Марина Серова

Зона отчуждения

© Серова М.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Я откинула одеяло и сладко зевнула. Из полуоткрытого окна тянуло утренней прохладой, с кухни – сырниками тетушки Милы. Босая, я проследовала в ванную. Встав под струю прохладной воды, закрыла глаза и задумалась.

Сегодня я встречаюсь со своим потенциальным клиентом. Задание было для меня весьма необычным. Необходимо отправиться с его избалованной дочерью, ее ухажером и группой таких же неформалов в Чернобыль.

«Сталкерская» модная ходка была очень популярной среди молодежи. Их притягивало как магнитом – попасть в очередное приключение в запретной зоне, но юные сталкеры даже представить не могли, сколько ужаса испытали люди во время аварии на Чернобыльской АЭС, сколько проблем им пришлось решить, через сколько бед они прошли. Разрушались семьи, гибли дети, женщины, старики. Оставляя свое имущество, родные дома, ликвидаторы АЭС отправлялись в неизвестность.

С такими мыслями я вышла из ванной, наскоро накинула халатик и отправилась на кухню. Тетушка Мила колдовала над завтраком и одновременно беседовала по телефону с одной из своих подруг.

Я кивнула тетушке и села за утреннюю трапезу. Пахло вкусно и выглядело весьма аппетитно.

Мила была отменной хозяйкой. Чего нельзя сказать обо мне. Готовить совершенно не умею. С моим бешеным ритмом и частыми командировками кулинария для меня – это роскошь. Времени ни на что катастрофически не хватает.

Уплетая вкусности тетушки, я взяла ноутбук и стала искать информацию о Чернобыльской аварии. Замелькали картинки с ужасающими кадрами. Я закрыла крышку гаджета и, отпив несколько глотков кофе, уставилась в окно.

Мила распрощалась с подругой и, подмигнув мне, начала весело колдовать у плиты.

Я тяжело вздохнула. Прекрасно знаю – такое игривое настроение тети для меня не предвещает ничего хорошего.

Сосчитав про себя до десяти, приготовилась к ее новым идеям. Разговор не заставил себя долго ждать.

– Женя, детка! Я тут подумала…

Я скривила недовольную гримасу, но перебивать не стала. Себе дороже.

– Женечка! Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Кивнув ей, я уставилась в окно, прекрасно зная, о чем сейчас начнет разговор тетушка.

– Мы тут с Антониной Ильиничной посоветовались! Ты же помнишь ее, соседка со второго этажа? – Тетка посмотрела на меня выжидающе.

Я кивнула, немного слукавив. Из нашего дома я только и знала тетушку Милу да дворника Аркашку. А его только потому, что он проходил свидетелем по делу, связанному с моим клиентом.

Сделав вид, что пролила на себя кофе, я бегом ускакала в ванную. Мила была настроена решительно. Я слышала, как она усиленно сопит под дверью, но открывать не спешила.

– Женя, выходи! Перестань вести себя как пятилетний ребенок. Нам надо поговорить!

Выйдя с огромным застиранным пятном на халате, я с вызовом посмотрела на тетушку. Я ее обожала, но иногда она была невыносима.

– Так вот, детка! У Антонины Ильиничны есть внук. Очень достойный мужчина. Виталик холост, имеет два высших образования. Приехал из-за границы, между прочим. Я обо всем договорилась! Вы завтра встречаетесь.

– Не получится! Завтра я уезжаю в очередную командировку. – От удовольствия я взвизгнула и направилась в свою комнату, собирать вещи.

Закрыв плотнее дверь, снова включила ноутбук и принялась детально изучать информацию о месте, в котором мне предстоит побывать.

В глаза бросилось странное объявление. Текст гласил: «Срочно требуются на работу все желающие. Город и страна проживания не имеют никакого значения. Вахтовый метод в город «Припять» на пять лет. Хорошее вознаграждение, место работы и жилье гарантированы».

Я нажала на видеоролик, что был под объявлением. Приятной внешности девушка сладким голосом рассказывала о перспективах совершенно новой работы.

Лагерь «Вечный путь», в лице генерального директора Антонио Берца, разработал специальную программу пребывания в зоне Чернобыля:

«Необходимо вводить в эксплуатацию земли, которые пострадали после Чернобыльской аварии. Прошло много лет, город Припять и все близлежащие территории до сих пор считались «грязной» зоной, независимая экспертная группа провела многочисленные исследования на территории как самой Припяти, так и близлежащих районов. Эксперты подтвердили, что уровень радиации пришел в норму. Поэтому приглашаем всех желающих поучаствовать в этом мероприятии, необходимо связаться по данному номеру телефона».

Внизу были указаны цифры. Я выключила видеоролик и задумалась. Я не собиралась верить в этот бред, да и объявление, мягко говоря, выглядело абсурдно. Сам Чернобыль и город Припять, где произошла страшная трагедия, получили такое количество радиации, что вряд ли на этой территории можно проживать еще сотни лет.

Я зашла на сайт лагеря и принялась изучать информацию. Небольшие дачные домики со всеми удобствами. Рядом столовая. Фотографии запестрели разнообразными блюдами, словно ресторанное меню. Так вкусно вряд ли будут кормить на вахте.

Я закрыла сайт и вышла из комнаты.

Что-то мне подсказывало, что дело здесь нечисто. Была мысль отказаться от задания, но я и не в таких передрягах побывала. Справлюсь и с этим.

Выглянув из комнаты, я прислушалась. В доме была тишина. Не хотелось еще раз спорить с тетушкой Милой.

Я прокралась на кухню и, открыв холодильник, достала фрукты. Свежевыжатый сок мне сейчас был необходим.

Сделав напиток, я снова открыла ноутбук. Информации об экскурсиях в радиационную зону было более чем достаточно.

Я с замиранием сердца рассматривала картинки и читала интервью людей, пострадавших во время аварии на ЧАЭС:

«Сегодня побывать в знаменитом городе-призраке может каждый. Необходимо только захотеть. Территория на 30 километров вокруг станции все еще считается закрытой зоной, но попасть туда проще простого, причем поездка будет не опаснее, чем часовой полет на самолете.

Лагерь «Вечный путь» решил снова сделать Припять жилой зоной. С момента аварии прошло очень много лет, зона совершенно безвредна, но за эти годы город стал непригодным для жизни людей. Принято решение облагородить его, не только построить новые дома и культурно-массовые центры, но и восстановить старые объекты зоны, насколько это максимально возможно. Сделать из Припяти город-музей, доступный для туристов. Заселить на постоянное место жительства рабочих, восстанавливающих город, с предоставлением жилья и работы. С хорошим окладом и перспективой дальнейшего роста. Будут строиться новые дома, школы, детские сады. Старые здания отреставрируют, им будет дан статус памятников культуры!

Я поморщилась и отложила ноутбук в сторону. Опять этот «Вечный путь». И название странное. На секту похоже.

Взяв стакан с соком, я жадными глотками выпила содержимое и включила кондиционер. С самого утра жара стояла невыносимая. Зашла в ванную. Понежиться в прохладной водичке с большим количеством пены было для меня сейчас самым правильным решением.

Я отправляюсь туда, в Припять, где вряд ли мне будут доступны какие-то удобства. А сегодня единственный день, когда я смогу себя побаловать.

Вернувшись на кухню, продолжила просматривать ужасающие статьи о последствиях Чернобыльской АЭС.

«Это была крупнейшая катастрофа в истории атомной энергетики: как по количеству жертв и ущербу, так и по количеству сил и средств, задействованных в ходе ее ликвидации. 26 апреля 1986 года в 01:23 по местному времени произошел взрыв в четвертом энергоблоке ЧАЭС.

Строение энергоблока частично обрушилось, произошел значительный выброс огромного количества радиоактивных материалов в окружающую среду. Десятки тысяч человек, ликвидаторов и местных жителей, так или иначе, пострадали от последствий аварии: смерть, заболевания щитовидной железы, кроветворной системы, психоневрологические расстройства.

В результате аварии на АЭС из-за взрыва и последующего пожара на реакторе образовалось радиоактивное облако, которое выпало в виде осадков на огромной территории. Теперь эта территория превратилась в «зону отчуждения», доступ в нее ограничен, всякая хозяйственная деятельность запрещена, население сократилось в сотни раз.

Весной и летом 1986 года из «зоны отчуждения» АЭС эвакуировали людей. Люди покидали дома в спешке, им разрешалось захватить с собой только документы и некоторую одежду. Страшная катастрофа на ЧАЭС продемонстрировала хрупкость нашей экологии, вызвала новый всплеск ожесточенных дискуссий о безопасном использовании атомной энергетики и вообще оставила самый впечатляющий след в истории».

Настроение у меня испортилось. Взяв недопитый сок, я залезла в прохладную воду, зажмурила глаза и позволила себе отключиться от неприятных мыслей.

Неожиданный шорох в гостиной заставил меня молниеносно среагировать.

Схватив впопыхах полотенце, накинула его на голое тело и медленно стала открывать дверь. То, что в квартире находился посторонний, было очевидно.

Сгруппировавшись, кинулась на противника. Мужчина попытался дать отпор, но выглядело это крайне неуклюже. Я нанесла несколько профессионально отработанных ударов в пах и голову. Он закрылся руками, защищая очки, натянутые на глаза.

Присмотрелась.

Передо мной стоял мужчина высокого телосложения в пиджаке и брюках. В руках – потрепанный букет цветов. Вернее, то, что от него осталось после моего броска и ударов по неприятелю.

– Кто вы такой? Что здесь делаете? – Я схватила тетушкин длинный зонт-трость и направила его на мужчину.

– Не убивайте! Я Виталик.

Я тут же откинула в сторону свое «домашнее» оружие и помогла подняться своему «новоявленному» женишку. Тут же представила всю комичность ситуации и улыбнулась. От быстрых телодвижений полотенце на мокром теле соскользнуло и упало на пол. Я стояла перед ним абсолютно голая. И поняла это только сейчас.

Виталик, натянув очки, смотрел на меня ошалелым взглядом. Он откровенно глазел на все прелести моего стройного тела.

Я попыталась нащупать в темноте коридора злосчастное полотенце, но тщетно. В это время ключ в замочной скважине повернулся, и в дверь вошли тетушка Мила с Антониной Ильиничной.

Несколько минут немого молчания дали мне возможность проскочить в свою комнату.

– Женечка, полотенце! – Антонина Ильинична протягивала его мне. Оно валялось прямо у ее ног.

Я еще больше покраснела. После чего, наскоро натянув на себя джинсы и футболку, попрощалась с тетушкой и выскочила в подъезд. Дома находиться больше не могла.

На улице солнце палило нещадно. От дороги тянуло раскаленным асфальтом. Солнце, словно раскаленное яблоко, сияло в зените. До моего отъезда к клиенту оставалось чуть больше трех часов. Он жил в области, но на собственном автомобиле добраться до него не составит особого труда.

Я решила прогуляться до парка. Делать все равно было нечего. Там как раз под прохладой деревьев можно проветрить мысли. Домой возвращаться не хотелось.

Я прошла к своему любимому месту в парке. Рядом с воротами есть арка, а под ней небольшая тропинка. Сюда редко ходят люди, она практически вся заросла, но, если чуть-чуть раздвинуть кустарники, можно увидеть очаровательную полянку, в центре которой стоит огромная дубовая скамейка.

Отсюда парк виден как на ладони. Огромная площадь, на которой с двух сторон расположены фонтаны. Они выглядят великолепно, и вода в них журчит, словно в ручейках весной. По пути я купила мороженое и наслаждалась малиновым вкусом лакомства – словно в детстве побывала.

Неожиданно услышала женский крик. Рефлекторно вскочив, я отбросила недоеденное мороженое в кусты и помчалась на звук. Профессиональная деформация, по всей видимости – не могу оставить людей без помощи.

Катя была расстроена с самого утра. Отец пришел со смены навеселе. Выгнав ее пинками из дома в ларек за очередной бутылкой пива, продолжил свое веселье. Мама была до вечера на работе, а значит, защитить девушку было некому.

Она молча взяла самое ценное, что было в их доме – ноутбук! Посмотрела с пренебрежением на отца. А точнее, на то, что от него осталось после бесконечных пьянок, и выскочила на улицу. Спорить и ругаться с ним было бессмысленно. В такую жару можно было укрыться только в парке. И от дома он был недалеко.

Девушка облюбовала его еще в раннем детстве. Они с мамой постоянно ходили сюда гулять. Он почти никогда не пустеет, в любое время года здесь много людей, но есть в нем местечко, которое известно только Катерине. Здесь она представляла себя героиней старинной сказки. Могла часами сидеть и мечтать. Обо всем, что ей так отчаянно хотелось, но сбываться, к сожалению, не собиралось. Отсюда открывался удивительный вид на весь парк в целом. Ты всех видишь, а тебя – никто. Будто сидишь в шапке-невидимке.

Наткнулись они на это местечко с мамой очень давно. Катя в детстве была очень любознательным ребенком. Вот и помчался маленький карапуз сразу под арку, прямо по сугробу, застряла она в этих ветках, барахталась и смешно кричала на всю округу, пока это «чудо» не подбежала и не спасла испуганная мама. Вытащила ее из веток, потом из сугроба, вот и прочистили себе дорожку в потайное местечко.

С тех пор они там частенько играли, раздвинут разросшиеся ветки, и вот она, едва заметная тропинка. Одни цветы отцветают, на смену им появляются другие. Даже поздней осенью и зимой парк не переставал радовать. Если пройтись по аллее и свернуть направо, то можно попасть на аллею влюбленных. Излюбленное место молодых парочек и мам с детишками. Дорогу обрамляет коротко постриженный декоративный кустарник. Можно сесть на паровозик и проехаться по рельсам, а также покружиться на каруселях с цепочками. А еще детям нравится кататься на пони. Эта маленькая лошадка может вместить сразу несколько детей.

Девушка не заметила, как задремала. По-детски, обхватив ноутбук, словно медвежонка, и прижавшись щекой к спинке парковой скамейки. Кто-то сильно толкнул ее. Она открыла глаза и увидела двух нетрезвых мужчин. У каждого было по бутылке пива в руках. Они многозначительно смотрели на нее и ухмылялись.

Короткое платье во сне задралось, демонстрируя красивые длинные ноги. Мужики смотрели на нее, словно коты на сметану.

Одного она узнала. Местный наркоман Владик. Он жил на соседней улице. Только вышел из мест не столь отдаленных, но уже имел неоднократные приводы в полицию за мелкое хулиганство. С его появлением двор как-то быстро опустел. Люди побаивались выходить на улицу.

Парни обступили ее с обеих сторон. Бежать не было смысла, она бы просто не вырвалась. На глаза девушки наворачивались слезы. Она прекрасно догадывалась, что им от нее нужно.

– Отпустите, пожалуйста, я же вам ничего не сделала! – взмолилась девушка.

– Отпустим, чуть-чуть попозже, не бойся, тебе понравится.

– Пожалуйста, не нужно, я вас прошу! – умоляла она.

Владик схватил ее за волосы и, грубо прижав к скамейке, стал спешно сдирать с нее нижнее белье. Его вонючие от пива губы с жадностью впились в нее.

По ее щекам текли слезы. Владик с силой дернул за платье, оно затрещало и упало на землю. Катя осталась в одном бюстгальтере.

Мужчины плотоядно ухмылялись.

– Ну, давай скорее, чего ты возишься! – прокричал над головой у нее второй насильник.

– Подожди, какая сладкая девочка у нас! – замурлыкал Владик.

Она закричала от страха и одновременно от брезгливости. Ей было настолько противно, что Катя почувствовала дрожь по всему телу. Владик больно сжал ей запястья и сильнее прижался к ней.

Она практически задохнулась от страха. А Владик не торопился, ему доставляло удовольствие ее лапать.

Катя кричала и вырывалась, но она бы все равно не справилась с ними. Девушка заорала от ужаса. Это был конец всем ее планам и будущей счастливой жизни. Ее мир рушился в одночасье.

* * *

Бегаю я быстро. И совсем скоро увидела ту, что кричала. Девчонка, молоденькая совсем, была почти раздета. Того, кто сейчас склонился над ней, я хорошо знала. Узнал меня и он. Взвизгнув, отскочил от жертвы и кинулся на меня.

– Смотри-ка, «ментовская шкура» на помощь пожаловала! – Он разбил об лавку бутылку пива и начал угрожать осколком.

Второй подскочил сзади, пытаясь обхватить мою талию. Увернувшись, со всей силы ударила ногой в живот противника. Владик отлетел. Осколок от бутылки громко звякнул и упал в кусты. Второй обидчик не ожидал моего отпора. Видя, как Владик корчится в кустах, парень попятился и убежал. Ну да, туда ему и дорога.

Я подошла к наркоману-соседу и, встав ему ногой на грудь, с силой нажала. Он захрипел. Махнул рукой, пытаясь освободиться. Пришлось двинуть ему локтем, отчего парень жалобно заскулил. Знаю, больно.

– Сколько раз тебе повторять – я телохранитель. Какая я тебе ментовская шкура? Говорят, ты переехал? Как раз после того случая, когда год назад в этом же парке накинулся на меня ночью. И опять я тебя здесь встретила. Все не успокоишься никак, Владик? Видишь, какая ты выдающаяся личность, я даже имя твое запомнила!

– Евгения Максимовна, молю, отпустите. Я завяжу и с пьянством, и с наркотой, обещаю!

– Да плевать мне на твои обещания! Пей, колись! Сдохнешь быстрее. Еще раз увижу, что к девчонкам молодым пристаешь, кастрирую! Ты меня знаешь, я могу.

– Знаю, верю, больше не буду!

– А теперь вон пошел. Не дай бог, где встречу, урою!

– Все, Женечка Максимовна, исчез! Нет меня.

Наркоман, хромая, полетел прямо через заросли деревьев и кустов к выходу из парка. Пару раз запутавшись то ли в траве, то ли в собственных ногах, упал. Но маршрут не перестроил. Может, и правда угомонится. Конечно, можно было сдать его в полицию – но, по сути, ничего ребята сделать не успели. А значит, пожурят и отпустят…

Я подошла к испуганной девчонке. Она прикрывала голое тело разорванным платьем и плакала.

– Я – Женя! – представилась я спокойно.

– Катя. – Девочка протянула мне руку. Я заметила, что на ней остались синяки после этих уродов.

– Как я домой пойду? – Девчонка рыдала и прикрывала одной рукой голую грудь, другой – разбитую коленку.

– Сиди здесь, сейчас вернусь. Тут неподалеку магазин одежды вроде был! – предложила я.

Ну, в самом деле, не идти же бедолаге домой в таком растерзанном виде?

– Нет, я тут не останусь. – Девчонка вцепилась в мою руку, как клещ. – Я боюсь.

– Ладно, пошли, – не стала переубеждать ее я.

Взяла ее за руку и повела по парку. В такую жару он был практически пуст. Мы подошли к магазину почти незамеченными.

– Я не пойду! – запротестовала Катя.

– В чем дело? Ты домой хочешь голой прийти?

– У меня денег нет!

– Не проблема. Я заплачу. Не волнуйся.

– Тогда я беру у вас взаймы. Мы скоро с мамой уезжаем в Припять, на заработки. С первой зарплаты все и верну. Там знаете как классно.

Я смотрела на нее растерянно. Вот так совпадение.

– Куда вы с мамой собрались?

– В лагерь «Вечный путь»! – Катя протянула мне буклет. Такой же я видела сегодня на их сайте.

Интересно жизнь тасует карты.

Я затащила девчонку в магазин, выбрали с ней простенькое платьишко, она переоделась там же, в кабинке. После магазина решила проводить Катю до дома. Время позволяло. Мало ли что может еще произойти по дороге. Заодно поговорю с ее матерью и разузнаю подробнее об этом лагере.

Ветхое аварийное двухэтажное здание, в котором жила Катя, было по-настоящему жутким.

Стены от времени покорежились и просели. На окнах красовались щели в палец. В коридоре плесень и сырость. Деревянная лестница прогнила и предательски заскрипела. Было страшно на нее смотреть, не то что подниматься на второй этаж. И это центр города.

Вообще, надо сказать, Тарасов славится подобными раритетами. Историческое культурное наследие – это старые обшарпанные коммуналки да двухэтажные бараки, которые три года как сносить собираются, но все не снесут.

Мы поднялись на второй этаж. Девушка открыла дверь. Пахнуло перегаром. На полу валялось несколько пустых бутылок из-под спиртного. На кухне сидела уставшая миловидная женщина. На плите весело шкворчала жареная картошка. Рядом в кастрюле варились яйца.

Я заметила, что выглядела она неестественно бледной и худой.

На весь дом разносился пьяный мужской храп. По всей вероятности, ее благоверного. Она жестом пригласила войти. Мы кивнули друг другу. Я присела на стул и почувствовала, что от старости он просел. Пригляделась. Ремонт в этом доме не делался годами, но, несмотря на ветхое убранство комнаты, было чисто и уютно.

– Тамара, – тихо представилась она.

Женщина предложила мне кофе. Я кивнула. Чашки чистые, скатерть белоснежная. Сделала глоток кофе. На вкус неплохо, даже очень.

– Пейте, не бойтесь! Такого кофе вам здесь никто не сварит. Это турецкий. В свое время я много лет там прожила. Работала массажисткой. Подруги научили делать этот изумительный напиток.

Я улыбнулась ей и сделала еще несколько глотков. Женщина мне пододвинула печенье, но я отказалась. В такую жару есть совершенно не хотелось.

Она перевела взгляд на Катю и, увидев синяки на ее руках, вскрикнула от испуга.

– Это я виновата, – поймав перепуганный взгляд девушки, вступилась я. – Извините. Чертовы самокаты. Решила прокатиться, да не справилась с управлением. Все в порядке. В больнице были! – Я посмотрела на женщину и, убедившись, что она поверила в этот бред, незаметно подмигнула Катерине.

Мать перевела взгляд с дочери на меня и снова на дочь.

– А платье откуда?

Катя только губу закусила и беспомощно хлопнула ресницами.

Я же проговорила:

– Так грохнулись обе, я за нее уцепиться попыталась, платье и треснуло по шву. Так что, можно считать, я компенсировала материальный ущерб.

Девчонка смотрела на меня с благодарностью. Ей определенно не хотелось, чтобы мать узнала правду.

Тамара кивнула, с легким сомнением переводя взгляд с меня на дочь.

Катерина протянула матери красочный буклет, произнеся:

– Мам, ты посмотри! Можно неплохо заработать, да и вообще интересно же!

Та мельком просмотрела снимки и фыркнула:

– Катерина, ты с ума сошла, какая Припять? – Удивлению матери не было предела. И я с ней в этом была полностью солидарна. – Это безумство!

– Мам, но тут написано, что это совершенно безопасно. Ты подумай, как было бы здорово…

– Катя! – рявкнула Тамара.

Было видно, что терпение ее на исходе. Лицо раскраснелось, в глазах появилось искреннее возмущение. Было заметно, что Тамара вот-вот сорвется на истерический крик. Лицо женщины было багрово-красным. Я ее прекрасно понимала. Сомнительное объявление. Слишком уж сладко рассказывали об этом лагере. Не вахта, а какой-то санаторий на радиоактивных отходах, между прочим.

– Мам, ну а что…

– А вот что! – Тамара кивнула в сторону холодильника. Тут я обратила внимание на проткнутую ножом дверцу, оторванный шнур питания, лужицу воды и тряпку на полу. – Отец твой, чтоб ему пусто было, разбуянился. Мы теперь без холодильника, и это в такую жару! А тут еще ты со своей экзотической работой!

Пока Тамара ругалась, ее дочь потянула меня в сторону.

– Жень, понимаете, нам с мамой надо уехать. Ну просто вот надо… – Девушка прикрыла глаза и тихонько рассказала, что с отцом им редкостно «повезло». Совсем недавно Катя вернулась домой. Мать стояла на кухне, зеленая от усталости после ночного дежурства и старалась приготовить завтрак. Пьяный папаша так и уснул на полу, у раскрытого холодильника. Его в таком состоянии и нашла женщина. Сладко спал, в луже воды. Перетащила его в зал и закрыла дверь. Не хотелось видеть это чудовище. От жары все продукты были испорчены, на новые денег все равно не было, аванс у матери только на следующей неделе. Картоха да яйца. То, что будет у них до следующей зарплаты.

Катя стояла и в растерянности смотрела на уставшую мать. Как помочь ей она не представляла. Старенький холодильный аппарат не выдержал нагрузки, да еще и папаня его ножом проткнул, в общем, не было у них больше холодильника.

Мать опустилась на пол и зарыдала, громко и горько. Катя ее никогда такой не видела. Хрупкие, худенькие плечики вздрагивали. Мама сидела на полу и вытирала слезы прямо о рабочую одежду, она даже переодеться не успела после ночного дежурства. А Катя тогда поняла: надо уехать, иначе… Тамара, словно подслушала мысли дочери, выдохнула обреченно:

– Куда мы поедем, скажи? Без нас это чудовище дом спалит. Головой хоть думаешь немного?

Катя ее никогда такой не видела.

Сверстницы Катерины давно крутили любовь с дворовыми мальчиками. Ей это было неинтересно. Она всегда мечтала о чем-то глобальном и важном. Хотела стать знаменитой, объездить весь мир и чтобы мама наконец ушла от отца-алкоголика, так сильно их мучившего. Отец был горем всей семьи, проблемой и наказанием. Как же девушке было за него стыдно. Беспробудные загулы, скандалы и истерики измотали их с матерью.

Катя была не из тех домашних барышень, которые часами могли жаловаться на судьбу и плакать, она была девочкой с характером. Привыкла всего и всегда добиваться своим трудом.

Девушка, сколько себя помнила, всегда пыталась во всем помочь бедной маме, которая работала на трех работах, чтобы обеспечить ее всем необходимым. Отца давно уволили, новую работу он не искал. Не видел необходимости. Еда была в холодильнике, а вот на что она покупалась и кем, его совершенно не волновало. Мог часами сидеть во дворе, на лавочке, с местными мужиками, либо пить пиво, либо играть в карты. У папаши был принцип «Живи одним днем, развлекайся, ведь жизнь одна».

С каждым годом становилось только хуже. Отец стал агрессивным, требовательным. А самое ужасное – никуда от него не денешься. Квартира в бараке, дом определен под снос уже года три как. Продать – не получится, разменять – тем более. На съем жилья у Кати с мамой денег не хватит – девушка только начала учиться в вузе, благо хоть на бюджет каким-то чудом попала. Мама работает сверхурочно, берет ночные смены, но денег все равно не хватает.

Катя торчала в интернете каждую свободную минуту, пытаясь подыскать себе на лето хоть какую-то подработку. А может быть, и маме что-нибудь более приемлемое. И неожиданно ей попалось на глаза объявление о работе.

У нее внутри как будто что-то замерло. Она нашла решение проблемы. Пусть папаша остается здесь, а они поедут в Припять, деньги хорошие предлагают, жилье, работу – то, что нужно. А экономический институт, в который поступила в этом году Катерина, может и подождать. В конце концов, взять академ она успевает. Восстановится, не беда.

Катя уютно устроилась на скамейке и открыла свой ноут. Мама три года за него выплачивала кредит, поэтому эта вещь была для нее особенно дорога. Девочка постоянно его носила с собой, боялась, как бы отец в пьяном угаре его не разбил. Без труда вышла в интернет и набрала в поисковике «Чернобыльская АЭС». Катерина мечтательно заулыбалась. Она представила, как у них появится новая просторная квартира, всегда чистая, на кухне уютно и светло. Ну пусть даже не просторная, судя по зарплатам, которые предлагают в лагере «Вечный путь», за годик они вполне могут скопить на «однушку». И в доме будут стоять цветы и висеть свежевыстиранные занавески. А в холодильнике не бутылки с пивом, а фрукты, конфеты и сок. Вечером, после работы, они с мамой, довольные и счастливые, будут сидеть на балконе и пить чай с пирожными. Делиться яркими впечатлениями от рабочего дня.

А на первые заработанные деньги они, конечно же, пойдут в магазин, накупят много красивой одежды, потом в парикмахерскую и кино. Ведь мама тысячу лет нигде не была. Вот тогда начнется совершенно новая, счастливая и спокойная жизнь, Катя в этом была просто уверена.

Очнувшись от мечтаний, девушка взглянула на мать. Та уже какое-то время тормошила ее за плечо.

– Ладно, что ты там про работу говорила? – Тамара перестала причитать и обратилась к дочери. Попробовала улыбнуться, но на уставшем, измученном лице это выглядело как оскал бедного затравленного зверька.

Катя открыла ноутбук и стала увлеченно рассказывать ей о вакансии, на которую наткнулась.

Я смотрела на них и не смела отговаривать от этой безумной затеи. Возможно, там им будет спокойнее, чем здесь и сейчас. А может быть, и правда этот «Вечный путь» – не очередной фейк, а попытка восстановить землю после аварии. В самом деле, огромная территория, неплохие климатические условия. Уровень радиационного фона, судя по тому, что публикуют в интернете, уже вернулся в норму. Из опасностей – одичавшие и собственно дикие животные, да и все.

Катя, продолжая убеждать мать, машинально щелкнула мышкой, и открылась ее страничка в соцсетях.

Я присмотрелась: знакомая мордашка. На фотографии Катя. В глаза бросилась фотография. На ней Екатерина стояла с одногруппниками. Среди них была и Соня – дочь моего потенциального клиента, с которым сегодня вечером у меня назначена встреча.

– Кать, кто это?

– Сонька. Учились вместе!

– Почему учились?

– Да она бросила месяц назад! Ее отчислять хотят! Спуталась с каким-то неформалом. Говорят, нелегально деньги зарабатывает!

– Это как? – поинтересовалась я.

– Он – сталкер! Ездит в Зону отчуждения, а найденные вещи продает на черном рынке.

– И что, прям так часто ездит? – недоумевающе спросила я. – Там навскидку полторы тысячи километров. Только на бензин в обе стороны чуть не минимальную зарплату спустить потребуется.

– Они вдвоем с кем-то, – пожала плечами Катюша. – Говорят, сутки-двое, меняясь за рулем, добираются. Ну и вывозят, получается, барахло в нормальных объемах – наверное, выгодно. И вообще, он странный какой-то. Бледный, как покойник! Ну и вообще, на мертвеца похож. Может, колется или пьет, непонятно!

– С чего ты взяла?

– Глаза у него стеклянные! И дружки специфичные. Все как на подбор. Татуированные придурки.

Я кивнула.

– А что еще говорят?

– Я не знаю. Вообще, не хочу об этом. Давайте сменим тему.

– Кать, так чего же ты не расскажешь Евгении, что вы с Соней раньше лучшими подругами были? – Мама растерянно смотрела на дочь.

– Нечего рассказывать, были да сплыли! У нее теперь другая компания и другие интересы.

– Кать, проводи меня, мне пора! – Я спешно засобиралась и утянула за собой девчонку.

Было заметно, что многого она при матери не расскажет. А мне необходима была вся информация, которой владела Катерина.

Я попрощалась с Тамарой, с Катей мы вышли на улицу.

– Ну, колись давай. Я маме не рассказала про Владика, а ты мне за это информацию гони. Пойдем, лимонадом тебя угощу, заодно и поговорим.

Девочка кивнула, и мы двинули к толстой тетке-продавщице, которая сидела у бочки с лимонадом и ела мороженое, увлеченно тыкая пальцем в экран телефона. Не работа – а мечта!

– Помните Влада? Ну того, что напал на меня! Это дружок нового Сониного парня. Вы же его видели? У нормальных людей не может быть таких друзей. Он уже второй раз меня пытается изнасиловать. В первый раз, когда мы с Соней из клуба возвращались, он к нам пристал на дороге, только нас тогда Антон отбил. Сонин парень. Я еще удивилась. Я давно слежу за этим Антоном. И в прошлый раз наблюдала за ним незаметно. Соня ушла в дамскую комнату, а Антон этому Владику какие-то таблетки передавал. Антон меня в прошлый раз заметил. И мне кажется, он нарочно на меня Влада натравил. Потом подстроил этот поцелуй!

– Какой поцелуй? – Я слушала ее внимательно.

– Подстава. Как будто я с Антоном целовалась, а Соня увидела. Только он специально это сделал. А потом за Соней кинулся и наговорил про меня всякого, что давно к нему пристаю, типа бегаю за ним. Так и перестали общаться. Хотя мы с ней со школьной скамьи вместе.

– А ты не пробовала поговорить с подругой?

– Пыталась! Меня к ней Антон не подпускает. Он ей запрещает на занятия приходить. Она уже месяц в универе не появляется. Отчислить хотят. К ней невозможно пробраться. Этот Антон и его головорезы – настоящие уголовники. Похлеще Владика.

– А отцу Сониному ты не пробовала об этом рассказать? – озадачилась я. – Если вы со школы дружили, наверное, ты с ее родителями знакома…

– Да не особо, – пожала плечами девушка. – У меня его телефона нет, да и… ну, не знаю… Вдруг ее дружки заметят, и что они со мной тогда сделают?..

Я молча слушала. Наконец, обменявшись телефонами, распрощалась с Катериной и отправилась собирать вещи. Пора было отправляться в дорогу.

В назначенное время была у заказчика. Особняк представлял собой впечатляющее здание. Сразу видно, хозяин не экономит на роскоши.

Бегло оглядев ворота здания, сделала вывод – стены хлипкие и охраны маловато. Один охранник присматривает за периметром, второй – на этаже устроился.

– Надо бы усилить! – пробормотала себе под нос.

Я нажала на дверной звонок и еще раз огляделась.

– Соседей маловато. Пустырь. Забор высокий, но ночью любой сможет его перепрыгнуть, предприняв минимум усилий. – Я продолжила комментировать обстановку.

Между прочим, очень удобно для запоминания – проговаривать вслух свои мысли.

Дверь мне открыла экономка, бабушка божий одуванчик, Вера Максимовна. Любезно проводила меня до кабинета заказчика и испарилась, как привидение. Будто и не было ее вовсе.

Я начала рассматривать картины на стене. Попутно проверила окна. Решеток не было. Сигнализации тоже. Мой клиент совершенно не дорожит своей безопасностью. Присела на диван возле рабочего стола в ожидании деталей моего нового задания.

Незаметная дверь между двумя безвкусными картинами распахнулась. Пухленький пожилой дядечка небольшого роста, в очках шустро подлетел ко мне и, поцеловав руку, заулыбался.

«Оригинально! Кажется, я его недооценила», – подумала я, еще раз украдкой взглянув на стены его кабинета.

– Да, Евгения Максимовна! Специфика профессии. Приходится шифроваться. Но вы же никому не скажете о теперь уже нашей маленькой тайне? – Он мне заговорщицки подмигнул и ухмыльнулся.

Я улыбнулась и приготовилась внимательно его выслушать.

Внезапно в кабинет ворвалось… нечто. Иначе, пожалуй, и не скажешь. Смыть макияж – и увидишь, пожалуй, симпатичную девушку. Судя по рисунку бровей и размалеванным губам дочки хозяина, общее в чертах лица угадывалось. Но перебор с экстремальным мейкапом – это зло.

Наглая девица с черными губами и накладными ярко-фиолетовыми ресницами стояла перед отцом и истерила. Пару раз демонстративно на меня уставилась и надула пузырь из жевательной резинки. Он громко сдувался и хлопал в тишине огромного кабинета бизнесмена. А я подумала, что, наверное, стоило бы отказаться от такой, с позволения сказать, клиентки.

Отец делал вид, что ничего такого страшного не происходит. А я стиснула зубы и сдерживалась изо всех сил, чтобы не объяснить этой наглой девице, как воспитанные барышни должны разговаривать с незнакомыми людьми.

Пока она громко ссорилась с отцом, я успела разглядеть ее как следует.

Ничего особенного. Избалованная новоиспеченная «золотая молодежь». Ничего из себя не представляет без папиных денег. Истерикой девчонка пыталась обратить на себя внимание постоянно занятого отца.

Конечно, я могу допустить, что привлечение внимания – и истерика, и боевая раскраска – это всего лишь своего рода попытка защитить нежную и ранимую душу. Но… слабо в это верится, если честно.

Наконец девица перестала истошно орать и выбежала из кабинета как ошпаренная.

Дядечка смотрел на меня извиняющимся взглядом. Было заметно, как ему стыдно за свою избалованную дочурку. Я жестом его успокоила.

Тем временем вновь появилась экономка и принесла нам кофе и еще много всякой выпечки на подносе. Проигнорировав булки, я отхлебнула напиток и зажмурилась от удовольствия. Сконцентрировалась полностью на разговоре с клиентом.

Мой клиент – Александр Николаевич Новиков – владелец крупной сети гостиниц города Тарасова и отец девочки, которую необходимо сопроводить в город Припять с группой сталкеров, отправляющихся покорять границы Зоны отчуждения. Поездка будет происходить нелегально. Предстоит обойти ДТП и патрули. У парней темное прошлое, поэтому попадаться полицейским им нежелательно.

– Послушайте, но как же вы согласились отпустить дочь в такой компании? – с недоумением спросила я.

В самом деле, человек, который тянет на своих плечах довольно крупный по тарасовским меркам бизнес, вряд ли слабоволен. Совладать с девчонкой, едва вышедшей из подросткового возраста, должно быть вполне ему по силам.

– А как я могу ее не пустить? – устало произнес он. – Матери у Сони нет, я один занимаюсь ее воспитанием. Только не очень-то успешно. Постоянно в делах, в бизнесе, на дочь, как водится, времени не хватало. Думал, главное – обеспечивать ее, выполнять все капризы – и все обойдется. Но, как видите, не обошлось, – грустно проговорил мужчина. – Я пытался ее переубедить – не сработало. Попробовал запретить – так она мне истерику закатила, а потом три дня дома не ночевала. Я таблетки горстями глотал! В общем… решил, что лучше найму ей телохранителя. Вы же сможете уберечь мою девочку от опасности?

– Вообще-то да, – кивнула я без особой убежденности. – Только… не проще ли ее дома запереть? В конце концов, Припять – место не для легкой прогулки. Это серьезная опасность. Радиация, компания эта ее подозрительная…

– Хорошо бы, – понурился мужчина, – запереть Соньку – и пусть сидит. Только вот характер у нее – кремень. Сбежит, как есть сбежит, и вляпается во что-то. Это мы уже проходили.

– Охрану поставить? Чтобы не сбежала? Или, может, за границу учиться отправить? – подыскивала варианты я.

– Размышлял я об этом, – вздохнул мужик. – Только вот… не выходит. Не буду же я ее год взаперти держать. Да и… Сонька свои права знает. Пожалуется в прокуратуру, например… Или в интернете что выложит… Или все-таки умудрится убежать – и найдет проблем на свою пятую точку. Так что…

Все с ним ясно. Воспрепятствовать дочери он не может и решил по крайней мере ее обезопасить. В целом я могла его понять. Держать взрослую уже девушку, совершеннолетнюю опять же, взаперти – это подставить в том числе и собственный бизнес. А потому проще нанять меня и обеспечить безопасность дочери. Опять же, он надеется, что, столкнувшись с реальной Припятью, а не воображаемой романтической картинкой, девчонка начнет думать самостоятельно.

Не очень-то мне хотелось связываться с истеричной девицей и ее мутной компанией. Но и мужика жалко. И гонорар он удвоенный платит, а деньги, как известно, лишними не бывают. К тому же… было заметно, что он в полной растерянности. Его единственная горячо любимая дочь спуталась с неформалами, и теперь они вовлекают в опасную экспедицию по Зоне отчуждения его чадо. Моя задача – присмотреть за девицей и доставить ее домой в целости и сохранности.

Александр Николаевич продолжал жаловаться. Я слушала горемычного отца, не перебивая.

Он старательно утер выступивший пот со лба платком и замолчал.

– Мне нужно как можно больше узнать о ребятах, с которыми Соня собирается ехать в Зону, – задумчиво отметила я, уже мысленно согласившись взять этот заказ. В конце концов, не думаю, что девчонку защитить сложнее, чем какого-нибудь крутого бизнесмена или депутата.

– Вот! Я подготовил небольшое досье. Только знаете, какая странность? Моя служба безопасности не смогла ничего нарыть на парня Сонечки, Антона. Та еще темная лошадка. Не привлекался, не участвовал, не был замечен, как в каком-то фильме говорилось. Хотя большинство ребят из его компании могут похвастаться уголовным прошлым. Теперь вы понимаете, как я не хочу с ними отправлять своего единственного ребенка. Они же уголовники! Но и не пустить не могу, сбежит, потом ищи ее по всей стране!

– Разберемся! Еще один вопрос. Александр Николаевич, а где Соня познакомилась с Антоном?

– Как ни странно, на улице. Сонечка упала и подвернула ногу, а Антон ее подвез до дома, так и стали общаться.

– Он вам не нравится? – Я смотрела на своего клиента открыто.

– Не нравится от слова «совсем»! Евгения Максимовна, я его ненавижу. И это не отцовская ревность. Нутром чую, он скользкий тип – а в чем проблема, понять не могу. Вы мне для этого и нужны. Уберегите мою девочку от этого подонка. А если о нем что-то порочащее узнаете, удвою гонорар.

– Вы мне и так его уже удвоили, – хмыкнула я.

– Значит, учетверю, – буркнул мужчина и улыбнулся уголками губ. – Мне нужно, чтобы моя дочь была в безопасности, не влезла ни в какую историю. Ну а если удастся избавить ее от внимания этого странного парнишки – я вообще буду в восторге. Не будет Антона рядом с Соней – и с его компанией она общаться не будет. А там… предложу за границу поехать или по турпутевке, или даже учиться отправлю. Это же престижно! Гарвард-то я не потяну, но какой-нибудь средний колледж в Англии – вполне. Так что, Женечка Максимовна, постарайтесь уж!

Он быстро взял блокнот и на листке написал внушительную сумму.

– Это без учета информации об Антоне. – Протянув листок мне, Александр Николаевич смотрел с замиранием сердца на ответную реакцию.

Цифры были вполне приличными, даже чуть больше, чем двойной гонорар, но спорить я не стала. Деньги лишними не бывают.

– Я согласна! Подготовьте договор. И давайте уточним: мои услуги потребуются вам на время поездки в Припять? То есть я сопровождаю Соню туда и обратно, сдаю вам ее с рук на руки, вы переводите мне оставшуюся часть гонорара – я же говорила, помните, что половина идет авансом, – и мы расстаемся?

– Да все верно. Только вы берете на себя присмотр за Соней с сегодняшнего дня, с момента подписания договора. Вы готовы остаться в моем доме уже сегодня? – спросил он.

Я кивнула, и мужчина взялся за телефон и попросил подготовить договор. Уже через пару минут на его стол легла пачка бумаг. Я пролистала их, убедилась, что все нормально, и мы торжественно расписались. Мне на счет капнул аванс.

– Мне бы с Соней теперь побеседовать, – заметила я.

В самом деле, с будущей подопечной стоит наладить отношения. Ну по крайней мере попытаться это сделать.

– Кстати, как вы убедили ее в том, что ей нужен телохранитель?

– Как убедил? – задумчиво проговорил мужчина. – Да обыкновенно. Заявил, что никуда она без вас, без телохранителя в смысле, не поедет. Запру дома, и пусть хоть обрыдается. Так что, хочет она в свою Припять, будет терпеть вас рядом. – И, помолчав, добавил: – Только вот давайте вы побеседуете с ней попозже. Я знаю свою дочь. Она сейчас злится, и конструктивного разговора все равно не выйдет.

– Хорошо, – согласилась я и обратилась к своему теперь уже полноценному клиенту с другой просьбой: – И еще, мне нужно поговорить с начальником вашей службы безопасности. Я отвечаю за вашего ребенка, но мне не нравится, как построена охрана вашего особняка.

Он кивнул и пригласил его в кабинет.

– Вот, знакомьтесь, Виктор Петрович! Зря вы, Женечка, на него наговариваете, у него очень хорошие рекомендации.

Я кивнула начальнику охраны и жестом пригласила его поговорить наедине. Было заметно, что ему наплевать на безопасность хозяина дома и всех, вместе взятых. От лишнего веса Виктор Петрович еле ходил. Он сонно смотрел на меня, искренне не понимая, зачем его пригласили. Было очевидно, что в столь поздний час его отвлекли либо от вкусного ужина, либо от ночного сна. Какой кошмар! И как только в подобном окружении этот человек – я имею в виду Александра Николаевича – умудряется оставаться успешным бизнесменом?

Я отвела начальника службы охраны подальше от хозяина дома. Он шел недовольный и злой.

– Виктор Петрович, скажите, а сколько в доме охранников?

– Вам зачем? Насколько я знаю, вас наняли сопровождать дочку хозяина, вот и дерзайте.

– Виктор Петрович, поверьте, мои рекомендации весомы, – не обращая внимания на откровенное хамство мужчины, спокойно проговорила я. – В послужном списке любого – ну или почти любого – человека есть случаи, которыми вряд ли можно гордиться, и отыскать их – дело пары-тройки часов. Как думаете, если я предоставлю вашему работодателю досье на вашу персону, он будет рад? Может быть, все-таки поговорим пока – подчеркиваю, пока – по-дружески?

– М-да… – фыркнул пухляш, явно не слишком увлеченный своей работой. Похоже, он сидел на своем тепленьком насиженном месте и радовался зарплате. – Вы убедительны. Охранников три человека, включая меня.

– И все?

Он кивнул.

– В доме оружие есть?

– Да, пистолет, только у меня! Ребятам не положено. Здесь всегда тихо и спокойно. Элитный поселок, – протянул задумчиво дядечка.

Я сокрушенно покачала головой и отправилась в комнату, которую мне приготовила горничная. Ночь будет бессонной. Придется выйти на дежурство. Ребята, которых Виктор Петрович называл охранниками, ни на что не годились.

Один все время сидел с наушниками в телефоне. Другой бесконечно тусил в курилке. Было такое ощущение, что всем в этом доме на все наплевать. Начиная с хозяина дома и заканчивая горничной.

Оглядев комнату, я поморщилась. На стене висела тушка убитого животного, над дверью рога. Очевидно, хозяин отменный охотник. Вот только мне спать между трупами не особо нравилось. Но не хотелось обижать гостеприимного бизнесмена. К тому же комната Сони была напротив моей. Это очень удобно. Кто знает, что эта бунтарка еще вытворит в ночь перед отъездом.

Наскоро приняв душ, я поставила стул у окна и стала наблюдать. Голова гудела от информации.

Где-то с полчаса я провела, размышляя об этом загадочном стремлении народа в Припять. Странная организация, приглашающая работников и обещающая неплохие зарплаты… Бывшие уголовники, которые рвутся в запретную зону… И наконец, взбалмошная девица Соня, которой и отец ничего не может противопоставить. Что им всем там, медом намазано?

Вдруг до меня донесся настораживающий шорох. Я прислушалась. Похоже, кто-то пытается перебраться через забор.

Быстро накинув халат, я выскочила на улицу. Охраны не было, что неудивительно. Три хилых охранника на такую территорию – рискованное дело. На месте начальника службы безопасности я выставила бы людей по всему периметру. А на месте владельца дома – уволила бы всех к чертям и наняла вменяемых специалистов. Ну да ладно, хозяин – барин.

Затаившись в кустах, я стала ждать.

Воришка, сиганувший через забор, присел на корточки и начал бегло набирать какие-то цифры на телефоне. Спрятавшись за дерево, я наблюдала за ним, готовая броситься на противника в любой момент.

Через несколько минут выскочила Соня. Она бросилась к парню в кустах. Они начали страстно целоваться. Судя по ее реакции, это был тот самый Антон. Свидание у молодежи, однако. Несколько экстремальное.

Я попыталась повнимательнее рассмотреть парня. Невысокий, не сказать чтобы качок, но крепкий и мускулистый. Парень явно занимался спортом. Одет был во все черное. Кожаная косуха и рюкзак за плечами. За воротами виднелся его мотоцикл. Неприметный, но железо не старое.

Быстро срисовав номера, я начала медленно двигаться к ним. И что-то мне подсказывало, что не такой он белый и пушистый, как его представила служба безопасности. Да и сама служба безопасности так себе. Нужно завтра обязательно на это намекнуть хозяину дома.

Я тихо приблизилась к голубкам и смогла услышать часть разговора. Антон уговаривал девушку все бросить и махнуть с ним в Зону прямо сейчас.

– Зачем тебе нужна эта нянька? Я сам смогу тебя защитить, – увещевал он, пытаясь склонить девушку к побегу.

Она сомневалась.

– Папочке это точно не понравится, – возражала девица. – А он все-таки не совсем дурак. Наймет людей, меня догонят и вернут домой. Да и ты проблем не оберешься.

– Ой, хватит! – буркнул парень. – Твой папенька – тот еще тюфяк. Поехали! Прикольно же. И без чужих глаз.

Я подошла сзади и вырубила Антона одним легким движением руки. Он упал на землю и неловко забарахтался, пытаясь встать. Я решила долго не мучить парня и ослабила хватку. Он высвободился и недовольно посмотрел на меня.

– Это еще кто? – Уставившись на Соню, парень ждал ответа.

– Нянька, которая вам не нужна и без которой вы сами справитесь! – Я подмигнула ему.

Соня попыталась закричать, но я жестом ее остановила. Охранник вышел с фонариком и стал осматривать территорию. Мы затаились.

– Ты хочешь, чтобы я тебя выдала отцу? Он тебя вообще тогда не отпустит! Либо со мной, либо никак! – прошипела я девчонке и приказала заткнуться.

Она подчинилась. Охранник даже не заметил посторонних на территории. А я, выпроводив Антона, повела Соню в ее комнату. Девчонка была недовольна, но больше не сопротивлялась. Прекрасно осознавала, чем это чревато, если отец узнает о готовящемся побеге.

– И что? Вы меня не сдадите отцу? – Соня смотрела на меня удивленно и недоверчиво.

– А смысл? Он тебя не пустит, я лишусь гонорара. Предлагаю на время нашей совместной поездки заключить соглашение – ты ведешь себя хорошо и постоянно будешь у меня на виду, а я по мере возможности не мешаю вам с Антоном. И другим ребятам знать ни к чему, что я твой телохранитель! Если, конечно, твой дружок не проболтается. Скажем, что я просто захотела экстрима и напросилась с вами.

– Он не проболтается. – Соня подошла ко мне и пожала мне руку в знак примирения.

Умненькая девочка. Понимает, что ехать уже завтра, и, если сегодня я настучу на нее отцу и разорву контракт, он просто никуда дочурку не отпустит. Может, и сработаемся. Хотя… слабо верится.

Я подмигнула ей и проследовала в свою комнату. Спать оставалось не более двух часов. Скоро выдвигаемся.

Но спать не легла. Решила спуститься вниз, на кухню. От всех этих разговоров, бурного и насыщенного событиями дня, а в финале – ночного приключения разболелась голова. Взяв таблетку аспирина, я прошла к холодильнику и, открыв его, налила стакан холодной минеральной воды. В висках отчаянно пульсировало. Я немного размяла шею, но боль не утихала. Сделав несколько массирующих движений, я присела на краешек стула.

Начинало светать. Но полумрак в коридоре еще не рассеялся. Таблетка через несколько минут подействовала, и я, вздохнув, с облегчением встала, намереваясь отправиться и вздремнуть хоть пару часов.

Неожиданный шорох под лестницей заставил меня притаиться. Я прислушалась. Мужской голос что-то тихо шептал в телефонную трубку.

Я прокралась ближе и пригляделась. Это был один из горе-охранников. Тот, что постоянно не выпускал из рук телефон и наушники. До меня доходили только обрывки фраз. Но и из них становилось ясно, что парень замышляет что-то недоброе.

Я включила камеру на телефоне и подкралась ближе.

– Да говорю тебе, эта баба завтра уедет! – Охранник шептал еле слышно. – Нет, в доме никого не будет. Петро выходной. Жирдяй спит в это время. Я буду один. Двери открою, сигнализации нет. Здесь полно всего. Валере толкнем потом по дешевке. Хозяин – неадекват полный. Ему ни до кого дела нет. Спорим, даже не заметит, что у него не хватает телика в гостиной. И дочери не будет. У нее гаджетов море. Мальцу своему подаришь. У него день рождения скоро. Не надо загоняться по поводу подарка. Жене прихватишь сумочку какую. У этой Соньки полно барахла. Да говорю тебе, соглашайся. В пролете не останемся. Плевое дело.

Я бесшумно выматерилась. Жирдяем он, очевидно, называл Виктора Петровича – начальника службы безопасности.

– Ну да. В это же время, – продолжал развивать тему охранник. – Да кто на меня подумает? Скажу, был в другом крыле. Ну или сад осматривал. Камеры? Да какие тут на фиг камеры? Только на главных воротах стоят. А я калиточку открою. Ну или через забор перемахнете – он тут курам на смех.

Я посмотрела на часы. Четыре утра. Вполне удобное время для совершения кражи. Все спят. Охрана нулевая. В доме полно техники и дорогих вещей.

Прокралась в свою комнату и просмотрела запись, которую тайком сделала под лестницей. Качество было превосходным.

Через несколько минут набрала номер знакомого следователя Октябрьского РОВД Олега Петрова. Недовольный сонный голос в трубке дал понять, что сегодня он не на дежурстве. Скинула следователю запись на телефон, указала адрес.

Олег перезвонил и, уточнив детали, поблагодарил за сознательность.

– Ну конечно! – ехидно фыркнула я. – Полагается премия за вовремя предупрежденную кражу. А для скромной зарплаты честного следователя это было огромным плюсом.

На что Петров хохотнул и отшутился:

– Ну не все же исключительно по велению души работают!

После чего я плюхнулась в кровать и задремала. Вскоре дом ожил и погрузился в повседневную рутину. Хозяин даже и не предполагал, что сегодня я предотвратила еще одну проблему в его жизни. Не считая дочери – эта морока с ним будет еще очень долго.

У меня был в запасе примерно час. Больше валяться я не могла позволить по долгу службы.

Глава 2

Марина открыла глаза и недовольно пошевелилась. Простынка соскользнула на пол, обнажив ее симпатичную фигуру. В одной только короткой ночной сорочке из тонкой ткани молодая женщина лежала, распростертая на кровати. Вставать однозначно не хотелось. Стояла ужасная жара, по-настоящему невыносимая жара, от которой, казалось, плавится асфальт в городе. Изо дня в день термометр показывал выше сорока градусов. В комнате было невыносимо душно.

Барак, в котором жила Марина, представлял собой двухэтажный деревянный дом столетней давности. Стены настолько тонкие, что можно было расслышать каждый шаг соседей. Дядя Валера опять всю ночь шумел. Его пьяный дебош заметно поднадоел, но деваться Маринке все равно было некуда. Эта маленькая однокомнатная квартирка досталась ей в наследство от бабушки. На оклад обычной медсестры сложно было купить достойное жилье. Но сделать ремонт вполне удалось. Она отремонтировала квартирку и зажила спокойной жизнью.

В дверь кто-то требовательно и громко постучал. Девушка посмотрела на часы, ее передернуло от раздражения – восемь часов утра! Воскресенье.

В дверях стояла Ирка. Ее единственная и верная подруга. Они познакомились в вузе. Обе учились в медицинском университете. Только Ира изучала азы педиатрии, а Марина выбрала хирургию. Да, она с детства мечтала стать хирургом, и не каким-нибудь, а именно первоклассным. Не совсем, конечно, женская профессия, но девушку всегда привлекало все неординарное.

Несмотря на яркую внешность, Марина была одинока. Так уж получилось, у нее было много поклонников, но никто не запал ей в душу. От нее мужикам нужно было лишь тело, красивая оболочка, но ни один из них ни разу не попытался узнать ее как человека, как личность. Да и она за долгие годы научилась пользоваться мужчинами, от этого стало гораздо легче, она действовала так, как поступали с ней. Зато было честно и не обидно. Взаимно попользовались и разошлись.

Жизнь вынудила ее стать циничной, даже безжалостной. Ее это устраивало. Никакой привязанности. Единственная подруга – Ирка. И какая-то странная привязанность к Катерине, соседке. К ней Марина прикипела с первой встречи. Тетя Тамара, ее мать, была постоянно на работе, и когда ее муж начинал куролесить, Катерина частенько пряталась от разъяренного отца у Марины.

Эта девчонка Марине напоминала чем-то ее саму. Ее тоже судьба не особо баловала. Стены вонючей коммуналки, рано ушедшие родители, смерть бабушки. Да тетка, которой до нее никогда не было дела, – вот и все Маринино приданое.

Судьба Марину не баловала от слова «совсем». Так получилось, что с пятилетнего возраста она была, по сути, одна.

Родители – археологи – отправились на раскопки. Странная была история, как, повзрослев, выяснила Марина. Экспедиция из десяти человек была направлена в горы, на поиски клада, спрятанного якобы еще во времена правления Ивана Грозного. Откуда уж взялась информация – Марина не смогла узнать. Возможно, где-то что-то проскочило в старых летописях. Была создана большая экспедиционная группа из десяти человек. Все отправились в горы, на раскопки якобы какого-то старинного клада, который спрятал еще во времена правления Ивана Грозного разбойник в своей пещере. Эту пещеру археологи действительно нашли. Но ни один из экспедиции не вернулся.

Почему? Что там произошло? Что должно было случиться, чтобы молодые, физически крепкие и опытные парни и девушки погибли? Этого так и не удалось выяснить. Хватились археологов только через пару дней, стали искать, обнаружили завал. Еще несколько дней завал разбирали. Разумеется, ни одного живого человека не нашли, пещера существует и сейчас, только, что там случилось, остается загадкой, в общем, из экспедиции никто так и не вернулся. Погибли все. В пещеру спустились, а обратно уже вылезти не смогли. Все так и остались там, заживо похоронены. Через несколько дней, когда это место нашли спасатели, пещеру так завалило камнями, что даже тела не удалось вынуть. Так и хоронили в закрытых пустых гробах.

Марина впервые именно в пять лет почувствовала острый приступ одиночества и тоски. Будто что-то оторвалось в ее душе. Детство на этом закончилось. Началась жизнь суровая и несправедливая.

После смерти бабули родная тетка Зинаида оформила над девочкой опекунство. Больше родственников у нее не было. Девушка тогда еще не знала, что такое детский дом, но сейчас, когда она выросла, искренне жалела, что не попала туда, жизнь по-другому сложилась бы. Нет, тетка здесь ни при чем. Она была просто измучена жизнью. Простая русская женщина, которой пришлось тянуть на себе не только двух маленьких сыновей, но и племянницу Марину.

Муж отсутствовал по причине своей «несомненной порядочности», уходя от нее, сказал, что не хочет портить ей жизнь своим никчемным присутствием. И исчез, забыв, что его «никчемность» оставила Зинаиде два сюрприза, которых нужно было учить, кормить и одевать.

Вот она и горбатилась круглыми сутками как могла, на нескольких работах, чтобы всех прокормить. Уходила с утра, приходила ночью. Целый день девочка и двое ее братишек были предоставлены сами себе. Мальчишки постоянно торчали на улице, а она находилась в стенах противной коммуналки, на пару с соседом-наркоманом, который постоянно ее грязно домогался. Вот только Зинаиде до этого дела не было.

Мотнув головой, Марина выплыла из воспоминаний и обвела полусонным взглядом комнату. В глаза бросился буклетик, который вчера у нее оставила Катерина.

– Лагерь «Вечный путь» – твой шаг в будущее к спокойной и безбедной жизни! – вслух прочитала Марина и улыбнулась.

Очередная сказка, только Катерина почему-то в нее поверила. А Марина уже давно не верила ни в сказки, ни в сказочников. Их столько было в ее жизни.

– Какой такой лагерь? – прозвучал вопрос, и Марина, оторвав голову от подушки, увидела Ирку.

Пока Марина перебирала воспоминания, подружка успела войти в комнату и плюхнуться на стул.

– Да вон, посмотри, – кивнула Марина на буклет.

Ирка отмахнулась и спросила с легким возмущением:

– Ты почему в кровати до сих пор?

– А ты зачем пришла? У меня законный выходной. Дай хоть сегодня от тебя отдохнуть! – поддела она подружку.

– Ну, я так и знала, забыла, – хохотнула Ирка. – Дырявая твоя голова. Мы ж сегодня на дачу едем. Ты мне обещала!

Марина долго молчала, вспоминая и пытаясь окончательно проснуться. Потом поморщилась.

– А что, там без меня никак? Ты вроде с Мишкой будешь, чего мне туда ехать?

– Ну, Марин, я же тебе говорила, мы едем на дачу к Леониду, твое присутствие там обязательно, и потом, хватит уже в одиночестве страдать, пора личную жизнь устраивать, ну сколько можно!

– Что за Леонид? – заинтересовалась Марина. Она о таких друзьях своей подруги раньше не слышала.

– Да приятель Мишкиного приятеля, – отмахнулась Ирка. – У него дача за городом. Мы пару раз к нему на шашлыки ездили большой компанией. А тут сам позвонил, пригласил. Вроде нормальный мужик, симпатичный.

– Чем занимается? – не отставала Марина.

– Сама расспросишь, – фыркнула подружка. – Хватит ломаться, поехали.

– А дочку ты куда денешь? – озадачилась Марина. – С собой возьмешь?

– Да нет, – покачала головой подружка. – С ней Мишкин дядя нянчиться будет. Так что собирайся, и в путь. Хоть отдохнешь. Только представь, погода, природа, мужик вроде нормальный, шашлыки!

– Ир, если ты не знала, я тебе скажу, что личная жизнь от слова «личное», и я не позволю никому ее мне устраивать! – завелась Маринка.

– Солнышко, не понравится, сразу уедем, ну, пожалуйста, ради меня! Мы с тобой сколько уже нормально не общались? Как дочка появилась, и не болтали толком! А тут – природа, шашлыки! Ты не думай, мужик правда вроде ничего так, вежливый. Да и Мишка же с нами будет, никаких проблем не возникнет. Мяса поедим, вина выпьем. Может, искупаемся или хоть позагораем! – лепетала, вертясь около нее, подруга. – Ну правда, что ты себя в четырех стенах запираешь? В городе жарко, а там и лесок рядом. Поехали!

Через час Марина и Ира уже сидели на лавочке и ждали Мишку. Тот примчался на своей «шестерке» и подхватил девиц, помчав их на дачу.

К полудню Ира, Михаил и Марина подкатили к дому Леонида. Путь предстоял недолгий, но жара и духота в машине без кондиционера давали о себе знать, они были измучены и утомлены.

Дача располагалась недалеко от города, в соседней деревеньке. Удивительное и старинное название «Иван-да-Марья» не могло не радовать. После шумного города эта деревенька казалась поистине райским уголком.

Небольшой двухэтажный домик выглядел мило и уютно на фоне разросшегося сада. В тени деревьев был натянут шезлонг, а под ним устроилась красивая деревянная лавочка со столом. Все было аккуратно, чисто и ухоженно. Давненько Марина таким воздухом не дышала. Чистым и прозрачным.

Ее короткие жгуче-черные волосы смешно торчали в разные стороны. Она сейчас напоминала озорного пацаненка. Красные бриджи и в тон им футболка прекрасно подчеркивали идеальную фигуру. Купальник лежал в пляжной сумке, со всеми остальными дамскими принадлежностями.

Из дома наконец вышел и сам хозяин. Внешность у него была самая что ни на есть обыкновенная и неприметная, но вот взгляд…

Марина моментально насторожилась. Глаза немного странные, взгляд словно чуть расфокусирован. Парень весь такой вежливый, а взгляд колючий. На какой-то миг новый знакомый даже напомнил Марине соседа-наркомана, но от этих мыслей девушка отмахнулась. Иринкин Миша – нормальный мужик, вряд ли среди его друзей есть наркоши.

Но все же Леонид настораживал.

«Он точно не мужчина моей мечты», – насмешливо подумала девушка.

Незаметно Мишка с Иркой шмыгнули в дом, оставив ее с Леонидом наедине. Этим «молодоженам» всегда было чем заняться. Вот у них точно всегда было все взаимно и обоюдно. Выросли в детском доме. Практически с пеленок вместе. Так и вспыхнула дружба, которая затем плавно переросла в любовь.

Сколько Марина была знакома с Ириной, столько она и Мишку знала. Они друг друга взаимно дополняли. Девушка им даже завидовала, «белой» завистью, конечно. Ничего подобного с ней никогда не происходило. Мужики для Марины всегда были чем-то вроде «грязи», от которой не отмыться быстро и которой везде полно.

Марина сидела на лавочке и пила горячий чай, говорят, именно этот напиток в жару прекрасно освежает, в отличие от ледяной воды. Последняя только больше жажду разожжет.

Разговор с новым знакомым не клеился. Девушка подумывала даже, а не махнуть ли на электричку и уехать обратно в город. В Леониде ее что-то сильно напрягало, иногда вводило в ступор. И этим чем-то был взгляд. Глаза парня казались стеклянными. С ней сидел не человек, а робот, зомби, как хотите назовите, но факт остается фактом.

Начало смеркаться. Сверчки вовсю уже запели. Громко и в такт друг другу. Из дома вышли Ира и Михаил, счастливые и довольные.

Они прошли мимо нее и Леонида, даже не посмотрев в их сторону, сели в машину и, смачно газанув на прощание, укатили в неизвестном направлении.

«Тоже мне, друзья. Кинули меня с каким-то ненормальным!» – со злостью подумала девушка.

– Куда это они? – спросила она у хозяина дома.

– Да на озеро, купаться. Оно здесь недалеко. Там, наверное, и заночуют, прямо в машине. Они так частенько делают. А не пройти ли нам, милая девушка, в дом, комары по вечерам особенно ненасытные! – вопросительно посмотрел на нее Леонид.

Не дождавшись ответа, он взял девушку за руку и жестом пригласил войти внутрь. Они прошли на второй этаж. Что-то внутри у Марины неприятно сжалось.

«Я ведь с ним здесь совсем одна осталась. Даже помощи попросить, в случае чего, не у кого, глушь, ни души. Вот меня занесло. Сидела бы лучше дома, курила да чаек попивала. Катерину бы к себе позвала. Они вроде с матерью на заработки куда-то собираются. Ох, останусь одна совсем. Как не хочется. Прикипела я к этой девчонке», – размышляла Марина.

Леонид включил свет, и Марина вздрогнула от неожиданности и вновь вгляделась в него. А глаза у него действительно безумные, как у сумасшедшего.

Леонид словно прочитал ее мысли. Повернулся к ней и недвусмысленно улыбнулся. Подошел вплотную и протянул бокал красного вина.

– Спасибо, я не пью! – отказалась Марина.

Девушка действительно этим не увлекалась никогда. Курить курила, а вот спиртное, а точнее, запах его, просто на дух не переносила.

– Я сказал, пей, значит – пей. Тебе же лучше будет!

Вкрадчивой нежности в голосе Леонида уже не осталось. Тон стал властным и яростным.

– Иди сюда. Снимай одежду, снимай немедленно! – Леонид противно засмеялся.

«Ну точно, псих», – подумала Марина, высматривая пути для отступления. Но их не было. Окна узкие, не протиснешься. У двери стоит Леонид.

– Отстань от меня, ты, извращенец, тебе самое время и место в психушке! – прокричала истерично девушка.

– Я сказал, раздевайся!

– Нет!

Он сжал ее руку с такой силой, что Марина почувствовала, как его ногти впились в кожу, оставляя глубокие кровоточащие царапины. Леонид был сильным мужчиной, ей с ним точно не сладить, а уж в ярости он стал просто неуправляемым. Безудержным и хищным.

– Ты сделаешь то, что я скажу, иначе умрешь! – Он вынул нож из кармана и приставил его к горлу своей жертвы.

– Отпусти меня, пожалуйста! – кричала умоляюще девушка.

Мужчина почувствовал ее страх, и это придало ему уверенности.

– Ты сделаешь все, что я пожелаю! – улыбнулся он собственным приятным мыслям. Теперь голос его звучал как металл, словно говорит робот. Марине стало еще страшнее. И нехорошие мысли закопошились в голове. Неужели Ирка с Мишей ее подставили? Ирка, которую она знает уже много лет, единственная ее подружка? Они же были знакомы с Леонидом, приезжали к нему на дачу. Но почему? За что?

Леонид дал ей пощечину. Девушка закричала. Он снова вцепился ей в руку и ударил еще раз, еще и еще.

– Прошу тебя, перестань!

Неожиданно в дверь влетел незнакомец и резко оттолкнул Леонида. Тот отлетел от Марины и кубарем скатился к краю стоявшего неподалеку от входной двери дивана. Девушка шагнула к окну и вгляделась в незнакомца. Мужчина был в камуфляже, берцах и кожаных перчатках. На физиономии – повязка, глаза – безжизненные и стеклянные. На шее татуировка в форме змеи. Марина поморщилась и отвела взгляд. Еще один псих на ее голову.

– Эх, Леонид! Я тебе говорил – не трогай девицу. Она мне в лагере нужна. Очень сложно найти человека с медицинским образованием, да еще и чтобы ее потом никто не искал. Ты же в курсе, как у нас с выживаемостью, или совсем мозги отказали?

– Бандер! Ты чего тут делаешь? Я же сказал, сам ее тебе доставлю в целости и сохранности. Нашел тебе девицу, заметь, самостоятельно. Ты сказал, тебе медичка нужна – вот тебе медичка. Между прочим, сборище придурков пришлось у себя терпеть, с этими их идиотскими шашлыками и разговорчиками. Той парочке кой-чего подлил, чтобы они друг дружкой занялись. И что, теперь мне даже расслабиться нельзя? – возмущенно вещал Леонид. Марина подумала, что, может быть, Мишка с Иркой и ни при чем. А может, и при чем… В любом случае рисковать и разыскивать их по темноте она не собиралась. Если сможет выбраться…

– Знаю я тебя, поэтому и пришлось самому ехать. Еще чуть-чуть – и не успел бы! Вряд ли ты бы ее в целости привез. Сказал, не смей трогать девок. Мне они здоровыми и в своем уме нужны.

Марина во все глаза следила за мужчинами. Между ними началась потасовка. Леонид пытался драться, но получалось это у него очень неуклюже. Второй оказался намного сильнее и умнее. Воспользовавшись дракой, Марина попыталась бежать. Выскочив на улицу, немного помедлила. Стояла кромешная темнота. Девушка дала глазам привыкнуть и помчалась по дороге.

Ни единой души в округе. Казалось бы, деревня совсем рядом, дачный дом Леонида стоял чуть на отшибе. Но ни в одном окошке света не видно. Неужто деревенские так рано – еще и полуночи нет, по ее прикидкам, – спать ложатся? Марина бежала долго, постоянно оглядываясь и сбиваясь на быстрый шаг. Погони не было. Промчавшись, наверное, несколько километров, запыхавшаяся девушка наконец выбежала на трассу и замедлилась. Шла молча. Торопиться было некуда. Она вытирала хлынувшие слезы рукой. Тушь и губная помада растеклись по всему лицу и стекали тонкой струйкой на одежду, оставляя красно-черные подтеки. Она сильно замерзла и дрожала. То ли от прохлады ночи, то ли от стресса. Было одновременно и страшно, и безразлично.

В памяти всплыл разговор мужчин. Они говорили о ней, словно о мясе. Какой лагерь, кому она понадобилась со своим медицинским образованием, Марина так и не смогла понять. О том, что, возможно, ее подставила подружка, она сейчас старалась не задумываться. Слишком больно было бы столкнуться с таким предательством. Мчавшиеся мимо автомобили и не думали останавливаться. Немудрено. Выглядела она не сильно презентабельно. Растрепанные волосы, вся зареванная, одежда порвана. Судя по тому, как болит щека, на физиономии вполне мог появиться синячище. Вряд ли кто-то решится ее подобрать ночью на безлюдной трассе.

Она брела молча. Слез уже не было. Только разочарование и безысходность. Очень хотелось домой, в город.

Неожиданно один из автомобилей остановился. Марина прыгнула в него не раздумывая. Симпатичный парень предложил ее подвезти. Она не противилась. Все, что было плохого, уже случилось. Она повернулась к своему спасителю и во вспышке фар на встречке увидела его. А разглядев, оцепенела.

Татуировка на шее в виде змеи четко врезалась в память девушки. Вскрикнув, она дернулась к дверце машины. Но не успела, получив удар по голове. Как в тумане девушка увидела, что мужчина достал шприц и вколол ей в шею содержимое шприца. Она обмякла и провалилась в темноту. Больше она ничего не помнила.

Ехали долго. Марина то приходила в себя, то опять теряла сознание. Кто-то о чем-то говорил, но до нее долетали смазанные обрывки фраз. Она была в каком-то забытьи. Голова раскалывалась и тошнило. Несколько раз ее вырвало прямо на сиденье автомобиля. Мужчина, который ее похитил, чертыхнулся, но автомобиль не остановил. Было заметно, что они куда-то торопятся.

Очнувшись в очередной раз, Марина поняла, что ее связали. За окнами машины неслась какая-то лесополоса, безлюдная и темная.

– Да, около КПП «Дитятки»! Встречайте! Времени нет. Завтра будет новая партия «мяса».

Марина услышала разговор и поежилась.

Какое еще КПП «Дитятки»? Где она вообще? И куда ее везет этот мужчина? А главное, для чего? Зачем ему медик?

Наркота, которой ее накачали, постепенно выветрилась, но она не подавала виду, что вновь обрела ясность мыслей. Лежала тихо и не шевелилась. Дико хотелось пить, раскалывалась голова, но жаловаться на неудобство она не собиралась. Парень, что вез ее, несколько раз оборачивался и смотрел на нее. Потом на часы. Было заметно, что он нервничает. Он опять позвонил кому-то. Марина присмотрелась. В руке у него был спутниковый телефон. Похититель заговорил:

– Да проехали мы КПП. Нет, патруля не было. Обижаешь! Когда я попадался? Я сама осторожность. Только проблема одна есть! Эта баба до сих пор в себя не пришла. Да, только то, что было в шприце. Больше я ничего ей не давал. Вырубилась за секунду. Она без сознания уже порядка десяти часов, может, больше. Я не нанимался с ней носиться. Дышит, и ладно. Встречайте нас. Мне обратно пора.

Он отключился и еще раз посмотрел на Марину. Она для пущей убедительности пошевелилась и застонала.

Мужчина опять набрал заветные цифры на спутниковой трубке.

– Я опять! Все в порядке. Медсестричка вроде отходит. Говорю, встречайте. Будем минут через десять. Там еще один патруль по дороге, так что поедем в обход. Встретимся около села Радинка, что в двадцати пяти километрах от Припяти. Да, буду один. Леня больше нас не побеспокоит. Да все он, кончился. Много вякал. Самодеятельностью страдал. Чуть все дело не запорол. Сам понимаешь, нам это не надо. Там все чисто, не переживай. Его никто не хватится, он не нужен никому. Все, отбой. – Мужчина отключился и опять посмотрел на Марину.

Она лежала и боялась пошевелиться. Из глаз медленно текли слезы. До нее только сейчас дошел весь смысл разговора татуированного с кем-то еще. Куда она попала и во что вляпалась, оставалось загадкой. Но начало уже было пугающим. Для этих ребят убить человека ничего не стоит. Марина почувствовала, как ее всю трясет. Липкий пот покрыл ее тело. Она раскашлялась. Мужчина остановил автомобиль и выпихнул ее из машины. Ее несколько раз вырвало. Она глубоко вздохнула и разрыдалась.

Он пнул ее ногой в живот и приказал замолчать. Через несколько минут подъехал черный джип. Двое качков перетащили ее туда и опять куда-то повезли. Марина мысленно прощалась с жизнью.

Везли долго и молча. Марина валялась под ногами этих мордоворотов и боялась пошевелиться. Присмотрелась – они были словно под гипнозом. Молчали, только изредка какие-то синие колеса принимали.

Наконец показалось какое-то серое здание, старое и обветшавшее. Мордовороты вылезли из автомобиля и пинками достали Марину. Она не сопротивлялась. Вяло отметила, что уже стемнело, вечер подступает. Но сколько времени прошло с момента ее похищения – понятия не имела. Взяв ее под руки, повели через посадки. Вдали виднелись несколько дачных домиков. Они шли прямиком к ним. Марину тошнило, она кое-как перебирала ногами. Голова кружилась, из разбитых коленок сочилась кровь. Они тащили ее, словно скотину на убой. Слез не было, только ужас и боль.

– Отстаньте от нее!

Марина услышала, как к ней подбежал какой-то молодой парень в белом халате и, подхватив ее на руки, понес к одному из дачных домиков.

– Кирилл, это как раз по твою душу. Медсестричка тебе в помощь. Ты уж ее обогрей, приласкай. Потом мы попробуем.

– Обойдетесь, уроды. – Парень чертыхнулся и, закрыв дверь домика, аккуратно положил Марину на кушетку.

Она огляделась. Пахло лекарствами и спиртом. Кушетка посреди комнаты, несколько огромных шкафов белого цвета.

– Ты никаких лекарств не пила? – поинтересовался у нее парень.

Марина отрицательно покачала головой.

– Вот и правильно! Дадут, сделай вид, что проглотила, а сама потом выплевывай. Они местных транквилизаторами накачивают, чтоб работали быстрее и качественнее.

– Каких местных?

Марина еле шевелила спекшимися губами. Кирилл аккуратно посадил ее на кушетке и начал осматривать. Обработав раны, дал ей воды и обезболивающее. Через несколько минут Марина пришла в себя. Вопросов было больше, чем ответов.

– Где я?

– В Припяти.

– Где?

– Закрытый город-призрак, пострадавший после Чернобыльской аварии. Не слышала разве?

– Слышала! А что я здесь делаю?

– Как и все! Работаешь, как черный раб. За еду и транквилизаторы. Денег здесь никто не платит. А людей держат как скотину, в закрытых сараях. Раз в день кормят и воды дают, на десять человек – литр. Скотские условия, я тебе скажу. Но есть и хорошая новость. У тебя здесь вакантная должность – моя помощница. Медики здесь в почете. Будешь хорошо работать, дадут отдельный домик. Нет – кинут в сарай. Так что мой тебе совет – молчи и не выпендривайся. Дольше проживешь.

– А это откуда у тебя?

Марина провела рукой по яркому шраму на лице Кирилла. Он увернулся и не ответил.

– Это они? Скоты эти? – ужаснулась девушка.

Он кивнул и отвел взгляд.

– И давно ты здесь?

– Прилично! Главное, билет в один конец. Обратно никого не возвращают. Только закапывают, когда организм износится.

– И сколько вас здесь?

– Человек сто, обычных людей. И, наверное, около десяти мордоворотов, которые следят за работой. Сама все скоро узнаешь и увидишь. Ты здесь надолго – смирись.

Кирилл помог Марине спуститься с кушетки. Ноги ее не слушались. Марина услышала какой-то звук, словно тиканье огромных часов.

– Что это?

– Часы. Они на стене установлены. Завтрак, обед, ужин – все сейчас. На все пятнадцать минут. Не успеем, значит, не голодные. Пойдем скорее.

Марина, опираясь на Кирилла, вышла из домика. Посреди двора были небольшой дубовый стол и лавочка. Одноразовая посуда. На столе ровно двадцать пакетов с лапшой быстрого приготовления и три небольшие бутылки с водой. Вдалеке еще один стол. Там был ужин для мордоворотов. Пахло мясом и жареной картошкой.

– А это, видишь, элита. Их обслуживает специальный повар. Он скоро приедет из города. Завербовали вроде женщину какую-то.

– В смысле, завербовали?

– В прямом. Ты думаешь, в такие условия кто-то добровольно поедет? Расписали так, что здесь райское место. А на практике? Ужас, бардак и беспредел. В рабстве мы. Далеко от дома. Под охраной. Отсюда не выберешься.

Марина вздрогнула.

– Ты, случайно, не видел здесь девчонку восемнадцати лет Катерину с мамой?

– Пока нет! Но завтра будет новый привоз людей. Они их «мясом» зовут. Возможно, там будут. А кто это? Знакомые твои?

– Соседи! Они тоже вроде в Припять на заработки собирались!

– Ну что я могу сказать! Молись, чтобы не поехали.

– У вас осталось ровно десять минут, и отбой! Кто не успеет – его проблемы. Поторопитесь! – орал мордоворот на крыше здания рядом с часами.

– Пошли скорее. Останемся голодными.

Кирилл, поддерживая Марину, повел ее к столу. Она смотрела на людей и молчала. Кого там только не было. И женщины, и подростки, и старики. Все жадно уплетали сухую вермишель и бережно пили воду.

– Все, отбой! Время вышло! – Мордоворот отнял у старика недоеденную вермишель и выкинул в рядом стоящую мусорку.

Старик поперхнулся и закашлял.

– Бегом в стойло! – орал на них бритоголовый.

Люди спешно засобирались в сарай.

– Тебя это тоже касается! – Он подошел к Марине и попытался ее ударить.

Кирилл закрыл собой женщину, и удар ноги пришелся прямо ему в грудь. Он застонал от боли, но виду не подал.

– Не трогай ее. Она будет жить в моем домике. Вдруг ночью кому-то понадобится медпомощь, а мне нужен ассистент.

Мордоворот молча кивнул и отстал от них.

– Пойдем со мной! – тихо сказал Марине Кирилл.

Та подчинилась. Они быстро направились в комнату к Кириллу. Убогая старая кровать да стол – все богатство. Прямо на полу валялись вещи мужчины. Шкафа не было по определению.

– Удобства на улице. Одна только не ходи. Ночью обычно бритоголовые напиваются, пристанут еще. Если что, меня буди, я провожу.

Он плюхнулся прямо на ворох своей одежды и быстро захрапел. Марина присела на краешек кровати. В комнате чувствовался запах плесени и старости. Пахло от мебели. Она попробовала лечь, но тело болело от побоев. Так и сидела, облокотившись на подлокотник кровати. Проплакала всю ночь.

* * *

Арина Александровна вздрогнула, услышав свое имя в коридоре онкологического диспансера, и поморщилась. Медсестра с каменным лицом звала ее к доктору. Женщина медленно встала и проследовала за ней. Ноги были словно ватные. Она совсем недавно стала чувствовать какие-то неприятные изменения в своем организме.

Возраст чуть больше шестидесяти. Из родных только кот. Муж давно умер, детей они так и не нажили. Было страшно умирать, но диагноз подтвердился.

– Неоперабельная опухоль головного мозга. Жить осталось не более года. – Врач смотрел на нее, словно робот со стеклянными глазами.

Арина расплакалась прямо в кабинете. Нет смысла больше сдерживать свои эмоции.

Доктор равнодушно протянул ей упаковку влажных салфеток.

Он это сделал так обыденно, будто сообщил ей, что у нее грипп. Хотя специфика его профессии обязывает быть сдержанным.

Врач смотрел на нее задумчиво, будто что-то перебирал в голове. Кашлянул и деликатно к ней обратился. Она из-за бесконечных всхлипов не сразу поняла, что с ней разговаривают.

– Послушайте! У меня к вам есть предложение.

Арина перестала плакать и уставилась на него во все глаза.

– Мы тут о вас навели кое-какие справки. Знаем, что вы совсем одна. Жить осталось не так долго, поэтому хотим вам предложить новый формат работы. В свою очередь, гарантируем качественный медицинский уход, проживание и достойную зарплату. И если с вами что-то случится, то все расходы по погребению тоже будут на нашей совести.

– Кто это «мы»? – Арина Александровна притихла.

Она не совсем понимала, что имеет в виду ее лечащий врач. Если честно, она не сильно ему доверяла. Был он какой-то странный. Как с другой планеты. Глаза пустые и говорил всегда по-книжному. Фразы слишком правильные, слова подобраны точно. Так нормальные люди не разговаривают. Безэмоциональное существо какое-то.

– Если я не ошибаюсь, кто-то из ваших дальних родственников в свое время жил в Припяти?

Арина Александровна поморщилась. Эта тема была закрыта в их семье. Столько боли принесла эта трагедия.

– Да, прабабушка по маминой линии – Ксения. Она сильно пострадала. Потеряла мужа и ребенка. Долгое время лечилась. Умирала она тоже с нами. Тяжело и в муках.

У Арины сильно закружилась голова. Она поморщилась и, обхватив голову руками, тихо застонала. Доктор подошел к ней и, налив в стакан воду, протянул таблетки. Она давно эти таблетки принимала, по его рекомендации, между прочим. Вот только легче совсем не становилось. Только хуже. Но разве ему что-то докажешь. Вот и опять он к ней приставал со своей синей таблеткой.

Она молча выпила ее и прилегла на рядом стоящий диван. Словно провалилась в какую-то темноту. Вспомнилась история, которую миллион раз она слышала от прабабушки. Словно сама побывала в этом страшном месте.

Ее она выучила наизусть.

«С момента страшной аварии на Чернобыльской АЭС прошло три месяца, ровно столько, сколько было ее ребенку. Именно в ту ужасную, роковую ночь у женщины отошли воды. Супруг, как обычно, ушел на ночное дежурство, на четвертый энергоблок электростанции.

Женщина проводила мужа и сразу почувствовала сильную, тянущую боль внизу живота. Ощущение было таким, будто у нее сейчас что-то разорвется внутри. Ксения вскрикнула и присела на диван. Сомнений быть не могло, да и срок был подходящий. Женщина вызвала «Скорую» и благополучно отправилась в медицинскую санчасть города Припять.

Врачи там были квалифицированные, а значит, за жизнь ребенка и молодой мамы не стоило переживать. Наскоро собрав вещи для родильного дома, женщина, проходя мимо окна их с мужем спальни, услышала страшный взрыв, станция осветилась ярким светом.

Из-за сильных схваток Ксения не придала этому особого значения, и, услышав во дворе вой сирены «Скорой помощи», превозмогая сильную боль, начала спускаться по лестнице старенькой пятиэтажки.

Роды были очень тяжелыми, Ксения несколько раз теряла сознание, акушер-гинеколог стоял рядом с ней растерянный и задумчивый. Вихрастые волосы доктора торчали во все стороны, он нервно покусывал нижнюю губу. По его внешнему виду сразу можно было определить, что ее дела совсем плохи.

Ксения чувствовала, как силы покидают ее. Очень хотелось напоследок увидеть сынишку, которого она так сильно ждала и любила. Все девять месяцев они с ним были единым целым, но, видно, одному из них суждено было оставить этот мир, и Ксения очень хотела, чтобы сын остался с отцом. Под глазами синяки, губы потрескались, хотелось пить, она только лежала и хрипела, голоса уже совсем не было. Сорвала, крича от сильной боли.

– Ну, давай, милая, головка показалась, еще чуть-чуть! – командовал ей молодой доктор.

Ксения напрягла все свои силы, последний вздох, и вот он, первый крик ее малыша. Все остальное женщина уже не осознавала. Только запомнила, как санитарка поднесла маленький сморщенный комочек счастья к ее груди, и тут же потеряла сознание.

Через несколько часов после родов Ксения очнулась от шума. Открыв глаза, женщина увидела, что в палате полно посторонних мужчин, в ее «женской» палате. Возмущаться не было просто сил. Вид у них был весь какой-то изможденный, они громко стонали, кто-то кричал во сне, смотреть на них было страшно. Все окровавленные, какие-то потерянные, будто не живые уже, глаза пустые и больные.

Женщина попыталась сесть, но только вскрикнула от боли. Прибежала все та же санитарка и опять уложила ее в постель.

– Что случилось? – еле слышно спросила Ксения.

– Лежи, милая, не до тебя сейчас, смотри, народу сколько, никто не знает толком, пожар вроде бы на ЧАЭС, четвертый энергоблок горит.

– Что? У меня там муж, мне нужно срочно идти! – Ксении захотелось кричать, но сил на это просто не было.

Испуганная санитарка побежала за успокоительным. Женщина опять провалилась в тяжелый сон.

– Вставай, вставай скорее, пора уходить тебе. – Санитарка тормошила ослабевшую женщину за плечо.

Действие успокоительного еще не закончилось, поэтому Ксения еле открыла глаза.

– Что случилось?

– Идти тебе нужно, эвакуация, там совсем все плохо на ЧАЭС, всех людей уже вывезли, город пустой, пойдем, скорее.

– А муж? – Глаза Ксении наполнились слезами.

– Да их уже всех эвакуировали, в Москве они, давай скорее одевайся, сейчас сынишку принесу твоего.

Ксения попыталась сесть на кровати, но голова сильно закружилась. Она не понимала, что происходит. Кровать стояла рядом с приоткрытым окном, и женщина видела, что творится на улице. Все то же ласковое солнце, так же, как и вчера, пели птицы, шелестела трава, ничего не поменялось. Воздух был свежим и бодрящим. Ксения вздохнула полной грудью. Вот только глаза почему-то резало и кожу на лице стягивало. Женщина и представить себе не могла, как сейчас ей и ее младенцу опасно находиться в этом городе. Дни молодого зеленого города никогда уже не будут прежними. В палату влетела санитарка.

– Оклемалась, девочка? – выдохнула она, всплеснув руками. – Давай-давай, не время разлеживаться! Поднимайся, идти пора.

– А где доктор? – удивилась Ксения, пытаясь стряхнуть с себя полуобморочную одурь. Болело у нее все, что только можно. Соображать толком не получалось.

– Доктора с пострадавшими, – тяжело вздохнула санитарка. – Вывозят всех – раненых, тяжелых. Вповалку грузят. Пойдем, детка.

Ксения с трудом встала. Санитарка подхватила ее малыша и подставила плечо в качестве опоры. Они вышли на улицу. Но машина уже виднелась вдалеке.

– Не дождались! – глухо пробормотала санитарка и оценивающе посмотрела на Ксению. Та стояла с трудом. – Так! – скомандовала женщина и подвела Ксению к лавочке. Вручила ей младенца. – Сиди здесь, я сейчас разузнаю, куда нам с тобой идти, и вернусь. – И убежала вслед за машиной.

На улице было страшно. Пусто, тяжело дышать, мрачно. Город стоял в гробовой тишине. Было как-то жутко и невыносимо грустно. Некогда людный город погрузился в траурное молчание. Она поднялась и побрела к дороге, растерянная. Голова от слабости кружилась, ноги подкашивались. Куда идти, она просто не представляла. Малыш требовательно зарыдал у нее на руках, подходило время кормления. О санитарке женщина забыла.

– Витюша, будем выкарабкиваться сами, – с горечью пробормотала себе под нос Ксения.

Она зашла в первый попавшийся подъезд. Как ни странно, но дверь в квартиру была открыта. Видно, в спешке ее просто забыли закрыть.

Женщина зашла в чужой дом, ей это было просто необходимо. Обычная двухкомнатная квартира, со своей историей, фотографиями на стене и скромной обшарпанной мебелью. Положив ребенка на диван, она сняла блузку и попыталась покормить сына. Молока совсем не было, он начал плакать еще сильнее. Молодая мама прошла на кухню. Открыла кран с водой, но ничего, кроме пары ржавых капель, не увидела. Воду отключили…

Осмотревшись, она обнаружила большой чайник. В нем плескалась живительная влага. Ксения напилась.

Постепенно груди начали наполняться, и она вновь поспешила к сыну. Покормив его, нашла в шкафу чистые простыни, обтерла ребенка влажным полотенцем и уложила на диване свое сокровище. Довольный малыш тихо засопел. Ему в этой жизни так мало нужно было для счастья. Ей и самой сильно хотелось есть. Электричества в квартире уже не было, отключили. Холодильник на кухне потек, но еда еще не успела испортиться.

Женщина отрезала ломоть колбасы, в хлебнице было несколько черствых сухарей. Она с жадностью принялась за немудреную еду. Выпила еще немного воды и подумала, что надо посмотреть в других квартирах. Без воды она не выживет. Она даже представить себе не могла, какой вода была опасной для нее и ребенка. От сухомятки разболелся желудок, но ничего другого в доме не было. В подъезде кто-то шумел. Она тихо подошла к входной двери и посмотрела в глазок. Из соседней квартиры выносили вещи.

«Мародеры!» – пронеслось у нее в голове.

Она взяла кухонный нож и встала у двери, в коридоре. Ужас сковал все ее тело.

– Давай, заканчивай, завтра еще сюда придем, патрули кругом! – тихо прошипел у ее двери мужчина.

Они крадучись вышли на улицу. Ксения подошла к окну, преступники скрылись в тумане ночи. Громко выдохнув, женщина огляделась. Нужно было собрать самое необходимое, рано утром пора было уходить. В шкафу женщина нашла дорожную сумку. Пройдя на кухню, она вынула из холодильника остатки колбасы, тушенку и две банки шпрот.

– Да, не густо, но спасибо и за это!

Налив в бутылку все той же воды из чайника, Ксения уложила все это сокровище в сумку. Порывшись в шкафу, нашла несколько чистых полотенец, постельное белье, женский халат и теплую кофту. В комнате недовольно захныкал Витя. Ксения кинулась к нему и начала его укачивать. Шуметь было опасно, неизвестно, вдруг мародеры где-то рядом и могут вернуться.

Ребенок быстро успокоился. Тогда Ксения решила сделать невозможное, она очень тихо пошла в соседнюю квартиру. В ту, что обчистили преступники. Дверь была открытой, ценности ей не нужны, а вот продукты из холодильника очень бы пригодились. Женщина бесшумно открыла дверь и вошла. В кромешной тьме в коридоре было совершенно ничего не видно. Через несколько минут глаза привыкли, и она огляделась.

«Красивая дорогая стенка в коридоре, и паркет на полу, преступники знали, куда идти!» – подумала с горечью женщина.

Пройдя на кухню, она открыла холодильник. От неожиданной удачи у нее закружилась голова. Все его полки были заполнены едой. Чего там только не было. Женщина увидела на полу хозяйственную сумку и стала быстро перекладывать продукты в нее.

Три бутылки молока, сок, две палки дорогой колбасы, такую Ксения видела только на прилавке магазина, банка красной икры, тушенка, шоколад, в морозилке было мороженое. Для кормящей мамы это было настоящей находкой, так же как и бутылки с молоком.

Сыр плавленый и твердый – все это она быстро уложила в свою сумку. На кухонном столе, прямо по центру, на фарфоровой тарелке, лежали фрукты. Яблоки, виноград. Все это тоже отправилось в сумку. Открыв шкаф дорогого кухонного гарнитура, она нашла две буханки хлеба, зефир, сухари и печенье. В чайнике была вода – тоже удача. Взяв пустую бутылку, Ксения слила в нее ценную жидкость и тоже положила в сумку.

Проходя мимо спальни, женщина не устояла и зашла. Такую красивую комнату она видела только по телевизору. Огромная двуспальная кровать и плед, меховой, такой было практически не достать в магазинах, только по большому блату. Она открыла огромный платяной шкаф, на вешалках висела модная и дорогая одежда. Сняв несколько платьев, она прикинула их на себя и удивилась: размер подходил, словно на нее шили.

Порывшись, она нашла еще одну дорожную сумку. Запихав в нее все вещи, она вышла из квартиры. Находиться здесь было очень опасно. Вернувшись к сыну, Ксения закрылась изнутри на все замки. Сердце отчаянно билось. Как же она себя ненавидела! Только что она пошла на преступление, в первый раз в жизни украла. Вот только женщина совершенно не знала, что эти вещи смертельно опасны для жизни.

В комнате, мирно посапывая, спал Витюша. Смешно морща лобик во сне, посасывая пальчик. Ксения переложила из пакета все продукты в дорожную сумку, в другой сумке у нее были вещи, полотенца и постельное белье. Барахла набилось слишком много, сумка не закрывалась, поэтому, к большому своему сожалению, женщина решила половину вещей оставить здесь. Разложив на кровати красивые дорогие платья, она в задумчивости рассматривала их. Наконец, выбор пал на два ярких летних сарафана, теплую кофту и спортивную ветровку. Взяла она еще хлопчатобумажные чулки, две юбки и пару кофточек.

«На первое время должно хватить!» – подумала с грустью женщина.

Положив одежду во вторую сумку к постельному белью и полотенцам, Ксения решила немного отдохнуть.

Выпив бутылку молока и съев мороженое, женщина легла рядом с новорожденным сыном и провалилась в сон, тяжелый и короткий.

Снилась их свадьба с Игорем. Она была самая счастливая на свете. Без денег и дорогих платьев, зато с любящим и любимым мужчиной.

Неожиданно женщина проснулась от шума снаружи. Где-то совсем рядом гудела машина. Она вскочила и подлетела к окну. Это были военные, они патрулировали улицы. Схватив две дорожные сумки и сына, женщина выскочила на улицу.

Через несколько минут они с Витюшей уже сидели в кузове грузовика. Проезжая по улицам, она видела, как военные в масках поливают из шлангов дороги каким-то раствором. В воздухе витала страшная тайна, надвигающаяся трагедия.

Через несколько дней от лучевой болезни скончался Игорь, ее муж. Ксения уже была в Москве. А через месяц не стало и Витюши. По той же причине.

– Арина Александровна, вам легче? – Врач склонился над женщиной.

Она открыла глаза. Боль немного утихла, но голова все еще была очень тяжелой. Пожилая женщина привстала и выпила стакан воды, протянутый доктором.

– Мы не договорили. Вы всю жизнь проработали в столовой. Поваром?

Арина кивнула в ответ.

– Так вот, нам как раз и нужен первоклассный повар.

Он протянул ей в руки красочный буклет с рекламой какого-то места.

– Лагерь «Вечный путь», – прочла Арина Александровна название буклета.

– Не хотите поехать в Припять?

Она смотрела на доктора ошалелым взглядом.

– Вы в своем уме?

– Да! Там сейчас безопасно. Будете готовить для людей, которые заступают на вахту. Причем воздух там целебный. В вашем случае как раз для организма нужен стресс… Кто знает, может, через пару месяцев и опухоли не будет. Приедете оттуда совершенно нормальным, здоровым человеком. Да еще и с деньгами. Соглашайтесь. Для вас это сейчас единственное правильное решение. У вас все равно никого нет. А там вы все время будете на людях. Вам некогда будет думать о смерти. И потом, человеческий организм еще до конца не изучен. Сегодня есть болезнь – завтра нет!

– Сколько у меня есть времени, чтобы подумать?

– Два дня! Послезавтра вам необходимо с вещами и документами подъехать в назначенное место. Возьмите только самое необходимое. – Доктор быстро написал на бумаге адрес и время встречи.

– Больше не задерживаю. И не забывайте принимать лекарства, которые я вам дал. Это очень важно. – Доктор улыбнулся ей своей стеклянной улыбкой и быстро закрыл за ней дверь.

Арина вышла на улицу и присела на первую попавшуюся лавочку. Слезы душили ее. Она их больше не сдерживала. Да и зачем?! Она знала, что умирает. И никто ничем ей не сможет помочь.

Неизвестно, сколько бы она так еще сидела, но очнулась Арина от того, что кто-то сильно тормошил ее за плечо. Арина попробовала пошевелиться, голова кружилась, от холода сковало все тело.

– Теть, вам плохо? Очнитесь!

Арина подняла голову и увидела перед собой девочку лет пяти. Ребенок стоял рядом и испуганно на нее таращился.

– Нет, малыш, мне хорошо, не волнуйся. Иди домой, детка.

Девочка подошла ближе и начала гладить Арину по руке, неумело и по-детски нежно.

– Теть, все хорошо будет.

– Я знаю, солнышко, а как тебя зовут?

– Ксения! – Девочка застенчиво опустила глаза.

– Ксения! Как мою прабабку. Вот так совпадение, – пробормотала Арина. – Точно, надо ехать! Нет здесь больше сил находиться!

Арина встала со скамейки, громко чмокнула ребенка в щеку и быстро пошла прочь от этого неприятного места, на ходу набирая номер своего лечащего врача.

– Аркадий Петрович, я согласна! Поеду в Припять!

В трубке доктор заворковал своим крысиным голосом и перечислил список того, что необходимо было взять с собой в Зону. Арина все тщательно записала в блокнот. Таблетки она решила больше не принимать. Какой смысл? Все равно ведь умрет. Выбросила их в урну и помчалась домой собирать вещи.

Она сделала еще один звонок. Человеку, который ей давно нравился, но она не могла себе позволить быть с ним вместе из-за этого страшного диагноза.

* * *

Через несколько дней Арина была в назначенное время на месте. Вот только автобуса она не наблюдала. Подъехал черный джип, из него вывалились качки и, скрутив испуганную женщину, увезли в неизвестном направлении. Она даже вскрикнуть не успела. Лежала под ногами бандитов и не могла понять, зачем она им. Денег нет, живет в обшарпанной коммуналке. Профессия так себе. И жить осталось не больше года.

Арина была испугана, но голова перестала болеть, причем, как она заметила, случилось это после того, как она выкинула таблетки Аркадия Петровича.

Она соображала, кому так могла насолить, но не могла вспомнить. Пожилая женщина с онкологией. Никому не нужна. Да про нее даже никто и не вспомнит. Искать уж точно не будут.

Через несколько минут она почувствовала, что начала терять сознание, ей перед этим сделали укол в шею. Мрак и пустота – последнее, что помнила женщина. Она погрузилась в забытье. Потом чьи-то сильные руки подняли ее и куда-то потащили. Голова была тяжелой. В висках пульсировало и сильно тошнило. Несколько раз вырвало. Кто-то чертыхался прямо над ухом женщины, но она не смогла рассмотреть его. Черная камуфляжная форма и татуировка на шее – это единственное, что запомнила Арина Александровна.

Вскоре женщина очнулась. Попробовала пошевелиться. Выходило это у нее не очень удачно. Руки были словно парализованными. С трудом разомкнула веки и огляделась.

Темное закрытое помещение. Она была словно в консервной банке. Душно и тяжело дышать.

Арина несколько раз кашлянула. Ее опять вырвало. Нащупав рядом стакан с водой, жадными глотками осушила его. Она села, но встать так и не смогла. Ноги не слушались. Страх и неизвестность овладели женщиной. Уж лучше смерть, чем тот ужас, который испытала она в эти несколько прошедших часов. Что с ней будет и где она, Арина не представляла.

Глава 3

Я проснулась от настойчивого телефонного звонка. Хотя сложно это было назвать сном. Хорошо, если в общей сложности мне удалось поспать минут сорок. Прошедшая ночь была бурной и насыщенной.

На дисплее отразился номер моей новой знакомой Катерины.

Я ответила.

Девушка немного медлила, но потом она все взволнованно рассказала.

Из ее сумбурного рассказа я только и смогла разобрать, что какая-то Марина, вроде ее соседка по лестничной клетке, пропала. Ее уже два дня не было в квартире.

Не видела в этом никакой трагедии. Почему бы не погулять несколько дней тридцатишестилетней женщине? Не маленькая девочка. К тому же дома никто не ждал. Ни детей, ни мужа. Но говорить об этом Катерине не стала. Уж больно наивной она была. Словно барышня из старомодных романов.

– Успокойся! Я чем могу тебе помочь?

– Ты так дралась, то есть вы! Наверняка у вас есть связи в полиции! Помогите ее найти.

– То, что я хорошо дралась, еще ни о чем не говорит! – хмыкнула я. – Но если ты так переживаешь… Почему бы тебе или твоей маме не подать заявление в полицию?

– И вы думаете, ее будут искать? – расстроенно пробормотала девушка. – Мы же не родня, у нее из родственников нет никого. К тому же… мама, ну, она полицию не очень любит… откажется. А мне никто не поверит. Да и боюсь я…

– Катюш, рассказывай все, что знаешь о своей соседке, – вздохнула я. – Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место работы… – Попробую пробить по своим каналам.

На том конце линии облегченно вздохнули. Я наскоро записала всю информацию и отключилась.

В дверь кто-то настойчиво постучал. Я накинула халат и открыла. Там стояла Соня. Вид у нее был задумчивый и испуганный.

– Тут такое дело! – промямлила она.

– Что случилось? – Я напряглась и готова была к любому повороту.

– Антон попросил небольшую отсрочку. Ничего, если мы выдвинемся в Зону не сегодня вечером, а завтра рано утром?

Я облегченно вздохнула и, улыбнувшись, утвердительно кивнула.

– У него что-то произошло? – с наигранным беспокойством поинтересовалась я.

– У Антона свой небольшой бизнес. Там какие-то проблемы. К сроку вернуться не успевает.

«Ну и отлично. Посмотрю, как сегодня ночью ребята в форме примут нечистого на руку охранника, – подумала я и вспомнила, как этот ненормальный расписывал перспективы своего выгодного дельца.

Я закрыла за Соней дверь и проследовала в ванную. Необходимо было освежиться и привести мысли в порядок. Встав под струю ледяной воды, я вскрикнула, но процедуру не прекратила.

Сейчас бы пробежаться вдоль леса, но нельзя злоупотреблять гостеприимством хозяина. Он и так слишком добр ко мне. Да и гонорар приятно оттягивал карман. Грел душу и сердце.

Наскоро переоделась в спортивный костюм и вышла в столовую. Новиков с дочерью сидели за огромным столом и завтракали.

Бизнесмен, увидев меня, быстро вскочил и, подлетев ко мне, пододвинул стул к обеденному столу. Поцеловал мою руку и лучезарно улыбнулся.

Я не стала волновать дядечку и рассказывать ему о готовящейся краже. Было заметно, что нервы мужика и так на пределе.

– Как спалось, Женечка? – поинтересовался у меня Новиков.

– Восхитительно! – нарочно соврала я и незаметно подмигнула Соне.

Она нервно заерзала на своем стуле, но промолчала.

– Я слышал, у вас переносится поездка? Что делать сегодня собираетесь? – Новиков смотрел на нас с Соней выжидающе.

Он дал мне понять, чтобы я от Сони не отходила ни на шаг.

– Пап, спать! – Соня скорчила недовольную гримасу и, выскочив из-за стола, помчалась в свою комнату.

– Александр Николаевич, вы что-нибудь знаете про бизнес Антона, парня Сони?

Он покраснел от злости и начал чертыхаться. Поперхнувшись куском колбасы, закашлял и засипел. Выпив воды и глубоко вздохнув, вернулся к разговору.

– Женя, какой может быть бизнес у уголовника? Только криминальный!

– Насколько я знаю, служба безопасности не нашла его в базе! Значит, он не уголовник.

– Они вообще человека с таким именем и фамилией не нашли. Вполне возможно, данные ненастоящие.

– Давайте не будем рубить сгоряча. Будьте спокойны, я во всем разберусь. И еще, у вас я увидела одну видеокамеру около входной двери. Можно мне ее осмотреть?

– Она не работает. В этом нет необходимости. Места у нас здесь очень спокойные, – подмигнув мне, сообщил Новиков. – Единственная рабочая камера – на воротах. И то потому, что соседи то припаркуются у наших ворот, то в забор врежутся.

Почему-то я этому совершенно не удивилась. Доев умопомрачительный омлет и запив все ароматным кофе, я отправилась прогуляться по территории. Она была огромная и ухоженная. Все утопало в зелени и цветах. Еще вчера я незаметно расставила по всему периметру несколько камер видеонаблюдения. Можно и глянуть, что они записали. Мне нужна была информация. Хотелось бы побольше узнать об этом Антоне. А так как он вчера ночью сюда наведывался, камера его сто процентов запечатлела.

Изъяв содержимое, я набрала номер Олега, давнего знакомого из правоохранительных органов.

– Привет! – сказала я, стоило ему взять трубку.

На том конце провода тяжело вздохнули:

– Женя, во что ты опять ввязалась?

– Пока ни во что! Но очень понадобится твоя помощь. А точнее, доступ к базе данных.

– Хорошо! Но только по большой дружбе. Ты же знаешь, разглашать данные запрещено.

– Знаю, Олежка. Поэтому очень ценю твои заботу и внимание.

– Ценишь, а домой не зовешь! – Олег расхохотался во весь голос.

– Ты же знаешь, я живу не одна. Тетушка очень эмоциональная женщина. Не зову, потому что тебя берегу, дорогой. Женит в одну секунду! Глазом моргнуть не успеешь.

На том конце трубки послышался истерический хохот. А я, воспользовавшись хорошим настроением следователя, скинула по мессенджеру фотографию Антона. Заодно и Маринины данные отправила – может быть, ее удастся отыскать.

– Поймал. Всю информацию скину на мыло, если, конечно, нарою что-то.

– Спасибо, дорогой! С меня бутылка, – промурлыкала я и отключилась.

В целом результаты работы, проделанной за ночь и утро, меня удовлетворили. Камера запечатлела и лицо Антона, и даже номер его мотоцикла. Осталось только дождаться информации.

Через несколько часов перезвонил Олег. По Антону действительно все было чисто. Ни в одной из баз данных не засветился. А вот по Марине что-то совсем грустно. Одна из камер видеонаблюдения на трассе запечатлела черный джип с заляпанными грязью номерами. Женщина, похожая на Марину, вывалилась из машины – судя по всему, ее тошнило. После чего ее в грубой форме запихали обратно и увезли в неизвестном направлении.

Я решила пока об этом не говорить Катерине. Утро вечера мудренее. Может быть, найдется пропажа. В конце концов, кому нужно похищать обычную молодую женщину, небогатую, без богатой родни?

Дело близилось к вечеру. Охранник, решивший подзаработать на работодателе, заметно нервничал. А я как ни в чем не бывало села с Новиковым и его дочерью за вечернюю трапезу. Надо сказать, кухарка готовила отменно. Ну не так, конечно, как моя тетушка Мила, но вполне аппетитно и разнообразно.

Красная рыба с овощами и восхитительный салат «Цезарь» с креветками оставили самые неизгладимые впечатления от ужина. Еще неизвестно, когда я так вкусно смогу поесть в этих походных условиях. Поэтому я не отказала себе в таком удовольствии. Из напитков ограничилась кофе, хотя к столу подавали вино, а хозяин дома потягивал марочный коньяк. Ночка предстоит веселая, поэтому необходимо взбодриться перед «маски-шоу», которые обещал устроить Олег в доме Новикова под утро.

Я искоса наблюдала за охранником. Он несколько раз выходил и с кем-то разговаривал по телефону. Было заметно, как он предвкушал положительный результат своего грязного дельца. А вот Соня сидела неразговорчивая и хмурая. Даже ни разу за столом не огрызнулась на отца. Что было на нее совсем не похоже.

После ужина я решила заглянуть к своей подопечной в комнату. После ночного приключения мы с ней вроде как подружились. А точнее, заключили временное перемирие. Нужно было разузнать, что происходит с девушкой. И с чем это связано? А точнее, с кем?

Я тихо, но настойчиво постучала. Она не ответила. Еще разок стукнув по двери, вошла. Девушка сидела на своей кровати и рыдала. Во весь голос. Я немного растерялась. Охранять я умею, а вот успокаивать… Всегда напрягаюсь, когда клиентка – особь женского пола. С мужиками проще. Не нужно задушевных бесед и бабских разговоров. А тут не просто особь женского пола – практически подросток. Ну, чуть постарше. В восемнадцать с небольшим лет столько тараканов в голове, аж страшно становится. А девочка еще и избалована.

– Что случилось? – Я стояла и растерянно таращилась на зареванную девчонку.

Слезы душили ее. У Сони была истерика. Я кинулась в ванную и, набрав полный графин с водой, вылила на нее. Ну не по щекам же ее лупить! Она закашляла и с удивлением уставилась на меня. Подобного девочка не ожидала. Но истерить прекратила – а это самое главное.

– Что вы себе позволяете? Я сейчас отцу расскажу! – возмущенно рявкнула Соня.

– Рассказывай, – фыркнула я. – Иначе я расторгну наше вчерашнее соглашение, и твой отец узнает о вашей с Антоном ночной свиданке. Да еще и о том, что вы сбежать собирались. Будь уверена, он запрет тебя в комнате на целый месяц, а может быть, еще больше.

Я решила действовать ее же методами, и, похоже, сработало. Девица, замолчав, насупилась, но к отцу не побежала.

– Я повторю свой вопрос: что опять с твоим Антоном случилось?

– Он пропал. Телефон вне зоны доступа уже несколько часов. Не понимаю, едем мы или нет? Он мне обещал!

Соня хотела опять разрыдаться, но взглянула на графин, который я все еще держала в руках, и передумала.

– Едем! Не психуй! Все вещи собрала?

Она утвердительно кивнула.

– Вот и отлично! Спать ложись! Вставать завтра рано.

– Вы думаете, он приедет?

– Наверняка!

Я подмигнула ей и удалилась из комнаты. Прислушалась. Свет погас. Похоже, девочка послушалась меня.

Я улыбнулась. Маленькая, но победа. Чувствую, в этой поездке даст она мне прикурить. Привыкла все выклянчивать истериками, а отец полностью ей потакает во всем.

Я ушла в свою комнату и, плотно прикрыв дверь, достала походный рюкзак. Проверила наличие веревок, дозиметра, аптечки и нескольких банок с тушенкой. На шею повесила кулончик – он же служил мне фонариком, маленькой видеокамерой, а при необходимости становился «жучком»-прослушкой. Проверила наличие очков ночного видения.

В потайной карман новеньких берцев сунула дополнительный нож и веревку, на всякий случай. В этот раз пистолет лучше не брать. А вот дымовую шашку стоит положить в потайной шов брюк.

Перстень на палец – он же ультрафиолетовый отпугиватель диких животных. Их в этих заброшенных местах, должно быть, огромное количество. Зажигалка, несколько коробков спичек в непромокаемом пакете – вдруг нужно будет срочно разжечь костер.

Я не сильно рассчитывала на дружков Сони, какими бы они, по ее словам, ни были опытными. От сомнительных личностей можно ожидать всякое. Я была в этом почти на сто процентов уверена. С другой стороны, за развлекательные прогулки столько не платят. А гонорар у меня выше всяческих ожиданий.

Перед отъездом необходимо было закончить еще одно дельце. Я вышла на улицу и, обойдя территорию, раскидала несколько звуковых сигналок по всему двору. При нарушении периметра сигнал поступит на пульт в местное отделение полиции, к моему приятелю.

Это на случай, если Олег со своими ребятами опоздают и не начнут действовать вовремя.

Я вернулась в комнату и переоделась. Спать не хотелось. Да и некогда было. До кражи оставалось не более двух часов. Спустилась на кухню и сварила себе кофе. Здесь весь двор и прилегающая территория были словно на ладони. Я приготовилась ждать.

– Не спится?

Я обернулась. За спиной стоял Новиков.

– Пойдемте со мной, – предложил мой наниматель.

Я проследовала на второй этаж к его кабинету. Он открыл ключом потайную дверь между картинами и пригласил войти. То, что я увидела там, заставило меня пересмотреть свое мнение о хозяине дома. Это не система безопасности хромала – просто хозяин первоклассный. Не даст себя в обиду. В этом можно было не сомневаться. Только зачем тогда он тратит деньги на бессмысленных охранников, интересно? Мог бы и кого получше подыскать.

За стеной с картинами располагалась комната видеонаблюдения. Весь дом был утыкан маленькими незаметными камерами. Причем сделано это так искусно, что даже я не смогла их заметить. Камер не было только в ванных комнатах. Там они были ни к чему по этическим соображениям. Тут с хозяином дома я была абсолютно согласна.

– То есть о сегодняшнем «маски-шоу» вы в курсе?

– Конечно, Женечка! И благодарен вам за проделанную работу. Теперь я за дочь не переживаю. Вы профессионал своего дела. Поверьте, я себя и свою семью смогу защитить только в стенах своего логова. Тут моя крепость – и она очень надежна. Не сомневайтесь. В девяностые я «крышевал» местный банк. Моя кличка Гора была. Ну да, тогда много кто не совсем законными делишками занимался, вы же в курсе. – Я просто кивнула.

В самом деле, в постперестроечные времена только ленивый не попытался ухватить куш, пусть даже и не вполне законными методами.

А Новиков продолжал:

– Я не отступал ни перед чем. Потом женился. Сонька появилась, и я занялся легальным бизнесом. Никого и ничего не боюсь в своей жизни. Это сейчас я остепенился. Дочь для меня – самое ценное. Но с ней я поехать не могу. И возраст уже не тот, и бизнес оставлять не хочется. Да и не любитель я всяческих экстремальных развлечений. Мне нужен человек, которому смогу доверять как себе. Вы полностью оправдали мои надежды. И еще – вот. – Он протянул небольшой изящный браслетик.

– Это еще зачем? – озадачилась я. – Вы мне гонорар заплатили, если забыли!

Он улыбнулся:

– Ваш перстень и кулон особенные. Я сразу понял. Только и это не простая безделица. Связи в Зоне нет никакой. А в этом браслете спутниковый телефон. Если что-то пойдет не так – сразу звоните. По нему мы сможем сразу вычислить ваше местоположение. Мои ребята будут начеку. Не те, конечно, что за домом следят. Этих увальней давно уволить нужно, да жалко. Одному до пенсии два года осталось, у второго мать болеет, деньги на операцию нужны, ну а третий просто придурок, которого проучить давно пора.

Я кивнула. Недооценила я хозяина дома.

– Присаживайтесь. Сейчас начнется детектив. – Он подмигнул мне и приготовился получать удовольствие от увиденного.

Через несколько минут Олег с ребятами уже вязали охранника и его подельника. А мы, распрощавшись с Новиковым, отправились по своим комнатам. Сказалась вторая бессонная ночь. Я уснула за секунду.

В пять утра Антон и еще четверо бритоголовых качков были у дома Новикова. Я оглядела их. Маргинальные личности. Морды надменно-довольные – чувствуют свою крутизну в связи с экстремальной поездкой. От них так и веяло пафосом и тупостью. С такими связываться себе дороже.

Я помалкивала. Переубеждать Соню – не моя задача. А ее отец с этим явно не справился. А может быть, решил, что дочке стоит на собственной шкуре понять, что из себя представляют эти типы. Я – гарант ее безопасности. Главное, что Соне пока ничего не угрожало.

– Я – Антон! – представился экипированный в защитную форму парень.

Я с трудом сдержала смешок. Будто нарочно вычурно. Будто мы с ним никогда раньше не встречались.

Я кивнула.

Он подошел к Соне и поцеловал ее взасос.

– Привет, милаха! – Она ответила.

Я вздохнула, пережидая их нежности. Парень, оторвавшись от девицы, представил своих спутников.

– Это Буханка, Серый, Пахан и Борзый, – перечислил он всех из их неформальной бригады.

Те, в свою очередь, как собаки, отзывались с преданностью на свои клички. Им не хватало еще только тявкать. Видно, просто не догадались.

Я присмотрелась к ребятам. Все-таки ближайшие недели нам вместе путешествовать. Ничего особенного. Вот только глаза – пустые и безжизненные. Это настораживало.

Погрузив вещи в новенький минивэн, мы отправились покорять неизведанную Зону.

Новиков так и не вышел проводить дочь. Но я была уверена, что хозяин наблюдает за нами по своим камерам. Так хотелось помахать ему на прощание, хоть как-то поддержать мужика, но не стала. Окружающие меня бы не поняли. Кивать в темноту улицы – очень неприлично и даже странно с моей стороны. Я воздержалась от самодеятельности.

Дорога предстояла неблизкая, поэтому водой и едой нужно было запастись в полном объеме. Что, собственно, мы и сделали. Соня села рядом с Антоном. Я сзади. Девушка постоянно была у меня на виду. Всю дорогу она находилась в полудреме. Ребята менялись за рулем, поэтому мы нигде не останавливались на ночевку. Перекусывали тоже на ходу.

По мере приближения к Зоне вокруг становилось все живописнее. Густые зеленые деревья затеняли дорогу, лесополосы, словно из сказки, манили в свою прохладную сень. Соня высунула голову в полуоткрытое окно и вздохнула полной грудью.

Июнь в этом году выдался особенно жарким, но здесь этого почти не ощущалось, и не только благодаря кондиционированному воздуху нашего микроавтобуса. Тенистая дорога скрадывала ощущение пекла.

Наконец вдалеке показалось КПП «Дитятки». Некогда граница между живым и мертвым – это ворота Зоны отчуждения. Минивэн свернул в сторону, дабы не палиться перед патрулем. Ведь поездка нелегальна. И нелегалы, насколько я смогла понять, активно прокладывают обходные пути в Зону. Не знаю уж, борется с ними охрана на КПП или смотрит сквозь пальцы… На въезде я рассмотрела информационный и сувенирный киоск одной из туристических компаний.

– Удачно подгадали, – заметил Антон небрежно. – В пересменок патрулей подъехали. Иначе пришлось бы стоять в кустиках за пару километров и ждать удобной возможности.

Мы въехали «в джунгли» в буквальном смысле слова. За много лет Чернобыль скрылся в лесу. Начались массовые обрушения зданий. Некоторые, конечно, еще сохранились, но это ненадолго.

Антон поднялся и принялся строить из себя гида – рассказывать о местности, через которую мы проезжали, размахивая руками и указывая в окна автобуса. Надо отметить, он был весьма осведомлен. Видимо, и впрямь фанател по этой географической точке.

– Мы проезжаем Чернобыль. Этот знак был установлен для посетителей Чернобыльской атомной станции имени Ленина. Только сейчас название убрали, оставили только факел! – Антон показывал на старый, огромный, весь проржавевший за столько лет факел-памятник.

– Не советую здесь останавливаться даже на минутку: проржавевшая стела с факелом – одно из самых загрязненных мест в Чернобыльской зоне, находится на территории Рыжего леса. Его деревья приняли на себя наибольшую дозу выброса радиоактивной пыли во время взрыва, их кроны окрасились в буро-красный цвет. Позже деревья погибли, а по ночам на этом месте наблюдали свечение. Радиация – страшная вещь, и многие боятся сюда ехать, опасаясь последствий. Беда в том, что ее не видно. Прогулка в тихом на вид месте может грозить смертельной опасностью, – вещал Антон.

Я достала дозиметр, высунула руку с ним в окошко и замерила уровень радиации. В десять раз выше нормы. Долго здесь и впрямь лучше не находиться и окна не открывать. Но лучевая болезнь нам не грозит.

– Откуда такие познания? – поинтересовалась я у Антона.

– Это моя история! Моя жизнь! – пафосно произнес паренек и прижал руку к груди.

Мне стало противно, но я не стала язвить. Промолчала в ответ, и все.

– Следующая остановка после КПП и Чернобыля – село Залесье. Если желаете, можем пройтись по нескольким заброшенным домам. Милаха, ты как?

Я посмотрела на Соню. Она молчала. Было заметно, что поездка ей уже не особо по душе. И я ее прекрасно понимала. Из уютного дома путешествие в Припять кажется романтичным, а здесь – когда видишь покореженные рыжие сосны и разрушенные дома – вся романтика куда-то испаряется.

– И наконец, наша следующая остановка – сама Припять! Если, конечно, не нарвемся на разгневанный патруль. – Антон и его гоп-компания громко и противно заржали.

– Остановка ЧАЭС, не страшно тебе, Милах? – Он подошел и крепко обнял Соню. – Но там мы ненадолго.

Он помолчал, продолжая обнимать девушку и отслеживая реакцию своих дружков. Да он ею хвастается!

– Продолжаем! Следующая остановка – Припять. Затем проедем к Радуге. Абсолютно секретный комплекс, который на картах обозначался как пионерский лагерь. Только некоторые офицеры, которые несли там службу, знали истинное предназначение объекта – следить за вражескими на то время территориями на предмет запуска межконтинентальных баллистических ракет.

– Антон, останови!

Соня выскочила на улицу. Ее несколько раз вырвало. Я проследовала за ней.

– Ты как? – протянув бутылку с водой, поинтересовалась я.

– Все норм!

Девушка пыталась держаться, но у нее это не особо получалось.

Вышел из минивэна и Антон.

– Моя, ты чего? Насмотрелась, что ли? Не бойся! На улице ночевать не будем. Сегодня точно. Я забронировал гостиницу. В Припяти есть. За большие деньги пустят нелегально переночевать, даже покормят. Тебе отдохнуть нужно. А завтра займемся осмотром территории.

Соня кивнула и с благодарностью на него посмотрела.

Расслабилась и я. Не очень хотелось бродить по Рыжему лесу.

Что-то Соня выглядела нехорошо. Это меня настораживало, но Новикова оповещать, пожалуй, рано. Может быть, на девчонке долгая поездка сказалась. Спать в минивэне, даже неплохо оборудованном, не слишком удобно. Могло и укачать.

Припять встретила нас мелким и неприятным дождем. Погода испортилась моментально. Деревья стояли унылые и хмурые. Серые тучи расползлись по небу и закрыли ласковое солнце. Падали первые крупные капли.

Я напряженно вглядывалась в здешнюю местность. Вскоре дождь усилился и превратился в ливень. Он хлестал по стеклу автомобиля с каким-то агрессивным остервенением. Ему вторил резко меняющий направление порывистый ветер. Минивэн с силой раскачивался из стороны в сторону.

Вдруг раздался громкий треск, и под напором стихии с дерева упала крупная ветка, преградив дорогу.

Борзый со свистом остановил автомобиль.

– Ну, что там? – закричал Антон.

– Все, приехали! Надо дорогу расчищать! – сообщил недовольный водила.

Стекая по крыше транспорта, капли быстро образовали большие грязные лужи. Дождь шел не переставая. И не видно конца этому водяному буйству природы.

Постепенно серые тучи рассеялись, а ветер начал стихать. Щедро напоенная дождем, природа возвращалась к привычной жизни. Дождь прошел, и из-за туч стало выглядывать приветливое солнышко. Если приглядеться, в облаках можно увидеть все цвета радуги.

Я невольно залюбовалась.

Дождь полностью закончился, а значит, можно было выйти и размять затекшее тело после дальней дороги. Ребята вовсю расчищали упавшие ветки. Соня стояла неподалеку от Антона и молчала. Бледность с ее лица исчезла. Девушка приходила в себя.

Парни были крепкие и накачанные, и вскоре минивэн опять проследовал по намеченному пути.

Вот и показался въездной знак Припяти. Налево – в жилую часть города, прямо или направо – к Чернобыльской АЭС. А вернее, к тому месту, где она раньше находилась. Сейчас же там просто старое здание, своего рода естественный памятник давней трагедии.

– Сам город Чернобыль мы с вами проехали. Он в той стороне, – махнул рукой Антон. – Он к катастрофе не имеет отношения, хотя и оказался внутри Зоны после аварии, – продолжал вещать он.

– Может, тебе в экскурсоводы? – съязвила я.

– Нет! Платят мало. Не мое, – попытался он пошутить, но юмор был явно не его конек.

– Вот уже много лет Припять живет одним днем. Тем страшным днем трагедии. Время навсегда застыло в 1986 году. Здесь не развалился Советский Союз, не появилось интернета и спутникового ТВ, а в магазинах такой же дефицит, как по всей стране в те же годы. Но тогда в Припяти, образцово-показательном советском городе, нехватки продуктов как раз не знали! – продолжал он.

Я огляделась по сторонам. Город сильно зарос, за деревьями и кустами даже не разглядеть, что написано на вывеске магазина, который мы проехали.

– Летом здесь совсем непролазные дебри: настоящие каменные джунгли. А ведь это проспект Ленина, одна из главных улиц города! – Антон запнулся и замолчал.

Напряглись и его парни. По дороге прямо на нас ехал какой-то автомобиль.

– Борзый. Давай сворачивай. Окольными путями поедем, – заорал что есть мочи Антон. – И побыстрее. Глядишь, не прицепятся.

Мы с Соней пригнулись. Здесь можно было ожидать чего угодно. Наш минивэн быстро поменял маршрут и ускорился. Я увидела, как бритоголовые достали оружие.

Соня округлила глаза от ужаса и посмотрела на меня. Я попробовала улыбнуться, но тоже несколько напряглась. Одно дело – охранять взбалмошную девчонку, пусть и в незаконной поездке в Припять. И совсем другое – стать невольной участницей перестрелки. На такое я определенно не подписывалась!

– Ребята, оружие уберите, а? – предложила я, стараясь говорить спокойно и без агрессии. – Если что, попробуем разрулить дело миром. Откупимся, в конце концов. Не стоит нарываться на откровенную уголовщину.

Антон посмотрел на меня, на свою перепуганную девушку и прислушался к голосу разума. Властно кивнул своим парням, и те послушно спрятали винтовки куда-то под обшивку салона.

А я смотрела из окна минивэна и ужасалась. Некогда красивый и ухоженный город представлял собой жуткое зрелище. Кругом грязь, сухие ветки, мусор, асфальта практически не осталось, последние артефакты истории были разграблены мародерами лет пятнадцать назад. Разрушенные здания, тоска и одиночество, вот что олицетворял город в настоящее время. Я искренне не могла понять, зачем вообще сюда приезжают люди. Нервишки пощекотать?

Вдруг мне бросилось в глаза сдвоенное дерево, которое проросло через канализационный люк и устремилось к небу. Дерево росло во дворе одной из школ, мощное, густое, метров пятнадцать в высоту. Природа взяла свое, без людей она диктует свои законы. Я поежилась, как-то неприятно стало на душе.

– Один из главных официальных запретов – не заходить в здания одним без меня! Не трогать и не употреблять в пищу никаких фруктов и овощей. Поняла, Соня? – Голос Антона стал суров. – Это опасно, дома могут обрушиться в любой момент. В одиночку не выходить на улицу, особенно ночью, здесь очень много диких животных. У нас так Сопля погиб, между прочим. Попался кабану, не смог от него убежать, – продолжал парень.

А я подумала, что Антон и впрямь не так-то прост. Казалось бы, обычный парень, непонятно чем занимающийся. Пусть и с друзьями-уголовниками. Но здесь он определенно бывал не в первый раз, испытывает к этому трагичному месту какую-то болезненную тягу. И берет на себя ответственность: предупреждает своих спутников о возможных опасностях.

Соня с грустью рассматривала старые, грязные, все разграбленные многоэтажки города. На глаза девушки попался полностью застекленный балкончик, окна были целые и открытые.

– И все-таки я предлагаю зайти в одно из зданий многоэтажки, оно практически не пострадало! – Соня жестом указала на дом, привлекший ее внимание.

– Давай! А не боишься? – Антон смотрел на нее во все глаза.

Она покачала головой.

– Только ненадолго, Сонь. В гостиницу пора, смеркается уже, – произнес он.

Все бритоголовые повыскакивали из автобуса. Ноги затекли от длительной езды, размять косточки было просто необходимо.

Соня открыла дверь, прямо перед ней находилась огромная грязная лужа, девчонка постаралась перепрыгнуть, но остатки грязи оказались на ее новеньком спортивном костюме. Она постаралась отряхнуться, но руки в один момент стали черными, словно в саже. Соня достала из рюкзака влажные салфетки и попыталась оттереть ладони, но тщетно, грязь будто въелась, как мазут.

Антон громко рассмеялся. Его бритоголовые, как стая грачей, загоготали следом – поддерживали неформального лидера во всем. Соня покраснела. Я подошла и стала помогать ей. Она с благодарностью посмотрела на меня. Было заметно, что ей в этот момент не так уж нравится находиться здесь в обществе этих людей.

Соня оглянулась, увидела рядом с домом детскую песочницу. Вот только песок в ней был каким-то черным, грязным, даже страшным. Соня поежилась от увиденного. Мы осторожно зашли в здание старой многоэтажки. Находиться здесь было жутко и неприятно.

Внутри очень похоже на обычный жилой многоквартирный дом. Только очень обшарпанный. Хотя для здания, пустующего столько лет, порядок почти идеальный. Во всех жилых домах целые лифты, правда, нерабочие, никаких надписей на стенах – граффити можно встретить только в центре. Их сделали уже после аварии. Люди оставляли свои квартиры на три дня, не зная, что не смогут вернуться домой и спустя полсотни лет.

В одних квартирах стекла остались целыми, в других были разбиты. Но дело не в вандалах, до многих домов они просто не добрались. Ветер. Хотя мародеры ураганом прошлись по Припяти еще много лет назад, большую часть содержимого квартир унесли ликвидаторы аварии: мебель в могильник, какую-то технику на хранение в магазины.

– В магазине «Радуга» до сих пор склад старых плит, сервантов и роялей, – тихо сообщил Антон. И предложил: – Давайте поднимемся на верхний этаж?

Соня бесстрашно проследовала за своим кавалером. Лестница практически обрушилась, и идти было опасно и некомфортно. Я мягко и ненавязчиво обогнала Антона и пошла первой, проверяя каждый шаг и прощупывая путь.

Мы прошли мимо технического помещения. Дверь открыта, оборудование раскурочено, но не вывезено. Из лифтового оборудования в первую очередь извлекали медную обмотку моторов. Вообще медные кабели – это цель номер один для мародеров.

Вышли на крышу здания. В хорошую погоду отсюда должен открываться шикарный вид на местность Припяти, но сейчас ничего не видно, все в тумане после дождя, да еще и темнеть начинает.

– Все в машину, быстрее, скоро начнет смеркаться. Нам еще нужно многое посмотреть! – торопил нас Антон. – Прогулку по Припяти продолжим уже из минивэна. Так безопаснее, – прокомментировал Антон и продолжил делиться своими познаниями: – Одно из самых узнаваемых мест, угол магазина «Радуга» с ярко-желтыми телефонными будками. – Вон там, видите?

«Одно из самых первых детских воспоминаний про чернобыльскую трагедию, – подумала я. – В память навсегда врезалась телевизионная картинка именно с этим домом и будками. А жилое здание, где находился магазин, называли Белым домом, потому что в нем жила вся городская элита, от директора ЧАЭС до начальника железнодорожной станции. Четырехкомнатные квартиры там – обычное дело».

– Отель «Полесье» на центральной площади Припяти, рядом с ДК «Энергетик», – ткнул пальцем в другую сторону Антон.

Выглядел отель издалека так, словно его занесло из самого обычного современного города. Потрясающие неоновые вывески переливались яркими цветами.

– Граффити с медведями появилось на здании Дворца культуры «Энергетик» недавно. Настоящих медведей в городе так и не появилось, а вот стаи кабанов регулярно бегают по городу. Иногда заходят волки. – Антон говорил не переставая. – Еще в Припяти живет лис Семен, он часто выходит к гостям. Почти ручной. А вот домашних кошечек-собачек и след простыл. Хотя из города их не вывозили, жителям не разрешали забирать питомцев, всех любимцев пришлось оставить. Они одичали, сбились в стаи и нападали на ликвидаторов. Говорят, в какой-то момент их всех расстреляли. – Антон замолчал и опять пригляделся. – Но я в это не верю. Скорее всего, кто-то попался тем же кабанам или лисам, кто-то адаптировался… – Он всмотрелся в темноту.

– Пацаны, мы не одни! – Он увидел, как двое парней в форме влетели в здание.

– Патруль! Быстрее! – заорал во весь голос Антон.

Мы с Соней со всех ног кинулись к пожарной лестнице. Она прогнила, но ничего не оставалось, как спускаться по ней. Идти напрямик нельзя. Патрульные уже оккупировали парадную лестницу многоэтажки. Раздался крик и несколько выстрелов.

Соня вскрикнула и отстала. Я потянула ее в кусты. Антона и след простыл. Мы лежали в грязной жиже песка и боялись пошевелиться.

«Он бросил нас при первой же возможности и убежал спасать свою шкуру!» – молниеносно пронеслось у меня в голове.

Через несколько минут ребята в форме буквально исчезли. Будто не было их вовсе. Я приказала Соне лежать, а сама отправилась на разведку. Начинало смеркаться. Здесь становилось смертельно опасно. Зашла опять в девятиэтажный дом, из которого мы сбежали. Там никого не было. Заметила небольшой подвал на первом этаже и заглянула. Запахло крысами и сыростью. Не рискнув дальше идти, я вернулась к Соне. Она сидела на лавочке около входной двери и плакала.

Через несколько минут прибыл ее герой. Антон появился так же быстро, как и исчез.

– Милах, как ты? – Он подлетел к Соне, но она отстранилась.

– Позволь поинтересоваться, в случае следующей опасности куда нам бежать? – съязвила я.

– Вы не поверите. Сами еле ноги унесли. Борзый даже пострадал. Лежит весь в кровище в машине.

Мы проследовали вместе с Антоном к машине. Я осмотрела ногу его приятеля. Пулевое ранение. Хорошо, повреждена только мякоть, кость не затронута. Пуля прошла навылет. Жить будет. Я обколола место ранения антибиотиком, наложила повязку, скормила бедолаге обезболивающее.

– А где вы были, Антон? Что-то я не слышала, чтобы те двое патрульных в кого-то стреляли?

– Это не патрульные. Здесь кроме них полно других крутых ребят с пушками, – заключил он и с вызовом посмотрел на меня.

Я неодобрительно покачала головой, но промолчала. Мы сели в минивэн и продолжили поездку. Но в спешном порядке. Борзому становилось хуже. Его била мелкая дрожь, поднялась температура. Может, стресс сказался, может, болевой шок. А возможно, антибиотик не слишком эффективный попался. Я же не врач, не знаю.

– Ему бы в больницу, – задумчиво проговорила я, взглянув на Антона.

– Здесь нет больниц. Ехать до ближайшей больше суток, и это если выберемся из Зоны. Вечер уже, а ночью там охрана куда бдительнее. Ничего с ним не случится. Некогда нам с ним возиться, – огрызнулся он. – Тут, в Зоне, в больничку соваться нам нельзя – все мы понимаем, что проникли сюда незаконно.

Я вздохнула, приняв его доводы, пересмотрела лекарства в аптечке и вколола еще дозу антибиотика. Парень затих, свернувшись в кресле клубочком и укутавшись в одеяло.

– Катастрофа произошла за неделю до одного из главных советских праздников, Дня трудящихся. Работники культуры готовились к его проведению, печатали и рисовали плакаты к демонстрации. Они так и остались стоять в углу «Энергетика». Инфраструктура в Припяти была на высоте, в советские годы о комфорте ученых реально заботились, потому работать на ЧАЭС и жить в Припяти считалось большой удачей, сюда съезжались лучшие «мозги» страны», – вещал Антон без пауз. – Кинотеатр «Прометей»… Сегодня место почти неузнаваемо. От фонтана не осталось и следа, все заросло деревьями. Вот посмотрите.

Антон продолжил показывать местность, будто ничего не произошло. Он относился к своим знакомым как к скотине. Ну или ребята и впрямь и не в таких передрягах бывали.

Знаменитый парк развлечений с его желтым колесом обозрения оказался не таким грандиозным, как Соня его себе представляла. Даже разочаровал, судя по ее виду: самих аттракционов там было очень мало, кроме колеса и автодрома, есть лишь карусель и качели. Парк совсем крошечный. «Чертово колесо» должны были открыть лишь 1 мая 1986 года, оно было подарком к празднику и так и не успело поработать.

– Аттракционы очень сильно «фонят», железо собирает всю радиацию, так что не советую задерживаться в парке. Особенно стоять возле автодрома. Оказывается, парк – вообще одно из самых «грязных» мест Припяти. Грязнее в центре только на площади перед ДК «Энергетик» и отелем «Полесье», – сообщил Антон.

Спустя еще минут пять мы притормозили у здания, когда-то бывшего школой. Антон предложил войти. Его раненый приятель, естественно, остался в машине. Вроде бы температура начала спадать, так что я решила, что пока волноваться преждевременно.

В заброшенной школе было очень грустно. Вроде я и видела ее десятки раз на фото, но за душу берет, как кто-то мелом на доске написал свое имя и класс на момент учебы.

Дети Припяти приняли трагедию особенно близко к сердцу, и некоторые из них связали свою уже взрослую жизнь с городом, снимая фильмы, проводя исследования и устраивая туры в Зону отчуждения. Третья школа находится в очень плохом состоянии, внутри сырость. А здание школы № 1 уже обрушилось.

Детские противогазы на полу столовой. Припять была городом молодым во всех отношениях. Средний возраст жителей составлял всего двадцать пять лет.

Наконец минивэн примчал нас к заброшенному речному вокзалу. Отсюда ходили скоростные катера-ракеты. В здании вокзала когда-то было кафе, говорят, неплохое. В полностью разграбленном здании сохранилась красивая, хитро сделанная мозаика. А в автомате с газировкой остался «тот самый» граненый стакан, из которого пили все советские люди, но никто не болел.

И наконец, местная больница. Любая заброшенная больница отпугивает, но Соня, кажется, все глубже погружалась в серьезнейший стресс. К тому же Антон исправно снабжал нас фактами.

– Медсанчасть номер сто двадцать шесть, единственная больница Припяти, приняла первых пострадавших в аварии: пожарные, тушившие возгорание Четвертого энергоблока, сразу после вызова отправились сюда. В больничном подвале они сбросили с себя всю одежду, так как она была заражена. Вся форма до сих пор находится там, и даже самые отчаянные, побывавшие в подвале, ужаснулись от увиденного и вряд ли пойдут второй раз. В воздухе летала пыль с «горячими» частицами, фон доходил до миллиона распадов в минуту.

Перед входом в приемный покой лежали новенькие, совсем не ношенные сапоги.

– Кто-то их выбросил, и этот кто-то явно был в том самом подвале? – с ужасом в голосе прошептала Соня.

Я только пожала плечами. Да, девочка, вот так и излечиваются приступы романтики.

– Несмотря ни на что, этот мертвый город умер не до конца, – не обратив внимания на испуг своей девушки, продолжал свой рассказ Антон. – Даже после аварии здесь по-прежнему кипела жизнь. Предприятия Припяти работали для сотрудников атомной станции. Здесь не жили, но приезжали. По сей день работает прачечная: станция очень долго функционировала, там трудились несколько тысяч человек после аварии. Их одежду нужно обеззараживать, и лучшего места не нашлось. Это сейчас на месте станции только лишь старое здание, отдаленно напоминавшее грандиозное ЧАЭС, а долгое время после аварии люди здесь жили и трудились, постоянно подвергая себя страшной опасности, – заключил парень.

Наконец мы подъехали к местной столовой. Она находилась прямо на территории бывшего здания Чернобыльской атомной электростанции.

– Сразу отвечу на ваш вопрос, никакой радиации в столовой нет! – улыбнулся Антон. – Все продукты здесь привозные, плюс ведется постоянный мониторинг и контроль безопасности. Так что обедать в столовой безопасно. Сегодня перекусим здесь. Завтра отправимся в открытое плавание.

Я тихонько достала дозиметр, вымеряла фон. Ну, выше нормы, что ожидаемо, но опять же, опасности для жизни не несет.

Антон с улыбкой предложил войти. Рядом со столовой стояли два мордоворота и раздавали какие-то таблетки.

– Что это такое? – Соня на них растерянно смотрела.

К ней подошел Антон.

– Не волнуйтесь, это обычные витамины, вы их будете принимать два раза в день, утром и вечером. – Антон поздоровался с мордоворотами и взял себе несколько упаковок. – Своего рода страховка.

Было заметно, что парни на входе его очень хорошо знали. Даже заискивали перед ним.

Столовая находилась на территории ЧАЭС, но несколько в стороне от бывшего Четвертого энергоблока. Это было самое обычное, неприметное двухэтажное здание.

Кроме нас, больше никого не было. Я была удивлена.

– Это мой спецзаказ. Проходите, девочки. Сегодня все для вас. – Он улыбнулся и открыл нам двери.

Очень странно. Откуда у этого мальца такие деньги? Снять всю столовую. Да, это сомнительно. Да и зачем, собственно? Произвести впечатление на Соню?

– Ну вот, собственно, и сама столовая, располагайтесь. Всем приятного аппетита. У нас на все один час. Потом выходим и едем в гостиницу.

Я смотрела на Антона и не верила своим ушам. Его ласковый тон никак не сочетался с татуировками. Что-то здесь было нечисто.

Я огляделась. Вдоль дальней стены зала находилась линия раздачи блюд, за которой располагался горячий цех кухни. Можно было выбирать из нескольких блюд. Запахи стояли невообразимые. Я ощутила острый приступ голода и посмотрела на Соню. Она тоже была голодна. Я заметила, как она незаметно выкинула таблетку в урну с мусором.

«Умница, девочка! Еще всякую дрянь мы здесь не пили!»

Сама я таблеточки сунула в карман. Вернусь в Тарасов, выясню, чем тут наивных экстремалов потчуют.

Мы встали в очередь за мордоворотами. Нас, конечно же, никто вперед не пропустил. На этом, видно, хороший тон и воспитание у мужчин закончились. Надоело Антону и его дружкам расшаркиваться перед нами. Тем более дело касалось еды.

«Голодный мужик – злой мужик. В это время лучше у него не стоять на пути, разорвет». – Я улыбнулась и, взяв пустую тарелку, стала ждать своей очереди.

Два варианта салатов – винегрет на одной тарелке с нарезанным огурцом или морковный салат. На нижней полке – стаканы с кефиром. Я выбрала винегрет. На первое – красный борщ, очень вкусный, как оказалось, почти как у тети Милы. Основное горячее блюдо – жареная куриная отбивная, макароны с соусом и небольшой кусочек жареной цветной капусты. На третье – компот или малиновый кисель. Соня взяла и то, и другое. Я выбрала компот.

Очень хотелось и есть, и пить. Да, еще был десерт – кусочек творожной запеканки со сгущенкой.

Порции были огромные. Настроение сразу поднялось. Ели мы молча – слишком все проголодались и устали. Наконец, насытившись, мы вышли из столовой.

– На сегодняшний день в Чернобыле работают магазины, две гостиницы, больница, пожарная часть. Но как я сказал, в больницу мы не поедем – документы потребуют и хорошо, если только оштрафуют, а не задержат до выяснения. Есть рабочая церковь и Аллея памяти всем заброшенным населенным пунктам в Чернобыльской зоне. Все, на этом экскурсия закончена. Времени нет. Всем быстро в машину, – скомандовал Антон. – Будем размещаться на ночлег. Я уже говорил, что в городе есть отель. И не просто койко-места. Здесь, вдали от цивилизации, нас ждут вайфай и плазменные телевизоры.

«Было бы чем восхищаться. Ехать в Припять, чтобы посерфить в интернете и посмотреть плазму», – мысленно фыркнула я.

Наконец мы подъехали к гостинице. Вполне крепкое на вид здание. Я отметила, что территория ухоженная и чистая. На первом этаже гостиницы кафе, где можно не только выпить кофе, но и взять в свою комнату что-то из съестного. Я отметила, что здесь роскошный выбор всевозможной выпечки – не каждая пекарня в том же Тарасове таким может похвастаться. Интересно, все это готовится здесь? И неужели раскупается?

Сам отель был семиэтажным, более-менее комфортным. На темной и страшной улице города никого не оставили. Действительно, имелись вайфай и плазменные телевизоры, душ и туалет. В номерах чисто и уютно. Выдали тапки, полотенце, мыло и шампунь.

– Вода в отеле чистая, без радионуклидов. После аварии на Чернобыльской АЭС здесь располагались кабинеты ученых, военных, действующих в первые годы после аварии. Поэтому в городе построили новый трубопровод с безопасной водой. Уровень радиации везде в норме. Так что, девочки, плещитесь вволю. Но это сегодня! Уже завтра вы осознаете все прелести походной жизни, – процедил сквозь зубы Антон. – Единственное, что доставляет дискомфорт, – это лающие собаки под окном и запрет гулять после десяти вечера. – Он замолчал и многозначительно подмигнул Соне. – Пошли, милаха! Я снял нам номер!

Соня все еще на него обижалась. Да и немудрено. А если бы меня не было рядом? Куда бы она девалась тогда? Хотя у меня такое чувство, что он даже не расстроился. Проворачивал свои темные делишки, пока нас рядом не было.

Девушка замешкалась и посмотрела на меня.

Я быстро взяла ситуацию под свой контроль.

– Так, стоп! Девочки отдельно – мальчики отдельно! Еще успеете побыть вдвоем. Мы с Соней будем спать вместе. Я одна не останусь, – привела я весомый довод.

В самом деле, я же тоже девушка. О том, что я серьезный телохранитель, они вряд ли знают. Ну нанял отец дочке компаньонку, да и все.

Соня согласилась, и мы пошли в свою комнату.

Было заметно, что Антон приуныл, но я настояла на своем. Мало ли что может случиться с девчонкой на ночь глядя. Пусть будет у меня на виду. К тому же мы уже выяснили, как быстро бегает Антоша и как медленно Соня. Бросит ее где-нибудь и забудет забрать обратно.

Мы зашли в свою комнату. Чисто, комфортно.

Пока Соня принимала душ, я тайком позвонила Новикову. Интернет был хорошим. Вкратце рассказала о сегодняшнем дне и о выходке Антона. Было слышно, как на другом конце провода бизнесмен злится. Он был вне себя от ярости. Была бы его воля – разорвал бы этого дерзкого мальчишку.

После душевых процедур Соня залипла в телефоне, а я решила наконец смыть с себя грязь Зоны.

В ванной было довольно миленько. Серо-белая плитка, чистая душевая кабина. Раковина в белоснежном цвете. Вода и горячая, и холодная, без перебоев.

Как мне хотелось остаться здесь всю мою командировку, а не мотаться с этими бритоголовыми по Зоне. А лучше – вернуться в Тарасов. Но служба! Он нее никуда не деться.

Вышла я, освежившись и в хорошем расположении духа. Достала из холодильника сок и отпила несколько глотков. Качество не самое лучшее – в таких условиях хотелось бы свежевыжатого сока, но и пакетированный был сравнительно неплох. А уж для данной местности – вообще шикарен. Пугала фраза Антона, что завтра мы выходим в свободное плавание. Но об этом я подумаю завтра.

Я подошла к окну и задумалась. На душе было тяжело. Мысли блуждали, словно тараканы. Невозможно было собрать их в кучу. Отдернув штору, осмотрела улицу. Была беспросветная темень. Наш номер располагался на втором этаже.

Неожиданно на улице я увидела Антона. Он с кем-то разговаривал. И они ругались, судя по громким крикам. До меня доносились их голоса на повышенных тонах, но слов было не разобрать. Меня он не заметил. Я выключила свет в комнате и, прокравшись на балкон, прислушалась.

– Ты – урод! Мы же договорились! Сегодня вместо девяти ты привез пять человек. В чем дело? – орал на своего собеседника что есть мочи разъяренный Антон.

– Патруль. Еле увернулись. Пришлось стрелять! Сам видел, как Борзому досталось.

– По мясу не стрелять! Тысячу раз тебя предупреждал. Еще раз такое повторится, и я с тобой больше не буду никаких дел иметь. И денег никаких не получишь. Все – расходимся. Завтра увидимся, расскажу детали новой поездки. Ты меня сегодня очень огорчил.

Он сплюнул и быстро удалился. Я пыталась рассмотреть второго, но тщетно. Они стояли там, где фонарей не могло быть по определению.

Чертыхнувшись, ушла в комнату. Узнать ничего толком так и не удалось. Я еще несколько минут стояла у закрытого окна и всматривалась в даль. В голове не укладывались слова Антона. О каком «мясе» он говорил? И чем таким противозаконным можно заниматься, чтобы получить пулю? Он имел влияние – это было однозначно. И в столовой бритоголовые на него смотрели, как псы дворовые. С какой-то преданностью и неподдельным уважением. Кажется, я недооценила этого мальца. Он еще себя проявит. Только как и когда? И как мне от этого защитить Соню?

Плюхнувшись на чистые простыни, я задремала. Матрас был жестким и неудобным, что меня не особо удивило. Все-таки не пятизвездочный отель. Спала я не слишком хорошо – просыпалась от каждого шороха.

Соня несколько раз вскрикивала во сне. Я не стала ее будить. У девчонки за этот день накопилось такое количество впечатлений, что пусть отдыхает. Ну и переваривает информацию. Как я понимала Новикова. Он нутром чувствует гниль Антона. Теперь я в этом не сомневалась. Не такой простой этот парень, как кажется.

Глава 4

Утро выдалось суматошным. Антон влетел в номер очень рано и растормошил нас с Соней. Приказал немедленно собираться. Находиться в отеле было опасно. Вчерашний патруль мог нагрянуть в любую минуту. А так как мы здесь нелегально – это чревато последствиями. Кое-как в темноте собрали вещи и, на ходу одеваясь, сели во вчерашний минивэн.

– А где Борзый? – поинтересовалась я.

– Да все нормально с вашим Борзым. Чего ему будет? Ночью с пацанами увезли в местную больницу! – огрызнулся Антон и замолчал.

Я сильно в этом сомневалась. Про больницу сам же Антон вчера недвусмысленно сказал, что соваться в нее нельзя. К тому же сегодня Сонин парень явно нервничал. Был разражен и зол. Несколько раз накричал на Соню. Она смотрела на него испуганными глазами. Я наблюдала за его истерикой и с трудом сдерживала себя, мне хотелось навалять этому негодяю. Я обратила внимание, что у Антона повреждена рука и сбиты костяшки пальцев. Вчера такого не было. Когда и с кем он успел подраться? До чего мутный тип! И все-таки уточнила:

– В местную больницу? Все-таки рискнули?

– Нет, за территорию. Патрули не особо зверствуют, проскочили, – буркнул парень, хмуро посмотрев на меня.

И тут в голову мою взбрела одна идейка. Отпросившись в туалет, я замешкалась, и, прихватив Соню, помчалась опять в номер. Она не сопротивлялась, я была ей за это благодарна. Пока девушка приводила себя в порядок у зеркала, я прошмыгнула в ванную.

Быстро набрала по спутниковому телефону следователя Олега. На том конце провода наконец ответили.

– Олег, не бросай трубку, это я, Женя Охотникова. Очень нужна твоя помощь! – взмолилась я.

Следователь тяжело вздохнул, но трубку не бросил.

– Олежка, не в службу, а в дружбу! Нарой мне информацию!

На том конце провода опять вздохнули.

– Сможешь узнать, работал ли в Припяти экскурсоводом некий Антон? Да, недавно. Время. Ну или не Антон! Имя может быть другим. Парень, молодой, лет двадцать пять – двадцать семь навскидку. Фото этого фрукта я тебе еще в прошлый раз отправила!

– Информацию куда тебе скинуть?

– Я сама позвоню. Здесь связи нет!

– А где ты находишься, можно поинтересоваться? Связи нет, инета нет! Это в век высоких технологий!

– В Припяти!

На том конце было слышно, как следователь поперхнулся и закашлял.

– Ты – ненормальная! – только и смог он вымолвить.

– Это не я, это клиент такой попался! Спасибо за помощь. – Громко чмокнув трубку в знак благодарности, я отключилась.

Вышла из номера и тут же наткнулась на Антона. Он смотрел пытливым змеиным взглядом и молчал. Руки скрещены на груди. Всем своим видом выскочка давал понять – он недоволен.

– Соня где? – прорычал он на меня.

– Ей нехорошо. Сейчас она приведет себя в порядок, и мы спустимся. – Я старалась говорить как можно спокойнее, но внутри у меня все негодовало.

Девушка вышла из номера, растрепанная и злая. Посмотрев на своего возлюбленного уничтожающим взглядом, помчалась по лестнице вниз, к машине.

– Антох, куда мы сейчас? – поинтересовался у него Пахан, так, кажется, его звали.

Сегодня он занял место Борзого и уверенно управлял минивэном по местным дорогам.

– Не знаю пока! Прямо давай! – процедил тот сквозь зубы.

Я не стала еще больше его злить и замолчала. Вглядываясь в местные разрушенные дома, не могла поверить своим глазам. А ведь раньше здесь жили люди, как и везде. Работали, встречались, любили, строили планы. Все оборвалось в один миг.

Мы ехали, долго ехали. Разок остановились с целью посетить кустики, пару раз перекусили прямо в машине. Антон что-то рассказывал о местных достопримечательностях, но как-то без огонька. Соня грустно посматривала в окно, явно начиная жалеть, что во все это ввязалась. Я лениво разглядывала очередное разрушенное здание, парк, детскую площадку. Все заросло кустами и деревьями. Печальное зрелище. За окнами машины уже темнело.

– Черт! – громко заорал бритоголовый и, еле увернувшись от столкновения с деревом, вылетел на обочину.

Соня вскрикнула. Я по инерции закрыла ее собой. Минивэн, просвистев еще несколько метров, со скрежетом остановился.

– Что опять-то? Один вчера только и делал, что косячил, и второй такой же. Где вас, уродов, только набирают? – заорал что есть мочи на него Антон.

Водитель от страха вжался в сиденье, но смолчал. Даже не попробовал ответить. Антон отвесил ему подзатыльник и, громко хлопнув дверью, вышел. А я подумала, что неплохо бы избавиться от этих ребят, забрать их машину и уехать домой. Вместе с Соней, разумеется. Но ведь девчонка сопротивляться будет! Как же, разлучают ее с возлюбленным.

Я помогла Соне подняться. У нее от сильного удара было разбито колено. Выйдя на улицу, я достала аптечку и стала обрабатывать рану. Краем глаза наблюдала за ее парнем. Он даже не подошел к нам. Похоже, ему на нее плевать. К чему же тогда были эти брачные танцы? Зачем он потащил ее с собой в Припять?

– Здесь недалеко есть крепкое здание. Окна целы. Можно там сегодня заночевать, – предложил парень.

Пацаны кивнули.

Соня испуганно смотрела на Антона, но спорить не стала.

– Выгружайте вещи и провизию. Нужно будет немного пройтись пешком. Ты как, Милаха, сможешь идти? – Он подошел к Соне и неуклюже обнял ее.

«Наконец-то! Хоть вспомнил, что, кроме бритоголовых, здесь есть еще люди», – подумала я со злостью.

Соня опиралась на него и медленно шагала. Я шла за ними следом. Они всю дорогу то ругались, то мирились. Мне было все равно. Лишь бы драться не начали. Безопасность клиента для меня превыше всего. Тем более я Новикову обещала, что привезу его драгоценное чадо в целости и сохранности.

– Бандер, ой, то есть Антон! Давайте здесь остановимся? Кислый в прошлый раз заночевал в этой хате. Стены крепкие, да и окна целые. – Бритоголовый осекся и опасливо посмотрел на меня.

Я сделала вид, что вожусь с развязанным шнурком, и вообще я ничего не слышала.

Антон повернулся и отвесил ему оплеуху.

Я вскинула бровь, разыгрывая недоумение. А сама подумала: «Бандер! Так вот кто ты такой, зверек загадочный».

Еле заметно улыбнувшись, я порадовалась: уже есть за что зацепиться. Теперь передать бы эти данные Олегу. Пусть покопает.

Огляделась. Старый кирпичный домик, частный сектор. От времени он дал небольшую трещину, но окна и дверь были крепкие. В первый раз была согласна с бритоголовым. Пора было останавливаться на ночлег. Смеркалось. Можно было в темноте нарваться на кого угодно, от патруля до диких животных.

Один из бритоголовых тихо постучал в дверь. Темнота окон дала понять, что дом пуст. Мы вошли. Посреди комнаты была возведена огромная печь, разделявшая помещение на две части. Все вещи разбросаны, испачканы грязью и глиной. Похоже, дом полностью разграбили – утащили все, что не было приколочено. Стол, несколько полусломанных стульев да прогнивший диван посреди комнаты – вот и вся обстановка.

«Романтика! За этим, конечно же, нужно было тащиться за столько километров из дома?» – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Соня разразилась очередной истерикой:

– Антон! Мы так не договаривались. Ты сказал, что будет круто, весело. Мне понравится. А что я вижу? Убогое грязное здание, все в плесени, тараканах и грязи. Где мне прикажешь спать? На этом? Он пахнет мочой! – Соня подошла к дивану и с силой его пнула.

На самом деле тараканов здесь не было. Не выживали, видимо.

– Успокойся, Милаха! Все будет! – Антон попытался ее успокоить, но она увернулась и выскочила в темноту ночи.

Антон побежал за ней. Я дернулась было следом, но увидела, что парень ее поймал, и они встали прямо под окнами. В принципе, если потребуется – выпрыгну. Я решила не вмешиваться. Пусть поговорят. В конце концов, Соне надо высказать все свое возмущение «развлекательной поездкой».

Один из качков, вроде Серый, так его называл Антон, окликнул меня, спрашивая, где аптечка. Я отвлеклась буквально на секунду. Вернувшись к окну, увидела, что Антона и Сони след простыл. Метнулась на улицу. Но в такую темень ничего толком не увидишь, кругом кусты. В общем, моя подопечная улизнула.

И тут я разозлилась окончательно. Подлетела к бритоголовому и, с силой пнув его, повалила на землю. Два других пытались нас растащить, но тщетно. Я впилась в его глотку рукой намертво. Мне нужны были ответы.

Попутно ногой вырубила того, кто попытался ударить меня в голову. Еще один неуклюже возился с ножом. Замешкавшись, он кинулся на меня, я вывернулась, и удар пришелся на его приятеля. Того, что был в это время подо мной. Тот заорал. Кровь хлынула из его татуированной руки. Обидчик отскочил и замер, ошалев от собственной удали. Я огляделась. Один валялся на полу, зажимая голову, второй – подо мной стонал с порезанной рукой. А третий смотрел на все это невидящим взглядом, сжимая окровавленный нож.

– Хороша же компания! – Сейчас я готова была им отвесить такие же оплеухи, как и Антон. Никчемность этих ребят была очевидна.

– Где они? Я спрашиваю в последний раз! Если вовремя не обработать руку, начнется сепсис, потом гангрена. Из молодого парня превратишься в безрукого калеку. Руку попросту отрежут, – орала я на него что есть мочи.

– Да не знаем мы! – Второй, что сидел с окровавленным ножом, будто очнулся.

– Антоха специально попросил тебя отвлечь! Они с Сонькой еще вчера договорились, что сбегут! Надоела ты им, нянька!

– Рот закрой, – рявкнула я, забрала у парня нож и спросила жестко: – Что вам еще известно? Быстро говорите!

– Да в шахту он ее потащит! Он всех своих баб туда водит.

– Где шахта находится? Показать сможешь? – Я направила нож на одного из бритоголовых.

Он утвердительно кивнул и побрел в темноту ночи. Я последовала его примеру. Бритоголовый двигался медленно, было заметно, что он боится.

Вышли на дорогу. В темноте смогли разглядеть что-то вроде огня.

– Пригнись! – Он быстро среагировал, и, сгруппировавшись, мы полетели в кусты.

– Кто это? Антон?

– Нет! Вряд ли! Здесь и без Антона полно разных группировок!

– А что, у Антона есть какая-то группировка? И кто он в ней?

– Хочешь жить – молчи! А лучше вообще беги отсюда. Здоровее будешь, – шептал мне в самое ухо бритоголовый.

– Ну уж нет! Не из таких передряг выпутывалась. Пошли! – скомандовала я ему.

– Не пойду! Меня Антоха убьет! Я столько тебе лишнего рассказал. И вообще, вот тебе. – Он протянул мне компас.

– На юг, метров сто! Там и будет шахта. Не заблудишься! А к огню я тебе подходить не советую. Мало ли что! Здесь и людей едят, были случаи.

– Да пошел ты! – Я смачно плюнула и, пнув бритоголового ногой, побрела по ночной тропинке.

Пригляделась: у костра сидели двое мужчин. Я подползла еще ближе и прислушалась. По голосу поняла, что один из них Антон. Огляделась по сторонам, Сони нигде не было.

– Ты косячишь! Где обещанный товар? – Антон шипел на парня, будто змея перед прыжком.

Его собеседник мялся и ничего внятного не мог сказать. Антон выходил из себя.

Я подползла еще ближе. Они курили какую-то дурь. По самокруткам в руках и зловонному запаху можно было предположить, что травку.

«Да ты еще и «нарик». Новиков будет в восторге! – мгновенно пронеслось у меня в голове. – Главное, вытащить Соню из этой передряги. Где же она?»

Антон сильно толкнул парня. Тот потерял равновесие и свалился около разгоравшегося костра. Выхватив нож, Антон хотел полоснуть им второго, но тот быстро вывернулся и, отскочив, быстро побежал в темноту.

Бандер чертыхнулся и последовал за ним. Я не стала их преследовать. Очевидно, что Соня не замешана в грязных делишках своего парня. Да и не было ее здесь.

Пробродив несколько часов по лесу, я наконец уловила слабый сигнал жучка, который кинула Соне в карман куртки еще в городе. Для надежности. К сожалению, не самое совершенное изделие электронщиков – нормально отследить в нескольких километрах можно только с работающим интернетом. Я как-то не думала, что здесь все настолько плохо с Сетью. Привыкла к цивилизации… А без интернета и геотегов жучок срабатывал максимум метрах в восьмистах. Впрочем, даже так – удобная штучка. Я предполагала, что девчонка выкинет что-то подобное в Зоне.

Кинулась в нужную точку. Через несколько минут услышала слабый стон. Девушка лежала, придавленная каким-то бревном. Подскочив к ней, я помогла Соне высвободиться. Осмотрела девчонку. У нее была сильно повреждена нога. Как бы не перелом. Ой, не хотелось бы.

Она меня увидела и с благодарностью обняла. Я не готова была к таким нежностям, но, учитывая, что натерпелась девочка, не стала ее отчитывать. Пусть отец занимается ее воспитанием. Моя работа – обеспечивать ее безопасность.

– Женя! Он чудовище! – произнесла девчонка наконец сквозь слезы.

Она опять громко запричитала и заплакала, срываясь на истерический крик. Я жестом заткнула ее. Еще не хватало нам Антоновых братков.

Осмотрев окрестности, заметила какое-то строение – то ли сараюшку, то ли чуланчик. Практически доволокла до него Соню. В конце концов, здесь дверь есть, и ее можно запереть. Раньше, по всей вероятности, это был какой-то склад. Маленькое, полностью закрытое помещение без окон, дверь просела, но закрыть ее удалось. Мы были изолированы от внешнего мира, хоть и на время. Я подперла дверь какими-то деревяшками и аккуратно усадила Соню на пол. Каждое движение ей давалось с большим трудом.

Уходя от бритоголовых, я захватила свой рюкзак, откуда сейчас достала бутылку с водой и протянула ее Соне. Та начала пить жадными глотками. Я смотрела на нее выжидающе.

– Рассказывай! Зачем сбежала? Погибнуть хочешь? – Я была вне себя от злости. Если бы она была моей дочерью, давно бы отходила ее ремнем.

– Это все Антон! Он замучил меня, называя папенькиной дочкой. Вот я и хотела доказать, что ничего не боюсь. И не нуждаюсь в няньке вроде тебя.

– Доказала? – фыркнула я насмешливо.

«Новиков растит какую-то куклу!» – подумала в сердцах я, но больше ничего не стала говорить.

Девчонка продолжила:

– Мы договорились, что тебя отвлекут, а мы сбежим. Ненадолго. Здесь рядом красивое место есть, Антон обещал показать.

– Соня, очнись! Какие могут здесь быть красивые места? Город полон радиации, разграблен и разрушен. О какой романтике ты говоришь? Твой кавалер подвергает тебя большой опасности, и, если бы не я, ты могла до утра не дожить. Я не хочу тебя пугать, но вспомни: дикие звери, дикие же люди, патру… – Я не договорила.

Мы с ужасом прислушались. Под дверью кто-то рычал.

– Женя, кто это?

– Похоже на волка. Стаю волков, голодных и озлобленных.

Звери рвались в здание, царапая лапами хлипкую фанеру двери. Она жалко скрипела, но пока держала оборону. Я достала из потайного кармана штанов нож и приготовилась к бою.

Судя по рычанию, их было как минимум трое. Они начали подкоп, и мы с ужасом наблюдали, как лапы хищников рушат и без того шаткое помещение.

Соня вжалась от страха в холодную стену и смотрела на меня испуганными глазами. Я закрыла ее собой. Люди – да, к ним можно применить несколько приемов, со зверями этот номер не пройдет.

Стояла и с ужасом ждала, когда ворвутся дикие звери. Оставалось совсем чуть-чуть. Я, конечно, и не с таким сталкивалась, особенно когда работала в джунглях… Не люблю даже вспоминать об этом. С людьми справиться проще. На зверье желательно с огнестрелом выходить. Врукопашную – как повезет.

– Жень, глянь сюда. – Соня показывала на маленький коридорчик между стеной и столом.

Он был завален пустыми коробками, но дверь в конце тупика была тяжелой и железной. Я попыталась открыть ее. Та со скрипом поддалась, и мы вбежали во второе помещение. Там пахло крысами и сыростью. Со скрипом закрыли за собой дверь и услышали, как когти клацают по металлу. Ну, с железной-то дверью они не должны справиться. Надеюсь, они не до такой степени тут облучились, чтобы пользоваться автогеном и отмычками. А значит, на время, но мы были в безопасности. Надеюсь, волки не идиоты и с наступлением дня сбегут куда подальше. Если нет – попробуем выбраться. Ну или наберу по спутнику Новикова, пусть вытаскивает нас со своей дочуркой.

Огляделись. Здесь хранились какие-то документы. Папки пахли сыростью и были практически истлевшими. Архив содержал в себе кучу ненужной, но когда-то очень важной информации. Эта комната спасла нам жизнь.

Стол, небольшой диванчик и стеллажи с бумагами. На столе ржавый чайник и коробка из-под конфет. Красочный мишка на обертке лучезарно нам улыбался. Картон заметно был истрепан мышами, но часть богатства сохранилась.

Я посмотрела на Соню. Девушка сглотнула голодную слюну.

– Нет, Соня. Даже не думай, есть эти лакомства себе дороже.

Я перетащила девушку на диван и осмотрела ее ногу. Щиколотка сильно опухла. Перелома не было, вывих. Хромать будет, но в случае необходимости ходить сможет. Достала из своего рюкзака бинт и наложила на ногу тугую повязку. Осмотрела содержимое своих вещей. Половина бутылки воды и пачка галет. Протянула их Соне. Девушка с жадностью разорвала упаковку и принялась хрустеть едой.

Помещение было полупустым, каждый наш звук отражался эхом по всей комнате.

– Жень, я к нему больше не вернусь. – Наконец Соня немного успокоилась и опять заговорила.

– Что так? Он же мужчина твоей мечты! – не удержавшись, съязвила я.

– Он убийца!

– В каком смысле? – Я смотрела на нее с удивлением.

– Он человека убил. Парня какого-то. Мы сидели и смотрели на звездное небо. Вдруг к нам подошел какой-то мужчина. Они ушли. Я незаметно проследила. Начали громко ругаться. Антон достал нож и ударил. Я следила за ними. Антон скинул его в шахту. Здесь, недалеко. И, мне кажется, Антон меня заметил. Я от ужаса вскрикнула и побежала, он погнался за мной, но мне удалось скрыться. Темно, наверное, это помогло. Только вот с ногой проблемы, а потом ты появилась.

– Соня, ты с ума сошла? Зачем ты пошла одна за ними? Кругом темнота, лес да дикие звери!

– Прости меня! – Девочка смотрела на меня своими красивыми голубыми глазами и плакала.

Я попробовала улыбнуться, но выглядело это у меня как звериный оскал.

– Поспи. Пара-тройка часов у нас есть! Пока не рассветет, мы отсюда не сдвинемся.

Через несколько минут Соня засопела, а я достала телефон и вновь набрала Олега.

– Бандер! – только и смогла произнести я.

Связь прервалась, и телефон предательски отключился. Я чертыхнулась и огляделась. Бункер, в котором мы находились, был прочен, стены толстые, стальные. Так что вариант с Новиковым отпадает. Придется выбираться самим.

Я села рядом со спящей Соней и закрыла глаза. Нужно было отдохнуть и привести мысли в порядок. Мне, как и моему спутниковому телефону, требовался покой.

В полудреме прикидывала план дальнейших действий. Выбраться отсюда, незаметно – максимально незаметно – добраться поближе к цивилизации. Вот только ни на пост «Дитятки», ни в гостиницу соваться не хотелось. Вдруг у Бандера здесь везде завязки? Рисковать нет желания. К тому же у ребят – что бандитов, что патруля – оружие есть, у меня же только ножик. И что тогда делать? Ладно еще патруль – стрелять по гражданским они вряд ли будут. Но как пить дать с Зоны за шкирку выкинут. Только вот на пути к КПП нас вполне могут бандиты настигнуть, а со мной Соня…

Угнать у кого-нибудь машину или хоть мотоцикл. Дорогу, по которой мы пробирались мимо поста, я помню. И возвращаться в Тарасов. Нет, мотоцикл не пойдет, к сожалению – нам до нормальной цивилизации чуть не двое суток ехать. Я-то что, выдержу и двое суток за рулем. А Соня с ее ногой просто не усидит. Ну, значит, машина… Неплохо бы еще водой и едой запастись, но тут уж – как повезет.

Живность под дверью куда-то делась. Видно, хищники потеряли интерес к недоступной добыче и побежали искать новую. Более легкодоступную.

Постепенно мои глаза сомкнулись. Я привалилась к холодной, вонючей стене и задремала. Хоть и на время, но здесь нам ничего не угрожало. А утром будет видно, что делать и в каком направлении двигаться. Главное, Соня была разочарована в своем ухажере. А это как раз то, что нужно Новикову. Глядишь, и домой ехать согласится. Чего нам здесь бродить, коли любовь дала такую трещину.

Неожиданно в дверь кто-то громко и требовательно затарабанил. От неожиданности Соня подскочила и чуть не свалилась с прогнившего дивана. Я, выхватив нож, подошла к двери. Была уверена, что слежки за нами не было, значит, это не Антон. В конце концов, я несколько часов петляла по лесу, прежде чем Соню обнаружила.

Показала жестом Соне молчать во что бы то ни стало. Только богу известно, кто стоит по ту сторону двери.

Стук в дверь продолжился. Снаружи явно не хотели отступать от своей цели. Мы с Соней затаились, но этого было недостаточно. Этот кто-то знал наверняка, что мы внутри.

«Будь что будет!» – подумала я и приоткрыла тяжелую железную дверь.

Молодой парень кубарем влетел в помещение и, закрыв за собой дверь, кинулся к Соне.

Я среагировала в долю секунды. Отшвырнув его, закрыла собой Соню. Он отлетел к противоположной стене и застонал.

Парень продолжал прорываться к девушке, но попытки его оставались неудачными. Он несколько раз падал, но вновь поднимался и продолжал свои бессмысленные потуги.

– Да кто ты? Черт возьми! Прекрати к ней лезть. – Мое терпение было на исходе. Надоело его отпихивать. Он, словно шарик, отскакивал от холодной стены и летел на противоположную.

– Ден! Чего тебе? Не надоело за мной бегать уже? Людям смешно на это смотреть, – вклинилась Соня.

Парень посмотрел на нее укоризненно, но рискнуть и приблизиться еще раз не решался. Уж больно мрачно я на него смотрела.

– Сонь, может, объяснишь, кто это? – спросила я.

– Я сама в шоке, что этот ненормальный здесь. – Соня закатила глаза и отвернулась к стене.

– Соня! – Я готова была сорваться на крик.

Мои нервы были на пределе. Устала я от этого детского сада. Я уже подумывала, вот как только наступит утро и мы выйдем на улицу, свяжусь с Новиковым. И пусть нас забирает. Пусть хоть половину гонорара себе оставит, невозможно быть нянькой богатенькой элите. К тому же они этого не ценят. Я боевой офицер. Почему я должна подтирать сопли какой-то малолетке?

Я перевела взгляд с Сони на молодого человека.

Долговязый прыщавый блондин. Несуразно худой. Одет небрежно и безвкусно. Очки запотели и в нескольких местах треснули. Руки все в грязи и царапинах, будто он долго ползал по земле. Одежда такая же.

Наконец Соня соизволила ко мне повернуться и заговорила:

– Денис Михайлов. Мой одногруппник. И по совместительству «прилипала».

– Соня, во что ты опять вляпалась, отвечай! – Денис все-таки подлетел к ней и начал тормошить за плечи.

Она с пренебрежением отвернулась к стене и продолжала молчать. Дрянная девчонка всем своим видом показывала, что паренек ей не ровня.

«Антон у нас, конечно, выдающаяся личность. Не чета прыщавому подростку. Бросил ее в темноте, наедине с радиацией и стаей диких животных. Мужик! Что уж тут скажешь. Настоящий. С таким как за каменной стеной!» – мысленно язвила я, но язык прикусила и предпочла понаблюдать за разборками этой парочки.

А он не так плох, как кажется, этот мальчишка. Как-то добрался сюда, минуя пост, следил за нами и остался незамеченным. Даже мной, профессионалом! Впрочем, я периметр не сказать чтобы серьезно отслеживала. Мы же в компании парней были, и я предпочла присматривать за Соней.

– Скажи, это ты волков отвадил от дома? – с легким удивлением поинтересовалась я.

Этот юнец мне начинал нравиться.

– Конечно, я! Я им корм кошачий раскидал и хлебом подманил. Они здесь такие голодные, что готовы все съесть.

– Да, мы заметили! – ответила я с нескрываемым сарказмом. – Ты как здесь вообще оказался?

– Я давно за вами хожу. И еще, там тело в шахте лежит. И это дело рук Антона. Соня, тебе здесь нельзя больше находиться ни минуты. Пойдем со мной! Я смогу тебя вывезти подальше отсюда. В безопасное и укромное место.

– Да пошел ты! – Соня выставила средний палец прямо перед его носом и опять повернулась к стене.

Эта девица меня бесила, но клиент есть клиент. Новиков не будет в восторге, если Соня расскажет, что телохранитель ее отпорола как маленького ребенка.

Я стиснула зубы и опять обратилась к парню:

– Ты помнишь то место, где лежит труп?

Парень утвердительно кивнул.

– Вот, смотрите. Я здесь координаты написал. – Он протянул мне грязный замусоленный листок бумаги с цифрами.

– Как ты их сумел зафиксировать? – удивилась я. – У тебя GPS-навигатор работает?

– Да нет, – фыркнул парень, – банальный встроенный компас в телефоне. Сеть для него не нужна.

«А я его и впрямь недооценивала. Мужик!»

– Как там на улице? – обратилась я к нему.

– Тихо все! Светает. Уже не так опасно, – протянул он и, подсев к Соне, начал гладить ее по распухшей ноге.

– Очень больно?

Она попыталась пнуть его, но только вскрикнула и сдалась.

– Как ты вообще оказался в Припяти?

– Так же, как и вы, нелегально. Минуя КПП. Думаешь, только твой Антон здесь экскурсовод? Полно других людей, которые готовы за несколько сотен отвезти тебя хоть на край света.

Я видела, как Соня наблюдает за ним исподтишка. Ей явно льстила преданная любовь этого мальчика. И одновременно раздражала.

– Часы где? – спросила она у Дениса.

– Не важно! Сонь, главное, я тебя нашел и смогу обратно отвезти.

– Ты что, часы продал? Это же отцовские, последняя память о нем! – Соня смотрела на него с огромным изумлением.

– Ничего страшного! Это всего лишь вещь, память – она здесь, внутри! – Парень приложил Сонину руку к своей груди.

Я поморщилась. В мои планы не входило участвовать в любовных сценах, коим место в мыльной опере.

Я решила выйти на улицу и осмотреться. Мы пришли сюда поздно ночью. Впотьмах буквально влетели в помещение. Самое время было просканировать территорию и прикинуть, как лучше выбираться.

Оставив голубков под надежной защитой железной двери, я вышла. Все те же серое небо и мокрая трава. Было заметно, что дождь лил всю ночь не переставая. Я поежилась и доверху застегнула молнию спортивной куртки. Прошлась. Пустынная улица. Кругом разруха и тоска. Проверила телефон. Сеть почему-то не ловила и здесь, даже спутник.

Посмотрела координаты, записанные Денисом. По моим расчетам, в паре десятков метров отсюда. Я ускорила шаг и наконец нашла ту самую шахту, о которой твердили Денис и Соня. Железные ступени сильно прогнили, но спуститься можно было. Взяв фонарь в зубы, я начала медленно спускаться вниз. Наконец под ногами ощутила сырой, по колено в воде и грязи, пол. Огляделась. Трупа не было. Взяла большую палку и стала шарить ею по воде. Никаких признаков ни живого, ни мертвого человека я не наблюдала. Чертыхнулась и полезла обратно.

Осмотрела все около самой шахты. Никаких следов борьбы. Костра – да! Свежий, еще тлеющий. Окурки с травкой тоже присутствовали. Трупа не было. Сложно было поверить в то, что Антон такой глупый. Этот негодяй давно замел следы. И следующая жертва, по всей вероятности, сама Соня. Зачем ему лишние свидетели?

Я направилась к нашему убежищу. Неожиданно споткнулась обо что-то тяжелое. Пригляделась. В кустах валялась спортивная куртка. Осмотрев ее, обнаружила следы свежей крови. Вывернула карманы. Ничего подозрительного. Несколько сигарет, фонарь. Куртка пахла гарью и сыростью. По всей вероятности, хозяин покинул этот мир навсегда. В кустах вокруг было пусто.

Ноги противно чавкали по грязи. Дороги были размыты. Серость и грязь придавали Припяти, и без того не самой радостной местности, еще большую угрюмость и мрачность.

Я ускорилась и огляделась. Было неприятное ощущение, будто кто-то следит за мной из-за кустов. Я решила немного пропетлять. Побежала трусцой и, быстро свернув в кусты, присела на карточки. И застыла в ожидании. Чутье меня не подвело. Мужчина выскочил на дорогу и нервно огляделся в поисках меня.

Я затаилась и стала наблюдать за ним. Он достал спутниковый телефон вроде моего, подаренного Новиковым, и начал нервно набирать номер.

– Да, я упустил ее. Девчонки с ней не было. Да откуда я знаю?! – Мужчина, грязно выругавшись, отключился.

Я подошла сзади и вырубила его. Затащила в кусты, скрутила веревкой и стала ждать, пока он очухается.

Тот пришел в себя очень быстро – крепкая башка попалась. И удивленно взглянул на меня.

– Не меня потерял, родной? – лучезарно улыбнувшись, спросила я.

Он попытался высвободиться, но веревка только сильнее сдавила его руки-ноги. Небольшая хитрость армейской жизни. Узлы сначала делаешь слабые, противник думает, что сможет выпутаться, но как только начинает усиленно двигаться, потайной узел еще сильнее его связывает.

– Ну и что ты за зверь такой?

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся:

– Ничего тебе не скажу!

– Ну и правильно! Я сейчас уйду, а ты сиди и молчи. Только учти, ночь быстро надвигается, почти незаметно. А ты вон какой упитанный. Будет чем поужинать местным зверям. Да, кстати, телефончик я с собой прихвачу. Он тебе ни к чему. Все равно скоро сдохнешь.

Я повернулась и медленно направилась к дороге.

– Стой! Я от Борзого!

– От кого? – Я удивленно уставилась на мужчину. Он жестом попросил подойти поближе.

– От Борзого! Шестерки Антона.

– Так он же в больнице должен быть!

– Нет! И не был! Антон с дружками его почти без сознания выкинули ночью на дороге. Он совсем погибал. Если бы не я, не было бы парня.

– А ты – это кто?

– Да местный. Живу тут неподалеку в деревне. Бабка у меня здесь живет. Дом у нас. Пойдемте к нам. У нас безопасно.

– А вам какое дело до нашей безопасности? Вот уж не поверю в ваши добрые сердца. Говори немедленно, что вам от нас нужно? И с кем, кстати, ты по телефону разговаривал?

– Ничего нам от вас не нужно. Антон нужен. Разговаривал как раз с Борзым. Он и сказал, что Антоху на девку можно приманить. И он скоро объявится. Придет за бабой своей. Разговор к нему. Ведет он себя не по понятиям.

– Ты сидел?

– Было дело!

– И за что?

– По пьяни в драку влез, боксом всю жизнь занимался. В общем, я его слегка приложил, а он на следующее утро и помер. Присел на десятку. Вышел недавно. Родители умерли. Только бабка здесь и осталась. Больше я не нужен никому.

– А что ты еще про этого Антона знаешь?

– Много чего. Да только не мое это дело. Борзому помогу, и все. Валите на все четыре стороны. Хочу жизни спокойной.

Я кивнула:

– Учти, выкинешь что, пожалеешь!

Развязав пленника, повела его к Соне. Оставила у домика и зашла в железную комнату одна. О Денисе я новому участнику этой странной прогулки пока не стала говорить. Парень неглупый. Пусть понаблюдает за нами со стороны. Лишние глаза нам не помешают.

Собственно, в этом я Дениса убедила без особых проблем. Тот понял, что Соня не изъявляет желания идти с ним. К тому же машины у него тоже не было – сказал, что его подкинули в Зону и высадили. Со мной же она в относительной безопасности.

Через несколько минут мы с Соней и новым знакомым подходили к близлежащей деревне.

* * *

Катя смотрела на мать и рыдала. Та лежала на полу, в кухне, вся в крови, избитая пьяным отцом. Мать стонала, но встать самостоятельно не смогла.

Девочка вызвала «Скорую» и ждала приезда медиков. Сегодня отец превзошел себя. Узнав о том, что Катя с матерью уезжают, слетел с катушек.

Катя набирала несколько раз заветный номер своей новой знакомой Евгении, но телефон был вне зоны действия сети. Еще и Марины не было. Соседка работала в поликлинике и, будь она дома, быстро смогла бы оказать первую помощь.

Девушка кое-как подняла мать и умыла ее. Из раны на голове женщины текла кровь. Нос был разбит. На руке кровоподтек. Колени все содраны. Будто он ее таскал за волосы по всей квартире. На ней живого места не было.

– Что с головой, мам?

Женщина попыталась улыбнуться, но не смогла. Только жестом показала на валявшуюся на полу чугунную сковородку.

«Отец запульнул в нее старой чугунной сковородой и, кажется, пробил голову», – подумала Катя, принесла мокрое полотенце и приложила к ране.

– Мама, ты теперь понимаешь, что ехать необходимо? Он или тебя, или меня когда-нибудь убьет.

– Поедем, милая! Куда скажешь! – Женщина смотрела на Катю и кивала ей.

Папаша испуганно смылся сразу же, как у жены из головы потекла кровь. Он не был храбрецом. Вытянув у женщины из кошелька последнюю заначку без тени сожаления, громко хлопнув дверью, мужик кубарем скатился с лестницы и пропал в неизвестном направлении.

– Туда ему и дорога. Я тебе давно говорила, он нам не нужен, – распылялась девчонка около избитой матери.

«Скорая» приехала на удивление быстро. Осмотрев мать и перевязав рану, они распрощались, выписав кучу лекарств.

– Выкинь рецепт, Катюш! Денег нет все равно, – проговорила женщина, попробовав слабо улыбнуться.

– Есть! Я тут немного насобирала, когда у Артура официанткой работала. Сейчас в аптеку схожу и сразу к тебе. Лежи, не вставай, пожалуйста. Тебе нужен полный покой.

Купив все, что было необходимо, Катерина летела со всех ног к матери, не разбирая дороги. Неожиданно появившийся джип преградил ей дорогу. Девушка попробовала обойти его. Двое высоких качков накинулись на нее и затащили в машину.

Катерина закричала что есть силы, но тщетно. Народу на улице было немного, и никто на этот инцидент внимания не обратил.

– Чего орешь, ненормальная?! – Один из бандитов достал нож и пригрозил девушке.

Катя смотрела на них испуганно. Она не могла понять, что им от нее нужно.

– Ты заявку бросала на сайте? Работа нужна? Лагерь «Вечный путь», верно? – Девушка смотрела на них с удивлением.

Один из бритоголовых в отместку только утвердительно хмыкнул.

– Так вот! Ты нам подходишь. Мы тебя берем. – Они загоготали, словно гуси.

Один вынул шприц и вколол содержимое в шею девушки. Она только вскрикнула и провалилась в забытье. Кинув добычу под ноги, бритоголовые умчали в неизвестном направлении, громко газанув.

Катя ничего не соображала. Ее сильно тошнило, хотелось пить. Губы пересохли и начали трескаться. Девушка попробовала пошевелить руками, но они казались ватными.

Катя с трудом приоткрыла один глаз. В машине было трое. Двое сидели на переднем сиденье и один около нее. Но ему было на нее плевать. Слишком был увлечен игрой в телефоне. Ноги ее затекли. Судорога заставила девушку немного вытянуть ноги. Получалось это у нее очень неуклюже. Ее будто какой-то наркотой накачали. Вместе со снотворным.

Не вовремя подступившая тошнота заставила Катерину закашляться. Бритоголовые в один момент замолчали и уставились на нее.

– Толян, выкинь ее из машины. Она мне сейчас ее всю уделает, – заорал на уголовника водитель.

Тот распахнул дверцу и ногой вытолкнул из машины в кусты ослабшую девицу. Девушка вскрикнула от боли. Машина остановилась, качки повыскакивали наружу. Пока Катерину выворачивало, они молча смотрели на нее и курили. Ухмылялись и болтали.

– А она ничего! Сладенькая. Может, руководство нам ее на пробу отдаст? – ухмыльнулся один из бритоголовых.

– Это вряд ли! Руководство первым пробует такие сочные персики.

– А с мамашей что? Не будет ее искать?

– Да вряд ли! Ее папаша сам скоро прикончит, в пьяном угаре. Рано или поздно. – Они опять загоготали. – Не зря же мы за этими, новенькими, присматриваем.

Один подошел к Катерине и, подняв ее за волосы, попытался напоить. Катя захлебнулась и закашлялась. Ее еще несколько раз вырвало.

– Чего ж ты слабенькая какая? Здоровая ведь деваха. Наркоту не употребляла никогда?

Катя замотала головой. Наконец приступ закончился, и они опять ее кинули себе под ноги. Автомобиль продолжил свой путь, а Катя провалилась в пустоту.

– Женя! Спаси. – Девочка шептала пересохшими губами имя новой знакомой.

Бритоголовый пнул ее ногой, и Катя в забытьи застонала от боли. Платье задралось, и качок залюбовался стройными формами молодой девчонки. Не удержавшись, запустил руку под ее одежду.

– Назар, прекращай. Попортишь товар, тебя руководство за яйца подвесит, – загоготали на переднем сиденье его дружки.

Парень отдернул руку и вновь уставился в телефон. Катя от боли стонала, но бритоголовым было на нее плевать. Изредка они пинали ее. Несколько раз останавливались перекурить, потом опять садились в машину и продолжали свой долгий путь.

Рвота прекратилась. Теперь Катя почувствовала острый приступ жалости к себе. Она громко заплакала и запричитала. Бритоголовые уставились на нее с удивлением.

– Заткнись, дура! – заорали они на нее.

– Назар, ты опять с дозировкой переборщил. Ее то выворачивает, то она плачет. Смотри, сейчас еще приставать начнет.

– Начнет, значит, трахну. Не буду сопротивляться, – усмехнулся бритоголовый и плотоядно посмотрел на девушку.

Истерика закончилась. Катя задремала. Снились мама и Марина. Она что-то в забытьи бормотала. Разобрать было невозможно, да никто и не старался. Им было плевать на нее. Она для них была дорогим мясом, шкурой, за которую платили хорошие деньги.

* * *

Марина была в рабстве около трех дней. Иначе не назовешь пребывание в этом ужасном месте. К ним относились как к скотине. Женщина до сих пор не могла понять, за что ей все это. Чем она провинилась? И перед кем?

А потом поняла. Познакомилась с местными трудягами. Здесь все такие. Ненужные и забытые. Специально отбирали именно тех, кого искать не будут. Повариха Арина вообще с онкологией работает.

– Здесь, наверное, и похоронят! Отработает свое, и все, – грустно улыбнулась своему черному юмору девушка.

Марина задумалась. О ней могла вспомнить только Катерина – соседка. Ирка, подружка, видать, действительно ее подставила. Но Катя с матерью сами сюда собирались. И Марина молила Бога, чтобы они передумали.

Страх внутри ее был словно огромный комок. Несмотря на тепло в помещении, ее знобило. Какое-то неприятное предчувствие и тревога не давали ей покоя с самого утра. Будто что-то страшное должно было произойти.

Припять погружалась в ночной сумрак. Женщина вышла на улицу и затянулась сигаретой. Их Кирилл выманил у местных бритоголовых за ампулы с наркотическими препаратами.

Неожиданно подъехал джип. Марина выкинула окурок и стала с тревогой ждать выгрузки новой партии людей, бесплатной рабочей силы.

– Мариночка, принимай подарочек! – Один из бритологовых ласково позвал ее.

Она с отвращением смотрела на этого подонка и еле сдерживала себя, чтобы не плюнуть ему в наглую физиономию.

Увидев, кто в машине, Марина вскрикнула от неожиданности и одновременно от боли.

Они выкинули Катерину прямо в лужу. Дождь здесь лил несколько дней, поэтому весь двор напоминал грязную жижу.

Марина подлетела к девушке и подняла ее, жестом приказывая молчать.

Ни к чему в лагере знать, что они знакомы. Хотя эти нелюди уже наверняка про всех досье собрали. И догадаться будет несложно, зная о том, что они жили на одной лестничной клетке.

– Маринка! – орал на нее бригадир.

– Чего тебе?

– Подготовь новенькую. Осмотри, обработай раны. Завтра бригада пойдет работать на место бывшей ЧАЭС, она с ними! Приведи ее в порядок, чтоб завтра огурцом была. Никому отлынивать не дам.

– Да ты что, с ума сошел! Посмотри на нее, девчонка совсем. Куда ей на ЧАЭС?! Там же радиация зашкаливает. Здесь ее оставь. Пусть осмотрится пока!

– Посмотрим! Завтра видно будет. У себя ее оставь. Отмой! Вы сегодня, девочки, без ужина, извиняйте. Не успеваете на вечернюю трапезу, у вас осмотр, – загоготал бритоголовый.

Марина с презрением посмотрела на него, но промолчала. Увела испуганную Катерину к себе в домик. Женщина смахнула слезу и прижала девчонку к себе еще крепче. В дверь кто-то с силой постучал. Марина открыла, на пороге стоял один из рабочих.

– Добрый вечер, Мариночка!

– Да, Петр Ильич, что же вы сейчас-то пришли, ужин ведь? Останетесь голодным. – Женщина смотрела на пожилого изможденного старика с сочувствием.

– Да мне их сухие подачки уже поперек горла, аж желудок сводит! Лучше сразу умереть, чем этот кошачий корм жрать. – Мужчина грязно выругался, но, увидев Катерину, покраснел и извинился.

Марина посмотрела на его руки. Они все были у него в каких-то непонятных волдырях.

– Что с вами случилось? – Марина начала обрабатывать руки несчастного.

– Мы начали разбирать завал там, где была поликлиника, я перчатки забыл надеть, вот, солнечный ожог, наверное! Столько противогазов валялось, кошмар. И все целые, будто новые. – Мужчина стоял рядом с Мариной и слегка подкашливал.

– И вы их прямо руками брали? – Марина с ужасом смотрела на старика.

– Конечно! А что мне терять, все равно помру скоро. Днем раньше, днем позже, какая разница. Я один на всем белом свете. Жена давно умерла. Потом сыновья, они военные были. Жить стало не для кого.

– Много вас еще там? – Марина прекрасно знала, что это ожог, только не солнечный, а радиационный, мужчина облучился, а это может говорить лишь об одном. Уровень радиации гораздо выше нормы, это опасно для жизни.

– Пять человек! Но они на ужин пошли. Молодые, им питаться нужно. А я потерплю.

Обработав и перевязав раны, она поспешила дать таблетку йода пострадавшему. Он попрощался и вышел.

Марина подлетела к Катерине и еще раз ее обняла. Из их глаз текли слезы. Каждая понимала без слов, в какой ужас они влипли. И обратной дороги нет. Они сгинут здесь от радиации или голода. Все равно конец неизбежен.

Через несколько минут в дверь тихо постучали. Марина открыла. На пороге стоял Кирилл. Марина быстро впустила его в свой домик и, озираясь по сторонам, захлопнула дверь. Свет она не включала, чтобы не привлекать излишнее внимание к своей скромной персоне.

– Ты чего здесь? Я с новенькой сама справлюсь! Раны неглубокие, быстро все затянется, – зашептала Марина.

Кирилл отошел от окна и, достав из-за пазухи несколько пачек вермишели быстрого приготовления, протянул Марине.

Марина аж вскрикнула от такой роскоши. Развернув пакеты, Катя с Мариной стали жадно уплетать содержимое.

– Ты где это взял?

– Арина украдкой сунула. Видела, как тебе девчонку привезли, а значит, поужинать не придешь.

– Кстати, Кирилл, знакомься. Это та самая Катя, моя соседка. Помнишь, я тебе много про нее рассказывала.

– Да уж! Как тесен мир. Только лучше уж вам бы не здесь встретиться.

– Мы тут навечно. Так что все здесь будут. Эти уроды постепенно все ценное из города перетащат. Еще и завод какой-нибудь построят на радиационных костях. – Марина грустно улыбнулась.

– Но как? – выдохнула Катя нервно. – А как же патрули? Военные? И все такое? Я же смотрела в интернете, там писали, что здесь все безопасно! И идут работы по восстановлению городской среды, ну чтобы жить тут можно было!

Кирилл грустно хмыкнул:

– Безопасно, да уж. Патрули, конечно. Не знаю, наверное, местное начальство с чиновниками договорилось, прибылью делится. Вот патрули сюда и не заглядывают. Деньги – они не пахнут, как известно.

Кирилл смотрел на нее зачарованно, словно кот на сметану. Марина давно это заметила. Только виду не подавала. Он был друг первоклассный. И пока она ничего не хотела менять. Не здесь и не тогда, когда будущее мрачно и смутно.

Катерина почти сразу же уснула, как поела. А Марина и Кирилл долго еще сидели за медицинским столом и болтали в темноте. Обо всем и ни о чем одновременно. Ей было с ним спокойно и надежно. Она уже отвыкла от этого чувства. Раньше ей приходилось только на себя рассчитывать, а сейчас не было дня, чтобы Кирилл не вытаскивал ее из очередной передряги. Она то бритоголовому нахамит, то ужин про-пустит.

Начало светать, и только тогда Кирилл отправился восвояси. Охрана была пьяная, а значит, можно было спокойно добраться до своего домика. Собак он давно прикормил, и они его признавали как родного. А их штук десять бегало по всей территории, не меньше.

– Как на зоне! – Ухмыльнулся мужчина и прошмыгнул в свой домик незамеченным.

Марина проводила Кирилла взглядом и, стянув одежду, прыгнула под одеяло к спящей Катерине. Девчонка спала тихо, посапывая и что-то бормоча себе под нос.

В дверь кто-то опять постучал. Тихо и протяжно. Марина напряглась. Кирилл вернуться не должен был. Он не будет так рисковать.

Накинув белый халат, она выглянула.

На крыльце стоял один из пьяных охранников. Он смотрел на растрепанную Марину и ухмылялся. В мгновение ока он толкнул девушку внутрь и громко захлопнул за собой дверь. Он повалил ее на пол и зашарил грязными лапами по телу, пытаясь стянуть халатик. Марина вскрикнула и попыталась скинуть с себя обнаглевшего бритоголового. Но силы были неравны. Он попытался засунуть свои руки под халат. Женщина ударила его в пах. Скорчившись от боли, он замахнулся на нее. Но бой часов на улице заставил его стремительно покинуть дом. Будильник на больших настенных часах давал понять, что рабочий день начался. А значит, руководство не погладит его по головке, если увидит, что он оставил свой боевой пост без присмотра.

Напоследок бритоголовый зло уставился на Марину.

– Тебе ночью хана. С живой не слезу, – промямлил ей пьяным голосом мужчина и, громко захлопнув дверь, побежал прислуживать начальству.

Через несколько минут и Марина с Катей пришли на утреннюю трапезу. Арина раздала им по сухому пайку. Выглядела женщина усталой и бледной.

– Зайдите ко мне сегодня, пожалуйста. Я вас осмотрю. – Марина взглянула на повариху с сочувствием и тревогой. На последней стадии рака тяжело было находиться в этом аду. Но по злой воле судьбы последние минуты Арина проводила именно в этом страшном месте.

Марина наблюдала за ней с сочувствием и сожалением. Но облегчить ее последние страдания не могла. Боли у женщины усилились. Медицинских препаратов практически не было, а те, что были, все просрочены. Руководству было на них наплевать. Они мусор. Не люди. Отбросы общества – так их частенько называли бритоголовые.

Хотелось закричать от безысходности и несправедливости. Но Марина только стиснула зубы и лучезарно улыбнулась притихшей Катерине.

Кирилл подсел к ним и, проведя по свежему синяку на руке Марины, вопросительно посмотрел на нее.

– Ничего страшного. В дверной косяк не вписалась, – нарочно соврала Марина.

Она очень не хотела, чтобы у Кирилла из-за нее были проблемы.

– Знаю я этот косяк. Он у дверей входных стоит? Так ведь?

Марина кивнула. Кирилл, молниеносно подорвавшись, что-то взял в шкафчике, подошел к бритоголовому и что-то сказал.

Тот кивнул и отправился за Кириллом. Через несколько минут оба вернулись. Качок – на свой боевой пост, а Кирилл вновь подсел к Марине и Кате.

– Что ты ему сказал?

– Не сказал! Сделал! Плановая вакцинация. Приказ руководства.

– И что, интересно, ты ему вколол?

– Слабительное. Пусть посидит на толчке и подумает над своим поведением.

– Ты мой герой! – Марина улыбнулась и, стараясь не привлекать к своему жесту внимания, поцеловала своего спасителя в щеку.

Кирилл покраснел и, улыбнувшись, выскочил из-за стола, сославшись на большую загруженность. Марина с Катериной переглянулись и прыснули от смеха. Здоровый двухметровый дядечка боится поцелуев. Вот это да. И такие скромники еще, оказывается, остались на белом свете.

Через несколько минут все разбрелись по своим объектам, и работа закипела. Бритоголовые следили за каждым. Катерине сегодня повезло. Ее не взяли на загрязненный объект и оставили с Мариной и Кириллом. Но это не навсегда. Марина боялась за Катерину больше, чем за себя. Нужно было срочно что-то делать. Гробить себя в самом расцвете лет на радиоактивных землях было глупо. Жизнь и так слишком коротка. Она создана не для того, чтобы до последнего находиться в рабстве у ненормальной личности с задатками шизофреника.

Марина видела главаря всего один раз, и то мельком, со спины. И он не производил впечатления лидера, за которым должны идти толпы людей. Но бритоголовые готовы броситься за ним на край света. Словно псы, которые по первому зову кидаются к своему хозяину.

Зомби-апокалипсис какой-то, не иначе. И с этим срочно нужно что-то делать.

Марина тяжело вздохнула и принялась за свои непосредственные обязанности. Утро вечера мудренее. Они с Кириллом и Катериной обязательно что-то придумают.

Глава 5

Как ни странно, но Зона отчуждения была жилой. Нелегально многие местные после эвакуации вернулись в родные дома и стали жить здесь по-прежнему. Вести хозяйство, сажать огород.

– Толик, кого ведешь? Опять пить всю ночь будете?

Из ветхого покосившегося домика вышла маленькая сморщенная старушка. Она смотрела на Анатолия растерянно и в то же время строго. Слегка прищуренные маленькие глазки бабули давали понять, что безобразия в своем доме она не потерпит.

Мы с Соней поздоровались и вошли внутрь. В доме было чисто и уютно. Здесь все шло своим чередом. Как будто рядом не было никакой радиации и страшной трагедии. Домик маленький, но уютный.

Во главе стояла старая русская печка, которая функционировала до сих пор. Две маленькие комнаты и кухня. На кровати вязаные салфетки и цветастый плед. На стене множество фотографий, а в углу большая старинная икона. Здесь все лежало на своих местах. Несмотря на возраст, бабушка была очень чистоплотна.

– А где Борзый?

– Какой еще Борзый, не потерплю в своем доме никаких кличек, как бобики, ей-богу! – обругала Анатолия воинственная бабуля.

Он покраснел и замолчал. Мы с Соней переглянулись и ухмыльнулись. Она здесь была в авторитете даже у такого крутого пахана, как Анатолий.

– Витя в баню пошел, недавно топила, пусть хоть отмоется. Ну и для ноги я ему отвар на травках сделала, чтоб рана быстрее затягивалась. Промоем спиртом и компресс наложим. Может, познакомишь с гостями?

Анатолий посмотрел на нас и замолчал. Да и мы, если честно, только сейчас узнали, что перед нами стоит некто Анатолий.

Я взяла ситуацию в свои руки, и мы с Соней представились.

– Меня баба Клава зовите. Голодные, небось? Пойдемте к столу.

Мы кивнули и уселись. Скатерть на столе хрустела от белизны и свежести. Бабушка поставила в центр стола большую фарфоровую тарелку и наложила в нее рассыпчатую картошку в мундире. Смачно полила ее подсолнечным маслом и посыпала свежей зеленью. Малосольные огурчики, соленая капуста да грибочки. Аппетитная жареная рыбка ждала своего часа в печи. Мы переглянулись с Соней, желудок предательски забурчал, но к еде мы не притронулись.

Анатолий накинулся на картоху, будто неделю его никто не кормил. Прямо рукой стал выгребать из красивой тарелки. Бабуля дала ему подзатыльник. Он тут же выпрямился и, взяв столовый прибор, стал аккуратно накладывать еду в тарелку.

– Молодец! Ведь можешь же, когда захочешь. – Бабуля улыбнулась ему и погладила по голове, словно котенка.

Уголовник посмотрел на нее масляными глазами и продолжил трапезничать.

Бабуля медленно, но верно выгоняла из уголовника десять лет тюремной жизни и приучала к нормальной, человеческой.

Через несколько минут в кухню вошел Борзый. Увидев нас с Соней, он улыбнулся и сел за стол. Лицо у него было бледным и понурым.

– А вы что не едите, девки? Невкусно? Ну извиняйте, роллов не наделала, обойдетесь! – Бабушка смотрела на нас с нескрываемым интересом.

– А можно? Не отравимся? – пробормотала смущенно Соня и замолчала.

Бабуля и мужики за столом засмеялись.

– Конечно, можно. Я тут только цветы выращиваю. Все остальные продукты в местном магазинчике беру, недалеко от КПП. Это не с зараженной земли. Ешьте, не бойтесь. Не помрете, поживете еще. Мне семьдесят, до сих пор как конь бегаю.

Чувство голода взяло верх. Соня потянулась за огурчиком. Сдалась и я. Уж очень аппетитно выглядели угощения бабушки. Бабуля колдовала у печи с очередной партией блинов. Кофе из турки да оладушки с клубничным вареньем прекрасно дополняли сытный обед.

Я не сильно доверяла Анатолию и уж тем более Борзому. Но виду не подавала. После обеда вышла на улицу и тихо, пока никто не видит, обошла территорию. Осмотрела все рядом с домом. Окна прогнили от времени, в дырки был вставлен цветастый материал. Скорее всего, платье бабушкиной молодости. Задний двор полностью закрыт забором. Очевидно, ставили его совсем недавно. Уже хорошо. Территория огорожена, значит, ночью можно не бояться нашествия зверей.

Пригляделась. На огороде действительно, кроме цветов, ничего не было. Бабушка не обманула. Я незаметно вызвала Борзого из-за стола, стала досконально выпытывать, для чего он искал нас с Соней.

Тот переминался с ноги на ногу, но молчал. Я устала от того, что все что-то скрывают. И все нехорошее вертится возле Антона. Но физиономию бить Борзому как-то настроения не было.

«Интересно, а где Денис?» – подумала я.

Взяв с собой испуганную Соню, я решила прогуляться, осмотреть улицу да познакомиться с местными. Может, что интересное удастся узнать.

Улица была пустынной и практически нежилой. Только в конце дороги мы увидели мужчину. Он что-то делал около своего дома. Подошли и поздоровались.

Мужчина даже не обернулся. Продолжал колоть дрова. Без рубашки, капли пота покрывают голую спину. Я поежилась. Несмотря на прохладную погоду, мужчина не мерз. Вся спина покрыта татуировками.

«Ходок восемь, не меньше!» – прикинула я, рассмотрев аборигена.

Он повернулся ко мне и бросил работу.

– Чего надо? – косо глянув на нас с Соней, рыкнул он.

– Один живете?

– А тебе зачем? Ко мне хочешь? Так пойдем! – Мужчина ухмыльнулся и замолчал.

– Поговорить бы, – предложила я.

Мужик ошалело окинул меня взглядом.

– И о чем?

– Да так, о жизни, – хмыкнула я. – Может, в дом пустишь?

– Ну пошли, коли настаиваешь, – пожал плечами мужик. Соню я попросила остаться снаружи, а сама зашла следом за хозяином.

Пока он расшаркивался в дверях, я поймала себя на мысли, что, кроме уголовников и стариков, никого здесь больше не встретить. Как же Новиков был прав, когда нанимал меня. С таким женихом Соня бы здесь долго не выдержала.

– Ну и о чем говорить будем? – спросил мужик и закашлялся. Я удивленно вскинула брови:

– Куришь много?

– Нет. Туберкулез у меня. Но ты ж со мной не о здоровье побалакать хочешь?

– Не о здоровье, – согласилась я. – Замечал здесь что-то странное в последнее время?

– Тут всегда какие-то странности. Деревья светятся и волки с тремя глазами, – попытался меня испугать уголовник.

– Хорош издеваться, – отмахнулась я. – Давай по-серьезному. В самом деле, что тебе скрывать-то?

– Да отвали от меня, фифа городская. Что ты знаешь, сидишь в своей уютной квартирке со всеми удобствами и деньги рекой загребаешь. Задолбали уже.

– Кто тебя задолбал? Здесь нет никого!

– Ошибаешься! Черные искатели повсюду. Здесь и руда золотая есть, и старинные иконы по деревням. Тут же до строительства ЧАЭС деревни были, и зажиточные. Люди готовы глотки перегрызть за это.

– И много людей?

– Чуть подальше от нас, ближе к центру, работа кипит. А с нас эти уроды еще и дань каждый месяц собирают. Продукты, спички, дрова.

– Так не платите!

– С ума сошла. Я жить хочу. Власти никакой, а так хоть трогать не будут. Мои соседи отказались платить, их увезли куда-то. До сих пор не появляются. Месяц уже. И в живых нет, наверное.

– Статья какая?

– Сто пятая.

– И кого ты порешил?

– Тещу. Случайно. Толкнул в пьяном угаре, она упала да виском об стол. Жена забрала ребенка и ушла сразу, а мне пятнашку впаяли.

– Так чего же ты сюда приехал?

– Я больше не нужен никому. Мне с моими диагнозами жить осталось совсем немного. А здесь я живу бесплатно. Сам все выращиваю на огороде. Запомни, бояться здесь не радиации нужно, а людей. Совсем они оскотинились, помешаны на деньгах и славе. С катушек съехали. Творят такое, у меня мурашки по коже. Беспредела даже на зоне такого не видел. Там по понятиям народ живет. А здесь – кто во что горазд.

Я выглянула в окно. Соня сидела на лавочке.

– А соседи ваши как?

– Клавка, что ли?

Я кивнула.

– Она себя в обиду не даст. Не переживай за нее. Любому глотку перегрызет.

– Вот уж не подумала бы, бабушка – божий одуванчик с виду.

Мужчина хмыкнул, но больше ничего не сказал.

– Валите отсюда скорее. Творятся здесь дела темные, грязные. Пока живы, ноги уносите. Потом поздно будет. Завербуют.

Я попрощалась с ним, и мы молча побрели к дому бабы Клавы. Вопросов было больше, чем ответов. Спутниковый телефон по-прежнему не работал. Такое чувство, что сигнал нарочно кто-то глушил или что-то случилось с ним. Связи с внешним миром не было почти два дня. Это плохо. Новиков, наверное, себе места не находит. Но сделать я ничего не могла.

– Жень, смотри! Виноград какой! – Соня взяла гроздь и попыталась съесть.

Я выбила его у нее из рук.

– Ненормальная! Ничего не смей ни в руки брать, ни тем более в рот.

– Ой, прости. Я по инерции.

Борзый вышел нас встречать. Анатолий курил на лавочке.

– Телефон дай! – обратилась я к уголовнику.

– У меня нету! – нагло соврал он.

– Не заставляй применять силу, ты знаешь, я могу.

– Знаю! Все ляжки от тебя в синяках. Скрутила, хлеще мужика.

– Повторим? – Я раздраженно смотрела на него.

Он молча протянул телефон. Я отошла в сторону и набрала Олега. На другом конце ответили в ту же секунду.

Приятель, услышав меня, выругался и стал рассказывать. Он много чего нарыл на Антона. И теперь приказал нам немедленно возвращаться домой. Ибо Антон оказался не Антоном.

– Жень, это Юрий Бондарев, по кличке Бандер, который признан умершим более десяти лет назад. Из родственников только мать, и та умерла давно. Но наворотил много этот элемент. Там и кража, и наркотики, и участие в преступных группировках. Потом он исчез, словно и не было его никогда. Ты давно его видела? Это точно Бандер?

– Фотографировала лично три дня назад. Вот только он опять пропал. И кстати, сколько ему тогда годиков-то? На вид лет двадцать пять. И что, он в пятнадцать решил исчезнуть с глаз правоохранительных органов? – озадачилась я.

– Ему чуть за тридцать, – хмыкнул Олег. – Просто сохранился хорошо. Так что сделал вид, что умер, парнишка в довольно сознательном возрасте.

Он помолчал и сказал серьезно:

– Женя, уходи оттуда. Эта сволочь ни от чего не отступит. Есть версия, что он даже бабушку родную убил. Она, как и он, пропала без вести. Нашли потом на трассе труп, очень похож на его родственницу. Обезглавлен и изуродован. В общем, делать там тебе нечего. Очень опасно.

Я не стала больше слушать гневные речи друга, прервала его, поблагодарила и отключилась. Все равно он ничем не поможет.

Набрала Новикова.

– Да! – рявкнул в трубку бизнесмен.

– Это Охотникова. У нас все в порядке. Пока больше говорить не могу. Антон пропал, и, возможно, вы скоро увидите свою дочь. Во всяком случае, в любви она разочаровалась. И да, здесь ее одногруппник Денис.

– Женя, Женечка! Это очень хорошо! Денис ее точно в обиду не даст. Мы с его отцом в свое время хорошими приятелями были. Пока не убили его при исполнении боевого задания. Он опер от бога. Таких сейчас не делают. Помощь нужна?

Я уж собиралась попросить его прислать кого-нибудь за нами, но не успела.

Неожиданно связь прервалась. Я поморщилась. Было такое чувство, что нас кто-то подслушивал. Отдала телефон Анатолию и, сев рядом с Соней на лавку, задумалась.

– Может, домой? – обратилась я к ней.

– Ни в коем случае. Я отцу сказала, что вернусь через неделю. У меня еще в запасе три дня. Женя, он меня потом загнобит этим походом. Будет постоянно напоминать, какая я безмозглая, глупая, сама не знаю, чего хочу.

– И знаешь, Сонь, он прав. Тебе так не кажется?

– Кажется! Но так тяжело признавать, что я наворотила дел. А отец, как всегда, оказывается прав. И потом, я надеюсь, Антон объявится рано или поздно. Хочу с ним расстаться при тебе. Я его после того случая боюсь жутко.

Я кивнула.

– Борзый, подойди! Так чего тебе надо от нас?

– Вы приманка! Антон появится скоро, за девкой своей придет. Тут-то я и сведу с ним счеты.

– Антон не тот, за кого себя выдает. Имей это в виду. А сидеть с вами мы не собираемся. Делать нам больше нечего. Соня, как нога твоя?

– Нормально!

– Ну и отлично! Собирайся. Нам нужно уходить. Нас ждет кое-кто, ты не забыла?

Она кивнула и пошла в дом за вещами. Нужно было найти Дениса и выдвигаться из города. Связаться с Новиковым и просить, чтобы нас вывезли отсюда. Моя миссия на этом будет выполнена.

– Детка, подойди. – Я оглянулась и увидела, что меня зовет бабушка Клава. Я была благодарна ей за приют. Подошла и обняла ее.

– Дочка! Уходите?

Я кивнула.

– Хочу гостинчик вам в дорогу дать. Слазь в погреб, здесь не высоко. Сама не могу, стара стала.

Я осмотрела помещение.

– А Анатолий на что?

– Да он вышел, в магазин его отправила. – Бабушка смотрела на меня своими голубыми глазами и улыбалась. – Борзый не может, у него нога, ты же знаешь.

– Да не надо нам ничего, – попыталась возразить я.

Но бабка упрашивала, и я решила, что хоть помогу ей чем. Правда же, возраст у нее серьезный!

Я кивнула и, взяв фонарик, начала спускаться вниз по железной лестнице. Внутри было сухо и чисто. На полках стояли банки с соленьями, в ящиках – картошка, лук, еще какие-то овощи.

– Что брать? – крикнула я бабушке.

– Там сушеная колбаса да рыбка вам в дорогу, сало еще завернуто в бочке. – крикнула мне бабушка.

Неожиданные выстрелы на улице застали меня врасплох.

– О, дочка, что там? – Бабушка присела на корточки и закрыла голову руками.

Я пулей выскочила из погреба, отволокла ее в самый дальний угол и спрятала за коробками. Выглянула. Посреди двора сидел окровавленный Антон. Он выл как-то по-звериному. Рядом с ним валялись тела Анатолия и Борзого.

– Где Соня? – рявкнула я.

– Она в доме!

Я кинулась в дом. Девушка лежала под кроватью и плакала. Я помогла ей подняться, и мы вышли на улицу.

Первым делом я попыталась нащупать пульс у ребят. Оба были мертвы. Соня, завидев трупы, разрыдалась еще сильнее. Ошарашенная бабушка вышла из сарая и перекрестилась.

– Как это произошло? – обратилась я к Антону.

– Сам не понял. Бродил по лесу, вас искал с Соней. Сонька чего-то перепугалась, сбежала… Темно было, не нашел сразу. Вот… смотри. На меня напали дикие звери. – Он поднял руку и показал две огромные царапины на запястье.

Помнится, Соня говорила, что у костра Антон и незнакомец подрались, он сопротивлялся. По всей вероятности, царапины – это и есть следы борьбы.

Я оглядела руку, но ничего не сказала. Не хотелось, чтобы Антон заподозрил, что мы ему больше не верим. Да и не верили никогда.

Антон продолжал подвывать. Это выглядело у него так театрально и наигранно. Но я не подавала вида.

– Наконец набрел на эту деревню. Здесь всего два двора. Подумал, спрошу, может, кто вас видел. Вы вряд ли пошли бы через КПП. Увидел во дворе Борзого. Ринулся к нему. Тут какие-то уголовники приехали на черном джипе и начали стрелять без предупреждения. Я кинулся на землю и замер, прикинулся мертвым, они сначала выстрелили в Борзого, потом неизвестно откуда взялся еще один мужчина. Я не знаю его. Он попытался подбежать к джипу, но парни сработали на опережение. Они выстрелили ему прямо в голову.

– Где остальные твои друзья?

– Их тоже убили. На дороге ночью поймали мародеры из этой же группировки, по всей вероятности. Орудует какая-то группа уголовников. Они всех здесь держат. Страшнее мародеров. До зубов вооруженные. Бритоголовые качки под наркотой и психотропными веществами. Они готовы сделать все, что угодно. Соня, собирайтесь. Нужно уходить немедленно. Я, когда вас искал, видел лагерь, в котором живут обычные люди. Он совсем недалеко отсюда. Нужно идти именно туда за помощью. Они помогут выбраться из Зоны отчуждения. Там врачи, охрана.

Соня смотрела на него во все глаза и кивала. Мне эта затея не очень нравилась, но оставаться здесь тоже было небезопасно. В этом я с Антоном полностью согласна. Новиков, безусловно, пришлет людей, которые выведут нас из Припяти, но на это нужно время. Да и связаться с ним для начала не помешало бы. Если эти уроды вот так запросто расстреляли двух ни в чем не повинных людей, то они и с нами так же поступят.

– Жень, ты идешь? – Соня смотрела на меня испуганно.

Я кивнула. Отправилась в дом, собрала вещи.

Наблюдала в окно, как Антон ловко запихивает трупы в огромные мешки, и ужаснулась. Его лицо было абсолютно спокойным, движения – уверенными. Такое ощущение, что это не человеческие тела, а мешки с картошкой.

Я поморщилась. Вышла на улицу. Завидев меня, Антон опять попытался изобразить скорбь. Театральное мастерство у него напрочь отсутствовало. Посмотрела на Соню. Она стояла около забора и молчала.

– И куда теперь трупы? – поинтересовалась я.

– Я закопаю. Сосед поможет. – Клавдия стояла в дверях и плакала.

Я взглянула на бабушку и ужаснулась. Она так обыденно об этом говорила, будто здесь каждый день во дворе стреляют, а она трупы потом закапывает, как чеснок зимой.

– А кто вам был Анатолий? – Я подошла к ней и обняла старушку. Я почему-то решила, что внук.

Ее худенькое, все сморщенное личико уткнулось в мою грудь. Она плакала беззвучно.

– Никто, детка. Просто жить ему было негде, вот и приютила. Он мне по хозяйству помогал, а я его от повадок тюремных отучала. Он бездомный. Никого не было у него.

Я обняла старушку, мы с ней простились и двинули в путь. Нужно было добраться до ночи. Ускорились. Начал моросить противный мелкий дождик. Я видела, как Соня незаметно смахивает навернувшиеся слезы. Наблюдала за Антоном. Он был спокоен и суров. Каждый думал о своем.

Через несколько минут показался высокий железный забор. По всему периметру стояли люди. На мирный лагерь это совсем не было похоже. Собаки и вооруженная охрана меня изрядно смутили. Напряглась и Соня.

– Чего вы испугались? – удивился Антон. – Здесь все легально. Люди по доброй воле работают. Охрана нужна. Вы же видели, что творится на улицах. Убивают мирных граждан.

Антон подошел к воротам и громко постучал. Через несколько минут один из бритоголовых вышел и впустил нас.

Мрачность и тишина. Ничего общего с картинками на сайте. Люди сидели за большим дубовым столом и ели лапшу быстрого приготовления. Без воды, сухие брикеты. Выглядели они соответственно – изможденными и усталыми. Ха! Кажется, нам откровенную лапшу на уши навешали. Только вот лучше пока делать вид, что я вымоталась и ничего странного не замечаю. По собственному желанию работают – так тому и быть. При всей моей выучке с такой толпой вооруженной охраны, да без огнестрела, я не справлюсь. Нас с Соней изрешетят очень быстро. А значит… Наблюдаем, молчим и делаем вид, что мы во все верим.

– Пойдемте, я вам домик ваш покажу! – Антон повел нас в самую глубину двора. – Вот, проходите, гости дорогие. Ваша комната. – Антон расшаркался и впустил нас в убогое помещение.

Не успели мы зайти, как дверь за нами закрылась, противно звякнув замком.

Я попыталась выломать ее. Это было бесполезно. Помимо замка, снаружи она была еще и подперта чем-то тяжелым. Мы оказались в ловушке.

* * *

За Мариной пришел один из бритоголовых и приказал следовать за ним. Взяв медикаменты, женщина поспешила на помощь. Катя осталась с Кириллом в домике. Сегодня было много несчастных случаев, и они в поте лица весь день оказывали медицинскую помощь обратившимся к ним трудягам.

– Черт побери, плохо работаете, закопайте ее где-нибудь, да поскорее! Скоро придет новая партия мяса. Вы за ними не следите. Жрете водку да телефоны смотрите. Как она могла свалиться в яму? – Бригадир стоял и ругался с одним из бритоголовых.

Марина увидела, как они небрежно достали бездыханное тело молодой девушки и кинули его на землю. Это была Лида. Они с родной сестрой как раз жили напротив Марининого домика.

Женщина почувствовала, как подступает к горлу тошнота. Она закрыла глаза и молча сосчитала до десяти.

– Что здесь произошло?

– Уже ничего! Идешь долго.

Марина склонилась над женщиной и пощупала ее пульс. Он отсутствовал.

– Как это случилось?

– Оступилась! Вали отсюда. Не твоя забота. Ты занимаешься живыми, мертвые в ведении охраны.

Марина, еле сдерживая слезы, отправилась обратно. Зашла в домик и, рыдая, плюхнулась на диван. Кирилл с Катей смотрели на нее с удивлением.

– Что случилось-то?

– Очередной труп.

– Кто на этот раз?

– Лида!

Кирилл чертыхнулся.

– Они не успокоятся, пока всех не убьют.

– Конечно, а ты не понял еще! Мы для них мясо, всех в утиль. Бригадир сказал, новая партия придет скоро.

– Какая партия? – Катя испуганно переводила взгляд с Кирилла на Марину.

– Партия таких же, как мы, людей. Ни в чем не повинных и никому не нужных.

Марина осеклась и замолчала. Из глаз девчонки потекли слезы.

– Мы тоже умрем? – Катя смотрела на Марину и всхлипывала.

– Никто не умрет. Нас скоро найдут, а этих ублюдков посадят. – Кирилл подошел и обнял Катю за плечи.

Неожиданно к ним в домик зашел бригадир.

– Маринка, где там девчонка новенькая? Завтра вместо Лидки в шахту полезет. Она худая, сможет. Там проход узкий.

– Не полезет! У нее еще нога не зажила.

– А мне все равно. Завтра пусть готова будет. Дашь обезболивающее. К нам руководство едет, чтоб не было больше никакого бардака. Смотрите, ослушаетесь – вслед за ней в пакеты мусорные пойдете. Вас все равно некому искать.

Он грязно выругался и со скрипом закрыл входную дверь.

– Ну все, мне конец. – Катя еще сильнее запричитала.

– Нет. Придумаем что-нибудь. – Марина подошла к ней и крепко обняла.

Девочка всхлипнула и еще крепче прижалась к женщине.

Кирилл вышел и отправился к погребу, где обычно держали «мясо» бритоголовые. Да, именно «мясо». Они уродовали человеческие тела, словно тушки убитых животных. Со всех краев привозили зазевавшихся людей, которые хотели заработать денег. Вахта в один конец. И итог один – черный пакет. Либо радиация, либо травмы, несовместимые с жизнью.

Открыв двери, Кирилл посвятил фонариком, тьма здесь была кромешная. Среди мешков с трупами он спрятал наркотик. В свое время вытащил у пьяного бритоголового. Их постоянно пичкали какими-то транквилизаторами. Чтобы меньше спали, мало ели и всегда были готовы выполнить любую прихоть хозяина. Они тоже были для руководства «мясом». Только рабочие пойдут в утиль, а эти боевики нужны были для охраны.

Выкурив несколько сигарет, Кирилл глубоко вздохнул и вошел внутрь.

Пахло сыростью и тухлятиной. Он с трудом сдерживал подступившие рвотные массы. Нащупав под дверью выступ, отодвинул кирпич и достал несколько таблеток. Кирилл знал, что, если выпить сразу две одновременно, они спровоцируют приступ эпилепсии. Припадок. Это ему и нужно было. Завтра утром он их даст Катерине, это поможет отсрочить хоть на время ее работу в шахте. Дальше видно будет. Он берег эти таблетки для Марины, но пока не понадобились. Она была постоянно у него на виду. И он смог бы ее защитить в случае чего.

Кирилл вздрогнул. Кто-то шел к погребу. Он пригнулся. Один из бритоголовых прошел мимо. Кирилл выдохнул и быстро вышел из этого склепа.

Где-то совсем рядом раздался вой собак, тех, что были расставлены по всему периметру у входа в лагерь. Они были агрессивными, злыми и голодными. В безлюдной местности собаки становятся ужаснее волка.

«Лагерь «Вечный путь» – избавит вас от любых материальных проблем», – с горькой иронией вспомнил Кирилл рекламный лозунг. И народ ведь верил, ехал сюда. Кто-то от безысходности да в погоне за длинным рублем, другие – в желании отхватить острых ощущений или по велению души. Ведь зазывали людей якобы для расчистки территорий, восстановления условий для жизни.

Кирилл поморщился своим мрачным мыслям и поспешил к Марине с Катей. К счастью, начинался ужин, и он остался незамеченным. Сунув девушке две таблетки с наркотиком, он приказал рано утром проглотить.

Под утро с Катей, как и ожидалось, случился эпилептический припадок. Она билась на холодном полу в судорогах, а Марина старалась держать ее язык. Пришел бригадир. Глянул на девушку, чертыхнулся и ушел.

Кирилл с Мариной облегченно переглянулись и переложили изможденное тело Катерины на диван. Действие наркотика потихоньку прошло, и она спокойно уснула.

– Спасибо тебе! – Марина подошла к Кириллу и поцеловала его. – А завтра что? Каждый день ее будем наркотой пичкать? – Марина смотрела на него глазами, полными слез.

– Завтра будет новый день, что-нибудь придумаем! – Кирилл нежно обнял ее за плечи.

Не верилось, что завтра вообще наступит, но отчаиваться и впадать в депрессию не было ни сил, ни желания.

* * *

– Ир, ну что ты ко мне пристала со своей Мариной, она что, маленькая? Займись лучше Варькой! – Михаил собирался на дежурство в местное отделение полиции.

– Ты не понимаешь, она уже недели полторы на связь не выходит, с ней случилось что-то, я чувствую! И вчера еще мама Катерины звонила – Тамара. Девочка тоже пропала. Вышла в аптеку и не вернулась. – В глазах женщины были страх и тревога. – И до Леньки твоего не дозвониться! И вообще, куда они оба тогда из домика делись?

– А я знаю? – буркнул Михаил. – Леньку могли на работу вызвать. Маринка твоя, небось, домой уехала, что ей на чужой даче в одиночку сидеть? Ты помнишь, чем мы с тобой на озере занимались? Телефоны наши ты сама в домике у Леньки оставила, чтобы, видите ли, нас никто не отвлекал и меня по работе не дергал. Вот Маринка не дозвонилась и свинтила.

– Ночью? – этот разговор Ирка затевала не первый раз, но итоги были одинаковыми. Никакими, можно сказать.

– Да хоть бы и ночью, – отмахнулся мужчина. – Попутку поймала да поехала. А может, Ленька ее чем обидел. Я его, кстати, с той поры и не видел. Сама знаешь, мы не друзья, так, приятели. До сих пор не понимаю, с какого перепугу он нас с тобой на дачу к себе пригласил, да еще и предложил тебе подружку взять.

– Да что мне до твоего Леньки! Но чтобы Маринка – и не позвонила мне?

– Ир, откуда я знаю, что у чужой бабы в башке творится! А ты тут еще каких-то Катерин с Тамарами поминаешь. Кстати, что за Тамара??

– Мама соседки, с которой дружила Марина. Ну помнишь, ты еще ходил к ним разбираться. Их отец обижает. Они в Припять собирались ехать, на заработки.

– Да! Что-то припоминаю. А с девочкой что?

– Говорю же, пропала. Вышла за лекарствами для матери и не вернулась.

– Трое суток прошло? – Михаил сосредоточенно смотрел на часы. Он сильно опаздывал, но не выслушать жену до конца не мог. Это грозило ему большими проблемами.

– Я не знаю, сколько суток прошло!

Михаил начинал понимать, что жена обижается.

– Так, малыш! Губы не дуем. Твоя основная обязанность – дочка. А со всеми пропажами я разберусь. Пусть завтра утром ко мне приходит, напишет заявление, и будем искать. И Маринка твоя найдется. Ты от меня что хочешь? Где Припять твоя, а где наш местный ОВД, разница есть, мне что, туда смотаться, проведать соседей твоей подруги, выяснить, там ли она сама, и вернуться? Извини, не ближний свет.

Мужчина начинал выходить из себя. Он всегда нервничал, когда оставлял одних своих любимых девочек, а тут еще жена со своими предчувствиями. Он посмотрел на нее, и нежность подступила к сентиментальному офицеру, майору и следователю Михаилу Пронину. Ирина стояла такая беззащитная, да еще и в его любимой ночной сорочке с кружевами.

– Ладно, не реви, узнаю по своим каналам, у меня там тоже друг армейский вообще-то трудится, Кирилл, я тебе говорил. Уехал на заработки. Вот только ты, кроме как про Марину свою, ни про кого больше слышать не хочешь. Я, может, тоже за него волнуюсь.

– Он тоже полицейский?

– Нет, врач. В армии вместе служили, потом дорожки наши разошлись. Он поступил в медицинский, я в юридический. Но связь продолжаем поддерживать. Хоть и живем в разных городах.

– Спасибо, милый, ты самый лучший! – Ирина нежно поцеловала мужа и, стряхнув невидимую пылинку с его кителя, закрыла за ним дверь.

На самом деле Михаил сам был в замешательстве. Кирилл был в этом странном лагере уже три месяца, на связь выходить перестал. Только перед отъездом и созвонились. И потом еще раз, с неделю назад, наверное, поздно ночью, но звонок был коротким и быстро прервался. Номер не высвечивался, скорее всего, спутниковый телефон, что отчетливо намекало – в этом лагере творится что-то страшное.

– Миша, проверь лагерь «Вечный путь»! – Он хотел еще что-то сказать, но связь оборвалась.

Следователь раз за разом набирал незнакомый номер, но никто на другом конце провода так и не ответил.

Местному начальству докладывать было опасно, а вот дяде-генералу позвонить самое время. Родному брату его покойной матери, между прочим. После того как матери не стало, Михаила определили в детский дом, там он и познакомился с Ириной, своей будущей женой, и ее подругой Мариной.

У Дмитрича, так он ласково называл своего дядьку, генерал-майора МВД Артема Дмитриевича Красикова, карьера на тот момент только начиналась. Горячие точки, гарнизоны, он не мог себе позволить взять мальчика. Кто бы за ним присматривал? Дядя по полгода не бывал дома. Сильно до сих пор переживает по этому поводу, но помогал и до сих пор помогает. Как родилась Варенька, квартиру им с женой подарил.

Своих детей у генерала не было, поэтому семья Михаила для офицера всегда была на первом месте.

После нескольких долгих гудков Дмитрич наконец ответил. Молча выслушал рассказ Михаила, изредка недовольно посапывая и, судя по интонации, привычно хмурясь.

Генерал набрал в интернете название и моментально попал на сайт этой организации. На секту какую-то похоже. Интересно, почему он об этом до сих пор ничего не слышал?

– Кто там у тебя находится?

– Мой армейский друг Кирилл. Возможно, подруга жены – Маринка. Ирка говорит, Марина туда собиралась, хотела подзаработать. С дачи она сбежала, пока нас не было, – пояснил он, стараясь говорить покороче. – Мы вместе в детском доме были. Ну и исчезла. Вот я и подумал – вдруг на заработки собралась? Возможно, еще соседка Марины, девчонка молоденькая. Она туда тоже собиралась с матерью на заработки. Вышла в аптеку и по сей день не вернулась.

– М-да! Плохо дело! Смотри-ка, как много совпадений. Люди как в бездну канули. Что-то здесь нечисто. Вот что, Мишань, собирайся, сам лично туда поедешь. Прикрытие я тебе организую.

– Дядь, да ты что, а девчонки как мои?

– Ничего с ними не случится, к себе их заберу, со мной поживут, хоть борща поем домашнего. Сейчас давай-ка домой, вещи собирай, за твоими машину высылаю, ты переходишь в мое личное подчинение, с начальством улажу, все, отбой!

– Ир, собирайся, к дяде поедете на время, он соскучился! – бросил на ходу мужчина.

– Что, с ума сошел, ты ж как бездомный котенок, умрешь без нас, даже кушать приготовить себе не сможешь.

Ирина недоуменно смотрела на закрытую дверь ванной комнаты. Мысли в голове буквально разрывали ее на части. Что-то должно было случиться, вот только что, женщина даже представить себе не могла.

Муж неожиданно вернулся с дежурства, не отдежурив полностью, и начал спешно собирать вещи. В дверь кто-то громко постучал. От испуга Ирина подскочила на кровати. Из ванной вышел в одном только полотенце на бедрах Михаил.

– Все в порядке, милая, это за вами, я открою.

– Что здесь происходит, время час ночи, ты ничего мне объяснить не хочешь? – Ирина готова была сорваться на истерический крик.

Через полчаса разъяренная женщина сидела в машине, ехавшей по направлению к даче генерала. Варенька спокойно сопела у мамы на ручках. Ее даже будить не стали, прямо в одеяльце вынесли и положили в машину.

Ярость постепенно сменилась истерикой, она просто смотрела в окно машины, слезы текли градом по ее щекам. Любимый муженек даже объяснить ничего не удосужился. Просто погрузил их с дочкой в машину, как мебель. Такой несправедливости по отношению к себе женщина не могла терпеть.

Ирина смотрела в окно, лес постепенно сменился домами, потом новостройками. Они практически были на месте. Тревога за мужа не отпускала, наоборот, нарастала все больше и больше. Она даже и представить себе не могла, во что влез Михаил.

Наконец показался загородный дом Дмитрича. На пороге стоял сам хозяин, вид у него был задумчивый.

– Дочка приехала. – Мужчина подошел к ней и сгреб ее в свои медвежьи объятия.

Он любил Ирину как родную. Лицемерить не умел, все выкладывал напрямую, такая уж психология у военных. За это Ирина и уважала старика. А еще за порядочность и справедливость.

Каждую звездочку на погонах он заработал своим трудом и своими боевыми заслугами. И никогда не отсиживался в штабе, как многие его ровесники. Он уж точно был настоящим генералом, а не штабной крысой.

Ирина знала, что они с дочкой в полной безопасности. Только вот для чего им была эта безопасность? Значит, Миша в опасности. И сердце ей подсказывало, что в очень большой.

Тем временем в лагере творилось что-то невообразимое. Как только начались раскопки в зоне ЧАЭС, к Марине и Кириллу шли и шли люди.

Медики оказывали беднягам необходимую помощь. Выглядели трудяги устрашающе. Их нужно было немедленно вывозить отсюда. Они серьезно облучились, но никто и не собирался им оказывать квалифицированную помощь. Единственное, что могли сделать для них Марина и Кирилл, – это обработать кровоточащие раны перекисью и забинтовать кровавые волдыри. Дать просроченное обезболивающее и таблетку йода.

Страх овладел Мариной. Она была в панике. Боялась не за себя, за Катерину. Выглядела девчонка плохо. Ее постоянно рвало. Под глазами синяки. Ее организм был истощен.

Марина прошла в перевязочную, открыла кран и умылась. Воды горячей здесь не было, поэтому ледяная ее быстро взбодрила.

Люди в лагере стали молчаливыми, недоверчивыми. Как будто в коллективе что-то надорвалось, сломалось. Все боялись за свои жизни. И понимали, что выбраться отсюда нереально. Они здесь на всю свою недолгую жизнь.

В дверь кто-то отчаянно и громко постучал. Марина взглянула на Кирилла, он был таким же ошарашенным, как и она. Катя лежала на кровати и стонала.

– Маринка, выходи! – орал со всей дури бритоголовый.

– Чего?

– Новая партия мяса. Осматривай. Завтра всех на ЧАЭС. До каких-то документов докопались. Начальство утверждает, что их за серьезные бабки слить можно. С утра всех погоним без исключения. А этого особо осмотри, если требуется снотворное, вколи. Он очень буйный. Всю дорогу гастролировал.

Качки, не церемонясь, кинули на пол молодого мужчину. Он еще не отошел от наркотика и сильно стонал.

Марина попыталась его поднять. Не без помощи Кирилла им это наконец удалось.

– Мишка? – В один голос проговорили Кирилл и Марина.

– Ты откуда его знаешь? – Марина смотрела на Кирилла с удивлением.

– В армии служили, а ты?

– В детском доме одном жили. Вот так совпадение. Он муж моей лучшей подруги. – И, судя по всему, Ирка с Мишкой все-таки ее не подставляли. Раз уж он сам сюда угодил. От этой мысли Марине стало удивительно хорошо. Все-таки думать, что твоя лучшая подруга – предательница, было неимоверно больно. – Как тесен мир. Только что он здесь делает? Он ведь следователь. Как его вообще сюда пустили?

Кирилл закрыл рот Марине рукой и приказал молчать. Возможно, не все так плохо, как они думают, и спасение ближе, чем им кажется.

– Попробуем привести его в порядок? – поинтересовалась Марина.

Кирилл покачал головой:

– Сам очухается через полчасика. Видимо, многовато ему препарата вкололи. А мы с тобой пока поужинаем. Силы, сама понимаешь, нужны.

Уложив его на кровать, они отправились на ужин.

День выдался суматошным. На работяг страшно было смотреть. Кто-то сильно кашлял, у кого-то поднялась температура. А кто-то и вовсе остался в своем бараке, на лежаке. Сил не было даже встать.

Марина хмуро смотрела на обстановку в лагере. Есть не хотелось. Она выпила стакан воды и отправилась к себе в домик. Нужно было помочь Катерине и Михаилу.

Вошла и сразу же кинулась к Катерине. У нее была температура и бред. Девочка металась по кровати и что-то бессвязно бормотала.

Марина вколола ей обезболивающее и положила на лоб мокрую повязку. Девочка через несколько минут успокоилась и задремала.

Марина подошла к Михаилу. Он так тихо лежал, что она нагнулась ближе и пощупала пульс.

Мужчина в ту же секунду перехватил ее руку и жестом приказал молчать. Марина подчинилась.

– Ты как здесь? – зашептала она в самое ухо офицера.

– Вас пришел спасать с Кирюхой. Он где?

– В соседнем домике. Нам, медикам, здесь немного проще, чем простым работягам. Мы хоть на раскопки не ходим.

– Какие еще раскопки?

– Запрещенка. Они раскапывают здесь всякую всячину, а потом на черном рынке продают за очень хорошие деньги.

– Так здесь радиационный уровень зашкаливает!

– Конечно! Только это никого не волнует. Все, что найдут – золото, старинные иконы, документация какая-то, – сдается бритоголовыми на рынке.

– Золото-то откуда?

– Говорят, людей вывозили, не давая барахло забрать. Те надеялись, что вернутся, ну и прикапывали накопленное. А раньше тут деревни были, небедные, – рассказала Марина услышанное в поселении.

– Да уж. Вот так попали. Тут целая преступная банда. И не один эпизод. Ну ничего, найдем и на них управу, не переживай. Марин, попить дай? В горле пересохло.

– Это от наркотика, которым тебя пичкали. – Марина смотрела на него с сожалением.

– От этого? – Михаил вынул из брюк маленькую белую таблетку.

Марина закивала.

– Как тебе удалось?

– Дело техники. Укол сделали, я вырубился! А таблетку просто выплюнул незаметно. Маринка, прорвемся. Мы с Кирюхой в армии такие дела ворочали. И сейчас выпутаемся. А девочку, случайно, не Катя зовут?

– Да, она. А что?

– Ее мать по всему городу ищет. Заявление даже написала. А тут, оказывается, все, кто мне нужен. Отлично. Сразу двух зайцев одним махом убью.

– А Ирка где? Ты их одних бросил?

– Нет, что ты, они в надежном месте. Не переживай за них.

– Как ты вообще сюда попал? Что, никто не узнал, где ты работаешь?

– Скажем так, мне легенду нормальную сработали, – хмыкнул Мишка. – Большие чины трудились! Вот и все получилось, как видишь.

– Спать давай. Завтра вставать рано. Здесь подъем в пять утра. Закидывают в нас вермишель быстрого приготовления, и через десять минут уже на работу. Кто не успел поесть, тот опоздал. Голодным будет ходить до обеда. Кстати, разнообразного ресторанного меню тоже особо не жди. На завтрак, обед и ужин – лапша. Не хочешь – не ешь.

– Вот уж действительно лагерь какой-то. Угораздило вас с Кирюхой так вляпаться. Спать давай. Утро вечера мудренее. Что-нибудь да придумаем.

Михаил отвернулся к стенке и захрапел. Катя тоже успокоилась. Марина сняла свой халат и легла. Мысли путались. Спать не хотелось. Проворочалась она до самого утра. Встала, умылась и вышла на улицу. Бритоголовые гоготали у калитки. Показался и сам главарь. Он ходил и все высматривал своим стеклянным змеиным взглядом. Хотелось кинуть в него чем-то тяжелым. Марина сжала кулаки и опять зашла в домик. Она ненавидела это место. И она выберется отсюда во что бы то ни стало.

– Ты чего так встала рано? – Михаил проснулся и смотрел удивленно на Марину.

– Я и не ложилась. Ты тоже вставай. Сейчас самый цирк начнется. Они поднимают местных на работу, как скотину. По часам, которые стоят посреди двора. Заводят их и дают на еду всего десять минут. А еще на территории есть убойный склеп.

– Чего?

– Там хранятся тела людей, которые умерли. Их либо забили насмерть, либо они в шахте разбились, когда вниз спускались.

– На кой они вниз-то спускались?

– Искали что-то ценное, – рассказала Марина. За время существования здесь она много чего успела услышать. – Документы, золото там. Говорят, что первые мародеры – ну, те, кто через несколько лет после аварии сюда приехали, – собирали ценные вещи по окрестным городам и деревням и складывали так, чтобы быстро не нашли. Намеревались попозже вывезти. Но так и не вывезли…

– Марин, ты серьезно? И что, людей никогда здесь не искали?

– Нет, конечно. Здесь все одиночки вроде меня. Вставай давай, не успеешь – останешься без завтрака. А тебе еще работать весь день.

Михаил наскоро умылся. Проснулась и Катерина. Сегодня она выглядела намного лучше, но смертельная бледность с лица так и не уходила.

Давясь сухим пакетом вермишели, Марина смотрела на Михаила и ухмылялась.

– Ох, знала бы сейчас Ирка, что уплетает за обе щеки ее муженек. С ума бы сошла. Она идеальная хозяйка. Все убрано и наготовлено. Первое, второе и компот. А сейчас муженек свежему борщу предпочитает сухую лапшу.

Михаил угрюмо жевал местный «питательный завтрак».

– В армии и то вкуснее было, когда на перевале перекусывали из того, что нашли в тайге, да, Кирюх?

Кирилл кивнул, но жестом предупредил о том, что лучше много не болтать. К ним тут же подскочил один из мордоворотов и, грязно выругавшись, пригрозил автоматом. Было заметно, как Михаил сдерживает себя, чтобы не ввязаться в перепалку с охранником. Это значило бы раскрыть себя, а значит, полностью провалить ситуацию. Ему нужно было отыгрывать обычную жертву. Дмитрич и так сильно постарался, выправляя ему поддельные документы. По легенде, мужчина вдовец и одиночка. Сюда только таких берут.

Через несколько минут после противного звона будильника на столбе все разбрелись по своим бригадам. Шли медленно, друг за другом. Впереди и сзади у каждой бригады был вооруженный мордоворот.

– Как в тюрьме! – процедил сквозь зубы озлобленный офицер.

– Не вякай! Рот закрой и иди, а то без обеда останешься!

– А что у нас на обед? – Он лучезарно улыбнулся и посмотрел на тупого качка.

– То же самое, сынок, не обостряй! Сейчас их обозлишь, они руки распускать начнут, – прошептал шедший рядом дедуля.

Миша поднял руки вверх, показывая мародеру, что он сдается. Тот ухмыльнулся, зыркнул пустыми, накачанными наркотой глазами и успокоился.

Дорога до ЧАЭС была недолгой. Через несколько минут Михаила спустили в шахту. Пахло сыростью и металлическими отходами. Глаза моментально стало щипать. Офицер закашлял. К нему подошел все тот же дед и протянул чистый платок, намоченный спиртом.

– Вот, сынок! Возьми! Это поначалу так. Потом привыкнешь. Лицо вытри и на нос натяни. Спирт нейтрализует радиацию.

– Спасибо!

Офицер смотрел на этот беспредел и сокрушался. Интересно увидеть главаря этой шарашки. Это что должно быть у него с головой, чтобы организовать такое. Тянет на пожизненное. Он бы, сказать честно, и под расстрельную статью местного босса подвел, и с превеликим удовольствием. Только вот расстрел давно отменили.

Через несколько минут пришел Кирилл и увез его в медсанчасть. Мишке пришлось разыграть припадок, но друг хоть на время забрал его из этого ужаса.

Михаил незаметно передал все, что успел выяснить, генералу. Благо его «командировка» была подготовлена очень тщательно, и миниатюрное переговорное устройство типа рации следователь смог провезти с собой. Хранил его под досками в укромном уголке. И теперь ему осталось только ждать. Помощь должна прийти очень скоро.

Через несколько минут генерал перезвонил. Нужно было вычислить главаря и собрать о нем как можно больше информации.

– А то сбежит, а потом что-то подобное затеет, – скорбно проговорил дядька. – Только вот и вас тут оставлять не хочу. А если мы твоих девок и друга заберем, легенда твоя может посыпаться к чертям, сам понимаешь…

– Дмитрич, я все-таки мужик и профессионал, – не без пафоса откликнулся Мишка. – Днем меньше, днем больше… Выдюжим.

– Придется задержаться, ребята! – Михаил посмотрел на Марину и Кирилла.

Те сокрушенно вздохнули, но промолчали. Делать нечего. Ждать и надеяться – больше у них ничего не осталось.

Марина посмотрела на Катю. Ее самочувствие улучшилось, но ненамного. Девочка была сильно истощена и обезвожена. Не было необходимых медикаментов и питания, чтобы поставить ее на ноги.

– Ты же боец, Катенька! – Марина сидела у ее кровати и мочила пересохшие губы влажной тряпкой.

Девочка попыталась улыбнуться.

– А тебе мама привет передавала. – Михаил склонился над ней и погладил по голове.

– Я вас помню! Вы к нам приходили, с отцом разговаривали.

– Так точно!

– Как мама?

– Хорошо! Ждет тебя очень. – Девочка натянуто улыбнулась и начала сильно кашлять.

Марина дала ей стакан с водой.

– Дядя Миша, пообещайте мне!

– Да, милая!

– Если что-то со мной случится, вы маму не оставите, защитите ее! Отец ее скоро убьет!

– Конечно! Мы с тобой вместе его на путь истинный поставим. Не будет он больше мамку обижать и тебя. Я обещаю.

Девочка отвернулась к стене и снова закашляла.

– Что с ней? – Миша смотрел на Марину с беспокойством.

– Скорее всего, воспаление легких, еще и радиация дала о себе знать. Девочка истощена, эти отморозки, когда везли ее, еще и с дозировкой переборщили. Нужны капельница и антибиотики, Миша, она долго не проживет. – Марина смотрела на него, из глаз градом текли слезы.

– Будет! – Он открыл одну из досок пола и, достав спутниковый телефон, быстро передал новые данные генералу.

– Понял тебя, принял. Будем думать, как помочь девочке.

Миша отключился и, повалившись на скрипучий вонючий диван, засопел. Снились ему девчонки – жена с дочкой. Он и представить себе не мог, как опытный следователь, ас в своем деле, прошедший не одну горячую точку, может быть таким сентиментальным по отношению к своей семье. Он улыбнулся и провалился в какую-то темную бездну.

Через несколько минут в лазарет нагрянули мордовороты и в ночи увели куда-то Марину. Она вернулась бледная и уставшая.

Миша подлетел к ней. Она рухнула на диван и заплакала.

– Что? – Михаил сел рядом и обнял ее.

– Два трупа, Миша! Я опять их не смогла спасти.

– А куда они их денут? Что-то я не видел кладбища?

– Скормят собакам. Нас всех скормят собакам! Рано или поздно!

Ошарашенный офицер смотрел в пустоту и молчал. Даже для его натренированной психики это было слишком.

Глава 6

Соня устроилась на диване и задремала. А я размышляла. Антон нас запер, это очевидно. Дальше что? В расход нас пустит? Сомневаюсь. Раньше вполне мог убить. Если учесть, что у него оружие есть, а уж у бабки в деревне и вовсе нас врасплох застал. Правда собирается отвезти домой? Маловероятно. Если так, то он в глазах Сони выступит героем. О том, что он кого-то убил, она уже и думать забыла – он умеет убеждать людей, а уж девчонку уболтать, что это все ей показалось, – легче легкого.

Другие варианты? Оставить здесь и припахать к работе? Допустимо. Но толку от двух девиц не слишком много. К тому же отец Сони в курсе, где его дочь. При его связях и деньгах он нас найдет.

Что тогда? Либо Антоша-Бандер нас все-таки вывезет из Зоны и предстанет перед Новиковым героем… Он же не в курсе, что его инкогнито раскрыто. Для меня это было бы оптимально. Антон привозит нас к Новикову, тут-то его и берут под белы рученьки полицейские и раскручивают от и до. Либо он может попытаться шантажировать Сониного отца, требовать денег, преференций или, ну не знаю, самолет на Кубу.

Неплохо бы выбраться отсюда, не надеясь на милости Антона.

Я огляделась. Убогое маленькое помещение, на окнах решетки. Залезла на стол и попыталась открыть окно, напрасно. Свежего воздуха нам не увидеть. Раньше делали на века, не то что сейчас. Решетка сидела намертво. А судя по тому, что окну очень много лет, дерево просто сцепилось с металлом.

Ладно, допустим, выбраться я смогу. Но оставлять здесь Соню не рискну. А она вряд ли согласится безропотно за мной поехать. Девчонка и правда балованная, легкомысленная и отчаянно не желает работать головой.

Я грязно выругалась себе под нос и спрыгнула на холодный бетонный пол. Диван, прогнивший и вонючий, тоскливо поскрипывал всякий раз, когда Соня пыталась на нем перевернуться. Рядом с дверью бритоголовые оставили маленькую бутылочку с водой и пакет с лапшой быстрого приготовления.

– Один на двоих! Заботятся о нашей фигуре, наверное. А то мы быстро располземся на этих деликатесах, да, Сонь? – фыркнула я.

Соня оторвала голову от подушки и тоскливо посмотрела на меня. Не так, ой не так она представляла романтическую поездку в Припять. Да, девчонке после этой поездки понадобится серьезная реабилитация. Вот до чего доводит любовь, слепая, безответная. Сложно ей будет найти человека, который будет любить именно ее, а не папенькины деньги.

– Сонь, очнись, – позвала я и протянула девушке бутылку с водой.

Та мотнула головой и грустно произнесла:

– Жень, думаешь, он нас правда домой отвезет?

– Не знаю, – честно ответила я. – Надеюсь, что да.

Я смотрела на нее, она не реагировала. Я взяла бутылку с водой и, набрав немного в рот, прыснула в ее лицо. Она будто очнулась и закашляла.

– Как думаешь, где Денис? – попыталась я ее отвлечь от грустных мыслей.

– Дома, наверное!

– Сомневаюсь, он тебя любит. А значит, будет с нами до последнего. Обязательно приведет помощь.

– Думаешь? – В ее глазах засветилась надежда.

Я улыбнулась и обняла ее.

Была и хорошая новость. При обыске у меня не обнаружили нож в потайном кармане штанов. А с ним я таких дел могла наворотить. Плохая – спутниковый телефон отобрали. Мы полностью отрезаны от внешнего мира и от Новикова.

Через несколько минут вошел бритоголовый и, завязав нам глаза, вывел из комнаты. Я не стала светить ножом. Это была единственная моя надежда, хоть и очень сомнительная. С парой-тройкой парней, пусть даже вооруженных, я еще справлюсь. Большее их количество – тоже не сказать чтобы серьезная проблема, отобрать у одного оружие и остальных обезвредить. Руки-ноги подстрелить, и все нормально. Только вот есть один неудобный фактор. Соня. Девчонка вряд ли будет спокойно смотреть на перестрелку. Обязательно же начнет путаться под ногами, а прилететь ей может. Ладно, пока ждем и наблюдаем.

Мы вышли на улицу. Качок несколько раз сильно толкнул меня в спину. Под ногами шлепала жижа, я рисковала упасть прямо в нее. Грязь после дождя была вязкой, глинистой. Ноги противно увязли и промокли. Я наткнулась на что-то твердое, споткнулась и полетела вниз лицом. Качок схватил меня за волосы и поднял с земли. Повязка намокла, и материал стал немного просвечивать.

Сделала вид, что поправляю волосы, а сама слегка сдвинула тряпку. Грязь, осевшая на моей физиономии, была как раз под цвет материала.

Незаметно огляделась. Огромный двор, практически безлюдный. Везде бритоголовые ребята с собаками. Вот собаки – это очень-очень плохо. Если с бритоголовыми еще можно попробовать справиться, то такое количество псин я достаточно быстро не сумею обезвредить.

Собаки, завидя нас, злобно залаяли и стали кидаться в нашу сторону. Я обратила внимание, что около животных полно костей. Не похожи они были на кости животных. От этой мысли мне стало дурно по-настоящему.

Отогнала от себя неприятные мысли и почувствовала, как Соня прижалась ко мне сильнее. Взяла ее за руку.

Качок ткнул в меня автоматом и велел ускоряться. Эх, вот сейчас автомат мог бы быстро перекочевать ко мне. Но… Прежде всего, я не знаю, сколько патронов в стволе. Качков больше двух десятков. Собак – примерно столько же. Стандартный магазин автомата содержит тридцать патронов. Это если из него не стреляли. А ребята, кстати, вооружены все поголовно. И Соня со мной рядом – отличная мишень.

Через несколько минут мы вошли в какое-то здание. Пройдя несколько лестничных пролетов, оказались в коридоре перед обшарпанной дверью. Качок постучал, и мы вошли.

Помещение было ветхим и прогнившим. Везде сырость и обсыпавшаяся штукатурка на полу. Я сделала вид, что опять споткнулась. Сама наблюдала за тем, как будет себя вести качок. Вообще он был очень странным. И реакция заторможенная. Было очевидным, что он под какой-то «запрещенкой».

Помещение древнее, но оборудовано современной мебелью и техникой. Скорее всего, нас привели к главарю.

– Сними с них эти тряпки, зачем вообще нацепил?

Во главе стола сидел собственной персоной Антон. Удивлению Сони не было предела. Моему – тоже. Я не думала, что парень решит раскрыться. Или он здесь не вершина пищевой цепочки? За ним стоит кто-то еще, а мальчик просто строит из себя большого босса и обдолбанными качками командует? В принципе, если подумать, Антон, при всем его уме и нахальстве, вряд ли мог организовать такую вот криминальную империю. Размаха не хватит. Фантазии. И с агрессией перебор. За ним должен стоять кто-то хладнокровный, расчетливый и умеющий просчитать риски.

– Ты нашел машину? Мы все-таки сможем вернуться, если не в Тарасов, то хоть в цивилизованный мир? До Брянска подкиньте нас, всего три с небольшим сотни километров. Часа четыре туда, столько же обратно. А уж оттуда мы до Тарасова доберемся, – забросала я Антона вопросами. – И, кстати, зачем нас тряпками замотали? И почему местная охрана так нагло себя ведет?

– Жень, помедленнее, – махнул рукой Антон. – Машины пока нет, ребята за продуктами уехали. Но будет, не переживайте. Я же сказал, что отвезу вас. С тряпками – охрана, сама видишь, не шибко умная тут. Вот и перестраховались. Понимаешь, народ тут не самый благополучный, многие после отсидки на заработки в этот лагерь едут. А за границами лагеря тоже всякой швали, бандюганов, полным-полно, – заливал парень. – Понанимали всяких для охраны, ну да, они вроде справляются, а думать им и не надо.

Я делала вид, что верю. Соня безучастно смотрела на возлюбленного – или уже бывшего возлюбленного, я пока не уверена в этом.

Нашу, без преувеличения, интересную беседу прервал звонок. Спутниковый телефон на столе у Антона звякнул и завибрировал.

– Да! – рявкнул он.

Неожиданно лицо у него смягчилось. Я даже смогла рассмотреть что-то, отдаленно напоминающее улыбку.

– Все отлично. Скоро закончу. Потерпи немного. Увезу туда, куда скажешь. – Антон верещал в трубку, и голос его звучал очень нежно.

Я постаралась сделать вид, что ничего не заподозрила, а вот у Сони это не получилось. Все-таки она по-прежнему влюблена в этого парня. Девчонка заревела. Я сочувственно сжала ее руку и уставилась на завершившего разговор Антона, ожидая, что будет дальше. Повернувшись к Соне, я смотрела, как у нее потоком текли слезы.

Соня была напугана и раздавлена. Ладошка у нее холодная и влажная. У меня сложилось ощущение, что еще чуть-чуть, и девчонка от нервного срыва рухнет в обморок. Я еще сильнее сжала ее пальцы. Она повернулась ко мне. Я подмигнула ей и попыталась улыбнуться.

– В общем, так, девчонки, – буркнул Антон, меняясь в лице. Все-таки он не дурак. Понял, что мы ему не особо верим. А может быть, просто надоело ему притворяться хорошим парнем. – Ну что, Милах?! Папаше твоему звонить будем? Выкуп за тебя просить!

– Зачем выкуп? – озадачилась Соня. – У тебя денег нет? Так давай я попрошу папку, он переведет сколько нужно. Антон, что вообще творится?

А я поняла, что никто нас отсюда не отпустит. Слишком много всего мы узнали, пока мотались по Зоне. И Антон, к сожалению, понял, что я это узнала, решил сыграть в открытую.

– Да нет, с деньгами все нормально. Только вот… знаешь же, бабок много не бывает. Так что, Соня, придется вам с твоей нянькой подождать, пока папенька расплатится.

– А потом – что, ты нас отпустишь? – фыркнула я, решив пойти ва-банк. Ибо терять нам особо нечего. Он – убийца, и мы об этом знаем. И он знает, что мы знаем. Паршивая ситуация сложилась. Только вот… если он сейчас начнет юлить и врать, нам будет попроще выкупа ждать. Или не ждать, а устроить побег. Если нет – будет куда сложнее.

Антон тяжело вздохнул, явно размышляя о том же. Но все же решил не обострять ситуацию до предела.

– Конечно, отпущу. До Брянска довезти не обещаю, но за пределы Зоны ребята вас вывезут, пути у нас налажены. А там уж сами доберетесь. Только очень вас прошу, девушки, не пытайтесь сбежать. Охранники тут тупые, конечно, но услужливые, могут и пристрелить невзначай. А даже если и нет – то я это сделаю.

«Надеюсь, это чудовище не опустится до такого!»

– Я здесь давно обитаю, все знаю. Можно сказать, как дома себя чувствую. Так что найду где угодно. А не я – так хищники или бандюганы. Ну так что, звоним?

Соня мелко закивала. Я тоже кивнула – а куда нам деваться? Прорваться с боем не выйдет, даже если я Антошу обезврежу.

– Держи, нянька, – сунул он мне мой спутниковый телефон. – Набирай папеньку. Ну и жалуйтесь обе поактивнее, чтобы он зашевелился побыстрее. Как придет время о деньгах говорить, я включусь в разговор. И запомни, Милаха, – мрачно глянул на Соню, – в твоих интересах, чтобы он согласился. Сделка пройдет гладко, и вы поедете к папеньке, отмываться и отъедаться, – ехидно покосился парень на мою измазанную грязью физиономию.

Антон прошел к журнальному столику и сделал себе кофе из дорогой капсульной машины.

Я набрала Новикова. Он через секунду поднял трубку. Я и слова не успела сказать, как Антон выхватил у меня телефон и заговорил:

– Привет, папенька!

– Кто это? – рявкнул Новиков.

– А ты догадайся! Твой несостоявшийся зятек. – Антон закатился противным смехом.

– Слушай, ты, если с ней что-то случится… – Новиков готов был сорваться на нечеловеческий крик.

– Случится! Если денег не отстегнешь!

– Сколько и где?

– Вот! Это уже деловой разговор. Детали сообщу позже. И да, за няньку готов заплатить?

– Конечно! Не трогай девчонок.

– Посмотрим! Но учти, платить придется в два раза больше.

Новиков что-то кричал в трубку, но Антон уже отключился. Соня смотрела на него как на чудовище. Слез уже не было. Только разочарование и презрение. Я жестом успокоила ее и приказала молчать.

Антон ее взгляд поймал и сказал с наигранной грустью:

– Сонь, это не я такой плохой, жизнь такая. Жаль, что так вышло.

Антон отошел от нас и сел в свое царское кресло.

– Жрать хотите?

Мы молчали.

– Колян, отведи их в комнату и принеси лапши. Девчонки, вы извините, но рацион тут скудный. Сами понимаете, привозить из безопасных мест дорого.

Бритоголовый повел нас обратно, на сей раз уже не завязывая глаза. Я заметила, что он с интересом смотрит на мою пятую точку. А этим можно попробовать воспользоваться!

– Все, уводи их, надоели.

Бритоголовый кинул в ноги подачку и пинками начал выводить нас из комнаты. Я замешкалась, собирая разбросанную по полу еду. Взять ее было необходимо. Перекусить не помешает.

– У тебя отдых предусмотрен? Может, вечерком зайдешь? – прошептала я.

– Зайду! – пошло ухмыльнулся парень.

– Буду ждать. Я тебе покажу много нового и интересного. – И я для пущего эффекта пару раз взмахнула ресницами.

Он ухмыльнулся и повел нас в комнату. На улице я увидела, как изможденные работяги сидели за деревянным столом и уплетали, давясь, еду быстрого приготовления. Взгляд остановился на одном человеке в самом центре стола.

Я еще раз пригляделась. Я не могла ошибаться. Заметил и он меня. Подмигнул и попытался улыбнуться. Лицо было уставшим и в синяках. Это был мой давний приятель – Михаил. В свое время вместе служили в одной из горячих точек.

Интересно, а он что тут делает? Работает под прикрытием или попал по глупости? Последнее – вряд ли, все-таки мужик серьезный, следак, бывший вояка. Значит… значит, наши шансы выжить повышаются.

Бритоголовый впустил нас в комнату. Он был так ласков и добр, что я невольно прыснула от смеха. Соня смотрела на меня испуганно, ничего не понимая.

– Ты что творишь? – шикнула она на меня, как только уголовник закрыл за нами дверь.

– Готовься. Вечером побег. Как только придет это чудовище со мной поразвлечься, нужно быстро покинуть помещение. Как нога? Сможешь?

Соня утвердительно кивнула.

– А сейчас нужно поесть.

Она замотала головой.

– Соня, я понимаю, что это гадость редкостная. И совсем не похоже на те деликатесы, которые вам готовила экономка, но пойми меня правильно. Чтобы бежать, нужны силы. Их у нас нет. Я тебя вытащу отсюда, не сомневайся, обещаю.

У меня уже начал вырисовываться план. До вечера как раз окончательно оформится.

Соня подошла ко мне и обняла. Я все-таки накормила ее, уложила на то, что когда-то напоминало диван. Девушка сморщилась, но не стала сопротивляться. Вонь от дивана стояла редкостная, но спать все равно больше было не на чем. Я села рядом, прямо на каменный пол, и, привалившись к дивану, на котором лежала Соня, задумалась. Постепенно несколько бессонных ночей дали о себе знать, глаза у меня слипались. Я задремала. Провалилась в беспокойный сон.

Не особо представляла я, куда именно нам бежать. На КПП? Далековато. В деревеньку? Там два двора, нам никто не поможет. А шансы нарваться на местных бандитов и мародеров велики. По заброшенным улицам шарахаться? Тоже не вариант. Те же уголовные элементы, а вдобавок дикое зверье. По-хорошему, машину угнать и мчать к границе Зоны. Там – как повезет. Я помню, какой дорогой нас Антон со товарищи везли. Там попробуем проскочить. Или через КПП «Дитятко». Или… Где-нибудь.

Дело за малым. Выбраться отсюда и найти машину.

Под вечер в дверь кто-то громко и протяжно постучал. Я вскочила и достала нож. Через несколько минут вошла женщина в белом халате.

– Я Марина. Знакомая Михаила. Как вы? Очень плохо, что вас даже на улицу не выпускают. Миша просил передать, чтобы даже не думали о побеге. Он все решит скоро. Не волнуйтесь. Осталось совсем чуть-чуть.

– Та самая Марина, Катина соседка? – обрадовалась я. Помню, я Олегу ориентировку на эту дамочку сбрасывала. – Как ты здесь оказалась?

– В джип запихали, вкололи что-то и привезли, – пожала она плечами. – Катюша тоже сюда угодила. А ты ее откуда знаешь?

– Познакомились, – фыркнула я, не вдаваясь в подробности. И добавила: – Марин, у нас нет возможности ждать. Как только Антон получит деньги, он нас уберет. Слишком много видели, знаем, можем навести на место, сдать его и его прихвостней. Нам нужно скорее покинуть этот лагерь.

– Да, дело дрянь. – Марина достала из кармана шприц и дала мне. – Вот, возьми! Мишка попросил передать – мало ли что, вдруг охрана решит поприставать. В общем… Как только вечером один из головорезов принесет вам еду, вколешь ему в шею. Это снотворное. Сразу на улицу не идите, еще нужно подождать пару часиков. Охраны здесь не так много, как кажется, и все под наркотой. Постепенно они обделаются, и тогда можно будет попытаться. И берегитесь собак.

– Машину есть где взять? – спросила я.

– Не знаю, – покачала головой Марина. – Здесь тачки не оставляют, во всяком случае, я не видела. Наверное, боятся, что кто-то да рискнет. Вам за забор, это точно. А там, надеюсь, сможете сориентироваться.

– Как ты сюда смогла пробраться? – спросила я. В самом деле, нас заперли, вроде как охраняют. И вдруг такой визит вежливости.

– Ну, медикам позволено чуть больше, чем остальным. Мишка охрану отвлек, вот я и пришла.

Марина ушла, а у Сони началась очередная истерика.

– И куда мы пойдем? Собаки, охрана, оружие! – Девушка рыдала во весь голос. – Может, Антон нас правда отпустит? Ну перекинет ему папа деньги!

– Сонь, не отпустит. Ты сама видела, как он убил человека.

– Но он же говорил, что это не он! – истерила девушка.

– Соня, включи мозги! – наконец рявкнула я. – Твой отец вряд ли будет рад лишиться крупной суммы денег. И ты, и я сможем рассказать, где найти шантажиста. Антон не бросит этот лагерь – тут, по всей видимости, крутятся серьезные деньги. И рисковать тем, что сюда нагрянут полицейские, тоже не будет. – Я говорила четко и размеренно в надежде, что до нее дойдет.

Дошло. Она ошалело уставилась на меня и замолчала. Отошла к дивану и, поджав под себя ноги, как маленький ребенок, уселась, уставившись в одну точку.

– Сонь, мы выберемся отсюда. А потом еще будем вместе смеяться над всей этой историей.

Она замотала головой. Я мысленно с ней согласилась. Девчонке, похоже, потребуется помощь психолога.

Жаль, конечно, что большого босса я вычислить не успеваю. Но жизнь Сони – да и моя тоже – дороже.

Через час пришел охранник. От спиртного и наркоты он еле держался на ногах. Я вырубила его одним движением. Не стала зря тратить Маринин шприц. Никто не знает, что еще с нами будет за забором. Хотя нам бы еще добраться до него.

Я скрутила охранника тряпками, заткнула ему рот – авось не задохнется, и мы выждали с час. После чего выбежали из ветхого помещения на улицу. Там было темно и прохладно. Утром по всему периметру стояли люди, сейчас же он был практически пуст. Один охранник в нетрезвом состоянии да собака. Интересно, как тут еще все рабы не разбежались? Хотя… на таком рационе бежать непонятно куда… До КПП километров сорок навскидку, да еще надо знать, куда бежать. Кругом бандиты…

Осторожно ступая, мы приблизились к воротам. Запор был серьезный, тяжелый, но простенький. Видать, здесь рассчитывают на охрану с собаками и общую вымотанность, усталость пленников. Так что открыла я ворота без особых проблем.

– А теперь – бежим! – скомандовала я.

И вот тут до меня дошло, почему не разбежался народ и почему охранники ведут себя так вольготно ночью. Собаки спущены с цепи. И бродят по всему лагерю, готовые наброситься на неугодных, поэтому после отбоя все спешили разбрестись по своим баракам.

Соня взвизгнула. За нами гналась целая стая разъяренных псов. Я захлопнула дверцу ворот, отсекая большую часть, но штук пять зверей нас нагоняли. Мы ускорились. Соня вскрикнула и отстала от меня. Больная нога давала о себе знать. Я взяла ее за руку и потащила за собой. Лязганье зубов раздавалось у самых пяток. Псы кидались на нас и с остервенением пытались ухватить.

Девушка поскользнулась на мокрой траве и упала. Она закрыла лицо руками. Соня готова была сдаться. Псы налетели на нас, словно коршуны на падаль. Один ухватил меня за руку. Я вытащила шприц, тот, что дала мне Марина, и воткнула в холку собаке. И не ошиблась. Выбрала вожака. Он заскулил и отскочил от меня. Стая застыла, словно в ожидании команды. А вожак упал на землю. Снотворное подействовало сразу. Хороший препарат.

Остальные собаки настороженно смотрели на нас. Я схватила какую-то палку, рявкнула погромче и взмахнула ею. Собаки отступали. Я подняла Соню с холодной земли и поспешила увести. Скоро начнет светать, и нас хватятся. Нужно найти безопасное место и пересидеть там.

Неожиданный свет фар со всех сторон заставил нас крепко зажмуриться. Два черных огромных джипа преградили нам путь. Вот и убежали…

– Браво! Девочки, как вы ловко расправились с собаками. Я вас недооценил.

Мы с Соней вздрогнули от неожиданности. Из машины вылез Антон.

– Вы думаете, что я реально такой дурак и не буду за вами следить? Да я сам накачиваю охранников наркотой, чтоб не помнили ничего утром. У меня по ночам самая охота. Все дела проворачиваются в темноте. А ну, пошли! – Он окончательно перестал строить из себя хорошего парня.

Антон грубо направил на нас автомат, заставил залезть на заднее сиденье и качественно связал.

– Думаешь, так и будешь на свободе? – презрительно фыркнула я.

Он состроил надменную морду и откликнулся лениво:

– Ты о чем, девочка? Я всю Припять держу, и уже давно. Мне все подчиняются, каждый месяц дань платят. А остальные работают на меня как рабы. В Тарасове нужных человечков прикормил. На верхах со мной каждый второй за ручку здоровается.

– Да что ты говоришь! – хмыкнула я. – Прямо-таки ты и держишь!

– Да, – заявил Антон, но нахмурился. Все-таки над ним кто-то есть, это точно. Парнишка – так, на грязных работах.

И вот мы опять въехали в ворота лагеря.

– У меня для вас сюрприз!

Он вытолкал нас из машины и велел идти за ним. Я взглянула на Соню. Она держалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться. На девочку было страшно смотреть. Мордовороты завели нас в какой-то сарай и включили свет. В самом углу висела привязанная к столбу избитая Марина. Она была без сознания, но, похоже, все еще жива. И то хорошо. Если выберемся – подлечат.

– Узнали? Подруга ваша. Как жаль, только познакомились, и уже придется прощаться. Пошли, а она здесь останется, – добавил он мерзким тоном. – Если будете хорошо себя вести, девка выживет.

Нас увели все в ту же комнатушку барака, связали и заперли. Ну что? Откуда бежали, туда и вернулись.

Соня перепуганно смотрела на меня.

– Помоги мне! – скомандовала я ей.

Она с недоумением вскинула брови.

– Соня, очнись. Прекрати страдать и жалеть себя. Будем надеяться, все обойдется и Марина выживет. И нам тоже стоит побороться за свои жизни.

Она утвердительно кивнула.

– Так, слушай меня внимательно! У меня в штанине нож. Ты должна подползти к моей ноге и попытаться его оттуда достать.

Изловчившись, Соня подползла ко мне и, с трудом нащупав нож, кое-как его вынула. Ногой подкинула добычу к моей руке. Я взяла его и начала усиленно работать. Через несколько минут веревка поддалась, и мои руки были свободны.

Развязав себе ноги, я помогла высвободиться Соне. Приказала ей оставаться в глубине комнатушки, а сама, бесшумно ступая, подошла к окну и выглянула на улицу. Темнота была кромешная. Эти уроды специально выключали свет и спускали барбосов с цепи, чтобы местные боялись выходить из своих комнат.

Дверь скрипнула. Кто-то резко меня толкнул и повалил на землю. Я резко повернулась и, пнув обидчика в живот, накинулась на него с новой силой. Придавив всем телом, стала его душить.

– Не убивай, свои!

Подняв незнакомца, потащила его к дивану. Нам свет все-таки оставили. Хоть какая-то цивилизация.

– Соня, родная моя, как ты?

Девушка привстала и кинулась к нему навстречу. Наконец и я разглядела его. Это был Денис.

– Соня, нет времени, нужно бежать. – Денис обнимал ее, но голос его был тверд как скала.

«Мужик! Настоящий!» – пронеслось у меня в голове.

– Женя, там в заборе дырка, прямо сзади этого барака. А сразу за забором пустырь и небольшой овраг. Там тухлятиной прет, поэтому можно спокойно идти и собак не бояться. Они никогда сюда не захаживают. Я проверял.

– Как? – поинтересовалась у него я.

– Следил. Я всегда был с вами. Куда я теперь от тебя, родная? – Он подошел и обнял Соню.

– Так, молодежь, потом будете миловаться. Давайте-ка выбираться отсюда.

От мысли вытащить и Марину отсюда я отказалась – она еле живая, куда ей бежать? Если мы сможем выбраться на волю, глядишь, успеем и ее спасти.

Через несколько минут мы были у дыры. Она была небольшой и заросла мелким бурьяном. Немудрено, что о ней никто не знал. Трава скрывала и нас, и свободу. Хорошая конспирация.

Первой вылезла я. Потом Соня, а уж затем Денис. Где-то под самым ухом залаяла собака. Мы пригнулись и, зарывшись в груду листвы и мусора, затаились.

– Что дальше, господин спасатель? – поинтересовалась я у Дениса.

– Предлагаю в деревню вернуться, к бабке. Переждать и позвать на помощь.

– Как ты это сделаешь?

– У Анатолия был спутниковый телефон, ты помнишь же?

Я кивнула.

– Так вот, когда вас увезли, я видел, что бритоголовый закапывал его тело, а телефон выпал. Я его перепрятал. В общем, мы без труда сможем вызвать подмогу.

– А почему ты этого не сделал сам? – спросила я.

– Не знаю, куда звонить. Телефона Сониного отца у меня, сама понимаешь, нет. В полицию? А мне поверят? Да и не хватит у них полномочий, чтобы сюда группу захвата вызывать, – очень мудро для его возраста рассудил Денис. – Был бы хоть интернет, нашел бы контакты кого полезного, а так…

– А бабушка жива? С ней ничего не стало?

– Нет, я проверял. Жива, здорова.

– Бредовая идея, но нам и так сойдет. Лишь бы опять не видеть это чудовище.

– Ты про Антона?

Я кивнула.

– Пойдемте, я знаю близкую дорогу к деревне. Тут недалеко. Через час дойдем. Через лес безопаснее.

Мы с Соней медленно перебирали ногами. Денис через несколько минут остановился и, достав из своего рюкзака тушенку, стал кормить меня и Соню. Как же я ему была за это благодарна. Я и забыла, какая она вкусная. Запив нехитрую пищу чистой водой, мы почувствовали, как силы вновь возвращаются. Можно было двигаться в путь.

Не очень скоро, но все же впереди показалось заветное окно бабушки Клавы. Свет в доме горел, значит, эти бандиты бабушку не тронули.

Денис тихонько постучал, и мы вошли.

Старушка увидела нас и заплакала. Обняла и перекрестила. Наскоро соорудив нам ужин, уложила спать. Денис остался на дежурство, а мы с Соней задремали. Думать ни о чем не хотелось. Согревшись под теплым шерстяным пледом, мы провалились в забытье. Тяжелое, прерывистое. Организму была необходима передышка.

Через полчаса я встала. Больше вылеживать не было времени. Денис протянул мне спутниковый телефон. Я набрала Новикова.

На том конце моментально подняли трубку. Будто мужчина не спал, а ждал телефонного звонка.

– Женя, Женечка! – запричитал он.

– Все в норме. Соня спит. Нам удалось бежать из лагеря, мы у местных, в деревне. Нас одна бабушка приютила.

– Как зовут ее?

– Клавдия Ильинична, вроде так.

– Женя, верить никому нельзя. Послушай меня. У… – Связь оборвалась на полуслове. Бизнесмен хотел сказать что-то важное, да не успел.

Я обошла дом в поисках бабушки. Ее нигде не было. Решила наведаться к соседу, наверное. Значит, и мне к нему надо. Расспросить Клавдию Ильиничну о том, что здесь творится. До утра мне ждать не хотелось.

У уголовника в доме было темно.

– Спит! – подумалось мне.

Прошла и тихо постучала в дверь. Никто не открыл. Слегка толкнула ее, она моментально подалась. Мне это показалось странным. Вооружившись ножом, вошла в комнату.

Уголовник лежал лицом вниз в луже крови. В него стреляли. Свежие следы от пулевого ранения я обнаружила у самого виска. Пощупала пульс, он отсутствовал. Мужчина был мертв.

Кровь свежая, не успела свернуться. Скорее всего, это было часа два назад. Не раньше. Рядом с телом валялся автомат. Такими пользовались бритоголовые.

Вряд ли это сделали люди из лагеря! Они так тихо не появляются. Местные? Так здесь и осталась одна бабушка. И та куда-то пропала.

Мне это совсем не понравилось. Я тихо вышла и поспешила к Денису и Соне. Что-то подсказывало, что должно случиться страшное. Я была просто обязана их защитить. Любой ценой.

Во дворе увидела бабулю. Она сидела на лавочке.

– Ты чего шастаешь одна по безлюдной улице так поздно? – накинулась на меня она.

– Подышать вышла, – легкомысленно солгала я.

– Домой иди. Накличешь беду еще. – Бабуля не говорила, она словно рычала.

Я присмотрелась. Бабушка была чем-то напугана. Но не подавала виду. Всегда аккуратно прибранные волосы были растрепаны, платок съехал в сторону и был весь в грязи. Присмотрелась и обомлела. На шее у нее красовалась тюремная татуировка.

Бабушка перехватила мой взгляд и, быстро отскочив, достала из кармана пистолет. Направила на меня. Блин, и расстояние паршивое – далековато, пока брошусь к ней, успеет выстрелить. В то, что бабка промажет, верилось слабо. Такие и на ломтики настрогать могут, судя по взгляду. Я решила, что можно и поговорить. Вдруг старушка расслабится, и у меня появится шанс.

– Это ты убила соседа-уголовника?

– Конечно! Вякал много да внуку не подчинялся! А ты, деточка, суешься куда не надо. И твои спутники сопливые туда же.

– Где Соня с Денисом? – напряглась я. Оставила подопечную всего на десять минут! В доме!

– В надежном месте. За ними приедут скоро. А вот с тобой придется попрощаться.

Она уверенно водила стволом оружия: голова, сердце, колени и назад. Этакая медитативная практика. Только смертельно опасная. Вот вам и бабуля божий одуванчик.

Мне никогда еще не приходилось воевать с бабушками. Но, похоже, придется.

Я напряглась, готовая ухватиться за малый шанс.

– Все карты внуку моему спутала, – причитала бабуся.

– А внук у нас кто? – заинтересовалась я.

– Я ему еще тогда сказала, что тебя сразу убить нужно. Я и собиралась. Думала, заманю тебя в погреб да закрою. Сама сдохнешь. Но повезло тебе. Началась перестрелка, и я не успела крышку закрыть.

– Твой внук – Антон? – повторила я свой вопрос.

– Ну, конечно. Единственный и самый любимый. И я никому не позволю ему навредить, ясно тебе?

– И за что ты сидела?

– За многое. Кража, грабеж, разбой. В свое время у нас была группировка. Снимали с богатеньких фиф украшения и продавали потом, но папаша Дениса прикрыл ее. Это я его полоснула тогда. В самое сердце. Он мужа моего замочил. Я всегда знала, что мой внук в меня пойдет. Такой же дальновидный. Мы с ним и придумали инсценировать мою смерть, а его сделали пропавшим без вести. Чтобы нас в Тарасове забыли навсегда. А здесь началась работа. Долгая, мучительная, кропотливая. У нас в лагере около двухсот человек трудится. С каждого выжимаем по полной.

– Стоп, – прервала я ее. – Тебе сколько лет-то было, когда ты отца Дениса убила? И откуда знаешь, что Денис – сын того мужика, который с твоим мужем расправился? И вообще, что за санта-барбару ты мне тут рассказываешь?

Бабке определенно хотелось поговорить. И она рассказала, что в банде она состояла сколько себя помнит. Сначала на посылках была, потом до главных ролей дожила. Дочь с мужем сгинули, они с мужем воспитывали маленького внука. А когда тому почти двадцать стукнуло, ее мужа убил отец Дениса. Откуда она знает, что наш с Соней Денис – тот самый сын ее врага? Да мальчишка сам представился, и похожи они с отцом.

Ну а расправившись с Денисовым отцом, бабка решила исчезнуть с глаз правоохранительных органов. Убедила в этом и внука. Вот и понеслась их нелегальная жизнь…

Бабка легко покачивала пистолетом и говорила. От ее рассказов мне становилось плохо.

«Да, как же бывает обманчива внешность!» – подумалось мне.

– А зачем ты соседа-то убила? – задала я еще один вопрос.

– Больно много болтать стал! – буркнула бабка. – Думаешь, я не видела, что ты к нему наведывалась? Мало ли что нарассказывает?

Я мягко, максимально незаметно, приближалась к ней. Все-таки старый человек, поговорить особо не с кем. И она отвлеклась. Буквально на миг. Ствол оружия скользнул чуть в сторону, я – в противоположную. Стелясь по земле, настигла бабку и дернула ее за ноги. Она ожидаемо грохнулась на землю, я выбила оружие из ее руки и завладела им. Саму бабку скрутила, стараясь не особо помять. Не то чтобы уважаю почтенный возраст, просто она нам понадобится – показания давать.

Связала и отправила все в тот же погреб, в котором планировалось свести счеты со мной.

Зашла в дом. Денис и Соня лежали на кровати. Эта старая ведьма успела их буквально замотать веревками, как две мумии, и рты заткнула. Ребята хлопали глазами, больше ничего не могли сделать. Мне пришлось изрядно попотеть, высвобождая их.

– Вы в порядке?

Они испуганно закивали в ответ.

– Жень, я не знал, что она заодно с Антоном.

– Вот и узнали! – подмигнула я им и стала рыскать по кухне в поисках съестного.

Нужно было собрать в дорогу провизию и выдвигаться к выходу. Скоро нагрянут бритоголовые. Я думаю, Антону очень не понравится, что с его бабкой так грубо обошлись.

Хорошо бы, конечно, у братков джип отжать. Но с пистолетом… я хмыкнула. Всего три патрона. Нет, без шансов.

От осинки не родятся апельсинки. Антон точная копия своей бабки. Она в семьдесят лет замочила соседа и глазом не моргнула, подумала я и ужаснулась собственным мыслям.

В ящике стола нашла несколько банок тушенки, буханку хлеба. Шпроты, сыр, банку зеленого горошка и кукурузы. Засунула в рядом стоящий походный рюкзак.

Бабуля, кажется, куда-то собиралась. За очередной партией мяса для своего внучка, по всей вероятности. Она заманивала своим гостеприимством, а потом вербовала в лагерь. Меня же пытался предупредить сосед. И как я сама не догадалась?

– Жень, тут скутер есть, возьмем? Быстрее будет.

– Нет, дорогие мои. Слишком громко. Палевно. А скорость не сказать чтобы высокая. А вот велосипеды, что в сарае, это самое то. Ты повезешь Соню на раме.

Денис кивнул, и мы двинули в путь. Как можно быстрее от этого места. Туда, где ничто не будет глушить сигнал спутникового телефона. Вперед в неизвестность. Я наблюдала за Соней. Она немного успокоилась. Прижалась к Денису и покачивала ногами. А он, словно герой старинной сказки, вез свою принцессу из логова опасного дракона.

Вернее, злобной драконихи. И скоро примчит целый выводок обкуренных дракончиков, чтобы вызволять свою бабку из беды. Уж этого мне точно Антоша не простит никогда.

Сколько лет я не каталась на этом транспорте. Страшно вспомнить. С моей бурной молодости. И не разучилась. Хотя на адреналине люди не то еще совершают.

Мы мчали в неизвестность, и я понятия не имела, что делать дальше. Местность незнакомая, если еда-вода кончатся – будет очень плохо. Здесь пить-есть не стоит, радиация. Оружия толком нет. Нож и пистолет на три патрона. Зато двое подопечных. Дикие животные и не менее дикие бандиты. С другой стороны, и не из таких передряг я выпутывалась. И сейчас все будет хорошо.

* * *

Штаб лагеря «Вечный путь» решено было разместить в бывшем здании отеля «Полесье», на центральной площади Припяти, рядом с ДК «Энергетик». Отель после страшной аварии продолжал свою работу долгое время. Здесь жили дозиметристы, следившие за уровнем радиации в городе. Здание, конечно, было в плачевном состоянии, но, ни без усилий «мяса», его быстро привели в норму.

Беготня с самого утра по всей территории лагеря была невероятной. Качки с автоматами и выпученными глазами гонялись из стороны в сторону. Антон был взбешен. Решено было отменить все работы. Людей загнали по баракам и в первый раз закрыли двери на замки.

В поисках сбежавших были задействованы все собаки лагеря. А это грозило тем, что кто-то из «мяса» сможет сбежать. Люди сидели в своих комнатах и тряслись от ужаса. Их пугала неизвестность.

Кирилл переселился в домик к Катерине и выхаживал Марину и девчонку. Михаил тайком позвонил Дмитричу и доложил обстановку в лагере. Генерал был вне себя от ярости.

– Миш, группу захвата я настропалю к вам туда. Только, сам понимаешь, это еще пару дней. Так что… понимаю, что дело рисковое, но если ты за это время сможешь доказательств подсобрать, было бы неплохо.

– Понял, – согласился следователь. Он и сам понимал: у местных деятелей определенно есть заступник в верхах. И если информация о приезде полиции дойдет до них, все документы быстренько будут уничтожены. Останутся только договоры с «работниками». Большинство из них приехали добровольно, на заработки.

– Бежать надо! – Кирилл грязно выругался и замолчал.

– Женька уже сбежала, видишь, сколько шороху навела, – шептал ему Михаил.

– Какая Женька?

– Да есть тут одна. Кое-где служили вместе. Послушай, дружочек. Нам бы с тобой пробраться в кабинет этого шарахнутого Антона. Улики нужны. Пока кругом такая неразбериха. Что скажешь? – Михаил смотрел на Кирилла вопросительным взглядом. – Тем более девок мы с собой не потащим. Что одна, что вторая на ладан дышат, – вздохнул мужчина, кивая в сторону Марины и Кати. – Нам выдюжить пару дней надо. Мой… знакомый высылает сюда группу захвата, и всю эту шайку-лейку возьмут.

– Можно попробовать, – согласился Кирилл.

– Нам надо нарыть что-то на Антона. И передать генералу. Уж он-то знает, что с этим делать. Сейчас это пока просто официальный лагерь. С красивым легальным сайтом. И все. Нужно действовать. Сам понимаешь, многие сюда приперлись на заработки. А что работают в тяжелых условиях… Так им никто и не обещал курорт. Само собой, условия не из лучших. В остальном – кормят? Охраняют от опасностей, которые снаружи? Деньги тут тратить негде, местные боссы просто отмажутся, скажут, что всем и все заплатят по истечении срока контракта. Короче, скользкие типы, вывернутся как пить дать.

Кирилл кивнул и, порывшись на полке, достал отмычку и бинокль.

– Ничего себе. А что у тебя еще можно найти в твоих пилюльках, чудо-доктор? Ты точно уверен, что правильно профессию выбрал? Может, сразу к нам, в органы?

– Я подумаю, когда все это закончится.

Они открыли дверь и выглянули. На улице было целое столпотворение. Часть мордоворотов прочесывала лес, другие уехали в соседнюю деревню. Затаившись в кустах, мужики сидели и ждали удобного случая.

– Слушай, а эти псы дворовые умеют разговаривать, как ты думаешь? – Михаил попытался разрядить обстановку.

– Не знаю, но дерутся они хорошо, и оружия полно, а у нас только камень вон тот, что у дороги лежит, силы неравны.

– Камень – это хорошо! – Михаил подполз и положил булыжник в карман.

Михаил отнял у Кирилла бинокль и принялся наблюдать. Подъехали два черных огромных внедорожника. Из них посыпались все те же мордовороты и еще одна шишка из этой шайки. Тип этот раньше нигде не фигурировал. Антона не было.

– На телепузика похож! – шепнул Михаил.

– На кого? – Кирилл смотрел на него недоуменно.

– На телепузика! Мультики смотреть нужно, герой такой сказочный, Варька смотрит его постоянно, маленький и толстенький, точь-в-точь как этот.

– Да ну тебя, все тебе шуточки.

– Подожди-ка! Дай я еще этого пухляка рассмотрю как следует! – Михаил выхватил у Кирилла бинокль и принялся наблюдать.

– Ну, что там? – не выдержал Кирилл и перехватил у него «глаза».

– М-да, дружочек. Попали мы. Это вовсе не телепузик. Это…

– Ну?

– Министр по транспортной безопасности. Главная шишка в администрации. Я вспоминал, где видел этого дядьку. Он постоянно к моему начальнику полиции в гости ходит. Надо же, сколько знакомых людей и так далеко от дома можно встретить.

– А что он так далеко забрался? – закономерно удивился Кирилл.

– А он в Брянске трудился, замглавы администрации вроде бы, тут всего километров триста. А когда в Тарасове министерский пост освободился, то ли сам туда попросился, то ли его назначили. Вроде родня у него там. Жена, что ли, с Волги, – рассказал я то, что смутно помнил. – А бизнес, видать, решил не забрасывать.

– Кстати, я забыл сказать тебе. Вот на эту кнопочку нажимаешь, можно снимать видео, на эту – фотографировать.

– Ничего себе. Да ты – прирожденный шпион, Кирюха. Подумай о службе в органах. К себе возьму, быстро дослужишься до серьезного звания.

– Ха! Медиком хорошо быть, много где в лагере побывать можно, – фыркнул Кирилл. – А эта штучка плохо лежала, вот я и присвоил аккуратно. Оружие не рискнул, а такую приблуду – милое дело. Собственно, сам подумывал поискать компромат. Даже если бы не выбрался – может, кто-нибудь бы нашел…

Михаил сделал несколько снимков толстенькой тушки министра.

– Ну, что делать теперь будем? – Кирилл смотрел на Михаила в растерянности.

– Поползем в самое сердце. Нужно сделать несколько романтических видео. Впечатляющее фото у нас уже есть.

Дойти до кабинета Антона им удалось без происшествий. Путь был практически свободен. Все были заняты поисками пропавших девчонок. Они представляли повышенный интерес для штаба.

– Вот Женька! Умеет же фурор произвести. Она еще в армии такая была. Ошеломит противника и смоется. Хорошо, если кто живой после этого останется. И сейчас почти так же. Весь лагерь ищет эту шельму.

Наконец добрались до кабинета. Михаил орудовал отмычкой, как заправский медвежатник. Парни вошли в кабинет и тут же спрятались за занавесками. К ним кто-то приближался.

– Где Антон? – орал на весь коридор министр.

– Анатолий Борисович, он уехал в деревню. Позвонила бабушка, она задержала беглянок.

– Ну, это хорошо. – Министр ухмыльнулся. – Не понял, а дверь почему не закрываете? – опять гремел он на весь этаж.

– Антон, наверное, впопыхах забыл. Торопился очень. Девки ушлые, боится, сбегут опять.

– Ну ладно. Давай жрать. Столько к вам добирался, устал.

Бритоголовый жестом пригласил его в другую комнату. Министр улыбнулся и, громко хлопнув дверью, вышел.

Кирилл с Михаилом вышли из укрытия и подскочили к столу с документами. Мишка привычно вскрыл ящики один за одним.

Порывшись в бумагах, мужики нашли результаты экспертизы, сделанной несколько месяцев назад. Не поддельной. Та, что висела на сайте, утверждала, что радиоактивный фон в норме, эта же прямо противоречила предыдущей. Здесь не то что копать, находиться без индивидуальных средств защиты запрещено.

Михаил сфотографировал подлинники документов. Нашел в сейфе таблетки, которыми пичкали бритоголовых. Прихватил парочку на экспертизу.

Они вышли в коридор.

Пахло жареным мясом и еще какими-то деликатесами. Можно было догадаться, что кормят министра на убой. Самым вкусным и свежим. Неожиданно из дверей вышла Арина – повар. Увидев Кирилла и Михаила, она побледнела и жестом показала, где можно пересидеть. Завела их в кладовку, а сама отправилась за добавкой.

– Барин не наелся, – съязвил Михаил и, обомлев, лишился дара речи.

Прямо над головой у Кирилла висело несколько палок копченой колбасы. Он присвистнул. Такой удачи они не ожидали.

– Умирать – так с музыкой! – проговорил Михаил и, сорвав колбасу, разломил надвое. От запаха потекла голодная слюна.

– Давай не переусердствуй. А то попадет еще Арине! – проговорил Кирилл и с жадностью впился зубами в копченое мясо.

Чего здесь только не было. Кирилл увидел апельсины и прихватил парочку, для Катерины и Марины. А еще кусочек вяленого мяса и сыр-косичку.

Через несколько минут зашла Арина. Она провела их через черный ход незамеченными.

– Кирюх, продержитесь тут без меня, – сказал Михаил. – Постараюсь обернуться побыстрее. Переправлю улики генералу. Скоро должна прибыть группа захвата, я в него верю. А улики… пусть лучше будут. Потихоньку раскрутим правоохранительную машину.

Михаил ушел, а Кирилл пошел к девушкам. Обе лежали и бредили. У Кати хоть жара не было. Впрочем, на ноги девчонка все равно встать не могла. Марину лихорадило, она просто пылала.

Кирилл тяжело вздохнул. Очистил один из апельсинов, выдавил сок из одной дольки на губы Кате, из второй – Марине. Подруга не шелохнулась, только судорожно вздохнула. А девочка открыла глаза и посмотрела на него удивленно.

– Откуда? – еле слышно прошептала она.

– Лежи, милая! Силы береги. Скоро совсем легче станет.

Через несколько часов девочка привстала с кровати. Кирилл дал ей немного сыра и мяса. Что его порадовало, жар у Марины тоже начал спадать.

– А где дядя Миша? – поинтересовалась девушка.

– Вот молодец! Правильные вопросы задаешь!

Кирилл вскочил и быстро вышел из помещения. Зайдя в склеп, достал один из пакетов со свежим трупом и незамеченным перетащил в лазарет. Повезло, что мертвецкая была в нескольких шагах от их домика. К тому же к относительно свободным перемещениям доктора по лагерю все давно привыкли. Охранники знали, что Кирилл, как и его помощница, могут заглянуть в барак к захворавшим или пострадавшим на работе. Как бы ни было малоценным «мясо», людей предпочитали минимально подлечивать, чтобы те могли трудиться на благо местным боссам.

Кинув пакет на Мишину кровать, довольный, Кирилл развалился за своим столом. Дело было сделано.

– Эй, подойди! У нас труп. Это тот, что здесь жил, новенький. Двадцать пятый номер. Приехал несколько дней назад. Обезвоживание. Руководству доложи и убери здесь все, – орал на одного из охранников Кирилл.

Бритоголовый смотрел на него во все глаза. Через несколько минут пришел бригадир. И Кирилл еще раз предупредил его, что у него минус один человек. Бригадир только рукой махнул: жизнь человеческая здесь мало чего стоила. И ушел вместе с бритоголовым охранником.

– Все, алиби у Мишани есть. Он труп. Теперь будем рассчитывать на его смекалку и быстроту. Надеюсь, он отдаст фото и видео в надежные руки.

Кирилл взглянул на Катерину. У нее появился здоровый красный румянец. Девчонке с каждым часом становилось все лучше и лучше. Вколол еще дозу противовоспалительного Марине, обработал ее жуткие раны и синяки. И мысленно взмолился кому-то: пусть их спасут! Пусть девчонки доживут до этого мига!

Миша без труда вышел за периметр. Перемахнул через забор, отыскав участок, не слишком хорошо просматриваемый с территории. Вырвавшись в лес, трусцой побежал по дороге. Нужно было немедленно выбираться из Зоны отчуждения.

Он понимал, почему народ не разбегается. Попав в это жуткое место, в первую неделю люди присматриваются к обстановке и пытаются осознать, во что вляпались. Охрана поначалу производит впечатление – вооруженные толстомордые качки. Ночами собаки по территории носятся. А когда начинаешь осознавать, что выбраться из Зоны можно, понимаешь, что сил на это не хватает. Скудная еда, тяжелый труд в условиях высокой радиации – все это здоровья не прибавляет. Добавить сюда факт незнания окружающей местности, отсутствие мобильников и даже какой-никакой карты, наличие дикого зверья за территорией забора – и куда ты пойдешь?

Отойдя на безопасное расстояние, он позвонил генералу. Тот заявил, что машина выезжает из Клинцов Брянской области, часа через полтора-два будет. Благо у генерала знакомых по всей стране достаточно. Вот только до машины этой добираться нужно приличное расстояние.

Несколько раз Миша чуть было не нарвался на бритоголовых, но вовремя скрывался в кустах. Девчонки навели шороху. Вся Припять была занята поисками.

– Интересно, где они? С собой бы их забрать. Нечего им по Зоне в одиночку бегать!

Михаил огляделся. На дороге валялось два велосипеда. Колесо одного было сильно спущено. Пройдя немного, он заметил многоэтажный полуразрушенный дом. Пригляделся в поисках неразбитых окон. В одном виднелся тусклый огонек.

– Фонарик, – подумал он и кинулся по ступенькам разрушенной многоэтажки.

Сомнений быть не могло. Девчонки там. И помочь им было делом чести офицера.

Михаил пробежал пару пролетов и остановился. Не хотелось их пугать. Да и Женя неплохо дерется. У него и так синяков хватает. Лишними обзаводиться не стоит.

Он затаился и прислушался. На лестничной клетке, чуть выше от него разговаривал приглушенно мужской голос. Миша чертыхнулся. Не хватало еще нарваться на бритоголовых. Силы беречь нужно, а не кулаками размахивать.

Хотел развернуться и двинуть восвояси, но не успел. Острие ножа было приставлено к горлу.

– Кто такой? Зачем следишь за нами? – прошептал в самое ухо женский голос.

– Женька, свои!

Я немного ослабила хватку. Но нож не убрала.

Я и так ругала себя за все допущенные промахи. Ну почему, едва поняв, что с Антоном и его качками что-то нечисто, я не взяла Соню в охапку и не вывезла из Зоны? Могла еще, когда мы только приехали сюда, угнать микроавтобус, и мы бы выбрались наружу. Ну и много чего еще, по мелочи. А сейчас еще злилась на себя за то, что вовремя не погнала ребят с велосипеда. Темнело, все устали, а у них нет моей выучки. В итоге Денис и Соня отлетели в кусты и повредили колесо. Пришлось уходить с намеченного пути и искать где заночевать. Гулять по Зоне ночью и на велосипедах-то рискованно, а уж пешком вообще опасно.

– Повторю вопрос! Кто такой?

– Миха!

– Пароль?

– Черный цветок!

Я отпустила его. Он повернулся ко мне и обнял.

– Сколько лет, сколько зим.

– Не говори. Столько воды утекло. Ты как здесь? – спросил меня бывший сослуживец.

– По работе. Клиента сопровождаю. Я телохранитель.

– Круто. А я все там же, в стенах нашего родного РОВД. Рад, что встретил вас. Если честно, очень хотел этого. За мной скоро приедут. – Он задумался, прикидывая время, и добавил: – Где-то через полчаса должны быть на месте. Могу вывезти вас за периметр.

Я смотрела на него недоуменно. Такой удачи я не ожидала.

– Мих, это же отлично. Ты нас так выручишь. – Я взвизгнула от восторга.

Устала уже опекать двух ребят, едва вышедших из подросткового возраста. Причем одна из них – взбалмошная девчонка, сейчас находящаяся в перманентном стрессе. Хорошо, пока без нервного срыва обошлось. А второй – пусть и умненький, и цепкий, и преданный девчонке парень, но – мальчишка же. Физическая подготовка не очень. Как боец он никакой.

– Ну и отлично. Тогда перекур, пару часиков подремлем и выдвигаемся, здесь недалеко.

Все кивнули. Денис с Соней обнялись и задремали. Я решила подежурить. Мало ли что может еще с нами произойти.

Мы с Мишей плотно закрыли дверь в спальню чьей-то заброшенной квартиры, входную еще и стулом подперли. Сам он устроился на диванчике и тут же захрапел, а я уселась на прогнивший стул.

Бабка со своим внуком Антоном – Бандером. Министр, о котором рассказал Миха. Три человека «верхушки», получается. Маловато для такого бизнеса. Для полноценной организованной преступной группировки еще пары человек не хватает. Пока у нас что получается? Бабка – мозг. Антон – руководитель «в полях», но по сути исполнитель. Министр – что-то вроде «крыши». По-хорошему (точнее, по-плохому), нужен еще как минимум человек во властных структурах, и не на последней должности. Своего рода прикрытие. Кто-то, кто не даст ход поискам пропавших людей. Все-таки у большинства, помимо семьи, есть друзья, романтические знакомства, соседи, в конце концов. Кто-то да хватится.

– Миш, – растолкала я приятеля. Тот сонно посмотрел на меня. – Слушай, а только тарасовские люди в этом лагере? Не в курсе, часом?

– Большинство, – буркнул он. – А что?

– Да вот думаю, сайт же не только в нашей области виден.

– Так они заявки обрабатывают как-то, – пожал плечами следователь. – Наверное, и стараются тарасовских отбирать.

– Почему не Брянск? Это же ближе, чем за две тысячи километров везти людей.

– Жень, кажется, понял… В Тарасове этот их министр трудится. И должен быть еще кто-то, из полиции, так?

– Ага, должен быть кто-то в том же РОВД. Либо тарасовском, либо областном, – согласилась я. – Не просто же так они в нашем регионе развернулись? Тут не только тормозить поиски пропавшего народа, тут кто-то еще должен пробивать биографии. Мало ли, многодетный отец семейства решит податься в Припять. Супруга же с полицейских с живых не слезет. Всякую шушеру на местах я не считаю.

– Да, должны быть такие идейные, мелкие сошки, – фыркнул Миша. – Повариха тамошняя, Арина, рассказывала, что ее завербовали в больничке, доктор-онколог.

– Эти-то ладно. Значит, неплохо бы вычислить мента. И что-то еще мы упускаем.

– Точку слива продукции? – предположил мужчина. – Что там, золото, иконы? Барахло, которое люди не забрали с собой при эвакуации?

– Ага, а еще документация, а может быть, и какие-нибудь металлы, – добавила я.

– И это тоже. Объемы должны быть неслабыми. Куда все девается?

– Ладно. Размышляй, а я еще вздремну. – И он снова захрапел.

Для полной организованной группировки не хватает еще пары человек как минимум. Интересно, кто они? Что-то здесь нечисто.

Забрезжил рассвет. Миха подошел ко мне и сел рядом. Мы переглянулись. Решено было, что к машине он пойдет один. А потом, если все будет чисто, выйдем и мы. Он отдал мне бинокль, и мы засобирались.

Полицейский двинул к назначенному месту. Мы за ним, но в некотором отдалении. Тем более что Соня быстро ходить не могла со своей больной ногой. Брели довольно-таки долго, несколько часов. Хорошо, с собой была вода и нехитрый перекус.

Наконец дошли до нужной точки. Мишка шагнул вперед, но замер, вслушавшись в звук мотора. Через несколько минут подъехал джип. Именно на таких ездили бритоголовые. Мужчина оглянулся. Я взглядом посоветовала ему спрятаться. Что-то здесь было нечисто. Интуиция у меня буквально вопила об опасности.

Из автомобиля вылез татуированный качок и начал вглядываться в лесную чащу в поисках офицера. Достав телефон, стал спешно набирать какие-то цифры.

– Нет здесь никого. Да, понял тебя.

Я незаметно подползла к Михаилу. Он смотрел на меня встревоженно.

– Твой генерал – крыса?

– Исключено, Жень! Он мой родной дядька.

– Тогда нужно прекращать любое общение по телефону. Сигнал перехватили.

– Делать что будем? – Офицер смотрел на меня напряженно.

– Есть у меня одна идейка. Только сначала спрячем наших Ромео и Джульетту. Ну что, офицер, вспомним былые добрые времена? Ты со мной?

– Конечно! Нужно разогнать этот лагерь. – Он улыбнулся и подмигнул мне.

На Припять спускались сумерки, а значит, время искать ночлег. Мы спешно двинули по лесу. Решено было оставить Соню с Денисом там, где мы скрывались от волков. Дверь железная и незаметная. Самое время переждать в безопасности. Оставив им всю воду и провизию, пошли к лагерю. Плана не было. Впрочем, как и всегда. Будем действовать по обстановке. Тихо подошли к забору.

В кромешной темноте лагерь напоминал какой-то тюремный барак. Длинный высокий забор, колючая проволока. Собаки и тупые качки. С первого взгляда можно было понять, что с такой усиленной охраной работать по собственной воле не получится. Здесь вся воля упирается в автомат бритоголового.

Через несколько минут к воротам подъехал очередной внедорожник. Из него вылез сам Антон со своей уголовницей-бабкой.

«Жива, ведьма!» – подумала про себя я.

Надо отметить, что бабуля переоделась из старушечьего халата и цветастого платочка в черный спортивный костюм. На плече висел автомат. Бабка была в полной боевой готовности. Как и ее внучек.

Глава 7

Мы с Михаилом устроились в кустах. Ночью умудрились вздремнуть по очереди, все равно толком ничего не разглядишь. А с самого утра принялись наблюдать за лагерем. Бабка Клава ходила как заправская зэчка и вовсю командовала рабочими. Вид у нее такой, будто сейчас она захватит мир. Автомат за плечами. На шее и руках татуировки. Полная противоположность «бабушки божьего одуванчика». Той, что мы видели в деревне.

Люди были испуганы и молчаливы. Несколько раз в поле зрения попадался Кирилл. Он опять кого-то пытался реанимировать, но было поздно. Несколько черных мешков уже были выставлены вдоль периметра. Собаки с диким воем ждали добычу. Но в лагере были очень осторожны. Теперь мешки с добычей выкидывали за периметр только поздно ночью.

Погода испортилась. Начал моросить противный мелкий дождь. Мы укрылись в овраге, но одежда вся промокла и испачкалась. Я стала замерзать. Ноги будто онемели от постоянного холода и влажности. Сапоги давно порвались. Носки промокли и отяжелели.

Бинокль Кирилла пришелся как нельзя кстати. Мы с офицером успели заснять на видео жуткие кадры того, как мертвые тела помещают в пакет, а потом выкидывают за ограждение. Было страшно. Даже мне, повидавшей многое в своей жизни.

Через несколько часов появился еще один новый фигурант криминальной группировки.

Михаил присвистнул. Начальник полиции РОВД города Тарасова и по совместительству его наставник Аркадий Иванович Грязнов. Полковник полиции и уважаемый человек всего города. Вот так дела!

– Я надеюсь, Дмитрич твой здесь не объявится? – попыталась пошутить я, но неудачно.

Михаил посмотрел на меня напряженно. Если честно, я сама была немного в шоке от того, что в этой жуткой афере принимают участие целых два не последних в Тарасове человека. По крайней мере, два – министр и начальник полиции. И оба официально – уважаемые, добропорядочные жители. Честные, добрые, отзывчивые.

Буквально на днях смотрела репортаж с их участием в СМИ. Безупречная репутация, столько энтузиазма и веры в глазах. Теперь понятно, откуда они его черпают, золотыми ложками.

Я поморщилась и продолжила наблюдение. Через несколько минут спутниковый телефон Михаила ожил и завибрировал. Он испуганно переводил взгляд сначала на меня, потом на него. На дисплее высветился незнакомый номер.

– Слушаю! – рявкнул офицер.

– Это я! – Дмитрич на другом конце провода облегченно вздохнул. – Где ты, в лагере?

Михаил молчал.

– Это безопасная линия. Нас не слушают. Расслабься, Миха!

– Нет, не в лагере!

– Слава богу! Подумал, тебя в прошлый раз сцапали эти обалдуи. Поздно понял, что канал перехватили. Нас долго и упорно слушали.

– Как девчонки? – Миша был сильно напряжен.

– В норме. За них не переживай. Давай о деле. Времени мало. Слушай внимательно. Есть один человечек в Припяти. Он свой. Ты вычислишь его по паролю. 5.10.12. Слышишь, Миша? Рыбалку помнишь нашу, тогда караси были знатные? Сколько мы их наловили, тьма! Помнишь наверняка…

Михаил чертыхнулся. Связь опять предательски оборвалась.

– Ничего не понятно. Только цифры 5.10.12. – Он смотрел на меня непонимающим взглядом, а я не знала, как ему помочь.

Мы весь день просидели в засаде. Успели сделать несколько полезных видео. Но куда их отправлять и как, оставалось загадкой.

Над Зоной начали сгущаться сумерки, а это значит, что пора возвращаться в укрытие, к ребятам. Оставаться здесь под открытым небом на ночь чревато последствиями. Хотя, как сказал мне в свое время Антон, именно ночью проворачиваются все нелегальные дела лагеря.

Мы отползли на безопасное расстояние и наконец, выпрямившись в полный рост, проследовали к месту ночлега. Зябко поежившись, ускорили шаг. Ночи были холодными, грязными и тоскливыми. Небо было полностью затянуто тучами. Среди полуразрушенных домов это смотрелось особенно уныло. Даже жутковато. Я себя представляла героиней какого-то ужастика.

Наконец показалась заветная дверь. Около нее, в темноте, стоял мужчина. Завидя нас, он вышел. Это был Олег – следователь Октябрьского РОВД города Тарасова. Тот самый Олежка, который постоянно мне узнавал всю интересующую информацию.

– 5.10.12. – Он повторил это несколько раз.

Мы с Михой переглянулись, но не спешили его пускать к Соне и Денису. Меня что-то останавливало, да и Михаил заметно напрягся.

– Ты как здесь? – спросил у него он.

– Так же, как и ты – по работе.

– А о месте этом от кого узнал?

– Следил за вами. От самой дороги. Я от Дмитрича.

Мишка взглянул на меня со значением. Судя по выражению его лица, Дмитрич ничего об Олеге не говорил. А значит, что? Значит, держим ушки на макушке.

Я решила тоже поучаствовать в разговоре. В этой истории кое-что не срасталось. Как он смог здесь появиться так быстро? Только поговорили, и все, подорвался человек из Тарасова и примчался в Припять. Хотя при разговоре речи об этом не шло. Дмитрич Михаилу тоже ничего не говорил, хотя должен бы. А еще поведение – Олег был чересчур напряжен.

– Вы одни здесь? – Олег напряженно вглядывался в пустоту помещения.

– Конечно! – нагло солгала я.

– Только мы еще не дошли. Ночлежка наша чуть дальше. Здесь у Женьки рюкзак, – подключился Михаил, пристально взглянув на меня.

Я кивнула и, немного пройдя вдоль каких-то коробок, сделала вид, что ищу свои вещи. Тем временем мы наблюдали за Олегом. Он заметно нервничал.

– Олежка, помоги! – позвала я его.

Он подошел ко мне и сунул руку в карман. Я среагировала моментально: скрутила его. Парень попытался сопротивляться. И выходило это у него неплохо. Вот только я была проворнее. Обезоружила, отшвырнула в сторону нож, который приятель (теперь уже, похоже, бывший) успел достать. Олег попятился. Подскочивший ко мне Михаил быстро связал ему руки.

– Отвечай, на кого работаешь? – Михаил поднес к его физиономии внушительный кулак, но бить пока не стал.

Тот мрачно зыркнул на Мишку, потом на меня:

– Сам на себя. Достали эти штабные крысы, типа твоего Дмитрича. Сидят и приказы отдают. Почему я должен за всех работать, а получать гроши? – Лицо Олега исказилось злобой.

– Чем же тебе так мой дядька помешал? Насколько я помню, в горячую точку ты не поехал, два раза тебя отправляли. Уже давно бы не майором был, а подполковником как минимум. А просто так за столом сидеть, извините, так дела не делаются. – Михаил смотрел на него с пренебрежением.

– Ты с Антоном заодно? – Я посмотрела на него в упор.

Он отвернулся и замолчал.

– Рассказывай все, что знаешь. Это в твоих интересах!

Олег тяжело вздохнул, но говорить не стал.

– Олежка, ты же умный мужик! Сам знаешь, что творится в лагере. Тебе не нужны эти грязные деньги. Ты же хороший! – Я смотрела на него и не могла поверить, что он предатель. Тот, к которому я шла за советом и информацией, просила помочь и помогала чем могла сама. Он мне никогда не отказывал. Этот мир сошел с ума из-за денег. – К тому же Антон уже обречен и его дело тоже. Хочешь, чтобы тебя вместе с ними взяли? Так ты от такого пятна не избавишься.

– А что, так избавлюсь? – буркнул он.

– Так доказать твою причастность еще надо, – кинув предупреждающий взгляд на Михаила, сказала я. – Пойдешь нам навстречу – пожалуй, даже промолчим. Или, того лучше, сделаем из тебя героя – примчался спасать старую подругу.

Олег смотрел на меня. Долго, пронзительно как-то. После паузы со вздохом заговорил:

– Мама! Онкология. Нужна качественная и дорогая операция за границей. А наш начальник как раз мне намекнул, что есть подработка. Платят за нее хорошие деньги. И на операцию хватит, и на реабилитацию.

– Когда ты согласился на это все? – Миша смотрел на него, скрестив руки на груди.

Я хорошо знала эту его позу. Мужчина нисколько ему не доверял. Да и я, если честно, тоже. Попахивало гнильцой. Причем с первых его слов. И мама – даже если это правда – не оправдание, на мой взгляд. Но сейчас нам надо выяснить, что ему известно.

– Несколько дней назад, – ответил Олег и опустил вниз глаза.

– А здесь как оказался? Дмитрич отправил?

– Да! Старик ни о чем не догадывается. Пароль сказал.

Миха развернулся и со всей силы ударил Олега по лицу. У того из носа хлынула кровь.

– Ты врешь. И пароль у тебя не целиком. Быстро договаривай! Откуда про нас узнал?

Олег откашлялся и звериным взглядом посмотрел на Михаила.

– Тебе конец, урод. Привык за спиной у своего дяди прятаться. Скоро получишь по заслугам. Ваш сигнал давно перехватили. Я в зоне уже пару дней. И Дмитрич даже не знает об этом. Я для него мелкая пешка. Этот старый кабан даже не здоровается со мной, когда в коридоре встречает, считает ниже своего достоинства.

Михаил напрягся, но сумел сдержаться. В самом деле, морду бить связанному противнику – как-то не по-мужски, что ли. Олег смотрел на Мишку надменно и яростно. Столько злости и ненависти было в его глазах. Мне даже стало страшно. Как может человек меняться до неузнаваемости, когда речь идет о больших деньгах?

Через несколько минут нас обступили бритоголовые. Я ожидала такой исход дела. Но сделать ничего не могла. Уж лучше они схватят нас с Михаилом, чем Соню и Дениса.

– Ну вот, видишь! Хреновый из тебя следователь, а из тебя, – кивнул Олег мне, – телохранитель! – В руке у него был жучок. По нему отыскать нас было несложно.

Бандиты скрутили нас и повезли обратно, к лагерю. В очередной раз. Потайную железную дверь, где прятались Соня и Денис, к счастью, не обнаружили.

Через несколько минут мы лежали связанные на полу в логове Антона. Там были только бабка и он.

Видно, пока министр и начальник полиции не хотели светить своими физиономиями. Они же всегда остаются чистенькими и добренькими. Вся грязь достается лопухам, таким, как Антоша. Дерзким, смелым, грубым, но не особо дальновидным. На нем и его бабке всегда грязная работа.

Бабуля сидела у камина, грела ноги и пила ароматный кофе. От его запаха я громко сглотнула навернувшуюся слюну.

– Хочешь? Перед смертью могу налить! – Бабуля перехватила мой голодный взгляд и противно захохотала.

Я отвернулась от нее. Так не хотелось смотреть в ее звериные глаза. Антоша сидел рядом и потягивал виски. Слегка захмелевший, он плотоядно ухмылялся и откровенно таращился на меня.

– Нянька! А ты прыткая. И дерешься круто! А невестушка моя где?

– Дома! – фыркнула я.

– Врешь, зараза! Нет ее там, мои ребята проверяли. Безутешный папаша бухает и оплакивает ее. Думает, она уже на том свете. – Антон закатил глаза к небу и театрально поднял руки.

Ой, не думаю я, что отец Сони бухает и оплакивает дочку. Скорее уж, задействовал свои каналы и пытается что-то сделать, чтобы нас отсюда вытащить. Ну да ладно, задача Антоши – попробовать взять меня на испуг. Вдруг сдамся?

Он подошел ко мне вплотную и ударил по лицу. Из рассеченной брови стала капать кровь. Я ощутила ее вкус у себя на губах. Соленый и противный.

Михаил попытался пнуть Антона, но связали нас обоих качественно, со знанием дела. Высвободиться было нереально. Во всяком случае, так быстро, как это необходимо, не получится. Я сплюнула на землю скопившуюся кровь и с вызовом посмотрела на него.

– Убьешь?

– Конечно! Только чуть позже.

Бабка велела пьяному внуку идти к себе. А сама уставилась на меня.

– Чего не избавилась от меня в погребе? – Она смотрела на меня с вызовом.

– Я детей и стариков не трогаю, – презрительно откликнулась я. – Даже таких, как ты, стариков, – добавила небрежно.

– Похвально. Значит, у меня перед тобой вроде как должок есть. Чего хочешь? Утром вас все равно застрелят и собакам скормят.

Я подумала. Хотелось много чего, но шанс был только в одном случае.

– Послушай, бабуль! Есть у меня одна вещичка, старинная. Я ее все время в потайном месте хранила, пока твои головорезы нас с Сонькой в первый раз не поймали. Так вот, она для меня память об одном хорошем человеке. Мне бы вернуть ее. Не хочу без нее умирать. И поесть да выспаться как следует. Комнатку организуешь нам с офицером? Милый, ты же не против?

– Нет, родная, – поймав мою мысль на лету, поддержал Михаил.

Бабка задумалась и молча подошла к столу Антона. Снизу, из потайного ящика его огромного дубового стола, она достала небольшой чемодан. Напоминал он банковскую ячейку. И открыла его ключом, который висел на ее груди.

Бабка порылась в ворохе различных предметов и наконец нашла мой браслет. Его мне дал Новиков перед самым отъездом, и именно он был последней надеждой на спасение.

– Этот?

Я молча кивнула. Бабуля повесила мне его на шею и позвала Арину.

– Покорми их как следует. Не жалей продуктов. Можешь даже налить спиртное, если пожелают. А, ну да. Можешь развязать. А потом Витек их отведет в двадцать пятый домик. Там и душевая, и туалет. Пусть перед смертью помоются хоть. – Бабка ухмыльнулась и шагнула к двери. На прощание сказала:

– А вы, ребятки, бежать-то не пытайтесь. Тут вокруг охрана с автоматами, собаки опять же. И в домике вас тоже без охраны не оставят.

Через несколько минут зашла Арина. Она смотрела на нас глазами, полными боли и отчаянья. Принесла поднос с едой. Я услышала, как желудок забурчал, требуя полноценного ужина.

Арина подошла к нам поближе и развязала. Разложила на столе целую батарею продуктов. Тарелка с сыром и колбасой, маринад, копченое и жареное мясо. Фрукты и огромный кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком. Посмотрела на меня и улыбнулась, будто знала, как я его люблю.

– На первое борщ! На второе овощное рагу и филе горбуши под сливочным соусом, – как заправский шеф-повар, тараторила Арина.

От такого количества еды у нас загорелись глаза.

– Десерт будет? – Михаил вошел в раж и даже присвистнул от предвкушения.

– Конечно!

– 5.10.12. А карасей вы поймали тогда двадцать пять! – Она наклонилась к самому уху офицера и на одном дыхании произнесла заветный пароль от Дмитрича.

Михаил смотрел на нее ошалело. А она только заговорщицки ему ухмыльнулась.

– Десерт есть не вздумайте. Это для охранников. Они заслужили, – произнесла она и удалилась из комнаты.

– Ты поняла что-то?

– Да! Сладкое не жрать. Фигуру испортишь. Ешь давай быстрее и пошли. Нам помыться дать обещали. У меня от вчерашней засады в кустах все тело из-за сухой и грязной травы зудит.

Я не стала ждать, пока офицер до конца включится в идею Дмитрича, и стала есть. Еда была потрясающей. Как и сама повариха, несмотря на возраст, она была молодец.

– Интересно, кто она Дмитричу?

Через несколько минут вошел качок и увел нас в нашу комнату. Кровать была односпальной. Решено было спать по очереди. Но все удобства были в комнате. И я наконец-то за много дней смогла смыть с себя грязь и радиацию Припяти. Если, конечно, ее можно смыть. И если вода здесь очищенная, как в той гостинице, в которую нас привозил Антоша.

Встала под струю горячей воды и закрыла глаза. Как же было хорошо. Правда, вместо шампуня лежал кусок банного черного мыла, но это не страшно. Оно еще качественнее отмоет всю накопившуюся пыль.

«Приеду домой и на несколько часов залягу в ванную с пышной пеной. Полфлакона вылью. А еще сделаю себе литр апельсинового сока. Потом на два дня засяду в комнате с каким-нибудь качественным многосерийным детективом. Буду прерываться только на сон и еду», – стоя под душем, мечтала я.

– Ты там скоро, принцесса-лягушка? – Под дверью караулил нетерпеливый офицер.

Я так расслабилась, что совсем про него забыла. Вышла и, стянув с волос полотенце, распушила волосы. Мотнула головой в сторону ванной, мол, иди мыться. Миша скрылся за дверью, а я погрузилась в размышления.

Мысли были тяжелыми. Не могла я понять, зачем нам повар Арина и как сможет она помочь. И главное, правильный ли выбор сделал Дмитрич, когда ее вербовал в лагерь? Или получилось само собой?

Сняла браслет и подала сигнал бедствия Новикову. Через несколько минут он ожил и завибрировал.

– Это я, Женя! С Соней все в порядке. Они с Денисом в надежном месте. Мы тут застряли надолго. Вам необходимо связаться с генералом Красиковым. Есть очень важная информация по лагерю и организаторам. Сигнал перехватывают, многого сказать не могу. Мы с Михаилом в плену. Нужна помощь. Олег Петров, следователь Октябрьского РОВД, и Грязнов предатели. Нас утром хотят убить. Передайте все это генералу, – четко проговорила я, добавила слегка нервозно: – Вы наша последняя надежда! – И тут связь опять предательски прервалась.

«Ну да, надеюсь, перехватить звонок не успели».

Я смотрела в потолок и усиленно думала. Что мы можем сделать с Михаилом вдвоем против вооруженных головорезов? Не очень много, но мы будем драться до последнего. Любой ценой. Чего бы нам это ни стоило. Хотя… нас же не придут впятером на казнь с утра выводить, правда? А одного-двоих взять – не проблема. Обезоружить. Из домика… я осмотрелась. Да, в принципе отстреливаться можно. Дверь запереть и заблокировать той же койкой. И стрелять через окна. Допустим…

Я не заметила, как задремала. Над Припятью давно сгустились сумерки. Отчаянный вой собак давал понять, что скоро будут новые жертвы. И как долго будет продолжаться весь этот кошмар? Ответов на эти вопросы я не находила.

Проснулась от того, что кто-то тормошил меня за плечо. Открыла глаза – это была Арина. Она растолкала нас с Михаилом и велела немедленно собираться.

Мы тихо вышли в коридор. Охранник сидел на своем стуле около дверей и громко храпел.

– Что вы с ним сделали?

– Я же сказала, десерт не вам! Выход свободен. Вам нужно срочно бежать. За меня не волнуйтесь. Я смогу о себе позаботиться. – Арина улыбнулась и повела нас по темным коридорам черного хода.

Мы побежали к выходу. Оглянувшись, я посмотрела на нее. Она махнула нам рукой и скрылась из виду.

Мы уже не видели, что через несколько минут женщина подлетела к спящему охраннику и начала его тормошить.

– Просыпайся! Они сбежали. Поднимай охрану! Ты чего спишь на боевом посту? Тебя руководство собакам скормит.

Он вскочил и кинулся к нашей комнате. Она была открыта. Что-то доложил по рации и ушел к руководству. Снотворное определенно сказывалось на его движениях.

Впрочем, Антон чувствовал себя не лучше. Он кое-как поднялся на ноги. Бабка сидела злая и притихшая.

– Как им удалось бежать?

– Охранник задремал, – промямлил еще не проснувшийся Антон.

– А дверь им кто открыл? – орала на бритоголовых бабка.

– Бабка, а ты без меня не занималась самодеятельностью, случайно? – цепко спросил внучек.

– Рот закрой! Не смей так со мной разговаривать. Мал еще, – цыкнула она на него.

Антон замолчал.

– Арину ко мне, – что есть мочи закричала старуха.

– Плохо ей. Припадок у нее. Она лежит и не двигается. Вызвали Кирилла. У нее онкология. Частенько такие приступы.

– Ладно, не трогайте ее. Только учти, внучек. У тебя в лагере крыса, и чем скорее ты ее вычислишь, тем для тебя будет лучше. Арина очухается – ведите ее ко мне.

Бритоголовый молча кивнул и вышел. Антон напоминал нашкодившего воробья. Сидел взъерошенный и угрюмый. Он не отошел еще от ночного похмелья. Плохо соображал, не было бы бабки рядом, сорвал бы свой гнев на одном из бритоголовых, но она сидела и наблюдала за ним. Не любила она конфликтов, поэтому внучку оставалось лишь злиться и молчать.

А мы бежали долго и упорно. Боялись слежки, поэтому петляли, как только могли. Убедившись, что хвоста нет, наконец дошли до того места, где оставили Кирилла и Соню. Я громко постучала три раза. Мы договорились, что это будет наш позывной на случай непрошеных гостей.

Занервничала. Двери так никто и не открыл. В два счета сорвали фанерную дверь и ринулись к железной. Она была полуоткрыта. С замиранием сердца поспешили туда. Ребят нигде не было.

Мы переглянулись.

– Это все Олег! – В один голос промолвили мы.

На душе было муторно и противно. Я только вчера отзвонилась клиенту и сказала, что Соня в безопасности. Теперь получается, что я его обманула. Это было не в моих правилах. Я привыкла честно отрабатывать свой гонорар. К тому же беспокоило меня, куда дели девчонку, где ее сейчас искать.

Растерянно смотрела в пустую комнатушку. Решила зайти внутрь и осмотреться.

– Жень, может, они сбежали?

Михаил смотрел на меня выжидающе. Было заметно, что к такому повороту он тоже не готов.

Никаких посторонних предметов и зацепок мы не нашли.

– Делать что теперь? – Михаил смотрел на меня.

– А давай-ка в деревню сходим. Здесь недалеко. Вдруг ребята там спрятались? – предложила я.

Он согласился. Пару раз мы чуть не нарвались на бритоголовых и местный патруль. Неизвестно еще, что страшнее. И те, и другие были прикормлены Антоном.

Пробираясь по чаще к деревне, буквально увязли в грязи. После только что прошедшего дождя по бездорожью идти было тяжело. Леса густые и непролазные. Нога человека ступала здесь не сказать чтобы часто. Зато дикие звери чувствовали себя как дома.

Мы двигались осторожно и тихо. Наконец показалась крыша бабкиного дома. Охраны не было. Антон, похоже, как бабку к себе в лагерь перевез, это место забросил. И я очень сомневалась, что это был настоящий дом уголовницы. Так, временное пристанище для вербовки.

Мы обошли дом. Все было чисто. Михаил тихо постучал три раза, как мы и договаривались на случай, если ребята прятались здесь.

Нам ответила тишина. Вошли. Не зажигая свет, я повела офицера к погребу. Во всяком случае, там можно было спокойно пересидеть до утра, перекусить. В помещении был свет. Его можно включить и отсидеться спокойно эту ночь. В доме все равно не видно, что погреб освещен. А поэтому с улицы будет казаться, будто дом пустует. Неплохой вариант. Все лучше, чем на мокрой и холодной земле в листьях спать.

По ступенькам спустились вниз. Бредовая, конечно, идея была здесь останавливаться на ночлег, но другого пристанища не было. Да и провизии тоже.

В погребе было сухо и вкусно пахло грибами. Наладив освещение, мы с Михаилом огляделись. У этого канцлера в юбке много запасов.

Открыли одну из банок с соленьями, нарезали рядом висевшее сало. Я захватила несколько яблок и грушу. В бутылках был самодельный квас. Хотела достать вяленую рыбу. Встала на коробки и чуть не шлепнулась. Груда всякого добра свалилась на меня. Разбирая ее, мы заметили коробку из-под ноутбука и старенькую флешку с интернетом.

Такие раньше были модемы. Вставляешь в ноутбук и выходишь в Сеть с любого места. Мы присвистнули от неожиданной удачи.

Пока Михаил колдовал с техникой, я достала бинокль Кирилла и извлекла из него крошечную карту памяти. Вставила в ноутбук, и яркие красочные кадры запестрели на мониторе.

Проверили интернет. Сигнал был слабый, но можно передать файлы на электронную почту генерала. Михаил этим и занялся. Мало ли, как у них тут обстановка сложится. А улики – вот они, будут на руках у генерала.

Решено было возвращаться в лагерь. Несомненно, Олег был замешан в исчезновении ребят.

Собственно, ранним утром, еще до рассвета, мы так и сделали. Залегли и принялись наблюдать. Олежек обнаружился там. Изредка появлялся на улице и радовал нас свежими фингалами, полученными от Михаила.

В ожидании подходящего момента мы провели, наверное, с час. Наконец в лагере произошло какое-то оживление. Бритоголовые явно готовили представление по заказу руководства. Согнали всех работяг в середину двора. Вынесли огромный чан и, налив воды, стали разжигать костер.

– Они что там, рехнулись? В бане решили всех помыть? – не выдержав, прошептал Михаил.

Я молчала. Подтвердились мои худшие опасения.

– Они не париться хотят… – заметила я тихонько. – Видимо, своего рода акция устрашения – чтобы народ тихо работал и не рыпался. Вот только кого?

Можно было догадаться кого. И скоро мы в этом убедились. На улице появился Олег. А через несколько минут вывели ребят – Соню и Дениса. Денис еле стоял. Он был избит. Соня молчала, похоже, была в панике.

– Не надо, пожалуйста! – увидев котел над кострищем, запричитала Соня.

– Ты чего, Милах? Испугалась? А что так? Ты же всегда у меня такая чистюля была? Тем более сейчас все на тебя посмотрят, и у них отпадет желание сбегать напрочь. – Антон засмеялся. – Сама понимаешь, тут у нас работать надо, а не бегать по Зоне, напрягая моих ребят. Вот посмотрят, как я расправляюсь с беглецами – и быстро утихнут.

– Стойте! Не смейте ее трогать! – Я помчалась к лагерю со всех ног. Не могла допустить, чтобы с Соней что-то случилось.

– О, нянька! Тебя-то нам и не хватало. Говорил же, что умирать вместе будете, вот, получайте. А где полицейский, в засаде?

Я промолчала.

– Что стоим? Кого ждем? – обвел выразительным взглядом бритоголовых Антон.

Те, переглядываясь, шагнули ко мне. Я ждать не стала. Вырвала автомат у одного, метнулась за второго, направила ствол на Антона.

– Не шевелись, пристрелю! – рявкнула.

Тот замер. Братки – тоже. Тут раздался грохот, словно что-то взорвалось. Я метнулась вперед, сшибла Соню с Денисом и рухнула на них сверху. В бетонном заборе образовалась значительных размеров дыра. Несколько охранников пострадали от камней и взрыва. Началась паника и неразбериха.

Рабочие побежали в разные стороны. Руководство – к домам. Я воспользовалась ситуацией и повела Соню с Денисом подальше. Все-таки Мишка – молодец. Он ждал нас у вы-хода.

Как он ухитрился подорвать забор? Очень просто. Бабка оказалась на редкость запасливой. Мы нашли в погребе целый арсенал с оружием и тротилом и перепрятали его. С ним мы могли теперь горы свернуть. Пока не приедут ребята Дмитрича, можно держать оборону.

– Мы теперь все можем. – Михаил посмотрел на притихшую Соню и подмигнул ей.

Денис еле держался на ногах, постанывая от боли. Мы кое-как довели его до укрытия. Парню здорово досталось. Эти уроды не оставили на нем ни одного живого места.

– Кирюху бы сюда. Наш местный доктор творит чудеса.

Я покачала головой. Зверства этих подонков переходили все границы.

* * *

Катерина и Марина поправлялись на глазах. Помогли продукты, которые украл из кладовки Кирилл. А еще Арина. Она практически каждый день приходила ночью, после отбоя, к ним в домик. Как ей удалось появляться незамеченной, для Кирилла оставалось загадкой.

Она приносила девушкам фрукты, мясо, сладости. Все, что жрали эти господа. Прямо с барского стола. А в последний раз она тайком принесла даже антибиотики. От них на следующий день Катерина встала на ноги. Было тяжело, но у нее получилось. Ноги подкашивались, руки тряслись, но девчонка постепенно перестала напоминать ходячий труп. Марина тоже начала подниматься. Хорошо еще, отделалась сильными ушибами. Ни кости, ни внутренние органы не пострадали. Кирилл не отходил от девчонок ни на минуту.

Мешков с трупами становилось все больше. Бедолаги получали огромное количество радиации. Они гибли пачками. Видимо, докопались до хранилищ отходов. А там уровень радиации куда выше. Но, что отметил Кирилл, поставки «мяса» пока прекратились в лагерь. Он не знал, радоваться этому или нет. Ведь людей стали эксплуатировать еще более интенсивно. Нечеловеческие нагрузки не лучшим образом сказывались на и без того измотанных организмах.

Ночью Арина опять заглянула к ним. Принесла несколько шоколадных конфет, пару бутербродов с колбасой и апельсин. Девушки на пару жадно накинулись на лакомства. Кирилл смотрел и радовался. И думал, что, если они выберутся отсюда живыми – позовет Марину замуж. А с Катей будут дружить семьями.

– Здесь Соня и Денис. Я их видела. – Арина отвела взгляд и украдкой смахнула навернувшуюся слезу.

Кирилл посмотрел на нее напряженно. Нужно было что-то предпринимать.

– И еще, я вчера слышала, как Антон хвалился, что Соне сегодня ночью придет конец. А бритоголовые зачем-то принесли из подвалов огромный чан. Наливают воду. Только не ту, что из колодца, питьевую. А черпают прямо из озера. Зачем это, Кирюша?

Кирилл напряженно сглотнул слюну. Он примерно догадывался, но не думал, что эти изверги даже на такое способны. Их убийства с каждым разом становятся все ужаснее.

Неожиданно на улице они услышали страшный взрыв. Он прозвучал словно гром среди ясного неба.

– Что это? – Катерина испуганно привстала с кровати и посмотрела на Кирилла и Арину. Марина вжалась в спинку диванчика.

– Давайте-ка, девчонки, поднимайтесь. Разомнемся.

Кирилл подхватил обеих девушек под руки, и они с Ариной осторожно вышли в темноту ночи. Пахло гарью и каким-то веществом.

– Тротил! – пронеслось у Кирилла в голове.

Увидев огромную дыру в пролете забора, он повел их туда.

– Скорее, пока неразбериха, бежим! – скомандовал он им вполголоса.

Они вылезли на улицу. Ошарашенно вгляделись в темноту Припяти. Куда идти, понятия не имели.

– Кирюх, давай скорее сюда.

Внезапно подлетевший Михаил уверенно повел их по чуть видневшейся лесной тропинке, перехватив Катерину. Та шла с трудом, и тогда Миша поднял девчонку на руки и понес. Подумав, Кирилл так же поступил с Мариной, и они ускорились. Вскоре лесополоса осталась позади, и показалась полуразрушенная многоэтажка.

– Стоять! Попались. Я вас с самого лагеря веду. В этот раз вам не уйти.

За спиной стоял Олег. Он был пьян. В руке автомат.

– Аринушка, молись. Я сразу понял, что ты подстилка ментовская. – Он навел на нее автомат и, грязно выругавшись, сплюнул. – Ну и что, вы думали, что сбежали? – еле ворочая языком, орал во весь голос он.

Михаил пригляделся. Олег стоял прямо около потайного входа в подвал. Если аккуратно отодвинуть бочку, прислоненную к бетонной стене, то можно попасть именно туда. Но вряд ли это заметит пьяный Олег.

«Женьки не хватает!» – подумал Мишка, переводя взгляд с Олега на проход в подвал.

Олег, поскользнувшись, потерял равновесие и выстрелил. Пуля никого не задела, но изрядно перепугала Катерину. Марина только прижалась к Кириллу покрепче.

* * *

Михаил задерживался, и я начинала нервничать. Решено было разделиться. Я осталась вместе с ребятами в подвале. А Миша опять ушел к лагерю. Ему хотелось выследить Кирилла и помочь бежать.

Он надеялся, что Кирилл сможет покинуть лагерь. Услышав на лестничной клетке выстрелы, я взяла автомат, тот, что отобрала у бритоголового, и осторожно проследовала к выходу. Однозначно, что-то нехорошее происходило снаружи.

Слегка отодвинула бочку. Мой взгляд уперся в мужские ноги. Этот некто держал на мушке Михаила, Кирилла, Арину и Катерину с Мариной. Я от неожиданности присвистнула. Все наши в сборе.

Девушки были очень бледными. Только на Маринином лице еще и кровоподтеки черными пятнами выделялись. Я осторожно освободила проход и вылезла.

Не было сомнения в том, что перед ними самоутверждался Олег. Он стоял, раскачиваясь из стороны в сторону. Видимо, перебрал мужик. Погулял на славу.

– Эй, приятель! Спать не пора? – окликнула его я.

Он качнулся и начал оглядываться, щурясь и пытаясь сообразить, кто его зовет. Это у него плохо получалось. Я двинула с ноги, выбивая у него оружие. Ствол грохнулся в паре метров от Олега, пуля усвистала в темное небо, только перепугав собравшихся. Мишка не растерялся и подхватил автомат. Олег пошатнулся, попытался рвануть к Михаилу, но запнулся о какой-то камешек и со всего размаху грохнулся на бетонные ступени подъезда. Неудачно. Так и остался лежать со свернутой шеей.

Жаль мужика. Но тут уж ничего не поделаешь. К тому же Олег Петров, которого я знала много лет, и этот – новый – бандитский прихвостень мне казались разными личностями. Тот Петров, мой старый друг, помогал мне словом и делом, делился информацией. Этот – пристрелил бы, пожалуй.

Кирилл и Михаил оттащили тело в кусты, подальше от нашего убежища, и вернулись.

Пока мы метались туда-обратно, из подполья выбрались Соня с Денисом.

– Соня? Ты как здесь? – Катерина смотрела на нее и не верила своим глазам.

– Катя! Ты жива. Как я рада. Прости меня, ты была права. Антон тот еще урод, каких мало.

– Все хорошо. Я рада, что ты наконец-то все поняла.

Марина умиленно улыбалась, глядя на девчонок. Я подошла к Катерине и обняла ее. Порадовалась, что девчонка выжила. Марину тоже осторожно приобняла.

– Рада, что все обошлось, – сказала и передернулась, вспомнив, какой видела ее в последний раз, привязанной к столбу и избитой чуть не до смерти. – Пошли в наше убежище.

Так мы и сделали.

– Ну, вот все в сборе, слава богу! – проговорила Арина и воздела руки к потолку.

– Ужинать будем? – робко поинтересовалась Катерина.

– Конечно! – кивнула я.

Если честно, на девушку страшно было смотреть. Лицо изможденное и бледное. Под глазами ужасные синяки. От худобы лопатки торчали из кофты. Она напоминала живой труп.

Мы развели костер и открыли несколько банок с тушенкой. Кусочек черного хлеба и сало дополнили наш питательный ужин. Вскипятили в турке воду и по очереди маленькими жадными глотками осушили ее.

Нужно было разработать план действий, но на это уже не было сил.

– Завтра утром отправляемся в лагерь. Рвать когти за периметр Зоны отчуждения рискованно, бритоголовые лучше знают все местные дороги, обязательно перехватят. А там нужна наша помощь. Глядишь, еще кого вытащить умудримся. Миш, тротил остался еще?

– Конечно!

– Отлично. Значит, будем штурмовать. Арина остается с ребятами. Отправимся втроем. Кирилл, ты как?

– Только «за», – с готовностью кивнул он и взглянул на Марину. – Мариш, когда выберемся, замуж за меня пойдешь?

– А пойду! – улыбнулась разбитыми губами женщина. – Только я невеста почти без приданого, «однушка» в старом жилом фонде.

Мы зааплодировали. Тут внесла свои коррективы Арина:

– Минуточку, детка. Арина сорок лет в структуре МВД. Позвольте представиться. Майор полиции. Всю свою жизнь работаю под прикрытием. Это дело – можно сказать, мое завершающее. Так что я с вами. Опытный партнер вам пригодится.

Мы с мужчинами переглянулись. Я пожала ей руку и поинтересовалась:

– Может, все же останетесь? Там силовики нужны, а не разведка.

– Нет уж, буду как минимум в группе поддержки. Мало ли что, хоть патроны подам, – улыбнулась женщина. – А то я в последнее время стала сомневаться в своих профессиональных способностях.

Собственно, я в своих – тоже. Уже вторую «бабушку божьего одуванчика» за чистую монету принимаю. Все, пора в отпуск. И в самое ближайшее время. Вот только завтра лагерь штурмом возьмем, сдадим генералу всех маргиналов и домой. Отмокать в ванной и пить ароматный кофе.

Мы устроились на ночлег, прямо на полу набросав коробки и застелив грязным барахлом. Устали так, что было не до комфорта. Я закрыла глаза и сразу же провалилась в пустоту. Думать ни о чем не хотелось. Завтра сложный день. Как, впрочем, и всегда. В Припяти у меня еще ни одного дня спокойного не было и уже, по всей вероятности, не будет. Хотя и место это – далеко не курорт. Я лично сюда бы по собственному почину отдыхать не поехала.

Катерина прижалась ко мне и засопела. Мне не хотелось признаваться в том, что я тоже скучала по этой девочке. Марина лежала рядышком с Кириллом, они тихонько перешептывались о чем-то. Мишка храпел. Арина тихонько сопела, свернувшись клубочком. Денис с Соней спали, и тоже в обнимку.

* * *

Артем Дмитриевич Красиков понимал, что надо действовать не только быстро, но и тихо. Поскольку кто знает, кто там в верхах «крышует» этот бандитский лагерь. Конечно, можно устроить резонанс – и он бы так сделал, будь у него на руках доказательства. Но встреча с Михаилом не состоялась, а значит, и передать всю нужную информацию не представилось возможным.

Генерал нервно курил трубку в своем кабинете и думал. Единственная помощница – Арина. Этого мало. Она была задействована и внедрена в лагерь достаточно давно, но результат нулевой.

Да, она неприметная особа, не бросается в глаза. Но необходимо было еще кого-то отправить. Сам он туда податься не мог, на нем девчонки Михаила.

Группу захвата отправлять обязательно. Но, опять же, тихо. Ребят вытаскивать надо – и Мишку, и Арину. А то мало ли что…

Получается, что ведомственные связи ему задействовать нельзя. Информация может дойти не до тех ушей. А этого не надо. Но выход найдется.

Он достал из стола толстую записную книжку и начал ее листать. Там были контакты еще со времен студенчества. Наконец он нашел нужный номер и набрал заветные цифры. На другом конце провода пошли долгие и протяжные гудки. Генерал чертыхнулся и отключился. Через несколько минут все-таки перезвонили.

– Петрович, ты? Жив еще, старый дурень? – Было слышно, как Петрович хрипло засмеялся.

– Жив! – грубый прокуренный голос давнего приятеля звучал радостно. – Смотрю, и ты здравствуешь! Надо чего? Просто так позвонить от тебя не дождешься!

Петрович был Аркадием Петровичем Горячевым – полковником и командиром двадцать восьмого полка специального назначения «Сокол».

– Помощь твоя нужна. Не телефонный разговор. Может, встретимся? Конечно, шашлык и банька с меня. А еще коньяк, тот, что ты любишь! Договорились. Через час на моей даче.

Ирка с утра хлопотала по хозяйству. От Михаила не было никаких вестей, но Дмитрич заверил, что с ним все в порядке. Она доверяла генералу, поэтому немного успокоилась. Накрыв ему и его другу – боевому офицеру стол, она ушла в сад, гулять с Варькой. Не хотелось им мешать. Она сразу поняла, что дело очень конфиденциальное.

Генерал редко кого допускал до своей дачи. И если кто-то и приезжал, это было очень редко. Значит, случай действительно критичный и требует безотлагательного решения.

Мужчины расположились в беседке, у пруда. Там свежий воздух и полная невозможность установить прослушку: все проверено-перепроверено, глушилки стоят, а незамеченным к беседке даже кот не подберется. Выпили, закусили, вспомнили былое.

– Ну, не томи. Что случилось? – спросил Петрович.

Дмитрич тяжело вздохнул и примолк, собираясь с мыслями.

– Племянник у меня в беде большой, и что самое страшное, я его сам туда отправил. На верную гибель.

– Живой?

– Пока да!

– Ясно. Не раскисать, товарищ генерал. Где наша не пропадала. Вытащим.

Распив еще пару рюмок, они принялись обсуждать детали предстоящей операции, в которой согласился участвовать Петрович и его ребята.

– Петрович, ты же понимаешь, это риск! Если что-то пойдет не так, полетят погоны, и не только с моих плеч. Если доказательства успеют уничтожить – нагорит за беспредел, не успеют – может прилететь за самоуправство. Мне-то что, выйду на пенсию, заделаюсь частным консультантом, перевезу племянника с женой и дочкой к себе на дачу. Будем тут помидоры и розы сортовые выращивать. А вот тебе…

– Дмитрич, успокойся. Я знаю, на что иду.

Разошлись они поздно ночью. Ира и Варя уже давно спали. Дмитрич проводил старого друга и, сев в беседку, задумался. Пропустил еще несколько рюмок горькой, закусил черным хлебом с салом. Мысли были далеко. Он не мог вспомнить, когда точно началась их дружба.

Аркашка всегда был рядом, еще со студенчества. Шли по жизни вместе. Сначала юридическая академия, потом горячие точки. И закончилось все тогда, когда встала на пути Арина.

Между ними тогда как кошка прошла. Но выбрала она совсем другого парня. И после смерти мужа не стала связывать себя узами брака. Как ни старался Дмитрич, она была к нему холодна.

Ей до пенсии совсем чуть-чуть осталось. И она вдруг в Припять собралась. Ее и не отправлял никто туда. Вызвалась по собственному желанию.

– Хочу быть хоть кому-то полезной, в последний раз.

Генерал тогда не сильно понял смысл ее слов. Но последнее задание майор под прикрытием хотела выполнить блестяще.

Арина уходила на заслуженный отдых. Всю жизнь она проработала в структуре МВД. На ее счету множество раскрытых дел. Столько группировок благодаря ее профессионализму было поймано. Внедрялась она так, что ни один уголовник не заподозрит в том, что она – чужачка.

Он помнил их последнюю встречу. Она пришла какая-то растерянная, опустошенная. Это только потом генерал узнал, что к врачу ходила она не по служебным делам. Это был ее лечащий врач. Хорошо еще, что официально она была поварихой. О службе в органах знали только в самых верхах этих самых органов.

Когда тот докторишка стал вербовать ее в Припять, Арина сразу доложила в свой отдел. Получилось очень реалистично. А онкология все равно была. Причем уже неоперабельная.

– Почему она не пришла ко мне? – винил себя генерал.

Сам он не построил семью только потому, что всю жизнь только ее одну любил. А узнал про диагноз, когда Арина далеко была, за периметром. Связь оборвалась. Это и немудрено. Столько высокопоставленных людей замешано. Канал сразу перехватили и стали слушать. Больше общаться с Ариной было небезопасно.

Дмитрич поморщился. Никогда в своей жизни ни одной взятки он не взял. И гордился этим. Работа была его жизнью, несостоявшейся семьей и одиночеством. А Михаил – единственное, что осталось от сестры. Ее частичка.

Неожиданно кто-то сильно постучал в дверь. Он накинул куртку и вышел на улицу. По камерам видеонаблюдения было видно, что у его калитки остановился автомобиль. Вышел мужчина. Генерал вглядывался в темноту, но его лицо было незнакомым.

– Слушаю вас? – прогремел его голос на весь двор.

– Можно войти? Я от Жени и Михаила.

Генерал, не раздумывая, открыл дверь. Новиков представился и вкратце обрисовал всю ситуацию. Действовать нужно было тонко, но в то же время быстро. На кону стояло столько человеческих жизней.

У них были общие интересы, поэтому Новиков вызвался помочь. Он тоже переживал за свое чадо, как и Дмитрич за Михаила.

Через несколько часов они распрощались, и генерал пошел в дом. Созвонился с Петровичем и рассказал вновь открывшиеся обстоятельства. Действовать нужно было на опережение. Операция «Шторм» была запланирована на самое ближайшее время. Промедление смерти подобно.

Генерал надеялся, что Михаил собрал много улик, чтобы посадить всю эту компашку. А иначе старика отправят на заслуженный отдых, только без погон. Да еще и друга подставит. А что будет с Ариной, страшно представить.

Он прошел в свой кабинет и, открыв ноутбук, проверил почту. На телефон пришло оповещение, что необходимо ознакомиться с важными документами. Там было несколько фотографий и видео.

От просмотра старику стало плохо. Он знал, кому их отправить. Уж этот человек никогда не предаст.

Дмитрич был в ужасе от беспредела, который творился в Припяти. Он вновь взял записную книгу и начал усиленно ее листать.

Нашел нужного человека и, даже не посмотрев на время, набрал номер. Судя по сонному недовольному голосу, старый знакомый спал. Только генералу было плевать. Дело было государственной важности. Гибли люди. Жестоко и зверски. Эти маньяки орудовали как мясники. Они и были мясниками.

– Ваня, здравствуй! Ты пишешь еще? Нужна статья. Желательно в ближайшие два-три дня. Я тебе напишу, когда выпускать в свет. – Генерал прикинул, что за два-три дня они доберутся до места и наступит какая-никакая ясность. А тут и общественный резонанс не помешает. – Да, полная огласка. Спасибо, дорогой. Очень выручишь. Я тебе материал сейчас скину на электронную почту. Предупреждаю. Замешаны большие шишки нашего города. Но учти, до моей команды утечки данных быть не должно.

На другом конце провода присвистнули от предвкушения.

– Когда я вас подводил, товарищ генерал?

– Никогда, Иван. Поэтому и обращаюсь к тебе за помощью. Должна быть всеобщая огласка. Пусть как можно больше людей читают, смотрят и понимают, какие чудовища эти люди. Садись писать, дружочек. Времени совсем мало. Люди гибнут каждый день. Некогда спать. И сделай крутой репортаж. Ты можешь, я знаю.

– Понял.

На том конце отключились, а Дмитричу показалось, что он слышит шорох бумаги, стрекот клавиатуры и шуршание карандаша.

– Ну вот! Дело теперь сдвинется с мертвой точки. Потерпи, Мишаня. Скоро дома будешь.

Генерал закурил и уставился в темноту дачи. Ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он незаметно взял со стола нож и прошел вглубь сада. Чутье его не обмануло. Мужчина был готов к любому повороту. Сможет защитить себя и девчонок в случае чего.

Прогулявшись вдоль забора, он заметил черный джип в глубине улицы. Двое бритоголовых ребят сидели в своей затонированной машине и делали вид, что усиленно кого-то ждут. Офицер отправил номер машины личным сообщением Петровичу. Пусть пробьет в базе, а сам он на месте попробует выяснить, что тут к чему.

Он вышел за ворота и пошел прямо к ним. Он столько всего видел в своей жизни, что чувство самосохранения и боязни у него напрочь отсутствовало.

Ребята напряглись, но выходить из машины не стали. Делали вид, что читают что-то на смартфонах. Смотрелось это нелепо и даже комично. Вид у них был не школьных зубрилок, а отбитых маргиналов.

Слегка подвыпивший генерал подошел к ним и, вежливо и чуть издевательски поклонившись, попытался начать разговор.

– Уважаемые, огонька не найдется?

– Не курим, папаша! Шел бы ты отсюда. Время позднее, в твоем возрасте пора уже в кроватке быть.

– А в твоем?

Генерал в долю секунды ухватил бритоголового за куртку и, лихо открыв дверь автомобиля, выкинул на асфальт. Качок, корчась от боли, ползал в кустах. Второй ошалело выскочил из машины и бросился на офицера. Дмитрич не растерялся.

Несколько ловких ударов полностью обездвижили противника. Минут через двадцать подъехали ребята Петровича. И он сам.

Разговор с бритоголовыми произошел в сарае у генерала и оказался долгим и продуктивным. Даже удалось записать несколько показаний на камеру. В кармане одного из ребят нашли таблетки, которые завтра будут отправлены на экспертизу. Судя по их заторможенности и борзости – это были наркотики.

Уголовники, оказывается, приезжали убрать генерала. Да не успели. И, что больше всего самого генерала умиляло, его не узнали.

Начинало светать, когда ребята Петровича закончили допрашивать этих бандитов. Генерал вызвал наряд полиции и отправил их в участок. Вместе с признательными показаниями.

– Антон и бабуля сядут надолго. Да и не только они.

– Кажется, придется нового начальника полиции искать. Старый совсем выдохся. Потянуло на развлечения и легкую жизнь. Присядет на много лет, и жизнь заиграет новыми красками.

Генерал задумался.

– Мишаня подойдет на это место идеально. А я смогу немного расслабиться. Коррупции в отделе заметно поубавится. Парень весь в меня. Режет правду-матку в глаза. Честный и открытый.

Вечером позвонил Иван и прислал наброски статьи. Это была сенсация, которая после штурма лагеря не оставит в верхах ни малейшей надежды, что высокопоставленные личности останутся безнаказанными.

– Каждый должен получить по заслугам. – Генерал, выйдя на балкон, закурил.

Поежившись от прохлады ночи, потушил окурок и зашел обратно. Осталось не более двух часов. Скоро выступать. А там – двое-трое суток, а то и быстрее, ребята меняться будут за рулем – на штурм.

Петрович не заставил себя долго ждать. Подскочил чуть свет и, посадив Дмитрича в бронированный автомобиль, со свистом укатил в неизвестность. Иру с Варькой оставили с надежными ребятами. Спецназ был выставлен по всему дому генерала. Оставалось только ждать.

Генерал заметно нервничал. Раньше с ним такого никогда не было. Стареет, что ли? А может, просто за племянника сильно переживает. Он стал ему как родной сын.

Время в пути летело. Добрались за неполные сутки, меняясь за рулем, перекусывая прямо в машинах и выскакивая в кустики раз в несколько часов. Наконец показалось заветное КПП. Показав разрешение на въезд, ребята рассредоточились по местности. Операция началась. Парни работали медленно, но осторожно и профессионально. Добрались до огромного железного забора и пошли на штурм стен.

Дмитрич напряженно вглядывался в темноту. Лагерь спал. Только охранник вяло осматривал окрестности, да псины на территории перекликались воем и азартным недобрым лаем. Словно предвкушали, что сейчас начнется месиво. Постепенно лагерь оживал. Охранников стало больше. Никто из руководства пока не появлялся.

Ребята залегли в кустах и стали ждать команды Петровича. Тот сидел в машине и напряженно вглядывался в стены этой шарашки.

– Внимание, начинаем! – рявкнул Петрович, и спецназ, словно черные жучки, облепил стены огромного бетонного забора.

Глава 8

Утром я, Кирилл, Михаил и Арина направились к лагерю. С автоматами наперевес, с изрядным запасом тротила, мы спешили освободить людей, больных, напуганных, уставших и полуголодных.

Лучевая болезнь прогрессировала на глазах. Язвы, проблемы с дыханием. Ужасные головные боли и слабость – результат налицо. Необходимо предотвратить этот беспредел. Мы-то хоть относительно недолго здесь. И то даже я ощущаю определенный дискомфорт. А что говорить о тех, кто тут месяцами живет?

Я искренне верила, что сотрудники правоохранительных органов не заставят себя долго ждать. С такими яркими и красочными видео незаконность действий в лагере была очевидной.

Дождь с самого утра не давал спокойно идти по лесу. Мы, словно сонные черепахи, медленно двигались по огромным лужам разбитой дороги. Пахло сыростью, плесенью и чем-то химическим. Надо отметить, что этот запах нас преследовал постоянно. Возможно, радиационный металлический осадок после дождя стал еще более отчетливым.

Я тайком посмотрела на Кирилла. Он шел быстро, лицо хмурое, напряженное. Ему не хотелось оставлять Марину, но парень прекрасно понимал, что нам никакая помощь и поддержка лишней не будет. А женщинам и детям лучше бы отсидеться в условно безопасном месте. Доктор настороженно всматривался в еще не полностью освещенную Припять. Времени оставалось мало. Рассвет только начинал подниматься над Зоной. Но ждать нельзя. Люди нуждались в качественной профессиональной медицинской помощи.

А после того, как нас чуть не сожгли заживо в чане с радиоактивной водой, неизвестно, что вытворят эти нелюди еще.

– Предлагаю рассредоточиться. Мы с Ариной зайдем со стороны оврага, там удачный подход, охраны мало. А Миша с Кириллом отправятся через забор. Миша знает где. Встречаемся у главного входа. Миша, только, пожалуйста, больше ничего не взрывай. А то все улики сотрешь.

Он молча кивнул мне, и мы отправились в разные стороны. Я посмотрела на Арину. Автомат она держала уверенно. Из робкой бабульки она превратилась в жесткого и опытного сотрудника правоохранительных органов. Настоящий профи. И так искусно все это время маскировалась. Да, у нее есть чему поучиться.

Мы тихо и незаметно прошли через черный ход. Зона еще спала. Только вот после вчерашнего шоу, устроенного Михаилом, было слишком тихо и мирно. Это смущало и настораживало.

Заглянули в логово к Антону. Там было пусто.

«Не сбежали ли они, оставив лагерь пустовать?» – грешным делом подумала я, и мы тут же нарвались на бритоголового.

Арина жестом остановила меня. Применив к нему пару приемов рукопашного боя, скрутила обомлевшего охранника. Такого от поварихи он точно не ожидал.

– Минус один! – улыбнулась Арина, и мы двинули дальше.

Странно, но на руководство лагеря мы так до сих пор и не наткнулись.

Лагерь словно вымер вместе с его административным корпусом. Здесь осталась только охрана.

– Есть еще какие-то оборудованные комнаты? – Я смотрела на нее в растерянности.

Еще вчера лагерь был переполнен шишками из города. А сейчас только бритоголовые. Вид у них был каким-то более живым, человеческим, что ли. Антон перестал их пичкать «запрещенкой», и мозги качков потихоньку занимали отведенное им природой место.

Мы с Ариной растерянно ходили из комнаты в комнату. Я выглянула в окно. Кирилл с Михаилом скрутили еще пару ребят и связали их.

– Здесь что-то не так. Антон не мог скрыться. Он всегда после себя оставляет грязь и кровь. Арина, мне нужно в подвал, к ребятам. – Она кивнула, а я ринулась к нашей ночлежке. Километра три с половиной через лес я преодолела минут за двадцать. Добралась до убежища.

Пролетев несколько пролетов, остановилась в нерешительности. Бочка была отодвинута. Во всей многоэтажке пахло газом и чем-то еще, очень едким и противным. Я оторвала рукав от собственной куртки и, закрыв нос и рот, кинулась к подвалу. Связанные ребята валялись без сознания. Рядом стоял баллон с газом.

Я закашляла и начала расталкивать ребят. Все было напрасно. Мне было их не сдвинуть. Пока возилась с веревками, стала понимать, что теряю сознание.

Кто-то ударил меня по голове. Черные берцы и кривое от злости лицо останутся у меня навсегда в памяти. Это был Антон.

Почувствовала, как это чудовище тащит меня куда-то. Он не особо церемонился. За волосы и тащил. Побриться, что ли, налысо?

Внезапно навалившаяся на меня слабость не давала сопротивляться. Пусть на время, но меня обезвредили. Я закрыла глаза и снова провалилась в какое-то беспамятство.

* * *

Аркадий Петрович и Артем Дмитриевич отправились в Зону отчуждения с группой захвата самовольно, без специальных на то санкций. Лично решили участвовать в операции. Тряхнуть стариной.

На КПП предъявили липовую бумажку. Почти одновременно с группой захвата Иван транслировал репортаж о зверствах Зоны. И отчетливо показывал всех лиц преступной группировки. Это была страховка самовольности офицеров. И стопроцентная гарантия того, что отвертеться от тюрьмы высокопоставленным чиновникам не удастся.

Начальство не очень верило в то, что где-то могут содержаться люди в таких нечеловеческих условиях. Заявлений в полицию не поступало. Ни одного. Вот только какие могут быть заявления, если в этот лагерь только одиночек и принимали. О них некому было позаботиться. Силой привозили в Припять, накачанных наркотой и снотворным. Билет в один конец.

Бритоголовых сразу положили мордой в пол, когда начали штурмовать лагерь.

Все члены преступной группировки были задержаны сразу. Они как раз стояли на взлетной площадке, ожидая вертолета. Да не успели сбежать. Спецназ сработал на опережение. Все члены банды были задержаны. Все, кроме Антона.

Были изъяты деньги и все то, что собиралось в Зоне для нелегальной продажи на черном рынке услуг. Осмотрев весь штаб, сотрудники правоохранительных органов нашли много интересной документации, которой хватило бы на пожизненный срок этим негодяям.

В подвале, в черных пакетах, были обнаружены трупы. Ребята много видели в своей жизни, но это зрелище не доставляло им удовольствия.

– Сорок пакетов, товарищ командир! – отрапортовал Петровичу один из ребят.

– Не трогать! Из города едет оперативная группа. Это их обязанность. Допросы, осмотры и протоколы. Вы свою работу сделали. Пусть сами разбираются, что делать с этими ненормальными.

– Где внучек твой, бабуля? – Генерал смотрел на Клавдию с пренебрежением.

– А мне почем знать, большой уже. Мне не докладывает. Офицер, покурить дай, будь человеком! – Она театрально громко и равнодушно сплюнула на пол.

– Обойдешься! – буркнул Дмитрич.

– Аркаш, ты как здесь? – наигранно удивившись, спросил он у теперь уже бывшего начальника полиции.

– Да пошел ты!

– Я-то пойду, а вот с тобой что на зоне сделают, ты представляешь? Я вот думаю, похлопочу, чтоб тебя на обычную отправили, к зэкам. А не в специальный отряд, к блатникам, куда сотрудники правоохранительных органов попадают. Зачем тебе привилегированные условия? К народу надо быть ближе. Там тебе объяснят, что к чему.

Рабочие, долгое время находившиеся в лагере и пострадавшие от рук алчного руководства, сидели за дубовым столом и молчали. Вид у них был пугающим. Язвы кровоточили, запах болезни был сильным. Кто-то стонал от боли. А у некоторых даже не было сил выйти из своих домиков. Так и лежали в полуобморочном состоянии на кушетках.

Дмитрич осмотрел антисанитарные условия бараков, в которых содержались рабочие. Без воды и еды. Только кушетки, прогнившие, истлевшие. Очевидно, эти бараки оборудовали мебелью из соседней заброшенной деревни. Скорее всего, она вся фонила радиацией. Он достал дозиметр – нет, радиация умеренно выше нормы. Для здоровья неполезно, конечно, но несколько дней здесь серьезный вред здоровью не причинят. И на том спасибо! Видимо, местные бандюги все-таки не хотели, чтобы их рабы слишком быстро вымирали. Постельного белья не было по определению. Спали прямо на голых раскладушках. Некоторые на старых диванах и креслах.

– Пятнадцать бараков! В каждом из них человек десять людей. Спали все вповалку. Практически друг на друге, если не хватало спальных мест на полу. На своей же рабочей одежде, – громко проговаривал на камеру генерал. – Бригаду врачей вызвали уже? На работяг смотреть страшно. Налицо все признаки лучевой болезни. – Дмитрич усиленно вглядывался в их лица, но не находил Михаила. Не было и Арины. Это очень беспокоило генерала.

– Да, товарищ генерал, так точно. Вызвали.

– Тут такое дело… – начал нарочно медленно говорить Петрович.

– Что там, где Михаил, его нашли? – Петрович смотрел на подполковника с напряжением.

Тот утвердительно кивнул. Петрович влетел в здание многоэтажки, что стояло чуть дальше лагеря, на соседней улице, и тут же остановился как вкопанный. На полу в неестественной позе лежало изуродованное тело молодого мужчины. По телосложению был похож на его племянника.

Опознать невозможно, только красная нитка на правой руке, такая же была и у генерала. Иринка в свое время повязала, от «нечистого глаза», как она говорила, оберег. Мужчину вынесли из этого проклятого места на руках, осторожно, будто фарфоровую куклу.

– Не нужно, я сам, сломаете еще чего! – кричал на всех генерал.

Мысленно он пытался себя успокоить, уговорить, что, может быть, это не племянник. Что Мишка – профессионал и должен, просто обязан был выжить. Что ему не придется объяснять Иринке, куда делся ее муж. Что… Только после всего, увиденного в этом лагере, самоубеждение не очень ему помогало.

– Не пыли пока, Дмитрич. Дождись оперативников. Сейчас экспертизу проведут, и будет понятно, он это или нет. – Петрович поднял его с земли и увел подальше от трупа. – На скорую руку хоть группу крови определят. Ты же помнишь, какая группа у твоего племянника? А этому парню уже не помочь, пойдем, пусть им займутся наши ребята. – Петрович уводил генерала подальше от этого места.

Через несколько часов приехала бригада «Скорой помощи» и оперативная группа. Работы было много. А еще у забора было найдено огромное количество костей. Предположительно человеческих.

* * *

Я очнулась от резкого противного запаха. Кто-то совал мне ватку с нашатырем прямо в нос. Открыла глаза. С трудом подняла веки. Прямо передо мной красовалось лицо Антона. От него пахло травкой и алкоголем. Рядом со мной валялись еще не очнувшиеся ребята. Соня, Денис, Катерина, Марина.

– Как ты, красотка? Крепкая!

– Чего тебе?

– Как это чего? Должок у тебя!

– Не поняла? – Я смотрела на него изумленными глазами.

– Ты мне все планы испортила. Спецназ в лагере. Ты думала, я тебя спокойно отпущу? Не выйдет. Уж кого, а тебя точно в живых не оставлю. Из-за тебя такого бизнеса лишился.

– Ну и какие твои дальнейшие действия? – Я смотрела на него во все глаза.

– Ты у нас неуловимая. Убить хотел, не получилось. Сварить в котле – опять промах. И собакам скормить не успел. Газом вот травить не хотел. Только обезвредить на время. Знаешь, что я придумал. Сожгу я всю вашу гоп-компашку. Но так как у меня к тебе особый интерес, ты будешь гореть заживо. Остальным уже все равно. Они даже не успеют в сознание прийти.

Я нервно заерзала по каменному полу. Веревка была тугой и прочной. Да и ножа у меня в этот раз под рукой не оказалось.

Антон тем временем принес большую канистру с бензином и стал поливать им все помещение. Баллон с газом был закрыт, но он не собирался его убирать. Перехватив мой испуганный взгляд, ухмыльнулся.

– Да, детка. Все верно. С газовым баллоном и бензином я устрою целое представление. Не могу же я уходить тихо. Хочу, чтоб ментовские шкуры в лагере запомнили меня надолго. – Мерзавец закатился противным и громким смехом.

Он кинул спичку на пол. Все моментально вспыхнуло и запылало. Я с ужасом понимала, что, когда пламя дойдет до меня – газовый баллон взорвется и от меня не останется ни кусочка.

Напрягая все силы, перекатилась на пару метров, собой перекрывая путь пламени. Джинсы – материал не особо горючий. Потушить огонь я не потушу, но хоть немного отсрочу взрыв. Связанные запястья подставила огню, шипя от боли.

Антона к этому времени и след простыл. Я раскашлялась, дернула руками, понимая, что еще чуть-чуть – и освобожусь. Ноги пока только пощипывало огнем. Терпеть можно. Ребята были без сознания. У меня в голове тоже начало мутиться. Неожиданно чьи-то сильные руки подхватили меня. Я мотнула головой, приходя в себя. Узнала Кирилла – именно он появился так вовремя. Стянула с себя куртку и попыталась сбить пламя или, по крайней мере, помешать ему добраться до баллона. Кирилл же разом подхватил Соню и Марину и вытащил на улицу. Спустился за Денисом и Катериной, буркнул:

– Быстро, за мной. Не погасишь, температура растет.

Мы выбрались. Чудом. Стоило отбежать (отползти) от дома на десяток метров, как громыхнуло. Взрыв получился впечатляющим. Я порадовалась, что нас там, внутри, не было.

Тут подоспел Мишка и привел нас всех в чувство. Развязал меня.

Ребята лежали на траве и сильно кашляли.

– Пойдемте в безопасное место. Сейчас начнется штурм лагеря. Вам здесь не нужно оставаться! – командовал Михаил.

Я подошла и обняла его.

– Вы с Кириллом молодцы. Вовремя успели.

– Он за все ответит. Антон. За все зверства. – Михаил сжал руки в кулаки.

Мы медленно побрели к лагерю. Катя с Соней поддерживали Дениса. Он еле передвигал ногами. Марина висела на Кирилле, чуть не рыдая от запоздалого страха и радости, что он выжил.

– Миша, слава богу, живой!

К нему подлетел генерал и обнял его. Прямо при всех.

– Я уж думал, ты – все! – И коснулся запястья племянника.

– А, это… – хмыкнул Михаил. – Дмитрич, не поверишь – мужику одному из местных совсем фигово было, ну я ему и отдал оберег – мол, чуток продержаться надо. Но, видать, не помогло…

Вскоре приехал и Новиков. Он крепко прижал к себе Соню и от себя никуда не отпускал. Девушка и не сопротивлялась. Я думаю, такой жизненный урок пошел ей на пользу и многому научил. Ценой многих человеческих жизней.

Соня плакала. Что-то с ней дальше будет? Но противной избалованной девчонки, думаю, уже нет.

Завидев меня, Новиков кивнул. Я подошла. Он пожал мне руку и улыбнулся.

– Женечка, вы чудо! Спасибо за отличную работу. Вы – первоклассный специалист. Всем своим знакомым вас рекомендовать буду. Жду вас к нам в гости. Как приведете себя в порядок и отдохнете. Набирайтесь сил. Возражения не принимаются. У нас с Соней для вас сюрприз. Заодно и остатки гонорара заберете.

Они попрощались. Он посадил дочку и Дениса в свой бронированный джип и укатил восвояси. Парню здорово досталось, но он вел себя как настоящий мужик.

Я растерянно оглядывалась по сторонам. Лагерь было не узнать. Кругом спецназ и оперативники. Через несколько минут приехали два больших автобуса, и работяг погрузили в них. Каждому нужна была долгая реабилитация и психологическая помощь. Предстоял долгий процесс восстановления.

Михаил стоял с генералом. Они что-то увлеченно обсуждали. Я заметила, как генерал невзначай посматривает на Арину. Они с Катериной стояли в сторонке. Кирилл с Мариной устроились прямо на земле чуть поодаль, держались за руки и о чем-то тихонько переговаривались.

Меня беспокоило, что Антону удалось бежать. С его-то неуравновешенностью он может наворотить таких дел. Будем надеяться, что парень заляжет на дно. Хорошо бы, если навечно.

Вскоре нас всех посадили в генеральскую машину. Мы двинулись по направлению к дому. Припять осталась далеко позади, но меня все равно не покидало чувство какой-то незавершенности. Клиент в порядке, но будто задание еще не кончилось.

Миша остановился около моей многоэтажки и вышел проводить до двери.

– Ты что? – запротестовала я.

– Ничего! Просто так! Мало ли что! – Офицер смотрел на меня и улыбался.

– К жене иди! – Я жестом указала ему в сторону машины.

– Не волнуйся! У меня свой личный генерал есть. Будь уверена, он не даст покуролесить. Бдит даже сейчас.

Я захохотала во весь голос. Послала Мише воздушный поцелуй и скрылась в подъезде.

Зашла в квартиру. Тетушка что-то вкусненькое творила. Я ей, как только мы из Зоны выбрались, позвонила и сказала, что скоро вернусь. Пахло вкусно и по-домашнему.

Я прямиком отправилась в ванную. Вещи сложила в целлофановый пакет вместе с обувью и отправила в мусорку. Скорее всего, радиации там было в избытке.

Встала под струю горячей воды и зажмурилась от удовольствия. Вода смывала всю грязь с моего уставшего тела. В этот раз задание было не из легких. Как, впрочем, и всегда. В этот раз стресс был не столько физическим, сколько эмоциональным. Даже для меня трупов многовато.

Я вышла из ванной и наскоро вытерлась полотенцем. Надела свой любимый розовый махровый халат и тапочки с зайками. Конечно, вряд ли так положено выглядеть квалифицированному телохранителю. Но дома я – просто Женя Охотникова, тетушкина любимая племянница.

Тетя Мила приготовила отличные блинчики с мясом, омлет и легкий овощной салат. На столе стоял огромный графин с апельсиновым соком. Кофе щекотало ноздри у моей наполненной едой тарелки.

Я подошла к ней сзади и крепко обняла. Она как раз переворачивала у плиты очередной блин.

– Привет, дорогая! Что-то ты задержалась в своей командировке.

– Ты же знаешь, не всегда это от меня зависит! Давно пора было привыкнуть.

– Все хорошо? Вид у тебя бледный, может, к врачу? Я на прием запишу. К нашему, участковому. Знаешь, я была у него, такой представительный мужчина. И не женат, Женечка, я узнавала.

– Ты неисправима. Не надо мне врача, спасибо.

Я чмокнула ее в макушку и отправилась в свою комнату. Плюхнулась в чистую, свежую, только что застеленную кровать и включила огромную плазму, которая висела у меня в комнате на стене.

Нашла в интернете новинку нашумевшего детектива и принялась смотреть. Через несколько минут мои мысли уже были далеко. Я сладко посапывала на кровати. Только почувствовала, как тетушка зашла в комнату и укрыла меня одеялом, а потом задернула жалюзи на окнах, чтобы солнечный свет не светил в глаза, и отключила телевизор.

«Вот оно, настоящее счастье», – подумала я и провалилась в долгий безмятежный сон.

Эпилог

Михаил поправил звездочку на кителе и, громко постучав, вошел в кабинет генерала. Сегодня пришел приказ о его новом звании и должности.

– Товарищ генерал, разрешите войти?

– Давай быстрее, готов отчет по лагерю?

– Так точно! Извините за опоздание. Пробки! – покраснел Михаил и занял место за столом вместе с другими коллегами.

– Знаю я твои пробки, докладывай! – махнул на него рукой генерал.

– Юрий Бондарев, он же Бандер, он же Антон и, наконец, он же Антонио Берц. Родился в зоне Чернобыльской АЭС нелегально. Его мать была наркоманкой, отец алкоголиком. Бабка, всем нам известная Клавдия Ильинична, на тот момент сидела в местах не столь отдаленных.

Зона считалась грязной, но так как матери негде было жить, после того как родился Антон, она решила перебраться в бабкин пустующий дом. Днем они скрывались в подвале, пока орудовал патруль и мародеры. А ночью перебирались в дом.

Она жила под облучением сама и облучала своего грудного мальчика. Пила отравленную воду, ела местную пищу. Им повезло: через пару недель на них наткнулся местный патруль. Ее с младенцем на руках в принудительном порядке вернули в город. Квартиру отняли за долги, отец Антона к тому времени исчез в неизвестном направлении. Где он, неизвестно и по сей день. Мать завязала с наркотой и устроилась работать дворником. Ей полагалась комната, и поэтому у них с Антоном появилось свое жилье и место в детском саду.

Шло время. Мальчик рос, и она начала замечать за ним некоторые странности. Когда он нервничал или злился, он становился неуправляемым. Но все это списывалось на сложности взросления. Будто в нем сразу уживались два человека, был агрессивен и ужасен, словно животное. Потом приступ пропадал, сын терял сознание и ничего не помнил. Женщина стала бегать по врачам, но все видели в нем только лишь маленького мальчика. Последняя медицинская комиссия так прямо и заявила, что если мамаша не успокоится, то отберут ребенка и отдадут в детский дом. Она испугалась и больше уже никуда не обращалась, ведь маленький мальчик был для нее всем в этой жизни. После родов у нее вдруг взыграл материнский инстинкт, и она завязала со своим темным прошлым навсегда.

Судьба наконец повернулась к женщине лицом. Она внезапно, просто на улице, познакомилась с иностранцем. По тем временам она была привлекательной женщиной. А как перестала колоться, организм восстановился и она даже приобрела некий шарм и обаяние. Денег на косметику не было. Иронично, что будущего мужа она привлекла именно своей естественной красотой, необычной на фоне размалеванных сверстниц.

Иностранец быстро увез женщину и ее сына к себе, за границу. Он был вдовцом. Спустя некоторое время официально женился на маме Антона, а его самого усыновил. Долгое время, уже за бугром, мальчик получал квалифицированную помощь.

Казалось, в спокойствии и благополучии забугорной жизни Антон успокоился. Приступов неистовства не было. Он был нормальным ребенком, ходил в школу, встречался с друзьями, влюбился в девочку. Все продолжалось до тех пор, пока пьяный водитель грузовика не въехал в машину Берцев.

Мать и приемный отец скончались на месте, Антон и его одноклассница чудом выжили. Вот только после смерти родителей он сорвался.

Рядом с мертвыми родителями нашли тело изуродованной и истерзанной одноклассницы Антона, Кейт. Она погибла не в аварии, ее убили. Антон, сам не зная почему, сорвал на ней злость.

А потом Антон, которому было четырнадцать, исчез. Скитался, есть вероятность, что опять вернулся в Припять, о которой любила рассказывать мать, но точно ничего не известно. В общем, парень залег на дно до своего совершеннолетия.

– Правильно, умный мальчик, его могли забрать в детский дом! – перебил Михаила генерал.

– Да, позвольте, я продолжу. До своего совершеннолетия он исчез, а потом объявился и умудрился вступить в права наследства. Мальчишка унаследовал значительное состояние своего отчима. Вот только девушки пропадать начали в разных областях и районах, почерк один – изуродованы и истерзаны, ни одна экспертиза не давала результатов, все списывали на диких животных, человек так бы не смог сделать.

– Так вот, после того как он унаследовал состояние своего отчима, у него и появилась идея создать этот лагерь. Деньгам свойственно заканчиваться. Ресурсы нужно было пополнять.

К тому времени из заключения вышла бабка Клава. Она-то и подсказала эту махинацию с людьми. Сделали левый сайт, подделали экспертное заключение. Запустили все это в Тарасове. Жадных людей хватает. Или не жадных, а просто неустроенных и желающих заработать. Только было одно условие: они должны быть одиноки. Поначалу Антон набирал работников в свой лагерь полуофициально, через сайт, с заключением договоров. Только вот договоры эти нигде не фигурировали. А потом обзавелся братками, и те стали отлавливать подходящих «работников» прямо на улице.

Секретная документация штаба подтвердила, что людей на раскопках в Зоне полегло очень много. Антон умудрился найти общий язык с некоторыми высокими чиновниками, и те, можно сказать, крышевали его «маленький бизнес». Так парень оставался безнаказанным.

С бабкой они решили вернуться в город детства, Припять. Сделали поддельные документы, и Юрий Бондарев – а мать не стала брать фамилию отчима ни себе, ни сыну – стал Антоном. Охранников своих он пичкал психотропными веществами для того, чтобы они особо не задумывались над творящимся беспределом, и они стали податливыми и спокойными. В конце концов, даже самые отмороженные вряд ли спокойно смогли бы наблюдать за тем, как ежедневно отправляются на смерть люди. По результатам экспертизы документы я вам предоставил, – добавил Михаил, – действие вещества как раз было направлено на отключение критического мышления. – Михаил положил результаты экспертизы на стол гене-ралу.

Тот взял со стола заключение и стал бегло его просматривать.

– Продолжай! Все равно я в этом не специалист. С этой медицинской терминологией можно сойти с ума.

– «Мясо»! Так он называл вновь прибывших людей. Кстати, в документах даже есть подробная карта, где он закапывал кости людей, которых скармливал у периметра собакам. Всех нашли, с ними уже работают эксперты. Сейчас выясняют их личности.

– Ты закончил?

Миша утвердительно кивнул.

– Вот так история! Не человек, а монстр какой-то, хоть фильм ужасов снимай. Всем спасибо, все свободны! – Генерал жестом приказал Михаилу остаться. – Есть какие-то зацепки по Антону?

– Пока нет, товарищ генерал, ищем!

– Плохо, Миша, очень плохо. Как бы он опять новых дел криминальных не наворотил. Ну, а теперь о главном. – Генерал вынул рюмку и положил в нее еще одну большую звездочку к той, что одиноко была пришита к погонам.

– Вот, Мишань. У тебя их теперь две. Поздравляю с новым званием подполковника и должностью начальника отдела полиции по твоему району.

– Спасибо, товарищ генерал.

– Да отставить уже, собирайся домой, тебя Ирка заждалась, всю плешь мне проела, тут сам разберусь. Иди, машина ждет, – махнул на него рукой Дмитрич.

Генерал остался один и смог позволить себе закурить трубку. Последние дни выдались суматошными. Осталось у него одно незавершенное дельце. Он вызвал к себе секретаря. Та, громко простучав каблучками по полу, стояла и ждала новых указаний от начальника.

– Антонина, Тонечка. Нужно сходить в эту клинику и взять результаты биопсии. Срочно. Сегодня к вечеру они должны быть у меня на столе. Они в курсе и ждут тебя. Поторопись, милая. Промедление смерти подобно. В прямом смысле этого слова.

– Конечно, уже лечу!

– Только кофе сначала сделай!

– Вам же нельзя, товарищ генерал. У вас сердце, – защебетала заботливая секретарша.

– Сердце, полное любви, милая моя. Я сегодня еду делать предложение руки и сердца. Так что поторопись с конвертом. И с кофе. Сегодня мне можно все. – Секретарша улыбнулась и засобиралась в клинику.

Через несколько часов заветный конверт лежал на столе у офицера. Он купил огромный букет ярко-красных роз, бутылку дорогого шампанского и, сев в автомобиль, отправился к Арине.

Позвонил несколько раз в ту самую заветную дверь, которая снилась долгими ночами. Он много раз проигрывал в уме эту ситуацию. Но сейчас у этого представительного возрастного дядьки с должностью и стальным характером замирало сердце, как у малолетнего юнца перед первым свиданием.

Арина не заставила себя долго ждать. Вид у нее был взволнованным.

– Конверт у тебя?

– Конечно! Впустишь в квартиру?

– Проходи! – Она села в зале на диване и замолчала.

Дмитрич смотрел на нее и любовался. Он обожал эту женщину всю жизнь, и наконец судьба к нему стала благосклонна.

– Ариночка! Родная моя! Знай, что бы ни было в этом конверте, я готов ко всему. Буду любить и ухаживать за тобой до последней твоей минуты, последнего вздоха.

Генерал встал на одно колено и достал маленькую красную бархатную коробочку.

– Ты согласна?

Из ее глаз потекли слезы.

– Да, дорогой!

Генерал вскрыл конверт и вслух прочитал заключение повторной экспертизы совершенно другого онкологического диспансера. Не того, доктор которого так старательно вербовал ее в свое время в Припять.

– Ариночка! Первое заключение ошибочно. Онкологии у тебя нет. А вот давлением тебе надо заняться. Но в целом… Ты совершенно здорова.

– Ох… – выдохнула Арина. – Но голова-то болела…

– Сначала – скачки давления, насколько я понял. А потом тебе сомнительные лекарства давали, а ты их принимала…

Генерал подошел и обнял ее. Офицер в отставке Арина Александровна была полностью здорова.

Она ушла на заслуженный покой. С почетом и почестями. Начала готовиться к свадьбе.

Женщина преклонных лет в первый раз выходит замуж. Она хотела тихую роспись, но генерал настоял на том, чтобы все прошло как у всех. Фата, белое платье, цветы. Ну пусть не белое, но светлое и праздничное – обязательно. Ладно, без фаты он тоже согласен.

Арина, усмехнувшись, пошла на поводу у жениха и выбрала светлый костюм, отлично смотревшийся на ее подтянутой фигурке. И даже позволила себе маленькое хулиганство – шляпку-таблетку с вуалью.

* * *

Прошло несколько недель с тех пор, как мы покинули лагерь «Вечный путь». Я взяла путевку к теплому морю и теперь ждала поездки. Всегда еду в отпуск после сложного дела. Работа работой, но себя нужно любить и баловать.

Мне нужен был глоток свежего соленого воздуха перед новыми свершениями. А иначе недалеко и до профессионального выгорания. И что тогда делать? Нет, меня это не устраивало!

Я спокойно паковала чемоданы в своей комнате. Взяла несколько ярких купальников. Сарафан, спортивный костюм и огромную соломенную шляпу. Она мне нисколько не шла, и выглядела я в ней как гриб-масленок, но очень хотелось побыть обычной туристкой хоть на время. Кинула крем для загара.

Неожиданно ожил мой телефон. Звонил Новиков.

Я так и не получила остатки своего гонорара. Переводить на карту он отказывался и жаждал встречи вживую. Я согласилась. У меня как раз было в запасе несколько часов перед вы-летом.

Отель и билеты забронировала быстро и очень удачно. Бархатный сезон, а народу не так много. Можно спокойно валяться на пляже с утра до вечера и ни о чем не думать.

Поеду к теплому южному солнышку. После Припяти я прошла полное обследование и была здорова. Но организму нужна была встряска перед новыми свершениями.

Я завела машину и уже скоро припарковалась у дома бизнесмена.

Настроение было отличным. Я вышла и осмотрелась.

Бизнесмен прислушался к моему мнению. Поменял охрану и расставил ребят по всему периметру. Добавил несколько камер видеонаблюдения и двух гончих псов.

«Похвально. Очень даже!» – про себя отметила я.

Горничная сухо улыбнулась и пропустила меня в дом. У меня всегда складывалось впечатление, что она меня недолюбливает с самого первого дня. Я гнала от себя эти мысли. В конце концов, я вижу ее в последний раз. Да и Новикова с Соней тоже.

Соня до сих пор не могла прийти в себя от встряски, которую получила в той поездке. Девочке потребовалась серьезная медицинская помощь. Да и Денису тоже. Он держался молодцом и, как мне показалось, надолго обосновался в доме у бизнесмена. На этот раз старик был доволен выбором своей дочери.

Постепенно жизнь налаживалась. Да и Денис был рядом. Соня потихоньку возвращалась к обычной жизни.

Я стояла около кабинета Новикова. Долго не решалась войти. Мысли были далеко. В Зоне. Сглотнула непонятно откуда взявшийся ком в горле и, глубоко вздохнув, постучала. Он больше не прятался за своей потайной дверью. Даже наоборот, восседал на огромном кресле-троне, словно грозный лев, готовящийся к прыжку.

– Можно? – Я деликатно заглянула.

– Конечно, Женечка! Как я вас рад видеть. Во-первых, спасибо вам за моего ребенка. Зона с ней сотворила чудеса. Выбила из нее всю мажористость и упрямство. Она стала абсолютно нормальной девчонкой.

Мужчина прошел к сейфу и, быстро набрав заветный код, вынул оттуда довольно пухлый конверт.

– Вот! Это вам, как и договаривались. Остатки гонорара и премия.

– Спасибо!

– Вам спасибо. Ума не приложу, что бы с ней случилось, если бы не вы.

– Это моя работа, – сказала я вслух, а сама подумала, что, скорее всего, живой свою дочь Новиков бы не увидел.

– Можно мне к Соне? – поинтересовалась я.

– Не можно, а нужно! Она вас с самого утра ждет. Все окна проглядела, наверное! – захохотал он.

Я тихо постучала в дверь. Девушка сидела на кровати, подтянув ноги к подбородку, и листала что-то в телефоне.

– Входите! – проговорила Соня и быстро накинула на себя ночной халатик.

– Привет, можно к тебе?

– Конечно, заходи. Я так рада тебя видеть! – улыбнулась и подмигнула мне Соня.

– Как ты тут?

– Отлично! И у меня для тебя сюрприз.

Из другой комнаты вышла Катерина. Она смотрела на меня своими огромными красивыми глазищами и улыбалась.

– Катюша! Как замечательно. Как ты? Как вы обе?

– Все хорошо!

– Как мама? Отец не обижает?

– Ну что вы! В прошлый раз дядя Миша приходил к нам. Они о чем-то долго беседовали на кухне. Миша ушел, а папа с тех пор больше ни капли не пьет.

– Ох, какой дядя Миша молодец. Прям местный знахарь! Так рада, что вы помирились. А у Марины все в порядке?

– Ой, да, – заулыбалась Катя. – Они с Кириллом квартиру подыскивают. Только сложно это, Маринка говорит, что хочет жить поближе к нам с мамой.

Через несколько минут в комнату робко зашел Новиков. В руках у мужчины была целая тарелка эклеров.

– Папа! Ты на время смотрел, какие нам сейчас эклеры?

– Мужики – не собаки, на кости не бросаются! Так что придется есть, – хохотнул бизнесмен.

К нам присоединился и Денис. Я заметила, что чувства у них после поездки вспыхнули с новой силой. Они действительно смотрят друг на друга с любовью и пониманием.

Он хороший парень. Преданный, деятельный, рисковый по необходимости и заботливый. Такие в наше время большая редкость. Соне повезло с кавалером.

– Вот смотрю на вас, ребята, и восхищаюсь, какая вы красивая пара! – проговорила я.

После той истории с Антоном в Соне будто разрушилась какая-то стена. Да, Соня чувствовала, что Денис тянется к ней и между ними что-то большее, чем просто мимолетный роман. Она наслаждалась этими отношениями. Заметно похорошела и расцвела.

– Ребят, мне пора! – крикнула им из коридора я.

– Я провожу. – Соня посмотрела на меня и улыбнулась.

Я подмигнула ей.

Девушка бдительно посмотрела по сторонам, прежде чем переходить дорогу к моей машине. Мы подошли, и я открыла капот. Что-то не нравится мне, как ведет себя движок. Надо бы в сервис загнать.

Улица была пустынна, поблизости никого. Я захлопнула капот, открыла водительскую дверцу и попросила:

– Сонь, ты домой иди. Я тебе на прощание помашу да поеду в аэропорт, хорошо?

– Только как вернешься, чтобы в гости приехала, – улыбнулась девушка. И пошла через дорогу, но перейти ее до конца ей так и не удалось. Черный огромный внедорожник выскочил неизвестно откуда и на бешеной скорости двинулся на Соню. Я оттолкнула ее с траектории движения машины, а сама отпрыгнуть не успела. Единственное, что запомнилось, – скрежет тормозов.

«Антон, это его машина», – пронеслось у меня в голове, и я провалилась в тем-ноту.

Новиков и его ребята выскочили сразу же, как услышали ужасный скрип тормозов за окном.

– «Скорую» вызвали? – кричал на ошалевших охранников Новиков.

Он взял автомобиль и кинулся за джипом.

Новиков ловко управлял транспортным средством. Знал эту местность вдоль и поперек. Выхватив пистолет, Новиков начал стрелять по колесам. Оружие, как и разрешение на него, у него было, и стрелять бизнесмен умел. А уж после приключений дочери вообще с пистолетом не расставался. Через несколько минут Антон слетел с дороги, и его машину выкинуло в кювет. Служба безопасности подоспела как нельзя кстати, скрутила парня. Антон был весь окровавлен, но в сознании. Была бы его воля, бизнесмен добил бы его прямо там, на обочине. Но Новиков вызвал полицию.

Я очнулась в больнице. Пробыла там недели две. Сильное сотрясение мозга, несколько вывихов, перелом руки. Могло быть и хуже, но все, слава богу, обошлось. Тетя Мила, Катерина и Соня не отходили от меня ни на секунду. Марина со своим Кириллом чуть не каждый день заглядывали поболтать. Михаил и Новиков присылали фрукты и сладости.

Начальник полиции сам лично присутствовал при задержании. Меня, к сожалению, ни при допросе, ни при задержании не было. Антон сознался во всех своих злодеяниях.

Всех членов группировки судили по всей строгости закона. Приговорили к пожизненному. Даже бабку, не сделав скидки на возраст.

Дни тянулись за днями, синяки постепенно сходили, рука уже была без гипса, правда, голова немного кружилась, но мне было значительно легче. В отпуск я, конечно же, так и не попала.

Через несколько дней ко мне наведались Михаил и сам генерал. Генерал готовился к свадьбе с Ариной. Михаил – к пополнению в семействе. Они лично приехали сообщить, что суд прошел хорошо и организаторам лагеря в Припяти предстоит долго сидеть за решеткой.

Через несколько дней я получила огромный букет цветов.

«Женечка, вы чудо! Вы снова спасли моего ребенка», – читала я нежное послание от Новикова.

Наконец день долгожданной выписки наступил. Я, осторожно ступая, вышла на улицу. Если честно, такого я не ожидала.

У дверей стояли счастливые девчонки, Катерина и Соня, с огромными букетами цветов. Позади них – Денис. В обеих руках у него были воздушные шарики.

Тетя Мила поддерживала меня сзади, пока я спускалась вниз по ступенькам. Даже генерал и Михаил прибыли меня встречать. С шампанским и огромным тортом. Ну и Марина с Кириллом, куда же без них.

Через несколько минут прикатил черный джип Новикова. Дядечка выскочил из своего автомобиля и кинулся ко мне. По-отечески обнял меня и расцеловал.

Мне это напомнило выписку из родильного дома. С таким почетом обычно мамочек с малышами встречают. А мой малыш – сломанная рука мирно покоилась в гипсе.

Я ухмыльнулась. Но ничего им не сказала.

– Вот, Женечка!

Новиков мне протянул конверт. Я кое-как, одной рукой, открыла его. Там были путевки на самый модный курорт за границей.

– Почему две? – Я смотрела на него вопросительно.

– Женечка, это для меня! Я не могу тебя с такой рукой отпустить одну. – Тетя Мила подскочила ко мне и, забрав путевки, для пущей надежности положила к себе в сумку.

Я улыбнулась. Думаю, отпуск будет незабываемым.

Content

Марина Серова
Зона отчуждения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог