Красная дорама — 2

1. Выписка

Теплым — если не сказать жарким — майским утром, в последний раз позавтракав больничной кукурузной кашей, сытной, но не особо вкусной, я вышел в госпитальный двор. Скучавший у дверей здания часовой, тот самый коротышка-ефрейтор, что первым предстал моему взору три недели назад, когда я пришел в себя в здешней палате (а до этого, подозреваю, именно его стараниями к моим и без того многочисленным травмам добавились разбитые стволом автомата губы, но это уже не точно, да и не важно, по большому счету) дружелюбно мне козырнул. Помешкав, я ответил бравому бойцу приветливым кивком, жеста его руки, однако, не повторив — головного убора на мне не было, а принято ли здесь в таком виде отдавать воинское приветствие, я так до сих пор и не выяснил. Нет, видел на стенде в «красном уголке» фотографию со строевого смотра, на которой улыбчивый Высший Руководитель приветствовал подобным образом личный состав части — сам при этом будучи с непокрытой головой — но тут, ясное дело, особый случай…

К тому же, формально госпиталь я нынче покидал человеком сугубо гражданским — что подчеркивалось отсутствием на выданной мне в дорогу полевой форме петлиц и каких бы то ни было иных нашивок. Обезличенный комплект цвета хаки — в Пхеньяне многие так ходят после демобилизации. Ну да, официально я снова пребывал в отставке — подобно Джу, в распоряжение которой и был сейчас негласно откомандирован. Но если Мун Хи удостоилась чести хранить свое офицерское удостоверение при себе, пусть и не козыряла им направо и налево, то мои документы младшего лейтенанта без вариантов остались в сейфе у полковника Кана.

Там же теперь лежал и врученный мне орден Государственного флага 3-й степени. Довольно красивый, серебристый такой, с позолоченной пятиконечной звездочкой по центру. Мне даже позволили пару минут благоговейно подержать эту высокую награду в руках, но затем решительно ее отобрали и заперли под замок — секретность, блин, куда деваться: для всех непричастных ровным счетом ничего экстраординарного в начале мая в стране не произошло. То есть не было ни похищения Джу, ни визита ко мне домой лейтенанта госбезопасности Лим, ни удара ей по затылку утюгом, ни нашего с Хи Рен ночного мотозаезда со стрельбой… Ни полудюжины боестолкновений с десятками убитых и раненых с обеих — если вообще не с трех — противоборствующих сторон. Ни мощного взрыва в здании министерства обороны, ни отчаянного десанта дельтапланеристов военной разведки прямо на крышу штаб-квартиры Кукка анчжон повисон…

Впрочем, последнего, возможно, и в самом деле не случилось — по другим слухам, группа захвата выдвинулась к цели снизу, из недр канализации. Еще гуляла версия, будто внутрь зашел всего один человек — парламентер — и зашел открыто, через парадный подъезд. А то якобы даже и без этого обошлось — все утрясли по телефону…

Как бы то ни было, сверлить для ордена дырочку в кителе мне так и не пришлось. Да и самого парадного кителя я не увидел вовсе — кто-то решил, что отставнику он без надобности. Но вот по этому поводу я как раз ничуть не переживал: реально тянуть армейскую лямку никакого желания у меня не имелось. А ведь, кажется, такой вариант — запереть меня на военной базе в строевой должности — командованием всерьез рассматривался, но Джу таки вытребовала меня к себе, в «Пэктусан».

Одна беда: мой шикарный костюм из «Тэсон» совершенно пришел в негодность — был в нескольких местах прострелен, залит кровью и заляпан грязью, а брюки, когда их с меня снимали в госпитале — попросту разрезали по всей длине штанин. Но Мун Хи и это учла: прислала ко мне прямо в палату своего портного. Тот приезжал даже дважды: сперва — с измерительной лентой, а затем уже — со сметанной на живую нитку работой. Но итоговый результат трудов мастера я должен был узреть уже только в Пхеньяне, так что в путь меня снабдили вот этой самой полевой формой без опознавательных знаков — чистой и отглаженной, но далеко не новой. Ладно, доехать — нормально.

Деньги, что были распиханы по карманам не пережившего приключений «тэсоновского» костюма, мне вернули все до последней воны и последнего юаня, тогда как «волшебный» пропуск-вездеход бесследно исчез, словно его никогда и не существовало. Что было ожидаемо, впрочем. А вот врученные мне буквально между делом лично полковником Каном водительские права — будто бы в компенсацию за изъятый пропуск — стали для меня сюрпризом. Приятным, разумеется. Навыков управления у меня, понятно, никто не проверял — на тот момент я и с больничной койки-то еще почти не вставал. Как видно, заочно зачли мой героический первомайский вояж из Пхеньяна. И выдали удостоверение сразу второй категории, минуя четвертую и третью — вроде как в норме их тут положено получать последовательно, добросовестно отъездив с каждой несколько лет и всякий раз потом заново сдавая квалификационный экзамен.

Хотя, наверное, данный порядок в принципе соблюдался не слишком строго: молодой донджю Ли Джин Хо, помнится, тоже сулил мне вторую категорию — со стартовой, четвертой, я получил бы право только на управление грузовиком. Да, традиционно именно это считалось здесь начальным уровнем — возможно потому, что исторически все легковые автомобили в стране являлись служебными и жизни их высокопоставленных пассажиров доверялись только самым опытным и умелым водителям. А картошку в кузове или, там, кирпичи, мол, каждый дурак довезет!

Третья категория, к слову, подразумевала, среди прочего, автобусы, «моя» вторая — разного рода легковой автотранспорт, включая мотоциклы, а вот про первую никакой внятной информации в «Кванмён» я так и не нашел. Правда, не так уж старательно и искал, если честно.

Кстати, о доступе в интранет — увы, мой служебный телефон разделил печальную участь костюма из «Тэсон», не то вдребезги разбившись при падении, не то и вовсе поймав экраном шальную пулю. Сдох с концами, в общем. Первую неделю в госпитале мне, правда, было и не до серфинга по сети, а вот потом, когда состояние мое заметно улучшилось, без смартфона сделалось уже скучновато. И только дня за три до выписки я получил в распоряжение уже знакомую мне некогда трубку — Джу прислала из Пхеньяна с оказией тот самый свой старый айфон. Для разнообразия — переоформленный на «Пэктусан» и с надлежащей доверенностью на мое имя.

Понятно, это предусмотрительная начальница не о моем удовольствии позаботилась — очевидно, пожелала, чтобы сразу по выходе из госпиталя я был на связи. Но все равно — спасибо ей большое, подгон пришелся весьма кстати, а то я тут уже на луну выть был готов с тоски!

Ну и вот: без уникального, подписанного лично Самим пропуска, без до неприличия дорогого костюма, без офицерских погон или петлиц — к полевой форме полагались именно последние — и без заслуженного ордена, но с новеньким водительским удостоверением в кармане, при немалых по местным меркам деньгах и с навороченным — опять же по здешним понятиям — телефоном я наконец покинул приютивший меня на три долгих весенних недели армейский госпитальный комплекс и аккуратной зеленой аллеей направился к дожидавшемуся меня у транспортных ангаров байку.

Да, про него-то я не рассказал! Моему верному хромированному коню минувшего первого мая тоже неслабо досталось. Говорят, из его стальных недр потом извлекли пять или шесть пуль, три из которых — пулеметные, достаточно крупного калибра. От задней шины остались одни ошметки — к счастью, в клочья ее растрепало, похоже, уже по приезде, за воротами. Рычаг переднего тормоза оторвало — его в итоге так и не нашли, заменили на самодельный. А в бензобаке якобы зияла дыра размером в кулак — но это, возможно, латавшие байк армейские техники уже присочинили: как я иначе вообще доехал-то? Ну и по мелочи там: разбитая фара, навылет простреленный в двух местах глушитель, согнутая в дугу подножка…

Шлем — тот, что был на мне, синий — оказался расколот — понятия не имею, как и когда это произошло. А вот красная сфера Хи Рен практически не пострадала. Похоже, в ней даже блютуз-гарнитура из строя не вышла — правда, не на чем было ее теперь проверить, моя-то безвозвратно крякнулась.

Так вот, мотоцикл мне благополучно починили! Может быть, не так аккуратно, как сделали бы это на фирменном сервисе Кавасаки — все-таки в армии немного иные приоритеты и стандарты — но, тут уж, что называется, не до жиру! Главное: байк снова ездил, а что, например, сварной шов на глушителе вышел кривоват — да наплевать!

Шлем, правда, как я уже упомянул, в наличии теперь был только один — красный — ну так и пассажиров у меня покамест не намечалось: Хи Рен предстояло задержаться в госпитале еще минимум на неделю, если не на полторы.

Перед самой выпиской я, конечно же, зашел в ее палату, чтобы попрощаться, но девочку на месте не застал. Заглянул потом к ней и на обратном пути из кабинета главврача — и снова неудачно. Ждать смысла не имело — временами мою юную напарницу на целый день увозили на какие-то процедуры, отчитываться же о них передо мной никто, понятно, и не думал.

Ну, нет — так нет, увидимся в Пхеньяне…

К слову, Хи Рен тоже наградили — вручили медаль «За воинскую доблесть». И тоже спрятали оную в сейф, не дав отважной школьнице даже толком на нее полюбоваться — до крайности этим девочку огорчив.

— О, Чон! — отвлек тут меня от мыслей о досадной несправедливости бытия знакомый голос. — Вот ты где!

Я вскинул голову: навстречу мне по алле шагали двое офицеров: полковник Кан собственной персоной — он-то меня и окликнул — и сопровождавший его долговязый старший лейтенант, приблизительно мой ровесник — этого я, кажется, здесь раньше не встречал. Иначе наверняка бы запомнил: пуговицы на его парадной форме и звездочки на погонах сверкали на солнце так, словно в них были встроены лампочки, а острыми стрелками на брюках, пожалуй, можно было бы при желании резать вражескую колючую проволоку.

Старший офицер что-то вполголоса сказал своему спутнику — тот немедленно остановился, и ко мне Кан приблизился уже один.

Я замер, молодцевато вытянувшись по струнке:

— Здравия желаю, товарищ полковник!

Прикладывать руку «к пустой голове» снова не стал — и, судя по реакции офицера, поступил абсолютно верно.

— Вольно, — с благосклонной полуулыбкой бросил мне Кан. — Как самочувствие? — тепло поинтересовался он затем.

— Раз выписали — значит хорошее! — отчасти перенял я манеру собеседника — обратившись ко мне достаточно неформально, тот задал нашему разговору вполне определенный тон.

— Уже назад, в Пхеньян? — уточнил тем временем вроде бы очевидное полковник.

— Так точно! — все же выскочило из меня нечто уставное — надо же, как быстро приобретается привычка!

— А я как раз хотел на прощание сказать тебе пару слов, Чон, — чуть понизив голос, продолжил между тем Кан. — И не как командир подчиненному, а как… Ну, пусть будет: как старший товарищ более молодому.

— Я весь внимание, товарищ полковник, — почтительно склонил голову я.

— Дело вот в чем, Чон… — мой собеседник вдруг словно бы слегка замялся. — Ты хороший парень… Блестяще проявил себя во время недавнего кризиса и, уверен, будешь отличным офицером…

Вот тут я, признаться, неслабо так напрягся. По моему опыту, обычно подобное елейное вступление — да еще и из уст начальства — совершенно ничего хорошего тебе не сулит. Нередко за ним следует виноватое «но», а дальше все резко встает с ног на голову…

— Не хотелось бы, чтобы сейчас ты допустил ошибку, о которой потом придется сожалеть, — вкрадчиво продолжил между тем Кан. — Понимаешь, о чем я?

— Пожалуй, не вполне, — покачал я головой, хотя кое-какие соображения у меня, конечно, имелись.

— Речь о капитане Джу — и о твоих с ней отношениях, — выдал наконец напрямик полковник, полностью подтвердив мою невысказанную догадку. — Знаешь, в народе же как говорят: не засматривайся на дерево, на которое не взберешься! Или иначе: надень шляпу не по чину — лоб и треснет! Как раз твоя ситуация. Боюсь, в какой-то момент у вас — у вас обоих — в силу вполне понятных обстоятельств возникли некоторые опасные иллюзии… Чреватые кое для кого треснутым лбом — ну или жестким падением с дерева. Капитан Джу — из числа Рактонган чульги. Понимаешь же, что это значит?

Я сосредоточенно кивнул, хотя подлинный статус этих самых «людей реки Рактон» по-прежнему оставался для меня загадкой. Но из контекста направление мысли моего собеседника в целом угадывалось без труда.

— Во время Отечественной освободительной войны ее прадед командовал дивизией. Дед — генерал Джу Джи Хён — был когда-то моим командиром и учителем. Сейчас он уже на заслуженном отдыхе, посвящает себя семье… И надежно держит эту самую семью в своих по-прежнему крепких руках. У Джу Джи Хёна имеется свое видение ее — семьи — будущего. Выстраданное и неоспоримое. И в этом будущем нет места для случайных людей. В том числе для некоего младшего лейтенанта Чона. Увы, это так, молодой человек…

Кан умолк и выразительно посмотрел на меня — все ли мне, типа, ясно.

Хм, куда уж яснее…

Вот только…

— Прошу прощения, товарищ полковник, — аккуратно формулируя, выговорил я. — Дело даже не в том, засматриваюсь я, выражаясь вашими словами, на неприступное дерево или нет… — ну да, засматриваюсь, ну так мне как бы дали для этого железный повод! — Но я — это я, что взять с человека… случайного. А вот что касается капитана Джу… Мне почему-то кажется, что у нее своя голова есть на плечах — как бы ни был авторитетен и уважаем прославленный генерал Джу Джи Хён…

— Преданность Джу Мун Хи своей семье сравнима разве что с ее верностью Родине, — веско заметил на это мой собеседник. — И насколько мне известно, аккурат на той неделе она встречалась со своим дедом. Неосмотрительно затронула в разговоре данную щекотливую тему — и получила в ответ вполне предсказуемую реакцию. Больше того, принято решение, что в скором времени капитан Джу выйдет замуж — и вопрос окажется закрыт раз и навсегда. Жених — из числа Пэктусан чульги, — слово «Пэктусан» в данном контексте явно не имело никакого отношения к нашему пхеньянскому концерну — по аналогии с малопонятными «людьми реки Рактон» теперь в моей реальности появились еще какие-то ничуть не более внятные «люди горы Пэкту». — Свадьба состоится, как только он будет произведен в капитаны, сравнявшись в воинском звании с Джу Мун Хи…

Полковник вдруг мельком покосился куда-то в сторону. Я невольно проследил за его взглядом — и уперся глазами в того самого блистающего и отутюженного старшего лейтенанта, так терпеливо и ожидавшего шагах в десяти-двенадцати. Будет произведен в капитаны, значит…

От вопроса «Это он самый и есть?» я как-то удержался. Но, в общем-то, уточнять тут и не требовалось — ни с какой точки зрения.

— Повторюсь, Чон, ты определенно человек неординарный и, безусловно, перспективный офицер, — проговорил тем временем Кан. — Я рад, что ты попал под мое начало. И мне будет крайне жаль, если у тебя ненароком… треснет лоб. Мой тебе совет: побереги его. Так будет лучше для всех — и в первую очередь для капитана Джу.

— Я обещал капитану Джу, что не подведу ее, — помедлив, выговорил я. — Не вижу причин брать данное слово назад.

Как хотите, так и понимайте, товарищ полковник!

— Вот и отлично! — осознанно или нет, выбрал, похоже, устраивающий его вариант толкования моих слов Кан. — Без сомнения, это мудрое решение. Рад, что в тебе не ошибся, Чон! Что ж, тогда предлагаю на этом и закончить. Успехов в Пхеньяне! Я имею в виду дела концерна — дерьма там, как понимаю, после Кукка анчжон повисон разгребать и разгребать! Но уверен, вы с капитаном Джу отлично справитесь! Но если вдруг что-то все же пойдет не так… Мало ли… Захочешь о чем-то посоветоваться… Не стесняйся, звони мне напрямую! Скажу адъютанту, чтобы скинул тебе мой личный номер, — последовал скупой кивок в направлении пресловутого старшего лейтенанта — так он у нас, оказывается, еще и полковничий адъютант? Тогда точно скоро вырастет в звании, к гадалке не ходи!

— Большое спасибо, товарищ полковник, — в общем-то, вполне искренне поблагодарил я собеседника. В конце концов, зла он точно не желал и не желает — ни мне, ни Мун Хи. — Буду иметь в виду!

На этом, обменявшись крепкими рукопожатиями, мы с Каном простились.

2. Возвращение в Пхеньян

— Чон- сонсэнним! — послышалось внезапно где-то совсем рядом.

Бросив задумчиво взирать на степенно удаляющиеся спины полковника Кана и его блестящего адъютанта, я обернулся: густые кусты слева от меня покачнулись, и из их зелени на аллею деловито выбралась Хи Рен.

Во время первомайских событий ее парадное школьное платьице пострадало ничуть не меньше моего «тэсоновского» костюма, и позже, когда смогла наконец покидать больничную палату, первое время моя ученица выходила «в свет» в мешковатой, сильно ей не по размеру серой пижаме. Однако затем заботливая онни передала ей из Пхеньяна кое-какую одежду. В том числе, как видно, столь любимый девочкой нарядный чосонот — но сегодня я увидел его на Хи Рен впервые с момента нашего попадания в госпиталь. Берегла до поры?

— О, привет, — усмехнулся я, торопливо соображая, что из сказанного мне полковником могло достигнуть чутких ушек прятавшейся поблизости школьницы. Навскидку получалось, что все или почти все. Вот тебе и на! — Подслушивала? — слегка нахмурившись, осведомился я у девочки.

— Нет, что вы! — возмущенно сверкнула глазенками она. — Ну, то есть это случайно так вышло… — тут же, впрочем, потупилась Хи Рен. — Мне доктор велел больше гулять, дышать свежим воздухом! — принялась торопливо объяснять затем. — Но чтобы при этом минимум физических нагрузок! А там, — кивнула школьница себе за спину, на кусты, — скамеечка стоит! Всеми забытая, к ней даже тропинки толком нет, я ее чисто случайно нашла! И теперь каждый день прихожу, сажусь — и какой-нибудь учебник в тишине листаю. Сегодня вот — «Географию», — она показала глазами на потрепанную книжку в своих руках — я только теперь заметил, что они у Хи Рен не пусты. — И так ведь страшно отстала от программы, надо начинать наверстывать!.. А еще хотела вас перехватить, чтобы попрощаться — знала, что к воротам вы тут пойдете, — призналась затем моя юная собеседница. — Но увлеклась — там так интересно про Австралию было, про кенгуру — и чуть не прозевала! А потом слышу — голоса! Дернулась выйти, но сообразила, что это тут с вами полковник Кан. Подумала: неудобно получится вот так вот выскакивать… Прям словно кенгуру из австралийского буша! Поэтому решила подождать, пока вы не освободитесь. Но специально не подслушивала, нет! Просто так само получилось…

— А я к тебе в палату заходил, — заметил я — положа руку на сердце, не до конца понимая, как лучше себя сейчас повести. — Как раз попрощаться и хотел. Но тебя там уже не было.

— Я сразу после завтрака к вам побежала — но тоже не застала и решила, что вы уже у главврача, — в свою очередь поведала мне девочка. — Поэтому пошла сюда — чтобы уж точно не пропустить!

— Видимо, совсем чуть-чуть где-то разминулись, — улыбнулся я.

— Наверное, — кивнула школьница. — Вы не очень на меня сердитесь? — уточнила затем. — Ну, за то, что я будто бы подслушала?

— Вовсе не сержусь, — поспешил с улыбкой заверить я собеседницу.

— Спасибо, — просияла та. — А что касается онни и вас…

Так, начинается. Может быть, стоило сказать, что зол, как сто китайцев?

Если что, не знаю, почему именно китайцев — такая уж была присказка у одного из моих первых начальников — в «прошлой жизни». Ну, типа, «доволен, как сто китайцев», «жаден, как сто китайцев», «бодр, как сто китайцев»… Что-то личное, наверное — но жутко прилипчивое.

Между тем, в лице я, как видно, все же слегка изменился, потому что девочка запнулась на полуслове, однако несмотря ни на что продолжила, да еще и с немалым пылом:

— Вы все правильно сказали полковнику Кану: у онни своя голова на плечах есть! И не деду за нее решать!

— Хи Рен! — укоризненно покачал головой я.

Девочка сникла — но, как тут же выяснилось, вовсе не из-за моего замечания — от собственных мыслей.

— С ее дедом, конечно, та еще тема, — как-то разом растеряв большую часть своего недавнего энтузиазма, продолжила она. — Человек он выдающийся, так все говорят. Знаменитый генерал… Знаете, Чон- сонсэнним, я его всего трижды видела в жизни — и каждый раз при его появлении у меня аж поджилки трястись начинали! Безумно хотелось поскорее убежать, забиться в самый дальний угол и зажмуриться там! И это я не маленькая какая была — в последний раз он этой весной к нам приезжал!.. При всем при том, что Джу Джи Хён мне ни разу и слова строгого не сказал! Наоборот, всегда улыбался, непременно хвалил за что-нибудь, гладил по голове и русскую шоколадку дарил! Безумно вкусную! Но страшно при этом было так, словно с тигром на лесной тропинке встретилась! Ну, так мне кажется — с настоящим тигром я не встречалась. Если не считать похода в зоопарк — с классом, еще в прежней школе, но это совсем другое…

— Бывает, — понимающе развел руками я — как-то раз подобный исполин духа попался и на моем жизненном пути. Уж на что я считал себя не робкого десятка, но да, это было точно как предстать перед диким тигром. Или перед медведем — я так однажды попал с разряженным ружьем, и, в отличие от Хи Рен, мне реально есть с чем сравнивать…

— Онни своего деда, конечно, во всем слушает, — печально вздохнула между тем школьница. — То есть слушала до сих пор. Но вообще, она и сама вся в деда! Истинная Джу! Так что, когда ее припечет — еще посмотрим, кто кого!

— Что ж, посмотрим, — слегка натянуто усмехнулся я.

— Ну а если что, я — никакая не Джу, — как-то вдруг вся сжавшись, негромко, но твердо заявила куда-то себе под ноги моя собеседница. — Я — Нам! И к Рактонган чульги не отношусь!

— Это ты к чему? — непонимающе нахмурился я — задумавшись и, видимо, потеряв нить.

— Ни к чему, — почему-то покраснев, торопливо замотала головой девочка. — Чон- сонсэнним, можно я вас до ворот части провожу? — подняв на меня темные глаза, резко сменила затем тему разговора она.

— А тебе доктора разрешают? — не без сомнений осведомился я. — Тут минут пятнадцать топать — а потом еще столько же обратно будешь возвращаться!

— Разрешают, даже рекомендуют — если не бегать, а идти спокойно!

— Ну, тогда — почему нет? — пожал я плечами. — Пойдем потихонечку… Только мне сперва не к воротам, а к ангарам — мотоцикл там, — сообщил я собеседнице, делая шаг вдоль аллеи.

— Его починили? — с неподдельным любопытством поинтересовалась Хи Рен уже на ходу.

— Ну да.

— Это хорошо! Покатаете меня потом когда-нибудь еще? На каникулах, например! Пожалуйста!

— Обязательно, — пообещал я. — Только шлем второй надо будет купить — синий раскололся!

— А я знала, что нужно выбирать красный!

Так, непринужденно болтая обо всем и толком ни о чем, мы и дошли до транспортных ангаров.

* * *

Бензина мне на прощанье залили полный бак, двигатель запустился с пол-оборота и всю дорогу тарахтел ровно, ненадсадно. Проезжая через мостик, я обратил внимание на его перила, три недели назад разбитые выстрелами в щепки — ограда была как новенькая. Жаль, сразу за воротами (сбитая мной створка тоже стояла на месте, но это я уже видел на днях) не догадался присмотреться к бетонному забору, от которого в нас с Хи Рен тогда рикошетили пули — не исключено, что и там никаких следов не осталось.

Впрочем, все эти мысли мелькали у меня сейчас лишь фоном, а так из головы не шли слова полковника Кана — и, отчасти, девочки. Не стану лукавить — собирался я с утра в Пхеньян с одним настроем, а теперь, похоже, требовалось спешно выработать новый. Но сперва — разобраться в собственных приоритетах.

Начать с того, что до нашей с Джу последней встречи — а точнее даже, до нечаянно подслушанного мной ее разговора с полковником Каном (привет Хи Рен с ее скамейкой за кустами) — иначе как удобную начальницу и, возможно, хорошего друга Мун Хи я не рассматривал. Даже несмотря на все толстые намеки ее тонсен. Все ж таки не совсем «мой» типаж, что внешне, что по характеру. Так сказать, не женщина моей мечты.

При этом не могу не признать, что Джу весьма красива — особенно когда забывает нацепить на лицо надменное выражение Рактонган чульги, кем бы они там ни являлись. А также довольно умна. Хотя иногда на удивление наивна — ну так молодая же еще! Отличный боец, кстати. Похоже, надежный товарищ. Вроде как беззаветно верна данному слову… В общем, чем больше я ее узнавал, тем сильнее уважал и, пожалуй, привязывался!

Но все это скорее были теплые чувства к достойному соратнику, а не горячие — к объекту вожделения.

К тому же, роль последнего тогда как раз подсуетилась занять Сук Джа.

Вот с Лим, кстати, у меня почти сразу пошло по, скажем так, романтической колее — правда, и закончилось там все очень так себе.

О чем это нам говорит? А пес его знает!

Возвращаясь к Джу: услышанное мной тогда из-под окна госпитальной палаты кое-что изменило. Неосторожные, но искренние слова Мун Хи будто бы приотдернули занавес, прежде мешавший мне посмотреть на наши отношения с новой стороны. Видимо, там все одно к одному сложилось: Сук Джа нанесла моему самолюбию болезненный удар (тем более обидный, что женский образ, созданный Лим, как раз «зашел» мне идеально), железная Мун Хи предстала «принцессой в беде», за которую невозможно не переживать, а тут еще как раз выяснилось, что Хи Рен уже наверняка выживет — и, возможно, радость за девочку дополнительно подсветила для меня Джу, с которой мы ее, радость эту, полностью разделили…

Вот я и рассудил: а почему нет-то? Тем более, раз все будто бы само собой столь удачно складывается?

А вот теперь, получается, что не так уж все и однозначно. Нарисовался вдруг добрый дедушка с русскими шоколадками, подтянулся перспективный жених без пяти минут с капитанскими погонами…

Хм, сказал бы, что это звучит как вызов!

С другой стороны, в прошлой жизни меня последний раз взяли на «слабо», когда та же Хи Рен, наверное, еще и на свет не родилась…

Ну так то в прошлой…

Твою ж наперекосяк! Насколько все запущено!

В любом случае, еще большой вопрос, как теперь поведет себя сама Джу.

Стоп. Собственно, пожалуй, это главный вопрос и есть. Одно дело, если она сочтет за благо покорно принять навязанную ей волю — тут, пожалуй, соглашусь с полковником Каном: при таком раскладе упрямо лезть на дерево и неуклюже ломать ему ветви — а Мун Хи жизнь — было бы, наверное, с моей стороны подлинным свинством. А вот коли Джу вознамерится послать деда-самодура вместе с его протеже старлеем куда подальше — ясно осознавая, что при этом теряет… Тут уж извините, товарищ полковник — встану с ней плечом к плечу, хотя бы из уважения к ее смелому решению.

А там уж и не только плечом к плечу… Благо сам теперь — свободен!

Да, так и будет правильно: дождемся хода от Джу. А дальше — по обстоятельствам…

Точно — именно так правильно?

Почему-то не покидало ощущение, что чего-то я недопонимаю, нечто важное упускаю… Эх, все-таки отношения с прекрасным полом — совсем не мой конек! Вот если надо кого-то обанкротить или, наоборот, защитить прибыльное предприятие от коварных рейдеров — это ко мне, сходу во всем разберусь и выдам рабочую схему, а тут у вас сам черт ногу сломит!

* * *

На выезде с грунтовки на основную трассу обстрелянного мной некогда поста Кукка анчжон повисон ожидаемо не оказалось, а вот следующий — армейский, усиленный бронетранспортером — находился на месте, но на нем сегодня никого особо что-то не останавливали. Свободно проследовал мимо и я.

Движение на шоссе, кстати, было не то чтобы прям вот плотным, но дорога и не пустовала. В основном в город и из города катили грузовики, но иногда попадались и автобусы. Один из них, следующий в попутном мне направлении, привлек мое внимание особо. Выглядел он весьма необычно — сзади к нему была приделана огромная металлическая бочка, из трубы над которой валил густой черный дым, а в салон будто бы уходило что-то вроде змеевика.

Первая мой мысль: работающий самогонный аппарат везут, еще, небось, и продукт попивают прямо в дороге! А что, удобно…

Но нет, конечно же: видимо, это было нечто наподобие газогенератора — один мой приятель как-то рассказывал, что видел такие на Кубе, но сам я их там не застал, хотя и бывал на Острове Свободы пару раз, и не только в столице. Специальное устройство — вот эта самая бочка — вырабатывает из угля или даже обычных дров особый газ, который и используется в качестве автомобильного топлива, экономя владельцу дефицитные нефтепродукты. Голь на выдумки хитра, как говорится…

Система эта, однако, то ли в принципе была не слишком эффективна, то ли лучшие годы данного конкретного автобуса и его бочки были уже давно позади, но полз тот едва-едва, а чадил, как сто… нет, не китайцев, куда им — как сто паровозов! Еще и не повезло: навстречу как раз шла длиннющая военная колонна, а полоса была довольно узкая, да и дергался по ней этот самоходный самогонный аппарат из стороны в сторону — фиг проскочишь мимо… В общем, тащиться в черных клубах едкого дыма мне пришлось несколько долгих минут. В какой-то момент на не самом крутом подъеме автобус и вовсе почти остановился — и тут уж я не выдержал — объехал его обочине. Точнее обскакал — по рытвинам и ухабам.

На въезде в Пхеньян блокпост уже попусту не простаивал — здесь тормозили всех поголовно. Я даже сперва не сообразил, что за длиннющий хвост вытянулся по трассе, подумал, может, впереди какая авария, и сунулся на встречку — благо та была в этот момент пуста. Но, проехав метров сто, нарвался на сердитого армейского сержанта, неумолимо завернувшего меня обратно. Пришлось возвращаться и пристраиваться в конец очереди — успевшей за это время еще малость подрасти.

На ожидание в ней ушло более получаса, после чего у меня тщательно проверили документы. Не только на байк и водительские права — изучили все, вплоть до доверенности на мобильный телефон. В бумаги из госпиталя тоже заглянули. Разве что разрешением на поездку не поинтересовались — карточка жителя Пхеньяна в данном случае ее вполне заменяла.

В самом городе меня тоже пару раз тормознули — как и три недели назад красавицы-регулировщицы грациозно указывали жезлом на тротуар, а их суровые напарники уже поджидали там. Но здесь проверки были уже не такими всеобъемлющими, полицейские не столько изучали мои документы, сколько пялились на навороченный байк да расспрашивали про него — для этого, похоже, и останавливали. Как бы то ни было, никаких проблем со стражами дорожного порядка у меня не возникло, и где-то часа через два после прощания с Хи Рен у ангаров я лихо подрулил к своей пятиэтажке.

То есть собрался подрулить — и неожиданно не сумел.

3. Подарок донджю

Въезд во двор перегораживала самая настоящая баррикада — так мне, по крайней мере, показалось на первый взгляд. И лишь подняв запылившийся в дороге визор мотошлема и приглядевшись, я сообразил, что это всего лишь бесформенная куча строительного мусора, позади которой возвышались пирамиды каких-то желтых ящиков, штабели серого кирпича и горы черных рубероидных рулонов. Дом, к которому я направлялся, за всем этим безумным нагромождением практически не просматривался.

Что еще за новости?

Я заглушил двигатель байка, но тише вокруг отнюдь не стало: за «баррикадой» что-то пронзительно лязгало, стучало, звенело, скрипело, визжало, то и дело раздавались неразборчивые выкрики… Нахмурившись, я выдвинул подножку мотоцикла и спешился. Снял шлем, держа его в руках, обогнул перекрывавший подъезд завал по газону — там виднелась отчетливая тропинка… И наконец узрел «родную» пятиэтажку. Вся она — как, к слову, и пара соседних зданий, выходивших в тот же дворик — оказалась заключена в ажурный кокон строительных лесов, по которым трудолюбивыми муравьями сновали рабочие в одинаковых серебристо-оранжевых спецовках. В нескольких окнах на втором и третьем этажах отсутствовали стекла — кажется, вместе с рамами — и в зиявших темных проемах также мелькали фигурки характерной расцветки.

Аккурат при моем появлении из-за «баррикады», перекрывая прочие голоса, откуда-то из солнечного майского поднебесья вдруг раздалось истошное: «Поберегись!» — и сверху, щедро теряя по пути вязкое белесое содержимое, прилетело здоровенное ведро с разорванной пополам дужкой. Приземлилось в каких-то десяти шагах от меня на батарею из связок арматуры — отозвавшуюся на удар недовольным металлическим гулом — и красочно расплескало по окрестностям остатки того, что сумело донести вниз. Судя по резкому запаху — какую-то краску.

До меня брызги в итоге не достали, но машинально я все же отскочил обратно под прикрытие «баррикады». Выждал несколько секунд, затем опасливо высунулся снова, но вроде больше ничего пока с лесов не неслось — если не считать звуков сердитой перепалки по поводу оброненного ведра. Причем речевые обороты там шли такие, что все прочие голоса в округе на время уважительно стихли. Что до меня, то о значении некоторых из сыпавшихся сверху сухим горохом емких словечек я мог догадываться лишь из контекста — от «прежнего» Чона нужных знаний мне почему-то не досталось.

А вот в целом ситуация, похоже, более или менее прояснилась. Не иначе, я имел счастье воочию наблюдать тот самый подарочный ремонт, призванный превратить нашу забытую Чучхе пятиэтажку разве что не во дворец. Которому, типа, при случае позавидует и правление Пэктусан. Именно так, кажется, расписывал мне перспективы донджю Ли Хо Сок? Ну, что-то вроде того…

Нет, это все, конечно, замечательно, но сейчас-то как тут жить? Или, пока я куковал в госпитале, наш дом временно расселили? Ну и куда мне тогда теперь?

Я потянулся к телефону, намереваясь набрать тетушке Мин — уж инминбанчжан -то наверняка должна была знать ответы на мои вопросы — но уже в моей ладони мобильник вдруг сам разразился трелью рингтона. Я скосил взгляд на экран — вызов был от Джу Мун Хи.

— Да?.. — торопливо поднеся трубку к уху, на миг я замешкался — сходу не решив, как в свете последних (вернее, предпоследних, последние — про ремонт) новостей правильнее обратиться к собеседнице. В итоге выбрал беспроигрышный официальный вариант — если что, всегда можно будет сказать, что рядом просто находились посторонние, вот я и держал марку. — Да, товарищ Джу?

— Чон, вы… Ты уже в Пхеньяне? — похоже, моя начальница тоже не сразу определилась с наиболее уместным стилем общения — но все же предпочла в итоге неформальный. Что ж, я не против.

— Да, стою возле своего дома, — сообщил я.

— А что там у тебя за шум? Будто бой идет?

— Это гремит Тридцатидневная весенняя битва, — хмыкнул я.

Было, к слову, воскресенье, но, в соответствии с небезызвестным трудовым почином, выходных дней в этом мае никому не полагалось. Те же, вон, муравьи-рабочие на лесах чему яркий пример!

— Ясно, — бросила Мун Хи. — Что ж, в тему. Не мог бы ты подъехать в Пэктусан?

— Прямо сейчас? — почти само собой выскочило у меня.

— Чем быстрее, тем лучше. В разумных пределах.

— Хорошо, — особо не раздумывая, согласился я. — Только на минутку к себе заскочу, разберусь тут кое с чем…

— Плюс-минус четверть часа роли не играют, — милостиво заверила меня собеседница.

— Через полчаса буду! — в свою очередь обещал я. И добавил: — Только можно одну просьбу?

— Смотря какую, — кажется, слегка насторожилась Джу.

— Я на мотоцикле приеду. Так выйдет быстрее, да и вообще… Можно оформить на него пропуск на территорию? Чтобы не оставлять на улице?

На пару секунд начальница Управления задумалась.

— Сбрось нашей Пак марку и регистрационный номер — она организует, — распорядилась затем. — Все, Чон, через полчаса жду!

Мун Хи отключилась.

— Буду, — по инерции обронил я в уже умолкшую трубку.

Хм… Тридцатидневная битва Тридцатидневной битвой, но я, вообще-то, еще на больничном! С другой стороны, сам ведь приучил начальницу, что в моем случае работе это ни разу не помеха… Да и не стала бы Джу дергать меня без острой нужды. Ведь не стала бы?

Может, как раз о личном поговорить хочет? Хотя не очень похоже, честно говоря…

Под эти размышления я набрал для Пак, секретарши начальницы Управления, текстовое сообщение с данными своего байка. Отправил. Затем нашел в списке контактов номер инминбанчжан, значившийся там еще с тех пор, как айфон Мун Хи побывал у меня в первый раз. Но сам звонок осуществить толком не успел: только ткнул пальцем в нужную строчку, как, легка на помине, глава народной группы сама появилась из-за угла дома, еще издали меня окликнув:

— Чон!

Я поспешно дал отбой и опустил руку с телефоном.

— Добрый день, тетушка Мин!

— Добрый будет, когда этот кавардак закончится, — приблизившись, недовольно мотнула женщина головой в сторону суеты на лесах. — Вторую неделю — просто житья никакого нет! Работающим-то жильцам ничего: утром ушли — еще тихо, вечером пришли — уже тихо, эти ровно в 17:00 сворачиваются. А вот домоседам, вроде меня — просто беда… Но зато говорят, сделают нам тут чуть ли не вторую Рёмён! — заговорщически поведала она мне тут же, малость просветлев лицом. — Разве что этажностью пониже да соседством попроще, — кивнула тетушка Мин на другие пятиэтажки, ремонтом не охваченные. — Наши три дома — в плане на реконструкцию, а те — пока не вошли!

— Надо же, как нам повезло, — покачав головой, заметил я. — Так жильцов, получается, не отселили? — уточнил затем.

— Куда ж нас отселишь? — развела руками инминбанчжан. — Да и хорошо, что так, — рассудила она тут же. — Отселили бы — не факт еще, что дали бы потом обратно вернуться. Делают-то, прямо скажем, на загляденье! Образцово-показательно! Первый этаж внутри почти весь уже закончили — и лестницу, и квартиры — так туда теперь хоть самого товарища Высшего Руководителя в гости пригласить не стыдно! Болтают даже, что он и впрямь лично приедет к нам, принимать работу! Врут, конечно, скорее всего, но мало ли — вдруг и правда?

— Потом во дворе стенд поставим — с фотографией Высшего Руководителя на фоне нашего подъезда! — неосторожно брякнул я. — И рядом — вы!

— Скажешь тоже — рядом! — усмехнулась моя собеседница. — Кто ж меня туда пустит — чтобы рядом? В лучшем случае — с краешку где-нибудь… — сама идея стенда никаких нареканий у нее, похоже, не вызвала. — Ты сам-то где так долго пропадал? — спросила затем она уже совсем другим — строгим — тоном, испытующе воззрившись на меня.

— Ну… — неопределенно протянул я.

— Уже думала, что не увижу тебя больше, — особо не дожидаясь внятного ответа, с чувством буркнула тетушка Мин.

— Это почему еще?

— А то не знаешь! Первого мая, через час, как ты уехал, приходили к тебе, — понизив голос почти до шепота, поведала инминбанчжан. — Сам, думаю, понимаешь кто. Как ушли, дверь опечатали. Дежурную с вахты — бабулю Пэк из третьей квартиры — забрали. Так и не вернулась! Меня… тоже… хм… расспрашивали. Но я в тот вечер на праздничный концерт билет достала, знать не знала, что тут у нас творилось… В общем, от меня не сразу, но отстали… А потом, на третий день, приехали уже другие — военные. Печати с двери сорвали, велели мне пойти внутрь, прибраться. Там у тебя все вверх дном перевернуто было! И будто бы следы крови на полу… Я аккуратно поинтересовалась на твой счет — сказали: пока назад не ждите, но квартира вроде как по-прежнему за тобой. Про бабулю Пэк их спросила — ответили, что разберутся. До сих пор, видимо, разбираются…

Да уж… Вот оно как, значит… Лес рубят — щепки летят. Вахтершу мы с Хи Рен подставили, получается… Оставалось надеяться, что ничего непоправимого с бабулей Пэк все же не случилось и она еще объявится. Хотя, конечно, добрых три недели прошло…

О судьбе Лим, кстати, моя нынешняя собеседница не обмолвилась ни полусловом. То ли ничего о ней не знала, то ли убедительно попросили на этот счет помалкивать…

Прояснять данный момент я, понятно, не стал.

— Так что я там у тебя навела прядок, как смогла, — подытожила тем временем инминбанчжан.

— Спасибо вам, тетушка Мин! — искренне поблагодарил ее я.

Рука даже дернулась к карману — за голубенькой десятиюаневой купюрой, но движения я не завершил — почему-то показалось, что сейчас это будет не совсем уместно.

— Только зря я старалась, по большому счету, — продолжила между тем женщина. — На следующей неделе уже эти демоны подвалили, — показала она глазами на рабочих. — Велели предоставить фронт работ. Так я все твое там на футон сложила, свернула его и пленкой накрыла. Пленку они дали, — последовал новый кивок в сторону лесов. — Всем давали, кто просил. Сама так две недели жила: утром встала с футона, все добро на него, сверху — пленку. И — на улицу, свежим воздухом дышать. Вечером пленку подняла — и легла спать. И так по кругу, день за днем. Неделю, пока трубы меняли, в доме воды не было — цистерна приезжала, все во дворе умывались-полоскались. Висэнъсиль, — это она про туалет, — тоже на улице пришлось организовать… Так, что-то я отвлеклась, — одернула тут себя рассказчица. — Хотела ведь просто сказать, что вещи твои все в сохранности — ну, если, конечно, еще до меня чего не пропало… Во время… Ну, ты понял.

— Огромное спасибо, тетушка Мин! — повторно рассыпался я в благодарностях — и все же запустил руку в карман. — Не сочтите за бестактность, но это вам… За доставленное беспокойство.

Десять юаней благополучно перекочевали в ладонь инминбанчжан.

— Кстати, а заказ мне тут на днях из ателье не привозили? — сообразил спросить я затем — и, кажется, не сдержал кислой гримасы, живо представив дорогой костюм под грязной пленкой среди сваленного кучей — ну ладно, пусть даже аккуратно разложенного на футоне — барахла. Хотя откуда аккуратно, если футон потом еще и сворачивают?

— Чего не было, того не было, — покачала головой моя собеседница, ловко пряча полученные деньги.

Вот как? Странно… Хотя, может, мне его на работу отправили? Хорошо, если так — целее будет…

Блин! Работа, чтоб ее! Меня же Джу ждет — а я тут лясы точу!

— Ох, заговорили вы меня, тетушка Мин! — встрепенулся я. — А надо спешить — начальство вызвало. Хотел вот заскочить домой, глянуть, что там и как, но раз вы говорите, что в квартире все в порядке… — и если офисный костюм все равно сюда не привозили…

— Все в порядке — насколько возможно, — кивнула женщина. — Ну, беги, раз надо!.. Рада была тебя увидеть, Чон! Может, теперь и бабуля Пэк вернется…

— Будем надеяться, — кивнул я — и, любезно раскланявшись с собеседницей, вернулся к байку.

Шуганул облепившую его стайку любопытных школьников в алых галстуках (почему они, кстати, не на занятиях? Или на них Тридцатидневная битва не распространяется?), уселся в седло. Протерев визор, нацепил шлем — и дал по газам.

4. Три ведра алых роз

По пути в Пэктусан меня снова останавливали для проверки — аж четырежды. Всякий раз по одной и той же схеме: регулировщица повелительно машет жезлом, а другой полицейский изучает документы и задает дурацкие вопросы насчет байка — из серии: «Это же у вас американский Харлей-Дэвидсон, да? Что? Кавасаки „Вулкан“? Никогда не слышал о таком!„, 'А как быстро разгоняется?“, „А сколько 'ест“ бензина?» — ну и все в таком роде. Честно говоря, это уже понемногу начинало меня подбешивать. Неудивительно, что товар Ли-младшего не пользуется здесь у состоятельной публики спросом — тут разговоры разговариваешь чуть ли не дольше, чем по городу едешь!

В общем, созревшая было у меня соблазнительная идея регулярно добираться на работу своим ходом, на двух колесах, с каждым новым взмахом оранжевого (или классического полосатого, попадались и такие) жезла понемногу теряла свое первозданное очарование.

На одном из перекрестков, правда, вместо того, чтобы строго указать «мечом ситха» на тротуар, постовая лихо мне козырнула. Не знаю уж, была ли это одна из тех бедолаг, что неосторожно тормознули меня вечером первого мая с чудо-пропуском, после чего схлопотали выволочку от перепугавшегося напарника, или у девушки просто настроение оказалось игривое. Подсказать ответ на этот вопрос могло бы, наверное, выражение лица регулировщицы — испуганное, там, либо веселое — но его-то я как раз и не разглядел: мимику постовой надежно скрывал угловатый черный респиратор.

Я даже слегка удивился: задымления, как тогда, в апреле, в городе и в помине не наблюдалось, но затем будто бы и впрямь уловил в воздухе легкую желтоватую взвесь. Над рекой она вроде бы пропала, а на западном берегу, кажется, появилась снова. И последняя остановившая меня — уже всего в квартале от концерна — регулировщица тоже щеголяла в глухом респираторе. А вот предыдущие, кажется, спокойно несли службу с открытыми лицами…

Впрочем, их дело.

На территорию Пэктусан меня пропустили без вопросов — не успел я затормозить перед высокими металлическими воротами, как они уже принялись открываться мне навстречу. Тут я запоздало сообразил, что понятия не имею, куда полагается ехать дальше, по территории, но, на мое счастье, заблудиться там оказалось невозможно: узкий прямой проезд вывел меня аккурат к служебной парковке, где ожидали своих хозяев полтора десятка автомобилей, в основном — разного рода Мерседесов, но затесался среди них и один внедорожный Лексус.

Знакомого белого седана Джу Мун Хи на стоянке я, к слову, не заметил.

Скромно поставив байк в дальнем уголке двора, со шлемом в руках я направился в здание — вход внутрь поблизости имелся один-единственный. И вот тут у меня документы уже проверили со всей положенной тщательностью. А потом еще раз — у спецлифта на седьмой этаж. Дежуривший сегодня в кабине подтянутый охранник был мне незнаком, на мой непрезентабельный наряд он глянул с откровенным скепсисом, а вот на мотошлем, что называется, «сделал стойку» и внимательно осмотрел и ощупал чуть ли не каждый его квадратный сантиметр, изнутри и снаружи. Бомбу, что ли, искал?

Что поразило меня между этими двумя постами — всегда многолюдный Пэктусан выглядел нынче каким-то пришибленным, если не полувымершим. По пути от проходной к лифту — а конец там вышел немалый — в коридорах и на лестницах мне не встретилось и пары человек! Даже опытный цех, лязг оборудования которого обычно было слышно издалека, шумел сейчас будто в четверть силы. Нет, понятно: воскресенье — ну так Тридцатидневная битва же!

Неужели всех тут перестреляли во время первомайского кризиса? Глупая шутка, конечно — ну а что еще предположить?

Или это Джу хорошенько прошлась по завоеванному концерну с кадровой метлой, безжалостно вычищая из штата ненадежных сотрудников — как раз небось получится каждый второй, не считая каждого первого? С нее, с Джу, станется… Но как-то уж больно масштабно тогда. А работать кто будет?

Собственно, может, поэтому начальница, наломав сгоряча дров, и выдернула меня с больничного?

Так, впрочем, и не придя ни к какому выводу, я наконец переступил порог нашей приемной.

— Здравствуйте, товарищ Чон! — приветствовала меня из-под пальмы Пак — словно только и ждала моего появления.

Ее стол снова был здесь единственным — рабочее место Лим благополучно убрали, и сейчас на том пятачке стояли три эмалированных ведра, а в каждом красовалось по целой охапке крупных алых роз — десятка по два, если не по три на «вазу». Ничего себе! Кроме всего прочего, живые цветы тут, кажется, не особо приняты, в продаже я их за все время не видел ни разу — пхеньянцы почему-то предпочитают искусственные. А уж такие шикарные добыть…

Прямиком из Эквадора, что ли — или где их там выращивают на экспорт?

— Добрый день, товарищ Пак, — любезно улыбнулся я владычице приемной. — У вас сегодня какой-то праздник? — кивнул на роскошные букеты.

— Тридцатидневная весенняя битва — один сплошной праздник, — ответила секретарша — не без легкой усмешки. И продолжила: — Не хихикайте — вовсе не шучу! Цветы сюда уже вторую неделю каждое утро приносят! Не мне, конечно — товарищу Джу! От поклонника, как я понимаю.

— Вот как? — выразительно приподнял я бровь.

— Ну да! Сперва он сам приходил — это молодой офицер, некий Юн Ён Су, я три раза ему пропуск к нам на седьмой оформляла. Лично букеты вручал. Но потом он куда-то пропал — может, надоело сюда таскаться или по службе напрягли — стал курьеров на проходную присылать. Ровно в семь утра звонят снизу — хоть часы по ним проверяй!.. В первый раз товарищ Джу велела мне букет выбросить — прямо при том офицере! Ну и физиономия у него в этот момент была, доложу я вам! Но потом, наверное, решила: что зря добру пропадать? У себя, правда, ставить все равно не позволила — сказала держать здесь. Вянут они вот только быстро… — с неподдельным сожалением вздохнула рассказчица. — Два-три дня продержатся — и головки набок вешают. Ничего не помогает!

— Офицер, значит… — задумчиво прищурился я между тем на собеседницу. — Не старший лейтенант, случайно?

— Я в этих их погонах да петлицах плохо разбираюсь, — пожала плечами Пак. — Не мое это — в школе по военной подготовке тоже вечно в отстающих болталась… Высокий такой, обходительный. Аккуратист, похоже, большой. Одеколон у него такой… приятный. Почему-то мне кажется, что японский — не знаю почему. Лицо красивое… вот даже слишком красивое, пожалуй! Словно не без помощи пластического хирурга сделано! Нет, в принципе я не против такого — тем более, что теперь это можно практически легально осуществить, были бы деньги… Но одно дело, когда под скальпель ложатся девушки, а чтобы мужчина, да еще и военный… Фу! — вся аж передернулась она, от души тряхнув бюстом. — Мужская сила — она не в смазливом личике, а совсем в другом месте!

Хм, к лицу адъютанта полковника Кана я как-то особо не присматривался… Если речь, конечно, вообще о нем.

Хотя о ком же еще?

— Ясно… — неопределенно пробормотал я. — Товарищ Джу у себя? — деловито спросил затем, коротко кивнув на дверь начальственного кабинета.

— Нет, — неожиданно мотнула головой Пак. — Минут десять назад куда-то ушла. И просила вас обязательно ее дождаться.

— Ну, тогда пока у себя посижу, — решил я, двинувшись к противоположной двери.

— Там, кстати, у вас… — начала было Пак, но не договорила: — Да сами увидите!

— Что такое? — остановившись на полушаге и нахмурившись, обернулся я к секретарше.

— Да ничего, увидите — поймете, — подпустила таинственности та.

Заинтригованный, я поспешил в свой кабинет.

Ничего такого уж экстраординарного внутри, впрочем, не обнаружилось. Всего лишь — ширма в дальнем углу, за которой гордо висел на вешалке мой новый костюм.

А неплохая мысль, кстати! Приезжать в концерн в чем попроще — что не жалко запачкать или помять в дороге — а на месте уже переодеваться! Остается, правда, путь от проходной на седьмой этаж — его же в таком случае придется преодолевать в этом самом «попроще». Охранник в лифте, вон, сегодня на меня уже косился, да и Джу, наверное, такого разгильдяйства не одобрит — статус, чтоб его…

Но не обязательно же впадать в крайности — на нынешней моей линялой полевой форме свет клином не сошелся. Прикуплю себе что-нибудь под стать мотоциклу — косуху, например, сапоги-чопперы… Жаль, джинсы здесь не носят — а кожаные штаны, наверное, будут все-таки перебором…

Представив себя на пхеньянской улице в традиционном байкерском прикиде, я не сдержал кривоватой усмешки: да уж, это был бы номер! Вот только, боюсь, реже тормозить меня в этом случае постовые не станут — скорее, наоборот…

Между тем, окинув взглядом костюм и задумавшись, не стоит ли переодеться в него прямо сейчас, я опустил глаза вниз и заметил под вешалкой на полу две новенькие пары обуви. Первая представляла собой лакированные полуботинки — похоже, точь-в-точь такие же, как и те, в которых я пришел. Ну, то есть модель и размер определенно были один в один, а вот внешний вид… Да уж… Как-то я и не замечал, насколько убитой смотрится уже моя старая пара — а вот в сравнении с обновкой это сделалось очевидным.

Что ж, значит, надо не только переодеться, но и переобуться — с новым костюмом это мое нынешнее убожество оставлять никак нельзя…

Ну да тут все было ясно: начальница в очередной раз проявила завидную предусмотрительность — никто, кроме самой Джу, туфли из «Тэсон» мне бы, понятно, не подогнал. Но вот вторая пара обуви на полу… К строгому офисному костюму она точно не подходила — скорее уж, к моему нынешнему дорожному наряду. Это были высокие летние ботинки армейского образца, так называемые берцы. И явно не штатные для Корейской народной армии. Судя по ярлыку, да и по внешнему виду — «родные» американские. В «прошлой жизни» мне доводилось использовать такие — легкие, удобные, почти не промокают и очень быстро сохнут, грязь к ним почти не липнет…

Вот только к чему они сейчас здесь? Хм…

В дверь кабинета постучались. Я выглянул из-за ширмы — в дверях маячила Пак.

— Звонила товарищ Джу, — сообщила мне она. — Сказала, что будет примерно минут через тридцать-сорок.

— Хорошо, — кивнул я. — А не знаете… — начал после короткой паузы, но секретарша уже удалилась восвояси.

Ладно, не к спеху…

Пока же, водрузив мотошлем на стол, я переоделся в костюм, сменил обувь — понятно, не на берцы. Те внимательно рассмотрел еще раз: если это и подделка под известный заокеанский бренд, то очень, очень качественная! Но вернее всего — оригинал… Любопытно.

Оставив в покое загадочную пару ботинок, я подсел к компьютеру. Дернулся было его включить — но передумал: все равно развлечься там нечем.

Без особой надежды покосился на книжную полку — ассортимент на ней, похоже, ничуть не изменился: помимо руководства пользователя Windows — одни вариации на тему Чучхе. Что-то из этого я даже как-то пару раз пытался читать… Но нет, не сегодня…

Вздохнув, я откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Джу, конечно, хороша: выдернула на работу, а сама куда-то усвистела… И розы еще эти идиотские в ведрах… Нет, так-то пусть стоят, это даже красиво, но не на них же полюбоваться меня сюда позвала Мун Хи…

А зачем? Поговорить по душам? Или все же — чисто по делу?

К некоторому собственному удивлению, я вдруг обнаружил, что ожидаю встречи с начальницей не то чтобы с беспокойством… Но в легком смятении, что ли. Еще четверть часа назад ничего подобного и в помине не было — и вот поди ж ты, накатило. И с каждой минутой только нарастает…

С чего бы?

Тряхнув головой, я встал со стула, прошелся туда-сюда по кабинету — унять дурацкую нервозность это ничуть не помогло. Остановившись, проделал пару дыхательных упражнений — тоже без толку. Размял кисти рук, пощелкал костяшками пальцев — будто перед дракой или спортивным спаррингом. Еще раз прошелся, снова подышал, присел…

Не отпустило.

Некстати проклюнулась мысль пробудить в груди «искру» и заглянуть с черного хода в ближайшее будущее — как-там сложится наш с Джу разговор — но идею эту я, конечно, сходу отбросил.

Почему «некстати» и «конечно»? Ах, да, я же еще не рассказал.

После той моей «беседы» с Цой — ну, в ночь на второе мая, в забытьи — и выравнивания для меня мирозданием текущего временного потока с прежним, нормальным, кое-что радикально изменилось. Мудан и предупреждала, что трюки с расколом реальности будут теперь даваться мне куда труднее, однако тогда я, признаться, пропустил ее слова мимо ушей — слишком много всего другого важного разом прозвучало. Но потом, уже где-то в конце первой недели пребывания в госпитале, решился на знакомый эксперимент — без особой причины, практически от нечего делать…

И достигнутый результат меня, мягко говоря, не порадовал.

Сперва я вообще не почувствовал внутри заветной «искры», затем, кое-как ее нащупав, долго не мог раздуть… Кое-как управился наконец… И вместо задуманного получаса в итоге заскочил вперед на пару минут — не то чтобы само по себе это было проще или сложнее, просто раньше у меня уже, как правило, получалось процесс контролировать и желаемый интервал более или менее выдерживать. А потом…

Подоспевший откат навалился на меня так, что какой уж там холм Мансу — словно весь мир рухнул сверху и припечатал. Дыхание перехватило, и я даже закашляться не сумел, захрипеть не смог… А после и вовсе лишился сознания.

Никаких воспоминаний о пребывании в небытии у меня на этот раз не сохранилось — может там и не было ничего. Когда же я пришел в себя — точнее, в себя меня привели сбежавшиеся доктора — выяснилось, что на моих уже начавших было заживать первомайских ранах напрочь разошлись швы. Собственно, из-за этого досадного происшествия мне и пришлось дополнительно задержаться в госпитале — так бы меня уже неделю назад благополучно выписали…

В общем, после всего случившегося я твердо решил с самочинными шаманскими практиками завязать. Может, и не навсегда — но хотя бы до полного выздоровления. И уж наверняка не стоило отступать от принятого решения сейчас — по столь пустяковому поводу…

Определенно не стоило.

Да, точно не стоило…

Или все-таки…

Нет уж, на фиг! Чтобы вернувшаяся наконец Джу меня тут от пола отскребала? Чего ради⁈

С другой стороны…

Вот, кажется, и «искра», кстати…

Нет! Сказано: нет! Нет!!!

— Что именно «нет», товарищ Чон?

Видимо, под конец я заорал вслух — иначе к чему бы этот насмешливый вопрос заглянувшей в кабинет Джу? К слову, когда она успела открыть дверь — я и не заметил…

И что, полчаса уже прошло?

— Задремал, наверное… — неуверенно пробормотал я, поднимаясь со стула навстречу начальнице. — Приснилось что-то… — так, скорее всего, на самом деле и было, собственно.

— Глядите, всю Тридцатидневную битву не проспите, — усмехнулась Мун Хи. — Ладно, если проснулись — заходите, — мотнула она затем головой себе за спину. — Есть разговор.

Ну, что ж, поговорим…

5. Долгожданная встреча

Под пытливым взором по-прежнему непокоренной девушки-кореянки с картины на стене мы с Джу проследовали через ее кабинет в заднюю комнату. Включив «шумелку», Мун Хи опустилась в кресло и указала мне глазами на другое — не соседнее, через стол от себя. Знак ли это? И знак чего?

Что толку гадать — все и так вот-вот прояснится…

— Ты, вообще, как? — начала с участливого вопроса начальница. — Я про самочувствие. А то вон, смотрю, засыпаешь за рабочим столом…

— Да, что-то вдруг сморило, — поморщился я от неприятного воспоминания о глупых метаниях во сне. — Но вообще — нормально. Нет, бывало, конечно, и лучше… Но раз с больничной койки взашей выгнали — значит здоров, — бодро закончил я — почти такими же словами, как ответил утром полковнику Кану.

— В том госпитале у нас вообще никого долго не держат, — заметила на это Джу, моим полушутливым ответом, видимо, вполне удовлетворившись. — Хи Рен, вон, тоже через неделю уже выписывают. Ну да она и сама рвется в Пхеньян — боится лишний день пропустить в Первой школе.

Кстати, сидеть в этом учебном году на уроках девочке предстояло еще довольно долго: как я уже где-то слышал, летние школьные каникулы начинались в стране только чуть ли не в конце июля.

— Хи Рен и в госпитале времени не теряет, — не преминул сообщить я собеседнице. — Вовсю учебники читает!

— Знаю, — с усмешкой кивнула Мун Хи. — Кто, по-твоему, отправил ей туда книги?

Ну да, логично. Хотя, конечно, одно дело — учебники получить, и совсем другое — реально по ним заниматься. Но, как видно, в сознательности своей младшей сестры ее онни ни на йоту не сомневалась.

— В общем, извини, что внезапно вызвала с больничного, — продолжила между тем моя начальница — и впрямь не без тени виноватой улыбки где-то в уголках губ, — но у нас тут как всегда — на снег да еще иней… Ни вздохнуть, ни головы поднять! Некогда болеть, в общем!

— Да? А разве мы уже не победили? — в принципе, ожидавший какого-то подобного поворота, все же спросил я.

— Победить-то победили… Верно! — словно опомнившись, резко тряхнула головой Джу. — Давай-ка сперва введу тебя в курс дела. В части, касающейся непосредственно Пэктусан — остальное не наш с тобой вопрос. Итак, что до концерна, то с уверенностью можно сказать одно: Седьмое Управление наконец полностью наше!

— Только Седьмое? — разочарованно выскочило у меня.

— Пока так. Не скрою, я и сама рассчитывала также на Восьмое и, возможно, на Девятое — и в какой-то момент казалось, что они уже упали ко мне в руки, как перезрелые груши, но… Нет, не срослось.

В структуре «родного» концерна я уже более или менее разбирался. Основных «рабочих» Управлений в нем насчитывалось как раз три — наше Седьмое, а также упомянутые Мун Хи Восьмое и Девятое. Когда-то это были три отдельных, самостоятельных госпредприятия, однажды объединенных под одной общей вывеской. Именно они и вели всю профильную деятельность Пэктусан, отчасти поделив ее между собой, отчасти до сих пор друг друга дублируя, а отчасти успешно кооперируясь. Так, например, опытный цех на первом этаже здания обслуживался техниками и инженерами из Седьмого Управления и процентов на девяносто нами же снабжался сырьем, при этом фактически управлялся Восьмым, а работал в основном на Девятое — хотя и наши, и Восьмого задачи тоже решал.

Остальные семь Управлений концерна — с Первого по Шестое и Десятое — занимались кто чем. Третье, например, ведало снабжением Восьмого и Девятого — у нас же для этого имелся собственный отдел, выходцем из которого, напомню, и был я сам. А, скажем, Пятое Управление отвечало за социальное обеспечение — но только для Седьмого и Восьмого, Девятое исстари держало для этого свою локальную структуру…

В общем, та еще мозаика наблюдалась. Думаю, на эффективности работы концерна это сказывалось самым непосредственным образом — и, понятно, отнюдь не в лучшую сторону. Подмяв под себя «большую тройку» Управлений, Джу, пожалуй, сумела бы все это безобразие упорядочить — но, получается, не дали. Не иначе, кому-то царивший в Пэктусан бардак был выгоден — хотя тут, может, уже и домысливаю по привычке…

— Надо же, — покачал я головой. — А в госпитале ходили слухи, что по всей стране армия здорово прижала хвост госбезопасности… Но получается…

— Прижала, — неожиданно подтвердила моя собеседница. — Однако в последний момент в схватку вмешалась некая третья сила… — сглотнув, Мун Хи замялась.

— Если что, у меня вроде как полный допуск, — напомнил я ей, хитро прищурившись.

— Да в курсе я, — недовольно скривилась Джу. — Просто сама пока не до конца понимаю, как там, наверху, все происходило… Но, скорее всего, встряла «35-я Комната»… — выразительно посмотрела на меня собеседница — очевидно, это название должно было говорить само за себя. Увы, не мне.

А вот о том, что в первомайских событиях схлестнулись не две противоборствующие силы, а целых три, краем уха я действительно слышал — врачи в госпитале между собой что-то такое обсуждали. Кстати, про какую-то номерную комнату вскользь там тоже звучало, но я тогда не придал этому особого значения — решил, что речь идет о больничной палате.

— Допускаю, что сам по себе наш Пэктусан «35-ой» без надобности, — задумчиво проговорила между тем начальница Управления. — Ее могли подтянуть лишь для того, чтобы не дать слишком уж усилиться нам, Минобороны. И концерн — далеко не главный приз в этой игре. Так что не исключено, что именно здесь наглухо упираться они не станут и у нас еще будет шанс ситуацию додавить.

— То есть впереди новые похищения и пострелушки? — без особого энтузиазма хмыкнул я.

— Как раз — исключено! — отрезала Джу. — Сам, — показала она глазами куда-то под потолок, — вот прям Сам-Сам, — подчеркнула дополнительно, — был всем случившимся крайне недоволен. И прямо сказал, что если что-то подобное повторится, разбираться, кто первый начал, не станет — разгонит к демонам всех, не взирая на прежние заслуги.

— Ясно, — кивнул я.

— По моим ощущениям, ситуация в итоге подвисла в неустойчивом равновесии, — продолжила Мун Хи. — И любая мелочь способна склонить ее в пользу той или иной стороны… То есть мы можем как развить успех — так и потерять уже вроде бы завоеванное. Чего бы очень не хотелось — только-только я по-настоящему развернулась в «Семерке». Вышвырнула нелояльных начальников отделов, взяла под контроль финансовые потоки…

— Только начальников отделов? — почти на автомате уточнил я, подспудно думая при этом, где бы и как беспалевно выяснить насчет загадочной «35-й Комнаты».

— Ну, несколько их замов еще, а заодно и своего собственного. На седьмой этаж я его давно не пускала, но уволить не могла… Теперь — сделала. А вот до рядовых сотрудников руки еще не дошли, даже языкастого соседушку твоего, этого Пак Чин Хва, пока не турнула — хотя вот уж кто точно заслужил… А что? — кажется, удивилась моему вопросу собеседница.

— Да просто шел когда от проходной — показалось, пусто у нас сегодня как-то, — пожал плечами я.

— Так на полях же все, — развела руками Джу. — Хорошо, если треть народа на месте!

— На полях?

— Я сказала что-то непонятное? — слегка сдвинула черные брови к переносице начальница Управления.

Вообще-то, именно так — но ведь не признаешься же…

— Да, да, конечно, все на полях, что тут может быть непонятного-то? — торопливо закивал я.

— Посевная — дело государственной важности! — менторским тоном произнесла на это моя собеседница.

На полях, посевная… Если все это не так любимые корейцами витиеватые иносказания…

А, точно! Помнится, Ан Дон Хён — второй мой бывший коллега-курьер, помимо Пака — когда в первый раз зашла речь о Тридцатидневной весенней битве, заявил, что нас это особо и не коснется: так или иначе, поедем в мае всем отделом в подшефный сельхозкооператив, рис сажать!

Похоже, не просто всем отделом, а минимум всем Управлением, а то и всем концерном… Если не всей страной, к слову — государственной же важности дело!

— Да, разумеется, — пробормотал я. — Рис сам себя не посадит…

— Иногда твои реакции, Чон, меня просто поражают, — хмуро буркнула Мун Хи.

— Сам себе периодически удивляюсь, — развел руками я. — Это все после того злосчастного удара головой! Бывает — ни с того ни с сего вдруг торможу. Но случается ведь и наоборот! — ненавязчиво напомнил я о своих заслугах. — Ну, ты понимаешь…

— Умом понимаю, но не перестаю недоумевать, — вздохнула Джу. — Ладно, проехали, — махнула она рукой. — Не мне жаловаться на эти твои… странности. Без них я бы тут сейчас не сидела… Короче, в посевной-то все и дело! — неожиданно заявила она.

На этот раз уточняющих вопросов я на всякий случай задать не поспешил, но, помолчав, моя собеседница приступила к объяснениям и сама:

— Как ты наверняка знаешь — а если вдруг забыл после той встречи со шкафом, то я напомню, — не преминула все же вставить шпильку она, — у Пэктусан три подшефных сельхозкооператива. Два — непосредственно под Пхеньяном, а третий — чуть южнее, в соседней провинции Хванхэ-Пукто, уезд Хванджу. Нас с тобой сейчас интересует именно этот последний — в начале мая из Пэктусан туда отправились три сводные бригады — по одной как раз от Седьмого, от Восьмого и от Девятого Управлений. Нашу, Седьмого, возглавил хорошо тебе знакомый товарищ Ли из снабжения — я его, кстати, утвердила в должности начальника отдела, а то он все в полуправных замах ходил… Возможно, поторопилась, — мрачно заключила вдруг моя собеседница — и умолкла.

— Поторопилась? — переспросил-таки я, когда пауза затянулась.

— Возможно, — повторила Мун Хи. — Поставленную ему задачу товарищ Ли бездарно провалил. Суть в чем. В Хванджу между бригадами Управлений организовано социалистическое соревнование. И, в отличие от многих других подобных инициатив, тут это не пустая формальность. Я уже говорила: нынешнее шаткое равновесие в Пэктусан может нарушить любая мелочь. А результаты работы бригад на посадке риса — это отнюдь не пустяк! Случись что, кое-кто с больши-им удовольствием заявит: «Да они даже с посадкой риса не могут справиться, куда им расширяться! Наоборот, пусть-ка поделятся компетенцией!» В другой ситуации это, может, ни на что бы и не повлияло, а в нашей сегодняшней — легко может стать решающей гирькой на весах!

— Победа в соцсоревновании бригад на посадке риса? — старательно давя в голосе нотки скепсиса, не смог не уточнить я. Нет, Джу виднее, конечно…

— Или поражение. Особенно — разгромное поражение. А сейчас у нас все катится именно к такому. В довершение всего вчера вечером Ли там навернулся с какого-то не то моста, не то крыльца — и сломал себе лодыжку! Сейчас он в больнице, в уездном центре. В тиши и комфорте — шикарно устроился! А бригада в поле осталась без руководителя… Честно говоря, я уже и так подумывала Ли к псам отозвать, но теперь и выбора нет… В общем, Чон, я хочу, чтобы ты отправился в Хванджу, принял там под свое начало бригаду Седьмого Управления и попытался хоть как-то исправить то, что упустил этот саботажник Ли! Что скажешь?

Ну а что тут можно сказать?

— Надо — значит надо, — пожал плечами я. Провинциальный северокорейский колхоз — на это даже любопытно будет посмотреть… Наверное. Тем более что дома у меня — глобальный ремонт… — Когда нужно ехать? — спросил затем — уже подозревая, что именно услышу в ответ.

— Желательно — сегодня же, — ожидаемо заявила Джу. — Машина с продуктами для сотрудников пойдет в Хванджу из концерна только послезавтра, но у тебя же теперь свои колеса есть, пусть и всего два… Вот, держи, — запустив руку в карман жакета, Мун Хи выложила на столик плотную пачку небольших серых бумажек. — Талоны на бензин, если вдруг еще с такими не сталкивался — с ними обычно только водители имеют дело, — пояснила, не дожидаясь моего вопроса. — Мои личные — официально поставить твой мотоцикл на довольствие в Пэктусан не получится — он же числится за строительной конторой этого Ли Хо Сока… — имя донджю начальница Управления произнесла с неизменной брезгливостью. — Но мне на мой мерседес выдают с избытком, так что можешь сильно не экономить.

— Хорошо, — кивнул я, забирая талоны.

— Твое разрешение на поездку, — достала тем временем моя собеседница из другого кармана еще одну бумажку. Ну да, иная же провинция, так просто не съездишь… Но, видимо, не особо стратегически важная — знаменитой полосы, ни красной, ни синей, на документе не наблюдалось. — За ним-то я и отлучалась после нашего сегодняшнего телефонного разговора. Кстати, извини, что заставила ждать — но пришлось идти на поклон в органы самой, иначе вопрос бы недопустимо затянулся… Как видишь, я все предусмотрела, — лукаво улыбнулась Мун Хи, глядя, как разрешение перекочевало мне за пазуху вслед за талонами.

— Вплоть до подходящей случаю обуви, — в тон ей ответил я, как раз припомнив так удивившие меня недавно берцы. И не удержался от вопроса: — Джу, зачем? Я еще понимаю, там, костюм из спецателье — взамен испорченного на Первомай… Но уж ботинки для грязи я и сам могу себе купить!

— Не хотела, чтобы ты тратил время на магазины — оно нам сейчас дорого, — невозмутимо пояснила начальница Управления. — А что из обуви есть у тебя дома — я, уж извини, видела собственным глазами: мало-мальски подходящего — ничего! Да и не купил бы ты сам такие — их даже в «Тэсон» не найти. Ботинки — из «Пэкс», сингапурская «серая» поставка. Уж брать — так лучшее. Но даже не спрашивай, сколько стоят — это не подарок, а, скажем так, рабочая экипировка. Не хочу, чтобы ты ноги в полях себе переломал — как товарищ Ли…

— Ну, если так… — неохотно пошел на попятный я.

— Командировочное предписание получишь в приемной, — подытожила между тем моя собеседница. — Пак же объяснит, как лучше добраться до места — если не ошибаюсь, она у нас родом именно из Хванхэ-Пукто. Ну и расскажет, к кому обратиться в Хванджу. Как и что делать потом — вот тут толкового совета, к сожалению, не дам, разберешься на месте… Ну, вроде все…

В самом деле? Ну, все — так все.

Я встал из кресла. Шагнул к двери.

— Да, вот еще что… — помедлив, поднялась у меня за спиной на ноги и Мун Хи. — Чтобы не оставлять недомолвок…

Ну-ка, ну-ка!..

Я выжидательно обернулся.

— Даже не знаю, как лучше сказать… — тут в начальнице Управления словно режим переключили — с железной бизнес-леди на растерянную девчонку. — Боюсь, во время нашего последнего разговора — ну, того, в госпитале — я… ну… дала тебе повод не совсем верно все понять… Точнее, на тот момент, как раз верно, но… Ох! Дело в чем… Чон, я бесконечно благодарна тебе за то, что ты для меня сделал. Безусловно ценю тебя как сотрудника, нет — как боевого товарища! Более того, смею считать своим близким другом. Пожалуй, единственным таковым — после недавних событий. Есть еще, конечно, полковник Кан, но он скорее друг семьи… Не важно! Попроси меня о чем хочешь — и я с радостью сделаю это для тебя! Три недели назад сказала бы: сделаю все! Сейчас вынуждена оговориться: все, кроме одного. Понимаешь, Чон… В скором времени я выхожу замуж! Для меня моя предстоящая свадьба — тоже в некотором роде сюрприз, как бы нелепо это ни звучало, но так уж все обернулось… Собственно, что я и должна была тебе рассказать… — она сконфуженно потупилась — прямо как временами ее юная тонсен.

Понятно.

Вот и он, ответ на тот самый главный вопрос: что решит Джу. Свой выбор она сделала — теперь ей с ним и жить…

— Что ж, мне остается только пожелать тебе грандиозного семейного счастья, — широко развел я руками.

Ага, и пути, усыпанного алыми розами…

Не удержавшись, я добавил:

— Если что, никогда и не рвался стать одним из Рактонган чульги!

Мало того, что вышло резко, так собеседница меня еще и поняла неверно:

— Прости, Чон, но это невозможно, — я было подумал, что это она о моем дерзком прорыве в здешнюю элиту элит, но, как оказалось, Мун Хи говорила совсем о другом. — Я дала свое согласие на этот брак — и теперь не могу… Чон, мы с тобой взрослые люди и должны называть вещи своими именами! Не могу… ох… не могу быть еще с кем-то, кроме будущего супруга — в смысле, как мужчина и женщина! Так… Так… — в очередной раз сбившись, Джу вставила пару емких слов, которым, пожалуй, позавидовали бы и рабочие на лесах моей пятиэтажки. — Так я воспитана — и иначе не бывать! Да, я здорово сглупила, подняв такую тему в разговоре с… не важно с кем — в любом случае лучше бы мне было там держать рот на замке! И тогда бы… Всяко могло бы, наверное, обернуться. Но я хотела как лучше… А вышло — как вышло… Прости… — повторила она — уже, кажется, чуть не плача.

— Прекрати — я и в мыслях не имел предлагать тебе ничего предосудительного… в этой ситуации! — поспешил абсолютно искренне заявить я, сообразив наконец, как именно ухитрилась истолковать мою едкую реплику собеседница. Типа, у кого что болит, что ли? — Свадьба — это святое!

— Но мы с тобой… Чон, ведь мы останемся друзьями?

— Разумеется, Джу! И боевыми товарищами! — заверил ее я.

— Спасибо… — дрожащим голосом вымолвила Мун Хи.

Ну, вот и определились.

Через полминуты, уже в приемной, забирая у Пак командировочное и вынужденно любуясь великолепными розами в ведрах на полу, я вдруг поймал себя на мысли, что на душе у меня как-то поразительно легко.

С другой стороны, что может быть легче пустоты — может, в этом-то все дело? Кто знает…

6. Недолгие сборы

Дорогой костюм перед выездом я, понятно, сменил на свой прежний немудреный дорожный наряд. А вот берцы сразу надевать не стал — переобулся обратно в видавшие виды полуботинки, а всепогодную обновку отнес к байку в руках.

Багажник у моего мотоцикла был открытым и по размеру — чисто символическим. Жесткие боковые кофры отсутствовали вовсе — вместо них сзади висели две плоские кожаные сумы. С виду, конечно, стильные, но не то чтобы вместительные. В правой из них штатно хранились аптечка и набор инструментов в пластиковом чемоданчике, в левую же я и запихнул берцы. Влезть они туда влезли — но добавить в суму еще хоть что-нибудь существенное было бы теперь довольно проблематично. А мне, если что, не на один день ехать! И как быть?

Ладно, разберемся по ходу дела…

По дороге из Пэктусан до дома, куда я заскочил за вещами, тормознули меня всего однажды — не иначе, большинство постовых на маршруте на мой байк сегодня уже полюбовались и повторно останавливать не стали. Что, к слову, весьма обнадеживало на будущее: если дорожные полицейские за своими перекрестками — ну, или хотя бы за кварталами — закреплены, глядишь, скоро с большинством здесь «перезнакомлюсь» и смогу нормально ездить…

Кстати, та самая регулировщица, в черном респираторе, что козырнула мне по дороге на работу, при новом моем приближении вновь чеканно приложила ладонь в белой перчатке к фуражке. Ну, наверное, та самая — теперь лица были закрыты у них у всех. А чтобы разглядеть в воздухе странный желтоватый морок, не нужно уже было и особо приглядываться. Гарью, впрочем, не пахло, дышалось нормально.

Благополучно добравшись до дома, я припарковал мотоцикл у строительной «баррикады», соскочил с него на землю и быстрым шагом обогнул угол забранной в леса пятиэтажки. Заметив во дворике скучающую в одиночестве инминбанчжан, почти машинально кивнул ей — и двинулся было к подъезду, но тут в голову мне пришла одна неплохая будто бы идея, и, резко сменив курс, я направился прямиком к главе народной группы.

— Тетушка Мин, — обратился я к ней с новым поклоном. — У вас где-нибудь случайно не найдется ненужной сумки или чемодана? — у самого у меня ничего подобного дома не водилось. — И веревки покрепче?

— Может, и найдется, — усмехнулась женщина. — А тебе для чего?

— Вещи в дорогу сложить. И к мотоциклу привязать.

— Снова уезжаешь? — смерила меня собеседница пристальным взглядом. — И надолго?

— Да, в командировку, — подтвердил я. — До конца мая, скорее всего.

— Зачастил, — констатировала инминбанчжан.

— Работа теперь такая…

— Что ж, работа есть работа, — малость помедлив, кивнула тетушка Мин. — Ладно, Чон, идем — поищем тебе сумку.

Вдвоем с ней мы и отправились в подъезд.

— Ну, видишь, как теперь у нас тут? — уже внутри широким жестом повела вокруг моя спутница.

Что ж, посмотреть здесь и впрямь было на что. Судя по всему, на первом этаже работы уже действительно были закончены, и, расписывая мне их результаты в прошлый раз, инминбанчжан ничуть не приукрасила: сделано оказалось на славу. Стены были аккуратно выкрашены, декорированы деревянными панелями и даже зеркалами, вахтершу от взглядов посетителей и жильцов отныне скрывали тонированные стекла, под потолком висел современного вида светильник… Слегка портили пока вид лишь замызганные фанерные мостки, ведущие от входа к лестнице наверх, но это, понятно, являлось мерой временной.

Дав мне знак подождать, тетушка Мин скрылась на вахте, откуда вышла через четверть минуты — с огромным клетчатым баулом в руках, живо напомнившим мне снаряжение российских «челноков» из лихих-святых девяностых:

— Такая подойдет?

— Лучше бы немного поменьше, — с некоторым сомнением заметил я.

— Меньше нет — бери, что есть, пока не передумала. Веревка внутри.

Ну да, привередничать мне было не с руки.

— Огромное спасибо, тетушка Мин! Что бы я без вас делал! — с поклоном забрав у нее баул, я двинулся по мосткам к лестнице.

Если внизу, у вахты, можно сказать, царила идиллия, то на втором и третьем этажах здания ремонт был в самом разгаре. Двери квартир стояли распахнутыми настежь (одна, кажется, отсутствовала вовсе), а на тесных лестничных площадках оказалось буквально не протолкнуться. Тут вовсю штробились стены, белились потолки, тянулись из коробов какие-то провода… Двое рабочих сосредоточенно выковыривали из оконной ниши старую деревянную раму — рядом у перил уже ждал своего часа новенький пластиковый стеклопакет. Еще двое закладывали кирпичом невесть откуда взявшуюся дыру в стене — сами, что ли, и проломили?

На меня здесь никто ни малейшего внимания не обращал, и наверх мне пришлось разве что не протискиваться. В итоге, поднявшись-таки по лестнице, я с досадой обнаружил на своем левом рукаве размашистый мазок синей краски — знать не знаю, откуда там появившийся. Нет, так-то ничего страшного — чай, не офисный костюм — но все же неприятно!

На четвертом и пятом этажах было тихо — если не считать шума снизу и снаружи — и внешне здесь все пока оставалось по-старому: похоже, рабочие сюда еще толком не добрались. Да, любопытно: а почему они идут по подъезду снизу вверх, логично же было бы поступить наоборот, чтобы, бегая вверх-вниз по лестницам, не пачкать уже сделанное? Мостки мостками, но можно же было самим себе упростить жизнь? Или легких путей мы не ищем?

Какое-то рациональное объяснение у этой загадки наверняка имелось, но, не найдя его сходу, особо ломать над ним голову я не стал — шагнул к своей двери.

Та оказалась плотно прикрыта, но не заперта. На самой на ней, а также на косяке, виднелись следы бумажной ленты, которой, видимо, три недели назад опечатала вход Кукка анчжон повисон, а затем сорвали военные. Я переступил порог.

Свет внутри от нажатия на выключатель не загорелся — воскресенье же было «не настоящее», Тридцатидневная битва идет, а у рабочих, если что, свои генераторы — и в полутемной прихожей я сразу же обо что-то споткнулся, едва не выронив из рук мотошлем. Недобрым словом помянув про себя Чучхе, достал телефон и зажег фонарик: на полу, беспорядочно разбросанные, валялись рулоны обоев. Ну, то есть раньше, возможно, они там аккуратно лежали, но, увы, на самом проходе…

Я дернулся было их собрать, но тут же махнул рукой — без меня разберутся. Просто переступил. Уронил на пол клетчатый баул, аккуратно поставил рядом шлем. Бросил взгляд направо: путь на кухню преграждал оставленный посреди узкого короткого коридорчика наполовину обернутый картоном белый фаянсовый унитаз, дверь в ванную подпирала снятая, а вернее, очевидно, еще не установленная на положенное ей место новенькая — что называется, муха не сидела — раковина. Пришлось ее отодвинуть: первым делом я решил застирать испачканный на лестнице рукав. Мельком обратил внимание на бренд завезенной сантехники — какой-то китайский, мне незнакомый…

Вода из крана, на мою удачу, шла, но краска отмывалась плохо, и провозился я с ней минут десять. Еле-еле совладал, после чего, подхватив по пути сумку, перешел в комнату.

Мои вещи, собранные по квартире предупредительной инминбанчжан, действительно были завернуты в футон, а тот — в прозрачную пленку. Достаточно аккуратно. Отдельно, под тройным слоем импровизированной упаковки, лежали драгоценные портреты Вождей со стены. Тумбочка и единственный стул тоже были прикрыты сверху пленкой. А вот «буржуйка» и опустевшая полка на стене — почему-то нет. Низенький столик и вовсе куда-то исчез. Ну да и пес с ним!

Раскатав на полу матрац, я нашел в его недрах свой старый рабочий комбинезон — и бросил его на дно сумки тетушки Мин. Затем отправил туда же весь наличный запас чистых трусов и носков из тумбочки. Подумав, добавил к ним полотенце из ванной, прихватил оттуда же умывальные принадлежности…

В какой-то момент, возясь с вещами, я выронил из кармана талоны на бензин. Собрав, стал запихивать их обратно — и наткнулся пальцами на пачку денег. Твою ж наперекосяк! Нужно было большую их часть на работе оставить! Где-нибудь в кабинете спрятать, или, лучше, Мун Хи отдать на сохранение. Не сообразил… А здесь теперь бросать — точно не вариант! Придется везти с собой…

Кстати, если вдруг кто-то не заметил — с моменты выезда за ворота Пэктусан это было первый раз, когда я упомянул про себя Джу. Комментарии? Их не будет.

Между тем, снова свернув футон, я обвел прощальным взглядом комнату, прикидывая, не забыл ли взять чего важного, а затем подхватил баул с вещами и направился в прихожую. Подобрал там с пола мотошлем — и вышел на лестницу.

Спускаясь, я заранее попросил рабочих расступиться — те без охоты, но послушались, и на этот раз у меня обошлось без отметин краски. Какое-никакое, а достижение.

Тетушка Мин уже снова маячила на улице — и бесцеремонно увязалась со мной к байку, где, правда, помогла мне привязать баул к куцему багажнику Кавасаки. Вышло, конечно — колхоз колхозом. Ну так а куда я еду⁈

— До конца мая, говоришь? — управившись с веревкой, снова уточнила у меня инминбанчжан.

— Где-то так, — кивнул я.

— Давай там аккуратнее — желтая пыль с Китая идет, — заметила мне на это собеседница.

«Желтая пыль?» — чуть было не переспросил я непонимающе, но успел-таки прикусить язык. Понятно же: желтая пыль, тут все про нее знают! Да, собственно, вот она, в воздухе висит… Сразу видно: из Китая налетела!

— По радио сказали, пик бури на послезавтра выпадет, — продолжила между тем тетушка Мин. — Вроде бы даже уроки в городских школах подумывают отменить, но пока окончательно не решено, отслеживают ситуацию… А у тебя, Чон, как всегда, небось, и запаса масок нет? — строго осведомилась тут она.

— У меня вот вместо маски, — выразительно покачал я мотошлемом в руке.

— Целыми днями в нем будешь ходить? — кисло усмехнулась женщина. — Погоди, принесу — как раз приготовила завтра жильцам раздавать.

— Да не надо, спасибо, — отмахнулся было я, но инминбанчжан безапелляционно отрезала:

— Стой тут, никуда не уезжай — я сейчас! — и торопливо удалилась за угол.

Пожав плечами, я привалился пятой точкой к верному байку и достал телефон. Быстрый поиск в «Кванмён» принес ответ: «желтой пылью» здесь, оказывается, называли традиционные для Восточной Азии песчаные бури, ежегодно накрывающие по весне Монголию и Китай. До севера Корейского полуострова, как правило, дотягивались лишь их выдохшиеся отголоски, но и те могли создать серьезные проблемы. Обычно, правда, к маю стихия уже благополучно успокаивалась — нынешний катаклизм что-то припозднился…

Судя по описанию — ну, насколько можно верить такого рода информации из сети, не обязательно даже северокорейской — довольно неприятная это была штука, желтая пыль: попадет в глаза — фиг проморгаешься, набьется в горло и в легкие — начинаешь кашлять, задыхаться… Случаются якобы даже смертельные исходы.

Видимость на дорогах опять же резко ухудшается — отсюда, типа, аварии. Да и сама по себе вездесущая пыль — ничего хорошего для любой техники: все, что может забиться, забивается, и механизмы выходят из строя…

Покачав головой, я легонько похлопал ладонью по кожаному седлу своего железного коня: и ты, мол, брат, рискуешь… Ну да ничего, прорвемся.

Тем временем вернулась инминбанчжан — с целой пачкой тканевых масок. Впечатлившись прочитанным, отказываться от них я уже, разумеется, не стал, но все же и надеть под шлем не поспешил — сунул до поры в левую суму, к берцам. После чего, сердечно распрощавшись с тетушкой Мин, тронулся наконец в путь — на юг, в колхоз.

7. Сельхозкооператив «Унсон-Ри»

До Сонним — дымящего заводскими трубами довольно мрачного с виду города на въезде в провинцию Хванхэ-Пукто — от Пхеньяна было всего километров тридцать, по вполне приличному по местным меркам шоссе. А уже от этого Сонним до Хванджу, центра одноименного уезда — от силы, еще десять, правда, уже в сторону от основной трассы и дорóгой заметно попроще. Здесь я счел за благо завернуть на заправку, расставшись там с парой бензиновых талонов и какой-то до смешного несерьезной суммой в вонах.

Перед тем, как идти расплатиться, снял мотошлем — решил протереть визор. Заодно «принюхался» к воздуху — и тут же поперхнулся.

Не уверен, правда, было ли это и впрямь реакцией на «желтую пыль» — или всего лишь на мои подспудные опасливые ожидания, навеянные чтением «Кванмён». С одной стороны, марево вокруг будто бы действительно сделалось насыщеннее, с другой — все же не сказать чтобы значительно. Да и шлем мой хоть и имел воздушные фильтры, был все-таки не от скафандра — к телу прилегал неплотно — однако в дороге никаких затруднений с дыханием у меня как-то не возникало.

Собственно, и сейчас, откашлявшись, новых неприятных ощущений в горле я уже не уловил — как ни искал. Глаза вроде тоже не щипало.

Что ж, значит, будем считать, показалось.

При выезде из городка, на развилке, меня остановили на военном блокпосту — всего во второй раз после Пхеньяна, где по пути от дома успели тормознуть трижды. Воспользовавшись случаем, я попытался уточнить у офицера дорогу, но ни он, ни его солдаты точного направления на «мой» колхоз — некий «Унсон-Ри» — не знали. Хотя, кажется, искренне хотели мне помочь, даже пробовали куда-то звонить. В итоге все более или менее сошлись во мнении, что, скорее всего, отсюда мне нужно держаться правее, а дальше будет поворот, вроде как на деревню. Может, это «Унсон-Ри» и есть, а нет — так там уж наверняка подскажут.

Однако то ли свернул я где-то не там, то ли вояки на блокпосту что-то напутали, но разбитая грунтовка — после уездного центра это был единственный вариант дорожного покрытия — вывела меня на заболоченный берег узкой речушки, где сперва обернулась утлой тропкой, а затем и вовсе растворилась в густой траве. И никакой тебе деревни!

Пришлось разворачиваться. Но на обратном пути нужный поворот я, видимо, снова проскочил и к знакомому посту не выехал — оказался вдруг среди залитых водой прямоугольников рисовых полей, по большей части уже засаженных молодой порослью. А где еще пустых, то, как минимум, обильно удобренных — запашок в округе витал тот еще!

Привстав в седле байка, я внимательно огляделся по сторонам, но никаких значимых ориентиров не обнаружил. Наугад покатил направо — и скоро уперся в ограждающую очередной участок поля дамбу. Развернулся в другую сторону — угодил в тупик и там. Надумал было хотя бы вернуться к той речке — но и к ней пути не отыскал.

До кучи, видимость будто бы стала вдруг падать, хотя до заката оставалось еще полно времени. Та самая «желтая пыль»?

Уже не на шутку обеспокоенный, я в очередной раз развернул байк — и тут уловил вдалеке какое-то движение. Присмотрелся — и облегченно выдохнул: меж полей деловито чапал трактор с какой-то длинной тележкой на прицепе. Не задумываясь, я рванул к нему.

Догнать трактор оказалось той еще задачей: там, где он ехал, никакой дороги, по сути, не было — лишь сырая грязь вдоль дамбы. К тому же, нас разделяла сплошная вереница чеков — так, кажется, называются огороженные участки рисовых посадок. В какой-то момент трактор и вовсе свернул в противоположном от меня направлении, но тут поле наконец закончилось, сменившись жиденьким перелеском, его краем я лихо обогнул преграду и сел-таки «колхознику» «на хвост». А еще минуты через три — практически его настиг.

Отдельным квестом стало привлечь внимание тракториста: на исступленные сигналы клаксона тот не реагировал, на судорожное размахивание руками — аналогично. Пришлось идти на обгон, рискуя свалиться в канаву, тянувшуюся вдоль… ладно, в виде исключения назовем это все-таки дорогой. Но и когда, вырвавшись-таки вперед и затормозив, я, по сути, перегородил «колхознику» путь, остановился тот не сразу — едва не снеся меня тупым решетчатым «носом» в ту самую канаву. Я даже подумал было: все, приехали — убраться в сторону уже никак не успевал, но тут тракторист наконец соизволил меня заметить, и тарана все же не случилось.

— Эй, ты что, сдурел, собачий отпрыск⁈ — распахнув дверцу и высунувшись из кабины, бешено проорал мне «колхозник».

— А ты там что, уснул⁈ — в свою очередь прокричал я, также ввернув для убедительности пару крепких выражений. — Не слышишь — сигналю⁈ На дорогу — совсем не смотришь⁈

— А что на нее смотреть — колея выведет… — бросил тракторист, резкость тона при этом, правда, заметно уняв — видно, отошел от первого испуга из-за едва не случившейся аварии и сообразил, что на круизном байке перед ним тут выскочил не абы кто. Может, даже начальство какое. Пусть и вымазанное в грязи с ног до головы — даром мне давешняя погоня не прошла. — Так что вам, товарищ? — уже и вовсе почтительно осведомился мой собеседник.

— Мне нужен сельхозкооператив «Унсон-Ри»! Как туда попасть… товарищ? — двигатель своего байка я заглушил, но тарахтение тракторного мотора все равно пришлось перекрикивать, что, кажется, в значительной мере свело на нет мою попытку в свою очередь снизить накал беседы.

— Так это его поля и есть! — чему-то обрадовавшись, махнул рукой на чеки за дамбой «колхозник». — «Унсон-Ри»! Я за рассадой еду — это как раз мимо Администрации! Пристраивайтесь за мной — вот и доберетесь!

— Спасибо! — обрадовался я.

Вот это удача!

Убрав байк с пути трактора, я пропустил тот мимо и покатил следом.

Путь до колхозной Администрации — в Союзе это, кажется, называлось центральной усадьбой — занял у нас минут двадцать пять. Тракторист явно никуда не спешил, чему, признаться, большую часть поездки мне оставалось только радоваться: гонками по грязи я был сыт по горло. Но вот уже ближе к концу, когда мы вывернули на относительно нормальную дорогу, наша черепашья скорость начала меня малость напрягать. Однако испытывать судьбу я не стал — твердо держался позади порядком намозолившего мне глаза заполненного пустыми деревянными ящиками тракторного прицепа. «Расцвел цветок мугунхва», как говорится — то есть «Тише едешь — дальше будешь!», так это перевели в русской адаптации «Игры в кальмара».

Не спрашивайте, откуда я знаю, как фраза звучала в оригинале — там долгая история из «прошлой жизни», к нынешней моей никакого отношения не имеющая.

Между тем поля вокруг сменились фруктовыми садами. Выстроившиеся идеально ровными рядами деревья — сливы или, может, яблони, я в них не слишком хорошо разбираюсь — уже, как видно, отцвели и радовали сейчас глаз густой молодой зеленью. Ну и пахло тут, не в пример вонючим рисовым чекам, более чем сносно — хотя, может, это я просто уже принюхался…

Впереди показалась группа кирпичных строений. На самое высокое из них, в три этажа, и указал мне, высунувшись из кабины, тракторист:

— Вон туда езжайте! А мне отсюда — налево, к теплицам!

— Спасибо, — поблагодарил я своего провожатого и через четверть минуты уже парковал байк возле широкого крыльца. Аккурат под кумачовым лозунгом: «Не завидуем никому!» — кстати, нередко встречавшимся мне и в Пхеньяне.

Не успел я толком спешиться и снять шлем, как из дверей здания показалась одетая в широкие штаны и спортивную кофту женщина, сразу чем-то неуловимо напомнившая мне тетушку Мин. Хотя, казалось бы, вообще ничего общего: наша инминбанчжан и ростом была значительно выше, и в объемах шире, а возрастом — определенно, моложе, незнакомке явно уже неслабо так перевалило за пятьдесят. Но вот поди ж ты — сразу понятно, что одного поля ягоды!

Несколько секунд женщина переводила строгий взгляд с меня на мой мотоцикл и обратно — словно безуспешно пытаясь соотнести в уме одно с другим — после чего сухо поинтересовалась:

— Вы к кому, товарищ?

— Меня зовут Чон Сун Бок, я из Пхеньяна, из Пэктусан, — представился я. — Мне нужен товарищ… — фамилия местного колхозного руководителя, как на зло, напрочь вылетела у меня из головы — пришлось лезть в карман за составленной мне Пак шпаргалкой. — Товарищ Хур У Рам! — нашел наконец я нужную строчку в извлеченной на свет бумажке.

— Товарища председателя вызвали в Саривон, — уже несколько мягче сообщила мне на это собеседница. Если ничего не путаю, это она столицу здешней провинции упомянула. — Сегодня он сюда уже не вернется, завтра, скорее всего, тоже. Я — Шим Ку Ан, его заместитель. Как понимаю, вас прислали вместо товарища Ли? Ваше командировочное, пожалуйста!

Я уже почти полез было за пазуху за предписанием, но движения не завершил.

— А можно сперва где-нибудь руки помыть? — спросил у Шим Ку Ан. — Иначе сейчас все документы перепачкаю!

— Вода — там, за углом, — показала та глазами куда-то мне за спину. И, чуть помедлив, предложила — уже сходя с крыльца: — Идемте, покажу.

— Буду премного благодарен, — поклонился я.

Сбоку у здания оказался еще один вход. А перед ним, шагах в десяти стояла приподнятая над землей жестяная лохань, над которой возвышалась пара колонок — потянешь за рычаг, и из носика потечет вода. Это в теории. На практике же на тугом рычаге мне пришлось разве что не повиснуть — иначе тот было не сдвинуть — а струя ударила вниз словно из брандспойта, разом забрызгав меня, и без того грязного, с ног до головы. Зато стоило мне потянуться к воде, как поток разом иссяк — в суматохе злополучный рычаг я отпустил.

— Сразу видно: городской товарищ, бумаги можно и не спрашивать! — ехидно хмыкнула на это заместитель председателя. Блин, обидно — но, по-своему, справедливо. — Ох и изнежились вы там у себя в столице… Посторонитесь-ка! — она взялась за рычаг уже сама — и у нее колонка почему-то выдала вполне приемлемый напор. Опыт, не иначе — грубая сила тут точно была ни при чем. — Прошу!

— Спасибо, — пробормотал я, подставляя под струю ладони.

Вода, к слову, оказалась ледяной — на секунду руки мне аж судорогой пробило. Но вымыть я их вымыл, не отдернул.

— Переодеться-то есть во что? — спросила у меня тем временем женщина — снова, кажется, не без легкой насмешки.

— Конечно.

— Ну, хоть что-то… Идемте, заселю вас в гостевой дом, — кивнула она на утопавшее в зелени одноэтажное строение по другую сторону от моего технологичного умывальника. — Документы потом покажете, это не к спеху!

— Сейчас, тогда только за вещами к мотоциклу схожу, — проговорил я.

— Ступайте, обожду.

Гостевой дом шиком не поражал — и это еще мягко выражаясь. Очень мягко. Всего в нем было семь или восемь комнаток, выходивших в один длинный коридор — как понимаю, мне выделили ту, что до недавнего времени занимал товарищ Ли. Не знаю, как в других, но в моей внутри имелись только соломенный тюфяк да кособокий шкаф. Ну и неизменные портреты на стене — как же иначе-то?

В довершение всего, комната не запиралась.

«Удобства» размещались во дворе: умывальником я уже имел случай воспользоваться, чуть в стороне притулился висэнъсиль – что называется, «типа сортир», с выгребной ямой. Там же поблизости стояло некое подобие пары уличных душевых кабинок — интересно, с такой же холодной водой, что и своенравная колонка-рукомойник?

Переодевшись в захваченный из дома рабочий комбинезон и зашнуровав берцы — пришло их время — не в самом лучшем, признаться, настроении я направился оформляться в здание Администрации. На подходе к нему обратил внимание на красочные стенды, прежде мной как-то не замеченные. Скользнул равнодушным взглядом по первым двум, а на третьем мой глаз за что-то вдруг зацепился. Я приблизился, присмотрелся: стенд оказался посвящен не чему иному, как пресловутому соцсоревнованию трех сводных бригад из Пэктусан. Проигнорировав дежурный набор пламенных лозунгов, я нашел главное — таблицу с текущими результатами.

Как и говорила Джу, отнюдь не радостными.

Лидировала бригада Восьмого Управления. Совсем немного ей проигрывало Девятое. Ну а мы, «Семерка», болтались в самом низу рейтинга энтузиастов, причем, просто-таки с гигантским отставанием. Вот реально гигантским — навскидку выходило, что, если Восьмое и Девятое на пару дней вовсе забьют на работу, мы в нашем темпе все равно их не догоним!

Ну как же так, товарищ Ли?..

Ладно, что сможем — исправим. И начнем с себя — а то что-то я, кажется, слегка «поплыл» — ни с того ни с сего.

Или было с чего?

В любом случае, это никуда не годится!

Итак…

Резко тряхнув головой, я поднялся на крыльцо, вошел в здание и отыскал кабинет, который занимала Шим Ку Ан — сделать это оказалось несложно, тот был первым от главного входа.

— Товарищ Чон, вы голодны? — осведомилась заместитель председателя, внимательно изучив мое командировочное и что-то себе из него выписав в пухлую тетрадь. — В шесть будет ужин, но могу попросить на кухне, чтобы вам что-нибудь поискали прямо сейчас.

До этого ее вопроса о еде я как-то совершенно не думал, но тут вдруг понял, что и впрямь совсем не прочь перекусить: шутка ли, завтракал еще в госпитале, ранним утром, и с тех пор рисового зернышка не жевал! А время было — всего половина пятого. То есть до обещанного Шим Ку Ан ужина оставалось ждать еще добрых полтора часа…

И тем не менее, я решительно мотнул головой:

— Если можно, я бы хотел сперва пообщаться со своей бригадой.

— Они в поле, — развела руками хозяйка кабинета. — Где-то к семи должны вернуться — их позже кормят.

— Значит, отправлюсь к ним в поле, — невозмутимо пожал я плечами. И все же уточнил: — Это далеко?

— Пешком — минут сорок выйдет, — прикинула заместитель председателя. — Только дойдете — уже практически возвращаться будет пора! А машину, уж извините, не дам — нету свободных! Последняя товарища Хура в Саривон увезла!

— У меня мотоцикл, — напомнил я.

— Вот уж не для наших дорог игрушка! — скептически покачала головой Шим Ку Ан.

— Ну, сюда я как-то доехал… Немного заплутал, правда…

— Потеряться тут как раз не потеряетесь, — усмехнулась моя собеседница. — Налево до старой мельницы — ее ни с чем не спутать. А напротив нее — еще раз налево. И дальше уже никуда не сворачивая… пока по самые оси не засядете. Там у нас нынче не каждый трактор проедет, так что ножками всяко придется потопать. Вéрхом, по дамбе — дойдете, конечно… Но лучше все же здесь своих людей дождитесь. Что там осталось-то — пара часов…

— Нет, поеду, — твердо заявил я.

— Воля ваша, — не стала продолжать спор заместитель председателя. — Но к ужину постарайтесь не опаздывать!

— Хорошо, — обещал я — с чем и покинул кабинет Шим Ку Ан.

8. В поле

Зампредседателя ошиблась на мой счет дважды: один раз мои способности переоценив, а второй — все же недооценив.

Старую мельницу я едва не проскочил — несмотря на заверения Шим Ку Ан, что это невозможно. Почему-то подсознательно ожидал увидеть что-то вроде ветряка, поэтому полуразрушенный дощатый остов без какого-то бы ни было намека на воздушные лопасти равнодушно проехал. И только уже практически его миновав, заметил позади строения странный мимолетный отблеск. Обернулся — и увидел сперва изгиб быстрого широкого ручья, а затем и опущенное в него разлапистое водяное колесо. Правда, покосившееся и не вращавшееся — похоже, уже давненько.

Ну да, старая же мельница. А где-то поблизости, наверное, стоит новая, действующая.

Впрочем, до последней мне сейчас не было никакого дела — я просто свернул налево, в поля — почти и возвращаться не пришлось.

А вот затем уже не сплоховал, байк по оси не посадил — опять же вопреки прогнозу заместителя председателя: поняв, что заезжаю в непролазную грязь, тут же остановился, торопливо сдал назад и спешился. Благо с дамбы, на которую я затем взобрался по совету Шим Ку Ан, работавшую на чеке бригаду уже можно было углядеть — вдалеке, где-то в полукилометре, пожалуй.

Ну, то есть как работавшую… Присутствовавшую в поле. Минут через пять, когда с мотошлемом в руках я дошагал до цели по гребню дамбы, картина мне открылась озадачивающая. Человек тридцать — действительно наши, из «Семерки» (я узнал курьеров Ана и Пака, другую Пак, по имени Су Бин — девицу из секции тхэквондо, Ким До Юна оттуда же — того самого узколицего типа, что однажды пытался подставить меня на доянг, ну и еще с десяток сотрудников Управления, по именам мне неизвестных)… Так вот, смело вести отечественное сельское хозяйство к новым непостижимым высотам, как настойчиво призывал всех лозунг, реющий на углу соседнего чека, никто из них и не думал!

Рассредоточившись по дамбе среди каких-то пустых деревянных ящиков, народ занимался кто чем. Одни, собравшись в кружок, азартно играли в карты, другие оживленно болтали, третьи курили, а некоторые, кажется, и вовсе беззастенчиво дрыхли, растянувшись во весь рост… В сторонке от остальных, полуукрытая земляной насыпью, уединилась парочка — девицу я смутно помнил по отделу снабжения, а парня будто бы видел на собраниях ячейки Союза молодежи. На первый взгляд, ни до чего откровенно уж предосудительного у них, там, кажется, пока не дошло, ну так и до ужина времени было еще вагон!

При этом, словно для контраста, справа от наших, через три широких, уже засаженных чека, самозабвенно трудилась другая бригада. Не скажу, правда, с уверенностью, какая именно: разглядеть отсюда лица было трудновато, да и не знал я никого особо ни из Восьмого, ни из Девятого Управлений. Мужчины активно подтаскивали ящики с рассадой, женщины, стоя по колено в воде, ловко втыкали зеленые пучки в залитый грунт… Короче, работа кипела! А вот у нас…

Если тут всегда так — стоило ли удивляться, что в злосчастном соцсоревновании «Семерка» безнадежно проигрывает⁈

Ожидавший увидеть в поле что угодно, но только не вот это, признаться, я буквально дар речи потерял. А тем временем один из прохлаждавшихся на дамбе мужиков поднял голову, заметил меня и толкнул локтем своего соседа — моего бывшего коллегу по курьерскому ремеслу Ана. Тот недоуменно обернулся к товарищу, а затем, с его подсказки, перевел взгляд в мою сторону.

— О, Чон! — выговорил изумленно, поднимаясь с корточек. — Какими судьбами?

— Вот, прислан вместо товарища Ли, — почти на автомате ответил ему я, мало-помалу ощущая, как внутри у меня все закипает.

— А, так ты теперь наш новый бригадир! — сообразил курьер — явлением в моем лице какого-никакого да начальства, заставшего в вверенном хозяйстве форменный бардак, ничуть при этом не смутившись. — А сюда чего приперся?

— Что значит — чего приперся? — вовсе уж опешил я.

— Товарищ Ли с нами в поле не выезжал, — пожал плечами Ан. — Ну, то есть выбрался поначалу раз или два — из любопытства, наверное — а потом все больше в Администрации сидел, с председателем и другими бригадирами соджу хлестал.

— Так, может, поэтому мы и в отстающих? — нехорошо прищурился на собеседника я. — Что товарищ Ли не видел, чем вы тут заняты?

— Говорю же, другие бригадиры тоже в поле носа не кажут, — безмятежно хмыкнул мой собеседник.

— Не слушайте его, товарищ Чон, — вмешалась тут в наш разговор Пак Су Бин, моя знакомая по секции тхэквондо — если верить доктору У, занимавшая там теперь место инструктора. — А то еще действительно подумаете, что товарищ Ли тут пьянствовал целыми днями. Не было такого! И в поле он не один раз был, и не два — всю первую неделю регулярно здесь появлялся, контролировал процесс! Вот потом, когда понял, что все без толку — как ни старайся, словно воду в сиру наливаешь — видно, махнул рукой…

Сиру, если что — это некое подобие нашего решета, котел с дырками в днище.

— Да что тут, у вас, на фиг, происходит⁈ — окончательно утратив терпение, взорвался я. И спросил уже прямо: — Почему бригада сидит, дурака валяет⁈

— Так рассаду не везут, — снова подключившись к беседе, бросил Ан — тоном, каким маленькому ребенку объясняют очевидные вещи.

— Рассаду не везут, — подтвердила и Пак. — Прошлую партию мы всю высадили — вот, ждем новую. Почти час уже.

— Вот как? — нахмурился я. — И часто у вас такие… простои?

— Да постоянно! — заявила девушка — кажется, с искренним возмущением ситуацией. — Полчаса работаем — час сидим, загораем! А то и дольше!

— А у других бригад — что, так же все? — спросил я, покосившись на корячащихся в поле соседей.

Почти тут же сообразил, что вопрос определенно не по адресу: откуда Пак-то об этом знать? Но, проследив за моим взглядом, та ответила — как сумела:

— Там — это не наши. В смысле, не из Пэктусан — студенты промышленного института из Сонним.

— Хулиганы те еще! — перебила тут ее другая девушка, низенькая и щупленькая, с огромными, просто-таки анимешными черными глазищами на пол-лица, делавшими ее похожей на чем-то удивленного подростка. — Они на день позже нас приехали — так в первый же вечер все перепились и пошли по поселку приключений искать!

— Было дело! — с готовностью хмыкнул Ан. — А что удивляться, там у них что ни кадр — то вчерашний выходец из молодежной группировки! Да что я тебе, Чон, рассказываю — ты и сам у нас не в Пхеньяне рос… Драки район на район и все такое. Обычное же дело здесь, на периферии!

— А вот я считаю совершенно ненормальным, что к такому относятся как к чему-то само собой разумеющемуся! — запальчиво бросила на это глазастенькая.

— А что такого-то? — пожал плечами курьер. — Если явным криминалом не промышляют, взрослых и девушек не трогают — чем не школа жизни? А через год-два абсолютное большинство таких ждет армия, откуда они вернутся очень не скоро — и совсем другими людьми… Вон, как наш новый бригадир, товарищ Чон, — кивнул он на меня — кажется, даже без особого ерничанья. — А этим просто легкая дорожка выпала, в проминститут поступили. Нравы там, как видно, не чета армейским, вот и не выветрились еще у подросших детишек прежние замашки. Первокурсники же! Ну да ничего, мы им в тот вечер популярно объяснили насчет уважения к старшим, — самодовольно хмыкнул Ан.

— Да, наши мужчины их тогда быстро утихомирили, — подтвердила Пак.

— Не скромничай, Су Бин — ты там тоже была, — хохотнул курьер.

— Да я больше приглядывала, чтоб вы не поубивали никого ненароком! Но пару носов по ходу пришлось расквасить, да…

Ну не фига себе тут у нас «слово пацана» вырисовывается!

— Все это чрезвычайно занимательно! — нетерпеливо перебил я девушку — кажется, уже готовую углубиться в детали воспоминаний о драке со студентами. — Я одного так и не пойму: почему эти записные хулиганы вовсю работают, а мы сидим сложа руки? У них что, какая-то другая рассада?

— Рассада та же — трактор другой, — бросил Ан. — Вон, кстати, как раз едет к ним!

Мы с Пак и второй девушкой дружно обернулись в сторону соседей — к их чеку и правда приближался тащивший прицеп трактор — поменьше того, что вывел меня сегодня из полей к Администрации, этакий конек-горбунок в сравнении с рабочей лошадкой. Но при том, насколько можно было судить с такого расстояния, далеко не столь заезженный, как тот «колхозник», да еще и в веселенькой сине-оранжевой раскрасочке. Ну и шустрый да поворотливый — прямо на наших глазах быстренько прокрутился вместе с прицепом на крохотном пятачке — и вот уже готов ехать назад, как только разгрузят.

— Да, дело в тракторе, — вторила между тем курьеру тренер по тхэквондо. — Он у них свой, не от здешнего кооператива. С собой из Сонним привезли. Их институт тесно сотрудничает с каким-то крупным заводом — вот им и дали опытный образец, на обкатку.

— А наш Пэктусан нам вот только тебя прислал, — буркнул курьер. — Правда, на мотоцикле…

— Предлагаешь мне сгонять на нем за этой вашей рассадой? — огрызнулся я.

Хотя, если задуматься…

— Так, не надо никуда гонять — вон уже и наш трактор! — встрепенулся тут Ан. — Эй, народ! — обернулся он к бригаде. — Везут!

В ближайшей к нам компании тут же разом побросали карты и принялись подниматься. Зашевелились и дальше по дамбе — правда, только мужчины, женщины дергаться не спешили. Ну, да, вековая традиция: первые подносят, вторые сажают… У хулиганов-соседей, вон, все точно так же организовано…

Между тем показавшийся на дороге трактор — вот на этот раз, похоже, тот самый, что я сегодня уже встречал — остановился прямо перед моим мотоциклом.

— О, Чон, да ты ему своим модным драндулетом весь путь перегородил! — хмыкнул курьер.

Твою ж наперекосяк! И правда…

— Да ладно, этот Сон Хак Кун никогда ближе не подъезжает! — вступилась тут за меня глазастенькая — как видно, назвав тракториста по имени. — Даже если не завязнет — говорит, ему потом здесь не развернуться!

— Так и есть! — поддержала ее Пак. — А ты бы, Ан, лучше не болтал — а двигал за ящиками с рассадой!

— Да иду я, иду — куда денусь… — скривился курьер — и зашагал по дамбе.

Мимо нас с парой девушек вереницей потянулись и другие мужчины. Не без легкого злорадства — которого, впрочем, тут же про себя устыдился, как-никак все мы сейчас были в одной лодке — я заметил, что Ким До Юн прихрамывает. Видать, так до конца и не оправился от перелома, официально — полученного при падении с лестницы после той злополучной тренировки со спаррингами, а неофициально — в качестве жестокого урока от нашего прежнего тренера. На меня, впрочем, узколицый посмотрел без малейшей неприязни и даже почтительно кивнул.

А вот бывший мой закадычный дружок Пак Чин Хва зыркнул злобно, встретившись же взглядом, свой поспешно отвел.

— Так если собственный трактор только у студентов, почему мы настолько отстаем в соревновании от Восьмого и Девятого Управлений? — спросил я у другой Пак, когда последний из парней проследовал по дамбе в сторону трактора.

— Ну, наши чеки дальше всего от теплицы… — как-то не слишком уверенно проговорила девушка.

— Дело вовсе не в «дальше-ближе»! — пылко перебила вдруг ее глазастенькая. — Просто товарищ Хонг, бригадир Восьмого, каждый вечер ставит Сону — ну, трактористу — бутылку соджу! С тем условием, чтобы наутро тот сперва обеспечивал рассадой их, затем — Девятое, с тем бригадиром они приятели и друг друга не подставляют. А нас тут уже — как придется!

— Это лишь слухи, — недовольно поморщилась Пак.

— Ничего и не слухи! — заспорила вторая девушка. — Я сама слышала, как товарищ Ли с ними из-за этого ругался! Еще на первой неделе!

— А что по этому поводу думает председатель… этот, как его… товарищ Хур? — осведомился я.

Спросил у глазастенькой — надо бы, кстати, выяснить, как ее зовут — но ответила мне Пак:

— Вот с ним Хонг точно о чем-то втихую договорился. Это уже я лично слышала от товарища Ли.

— А что Шим Ку Ан, его заместитель? — задал я новый вопрос. — Мне она показалась товарищем вменяемым.

— Так, в принципе, и есть, — кивнула Пак. — Но против председателя она точно не пойдет.

— Председатель в отъезде, — задумчиво напомнил я.

— Всего на пару дней. Нет, на эту Шим Ку Ан ни в чем серьезном рассчитывать не стоит…

— А если… Хм… А если попробовать со студентами договориться? — не унимался я. — Ну, чтобы поделились своим трактором?

— Так товарищ Ли уже пытался. Кажется, даже денег им предлагал. Отказали.

— Может, мало предлагал?

— Да нет, у них, типа, принципиальная позиция. Якобы завод не разрешает. А скорее всего, Хонг из Восьмого и тут нас опередил…

— Понятно… — пробормотал я. Новых вопросов, как и свежих идей, на ум мне пока что-то не шло.

— Товарищ Чон, а вы к ужину не опоздаете? — напомнила мне тут Пак. — У бригадиров он — в шесть!

Ну, в шесть, в шесть… В крайнем случае, могу и позже поесть, так сказать, вместе с народом. Хотя, если в шесть — это сразу для всех бригадиров…

— Да, поеду-ка, пожалуй, — принял решение я. — Надо бы поближе взглянуть на этого Хонга из Восьмого. А заодно и на приятеля его из Девятого.

И обменявшись с девушками еще разве что парой фраз, в глубокой задумчивости я двинулся по дамбе к байку.

9. Застольная беседа под соджу

Столовая располагалась прямо в здании колхозной Администрации — именно к ней вел его боковой вход, от уличного рукомойника. У водоразборных колонок, когда я к ним приблизился, толпилось человек семь-восемь. К одной из них — той самой, что по приезде пользовался я — подходили по двое. Один тянул рукоять — второй подставлял ладони, затем напарники менялись местами. А вот у другой, как выяснилось, рычаг фиксировался, и с ней легко можно было управиться в одиночку. Правда, вода здесь текла довольно тоненькой струйкой — зато вся твоя!

Шагал я неспешно, и к моменту, когда оказался возле умывальника, обе колонки как раз освободились — народ от них потянулся внутрь. Я, понятно, выбрал дальнюю — «полуавтомат». Заодно рассмотрел вблизи фиксатор рукояти: сделан тот был кустарно, не иначе — «по инициативе снизу» и силами самих колхозников. И все же не знать об усовершенствовании та же Шим Ку Ан никак не могла — почему тогда не подсказала, что я сунулся не туда? Нарочно, чтобы посмеяться над городским неумехой?

Хм…

Вымыв руки и ополоснув лицо — что вода будет ледяной, на этот раз я уже ожидал, но на поверку она даже не показалась мне такой уж нестерпимо холодной, вот что значит правильный настрой! — я направился в здание. Столовую отыскал без труда — по запаху: из правого от дверей коридора бил густой аромат горячей еды. Туда-то я и устремился — и вышел к обеденному залу.

Еще на подходе к нему на глаза мне попался вывешенный на стену график — согласно оному, как раз в 18:00 заканчивала ужин бригада Девятого Управления Пэктусан, и ее места за столами предстояло занять сотрудникам из Управления Восьмого. Затем, спустя полчаса, наступала очередь студентов из Сонним, и только после них — черед нашей «Семерки».

Почти на автомате я потянул из кармана телефон и сверился со временем: было без трех минут шесть.

Кивнув своим мыслям — примерно такие цифры и ожидал увидеть — я сунул трубку обратно в карман, но тут же достал ее оттуда снова: что-то меня на экране насторожило, сперва и сам не понял что. Пригляделся: нет, с часами все было в полном порядке, а вот сотовой сети мобильник почему-то в упор не «видел».

Нахмурившись, я прошел до конца коридора — в обход мерно гудящей толпы голодных работяг, ожидавших у обеденного зала. Проверил мобильник: связь не появилась. Я вернулся к боковому выходу, высунулся за двери — сигнала не наблюдалось и здесь. Уже не отрывая взгляда от экрана смартфона, обошел здание Администрации снаружи, поднялся на парадное крыльцо — ровным счетом ничего не изменилось, ни по пути, ни в его конце.

Какой-то сбой? Или здесь у них всегда так?

Нужно будет при случае уточнить…

Спрятав наконец айфон в карман комбинезона, я зашагал обратно к столовой. В коридоре разминулся с отужинавшей сменой — знакомых лиц в ней не встретив. И вслед за бригадой Восьмого сунулся в обеденный зал.

Тот оказался не слишком просторным — в первый момент мне даже показалось, что набившиеся внутрь три десятка человек нипочем здесь не рассядутся. Однако, на удивление, за столами все в итоге благополучно уместились — пусть и не без некоторой сопутствующей толкотни. Но вот теперь свободных мест в зале будто бы не осталось вовсе.

Нет, может, и нашлось бы одно, где-нибудь с самого краешку, но высмотреть его я не успел — из-за спины меня вдруг окликнули:

— Товарищ Чон!

Я обернулся: позади меня стояла Шим Ку Ан, зампредседателя:

— Товарищ Чон, что вы здесь делаете? Вам не сюда! Пойдемте, я вас провожу!

— Буду весьма признателен, — любезно улыбнулся ей я. — А что, мобильный телефон здесь у вас не берет? — осведомился, уже идя за женщиной по коридору.

— В Администрации стоит аппарат, — пожала плечами Шим Ку Ан. — Понадобится позвонить — дайте знать, покажу.

Это был не совсем ответ на мой вопрос, но одновременно — и он тоже, так что дополнительно уточнять я ничего не стал.

Тем временем мы подошли к какой-то распахнутой двери, и зампредседателя посторонилась, пропуская меня внутрь:

— Вот, сюда проходите.

Кивнув, я переступил порог.

Помещение, куда я попал, где-то втрое уступало размером давешнему обеденному залу, но зато и стол здесь стоял один-единственный — накрытый всего на четверых. Сидели же за ним пока и вовсе только двое — мужчины лет сорока, может, пятидесяти. Первый — в узком сером пиджаке, второй — в защитного цвета френче (оба, кстати, были при значках, причем «френч» носил необычный, хитрого дизайна — наградной, что ли?).

Так-то, в целом, не Бог весть что, но мой старый рабочий комбинезон, да еще и прямо с поля, пожалуй, смотрелся на этом фоне не слишком выигрышно — а встречают-то по одежке!

Нет, меня посещала мысль, что к ужину неплохо было бы переодеться, однако мой забрызганный грязью дорожный комплект выглядел сейчас, пожалуй, и того хуже. А ничего другого из Пхеньяна я, увы, не захватил — решил, что для сельской местности сойдет и так.

А собственно, почему бы и не сойти? Чай не на светском приеме!

Возвращаясь к мужчинам за столом: лица их показались мне отдаленно знакомыми — не исключено, что мельком мы пересекались на каком-нибудь праздничном митинге или в коридорах концерна. Но не более того. А они оба смотрели сейчас не столько на меня, сколько на показавшуюся из-за моей спины Шим Ку Ан.

— Товарищ Чон, из ваших, — коротко представила меня «старожилам» комнаты та — и сразу удалилась.

— О, как понимаю, Седьмое Управление пожаловало! — расплылся тут же в широкой, пожалуй, несколько слащавой улыбке «пиджак», удостоив наконец вниманием мою персону.

— Все верно, — коротко кивнул на это я.

— Я — Хонг И Джун из Восьмого, заведующий складом готовой продукции, — представился мой собеседник, сразу же обозначив свой статус в Пэктусан.

— Сим Бон Хва, начальник отдела контроля качества, Девятое Управление, — в свою очередь назвался «френч».

— Чон Сун Бок, референт начальницы Седьмого Управления, — в том же формате отрекомендовался и я — как бы подчеркнув, что должностью им отнюдь не уступаю.

— Присаживайтесь, товарищ Чон — будьте как дома, — по-хозяйски предложил мне затем Хонг. — По случаю знакомства — по маленькой? — кивнул он тут же на початую бутылку соджу на столе перед собой. — Пока ждем Профессора.

— Профессора? — переспросил я, опускаясь на стул.

Пить соджу на голодный желудок представлялось мне сейчас далеко не лучшей идеей, однако отказываться от угощения я все же не стал — решил не начинать встречу с конфронтации.

Тут ведь как. Если по служебному положению мы с этим Хонгом были приблизительно равны, то возраст уже играл на его стороне. А в Корее, по крайней мере, на Юге, проигнорировать предложение старшего выпить с ним — значит, проявить просто-таки вопиющее неуважение. Как с этим вопросом дело обстоит здесь, на Севере, я пока не имел случая проверить лично, но подозревал, что приблизительно так же.

— Да, Профессора — так мы его между собой называем, — хохотнул между тем «пиджак», наполняя из бутылки невысокие граненые стаканчики. — Куратора студентиков. На самом деле, никакой он, конечно, не профессор, куда ему! Методист учебного курса или что-то такое… Но мы решили — раз из института, пусть и промышленного, значит, будет у нас Профессором! О, а вот и он сам! — посмотрел тут собеседник куда-то мне за плечо. — Опаздываешь, Хан!

Я обернулся: в комнату вошел высокий человек в запыленной рабочей одежде — вполне под стать моему видавшему виды комбинезону, кстати. Выглядел «Профессор», пожалуй, постарше меня, но если и так, то едва ли намного — однако наверняка был значительно моложе моих соседей по столу.

— Хан, это товарищ Чон, будет теперь вместо Ли, — продолжил тем временем Хонг.

— Хан Мин Джун, — дружелюбно протянул мне руку «Профессор», обойдясь при этом «без чинов» — соперничать со мной за место в негласной иерархии он, похоже, не собирался.

— Чон Сун Бок, — отплатив ему той же монетой, я привстал и пожал поданную ладонь.

Затем мы оба уселись.

«Пиджак» плеснул соджу и Хану — согласия у того на сей счет не спрашивая. Затем стаканчик самого Хонга предупредительно наполнил Сим Бон Хва — и мы выпили.

Соджу оказалось неожиданно крепким — я уже знал, что обычно оно тут слабенькое, от силы градусов двадцать, а то и меньше. Но конкретно в этом, кажется, содержались все законные «водочные» сорок оборотов! Однако если даже счесть это достоинством — в моем случае, довольно сомнительным, ситуация настоятельно требовала ясности ума — то оно у напитка оказалось разве что не единственным.

Признаться, я вообще не то чтобы большой поклонник крепкого алкоголя — предпочитаю пиво. Но под настроение, в общем-то, и против хорошей «беленькой» ничего не имею. Вот только ключевое слово тут — «хорошей». А эта… Резкий, будто кулаком шибающий в нос запах, нелепо-сладковатый привкус…

О-очень на любителя, в общем.

Правда, в голову бьет с налета, этого не отнять. Надо быть с ним осторожнее…

Отставив пустой стаканчик, я поспешил обратиться к закускам — кимчи и рису.

Знаковая деталь, к слову. За время, что провел в этом теле, я выявил тут следующую кулинарную шкалу. Кукуруза или, скажем, пшено — более или менее повседневная еда простого человека. Ранг риса заметно выше — его здесь уже могут себе позволить не все и не всегда. Ну а уж мясо — чаще всего это будет курица — верный признак элитной или, как минимум, праздничной трапезы.

Мяса у нас к ужину и не наблюдалось, а вот рис — был.

Бригаду в общем зале, к слову, потчевали сегодня пшенкой.

Мои соседи по столу тоже с аппетитом принялись за еду — что, впрочем, ничуть не помешало завязаться беседе. Меня спросили, как там Пхеньян, на что я неопределенно ответил: стоит, мол. Сим и Хонг ненавязчиво поинтересовались новостями из Пэктусан — пришлось объяснить, что только сегодня утром вернулся после трехнедельной отлучки. Назвал это командировкой — уточняющих вопросов не последовало.

Затем Хан рассказал пару забавных историй про своих подопечных-студентов — сорвиголовы там, по ходу, и впрямь подобрались те еще.

Потом разговор как-то сам собой перекинулся на спортивную тему. Все три моих собеседника нежданно оказались заядлыми футбольными болельщиками — понятно, местного разлива. Хонг был преданным поклонником клуба, так без затей и называвшегося: «Городская спортивная команда Пхеньяна», Сим — другого столичного коллектива — «Джеби», а Хан симпатизировал «Римёнсу», защищавшему как раз честь провинции Хванхэ-Пукто.

Вот никогда бы не подумал: там у них, в северокорейском чемпионате по футболу, оказывается, такие страсти кипят — итальянская Серия А и испанская Ла Лига просто нервно курят в сторонке!

От меня принялись допытываться на предмет уже моих клубных пристрастий — пришлось соврать, что к футболу равнодушен. На что все недоуменно покачали головами: надо же, мол, чего только на свете не бывает!

По ходу застольной беседы еще дважды наполнялись и опустошались стаканчики, но в целом, с соджу мы не частили.

Словом, ужин шел своим чередом — внешне совершенно непринужденно. Однако, участвовавший в «прошлой жизни» не в одном десятке подобных «дружеских» посиделок, шестым чувством я ощущал, что совсем не все тут так просто. Что-то определенно назревало — почти незаметно, но неуклонно.

Так, конечно же, и оказалось.

Но сперва с нами распрощался Хан — под предлогом того, что вверенных его заботам охламонов не стоит слишком надолго оставлять без присмотра, «Профессор» удалился. Почти тут же Хонг и Сим как бы невзначай переглянулись.

Я внутренне подобрался.

«Пиджак» чуть заметно кивнул приятелю, словно давая команду начинать — и тот обронил сочувственно:

— Возвращаясь к нашим здешним делам… Да уж, товарищ Чон, наследство вам Ли оставил неважнецкое!

— Это вы про ход соцсоревнования? — уточнил, в общем-то, очевидное я.

— Именно про него, — подтвердил Сим.

— За оставшееся время самому вам положение никак не выправить! — энергично подключился Хонг.

— Самому? — выразительно приподнял бровь я.

— Ну да, — кивнул «пиджак». — Без помощи старших товарищей…

— Ведь, по большому счету, все мы тут делаем одно общее дело, — незамедлительно подхватил за ним «френч».

— И все трое — представляем «Пэктусан», — добавил Хонг.

Так они и продолжили — перепасовываясь фразами, словно футболисты (раз уж тут о них вспоминали) мячом, с каждой новой передачей расчетливо приближаясь к штрафной площадке соперника.

— И будет не очень красиво, если из трех присланных концерном полеводческих бригад две продемонстрируют достойный результат, а одна — с треском провалится!

— Возникнут закономерные вопросы — к неудачнику.

— И последуют оргвыводы!

— С вас, товарищ Чон, тоже непременно спросят — хотя лично вы ни в чем и не виноваты!

— Ситуация упущена не вами — но отвечать за результат вам!

— Однако есть и иной вариант!..

— И какой же? — осведомился я, воспользовавшись специально предоставленной мне для этого собеседниками паузой. Нет, можно было, конечно, и промолчать, но «игру» это им все равно бы не сломало — так что зачем?

Ответил мне Хонг — и дальше со мной говорил только он.

— Наши две бригады — Восьмого и Девятого Управлений — план уже в любом случае выполнят. Так что в оставшиеся дни мы легко можем себе позволить несколько сбавить свои темпы. Что даст вам, Седьмому, возможность слегка к нам подтянуться, сократить отставание — до более или менее пристойного. Да, вы все равно останетесь на последнем месте — но на то и соревнование, кто-то в нем побеждает, кто-то неизбежно уступает. Однако это уже будет выглядеть не как сокрушительный провал — как вполне достойный проигрыш. А лично вы, товарищ Чон, и вовсе покажете себя начальству с самой лучшей стороны — взялись за дело в абсолютно безнадежной ситуации и героически ее переломили! Еще бы чуть-чуть — глядишь, и вовсе вырвались бы в лидеры, но самую малость времени уже не хватило! Ну, что скажете? — выжидательно склонил голову набок «пиджак».

— Спрошу: что вы потребуете взамен, — немного помедлив, выговорил я.

— Это же дружеская поддержка! — с деланым простодушием развел руками Хонг. — Разве можно за нее что-то требовать или просить⁈ Ну, кроме столь же товарищеского отношения!

Ага.

— То есть, например, впредь мне не стоит поднимать вопросы подкупа тракториста или, скажем, закулисных договоренностей с председателем — потому что это было бы несколько не по-товарищески? — прищурился я на собеседника.

— Определенно, не стоит, — разом стерев с лица медовую улыбку, кивнул тот. — Но вовсе не только по этой причине.

— И по какой же еще?

— Чтобы в один прекрасный день внезапно не обнаружить себя лежащим под мостом со сломанной ногой, как случилось недавно с товарищем Ли. А может, и со сломанной шеей… — холодно выговорил «пиджак».

А вот это он зря, конечно.

По-хорошему, сама по себе предложенная мне сделка заслуживала, как минимум, обдумывания. Да, принять ее — означало бы прогнуться под Хонга с Симом, но ради дела собственной гордостью тут, в конце концов, можно было бы и поступиться: главное, что Джу Мун Хи подобный итог, скорее всего, устроил бы — за невозможностью добиться лучшего. А очевидных путей к этому гипотетическому «лучшему» покамест абсолютно не просматривалось.

Поднять скандал? Так что Хонг, что Сим, что здешний председатель, что тот тракторист — все всё будут решительно отрицать. И что тогда? Не станут же их допрашивать с пристрастием — не тот повод! Да и, допустим, что-то все же вскроется — в итоге мы с Джу еще и посмешищем в Пэктусан сделаемся! Облажались из-за бутылки соджу работяге! Товарищи, это фиаско!

Словом, предмет для переговоров определенно наклевывался… Но лишь до тех пор, пока «пиджак» не намекнул, что печальный инцидент с товарищем Ли не был случайностью. И пока не начал напрямую угрожать уже мне.

Нет, на подобном гнилом фундаменте никакие договоренности строить я точно был не готов.

— Значит, постараюсь избегать подозрительных мостов, — угрюмо произнес я, медленно поднимаясь из-за стола — благо с едой уже закончил, а пить больше не собирался. — Что и вам обоим настойчиво советую… дорогие товарищи.

Хонг нервно дернулся — словно ему пощечину залепили. Сим побагровел. Подобного оборота они явно не ожидали.

— Мальчишка! Да как ты смеешь⁈ — задыхаясь от ярости, прошипел «френч».

А вот «пиджак», надо отдать ему должное, и сам сдержался, и приятелю сделал знак заткнуться.

— Товарищ Чон, вы все-таки еще подумайте! — бросил он мне уже в спину. — В первую очередь, это в ваших же интересах!

Размениваться на ответ я уже не стал — и вышел в коридор.

10. Непредвиденное продолжение банкета

Выйдя на улицу, у рукомойника я застал девушек из нашей бригады — Пак Су Бин, с ней глазастенькую, имя которой я так пока и не выяснил, и еще трех, тоже знакомых мне только в лицо. Чуть в сторонке, сидя на корточках, курили Ан и узколицый Ким. Поодаль, с сигаретой же, маячил и мой незабвенный соседушка Пак Чин Хва.

Я глянул на время — было без двадцати семь. Подошел к девицам.

— Уже освободились? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ну, да, — кивнула за всех тренер по тхэквондо. — Сон Хак Кун всего ничего ящиков привез. Сказал, теплица уже закрывалась — забрал, что успел. Да вы, товарищ Чон, и сами, наверное, видели, когда мимо проходили — там и на полчаса работы не было рассады!

Ну да, видел. И ящики с рассадой — хотя, конечно, не сумел бы так вот сходу оценить, много их там или мало в пересчете на время работы — и самого Сона. Он со мной даже поздоровался — это и впрямь оказался тот самый тракторист, за которым я днем гонялся на байке в полях.

— Думаешь, врет насчет теплицы? — поинтересовался я. — Ну, что закрылась.

— Да нет, едва ли врет, — покачала головой Пак. — Там вроде всегда примерно в это время закругляются с выдачей, после шести вечера уже только пустые ящики назад принимают — они у них идут под отчет. Сон Хак Кун их им где-то после каждого второго-третьего рейса отвозит. Ну и в конце дня — обязательно.

— Вообще Сон — он нормальный, — подключилась к разговору одна из так пока и «безымянных» для меня девушек. Нижнюю половину ее лица закрывал плотный широкий шарф — этакая импровизированная замена защитной маски.

Да, а что у нас, кстати, с пресловутой «желтой пылью»? Я покрутил головой по сторонам. Не поймешь: то ли хмарь в воздухе сгустилась, то ли уже просто начало смеркаться… Дышалось пока вроде без проблем.

— Ага, нормальный… За стакан соджу — Родину продаст! — презрительно фыркнула между тем глазастенькая.

— Не надо так говорить, Ким! — тут же с пылом вступилась за тракториста девушка в шарфе. — Ну, любит он это дело — и что теперь? Норму свою знает! Вечером выпьет — утром, как ни в чем не бывало, на работу!

То есть — Ким. Понятно.

— Ну, тебе, Пак, виднее! — усмехнулась на это одна из ее подруг.

А эта, в шарфике, значит, очередная Пак…

Девицы принялись вяло переругиваться, а у меня наконец более или менее оформилась идея, зародившаяся еще в столовой. Не то чтобы гениальная, но, при удаче, могло и сработать. В любом случае, не попробуешь — не поймешь…

В эти ваши игры, товарищ Хонг, можно играть и вдвоем!

— Кстати, не знаете, где тут можно купить соджу? — спросил я у Пак Су Бин и глазастенькой Ким, в девичьей перепалке не участвовавших.

— Тут, в поселке, магазин есть, — с готовностью сообщила мне тхэквондистка. — Не уверена, правда, до скольких он работает, но Мин, продавщица, там рядом и живет. Всегда можно ее попросить — она с удовольствием подойдет, если уже закрыто и, что нужно, отпустит.

— Только там у нее не соджу, а чисто крысиный яд! — заметила, забавно сморщив носик, Ким. — Товарищ Чон, вы, если хотите, лучше приходите после ужина — ну, после нашего ужина — к нам! У нас хороший самогон есть…

— Ким Чан Ми! — строго оборвала глазастенькую Пак Су Бин.

Та тут же осеклась и испуганно потупилась. Ну да, официально в бригаде был установлен «сухой закон» — а Ким, получается, проболталась.

Ким Чан Ми.

Вот и познакомились.

— За приглашение — спасибо, — постарался я ободрить смешавшуюся девушку доброжелательной улыбкой, — но соджу мне нужно не для себя. И как раз в этой связи второй вопрос: кто-нибудь в курсе, где живет тракторист Сон?

— Где-то на телефонной горке, кажется, — неуверенно пробормотала в землю все еще смущенная Ким.

— На телефонной горке? — не понял я.

— Холмик за магазином, — охотно пояснила мне Пак Су Бин. — Там, наверху, мобильник иногда берет — поэтому так называем. Кто телефоны с собой привез, ходим туда, домой звонить. Не всегда получается, но время от времени срабатывает.

О! Важная информация, кстати…

— Я знаю дом Сона! — заявила тут Пак-в-шарфике, переключившись с пикировки с подругами на нас.

— Откуда? — удивилась тхэквондистка.

— А он ее как-то…

— … на тракторе катал! — прыснули разом обе все еще неизвестные мне по именам девицы.

— Ну и катал! Завидно, да? — ощетинилась вторая Пак.

— Покажешь? — спросил между тем у нее я. — В смысле, дом Сона.

— Прямо сейчас?

— Ну, до ужина вроде время еще есть… Или это далеко?

— Да нет, тут у них все — рядом, — махнула она рукой куда-то за здание Администрации.

— И где Мин искать, продавщицу — это если магазин будет закрыт, — добавил девушке задач я.

— А вот этого не знаю, — виновато развела руками Пак-в-шарфике. — В магазин, конечно, наведывалась, как и все, но где продавщица живет — как-то не интересовалась…

— Ну да, у нее же нет… трактора! — незамедлительно подкололи ее снова насмешницы-товарки. Она лишь раздраженно отмахнулась.

— Дом Мин я могу показать! — вызвалась тем временем Ким Чан Ми. — Это как раз по пути к телефонной горке!

— Тогда пойдемте! — заявил я.

— Сюда! Тут как раз тропинка к магазину! — засуетилась глазастенькая — и мы втроем направились сквозь сгущавшиеся сумерки.

* * *

— Вот дом Сона, — указала мне Пак-в-шарфике. Имя у нее, кстати, было — Да Соль, это по дороге выяснилось.

На «телефонный» холм мы так и поднялись втроем. Ким Чан Ми я думал отпустить назад сразу у магазина — тот оказался еще открыт, и искать продавщицу нам не пришлось — но как-то так вышло, что глазастенькая увязалась с нами и дальше.

— Все, спасибо, отсюда я сам, — кивнул я спутницам. — Бегите, а то на ужин опоздаете — все без вас съедят!

— Да там всегда добавка есть, — пожала плечами Ким. — Еще одну бригаду можно накормить!

— И тем не менее…

— Товарищ Чон! — не поспешила назад и Пак Да Соль. — Я что хотела сказать… Вы только не думайте! А то всякие вам тут наговорят… Мы с этим Соном правда только на его тракторе катались! Ничего такого!

— Что же ты тогда его так всегда защищаешь? — хмыкнула глазастенькая.

— Когда это — всегда⁈ — взмутилась обладательница шарфика.

— Да вон, у рукомойника!

— Один-единственный раз — это называется всегда⁈ Да и не защищала я его!

— Защищала!

— Все, девушки, большое вам спасибо! — уже с нажимом повторил я. — А теперь — идите на ужин!

Обе тут же притихли и уже без споров засеменили с холма.

Ну а я прошел за символическую каменную ограду к указанному мне кособокому одноэтажному домику. Одно из его окон слабо светилось, в него я аккуратно и постучал.

— Кого еще там демоны принесли? — глухо послышалось изнутри почти сразу.

— Соджу! — звякнул я пакетом с бутылками.

Не прошло и четверти минуты, как дверь дома приглашающе приоткрылась.

Хозяин — девушка не ошиблась, это был именно Сон Хак Кун — встретил меня в тесной, обшарпанной прихожей. Кажется, он был уже слегка навеселе. Впрочем, если уж на то пошло, я и сам явился сюда не то чтобы вовсе на сухую.

— Вы? — удивился тракторист, узнав меня.

— Мы, — уточнил я — и с видом фокусника, вынимающего кролика из шляпы, одну за другой выставил на тумбу при входе четыре темные бутылки с зелеными этикетками.

— Ничего себе! — присвистнул хозяин. — Но это же все… не просто так? — проявил он завидную догадливость.

— Вот это — просто так, — слегка подвинул я в его сторону одну из бутылок. — Исключительно в знак моего к вам искреннего расположения. А вот эти, — ловко пробежался я подушечками пальцев по трем закупоренным горлышкам, — уже мое деловое предложение.

— Поколотить кого-то нужно? — нахмурился Сон. — Боюсь, с таким не ко мне…

— Нет, колотить никого не надо, — поторопился я развеять опасения собеседника. — Все гораздо проще. Завтра наша — Седьмого Управления — полеводческая бригада должна получать рассаду в первую очередь. И в таком количестве, чтобы весь день работать без простоев. И потом так же — до конца мая. С меня, соответственно — по столько же каждый вечер, — кивнул я на соджу.

Насчет «до конца мая» — это я, конечно, замахнулся с запасом. Не дадут схеме столько проработать, спохватятся раньше. Но уж закладываться — так на максимум, а там посмотрим.

Глаза у Сона загорелись. Тракторист протянул руку к бутылкам… Однако тут же ее отдернул — и даже зачем-то спрятал ладонь за спину.

— Гм… Тут какое дело… Есть заковыка, товарищ бригадир…

— Что еще за заковыка? — прищурился я.

— Одну такую бутылку я уже за завтра взял, — качнул он головой куда-то назад, в направлении двери из прихожей в комнату. — Сами, наверное, знаете от кого. Как с этим-то быть?

— Там — одна, тут — три, — сделав лицо кирпичом, заметил я.

— Так-то оно так…

— Нет, если вы не согласны… — я подхватил с тумбы ближнюю ко мне бутылку и сделал вид, что собираюсь убрать ее обратно в пакет.

— Нет, нет! — поспешил остановить меня Сон. — Просто думаю, как все потом объяснить тому товарищу… Но это — моя проблема!

— Так мы договорились? — возвращать бутылку на тумбу я пока не спешил.

Тракторист еще помедлил.

— Я сейчас! — бросил затем он — и скрылся в комнате.

Тут же и вернулся — с двумя пустыми стаканами.

— Давайте тогда так! — заявил Сон. — Эту — выпьем с вами вместе! — кивнул он на ту бутылку, что получил от меня в качестве подарка. — Уважите рабочего человека, товарищ бригадир?

Хм… К такому обороту я, признаться, оказался не вполне готов…

— А то этот Хонг, — с пылом продолжил тем временем тракторист, походя назвав наконец вслух своего прежнего заказчика, — на простых людей, как на вшей, смотрит! Через губу разговаривает… Вот вы, кажется, не такой! — снова показал он глазами на дармовую бутылку. — Так как, товарищ бригадир? Выпьете со мной?

Ну да… Типа, ты просишь меня привезти в поле рисовую рассаду, но делаешь это без уважения, даже не называешь меня своим другом и собутыльником…

Эх, на что только не пойдешь ради дела!

— Чего ж не выпить с хорошим человеком доброго соджу⁈ — не без труда сдержав обреченный вздох, выдавил лучезарную улыбку я.

* * *

Зря я ругал соджу, которым угощал меня в столовой Хонг — по сравнению с пойлом из местного магазинчика то была просто божественная амброзия напополам с небесным нектаром! Такой жуткой дряни, как в доме у тракториста, я не пробовал, наверное, со студенческих лет — понятно, в «прошлой жизни». А может, и вовсе никогда! Права была Ким: ну чисто крысиный яд!

Ох-х…

А мы с колхозником еще и не ограничились первой бутылкой, зачем-то откупорили вторую — он настоял, а я поостерегся все испортить отказом…

Да без закуски…

Еще раз: ох-х!..

Надеюсь, оно того стоило.

Провожаемый горячими заверениями Сона, что вся рассада колхозной теплицы теперь будет наша, я вышел из дома тракториста, жадно вдохнул вечернего воздуха — и побрел к себе.

Изначально в планах на этот вечер у меня значились еще целых два пункта: помыть мотоцикл и постирать дорожную одежду. Но сейчас с каждым новым шагом я все больше склонялся к мысли, что, в лучшем случае, осилю из этого лишь что-то одно. И к концу пути — а шел, похоже, долго — окончательно утвердился в этом мудром решении.

В задумчивости постояв возле байка и ничуть не вдохновившись его видом, методом исключения я выбрал стирку. Прихватил из гостевого дома перепачканную форму — и направился к рукомойнику. Пустил воду, и только стал примериваться, как бы сподручнее взяться за дело — услышал позади робкое:

— Товарищ Чон!

Обернулся — и встретился взглядом с Ким Чан Ми.

Караулила она меня тут, что ли?

— Товарищ Чон, как все прошло? — живо поинтересовалась у меня глазастенькая. — С трактористом.

— В лучшем виде, — скупо обронил я — сосредоточившись больше на том, чтобы невзначай не покачнуться на глазах у собеседницы. С этим вроде справился.

— А вы стирать собрались, да? — кивнула девушка на ком одежды у меня в руках.

— Типа того…

— Отдайте лучше нам! У нас там и мыло есть! Мы все сделаем — и завтра вам принесем! — предложила вдруг девушка.

Упираться мне и в голову не пришло.

Заручившись этой нежданной помощью, заниматься мотоциклом я сегодня уже тоже не стал. Кое-как доплелся до футона, рухнул на него пластом — и вырубился.

11. Ночной разговор

«Владимир Юрьевич! Господин Григорьев!..»

Так, это у нас тут что еще за новости?

Дайте поспать спокойно — у меня, между прочим, был трудный день! А вечер — так и вовсе удался…

Блин! Голова будто битым стеклом набита, напополам с песком!

Чтоб я еще когда-нибудь влил в себя хоть рюмку этого проклятого соджу… Упаси Чучхе!

«Владимир Юрьевич! Я чувствую: вы совсем рядом! Ответьте, пожалуйста!»

«Да?» — неохотно буркнул я из глубин сна.

Ну, из таких себе глубин, если честно — как говаривал один мой хороший знакомый, сон алкоголика чуток и тревожен…

«О! Получилось! Владимир Юрьевич, это Катя Кан, бывшая ученица Элеоноры Эдуардовны Цой!»

«Вот как?.. Мои соболезнования…» — рассеянно пробормотал я.

«В связи с чем?» — опешила моя собеседница.

«Ну, получается, вы тоже умерли — как и госпожа Цой…»

«С чего это вы такое взяли?» — теперь помимо удивления в голосе девушки мне явственно послышалась и нотка возмущения.

«Ну… — а и правда: с чего?.. Ох, как же болит голова! — При жизни госпожа Цой говорила, что не сможет долго поддерживать со мной контакт. Типа, десять дней — и все… А потом вышла на связь уже из этого вашего мира духов. После смерти. Вот я и подумал, что вы, значит — тоже…»

« Нет-нет, со мной все в порядке! — поспешила заверить меня Катя. — Просто кое-чему научилась. И главное: перебралась к вам поближе! Расстояния материального мира имеют значение даже при ментальном контакте — хотя казалось бы: разговор-то действительно через мир духов идет, тут вы правы… Каждые три тысячи ли — это чуть больше тысячи километров — канал связи истончается на порядок! Поэтому Элеонора Эдуардовна так вам и говорила: из Москвы в Корею так просто не дотянешься! Но я же в Сеул переехала! Уже почти месяц как! А отсюда до вас, можно сказать, рукой подать!»

«А вам-то что в России не жилось?» — бесцеремонно брякнул я.

«Чтобы и дальше развиваться в качестве мудан, мне был нужен наставник, а за пределами Кореи такого трудно найти — Элеонора Эдуардовна была редким исключением!»

«А, понятно…»

«Теперь я ученица госпожи Чхве Ан Джонг! – с энтузиазмом продолжила девушка. — Когда-то она была величайшей мудан Сеула — наверное, даже могущественнее Элеоноры Эдуардовны! Они, кстати, дальние родственницы… Но потом госпожа Чхве увлеклась запретными практиками — и однажды почти лишилась силы! Как сама говорит, в назидание. Однако опыт, навыки — все это осталось при ней! И на одной голой технике, уже при жалких крохах былого таланта, госпожа Чхве сумела сберечь свою высокую репутацию! А теперь мы с ней идеально дополняем друг друга! У меня — моя сила, у наставницы — ее знания! Которых и я понемногу от нее набираюсь…»

«Что ж, будем считать, что рад за вас…» — с натугой выговорил я.

«Я уже несколько дней пытаюсь до вас докричаться. Как только научилась паре хитростей. Но буквально какой-то малости не хватало! А сегодня вы будто сами пару шагов мне навстречу сделали — и наконец меня услышали!»

«Это все, наверное, из-за соджу…»

«Соджу? — живо переспросила моя собеседница. — Очень может быть, кстати!»

«Я, вообще-то, пошутил…»

«Правда? Но иногда алкоголь — особенно с некоторыми специфическими добавками — как раз и приоткрывает коронную чакру. Раскрепощает дух… Однако это считается грубым, топорным методом. И даже опасным для практикующего! Лучше уж тогда особые благовония использовать…»

«Хорошо, в следующий раз учту…»

«Снова шутите, да?»

«Катя, без обид. У меня просто-таки раскалывается голова! Не иначе, последние коронные чакры по швам трещат! И это сейчас, в каком-никаком, да сне! Боюсь даже представить, что со мной будет, когда проснусь!.. Вы просто так пришли — или по делу?»

«Сейчас, Владимир Юрьевич, погодите…»

На меня вдруг словно накатила ласковая теплая морская волна. Омыла, схлынула — и унесла с собой львиную долю нещадно царапавших мозг острых осколков и докучливых песчинок.

«Так лучше?»

«Да…» — еще толком не веря в свое счастье, выдал я.

«Утром голова все равно будет болеть — но уже не так сильно, как могла бы!»

«Ох, Катя, огромное спасибо!» — выдохнул я, вовсю наслаждаясь случившейся со мной переменой.

«На самом деле, Владимир Юрьевич, это я должна вас благодарить! За то, что помогли Элеоноре Эдуардовне! На меня, как на бывшую ученицу и наследницу таланта, падала лишь тень ее мук в мире духов, но и та была мне едва посильна! Так что, смирившись, вы не только ей, но и мне здорово помогли! И я теперь перед вами в огромном долгу! О чем, собственно, и пришла сказать — это помимо самих слов признательности!»

«Насчет смирения — я еще госпоже Цой говорил: не дождетесь!» — хмыкнул я.

«И тем не менее — свою новую судьбу вы приняли».

«Ну, в каком-то смысле — наверное… Раз уж это и впрямь помогло госпоже Цой вырваться из лап демонов…» — тут, пожалуй, глупо было спорить — из мира духов, наверное, виднее.

«Так и есть! Поэтому повторюсь: я — ваша вечная должница! И поверьте, для мудан — пусть и начинающей, вроде меня — это отнюдь не пустые слова! Сейчас я еще, конечно, мало что могу… Но то — дело наживное! А пока — может быть, у вас есть ко мне какие-то вопросы? Я понимаю, что на Севере вы уже и сами обжились, но некоторые тамошние реалии, мягко говоря, непубличны — а я тему изучала…»

«Вопросы? — на миг я задумался. — Да, пожалуй, имеются такие! И даже не про пресловутые реалии Чосон… Просто госпожа Цой упомянула, что я теперь вроде как тоже своего рода му… хм… шаман-самородок…»

«Так и есть, – тут же подтвердила девушка. — Я в вас это тоже ощущаю. Мужчины среди истинных мудан встречаются нечасто, но потенциально они способны продвинуться куда дальше нас, женщин!»

«Да-да, об этом она также говорила. И одновременно предупредила, что теперь, после, как вы это называете, принятия своей судьбы, шаманские штучки будут мне даваться труднее, чем прежде. Но чтобы настолько…»

И дальше я вкратце рассказал собеседнице о своем провальном эксперименте в госпитале — том, что закончился разошедшимися швами и лишней неделей на больничной койке.

«Это как, нормально?» — закончил вопросом.

«Трудно судить из Сеула о том, что происходит в Пхеньяне… — задумчиво проговорила на это Катя (золотые слова, кстати!). — Тем более, уже столько дней прошло, все следы давно выветрились… Но думаю, тут дело вот в чем. Существуют два фундаментальных правила. Первое: способности мудан не должны использоваться впустую, без достойной цели — как, получается, было у вас в госпитале. И второе: в первую очередь их, этих способностей, применение должно быть нами направлено на благо других людей — а не на свое собственное. Оба этих ограничения со временем можно научиться обходить, но вы пока так не умеете — видимо, отсюда и провал!»

«Но раньше-то у меня все получалось! И упражняться — ради самой тренировки, так сказать, вхолостую… И в собственных шкурных интересах… шаманить!»

«Видимо, прежде мироздание, что называется, делало вам скидку. Откровенно говоря, я вообще не до конца понимаю, как и откуда вы тогда черпали силы — но в любом случае они были как бы не ваши собственные, а заемные. Похоже, таким необычным образом компенсировался сдвиг реальности — по крайней мере, отчасти. Но теперь гармония благополучно восстановлена — а значит, отныне общие законы распространяются и на вас! О чем вам недвусмысленно и намекнули — и еще достаточно мягко, кстати!»

«А как же тогда тренироваться?»

«Вот для этого нам и нужны учителя! Квалифицированные наставники, принимающие на себя всю полноту ответственности перед мирозданием! И главное, способные ее нести!»

«Понятно…» — в некотором разочаровании протянул я.

«Я бы могла поделиться с вами кое-какими начальными навыками, – обнадежила меня затем было девушка — однако тут же и отыграла назад: — Но для этого вы уже хотя бы должны уметь выводить свое сознание к границам мира духов, где мы стали бы встречаться вне вашего сна. А такое вам заочно не освоить. Как минимум, мне нужно взять вас за руку — в прямом смысле слова, тут важен тактильный контакт — чтобы провести туда в первый раз, обходя все тупики и ловушки. Вот если бы вы могли прилететь ко мне в Сеул…»

«Боюсь, это несколько затруднительно…»

«Я понимаю. Тем более, что вас тут караулят! Элеонора Эдуардовна ведь предупреждала? Помимо прочего, ваши недруги наняли трех мудан, считающихся лучшими в Сеуле. Правда, одна из них на самом деле — обыкновенная шарлатанка, но вторая — твердый середнячок нашего дела. А третья — моя новая наставница, госпожа Чхве. А так как всерьез работать она может только через меня, я полностью в теме! Стану и вас держать в курсе».

«Было бы неплохо», — согласился я.

«Сделаю, что смогу, — охотно пообещала Катя. — Впрочем, там, на Севере, вы в любом случае в безопасности!»

«Ну, в каком-то смысле…»

«В самом, что ни на есть… Так, меня наставница зовет, — осеклась тут девушка. — Но могу еще чуть-чуть время потянуть — скажу, что медитировала, сразу не услышала. Владимир Юрьевич, если хотите еще о чем-то спросить — самое время: в следующий раз неизвестно когда смогу выбраться для предметного разговора!»

«Спросить… — я задумался: что-то ведь хотел недавно прояснить и не знал как… — Ну разве что: не знаете случайно, кто такие Рактонган чульги и Пэктусан чульги?» — своя версия на этот счет у меня уже имелась — и достаточно стройная — но раз уж можно уточнить у эксперта…

«Знаю, конечно, – с готовностью откликнулась моя собеседница. — Пэктусан чульги — „люди горы Пэкту“ — это прямые потомки партизан, когда-то сражавшихся под началом Ким Ир Сена. Рактонган чульги — „люди реки Рактон“ — родственники тех, кто возглавлял вооруженные силы страны во время Корейской войны — на Севере ее называют Отечественной освободительной. Принадлежать к Пэктусан чульги считается несколько более престижно, но и те и другие — самая что ни на есть элита, как когда-то пэры в Англии и Франции, магнаты в Польше или бояре на Руси. Выше них — только, своего рода, принцы крови — семья Вождя. Но если ее положение незыблемо, то особое значение Пэктусан чульги и Рактонган чульги постепенно утрачивается — все-таки на политической сцене уже третье, а то и четвертое поколение потомков былых прославленных героев!»

«Да вот не очень оно как-то утрачивается… — сварливо пробормотал я. В остальном же приблизительно так мне все и представлялось. — Еще вопрос! — вспомнил наконец тут, с чем самостоятельно пока не разобрался. — Что такое 35-я Комната?»

«Одна из Северокорейских спецслужб. Как считается, численно — самая маленькая, но при этом, пожалуй, наиболее влиятельная. Подчиняется напрямую Центральному Комитету Трудовой партии Кореи. Когда-то была создана как Отдел ЦК по связи с подпольными группировками, действовавшими на Юге — за что ее агентов до сих пор иногда называют „связистами“. Действует как самостоятельно, так и координируя работу военной разведки Министерства обороны и политической — Кукка анчжон повисон . Кстати, эти „связисты“ — единственные в стране, кто привлекает к сотрудничеству мудан — или, как их называют на Севере, мансин . Правда, шаманки у них, в основном, плохенькие… Это если вкратце», — заканчивала свой рассказ Катя уже явно второпях.

«Ясно…»

«Так, все, теперь мне точно пора… Ох, не ожидала, что разговор потребует такого напряжения! Выжата с непривычки, словно лимон — как бы наставница не заподозрила неладное! Постараюсь в обозримой перспективе снова вас навестить, однако уже точно не в ближайшие дни — придется чуток поднакопить сил. Но на крайний случай, мало ли, если вдруг срочно понадоблюсь — вот прям кровь из носу — оставлю вам это… – перед моим мысленным взором внезапно проступило из тьмы нечто вроде серебристого шарика-бубенчика. — Представьте, что звоните в этот колокольчик — потребуется некоторое ментальное усилие — и я явлюсь, так быстро, как только смогу. Во сне, наяву — не важно, теперь-то я знаю к вам дорогу. Но без веской причины лучше не зовите — первой к вам могу успеть не я, а кто-то недобрый, из мира духов. И потребовать за беспокойство цену, которую вы пока не готовы уплатить… Нет, почти наверняка я сумею вас подстраховать — однако попусту все же лучше не рискуйте!»

«Понял», — хмыкнул я.

«А сейчас — до свидания! И еще раз, Владимир Юрьевич — спасибо вам за услугу Элеоноре Эдуардовне!»

«До свидания, Катя!»

Голос девушки в моей голове смолк — и я открыл глаза.

12. Утро добрым не бывает…

Завтрак я безнадежно проспал.

Будильник с вечера не поставил, а радиорепродуктора с утренним гимном в гостевом доме не оказалось. Ну или где-нибудь у соседей таковой был и сработал, но я его не услышал, «заболтавшись» с Катей Кан — однако это все же вряд ли.

Поняв, сколько уже времени — а шел девятый час — поначалу я предпочел так пока и остаться в горизонтальном положении: несмотря на целебное вмешательство ночной собеседницы, при малейшем движении в голове у меня тут же взрывалась неслабая бомбочка. Впрочем, ученица мудан предупреждала, что не снимет боль полностью…

Страшно представить, чем бы все обернулось без вмешательства девушки!

И как только тракторист Сон после такого выживает? Привычка, видимо…

Подстегнула меня идея о таблетке анальгетика — я вдруг сообразил, в аптечке мотоцикла что-то такое вполне могло найтись. С этой светлой мыслью, собравшись с силами, я кое-как поднялся с футона — заодно без особого удивления обнаружив, что спал, не раздеваясь. А вот берцы, как выяснилось, ухитрился расшнуровать, снять и оставить у дверей — и тут, пожалуй, уже было от чего прийти в изумление.

Как бы то ни было, я обулся — потратив на эту процедуру, наверное, минут пять — и выбрался в коридор. Сразу за порогом комнаты едва не споткнулся об аккуратную стопку каких-то вещей. Хотел уже было ее тупо перешагнуть, но тут сообразил, что это не что иное как моя «дорожная» форма — заботливо выстиранная и аккуратно сложенная.

Постояв несколько секунд в нерешительности, я все же заставил себя нагнуться (получилось резковато — как этот маневр отозвался у меня под черепной коробкой, словами не передать!), поднял с пола чистую одежду и занес ее внутрь. После чего наконец выбрался на улицу.

Верный байк не подвел — в седельной суме нашлось не просто болеутоляющее, а, как на заказ, средство от похмелья. То ли местная специфика комплектования автомобильной аптечки, то ли личные предпочтения Ли-младшего, уж не знаю. Правда, заветные таблетки оказалась растворимыми — и довольно крупными по размеру. Обычную я бы и так проглотил, со слюной, а подобную грызть все же не рискнул — поплелся искать воду.

Вариант с колонками отпал — и дело даже не в том, что качество воды в них было несколько сомнительным, сейчас я, наверное, глотнул бы и жижи с рисового поля. Но мне ее здесь банально не во что было набрать, чтобы развести лекарство.

Сообразив это, я сунулся в столовую, однако и общий зал, и комнатка, где кормили бригадиров, негостеприимно встретили меня запертыми дверьми.

И нигде — ни души.

Впрочем, последнее — даже и к лучшему: высказанному мной тут в сердцах случайные слушатели определенно были противопоказаны. Досталось и режиму работы заведения, и установившему таковой колхозу, и всей провинции Хванхэ-Пукто, и… Продолжать, пожалуй, не стану — но там имелась и еще пара пунктов. Справедливости ради, свое мнение о ситуации я высказал разве что не шепотом: каждое произнесенное в голос слово незамедлительно отдавалось в голове новым бронебойным выстрелом.

Последней моей надеждой стал местный магазинчик — благо, где его искать, я теперь прекрасно знал — и вот тут мне наконец улыбнулась удача. Тот работал, и в продаже была питьевая вода. Особым спросом она здесь, похоже, не пользовалась — на выставленной передо мной на прилавок бутылке лежал слой пыли, как на хорошем вине из подземного хранилища. Прежде, чем отдать мне покупку, девушка-продавщица, правда, тщательно протерла ее тряпочкой — пока я, стиснув зубы, считал мгновения промедления. Мне сейчас не «шашечки» требовались — мне «ехать» было надо!

Купив в придачу к бутылке эмалированную кружку, я пулей выскочил на улицу, растворил в воде сразу три таблетки — и жадно выпил лекарство. Затем приложился уже к горлышку самой бутылки — и не остановился, пока не осушил ее до дна. После чего, выбросив пластиковую тару в урну, двинулся в обратный путь. У колонок умылся — и вот где-то на этом этапе начал худо-бедно приходить в себя. По крайней мере, сподобившись оглядеться по сторонам, только теперь заметил окутавшую округу желто-серую мглу. Не вчерашнюю легкую взвесь — конкретный такой туман.

Ну, здравствуй, «желтая пыль»! Как дела в Китае? Ну или откуда ты там у нас налетела…

Достав из багажной сумки полученную в Пхеньяне от инминбанчжан пачку масок, я выудил из набора одну из них и нацепил себе на нос. Остальные убрал назад. Прислушавшись к себе, решил, что, по большому счету, не так уж все уже и плохо. После чего посетил заведение по соседству с умывальником — то самое, которому корейцы, что на Юге, что на Севере, такие мастера изобретать заменители-эвфемизмы. Еще раз вымыл руки — и сходил в комнату за мотошлемом.

Вернувшись, оседлал байк — и выехал на дорогу.

Сперва все же снова завернул к давешнему магазинчику. Купил еще одну бутылку воды — продавщица при этом посмотрела на меня, как на инопланетянина (я еще и в шлеме догадался к ней зайти) — и пару упаковок каких-то креветочных чипсов. Взял про запас — есть мне пока совершенно не хотелось, но без завтрака, что я бездарно пропустил, и без обеда, который программой не предусматривался вовсе, ждать ужина на пустой желудок было бы, наверное, неуютно.

Расплатившись за покупки, я вернулся к мотоциклу — и уже знакомой дорогой поехал в поле.

Неладное я заподозрил, едва спешившись — в том же месте, где и вчера, не доезжая самой грязи — и взобравшись на дамбу: бригада вдали будто бы снова маялась без дела. Списав впечатление на мешавшую рассмотреть детали «желтую пыль», я поспешил вперед — в робкой надежде, что ошибся. Но еще на полпути убедился: увы! Народ действительно бил баклуши.

Ну и какого Чучхе, спрашивается⁈

— Товарищ Чон! — энергично встретила меня первой Ким Чан Ми. — Доброе утро! Вы видели, я вам там вашу форму положила?

— Да, спасибо, — пожалуй, без должной благодарности в голосе обронил я — все мои мысли были сейчас заняты совершенно другим. Что я и поспешил выяснить: — Когда в последний раз приезжал трактор?

— Похоже, вчера, — простодушно сообщила мне глазастенькая.

— Что⁈ — опешил я.

— Сегодня еще ни разу его не видели, — подтвердила тхэквондистка Пак Су Бин. — Сами в недоумении: обычно, уж один-то рейс Сон к нам с утра делает!

Вот это, блин, номер!

— Может, дело в «желтой пыли»? — растерянно предположил я. — Вдруг полевые работы сегодня отменили?

— Нет, едва ли — нам бы сказали на завтраке…

Хм…

— Ладно, я разберусь, — хмуро буркнул я — и торопливо зашагал назад, к оставленному в полукилометре байку.

По пути обратил внимание на соседей-студентов: их сине-оранжевый «конек-горбунок» исправно пыхтел, разворачивая на дороге полный рассады прицеп. То есть Пак права: у других работы идут вовсю!

Но куда же запропастился этот Сон Хак Кун⁈ Вчера разве что пяткой в грудь себя не бил, что все сделает в лучшем виде! Неужели спьяну что-то напутал — и отвез весь груз не туда?

Сгоряча обещав девушкам во всем разобраться, я, честно говоря, пока не очень хорошо себе представлял, что и как следует предпринять. Искать тракториста в полях? Подкараулить его у теплицы, где он вроде как получает ящики? Вот, кстати, последнее, пожалуй, имело смысл — оставалось выяснить, где эта самая теплица расположена.

Накануне днем, говоря о ней, Сон, не доезжая Администрации, махнул рукой куда-то налево… Сунуться туда? А если снова заплутаю?

Еще этот долбаный желтый туман вокруг… Детский писатель Волков, часом, не бывал весной в Корее? Вроде у него в одной из книг про Изумрудный город описана подобная напасть. Мелкими мы, помнится, зачитывались…

Я уже был готов свернуть с главной дороги налево — почти наугад — как углядел впереди, на крыльце Администрации, какую-то маячившую фигуру. Спешно поддал газу, с рыком подлетел к зданию — и узнал Шим Ку Ан, заместителя председателя.

— Добрый день, товарищ Шим! — поздоровался я, заглушив двигатель и приподняв визор шлема.

— Здравствуйте, товарищ Чон! — как-то рассеянно буркнула в ответ женщина.

Я думал спросить у нее начет теплицы, но под угрюмым взглядом собеседницы как-то само собой у меня выскочило:

— Не знаете случайно, куда с утра запропастился тракторист Сон?

— Куда-куда… — сердито бросила мне на это зампредседателя. И, помедлив, выдала: — Дома он, собачий отпрыск, валяется — пьяный вусмерть! Как ни пытались будить — не добудились!

Опаньки…

— Надо же! — сокрушенно покачал головой я. — А вроде говорят, что он свою норму знает…

— Обычно — знает, — кисло скривилась Шим Ку Ан. — Бутылочку с вечера употребит — утром бодр и весел… Я и слежу, чтобы ему больше одной не продавали. А тут он откуда-то целых пять добыл! И четыре из них, похоже, вчера выжрал! Последнюю уже, видимо, не осилил, только начал… Ох, узнаю, кто ему столько соджу подогнал — своими руками на куски порву! — зыркнула она на меня как-то совсем уже недобро.

Впрочем, скорее все же не на меня — куда-то сквозь, вдогонку собственным кровожадным мыслям.

— Да, соджу тут у вас в магазине зверское… — поспешил меланхолично заметить я. — Вчера вот тоже взял несколько бутылок — честно говоря, отрава отравой! — все равно ведь выяснит в магазине, кто вчера покупал алкоголь — пусть видит, что мне скрывать нечего…

— Ну, тут вам, товарищ Чон, не Пхеньян! — буркнула моя собеседница в знакомой мне снисходительно-покровительственной манере.

Вот и ладненько. Пусть так ко мне и относится, особо не принимая всерьез. Авось, лишний раз в чем-то не заподозрит!

— Ладно, с Соном понятно — а что трактор? — перевел я затем разговор в новое русло.

— А что трактор? — угрюмо переспросила Шим Ку Ан.

— Кого-то другого на него посадить нельзя?

— Кого же я вам на него посажу? — развела руками зампредседателя. — У меня тут, по-вашему, трактористы на яблонях растут?

— Да хоть сам за руль сяду! — не замедлил вызваться я, на ходу составляя новый план. Заполучить трактор в собственное распоряжение, пусть и всего на день — это же просто мечта! — Права второй категории, если что, — похлопал я себя по карману на груди. — Просто работа же стоит…

— А угробите мне технику — кто отвечать будет? — отмахнулась моя собеседница. — Да и ключи найти не вышло, ни от ворот, ни от самого трактора… — поморщившись, признала затем она. — И куда он их только подевал? Так что отдыхайте пока — раз уж все так сложилось. Как Сона в чувство приведем — продолжите.

На этом зампредседателя сделала было попытку скрыться за дверьми Администрации, но, внезапно осененный новой идеей, я снова ее окликнул:

— Товарищ Шим!

— Что вам еще? — недовольно оглянулась она на меня через плечо.

— Объясните мне тогда хоть, как найти теплицу! Сколько смогу, отвезу на поле сам! — повернувшись в седле, демонстративно похлопал я ладонью по багажнику байка.

— И много вы так увезете? — оценила женщина грузоподъемность моего Кавасаки более чем скептическим взглядом. — Пол-ящичка?

— Сколько ни отвезу — все посадим! Все равно бригада в поле торчит!

— Ну… — на несколько секунд моя собеседница явно задумалась. — Подождите, я сейчас! — деловито заявила затем — и быстрым шагом ушла внутрь.

Возвратилась она через пару минут — и протянула мне какую-то исписанную бумажку, будто бы даже с синей печатью:

— Держите, товарищ Чон! Предъявите в теплице. Я тут черкнула пару слов — без этого они вам рассаду не отпустят.

— Спасибо, товарищ Шим! — поблагодарил я.

— Не за что: наоборот, рада видеть ваш трудовой энтузиазм… Даже не ожидала, честно говоря, — проговорила она уже, кажется, не без нотки уважения в голосе.

— Как же иначе? — пожал я плечами. — Посадка риса — дело государственное! А не поведем отечественное сельское хозяйство к новым необозримым высотам — и кто сделает это за нас? — добавил с каменным лицом старого игрока в покер.

И, уточнив напоследок у собеседницы дорогу к теплице, умчался в желтый туман.

13. Алиби

Вопреки сомнениям Шим Ку Ан — да и, признаться, моим собственным предварительным прикидкам — в качестве развозной колхозной лошадки Кавасаки оказался далеко не безнадежен. Ящики с рисовой рассадой были довольно длинными и широкими, но в высоту не превышали половины традиционного корейского фута- чхок — то есть где-то сантиметров пятнадцати. На багажник я их водрузил три — один на другой — крепко привязав веревкой тетушки Мин. Но это было только начало — еще по четыре ящика мне в итоге удалось подвесить по бокам, в местах для крепления кофров.

Работники теплицы сперва наблюдали за всем этим, словно за увлекательным цирковым шоу, но в какой-то момент прониклись и принялись мне помогать. Даже поделились еще одной веревкой — которая пришлась очень кстати, без нее у меня едва ли вышло бы задуманное.

Конструкция у нас, конечно, получилась не самой надежной, а с виду — так и вовсе авантюрной, но все худо-бедно держалось — по крайней мере, при пробном заезде вдоль теплицы, предельно малым ходом, сразу не рассыпалось.

Напутствованный пожеланиями удачи и настойчивыми напоминаниями, что пустую тару из-под рассады непременно надо вернуть назад сегодня же, я тронулся в путь к полю.

Покатушки, конечно, у меня выдались те еще. Постоянно приходилось оборачиваться — проверять, как там груз. Трижды я был вынужден останавливаться, слезать с байка, поправлять «поехавшие» ящики и подтягивать ослабшие веревки. Однажды, уже спешившись, едва успел поймать предательски соскальзывавшую с багажника поклажу. А еще однажды — угрозу прозевал, и три набора рассады с удовольствием кувыркнулись наземь.

Один из свалившихся ящиков при этом треснул, другой — и вовсе раскололся пополам, живописно усеяв дорогу молодой рисовой порослью.

Я дернулся было собрать упавшее, но передумал: до места, где я обычно бросал мотоцикл, отсюда уже оставалось едва метров сорок. Считай, довез!

Все же проехав до упора с тем, что не растерял по пути, я потянул из кармана телефон — набрать Ану, единственному из бригады, кроме Пака, чей номер числился у меня в контактах. Хотел сказать, чтобы бывший коллега передал нашим команду выдвигаться за рассадой. И уже с трубкой в руке вспомнил, что мобильник здесь ни фига не берет. На всякий случай проверил: нет, сети не наблюдалось.

Ну да и ладно! Сам дойду — тем более, что имелось у меня еще одно дельце на чеке! Так что, развязав веревки и сгрузив ящики на дорогу, я уже привычно взобрался на дамбу и зашагал к народу.

— Так, товарищи! — громогласно объявил я, подойдя. — Там, возле мотоцикла — восемь ящиков лучшей рисовой рассады в провинции! Еще три самую малость не доехали, упали немного дальше, шагах в пятидесяти. Забирайте все — и в работу!

Над дамбой пронесся недоуменный гул, люди зашевелились.

— Что, в самом деле? — покачал головой Ан. — Реально на мотоцикле привез?

— И еще привезу! — пообещал я. И продолжил: — Только нужен помощник. Кто-то ловкий и цепкий, как клещ — чтобы, сидя спиной вперед, держался ногами, а руками страховал груз! — нужная схема сложилась у меня в голове, пока я шел сюда от байка.

— Можно я? Товарищ Чон, можно я⁈ — тут же подскочила ко мне Ким Чан Ми. — Я сумею! Я в школе, а потом в техникуме, серьезно акробатикой занималась! Даже лауреатом городского конкурса однажды становилась — правда, не лично, в команде…

— Можно, — почти не задумываясь, кивнул я. Щуплая девушка — тем более, если она и впрямь бывшая акробатка — подходила под задачу идеально: кого-то другого втиснуть между моей спиной и громоздкими ящиками на багажнике еще пришлось бы постараться. — Ан, погоди! — остановил я тут своего бывшего коллегу, уже двинувшегося по дамбе за ящиками в главе цепочки сотрудников. — Есть один разговор, — поманил я его в сторонку, на угол чека.

— Да? — шагнул ко мне тот.

— Слушай… Возможно, мой вопрос покажется тебе немного странным, но просто ответь: где и с кем ты был вчера вечером, после ужина?

— С Паком сидели, в падук играли, — пожал плечами Ан. — Ну, приняли с ним слегка, если ты об этом — но товарищ Ли разрешал, если по чуть-чуть…

Приняли — это даже хорошо, в тему, но вот то, что с Паком…

На минувший вечер мне требовалось алиби, а мой старинный дружок был, пожалуй, последним, кому я сейчас согласился бы довериться.

— Нет, не об этом, — мотнул головой я — в ответ на реплику собеседника насчет горячительного. — По чуть-чуть — это святое… Ладно, все, вопрос отпал, ступай.

— А в чем дело-то? — не поспешил уходить курьер. — Что-то не так?

— Все в порядке. Была тут одна мысль, но не угадал. Чепуха, короче. Иди уже, — настойчиво поторопил я его.

— Ну, как скажешь, товарищ бригадир, — хмыкнул Ан — наконец отступая.

А я, окинув оценивающим взглядом оставшихся у чека работников бригады — вернее, исключительно работниц, все мужчины пошли за ящиками — снова подозвал к себе Ким Чан Ми.

— Да, товарищ Чон? — подбежала ко мне девушка. — Уже едем?

— Погоди… — остановил я жестом ее порыв. — Если не секрет: где и с кем ты была вчера после ужина? — повторил затем тот же вопрос, что задал недавно бывшему коллеге.

— Так стирала же! — непонимающе распахнула свои и без того огромные глазищи Ким. — Не одна, с девчонками: с Пак Су Бин и Пак Да Соль…

Ох, и тут сплошные Паки! Но эти вроде ничего…

— А потом? — спросил я.

— У Су Бин какие-то свои дела были, а мы посидели еще немного с Да Соль — и спать пошли… А что?

— Если вдруг кто-нибудь спросит, — проговорил я, понизив голос — хотя никто посторонний и так не мог нас сейчас слышать, — сможете с Пак Да Соль подтвердить, что я там тоже с вами был? Типа, ни к какому Сону мы перед вашим ужином не ходили, только в магазин. Купили там четыре бутылки соджу — и вечером выпили их втроем. Где, кстати, вы с Да Соль сидели?

— В поселковой школе, на втором этаже… — все еще несколько растерянно проговорила девушка. — Нас же там, в классах поселили, всю бригаду — у детей все равно уроков сейчас нет, целыми днями на полях… Это вы все из-за того, что Сон сегодня не приехал, да? — сообразив, испуганно уточнила затем глазастенькая. — А что с ним случилось? А, поняла! Эти, из Восьмого и Девятого, ему вломили — и валят теперь все на вас⁈

— Не совсем так. Нет, никто этого Сона не трогал. Просто, похоже, он малость переоценил свои силы по части соджу — и не вышел утром на работу. Шим Ку Ан в ярости — допытывается, кто его споил…

— А это — вы⁈

— Нет, — выразительно посмотрев на собеседницу, отрезал я. — Я вчера в этой вашей школе пил на редкость гадкое соджу в копании с тобой и Пак Да Соль! Если вы с ней не против, конечно…

— Да, да, я поняла… — торопливо закивала Ким. — Так все и было! И Пак то же самое скажет! Сейчас, я с ней переговорю!..

И, не дожидаясь моего согласия, девушка мухой метнулась к подруге. С полминуты они оживленно перешептывались, а затем подошли ко мне уже обе.

— Товарищ Чон, я все поняла, — сходу заверила меня Пак Да Соль. — Можете не меня положиться.

Ну, вот и отлично! Теперь если проспавшийся тракторист и разболтает, с кем накануне бухал — у меня найдется, что возразить. Его слово против наших трех — не самый худший выйдет расклад! Нет, понятно, что Шим Ку Ан все равно может поверить Сону, а не нам с девушками, но доказать уже ничего не докажет. Другое дело, что мои отношения с зампредседателя будут на этом испорчены напрочь — однако тут уж ничего не поделать, просчитался — отвечай!

В любом случае, как сумел, я подстраховался. А что там будет дальше — поглядим.

— В Рю и Вон тоже не сомневайтесь! — продолжила между тем девушка. — Я их предупрежу — они не сдадут!

Я сперва даже не понял, о ком это она, но почти тут же сообразил — о подругах-насмешницах, что присутствовали при нашем вчерашнем разговоре у рукомойника. Молодец — сам я о них как-то и забыл. Кстати, там же еще тхэквондистка маячила…

— А я предупрежу Пак Су Бин, — словно угадала тут мои мысли Ким. — Она тем более не подведет!

— Спасибо, — кивнул я собеседницам.

— На всякий случай еще раз: местная школа, второй этаж, направо по коридору — там, в конце, небольшой закуток, — бойко изложила координаты нашей мнимой вечеринки Ким. — В нем мы вчера и сидели.

— Втроем, с вами, — веско продолжила Пак Да Соль — и тут вдруг закашлялась. Да так, что с четверть минуты не могла остановиться. — Простите, товарищ Чон, — выдавила затем, кое-как справившись с приступом. — Это все проклятая «желтая пыль»! Терпеть ее не могу!

Как и накануне, ее нос и рот прикрывал шарф, но, похоже, прилегал он к лицу не слишком плотно и от пыли защищал так себе.

— Пак Су Бин тоже подкашливает, — поведала мне зачем-то глазастенькая.

Я обвел взглядом женскую половину бригады — масок тут не было ни у кого. Некоторые, подобно моей собеседнице, закрывали лица чем-то из одежды, другие не делали и этого.

— Ясно… — задумчиво пробормотал я. — Ладно, идемте, — пригласил я девушек следовать за собой.

— И я тоже? — удивилась Пак.

— Да, обе.

— Товарищ Чон, меня не берите: я ни за что на мотоцикле не удержусь! Лучше тут, на чеке останусь! — испуганно пролепетала девушка в шарфике — и снова закашлялась, на этот раз, правда, не столь безудержно.

— Ты и не поедешь — просто маску тебе выдам, — пояснил я. — Идемте — и так заболтались!

К моему возвращению ящиков у байка уже не осталось — рассаду из последнего, расколовшегося, как раз уносил в двух половинках не пережившей падения тары узколицый Ким. Спрыгнув с дамбы, я достал из седельной сумы початую мной утром пачку масок, одну протянул глазастенькой, остальные вручил Пак Да Соль:

— Раздай на чеке тем, у кого нет никакой защиты. Ну или кто хуже всего переносит «желтую пыль»… Разберетесь там, в общем. Только о себе не забудь!

— Да мне нормально с шарфом… — заспорила было та, сходу поняв, что на всю бригаду экипировки тут никак не хватит — но умолкла, зайдясь в очередном приступе кашля.

— Вижу, как тебе нормально, — скривился я. — Обязательно надень! Ну а мы — поехали, — кивнул я Ким на мотоцикл. Забрался в седло, обернулся к замешкавшейся девушке: — Садись сзади!

— Сразу спиной вперед? — уточнила та.

— Нет, пока лицом.

Глазастенькая ловко вскарабкалась на байк. Спросила:

— Держаться только ногами?

— Руками пока можешь за меня.

Ладони девушки робко легли мне на талию.

— Давай, хватайся крепче! — с усмешкой подбодрил ее я. — Это назад будем еле ползти, а сейчас, до теплицы, с ветерком поедем — не хватало еще потерять тебя где-нибудь по дороге!

— Я не потеряюсь! — самоуверенно обещала Ким, но взялась за мои бока понадежнее.

— Ну что, готова? — поинтересовался у пассажирки я.

— Готова, товарищ Чон!

— Тогда — вперед!

Двигатель взревел — и мы покатили вдоль дамбы.

14. Сельское хозяйство — к новым высотам!

За первую ходку мы с Ким привезли аж тринадцать ящиков — по четыре по бокам, а на багажник рискнули установить целых пять. Ни один не уронили, но однажды по пути нам все-таки пришлось остановиться: груз перекосился, и глазастенькая поняла, что теряет над ним контроль. Закричала мне во весь голос: стойте, мол, товарищ Чон — но в шлеме, да за ревом двигателя, я ее, понятно, не услышал. И тогда, не придумав ничего лучше, сидевшая со мной спина к спине девушка от души заехала мне под ребра острым локтем!

От неожиданности я дернул руль, байк резко вильнул, и ящики с багажника лишь чудом не посыпались.

Потом Ким долго и многословно за тот свой тычок извинялась — несмотря на все мои заверения, что поступила она в целом верно. Ну разве что можно было бы и чуть-чуть послабее локтем приложиться…

Вторым рейсом груза мы взяли столько же, а на третий, осмелев, попытались добавить еще по ящику с каждой стороны — и вот тут слегка просчитались. В дороге наш не в меру разросшийся обвес тут же принялся ходить ходуном и расползаться — и тормозили мы в итоге чуть ли не через каждые двести-триста метров. И пусть локотком моя пассажирка теперь работала малость аккуратнее — полагаю, к концу поездки я заработал неслабый такой синяк. Пришлось даже в какой-то момент попросить девушку сменить ударную руку, но ей это почему-то оказалось неудобно — и потом пару раз она все равно путалась. Почти сразу это понимала, пугалась и на автомате спешила исправить ошибку — тут же била меня еще раз, уже в другой бок.

В общем, после этого неудачного опыта мы вернулись к прежней загрузке — тринадцать ящиков за ходку. Так и скорость движения можно было держать выше, и бока мои оставались целее.

Путь от поля до теплицы Ким теперь тоже преодолевала, сидя задом наперед — обратно мы везли пустую тару. За расколотый ящик с нас, кстати, строго не спросили. Лишь буркнули что-то ехидное про кривые городские руки, да и то в сторону — и благополучно приняли обломки. На треснутый — вообще не обратили внимания.

Короче, дело у нас с напарницей спорилось.

После доброй полудюжины рейсов я решил устроить короткий перерыв — пропущенный поутру завтрак уже какое-то время передавал мне привет урчанием в животе, так что пришла пора перекусить. Выбрав местечко поживописнее — с видом на яблоневый сад — мы с глазастенькой устроились на травке на обочине и скоренько «уговорили» по пачке креветочных чипсов, запивая их водой из бутылки. Ким от угощения сперва смущенно отказывалась, клятвенно заверяя, что сыта — но затем хрустела за милую душу, что называется, только за ушами трещало!

За едой мы живо поболтали — никаких комплексов на этот счет у моей напарницы не было. Среди прочего, девушка рассказала, что, по слухам, в бригаде Восьмого управления за победу в соцсоревновании руководство обещало каждому работнику по китайскому телевизору, а троим лучшим — новые холодильники. В Девятом якобы тоже анонсировались премии — но тут Ким подробностей не знала.

По тону, которым говорила глазастенькая, я все ждал упрека, типа: «А вот нам — шиш с маслом!» — но не случилось. Я так и не понял: то ли нашим тоже что-то посулили, просто меня об этом не сочли нужным предупредить — но теперь, на фоне текущего положения дел, тема, по факту, утратила актуальность. То ли начальство Седьмого Управления (читай: Джу) в суматохе последних событий материальным стимулом для откомандированных в деревню сотрудников действительно не озаботилось — однако, опять же, существенного значения это уже не имело.

Как бы то ни было, за результат работы моя собеседница переживала горячо — не знаю уж, чем именно при этом руководствуясь.

— Товарищ Чон, ну уж теперь-то мы им покажем? — с надеждой спросила она у меня в какой-то момент. — Этим Восьмому и Девятому.

— Постараемся, — хмыкнул я, сминая в кулаке пустой пакет из-под чипсов. — Ну что, поехали показывать? — подмигнул затем напарнице.

— Поехали! — живо подорвалась с травы та.

* * *

Дело уже близилось к вечеру, когда у теплицы мы наткнулись на проспавшегося Сона. Сперва увидели трактор, устало припавший на переднее колесо (ничего страшного, им он просто заехал в небольшую ямку) и тарахтевший как-то неровно и жалобно. Словно тоже мучавшийся с похмелья. А затем — и самого моего вчерашнего собутыльника, понуро получавшего ящики с рассадой.

С первого взгляда было видно, что жить человеку ну о-о-очень нелегко.

На рокот подкатившего байка тракторист вяло обернулся, натянуто улыбнулся и поздоровался — вежливо, но сдержанно, как с каким-нибудь лишь шапочным знакомым.

— Не хочешь — не верь, но вот вообще ничего! — снова повернувшись к работнику теплицы, сипло продолжил он, как видно, прерванный нашим с Ким появлением рассказ. — Помню только: пришел домой — не поздно еще было — налил в стакан соджу… А дальше — полный мрак! Как отрезало! Ума не приложу, откуда те пустые бутылки взялись — никак не могло у меня столько заваляться!

— Так, может, гостил у тебя кто вчера? — резонно предположил его собеседник.

— Да кто у меня мог гостить⁈ — потерянно всплеснул руками Сон. — Да чтобы еще со своим соджу пришел! Нет, это фантастика!

Ну а я за его спиной потихонечку перевел дух. Если тракторист не прикидывался — а по его виду ну никак было не сказать, что он сейчас способен на лицедейство — выходило, что проблема с Шим Ку Ан решается сама собой. Сфабрикованное алиби — это, конечно, хорошо, но уж слишком много народу пришлось задействовать в «заговоре»: Ким, Пак Да Соль, Пак Су Бин, те две девушки, Рю с Вон… И из всех из них на сто процентов я, пожалуй, был уверен только в глазастенькой. Ее, как мне казалось, успел худо-бедно прочувствовать и понять. А вот остальных четырех, по сути, вообще не знал…

Что ж, будем считать, фартануло!

Везение везением, но на всякий случай я решил лишний раз глаза трактористу не мозолить — а то еще вспомнит что-нибудь лишнее ненароком! Как бы невзначай опустил визор шлема и отъехал в сторонку, где и дождался выдачи рассады.

* * *

Возвращение на поля Сона с его трактором ни малейшим поводом расслабиться мне не послужило: не помня ни слова из своих вчерашних клятвенных обещаний, колхозник, понятно, двинул по накатанной — и чеки нашей бригады снова оказались у него далеко не в приоритете. Так что мы с Ким сделали до вечера еще три полноценных рейса. На этом я думал на сегодня и закончить — отвезти в теплицу пустые ящики и с чувством выполненного долга свалить на ужин — но еще на подъезде к точке разгрузки внезапно заметил бредущую нам навстречу сквозь желтый туман какую-то странную, нескладную фигуру. Приблизившись, я разглядел, что это кто-то несет по дамбе в руках что-то достаточно громоздкое. А уже остановившись и подняв стекло мотошлема, понял, что не что-то, а кого-то.

— Это же Ким До Юн! — зайчиком спрыгнув с байка, удивленно воскликнула моя напарница. Узколицего я к этому моменту, впрочем, тоже уже узнал. — И… Пак Да Соль! — продолжила между тем глазастенькая уже испуганно. — Что с ней такое⁈

Этот же вопрос поспешил задать и я — самому Киму, как раз спускавшемуся со своей ношей с дамбы на дорогу. Многое, впрочем, было уже понятно и без слов: закатив глаза, девушка на руках узколицего надсадно хрипела, лицо ее — та часть, что виднелась из-под перекосившейся маски — было мертвенно-бледным, ногти на пальцах рук, да и будто бы сами пальцы — синюшными.

— Точно не знаю, — последовал угрюмый ответ. — Но у меня у деда астма была — так вот однажды его так же скрючило, а затем — все, с концами!

Ну да, астма — очень похоже…

— Надо ее срочно к доктору! — в ужасе воскликнула моя напарница. — Где-то в поселке есть фельдшерский пункт!

— Быстро, отвязываем ящики! — распорядился я — сам уже бросаясь к багажнику.

— Товарищ Чон, может, так поедем? — взмолилась Ким — правда, послушно хватаясь за веревки. — Пока все тут распутаем…

— Там, под рассадой — аптечка! — пояснил я, борясь с тугим узлом. — Нужно срочно дать ей что-то антигистаминное — ну, от аллергии! Иначе ни до какого врача можем просто не довезти!.. А задние ящики надо снять, потому что там поедешь ты — будешь Пак держать!

— Поняла, — судорожно кивнула девушка.

Правые четыре ящика полетели на дорогу. Утратив в их лице противовес, неудержимо поползли вниз и левые — а я торопливо запустил руку в кожаные недра седельной сумы. Так, вот и аптечка… Блин, знать бы еще, какие препараты от чего — противопохмельное трудно было с чем-то перепутать, там на коробочке даже картинка имелась соответствующая, но большинство других названий мне ровным счетом ни о чем не говорили — не читать же сейчас подряд все инструкции!..

— Вот: это от аллергии! — высунувшись сбоку, напарница ткнула пальцем в ничем не примечательную упаковку.

— Она проглотить-то их сейчас сумеет? — хмуро покачал головой узколицый при виде таблеток в моей ладони — решив не мелочиться, я выковырял из пачки сразу две. Больше — поостерегся: мало ли, передозировка, все дела…

— Придется суметь! — буркнул в тон Киму.

— У нас тут пара глотков осталась — запить! — подскочила глазастенькая с бутылкой, на донышке которой действительно плескалась вода.

Общими усилиями мы кое-как впихнули лекарство в несчастную Пак. Моя напарница буквально пальцами протолкнула таблетку в горло подруги — за что та ей их едва не откусила, судорожно стиснув зубы на пике очередного хрипа. И все же Ким сперва закончила дело, и лишь затем принялась баюкать травмированную кисть — а там реально до крови дело дошло.

Пластырь в аптечке тоже был — но лепила его себе девушка уже на ходу.

Сперва же мы усадили беспомощно дергавшуюся Пак в седло байка — у меня за спиной. Сзади, уже практически на багажнике, обхватив подругу руками и не очень понятно, за что держась сама — еще и с учетом манипуляций с пластырем — уселась глазастенькая — ну да ладно, акробатка же, лауреат чего-то там, разберется…

Мы рванули в поселок.

* * *

Еще в дороге Пак будто бы немного полегчало — видимо, начали действовать таблетки — и в двери фельдшерского пункта (отдельная история, как мы его искали) я ее внес уже малость зарумянившейся. Но по-прежнему сдавленно хрипевшей.

Надо сказать, что медучреждение отнюдь не пустовало: в узком не слишком светлом коридоре своей очереди на прием дожидались твое школьников — две девочки где-то возраста Хи Рен и мальчик самую малость их младше, а также паренек из бригады Восьмого Управления — я его вчера мельком видел в столовой и запомнил. Ну и кроме них — еще человек пять-шесть взрослых обоего пола, мне незнакомых.

— Сегодня — это еще было ничего, — донесся до моего слуха сиплый голосок одной из девочек-подростков, пока мы протискивались к столику медсестры. — А вот завтра, говорят, такое будет — потом полкласса сляжет! — заявила она и характерно закашлялась.

Ну да, тетушка Мин, помнится, тоже упоминала, что апогей пыльной бури вроде как прогнозируется на вторник…

— Хорошо, если только половина! — уныло бросила между тем в ответ школьнице ее подружка — эта не хрипела, но как заметил я, пробираясь мимо, то и дело терла опухшие, почти заплывшие глаза.

Наш случай, что неудивительно, сочли не терпящим отлагательства — и приняли нас сразу. Спросили, пила ли уже что-нибудь больная из лекарств — к этому вопросу я оказался готов и продемонстрировал упаковку таблеток. На этом меня и Ким из кабинета, собственно, и выставили.

С четверть часа мы нервно прождали под дверью, но Пак сегодня больше не увидели: выглянувшая в коридор медсестра лишь сообщила, что девушке лучше, но пока ее оставят под наблюдением — минимум на ночь. Ну а там либо отпустят восвояси, либо отправят в больницу в уездный центр — в зависимости от самочувствия.

Покинув на этом фельдшерский пункт, мы с напарницей вернулись в поле — за пустой тарой. Пока ее погрузили, пока отвезли в теплицу — тут уже и семь часов натикало. Для бригады — долгожданное время ужина, ну а для меня — знак того, что на свой я, по ходу, не успел.

Я все же ткнулся в комнату бригадиров — для разнообразия, дверь ее оказалась не заперта, но внутри никого не было, стол стоял пустым.

Ну, возможная встреча за трапезой с Хонгом и Симом меня, честно говоря, и самого не слишком вдохновляла, но вот жрать, признаться, хотелось: жалкий пакетик чипсов на целый день — как-то маловато будет…

Я было решил поискать Шим Ку Ан — вчера она вроде как обмолвилась, что, если очень надо, перекус можно организовать и в неурочное время — но у дверей обеденного зала меня вдруг окликнула Ким:

— Товарищ Чон! Совсем опоздали, да? — не иначе, напарница специально задержалась возле входа, чтобы задать мне этот сочувственный вопрос — все остальные наши уже сидели за столами.

— Похоже на то, — невесело развел я руками.

— А давайте к нам! — предложила мне на это девушка. — Пак Да Соль же все равно нет — ее место свободно! Да мы бы и так потеснились! И с добавкой тут проблем нет!

— Заходите, товарищ Чон! — тут же с готовностью поддержала глазастенькую из-за стола тхэквондистка.

— Вот сюда садитесь! — энергично подвинулся на лавке узколицый Ким До Юн.

— Или сюда! — чуть ли не заспорил с ним кто-то из другого угла. — Товарищ Чон, вот тут вам удобно будет!

Все еще в некотором сомнении я окинул взглядом оживившийся зал. Ну а почему бы и нет, собственно? Риса не подадут? Да и пес с ним, с рисом — сгодится и кукуруза! Зато компания хорошая!

— Конечно, с удовольствием к вам присоединюсь! — широко улыбнулся я бригаде — и переступил порог.

15. «Не бывает битв без потерь!»

Когда следующим утром я вышел на улицу, картина мне открылась прямо-таки апокалиптическая. «Желтая пыль» стояла просто стеной — уже в каких-нибудь тридцати-сорока шагах толком разглядеть хоть что-то за ее пологом было решительно невозможно. Так, колонки умывальника от дверей гостевого дома еще худо-бедно просматривались, а вот здание Администрации уже больше походило на неустойчивый мираж, то робко проявлявшийся из небытия, то снова растворявшийся в густой мгле. И над всем этим фантомным царством поднималось из-за горизонта робкое, неестественно белое солнце — столь неяркое, что можно было спокойно на него смотреть, не опасаясь ослепнуть.

В тщательно выстиранной мной накануне маске дышалось мне пока, правда, терпимо.

Еще с вечера я решил, что завтракать пойду вместе с бригадой, на полчаса раньше своего «законного» времени — так теперь и поступил.

К моменту моего появления в коридоре столовой там уже собрались почти все наши. Надо сказать, держался народ невесело — совсем под стать погоде. Кто-то покашливал. У некоторых слезились глаза — когда ко мне подошла Ким Чан Ми, я даже сперва решил, что она плачет, и встревоженно спросил, в чем дело.

— Ерунда — пыль, наверное, попала, — небрежно отмахнулась девушка.

— Как там Пак Да Соль, не вернулась? — осведомился у нее я.

— Нет, — покачала головой моя вчерашняя напарница. — Мы ходили, спрашивали — медсестра сказала, что ее в больницу повезут. И Рю с ней — ей тоже вчера после ужина плохо сделалось, уже когда вы к себе ушли. Не так плохо, как Пак, но едва могла дышать, глаза все покраснели… Мы ее сразу к доктору отвели. Еще Мин вечером сильно кашлял, — кивнула Ким на стоявшего неподалеку паренька. — Он тоже в медпункт ходил, но его с утра отпустили!

— Понятно… — пробормотал я. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Как там вчера сказала подружке та школьница? «Завтра полкласса сляжет»? А если — полбригады?

Завтрак, кстати — или, скорее, некстати — оказался несерьезно легким. Составляла его даже не каша — сплошные травки: похожие на бледных длинных червей молодые ростки сои, ошпаренный шпинат и нечто оранжевое, маринованное и очень острое, нарезанное соломкой — кажется, кто-то за столом назвал это корнем колокольчика, но тут я мог и ослышаться. Плюс ячменный чай.

И на подобной диете — целый день корячиться в поле? Прям хоть чипсами в магазине снова затаривайся!

Интересно, а бригадиров утром так же кормят?

Хотя нет, пожалуй, не интересно…

Справедливости ради, всем желающим без проблем давали добавки. Те же Ким Чан Ми и узколицый Ким До Юн, между которыми я сидел за столом, взяли себе по второй полной тарелке, а кто-то, кажется, позарился и на третью. Я — не стал: кроме всего прочего, еда не особо пришлась мне по вкусу. Решил, что уж если припечет, лучше действительно в магазине себе что-нибудь потом куплю.

Покончив с завтраком, народ нехотя потянулся на улицу. Здесь кто-то отлучился в «комнату гигиены» по соседству, кто-то побежал к школе, в которой поселили бригаду — вроде как забыл прихватить что-то важное — кто-то завозился у колонок… Большинство же, едва сунув нос в непроглядный желтый туман, предпочли до поры вернуться в холл здания Администрации и ждать остальных там.

Так же собирался поступить и я — но тут заметил, как стоявшая возле умывальника тхэквондистка Пак Су Бин вдруг буквально пополам согнулась, закашлявшись. А затем и вовсе рухнула на колени — не переставая все телом дергаться в приступе.

Я опрометью подскочил к Пак: девушка на глазах бледнела, кашель у нее уже сменился каким-то полусвистом-полухрипом.

Твою ж наперекосяк!

И это день еще даже толком не начался! Что же дальше-то будет⁈

К нам подбежали Ан и еще какой-то парень — этот появился сзади и лица его я сходу не рассмотрел.

— Что случилось⁈ — спросил как раз он — у меня из-за спины.

— Что, что… Чего и следовало ждать! — рявкнул я так, что наклонившийся было над Пак Ан испуганно отпрянул.

Стоп, так не пойдет. Нужно взять себя в руки.

— Вы двое — тащите ее в фельдшерский пункт! — мысленно сосчитав до семи — дальше тянуть не стал — распорядился я уже более или менее спокойно. — Знаете, где он? Тут, не так далеко… — начал объяснять.

— Знаю, я там сегодня ночевал, — поспешил сообщить мне парень.

Я обернулся к нему: ну да, это был тот самый Мин, про которого мне перед завтраком говорила напарница.

— Вот и отлично! Давайте, не теряйте времени!

— Потом нам оттуда — сразу на поле? — уточнил Ан, уже подхватывая девушку под руку.

И вот тут над ответом я крепко задумался.

— Нет, — мотнул головой через несколько секунд.

— Здесь нас дождетесь? — слегка удивился курьер.

— Нет, — повторил я. И выдал категорично: — В поле сегодня не пойдем!

Решение это было хоть и спонтанным, но по-своему выстраданным.

Никогда не боялся напряженной работы. Если надо — без выходных, когда прижмет — так и без сна! Иногда иначе — никак. Но всему есть предел. На пустом, по сути, месте косплеить Павку Корчагина — нет уж, увольте! И сам не буду, и остальным нашим не дам! Уж больно плохо та история для него, книжного Павки, закончилась.

Нет, угробив бригаду, поставленную передо мной Джу задачу я точно не решу! Поэтому — так.

— Как это — не пойдем? — опешил между тем мой бывший коллега.

— Никак не пойдем! Управитесь — возвращайтесь в школу и сидите там!

— Ну, ты, конечно, бригадир, тебе виднее… — неуверенно протянул Ан.

— Да двигайте уже! — грозно прикрикнул я на собеседника.

— Как скажешь…

Парни повели Пак в туман — ногами девушка худо-бедно перебирала сама, но трясло ее по-прежнему нещадно — а я угрюмо направился в здание Администрации.

— Товарищи, внимание! — провозгласил, оказавшись в холле. — В общем, так! Сегодня в поле не выходим! Ждем, пока наладится погода!

По рядам работников бригады прокатился гул — и скорее недоуменный, чем прям вот одобрительный.

Перекрывший же его голос, прозвучавший откуда-то слева, определенно принадлежал не кому-то из наших:

— Что значит, не выходите в поле⁈

Я обернулся: в проходе одного из коридоров в компании с хмурой Шим Ку Ан стоял какой-то лысоватый дядечка лет пятидесяти, одетый в довольно приличную пиджачную пару. И лицом, и фигурой он как-то сразу напомнил мне незабвенного товарища Квака — и худшее первое впечатление произвести на меня было, наверное, сложно. Понятно, ни о какой вине незнакомца в этом сходстве — и в моей на него реакции — и речи идти не могло, но вот то, как он бросил мне высокомерно:

— Ты кто вообще такой? — не пошло ему в актив уже вполне заслуженно.

Я, пожалуй, с удовольствием задал бы незнакомцу тот же вопрос — и таким же тоном — но не дав мне вставить и слова, этот Квак-версия-2.0 накинулся уже на свою спутницу:

— Что у нас здесь вообще за бардак творится, товарищ Шим⁈ То тракторист напьется и не выйдет на смену, то какой-то мальчишка несусветную дичь несет⁈ На пару дней нельзя без присмотра оставить!

— Товарищ Хур, это товарищ Чон из Пэктусан — его прислали вместо товарища Ли, — невозмутимо пояснила заместитель председателя — заодно, намеренно или нет, представив мне своего спутника. И, как выяснилось, непосредственного начальника. Впрочем, тут уже немудрено было догадаться.

— Доброе утро, товарищ председатель! — в пику собеседнику решил-таки проявить толку вежливости я. — Как удачно, что вы тут оказались! Счастлив познакомиться!.. И, отвечая на ваш первый вопрос: то и значит! — выговорил с расстановкой, резко стерев с лица любезную улыбку. — Видели, что на улице творится? — кивнул в сторону дверей.

— Только что оттуда, ехал из Саривона, — разве что не презрительно бросил на это Хур. — Ничего особенного — обычная желтая пыль! Работе не помеха!

Обычная? Ну, может, когда глядишь на нее из окошка персонального автомобиля — то да…

Но вовсе уж лезть в бутылку я не стал.

— Увы, помеха, и еще какая, — произнес, как сумел, сдержанно, покачав головой. — У меня в бригаде уже — минус трое! Одну сотрудницу вчера едва успели до фельдшерского пункта довезти! — добавил, практически и не приукрасив — не окажись у меня в аптечке тех таблеток, еще неизвестно, как бы все для бедолаги Пак Да Соль тогда закончилось!

— Битв без потерь не бывает! — надменно выговорил в ответ председатель.

Что? Это он сейчас всерьез?

Признаться, сходу я не нашелся, что на такое и сказать!

— Удивляюсь я вам, товарищ Чон, — вмешалась тут в наш разговор Шим Ку Ан. — Вчера так рвались в бой — а теперь вдруг сдулись! Погодные условия сегодня, может, и не самые простые… — не стала она хотя бы спорить с очевидным. — Ну и что теперь, всем бросать работу? — продолжила с нажимом. — Известное дело: в мае день прогуляешь — в январе десять голодать!

— Я рвался делать дело, а не возить пачками задыхающихся сотрудников в фельдшерский пункт — гадая, успею доехать или нет! — отчеканил я. — Что же касается голода в январе… А если после сегодняшнего у меня вся бригада сляжет? — прищурился на собеседницу. — И из рабочего графика выпадет уже не один день, а весь оставшийся май⁈

— Не передергивайте, товарищ Чон! — поморщилась заместитель председателя. — Вся не сляжет!

— Ну, пусть, не вся — половина?

— Значит вторая половина потрудится и за себя, и за выбывших товарищей! — менторским тоном заявил тут председатель. — Стране нужен рис — а вы тут ерепенитесь! Стыдно, товарищ Чон! У меня даже школьники в утра в поле вышли! А ваша бригада и так в отстающих…

Вот тут меня, признаться, окончательно переклинило.

— Вы не хуже меня знаете, почему она в отстающих! — желчно процедил я. — А вот за школьников, будь моя воля, я бы вас просто под суд отдал! В Пхеньяне, слышал, из-за «желтой пыли» классы по домам распускают — а вы детей специально посылаете этой дрянью дышать!

Ну, здесь я, может, все же палку малость и перегнул. В чужой монастырь со своим самоваром и все такое…

И ведь не хотел же бесповоротно обострять! Но вспомнил вчерашних школьниц из фельдшерского пункта, живо представил на их месте Хи Рен…

Мысленно вернулся к бьющейся в конвульсиях Пак Да Соль — и будто снова услышал равнодушное: «Не бывает битв без потерь!»

И до кучи — этот лицемерный упрек насчет провала в соцсоревновании…

В общем, тут было от чего закусить удила. Тем более, что уже стало ясно: компромисса ждать не стоит.

Между тем задохнувшийся от ярости Хур не сумел вымолвить ни слова — лишь принялся судорожно хватать ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба — и инициативу в разговоре снова пришлось брать его верному заместителю.

— В Пхеньяне, товарищ Чон, и не такое могут себе позволить, — кисло скривилась она. — А как проголодаются — куда, думаете, придут? Сюда, к нам! И не спросят, была ли у нас в мае желтая пыль! Спросят: где рис⁈

— Последний раз повторяю, товарищ Чон: перестаньте валять дурака! — опомнился наконец Хур. — Живо отправляйте бригаду в поле! Или придется подыскать ей нового руководителя!

— Ну, тут как бы не вами назначен — не вам и снимать, — едко хмыкнул я.

— Сегодня же свяжусь с вашим начальством в Пэктусан! — прорычал председатель. — И потребую, чтобы вас вышвырнули их бригадиров! Это для начала! А там еще посмотрим, кто тут кого под суд отдаст! Саботажник!

Дался ему этот суд…

Между тем Хур повернулся ко мне спиной и зашагал прочь по коридору. Пошел звонить Джу? Хотя нет, сказал же «сегодня», а не «сейчас»… В любом случае — флаг ему в руки — и скатертью дорога!

16. На проводе Пхеньян

— Товарищи, есть вопросы? — повернулся я к бригаде.

Притихший народ явно пребывал в растерянности — и безмолвствовал.

— Ну, раз вопросов нет…

— Товарищ Чон, так нам что, просто по комнатам сидеть, ничего не делать? — несмело спросила тут Ким Чан Ми. — Но… Как же?.. Тридцатидневная битва ведь…

Ох-х…

— Не просто сидеть, — покачал я головой, торопливо соображая. Рубанув с плеча в главном, кое-какие мелочи я действительно не продумал. И немаловажные мелочи. Что ж, значит, придется импровизировать. Хотите битву — будет вам битва! — Станете шить защитные маски! — выпалил я. — На завтра и на следующие дни — если к тому времени желтая пыль не осядет! Нитки-иголки же у вас найдутся?

— Найдутся, — с готовностью кивнула глазастенькая, но тут же замялась: — А вот ткань…

— Ткань я выдам, — на этот счет у меня уже родилось одно соображение.

— А нам что, тоже маски шить? — язвительно поинтересовался тут у меня из-за чужих спин дорогуша Пак.

Ну да, патриархальное общество — заставить здесь гордый «сильный пол» заниматься рукоделием — это напрочь попрать все мыслимые и немыслимые устои… Пожалуй, так даже хуже, чем не выйти в чисто поле храбро сражаться с будущим урожаем!

Что персонально до Пака, то ему мне так и подмывало ответить: «Тебе — да, крестиком вышивать!» — и пусть только попробует что-нибудь вякнуть в ответ! Но я сдержался: довольно на сегодня конфликтов!

Однако Пак Паком, а придумать достойное занятие для мужской половины бригады нужно было непременно: запертые в четырех стенах и обреченные на скуку пятнадцать человек, не особо привыкшие отдыхать и имеющие свободный доступ к крепкому алкоголю — считай, готовая бомба с подожженным фитилем!

Вот только здесь ничего путного в голову мне уже как-то не шло. Разве что организовать для них турнир по игре в падук? На призы товарища бригадира! Народ это, пожалуй, увлечет — но как-то несправедливо получится по отношению к нашим загруженным скучной работой дамам…

— Товарищ Чон, разрешите внести предложение? — выступил тут вперед узколицый Ким.

— Прошу, — кивнул я.

— Нас в школьных классах поселили, а мебель — парты и все такое — в коридоры вынесли. Я смотрел — там сущая рухлядь! Все расшатано, поломано, изрезано и исцарапано… Даже у меня в детстве такого хлама не было — а я, если что, во время Трудного похода учился! Так давайте, раз время появилось, мы займемся починкой? Все нужные инструменты в кабинете трудового воспитания есть…

— Ну, если местное руководство не будет против… — не без некоторых сомнений протянул я.

Идея у Кима была неплохая — можно даже сказать, отличная идея!.. Кабы не одно существенное «но»: этот мой конфликт с председателем. Скажет еще потом, к примеру, что парты были антикварными — за ними, мол, еще герои Освободительной войны в детстве сиживали и оставили резные автографы в назидание будущим поколениям! А мы, типа, влезли без спросу и — уничтожили реликвии!

Что, абсурд? А где тут не абсурд?

Между тем узколицый выразительно посмотрел куда-то мне за спину. Я непонимающе обернулся и, к собственному удивлению, узрел там Шим Ку Ан.

Надо же! Я почему-то был совершенно уверен, что она ушла восвояси вместе со своим начальником, но, оказывается, женщина так и стояла с поджатыми губами у стены.

— Товарищ Шим? — выжидательно посмотрел я на зампредседателя.

Ну, не тупи, тетя!

— Глупо, наверное, с моей стороны было бы отказываться, — процедила та — правда, все же выдержав паузу. — Школьной мебелью действительно давно нужно было заняться — да все как-то руки не доходили, то одно, то другое… Но не рассчитывайте, товарищ Чон, будто это хоть что-то изменит! — хмуро добавила она тут же. — Вашему начальству обо всем так или иначе будет доложено!

— Договорились, — хмыкнул я. — Значит, на вас — школьные парты, — кивнул затем Киму. — На вас — маски! — улыбнулся его однофамилице и скучковавшимся вокруг нее девушкам.

— А ткань? — не преминула напомнить мне глазастенькая.

— Будет вам ткань, — пообещал я. — Кто-нибудь двое — идемте со мной, остальные возвращайтесь в школу!

Первой составить мне компанию уже традиционно вызвалась Ким Чан Ми, к ней присоединилась девушка по фамилии Вон — и я повел их в магазин. Тот как раз вот-вот должен был открыться, но минут пять нам все же пришлось подождать под дверью на улице. И, пока стояли, у Ким снова начали слезиться глаза — хотя она их и щурила, как только могла.

Правильно все-таки, что я не пустил сегодня бригаду в поле! Будь даже у нас у всех маски — глаза-то ими не спасешь! Тут уже что-нибудь вроде горнолыжных очков нужно!

Нет, не то чтобы я всерьез сомневался в принятом недавно решении — но легкий червячок смущения где-то внутри меня все же шевелился. Ведь не враги же сами себе председатель и его зам! И, по идее, не идиоты — я бесконечно далек от мысли, что в начальниках сидят люди без мозгов. Почему тогда эти двое упрямо настаивали на своем⁈ Шим еще ладно, она лишь поддержала своего шефа — и достаточно аккуратно, кстати — но Хур-то что⁈

Может, реально — вредитель?

Так, ладно, это я уже, пожалуй, малость увлекся…

Тряхнув головой, я протянул Ким антигистаминную таблетку — как чувствовал, сунул утром в карман упаковку:

— Сможешь — проглоти так, нет — сейчас воды купим.

— Смогу, — кивнула девушка.

А я, подумав, всучил ей всю оставшуюся пачку, оставив себе на всякий случай лишь пару пилюль:

— Товарищ Ким, назначаю вас ответственной по бригаде за борьбу с контрреволюционными проявлениями аллергии!

— Благодарю за доверие, товарищ Чон! — и если я, скорее, пошутил (в части формулировки — уж точно), то девушка, похоже, ответила мне на полном серьезе.

Привыкать мне еще и привыкать к здешним нравам…

Тем временем подошла продавщица, отперла дверь и впустила нас внутрь.

Местный магазинчик, как и положено уважающему себя сельпо, чем только не торговал. Соджу, водой, чипсами — понятно. Но также косметикой, вениками, женской обувью (это тут, похоже, вообще было фишкой — магазин возле моей троллейбусной остановки в Пхеньяне тоже держал подобный отдельчик)… А кроме того — постельным бельем, в наличии из которого, правда, имелись только простыни. Я еще в прошлый раз обратил на них внимание — случайно: когда вошел, продавщица как раз раскладывала товар по полкам. Но тогда даже не подумал, что они могут мне здесь вдруг понадобиться. И вот теперь — вспомнил.

Плотные и при этом дешевые простыни — лучшего материала для защитных масок, пожалуй, было не найти по всем славном уезде Хванджу! Я взял сразу восемь — не особо при этом обеднев.

Помимо ткани на маски, я купил три пачки чипсов — по одной себе и обеим девушкам. Мои спутницы от подарка деликатно попытались отказаться — и тогда я приобрел еще десять упаковок — все, что нашлось в магазине. И заявил, что отныне товарищ Вон — ответственная за дополнительное питание бригады.

Уже ожидаемо сработало. Ким, правда, как-то нехорошо при этом на подругу зыркнула. Приревновала к новой ответственной должности?

С нагруженными покупками девушками я расстался у дверей магазина — они поспешили к школе, а мне нужно было еще на «телефонную» горку: решил все-таки упредить товарища Хура с его звонком Джу. Но: увы! Сколько я ни бродил по холму — даже на каменные заборчики взбирался, руку с мобильником в небеса задирал — сети мой айфон не поймал. Может, все дело было в зловредной «желтой пыли», а может, просто не повезло: Пак Су Бин же говорила, что связь тут бывает «иногда». А иногда, значит — не бывает. Вот как сейчас.

Ну, нет — так нет.

Все же несколько огорченный — как-никак уже настроился на разговор — я направился к себе в гостевой дом.

* * *

Загрузив работой бригаду, самому себе я никакого занятия заранее не придумал. Так что сперва просто валялся на футоне, размышляя, какие каверзы, помимо уже обещанной жалобы в Пэктусан, способен мне устроить товарищ Хур. И чем, собственно, грозит этот его звонок Джу.

В том, что Мун Хи постарается меня прикрыть, я нисколько не сомневался, но на душе у меня все же было неспокойно. Мало ли как все обернется?

Так и подмывало, как бывалоча, махом расколоть реальность и заглянуть на часок вперед (дальше у меня и в лучшие времена особо не выходило): как я там? Еще бригадир? А вдруг уже под следствием за саботаж? Нет, последнее вряд ли, конечно — но лучше бы уж знать наверняка…

Если что, о своем печальном опыте в госпитале я помнил, объяснений Кати Кан тоже не забыл.

Не расходовать силы впустую… Но тут же явно не тот случай! Все строго по делу!

Не себя любимого ради… Так ведь если мной займутся всерьез, под косвенным ударом окажется и Джу! Подстраховать себя — значит, помочь ей! Получается, и тут я этих шаманских запретов как бы не нарушу! Наверное.

Нет, понятно, что все выходит «на тоненького», но ведь выходит!

Рассудив так, я все же решил рискнуть — и для начала хотя бы поискать внутри заветную «искру». Найдется — будет о чем думать дальше, нет — ну и мудан с ней! Лег, вытянувшись, закрыл глаза… И перед моим мысленным взором тут же возник серебряный колокольчик Кати Кан. Вернее, этакий бубенец — шарик с дужкой сверху и рельефным бровастым ликом на боку — то ли совы, то ли зверя, то ли демона.

Наткнись я на такой в реальности, мне бы, наверное, и в голову не пришло, что он способен издавать какие-то звуки, а тут как-то само собой сделалось ясно: только тронь — и зазвенит.

И сразу очень захотелось тронуть.

Помнится, ученица шаманки говорила, что для этого понадобится ментальное усилие? По ходу, разве что совсем слабое, едва ощутимое — вон как дрожит!

Разом забыв обо всем, как завороженный (а, собственно, почему «как»?), я «потянулся» к колокольчику…

Но внезапно манящая иллюзия пошла волной — и развеялась. Я распахнул глаза — и одновременно с этим услышал… Нет, не звон бубенчика — всего лишь стук в дверь. Наверное, именно этот резкий звук и вырвал меня из пучины опасной грезы.

Ну, Катя! Могла бы и предупредить, что это так затягивает! Или тут все индивидуально?

Хорошо еще, что не успел «дотронуться»!

Ну да мистика мистикой, а рутинная реальность настойчиво звала — стук повторился.

— Да, войдите! — крикнул я с футона.

Дверь приоткрылась, и в комнату ко мне заглянула пухлых форм женщина — я видел ее утром в столовой, именно она заведовала там добавкой.

— Извините, товарищ Чон, — смущенно выговорила гостья. — Вас срочно просит зайти товарищ Шим! Из Пхеньяна звонят! — название столицы она произнесла разве что не с придыханием — так, словно «на проводе» меня ждал лично товарищ Высший Руководитель. Ну да, кто же еще станет звонить в этот заштатный колхоз из Пхеньяна?

— Хорошо, сейчас иду, — ответил я — и женщина тут же исчезла за дверью.

Ну что, началось?

* * *

Заместитель председателя встретила меня на пороге своего кабинета. Но внутрь зайти не пригласила — кивнула дальше по коридору. Дверь одной из следующих комнат тоже была открыта, и вот за ней, на столе, красовался массивный черный телефонный аппарат, заставший еще, наверное, времена товарища Ким Ир Сена. Трубка была опущена на рычаг.

Я вопросительно оглянулся на свою сопровождающую, та указала мне глазами на стул возле стола. Сама парой секунд позднее уселась напротив. И в это время телефон зазвонил.

Протянув руку, женщина схватила трубку и поднесла ее к уху:

— Заместитель председателя сельхозкооператива «Унсон-Ри» Шим Ку Ан слушает!

В ответ что-то зашуршало — ну, то есть это я так разобрал со своего места — и через пару секунд трубка была передана мне с бесстрастным комментарием:

— Вас, товарищ Чон. Пхеньян.

— Алло? — незамысловато буркнул в микрофон я.

— Товарищ Чон, это Пак, секретарь товарища Джу! Соединяю вас с ней! — послышалось из трубки — и прежде, чем я успел поздороваться, заиграла заунывная мелодия.

Впрочем, надолго музыкальная пауза не затянулась.

— Чон? — раздался хорошо знакомый мне голос.

— Добрый день, товарищ Джу! — не сдержав мимолетной улыбки, выпалил я. Обратился, разумеется, официально — Шим же рядом.

— Точно добрый? Что там у вас происходит⁈ Мне сказали, будто ты подбил нашу бригаду бросить работу⁈ — а вот собеседницу мою формальности сейчас, похоже, не тяготили.

— Не совсем так, товарищ Джу. Собственно, вы в окно давно смотрели? Видели, что творится? У меня в бригаде только за вчерашний вечер двое загремели в больницу! И еще одна — сегодня утром! — что решили в фельдшерском пункте по тхэквондистке, я пока не знал, но это были уже детали.

— Погода — одна для всех, и, насколько мне известно, две другие бригады концерна на работу вышли! — желчно заявила на это начальница Управления.

И эта туда же! Хорошо хоть сознательных сельских школьников не приплела!

— Товарищ Джу… — начал было я.

— Чон, ты знаешь нашу ситуацию — сам понимаешь, о чем я… — резко перебила меня собеседница. — Вчера отлично начал… — тоже уже доложили? Интересно, кто? Явно же не Хур! — И что творишь теперь⁈ — буквально взорвалась между тем на другом конце провода Мун Хи.

У-у, как все запущено-то! Похоже, несладко ей там. И далеко не факт, что только из-за меня…

— Товарищ Джу… — я выдержал короткую паузу. Нет, повторять все те аргументы, что я излагал ранее товарищам Хуру и Шим, тут, пожалуй, никакого смысла не имело. Стоило зайти с козырей. — Товарищ Джу, ответьте: до сих пор я вас часто подводил? — выговорил я.

Трубка ненадолго замолчала.

— Если не считать того случая, когда опоздал с документами ко мне на квартиру — ни разу, — ответила наконец Мун Хи — все еще довольно нервно.

Блин, нашла, что вспомнить!

— Даже тогда в итоге все только к лучшему обернулось, — заметил я. — Не так ли?

— Так, — признала начальница Управления.

— Тогда почему бы вам просто снова мне не довериться? — вкрадчиво осведомился я. — У меня задача — я ее решаю. И решу. Цыплят, как говорится, по осени считают! — у корейцев тоже есть такая пословица, практически слово в слово.

Какое-то время трубка снова не издавала ни звука — помимо дежурных эфирных хрипов.

— Уверен, что прав? — прозвучал затем вопрос — уже будто бы без надрыва, деловито.

— Да, уверен.

— Хорошо, Чон. Тогда действуй, как считаешь нужным, — приняла, возможно, не самое простое для себя решение Мун Хи — делегирование полномочий как бы не совсем ее «конек». — Полностью на тебя полагаюсь… Но ты уж не подкачай, — не преминула добавить она.

— Спасибо, товарищ Джу! Не подкачаю!

Блин, наобещал-то! Теперь, как говорится, крутись, как хочешь, но исполни!..

— Чон, этот Хур — там где-то рядом с тобой? — осведомилась между тем начальница Управления.

— Нет, — ответил я. — Только… — хотел сказать, «только его зам», но, подняв глаза, увидел в дверном проеме мрачного председателя собственной персоной — оставалось только гадать, как долго он тут уже ошивается. — Вернее, да, товарищ Джу, он здесь! — поспешно поправился я.

— Подзови его, пожалуйста, к телефону, — попросила моя собеседница. — Скажу ему пару ласковых — а то он там вас на вечер уже с довольствия снимать собрался. Типа, «кто не работает — тот не ест»! Это при том, что продукты для вас из концерна возят!

— Зову, — подтвердил я — и незамедлительно протянул трубку Хуру: — Вас, товарищ председатель! — проговорил с холодной улыбкой. И, не удержавшись, добавил веско: — Пхеньян!

Место у стола демонстративно уступать не стал — хотя здешний босс на это явно рассчитывал, уже даже качнулся в ту сторону. Но я лишь демонстративно отвернулся.

А вот Шим Ку Ан со своего стула торопливо поднялась — но на него председатель почему-то не позарился.

— Слушаю, товарищ Джу! — буркнул Хур в трубку. — Да, но… — обронил, получив ответ собеседницы — и, как видно, был той тут же оборван.

Так он и продолжил, куцыми обрубками фраз на пространные реплики Мун Хи — при этом с каждым разом все гуще багровея:

— Нет… Нет, но… Но, позвольте… И все же… Но… Да… Понял, товарищ Джу… До свидания, товарищ Джу!

Закончив наконец разговор и швырнув трубку на рычаг (на удивление, не промахнулся!), председатель, как ошпаренный, вылетел в коридор.

— Ко мне — пока все? — наконец поднявшись на ноги, невозмутимо осведомился я у его заместителя.

— Видимо, да… — сухо обронила женщина.

— В таком случае, всего доброго, товарищ Шим! — я шагнул к выходу.

— Товарищ Чон! — окликнула меня она уже в дверях.

— Да? — обернулся я.

— Товарищ Чон… Будьте теперь осторожнее.

Определенно, это не была угроза. Скорее — может, и не прям вот дружеское, но искреннее предостережение.

— Спасибо, товарищ Шим, — счел за благо поблагодарить собеседницу я — и покинул комнату с телефоном.

* * *

Ужином нас, кстати, накормили — в чем я, правда, и не сомневался.

А вот добавки у пухленькой раздатчицы неожиданно не оказалось — кажется, она и сама этому обстоятельству несказанно удивлялась.

Ну, товарищ Хур, это уже мелко!

17. Грязь и вода

Еще с вечера зарядил дождь — сперва несильный, к полуночи он обернулся настоящим тропическим ливнем и непрерывно хлестал, похоже, до самого утра. Превратил грунтовые дороги в мутные ручьи, пустыри и тропинки — в хлюпающие болотца, но зато основательно прибил «желтую пыль». Деревья, трава, ступеньки, стены и окна домов — все теперь было в характерного цвета разводах и потеках. Поверхность луж — затянута ржавым налетом. В излучинах струящихся потоков застывшими извилистыми волнами скапливались бурые отложения, местами, казалось — хоть горстями их черпай!

В воздухе, впрочем, еще угадывалось характерное марево, но ни в какое сравнение не то что с вчерашней, даже с позавчерашней ситуацией это и близко не шло — стихия победила стихию. Может, еще не до конца, но уже, похоже, бесповоротно.

И это была первая добрая новость.

Вторая — утром из фельдшерского пункта к нам вернулась тхэквондистка Пак Су Бин. Выглядела она немного пришибленной — видимо, после приема лекарств — но больше не кашляла, дышала полной грудью (во всех смыслах — девица была вполне себе фигуристая) и вовсю источала трудовой энтузиазм.

Из хорошего на этом, пожалуй, все.

Из не столь хорошего — долбаный Хур продолжил нам мелочно пакостить. То, что за завтраком никому снова не дали добавки — было уже ожидаемо, но на этом затаивший на нас злобу председатель не успокоился. В результате нам сдвинули график посещения столовой: ужин с сегодняшнего дня перенесли на час раньше, а со следующего — поставили на полчаса позже завтрак. В сумме, таким образом, урезав время в поле на целых полтора часа.

Если кто-то из наших такому сокращения рабочего дня втихаря и порадовался — то виду не подал, а подавляющее большинство было искренне раздосадовано: шансы сократить отставание от конкурирующих бригад таяли на глазах.

Ну и пара слов об этом самом отставании. Практически все то, что мы дерзко отыграли в понедельник, когда большую часть дня работали одни (студентов не считаем), за вчерашний день было снова растрачено. Ну да тут удивляться не приходилось. А вот кое-чего другого не произошло — уже вопреки моему прогнозу.

Потери наших конкурентов в личном составе оказались отнюдь не катастрофическими. Бригада Хонга лишилась шестерых, бригада Сима — и вовсе только пятерых — правда, двое из них, по слухам, находились сейчас в критическом состоянии. С учетом того, что у нас самих еще накануне выбыло из строя двое, а Ким Чан Ми теперь была постоянно занята со мной на мотоцикле, выходило, что соотношение сил в поле в нашу пользу почти не изменилось.

Нет, я по-прежнему не считал свое решение ошибочным. Даже если бы проклятая «желтая пыль» скосила вчера всего одного из наших, выходить на работу в такую погоду не следовало! Кроме всего прочего, наши чеки — дальние от поселка, и если, вон, даже у «Девятки» двоих едва успели довезти живыми до фельдшерского пункта, то у нас все запросто могло и вовсе закончиться непоправимо…

Однако получалось, что со своей, пусть и людоедской точки зрения, председатель Хур был прав: выходившие вчера в поле бригады и день не пропустили, и на будущее работоспособности не утратили. А на последнее я, признаться, рассчитывал.

Нет, гнусно было бы с моей стороны желать работникам соперничающих с нами бригад заполнить собой вместо рисовых чеков больничные койки, или даже чего похуже. Но объективно, как ни крути, нам это сыграло бы на руку. В конце концов, это не я же в непогоду гнал Восьмое и Девятое в поле! И удержать — тоже никак не смог бы, даже и приди мне с какого-то перепугу такое в голову. Ну, разве что собственным примером. Вон, соседи-студенты вчера, оказывается, посмотрели на нас, покумекали — и тоже предпочли пересидеть пик бури в поселке. Ну или «профессор» Хан своим умом до этого дошел, не знаю.

О каких-то санкциях к нему и его подопечным со стороны председателя я, кстати, ничего не слышал — одни мы, «Семерка», были кругом виноватые. Типа, зачинщики?

В любом случае, того, что могло послужить нашей пользе, не произошло. И теперь исполнить данное мной Джу сгоряча обещание стало еще сложнее.

Ну и для разрядочки — из забавного. Изрядно повеселили меня перед завтраком Ким Чан Ми и Ван. Обе представили официальные доклады, добро хоть — устные! Одна — о суточном расходе таблеток от аллергии и эффективности их применения, другая — о распределении среди работников креветочных чипсов. У глазастенькой, по ее словам, остались неиспользованными семь пилюль, у второй девушки — три с половиной пакетика снеков.

Похвалив ответственных сотрудниц, я распорядился продолжать в том же духе. При этом сумел сохранить на лице абсолютно серьезное выражение — чем остался весьма горд.

Ну а сразу после завтрака бригада, не медля уже ни минуты, отправилась в поле, а мы с верной напарницей оседлали байк и покатили — вернее, почти поплыли против несущего желтую взвесь потока — к теплице.

* * *

— Товарищ Чон!

Я уже привык, что мужская половина бригады ждет нашего с глазастенькой приезда прямо у места выгрузки — дабы, не теряя понапрасну времени, сразу похватать ящики и потащить их к чеку — но сейчас с ними здесь почему-то оказалась еще и Пак Су Бин. Она-то и окликнула меня, приблизившись к байку на пару с узколицым Кимом.

— Да? — поднял я визор шлема.

— Товарищ Чон, мы тут с девушками подумали…

— А мы с мужиками поговорили… — вторил ей спутник.

— Давайте мы после ужина снова вернемся в поле? — закончила мысль тхэквондистка. — Еще светло будет — не меньше часа получится поработать. А может, и больше.

— Дело только за рассадой, — добавил Ким.

— Не вопрос, — не задумываясь, кивнул я. — Рассаду мы привезем! — тут сообразил, что обещал не только за себя, но и за напарницу — и обернулся к ней, уже спрыгнувшей с мотоцикла и распутывавшей веревки. Дернулся чисто на автомате — нисколько не сомневаясь в реакции девушки.

Та, собственно, даже не стала ничего говорить, хотя слова мои наверняка слышала — восприняла их как нечто само собой разумеющееся.

— Рассаду привезем, — повторил я «делегации» от бригады.

— Спасибо, товарищ Чон! — неожиданно поблагодарила меня Пак.

— Это вам спасибо, товарищи — за проявленную инициативу! — будучи вполне искренним, прозвучал мой ответ донельзя казенно — аж самого покоробило. Моих собеседников, правда, ничто в нем не смутило, но я счел необходимым добавить — с неподдельным пылом: — Пак Су Бин, Ким До Юн, для меня честь работать с такими, как вы!

— Скажете тоже, товарищ Чон… — смутилась тхэквондистка.

Проняло, кажется, и узколицего.

— Товарищ Чон, мы их сделаем, — с чувством заявил тот — обычно все же сдержанный. — Этих собачьих отпрысков из Восьмого и Девятого! И еще вот что… — тут Ким замялся.

— Да? — пригласил собеседника продолжить я.

— Все никак не мог собраться с духом подойти, извиниться за тот случай на тренировке, — покосившись на Пак, выговорил узколицый. — Если сейчас не сделаю — так и буду в себе это носить… Прощения не жду — понимаю, что виноват. Не осмелился тогда возразить Кваку… Я же из его отдела. Из бывшего его… А вчера посмотрел, как вы с председателем Хуром из-за нас спорили… В общем, вот… — развел он руками.

— Дело прошлое, — доброжелательно кивнул я собеседнику. — Ну и все, что происходит на доянг — остается на доянг! — слегка перефразировал я знакомую мне по «прошлой жизни» поговорку. — Мне тот случай тоже послужил своего рода уроком — так что зла ни на кого не держу!

— Спасибо! — просиял Ким. — А с Кенгом вы в том спарринге — мастерски расправились! — горячо добавил затем. — Усыпили бдительность, затем вдруг контратаковали — и вырубили! Когда никто уже этого не ждал. Я тогда еще понял: такой боец достоин всяческого уважения!.. Так, пойду с вашего позволения, — шагнул он почти тут же к рассаде, уже высвобожденной моей напарницей из крепкого плена веревок.

Ну а я поспешил помочь глазастенькой погрузить на байк пустые ящики.

* * *

Обычно где-то часов после шести вечера рассаду в теплице выдавать уже переставали, только принимали назад порожнюю тару — честно говоря, обнадеживая Кима и Пак, об этом я совершенно позабыл. Но разрешилось все без труда — просто, видимо, никто раньше ни на чем ином и не настаивал. Стоило же вежливо попросить — и грузом нас с напарницей после ужина благополучно обеспечили. Так что до сумерек мы успели сделать три полноценных рейса. Перед последним из них, правда, нам уже прозрачно намекнули, что пора и честь знать — а то бы мы, наверное, и на четвертую ходку отважились.

Предупредив бригаду в поле, что больше сегодня уже ничего не привезем, мы с Ким дождались пустых ящиков и рванули к теплице. Сдали тару, попрощались с местными до завтра — и направились в поселок.

Кругом стремительно темнело — а у меня вдруг погасла фара. Сперва нервно замигала — а затем и вовсе выключилась. Я, понятно, тут же сбросил скорость до минимума, собирался даже вовсе остановиться — еще не зная, что и как буду делать — но не успел: сослепу уже въехал в заполненную водой яму. Байк повело, развернуло, накренило…

Я до последнего пытался вышедшего из повиновения железного коня выровнять — в итоге отставить в сторону ногу не успел, и мы завалились набок. Благо хоть на черепашьем ходу — остались целы и невредимы. Но — насквозь мокрые и все в грязи!

Двигатель заглох.

Удостоверившись, что с моей спутницей все в порядке — по крайней мере, по ее словам — я не без труда поднял зарывшийся в жижу мотоцикл, выкатил его из лужи, сел в седло… И тот не завелся. Я попробовал снова — опять тишина.

Твою ж наперекосяк!

Подперев Кавасаки подножкой, я снова спешился. Достав телефон, включил фонарик. Посветил на байк…

Ну и на что тут смотреть? Куда лезть искать поломку — ну, кроме самых очевидных мест?

Как говаривал один киногерой из моего детства, «в наш век НТР — технического прогресса — каждый должен уметь починить мотоцикл». Увы, это ни разу не про меня.

Блин, ну нельзя быть мастером во всем сразу! Моей ахиллесовой пятой являлась техника. Ну то есть как. Разобрать и снова собрать условную стиральную машинку, удалив оставшиеся на полу «лишние» детали, в юности у меня еще получалось — временами после этого та даже снова начинала работать. Но решать проблемы своих автомобилей и единственного мотоцикла (продержался тот у меня недолго) я всегда предпочитал доверять профессионалам из фирменных сервисов. А сам тем временем — зарабатывать на том, в чем разбираюсь.

Вот только тут, среди полей, сервиса Кавасаки нигде поблизости не наблюдалось — равно как и любого другого. Не было и связи, чтобы куда-нибудь позвонить. Да и куда? Кому? Донджю Ли-младшему? Сейчас, приедет он ко мне ночью из Пхеньяна на аварийке!

Я предпринял еще несколько попыток завести двигатель, испробовав немногие известные мне хитрости — там прижать, тут почистить и все такое… Ничего не вышло. Задумчиво обошел вокруг забастовавшего мотоцикла раз, другой… До полноты картины оставалось только колеса попинать, как в том бородатом анекдоте про нового русского — вдруг поможет?

— Товарищ Чон, все плохо? — робко подала из темноты голос Ким.

— Похоже, что так, — хмуро обронил я.

— А что именно случилось?

— Что, что… Застряли и упали! — кое-как прикрыл я свою растерянность сарказмом.

— Это понятно. С мотоциклом-то вашим что?

— А я знаю⁈

— У вас же права второй категории, — удивилась такому ответу моя напарница — где-то я сам мельком ей об этом обмолвился. — Я слышала, те, кому их выдают, с закрытыми глазами могут любую поломку устранить!

Если это она вдруг хотела так меня подбодрить, то не угадала с подходом.

— Значит, не любую, — угрюмо буркнул я.

Моя собеседница ненадолго умолкла — мне как раз хватило времени, чтобы еще раз обойти вокруг байка. Может, и правда постучать ногой по колесам? На удачу?

— А разрешите — я посмотрю? — снова подала тут голос девушка.

— А ты в этом что-то понимаешь? — скривился я.

— Ну, я все-таки техник! — заявила тут она. — С мотоциклами раньше дела, конечно, не имела, но в опытном цеху у нас много разного оборудования стоит — там справляюсь как-то…

— Ну, посмотри, — не стал отказывать я — особо, впрочем, ни на что не надеясь.

Ким присела возле байка. Попросила:

— Товарищ Чон, посветите, пожалуйста.

Я подошел к ней с фонариком.

— Нет, не сюда, выше.

— Вот так? — луч слегка сдвинулся.

— Да, в самый раз, спасибо…

Минуты три-четыре девушка что-то там высматривала и щупала.

— Товарищ Чон, у нас какие-нибудь инструменты есть? — повернула затем голову ко мне.

— Что-то поняла? — не поверил я.

— Пока не совсем… Наклевывается пара идей — но надо проверить.

— Инструменты есть, — шагнул я к седельной суме. — Не знаю, правда, какие тут…

— Давайте все, что найдете, я разберусь!

Я потянул из сумы плоский пластиковый чемоданчик.

* * *

Девушка и правда разобралась! И с инструментами, и с самой поломкой.

Ушло у нее на это в общей сложности часа полтора — у меня уже рука отсохла фонарик держать, светить то под одним углом, то под другим! Ну да тут грех жаловаться.

Хорошо, кстати, что батарея в телефоне не села…

И вот в один прекрасный миг, после трех или четырех неудачных промежуточных подходов, двигатель нашего байка снова весело затарахтел.

— Получилось! — просияла техник, наконец выпрямляясь.

— Ким Чан Ми, ты у нас просто чудо! — не сдерживая эмоций, воскликнул я.

— Спасибо, товарищ Чон… — смешалась моя напарница.

— Нет, правда! Думал уже, придется его так катить по грязи! И завтра бы без колес остались!

— Насчет грязи — мы и так уже с ног до головы… — с легкой досадой пробормотала девушка — она как раз попыталась вытереть ладони о рабочие штаны, но чище ее руки от этого, кажется, не сделались.

— Это да… Ну что, поехали домой, что ли?

— Поехали! — устало кивнула Ким.

* * *

Высадив напарницу возле поселковой школы, я подрулил к гостевому дому. Двигатель урчал ровно, не сбоил и уж тем более не глох. Да, кстати, и фара теперь работала исправно!

Ай да Ким!

Уже простившись с девушкой, я сообразил, что в суматохе так и не спросил у нее, в чем, собственно, заключалась неисправность. Ну да не суть. Главное — все наладилось! Но завтра на всякий случай надо будет уточнить…

Спешившись, я чуть не уронил на себя мотоцикл — не заметил, что заела подножка. Хорошо так заела, да еще и погнулась немного — минуты две я с ней проковырялся и в итоге просто прислонил мотоцикл к стене. Решил, что посмотрю уже завтра, при свете дня. Ну или снова Ким привлеку!

Еще подумал, что с утра обязательно нужно будет на заправку съездить — бензина в баке осталось всего ничего. Интересно, где здесь ближайшая? Чтобы не с соляркой для трактора, а нормальная? Только в уездном центре?

Размышляя обо всем этом, я неспешно направился к уличной душевой кабинке — решил перед сном привести себя в порядок. Система тут была не такой, как в соседнем рукомойнике: вода сперва поступала в бак на крыше, где за день нагревалась под лучами солнца — и потом еще какое-то время сохраняла тепло вечером, в этом я лично убедился накануне.

Я был уже возле душа, когда уловил неподалеку в темноте какое-то движение. Насторожившись, подобрался — но тут же расслабился, узнав в лунном свете не кого иную, как Ким.

— Товарищ Чон, в нашем душе вода закончилась, — виновато проговорила девушка. — А я вся грязная, как не знаю кто, и, извините, пропотела вся… Можно я тут у вас вымоюсь?

— Почему же нельзя? — пожал я плечами. — Тем более, что кабинок — как раз две!

— Ну, нам сказали теми, что у школы, пользоваться…

— Так что же теперь, если там воды нет? Грязными ходить? — развел я руками.

— Спасибо!

Девушка нырнула в ближайшую к ней кабинку, я занял вторую. Не спеша разделся, пустил воду — горячей ту, конечно, было никак не назвать, но и холодной она не была. Так, чуть тепленькая… Нормально, сойдет.

Текла вода, правда, слабенько — и за ее тихим журчанием я без труда расслышал недовольный возглас Ким.

— Что случилось? — спросил встревоженно.

— Не везет — так не везет! Тут тоже уже воды нет!

— Здесь пока есть, — поведал напарнице я. И сам того от себя не ожидая, вдруг брякнул: — Заходи, пока не закончилась!

Прикусил язык — но было поздно: девушка уже и впрямь проскользнула внутрь — словно только и ждала моего приглашения.

Серьезно?

Посторониться внутри было особо некуда — хотя я было и попытался. Но разом уперся голой спиной в дощатую стенку. А спереди, блаженно забравшись под струю из лейки на потолке, в меня уже беззастенчиво уткнулась мокрой грудью Ким…

Ох-х!

Ну что тут можно еще сказать… Сперва мы с напарницей даже кое-как вымылись. А затем и вода вдруг резко закончилась, и нам стало это уже как-то не столь важно…

18. Торг

Толком выспаться этой ночью мне не удалось. Кроме всего прочего, я еще и встать запланировал пораньше — чтобы отправиться на поиски заправки — так что поставил будильник на половину шестого утра. А Ким Чан Ми ушла от меня где-то только в третьем часу — а до того, понятно, ни о каком сне у нас и речи не велось.

Да что там, окажись за стенкой соседи — думаю, и они бы нынче не сомкнули глаз: вели мы себя, пожалуй, намного громче, нежели требовали правила социалистического общежития. К счастью, как я уже знал, единственным, кто, помимо меня, занимал комнату в гостевом доме, был «профессор» Хан — и дверь его «номера» находилась в противоположном от моей конце коридора.

Как мне рассказывали, первоначально товарищей Хонга и Сима тоже сюда заселили, но вскоре эти двое перебрались в другие места. Причем, бригадир Восьмого якобы квартировал теперь не где-нибудь, а в доме зятя председателя! Куда переселился его приятель из Девятого, мне тоже вроде говорили, но я не запомнил.

К слову, и сами бригады проживали не под одной общей крышей. В поселковой школе, не такой уж и просторной, разместили только наших. Студенты Хана устроились по соседству — в школьном же спортзале, но это было отдельное строение. Бригады Восьмого и Девятого оккупировали местный клуб.

Но вернемся к событиям этого четверга.

Итак, неохотно поднявшись по зову будильника, я оделся и высунул нос на улицу. Под утро, похоже, снова прошел дождь — в отличие от вчерашнего, скоротечный — и успешно вычистил из воздуха все остатки пресловутой «желтой пыли». А может быть, над нами даже гроза недавно пронеслась — хотя сам я грома не слышал и молний не видел: но сейчас на улице явственно пахло озоном. А еще — какими-то пряными травами и чуть ли не медом.

А жизнь-то, товарищи, налаживается!

Я энергично повернулся к привалившемуся к стене байку… и словно пыльным мешком по голове отхватил: мотоцикл стоял, безвольно просев на спущенные шины. Что еще за нафиг⁈

Вытаращив глаза, я метнулся к увечному Кавасаки: оба его колеса были даже не проколоты — варварски взрезаны!

Твою ж наперекосяк!

Первая моя мысль: товарищ Хур постарался!

Убью гниду!

Вторая, уже чуть более здравая: а может, и не Хур… До сих пор председатель гадил нам исключительно по мелочам — и строго в рамках своих колхозных полномочий. Добавка, график… По ходу, вот его уровень!

А тут чувствовался совсем иной почерк. Куда больше было похоже на тот случай с травмой товарища Ли…

То есть Хонг с Симом?

Да, вот это определенно было уже ближе к правде. Не сами, конечно, они мне шины резали — подослали кого-нибудь…

Вот же паскуды!

Впрочем, первый приступ безудержной ярости у меня уже прошел, и сломя голову бросаться разыскивать по поселку негодяев, чтобы немедленно набить их наглые морды, я не стал — хотя руки и чесались. Но нет, делу это не сильно поможет. А скорее, даже навредит. Действовать надо умнее.

И перво-наперво — как-то реанимировать байк, без него — мы пропали. Затем — продумать, как предотвратить подобные инциденты впредь. Получится — это и станет лучшим ответом негодяям! А нет… Ну, тогда, наверное, можно будет и рыла падлам начистить — терять-то уже сделается, по сути, нечего.

Но пока — разжимаем кулаки, считаем до десяти и включаем голову…

Неплохо было бы еще, конечно, найти какие-нибудь уличающие гадов доказательства…

Выдохнув, я еще раз окинул взглядом пострадавший мотоцикл, затем внимательно огляделся вокруг. Увы: злоумышленник, кем бы он ни был, указывавших на себя следов не оставил — ну, или я их просто не видел. Ладно, нет — так нет…

Где-то в этот момент до моего слуха донеслось отдаленное тарахтение. Я повернулся на звук: мимо здания Администрации, поднимая фонтаны брызг, в мою сторону ехал знакомый трактор с прицепом.

Сорвавшись с места, я бросился по лужам к дороге, рьяно замахал руками:

— Эй, стой!

Как раз поравнявшийся с гостевым домом трактор затормозил, и в дверь высунулся, простите за невольный каламбур, полусонный Сон:

— Доброе утро, товарищ Чон! Что случилось с утра пораньше?

— Товарищ Сон, вы не знаете, где здесь поблизости найти шиномонтаж? — прокричал я, силясь перекрыть шум тракторного мотора.

— Что — где? — то ли не расслышал, то ли не понял меня собеседник.

— Колеса, говорю, у мотоцикла проколол! — все с тем же надрывом пояснил я.

— Колеса? — не глуша двигателя, тракторист выбрался из кабины, спрыгнул на обочину. — Ну-ка, дайте гляну…

Я проводил его к байку.

— Э, да тут у вас никакой не прокол! — сообщил мне очевидное Сон, с любопытством изучив испорченные шины. — Кто-то ножичком хорошенько поработал! Вот уроды!

Уроды, да…

— Не подскажете, где это можно в ваших краях починить? — спросил я.

— Такое, боюсь — только в городе, — подумав, выдал мой собеседник. — Да и то не уверен, что в Хванджу кто-то возьмется. В Саривон нужно везти — или в Сонним…

— Подкинете? — не мешкая, спросил я. — Меня и мотоцикл.

— Куда? — растерялся тракторист.

— В Саривон. Или в Сонним — куда ближе.

— Сейчас?

— Ну.

— Не, ну как я… — замялся Сон.

— Плачу десять юаней! — выпалил я.

— Э…

— Двадцать юаней. Это около двадцати тысяч вон, если по нормальному курсу!

— Сколько⁈ — кажется, не поверил услышанному мой собеседник.

Я повторил названную сумму.

— Ну, если только вечером, после смены… — помешкав, неуверенно выдал Сон. — А то мне товарищ председатель эти ваши дикие тыщи знаете куда засунет? Хотя нет! — тут же мотнул он головой. — Сегодня вообще не получится! Вечером у нас собрание крестьянского Союза! Да и закрыто все уже будет в городе… Давайте, может, завтра с раннего утра?

— А сейчас — никак? — все еще с надеждой спросил я. — Как раз ведь утро!

— Нет, поздно уже. Туда и назад — никак не успею обернуться!

Блин!

Нет, лучше, конечно, завтра, чем вообще никак. Но, получается, еще один рабочий день — мимо!

— И только давайте не этими вашими юанями — куда я их здесь дену? — добавил между тем тракторист. — Хорошо бы вонами. Двадцать тысяч, вы сказали?

По «курсу Джу Мун Хи» там вроде даже под двадцать две выходило, но уточнять я не стал.

— Хорошо, договорились, — сказал вместо этого.

В вонах у меня столько при себе, правда, не было — но, может, где-нибудь в городе получится обменять юани… Разберемся по ходу дела, в общем.

Вот потерянного дня — страшно жалко…

— Кстати… — пришла тут мне в голову еще одна мысль. — Сунув руку в карман, я вытащил оттуда несколько купюр — местных, вон на триста где-то. — Что, если мы с вами заключим еще одну сделку? Вот это — вам, — протянул я деньги собеседнику, — и сегодня на наши чеки рассада поступает в первоочередном порядке?

Глаза у Сона загорелись — даже полминуты назад, когда речь шла о куда большей сумме, он так не реагировал! Ну да, видимо, одно дело — абстрактный разговор о плохо укладывавшихся в представлении колхозника тысячах, и совсем другое — какие-никакие живые воны!

Впрочем, угас взор тракториста столь же быстро, как и воспылал.

— Вот тут — извините, товарищ Чон, — явно не без труда оторвав алчный взгляд от денег в моей руке, выдавил из себя мой собеседник. — Насчет рассады для вас — со мной тут буквально вчера предметно поговорили… Предупредили, в общем, чтобы дел с вами не имел. Ну, помимо того, что и так вам ежедневно вожу… Поэтому не обессудьте… — уныло пробормотал он, снова грустно покосившись на упущенные деньги. — А вот про мотоцикл там ни слова не было сказано! — тут же, однако, оживился тракторист. — Опять же, рассада — это днем, у всех на глазах, а в город мы с вами с самого утречка рванем, пока начальство спит…

Ну да, рванем с утречка — если только прежде с тобой снова кто-нибудь убедительно не поговорит… Вчера о мотоцикле у вас понятно почему речи не зашло — тогда колеса у него были еще целы! Другое дело — сегодня…

— Ну, дело хозяйское… — добродушно улыбнувшись, спрятал я деньги обратно в карман.

Все, в общем-то, было ожидаемо. Хонг и Сим в оглоблях не спят — работают. И, испортив байк, они уж позаботятся перекрыть мне пути исправления ситуации — хотя бы самые очевидные. Так что будет просто чудом, если завтра у меня все срастется с трактористом!

А ставка на чудо — как ни крути, далеко не самая лучшая стратегия.

Поэтому, простившись с поспешившим к своему трактору Соном, я отправился не к себе, досыпать — а прямиком на «телефонную» горку, попытаться вызвонить торговца мотоциклами Ли-младшего.

* * *

К вопросу о чудесах: достав наверху мобильник, я увидел, что тот поймал сеть! Неописуемая радость моя, правда, не продлилась и пары секунд: плашка индикатора тут же погасла — и смартфон снова «умер». Но ведь было же! Было! Значит, есть надежда!

Я принялся бродить туда-сюда по холму. Несколько раз связь будто бы появлялась — и почти тут же опять пропадала. Однажды я даже успел послать вызов — но звонок не прошел. А чуть позже на том конце и вовсе ответили — однако и тут контакт предательски разорвался.

Махнув рукой на перспективу телефонного разговора, я принялся набирать текстовое сообщение. Подробно описал проблему — и как меня можно найти. Закончив, встал в точке, где связь проявлялась чаще всего, нажал «отравить» — и подкинул трубку повыше в воздух. В конце девяностых мы так делали в Подмосковье. Или был еще рабочий вариант — на дерево залезть, но тут поблизости не росло ничего подходящего.

Поймал падающий мобильник, проверил: увы, сообщение не ушло. Повторил бросок в небеса. Затем повторил снова. На четвертый раз только чудом не уронил телефон на камни ограды — лишь в последний момент дотянулся, подставил пальцы. Схватить не схватил, но отбил на мягкую траву.

А с седьмой или восьмой попытки, когда я, считай, и всякую надежду уже потерял, многострадальное сообщение наконец отправилось.

Ура!

Обождав минут пять, я принялся подбрасывать трубку снова — ловить возможный ответ. Однако раз за разом мой «невод» приходил назад пустой. Попалась же в него «золотая рыбка», когда телефон находился у меня в руках: трубка вдруг многообещающе звякнула, и на экране появился значок входящего сообщения.

Я торопливо сдвинул его в сторону по экрану и прочел:

«Задачу понял. Пришлю из Сонним эвакуатор. Будет у вас в „Унсон-Ри“ часам к десяти. Встречайте у Администрации. Все расходы возьму на себя. Вечно вам благодарный Ли Джин Хо».

Облегченно переведя дух, я сверился со временем — и вот теперь пошел досыпать.

* * *

— Ну у вас тут и дороги, — сокрушенно покачал головой пожилой водитель эвакуатора, четверть минуты назад представившийся мне Цзинем. — Думал уже, вообще не доеду!

Надо же: «у вас»! Меня здесь уже за туземца держат!

Что же касается самих слов водителя насчет «наших» дорог — в целом, конечно, справедливых — это он так, видимо, за свое опоздание оправдывался: к десяти часам я его у Администрации не дождался. Не дождался и к одиннадцати — и уже подумывал сбегать на «телефонную» горку, проверить, не поменялось ли что-то у Ли-младшего. Но тут наконец вдалеке показался вожделенный эвакуатор — кургузая китайская легковушка, тянувшая за собой длинную платформу-прицеп.

Первым делом я осведомился у этого Цзиня, сколько времени займет ремонт. Понимал, что вопрос, вероятно, не совсем по адресу, но все же его задал. А водитель возьми и ответь:

— Не переживайте, завтра к полудню вернем ваш Кавасаки! Если, конечно, по пути нигде не застрянем! — ну и дальше пошло все вот это самое, про «наши» размытые дождями грунтовки.

— Только завтра к полудню? — не сдержал я разочарования.

Получалось, что, по сравнению с вариантом Сона, во времени я практически не выигрывал. Другое дело, что договоренность с трактористом в принципе не была хоть сколько-то надежной. Ну и, опять же, двадцать юаней экономии…

— А как вы хотели? — развел руками водитель эвакуатора. — Директор Ли сказал мотоцикл в Пхеньян везти. Пока туда, пока там…

— Понятно… — протянул я.

— Ну что, закатываем? — спросил затем Цзинь, кивнув сперва на мой байк, а затем — на свой прицеп, с которого уже спустил пологую металлическую аппарель.

Просто-о-орный такой прицеп — там и четыре мотоцикла при желании бы запросто встали. А уж сколько поместилось бы ящиков с рисовой рассадой…

Хм… А не подбить ли нам, как выражаются корейцы, одним камнем двух птиц?

— Погодите закатывать, товарищ Цзинь, — как сумел вкрадчиво выговорил я. — Не хотите в легкую срубить двад… — нет, жирно ему будет! — Не хотите в легкую срубить десять юаней?

19. Нам песня строить и жить помогает

— Ну все, это уже слишком! — прорычал Цзинь, в исступлении стукнув кулаком по рулю. Жалобно пискнул задетый ударом клаксон.

— Что снова случилось? — вздрогнув, повернулся я к водителю с соседнего, пассажирского сиденья.

— Чувствуете запах? Сцепление сгорело!

Чем-то таким и впрямь слегка тянуло.

— Да ладно! — нахмурился я. — Так уж и сгорело!

— Сгорит, если продолжим в том же духе! — окрысился мой собеседник. — Нет уж, с меня хватит!

— Нужно еще пустые ящики в теплицу отвезти! — напомнил ему я.

— Я сказал: хватит! — рявкнул, почти перейдя на визг, Цзинь.

В поселке мы с ним договорились на три рейса. И чтобы за все — двадцать юаней, десять — вперед, десять — по факту. Изначально, правда, я настаивал на пяти ходках — но это специально, чтобы было куда «падать» в ходе торга. И — за десять юаней, вот тут рассчитывал в сумму уложиться. В итоге и там и там уступил, но без особых сожалений: главное — удалось обеспечить бригаду рассадой! С учетом того, что еще и Сон какие-то ящики привезет — чуть ли не с лихвой обеспечить. Ну да справятся. А лишняя «десятка» — пес с ней, я и так собирался отдать ее трактористу!

Что касается водителя эвакуатора, то, как я понял, платил ему Ли-младший по местным меркам более чем неплохо. Однако левый заработок был здесь у представителей шоферской профессии в порядке вещей — помнится, когда у пиццерии вовремя не появился ее мерс, Джу первым делом подумала именно об этом. И, в отличие от колхозника Сона, вопроса, куда я, мол, дену эти ваши стремные юани, у Цзиня не возникло. А вот качество дорог, по которым придется ездить, едва не стало у нас камнем преткновения. Убедить собеседника мне удалось, лишь пообещав, что сам сяду с ним в машину и еще двоих-троих за компанию прихвачу — станем, если что, выталкивать авто из грязи. Не без колебаний, но водитель с таким вариантом согласился.

Сожалеть о своем решении он, похоже, начал уже в первом же рейсе — в который мы с ним, понятно, отправились вдвоем — до остальных потенциальных членов команды нужно было еще как-то доехать. Но поначалу нам, видимо, везло — по дороге к теплице засели всего однажды, и более-менее благополучно выбрались. Загрузили в прицеп ящики — и повезли их в поле. В пути пару раз, конечно, побуксовали, однако не критично, а вот где-то за километр до цели застряли уже капитально. Пришлось мне топать за помощью.

Вернулся я с Кимом, Аном и еще одним крепким мужичком, по фамилии Мун. Пока ходил, Цзинь ухитрился зарыться в грязь по самый бампер. И зачем, спрашивается, дергался? Сбежать, что ли, хотел втихаря? Но если и так — не сумел.

Общими усилиями из грязевого плена мы эвакуатор вызволили. Сами, конечно, извозились все, как чушки — водитель даже не хотел нас таких в салон пускать. Но все же смилостивился — да и куда ему было деваться? Достал из багажника какие-то тряпки, тщательно укрыл ими сиденья и нехотя махнул рукой: залезайте, типа!

Последовавшие поездки подробно описывать не стану — скажу лишь, что снаружи, толкая увязшую машину, мы с Кимом, Аном и Муном провели, наверное, больше времени, чем отдыхая внутри. Ну а Цзинь с каждой минутой мрачнел все сильнее. И вот, когда потерпеть осталось уже всего-то чуть-чуть — мы привезли последнюю партию рассады, нужно было лишь дождаться, когда у чека из ящиков вывалят их содержимое и принесут назад пустую тару — водитель взорвался.

— Все! Сейчас же в поселок — и прочь отсюда!

— Погодите, товарищ Цзинь, — попытался урезонить я его. — Дело еще не сделано…

— Да катитесь вы к демонам с этим вашим делом!

— … и деньги вами пока до конца не отработаны, — с нажимом закончил все же я.

Как уже упоминалось, десять юаней аванса он получил, но еще десять по-прежнему оставались на кону.

— И с деньгами вашими катитесь! Угроблю сцепление — вовек за него не расплачусь! И двигатель — вон как уже нагрелся! — треснул он по приборной панели — на этот раз, правда, не кулаком, а ладонью. — Так вообще из-за вас без машины останусь!..

— Давайте все-таки… — начал было я.

— В общем, так, товарищ Чон, — безапелляционно перебил меня Цзинь. — Я возвращаюсь в Пхеньян. Немедленно! С вашим мотоциклом — или без, тут — как хотите. Кстати, впритык уже с ним успеваю!

Блин, вот последнее — своего рода аргумент… Но как таки быть с горой пустых ящиков?

— Товарищ Чон! — окликнул тут меня с заднего сиденья Ким. — Можно вас на пару слов? — кивнул он на дверцу.

Мы с ним вышли из машины.

— Товарищ Чон, пусть себе едет, если так припекло, — проговорил узколицый. — Лишь бы мотоцикл ваш в ремонт отвез! А ящики мы и сами в теплицу отнесем. Пешком. Сейчас заберем где-то половину, пойдем — как раз к ужину обернемся. А вторую половину — после ужина перетащим.

— Годится, — помедлив, кивнул я. От нашего чека до теплицы, шагать было, конечно — не ближний свет, да еще и с ношей… Но раз сами вызвались… — Спасибо, Ким, — поблагодарил я узколицего — и вернулся в машину. — Хорошо, — хмуро кивнул Цзиню. — Едем с вами в поселок за мотоциклом — не заворачивая к теплице. Но оставшиеся десять юаней тогда не получите.

— Да засуньте их себе знаете куда⁈. — буркнул водитель.

В итоге фиолетовую «пятерку» я ему все же у гостевого дома отдал — вместо голубой «десятки». Как-никак человек повезет мой байк, пусть уж будет с ним поделикатнее! Да и большую часть обещанной работы Цзинь, если уж на то пошло, сделал… В общем, простились мы с ним пусть и не добрыми друзьями, но и без явной взаимной злобы. Нормально, считаю, разошлись.

* * *

— Товарищ Чон!

Уже переодевшись из грязного рабочего комбинезона к ужину, я завернул к стендам у главного входа в здание Администрации — глянуть, сколько там нам удалось отыграть у конкурентов за вчерашний день — сегодняшние итоги еще, понятно, подведены не были. Тут-то меня и окликнули.

Я вскинул голову: на ступеньках стоял товарищ Гу, ответственный секретарь нашей ячейки Союза молодежи. В бригаде у меня он, понятно, не числился — безвылазно торчал в Пхеньяне.

Этого-то каким ветром сюда занесло? И уж не к беде ли?

— Добрый вечер! — повесив на лицо дежурную любезную улыбку, шагнул я навстречу столичному гостю. — Чем обязаны?

— Да вот, прислали собрание провести, — деловито поведал мне Гу. — Совместное — представителей комитета партии, ячейки Союза молодежи и профсоюза. У вас же тут сборная команда трудится!

— И ради этого приехали в такую даль? — искренне удивился я. — Из-за собрания?

— Ну а как же, — совершенно не понял моего недоумения ответственный секретарь. — Политическая учеба, товарищ Чон — дело первостепенной важности! Тем более, что и тема — сверхактуальная!

— Тема? — не без любопытства переспросил я.

— Поручено разучить новую песню! — сообщил мне собеседник.

— Песню⁈ — опешил я.

Что еще за детский сад, средняя группа?

— Посвященную Тридцатидневной весенней битве! — энергично продолжил Гу. — Текст официально утвержден и опубликован! — достав из-за пазухи аккуратно свернутую газету, ответственный секретарь прямо-таки торжественно протянул ее мне. — Вот, ознакомьтесь: на предпоследней странице!

Все еще подозревая какую-то странную шутку, я развернул номер — это была, не много не мало, «Нодон синмун» — и действительно увидел среди строгих колонок статей легкомысленные столбики стихов, а под ними — нотную запись. На партитуру обращать внимания не стал, а вот по тексту глазами пробежался. В трех куплетах и припеве пять раз мне встретилось имя Высшего Руководителя и четырежды — слово «битва», как вариант — «бой». Это не считая рефрена в конце.

— Разучим сегодня в бригаде — и станете время от времени исполнять! — воодушевленно заявил ответственный секретарь. — Ну, по мере, так сказать, вдохновения!

Нет, это он все на полном серьезе!

Ну все, пропал калабуховский дом! Будем теперь песни распевать!

— Так, как бы это… — не нашелся сходу, что бы тут ответить я. — Не поздновато спохватились? Тридцатидневная битва-то уже на исходе!

— Совсем вы тут, в деревне, отстали от жизни, товарищ Чон! — покровительственно усмехнулся Гу. — Выдвинута инициатива сделать майскую битву ежегодной! Мы, в Пэктусан, этот почин тоже уже всемерно поддержали! Окончательное решение наверху пока не принято, но уверен, оно не за горами! И данная публикация, — ткнул он пальцем в газету в моих руках, — лучшее тому подтверждение!

— Да, наверное, — кивнул я, возвращая собеседнику его «Нодон синмун».

— Так что сразу после ужина жду всех наших, из Седьмого Управления, здесь, в Администрации, — подытожил столичный гость. — Помещение нам выделят.

— Так, постойте, — нахмурился я. — Сразу после ужина — никак не выйдет! У нас еще в поле не все на сегодня закончено.

— Завтра доделаете, — невозмутимо пожал плечами Гу. — Приоритеты, товарищ Чон, приоритеты!

— Вот именно: приоритеты! — вскинулся я. — Там у нас рассада не высаженная осталась — под открытым небом она за ночь может загнуться! А это уже — прямой ущерб государству! Ну и пустые ящики нужно сегодня же вернуть в теплицу — такой здесь порядок!

— Да? — малость скривился ответственный секретарь. — Хм… — озадаченно почесал он подбородок. — Погубить народную рассаду — это, конечно, никуда не годится… Что ж, тогда — доделывайте! — милостиво разрешил он. — А как закончите — и проведем наше собрание!

— Это уже довольно поздно будет, — заметил я.

— Ничего, я особо не спешу, — проговорил Гу — правда, с несколько меньшим, чем прежде, пылом.

Ты-то, блин, может, и не спешишь — а то, что люди придут с поля усталые вусмерть?

Да и у самого у меня были на сегодняшний вечер вполне определенные планы — в них фигурировала Ким Чан Ми, а вот столичному гостю с его патриотичной песней там не то чтобы было предусмотрено достойное место…

С другой стороны…

— Товарищ Гу, а на чем вы сюда приехали? — быстро спросил тут я.

— На машине, что продукты для вас из Пхеньяна возит.

— Большая машина? Проходимая?

— Обычный бортовой грузовик. А что?

— Она еще здесь? — проигнорировал я встречный вопрос собеседника.

— Да, как управлюсь, назад меня повезет…

— Товарищ Гу, у меня есть предложение! — выпалил я. — А давайте проведем это ваше собрание, так сказать, в выездном формате! Прямо в поле! Учить слова песни ведь и там можно! А машина ваша и бригаду на чек доставит, и затем отвезет наши ящики в теплицу! Тем самым, мы с вами и дело сделаем, и сэкономим друг другу часа два времени!

— В поле? — зримо напрягся ответственный секретарь. — Ну, не знаю… Как-то это…

— По-моему, очень в духе Тридцатидневной битвы! — с пылом принялся развивать наступление я. — Только представьте: сумерки, рисовый чек — и над ним раздается… как там в песне? «Майский бой, майский бой — встанем плечом к плечу мы с тобой…»

— «Плечом к плечу — все вместе», — менторским тоном поправил меня собеседник, похоже, выучивший уже спущенный сверху текст на зубок. — А вы знаете, товарищ Чон… — продолжил он задумчиво. — Что-то в этом и правда такое есть! Давайте рискнем! Едем в это ваше поле!

— Едем! — подхватил я. — «Плечом к плечу — все вместе!»

* * *

— Запашок тут, конечно… — пробормотал ответственный секретарь, брезгливо морща нос с дамбы.

— Таков он, истинный аромат Тридцатидневной битвы, — хмыкнул я. — Прошу прощения, товарищ Гу — еще пять минут на организационные вопросы, — попросил затем.

— Да, товарищ Чон, я пока как раз аппаратуру налажу, — благосклонно кивнул мне столичный гость.

Ящики уже благополучно отнесли к машине, загрузили — и грузовик уехал. И теперь мужская половина бригады сидела в рядочек на дамбе, вся из себя готовая учить духоподъемные стихи. А женская, стоя по колено в воде, вовсю ковырялась с рассадой — дамам предстояло совмещать работу с участием в собрании.

И картина эта как-то мне не очень нравилась.

— Есть рацпредложение! — сообразив, что тут, на мой взгляд, не так, подошел я к мужикам. — Раз уж ящики в теплицу нести не нужно — помогите, что ли, нашим товарищам девушкам!

Надо сказать, бурным энтузиазмом моя идея встречена не была. Не бурным, впрочем — тоже. Ну да, вековые традиции же…

— С чего бы? У них своя работа — у нас своя… — буркнул кто-то.

— Вот именно! — поддержали его сразу несколько голосов.

— Вашу работу я с вас снял, организовав машину! — напомнил я.

— И что нам теперь, туда, к бабам в воду лезть? Задницей вверх становиться? — хмуро кивнул на чек Пак. — Уж я бы лучше ящики нес!

Вокруг него одобрительно загудели.

— А потом — еще пришлось бы идти на собрание! — не уступал я.

— Да и пусть!

— Товарищ Чон, в самом деле, всегда же так делается: мужчины — подносят, женщины — сажают… — веско заметил Ким.

И этот туда же?

— Будем поступать, как всегда — так к Восьмому с Девятым и не приблизимся! — угрюмо буркнул я. Хотел добавить что-нибудь вдохновляющее в местном духе, но ничего кроме давешнего «Плечом к плечу — все вместе!» на ум не пришло, а это почему-то показалось безумно пошлым.

— Вот хочешь — сам и иди! — едко бросил мне между тем Пак.

Остальные, правда, будто бы притихли. Но и с мест не сдвинулись.

— Так и пойду! — запальчиво заявил я. — Должен же хоть кто-то!

Оглянулся на женщин. Некоторые из них — как, например, Ким Чан Ми — работали босиком, другие — в высоких резиновых сапогах…

Разуваться я побрезговал — и, прихватив охапку рассады, сошел в воду как был. Берцы, конечно, сразу залило, ну да и ладно, дома потом просушу, они в этом плане как раз должны быть хороши — если, конечно, Джу не подсунули подделку под известный бренд…

Я встал слева от Пак Су Бин — в ряду та была крайней. Покосился на соседку — та втыкала рассаду не по одному росточку, а сразу небольшими пучками. Нагнувшись к воде, стал делать так же и я — краем глаза пристально следя при этом за дамбой.

Долгих несколько секунд там ровным счетом ничего не происходило, а затем Ким поднялся на ноги, что-то сварливо буркнул — и принялся разуваться. Затем зашевелились и остальные…

Пошел процесс!

Последним в воду спустился Пак.

— Товарищ Гу, мы готовы, можно приступать! — поднял я голову.

— Прекрасно, — кивнул с дамбы столичный гость. — Итак, товарищи, открываем наше собрание — проходящее сегодня в таком вот необычном антураже! — начал он. — Совместным решением партийного комитета, ячейки Союза молодежи и отделения профсоюза провести его поручено мне. Протокол, видимо, стану вести сам… Ладно, не важно, потом его заполню… А на повестке дня у нас с вами — разучивание новой песни, посвященной Тридцатидневной весенней битве! Сначала давайте все вместе послушаем ее — в исполнении Государственного Заслуженного хора Корейской народной армии!

Ответственный секретарь нажал кнопку громоздкого плейера, который держал в руках, и над чеком полилась песня — достаточно громко, чтобы услышали все.

Ну… У профессионалов это звучало даже, по-своему, круто.

Сходу слова, понятно, никто не запомнил, но Гу от нас этого и не ждал.

— А теперь, товарищи — начинаем учить текст! — провозгласил он, когда из динамика отгремела величественная кода. — Первый куплет! «Снова месяц май — и значит, снова в бой! Сам товарищ Ким Чен Ын зовет нас за собой…» Давайте все вместе повторим! «Снова месяц май…»

— «Снова месяц май…» — гулким эхом откликнулся чек.

Уф-ф… Признаться, это была сущая фантасмагория…

Но зато освободимся пораньше!

* * *

— Товарищ Чон, идея с выездным собранием оказалась просто великолепной! — каких-то полтора часа спустя горячо поделился со мной впечатлениями Гу, прощаясь у Администрации. — Я обязательно отмечу вашу инициативу в своем докладе!

— Ну, это уж как считаете нужным… — развел я руками.

Занимало меня сейчас совсем иное: после стояния в поле, согнувшись в три погибели, спина моя с непривычки гудела. До кучи, в берцах противно хлюпала вода — скорее бы уж разуться…

А из открытого неподалеку окна здания нестройно неслось знакомое:

Снова месяц май — и значит, снова в бой!

Сам товарищ Ким Чен Ын зовет нас за собой…

Голосили уже не наши — шло собрание Крестьянского Союза, про которое утром упоминал мне Сон.

— Кстати, чуть не забыл: вам тут пакет из Управления передали, — принялся вдруг хлопать себя по карманам ответственный секретарь.

— Пакет?

— Да… Вот, держите!

«Пакет из Управления» оказался тоненьким конвертиком. Заклеенным. Распечатывать его при госте я не стал — открыл, когда, обменявшись со мной крепкими рукопожатиями, Гу уже забрался в кабину ожидавшего его грузовика, и машина тронулась.

Внутри лежала короткая записка:

«Ситуация сильно осложнилась. Нас крепко давят. Пока держусь, но проиграть в „Унсон-Ри“ Восьмому и Девятому уже нельзя никак, даже самую малость — устроит только наша победа. Помощи не жди, по части ресурсов я „под колпаком“ у 35-й. Действуй сам. Но только впредь — не через этих твоих донджю, на такое тут косо смотрят! Надеюсь на тебя. Джу».

…Майский бой, майский бой

Плечом к плечу — все вместе!

— задорно прокомментировали из окна по соседству.

20. Карантин

Несмотря на то, что уснуть мне удалось даже несколько позже, нежели прошлой ночью — по той же самой уважительной причине, что и накануне — на утро встал я более или менее выспавшимся. Оделся, умылся — и заглянул к стенду с результатами соревнования бригад, у которого и завис в задумчивости.

С одной стороны, за два минувших дня мы совершили весьма неплохой рывок — это и так было понятно, но вот теперь и табличка подтверждала. С другой — в свете последней информации от Джу, радоваться тут было особо нечему: чтобы за оставшиеся до конца мая пять рабочих дней вырваться на первое место — а ведь именно такая цель теперь передо мной стояла — даже подобных стахановских темпов было совершенно недостаточно.

Я раз прикинул, затем повторно пересчитал, снова все перепроверил, дав максимальные допуски — нет, никак! Достойно проиграть — худо-бедно получалось. Выиграть — нет, хоть тресни!

Мысленно я снова вернулся к записке Мун Хи — вчера, прочтя, я разорвал листок на мельчайшие кусочки и утопил те в пяти разных лужах, такой вот шредер-полуавтомат. Теперь никакая 35-я Комната не прочтет! Были бы в кармане спички — просто сжег бы, но так — ничуть не хуже вышло.

Итак, записка. Сам по себе факт, что от нашей возни в колхозной песочнице столь многое зависит, меня уже особо не удивлял. К месту вспомнился случай из «прошлой жизни», когда судьба средних размеров металлургического предприятия в конечном счете решилась благодаря победе пятилетней внучки председателя совета директоров на конкурсе детских рисунков. Причем, в абсолютно честной борьбе. Разумеется, это стало далеко не единственным фактором — но, как оказалось, именно тем, который в итоге и нарушил баланс в пользу одной из конфликтующих сторон. Там была длинная и, на первый взгляд, неочевидная цепочка причин и следствий, но кое-кто сумел заранее ее просчитать — и использовал. К сожалению, оказался этим самым «кое-кем» не я — мы тогда как раз играли за другую команду и не преуспели. Но урок получили хороший: мелочей в нашем деле не бывает.

Собственно, именно об этом — и даже приблизительно такими же словами — говорила на нашей с ней последней встрече Джу. После череды ошибок первых дней я все еще с большой осторожностью проводил параллели между своим прошлым опытом и здешними, северокорейскими реалиями — как бы сильно аналогия ни напрашивалась — но именно тут, пожалуй, таковая была более чем уместна.

В общем, значимость стоявшей предо мной задачи была мне понятна, а вот путей ее решения пока, увы, толком не просматривалось.

А Джу, конечно, тоже хороша! «Под колпаком» она, видите ли! Ну, допустим, трактор мне беспалевно прислать не может — так хоть бы денег в тот конверт положила — «на подкуп президента»!

Правда, надо признать: не особо они что-то тут и решают, эти деньги! С Цзинем вчера и то вышло кривовато — не говоря уже о трактористе Соне!

Последний, кстати, ко мне вчера вечером подошел — у них как раз закончилось собрание, а я прогуливался возле гостевого дома в ожидании Ким Чан Ми. Колхозник помялся, потоптался, покряхтел — и выдал: звиняйте, типа, товарищ Чон, но в город утром не получится у нас с вами! Запретили ему, понимаешь ли.

Я, как известно, к тому моменту проблему шиномонтажа уже решил через Ли-младшего — ну, то есть запустил ее решение, посмотрим еще, как все обернется сегодня — и лишь развел руками: что, дескать, делать. Но вкупе с жирным минусом мысленно поставил Сону маленький плюсик: все-таки честно предупредил…

Кстати, о торговце байками. Если бы не прямой запрет Джу, именно на него я бы сейчас и попытался сделать ставку. Может, он даже трактор сумел бы мне подогнать! Или квадроцикл какой-нибудь, с прицепом! Наверное, не безвозмездно: хоть донджю и называет себя моим вечным должником, вечность — понятие философское, тут тоже важно палку не перегнуть… Но пусть бы и за плату — сочлись бы как-нибудь. В крайнем случае, выставил бы потом счет Мун Хи…

Но начальница Управления заведомо вывела этот мой, по сути, единственный потенциальный ресурс из игры. Ей, допустим, виднее — ну а мне-то что делать⁈

Еще тема, кстати: как Джу так быстро узнала про мой контакт с Ли-младшим? То есть с ней-то как раз понятно: не иначе, кто-то авторитетный подошел — или позвонил — и прозрачно намекнул: не надо, мол, так. Но откуда получил информацию этот подошедший-позвонивший? Едва ли утечка случилась на стороне донджю: если спецслужбы его «пасут» — а наверняка так и есть — то, скорее всего, не только и не столько в связи со мной. А значит, перекинуть от него мостик ко мне, с прицелом на мою начальницу — это лишний шажок, на который тоже, по-хорошему, потребовалось бы время. Нет, все, конечно, может быть, но куда вероятнее, что читают именно мой телефон. Пресловутая 35-я Комната. «Связисты», чё… Ну а чего я ждал?

Надеюсь, хоть байк мне сегодня вернут… По идее, должны: Мун Хи же написала «впредь» не иметь дела с Ли. В формулировках она вроде аккуратна — то есть, похоже, на первый раз нас, скажем так, простили… Впрочем, тут очень скоро все само собой прояснится: мотоцикл либо приедет назад, либо нет.

А вот если приедет и потом мне снова шины покромсают — рассчитывать на помощь донджю уже не придется…

Как, кстати, уберечь Кавасаки? Не в комнату же его с собой на ночь заводить? На один раз, кстати, прокатит, наверное — но уже наутро наверняка набегут: не положено, типа! И как быть тогда?

Впрочем, ладно, будем решать проблемы по мере их появления. Вот привезут байк — стану голову ломать…

Решив так, я двинулся на завтрак.

Подойдя к столовой, я понял, что и здесь происходит что-то странное. До нашего времени оставалось еще добрых минут десять, однако обеденный зал, в котором, согласно графику, сейчас должна была находиться бригада Хонга, стоял пугающе пуст. Не попался мне никто чужой — из Восьмого ли, из Девятого ли — и навстречу в коридоре.

Что еще за новости?

Завтраки отменили как не соответствующие идеалам Чучхе? Хотя нет — вон, раздатчица готовит нам тарелки…

— Товарищ Чон! — заметив меня, рванула ко мне Ким Чан Ми. — Слышали насчет Восьмого и Девятого?

— Не слышал — но, главное: не вижу! — выразительно кивнул я на двери зала.

— Их на карантин закрыли! — выпалила девушка.

— На какой еще карантин? — нахмурился я.

— В Восьмом — девять заболевших, в Девятом — трое! — сообщила глазастенькая. — Какая-то зараза у них там! Говорят, с «желтой пылью» подхватили!

Ничего себе!

Нет, я тогда читал в «Кванмён», что азиатские бури опасны не только тем, что затрудняют дыхание и вызывают раздражение глаз. Якобы вместе с пылью переносятся и разного рода зловредные бактерии да вирусы. Высказывалось, правда, мнение, что солнечный ультрафиолет нейтрализует их еще на подлете, но не реже в сети встречалась и противоположная точка зрения.

И вот — получите!

Ну, как вам такое, товарищ Хур?

— Раз карантин, значит, в поле у них сегодня не пойдут и те, кто пока не заболел? — быстро спросил я.

Вот это был бы номер!

— Не знаю… — растерялась Ким.

— Я слышала, здоровые — в поле выйдут, — подключилась тут к нашему разговору Пак Су Бин. — Но просто так шастать по поселку им запретили. Кормить их тоже теперь будут отдельно.

— Понятно… — пробормотал я.

Жаль. Даже в урезанном составе бригады Хонга и Сима едва ли позволят нам себя обогнать — слишком уж велик разрыв. Разве что у них еще появятся новые заболевшие…

— У нас-то все хорошо себя чувствуют? — несколько запоздало уточнил я у собеседниц.

— У нас — вроде да, — кивнула глазастенькая. — Нам сказали сразу после завтрака собраться в школе, придет доктор, всех осмотрит. К вам, товарищ Чон, наверное, тоже зайдут…

— Главное, чтобы не сделали, как тогда, во время нашествия высокотемпературного синдрома! — поежившись, заметила между тем Пак. — А то будут у нас в бригаде заболевшие, нет — все равно никому в Пхеньян не разрешат вернуться, пока все не закончится!

— Пока все не закончится? — ахнула моя напарница. — Если как тогда — то что, на два года⁈ — вытаращилась она на тхэквондистку.

Только теперь я сообразил, что это они, видимо, про ковид вспоминают. Так его здесь, оказывается, называли — «высокотемпературным синдромом»?

Краем уха я слышал, что в минувшую пандемию в КНДР применялись какие-то драконовские карантинные меры, но подробностями никогда не интересовался. Не пришлось бы теперь опробовать оные на собственной шкуре! Так-то, с них станется запереть нас в этой дыре! Пусть не на два года, но и на месяц — не хотелось бы! Еще, небось, и в поле будут выгонять, если не заболеем: карантин карантином, а рис стране растить надо!

Вот ведь не было печали!

* * *

Усталый доктор пришел ко мне в гостевой дом в половине одиннадцатого. Что характерно, отнюдь не в страшном антиковидном «скафандре» — даже медицинская маска просто болталась у него на подбородке. И если отсутствие крутой экипировки ровным счетом ни о чем не говорило — полноценного защитного костюма в местном фельдшерском пункте могло просто не оказаться — то пренебрежительное отношение гостя к таки имевшимся в его распоряжении средствам, пожалуй, трубило отбой тревоги.

Приблизительно так и оказалось.

— Насчет карантина — насколько все серьезно? — аккуратно поинтересовался я, после того как у меня дежурно осведомились о самочувствии, измерили температуру и давление, заглянули в горло, всмотрелись в глаза — и признали абсолютно здоровым.

— Бык, перенесший солнечный удар, дрожит при виде луны, — уныло отмахнулся медик. — Ничего экстраординарного — ну, надышались люди «желтой пылью», было бы о чем говорить! Никакой не высокотемпературный синдром и близко! Те две полеводческие бригады, конечно, пока подержим под наблюдением, но едва ли там еще кто-то заболеет. Разве что двое-трое… А за своих — тем более не беспокойтесь: ни одного даже сомнительного случая! Так что домой вовремя поедете!

Ну, вот и ладушки!

Хотя, с другой стороны, выкоси болезнь бригады Восьмого и Девятого — пока добралась бы до нашей, у нас, возможно, появился бы шанс… К вопросу о приоритетах.

* * *

А в полдень мне благополучно привезли мотоцикл. Причем, помимо замены шин (как я понял, старые чинить не стали, установили новые), байк хорошенько вымыли и заправили бензином.

На радостях я чуть было не вручил Цзиню — а за рулем эвакуатора снова был он — недоплаченную ему вчера «пятерку», но в последний момент все же удержался. С какой стати? Как ни крути, вчера он меня подвел, а за помощь с Кавасаки благодарить нужно было не водилу, а его директора, Ли-младшего!

На весело сверкавшем хрóмом мотоцикле — деревня его еще таким не видела — даже в поле было жалко ехать. Ну да тут уже выбора у меня не оставалось — и так полдня впустую пропало. Так что, проводив Цзиня, я вскочил в седло вычищенного, накормленного и свежеподкованного железного коня — и рванул к чеку, за напарницей.

Больше ничего примечательного до вечера не произошло — ну, если не считать очередной точечной пакости со стороны Хура: в теплице меня предупредили, что после шести вечера рассаду нам больше выдавать не будут — мол, распоряжение председателя. Что-то там связанное с температурным режимом якобы нарушается. Я даже не особо по этому поводу огорчился, если честно. Следовало чего-то подобного ожидать, да и плюс-минус четыре десятка вечерних ящиков уже мало что решали. Нет, понятно, что лишними они бы не стали, но требовалось нам сейчас нечто гораздо большее. Некий, как выражается Джу, грандиозный прорыв.

А вот с ним, с вожделенным прорывом, покамест что-то не складывалось. Разве что бригады Восьмого и Девятого таки заболеют в полном составе. Корью. Но за этим, по ходу, к старику Хоттабычу…

А где я его вам найду за оставшиеся четыре дня, товарищ Джу?

21. Разговоры на разные темы вечером и в ночи

Персонально Хонг и Сим под карантин, судя по всему, не попали — не иначе, в плотном общении с работниками своих бригад оба руководителя в последние дни оказались не замечены. Ну или уж не знаю еще почему. Как бы то ни было, краем глаза я увидел, как они вальяжно следуют в столовую, к ужину.

Сам я в это время стоял возле байка — уже далеко не такого чистого и сверкающего, как днем — размышляя, каким бы хитрым образом обезопасить его от злоумышленников. Некоторые идейки в голове у меня крутились, но не родилось пока ни одной, чтобы без изъянов.

— Товарищ Чон! — сзади ко мне подошел Ким.

— Да? — обернулся я к узколицему.

— Мы тут с Пак Су Бин подумали… Давайте возле вашего мотоцикла дежурство установим! — предложил тот, словно угадав мои заботы.

— Дежурство? — заинтересованно приподнял бровь я.

— Ну да. Подберем еще трех-четырех ребят понадежнее, и станем по очереди приглядывать. Потихонечку — вон, например, из-за тех кустов, — кивнул он на густо разросшуюся у угла гостевого дома магнолию.

— А почему потихонечку, а не в открытую? — осведомился я.

— Хочется сцапать этого гада на горячем! — кровожадно заявил Ким. — И потолковать по-свойски… К тому же, если узнают, что мы здесь ночью околачиваемся — наверняка сразу в полицию настучат! — продолжил он. — И те с проверкой придут! Не сюда — так в школу! А нас — нет на месте. Отбазаримся, конечно — ну, типа, воздухом здесь дышим — но сукпак комёль есть сукпак комёль, всяко лучше им лишний раз не попадаться…

— Да, еще сукпак комёль же… — рассеянно кивнул я — отчасти словам собеседника, отчасти уже своим собственным мыслям.

Как-то вообще вылетели у меня из головы эти пресловутые «проверки ночующих»! И Ким Чан Ми о них что-то совершенно не думала, оставаясь у меня вечерами… А ведь реально могут прийти — когда мы с глазастенькой это самое…

— Вообще, полиция тут у них вроде не лютует, — заметил между тем узколицый. — Нас, как заселились, в первую ночь проверили — причем так, формально — и больше они в школе ни разу не появлялись. Но это, понятно, если никто им не свистнет! Поэтому, кстати, мы с Пак Су Бин и не хотим посвящать в дело слишком много народа. Во избежание утечки.

— Думаешь, свои могут сдать? — прищурился на него я.

— Сдать — не сдадут, а сболтнуть случайно — в присутствии тех же студентиков — это запросто. Тридцать ртов — ну, без Пак Да Соль и Рю — двадцать восемь. На каждый замок не повесишь!

— Да уж… — согласился я. — Хорошо, — кивнул затем. — Насчет дежурства — отличная идея! Давайте так и сделаем!

— Тогда — прямо сейчас и начнем! — с готовностью подхватил Ким. — Вряд ли, конечно, к мотоциклу кто-то посветлу сунется, но лучше перестраховаться… Я первым заступлю! На ужин задержусь — а кто-нибудь — та же Пак — побыстрее поест и меня здесь сменит… А ночью тогда по двое в кустах засядем, для надежности!

— Хорошо, — повторил я. И добавил: — Спасибо!

— Вам спасибо — товарищ Чон! — откликнулся узколицый.

— Мне-то за что?

— Так за доверие… Ну и вообще…

* * *

— Наверное, неправильно так говорить… — прошептала Ким Чан Ми, крепко прижимаясь ко мне под одеялом. — Но я бы даже хотела, чтобы объявили большой карантин — и не отпустили нас в Пхеньян!

— Почему? — аккуратно погладил я девушку по острому плечу. Мои пальцы будто сами собой соскочили ниже, скользнув к ее груди — где и задержались.

— Вот как раз поэтому… — лица глазастенькой в темноте ночи мне сейчас видно не было, но почему-то я был уверен, что она счастливо улыбнулась.

— Поясни, — попросил, подключая вторую руку.

— Ну… Тогда ведь все разом закончится…

— Что закончится? — все еще искренне не понимал я.

— Ну, все это… У нас с тобой… — еще со вчерашнего вечера Чан Ми обращалась ко мне вот так, неформально — разумеется, только когда мы с ней оставались наедине.

— А почему что-то вдруг должно закончиться? — нахмурился я. И ощутил, как собеседница моя вся вдруг напряглась:

— Ясно же почему!

— А вот мне — что-то не ясно!

— Потому что… Потому что — товарищ Джу! — выпалила девушка.

«При чем тут товарищ Джу⁈» — едва не вырвалось у меня. Но вместо этого я лишь мотнул головой:

— Нет.

— Что — нет? — чуть ли не с вызовом спросила Ким.

— Ничего не закончится. И уж точно — не из-за товарища Джу. Не знаю, что ты там себе напридумывала… Вернее, догадываюсь что — но ты ошибаешься! Мы с ней — соратники, и смею верить, друзья — но не вот это вот все, — руками я в какой-то мере акцентированно проиллюстрировал, что за «все» имеется в виду.

— Да? — облегченно — но при этом все еще несколько недоверчиво — выдохнула Чан Ми. — А говорят, что вы… Ну… В общем — говорят!

— Кто говорит? — поинтересовался я.

Над ответом девушка ненадолго задумалась.

— Сейчас поняла: будто бы и никто конкретно, — пробормотала затем она. — Но в то же время — словно все…

— Не стоит слушать досужих сплетен! — буркнул я.

Ишь ты, говорят они… Хотя, с другой стороны, во время первомайских событий эти самые «гнусные» слухи, по сути, спасли и меня, и Джу: поверив, что нас с ней связывает исключительно футон, в Кукка анчжон повисон промедлили с моим арестом — и в итоге проиграли.

Ну и, кроме всего прочего, на определенном этапе у нас с Мун Хи все и впрямь ведь могло обернуться иначе — если бы не этот ее тиран-дед… Но сложилось — как сложилось, и уж сейчас, лежа рядом с Чан Ми, я точно ни о чем не жалел.

— Кстати, товарищ Джу скоро выходит замуж, — поведал я Ким — сам не знаю к чему.

— Правда? — оживилась она. — А за кого?

— За офицера Корейской народной армии. Старшего лейтенанта, без пяти минут — капитана. Некоего Юн Ён Су, если ничего не путаю…

— Вот как… Замуж — это здорово! — мечтательно прошептала девушка.

Так, начинается…

— Я ни на что не намекаю! — торопливо — и немного испуганно –проговорила тут же Чан Ми. — Просто по-женски порадовалась за товарища Джу!

Заерзав, она закинула на меня сверху свою ножку…

И в этот момент раздался стук в дверь.

— Ой! — обмерла Ким.

Сам я высказался чуть пространнее — и куда экспрессивнее. Правда, не вслух, про себя.

Вот, как говорится, и он, больной зуб!

А ведь после разговора с узколицым я подумал, что надо бы обсудить с Чан Ми проблему этих гребаных сукпак комёль! Но сперва — как-то к слову не пришлось, а затем и вовсе не до того сделалось…

И вот, получите!

Между тем, стук повторился — и дверь начала приоткрываться. Чан Ми в панике нырнула с головой под одеяло — будто это как-то могло сейчас ее выручить. А я схватил с пола телефон, включил фонарик и направил луч на дверь — успев, правда, удивиться, что это не мне бесцеремонно светят в лицо… и увидел несмело заглядывающую в комнату Пак Су Бин.

— Товарищ Чон! — выговорила тхэквондистка, зажмурившись. — Простите за беспокойство в такой час — но мы его поймали!

— Кого? — перевел дух я.

— Диверсанта! Тащить его сюда на разговор?

— Давайте, — на автомате кивнул я. — Хотя нет, стоп! — поправился тут же. — Лучше сам сейчас к вам выйду! Только оденусь.

— Хорошо, ждем вас, — ответила Пак Су Бин — и исчезла за дверью.

— Какого еще диверсанта? — тут же высунулась из-под одеяла Ким.

— Того, что порезал мне шины у байка. И, по ходу, собирался сделать это снова!

— Пак что, в засаде сидела? — удивилась девушка.

— Ну, типа того.

— Значит, она и меня могла видеть, когда я сюда заходила?

— Тебя это смущает?

— Я боялась, что тебя смутит…

— Меня — нет! — заверил я ее. — Можешь, если хочешь, пойти сейчас со мной, полюбоваться на голубчика.

— А вот и пойду! — откинув одеяло, подорвалась с футона Ким.

Потянулся к своим вещам и я.

* * *

Через три минуты мы с Чан Ми вышли из гостевого дома. На улице, душевно шумя листвой, гулял ветер. Вот и хорошо: никто лишний нас при таком раскладе случайно не услышит…

Пак Су Бин ждала у байка. Появление вместе со мной глазастенькой — опрятно одетой и аккуратно расчесанной — ни малейшего недоумения у тхэквондистки не вызвало.

— Туда! — указала она нам в направлении магнолии.

Обогнув стену кустов, я увидел позади них Кима и… Пака?

Походя удивившись присутствию старшего курьера в этой избранной компании, пару секунд я водил из сторону в сторону фонариком — искал глазами обещанного диверсанта — но больше никого поблизости не обнаружил. А затем сообразил, что незабвенный Пак Чин Хва стоит не сам по себе — за плечи моего бывшего приятеля крепко держал Ким.

— Это что — он⁈ — опешил я.

Такого, признаться, совершенно не ждал. Вот же сволочь!

— Он, — хмуро подтвердил узколицый.

— Ну я — и что теперь⁈ — огрызнулся Пак.

— Вот это было при нем! — вытянула между тем вперед обе руки подоспевшая тхэквондистка. В правой она держала короткий нож, в левой — увесистый молоток.

Похоже, одними шинами наш диверсант сегодня ограничиваться не собирался!

— Молоток — из школы, из кабинета трудового воспитания, — прокомментировал между тем Ким. — А вот где взял нож — сейчас он нам расскажет!

— Ничего не буду говорить! — заявил предатель — голос его при этом, правда, малость подрагивал.

Ким старшего курьера тут же хорошенько встряхнул:

— Ах ты собачий отпрыск!..

— Да на здоровье! — бросил между тем Паку я. — Не хочешь говорить — не говори! Думаешь, так уж охота тебя слушать? Уши ведь потом придется со спиртом мыть — иначе в трубочку от отвращения свернутся! Так что, действительно, лучше помолчи — а вот я кое-что расскажу… — как следует вести себя с хорохорившимся предателем — толком, кажется, еще не понявшим, насколько влип — я уже сообразил. — Ты, вон, недавно спросил: «И что теперь?» — продолжил после короткой паузы. — Вот об этом и поговорим. Знаешь, я ведь в некотором роде шаман! Да. Вижу грядущее. И вкратце обрисую тебе твое. Сейчас вы втроем вернетесь в школу. Через пять минут вся бригада узнает, на чем тебя поймали. А потом… Потом все лягут спать. Чему удивляешься? Ночь же, завтра на работу. И утром все, у кого совесть чиста, благополучно проснутся. А кто-то один — некий предатель — боюсь, не факт. Не вижу, что конкретно случится: темная сторона Силы скрывает все. Детально предвидеть невозможно наше будущее… Но, наверное, ночью на кого-то упадет шкаф. Сам знаешь, как это иногда бывает. А мебель в школе старая, ветхая. Такая неустойчивая… Впрочем, может это и не шкаф вовсе будет — не берусь загадывать — да вот результат один… — широко разведя руками, я многозначительно умолк.

Предатель съежился, но поглядывать пытался все еще дерзко.

— Товарищ Чон, разрешите дополнить? — заговорила тут Пак Су Бин. — Кажется, я тоже вдруг ощутила в себе способности мансин! Представляете⁈ И вижу, что прямо перед тем, как на кого-то упадет тот шкаф, жертва будет забавляться вот с этим ножичком… — ловко прокрутила она в пальцах трофей. — И случайно поранится. Сильно. Даже, наверное, отрежет себе что-нибудь важное… И уже потом, сойдя с ума от боли, и уронит на себя шкаф…

— Но прежде — с лестницы упадет, — мрачно добавил Ким. — Руки-ноги себе переломает… И да — головой об угол шкафа! Так неудачно! Мозги наружу… Бр-р! Аж представить страшно!

— А можно и я скажу? — подала тут голос Чан Ми. — Меня, похоже, тоже видение будущего посетило!

Пак потерянно на нее покосился — кажется, только теперь заметил рядом.

Я кивнул девушке: давай, мол, жги!

— Что-то мне подсказывает, что шкафом все не закончится! — замогильным тоном поведала глазастенькая. — Потом жертва встанет — ну, как зомби — и уйдет в поля! Где и сгинет — тела так никогда и не найдут! Но зато рис в сентябре на одном из чеков созреет особенно крупный и вкусный!

— Так все и будет, — веско кивнул я. — Карма — страшная штука! От нее не сбежишь, не спрячешься! Ни Хонг, ни Сим, ни сам товарищ председатель Хур тут не помогут… — перечисляя фамилии, я внимательно следил за лицом предателя — на второй оно дрогнуло.

Значит, Сим? Мне казалось, что главный в той парочке — Хонг…

— Но я же говорил, что шаман? — подойдя вплотную, выразительно посмотрел я Паку в глаза. — Могу управлять судьбами обычных смертных — в какой-то мере. У нас, шаманов, ведь как — если человек искренне покается и затем окажется полезен, можно попробовать ему помочь! Так сказать, придержать в последний момент падающий шкаф. Но слово «полезен» здесь — ключевое! И, боюсь, у нас тут совсем не тот случай — что с тебя, мразь, взять⁈ — уже не сдерживаясь, бросил я в лицо предателю. — Короче, тащите его в школу! — отрезал, отступая на пару шагов. — Станет дергаться, кричать — заткните пасть. Но только так, чтобы не сразу с концами! Клиент должен прочувствовать всю программу, от начала — и до самой кульминации!

— Вы не посмеете… — побелев, выдавил Пак.

— Уже посмели, — пожал плечами я.

— Пошли, мразь! — понимающе кивнув мне из-за спины пленника, дернул того за плечи Ким.

— Нет! — проникся наконец ситуацией предатель. — Не надо в школу! Я все расскажу! И буду полезен! Правда! — он повалился на колени — чтобы не ослабить хватку, узколицему даже пришлось над ним немного склониться.

— Ну, приступай, — для порядка выждав, едко хмыкнул я. — Попробуй меня заинтересовать!

22. Новые вражьи происки

— Получается, ему что, ничего не будет? — хмуро поинтересовалась у меня Чан Ми, показав глазами на переминавшегося с ноги на ногу у дверей обеденного зала Пака.

— Если сделает все, как надо — будем считать, что вину свою он искупил… — подтвердил я.

— Как-то не очень справедливо получается…

— Может, и так… Но тут приходится выбирать: воздаяние по заслугам одному Паку — по сути, бессмысленная месть — или шанс переломить ситуацию в целом!

— Это я понимаю… — кивнула Ким — кажется, ни в чем не убежденная.

— У самого руки чешутся, как его вижу, — признался я с кривоватой усмешкой. — Но дело важнее.

— Ну, да… А вдруг он снова переметнется? — опасливо спросила девушка.

— Вот это — вряд ли, — покачал головой я. — Деваться ему от нас некуда. Даже если здесь Сим с Хонгом, ну или председатель, вдруг и сумеют его как-то прикрыть — не очень представляю как, но допустим — то в Пхеньян ему так или иначе возвращаться с нами. И выходить на работу — в «Семерку». Но, судя по настрою того же Кима, до выхода на работу там дело в таком случае уже просто не дойдет!

— Непонятно, на что Пак тогда вообще рассчитывал! — буркнула моя собеседница.

— Как раз понятно: на то, что никто ни о чем не узнает!

— Даже если так! Продолжать работать с людьми, которых предал… И которых от этого только сильнее ненавидишь…

— Видимо, он считал, что вскоре после возвращения в Пхеньян товарищ Джу его так и так уволит — за то выступление на собрании, — предположил я. — А Сим с Хонгом тогда подберут и пригреют…

Ну, или что власть в Седьмом Управлении снова сменится — и тогда вышвырнут из концерна уже его недругов. Но эту версию я Чан Ми озвучивать не стал. Да и едва ли сам Пак мог знать или хотя бы догадываться о текущих раскладах в верхах…

— Кстати, о том самом собрании! — оживилась тут Ким. — Никто ведь так и не выяснил, с кем тебя тогда подловили на сукпак комёль! Это правда не была товарищ Джу?

— Мне казалось, данную тему мы вчера уже закрыли, — прищурился я на собеседницу.

— Да, прости… — сразу же потупилась та.

Возвращаясь к Паку: ночью я и в самом деле пообещал ему своего рода амнистию. Больше того: посулил, что в Пхеньяне заступлюсь за него перед Мун Хи. Все это, понятно, при условии, что его помощь окажется нам полезной.

И какой-никакой шанс на это имелся.

Но сперва о том, что рассказал предатель.

По его словам, идея испортить мой байк принадлежала Симу. Причем на Пака тот якобы вышел сам — вот тут, кстати, сомневаюсь: подозреваю, что это как раз предатель всячески искал контакта с бригадирами Восьмого и Девятого Управлений. Ну да как бы там ни было, друг друга они нашли.

Нож Паку дал именно Сим. Если опять же верить старшему курьеру, ему сразу велели не только порезать шины, но нанести мотоциклу и иные повреждения. Однако предатель побоялся наделать шума и ограничился колесами — решил, что сойдет и так — за что потом получил выволочку от заказчика.

Ну а когда байк оперативно вернули в строй, Сим послал Пака на новый заход. Где диверсант и погорел.

— Значит так, — проговорил я, внимательно выслушав его сбивчивый рассказ. — Пойдешь к Симу. Скажешь, что ничего сделать не смог — у мотоцикла всю ночь кто-то маячил, незаметно было не подойти. Спросишь, что предпринять дальше… И весь разговор запишешь! Ясно?

— Угу, — обреченно кивнул старший курьер. — Э… А на что записать? — спросил затем растерянно.

— На телефон, на что же еще! В идеале — видео. Чтобы Сим мелькнул в кадре, хотя бы издали. Но главное — сам разговор!

— Я тут без телефона! — пролепетал Пак. — Он же у меня служебный — оставил в Пэктусан! Знал, что здесь брать не будет…

— Дам тебе свой, — буркнул Ким, так и продолжавший держать предателя за плечи.

— Хорошо, — судорожно кивнул тот. — А если… А если не получится записать?

— Сделай так, чтобы получилось, — пожал я плечами.

— Да, конечно…

— Товарищ Чон, если он там расскажет, что у мотоцикла дежурят — секретности конец! — заметила тут тхэквондистка. — Как быть с сукпак комёль? А снимем охрану — Сим снова кого-нибудь подошлет…

— Уже подумал об этом, — ответил ей я. — Буду на ночь ставить байк возле школы. Там сможете за ним приглядывать, особо не рискуя.

— У нас у самих была такая мысль, — с готовностью одобрил мою идею Ким. — Но решили, что вам неудобно будет — ходить туда-сюда… Да и диверсантов это могло насторожить.

— Неудобно штаны через голову надевать, — хмыкнул я.

— А если бы насторожило — это разве не к лучшему бы было? — задала тут вопрос Чан Ми. — Мотоцикл ведь тогда по-любому остался бы цел!

— Очень уж хотелось поймать падлу! — в запале узколицый хорошенько тряхнул Пака.

— Эй, я же теперь с вами! — пискнул тот.

— Вот чтобы не забывал об этом! — осклабился Ким.

Приблизительно на этом наш ночной разговор и завершился.

* * *

Из-за карантина у конкурентов загрузка обеденного зала сократилась вдвое, однако завтрак нам на более удобное время перенести и не подумали. Время ужина в графике тоже значилось прежнее, раннее — 18:00.

Понимая, что под лежачий камень вода не течет — тем более, в нашем запущенном случае — я разыскал Шим Ку Ан и вежливо поставил перед ней этот вопрос. Надо отдать ей должное, женщина меня выслушала, согласилась, что нынешнее положение дел нерационально, и даже обещала переговорить с председателем — существующий график утвердил лично Хур, и только он мог его пересмотреть. Впрочем, по тону собеседницы я понял, что ловить здесь нам особо нечего.

Ладно, стоило попытаться.

В остальном это вышел обычный рабочий день. Мы с Чан Ми возили рассаду, парни таскали ящики (путь им с каждым разом приходилось проделывать все больший и больший, так как от места выгрузки бригада постепенно удалялась), девушки высаживали рисовые ростки в грунт. Если же у мужской половины команды вдруг возникал простой, «сильный пол» уже без понуканий отправлялся на помощь «прекрасному», ослабленному потерей трех боевых единиц. А затем наши парни и вовсе проявили инициативу, поделились на две смены: одна — носит, другая — с девушками по колено в воде. Потом меняются.

Пак сегодня, к слову, был на чеке в первых рядах энтузиастов.

В общем, работа у нас спорилась — и по итогам дня мы наверняка должны были к конкурентам приблизиться. Увы, все еще не так значительно, как хотелось бы.

Но теперь у меня имелась дополнительная ставка: на то, что Пак таки раздобудет компромат на Сима. А там, глядишь, и к Хонгу получится протоптать тропинку…

Какой ни есть, да план!

Другого все равно не было.

* * *

Незадолго до ужина, после возвращения в поселок, Пак куда-то исчез. Объявился, когда остальные наши уже приступили к еде, и все время за столом сидел, как на иголках, то и дело бросая на меня многозначительные взгляды. В конце же, уже в дверях, что-то шепнул узколицему — и быстро вышел.

— Сказал, встретимся в школе, на первом этаже, — передал мне информацию Ким. — Типа, есть новости.

— Хорошо, — кивнул я.

На рандеву с «агентом» мы отправились в том же составе, что и были вчера: я, узколицый, тхэквондистка и Чан Ми. Старший курьер ждал нас в торце школьного коридора. Дергался, метался туда-сюда, как… нет, не как тигр, конечно, такого сравнения не достоин — как шакал в клетке.

— Ну что? — сходу спросил я. — Удалось записать Сима?

— Нет, — мотнул головой Пак.

— Нет? — выразительно приподнял я брови.

— Да товарищ Сим меня даже слушать не стал! Сказал, не о чем нам говорить! Я это записал — без видео, только звук — но там ничего такого…

— Вот как? — покачал я головой. — Знаешь… Я очень разочарован!

— Да ты дослушай! — нервно перебил меня бывший приятель. — Это не все!

— Ну? — коротким кивком предложил я ему продолжать.

— Поделать было нечего, отошел я, а тут смотрю: товарищ Хонг из Восьмого о чем-то с бригадиром студентов шепчется. Ну, с товарищем Ханом. О чем говорят, мне не слышно, но лица у обоих такие напряженные!.. А как закончили, товарищ Хонг к Симу пошел, а этот Хан — в сторону школы. Ну, я потихонечку за ним. Хан — к спортзалу, где его студенты живут. Внутрь я, понятно, не сунулся, встал под стеной — там окно было приоткрыто. Изнутри — голос Хана. Подозвал кого-то из своих. Я даже думал их записать на всякий случай — хотя тогда еще не знал, насколько это важно — но они к другому окну перешли, там совсем плохо было слышно, микрофон телефона все равно бы не взял… Но сам я почти все разобрал! Короче: товарищ Хонг договорился с Ханом, что ночью — этой ночью — тот пошлет группу студентов на наши чеки — на те, что завтра и послезавтра под посадку — и они повредят дамбу! Спустят воду! А потом еще на нас же все и свалят — что, типа, это мы сами, случайно! — эти бесконечные «наши» да «мы» в устах предателя, признаться, здорово меня коробили, но рассказчика я не прерывал. — Ну, или чтобы других обвинить. Вот! — тут, захлебнувшись собственным красноречием, Пак и сам умолк.

— И записать — не получилось? — подозрительно прищурился на него я.

Уж больно все это было похоже на какую-то хитрую провокацию. Случайно заметил, удачно встал под нужным окном… И никаких доказательств, кроме голых слов!

— Говорю же: плохо было слышно! Да и неудобно там — мне пришлось ухо к самому окну приложить, чтобы что-то разобрать! Рисковал, между прочим — что, если бы они меня заметили⁈

— Двум смертям не бывать, — хмыкнул я.

— С смысле — двум смертям?

— В том самом!

Я окинул выжидательным взглядом соратников: кто, мол, что думает?

— Если врет — пожалеет, — процедил Ким.

— Да не вру я! — вскинулся Пак. — Что мне это даст⁈ Я помочь хочу!

— Ну-ну, — буркнул я.

— Но если это правда — надо что-то делать! — заявила Чан Ми.

— Обратиться в полицию? — полувопросом выдала тхэквондистка. — Они не смогут не отреагировать на такое!

— Отреагируют, но потом председатель легко сумеет скандал замять, — покачал головой узколицый. — Дамбу свою мы, конечно, убережем…

— Но нам мало уберечь дамбу, — добавил я. — Нужно кое-что еще…

— Тоже им воду с чека спустить! — выпалила Чан Ми. — Или трактор поломать! Я видела, где он у них стоит!

— Если воду — тогда уж не им, а Восьмому, — резонно заметила на это Пак Су Бин. — Студенты нам не конкуренты!

— Всяко — не наш метод, — хмыкнул я. — Нас, если что, прикрыть некому, а разрушение той же дамбы — это, друзья мои, уже о-о-очень серьезно! Сами понимаете. Попадемся — дежурным выступлением на подведении итогов жизни не отделаемся!.. Сколько будет студентов? — повернулся я к Паку.

— В разговоре участвовали трое или, может, четверо… — помедлив, сообщил тот. — Я же их всех не видел, только слышал! А сколько пойдет — при мне не обсуждали…

— Едва ли Хан пошлет на дело полбригады — он тоже понимает, чем рискует, так что выберет самых надежных, — прикинул я.

— Ну да, — согласился со мной Ким. — При наличии инструмента, чтобы проломить дамбу, даже и в нескольких местах разом — много народа не нужно. Я бы, например, с таким и один управился!

Несколько секунд я еще размышлял, затем проговорил:

— Что ж… Тогда план у нас будет такой…

23. «Момент истины»

— Идут! — возбужденно шепнула нам высунувшая голову из-за дамбы Чан Ми.

Наконец-то!

Сомнения — а все ли тут чисто? — терзали меня с самого начала, но на четвертом часу бесплодной засады у чека я уже почти уверился, что нас провели. И пока мы торчим тут, в поле — что-то важное происходит в поселке. Что именно? Пес его знает! Но зачем-то ведь нас оттуда технично удалили!

С каждой новой минутой пустого ожидания я все мрачнее косился на притихшего между Кимом и Аном Пака — собираясь с духом, чтобы таки признать свою ошибку и в бессильной злобе хорошенько потрясти предателя. Как вот наконец девушка кого-то высмотрела.

— Сколько их там? — облегченно выдохнув, уточнил я.

Сам поднимать головы не стал — как и другим не велел, достаточно над дамбой и одной торчащей макушки!

— Вижу два фонарика, но людей, кажется, больше… Трое!.. Нет, четверо! Точно: четверо! — доложила глазастенькая.

— Всего-то? — пренебрежительно хмыкнул по мою левую руку узколицый. — И зачем, спрашивается, мы столько народу сюда тащили? Четверых упаковать — хватило бы меня и Пак Су Бин!

У дамбы мы притаились аж ввосьмером: помимо уже перечисленных Кима, Ана, тхэквондистки, Чан Ми и Пака, в спецкоманду, по рекомендации узколицего, вошли Мун и Мин. Первый — видимо, за недюжинную физическую силу, убедиться в которой я имел случай в ходе недавней эпопеи с эвакуатором, когда мы разве что не на руках таскали машину Цзиня по грязи. Второй паренек смотрелся похлипче, но Ким До Юн за него ручался: не подведет.

— Много — не мало! — веско бросил я.

Опять же, было не до конца понятно, считать того же Пак Чин Хва активом — или пассивом, за которым и за самим еще приглядывать нужно. Оставить его без должного контроля в поселке я именно что не решился. Ну а Чан Ми я тащить с собой сюда как раз не хотел — но уж очень она просилась. Уступил, взяв с девушки слово, что в драку она ни в коем случае не полезет.

То есть остаются шестеро, один из которых еще и должен отвлекаться на Пака. Не такой уж и значительный у нас перевес!

— У них с собой лопаты и, кажется, кирки! — сообщила нам тем временем Ким. — Как начнут размахивать… — опасливо выговорила она — видимо, все к тому же неоднозначному вопросу о нашем превосходстве в числе.

— Им же хуже, — буркнул узколицый. — Значит, придется бить так, чтобы не успели набедокурить!

— Хан — бригадир — с ними? Или только студенты? — спросил между тем я у девушки.

— Пока не понятно… А, нет, вижу его! Первым идет!

Что ж, отлично — не то, что именно первым, а то, что тоже идет. Сразу все вопросы и решим, никуда не откладывая и не растягивая…

— Точно на нас движутся? — задал тут наблюдательнице вопрос узколицый. — Или все же левее?

У нас было намечено две точки, где логично было ожидать появления студентов. Расположились мы в той, которую сочли несколько более перспективной — но, если что, по идее, успевали незаметно переместиться к другой.

— Прямиком на нас! — поведала Чан Ми.

— Что ж, милости просим… — хищно пробормотал Ким.

— Не забудьте: надо дать им начать работу! — напомнил я. — Хотя бы пару ударов киркой пусть сделают! И сперва — фотографии! И только затем — вяжем!

— Помним, — ответила мне глазастенькая, в подтверждение своих слов продемонстрировав приготовленный телефон (мой, кстати): ответственность за фотки я возложил как раз на Чан Ми.

— Товарищ Чон, а может, все-таки ну ее, эту натурную фотосессию? — проворчала из темноты Пак Су Бин. — Все равно ничего путного не выйдет в такой темноте!

— На мой — выйдет, — возразил я. И добавил: — Айфон же! — уже заметил, что слово это производит тут на многих эффект магической формулы.

— А, ну да… — сразу и прекратила спор тхэквондистка.

Справедливости ради, пока мы шли к полю, возможности камеры смартфона я проверил — и снимки действительно выходили вполне приемлемого качества. А вот на собственную трубку местного производства — довольно старую, даже с виду — Чан Ми ничего путного запечатлеть в ночи не удалось. Именно поэтому я и вручил Ким свою.

— Противник в двадцати шагах! — по-военному доложила тут глазастенькая.

В армии девушка, кстати, служила оператором дрона — это она мне вчера между делом рассказала.

— Приготовились! — прошептал я, чувствуя, как в груди у меня замирает. До этого был спокоен, словно удав — даже сам себе удивлялся — и вот пришли они, азарт предвкушения схватки напополам с легким смятением: а ну как все провалим?

Не провалим. Не имеем права провалить!

Итак…

* * *

Все прошло как по нотам — ни «Профессор», ни студенты, кажется, даже толком понять ничего не успели. Серия фотовспышек, выхватившая из тьмы вгрызающиеся лопатами и кирками в хребет дамбы фигуры, затем стремительная атака — и вот незадачливые диверсанты уже аккуратно уложены в рядочек, лицами в грязь. На все про все — кажется, и десяти секунд не ушло!

Что ж, значит, настало время приступить ко второму действию — разыграть небольшой спектакль, так сказать, по заветам классика…

— Вот этот! — шепнул я на ухо узколицему, указав рукой на одного из студентиков.

Того тут же оттащили в сторонку, подальше от остальных. Направился вслед за «избранным» и я.

Луч фонарика осветил растерянное лицо парнишки лет восемнадцати. Ну, точно, мой клиент!

— Ты! — состроив зверскую рожу, прокричал я пленнику. — Это ты, собачий отпрыск!

Я подскочил к студентику. Тот в панике подался назад — Ким его уже не держал — но уперся спиной в дамбу.

— Это ты покалечил мой байк! — брызжа слюной, заорал я. — Ну все, сволочь, конец тебе!

— Псих он все-таки! — проговорила — вроде бы негромко и в сторону, но так, чтобы пленник наверняка услышал — Чан Ми. — Мотоцикл свой дурацкий любит больше, чем людей!

Замечу, что уговорить ее произнести эту реплику мне удалось не сразу. «Не могу про тебя так! — возмущалась девушка. — Ты же вовсе не такой!» Согласилась, только когда я пригрозил, что иначе с собой не возьму. Но сейчас отыграла безукоризненно — на месте студентика я бы и сам поверил!

— Это не я! — взвизгнул тот.

Однако предполагалось, что слушать его я не намерен.

— За байк — на лоскуты порежу! — в моей руке, в луче специально направленного на нее кем-то из наших света, блеснул нож — тот самый, что мы накануне отобрали у Пака.

— Да не трогал я ваш байк! — забился в конвульсиях пленник.

— Товарищ Чон, что вы делаете⁈ — сзади ко мне подскочила Пак Су Бин — и принялась энергично оттаскивать.

Я небрежно отмахнулся. Тхэквондистка отлетела, упала — да так и осталась лежать без движения.

Бей своих, чтобы чужие боялись — вот именно так это и работает!

— Ты хоть знаешь, гад, сколько стоят шины на Кавасаки⁈ — снова надвинулся на перепуганного парнишку я. — Тебе после института на них лет десять работать! Ничего, сделаю новые из твоей поганой шкуры! Будешь знать, как трогать чужой байк! — логика тут особо важна не была, главное — напор!

— Это не я! — снова пролепетал студентик.

— Как это не ты⁈ А кто⁈ Еще скажи, что дамбу рушить не ты пришел!..

— Я только дамбу! Я не хотел!

— На дамбу-то мне плевать, — бросил я. — А вот покоцанного байка — не прощу!

— Товарищ Чон, остановитесь! — подоспев на смену Пак Су Бин, обхватил меня обеими руками Ким. — Может, это и правда не он был!

— Да врет он все! — от узколицего мне так просто избавиться будто бы не удалось, но и у того «не получалось» утянуть меня от пленника.

— Не вру!

— Вдруг не врет⁈

— Ну, сейчас проверим, — самую малость сбавив накал, мрачно заявил я. — Пусть говорит!

— Парень, рассказывай все, если жизнь дорога! — повернулся к пленнику Ким. — Кто велел ломать дамбу? Зачем?

— Учти, мы все знаем! — добавил я. — Не соврешь здесь — возможно, поверю тебе и насчет байка!

— Все, все расскажу! — торопливо закивал студентик.

— Но станешь юлить — не обижайся, — прищурился напоследок я. — Теперь ли, потом ли — из-под земли достану!

— Все, как есть, расскажу! Это товарищ Хан! И те двое…

Я слегка расслабил руку с ножом, и Ким тут же — с демонстративной осторожностью — «отобрал» у меня оружие.

— Давай — с начала! — бросил он затем пленнику. — И по порядку! «Я, такой-то такой-то…»

Чан Ми включила телефон на запись.

За моей спиной зашевелилась невредимая Пак Су Бин.

* * *

— Товарищ Хан? — склонился я над «Профессором».

— Что вы сделали с моими ребятами? — тут же запальчиво осведомился тот.

— Да пальцем их не тронули — ну, не считая момента захвата, — совершенно честно заявил я. — Просто поговорили по душам, пару любопытных интервью записали…

Второго студента и «ломать» не пришлось — довольно оказалось продемонстрировать ему запись рассказа первого, где тот все валил на товарищей и куратора. И намекнуть, что разговорчивый приятель, видимо, останется свидетелем, а вот остальным придется за все ответить. Однако, мол, есть вариант…

А вот третий пленник, то ли со страху, то ли, наоборот, в силу завидных хладнокровия и рассудительности — типа, что я сам себе на срок наговаривать буду⁈ — не проронил ни слова. Настаивать я не стал — два записанных ролика посчитал вполне достаточным.

— Сейчас будем кино смотреть, — подмигнул я Хану — и прокрутил «Профессору» обе записи, в каждой из которых подопечные прямо называли его организатором диверсии на дамбе. Показал и сделанные Чан Ми фотографии — хоть сейчас клей на плакат «Ночь — работе не помеха!».

— Все понятно? — поинтересовался я затем у пленника.

Хан угрюмо кивнул.

— А вот и нет! — усмехнулся я. — Ничегошеньки вы, дружище, пока не поняли! Дело ведь как происходило… Товарищ Хонг (именно он, не правда ли?) пытался подбить вас на гнусное преступление! Но вы же у нас не такой! И никогда бы на подобное не согласились! Поэтому сразу пришли ко мне — мы же с вами рядом живем — и все честно рассказали. Под запись. А вот тех двух, предыдущих роликов — их попросту не существовало!

— Что? — кажется, не поверил своим ушам «Профессор».

— Вот это самое. Так все и будет представлено… Если мы с вами сейчас договоримся.

— Что вы хотите? — быстро спросил Хан. — Ну, помимо моих показаний на Хонга?

— О, сущую мелочь! — растянул губы в улыбке я. — Оставшиеся три дня майской битвы половина вашей бригады — заметьте, я великодушно не сказал «вся», всего лишь половина! Так вот, половина вашей бригады переходит работать на наши чеки. О чем мы с вами, конечно, никому постороннему не рассказываем — зачем им это знать? Ваш трактор, соответственно, возит рассаду и нам — и вам. А в конце, когда мы, Седьмое Управление Пэктусан, выйдем на первое место в соревновании — а при таком раскладе выйдем непременно, я уже подсчитал — в конце лично вы, товарищ Хан, получите от меня скромный дружеский подарок в виде пятидесяти китайских юаней, — кнут хорош и сам по себе, но вкупе с пряником — вдесятеро эффективнее! — Ну, как вам мое предложение?

Некоторое время мой собеседник молчал, усиленно соображая.

— Какие у меня гарантии, что слова студентов потом все же нигде не всплывут? — спросил затем.

— Мое слово, — пожал я плечами. — И элементарный здравый смысл: какой резон мне будет вас топить, раз мы договоримся? К тому же, если некстати начать разматывать клубок, всплывет и работа ваших ребят на наших чеках. Что может поставить под сомнения итоги соревнования бригад — в котором, напомню, я намерен победить.

— Ну, допустим… — не очень уверенно протянул «Профессор». — Сколько у меня времени на раздумья?

— Одна минута, — бросил я. — И отсчет уже пошел!

Где-то на тридцатой секунде Хан на все согласился. Дальше обсуждались уже детали.

24. Гостья

— Ой, смотри! — спрыгнув с байка и вглядевшись вдаль, удивленно махнула Чан Ми рукой вдоль дамбы. — Студенты уходят! А товарищ Хан — наоборот, к нам сюда идет!

Привстав в седле мотоцикла, уставился в ту сторону и я. Девушка была совершенно права: полтора десятка наших бравых «добровольных» помощников, весь вчерашний день и большую часть сегодняшнего исправно исполнявших наши с «Профессором» договоренности, дружно сваливали с чека в направлении своих товарищей, к нам не переходивших. А их бригадир, Хан, быстрым шагом направлялся по дамбе к нам с Ким.

Снова, блин, новости…

Надо сказать, что, несмотря на поддержку «усиления» на нашем чеке трактором студентов, мотаться на байке за ящиками мы с напарницей не бросили. Во-первых, чтобы добросовестно мелькать в теплице — во избежание ненужных подозрений у колхозников. А во-вторых, лишней эта рассада на чеке отнюдь не была: то, что привозили подопечные Хана, они же в основном и высаживали. Какая-то часть, конечно, и нашим перепадала, но без нас с Чан Ми наверняка начались бы простои. А так — все были при деле, по полной программе.

И темпы эти неполных два дня мы, конечно, демонстрировали поистине ударные!..

Однако теперь, кажется, что-то все же пошло не так.

Обнадеживал разве что факт, что «Профессор» не линял в закат вместе со своими студентами, а, похоже, спешил объясниться. В нетерпении я двинулся ему навстречу.

— Что происходит? — бросил еще на ходу.

— Какое-то начальство в поле шастает! — с готовностью поведал мне Хан. — Тракторист видел УАЗик с пхеньянскими номерами и слышал обрывки разговора. Недавно они были у теплицы — и вроде как собирались сюда!

— Я только что сам оттуда — никого там не встретил! — хмуро заметил я. — И по дороге — тоже!

— Может, они кружным путем поехали, — пожал плечами «Профессор». — Но своих людей я у вас по-любому забрал. Сами понимаете, товарищ Чон, что будет, если их застанут здесь за работой!

Ну да, ничего хорошего… Вот только не ложная ли это тревога? Да и не хитрит ли Хан?

Как ни велик был вклад, уже внесенный в нашу копилку студентами, для итоговой победы его пока запросто могло не хватить. Точно я, к сожалению, не знал: подсчеты осложнялись тем, что утром я не обнаружил на стенде у Администрации обычных промежуточных итогов — то ли их опоздали вывесить, то ли, под впечатлением совершенного нами накануне рывка, решили вовсе придержать. И если с цифрами, что должны были пойти в зачет нам, Седьмому, все было предельно ясно, то насчет вчерашних достижений наших конкурентов оставалось только гадать…

— Вон, глядите, едут! — оживился тут «Профессор», указав куда-то мне за спину.

Я обернулся: вдоль дамбы действительно приближался буро-зеленый УАЗик. Ну что ж, по крайней мере, Хан не голословен…

— И на кой кого-то сюда принесло? — досадливо пробормотал я. — Итоги только завтра должны подводить!

— Итоги — завтра, — подтвердил «Профессор». — В последний день весенней битвы — у нас в бригаде так же.

— Ладно, разберемся, — буркнул я. — Но как уедут — отдавай своих бойцов обратно! — заявил собеседнику.

— Пусть сначала уедут! И чтоб было ясно, что уж точно с концами!

— Хорошо, по обстоятельствам, — не стал впустую спорить я.

Тем временем УАЗик поравнялся с моим разгружавшимся байком, но высаживать пассажиров — кем бы те ни были — не стал, лишь сбросил скорость до минимума. На самом малом ходу преодолел грязь, в которую я на мотоцикле соваться не рисковал, затем миновал нас с Ханом, проехал еще несколько десятков метров по относительно твердой дороге и уже там замер.

Распахнулись дверцы, и из автомобиля выбрались двое. Я узнал Шим Ку Ан, зампредседателя, и…

Второй была Джу.

Вот это сюрприз!

Только к добру ли он? Если главнокомандующий лично выдвигается на передовую — зачастую это означает, что дела там совсем плохи!

Между тем приехавшие на УАЗике женщины вскарабкались на дамбу и двинулись по ней к бригаде. Я припустил следом за ними.

Не доходя до народа на чеке метров триста, Джу и ее спутница остановились (аккурат у лозунга насчет недостижимых высот сельского хозяйства, который, по мере продвижения в поле, мы одно время переносили на новое место, но, кажется, в день, когда приезжал Гу, махнули на него рукой и оставили, где был). И принялись о чем-то оживленно спорить, указывая руками то на ближайший засаженный чек, то куда-то вперед, то назад.

— Не знаю, что у вас там за расчеты — я верю своим глазам! — услышал я сердитый голос начальницы Управления, приблизившись.

Как раз тут обе женщины посмотрели на меня.

— Добрый день, товарищ Джу! — учтиво поклонился я Мун Хи.

С зампредседателя мы уже сегодня виделись — когда утром я заходил к ней уточнить насчет пресловутого графика столовой. Время нам, к слову, так и не сдвинули.

— Пожалуй, уже вечер… — в тоне начальницы Управления читалось раздражение, но причиной ее недовольства был определенно не я — похоже, негодующие нотки остались там от прошлых реплик, потому что мне Джу тут же приветливо улыбнулась: — Здравствуйте, товарищ Чон!

— Какими судьбами в нашей глуши? — осведомился я, полуосознанно гадая, что не так с Мун Хи. А что-то явно царапало мне глаз…

Наконец сообразил: за время, что мы не виделись, начальница Управления будто бы сделалась несколько ниже ростом!

Особой загадки тут, впрочем, не оказалось: в поле Джу благоразумно приехала без своих здоровенных шпилек — на ногах у нее сейчас были берцы — чуть уменьшенная копия тех, что носил я сам, явно с одной магазинной полки! Строгий офисный костюм Мун Хи тоже сменила — на видавшую виды полевую армейскую форму без знаков различия. Которая, к слову, весьма ей шла.

— Да вот, заехала посмотреть, как тут у вас идут дела… — не слишком внятно ответила между тем на мой вопрос собеседница. — А тут, оказывается, кое у кого с математикой за первый класс школы нелады! — вновь посуровев, неприязненно зыркнула она на Шим Ку Ан.

— Товарищ Джу, возможно, в наши отчеты и в самом деле вкралась досадная ошибка, — выдержав тяжелый взгляд начальницы Управления и почти при этом не дрогнув, елейно проговорила заместитель председателя. — Давайте вернемся в поселок — и я все еще раз перепроверю. А потом, если понадобится, снова выедем на место.

— Так и будем туда-сюда кататься? — негодующе бросила на это Мун Хи. — Но все же согласилась: — Ладно, едем!.. Увидимся за ужином, товарищ Чон, — снова перевела она взгляд на меня. — А после — обстоятельно с вами побеседуем! — добавила многозначительно.

Зацепившись за это «после», сразу я не сообразил ей сказать, что питаюсь в общем зале, с бригадой. А догонять успевшую шагнуть мимо меня начальницу и специально уточнять этот момент — уже не стал.

* * *

Менять заведенный порядок я и не подумал — традиционно отужинал со своими. Но без пяти минут семь перехватил Джу на входе в столовую и предупредил, что уже поел. Однако, если нужно, могу, типа, посидеть за столом и еще раз, за компанию с ней и бригадирами — начальнице Управления накрыли именно там.

— Если сыт — не надо, — усмехнулась Мун Хи. — При чужих все равно не получится поговорить.

— Это да, — кивнул я. И добавил: — Осторожнее с Хонгом и Симом из Восьмого и Девятого! У нас тут — практически война!

— Как раз — моя стихия, — усмехнулась Джу — на чем мы с ней до поры и расстались.

Снова встретились минут через сорок — я предполагал, что Мун Хи освободится часам к восьми, но пришел к крыльцу пораньше, а тут и начальница вышла.

— И в самом деле: какие неприятные типы! — буркнула Джу с кисловатой ухмылкой. — Товарищ Хан, из института — еще ничего, а эти двое… Понимаю, почему ты предпочитаешь общий зал! Чуть отвернешься — такие в рис тебе плюнут! И продолжат щериться, как ни в чем не бывало!

— Эти — могут, — кивнул я. — Но причина не в том. Точнее, не только в том. Да, мне комфортнее питаться с бригадой, но это и ее в какой-то мере сплачивает — вокруг меня!

— Видимо, так, — охотно согласилась Мун Хи. — По крайней мере, ваши последние успехи говорят сами за себя! Осталось совсем чуть-чуть — и будем на первом месте!

— А пока — нет? — с легким разочарованием уточнил я. И пояснил: — А то результаты перестали вывешивать…

— К ночи — вывесят, — пообещала на это моя собеседница. — Я тут им слегла разъяснила, что к чему! Как чувствовала — решила приехать, проконтролировать! Они ведь начали править отчетность! Чтобы по бумагам мы в итоге так и остались третьими, в крайнем случае — вторыми! Это у них уже паника, конечно — но могло и прокатить, не подними я вовремя старые документы! Но теперь — не выйдет! Сегодняшний срез я сделала, а завтра у них ничего подтасовать уже тем более не получится — и я пригляжу, и еще куча народа съедется, не протолкнуться будет от начальства ни в поле, ни в кабинетах! — самодовольно усмехнулась она. — В таких условиях что-то левое обстряпывать — гиблое дело! Так что все теперь в наших руках! — резюмировала Джу. — Если продолжим, как шли сегодня и вчера — нас ничто и никто уже не остановит!

Хорошо бы, если так… Но вот новость о наплыве в поля начальства меня как-то совсем не порадовала: это означало, что завтра мы остаемся без помощи студентов.

— Прям вот такими же темпами, как вчера и сегодня — боюсь, не выйдет… — аккуратно проговорил я. — Прогуляемся? — показал жестом подальше от стен здания. Не то чтобы подозревал, что у тех имеются «уши», но мало ли…

— С удовольствием, — верно поняла меня Мун Хи.

Мы неспешно двинулись по дорожке — и я вкратце раскрыл собеседнице немудреный секрет нашего финального рывка. У той, естественно, тут же возникла куча вопросов, каждый из них тянул за собой новые — и разговор у нас в итоге продлился добрый час.

— Ясно, — кивнула наконец в какой-то момент начальница Управления. — Да-а… — проговорила она затем. — И не подозревала, что все здесь у вас настолько закручено! Чон, ты — большой молодец, что это все разрулил! — в порыве чувств стукнула она меня кулаком в бок — хорошо, что легонько, а то как раз в подзажившую рану.

— Пока не до конца, получается, — заметил я. — Разрулил — не до конца.

— Да нет, нормально, — мотнула головой моя собеседница. — Я уже прикинула: с учетом, что в бригадах Восьмого и Девятого осталось не больше половины списочного состава, остальные — по больницам, завтра управимся и без этих твоих студентов! Даже с запасом должны!

— Если только Хур или Хонг с Симом снова нам как-то не подсуропят! — вздохнул я.

— Завтра — без шансов. Я уж прослежу! — заверила Джу.

— На Хонга у нас кое-что есть, — напомнил я про запись показаний Хана — чуть раньше я уже прокрутил ее на телефоне Мун Хи. — Может, используем?

— Сейчас для нас куда опаснее Сим, — возразила начальница Управления. — Девятое уже обошло Восьмое — и свое преимущество перед ними наверняка не упустит! Кстати, из-за этого или нет, но, похоже, Хонг с Симом здорово поцапались… Ну и говорю же: прошло время подковерной борьбы! Завтра здесь все будет предельно честно — даже местный трактор станет возить рассаду всем поровну!.. Но ролик, конечно, не удаляй — сохраним на будущее, — продолжила Джу после небольшой паузы. — И мне его тоже, пожалуй, скинь — пусть будет! — достала она мобильник.

— Здесь связи нет, — напомнил я.

— Это же айфон! — произнесла моя собеседница приблизительно тем же тоном, как я сам, говоря с кем-нибудь из бригады о своей трубке. И добавила: — Они друг с другом напрямую контачат, через так называемый плютусы…

Я даже не сразу понял, что речь о блютуз, а, сообразив, едва удержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу: совсем уже тут одичал, элементарного не помню!

Мы с Мун Хи «подружили» наши смартфоны, и я переслал собеседнице файл.

— Потраченные тобой средства я тебе, понятно, компенсирую, — снова заговорила Джу, пряча телефон. — Но, если не возражаешь — уже в Пхеньяне, с собой сюда таких денег не брала.

— Не вопрос, — кивнул я.

— И еще — выпишу тебе премию, — посулила начальница Управления. — И то и другое, если что — не из своего кармана, — усмехнулась затем. — И не из бюджета концерна: есть для такого один особый фонд… Что скажешь насчет пяти тысяч юаней?

Вместо ответа я лишь выразительно присвистнул. Затем все же хмыкнул:

— Так-то не корысти ради…

Цитату, да еще и в переводе, моя собеседница, разумеется, не распознала.

— Чон, то, что мы с тобой друзья, вовсе не означает, что ты должен работать бесплатно! — заявила она. — Тем более, повторюсь: здесь я плачý не свои. А вот вернемся в Пхеньян — попрошу помочь с учебой Хи Рен. Там тоже станешь нос от денег воротить?

— Не, репетиторские — это святое! — усмехнулся я. — Да и тут я ни от чего не отказываюсь… — просто, кроме всего прочего, покамест это была шкура неубитого медведя. Ну или, с учетом местной специфики, неубитого тигра. Соревнование мы все-таки еще не выиграли! Вслух, впрочем, я продолжил немного об ином: — Как у нее дела, кстати? Я про Хи Рен.

— Вчера забрала ее из госпиталя. Сегодня с утра она уже в школу пошла… Ох, непросто ей сейчас будет! — вздохнула заботливая онни. — Так что нужно будет подключиться! — добавила с легким нажимом.

— Да это — с превеликим удовольствием! — искренне проговорил я.

— Вот и отлично, — кивнула Мун Хи. — Где это мы? — завертела она тут головой.

Огляделся и я: похоже, кружа за разговором по окрестностям, от здания Администрации мы удалились на добрый километр.

— Это здешний фельдшерский пункт, — кивнул я на серый домик у дороги. — Сюда мы отвозили Пак Да Соль — я рассказывал. Кстати, не знаешь, случайно, как там они с Рю в больнице? А то нам ничего не говорят.

— Не знаю, — пожала плечами Джу. — Но случись с ними что-то по-настоящему нехорошее — думаю, мне бы доложили.

Ну, хоть так.

— Я вот еще чего не пойму, — проговорил я — вид фельдшерского пункта напомнил мне об одном так пока и остававшемся без ответа вопросе. — Почему председатель так упорно пытался выгнать нас в поле в самый разгар «желтой пыли»? Даже мне, неспециалисту, было ясно, чем это чревато! И ладно бы я ошибался — так ведь нет: у Хонга и Сима по полбригады в итоге слегло — как я изначально и предполагал!

— Насчет реакции товарища Хура как раз все абсолютно прозрачно, — пожала плечами моя собеседница. — Накануне на совещании в Саривоне с ним и остальными председателями довольно жестко поговорили. Если бы после этого он своей волей не вывел бригады в поле — ну или хотя бы не стал возражать против такого решения бригадиров — простым разговором все уже могло не ограничиться. А так он надежно прикрыт: заболели работники — ну что же поделать, стихия! Как он тебе и сказал — и начальству провинции потом бы повторил: «Битв без потерь не бывает!»

— Тебе самой эта логика не кажется несколько ущербной? — нахмурился я.

— Ты спросил — я объяснила, чем руководствовался председатель… Ну что, идем назад?

— Идем, — кивнул я.

На обратном пути ничего стоящего упоминания нами друг другу сказано уже не было.

* * *

Чан Ми заранее предупредила, что сегодня ко мне не придет. Сослалась на самочувствие по женской части, но я вполне допускал, что дело заключалось не в этом: думаю, Ким смутило, что в гостевом доме, через комнату от моей, осталась ночевать Джу. В любом случае, сам я был даже не прочь наконец-то хорошенько выспаться! Но уснул не сразу: в голову упорно лезли мысли о том, что и как могут выкинуть напоследок Хур или Хонг с Симом. Заверения Мун Хи, что теперь, мол, все под контролем, конечно, успокаивали — но если она что-то упустила? Что тогда?

Проворочавшись на футоне около часа, я наконец задремал — и, кажется, тут же был выдернут из объятий Морфея стуком в дверь.

Первой мыслью в моем сонном мозгу было: «Неужели⁈ Да быть этого не может!»

Ну, то есть спросонья я было подумал, что это ко мне пришла Джу! Но прежде, чем сумел самостоятельно осознать всю нелепость такого предположения, услышал резкое:

— Сукпак комёль!

Дверь распахнулась, в комнате вспыхнул свет — и я увидел на пороге двух полицейских в сопровождении Шим Ку Ан.

— Мимо! — хмыкнул я себе под нос.

— Что? — не расслышали стражи порядка.

— Говорю: проходите, товарищи! — ехидно осклабился я. — Чувствуйте себя как дома!

— Посторонние в помещении есть? — задал между тем свой вопрос один из полицейских, лейтенант.

И он, и его напарник выглядели слегка сбитыми с толку — создавалось впечатление, будто шли они сюда в полной уверенности, что непременно этих самых посторонних застанут. Прослышали-таки про наши с Ким забавы? Медленно работаете, товарищи!

Или…

Или дело вовсе не в Чан Ми? Снова кто-то купился на вездесущие слухи про меня и Джу? И позвал полицию, рассчитывая, что нас «накроют» вдвоем, да еще и в «интересном» виде?

По какому принципу тогда выбрали момент ворваться? А пес их знает! Но чем-то руководствовались, видимо…

Вот только в самом плохом для нас с Мун Хи варианте — как нам это могло помешать выиграть?

То есть — просто месть?

Или очередная дежурная пакость от Хура? Его манера!

Что ж, коли так — отлично! Выходит, спеша отреагировать на внезапный визит в колхоз начальницы Седьмого Управления, свой удар наши противники нанесли в пустоту — вместо того, чтобы подготовить нечто действенное! Остается этому только порадоваться!

Кстати, Шим Ку Ан, похоже, была ни при чем: как раз в этот момент она вполголоса буркнула своим спутникам нечто вроде:

— Я же вам говорила, что зря идете!

— Что вы, товарищ лейтенант, какие посторонние? — развел между тем руками я.

Просто так полицейские все же не ушли. Заглянули в шкаф, а затем потребовали от меня поднять одеяло — хотя и так было видно, что под ним никого не спрячешь. Еще проверили окно — но его, похоже, не открывали минимум с прошлой осени. И только после этого незваные гости таки убрались восвояси.

Итого, последний выстрел врага ушел «в молоко».

Вот только точно ли — последний?

25. Вкус победы

Расчеты Джу оказались верны: на первое место мы благополучно вышли. Не то чтобы вовсе не напрягаясь, но и не в героическом порыве, не выбиваясь из последних сил. Все было достаточно буднично, почти как у Юлия Цезаря: прибыли в поле — отработали — победили.

Нет, конечно, мы все очень старались — но, пожалуй, не более того.

Здорово, кстати, снижало нервозность, что Мун Хи, время от времени появлявшаяся у нашего чека, держала меня в курсе текущего расклада — а я, соответственно, информировал бригаду. Так, еще до полудня мы узнали, что уверенно опережаем Восьмое, а к двум часам дня — что уже точно оставили позади и бригаду Сима. Оставалось лишь спокойно довести дело до конца, что и было нами сделано. И никаких тебе подлых подстав, никаких досадных накладок — просто сказка, а не работа!

Единственная мелочь, выбившаяся их рутины заключительного дня весенней битвы лично для меня — короткий разговор, состоявшийся у нас с Чан Ми. Точнее, болтали-то мы, как обычно, много — а что еще делать, пока ждешь у теплицы выдачи рассады? — но все больше о пустяках, однако тут выпал особый случай.

— Говорят, этой ночью в гостевой дом приходили с сукпак комёль? — как бы невзначай спросила у меня девушка.

— Было дело, — не придав сперва вопросу особого значения, рассеянно кивнул я. В тот момент еще даже не было известно, что мы обставили бригаду Хонга, да и какого-нибудь подвоха я продолжал ждать — так что витал мыслями достаточно далеко от событий минувшей ночи. Тем более, что там как раз все обернулось сущим пшиком.

— И?.. — выразительно посмотрела на меня напарница.

— Что «и»? — сообразил наконец я, что это не обычный пустой треп.

— Была проверка ночующих — и?..

— Безо всяких «и». Пришли, разбудили, заглянули под одеяло, слазили в шкаф — и ушли! — хмыкнул я.

— А… А товарищ Джу? — не унималась Ким.

— Наверное, ей тоже заглянули под одеяло. Не знаю, без меня происходило. У нас с товарищем Джу были разные одеяла. У каждого — свое. И комнаты — тоже разные! — с нажимом выговорил я.

— Правда? — зримо расслабилась девушка.

Я аккуратно взял ее за плечи. Слегка (самую малость!) надавил.

— Чан Ми, давай уже договоримся — окончательно и бесповоротно, — произнес, как сумел, вкрадчиво. — В этом контексте тема товарища Джу всплыла у нас последний раз! Что там кто за спиной болтает — не моя забота: как говорится, когда меня нет, если хотят, они могут меня даже бить! Но у нас с тобой будет так. Хорошо?

— Хорошо, — торопливо закивала моя напарница. — Я поняла…

— Вот и умница, — улыбнулся я — и убрал руки.

Отвернулся к теплице — там как раз принесли наши ящики — но краем глаза заметил, что девушка потирает плечо. Неужели я все-таки стиснул сильно? Вроде же нет!.. В любом случае — не хотел.

* * *

Окончательные итоги соцсоревнования были подведены около пяти вечера. Но сперва в поле к нам приехала целая делегация — человек десять — из которых я знал только Джу, председателя Хура и Шим Ку Ан, а еще двоих-троих, возможно, видел в Пэктусан на праздничных митингах. Длинной вереницей они прошлись вдоль всех засаженных нашей бригадой чеков, что-то между собой многозначительно обсуждая и периодически делая пометки в блокнотах. Затем погрузились в машины — и отбыли к бригаде Восьмого Управления — дав той, таким образом, по меньшей мере полчаса форы: пока доберутся, пока все посмотрят… А Девятому, куда поехали принимать работу в последнюю очередь — так и лишний час перепал!

Но, как мимоходом шепнула мне Джу, это уже абсолютно ничего не решало.

У нас, кстати, еще оставалось три ящика рассады — ее мы высадили, уже проводив начальство, так сказать, вне зачета. Не пропадать же народному добру!

Несмотря на заверения начальницы Управления, что опасаться уже нечего, последние минуты ожидания выдались у нас весьма волнительными — народ буквально места себе не находил. И лез с вопросами ко мне — типа: а что это они у себя такое помечали на бумажках? Это потому, что там ростки полегли? Тот чек у нас весь вычтут, да? А почему вот здесь они так долго стояли? Что-то не понравилось? А Девятое за оставшееся время нас снова не обгонит?

Ну и все в таком духе.

Сперва я старался отвечать спокойно, но в какой-то момент всеобщая взвинченность, видимо, начала передаваться и мне — и кажется, на кого-то я даже от души рявкнул. Вал вопросов, впрочем, это не прервало — разве что слегка урезало.

Но вот наконец показался возвращавшийся УАЗик, из которого в сопровождении Шим Ку Ан выбралась Джу. И уже официально объявила, что мы победили! Народ взорвался истошными криками, все принялись обниматься, а затем обступили меня плотным кружком — и вдруг подхватили на руки и принялись качать. Подкинули раз, другой, третий… А на седьмой — видимо, в честь номера нашего Управления — уронили в воду. Думаю, нарочно — уж больно аккуратно исполнили, грамотно подстраховав.

Пока я выбирался из этой импровизированной ванны, народ недвусмысленно развернулся к Джу. Не иначе, хотели устроить праздничное купание и ей — но в итоге не решились. Однако начальница на всякий случай отступила к УАЗику, еще раз поздравила всех с победой — возможно, несколько более скомканно, чем собиралась — после чего села в машину и укатила в Пхеньян.

Ну а нам предстояло отправиться домой лишь на утро — сегодня же нас в колхозе еще ждал праздничный ужин.

Кстати, для полноты передачи воцарившейся атмосферы. Как потом вскользь упомянула при мне Чан Ми, шагая с поля, бригада дружно затянула песню. Да, ту самую, про «майский бой, плечом к плечу» и все такое!

Больше скажу: и сам бы, наверное, с удовольствием им подпел, если бы не уехал вперед на байке!

По возвращении в поселок, правда, возникла небольшая загвоздка: если сейчас все пойдут праздновать — кто присмотрит за мотоциклом? Пусть все уже и закончилось — но я заметил, какой взгляд бросил на меня тот же Сим (мы мельком столкнулись с ним у Администрации)! Зыркни он так в упор на Кавасаки — думаю, у несчастного байка вся его японская электрика могла бы сгореть!

Ответив бригадиру Девятого самой любезной из своих улыбок, я лишний раз напомнил себе, что расслабляться рано.

Ким предложил на время ужина устроить возле мотоцикла дежурство — по проверенной схеме. Но лишать кого-то удовольствия праздничной трапезы — или даже ее существенной части — мне как-то показалось несправедливым. В итоге байк просто поставили прямо под окном обеденного зала. Для верности то еще и распахнули — благо погода стояла совершенно летняя. Сразу трое или четверо, включая узколицего и Пак Су Бин, клятвенно обязались не спускать с Кавасаки глаз прямо из-за стола, и эти меры я счел вполне достаточными.

Да, еще я коротко встретился в гостевом доме с Ханом — и вручил ему обещанные пятьдесят юаней. Пусть студены отработали у нас всего половину оговоренного срока, но главное же — результат, а оный — на лицо!

Кроме этого, на глазах «Профессора» я удалил с телефона ролики и фотографии с его подопечными. На чем мы с коллегой-бригадиром и расстались, вполне довольные друг другом.

Что касается самого ужина, то потчевали на нем победителей не какой-нибудь там кукурузой — рисом с курицей! Говорю же: настоящий праздник!

Почти сразу, как все расселись, по рядам прошлась бутылочка. Правда, сперва ее по большей части передавали не над, а под столом, с опасливой оглядкой в мою сторону. Пришлось с грозным видом вопросить:

— Так, а бригадира почему стороной обносят⁈

На этом с незатейливой конспирацией было покончено, и выяснилось, что бутылок в зале гуляло не одна и даже не две — с полдюжины! И не этой отравы из колхозного магазинчика — качественного самогона, который мне еще в самый первый вечер бесхитростно прорекламировала Чан Ми!

Пошли тосты: за нашу победу, за Седьмое Управление… Затем Ким предложил выпить за бригадира. Но только я поднялся с бокалом для ответного слова, как вдруг в зале началась какая-то непонятная суета. Вскочила на ноги Пак Су Бин, а Чан Ми, подорвавшись и мухой рванув вокруг стола, и вовсе взяла да и выпрыгнула в открытое окно — хорошо, был первый этаж! Резко отставив стакан, туда же за ней отчаянно рванул и узколицый…

Что оказалось: к байку на улице неосторожно подошли трое местных подростков. Может, просто любопытные, а может, Сим с Хонгом подослали — теперь было уже не понять: от внезапного десанта из окна столовой детки удирали, только их и видели!

Гоняться за мелкими по поселку никто, понятно, не стал: шуганули — и довольно. Ким и Ким вернулись в зал, где я наконец произнес свой тост:

— За лучшую полеводческую бригаду провинции Хванхэ-Пукто, да что там провинции — всех времен и народов!

Тут меня едва снова не затеяли качать — но обошлось. Видимо, места в зале не хватило.

Ужин затянулся — кроме всего прочего, в добавке сегодня никто никого не ограничивал — но все хорошее рано или поздно заканчивается. Встали наконец из-за столов и мы. Но единодушно решили продолжить банкет — в школе.

Как я понял, выпить у народа было припасено с запасом, а вот с закусками дело обстояло похуже. Собственно — практически никак не обстояло, за неимением таковых. Но ведь есть же чудесный магазин! Туда мы почти всей толпой и ломанулись — не забыв, впрочем, оставить человека на страже у байка.

Увы, нового завоза креветочных чипсов за последние дни не случилось, но на полках нашлось какое-то печенье. Мы выгребли все, что было.

Затем хорошо посидели в школе, но ближе к полуночи народ стал потихонечку рассасываться по классам-спальням. Собрался к себе и я — и тут за окном как из ведра ливанул дождь.

— Товарищ Чон, а вы оставайтесь! — скептически покосившись на непогоду, предложил мне Ким.

— В самом деле, Товарищ Чон, что вам зря мокнуть? — с готовностью вторила ему Пак Су Бин.

— А если сукпак комёль? — усмехнулся я.

— Да что полицейские — не люди? — пожал плечами узколицый. — Не поймут? Бригада выиграла! Есть что праздновать!

— Ну а даже составят протокол… Что в нем напишут? Что бригадир был вместе со своей бригадой, отмечал победу? — подала тут голос Чан Ми. — К тому же, здесь у нас две трети народа — из нашей ячейки Союза молодежи! Как начнем орать на собрании — товарищ Гу первый предложит дело закрыть!

— А мы его еще и от имени парторганизции Управления попросим! — горячо поддержала идею тхэквондистка.

— И от профсоюза! — веско кивнул узколицый. — Общая же победа — всего Седьмого!

Так-то, мне и самому не особо хотелось соваться под ливень — который и не думал ослабевать. В общем — остался.

Мы еще немного посидели под самогон с печеньем — уже в относительно узком составе — а затем мне выделили лучший в школе тюфяк, на который я и завалился до утра.

* * *

Ни в какое сравнение с моим пробуждением после пьянки с трактористом это и близко не шло: встал я, что называется, как огурец — вот что значит качественный продукт! Ну и закуска, конечно… Сходил вместе со всеми на завтрак, а когда вышел из столовой, у здания Администрации уже стоял автобус, чтобы везти бригаду в Пхеньян.

Что ж, значит, пришла пора отправляться в обратный путь и мне.

Забрав из комнаты в гостевом доме остававшиеся там вещи, я погрузил свои пожитки на мотоцикл и подъехал назад к Администрации — отметить напоследок командировочное.

Шим Ку Ан я нашел в ее кабинете. Вот только на заместителе председателя буквально не было лица! Я еще успел подумать: видать, Джу здорово ее взгрела за попытку махинаций с отчетностью!

Но дело оказалось не в этом.

— Слышали насчет товарища Хана? — мрачно осведомилась у меня хозяйка кабинета.

— Что насчет товарища Хана? — беззаботно переспросил я.

— Умер, — коротко обронила Шим Ку Ан.

— Что⁈ — вытаращился я на нее. — Как? Когда?

— Видимо, вышел ночью, в дождь, из гостевого дома… Поскользнулся — и ударился головой о дверной косяк. Там его с утра и нашли — уже холодного…

— Поскользнулся, значит? — нехорошо прищурился я на собеседницу. — Вот так, сам по себе?

— Скользко было, — кивнула зампредседателя. — А он еще и принял, похоже, со своими студентами — в честь завершения весенней битвы… Я тоже сперва подумала: вдруг дело тут нечисто? Но полицейские при нем какую-то крупную сумму денег нашли. В валюте! Чуть ли не пятьдесят китайских юаней! Если бы кто товарища Хана в темноте подкараулил — то зачем, как не чтобы пройтись по карманам?.. Да и нет у нас тут такого, чтобы людей грабили! Пару лет назад был, правда, случай — тоже приезжего обчистили — так быстро изловили негодяев и посадили! С тех пор — тихо… В общем, и товарищ следователь сказал — типичный несчастный случай!

Ну да. Несчастный случай. Прямо как с товарищем Ли — только тот, оказывается, легко отделался.

А что еще, раз не взяли деньги? Не месть же… Кому и за что сводить счеты с безобидным товарищем Ханом?

И еще подумалось мне сакраментальное: а ведь похоже, что на его месте должен был быть я… Запросто — если бы не остался сегодня ночевать в школе!

Вслух я, понятно, этого произносить не стал.

— А следователь тот сейчас где? — спросил небрежно.

— Вроде назад в Саривон уехал…

— Понятно… Ну что ж, до свидания, товарищ Шим! — поклонился я собеседнице.

— До свидания, товарищ Чон, — кивнула мне та. И добавила: — Не держите зла, если что…

— И не думал, — заверил я ее.

После чего забрал свои бумаги — со всеми положенными канцелярскими отметками — и вышел на улицу.

* * *

На въезде в уездный центр меня остановили на армейском блокпосту. Как раз под дорожным указателем: направо — в Пхеньян, налево — в Саривон. Но если от Шим Ку Ан я выходил с твердым намерением поехать прямиком к следователю, то пока пробирался проселками — малость поостыл.

Как таковых, доказательств у меня не было. Ну, кроме ролика с обвинениями Хана против Хонга. А на Сима — вообще ничего, а ведь именно у него имелся резон мстить «Профессору» — не помоги нам студенты, в соревновании победила бы как раз бригада Девятого Управления!

Боюсь, без чего-то наподобие сыворотки, которую кололи в Кукка анчжон повисон Джу, негодяя было не разоблачить. А едва ли это средство активно применяется полицией — иначе, наверное, нераскрытых преступлений не оставалось бы вовсе! Надо бы, кстати, при случае спросить у Мун Хи, почему так — раз, типа, существует надежное средство…

Да и, положа руку на сердце, совсем не в кассу нам с начальницей было бы открытие следствия! Начнут опрашивать студентов — сразу вскроется их работа на наших чеках…

Так что, пускай все так и сойдет Симу с рук?

«Получается, ему ничего не будет?» — вспомнился мне простодушный вопрос Чан Ми про Пака. «Дело важнее», — менторским тоном ответил я тогда ей.

Но Пак хотя бы никого не убивал…

Твою ж наперекосяк!

— Счастливого пути, товарищ Чон, — козырнув, вернул мне между тем документы офицер блокпоста.

— Спасибо, товарищ лейтенант! — ответил ему я. — А вам — хорошей службы!

После чего завел мотоцикл, тронулся — и поехал направо. На Пхеньян.

26. Маленькие человеческие радости

К тому, что приблизительно увижу, свернув с улицы во дворы, я был внутренне готов, и все же, по факту не сдержался — восторженно прицокнул. Три пятиэтажки — наша и две соседние — выделялись на фоне окрестностей, как девочки-отличницы из хороших семей, по недоразумению забредшие в неблагополучный городской район. Уже окруженные со всех сторон угрюмой местной гопотой, но, кажется, еще не понимающие, что их ждет. Вот правда: так и хотелось огородить их глухим высоким забором, для верности поставив на ворота пару солдат с пулеметом! Превратить в этакий мини «запретный город»!

Ну, не знаю… Одно дело, если бы обновили весь квартал, а так… Словно в гнилую челюсть — запущенность которой до недавних пор не особо и бросалась в глаза — три блестящие золотые коронки поставили! Не начнется теперь, часом, классическое: «Это не твой зуб! И даже не мой — он ихний!»?

Хотя, может, это я и на пустом месте нагнетаю…

Как бы то ни было, самими по себе отреставрированными домами оставалось только восхищаться. Стандартные фасады не просто покрасили — полностью переделали, щедро добавив разного рода архитектурные излишества — эркеры, фризы, консоли, пилястры… Чтобы, попав сюда впервые, узнать за всем этим великолепием бывшую типовую пятиэтажку, нужно было, наверное, обладать незаурядным воображением!

Вокруг, правда, еще оставались следы недавних работ: проплешины на газонах — видимо, в местах, где на траве что-то лежало, поломанные ветки деревьев, не убранный до конца строительный мусор… С торца одного из домов — не моего, другого — еще высились леса, которые как раз сейчас разбирали рабочие в уже знакомых мне серебристо-оранжевых спецовках. Получается, не успели к концу весенней битвы!

Хмыкнув, я завернул за угол и остановился у подъезда, украшенного теперь неким подобием небольшого классического портика. На его фронтоне виднелся идеологически выдержанный горельеф — три руки, сжимавшие молот, серп и кисть — в точности как на монументе в честь основания Трудовой партии.

Я спешился и хотел было вкатить байк внутрь — на привычное место под лестницей — но, окинув скептическим взглядом перепачканный Кавасаки, замешкался. Оперев его пока на подножку, сперва заглянул в подъезд без верного железного коня: ну да, блестящая плитка, декоративные панели, зеркала… Сюда в замызганной одежде-то входить стыдно, а уж парковать исколесивший рисовые поля и прихвативший с них на память немалую толику деревенской грязи мотоцикл — тем более!

И как быть?

— Чон! — окликнули тут меня сзади.

Я обернулся — и увидел нашу инминбанчжан. Впрочем, еще до того узнал ее голос.

— Здравствуйте, тетушка Мин! — улыбнувшись, поклонился вежливо.

— Здравствуй, здравствуй! — кивнула мне глава народной группы. — Вернулся?

— Как видите.

— На этот раз надолго, надеюсь?

— Как получится, — развел я руками. — На все воля начальства!

— Ясно. А что встал в проходе, о чем замечтался?

— Да вот, хотел мотоцикл под лестницу завезти, — кивнул я на Кавасаки, — но, думаю, надо бы его сперва как следует помыть…

— Да уж, будь столь любезен, — усмехнулась женщина. — Подъезд у нас теперь — не чета прежнему!

— Ага, вижу.

— А уж во что твою квартиру превратили, — слегка понизив голос, продолжила инминбанчжан, — так и вовсе словами не описать!.. Вот, кстати, держи, — сунув руку в карман, она вытащила оттуда колечко с ключами и протянула его мне. Пояснила: — Там железная дверь, два новых запора… Знаешь, я такие только в каком-то старом фильме видела, про ограбление банка в Америке!

Я взял связку. Ключей на ней висело две пары — видимо, по два экземпляра к двум упомянутым замкам.

— Спасибо, тетушка Мин! — поблагодарил собеседницу.

— Ну, ступай, — обронила та. — Полюбуйся на свои хоромы! А мотоцикл твой пока пусть тут постоит — среди бела дня ничего с ним не случится. Да и пригляжу — я здесь рядом буду…

— Спасибо, тетушка Мин! — повторил я. Забрал с багажника баул с вещами — и направился в подъезд.

Поднявшись по лестнице, я отпер дверь своей квартиры — и впрямь массивную, металлическую. Шагнул в темную прихожую, на автомате коснулся пальцами выключателя — тот располагался на том же месте, что и раньше — но почти тут же сообразил, что день-то у нас нынче будний и, значит, электричество отключено… Но по инерции все же успел завершить движение рукой.

Свет нежданно зажегся.

Ну да, помнится, донджю Ли Хо Сок что-то там говорил про солнечные батареи. Интересно, это только у меня теперь так или во всем доме? Если первое — что подумают соседи, увидев единственное светящееся окно?

Хотя по вечерам, когда это может броситься в глаза, электричество как раз обычно у всех есть…

Усмехнувшись, я поставил на пол сумку с вещами, положил на нее сверху запыленный мотошлем и огляделся.

Прихожая словно сделалась несколько просторнее — видимо, так казалось из-за новеньких светлых обоев. Старая лампа под потолком исчезла — ее заменили пара стильных бра на стенах. Пол покрывал симпатичный ламинат.

Я пожал плечами. Неплохо, но в целом — ничего особенного. И что тут такого «словами не описать»?

Разувшись, прошел в ванную — и вот тут уже малость проникся. Завезенную сантехнику я уже видел в прошлый раз в коридоре, полураспакованной, и тогда она особого впечатления на меня не произвела. А вот сейчас, на своих местах, и впрямь смотрелась шикарно — особенно унитаз, заменивший собой пресловутую дыру «чаши Генуя». А еще мне, оказывается, поставили закрытую душевую кабину — на место прежнего кустарного поддона! Для этого, правда, пришлось потеснить бочку с аварийным запасом воды — вместо той здесь теперь был высокий, но узкий пластиковый резервуар с краником.

Еще бы ванну сюда — и вообще бы стало классно! Но для нее места уже, конечно, не осталось.

Шагнув к раковине, я пустил воду — приготовившись, что сначала пойдет холодная. Но под потолком загорелась оранжевая лампочка новенького нагревателя, что-то негромко загудело, и струя сразу же потекла теплой — и с хорошим напором! А через каких-то четверть минуты она и вовсе сделалась обжигающе-горячей — хорошо я вовремя сообразил отдернуть ладони!

Это вообще законно⁈

Вымыв руки и умывшись, я проследовал на кухню — полагая, что уже готов ко всему — но и та сумела меня удивить. Отремонтированные стены, пол, потолок — это понятно. Однако новой здесь была и вся мебель — за исключением низкого обеденного столика (на время ремонта, кстати, будто бы куда-то исчезавшего — по крайней мере, тогда я его что-то не видел), смотревшегося тут теперь каким-то бедным родственником.

Но и это еще не все! Я было нахмурился, не обнаружив на привычном месте холодильника — но за высокой пластиковой дверцей кухонного гарнитура почти тут же нашел встроенный, раза в полтора объемнее старого! И внутри него — видимо, в порядке комплимента от фирмы — три бутылки пива и пакетик соленых орешков!

Вот это, я понимаю, сервис!

Ну а уж когда в углу обнаружилась стиральная машинка, также спрятанная от посторонних глаз в недрах мебели, и к ней — коробочка моющего средства, я уже окончательно выпал в осадок.

Так что в комнату шел, даже не смея гадать — что там застану чудесного… И не то чтобы был разочарован, но уж точно ничем не поражен. По крайней мере, сперва. Нет, пол, стены, потолок — все тут также было сделано на уровне. Люстра опять же висела симпатичная. Но мебель вся осталась прежняя — и впечатление от свежего ремонта это заметно скрадывало…

Та же «буржуйка» так и стояла в углу — с приоткрытой, словно в немом укоре, заслонкой — но труба ее была демонтирована и в окно теперь не выходила. Зато на стене имелся пульт управления ондоль — для верности подписанный. Я повернул круглый регулятор — и уже через несколько секунд почувствовал под ногами растекавшееся тепло. Это сколько же солнечных батарей на меня работает⁈ Где-то читал — еще в «прошлой жизни» — что для работы квадратного метра теплого пола потребна вчетверо большая площадь фотоэлектрических панелей!

К слову, особого резерва мощности у системы, похоже, не имелось — при установке обогрева на максимум бра в прихожей, которые я так и не погасил, стали будто бы светить чуть менее ярко. И это, когда за окном — солнечное лето, а что будет пасмурной осенью?

Так что я решил, что, пожалуй, не стоит пока избавляться от проверенной «буржуйки»!

А вот остальную мебель надо бы заменить: не вписывалась она сюда теперь — словно с помойки взята…

Я выключил подогрев пола, еще раз скользнул взглядом по печке у стены — и зацепился им… Сперва даже не понял, за что — настолько это было неожиданно. Рядом с окном, определенно сделавшимся несколько уже, нежели раньше, я увидел балконную дверь!

Серьезно?

Подойдя, я открыл ее — и вышел на балкончик. Да, коротенький и тесный — но раньше-то не было никакого!

В ограждение оказалась встроена пепельница. На какой-то миг мне даже стало обидно, что не курю!

Вальяжно обозрев с высоты пятого этажа окрестности — и еще раз мысленно отметив контраст между нашими тремя домами и безликим табуном соседних — я вернулся в комнату. Ну что, надо начинать все это великолепие обживать!

Пройдя в прихожую, я взял сумку, отнес ее на кухню, раскрыл и принялся запихивать грязную одежду в машинку. Не влезла и половина — львиную долю места в барабане занял рабочий комбинезон. Ну да сделаем в два-три этапа, не вопрос!

Без труда разобравшись с управлением, я запустил стирку — и тут вспомнил, что собирался помыть байк. Обулся, вышел во двор, отыскал там тетушку Мин и попросил у нее ведро и тряпку — которые и получил на вахте. Думал здесь же и набрать воды, но сообразил, что почти наверняка та окажется холодной (свет в подъезде, кстати, отсутствовал — то есть, похоже, дневное электричество было здесь отныне моей исключительной привилегией). Поэтому поднялся к себе — и наполнил ведро горячей, аж пар шел!

С байком я провозился больше часа — воду в ведре пришлось менять четыре раза — но в итоге таки привел его к состоянию «не зазорно закатить в приличный подъезд». Так и поступил — после чего вернулся в квартиру.

Машинка на кухне как раз достирала. Я вынул чистое белье и развесил его в ванной (под потолком для этого нашлась специальная выдвижная конструкция). После чего снял с себя дорожную одежду и отправил стираться уже ее. А сам — принял душ. Сперва горячий, затем контрастный. Кайф!

После водных процедур, свежий и бодрый, я пошел в комнату, где развернул футон, в котором инминбанчжан спрятала для сохранности остававшиеся в квартире вещи — и принялся распихивать те по местам. Добра у меня имелось всего ничего, так что много времени наведение порядка не заняло.

Покончив с этим, я отправился на кухню и достал из холодильника бутылку пива — с которой и завалился на футон.

На работе Джу ждала меня только завтра, а сегодня мне был положен отгул — как, собственно, и всей нашей бригаде-победительнице. Вот и стану отдыхать! А все остальное — потом!

Горячий душ, холодное пиво — и никаких срочных дел! Что еще нужно человеку для счастья?

27. Новости дня

Ровно в семь утра с мотошлемом в руках я вошел в нашу приемную.

— Доброе утро, товарищ Чон! — протянула мне из-под пальмы свежую газету секретарша. — С возвращением!

— Доброе утро, товарищ Пак. Благодарю, — кивнул я, покосившись на три ведра алых роз на полу. Похоже, красавчик старший лейтенант оставался верен себе. — Товарищ Джу на месте? — спросил затем.

— Только что звонила: сказала, что сейчас едет в Институт иностранных языков, у нас будет к половине девятого, — сообщила мне хозяйка приемной.

— В Институт иностранных языков? — удивленно приподнял я бровь.

Мун Хи что, решила наконец подтянуть свой английский?

— Так она сказала.

— Ясно, — кивнул я — и направился в свой кабинет.

Переоделся, переобулся. Усевшись за стол, развернул «Нодон синмун». Сразу же бросилась в глаза передовица — о посещении Высшим Руководителем жилого дома на востоке Пхеньяна, реконструированного в ходе майской битвы. Я даже вздрогнул: подъезд, на фоне которого красовался на одном из фото Вождь, был ну в точности как нынешний наш!

Я вчера что-то пропустил?

Ну да, так бы мне и дали спокойно пить пиво, если бы под окнами у нас разгуливал Сам!

К тому же, приглядевшись, я нашел в облике здания и двора на снимке пусть мелкие, но все же отличия: барельеф на фронтоне иной, отсутствует пень от старой вишни, по ветвям которой месяц назад вскарабкалась на козырек подъезда Хи Рен — дерево спилили, я это еще по возвращении из госпиталя заметил, но едва ли так с ним поступили из-за роли, сыгранной в первомайских событиях. Скорее потому, что мешало ремонтным работам.

В общем, нет, не наш это был дом, конечно же! Что ж, выходит, не попасть тетушке Мин на одно фото с Лидером страны, хотя бы и с краешку — едва ли товарищ Ким намерен объехать все отремонтированные пятиэтажки Пхеньяна, на одну полюбовался — и достаточно с него!

Газету я изучил едва ли не от корки до корки — так соскучился в деревне по печатному слову! Среди прочего, убедился, что товарищ Гу не ошибся: «по просьбам трудящихся», майскую битву определенно готовились утвердить в качестве, скажем так, ежегодного челленджа. А еще прочел — не без кривой усмешки — что героические полеводы провинции Хванхэ-Пукто на семь целых три десятых процента перевыполнили план посадки риса! Особенно отличились несколько передовых сельхозкооперативов — в их числе был назван «наш» «Унсон-Ри». Упомянули в заметке и его председателя, товарища Хура — правда, вскользь. Гордится теперь небось…

Была в сегодняшнем выпуске «Нодон синмун» и заметка об интересном почине — проведении выездных партийных, молодежных и профсоюзных собраний. Авторство перспективной инициативы приписывалось целому ряду государственных и общественных организаций, среди которых фигурировало и «одно из ведущих подразделений столичного многопрофильного концерна Пэктусан». Имя товарища Гу, правда, на газетные страницы не попало. Мое — тем более.

Ну и где, спрашивается, справедливость? Я-то ладно, однажды в «Нодон синмун» уже отметился, а вот наш ответственный секретарь был бы счастлив там засветиться! Тем более, что реально ведь заслужил — в отличие от мерзавца-вредителя Хура — мог ведь упереться и в поле не поехать…

Зачитавшись, я и не заметил, как пролетели полтора часа. Опомнился, лишь когда в кабинет постучалась Пак — и сообщила, что товарищ Джу приехала и ждет меня у себя. Отбросив газету, я направился к начальнице.

Мун Хи выглядела немного усталой (это с утра!), но, скорее, довольной.

— Привет, Чон, — с улыбкой кивнула она мне. — Присаживайся, — указала на место у длинного стола для совещаний.

— Прямо здесь? Или все же… — я многозначительно показал глазами на дверь в комнату с «шумелкой».

— Здесь, здесь, — подтвердила Джу. — В кои-то веки могу быть уверена, что мой рабочий кабинет не прослушивается! Правда, теперь здесь не берет телефон…

— В самом деле? — хмыкнул я. — В смысле, уверена — на сто процентов?

— Ну, пусть будет на девяносто семь. Три процента отвожу на вероятность, что меня слушает мое собственное начальство — но от него, сам понимаешь, таиться и негоже!

— Что ж, как скажешь… — я взялся рукой за высокую спинку стула. Выждал, когда Мун Хи опустится на такой же — через стол от меня — и тоже уселся.

— Сперва — о приятном, — начала моя собеседница, выкладывая передо мной два конверта. Один — просто набитый туго, а другой — так и вовсе переполненный, на разрыв, весь аж перекошенный. — Твоя обещанная премия, — пояснила Джу. — Тут — четыре тысячи юаней, — указала она на первый конверт. — Тут, — повела рукой над вторым, — пятая, но вонами. Плюс — компенсация твоих расходов в Хванджу. Прости, что так: валюты в сейфе не хватило, почти все в последние дни выгребли!

— Часть в вонах — даже лучше, наверное, — заметил я. И горячо добавил: — Спасибо!

— Тебе спасибо. А это, как я уже говорила, не мои личные деньги — из спецфонда. Как раз на подобные, особые цели.

— Все равно, спасибо, — повторил я. После чего спросил: — А бригада что-то получит? Наша победа — в первую очередь, их заслуга!

— Их заслуги я уже видела во всей красе — до твоего к ним отъезда! — слегка скривилась начальница Управления. — Да не дергайся! — усмехнулась, заметив мою неодобрительную реакцию. — Обиженными не останутся! Им были обещаны ценные подарки — не помню, какие именно, но что-то достаточно весомое. Сегодня же всем все вручат.

— Что ж, хорошо, — кивнул я, успокоенный. — А по Паку ты что решила? — как и посулил вроде как искупившему вину предателю, во время той нашей вечерней беседы с начальницей в колхозе я замолвил за него перед ней словечко — Мун Хи обещала подумать.

— Сам со своим бывшим дружком будешь разбираться, — усмехнулась моя собеседница.

— В смысле? — не понял я.

— Об этом — чуть позже, — качнула головой Джу. — Сначала — о нашей текущей ситуации… Или неинтересно? — лукаво прищурилась она.

— Разумеется, интересно. Но…

— Тогда не уводи в сторону! Итак, что мы имеем на данный момент, — откинулась Мун Хи на спинку стула. — Вчера состоялось расширенное заседание Правления концерна, а после — неофициальное совещание с участием всех заинтересованных сторон. Обсуждения были жаркими. В ход пошло все до последней капли, включая, кстати, ту твою видеозапись с обвинениями в адрес Хонга. В результате принято решение, что Тридцать пятая комната из Пэктусан уходит! И забирает с собой Кукка анчжон повисон!

— То есть — полная победа? — уточнил я — словно в противовес собеседнице, наоборот, резко подавшись вперед.

— Именно так! Правда, слегка растянутая во времени. Ушлые «связисты» успели затеять здесь пару проектов, — хорошо, что я уже знал от Кати Кан, кто это такие, иначе бы не усек. — Теперь, естественно, хотят довести их до конца. Это одно из условий мирного выхода Тридцать пятой — дать им спокойно доработать. Поэтому если Седьмое — уже сейчас полностью и безоговорочно наше, то Восьмое нам отдадут приблизительно через месяц, а Девятое — и вовсе только к осени. Если, конечно, снова ничего экстраординарного не случится — но, по идее, не должно: вроде как обо всем договорились наконец, — подытожила Джу.

— Понятно, — кивнул я. — Кстати, о Восьмом — или скорее, о Девятом. А именно, о товарищах Хонге и Симе. Можно пару слов?

— Что-то новое, о чем я еще не знаю?

— Полагаю, так. Вчера утром…

И я рассказал начальнице о случившемся с «Профессором» на пороге колхозного гостевого дома.

— Что к следователю в Саривон не поперся — совершенно правильно сделал, — кивнула Мун Хи, внимательно меня выслушав. — Тем более — вчера утром, когда все еще могло пойти… Да как угодно могло пойти, появись вдруг новые вводные! — тряхнула она головой — словно отгоняя неприятные мысли, пусть и о неслучившемся. — Да и теперь нам лишнее внимание полиции совершенно ни к чему! Или, тем более, со стороны Кукка анчжон повисон – а они сюда наверняка бы встряли. Не надо давать им повод у нас задержаться! Учти, кстати, это — чуть позже объясню, в связи с чем… Вот зайдем сами в Восьмое и в Девятое — тогда и поквитаемся со всеми этими Хонгами и Симами! За все у нас ответят!.. Но чуть позже.

— Понятно… — примерно такого ответа я от собеседницы и ждал — и наверняка он был единственно верным — но на душе у меня все же неприятно заскреблось. — К осени никаких концов уже не сыщешь… — не удержался от ворчливого замечания я. — Хотя, конечно, с ресурсами военной разведки… — сообразил тут же. — Я о «сыворотке правды», — пояснил в ответ на вопросительный взгляд Джу.

— Сыворотка немного не для таких случаев, — не преминула, впрочем, разочаровать меня начальница Управления.

— Да? А почему, кстати? Если в распоряжении компетентных органов есть такое действенное средство — почему оно широко не применяется? В тех же делах об убийстве?

— Во-первых, средство секретное, — выдержав короткую паузу, заявила Мун Хи. — Нет, за рубежом о нем, конечно, прекрасно знают, — пояснила тут же, — и в меру активно используют — и его, и аналоги — но тоже широко это не афишируют…

— То есть секрет — только от своих, от тех же полицейских? — хмыкнул я.

— Государственная тайна есть государственная тайна, — посуровев лицом, отрезала моя собеседница. — И обсуждать здесь нечего!.. К тому же, это не единственная причина. И даже не главная!

— И какие же есть еще?

— Начать с того, что препарат далеко не безобиден! В сорока пяти процентах случаев первый же его прием способен вызвать паралич дыхательных путей — и немедленную смерть. Здесь, правда, можно подстраховаться заранее — регулярно принимать антидот. Надо будет, кстати, тебе тоже такой назначить — на всякий случай… Основной эффект — в виде приступа болтливости — он не отменит, однако жизнь, если что, спасет. Но и это не все. В семидесяти пяти процентах случаях уже со второго раза — если между применениями прошло менее трех месяцев — сыворотка вызывает стойкую зависимость. Иногда и с первого шприца — но это редко. И тут никакой антидот уже не поможет…

— Ясно… — кивнул я.

— Ну и, кроме всего прочего, средство, мягко говоря, недешевое, — веско добавила начальница Управления. — Колоть его направо и налево — государство разорится!

— Ясно, — повторил я.

— Но с Симом и Хонгом мы и без всякой сыворотки вопрос решим, не переживай! — снова смягчив тон, заверила меня собеседница. — Есть и попроще методы — но почти столь же эффективные!

— Охотно верю…

— Если с этим разобрались — возвращаемся к нашей ситуации, — продолжила Джу. — Итак, осень. Получив под начало Восьмое и Девятое, я автоматически войду в Правление Пэктусан — а в некоторой перспективе, возможно, даже его возглавлю. А значит, мне потребуется надежный человек для текущего руководства нашей «Семеркой». По-настоящему надежный! И никакой иной кандидатуры, кроме твоей, Чон, я, уж прости, здесь даже и рассматривать не собираюсь! Но есть проблема. Даже две. Сам, думаю, понимаешь какие.

— И все же — назови, — предложил я, не собираясь гадать — хотя версии были.

— Первая — отсутствие у тебя высшего образования, — так я, кстати, и думал! — Без него получится назначить тебя только исполняющим обязанности — на весьма непродолжительный период и с заметно урезанными полномочиями. Как временная мера меня это устроит — о чем сегодня еще поговорим. Но в целом, конечно — совершенно не вариант! Поэтому к осени, Чон, у тебя непременно должен иметься легальный институтский диплом!

— Шутишь? — слегка склонил голову набок я. С системой здешнего высшего образования я, конечно, близко пока знаком не был, но в том, что тут можно уложиться в озвученный Мун Хи срок — очень и очень сомневался!

— Ни в коей мере, — заявила, однако, начальница Управления. — Я договорилась: тебя прикрепят к отделению военных переводчиков Института иностранных языков — для сдачи государственных экзаменов экстерном, — так вот зачем она, оказывается, туда с утра ездила… — По основной специализации — английский, дополнительно — русский и немецкий, — продолжила между тем объяснять Джу. — Ты же их знаешь?

— Более или менее, — подтвердил я.

— Знаешь, — заключила моя собеседница. — Кроме английского, языки эти в Институте достаточно редкие, особенно немецкий. Мало кто за них берется. Да еще у тебя будет сразу три — обычно учат два! Так что получишь на отделении некоторые преференции. Сдать нужно будет только практику перевода. Ну и четыре революционных предмета, конечно — но с ними все понятно, там достаточно получить зачет. Любой дурак сумеет. А вот языки, если нужно, подтяни — учебники получишь у Пак. Короче: в июле у тебя выпускная сессия!

— В июле? — вытаращил я глаза.

— Ну или придется еще целый год ждать — а это нам не годится. Но с языками у тебя же трудностей не будет?

С языками-то, может, и не будет… А вот эти ваши четыре революционных предмета…

Что это такое, в общих чертах я себе представлял — в основном, из разговоров с Хи Рен. По сути, речь шла о детальных официальных биографиях — соответственно, «Великого Вождя Ким Ир Сена», «Великого Руководителя Ким Чен Ира», «антияпонской женщины-героини Ким Чен Сук» — супруги первого и матери второго — а также «любимого Маршала Ким Чен Ына». Под немного разными названиями их здесь изучали начиная с первого класса школы — и заканчивая ВУЗом. Ну, то есть как заканчивая — по определению, революционная учеба не прекращается ни у кого и никогда. На тех же регулярных собраниях эти темы периодически всплывают — наряду с разучиванием новых песен…

Так что, думаю, на всю страну я был едва ли не единственным человеком старше дошкольника, в пресловутых четырех предметах практически не ориентирующимся!

— А можно по революционным предметам — тоже попросить учебники? — аккуратно проговорил я.

— Да говорю же: там достаточно зачета! Даже моя Хи Рен справится, если постарается! — небрежно отмахнулась Мун Хи, но, поймав мой выразительный взгляд, нахмурилась. — Хорошо, скажу Пак — будут тебе книги, — сочла она за благо согласиться уже без лишних вопросов — все ж таки оставалось три шанса из ста, что нас сейчас слушают, пусть и свои.

Ну а я утешил себя тем, что рано или поздно этот пробел мне по-любому нужно было бы закрывать — уж лучше так, под предлогом подготовки к экзамену.

— Высшее образование — первая проблема, а какая вторая? — поинтересовался в развитие темы.

— Начальник Управления должен состоять в партии. Да, это обязательно, — отреагировала тут же Джу на, видимо, промелькнувшее на моем лице скептическое выражение — и не совсем верно его истолковав. — Во времена Любимого Полководца по этой части действительно случались некоторые послабления, но сейчас, при Высшем Руководителе, роль партии снова возросла! Поэтому — надо!

— Меня уже один раз не приняли — в армии, — напомнил я собеседнице. — А недавно даже с должностью второго секретаря ячейки Союза молодежи прокатили — помнишь, наверное, почему!

— Помню, как не помнить, — и не подумала отрицать Мун Хи. — Но именно через должность в Союзе молодежи проще всего стать кандидатом в члены партии — так что по этому пути снова и пойдем. Место второго секретаря как раз опять вакантно — товарищ Лим Сук Джа, — при произнесении этого имени голосом начальницы Управления, пожалуй, можно было без усилий резать закаленную сталь, — у нас, в Пэктусан, больше не работает! А никого другого избрать не успели — ждали возвращения в Пхеньян вашей бригады.

— Но как же… — начал было я.

— Меры приняты, — не дав досказать, заверила меня начальница Управления. — Первые результаты ожидаю уже в эту субботу — а дальше, надеюсь, все уже пойдет само собой!

— Да? — все еще недоверчиво покачал я головой. — Ну, ладно…

— Жаль, что ни по одному из этих двух направлений нельзя было сработать заранее, на упреждение, — вздохнула между тем Мун Хи. — Но тут уж ничего не поделаешь: окно возможностей открылось для нас только вчера. Однако беда в том, что уже завтра, как нарочно, я убываю в командировку. По теме, с Пэктусан никак не связанной. Старые долги по линии военной разведки… Там без вариантов — надо срочно ехать, и именно мне, больше некому. Минимум — на неделю. Максимум — на три. И большую часть этого срока я даже не буду отсюда доступна для связи. А бросать сейчас без надзора Управление нельзя никак! Абы на кого дела тоже не оставлю — только-только все стало налаживаться… Поэтому, Чон, с сегодняшнего утра ты у нас — исполняющий обязанности моего официального первого заместителя! А уже с завтрашнего — временный и.о. начальника «Семерки»! Приказ подписан и согласован в Правлении. Так что поздравляю с повышением, как говорится! Помнишь, сказала, что с Паком тебе самому разбираться? Вот это и имела в виду!

28. Цели и задачи

В два часа пополудни я подъехал к дому Джу, припарковал байк на пустой асфальтовой площадке — видимо, как раз и служившей автостоянкой. Заглушил двигатель, спешился. И, уже направляясь в подъезд, в очередной раз поймал себя на том, что мысленно снова и снова возвращаюсь к событиям первой половины дня.

Сама по себе новая должность ничуть меня не пугала — едва ли рулить Управлением Пэктусан окажется принципиально труднее, чем моей бывшей консалтинговой компанией. С производственными и околопроизводственными вопросами в «прошлой жизни» мне тоже доводилось иметь дело — когда готовили предприятия клиентов к обороне от недружественного поглощения или, наоборот, «заходили» на чужой объект, вникать приходилось очень во многое. Понятно, везде имелась своя специфика — и здесь она тоже наверняка обнаружится, и еще какая! — но разберусь, куда денусь.

Тем более, что задачи мне Мун Хи пока поставила достаточно скромные. В текущую профильную деятельность концерна без нужды лезть не просила — по принципу «работает — не трогай». Финансовые потоки меня тоже касались лишь косвенно — их ревизию Джу уже успела провести, внесла все, как она считала, нужные коррективы и поставила на соответствующий отдел своего выдвиженца, некоего О Сак Чина. Звезд с неба товарищ, что называется, не хватал, но спущенные ему начальницей Управления инструкции исполнял четко. Однако в любом случае, в силу особенностей действующей в стране экономической модели, движение денежных средств имело для Пэктусан несколько второстепенное значение. Куда большую роль играло оперирование непосредственно товарно-материальными ценностями — вроде сырья, материалов, инвентаря или готовой продукции — как на входе, так и на выходе. И вот как раз тут срочно требовалось навести некое подобие порядка.

По оперативной информации, полученной Мун Хи из собственных, прямо не завязанных на Пэктусан источников, в Управлении имели место хищения. Где именно, как именно — ясности не было, непонятен был даже масштаб происходящего — то ли сущая мелочь, то ли на миллиарды. Единственное: речь определенно шла не о финансах — там у Джу все было уже под контролем. Так она, по крайней мере, считала.

Осложняло ситуацию еще и то, что ни полицию, ни, тем более, Кукка анчжон повисон, привлекать к делу ни в коем случае было нельзя. Первых, в силу режима секретности, в концерн просто бы не пустили дальше проходной, вторые же наверняка бы постарались использовать расследование в качестве повода пересмотреть только что достигнутые договоренности — и если не просочиться обратно в «Семерку», то как минимум задержаться в Восьмом и Девятом.

Теоретически, правда, в нашем распоряжении находились структуры военной Прокуратуры, но туда, по мнению начальницы Управления, обращаться можно было бы уже только с чем-то конкретным — и лишь в самом крайнем случае.

Номер телефона какого-то майора из прокурорских Джу мне все же оставила — вместе с особой трубкой, с которой его следовало набирать. Но повторно предупредила, что это — если уж внезапно совсем прижмет. Почему так, толком она не объяснила, а я не спросил — наш разговор успел перекинуться на что-то иное. Пришлось просто принять это как данность.

Вот и крутись как хочешь!

С другой стороны, вывода на чистую воду всех окопавшихся в Седьмом проклятых расхитителей социалистической собственности от меня никто и не ждал. Получится вдруг что-то в этом плане — отлично! Но главным сейчас было просто «продемонстрировать флаг» — показать каждому, что, несмотря на вынужденное отсутствие начальницы, Управление остается в надежных руках. Чтобы не получилось, типа, кот из дома — мыши в пляс.

То есть, по сути, требовалось навести суету, не слишком-то и зацикливаясь на качестве выхлопа. Что может быть проще?

Начали шевелить болото мы с Джу вместе. В обед она собрала у себя на совещание всех руководителей отделов «Семерки». Всего — десять человек, из которых лично я до сих пор был знаком только с товарищем Ли. К слову, начальника отдела снабжения Мун Хи выдернула на работу с больничного — он пришел на костылях.

Из остальных девяти приглашенных еще четверо были назначены при Джу — приведены со стороны или продвинуты с позиций замов: уже упоминавшийся мной товарищ О из финансов, а также Ко из отдела кадров, Ян из аналитической службы и Пэк, заведующий гаражом. Еще пятеро занимали свои должности со старых времен.

Собственно, даже и не знай я, кто тут кто — провести водораздел не составило бы ни малейшего труда. Просто по реакции собравшихся на меня как на нового заместителя начальницы, а с завтрашнего дня — аж временного главу Управления. Товарищ Ли слегка удивился, но в целом воспринял новость спокойно. Четверо протеже Джу степенно покивали. А вот пятерка старожилов воззрилась на меня едва ли не с возмущением. Если учесть ходившие о нас с Мун Хи слухи — отчасти эту их реакцию даже можно было понять: протащила, мол, баба на высокую должность полюбовника…

Вслух, конечно, никто ничего такого не сказал, но думали товарищи «громко».

Чувствую, работать с ними будет весело!

Представив меня подчиненным, Джу перешла к сути. Поручила всем отделам не позднее полудня субботы — был, напомню, четверг — представить подробные отчеты о своей текущей деятельности. Интересующие нас с ней вопросы начальница набросала заранее. Я на них мельком глянул перед совещанием: в целом, на мой взгляд, сделано было грамотно. Сам, при прочих равных, что-то бы там, наверное, подправил, но сейчас влезать с предложениями не стал. Кроме всего прочего, будет о чем запросить потом отделы дополнительно — суету же наводим, помним?

Для собственных выдвиженцев Мун Хи, к слову, исключений не сделала — тоже загрузила писаниной по полной. Видимо, чтобы дать мне полную картину, ну и постепенно вводить таким образом в курс дела.

Подавляющее большинство собравшихся восприняли поручение с обреченной покорностью: мол, надо — значит надо. И лишь один товарищ, некий Цой Йи Джун, начальник Отдела контроля качества и гарантийного обеспечения, сходу заявил, что сроки ему поставлены абсолютно нереальные, и ответ по списку Джу может быть дан не ранее, чем к следующей субботе, не ближайшей! На что начальница отрезала, что в этом случае отчет будет готовить новый руководитель пока подчиненного Цою отдела. Свирепо зыркнув — почему-то не на собеседницу, а на меня — смутьян заткнулся.

Раздав еще несколько мелких рутинных распоряжений, без которых, по-хорошему, вполне можно было и обойтись — не уровень это начальницы Управления, на мой взгляд — Мун Хи совещание закрыла.

Уже в дверях я догнал товарища Ли — с его костылями это было сделать нетрудно — и попросил на пару минут заглянуть ко мне, в дверь напротив. Там предложил присесть.

— Как ваша нога? — осведомился для начала — Джу самочувствием Ли если и поинтересовалась, то не при мне.

— Побаливает, — признался мой собеседник. — Конечно, уже не так, как первые дни, но напоминает о себе пока постоянно… Да, товарищ Чон, разрешите поздравить вас с новой должностью! — будто бы опомнился тут он. — Завидная карьера! — как ни старался, ни малейшей иронии в голосе своего бывшего руководителя я не уловил — похоже, тот был сейчас вполне искренен.

— Благодарю, — кивнул я. — Товарищ Ли, хочу обсудить с вами два вопроса, — перешел затем к делу.

— Слушаю вас внимательно, — слегка подался вперед на стуле начальник отдела.

— Во-первых, что касается вашей травмы, — проговорил я. — Скажите, это действительно был всего лишь несчастный случай? Поясню, — добавил тут же. — Я только вчера — из «Унсон-Ри». Достаточно плотно общался там и с Хонгом, и с Симом, и с тамошним председателем — про которого, вон, в газетах пишут… — кивнул я на номер «Нодон синмун» на столе.

— Да, я читал, — скривился Ли. — Большое упущение со стороны товарищей журналистов! Думал даже гневное письмо им в редакцию написать! Но, к счастью, сообразил посоветоваться с товарищем Джу — она категорически запретила. Ей виднее, конечно…

— Да, письма не нужно, — усмехнулся я. — Но, как понимаю, в оценке личности товарища Хура — как и Хонга с Симом — мы с вами абсолютно сходимся. В этой связи и вопрос: вы точно сами упали? Как это, кстати, произошло?

— Да как произошло… — вздохнул мой собеседник. — Совершенно по-дурацки, честно говоря. Там на краю поселка, за «телефонной» горкой — знаете же? — я кивнул. — За ней ручей протекает. Через него — горбатый деревянный мостик перекинут. Старый. А дальше, по сути, тупик — раньше что-то было, а теперь туда почти никто и не заглядывает… И кругом яблони — они как раз отцветали, когда я там впервые оказался. Пчелы жужжат. Птицы щебечут… Просто идиллия. Очень, знаете ли, успокаивает… Я как понял, что в глухую стену лбом бьюсь, повадился ходить на этот мостик. Отдыхать душой. Это уже скоро старость, наверное — вам, молодым не понять…

— Нет, нет, вполне могу себе представить, — заметил я. — Хоть на несколько минут вырваться из той атмосферы, что была в «Унсон-Ри» — это дорогого стоит!

— Вот-вот! — живо подхватил начальник отдела. — Каждый вечер туда и наведывался. Приходил в себя. Как потом уже сообразил — на одной и той же досочке мостика вставал — оттуда самый лучший открывался вид… И вот однажды она, досочка эта, подо мной и подломилась. Уж не знаю, время ее настало, или помог кто, незаметно подпилив… Накануне я как раз здорово поцапался с товарищем Симом, заявил, что поеду в Пхеньян, в Пэктусан — хоть до самого Председателя Правления доберусь, но управу на них с Хонгом найду…

— И действительно поехали бы?

— Не уверен, — помедлив, признался Ли. — С транспортом там, сами знаете, как было. Да и это брякнуть легко: поговорю, мол, с Председателем Правления! А на деле дальше товарища Джу мне едва ли удалось бы пробиться. А ее, честно говоря, всерьез до самого недавнего времени многие не воспринимали. Каюсь: и я в том числе. Теперь вот вижу: ошибался. Да вот только поздно. Подвел, не справился. Честно говоря, ждал, что сегодня последний день проведу в должности. Даже малость удивлен, что усидел в начальниках.

— Товарищ Джу считает, что на своем нынешнем месте вы еще принесете пользу Управлению, — веско заметил я.

Посылая меня в «Унсон-Ри», Мун Хи действительно подумывала сместить моего нынешнего собеседника — провалившего порученное ему дело. Как минимум, снова сделать его замом, а руководителем поставить кого-то со стороны. Но сперва не нашла подходящей кандидатуры, а потом, узнав подробнее ситуацию в колхозе, согласилась, что не так уж Ли и виноват — во многом обстоятельства оказались сильнее его.

— Сделаю все, чтобы оправдать оказанное доверие! — горячо заверил меня тем временем начальник отдела.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, — кивнул я. — Возвращаясь к происшествию на мосту: то есть это вполне мог быть как несчастный случай, так и преднамеренное покушение на вас? Но как все обстояло на самом деле — неясно?

— Боюсь, что так. Вот если бы осмотреть ту доску… Но сразу я это сделать не сообразил — думал лишь от том, как бы доковылять к людям… А потом, слышал мельком, председатель распорядился мост отремонтировать.

Вот как? Удивительная оперативность! Мебель в школе годами разваливалась, а ведущий в никуда мостик спешно починили…

Занятно, но, увы, ничего не доказывает.

— Понятно, — кивнул я. И продолжил: — А теперь — уже вопрос к вам как к начальнику отдела снабжения.

— Да? — подобрался Ли.

— Насчет Пака, старшего курьера.

Судьбу бывшего приятеля я с Мун Хи все же коротко обсудил. Джу согласилась его не выгонять, но заметила, что по роду деятельности тот что только не возит — в том числе и документы достаточно деликатного характера. С содержанием оных курьера, конечно, никто не знакомит, но сам факт, что они проходят через его, как выяснилось, ненадежные руки — пусть и в запечатанном виде…

Предавшему раз — пусть затем и худо-бедно искупившему вину — полного доверия уже быть не может!

Тут уже я счел за благо признать правоту начальницы. Береженого Бог бережет.

— Я так понял, его увольняют? — уточнил между тем мой собеседник. — За слишком длинный язык?

Ну да, о том громком собрании начальник отдела не мог не слышать.

— Как раз нет, — покачал я головой. — То есть язык там — да, без костей, но Пак Чин Хва остается сотрудником Пэктусан. Однако нужно перевести его на позицию, никак не связанную с доступом к конфиденциальной информации. У вас же найдется такая?

— Чтобы вовсе никак не связанную… — Ли призадумался. — У нас даже уборщицы дают подписку о неразглашении… Хотя… Есть один вариант! — кивнул начальник отдела. — Место в планово-диспетчерской службе, оно у нас как раз вакантно! Работа с обезличенными цифрами. Там на входе и на выходе система кодов — хоть настоящего шпиона туда посади, ничего ему это не даст! Но дело важное… Вот только для товарища Пака это станет своего рода повышением, — заметил он. — Зарплата там побольше, чем у старшего курьера.

— Это — пусть, — усмехнулся я.

— Ясно. Только… Хотя нет, — мотнул он головой, — все ясно.

— Нет-нет, договаривайте, товарищ Ли! Чтобы уж не осталось вопросов!

— Да просто хотел сказать, что остаюсь тогда с одним-единственным курьером — товарищем Аном… Но это уже моя забота как начальника отдела, так что — никаких вопросов, товарищ Чон!

— Вот и отлично! — кивнул я.

На этом мы с товарищем Ли сегодня и расстались.

* * *

Короче говоря, работа мне в ближайшие дни предстояла вполне посильная — и по-своему интересная. К тому же — по крайней мере, как считала Джу — не слишком обременительная: для того, чтобы держать в нужном тонусе Управление, мне, по ее мнению, совсем не обязательно было торчать в Пэктусан «от звонка до звонка». Должно было остаться время и на подготовку к экзаменам в Институте иностранных языков, и — о чем Мун Хи попросила особо — для усиленных занятий с ее пропустившей в школе почти месяц тонсен.

С этой-то целью я сейчас к ним домой и направлялся.

* * *

Хи Рен встретила меня неуверенной улыбкой. Потянулась к мотошлему в моих руках, провела пальчиком по визору:

— О, мой красненький!

Но буквально через пару фраз как-то приуныла — похоже, вернувшись к настроению, в котором пребывала до моего прихода. А тут я еще — видимо, несколько не к месту — осведомился:

— Как дела в Первой школе?

Девочка прикусила губу и буркнула:

— Нормально.

Понятно сделалось, что там и близко не нормально — вожделенный «Хогвартс», о котором раньше она говорила исключительно с придыханием, явно поутратил свое волшебное очарование — но буром углубляться в тему я пока не стал. Сообразил: болезненная.

— Вы есть хотите? — спросила между тем у меня Хи Рен — я как раз разулся и шагнул в сторону комнаты. — Я обедать собиралась, но могу отложить, если нужно…

— Перекусить не откажусь, — с несколько преувеличенным энтузиазмом заявил я, решив, что за едой, возможно, школьница немного расслабится и, так сказать, оживет.

Но не тут-то было. Вопреки обыкновению, поболтать девочка оказалась совершенно не настроена. На мои вопросы отвечала односложно, сама тоже ни о чем не заговаривала. Только уже под конец обеда вдруг выдала, будто бы ни того ни с сего:

— Как нарочно получается: сперва вы в деревню уехали, теперь онни улетает. Такая вот смена караула…

— Ты из-за этого грустишь? Что онни улетает? — спросил я, не преминув отметить про себя способ отбытия Джу в командировку.

— Нет, — мотнула головой Хи Рен. — Я нормально одна справляюсь дома.

— Твоя онни просила, чтобы я эти дни помогал тебе с домашним заданием — не только по английскому, — аккуратно заметил я.

— Да, она мне говорила, — кивнула моя юная собеседница. — Но кроме английского у меня все более-менее удовлетворительно! — запальчиво заявила она. — Хотя, конечно, математика еще… — тут же, впрочем, пошла на попятный — снова повесив нос. — И физика… И химия…

— А как насчет четырех революционных предметов? — осведомился я.

— Вот тут — точно без вопросов, — бросила девочка.

Ну, хоть у кого-то.

После обеда мы коротко прошлись с Хи Рен по ее школьной программе — пока только в части английского. Да, отстала она заметно. Готового урока у меня для ученицы сегодня, понятно, не было, но какое-никакое занятие я все же провел — мы разобрали несколько ее типичных ошибок последних дней. Пришлось импровизировать, но вышло неплохо — к концу урока, успешно справившись с разве что не на коленке составленным мной заданием, девочка будто бы даже слегка повеселела.

Но потом опять быстро сникла.

Прямо причину своего уныния Хи Рен мне так в итоге и не назвала, но почти наверняка дело тут заключалось в ее школьных неудачах. Если так — не беда: нагоним ушедший вперед класс, и все наладится! С английским особых сложностей возникнуть у нас было не должно, учебники по математике и физике я под конец тоже пролистал — предметы это были не совсем «мои», но советское образование есть советское образование: уж девочке-подростку смогу помочь — тем более, что все нужные пособия под рукой имеются…

Вот до химии руки у нас с ученицей в этот день не дошли, но и там я не ждал ничего такого уж суперсложного.

Прорвемся, в общем! Как говорится, цели ясны, задачи определены — за работу, товарищи!

29. Неправильный Цой

Утром в нашей приемной помимо традиционной газеты секретарша Пак вручила мне целую стопку книг: учебники по немецкому и русскому языкам, а также по четырем революционным предметам. Уже в кабинете, по диагонали проглядев свежий номер «Нодон синмун» и не обнаружив там сегодня ровным счетом ничего примечательного, я переключился на книги. Сперва из любопытства полистал самоучитель русского — посмеялся и закрыл. Затем со вздохом взялся за одно из идеологических пособий — не выбирая, наугад…

И знаете, зачитался!

Нет, серьезно! Это оказался своего рода шедевр!

Попалась мне «Революционная деятельность Великого Руководителя и Полководца Ким Чен Ира» — второго по счету в династии Вождей. В начале книги красочно описывалось рождение будущего Лидера на тайной партизанской базе в глухих горных лесах. В этот знаменательный миг, как утверждалось в вузовском учебнике, на небе зажглась яркая звезда и засияла двойная радуга (в феврале, на севере Кореи — ну, бывает, наверное). Кстати, ранее приход в мир великого человека предсказала ласточка.

Воодушевленные партизаны эпохальное событие увековечили, вырезав на стволах окрестных деревьев лаконичные послания потомкам, такие как «Корея, радуйся! Родилось Великое Солнце!» или «О, Путеводная звезда, преемник Полководца Кима!» Всего к настоящему времени сохранилось около 210 подобных благих весточек из сурового боевого 1942-го.

Что касается собственно революционной деятельности, то в вооруженной борьбе с японскими оккупантами наш юный герой начал принимать участие, едва научившись ходить (ну да, все сходится: к моменту победы, в 1945 году, ему как раз исполнилось три).

И так далее, и так далее, и так далее.

Без сомнения, очень увлекательно! Толкин и Мартин горько плачут от зависти, забившись в темный угол!

Одна проблема: как рассказать все это на экзамене, не просто не дрогнув лицом, а с подобающим поводу восторгом? Вообще без шансов…

Плакал, по ходу, мой диплом!

Когда я захлопнул книгу, время уже близилось к обеду. Что ж, пришла пора навести в «Семерке» суету.

Сам я полагал, что до срока — полудня субботы — не стоит попусту дергать загруженные отчетами отделы, но Джу категорически настаивала на регулярной «демонстрации флага». Поэтому я отложил учебник и направился в обход своих временных поместных владений.

В снабжении, финансах и инженерно-техническом отделе все прошло гладко. Я ненавязчиво интересовался, как идет работа — мне бодро докладывали, что дело успешно движется. Попутно я перекидывался парой-другой фраз со знакомыми по полеводческой бригаде. Весть о моем назначении дошла уже до всех — меня наперебой поздравляли. Кажется, искренне.

Но на очереди был отдел контроля качества и гарантийного обеспечения — потенциально проблемный: вчера на совещании именно его руководитель — Цой Йи Джун — пытался перечить Мун Хи. После, когда мы с ней снова остались наедине, начальница Управления с досадой посетовала, что еще пару недель назад подумывала выгнать этого товарища взашей — но все упиралось в отсутствие у нее в обойме достойной замены — компетентной и, главное, хотя бы потенциально лояльной. Но, по большому счету, до Цоя и его подразделения у Джу просто еще руки не дошли.

За секретарским столом в приемной начальника отдела я обнаружил Рю На Ён — ту самую бедолагу, что в разгар «желтой пыли» угодила у меня в колхозе в больницу на пару с Пак Да Соль.

Выздоровела, значит! Уже хорошая новость — не зря зашел!

— Привет! — на автомате широко улыбнулся я девушке. Но тут же, перейдя на официальный тон, исправился: — Добрый день, товарищ Рю! Как ваше здоровье?

— Ой, здравствуйте, товарищ Чон! — вскинув голову, ответила мне ничуть не менее радушной улыбкой секретарша. — Спасибо — уже все хорошо! Вот, выписали вчера!

— А вашу подругу, Пак Да Соль — тоже? — поинтересовался я.

— Пока нет, — слегка помрачнела моя собеседница. — У нее какое-то осложнение нашли… Вроде ничего такого уж страшного! — поспешно добавила она. — Но сказали, полежит у них до конца недели — а там будут смотреть!

— Понятно, — кивнул я.

Какая же все-таки это гадость — «желтая пыль»!

— Поздравляю вас с повышением, товарищ Чон! — с чувством проговорила между тем Рю.

— Благодарю, — кивнул я. — Товарищ Цой у себя? — показал глазами на дверь кабинета начальника отдела. — Я, собственно, к нему.

— У себя, — подтвердила девушка. — Я сейчас его предупрежу… — ее рука потянулась к кнопке внутренней связи.

— Не надо, — остановил я секретаршу жестом, уже берясь за ручку двери. — Я и сам о себе предупрежу!

Сюрприз в какой-то мере удался. Не ждавший вероломного вторжения в свои пределы товарищ Цой сидел, развалившись в кресле с книжкой в руках.

— Что еще за… — сердито начал он, неохотно оторвавшись от чтения. — А, это вы, товарищ Чон… — доброжелательности в его тоне ничуть не прибавилось, но мое право входить без предуведомления он вроде как скрепя сердце признал. Закрыл книгу и небрежно бросил ту на стол. А вот поздороваться как-то позабыл.

— Как видите, — усмехнулся я, отплатив ему той же монетой — уже практически не сомневаясь, что нашел конфликт. Хотя будто бы не так уж и искал.

Шагнул к столу, бесцеремонно взял с него книгу, глянул на обложку. Забавно: это были «Записки о Шерлоке Холмсе» — у меня дома на полке стояла точно такая же.

— Интересуетесь расследованием преступлений? — с невинным видом осведомился я. — С чего бы?

— Да так, — неожиданно замялся Цой. — Друзья дали почитать… Товарищ Чон, вы ко мне по делу или о западной литературе побеседовать? — тут же, впрочем, снова ощетинился он.

— Я-то как раз по делу, — хмыкнув, я вернул «Шерлока» на стол. — Зашел, вот, спросить, как идет подготовка отчета.

— Полным ходом! — буркнул мой собеседник.

— Да, уже вижу, — выразительно кивнул я на книгу.

Нет, я, вон, и сам, бывает, в кабинете занимательные истории почитываю — но все же не когда у меня сроки горят!

— Задача руководителя — должным образом организовать работу сотрудников! — менторским тоном произнес на это хозяин кабинета. Годами он был меня почти не старше, но, главное — разговаривал сейчас со своим начальником. И откровенно лез в бутылку. — Как я уже сказал, эта самая работа идет вовсю! — продолжил между тем Цой. — Но и вчера указал товарищу Джу, и сегодня повторю вам: завтрашний день — срок совершенно нереальный! Речь может идти разве что о следующей субботе! Да и то — не факт!

Конечно, нереальный — если сидеть, Конан Дойля читать!

— И помните, что вам на это ответила товарищ Джу? — недобро прищурился на собеседника я.

— С товарищем Джу я разберусь! — скривился тот.

— Так приступайте: товарищ Джу поручила курировать вопрос мне!

— Вам я уже все сказал, — отрезал хозяин кабинета. — Отчет готовится. Как только будет завершен — его представят. Но это будет не завтра. И не в понедельник. В следующую субботу! Все! — он демонстративно потянулся за книжкой на столе.

Хм… Такого, конечно, ему спускать было нельзя.

Но я все же предпринял последнюю попытку решить вопрос конструктивно. Вдохнул, посчитал до семи, выдохнул.

— Товарищ Цой, по-моему, вы недопоняли. Или отчет будет лежать у меня на столе в сроки, установленные для вас товарищем Джу, или в этом кабинете вместо вас будет сидеть кто-то другой…

Собственно, я даже не договорил — как мой собеседник вдруг буквально взорвался.

— Да ты издеваешься, собачий отпрыск! — взревел он. Несчастный «Шерлок», трепеща страничками, полетел куда-то под стол. — Да как ты смеешь⁈ Ты знаешь, кто я⁈ Кем сюда поставлен⁈

Кажется, об окончательной смене власти в Управлении предупредить его покровители не удосужились.

В любом случае, вот теперь — точно было все.

Отступив на шаг, я приоткрыл дверь в приемную. Хозяин кабинета проводил меня победоносным взглядом: кажется, он вообразил, что выиграл!

— Товарищ Рю, — обратился тем временем я к сидевшей за столом секретарше. — Товарищу Цою срочно требуется помощь: он забыл, кто такой. Спрашивает об этом меня, представляете? Вызовите, пожалуйста, охрану! Она сопроводит его на улицу — и заодно обо всем напомнит! Да, главного не сказал: товарищ Цой у нас больше не работает!

Девушка испуганно кивнула, а я уже снова обернулся к любителю детективов:

— Товарищ Цой, прошу вас освободить служебное помещение! — произнес, перекрывая вопли уже бывшего начальника отдела — заткнуться тот так и не подумал.

— Да я тебя!.. Да ты!.. — брызжа слюной, выпалил уволенный — но кажется, до конца еще в это не поверивший. И дальше последовало вовсе уж непотребство — досталось и Джу, и, скажем так, нашему с ней моральному облику. «Жиголо» и «шлюха» были там далеко не самыми сильными выражениями.

В свой адрес все это я, может быть, и стерпел бы. Типа, собака лает — караван идет, как говорится… Но вот про Мун Хи — это он, конечно, так зря…

Молча обогнув стол, я схватил хама за грудки, провел мордой по столешнице — оставив на той смачную кроваво-сопливую полосу — после чего выдернул с рабочего места и просто вышвырнул из кабинета. Сопротивляться Цой, надо признать, даже не подумал — как видно, весь пар там ушел «в гудок».

Тут как раз и охрана подоспела. Двое квадратных «шкафов» в военной форме. Молодцы, оперативно!

— Я — Чон Сун Бок, — поспешил представиться я. — Временно исполняющий обязанности начальника Седьмого Управления.

— Мы знаем, товарищ Чон, — кивнул старший из охранников. — На утренней планерке нас уведомляют о всех кадровых назначениях в концерне!

— Вот как? — приподнял я бровь. Это все здорово облегчало. — Товарищ Цой уволен, — кивнул я на пытавшегося подняться с пола — но раз за разом цеплявшегося за ножку секретарского стола и снова падавшего — оппонента. — Заберите у него пропуск — и выведете за проходную! Ну, или вынесите, если вдруг сам не пойдет!

— Сделаем, товарищ Чон, — с готовностью кивнул «шкаф».

Через четверть минуты о былом присутствии здесь Цоя напоминали только несколько бордовых капель, упавшие на пол из его разбитого носа.

Переведя дух, я обратился к совершенно обалдевшей от случившегося у нее на глазах секретарше — как сумел спокойно:

— Товарищ Рю. Скажите мне честно. Кто из рядовых работников отдела — самый компетентный? — официального зама, как я знал, у Цоя не имелось. — На ком тут все держится? — хороший секретарь всегда в курсе этих вопросов — просто зачастую виду не подает.

Рю, похоже, секретарем была хорошим — даже в такой ситуации она задумалась лишь на миг.

— Пак Су Бин! — уверенно выдала затем. — Ну, еще, наверное, Нам Джун Ву, — добавила после короткой паузы.

Второе имя мне ни о чем не говорило, а вот первое я как раз и рассчитывал услышать. Знал, в каком отделе числится тхэквондистка, и как-то мельком слышал слова узколицего Кима, что именно она тянет там всю работу. Так что, в отличие от достаточно далекой от народа Джу, лояльная кандидатура на замену Цою у меня имелась.

Но раз уж Рю назвала еще кого-то, помимо моей знакомой — что ж, глянем, что за птица.

— Попросите, пожалуйста, обоих сюда зайти, — распорядился я. — Прямо сейчас.

— Хорошо, товарищ Чон, — сосредоточено кивнула секретарша.

Не прошло и трех минут, как в приемной появились Пак Су Бин и незнакомый мне парень лет двадцати семи.

— Здравствуйте, товарищ Чон, — порог девушка переступила настороже, но, увидев меня, будто бы немного расслабилась. — Поздравляю вас с новой должностью!

— Здравствуйте, товарищ Пак. Благодарю.

— Это — Нам Джун Ву, — представила затем она мне своего спутника.

— Здравствуйте, товарищ Чон! — учтиво поклонился тот.

— Здравствуйте, товарищ Нам, — кивнул в ответ я. — Такой вопрос, товарищи, — сунув руку во внутренний карман пиджака, я достал оттуда листки с тезисами Джу. Выбрал нужную страничку, протянул собеседникам. Взяла ее у меня Пак. — Вчера днем вашему отделу было поручено подготовить отчет вот по этим темам, — продолжил я. — Как далеко продвинулась работа — и когда она может быть завершена? — чем черт не шутит — а вдруг Цой в какой-то мере прав? Для него это уже, собственно, не имело значения, но для дела было важным. — Срок был дан — до середины завтрашнего дня.

Тхэквондистка пробежала взглядом по списку, нахмурилась. Протянула листок Наму. Подождала, когда прочтет тот — после чего они переглянулись. Парень неопределенно повел плечами — давай, мол, ты — и Пак заговорила.

— Товарищ Чон… Навскидку, работы тут как раз на два дня — если делать не в авральном режиме. Но, боюсь, к ней еще даже не приступали. Уверена, мимо меня такое задание пройти не могло: я в курсе всего, чем занимается наш отдел, но об этом отчете ничего не знаю. Однако лучше все же, наверное, у товарища Цоя спросить, — показала она глазами на дверь за моей спиной.

— Поздно что-то у него спрашивать, — веско обронил я. — Товарищ Нам, вы пока свободны, — главным в этой паре был явно не он. Ну и тем лучше! — Товарищ Пак, вы — со мной!

Мы вошли в пустой кабинет. Не увидев там прежнего хозяина, моя спутница недоуменно обернулась ко мне.

— Товарищ Пак, в свою очередь примите мои поздравления, — с улыбкой проговорил я. — С этого момента вы — временно исполняющая обязанности начальника отдела контроля качества и гарантийного обеспечения, — будучи сам «врио», только с аналогичной приставкой я имел право и назначать на должности. — Вернется из командировки товарищ Джу — утвердит вас на постоянной основе.

— А… где товарищ Цой? — растерянно выговорила тхэквондистка.

— Надеюсь, уже за проходной — и больше мы его не увидим, — хмыкнул я. Да, увольнять я был вправе раз и навсегда. Сам удивился, когда узнал — и специально вчера дополнительно уточнил этот момент у Мун Хи, она подтвердила. — Кстати, попросите вашего секретаря, товарища Рю, вытереть стол — товарищ Цой на прощанье его немного испачкал.

— Да я и сама могу…

Все еще малость ошеломленная, моя новоявленная протеже попятилась в приемную.

— Товарищ Пак, насчет отчета — вам все ясно? — с невозмутимым видом уточнил я.

— Да, товарищ Чон, — пролепетала она.

— Когда можно ждать результатов?

— Завтра, к подведению итогов жизни, все будет готово, — пообещала девушка. — Вечером сегодня задержимся — все сделаем!

Ну да, суббота — пресловутое подведение итогов. Надо ведь еще придумать, что там стану говорить…

— Отлично, — одобрительно кивнул я тхэквондистке. — Ну, тогда обживайте свой новый кабинет! Письменный приказ на вас оформим через полчаса.

— Поняла… — пробормотала Пак. — Ох-х, дух бы перевести… Нет, честно скажу: перемены в отделе давно назрели…

Из-за своего стола в знак согласия с новой начальницей энергично закивала Рю.

— Перемен требуют наши сердца… — хмыкнул я.

— Что? — не поняла — или не расслышала — Пак.

— Ничего, — улыбнулся девушкам я. — Это был не тот Цой. Неправильный.

30. Дважды лауреатка, Пэктусан чульги и просто красавица

Внешне я, наверное, выглядел спокойным и уверенным в себе — очень хотелось бы, по крайней мере, на это надеяться — однако на самом деле происшествие с «неправильным Цоем» здорово выбило меня из колеи. Хотя казалось бы: саботаж преодолен, на важную административную позицию продвинут лояльный человек. Да и учиненное в порыве гнева рукоприкладство никак мне не аукнулось — и вроде бы уже не должно было: единственный свидетель нашей с бывшим начальником отдела стычки находился полностью на моей стороне. Рю так мне и шепнула, когда я уже собирался покинуть ее приемную:

— А круто вы с товарищем Цоем! Не думала, что когда-нибудь такое увижу! Но если что, скажу, что тот сам упал и носом ударился!

— Да, все верно, — с кривоватой усмешкой подтвердил я. И добавил неформально: — Спасибо, Рю!

То есть буквально все обернулось исключительно к лучшему! Еще и урок вышел для других потенциально нелояльных отделов!

И все же мне было как-то не по себе.

Добавляла негатива новость о Пак Да Соль — ну, что в больнице у той проявились осложнения. Живо вспоминался газетный герой председатель Хур с его «Битв без потерь не бывает!» Ну и Хонг с Симом до кучи. Собственно, яростно набросившись на Цоя, мысленно это я, наверное, и их по столу носом повозил!

Да вот именно что только мысленно.

А еще меня никак не покидало чувство, что упущено что-то важное. Вот только что? Несмотря на все старания — понять не получалось.

В этом слегка расклеенном состоянии я вернулся на седьмой этаж, попросил Пак оформить приказ на ее однофамилицу-тхэквондистку, затем подписал его.

Только где-то тут, кстати, я заметил, что ведер с розами в приемной осталось всего два — подзавявшие из третьего исчезли, а новый букет сегодня, видимо, не принесли. Ну да, Джу же нет — и товарищ старший лейтенант в курсе…

Зайдя в свой кабинет, я переоделся и поехал к Хи Рен.

* * *

К моему появлению на пороге девочка уже успела пообедать и выполнить часть сегодняшних школьных домашних заданий. С их проверки мы с ней и начали. Сделано было, честно говоря, очень так себе. Что-то в итоге пришлось исправлять, что-то переписывать заново, что-то доучивать…

Что касается самой Хи Рен, то в настроении она пребывала ничуть не в лучшем, чем накануне. А еще — это я заметил не сразу — старательно прятала от меня левую половину своего лица. То отвернется, то ладошкой невзначай прикроет… Но в какой-то момент она таки потеряла бдительность — и я рассмотрел у нее под глазом немаленький такой синяк.

— Упала неудачно, — поняв, что разоблачена, угрюмо пояснила мне школьница — сам я деликатно от вопросов воздержался.

Ну да, верю. Товарищ Цой, вон, сегодня, тоже сам споткнулся, секретарша — свидетель!..

Пока моя юная ученица переделывала домашку, на ее компе я довел до ума подготовленный урок английского. Занялись мы им уже только в шестом часу вечера — и на это, поздний час, я сперва списал крайнюю неусидчивость девочки. Ладно бы еще, если бы у нее просто что-то не получалось — бывает — но, вопреки обыкновению, она будто бы даже не старалась!

Скоро мне окончательно стало ясно, что дело совсем не в затянувшемся занятии. Ну или, как минимум, не только в этом.

— Хи Рен, — откинувшись на спинку стула, в какой-то момент не выдержал я. — Так у нас с тобой дело не пойдет!

Школьница насупилась пуще прежнего.

— Скажи, ты вообще хочешь догнать своих одноклассников? — попытался мотивировать ее я.

— Хочу, — буркнула она — но без малейшего энтузиазма в голосе.

— Тогда давай работать!

— Чон- сонсэнним, я работаю, — дежурно, без своей обычной запальчивости, выдала моя ученица.

— Нет, — покачал я головой. — Как ты работаешь, я видел. Это — не работа. Или не ты!

— Ну, значит, не я! — будто бы все же вскинулась она — но тут же снова потухла.

— Хи Рен, давай поступим следующим образом, — проговорил я, сворачивая задание на экране. — Ну его, этот английский — все равно сегодня от него никакого толка! Лучше просто расскажи мне, в чем проблема! Я же вижу, что с тобой что-то неладное творится! Поделись — иначе я никак не смогу тебе помочь!

— Вы и так не сможете помочь, Чон- сонсэнним! — уныло обронила девочка.

— А вдруг получится?

— Не получится! Потому что дело ни в каком не в английском! И уже вообще не в уроках! — всплеснула руками школьница.

— Уже? — выхватил я из ее фразы странную оговорку.

— Потому что я тупица! Сама все испортила! — будто бы не в струю прокричала Хи Рен.

Тут ее всю затрясло, и из глаз у девочки брызнули слезы.

Твою ж наперекосяк!

Нет, я, конечно, хотел квелую ученицу расшевелить — но не до такой же степени!

Следующие минут пятнадцать девочка безудержно прорыдала, уткнувшись мне в плечо. Затем, где-то вдвое дольше того, с переменным успехом пыталась успокоиться и приводила себя в относительный порядок. И наконец начала сбивчиво, перепрыгивая с пятого на десятое, рассказывать.

Зародившаяся у меня было версия — что дело там сводится к неразделенной или даже отвергнутой подростковой любви к кому-нибудь бесчувственному мальчику (с натяжкой сюда и синяк вписывался — мало ли, с соперницей подралась) — с треском провалилась. Все оказалось куда хуже — в своей хваленой Первой школе Хи Рен столкнулась с самой настоящей травлей со стороны одноклассников.

Как я понял, предпосылки там возникли еще до первомайских событий. В классе имелся признанный лидер — некая Ким Ю Джин. Девочка во всех отношениях необычная. Родители у нее были дипломатическими работниками, и какое-то время эта Ю Джин жила с ними за границей (что, кстати, насколько я знал, было совсем не принято, но почему-то вот для этой конкретной семьи власти сделали исключение). Короче, не удивительно, что, так сказать, бэкграундом от своих никогда не покидавших страны сверстников юная Ким несколько отличалась. Проявлялось это в мелочах, в полутонах — Хи Рен не смогла припомнить и внятно описать ни одного знакового поступка, которым ее одноклассница всерьез пошла бы наперекор местным писаным или неписаным правилам. Но таинственную инакость Ю Джин одноклассники считывали на раз.

Наверное, это могло бы и превратить Ким в изгоя — но сделало бесспорным кумиром.

Учителя ее тоже ценили, и не за успехи на уроках — училась Ю Джин, по меркам Первой школы, чуть лучше среднего. Но являлась талантливой скрипачкой — и со смычком в руках защищала честь класса и школы, где только это было возможно. Успешно защищала — дважды становилась финалисткой детско-юношеского музыкального Конкурса имени Ким Ир Сена. Реально крутое достижение, без всяких-яких!

— У нее два значка Лауреата — она их все время носит! — мрачно поведала мне Хи Рен. — Даже на физкультурную форму перекалывает! И на верхнюю одежду! Не знаю, как мыться ходит — в кулаке, наверное, зажимает!

До кучи, по мнению моей ученицы, Ким была необычайно красивой.

Собственно, Хи Рен и сама росла далеко не дурнушкой — и, возможно, на поверку королева класса оказалась не столь непрошибаема, как все считали: сразу почувствовала в новенькой потенциальную конкурентку. Но это уже чисто мое предположение: сама рассказчица категорически не понимала, с чего начались ее неприятности. Однако точно знала, когда ситуация обострилась — после ее возвращения из госпиталя и последовавшего проседания в учебе.

Сперва там были просто насмешки. Гляди, мол, выгонят тебя взашей — отстающих в Первой школе не жаловали. Хи Рен, видимо, реагировала остро — а подростков такое только подстегивает. Пошлó по нарастающей, уже не всегда на словах: подножки, щипки, подзатыльники… Утопленная в туалете тетрадь. Пошедшая по рукам в меру откровенная фотография из школьной раздевалки, снятая кем-то на телефон…

— А что учителя? — хмуро спросил я.

— А что учителя? — развела руками девочка. — Это же все не прямо у них на глазах происходит! А побежишь жаловаться — только хуже сделаешь.

— Есть, куда хуже?

— Пока есть. Но скоро не будет. Я сама виновата, говорю же! Высказала Ким все, что о ней думаю, а она мне в ответ: «Куда ты вообще лезешь! Ты — никто!» Ну да, она-то у нас, типа, дважды лауреат… А я ей и говорю: «Да у меня заслуг — побольше, чем у тебя!» Это я свою медаль имела в виду! Ю Джин такая: «Врешь ты все!» Я: «А вот и не вру! На празднике увидишь!» На следующей неделе у нашей школы юбилей, десять лет основанию. Будут всякие торжественные мероприятия. И я подумала: приду с медалью на груди — все и ахнут! Нет, я знаю, что она у меня секретная, но в тот момент в запале об этом как-то забыла. А Ким мне и говорит: «Ну что ж, посмотрим!» Некоторые слышали — и от меня теперь пока отстали, ждут праздника. Другие, правда, наоборот, как с цепи сорвались…

Школьница непроизвольно потрогала свой синяк. Помолчала.

— Я спросила у онни, — заговорила снова. — Ну, насчет медали. Размечталась: а вдруг? Но она сказала и думать об этом не сметь… Государственная тайна… Нет, я все понимаю… Но какой тогда в ней вообще смысл⁈ В медали. Наградили, называется!

— Мой орден тоже в сейфе у полковника остался, — обронил я. Понятно, утешить девочку это никак не могло.

— Теперь если в следующую пятницу — на празднике — ничего не произойдет, все совсем плохо станет, — вздохнула Хи Рен. — Типа, я еще всем и наврала. Говорю же: сама виновата! Так, думаю, наверстала бы программу — и все бы как-то потихонечку рассосалось…

— Кстати, не факт, — заметил я.

Такого джинна из бутылки только выпусти — обратно фиг загонишь.

— Не факт, — согласилась моя собеседница. — Но можно было на что-то надеяться. А сейчас — уже не на что! — в отчаянии заключила она.

— Хочешь, я заеду в твою школу, побеседую с учителями? Или даже с директором? — предложил я.

— Не надо, — отмахнулась девочка. — Во-первых, с вами там никто разговаривать не станет — вы же мне не отец, не брат! Вот онни бы, наверное, послушали… Но, боюсь, толку и от этого не будет! Ким Ю Джин для школы важнее! Лауреатка же… Кроме всего прочего, она из Пэктусан чульги! А я… Я действительно — никто! По крайней мере, для всех — так! А вас я… — она замялась. — Чон- сонсэнним, вас я о другом хотела попросить… Хотя теперь уже тоже без толку…

— Почему без толку? И о чем попросить?

— Если бы вы в следующую пятницу привезли меня к школе на своем мотоцикле… А потом, после праздника, забрали… Это было бы круто! Кое-кого бы, пожалуй, впечатлило… Но без медали, конечно, не сработает.

— Подвезу без проблем — надо будет только шлем второй купить! — поспешил пообещать я.

— Спасибо… Но, наверное, уже не надо. Говорю же: без медали — или чего-то еще подобного — это уже особой роли не сыграет…

— Насчет медали — конечно, засада… — не стал спорить я.

— Ага… — на глазах у школьницы снова выступили слезы. Плечи начали мелко трястись.

— Стоп, стоп, стоп! — торопливо заявил я. — Без паники! Я что-нибудь придумаю!

— Да что тут еще можно придумать⁈ — выдавила Хи Рен уже сквозь плач.

— Пока не знаю. Но придумаю обязательно!

— Правда? — подняла на меня мокрые красные глаза собеседница. — Чон- сонсэнним, вы мне обещаете?

Ох-х! Как же я этого не люблю… Ну да сам напросился!

— Обещаю, — нервно сглотнув, выговорил я.

А что еще тут оставалось делать?

31. Кто хорошо работает — тот хорошо отдыхает!

Первые готовые отчеты начали поступать из отделов еще в пятницу вечером — причем раньше всех «отстрелялись» два потенциально не самых лояльных Джу подразделения: инженерно-техническое и склад готовой продукции. Не иначе, прониклись незавидной судьбой «неправильного Цоя»!

Я, правда, все равно увидел эти документы только утром в субботу — вместе с подоспевшими докладами финансистов, кадровиков и снабженцев. Взялся читать — вместо свежей газеты. Сперва просто пробежал глазами, затем нашел стопку чистых листков, карандаш — и принялся рисовать квадратики и кружочки со стрелочками. Пару раз запутался и все переделывал. Еще пару раз уперся в дефицит данных — видимо, из-за покамест неполного комплекта отчетов. Однажды вроде бы нащупал явную материальную недостачу — но, не исключено, что тревога была и ложной: многое тут зависело от того, что и как напишет в своих бумагах отдел контроля качества и гарантийного обеспечения, а их Пак Су Бин обещала мне представить только к концу дня.

То есть время для каких бы то ни было веских выводов еще явно не настало, но кое-что для меня прояснилось уже сейчас. В частности, я увидел, что потенциальным злоумышленникам и в самом деле есть что ловить в нашей «Семерке»: кроме всего прочего, через Управление шел довольно значительный поток драгметаллов, использовавшихся в опытном производстве.

Решив, что с понедельника начну усердно копать именно в этом направлении, до поры я отложил отчеты в сторонку и взялся за телефон.

Сначала созвонился с мототорговцем Ли Джин Хо. Первым делом сердечно поблагодарил его за ремонт байка — сделать это из колхоза я, понятно, должным образом не смог (хотя с Цзинем на словах «огромное спасибо» и передал), а по возвращении в Пхеньян, к собственному стыду, закрутился — и позабыл.

Затем перешел к делу. Сказал, что хочу приобрести (и именно купить, а не получить в подарок) новый мотошлем. Ли-младший все же пытался настаивать, что пришлет мне таковой бесплатно (типа, мой Кавасаки под его, Джин Хо, личной пожизненной ответственностью), но я был вежливо-непреклонен. Какие-никакие средства у меня теперь водились, а злоупотреблять расположением донджю определенно не стоило — по крайней мере, в мелочах. Вот если прижмет снова по-крупному — тогда да, и хорошо бы, чтобы к тому моменту Ли свой нынешний энтузиазм не растерял.

В итоге мы сошлись на том, что байк — да, своего рода, на гарантии, но о всякого рода экипировке — разговор уже отдельный. И договорились, что в понедельник я подъеду в магазин — туда как раз придет новая партия шлемов — и выберу то, что мне нужно.

Душевно простившись с собеседником, мобильник я не убрал: мне предстоял еще один важный разговор, решиться на который было куда сложнее. Снова — уже далеко не в первый раз — все хорошенько обдумав, я набрал номер полковника Кана.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — проговорил я в трубку, когда на том конце ответили. — Это Чон Сун Бок, референт товарища Джу Мун Хи! — во избежание ненужной путаницы, представился по своей прежней должности. — Вам сейчас удобно со мной переговорить?

— Слушаю тебя, Чон, — если Кан и удивился звонку, то вида не показал. — Говори.

— Товарищ полковник, вы тогда сказали, что, если мне понадобится о чем-то с вами посоветоваться — я смогу это сделать, — на всякий случай все же напомнил я собеседнику предысторию. — И вот, теперь такая необходимость возникла…

— Слушаю тебя, — уже немного нетерпеливо повторил Кан. — Что случилось?

— Боюсь, что это не совсем телефонный разговор, — заметил я. — Нельзя ли мне к вам подъехать? В любое удобное для вас время.

— Нет, сюда ехать не стоит, — быстро ответил полковник. — Но в среду я буду в Пхеньяне — думаю, что смогу уделить тебе там некоторое время… До среды твоя проблема ждет?

— Если другого варианта нет… — праздник у Хи Рен — а именно о ней я собирался поговорить с Каном — был назначен на пятницу. Среда — выходило почти впритык…

— Другого — нет, — сухо обронил мой собеседник.

— Тогда, значит, в среду, — подтвердил я. — Спасибо, товарищ полковник!

— Не за что, Чон. Утром в среду мой адъютант с тобой свяжется и уточнит точное время и место. Все, извини, мне некогда. До встречи.

— До свидания, товарищ полковник! — произнес я уже в пустоту — абонент отключился.

Ну что ж… Все прошло не так уж и плохо: я вполне допускал что Кан вовсе откажется со мной разговаривать или, тем более, встречаться. Среда — это, конечно, поздновато, но, как гласит корейская народная пословица, нет фазана — так и петух сгодится!

* * *

Не стану подробно останавливаться на нашем сегодняшнем занятии с Хи Рен. Отмечу лишь, что новых синяков в этот день моя ученица из школы не принесла — по крайней мере, на открытых частях тела их у нее не наблюдалось — да и вообще держалась она куда бодрее, нежели накануне. Обольщаться тут, впрочем, не стоило: скорее всего, это не ситуация изменилась к лучшему, а просто девочка слишком поверила моему вчерашнему неосторожному обещанию. И если у меня в итоге не выгорит…

Ладно, не будем пока о грустном.

Расстались мы сегодня с Хи Рен пораньше: к четырем мне уже нужно было в Пэктусан, для подведения итогов жизни — я, кстати, так пока и не придумал, о чем там стану говорить. Не о мордобое же с «неправильным Цоем», в самом деле!

Ученица вышла проводить меня на лестничную площадку. Лифт в этот час еще не работал, и я шагнул к ступенькам.

— Чон- сонсэнним! — окликнула меня тут Хи Рен.

— Да? — обернулся я.

— А можно я потренируюсь ездить с вами на мотоцикле, сидя сзади? — спросила девочка.

Я усмехнулся:

— А чем тебя, как раньше, не утраивает?

— Ну, это смотрится как-то по-детски… — смущенно пробормотала моя юная собеседница. — Сзади — круче! Подъезжаем мы такие к школе, я ногу перекидываю, спрыгиваю… Совсем другой выйдет эффект! Вот только помню, что там держаться особо не за что — поэтому хочу сперва все хорошенько отрепетировать, чтобы в решающий момент, наоборот, не опозориться…

То есть это она уже мелочи продумывает! И более не считает, что байк — бесполезен. А с главным — уверена: я решу…

Ох-х…

— Хорошо, обязательно отрепетируем, — беззаботно улыбнулся я. — Вот только шлем новый куплю! Иначе как? — развел руками.

— А когда купите?

— В понедельник. Уже договорился — осталось оплатить и забрать.

— Отлично! — просияла Хи Рен. — Давайте тогда с понедельника каждый день станем тренироваться — перед самым вашим отъездом! Хотя бы по пять минуточек, около дома!

— Не вопрос! — с показушной веселостью кивнул девочке я.

* * *

Перед собранием, минут за пятнадцать до его начала, я забежал на седьмой этаж и заодно уточнил у как раз собиравшейся уходить на подведение собственных итогов жизни секретарши:

— Ну что?

— С трудом, но дозвонилась, — правильно поняла меня та: уезжая, я попросил ее до конца рабочего дня непременно связаться с больницей, где лежала Пак Да Соль — и выяснить, в каком состоянии находится девушка.

— Ну? — нетерпеливо бросил я.

— Все не очень хорошо, — развела руками моя собеседница. — Пока не выписывают. Назвали ее диагноз — вот, я записала, — протянула она мне стикер с набором каких-то заумных медицинских терминов. — Понятия не имею, что это значит — но, говорят, дело довольно серьезное…

Твою ж наперекосяк!

Настроение у меня и так не штурмовало вершин Пэкту, а тут и вовсе скатилось под горку.

— Ясно, — буркнул я, пряча листок с диагнозом в карман. Но добавил: — Спасибо!

— Не за что, товарищ Чон!

* * *

Слегка подправила состояние моего духа встреча в коридоре с Ким Чан Ми. Не стану скрывать: старательно мной подстроенная. Заглянув в зал, где традиционно должно было состояться собрание, и не высмотрев нигде в нем знакомых огромных глаз, я скоренько прошел назад через Музей Заслуг — и подстерег девушку на подходе.

— Привет! — шагнул из-за угла ей навстречу.

— Ой, привет! — расплылась в улыбке моя верная напарница по колхозу.

— Как жизнь?

— Вот, как раз иду подводить ее итоги! — усмехнулась Ким. — И да, поздравляю с повышением — одна из последних, наверное? — лукаво изогнула она бровку.

Между строк тут читался ненавязчивый намек: вот, мол, уже четвертый день, как мы в Пхеньяне, третий — на работе, и только впервые встретились!

— Я заходил вчера к вам в инженерно-технический, но тебя не застал, — парировал я.

— Да, в пятницу я весь день с отверткой по вентиляционному коробу ползала, — кивнула моя собеседница, определенно сочтя объяснение достаточным. — Одна я могу там пролезть, все остальные на поворотах застревают! Зимой болела — так один парень сдуру туда сунулся — пришлось стену ломать, чтобы его вызволить!

— Ну вот, а говорят, незаменимых нет! — усмехнулся я.

— Да, я такая, — хитро подмигнула мне Чан Ми. — И надеюсь, не только как техник!

Ух ты, осмелела как! Впрочем, спорить я тут и не собирался.

— Как насчет завтра куда-нибудь вместе сходить? — спросил вместо этого.

— Типа, на свидание⁈ — захлопала глазами девушка.

— Ну, вроде того. В парк Моранбон, например, — опыт по этой части у меня был тут небогатый — назвал то, что пробовал. — Для начала, — добавил многозначительно.

— Моранбон — отличная идея! — энергично кивнула моя собеседница. — Слушай, а можно лучше — в кино? — схватила она меня тут за руку — но сразу же поспешила отпустить — по коридору шли люди.

— На последний ряд? — усмехнулся я.

— Зачем на последний? — не поняла шутку Ким. — Лучше — на пятый-шестой, если, конечно, туда билеты будут! Ну а нет — так хотя бы на последний, да… Сейчас один индийский фильм идет — давно уже хотела его посмотреть! Представляешь, он такой… Говорят, там совсем нет идеологии! — понизив голос до громкого шепота, выдала она. — Только песни, танцы и любовь!

Ну, насчет того, что существуют произведения искусства, а уж тем более — масскульта, вовсе свободные от какой бы то ни было идеологии, можно, было, наверное, и возразить, но тут еще, понятно, смотря что и с чем сравнивать…

— Хорошо, давай в кино, — охотно кивнул я.

Мы условились о месте и времени встречи — не слишком рано, с утра Чан Ми надо было вести племянника, сына старшей сестры, на какое-то важное внешкольное мероприятие — и поспешили в зал: собрание должно было уже вот-вот начаться.

* * *

— Слово имеет товарищ Чон Сун Бок, — объявила из-за стола президиума Рю, со вчерашнего дня — секретарь Пак Су Бин. Именно ее товарищ Гу посадил сегодня рядом с собой — вести протокол.

Собрание неуклонно катилось к завершению — выступать мне предстояло последним.

Кстати, из руководства я был в зале одним-единственным: все остальные, начиная с уровня заместителей начальников отделов, благополучно состояли в Трудовой партии и каялись сейчас друг перед другом в грехах в каком-то другом месте.

Здесь же все шло спокойно и быстро, без скандалов и долгих обсуждений. Никаких серьезных признаний не звучало. Чан Ми, например, поведала, что в ходе профилактически работ — тех самых, в системе вентиляции — уронила в какую-то глубокую узкую щель казенную отвертку, и достать ее оттуда не было теперь никакой возможности. Ей строго наказали впредь быть внимательнее.

Что до меня, то я особо никого не слушал — ну, может, кроме Ким. Пытался наконец решить, о чем лучше сказать самому, но мысли постоянно возвращались к печальной судьбе Пак Да Соль. В какой-то момент я даже внаглую достал мобильник, залез в «Кванмён» и посмотрел, что там пишут насчет диагноза, который нам назвали по телефону. Вроде разобрался. С одной стороны, такими уж опасными осложнения девушки не выглядели, но в сети промелькнула информация, что действенного лекарства от этого заболевания в местных больницах нет.

Как, кстати, только это цензура пропустила? Там, конечно, все эзоповым языком излагалось, но тем не менее… Или про какую-то аполитичную астму Группе 109 вчитываться было просто не интересно — вот и проглядели криминал?

В то же время, в Пхеньяне препарат вроде как можно было купить более или менее свободно — однако стоил он, по здешним меркам, совершенно безумных денег.

Я сделал себе мысленную пометку тщательно этот вопрос проработать.

А тут как раз и время выступать подошло.

И вот здесь-то меня вдруг окончательно и переклинило.

Уж говорить — так почему не о том, что тебя действительно терзает?

— Товарищи! — поднялся я со своего места. — Как вы, вероятно, знаете, в конце майской битвы мне пришлось возглавлять полеводческую бригаду нашего управления, занятую посадкой риса в сельхозкооперативе «Унсон-Ри». Считаю, что недостаточно хорошо исполнил возложенные на меня обязанности, — заезженные формулировки царапали душу, но так тут было принято. Монастырь, самовар — все дела. — Я вовремя не отреагировал на разгул «желтой пыли» — и в результате две работницы моей бригады попали в больницу. Одна — товарищ Пак Да Соль — до сих пор находится там, в состоянии средней тяжести. Полагаю, что это моя вина. Я сожалею. У меня все.

На пару секунд зал замер.

— Было не так! — вскочили затем разом со своих мест «моя» Ким и Рю, но секретарь собрания, в отличие от Чан Ми, была у всех на виду — так что сумела завладеть общим вниманием и продолжила уже одна: — Товарищ Чон ни в чем не виноват! Наоборот, Да Соль он тогда жизнь спас!

— Да!!! — с горячностью подтвердила Ким.

— А потом и вовсе запретил бригаде выходить в поле! — добавил с другого конца зала Мин, также успевший посетить колхозный фельдшерский пункт. — И больше у нас уже никто не заболел! В отличие от соседей!

— Запретил бригаде выходить в поле? — переспросил кто-то, в Хванджу с нами не бывший. — А можно вот с этого места — поподробнее?

Однако на любопытствующего дружно зашикали, и он счел за благо заткнуться.

А в зале все нарастал гам — но шумели как раз в мою поддержку.

Да, по-идиотски вышло. Будто нарочно напросился на всенародное заступничество! Вот честно: не хотел!

— Товарищи, прошу тишины, — поднялся тут на ноги товарищ Гу. — Касательно товарища Чона тут к нам еще бумага из полиции пришла…

Все разом умолкли.

Напрягся и я. Что еще, на фиг, за бумага из полиции⁈ Ни на чем меня больше не ловили!

— Сообщают, что у них произошла досадная ошибка, — продолжил между тем ответственный секретарь. — Составленный на товарища Чона протокол сукпак комёль от 23 апреля, который мы с вами положили в основу одного из наших недавних решений, признан недействительным! Виновные в недоразумении уже понесли заслуженное наказание!

Что? Серьезно?

А так можно было?

И уж не это ли имела в виду Джу, когда обещала, что в субботу будут новости? Совсем из головы вылетело, кстати!..

— В этой связи предлагаю! — провозгласил тем временем оратор. — Наше решение от 24 апреля сего года отменить — и на следующем заседании, в среду, рассмотреть вопрос об избрании товарища Чона на пост второго секретаря ячейки!

— А почему не сейчас? — крикнул кто-то. — Сразу и изберем!

— Такой порядок, — развел руками Гу. — Итак, кто за?

Проголосовали единогласно. А о теме с «желтой пылью» и больными девушками — словно и забыли.

Но я ничего не забыл. И, не откладывая дело в долгий ящик, по пути домой проехался по аптекам. Пришлось, конечно, поискать еще не успевшие закрыться — а среди тех нужное лекарство нашлось только в третьей. Купил — взял на три полноценных курса, для меня это были совсем не большие деньги — и воскресным утром, пока Чан Ми была занята с племянником, по пустым дорогам скоренько отвез препарат в Хванджу — благо разрешение на поездки в соседнюю провинцию еще действовало, оформила мне его Джу с запасом: как раз последний день шел.

Собственно, в том числе поэтому — истекало разрешение — я так и поспешил. По-хорошему, конечно, сперва следовало переговорить с лечащим врачом, а не покупать лекарство по рекомендации в сети, но мы днем-то в уездный центр едва дозвонились, вечером явно было без шансов.

В любом случае, я не прогадал. В клинике сказали: очень кстати. Долго и многословно благодарили. С Пак Да Соль мне, правда, увидеться не дали, но заверили, что теперь-то уж она быстро пойдет на поправку — с чем я и вернулся в Пхеньян.

Ну а затем наконец пришло время немного расслабиться. Честно говоря, фильм, на который потащила меня Ким, мне совсем не понравился — по большому счету, ожидаемо: никогда не был поклонником продукции Болливуда. А тут явно еще и местные товарищи над самыми интересными сценами слегка ножницами поработали…

Но спутница моя осталась от картины в полнейшем восторге!

После кинотеатра мы немного прошлись по городу, а потом без затей поехали ко мне домой. И завершение воскресного дня удалось на славу! В какой-то момент соседи нам даже в свежеоклеенную обоями стенку начали колотить.

Вот же заразы! По голове себе постучите! Как у своего телевизора звук на весь подъезд включать — это нормально, а тут — мешает им, видите ли!

Нет, ну, мы, конечно, разошлись слегка, но что уж теперь⁈. Привыкайте, дорогие товарищи, теперь тут так часто будет!

Футон, правда, придется новый купить — а то этот у нас случайно порвался, только солома и полетела! Ну да я вроде и так собирался обновить обстановку в спальне. Вот и лишний повод появился!

32. Схемы и эксперты

С самого утра в понедельник (мимоходом отметив, что из приемной благополучно пропало последнее ведро роз) я снова засел за изучение отчетов — благо теперь у меня их имелся полный комплект. Два часа усердно чертил схемки — те самые квадратики, кружочки и стрелочки. Разобрался не во всем, но хотя бы примерно для себя уяснил, чего именно пока не понимаю.

Меньше всего вопросов у меня возникло по бумагам двух отделов: снабжения и контроля качества. Во втором случае — несомненно, вопреки моим ожиданиям. Я подозревал — и, казалось, не без оснований — что «неправильному Цою» было что скрывать. Что, в том числе, именно поэтому тот пытался внаглую тянуть с отчетом. И что в документах, подготовленных новой начальницей подразделения, что-то нехорошее непременно всплывет.

Но нет. Представленные мне Пак Су Бин цифры в подавляющем своем большинстве бились предельно четко.

Лучше, чем там, дело обстояло только с данными о движении драгметаллов — их мне пришлось вычленять из бумаг пяти разных отделов и самостоятельно сводить в единую табличку. И даже несмотря на эту сборную солянку, сошлось все — вплоть до четвертого знака за запятой! Правда, в схеме оставался один непроницаемый «черный ящик» — собственно производственный процесс, подчиняющийся некоему техническому регламенту, на который постоянно следовали отсылки. На входе все вроде как выглядело абсолютно прозрачно, затем дорогостоящее сырье шло в дело, якобы расходуясь строго по нормам этого самого регламента — и на выходе снова придраться было решительно не к чему. Но посередке приходилось «верить джентльменам на слово». Ну или расширить рамки проверки.

Оторвавшись от расчетов, я вышел в приемную и попросил секретаршу Пак запросить для меня у инженеров этот загадочный регламент. А заодно пригласить к нам «наверх» товарищей Ли из снабжения и Пак Су Бин — с их помощью я рассчитывал как прояснить для себя все же имевшие место мелкие неясности, убрать нестыковки и восполнить пробелы в отчетах подчиненных им отделов, так и проинспектировать менее качественные бумаги других подразделений.

Ли на своих костылях явился первым — тхэквондистка задержалась в Первом бюро из-за оформления пропуска: подниматься на седьмой этаж ей довелось впервые, и неизбежные формальности в ее случае заняли несколько больше времени. Пока мы с Ли ждали Пак Су Бин — как раз прошлись по его отчету. И практически все вопросы благополучно закрыли. Лишь по двум, несмотря на терпеливые разъяснения собеседника, так и не понятым мной до конца моментам я попросил предоставить на обозрение первичку.

Наконец пришла и новая начальница отдела контроля качества. Втроем мы переместились в кабинет Джу — ради ее длинного стола для совещаний, уезжая, Мун Хи дала мне «добро» на его использование. Я объяснил общую задачу, затем отдельно побеседовал с тхэквондисткой по делам ее подразделения. Тоже в итоге кое-что пришлось запросить дополнительно — даже чуть больше, чем я собирался изначально.

Тут секретарша Пак принесла мне заказанный техрегламент — довольно пухлую брошюру мелким шрифтом. Им я и занялся — но вскоре понял, что вот эта задача мне уже не по зубам — я даже некоторые слова в тексте не понимал, не то что смысл большинства параграфов!

Значит, на седьмой этаж срочно требовался еще один эксперт. По идее, им мог бы стать товарищ Сонг, начальник инженерно-технического отдела, но беда была в том, что в число доверенных лиц Джу он отнюдь не входил. Поэтому после недолгих размышлений я вызвал к себе Чан Ми. Она же у нас, в конце концов, техник! Ну а не справится — стану искать еще варианты…

— Разберусь, — сосредоточенно кивнула мне Ким, выслушав, что именно мне нужно, и бегло пролистав регламент. — Конкретно с этим оборудованием опытного цеха я дела не имела — инженер Чэ им всегда сам занимался — но, кажется, там ничего такого уж сложного…

— А этот Чэ — как думаешь, на него можно, если что, положиться? — все же уточнил я.

— Честно говоря, мутный он какой-то… — скривилась Чан Ми. — Мы с ним не ладим. Но как специалиста его ценят. Некоторые даже говорят, что он гений! — усмехнулась девушка. — Но, по-моему, просто псих! Хотя и, наверное, по-своему, талантливый… Одно время за мной ухлестывать пытался! — понизив голос до заговорщического шепота — так, чтобы не услышали Ли и Пак Су Бин — поведала мне Ким. — Довольно бесцеремонно подкатывал. И это при живой супруге! Был жестко послан — с тех пор и смотрит косо!

— Ясно, — усмехнулся я.

Ладно, попробуем пока обойтись без любвеобильного психа-инженера…

Усадив Чан Ми за штудирование техрегламента, я вернулся к начальникам отделов снабжения и контроля качества. На пару они уже выкатили мне по просмотренным бумагам здоровенный список замечаний и предложений. Я попросил оформить все это в виде конкретных запросов в соответствующие подразделения — и сдать секретарше Пак. А той велел, по готовности, разослать от моего имени адресатам.

Со сроком ответа — завтра к десяти утра. Уж наводить суету — так наводить!

После этого я уточнил у своих консультантов, сколько им еще на все про все нужно времени. Перекинувшись между собой парой фраз, Ли и Пак Су Бин отрапортовали, что уложатся в час-полтора. Ким буркнула, что и до вечера так запросто может просидеть.

— Есть сложности? — уточнил я.

— Только из-за объема материала, — мотнула головой девушка. — Так вроде все понятно.

— Хорошо, тогда занимайся до упора, — кивнул я. — Только на обед не забудь сходить! А я сейчас — по делам, но вечером, как и договаривались, за тобой заеду.

В отличие от большинства отделов «Семерки», инженерно-технический существовал в особом режиме: график работы его сотрудников был плавающим, и на этой неделе Ким всяко предстояло торчать в Пэктусан до семи вечера. Еще вчера мы с ней условились, что к этому времени я заскочу в концерн, подхвачу ее — и мы поедем ко мне, так сказать, добивать порвавшийся накануне футон. А к ночи я отвезу Чан Ми домой — жили мы с ней, как выяснилось, не так уж и далеко друг от дружки. Нет, если на общественном транспорте — там и час можно было потратить на дорогу: получался здоровенный крюк, с двумя пересадками, а еще на остановках ждать… Но на байке, напрямик — должно было выйти от силы минут десять-пятнадцать.

Дело оставалось только за вторым мотошлемом — который я и так собирался покупать из-за Хи Рен.

За ним-то я по дороге к ученице и заскочил в магазин Ли Джин Хо.

Не знаю уж, всегда ли донджю лично стоял за прилавком, но сегодня было именно так. В рядок передо мной выстроились полдюжины сверкающих пластиковых сфер, из которых я выбрал, может, и не самую навороченную, но более чем добротную. Лимонно-желтого цвета. В качестве подарка от фирмы — без него все же не обошлось — Ли-младший добавил на мотошлем блютуз-гарнитуру:

— На западе это называется: рекламная акция! Да и на старом же вашем — стоит! — словно оправдываясь, пояснил бизнесмен. — Что зря возите?

Оборудование мы тут же проверили — связь между шлемами установилась на раз и не пропала, даже когда мы с хозяином на пробу разошлись в разные концы магазина.

Встала мне моя покупка не много не мало в тысячу юаней.

Возвращаясь от дальнего конца прилавка, куда как раз отступил ради проверки возможностей блютуз-гарнитуры, я вдруг зацепился взглядом за висевшую на стене черную кожаную куртку. Специальную — с плотными вставками на локтях, плечах и спине. Ниже нее красовались ничуть не менее шикарные мотобрюки. Вернее, не совсем брюки — так называемые чапсы. Ну, знаете, наверное: ремень, к которому по обе стороны крепятся две отдельные широкие штанины. Ковбои на американском Диком Западе нечто подобное носили поверх джинсов, ну а от них практичную моду переняли и современные «всадники» — байкеры.

Вообще, кожаный прикид для мотоциклиста — далеко не один лишь вопрос брутального имиджа. В первую очередь, это удобно. Хорошо защищает и от встречного ветра, и от дорожной пыли, и от дождя… В какой-то мере может даже уберечь от травм при падении на асфальт — хотя, понятно, панацеей в этом случае не является…

Ну и красиво, да.

В общем, я невольно загляделся.

— Неликвид, — подойдя, со вздохом кивнул на наряд на стене хозяин магазина. — Только средства зря в нем заморозил. Четвертый месяц пытаюсь сбыть с рук — никто не берет! Не очень принято пока на наших улицах такое… А вот вам, смотрю, понравилось! Сразу видно понимающего человека! Хотите, по себестоимости отдам?

— Почем? — почти машинально уточнил я.

— Три с половиной. Тысячи юаней. Нет, даже три!

— За три — беру! — выпалил я.

К счастью, такие деньги у меня с собой были.

В итоге, вся юаневая часть моей недавней премии разом досталась Ли-младшему. Ну да ничего! Вот разоблачу злобных похитителей драгметаллов — скажу Джу, чтобы снова распечатала спецфонд! Будет за что!

* * *

Всем хороша была моя обновка — и куртку, и чапсы я, конечно же, натянул еще в магазине — да вот только и впрямь смотрелась она на здешних улицах несколько вызывающе. По пути от Ли Джин Хо к Хи Рен тормозили меня буквально на каждом втором перекрестке — не чаще, наверное, только потому, что на остальных не дежурила полиция. Правда, и маршрутом этим я ехал на байке впервые — так что, может, еще и в этом было дело: на дороге от дома на работу, и от Пэктусан — на квартиру Джу, красотки-регулировщицы меня последние дни уже почти не останавливали. Свыклись, наверное.

Хи Рен от моего необычного наряда тоже выпала в осадок. С минуту не могла вымолвить ни слова, только восторженно мычала и пучила глазенки, а потом потребовала обещания, что в школу в пятницу я ее повезу, одевшись именно так.

Не вопрос — зря я, что ли, три тысячи юаней спустил!

С ее домашним заданием нам с ученицей сегодня снова пришлось повозиться, а вот урок английского у нас прошел просто на ура. Правда, на запястье у девочки я заметил свежую сизую гематомку — видимо, ущипнули или стиснули крепко. Однако работала школьница с энтузиазмом, как бывалоча. Не иначе — в предвкушении реванша у задаваки Ким Ю Джин.

Но тут вся надежда была на мою встречу в среду с полковником Каном. Вот если таки удастся задуманное…

В любом случае, мне Хи Рен пока никаких вопросов не задавала.

А вот в конце напомнила, что я обещал ей пробные мотозаезды. Тут я, понятно, отказываться от своих слов не собирался.

Уже на выходе, получив от меня новенький желтый шлем, девочка скептически повертела тот в руках и, чуть помявшись, спросила, нельзя ли ей получить свой прежний, красный. Я охотно с ней поменялся.

На первый раз мы просто объехали вокруг квартала — на самом малом ходу. Обошлось без проблем — если не считать уже моих синяков, на боках — от судорожно стиснутых пальцев юной пассажирки. Глядишь, теперь еще придется объясняться на этот счет с Чан Ми!

А еще Хи Рен порвала колготки — ухитрилась ими за что-то зацепиться, уже когда слезала с байка.

Но в целом мы оба сочли стартовый эксперимент удачным и договорились завтра его повторить. На чем и распрощались. Девочка побежала домой — а я покатил в Пэктусан.

Чан Ми я так и застал за оставленной мной при уходе настежь открытой дверью кабинета Джу — девушка сказала, что как раз закончила. Кстати, реакцию на мой байкерский наряд Ким выдала один в один с той, что была у Хи Рен: широко распахнула свои и без того огромные глаза и на время потеряла дар речи. Оценила по достоинству, в общем.

На часах была четверть седьмого, и за остававшееся до конца рабочего дня Чан Ми время мы с ней тщательно прошлись по всему набору драгметаллов, сверяя данные из отчетов с нормами регламента — которые мне по ходу дела разжевывала напарница.

Цифры сошлись идеально. Не возникло ни малейшего намека на недостачу — наоборот, даже небольшой излишек будто бы выявился! Но и тот — строго в рамках допустимой погрешности.

Единственное, что еще можно было тут предпринять — проверить фактическое наличие на складе готовой продукции — в части, еще не отгруженной получателям. Но это я уже отложил на завтра.

А пока вручил девушке мотошлем, после чего мы с ней спустились к внутренней проходной, вышли во дворик, оседлали Кавасаки — и поехали ко мне.

33. Суета

Вторник у меня проскочил вроде и сплошь в делах, но до оскомины рутинно. До самого вечера не случилось ровным счетом ничего, достойного хоть сколько-то подробного рассказа.

Если же вкратце, то с утра я навестил склад готовой продукции, где сполна полюбовался на полки, заставленные громоздкими приборами неизвестного предназначения — изготовленными в интересах Министерства обороны. Ну, то есть как неизвестного — засекреченного. Теоретически нужный допуск у меня имелся, но процедура удовлетворения любопытства оказалась долгой и многоступенчатой — и уже на втором шаге я махнул рукой: потом разберусь. Благо, с точки зрения стоявших передо мной задач, это никакого значения не имело.

Так что я ограничился тем, что сверил артикулы, пощупал пломбы на угловатых корпусах секретных девайсов — и пересчитал общее количество хитрых аппаратов. Цифры сошлись.

Затем я снова поднялся на седьмой этаж, где в компании с товарищем Ли и Пак Су Бин продолжил анализ отчетов — и поступивших к оным из отделов дополнительных материалов. Работа у нас двигалась споро, но никакого прорыва не состоялось и здесь.

Совершенно то же самое можно сказать и в отношении нашего очередного занятия с Хи Рен: все прошло убаюкивающе ровно — ни головокружительных взлетов, ни грандиозных провалов. Ну разве что, может, сегодня девочка немного увереннее чувствовала себя в качестве пассажирки байка — и испытание моим бокам выдалось попроще. Отметим это как несомненный прогресс.

Единственным, что хоть как-то выбилось из этой будничной картины, был небольшой инцидент, совпавший с моим вечерним появлением в Пэктусан — когда я заехал за Чан Ми. Едва миновал внутреннюю проходную, как вдруг под потолком коридора истошно завыла сирена, и затем мимо меня вихрем пронеслись четверо крепких охранников — едва успел убраться у них с пути. Впрочем, пока я озадаченно озирался по сторонам и гадал, что за дичь происходит и куда бежать самому — за ними или назад, во двор — ревун благополучно смолк, а вскоре проследовала обратно и та четверка бугаев — уже явно никуда не торопясь.

На мой вопрос, что, типа, за на фиг приключилось, старший команды, скупо обронил:

— Ничего страшного, товарищ Чон. Видимо, ложное срабатывание.

Приблизительно то же самое сказала мне и Ким, когда я нагнал ее на подходе к инженерно-техническому отделу — в замасленной рабочей спецовке и с сумкой инструментов через плечо девушка как раз шла переодеваться после смены:

— В опытном цеху сигнализация почему-то заорала. Наверное, замкнуло что-нибудь. Давно надо бы профилактику провести!

— Ты как раз оттуда? — уточнил я.

— Нет, — мотнула головой моя собеседница. — Из любимой вентиляции. Просто слышала, как инженер Чэ говорил товарищу Сонгу про цех.

— Понятно, — кивнул я.

Если что, как я, кажется, уже упоминал, в той или иной мере работавший на весь концерн опытный цех находился в подчинении у Восьмого Управления — хотя и обслуживался нашими техниками, из «Семерки». То есть меня происшествие в нем всяко не касалось.

Ну а далее мы с Чан Ми поехали ко мне, и вот там уже ни о какой рутине речи точно не шло. Когда потом ставил под лестницу байк — уже после того, как отвез Ким домой и воротился — мне даже тетушка Мин претензии высказала: соседи, мол, жалуются. Так и подмывало посоветовать товарищам за стенкой делать в нужный момент погромче звук их любимого телевизора, но настроение у меня было хорошее, неконфликтное — и я просто сказал, что приму замечание к сведению.

— Смотри, Чон! — укоризненно покачала головой инминбанчжан, поняв, что ничего конкретного я ей не обещал. — Напишут на тебя куда следует — а уже грозились — достанется по полной программе и тебе, и мне заодно — что не пресекла своевременно!

В ответ я лишь кивнул.

Никакой благодарности, если задуматься! Я им — такой ремонтище подогнал, а они на меня — «куда следует»…

Хотя, конечно, никто ведь здесь не знает, что дом реконструировали благодаря мне…

В итоге, вежливо поблагодарив тетушку Мин за предупреждение, я отправился спать.

* * *

А вот следующее утро сходу оказалось категорически не томным. Нет, «откуда следует» ко мне не пришли — зато позвонил знатный ценитель алых роз, он же — адъютант полковника Кана старший лейтенант Юн. И подтвердил, что его патрон готов сегодня со мной встретиться. Назвал адрес и время.

Все бы ничего, но речь шла о пяти часах вечера. А на четыре у нас по средам традиционно стояло собрание ячейки Союза молодежи!

О каких-то вариантах в разговоре с Юном у меня даже заикнуться толком не вышло — сообщив, что хотел, офицер сразу же дал отбой. Так что пришлось спозаранку бегать по Управлению с высунутым языком — в поисках товарища Гу. Но отыскать ответственного секретаря было куда меньшим, чем полдела. А вот отпроситься с пресловутого собрания…

— Как можно, товарищ Чон⁈ — возмущенно развел руками Гу. — Первый вопрос повестки дня — как раз касается вашего избрания!

Блин, резонно.

— Хорошо, — кивнул я. — Первый — ладно. А если я потихонечку уйду сразу после этого?

— Потихонечку? Из президиума⁈ После избрания вы же у нас туда должны будете пересесть!

Твою ж наперекосяк! Вот ведь не было печали!..

— А что там за вопрос — после моего? — хмуро спросил я. — Надолго?

— Обсуждение статьи в журнале «Чхоллима». Часика в два, думаю, уложимся…

Ясно.

— Товарищ Гу, — вкрадчиво выговорил я. — Мне совершенно необходимо уйти — и не позднее половины пятого. По-любому — так! И это не мое личное дело — в нем напрямую заинтересована товарищ Джу, — тут я, можно сказать, и не соврал: так-то не факт, что Мун Хи одобрила бы мой наглый выход на полковника — но не желать, чтобы решились проблемы ее тонсен, начальница Управления никак не могла! — Давайте вместе подумаем, что тут можно сделать!

На какое-то время мой собеседник действительно погрузился в размышления.

— Ну… — с большим сомнением протянул он затем. — В принципе… «Чхоллима» — журнал ежемесячный… По большому счету, в следующую среду обсудить статью будет еще не слишком поздно… Но беда в том, что я уже согласовал сегодняшнюю повестку! — вздохнул ответственный секретарь. — Чтобы теперь перенести вопрос, нужна о-очень веская причина!

— Какая, например?

— Ну, скажем, кто-то захочет выступить с содокладом — но попросит дополнительное время на подготовку…

— О чем хоть статья? — поинтересовался я.

— О международном положении. В частности, об агрессивных происках японской военщины.

— Да… — пробормотал я, торопливо соображая. — Эти известны всему свету… Как… в общем, как сознательные граждане, должны мы потребовать их к ответу… Товарищ Гу, давайте так! — предложил затем достаточно очевидное решение. — Я найду вам этого содокладчика. А вы — перенесете вопрос на другой раз. Так, чтобы сегодня со всем закончить к половине пятого. Договорились?

— А кого вы предлагаете? — скептически склонил голову набок мой собеседник.

— Пока не знаю. Но если никого не подберу — выступлю сам.

— Вот это было бы просто отлично! — просиял ответственный секретарь.

— Наверное, — не стал спорить я. — Но, честно говоря, очень не хотелось бы. Поверьте: дел у меня сейчас невпроворот!

— Да уж верю, — в свою очередь согласился Гу.

— Поэтому постараюсь организовать вам кого-то еще.

— Только заранее скажите мне кого. Ну или что все же сами беретесь. Не позднее двенадцати — иначе никак не успею согласовать перенос вопроса повестки!

— Хорошо, — обещал я.

На содоклад о злобных милитаристах с соседних островов я раскрутил бывшего старшего курьера, а ныне — специалиста планово-диспетчерской службы Пака. Прямо сказал, что нежданное повышение ему зарплаты — вместо позорного увольнения — нужно отработать. Кстати, встретил тут с его стороны полное понимание — пусть и не сдобренное кипучим энтузиазмом.

Гу, правда, предложенной мной кандидатурой остался не очень доволен — о способностях моего бывшего приятеля мнения он был невысокого. Но я ему шепнул, что зато теперь-то уж точно все поверят: для подготовки выступления лишняя неделя просто необходима!

— Хорошо, товарищ Чон, — кивнул наконец ответственный секретарь. — Под вашу ответственность!

Приблизительно то же самое — только несколько иными словами — я и сказал Паку:

— Это должен быть такой доклад, чтобы, попадись после него слушателям в коридоре японец — на куски бы проклятого самурая разорвали! Сделаешь — считай, мы квиты. Ну а если провалишь…

— Понял: уволишь, — кивнул тот.

— Нет, — покачал я головой. — Просто отойду в сторонку. И когда товарищ Джу снова о тебе вспомнит — а вспомнит она обязательно, например, в связи с признанием недействительным того самого злополучного протокола сукпак комёль — прикрыть тебя от нее окажется некому. И там уж если просто уволят — можешь считать, что дешево отделался!

— Все понял, — повторил Пак. — Не подведу.

* * *

Если бывшему курьеру свое обещание еще только предстояло сдержать, то Гу отработал четко: наше сегодняшнее собрание уложилось в едва ли не рекордные неполные четверть часа.

Но прежде, чем официально стать вторым секретарем ячейки — еще днем — я успел сделать две вещи.

Во-первых, отзанимался с Хи Рен — и едва не уронил ее с байка во время тренировочного заезда: не в меру осмелев, девочка беспечно расцепила руки. Лишь в последний момент каким-то чудом я исхитрился повернуться, поймать уже вылетавшую из седла школьницу и рывком вернуть ту на пассажирское место.

А во-вторых, чуть раньше, мне довелось раскрыть хищение.

Дело, правда, касалось не драгметаллов — с ними, хоть тресни, все было в ажуре. По сути, по меркам концерна речь шла о сущей мелочи — незаконном присвоении партии наручных часов. Но все же не каких-то там, а подарочных, с портретом Высшего Руководителя на циферблате. К нам они поступили еще в начале апреля — из Пятого Управления, отвечавшего в Пэктусан за социальное обеспечение — и предназначались для вручения лучшим сотрудникам на День Солнца. Но по пути к бравым передовикам и ударникам — бесследно растворились.

Ну, то есть как бесследно — кое-какие «хлебные крошки» в документах как раз остались. Оные заметила Пак Су Бин, изучая по моему поручению отчеты смежных подразделений — и пришла по ним к предполагаемому злоумышленнику. Тот правда, у нас уже не работал — негодяем оказался уволенный Джу уже больше месяца назад товарищ Квак.

И все. Больше — никаких нарушений! По крайней мере, с начала текущего года.

Честно говоря, я даже не знал, радоваться такому обороту или огорчаться. С одной стороны, единственный воришка, да и тот мелкий, на все Управление — это же, наверное, хорошо? Да просто отлично!

С другой — было немного обидно. Столь масштабный замах — и на выходе вот такой вот «чижик». К тому же, и так давно уже выставленный взашей.

А материалы по Кваку и его темным делишкам мы с тхэквондисткой, конечно, аккуратно оформили, но никакого хода им я пока давать не стал. С полицией и госбезопасностью мне Джу иметь дело запретила, а в военную прокуратуру начальница велела стучаться только в самом крайнем случае — определенно, это был не он. Особой срочности в деле вроде как тоже не наблюдалось — ждали похищенные часы два месяца — подождут и еще две недели, до возвращения из командировки Мун Хи. А она там уже пусть решает…

* * *

После скоротечного собрания я уже спешил к проходной, когда на лестнице меня внезапно окликнули:

— Товарищ Чон!

Я обернулся: по ступенькам меня догонял нескладный полноватый парень где-то моего возраста — я видел его в зале, но ничего о нем не знал.

— Да?

— Товарищ Чон, мы не могли бы с вами поговорить? — выпалил преследователь, приблизившись. Выглядел он довольно взволнованным. В руках держал какие-то свернутые в трубочку бумаги, которыми нервно колотил себя по колену.

— Извините, я ужасно спешу, — буркнул я. — А вы, простите, кто будете? — все же утонил затем.

— Я — Чэ, инженер! — представился парень — кажется, с некоторым удивлением: как это, типа, так, что его не признали.

А, тот самый то ли гений, то ли псих!.. И бывший незадачливый ухажер моей Чан Ми.

— Что вы хотели? — отнюдь не проникшись к собеседнику симпатией, осведомился я.

— Давайте где-нибудь присядем, — попросил тот. — Там долгий будет разговор.

— Тогда, увы, не сейчас, — покачал я головой. — Как вернусь — ну или уже завтра.

— А когда вы вернетесь?

Этого я, к сожалению, и сам точно не знал.

— Ну, возможно, часа через полтора, — предположил неуверенно.

— Тогда, наверное, лучше завтра, — помявшись, заявил Чэ.

Вот и ладушки! А то вечером у меня еще традиционно «акробатика» с Ким была в планах.

Кстати, уж не о Чан Ми ли собирается со мной говорить некогда отвергнутый девушкой воздыхатель?

Как у него глазки-то бегают… Явно же какая-то стремная тема!

Тогда — тем более не сегодня! А лучше — и не завтра! Нечего там обсуждать!

— Договорились, — тем не менее кивнул я. — Подходите на седьмой этаж часам к восьми утра — распоряжусь, чтобы вам заказали пропуск! А сейчас — еще раз извините, товарищ инженер!

И с этими словами я торопливо продолжил свой путь вниз по лестнице.

34. Гаттербол

Гаттербол — в боулинге: шар, упавший в желоб в результате неудачного броска

Называя мне адрес, красавчик Юн Ён Су, адъютант полковника Кана, не потрудился уточнить, что это за место, но почему-то я решил, что встреча пройдет в ресторане. Однако ошибся. Это оказался… боулинг.

Именно так. Нет, я уже давно понял, что обывательские заграничные представления о КНДР с местной действительностью зачастую кардинально расходятся — вспомнить хоть те же пхеньянские пиццерии! — но обнаружить здесь самый настоящий кегельбан все же совсем не ожидал.

И вот, пожалуйста!

На улице перед входом в заведение стояла небольшая очередь. Припарковав байк у тротуара, со шлемом в руках я ее обогнул — и постучал костяшкой пальца в стеклянную дверь. Назвался выглянувшему охраннику и сказал, что меня ждут.

— Номер дорожки? — уточнил тот, доставая какой-то список.

— Не знаю, — пожал я плечами — этого мне товарищ старший лейтенант не говорил.

— Ну и как же я, по-вашему, должен… — начал мой собеседник, но в этот момент за спиной у него как раз нарисовался полковничий адъютант.

— Это к нам, на тринадцатую, — бросил он охраннику, скользнув по мне взглядом — но тут же, будто что-то вдруг сообразив, снова повернул голову в мою сторону и воззрился на мою мотоамуницию. Нахмурился, слегка покачал головой — в не особо и скрываемом неодобрении.

Ишь ты! Боулинг, значит, для вас тут — нормально, а от приличного байкерского прикида — рожа корчится⁈

Ладно, я не десять юаней, чтобы всем здесь нравиться!

Тем более, что даже десять юаней нравятся тут не всем!

С другой стороны: если так реагирует адъютант — что тогда скажет сам полковник? Часом, не испорчу я все, не успев толком начать разговор — одним своим вызывающим видом? Как-то не подумал об этом. Привык уже за три дня к своему новому образу — не сообразил, что пожилого офицера он вполне может шокировать и возмутить…

Интересно, тут есть гардероб?

— Проходите, товарищ Чон! — нашел между тем меня в списке охранник — и отступил в сторону, пропуская внутрь.

— Здесь где-нибудь можно снять верхнюю одежду? — первым делом спросил я у старшего лейтенанта.

— Как раз собирался посоветовать вам так поступить, — усмехнулся тот. — Сюда, пожалуйста, — указал он мне в боковой коридорчик.

Помнится, когда в понедельник я в первый раз застегивал на себе кожаные штанины чапсов, то опасался, что в поездке офисные брюки изомнутся под ними в хлам. Но оказалось, что ткань моего сшитого на заказ костюма прекрасно держит форму. Пара минут «на воле» — и она снова словно только что из-под утюжка!

Что не могло не порадовать, потому как утюга-то у меня как раз дома и не водилось — после того, как Хи Рен разбила старый о голову коварной Лим, нового я так пока и не приобрел.

Вот и теперь, сдав тетеньке в здешней раздевалке куртку и чапсы, я предстал перед сопровождающим в виде отнюдь не жеванном — а наоборот, очень даже аккуратном. На что Юн Ён Су благосклонно кивнул — и пригласил меня следовать за собой.

Боулинг оказался совсем не маленьким — аж на несколько десятков дорожек. Заняты из них сейчас, правда, были менее половины, остальные пустовали. Видимо, стояли забронированные — иначе чего ждала очередь на улице?

А может, дело было и в другом — пока мы со старшим лейтенантом шли к дорожке номер 13, на второй, одной из оккупированных игроками, видимо, «зависло» оборудование. Вдоль желоба к пиндеку — зоне, где должны стоять кегли — уже спешил дежурный, но когда, пройдя мимо, я обернулся — уже от экранчика с цифрой «девять» — там и вовсе погас свет. Бывает: сломалась дорожка.

Так, может, и остальные свободные — просто не в порядке?

Я решил отследить, придут ли на них люди позже, но, забегая вперед, скажу, что этого не сделал — не до того оказалось.

К стойке, где выдавали обувь игрокам, старший лейтенант меня не подвел. Как, собственно, и к самой тринадцатой дорожке — указал жестом на креслица метрах в семи позади той и отправился к своему шефу один. Полковника я уже увидел — тот как раз запустил в цель шар. Не промахнулся, но и страйка не выбил. Да еще и получил перед вторым броском так называемый «сплит» — устояли самая правая и самая левая кегли. Один мой приятель по «прошлой жизни» называл это «ножки кровати».

Партнеры Кана по игре — двое мужчин примерно его же возраста, одетые в гражданское (сам офицер был в форме) — сочувственно покивали: непростая, мол, предстоит попытка.

К слову, публика в заведении по большей части напомнила мне посетителей пхеньянской пиццерии или залов торгового центра «Тэсон»: молодежи здесь почти не было. Только на одной дорожке, как раз по соседству с «полковничьей» — кучковалось разом человек восемь юношей и девушек. Одетых ярко, подчеркнуто спортивно — и при этом довольно смело. На двух красотках и вовсе были обтягивающие леггинсы, а одна даже не постеснялась оголить живот — неслыханное дело по местным меркам!

Спутники же юных дам гордо щеголяли в куртках и штанах с классическими тремя полосками по швам и трилистником на груди, чем живо напомнили мне характерных персонажей из наших российских 90-х.

Справедливости ради, на компанию косились. Ну или наоборот, старались в их сторону не смотреть — как, например, делал Кан. Вторым броском, кстати, он сбил только одну из двух кеглей.

Я поднял глаза к экранчику над тринадцатой дорожкой: шел последний, десятый фрейм — то есть в этой партии мой знакомый уже «отстрелялся». К нему как раз подошел адъютант — видимо, доложил о моем приходе. Полковник его выслушал, но на меня пока даже не посмотрел — дождался, пока закончат игру партнеры. Один из них при этом ухитрился выбить страйк-аут — три раза подряд снес шаром все кегли до единой — однако итоговая победа все же осталась за доблестной Корейской народной армией в лице Кана.

Только тут он кивнул — и направился ко мне.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — резво подорвался я с креслица.

— Сиди, Чон, — махнул мне рукой офицер — и опустился на соседнее.

— Разрешите поздравить вас с победой! — выразительно показав глазами на дорожку, подпустил медку я.

— Разбираешься? — приподнял брови офицер. — Доводилось играть?

— Нет, что вы! — заверил его я. — Никогда тут раньше не был, — не думаю, что «прежнему» Чону такое было по карману. — Но на экране же написан результат — у вас очков больше!

— А, ну да, — кивнул Кан.

В этот момент к нам подошел Юн Ён Су.

— Товарищ полковник, распорядиться, чтобы принесли чаю? — осведомился он. — Или, может быть, сока?

— Спасибо, ничего не нужно, — покачал головой его патрон.

Мне напитков не предложили.

— Пока я здесь — можешь пойти, поучиться у старших играть, — отослал Кан адъютанта на дорожку.

— Спасибо, товарищ полковник! — поблагодарил старший лейтенант.

— Итак, — повернулся ко мне его патрон, когда Юн удалился. — Как понимаю, Чон, моим рекомендациям ты внять не соизволил.

— Простите, товарищ полковник? — слегка растерялся от такого захода я.

— Я же предупреждал тебя насчет «шляпы не по чину»! Но ты, выходит, гнешь свое?

— Товарищ полковник, не понимаю, о чем это вы! — совершенно искренне заявил я. — Нет, я помню тот наш с вами разговор — но с чего такие странные выводы?

— С того, что ты здесь, — буркнул офицер. — О чем еще тебе могло вдруг понадобиться со мной переговорить, если не о капитане Джу и ваших с ней отношениях?

А, вот оно что!

— Товарищ полковник, я приехал вовсе не за этим! — пришлось поспешить мне с заверениями. — Не из-за товарища Джу. Из-за ее тонсен, Хи Рен!

— Нам Хи Рен? — пришла очередь удивиться Кану. — Она же еще ребенок! — не знаю, что он там себе подумал, что так сказал — и, честно говоря, знать не хочу. — И при чем тут я?

— Ребенок, — не замедлил кивнуть я. — Школьница. И в школе у нее серьезные проблемы…

Следующие несколько минут я подробно описывал собеседнику сложившуюся у девочки ситуацию. Слушал меня Кан внимательно, не перебивал. И только в конце спросил:

— Это капитан Джу поручила тебе заняться вопросом?

— Нет, — покачал головой я. — Все открылось уже после ее отъезда. Про медаль у нее девочка спрашивала, не посвящая в детали проблемы.

— Вот как? — Кан будто бы ждал от меня другого ответа. — Что ж… Но по-прежнему не улавливаю, чем и как могу тут помочь. Насчет публичного ношения медали — капитан Джу своей тонсен все верно сказала: это совершенно исключено! Все награждения по первомайскому инциденту — строго секретны!

— Это понятно, — кивнул я, постаравшись не выказать своего разочарования.

Нет, на то, что удастся решить проблему в лоб, рассчитывать и впрямь особо не приходилось, но тень надежды у меня все же теплилась: а вдруг?

Короче, стоило попытаться. Но нет — так нет.

— Понятно, — повторил я. — Секретность есть секретность. Но давайте попробуем взглянуть на происходящее чуть-чуть шире. Ведь, по сути, Хи Рен осталась без заслуженной награды! Это взрослого человека еще может греть мысль, что где-то в сейфе лежит его орден или медаль — то есть заслуги оценили, их учитывают, пусть и негласно. Но тринадцатилетний подросток видит это иначе! Показали конфетку — и тут же отобрали! Разве это справедливо?

— Подрастет — оценит, — пожал плечами Кан.

— Возможно. Но проблема-то возникла сейчас! То есть и решать ее нужно сейчас, а не когда девочка повзрослеет!

— Каким образом — решать?

— Может быть, есть возможность отметить Хи Рен как-то еще? — перешел я к изложению плана «Б». — Пусть не медалью и не орденом. Но вручить — от имени армии — что-то такое, что можно приколоть на грудь и с этим появиться на празднике?

Уже по первой реакции полковника — еще прежде, чем тот ответил — я понял: снова мимо.

— Чон, ты, конечно, у нас не кадровый офицер, — укоризненно покачал головой мой собеседник. — Но элементарные вещи должен же понимать! «Что-то, что можно приколоть», — передразнил он меня. — В армии это «что-то» так и называется: орден или медаль! Есть еще, конечно, значки иного рода, но и они даются бойцу не просто так, потому что он — молодец! А за конкретные достижения! Скажем, за определенное число прыжков с парашютом, — указал Кан себе на грудь — именно такой почетный знак висел у него самого на кителе. — В общем — нет, — подытожил он, разведя руками. — Так не делается.

— Хорошо, — мысленно вздохнув, перешел я к плану «В». — Не значок. Но тогда, может быть, получится выдать Хи Рен некую почетную грамоту? Или там благодарственное письмо, в рамочке? Как бы в компенсацию изъятой медали? Понятно, изложив все общими словами, не раскрывая никаких государственных секретов. Скажем, «за неоценимую помощь, оказанную стране и Министерству обороны», без ненужных подробностей… Ну или что-то такое…

— Почетную грамоту, говоришь… — вот тут полковник наконец задумался.

Я затаил дыхание, боясь спугнуть ненадежную удачу.

Подобного рода диплом, конечно, на себя не прицепишь — чтобы каждый встречный-поперечный сразу видел и уважал… Но можно будет, например, передать его музею школы — наверняка там такой есть, вроде нашего, в Пэктусан… Уже что-то!

А если это все еще красиво преподнести… Скажем, приедет в школу лично товарищ полковник — и вручит бумагу Хи Рен, перед строем учеников в красных галстуках! Еще бы до кучи туда военный караул с автоматами… И, не знаю… Торжественный салют в воздух — холостыми!

Дважды лауреатке Ким Ю Джин останется разреветься от зависти!

Увы, мечтать не вредно. Кан меня снова «обломал» — да еще и жестко, сперва будто бы обнадежив.

— Почетная грамота — вариант, в принципе, рабочий, — кивнул он, заставив меня просиять. — Но точно — не к этой пятнице! — заявил офицер после короткой паузы. — К концу месяца — может быть, получится организовать… Такое должен подписывать лично товарищ министр, в крайнем случае — его заместитель. Нет, раньше конца июня — никак! — подытожил мой собеседник.

— Но праздник у Хи Рен — послезавтра… — обреченно выговорил я.

— Ну а я что могу поделать? Говорю, как есть.

— Может быть тогда хотя бы… — осталось мне уже только ухватиться за последнюю соломинку. — То есть не «хотя бы», что это я… — торопливо поправился тут же. — Может быть тогда вы смогли бы заехать в пятницу в школу? Просто, без бумаги. Объявить при всех, что Хи Рен отличилась, чуть позже будет официальная грамота, а пока — поздравить ее на словах?

— А если министр в итоге ничего не подпишет? — хмыкнул полковник.

— Хорошо, — отступил я еще на шаг — уже на самый край провала. — Не говорить про грамоту! Просто публично девочку похвалить…

— Младший лейтенант, наша армия — не балаган, гастролирующий с представлениями по школам! — нахмурившись, строго заявил на это офицер. — И я вам — не клоун!

— Ничего такого я не имел в виду! Просто… Вам что, совсем не жаль девочку? Которая, на секундочку, серьезно вам помогла! Неужели это не стоит такой мелочи, как заехать к ней в школу?..

— Завтра днем из Пхеньяна я убываю, — сухо заявил офицер. — Служба — понимать надо! Поэтому — нет, никак не получится.

— Ну а прислать кого-то вместо себя? Того же Юна?

— Так, довольно, — скривился Кан. — Насчет почетной грамоты — вопрос поручу проработать. В самое ближайшее время мой адъютант этим займется. Но, как уже сказал, раньше конца июня результата не ждите! И это максимум того, что я могу — и готов — сделать для Нам Хи Рен!

— Но для нее все решится в эту пятницу! — воскликнул я.

— Младший лейтенант, тебе что-то не ясно из мною сказанного?

— Но…

— Товарищ младший лейтенант!

— Все ясно, товарищ полковник, — убито пробормотал я.

— Тогда на этом и закончим!

Как я вернулся в гардероб, как оделся, как вышел из боулинга, сел на байк и доехал до Пэктусан — вообще не помню.

35. Одно к одному

Этой ночью я почти не спал. Все строил хитрые планы, как помочь Хи Рен — и тут же один за одним отвергал их за полной несостоятельностью.

Например, в какой-то момент у меня родилась шальная идея наградить девочку от имени Пэктусан в лице Седьмого Управления. Не важно за что. С вручением… Ну, скажем, подарочных часов, вроде тех, что похитил Квак.

До вопроса «А как за сутки истребовать украденное у давно уволенного негодяя?» я тут даже не дошел — осознал, что вариант в принципе никуда не годится. Начать с того, что наверняка в Первой школе кто-нибудь да знает, где и кем официально работает онни их одноклассницы — так что «достижение» сходу окажется шитым белыми нитками. Да и сама Джу, вернувшись, наверняка такой мой ход гневно дезавуирует — и для Хи Рен все только к худшему обернется…

Ну или была мысль как-то привлечь к делу Ли Хо Сока, донджю. Скажем, договорится, что если на их объекте снова будут ждать Высшего Руководителя — подтянуть туда под каким-нибудь благовидным предлогом мою ученицу. Скажем, обозвать ее юной добровольной помощницей пхеньянских строителей! Инициатором нового детского общественного движения! И не мытьем, так катаньем протащить на фотосессию с высоким гостем… О таком, может, даже в «Нодон синмун» напишут!

Вот только одну реконструированную пятиэтажку Вождь уже осмотрел — и едва ли в скором времени собирается подобный опыт повторить. И уж точно — не до ближайшей пятницы. Это — кроме всего прочего…

Так ничего толкового и не изобретя, к утру я таки забылся дерганым, нервным сном. И снилось мне, что с каменным лицом сообщаю Хи Рен: мол, вынужден умыть руки…

Твою ж наперекосяк!

Как я стану смотреть ей в глаза уже наяву, когда она спросит, все ли в порядке⁈

А если сама не спросит — тем более: как?!!

Размышлять в таком состоянии о чем-то еще, помимо проблемы моей ученицы, я был решительно не способен. И о том, что пригласил на утро к себе инженера Чэ, чтоб ему треснуть — понятно, и думать забыл. Напомнила Пак — протягивая из-под пальмы свежую газету. Пробурчав в ответ нечто невнятное, я поспешил скрыться в своем кабинете.

На автомате попытался читать «Нодом синмун» — но на второй или третьей статье понял, что ни словечка в мозгу не откладывается.

В сердцах отшвырнул газету. Та скользнула по столу — и спланировала на пол, аккурат к мусорной корзине, на которую теперь и взирал с портрета из передовицы товарищ Высший Руководитель. Я было дернулся, чтобы упавшее поднять — по местным меркам свершилось довольно значительное кощунство — но передумал: плевать! Подпер подбородок руками…

Вскинул голову, казалось, мгновение спустя. Посмотрел на часы — и кисло хмыкнул: время уже перевалило за половину девятого! Ничего себе это я так в сон провалился!

Встал, поднял наконец с пола несчастный номер «Нодом синмун», положил его на стол — и выглянул в приемную.

— Ну и где этот наш инженер? — хмуро осведомился у секретарши.

Та как раз клала на рычаг трубку стационарного телефона.

— Товарищ Чон! — повернулась Пак ко мне в некоторой растерянности. — Только что звонили из полиции! Инженер Чэ выпал ночью из окна своего подъезда! И умер в машине Скорой помощи, не приходя в сознание!

* * *

К десяти часам утра осматривавший место происшествия полицейский заехал к нам в Пэктусан. Как он сам сказал — исключительно формальности ради: заручиться письменным подтверждением, что «уведомил, кого положено, по месту работы жертвы». Картина же ему представлялась совершенно ясной: произошла трагическая случайность.

В крови у покойного обнаружили какую-то зверскую концентрацию алкоголя — уже только от одного этого он мог бы, в принципе, отдать концы! Свое последнее в жизни соджу пил Чэ, судя по всему, дома, один: вахтерша в подъезде клятвенно утверждала, что с работы жилец пришел трезвым как стеклышко. Жена инженера, некая Вон Сэ Ян, в квартире сегодня не ночевала — ездила к сестре в Хамхын. Все честь по чести — с оформленным разрешением, зарегистрировавшись на месте. Вернулась женщина утром — когда ее мужа уже увезли в больницу. Не довезли.

Посторонних в подъезде дежурная, по ее словам, не видела.

Сам же Чэ — как видно, упившись — зачем-то вышел ночью из квартиры, спустился на один лестничный пролет, после чего вышиб лбом оконное стекло и упал на козырек подъезда с высоты семи с половиной этажей.

— Если бы не это разбитое окно — можно было бы тут заподозрить самоубийство, — поведал мне на проходной концерна полицейский — внутрь его не пропустили, да он и не настаивал. — А так — типичный несчастный случай по пьянке!

— Ну да, ну да, наверное… — задумчиво покивал я.

Где-то я о чем-то подобном уже недавно слышал! Выпивка, неловкое падение… Правда, в случае с «Профессором» — не с восьмого этажа. Но ему хватило.

С другой стороны, тут, может, и правда несчастный случай… Соджу — дело такое…

В иной ситуации я бы, наверное, места себе не находил от угрызений совести. Ну, как же: накануне Чэ пытался со мной о чем-то поговорить — и был при этом сильно взволнован. Но я от беседы уклонился. А инженер поехал домой, напился — и погиб.

Удели я ему вечером должное внимание — все могло закончиться иначе… Вне зависимости от того, сам Чэ упал, или в то окошко его выбросили — в отличие от полиции, такого варианта я отнюдь не исключал.

Но сейчас — не испытывал, кажется, ничего, помимо все разраставшегося раздражения. Мало мне проблем с Хи Рен!

А насчет вчерашнего — у меня что, выбор был⁈

— В общем, оформляю отказ в возбуждении дела! — заключил между тем мой собеседник.

С чем и уехал.

А я отправился в инженерно-технический отдел.

Там о трагедии уже знали — но в самых общих чертах. Не скажу, чтобы коллеги товарища Чэ погрузились в траур — скорее, в подразделении витало гнетущее напряжение: а ну как теперь начнут искать виноватых? Развеять подобные опасения я не поспешил — только Чан Ми шепнул, что полиция списала смерть ее бывшего ухажера на счет лошадиной дозы соджу.

— Чэ же вообще не пил! — вытаращилась на меня Ким.

Накануне наше с ней традиционное вечернее свидание прошло более чем скомканно — по моей, понятно, вине. Не стоило, наверное, нам вовсе вчера вечером ехать ко мне! Но я просто поплыл по течению…

Про историю с Хи Рен я девушке не рассказал, и домой она ушла, мягко говоря, озадаченная.

Все одно к одному, короче!

— Да? — между тем, новости о Чэ-трезвеннике я даже не особо удивился.

— Точно! Мужики в отделе еще над ним вечно по этому поводу подтрунивали!

— Ясно… — пробормотал я, складывая в уме два и два.

Нет, все, конечно, когда-то случается впервые — и, не имея раньше дела с алкоголем, наш гений вполне мог с непривычки упиться до чертиков. Но, как минимум, столь же вероятно, что накачаться перед смертью соджу ему помогли. Тогда и с тараном лбом оконного стекла — почти наверняка тоже! А что вахтерша не заметила чужих — так, может, задремала…

Ну и что мне теперь со всем этим прикажете делать⁈

— Не обсуждай пока это ни с кем больше! — угрюмо предупредил я девушку.

— Поняла, — сосредоточенно кивнула та.

Товарищ Сонг, начальник отдела, показал мне стол погибшего инженера. Надо сказать, что рабочее место тот оставил в идеальном порядке. То есть действительно в идеальном — стол был совершенно пуст! Я повыдвигал ящики — но и там не оказалось ни единой бумажки!

— А компьютера у него не было? — повернулся к Сонгу — на многих соседних столах светились мониторы.

— Был ноутбук, — с готовностью поведал мне начальник отдела. — Но буквально позавчера, во вторник, товарищ Чэ его разбил — без шансов на восстановление. Мы все оформили, как положено — специалисты подтвердили, что машина под списание! — заверил меня собеседник. — Согласно акту, виновный должен был возместить ущерб — там немаленькая сумма получилась. Не помню точно сколько — могу посмотреть… — дернулся он в сторону.

— Не надо, — остановил его жестом я. — Потом…

Нет, ну не из-за счета же за казенный ноутбук так вчера разволновался инженер! Хотя, конечно, мало ли…

— О, а это у нас что такое? — мой взгляд упал на приткнувшийся под столом небольшой сейф.

— Всегда тут стоял, — пожал плечами Сонг. — Еще до того, как в прошлом году я возглавил отдел. Честно говоря, не знаю, на кой он нужен простому инженеру… Кстати, товарищ Чэ как-то обмолвился, что дома у него еще один такой же. Тоже непонятно зачем — выносить через проходную любые рабочие документы категорически запрещено… Вообще, товарищ Чэ был у нас, в некотором смысле, на особом положении, — добавил внезапно он. — Тоже еще с времен до моего сюда назначения.

— Что значит — на особом положении?

— Текущими задачами занимался постольку-поскольку. Запросто мог меня вообще послать — ссылаясь на занятость по своей основной теме!

— По какой еще основной теме?

— А вот, представьте, понятия не имею!

— В смысле, понятия не имеете? — нахмурился я.

— В прямом! Изначально так повелось, что задачи товарищу Чэ ставил не я. Ими его загружал отдел контроля качества и гарантийного обеспечения — напрямую, через мою голову. Мне, конечно, это не очень нравилось, но, честно говоря, не хотелось связываться с товарищем Цоем. Про него говорили, что кого угодно без кимчи «съест» — и не подавится! Конечно, теперь, когда вы его… ну… уволили… Я как раз собирался поставить вопрос ребром! И даже попытался жестко поговорить с товарищем Чэ — вот буквально вчера — но тот психанул, такое с ним бывало, и начал на меня орать… В присутствии подчиненных. Я в долгу не остался… Видите, товарищ Чон, я ничего не скрываю! Но вы не подумайте: зная товарища Чэ, наша с ним вчерашняя ссора никак не могла сподвигнуть его шагнуть в окно! Скорее он меня бы попытался туда выкинуть, а сам — нет, уж больно себя любил! Поверьте…

— Успокойтесь, — бросил собеседнику я. — Никто вас ни в чем не винит… По крайней мере — не в том, что после полутора лет в должности начальника отдела вы наконец решили начать исполнять свои прямые обязанности и выяснить, чем занят на работе один из сотрудников! — не сдержавшись, едко добавил я.

— Товарищ Чон, вы не поняли…

— Что ж тут непонятного? — пожал я плечами. — Ладно, к делу. Попросите, пожалуйста, вашего секретаря пригласить сюда товарища Пак Су Бин из отдела контроля качества и гарантийного обеспечения. И откройте мне сейф, — кивнул я под стол.

— Сейчас… — засуетился Сонг. — То есть это… — осекся вдруг он. — Сейф? Но тут же какой-то код!

— Вы удивительно наблюдательны. Это — сейф, у него — код. И?..

— Но я его не знаю! Кода!

— А кто знает?

— Видимо, товарищ Чэ… знал…

— А еще кто?

— Вероятно, никто…

— Забавные у вас в отделе порядки… — негодующе покачал я головой. — Что ж, открывайте так.

— Как — так?

— Как хотите! — взорвался я. — Хоть динамитом!

— Товарищ Чон, откуда у нас динамит…

— Да чтоб вас! Это инженерно-технический отдел или где⁈ Вскройте хоть как-нибудь — я хочу знать, что там внутри! И немедленно!

— Товарищ Сонг, я могу попробовать взломать, — выступила тут из-за спины начальника Чан Ми. — Только за инструментами надо сходить!

— Да, сходи… Сходите, товарищ Ким, — опередив ее непосредственного шефа, велел девушке я. — А вы — позовите наконец Пак Су Бин! — сердито бросил затем Сонгу.

— Да, товарищ Чон, сейчас… — попятился тот.

* * *

— Прошу прощения, товарищ Чон, но боюсь, что ничем не могу здесь помочь, — сконфуженно развела руками Пак Су Бин. — В первый раз слышу, чтобы наш отдел напрямую ставил задачи кому-то из инженеров или техников!

— Вот как? — вздернул брови я, поворачиваясь от нее к Сонгу.

— Видимо, товарищ Пак не в курсе, — растерянно пробормотал тот.

— Это невозможно! — отрезала тхэквондистка.

— Извините, что вмешиваюсь, — из-под стола, где возилась с сейфом, высунулась Чан Ми, — но я сама много раз видела, как товарищ Цой лично приходил к инженеру Чэ и они долго о чем-то шептались, шелестя бумагами! Вот! — ее черная макушка снова скрылась под столешницей.

— Да! — зримо обрадовавшись поддержке со стороны сотрудницы, подтвердил Сонг. — Так и было! Я тоже частенько имел неудовольствие такое наблюдать!

— Странно… — пробормотала Пак Су Бин. — Даже не представляю, какие вопросы они могли бы обсуждать… Последний год все дела нашего отдела шли исключительно через меня!

— Значит, не все, — буркнул я.

Ну или это были не совсем дела отдела…

— Виновата, товарищ Чон, — потупилась тхэквондистка.

— Кстати, не факт… — покачал головой я. — Но разберемся…

В этот момент под столом что-то жалобно заскрипело…

— Готово! — услышали мы голос Ким. — Вскрыла!

— Ну, что там? — я торопливо наклонился к сейфу.

— Ничего! — сообщила девушка, отползая на коленях чуть правее. — Пусто! Совсем!

В чем я немедленно и убедился.

36. Зола на полу

Поднявшись к себе наверх, я набрал Хи Рен — уезжая, Джу оставила своей тонсен телефон, так-то у девочки собственного мобильника не имелось — и предупредил, что сегодня в лучшем случае опоздаю, а может быть, и вообще не сумею у нее появиться.

— Срочные дела навалились, — пояснил, не без усилий заставив голос звучать ровно.

Вроде и ни на йоту не соврал, но внутри было гадко: понимал, что в душе только рад отсрочке разговора по существу.

— Ясно, — ответила школьница. — Чон- сонсэнним, а на завтра — все по плану? — спросила она затем — то ли все же что-то неладное почувствовав, то ли просто решив развеять неопределенность.

— Вот доеду до тебя — тогда все и проговорим, — буркнул я. — Ну, или позвоню вечером — если так к тебе и не вырвусь. Но постараюсь приехать, — пообещал я.

— Хорошо, Чон- сонсэнним, — покладисто отозвалась Хи Рен — и на этом я поспешил отключиться.

После чего надел чапсы с курткой, взял оба шлема и спустился к внутренней проходной, где меня уже ждала Чан Ми — нам с ней предстояло ехать на квартиру покойного инженера.

Рассуждал я следующим образом. Вчера вечером, когда Чэ подошел ко мне с разговором, в руке у него были какие-то бумаги. Конечно, это могло оказаться чем угодно, но с учетом полного отсутствия в столе и в сейфе инженера рабочих материалов — вдруг тот прихватил на встречу со мной именно их?

Зачем? Хороший вопрос. Отложим его пока — слишком много вариантов ответа, и все как на подбор — взятые с потолка. Сосредоточимся на самой версии.

Я велел опросить уборщиц: по всему пути от места вчерашней нашей с Чэ встречи на лестнице до самой проходной — даже с заходом в инженерно-технический отдел — никаких похожих бумаг, целиком ли, рваных ли, в урнах утром им не попадалось. У техников, правда, имелся в подразделении шредер, но накануне его как раз вычистили — перед самым уходом отдела на собрания. И не пользовались им с тех пор — а ящик под аппаратом был пуст.

Конечно, покойный вполне мог избавиться от бумаг каким-нибудь более хитрым способом — утопил в туалете, например — но заслуживала внимания мысль, что Чэ таки забрал их домой.

Выносить из Пэктусан любые документы без надлежащего того оформления — за подписью минимум заместителя начальника отдела — было строжайше запрещено, но личный досмотр на выходе никто вчера нашему инженеру не устраивал. Это здесь вообще было не особо принято — так небось и Квак часы вынес.

Как бы отныне обыски не стали правилом — если в итоге выяснится, что бумаги Чэ вчера через проходную таки протащил…

Тут, кстати, вырисовывалась еще одна загвоздка. Если инженера все же убили — и именно из-за них, ну или в какой-то связи с ними — бумагам легко могли «приделать ноги» и уже из квартиры. Но могли и не суметь: в недавнем разговоре со мной Сонг, незадачливый начальник Чэ, упомянул, что дома у его строптивого сотрудника вроде как имелся сейф. А это уже совсем иной разговор! Одно дело — просто подрезать документы со стола покойного, другое — вскрыть бронированный железный ящик или уволочь тот с собой. Тут — и время, и шум…

Собственно, из этих соображений я и прихватил с собой сейчас Чан Ми — не просто за компанию: взломать, если потребуется, и второй сейф — как это она однажды уже сделала.

Проживал покойный в районе средней паршивости: пожалуй, получше моего, особенно если брать тот до точечной в нем реконструкции — но, конечно, ни разу не элитном. Дома здесь в основном были девяти- и двенадцатиэтажные, далеко не первой свежести — где-то конца прошлого века — хотя и, понятно, несколько моложе наших пятиэтажек.

Оставив мотоцикл у скромного, но чистенького подъезда, мы с Ким зашли внутрь — и я попросил вылупившуюся на нас вахтершу позвать здешнюю инминбанчжан. Впрочем, глава народной группы, тетушка лет пятидесяти, почти тут же появилась сама по себе — не иначе, заприметив подъехавший байк.

— Меня зовут Чон Сун Бок, я исполняю обязанности начальника Управления концерна Пэктусан, где работал инженер Чэ из тридцать первой квартиры, — представился я, подтвердив свои слова предусмотрительно захваченными с собой документами. — Это, — кивнул на спутницу, — товарищ Ким, наш техник. Нам нужно осмотреть жилище покойного.

— Цой Мин Дюль, — в свою очередь назвалась инминбанчжан, внимательно изучив мои бумаги. — Идемте, товарищи, — пригласила она нас следовать за собой.

В подъезде имелся лифт, но он не работал — не знаю уж, из-за дневного отключения электричества или вообще — так что подниматься на восьмой этаж нам пришлось пешочком.

Отпирать замок квартиры собственным ключом — который у нее наверняка имелся — наша сопровождающая не стала, вдавила кнопку звонка.

— Дома Вон Сэ Ян, жена… то есть вдова товарища Чэ, — пояснила она нам.

Нехорошо, конечно, так говорить — даже очень нехорошо — но уж буду честен. Первое, о чем я подумал, едва взглянув на открывшую нам дверь женщину: неудивительно, что покойный инженер подкатывал к Ким — при такой-то супруге! При этом убитой горем хозяйка не выглядела — хотя беду, конечно, каждый переживает по-своему. Но если существует идеал некрасивой кореянки — чисто на мой вкус, понятно — то Вон Сэ Ян подобралась к нему максимально близко. Да и возрастом она явно была куда старше Чэ.

Ну да ладно, совершенно не мое дело, в конце концов!

Первой в квартиру вошла инминбанчжан, она же и заговорила с хозяйкой. В ответ та, отступив из прихожей, лишь молча кивнула на одну из внутренних дверей.

— Это кабинет товарища Чэ, — пояснила нам Цой.

— Товарищ Вон, позвольте высказать вам наши самые искренние собо… — начал было между тем я, но женщина раздраженно отмахнулась и удалилась — судя по всему, в сторону кухни.

Ладно, я попытался. А дамочку можно понять: толку ей с моих дежурных соболезнований!

Разувшись, мы с Чан Ми и инминбанчжан проследовали прямиком в кабинет.

Надо сказать, что еще в прихожей я обратил внимание: обставлена квартира была более чем неплохо — и в комнате снова в этом убедился. Выбивалась здесь из стиля только кособокая «буржуйка» в углу. А так — добротная современная мебель, просто шикарная в здешних реалиях техника: японский телевизор с проигрывателем блю-рэй дисков, китайский музыкальный центр… Имелся даже кондиционер — привет от цивилизации уже упомянутой мной печурке!

На полу — хороший ламинат, на стенах — новенькие обои, под потолком — хрустальная люстра…

Это все точно по карману простому инженеру? Пусть даже и гению? Надо бы, когда вернемся, уточнить, какой товарищу Чэ полагался по должности оклад…

А вот солнечными панелями хозяин, видимо, обзавестись не пожелал — ну или уже как раз денег не хватило: света в квартире сейчас не было.

И еще в кабинете не оказалось компьютера. О нем я сразу и спросил у Цой.

— Был у него, как не быть, — с готовностью кивнула та. — Компактненький такой, чтобы с собой удобнее носить. Вот только в это воскресенье таскался с ним куда-то! Домой вернулся злой — и с пустыми руками. Сказал: уронил — и вдребезги! Очень по этому поводу переживал…

— Вот как?

Мы с Чан Ми переглянулись.

— Это, похоже, был другой, — заметила затем девушка. — Свой служебный инженер Чэ разбил во вторник!

— Просто эпидемия компьютерной падучей какая-то, — покачал головой я. — И главное — как вовремя!

— Что, простите? — влезла с вопросом инминбанчжан.

— Ничего, это мы о своем, — скупо обронил я.

— Смотри, вон сейф! — показала мне тут Ким под хозяйский письменный стол.

— Угу, — кивнул я.

Тот и впрямь был точь-в-точь таким же, как у Чэ на работе.

— Вам известен код от сейфа? — быстро спросил я у главы народной группы.

— Нет, — покачала головой та.

— Тогда спросите, пожалуйста, у хозяйки.

— Хорошо, — инминбанчжан вышла из комнаты — и уже через несколько секунд вернулась обратно. Сообщила: — К сожалению, Вон Сэ Ян кода тоже не знает.

— Тогда сейчас мы в вашем присутствии сейф вскроем, о чем чуть позже составим акт, — заявил я. — Давай, — кивнул Чан Ми.

Передвинув поудобнее тяжелую сумку с инструментами, которая висела у нее через плечо, девушка шагнула к столу. Опустилась на колени, потянулась к сейфу, коснулась пальцами его серой дверцы…

— Ой! — обернулась ко мне удивленно. — Тут открыто!

— И что внутри? — резко подался вперед я.

— Ничего. Пусто, как и в прошлый раз!

Не сдержавшись, я заковыристо выругался.

— Извините, — пробормотал тут же.

— Понимаю, бывает, — хмыкнула у меня за спиной Цой.

— Давай тем не менее все тут хорошенько осмотрим… — не в силах скрыть разочарования от вида пустого хранилища (что ж мне со вчерашнего вечера так не прет-то⁈), сказал я тем временем Ким. — И другие комнаты — тоже!

— Да, конечно, — поднялась на ноги девушка.

Начали мы все же, понятно, с кабинета, где уже находились — и почти сразу на глаза мне попались следы золы под «буржуйкой». Будто бы свежие.

А погоды последние дни у нас в Пхеньяне стояли такие, что в здравом уме топить дома печку никому бы и в голову не пришло. Но если бы, допустим, понадобилось что-то по-быстрому сжечь…

Твою ж наперекосяк!

— Вот они, по ходу, бумаги инженера Чэ, — убито показал я напарнице на черный налет на полу. — Точнее, то, что от них осталось.

— Думаешь? — Чан Ми подошла к печке. Открыла скрипучую чугунную заслонку, заглянула внутрь. — Тут чисто! — сообщила, выпрямляясь. — Я бы даже сказала, вымыто!

— А зола на полу?

Нет, в самом деле странно. Если Чэ сжег бумаги и тщательно выскреб после них «буржуйку» — почему не вытер заодно и пол? Не заметил? Не успел?

— В любом случае… — продолжил было я.

— Погоди! — достаточно бесцеремонно оборвала тут меня девушка. Присев возле печки, она зачем-то принялась всю ее ощупывать.

— В любом случае — остыла! — закончил фразу я — уже вовсе не так, как собирался.

— Не в этом дело! — напряженно выговорила Ким. — Просто когда инженер Чэ… Ну… — повернув голову, покосилась она на инминбанчжан. — Когда он пытался со мной… скажем так, поближе пообщаться… Он тогда расхваливал себя всячески. И среди прочего упомянул, что придумал классный тайник! В печке! Под топкой! Если вдруг что, можно разжечь в ней огонь — предварительно всем показав, что внутри якобы пусто — и спрятанное тоже сгорит! Сейчас… — ее пальцы нырнули под днище «буржуйки», пошарили там — и вдруг раздался щелчок.

Из-под печки выдвинулся вниз небольшой металлический ящичек. На пол посыпалась старая зола — видимо, провалившаяся некогда из топки в тайник (тогда, вероятно, пустой).

Тем временем девушка запустила руку в его недра — и вытащила на свет свернутые в трубочку бумаги:

— Вот! — сияя, продемонстрировала их мне.

— Чан Ми, ты у меня — просто умница! — едва не подпрыгнул на месте я.

— Сама иногда себе поражаюсь… — в деланой скромности потупилась девушка.

37. Два телефонных звонка

В бумагах, добытых Ким из тайника покойного инженера, содержались какие-то технические чертежи и расчеты. Бегло пролистав — и поняв, что совсем не моя тема — я вернул находку девушке:

— Разберешься?

Пару минут Чан Ми вдумчиво всматривалась в это нагромождение формул и схем. Затем пробурчала что-то не особо внятное, нечто навроде: «Ничего не понятно, но очень интересно!»

— Разберешься? — уже с некоторым нажимом повторил я свой вопрос.

— Думаю, разберусь, — еще немного помедлив, кивнула девушка. — Но потребуется время — и, желательно, пара тематических справочников. В отделе у нас такие должны быть!

— Тогда давай закончим здесь — и поедем, сядешь изучать, — заявил я.

— Закончим? — захлопала глазами моя напарница. — Мы же их уже нашли! — потрясла она в воздухе бумагами.

— А вдруг тут еще что-то есть? — хмыкнул я.

Однако больше ничего интересного в квартире нам обнаружить не удалось — только время зря в итоге потратили. Ну да и ладно: на главное мы, похоже, лапу наложить сумели!

Составив акт об изъятии документов и подписав его у инминбанчжан и хозяйки (последняя, кажется, поставила нам свой автограф не глядя), я завез Ким в Пэктусан. Посадил ее в своем кабинете, сказал, чтобы запросила все необходимые справочные материалы через Пак, секретаршу — а сам наконец поехал к Хи Рен.

Толкового плана на завтра у меня по-прежнему не имелось. Не особо толкового — в общем-то, тоже. Но тянуть с объяснением и далее я посчитал уже неприемлемым.

Ученица встретила меня аж на лестнице, на площадке между пятым и шестым этажами — лишив тем самым последних мгновений подготовки к трудному разговору.

— Что ты здесь делаешь? — удивился я.

— Увидела в окно, как вы подъехали! — объяснила мне девочка. — Вот, вышла навстречу…

— Зачем?

— Ну… Не знаю… Устала ждать.

— Понятно.

— Чон- сонсэнним, у нас же все в порядке? Ну, насчет завтрашнего праздника… — последовал тут же неуверенный вопрос.

Эх-х…

— Давай-ка сначала поднимемся в квартиру, — предложил я. — Что мы тут встали, на полпути?

— Да, конечно, давайте! — с готовностью кивнула школьница.

Она поспешила вверх по ступенькам, я обреченно поплелся следом — и в этот момент у меня в кармане зазвонил телефон.

Я рассеянно потянул из кармана мобильник, скользнул взглядом по экрану — и замер на полушаге, узнав входящий номер — именно с него мне утром в среду звонил Юн Ён Су, адъютант полковника Кана!

Неужели⁈

Да нет, невозможно. Просто патрон поручил ему заняться почетной грамотой — с прицелом на конец июня — вот он, видать, и взялся за уточнение каких-нибудь деталей…

— Да? — не позволив разгореться в душе ложной надежде, принял я вызов.

— Товарищ Чон, это старший лейтенант Юн! — ожидаемо послышалось из трубки.

— Слушаю вас, товарищ старший лейтенант.

С верхней ступеньки ко мне обернулась Хи Рен. Я сделал ей знак рукой: идя, я сейчас, мол. Девочка лихорадочно закивала — но осталась на месте.

— Товарищ Чон, у меня для вас новости! — сообщил мне тем временем полковничий адъютанта.

— Надеюсь, хорошие? — аккуратно осведомился я.

— Полагаю, что именно так!

— Ну⁈ — нетерпеливо дернулся я всем телом.

— Не по телефону. Подъезжайте прямо сейчас к стационарному блокпосту на выезде из города — по северному шоссе, вы так уже однажды ездили. Я как раз выдвигаюсь туда от нас. В Пхеньян к вам заехать не смогу — уже не успеваю оформить пропуск. Встретимся у поста — все объясню!

— Хорошо, — коротко ответил я. — Выезжаю!

— Чон- сонсэнним, что-то случилось? — испуганно подскочила ко мне девочка, едва я опустил руку с телефоном.

— Случилось, — подтвердил я. — Но, кажется, хорошее… — ох, не сглазить бы! — Мне сейчас нужно ненадолго отъехать, — заговорил быстро. — Думаю, на час-полтора. Может, на два. Но потом — сразу опять сюда! С проверкой уроков — уже не знаю как у нас с тобой сегодня получится, но по празднику все обсудим… И на мотоцикле круг сделаем! — добавил я к торту вишенку.

— По урокам — на завтра нам ничего не задали! — снова просветлев лицом, поведала мне ученица. — Занятий же не будет — только всякие торжественные мероприятия!

— Ну вот и отлично! — кивнул я. — Тогда — до встречи!

— Чон- сонсэнним, возвращайтесь поскорее! — крикнула Хи Рен уже мне вслед.

— Как получится — но постараюсь! — пообещал я.

* * *

— Вот, держите, товарищ Чон! — без долгих предисловий протянул мне старший лейтенант небольшую бордовую коробочку и пухлый конверт.

Из нас двоих на место я подъехал первым — и едва не был там арестован: мои объяснения насчет назначенной здесь встречи как-то не показались военным на блокпосту убедительными. Мне грозно велели слезть с мотоцикла, поднять руки вверх и встать лицом к стене… Но тут как раз по встречной полосе, бесцеремонно объезжая очередь на въезд в город, подкатил приземистый армейский джип. Из него выскочил Юн Ён Су, коротко переговорил с местными — и руки мне милостиво позволили опустить. А затем уже вполне вежливо проводили за ограждение, в здание поста, где и оставили наедине с адъютантом Кана.

Тот полез в недра офицерской полевой сумки — и достал оттуда уже упомянутые коробочку с конвертом.

— Что это? — спросил я.

— Как понимаю, именно то, о чем вы просили товарища полковника, — усмехнулся Юн.

Затаив дыхание, я открыл коробочку — в ней на бархатной подложке лежала медаль «За воинскую доблесть», серебристая на красно-бело-синей колодке. В конверте оказались копия выписки из наградного листа и «корочка» удостоверения к медали — на имя Нам Хи Рен.

Ничего себе!

Нет, я, конечно, уже не мог не догадаться, что в той или иной мере Кан сподобился удовлетворить мою вчерашнюю просьбу… Но чтобы реализовалась программа-максимум — о таком, понятно, и мечтать не смел!

— Э… — протянул растерянно. — А как же вся эта ваша секретность⁈

— Понимаете, товарищ Чон, тут вышла небольшая накладка, — принялся объяснять мне собеседник. — Большинство награждений после известных вам событий действительно строго засекречены. Что касается офицеров — абсолютно все. А вот с рядовым и сержантским составом — уже не совсем так. Их награждали в три захода, большими списками. Но несколько человек, включая вашу отважную девочку, были добавлены в представление с небольшим опозданием — и днем позже их включили в отдельный указ, большинство фигурантов которого к первомайскому инциденту никакого отношения не имели! Поощренные за десять лет безупречной службы — и все такое. Этот документ идет уже не под таким строгим грифом! И в папку «Совершенно секретно» он попал у нас по ошибке! Заодно с остальными! Когда сегодня товарищ полковник поручил мне проработать вопрос с почетной грамотой для Нам Хи Рен, я пошел в канцелярию, поднял бумаги — чтобы безошибочно составить рапорт — и путаница вскрылась!

— Уф-ф!.. — облегченно выдохнул я.

— Так что пусть девочка спокойно носит! — кивнул старший лейтенант на медаль в коробочке. — Заслужила! Вот только… У меня будет одна небольшая просьба, — замялся он внезапно — совсем для себя не характерно. — Лично к вам, товарищ Чон.

— Все, что только будет в моих силах! — горячо пообещал я.

— Вы же у нас так и состоите в непосредственном подчинении у капитана Джу Мун Хи?

— Так точно.

— Тогда не могли бы вы при случае… Когда станете докладывать ей о деле Нам Хи Рен… Не могли бы вы, как бы невзначай, упомянуть мою роль в решении проблемы девочки? — чуть ли не заискивающе попросил Юн. — Ведь, подойди я к вопросу формально, правду еще долго никто бы и не узнал! А так — все замечательно устроилось!

— Да, да, конечно! — поспешил заверить собеседника я. — Обязательно подчеркну, что это все только благодаря вашему ответственному участию!

Другой вопрос — как к «этому всему» отнесется Джу: я по-прежнему совсем не исключал, что за свой вчерашний разговор с полковником еще удостоюсь от нее сердитой выволочки… Но сейчас, понятно, ни на чем подобном акцентировать внимание собеседника не стал. Старался товарищ стерший лейтенант ради невесты — его дело! Мне-то главное, что для Хи Рен все, кажется, и впрямь разрешилось в лучшем виде!

* * *

— Рассказывать, за что медаль, никому, конечно, все равно нельзя! — приблизительно минут через сорок передал я ученице слова Юна, сказанные им мне уже перед самым нашим прощанием у блокпоста. — Будут приставать с расспросами — просто покажи им выписку из наградного листа, — формулировка там стояла громкая, но самого общего характера: «За выдающиеся заслуги в бою». — И больше — ни слова!

— Да, Чон- сонсэнним, я все прекрасно понимаю, — торопливо закивала девочка. — Не первый день с онни под одной крышей живу! — робкая улыбка, игравшая на ее лице, вдруг растянулась разве что не до ушей. — Чон- сонсэнним, огромное вам спасибо! — резко метнувшись ко мне, Хи Рен крепко обхватила меня обеими руками, прижалась щекой к груди. — Я… Я знала, что вы все устроите! Верила — хотя и не могла представить, как это возможно! И вы сделали! — голос ее вдруг задрожал. По щеке, которую я случайно задел своей ладонью, ответно приобнимая школьницу, скатилась слеза.

Блин, только что же вовсю улыбалась!

— Не понял: теперь-то что плакать? — слегка растерялся я.

— За все предыдущие дни! — всхлипнула моя ученица.

Логика железная, конечно…

— Чон- сонсэнним, я так вам благодарна… — не унималась между тем девочка. — Теперь я — навеки ваша должница! Что хотите попросите — я все сделаю! Понимаю, сейчас это звучит смешно — что я там могу… Но просто знайте! И, может быть, когда-нибудь — когда вырасту, закончу школу — я тоже сумею быть вам полезна!

— Если бы не старший лейтенант Юн, у меня бы ничего не вышло, — аккуратно заметил тут я — искренне не желая присваивать себе всю славу.

— Юн? Это тот, типа, жених онни? — несколько скептически уточнила Хи Рен.

— Он самый.

— Хм… Хоть какая-то от него польза!

— Ну, можно, наверное, и так сказать… Так что, пошли, проедемся на мотоцикле? — предложил я затем.

— Идемте! Только подождите, сейчас умоюсь…

— Жду, — усмехнулся я.

— А давайте сегодня быстро-быстро поедем? — крикнула мне девочка уже из ванной. — Обещаю, что не упаду!

— Хорошо, посмотрим…

И в этот момент в кармане у меня снова затрезвонил телефон. Еще по рингтону я узнал Чан Ми.

— Это я. Скоро будешь в Пэктусан? — услышал через пару мгновений ее взволнованный голос.

— Где-то в течение часа, — прикинул я. — А что?

— Да просто тут такое! В бумагах инженера Чэ! Я разобралась! Приедешь — расскажу!

— Стоит поторопиться? — нахмурился я.

— Да нет, спешить, наверное, особо некуда. Просто жутко не терпится поделиться!

— Понял, постараюсь поскорее, — бросил я и, развернув смартфон экраном к глазам, уточнил время.

Шел седьмой час вечера.

38. Версия

Уже после того, как, простившись с Хи Рен до завтра, я снова взгромоздился в седло байка — чтобы ехать в Пэктусан — меня вдруг накрыло волной нехорошего предчувствия. Типа, вчера я вынужденно проигнорировал инженера Чэ — и утром его не стало. А двадцать минут назад Ким обозначила мне важную тему — однако разговор по существу тоже пока не состоялся…

Так себе аналогия, конечно, но все же…

Мысленно отругав себя за мнительность, я все же вытащил мобильник и набрал подруге. Ее телефон был недоступен.

Похолодев, я позвонил в нашу с Джу приемную.

— Слушаю вас! — раздался из трубки голос Пак.

— Это Чон. Ким Чан Ми — у нас? — спросил я торопливо.

— Пять минут как вышла куда-то, — беззаботно сообщила мне секретарша.

Твою ж наперекосяк! Только не это!

— Найдите ее! — прокричал я. — Срочно! И сразу мне отзвоните!

Не дожидаясь ответа, отключился, судорожно сунул смартфон в карман куртки — и рванул мотоцикл с места.

Еще и улица, на которую я собирался свернуть от дома Джу, оказалась перекрыта — тут это, в общем-то, было более или менее в порядке вещей, но как же некстати, что случилось именно сейчас! Пришлось делать большой крюк по городу, гнать в объезд. К тому же — мимо холма Мансу со статуями Вождей! В запарке я чуть не забыл, как положено, сбросить перед ними скорость — уже только в самый последний момент резко дал по тормозам, едва при этом не пустив байк юзом.

Главное: успел — иначе бы наверняка остановили, и куда больше времени бы потерял, доказывая, что не хотел ничего дурного!

За холмом регулировщица на перекрестке мне все же махнула оранжевой палкой — однако тут все обернулось лишь дежурной проверкой, промариновали меня недолго. Заодно я мельком глянул на телефон — не пропустил ли на ходу звонок от Пак или от Ким. Но нет, новых входящих не было.

А вот когда я уже выпрыгнул из седла во внутреннем дворике концерна — и снова выхватил мобильник — там уже «висели» аж целых три неотвеченных вызова. Все — с неопределившимися номерами, но именно так на экране и отражался телефон нашей приемной. На бегу я перезвонил Пак:

— Ну что⁈

— Все в порядке, товарищ Чон, товарищ Ким вернулась! — бодро отозвалась секретарша. — Я вам несколько раз набирала, но вы не отвечали… Тут товарищ Ким как раз интересуется: вы где? И скоро вернетесь?

— Уже иду по коридору, — буркнул я, выдохнув.

Пак, похоже, повторила мои слова куда-то в сторону.

— По какому коридору? — уточнила затем в трубку.

— По нашему коридору, внизу! По какому же еще⁈ — я едва удержался от того, чтобы добавить в эфир пару не самых ласковых выражений.

— Все-все, ясненько, — верно поняв мой настрой и без них, торопливо проговорила Пак. — Это просто товарищ Ким спросила…

* * *

— Где ты была⁈ — набросился я на Чан Ми, вихрем ворвавшись в свой кабинет.

— Нигде… — растерялась девушка.

— Как это нигде⁈ Я звонил — тебя не застал! Пак тебя везде искала!

— А, так вот что она на меня так испуганно смотрела!.. Ну да, в «комнату гигиены» я отходила, — с застенчивой улыбкой поведала Ким. — Как-то не подумала, что надо тебе о таком докладывать… — ехидно прищурилась она на меня затем. — А что звонил-то?

— Да просто… А почему у тебя телефон недоступен?

— Не знаю… — Чан Ми потянулась за мобильником. — А, да: батарея, по ходу, села! Надо на зарядку поставить. У секретаря в приемной есть? А то моя — внизу, в отделе.

— Найдет, — кивнул я.

— Тогда я сейчас… — девушка дернулась к выходу из кабинета.

— Ну, и что там в бумагах Чэ? — спросил я у нее, когда через несколько секунд она вернулась назад, уже без телефона. — Хотя нет, погоди, — сразу сам и остановил уже открывшую было рот для ответа Ким. — Сперва лучше переберемся в кабинет товарища Джу!

Помнится, начальница Управления говорила, что вроде как уверена в отсутствии там прослушки. А насчет моего здешнего обиталища никто ничего подобного не обещал…

— Итак? — спросил я, когда мы наконец перешли в помещение напротив и устроились за столом для совещаний.

— Я во всем разобралась! — гордо вздернула носик Чан Ми, пододвигая ко мне бумаги инженера. — И знаешь — это просто грандиозно! Не то, что я разобралась, грандиозно — хотя тут тоже собой довольна до крайности: все-таки я — простой техник, а не инженер. Но справилась!

— Ближе к делу можно? — нетерпеливо хмыкнул я.

— Так, ближе к делу, — сосредоточенно кивнула моя собеседница. — В этих бумагах — новаторская технология экономии драгоценных металлов! На производстве. На нашем производстве!

«По нашему коридору», — вспомнилось мне из собственного недавнего.

— Вернее, практически, на любом, — продолжила между тем девушка. — Но все расчеты приведены именно применительно к оборудованию опытного цеха Пэктусан. А так, похоже, технология абсолютно универсальная! И крайне эффективная! Согласно расчетам, потребление серебра сократится минимум вчетверо, золота — в два раза, палладия — на сорок процентов! Даже в масштабах нашего концерна это — о-го-го сколько, а если внедрить в масштабах страны… При этом, качественные характеристики конечного продукта ничуть не пострадают — а то и немного улучшатся!.. Не удивительно, что за этим, — шлепнула она ладошкой по стопке бумаг, — охотятся!

— Кто охотится? — нахмурился я.

— Вот тут уже точно не на мою зарплату вопрос, — развела руками Ким. — Но от кого-то же инженер Чэ это спрятал! А его за это… Ну, в окно. Шпионы, наверное. С Юга или даже японские. А может, и… — она покосилась на картину на стене — со злыми янки и пленной кореянкой. — А может, даже американцы! — выговорила, зачем-то понизив голос. — Такое — всем нужно!

Шпионы, значит? Хм…

— Нет, не сходится, — мотнул головой я. — Зачем бы тогда инженер Чэ потащил документы домой? Просто отдал бы их руководству!

— Так он и пытался! — воскликнула Чан Ми. — Тебе, вчера! Не получилось! Я тебя не обвиняю, если что… — поспешно оговорилась она.

— На мне в Пэктусан свет клином не сошелся!

— А если Чэ узнал, что шпионы уже внедрились в концерн⁈ — не сдавалась девушка. — Или даже подозревал кого-то конкретно? А тебе решил довериться! В одном фильме так было! Там на военный завод тоже пришел молодой начальник… Да наверняка ты смотрел — «Крах профессора Ли» называется!.. Неужели не видел? — удивленно вздернула она бровки, глядя на мою реакцию. — Этой весной по телевизору показывали! У нас в отделе все смотрели!

— Может, и видел, — пожалуй, несколько резче, чем следовало, отмахнулся я — задумавшись. В мозгу у меня будто бы промелькнул отблеск догадки, но сходу ухватить эту мысль я не успел, и теперь безуспешно пытался нащупать ее снова в темных закоулках чертогов разума. — Американские шпионы — это, конечно, очень занимательно, но… Не знаю… Не думаю… Слишком уж… Да, вот именно: слишком уж как в кино!

— А что кино — его, между прочем, часто по мотивам реальных событий снимают! — запальчиво заявила Ким.

Ну, так-то оно так… Но Джу, ставя мне задачу, говорила вовсе не о шпионах — о хищении! И коли все там в итоге не сводится к несчастным подарочным часам товарища Квака…

— А что, если… — начал было я.

Стоп. Нет. Слишком уж сложно! Наверное…

— Что — если? — порывисто подалась в мою сторону Чан Ми.

— Что, если… Нет, бред, конечно — но вдруг эту технологию уже успешно внедрили? — выпалил я.

— Как это — внедрили? — не поняла девушка. — Где?

— В Пэктусан. В опытном цехе!

— Нет, — мотнула головой моя собеседница. — Мы же только недавно смотрели действующие регламенты — они все старые! По меньшей мере, семилетней давности!

— Вот именно! Предположим, регламенты — старые, а технология применяется уже новая! В тайне от всех, непричастных к афере! Золото с палладием списываются по прежним нормам — а реально экономятся и… И уходят «налево»! — картинка у меня в мозгу наконец сложилась. Но не слишком ли меня с ней занесло? — Такое в принципе возможно? — резко сбавив накал тона, спросил я у Ким. — В первую очередь технически? Ну и организационно?

— Не знаю… — озадаченно пробормотала Чан Ми. — Незаметно модернизировать оборудование цеха — ну, наверное, реально… В ходе плановых технических работ, например. Там не столь уж и серьезные изменения нужно внести — похоже, инженер Чэ и вправду был гением, раз такое придумал… Кстати! — встрепенулась тут она. — А ведь именно он, Чэ, этой технологической линией всегда сам и занимался! Не припомню, чтобы на ее профилактику хоть раз ставили еще кого-то!

— Вот как? — усмехнулся я.

— Ага!.. Но один Чэ такое бы все равно не провернул! — помедлив, покачала головой девушка. — Или быстро бы спалился. Цех в основном работает на Девятое управление, а отдел контроля качества у них, говорят — сущие звери! Не просто тестируют готовую продукцию, а запросто могут разобрать изделие по винтику, все внутри тщательно измерить, кислотами протравить! И плевать им, что приведут хорошую вещь в негодность… Ой! — осеклась вдруг она.

— Что? — вздрогнул я.

— Начальник отдела контроля качества в Девятом Управлении — это же Сим Бон Хва! — выговорила моя собеседница.

— Тот самый Сим? — вылупился на нее я. — Который был у Девятого бригадиром в «Унсон-Ри»⁈

— Да! — кивнула Чан Ми. — Но дело даже не в этом! На теперешнюю свою должность он перешел только в прошлом году — с понижением оклада! Якобы ради более спокойного графика! А до того работал у нас, в Седьмом! Нашим с Чэ непосредственным начальником! Это как раз его потом сменил товарищ Сонг!

— Да ты что⁈

— Вот! А еще, говорят, Сим был дружен с Цоем, которого ты недавно с треском уволил! — добила меня «контрольным выстрелом» девушка. — И на которого был неофициально замкнут Чэ!

— Тоже начальник отдела контроля качества — уже в «Семерке» — с правом раскручивать по винтику продукцию опытного цеха… — пробормотал я.

— У наших вроде бы такого не заведено, — заметила моя собеседница. — Просто ставят проверяемый прибор на стенд, смотрят на показатели и сравнивают их с нормативными… Так мне, по крайней мере, Пак Су Бин рассказывала. Но да, вправе и раскрутить, наверное…

— То есть Сим, Цой… — принялся загибать я пальцы. — Еще, видимо, их коллега из Восьмого Управления — иначе в системе возникнет дыра… Кто там отвечает за качество?

— В лицо видела, но не знаю фамилии, — бросила Ким. — Толстячок такой смешной…

— И до кучи, должно быть, собственно, начальник опытного цеха… — закончил перечислять я.

— Да, — кивнула Чан Ми. — Хотя, может, и нет! — тут же поправилась она.

— Почему? Как им без него-то?

— Да я тут подумала… Помнишь, во вторник вечером в цеху сигнализация орала? И инженер Чэ там как раз рядом был! А что, если это не случайный сбой был? Если это после увольнения Цоя Чэ сунулся к оборудованию — испугался разоблачения их схемы и решил замести следы? Но будь начальник цеха с ними в сговоре — просто отправил бы заявку на техобслуживание линии. И все бы прошло тихо. А так пришлось лезть в нерабочее время — и ничего не вышло!

— Что ж, по-твоему, Чэ не знал, что там сигнализация? — скептически сдвинул брови я.

— Знал, конечно. Но ты не представляешь, насколько он был в себе уверен! Однажды мне хвастался — ну, как раз примерно тогда же, когда про печку рассказал — что, если только захочет, сумеет войти в Пэктусан в любую дверь! И ни один самый чуткий датчик не пискнет! А там не такая уж и хитрая охранная система стоит. Что-то на входе в цех, что-то на окнах… Камеры — только снаружи… Но где-то Чэ мог и просчитаться. Второпях да в темноте…

— Ну, допустим… — помедлив, кивнул я. — Хотя кто-то свой внутри цеха преступникам всяко нужен… Ладно, не суть: персональный состав банды пусть следствие определяет! Проблема в другом: пока все это — лишь наши с тобой смелые догадки. Не исключено — что вовсе ошибочные…

— Да как же ошибочные? Все ведь сходится! — пылко перебила меня собеседница, но я остановил ее жестом и продолжил:

— Как минимум — голословные! А нужны доказательства — причем, доказательства железобетонные — иначе в прокуратуре меня и слушать не станут!

— Э… А почему в прокуратуре? Тема же вроде — как специально для Кукка анчжон повисон! Ну, мне так кажется…

— Скажем так, по политическим соображениям.

— Хм…

— Короче, прими как данность, — отрезал я. — Никакой госбезопасности! Работаем только с военной прокуратурой! А они обязательно потребуют доказательств! Да и самим нам сперва стоит во всем удостовериться! Причем, не поднимая шума — чтобы раньше времени не спугнуть возможных преступников. Вот только как?.. О, приборы на складе! — осенило тут меня. — Можно же поручить надежным людям из отдела Пак Су Бин, как ты выражаешься, раскрутить их по винтикам…

— Не хотелось бы тебя огорчать, но, боюсь, как раз сегодня всю готовую продукцию с нашего склада вывезли, — покачала, однако, головой моя собеседница. — Когда мы от инженера Чэ приехали — я заметила: во дворе грузовик стоял. Его всегда один и тот же присылают…

— Ты-то откуда знаешь?

— Да это у нас все знают! Водитель там — близкий приятель одной нашей сотрудницы. Тоже техника, как и я. Они и познакомились, когда он за приборами приезжал — а она ворота склада чинила…

— Ну… Может, все же что-то осталось! — подорвался я в приемную.

В пять минут Пак вызвонила мне нашего завскладом, некоего товарища Сео — кажется, уже вовсю ужинавшего дома в кругу семьи. Увы, тот уверенно подтвердил, что все вверенные его заботам помещения уже часа три как стоят пустыми. А новая партия готовой продукции ожидается из цеха лишь через две-три недели.

— Наше Управление вообще мало загружает опытный цех, — заметила мне Чан Ми, услышав эти новости. — В основном там Девятое резвится.

А то я не знаю!

— Вот их склад наверняка полон, — продолжила между тем девушка. — Да и сама линия спокойно стоит в цеху — подходи и изучай!

— Вот просто так — подходи и изучай?

— Ну, кожухи с оборудования придется снять. Но это дело нескольких минут!.. Конечно, мне или даже тебе — на такое официальное разрешение потребуется. Цех же «Восьмерке» подчинен! Это, кстати, к вопросу о его начальнике — если он замешан, так просто, конечно, нас к линии не подпустит. Да и если не замешан — может не подпустить, имеет право! К тому же, ты просил: не поднимая шума…

— Только так.

— На чужой склад нам с тобой тем более легально не попасть… Но вот если бы все же сразу запустить в концерн этих твоих военных прокуроров — им-то никто препоны чинить не посмеет… Я им покажу, куда смотреть в цеху — а на складе и сами разберутся…

— Нет, — мотнул головой я. — Говорю же: сперва доказательства — потом прокуроры. Иначе в нашем случае, к сожалению, никак!

— Из Кукка анчжон повисон следователи с операми приехали бы — только свистни! — буркнула Ким. — В фильмах, по крайней мере, показывают так! Но раз нельзя просто взять и позвонить, куда следует… — она задумалась. — Сколько сейчас времени? — спросила вдруг.

Свой смартфон я оставил в кабинете напротив, мобильник Чан Ми стоял на зарядке в приемной, так что уточнять, который час, мне снова пришлось идти к Пак.

— Половина восьмого, — сообщила мне секретарша.

— Цех уже давно закрыт на ночь, внутри точно никого нет, — заметила мне собеседница, выслушав ответ. — Значит, можно наведаться туда по-тихому — и сфотографировать оборудование! Если была модернизация «имени инженера Чэ» — сразу станет понятно!.. Это проще, чем попытаться вынести прибор с чужого склада! И не так стремно!

— Как это — пойти по-тихому? — не понял я. — Как Чэ — под вой сигнализации вскрыть запертые двери⁈ — хмыкнул едко. — Это не то чтобы тихо!

— Ну, у меня есть идея получше! — растянула губки в самодовольной улыбке девушка.

39. «По-тихому»

— То есть ты так реально в любое место здания можешь тайком пробраться? — покачал я головой.

Мы с Чан Ми находились в глухом тупичке коридора первого этажа — возле высокой лестницы-стремянки. Сверху, над нами, темнел под потолком квадрат вентиляционного хода. Снятый лючок — его даже не пришлось отвинчивать, только сдвинуть защелки — стоял рядом у стены.

— Не в любое, — принялась объяснять Ким. — В некоторые небольшие помещения лаз идет слишком узкий — даже для меня. А кое-где вентиляция у нас вовсе не предусмотрена! Но в опытный цех — пройду, как по проспекту Победы!

— А, скажем, в кабинет товарища Джу сумела бы попасть? — спросил я.

Защищено от прослушки, защищено от прослушки…

— Не пробовала, — пожала плечами девушка. — Но комната там просторная, короб должен быть достаточно широким… Тут еще какой момент. Даже два. В системе кое-где решетчатые перемычки попадаются. Некоторые привинчены, но некоторые — намертво приварены. Я одну такую как-то полдня пилила, чтобы за нее пролезть. Это первое. И второе — между этажами прохода нет. Совсем. Ну, разве что таракан пролезет или мышка… Поэтому стартовать пришлось бы с вашего, седьмого — а там сам знаешь как с режимом! Так что потребуется надежный сообщник, — заговорщически подмигнула она мне. — Вот как сейчас!

— Если что, я это — наоборот, чтобы враги не воспользовались, — поспешил уточнить я.

— Тогда можете с товарищем Джу быть спокойны, — усмехнулась Чан Ми. — Если ваша Пак не закажет злодею пропуск на седьмой этаж — никто вас ни за чем таким не застанет… Я имею в виду — при обсуждении секретных рабочих планов, конечно же, — с лукавой улыбкой добавила она.

Придираться к словам собеседницы я не стал — хотя уже и предостерегал Ким насчет упоминания нас с Мун Хи в подобном неоднозначном ключе. Но тут видел, что за дерзкими шуточками и беззаботным тоном девушка лишь пытается прятать неслабый такой мандраж. Ведь если вдруг что-то пойдет не так, и в цеху она попадется… Так-то, охрана Пэктусан Седьмому Управлению не подчиняется!

Нет, потом я напарницу, конечно, из их лап вырву — но не факт, что сразу. И еще вопрос, какой ценой — как минимум, придется раскрыть наши подозрения насчет хищения. Раньше времени — и не тем людям. Все это Чан Ми, разумеется, понимала — и, полагаю, переживала сейчас не только за себя, но и, в первую очередь, за дело.

— Ну все, я пошла, — поправив на плече сумку с инструментами, девушка поставила ногу на нижнюю ступеньку стремянки.

— Прикрыть за тобой люк? — спросил я.

— Нет, нет, не надо! — мотнула головой Ким. — Я же здесь — по официальной заявке! Если люк окажется закрыт — как раз будет подозрительно!

— А, ну да, — сообразил я.

Это тоже была идея моей напарницы.

— Ты, главное, ремонтную заявочку в систему закинь! — проговорила она, изложив мне в кабинете Джу свой план. — Чтобы все выглядело как положено: случилась поломка — по вызову пришел техник… Дай команду секретарю, она сделает.

Так я и поступил.

— Да, вот еще что, товарищ Пак, — будто бы что-то вспомнив, обернулся в приемной, уже почти проследовав мимо. — Сегодня шел по первому этажу — а из вентиляции на меня какая-то дрянь посыпалась! Хорошо в куртке был — костюм мог такого и не пережить! В общем, срочно отправьте заявку на ремонт!

— Срочно? — удивилась тетушка из-под пальмы. — Товарищ Чон, время — восемь! Из техников на месте никого уже, наверное, нет!

— Вот у нас техник! — выразительно кивнул я на скромно помалкивавшую Чан Ми. — Говорит, там на пятнадцать минут работы! Так что давайте — не надо это на завтра оставлять!

Тут же, за компьютером Пак, Ким нашу заявку формально приняла — и, скажем так, со стороны коридора она теперь была прикрыта по полной.

Но не со стороны цеха.

* * *

Вой сирены раздался ровно через тридцать одну минуту после ухода Чан Ми в темноту люка — напряженно прохаживавшийся все это время по коридору, туда-сюда, туда-сюда, я как раз бросил нервный взгляд на часы на экране телефона. По нашим с Ким расчетам, путь до опытного цеха должен был занять у моей напарницы минут двадцать-двадцать пять. Еще пять-десять она отводила себе на то, чтобы снять с оборудования технологической линии пару защитных кожухов и изучить его нутро — а затем все вернуть, как было.

То есть сейчас девушка почти наверняка должна была находиться аккурат «на месте преступления»… И вот — сработала сигнализация!

На чем свет стоит коря себя за то, что согласился на эту авантюру с вентиляцией, я со всех ног рванул по коридору — к цеху. Еще не зная, что стану говорить или делать, но полный решимости напарницу защитить. Ну или хотя бы попытаться.

Что мы с Чан Ми худо-бедно предусмотрели — так это отодвинули ее «точку входа» как можно дальше от цеха, чтобы уж точно ни у кого не вызвать никаких подозрений. Так что бежать мне пришлось добрых минуты три. За это время сирена успела благополучно отреветь и умолкнуть — но само по себе это не значило ровным счетом ничего — прибыв на место, охрана в любом случае должна была ее выключить…

Впереди, за углом, послышались возбужденные голоса. Я заставил себя перейти с бега на шаг — и через считанные секунды навстречу мне из-за поворота вышли охранники. По совпадению, кажется, те же самые, что реагировали на сигнализацию во вторник — по крайней мере, старший у них точно был прежний.

Вот только тогда я видел четверых, а сейчас — только троих. Где четвертый? Уже допрашивает пойманную «злоумышленницу»?

— Что такое снова случилось⁈ — строго осведомился я — и закашлялся, чтобы не выдать сбившееся дыхание.

— Похоже, опять ложное срабатывание, товарищ Чон, — доложил мне старший команды.

От разом схлынувшего напряжения у меня чуть было колени не подогнулись — чтобы не упасть, я даже слегка привалился плечом к стене. Получилось, будто пропускаю встречных — которые, впрочем, и сами уже посторонились.

— Безобразие, вообще-то! — хмуро буркнул я, маскируя тем самым неловкость. — Так и будем из-за дурацких сбоев день ото дня весь Пэктусан на уши ставить?

— А что мы можем сделать, товарищ Чон? — сбившись с шага, широко развел руками главный в тройке. — Не отключать же сигнализацию вовсе! А если это реально попытка проникновения? Еще во вторник доложили об инциденте руководству, сегодня снова подадим рапорт — пусть наверху решают! А пока временных камер наблюдения добавим, и в самом цеху везде, и на подходах — Кан этим уже занимается! Если кто-то вдруг нас в наглую прощупывает — в следующий раз точно отследим и схватим!

— Камеры? — хмыкнул я. — Камеры — это хорошо, это правильно. Давно нужно было так сделать!

— Ну, у нас их, как бы, не склад, — пожал плечами мой собеседник. — Откуда-то снимать придется, пока новые не получим… Ну да не берите в голову, товарищ Чон, это наша проблема! — будто бы опомнился тут он. — Разберемся! Все под контролем, не переживайте!

— И в мыслях не было иного, — бросил я.

* * *

— Кожух в суматохе уронила, — виновато сообщила мне Ким минут через сорок. — Полезла поднимать — и задела сигнальный датчик… Но успела все поставить на место и вскарабкаться в люк!

— Уже догадываюсь, что успела, — выговорил я.

Ожидание — особенно с момента, когда с лихвой истекли заложенные на возвращение Чан Ми двадцать пять минут — далось мне нелегко. Нет, я понимал, что теперь моя напарница вынуждена быть вдвойне осторожна, но все равно буквально места себе в коридоре не находил.

— Ну да, иначе бы мы сейчас тут не разговаривали… — кивнула девушка.

— А что назад так долго шла? — все же спросил я.

— Шла не долго — долго ждала, пока охранник из цеха уберется. Там один задержался — боялась нашуметь в коробе прямо у него над головой.

— А, понятно…

— Ты что про главное-то не спрашиваешь: получилось ли? — поставив на место люк, обернулась ко мне со стремянки Ким.

— Ну? — и в самом деле же, что в итоге-то?

— Да! — сияя, поведала мне собеседница. — Все посмотрела, все сфотографировала! Как мы и думали — была модернизация!

— Ну, тогда все, — хмыкнул я. — Звоним товарищу майору!

* * *

Несмотря на поздний час, на звонок по оставленной мне Джу трубке майор из военной прокуратуры — товарищ Мин — ответил почти сразу.

Как и инструктировала меня начальница Управления, я представился, назвал пароль и коротко — без всяких подробностей — сообщил, что есть материал для совместной работы.

— Понял, — столь же лаконично ответил майор. — В субботу утром буду у вас.

— Как в субботу? — опешил тут я. Может, и не ждал, что следователь, теряя тапки, примчится к нам уже сегодня, среди ночи — но хотя бы завтра, в пятницу…

— Я не в Пхеньяне, — сухо сообщил на это Мин. — Буду в городе только в ночь на субботу. С самого раннего утра — сразу к вам. Ждите.

— Товарищ майор, дело важное и срочное! — заспорил я. — Преступники могут начать заметать следы! Собственно, начали. Даже… — хотел добавить «даже труп уже в наличии имеется», но собеседник меня перебил:

— Понимаю, что важное и срочное — иначе бы вы мне на этот номер не позвонили. Но все же придется подождать до субботы — от меня тут, к сожалению, уже ничего не зависит. Вопрос с этим вашим Пэктусан априори щекотливый, так что кого-то другого тоже не могу вместо себя прислать… Все, простите, не могу сейчас больше говорить — тут у меня тоже, знаете ли, совсем не курорт. До встречи в субботу!

Связь оборвалась.

— Получается, зря спешили? — захлопала глазами Чан Ми, когда я пересказал ей этот разговор.

— Не зря, — покачал головой я.

На самом деле, все было не так уж и плохо. Технологическая линия теперь — по иронии судьбы, благодаря неосторожности Ким в цеху — будет под постоянным наблюдением у охраны. Приборы с нашего склада ушли в министерство обороны — вернуть их, чтобы уничтожить, ни у кого здесь уже не выйдет. А сколько продукции еще до того было отгружено получателям!

Нет, всех следов нашим оппонентам отныне никак не замести — тем более, до утра субботы!

Но самим нам с напарницей, стоит, наверное, пока почаще оглядываться. И держаться подальше от подозрительных окон… Просто на всякий случай.

Так-то, Пхеньян — один из самых безопасных городов в мире, но тому же инженеру Чэ это вчера не сильно помогло…

— Может, останешься сегодня ночевать у меня? — предложил я девушке. — Чисто ради безопасности.

— А если придут с сукпак комёль? — усмехнулась та.

— Не должны — наша инминбанчжан о таком обычно предупреждает. Был, конечно, один сбой — но там незабвенный Пак Чин Хва постарался…

— Где был один — там могут случиться и другие, — веско заметила Чан Ми. — У нас, в технике — так. А что касается безопасности… В моей квартире — толпа народу! Только мужчин живут трое: папа, брат и муж сестры! Сами кого хочешь соджу накачаем и в окошко выкинем! Так что, может, лучше ты к нам? — задорно подмигнула она мне. — Найдется угол на ночь! Заодно познакомишься с моими…

Пару секунд я даже всерьез это ее предложение обдумывал, однако затем мотнул головой:

— Нет, спасибо. Будет еще повод познакомиться — в менее принужденной обстановке!

— Ну, как хочешь, — с равнодушным видом пожала плечами Ким.

Ко мне мы все же заскочили — но относительно ненадолго, все-таки время на часах было уже почти десять. По местным меркам — совсем поздно.

Затем, как водится, я отвез подругу к ней домой. И, уже вопреки обыкновению, проводил там до самой двери квартиры — пришлось записаться на вахте у дежурной. На прощанье обещал, что утром заеду — вообще, на работу Чан Ми добиралась сама, но, в силу обстоятельств, я решил подстраховать ее и тут. Как раз получалось, что успеваю потом заскочить за Хи Рен.

Вот, кстати: может, это даже и хорошо, что товарищ майор не приедет в концерн уже с утра в пятницу — мне же завтра еще ученицу в школу предстояло везти! Могла бы выйти досадная накладка. А теперь — не случится!

Все нормально складывалось, короче.

40. В ожидании субботы

Ночь прошла без каких бы то ни было происшествий. Никто не ломился ко мне в новенькую железную дверь, никто не пытался проникнуть в квартиру с недавно обретенного ею балкона. На лестничной площадке, когда я вышел туда утром, меня тоже никто не подстерегал.

Правда, уже спустившись на первый этаж, возле вахты я столкнулся с Паком, растерянно хлопавшим себя по карманам. И стоявшим при этом в подозрительной близости от моего притулившегося под лестницей мотоцикла!

— Рабочий пропуск, кажется, забыл! — как раз прекратив свое увлекательное занятие, сообщил мне бывший старший курьер. — Эх, и так ведь уже опаздываю! — и, перепрыгивая через две ступеньки, он поспешил мимо меня наверх.

Проводив соседушку взглядом, прежде, чем выкатить байк из подъезда, в приступе паранойи я внимательно Кавасаки осмотрел. А затем еще раз, при лучшем освещении — уже во дворе. Уж и сам не знаю, что искал: бомбу? Перерезанный тормозной шланг? Но с мотоциклом вроде как все было в полном порядке.

Пожав плечами, я надел шлем, второй закрепил на багажнике специальным ремешком, уселся в седло — и поехал за Ким.

От магистрального шоссе к дому моей подруги вела симпатичная магнолиевая аллея. Не то чтобы тихая, но к ближайшей троллейбусной остановке жители предпочитали ходить более коротким путем — левее, по тропинке, и вот там сейчас двигался достаточно плотный людской поток. А здесь — если только кто-то не напрямик шел, а с заходом в детский садик или в школу с детишками. Таких, впрочем, тоже оказалось не один и не два человека, но все же заметно поменьше.

Именно тут, на аллее, меня и попросила ждать ее Чан Ми. Видимо, чтобы не слишком пугать спешащих на работу соседей вторжением во двор непонятного черного человека на круизном мотоцикле. Здесь же, к слову, я обычно девушку и высаживал вечерами — исключая вчерашний, когда довез ее до самого подъезда. Но там уже поздно было — наверное, нас почти и не видел никто.

Вчера я с предложением подруги согласился, но сегодня что-то задергался. И, подперев байк подножкой, вопреки договоренности почти уже было направился к дому Ким пешком — но тут из дверей дома как раз появилась и она сама.

— Все в порядке? — на всякий случай спросил я у девушки после теплых приветствий.

— В полном, — кивнула она, надевая шлем. — Только не выспалась совсем, — услышал я затем уже через гарнитуру. — Всю ночь, как дура, просыпалась, прислушивалась к каждому шороху! Когда сестра, извини за подробность, в висэнъсиль пошла, я сама с испугу чуть не… это самое… Зато под утро заснула, как убитая — мои еле меня разбудили!

— Говорил же: нужно было у меня оставаться ночевать! — хмыкнул я, разворачивая байк к шоссе.

— Можно подумать, с тобой получилось бы выспаться! — парировала моя собеседница.

— Ну, лучше уж так, нет? Хоть удовольствие бы получила!

— А как бы я потом дома объяснялась? Знакомиться ты не заходишь!

— Сказала бы, на работе проторчала! Вентиляцию напрочь забило — всю ночь чинила, не разгибаясь!

— Спросили бы: где оплата за сверхурочные часы!

— Что, выписать тебе премию? Чисто для конспирации!

— Лучше сделай меня начальником отдела! Или хотя бы замом! А то Пак Су Бин, вон, повысил — а я чем хуже?.. Шучу! — поспешила пояснить Ким. — Сама знаю: не гожусь я в начальники! Не мое это. Да и кто тогда станет в вентиляцию с отверткой лазить? При должности — несолидно!.. И премии мне никакой не надо! В смысле — просто так не надо, за красивые глаза… У меня же красивые? — кокетливо уточнила она.

— Еще какие! — подтвердил я. — И не только глаза!

— Спасибо. Ты тоже ничего так…

Так, за веселым пустым трепом, мы и доехали до Пэктусан, где я высадил Чан Ми у проходной — и покатил за Хи Рен.

С ученицей у нас тоже все прошло в самом лучшем виде. Большую часть пути до Первой школы она все же просидела у меня спереди — так мы с ней заранее решили, чтобы понапрасну не рисковать — на скорости да среди машин сзади юная пассажирка все же пока чувствовала себя некомфортно.

За спину мне она перебралась только за квартал до цели — и уже так мы гордо заехали на школьный двор.

Народу у крыльца здания уже было море — в основном, дети. Девочки, в таких же, как у Хи Рен, белых блузках и синих юбочках. Мальчики в темных брючках и белых рубашках. Все, разумеется — при алых галстуках.

Наше эффектное появление, понятно, не осталось незамеченным: ничуть не преувеличу, если скажу, что взоры буквально всех собравшихся обратились на заруливший в ворота байк. Я остановился. Моя пассажирка элегантно перекинула через багажник мотоцикла ножку в белом носочке и серой туфельке, ловко спрыгнула на асфальт и сняла с головы шлем.

Толпа колыхнулась: как минимум, некоторые приехавшую узнали.

Между тем Хи Рен, как ни в чем не бывало, отдала мне шлем, учтиво поклонилась — и направилась к школьному крыльцу. Сияя на утреннем солнышке приколотой на груди медалью «За воинскую доблесть».

Навстречу ей выдвинулась какая-то женщина. О чем-то строго спросила. Девочка достала из кармана удостоверение и показала его ей. Женщина документ внимательно изучила, затем кивнула, расплылась в улыбке — и они уже вдвоем двинулись через толпу школьников и их учителей, через несколько секунд практически скрывшись у меня из виду.

А я пристроил красный шлем на багажнике — и с чувством исполненного долга поехал прочь.

* * *

С Хи Рен мы договаривались, что позже она мне позвонит и скажет, когда ее нужно будет из школы забрать — программа праздника подразумевала варианты. Мобильник разразился трелью вызова в районе полудня — и девочка воодушевленно сообщила, что приезжать за ней не нужно вовсе. Во-первых, они с классом идут в кино, а во-вторых, проблема, похоже, и так уже решена!

Подробностей моя ученица не поведала, дополнительно расспрашивать ее ни о чем по телефону я, понятно, тоже не стал. В любом случае, счастливый голос моей ученицы говорил сам за себя.

Вот и отлично!

А в Пэктусан тем временем все шло тихо и мирно. Сказал бы: подозрительно тихо, но вообще-то, как говаривал «неправильный Цой» (а даже сломанные часы со стрелками два раза в сутки показывают точное время), так все, наверное, в норме и должно было происходить — отделы спокойно занимались текущими делами, организовавшее их работу начальство (в моем лице) благодушно скучало.

Ну то есть как скучало — воспользовавшись передышкой, я вдумчиво изучал пособия по четырем революционным предметам. Экзамен же в июле сам себя не сдаст!

Так и просидел с учебниками до упора.

Согласно графику, рабочий день у Ким сегодня снова был до семи, но Сонг, начальник отдела, выяснил, что накануне она брала ремонтную заявку аж в восемь вечера, и милостиво решил отпустить ее пораньше — не иначе, чтобы не начислять те самые сверхурочные (честно говоря, как оплачивается работа техников, я пока толком не разобрался, там у них какая-то сложная система была, комбинация повременной и сдельной). Сам я тоже не видел особого резона и далее торчать в кабинете — красочные жития Великих Вождей у меня к этому моменту уже в печенках сидели — так что мы с Чан Ми поехали ко мне.

И прекрасно провели вдвоем вечер — насколько, конечно, это было возможно: ожидание утра субботы над обоими нами все же здорово довлело. Скорее бы уж все наконец разрешилось!

Под конец я снова предложил подруге заночевать у меня, на что она ожидаемо отказалась — и я повез ее к ней домой.

— Не надумал зайти, с моими познакомиться? — спросила у меня девушка, когда мы уже свернули на магнолиевую аллею. — Ну, убедиться там, что оставляешь в надежных руках…

— Чан Ми… — с легким нажимом начал я, на автомате слегка обернувшись — хотя разговор так и так шел через гарнитуру шлема — и тут краем глаза заметил, как в свете фары дорогу перед нами словно бы перечеркнуло что-то серебристое.

В следующий миг наш мотоцикл с разгону напоролся на натянутый поперек аллеи стальной трос.

Ну, то есть это я потом узнал про трос — а сейчас просто понял, что неудержимо лечу через резко вывернувшийся в сторону руль. Машинально попытался как-то подстраховать свою пассажирку — ее, понятно из седла тоже выбросило — но лишь без толку взмахнул руками.

Через пару мгновений я воткнулся взорвавшимся болью плечом во что-то твердое — голову, кажется, каким-то чудом успел пригнуть. Ну или почти успел. Перекувырнулся и покатился по траве. Тут же попытался вскочить на ноги — но не сумел: перед глазами поплыло. Не вышло толком и закричать — в горло словно пробку вогнали. Все, на что я оказался способен — слегка приподняться на локтях — лежал я, оказывается, на спине, хотя осознал это гудящей головой не сразу.

А через аллею будто бы метнулись какие-то тени. Затем в чьих-то руках вспыхнул фонарик. Луч света скользнул по земле ко мне, но не дошел, выхватив сперва соскочивший с головы Ким красный мотошлем, а затем уткнувшись и в саму лежавшую ничком девушку — и на ней задержавшись.

Неизвестный с фонариком склонился над моей подругой, и я не столько увидел, сколько угадал в темноте, что это он не помощь ей собирается оказать — наоборот, чем-то замахивается. Чтобы добить⁈

Не знаю, какая сила подорвала меня, еще секунду назад — едва способного пошевелиться, с травы. Но одним броском я преодолел отделявшие меня от Чан Ми пару метров и обеими руками оттолкнул от нее нападавшего. Орудие, которое тот собирался безжалостно обрушить на затылок Ким, опустилось на мое и без того травмированное плечо — правда, прошло вскользь. Фонарик отлетел в сторону — и в метнувшемся луче я успел понять, что ударили меня молотком. Тот, впрочем, уже тоже куда-то делся — нападавший его выронил.

Ну а я почти рефлекторно схватил злодея за грудки. Пальцы правой резануло, словно тупым ножом, и негодяя я не удержал. Сбросив меня с себя, тот подался назад. Я снова попытался за него уцепиться, но уже не достал, споткнувшись обо что-то — возможно, о ногу девушки на дороге — и упал.

Вернись ко мне в этот момент нападавший, я бы, наверное, оказался перед ним совершенно беззащитен, но тот предпочел спешное бегство. Как и его сообщник — приподнимаясь, в стороне я заметил еще одну стремительно удалявшуюся фигуру. Затрещали кусты, через которые ломанулись злоумышленники — и все стихло.

Лиц мерзавцев я так и не рассмотрел.

Теперь же, ошалело оглядевшись вокруг и не обнаружив явной опасности, я нагнулся к Ким. Шея девушки была как-то не очень естественно вывернута, но Чан Ми дышала, пусть и слабо. Прощупывался и пульс.

Подспудно дивясь охватившему вдруг меня ледяному спокойствию, я полез в карман за телефоном — и только теперь заметил, что с самого момента стычки так и сжимаю что-то острое в правом кулаке. Разжал пальцы, затем достал мобильник левой и осветил предмет на ладони — почему-то поступить так мне сейчас показалось важным. Это был значок с портретом Вождя. Довольно необычный — но где-то я вот точно такой, кажется, уже недавно видел…

С ходу не припомнив где, слишком заморачиваться этим я не стал — принялся звонить в Скорую. Там ответили почти сразу. Я успел объяснить, что примерно случилось — конечно, не про нападение, только про аварию — и как нас с подругой найти. И на полуслове отключился.

41. Суббота

Дверь отворилась, и в больничную палату, что я делил без малого с десятком соседей, вошли двое посетителей. Первым порог переступил незнакомый мне статный армейский офицер с петлицами майора — а за ним появилась Джу собственной персоной! Вернулась⁈

Я дернулся подняться им навстречу с койки, на которой полусидел-полулежал, свесив на пол ноги — но оба гостя почти синхронно остановили меня жестом.

— Не вставайте, товарищ Чон, — не преминул произнести майор. — А всех остальных прошу выйти и подождать пока в коридоре! — обведя взглядом помещение и слегка повысив голос, обратился он затем к моим товарищам по палате.

Те без споров двинулись вон — благо лежачих больных среди нас не было, только уже готовившиеся к выписке.

Моя, к слову, ожидалась уже к вечеру: существенных повреждений доктора у меня не нашли и оставлять в больнице на вторые сутки не собирались. Вывих плеча, очередное сотрясение мозга, пара ссадин да синяков — со всем этим, по мнению местных эскулапов, я вполне мог отправляться долечиваться домой.

А вот с Чан Ми дела, по ходу, обстояли куда хуже. Подробностей мне упорно не говорили — несмотря на все мои настойчивые расспросы — удалось лишь выяснить, что девушка жива и направлена в палату интенсивной терапии. В сознание она вроде как не приходила.

— Я — Мин Му Ёль, старший следователь военной прокуратуры, — представился мне офицер, когда в помещении мы остались втроем. — Позавчера мы с вами разговаривали по телефону… товарищ младший лейтенант, — сразу же продемонстрировал он степень своей осведомленности.

— Рад личному знакомству, товарищ майор, — кивнул я, все же приняв менее расслабленную позу. — Добрый день, товарищ Джу! — приветливо улыбнулся затем Мун Хи.

— Здравствуйте, товарищ Чон, — поддержала официальный тон та, усаживаясь на табурет в ногах моей койки.

Мин пододвинул себе другой — от соседней кровати — опустился на него и выложил перед собой телефон.

— Беседа записывается, — кивнул на трубку. — Так нам с вами будет быстрее и проще.

Я лишь неопределенно пожал плечами — как вам угодно, мол. От неосторожного движения травмированный сустав болезненно прострелило — и, кажется, я не сумел сдержать мимолетной гримасы, не укрывшейся от внимания собеседника.

— Вы достаточно хорошо себя чувствуете для разговора, товарищ младший лейтенант? — счел за благо уточнить тот. — Нам сказали, что ваши документы уже отправлены на выписку.

Пробежала тень беспокойства и по лицу Джу.

— Да, да, все нормально, — пришлось мне их заверить. — Я готов.

— В таком случае, рассказывайте, — обронил следователь.

— Если позволите, товарищ майор, сперва сам задам один вопрос, — проговорил я. И не дожидаясь разрешения, продолжил: — Что с Чан Ми? Ким Чан Ми.

— Вы о женщине, что была с вами на мотоцикле? — уточнил майор — и после моего короткого «Да» обернулся к Мун Хи, как бы предоставляя ей слово.

— Товарищ Ким Чан Ми серьезно пострадала и находится в коме, — сообщила мне начальница Управления. — Я организовала, чтобы ее перевели отсюда в военный госпиталь.

— В тот самый? — почти на автомате поинтересовался я.

— Нет, здесь, в Пхеньяне. Но тоже хороший. Ким Чан Ми уже там, ею занимаются лучшие специалисты.

— Я хотел бы ее навестить — ну, понятно, как сам отсюда выйду, — сказал я.

— Зачем? Говорю же: она в коме! — слегка насупила брови моя собеседница.

— И тем не менее, — не уступал я. Чувствовал: так надо!

— Хорошо, я договорюсь: вам оформят пропуск, — все же немного помедлив, кивнула Мун Хи.

— Спасибо, товарищ Джу!

— А теперь наконец — к делу! — вмешался следователь. — Приступайте, товарищ младший лейтенант!

— С чего лучше начать — с аварии или с аферы в Пэктусан? — осведомился я.

— А разве эти два вопроса не связаны? — приподнял бровь майор.

— Полагаю, связаны, и самым непосредственным образом!

— Значит, в любом порядке — на ваш выбор.

— Ну что ж… — протянул я. — Тогда сперва — короткая справка. В своей производственной деятельности наш концерн широко применяет драгоценные металлы — в частности, серебро, золото и палладий…

* * *

— Но лица нападавшего вы не рассмотрели? — уточнил у меня следователь.

— Лица — нет, — покачал я головой. — Темно было. Но с груди у него я сорвал вот это! — сунув руку под подушку, я достал оттуда трофейный значок. Еще в автомобиле Скорой, придя в себя, я вспомнил о нем — и после сумел сберечь, когда все остальные вещи у меня в больнице забрали — опасался, потеряют. — По-моему, достаточно необычный…

— Ну-ка, ну-ка, — с любопытством взял у меня с ладони улику майор. — Да уж, — кивнул с довольной усмешкой. — Куда уж необычнее! Таких, если не ошибаюсь, было выпущено всего несколько сотен — на всю страну! Их вручали участникам на прошлогодней пхеньянской конференции передовиков производства — и больше нигде!

— И именно такой я видел у Сим Бон Хва, начальника отдела контроля качества из Девятого Управления Пэктусан! — это я тоже припомнил, когда очнулся в Скорой.

— То есть у главного подозреваемого по нашему делу о хищении, — хмыкнул Мин. — Что ж, товарищ капитан, думаю, следствие не будет долгим, — повернулся он к Джу. — Отличная работа, товарищ младший лейтенант! — это уже, понятно, предназначалось мне.

— Благодарю, товарищ майор… — возможно, без должного энтузиазма ответил я — все мои мысли уже крутились исключительно вокруг несчастной Чан Ми.

* * *

— Ну как же так-то⁈ — в отчаянии прошептал я. — Ладно я — идиот, просмотрел тот гребаный трос! Но ты же у нас, блин, акробатка, твою наперекосяк! Лауреат чего-то там! Не могла, на фиг, хорошенько сгруппироваться⁈

В белом медицинском халате я сидел возле койки Ким в тесном реанимационном боксе. Чан Ми так и оставалась без сознания. На лице у нее громоздилась уродливая маска аппарата вентиляции легких, из-под пластыря на левом запястье тянулась трубочка капельницы. Лежавшую поверх одеяла правую руку моей подруги сковывал гипс. Голова девушки была туго перебинтована, и сбоку сквозь повязку зловеще проступало темное-бурое пятно — надеюсь, что все же не от запекшейся крови, а от какого-то антисептического препарата похожего цвета, наподобие фукорцина.

Джу не подвела: пропустили меня сюда без проблем. Похоже, не ошиблась она и насчет условий в госпитале: выглядело все тут достаточно прилично. Даже не по сравнению с обычной городской больницей, из которой час назад выписали меня самого — в принципе на уровне.

Но вот только оптимистичных прогнозов по выздоровлению Ким здешние доктора давать как-то не спешили. Впрочем, как я понял, и надежды они не теряли.

Ну или умело делали вид, что не теряли…

— Как так-то⁈ — уже в голос повторил я. Затем, повинуясь безотчетному порыву, протянул руку — и аккуратно коснулся холодных, скрюченных пальцев Ким.

И тут…

Мою кисть словно пробило током, перед глазами у меня вдруг все задрожало, и в следующим миг и Чан Ми, и весь ее бокс от меня заслонил дурацкий ментальный «колокольчик» Кати Кан — я уже, честно говоря, и забыл вовсе об этом «подарочке» ученицы мудан, давненько не заглядывал «в себя»! Как и почему угораздило сейчас — сам не понял. Только успел подумать, что трогать бубенчик ни в коем случае не нужно — и тут же мысленно сцапал.

Мелодично звякнуло.

В следующий миг я вдруг ощутил, что меня неудержимо затягивает в какую-то гигантскую воронку. Ухватиться, зацепиться — совершенно не за что: кругом пустота! А снизу, куда я небыстро, но неуклонно сползаю, на меня пристально смотрит Нечто.

Нет, вот так, заглавными: СМОТРИТ!

И незримо ТЯНЕТСЯ ко мне.

А когда дотянется…

А потом меня будто грубо ухватили за шкирку, рванули — и выдернули из воронки прочь. Мир вокруг разом снова обрел былую материальность.

«Уф-ф, еле успела!» — услышал я в собственной голове взволнованный голос Кати.

«Что это такое было⁈» — ошалело пробормотал я.

«Вы позвонили — я пришла, как мы и договаривались! Но кое-кто — я предупреждала, что так может случиться — едва меня не опередил! Еще бы чуть-чуть… Но, как говорится, чуть-чуть — не считается!»

«Вообще-то, не собирался я никуда звонить… — буркнул я. — Просто этот ваш долбаный — простите — колокольчик… Он будто притягивает к себе! Невозможно устоять!»

« В самом деле? — удивилась моя собеседница. — Притягивает? Должен наоборот, слегка отталкивать! Ну-ка, ну-ка… — она ненадолго умолкла. — Да, признала затем. — Так и есть… Ох, боюсь, это моя вина, — продолжила сконфуженно. — Я раньше не работала с мужчинами-мудан — у вас совершенно нестандартные реакции! Ладно, главное, что сработало. Сейчас все исправлю… Так, а это у нас тут еще что такое?»

«Что — это?»

«Рядом с вами. Колокольчик я убрала — но теперь… Как бы вам объяснить… В общем, смотрю через вас — и ощущаю еще чье-то присутствие. Вы там не один? Кого-то касаетесь рукой?»

Опустив глаза, я понял, что так и продолжаю судорожно сжимать пальцы Чан Ми.

«Да», — ответил я девушке.

«И этот человек… Вижу: женщина… С ней точно все в порядке?»

«Как раз нет… Ни разу не в порядке! Это моя близкая подруга, — зачем-то принялся объяснять я. — Мы… Мы с ней попали в аварию. Я практически цел, а она — в коме. Врачи ничего конкретного не обещают…»

«Владимир Юрьевич, — перебила меня тут собеседница. — Возможно, моя просьба покажется вам странной, но вы не могли бы перенести свою руку этой женщине на грудь, поближе к сердцу? Так я смогу через вас понять, в каком она реально состоянии».

«А вам это зачем?» — нахмурился я.

«Мне — незачем. А вам, чувствую, нужно. Очень. Разве не так?»

«Так», — помедлив, признал я.

«Тогда сделайте, пожалуйста, как я сказала — если это там у вас сейчас уместно, конечно…»

«Хорошо…»

Все же неуверенно покосившись на дверь бокса, я слегка приподнял с Ким одеяло и положил свою ладонь под ее обнажившейся левой грудью. Уточнил у Кати:

«Как-то так?»

«Да, все верно… Вижу… Хм…»

«Что там?» — нетерпеливо спросил я.

« Признаться, ничего хорошего. Она стоит четко на грани. В прямом смысле — на стыке нашего мира и мира духов. И рядом с ней… назовем их Тигром и Быком. Тигр пытается вытолкнуть женщину в объятия небытия, Бык упирается и не дает ему этого сделать. Но Тигр весьма могуч. А Бык постепенно слабеет — если ничего не предпринимать, рано или поздно противник его продавит».

«И тогда Чан Ми… умрет?» — не без труда заставил я себя произнести последнее слово.

«Да».

«Что нужно сделать, чтобы ей помочь? — быстро спросил я. — Ну, вы сказали, „если ничего не предпринимать“ — значит, что-то можно?»

«Кое-что уже сделано. Та же капельница — она здорово помогает. Вижу следы и других лекарств — их ей недавно кололи. Все это придает Быку сил — иначе он бы уже, наверное, уступил».

«И этого… достаточно?»

«На какое-то время».

«На какое? И что затем?»

«Если не прекращать терапию, счет пойдет не на часы и, скорее всего, даже не на дни. На недели, вероятно. Возможно, за это время выдохнется уже Тигр…»

«А если не выдохнется?»

«Владимир Юрьевич, – вздохнула моя собеседница. — Умей вы возноситься сознанием к миру духов, думаю, я сумела бы отсюда через вас помочь этой несчастной. А так — могу только смотреть».

«Ну так научите меня! Возноситься!»

«Кажется, я вам уже говорила: заочно этот навык нипочем не освоить! По крайней мере, не слышала, чтобы кто-нибудь когда-нибудь такое проделал!»

«Катя, иного выхода нет! — твердо заявил я. — Наведаться к вам в Сеул — или еще куда-то — я, по понятным причинам, не могу. А вы не прилетите ко мне в Пхеньян. Так что давайте попробуем так, удаленно! Все когда-то случается впервые — вдруг у нас получится? Попытка — не пытка! Да я и на пытку согласен…»

Несколько долгих секунд девушка не отвечала — и я уже даже испугался, не оборвала ли она наш контакт, обидевшись на мое давление — но тут как раз ученица мудан молчание нарушила:

«Даже не представляю, как к такому хотя бы подступиться… — неуверенно выговорила она. — Но давайте попытаемся… Не наяву — тут точно бесполезно. Навещу вас ночью, в вашем сне. Посмотрим, что из этого получится… Но особо на успех не рассчитывайте! Тем более — на быстрый успех!»

«Нам бы с вами только этого вашего проклятого Тигра опередить…»

«Это-то понятно… Все, можете убирать руку, ничего нового я уже все равно пока не увижу — теперь это только отвлекает…»

Я снова укрыл Чан Ми одеялом — и вовремя: едва закончил, в дверь бокса заглянула молодая медсестра:

— Все, товарищ Чон! Время посещения истекло.

— Еще минуту, — попросил я.

— Хорошо, одна минута, — не стала она спорить.

«Собственно, к сказанному мне сейчас нечего добавить, — заметила между тем Катя. — Да и тоже уже пора — я буквально из-под носа у наставницы улизнула, услышав звон колокольчика. Так что пойду. Вернусь ночью. Но не этой — сегодня мы с наставницей едем на заказ, отвертеться не смогу. А вот следующей ночью постараюсь вас навестить. Время у нас с вами, повторюсь, пока есть».

«Договорились, — обронил я. — Спасибо».

«Да пока не за что…»

Распрощавшись с Катей, я нагнулся к Чан Ми, коротко поцеловал ее в ледяное запястье — лицо девушки почти полностью закрывал пластиковый конус дыхательной маски — и, уже не дожидаясь повторного напоминания от медсестры, вышел из бокса.

42. На больничном

После выписки мне дали еще три дня больничного, и до четверга в Пэктусан я не появлялся — с полного одобрения Джу. С ней мы, разумеется, подробно поговорили еще в субботу, после ухода майора Мина. По моей «суете» в концерне у Мун Хи никаких замечаний не возникло. В целом одобрила она и то, как я повел себя в ситуации с ее тонсен — поблагодарила, но вот тут — словно бы скрепя сердце. Однако здесь дело было не совсем во мне — кажется, ее здорово огорчило, что Хи Рен не сумела решить свои школьные проблемы самостоятельно.

— По-любому, медаль — ее и только ее заслуга! — горячо вступился я за девочку. — Я лишь помог ей вернуть то, на что она и так имела полное право! А больше — нигде не подыграл! А там ведь еще правильно подать себя в классе нужно было! И это уже — целиком и полностью она сама!

— Не подыграл? А то ваше представление с мотоциклом? — ехидно хмыкнула моя собеседница.

— Выдалась свободная минутка, подвез ребенка до школы — что тут такого? — с деланым простодушием заметил я.

— Ой, не надо вот только! — скривилась начальница Управления. — Мне-то уж голову не морочь! А то я не знаю, что вы с ней каждый вечер вокруг квартала круги нарезали! Репетировали свое пятничное шоу!

— Ну, нарезали, — не стал отрицать я. — Еще скажи, что ты в ее возрасте не захотела бы на мотоцикле прокатиться!.. Да еще чтоб не под пулями, — добавил акцентированно — лишний раз напомнив про былые подвиги Хи Рен.

— Конечно, захотела бы, — усмехнулась Джу. — У меня в ее возрасте даже велосипеда не было, — продолжила моя собеседница с ноткой грусти в голосе. — Дед считал, что дорогие вещи людей портят — разрешал нам лишь самое необходимое. Это сейчас, с возрастом, он, скажем так, слегка смягчился… Ну, хотя бы в некоторых вопросах… Ладно, проехали, — махнула она рукой. — Будем считать, что это я запустила ситуацию с Первой школой, а у тебя уже не было иного выхода. Так что еще раз спасибо!.. Да, в этой же связи. На полковника Кана впредь через мою голову, пожалуйста, не выходи!

— Так сама говоришь: не было другого варианта! — широко развел я руками. Травмированное плечо осталось этим моим телодвижением — достаточно аккуратным, вообще-то — категорически недовольно и незамедлительно отозвалось вспышкой боли.

— Все так, — кивнула Мун Хи. — Но ты просто не представляешь, куда невзначай сунулся! Кан только внешне кажется безобидным добрым дядюшкой! Да, первого мая ты произвел на него благоприятное впечатление, но чем реже будешь попадаться ему на глаза — тем для тебя же лучше! С его адъютантом, Юном, тоже следует быть осторожнее! Тут, предположим, он захотел угодить лично мне, — о роли, сыгранной в истории с медалью товарищем старшим лейтенантом, как и обещал, я его невесте в красках рассказал, — но в другой раз все уже может обернуться иначе! Понадобится — оба, и Кан и Юн, каждый на своем уровне, через тебя переступят и не заметят даже! Особенно, если решат, что так нужно в интересах дела — которое тебя, может, и не коснулось бы, не напомни ты сдуру о себе сам!

— Спасибо, учту, — не стал продолжать этот спор я.

* * *

Как я уже сказал, с понедельника по среду на работу я не выходил. Впрочем, ничего достойного внимания там без меня и не произошло — ну, если не считать потрясающего (по крайней мере, по отзыву товарища Гу) содоклада на собрании, сделанного расстаравшимся Паком. И еще — арестов, которые провел в Пэктусан майор Мин.

Седьмого Управления последние, правда, коснулись минимально — помимо уже уволенного мной «неправильного Цоя» под стражу у нас попал лишь один-единственный сотрудник — Нам Джун Ву из отдела контроля качества и гарантийного обеспечения. Кстати, в свое время именно его назвала мне Рю как самого дельного работника подразделения — наряду с Пак Су Бин. Вот только «дельность» Нама на поверку оказалась несколько специфической: как выяснилось в ходе быстротечного следствия, именно он помогал своему бывшему начальнику покрывать хищение драгметаллов.

А вот соседние Управления концерна прокурорская чистка затронула куда сильнее. Особенно, «Восьмерку», где «забрали» чуть ли не половину штата опытного цеха. Кстати, его начальник, товарищ Панг, как и предполагали мы с Чан Ми, прямо к преступлению оказался не причастен — из-за чего инженеру Чэ тогда и пришлось лезть к технологической линии в неурочное время — и поднялся шум. Тем не менее, прокуратура вышла с представлением о неполном этого самого товарища Панга служебном соответствии, так что не за горами, как понимаю, было его увольнение либо, как минимум, перевод на нижестоящую должность.

Организатором же всей аферы действительно оказался Сим Бон Хва из «Девятки» — бывший непосредственный начальник Чэ в Седьмом Управлении. Замешан «по самое не балуйся» оказался и мой старый знакомый Хонг из Восьмого — правда, не в самом хищении, в детали которого его якобы не посвящали. Он отвечал за сбыт украденного за границу. Что любопытно, канал у него был налажен через сельхозкооператив «Унсон-Ри» — оттуда в Китай поставлялись яблоки, и злато-серебро уезжало из страны в фурах со спелыми фруктами.

Ключевой фигурой в этой схеме был приятель Хонга, зять председателя колхоза товарища Хура. Роль самого руководителя «Унсон-Ри» следствием пока изучалась.

Ну а нападение на нас с Ким устроили Сим и Цой (видимо, по опыту колхоза, первый рассудил: хочешь сделать хорошо — сделай сам) — хозяина значка я определил абсолютно верно. Впрочем, там и без этого хватало доказательств — сбежав, негодяи даже трос с места аварии не забрали. А ведь планировали — но я своим броском их спугнул.

Возвращаясь к Чэ: по понятным причинам, мотивы его поступков могли теперь быть установлены лишь предположительно. Следствие придерживалось версии, схожей с той, что была у нас с Ким: после внезапного увольнения Цоя инженер запаниковал, попытался поскорее замести следы в цеху, а когда не вышло — сработала сигнализация — надумал явиться с повинной. Этот гений вообще был слегка не от мира сего — возможно, до конца не понимал всей серьезности преступления, в котором участвовал. В первую очередь его занимал технический аспект аферы.

Собственно, и выручкой от добычи сообщники делились с ним лишь постольку поскольку — на шикарную, по местным меркам, обстановку квартиры хватило, но не более того.

Устранил инженера лично Сим, который, оказывается, проживал с Чэ в одном подъезде. Сам я, к слову, этот момент бездарно упустил — проверить, кто там числится в соседях у жертвы мне как-то не пришло в голову. Впрочем, ни по этому поводу, ни за то, что вовремя не побеседовал с переполошившимся инженером, никто мне никаких претензий не высказал.

От этого, правда, было не легче: ладно еще с этим их подъездом, но переговори я в среду с Чэ — возможно, уже в тот же вечер сумел бы связаться с майором Мином (из Пхеньяна тот уехал только наутро в четверг). Тогда у преступников не осталось бы времени на ответный удар — и Чан Ми была бы сейчас цела…

Тосковал я по ней отчаянно. И вовсе не только по нашим пылким встречам на разрыв футона — хотя, казалось бы, ничего другого между нами особо и не было… Но как стало теперь ясно: было, и немало — просто, пока не потерял, я этого совершенно не замечал.

Ким так и оставалась в коме. В госпитале у подруги я теперь бывал каждый вечер — спасибо Джу, обеспечила мне туда многоразовый пропуск. Сперва, правда, удивилась: какой, мол, смысл в этих моих визитах? А потом как-то обмолвилась:

— Не пойми превратно, у меня жених и все такое, но ты не представляешь, Чон, как я вам завидую! И ей — и тебе!

— В смысле? — растерялся я.

Вот уж было бы чему завидовать! В обоих случаях!

— Ей — что есть кто-то, помимо близких родственников, кому она нужна такая. Не потом, когда поправится — а сейчас, — пояснила моя собеседница.

Ну, допустим…

— А мне-то с чего? — все еще недоумевал я.

— А тебе — по той же самой причине. Что есть кто-то, кто настолько тебе нужен. Я вот по жизни лишена и первого, и второго…

— Все, бывает, меняется, — аккуратно заметил ей на это я. — От себя я тоже такого, честно говоря, не ждал…

— Боюсь, уже не мой случай, — вздохнула Мун Хи.

Я был немного не в том настроении, чтобы продолжить ее разубеждать, и на этом наш разговор оборвался.

* * *

Вот от чего в начале недели я не отлынивал, так это от занятий с Хи Рен. Ее травля в школе сошла на нет — хотя бывшая королева класса будто бы еще пыталась вяло трепыхаться, но игра там уже точно шла не «в одни ворота». Главное, что моя ученица теперь была не одна — как я понял, вокруг нее понемногу формировалось нечто наподобие альтернативного центра силы, задирать который — себе дороже.

Но травля травлей, а отставание в учебе демонстрацией боевой медали, понятно, не закрылось. Так-то контроль за успеваемостью тонсен по большинству школьных предметов Джу снова взяла на себя — да и выбравшаяся из-под прессинга остракизма девочка и сама, кажется, начала неплохо справляться — но вот английский Хи Рен по-прежнему оставался сферой моей ответственности. Я, впрочем, против этого ничуть и не возражал — и каждый день приезжал к девочке на очередной урок.

Кстати, насчет «приезжал». С места аварии мой байк увезла полиция — на какую-то свою стоянку. Когда к делу подключилась военная прокуратура, они забрали себе и мотоцикл. Мун Хи говорила, что мне его вот-вот вернут, но там предстояло бы еще разобраться, в каком Кавасаки состоянии после аварии, да и с больным плечом за руль я бы пока все равно не сел.

Но оказалось, что при моей нынешней должности — заместителя начальника Управления, пусть и всего лишь с приставочкой «и. о.» — в Пэктусан полагается персональная машина с водителем. И мне ее выделили — «глазастый» темно-зеленый мерседес модели рубежа веков. На нем я теперь по городу и ездил — и к Хи Рен, и к Чан Ми, и, вот, собственно, на работу.

Ну и последнее, о чем стоит упомянуть в этом беглом обзоре проведенных мной на больничном дней — наши регулярные «встречи» с Катей Кан. К четвергу таковых у нас состоялось уже три — ночь со вторника на среду мы пропустили из-за занятости ученицы мудан.

Увы, хоть сколько-нибудь существенными результатами похвастаться мне тут пока было нельзя. Катя и так пробовала, и этак, и соджу с вечера меня однажды заставила упиться, и поголодать в течение дня просила — с мертвой точки так ничего и не сдвинулось.

Ну да, как заверяла меня девушка, время у нас в запасе еще было. «Бык», правда, слабел — в этом ученица мудан убедилась, снова «навестив» меня в боксе Ким, о чем мы с ней условились «во сне» — но, не без помощи медиков госпиталя, по-прежнему был способен худо-бедно сопротивляться «Тигру».

Надежды моя юная наставница пока всяко не теряла — даже с учетом того, что изначально весьма сомневалась в успехе нашей с ней затеи. Так что ночные уроки продолжались.

Не знаю, как для Кати — тут девушка от прямого ответа уходила — а для меня они получались довольно выматывающими, но затем, в первой половине дня, пока Хи Рен была в школе, мне удавалось отдохнуть. То есть критичных проблем не наблюдалось — ну, если, конечно, не считать за таковую полное отсутствие всякого прогресса.

Но это — пока я «отмокал» на больничном. Как сложится теперь, с началом рабочих будней, понять мне только предстояло.

43. На природе

Первое, что я увидел, войдя в нашу приемную — три ведра роз на полу: одно — со свежими, как видно, сегодняшними, одно — похоже, с уже денек постоявшими и еще одно — с уже начинавшими увядать. Не иначе, с возвращением Джу товарищ старший лейтенант снова взялся за старое!

Поймав себя на неожиданной мысли, что, возможно, не так уж и плохо эти цветы у нас тут смотрятся (им бы еще вазы нормальные!), я шагнул к столу Пак за протянутой мне традиционной газетой.

— Товарищ Джу просила предупредить, что в десять у вас с ней сегодня встреча в военной прокуратуре, — сообщила мне секретарша. — Выезжаете в 9:40.

— Хорошо, — кивнул я.

В этот момент по левую руку от моей собеседницы замигала лампочка внутреннего вызова. Раздался негромкий щелчок.

— Там товарищ Чон подошел? — послышался через секунду из динамика голос Мун Хи.

— Как раз сейчас стоит передо мной, — доложила ей Пак.

— Попроси его зайти ко мне.

— Собственно, вы все сами слышали, — снова подняла на меня глаза секретарша, когда связь оборвалась.

— Ну да, — усмехнулся я — и направился к начальнице.

Та сидела за своим столом, задумчиво глядя на картину на стене кабинета — не самый лучший знак, честно говоря. Как я уже замечал, плененная злыми янки девушка всецело завладевала вниманием Джу, если дела у нас вдруг оборачивались не самым лучшим образом.

Странно, вообще-то: когда мы с ней виделись вчера — приехав с работы пораньше, Мун Хи застала дома конец нашего урока с Хи Рен — она пребывала в самом прекрасном расположении духа. С энтузиазмом рассказывала мне о ходе следствия. Воодушевленно отметила, в частности, что структуры, пока контролирующие Восьмое и Девятое Управления, всячески открещиваются от связи разоблаченной нами аферы в опытном цехе с их собственными незавершенными проектами в Пэктусан. И, типа, уже сам факт, что те вынуждены оправдываться — весьма нам на руку…

Впрочем, хозяйка кабинета уже перевела взгляд с художественного полотна на меня — и будто бы даже улыбнулась.

— Доброе утро, товарищ Джу! — приветствовал я ее с порога.

— Здравствуй, Чон, — неформально ответила мне Мун Хи — я как раз прикрыл за собой дверь. — Проходи, присаживайся, — кивнула она на место у стола для совещаний.

Так я и поступил.

— Как самочувствие? — участливо осведомилась начальница.

— Ну, бывало и лучше, — хмыкнул я, удержавшись от того, чтобы развести руками — уже худо-бедно навострился беречь свое многострадальное плечо. — Но к работе готов! — заверил с усмешкой.

— Как дела у Ким Чан Ми? — задала новый вопрос Джу — она знала, что от них с Хи Рен я вчера поехал прямиком в госпиталь.

— Без особых изменений… — если честно — следовало бы сказать: «без особых изменений к лучшему» — «Тигр», чтоб ему самому в небытие провалиться, продолжал уверенно давить, «Бык» понемногу терял силы.

— Я могу еще чем-то помочь по этой части? — без лишних слов, впрочем, поняла недосказанное моя собеседница.

Помочь? Ну, разве что каким-нибудь образом отправить меня в Сеул — встретиться с Катей Кан и взять у нее пару очных уроков…

Понятно, о таком не стоило и мечтать.

— Нет, — вздохнул я. — Но спасибо, что спросила.

— Ладно, тогда к делу, — заявила Мун Хи. — Вы с Ким случайно не прикидывали, хотя бы приблизительно: на какую сумму у нас в итоге похищено драгметаллов? И, экстраполируя: сколько бы преступники еще украли, скажем, до конца года — если бы продолжили с прежним размахом?

— Нет, — покачал я головой. — Но теоретически, зная, сколько ценного сырья шло в цех — а девять десятых его, как понимаю, поставлялось через наш отдел снабжения… В отчетах все цифры должны быть — при желании, можно довольно точно подсчитать… А что, решаешь, какую премию выписать нам с Чан Ми? — кисловато усмехнувшись, прищурился я на начальницу Управления.

— Кстати, хорошо, что напомнил, — несколько неожиданно для меня выдала на это Джу. — Надо сегодня же согласовать выделение денег из фонда… Пока еще есть возможность…

— Пока есть возможность? — выразительно переспросил я. — У нас что-то снова стряслось?

— Не у нас, — покачала головой Мун Хи. — В смысле, не в Пэктусан. Тут все идет просто прекрасно — я же вчера рассказывала.

— А где тогда?

— Да возникло тут кое-что по, скажем так, основной работе… Не заморачивайся, тебя это не затрагивает. По крайней мере, не напрямую…

Хм… Существенная оговорка! Не напрямую, рикошетом, бывает, так шарахнет — и не увернешься, потому что не ждал подвоха!

— Не хочешь поделиться? — внутренне подобравшись, спросил я. — Одна голова хорошо, а две — лучше!

— Чон, у тебя сейчас что, своих проблем мало? — буркнула моя собеседница — но вижу: засомневалась.

— Ну, как бы, твои проблемы — они ведь, в конечном счете, и мои. В том числе, в самом что ни на есть шкурном аспекте. Пусть и, как ты это называешь, не напрямую.

— Нет, Чон! — помедлив, четко и как-то слишком громко заявила Джу — но глазами, да и всем лицом, однозначно при этом показала: не слушай, гоню пургу. Кто там, помнится, говорил, что больше не опасается прослушки⁈ — Эти вопросы тебя категорически не касаются!

— Ну, как скажешь… — понимающе кивнул я.

— Вот именно! — все тем же менторским тоном продолжила Мун Хи. — А сейчас: собирайся, поедем! Нас ждет у себя майор Мин!

— Так ведь…

«Так ведь только в десять же!» — едва безнадежно не протупил я — но, к счастью, успел сообразить, что тут к чему.

— … ведь что мне собираться-то? — как сумел, выкрутился. — Встал — и пошел, делов-то! На тебе поедем?

— Да, — кивнула начальница Управления уже с нормальным выражением лица — представление, для кого бы оно ею ни разыгрывалось, закончилось, пошла конкретика. — Мне нужно еще три минуты — собрать бумаги для прокуратуры — и выходим.

— Тогда подожду в приемной? — предложил я, поднимаясь из-за стола.

— Да можешь и тут — я быстро…

Уложилась она в две минуты, а еще через десять уже распахивала водительскую дверцу своего белого мерса. Я уселся на переднее пассажирское сиденье (так мне с начальницей уже доводилось ездить — в апреле, в «Тэсон» — но только сейчас почему-то пришло на ум почти классическое: «Не представляю, кто это такой, но водилой у него — сама Джу Мун Хи!») — и мы вскоре выкатили за ворота концерна.

В дороге моя спутница не проронила ни слова. Благоразумно не начинал первым беседу и я. Пока ждал, не заговорит ли Джу, уже не в первый раз отметил про себя, как ловко она управляется с педалями автомобиля на своих высоченных каблуках.

Затем — поняв, что общение откладывается — уставился в окно. Мы как раз проезжали холм Мансу — и Мун Хи снизила скорость до положенных в этом месте тридцати километров в час. Статуи слева по нашему курсу мне, впрочем, с моего места видны не были — разве что если сунуть голову между начальницей и рулем.

Наконец Джу припарковала мерс у тротуара и сделала мне знак, что пора на выход.

— Парк Моранбон? — присвистнул я, сообразив, куда она меня привезла. — У нас с тобой что, свидание?

— Чон! — укоризненно покачала головой Мун Хи. — Какое еще свидание? У меня — жених, у тебя — Ким Чан Ми…

— Вот именно! — веско обронил я. — Да шучу, шучу! — поспешил заметить тут же. — А вот уже кроме шуток: ты вроде считала, что твой кабинет отныне не прослушивается. Что-то изменилось? И поэтому мы сейчас здесь?

— Нет, ничего не изменилось, — покачала головой моя собеседница. Мы с ней уже шли вглубь парка — сразу дикой его части — по забиравшей вверх тропинке. — Но да, здесь мы именно поэтому. Я, кажется, говорила: остается маленький шанс, что меня может слушать мое же начальство. А тут тема, о которой я пока не хочу спешить ставить в известность полковника Кана.

— Заинтриговала — так заинтриговала, — хмыкнул я. — Ну, давай, рассказывай — не зря же ехали!

— Да вот как раз думаю, с чего лучше начать…

— Давай — с сути! — предложил я.

— С сути? Ну, что ж… Если с сути, то один наш агент на Юге потерял казенные деньги. Много денег. Прям вот очень много. Три миллиона американских долларов! — она повернулась ко мне — видимо, ожидая реакции — и, кажется, осталась слегка разочарована почти равнодушным выражением на моем лице.

— Действительно, очень много, — запоздало распахнул я глаза пошире.

— Не то слово! Если честно, сама наличными и десятой доли такой суммы разом в руках не держала! Ну да дело не в том… Я практически уверена, что наш человек те проклятые доллары не присвоил и не растратил. Это и не так просто — слить такую сумму — если уж на то пошло… Просто в апреле, во время той операции — ну, когда мы добыли фрагменты известного тебе файла — средства расходовались почти без счета. И не всегда это получалось должным образом оформить. Но вот теперь в Сеул прибыл ревизор — от заместителя министра обороны. И если не представить ему полный отчет… За такие деньги виновного в потере могут и… того-сь… — приподняв руку, рассказчица изобразила пальцами, будто стреляет. — Под раздачу автоматически попадаю и я — под подозрением мой человек, я его выбирала, я курировала. Значит, я за него и отвечаю… К стенке, наверное, не поставят, но в халатности обвинят — а это, считай, конец карьере! В лучшем случае — отправят куда-нибудь в глухие горы, командовать заштатной зенитной батареей. Это в лучшем случае, — с нажимом повторила она.

— Да, плохи дела… — задумчиво пробормотал я.

— Еще как плохи!.. Правда, один миллион я уже почти наскребла — понадергала там и сям из других проектов… Нам ведь не надо вручить эти деньги ревизору, чтобы он увез их в Пхеньян — достаточно просто показать, что средства в наличии… Но это один. Миллион. Нужны еще два.

— Тоже немало.

— Вот именно! Понятия не имею, зачем вообще все это тебе рассказываю, — будто бы опомнившись, вздохнула Мун Хи. — Хотя нет, знаю, — поправилась тут же, — но это глупо, конечно… Просто один раз ты уже сотворил чудо — с тем файлом. Нелепо, конечно, надеяться, что сумеешь еще раз… И все же терять нечего, спрошу: Чон, ты случайно не в курсе, где можно спешно на недельку-другую перехватить пару миллионов американских долларов? Клянусь всем, что мне дорого: не стану задавать лишних вопросов!

С ответом я не поспешил — из чего Джу сделала логичный вывод:

— Не в курсе. Разумеется — откуда бы? Ну, я попыталась…

— Почему же не в курсе? — проговорил тут я. Идея, крутившаяся у меня в голове почти что с самого начала этого нашего разговора, наконец оформилась в нечто внятное. Итак, пан — или пропал! — Очень даже в курсе. Ну, то есть как… Шансы, получится или нет — аккурат пятьдесят на пятьдесят… — тут выходило, как с тем динозавром у блондинки на Тверской — либо встречу, либо не встречу. — Но есть одно немаловажное условие: чтобы хотя бы попробовать, мне нужно оказаться в Сеуле!

* * *

— Невозможно, — мотнула головой Джу. — Абсолютно невозможно.

— Несмотря на самые высокие ставки? — испытующе прищурился на нее я.

— Именно из-за них! У меня же нет собственного «окна» на границе! Да и имелось бы — у начальства ты на виду, твое отсутствие непременно заметят! И в результате станет только хуже — потому как вопрос будет стоять уже не о деньгах!.. Так что по-любому придется, как положено, получать визу полковника Кана! А для него твою командировку в Сеул я никак не сумею обосновать! В нынешней ситуации — вот совсем никак! — беспомощно всплеснула она руками.

— В нынешней — нет, а в какой сможешь?

— По идее, ни в какой. Ну, разве что все вдруг станет совсем плохо — в том числе и для руководства… Но тогда уж никому мало не покажется!

— Ясно, — вздохнул я.

Не выгорело.

— Но, может, можно как-то по-другому? — с надеждой спросила между тем моя собеседница. — Сработать силами уже внедренной на Юг агентуры? Ох! — покачала головой она. — Поверить не могу, что всерьез это обсуждаю… Но если у тебя и правда есть в Сеуле эти два миллиона… Вдруг?.. Я же не собираюсь их у тебя насовсем забирать — просто прошу в долг! Хочешь — под проценты! Под любые, какие скажешь!

— Что ты, какие, к псам, проценты⁈ — страдальчески скривился я.

Мун Хи я за время нашего знакомства уже неплохо успел изучить — и видел, что насчет моей поездки в Сеул она ничуть не юлит: это действительно не в ее силах. То есть здесь моя отчаянная ставка не сыграла — с Катей Кан я не увижусь.

Но и с засвеченной темы, понятно, уже так просто не соскочу.

Да и, по-хорошему, не собирался я ловчить.

В том, что ситуация серьезная — не сомневался. И способ вытащить Джу из беды (а заодно с ней и меня самого — полети ее карьера под откос, не устоять и моей) существовал — по крайней мере, теоретически — и я был готов им воспользоваться.

Но имелись, как говорится, нюансы. Кроме всего прочего, эта моя услуга собеседнице легко могла оказаться медвежьей.

— Дело в том, что эти деньги… Да, они есть, — заявил я — напоследок все же чуть помедлив. Все-таки не о трех копейках шла речь… — Раз уж обещала, — не сдержал усмешки, — и впрямь не спрашивай, как такое возможно, ведь не спрашивала про файл — тем более, что ничего нового все одно не услышишь. Прими как данность: потенциально у нас деньги есть. Однако с ними не все так просто.

— Да уж, наверное, не просто… Но ты сможешь мне помочь?

— Короче, — уже без особых колебаний приступил к сжиганию последних мостов за спиной я. — Стоит в Сеуле банк. Небольшой, частный. В том банке — открыт секретный анонимный счет. А на счету том — лежат даже не два, целых три с половиной ляма баксов! И если назвать шестнадцатизначный пароль, а затем — еще один, такой же длины, получишь к ним полный доступ. Однако штука в том, что вокруг банка увиваются нехорошие люди. И с некоторой долей вероятности — не берусь оценить, с какой именно, поэтому примем ее за пятьдесят процентов, — того, кто попробует воспользоваться деньгами, они тупо сцапают. И выпотрошат — сперва в переносном смысле, а там, глядишь, и в прямом.

Это я сейчас говорил о самой надежной из своих заначек по «прошлой жизни». Формально — вообще никак со мной не связанной. Неформально — были три-четыре короткие фразы, произнесенные вполголоса, тет-а-тет, в глухом лесу — по-настоящему глухом, не чета тому же парку Моранбон, где мы сейчас шли меж редких сосенок.

Так что кое-какие основания полагать, что данная конкретная нычка так и осталась не рассекреченной, у меня имелись — несмотря на предостережения Кати Кан и покойной Элеоноры Эдуардовны Цой. С другой стороны, не понаслышке зная возможности моих гонителей — вполне могли они добраться и до нее. Пятьдесят на пятьдесят — имени того динозавра — как я сразу и сказал.

Сам я тут готов был бы рискнуть — и в банк наведаться. Но раз Сеул для меня был-таки закрыт — подставиться предстояло бы уже не мне.

— Эти нехорошие люди — контрразведка южан? — деловито осведомилась между тем Джу.

— Хуже, — бросил я. — Контрразведкой южан они, при желании, позавтракают.

— Американцы?

— Там, как понимаю, настоящий интернационал. На отдельные правительства напрямую не завязанный.

— Ох-х, просто голова кругом… — пробормотала моя собеседница. — Ладно, давай так, — тряхнула головой она. — Я свои обещания держу. Не спрашиваю, кто ты такой, Чон Сун Бок — к тому же, уже однажды пыталась. Не спрашиваю, откуда у тебя доступ к анонимному сеульскому счету аж на три с половиной миллиона американских долларов… Спишем все на ту же чужую память после удара шкафом — и истово помолимся Небесам, чтобы эти вопросы ни мне, ни тебе никогда не задал кто-то менее доверчивый… А я сейчас об ином спрошу: Чон, ты мне поможешь? Назовешь банк и пароль? Пятьдесят на пятьдесят — вполне приемлемый расклад, сейчас мои шансы выкрутиться куда хуже!

То, что, значит, и мои — если падет начальница, не пощадят и ее выдвиженца — вслух Мун Хи не произнесла, ни в начале разговора, ни теперь. То есть откровенно надавить на меня не попыталась.

Чему-то да научилась, значит. Умница.

— Помогу, — кивнул я. — Назову.

— Спасибо! — проникновенно выговорила Джу. — Похоже, ты меня снова спасаешь!

— А зачем еще нужны друзья? — беззаботно развел я руками.

Плечо предательски прострелило.

44. Позывной «Стерва»

«Владимир Юрьевич, кажется, я догадываюсь, в чем у нас с вами камень преткновения!» — устало заявила Катя Кан в ночь с пятницы на субботу — уже, наверное, где-то под утро, к концу целой серии наших бесплодных попыток вырвать мое сознание из плена бренного тела.

«И в чем?» — осведомился я, чувствуя себя выжатым, словно лимон. И это — еще не проснувшись, там будет хуже!

«Я уже почти поверила, что наша цель осуществима… Но вам… Будто бы вам не хватает мотивации!» — выдала ученица мудан.

Вот это заявочки!

«Серьезно? — сил у меня уже не было даже на то, чтобы толком возмутиться. — Ну, знаете, Катя… Помочь Чан Ми — для меня сейчас самое главное! Если это — недостаток мотивации, то что тогда ее избыток⁈»

«Владимир Юрьевич, речь несколько об ином, — вздохнула моя собеседница. — Я все понимаю про ту несчастную женщину в коме — просто это немного не так работает. Вот скажите мне: зачем вам нужно вознесение сознания?»

«Катя, один из нас, кажется, тупит — и это определенно не я! — прорвалось-таки у меня негодование через глухую вату утомления. — Я же только что вам четко сказал: чтобы спасти Чан Ми!»

«А как вы намерены это делать? Ну, спасать?»

Блин, кажется, торможу все же я: что-то вообще не врубаюсь, о чем у нас тут разговор!

«Катя, это же была ваша идея, — с расстановкой выговорил я. — Я возношусь сознанием — и транзитом через него вы воздействуете на того „Быка“… Ну, или на „Тигра“, не суть… И Чан Ми приходит в себя! Что-то не так?»

«Все так. Только в этом-то и загвоздка! Я воздействую, — сделала девушка упор на прозвучавшем „Я“. — С вознесением вашего сознания это, конечно, связано — но опосредованно! Умом зависимость одного от другого мы с вами понимаем, но на уровне тонкого мира она отнюдь не очевидна! А чтобы появился действенный стимул, нужно стремиться к чему-то, что станет прямым следствием вознесения! Не косвенным!»

«Что, например?» — быстро спросил я — кажется, наконец уловив суть.

«Ну… — Катя вдруг задумалась. — На самом деле это действительно скорее инструмент, нежели самоцель… Может быть, именно поэтому, кстати, так сложно овладеть данным навыком самостоятельно… И все же… Скажем… Извините за несколько непристойный пример: во время интимной близости вознесение сознания позволяет духовно слиться с партнером! Говорят, это на порядок усиливает эффект от… Ну… От всего такого. Я, правда, лично не пробовала… Хотя нет: там, в теории, тоже не стихийно все происходит, по идее, нужно дополнительное волевое усилие… – сама же с собой и заспорила девушка. — А чтобы автоматически… О! Сообразила! Как таковое, вознесение сознания позволяет контролировать любое алкогольное или наркотическое опьянение! Сохранять трезвость ума при любой дозе дурмана, кроме смертельной! Вот это — да, прямое следствие… Чем не стимул?»

«Соджу перед сном я уже по вашей просьбе пил», — напомнил я.

« Там я немного другого пыталась этим добиться… И, видимо, мало вы выпили — ваш организм не испугался! Давайте попробуем завтра еще раз — только уже, простите, ужритесь так, чтобы наверняка! Как тогда, в колхозе!»

«В колхозе дело было в дрянном пойле, а не в его количестве!»

«Можете в этот раз взять качественное. Но побольше! Похмелье я вам потом в любом случае приглушу. А если у вас все получится с вознесением — так и вовсе уберу!»

«Ну, давайте попробуем… — не без сомнений согласился я. — Послезавтра как раз воскресенье — на работу утром не нужно…»

«Договорились! Тогда на сегодня, наверное, все?»

«Наверное… Хотя, нет, Катя, подождите!» — припомнил тут я, о чем еще хотел с ней переговорить.

«Да? Я еще здесь».

«Может быть — ну, если этот трюк с соджу у нас не выйдет — может быть, вы все-таки как-то прилетите сюда, в Пхеньян? — вкрадчиво произнес я. — У вас же российское гражданство? Туристы из России здесь бывают, я точно знаю! Да и не из России вроде тоже…»

«К сожалению, не получится, — кажется, с искренним огорчением ответила ученица мудан. — Наставница меня из Сеула совершенно точно не отпустит — мы условились, что первые шесть месяцев я неотлучно при ней…»

«А может, тогда — вместе с наставницей? — не унимался я. — Вдруг ей интересно побывать на Севере? Предложите — глядишь, и заинтересуется!»

«Не заинтересуется, — вздохнула моя собеседница. — Север она, мягко говоря, недолюбливает. И не сунется туда ни за какие сокровища мира!»

«Ясно…»

«Да, кстати, — спохватилась тут Катя. — Хорошо, что заговорили о моей наставнице — я тут тоже кое-что вспомнила! Хотела с этого начать — и отвлеклась на что-то… Тут вчера у нас с госпожой Чхве Ан Джонг заказывали кут — ну, сеанс. Клиенты были не местные — иностранцы. И с вами это может оказаться как-то связано! При нас с применением каких-то химических препаратов допрашивали одного человека — а наставница должна была убедиться, что он — не шаман и действительно находится под веществами. А не, скажем, вознесся сознанием и просто притворяется одурманенным. Ну, то есть это я должна была определить — а наставница моя с умным видом озвучить вердикт. Все это — более-менее заурядная процедура, однако еще перед нами поставили вопрос: всегда ли данный конкретный дух обитал в данном конкретном теле. А вот это уже — самая настоящая экзотика! Я сразу подумала, что ищут вас!»

«Пока, получается, не нашли», — хмыкнул я.

«Ну да, и никакой это, конечно, был не шаман. И уж тем более — не подселенец в чужое тело. Обычный северокорейский агент».

«Северокорейский агент?»

«Ага. В Сеуле он жил как Ким Нам Гил, но на допросе признался, что в действительности его зовут Пак Мэн Хо и работает он на военную разведку КНДР. Но это, кстати, наших заказчиков не особо заинтересовало — особенно поначалу. Они все спрашивали, кто ему дал реквизиты некоего банковского счета. Тут наш Ким-Пак никакого имени назвать не смог. Утверждал, что получил информацию из Пхеньяна, от своего куратора с позывным „Амкэ“ — мягко с корейского это можно было перевести как „Стерва“. — Впрочем, там даже не обязательно должна оказаться женщина…»

Опаньки!

«А что еще звучало? — как сумел равнодушно осведомился я. — Ну, на допросе».

«Остальное я не застала. Наставница отчиталась заказчикам об увиденном — картина там была предельно ясная — с нами благополучно расплатились, и мы ушли. Дальше допрос продолжался уже без нас».

«Понятно…» — пробормотал я.

«Вижу, вас это заинтересовало, — заметила Катя — вовсе обмануть ученицу мудан мне все же не удалось. Впрочем, чему тут удивляться? — Ну, да: получается, охота на вас так и идет!» — закончила девушка.

Эх, если бы только это…

* * *

— Доброе утро, товарищ Джу!

Плотно прикрыв дверь кабинета, я направился прямиком к столу начальницы, на ходу меля полнейшую чепуху:

— Сегодня розы у нас в приемной как-то особенно хороши! При случае не узнаешь у товарища старшего лейтенанта адресок, где он их такие заказывает? Хочу тоже купить охапку — и подарить Чан Ми, когда ее будут выписывать из госпиталя…

На ходу я при этом старательно высматривал где-нибудь листок и ручку, и, наконец их углядев, схватил — и, зачем-то прикрывая ладонью, накарябал:

«Нужно срочно посетить прокуратуру. Как в тот раз»

— и сунул записку Мун Хи.

Джу, до сих пор ошалело пялившаяся на меня как на полного идиота, прочла послание — и сосредоточенно кивнула:

— Хорошо, спрошу у Юна. А сейчас мы с тобой едем к военным прокурорам! Хочу закрыть с ними пару мелочей…

В прошлый раз, кстати, мы в итоге до майора Мина действительно доехали. Нужна ему, правда, в основном оказалась только моя начальница — вот с ней он добрый час и просидел над какими-то бумагами. А со мной разговор свелся к вопросу о байке. Следователь сказал, что я могу его забрать, объяснил, где и в какие часы.

Позже я связался с Ли-младшим и договорился, что за мотоциклом заедут его люди — благо оформлен тот был на фирму Ли-старшего — и что пока донджю подержит Кавасаки у себя. Заодно проверит, в каком тот состоянии — и, если потребуется, подлатает…

— Ну вот, снова с утра пораньше! — сварливо буркнул я между тем Джу — для пущего правдоподобия.

— Чон! Работа — есть работа! — строго заметила она.

— Да это я так, не выспался что-то просто сегодня… — вот последнее было чистой правдой — хоть под сывороткой проверяй!

— Тогда хватит болтать — пошли! — отрезала Джу. — Машину поведу я — подремлешь в дороге!

И что с позывным на нее так клевещут? Сама заботливость же!

* * *

— Ким Нам Гил, он же Пак Мэн Хо, вчера спалился в Сеуле, — без лишних предисловий сообщил я спутнице на уже знакомой тропинке в парке Моранбон. — Назвал оперативный псевдоним своего куратора — «Амкэ». И, видимо, много чего еще интересного — допрашивали его под сывороткой.

— Информация точная? — разом сделавшись мрачнее тучи, осведомилась Мун Хи. А вот откуда сведения — не спросила, то ли держа данное мне в четверг слово, то ли выделив для начала главное.

— Полагаю, да.

— Тогда — плохо.

— Понимаю.

— Совсем плохо.

— Я предупреждал, что риск есть — и немалый.

Джу рассеянно кивнула.

— У него ведь даже не было приказа трогать деньги! — убито выговорила она затем. — Только получить выписку по счету!

— Значит, отследили и это.

— Да уж ясно… Если я верно тебя поняла в прошлый раз, взяли Пака не южане? Какой-то международный преступный синдикат?

— Скорее всего — так. Не южане. К допросу привлекалась известная сеульская мудан — и ее клиентами были иностранцы. А связь Пака с КНДР их интересовала постольку-поскольку — пока не открылось, откуда им получены банковские реквизиты.

— При чем тут какая-то шарлатанка-мудан? — непонимающе нахмурилась моя собеседница.

— Она не совсем шарлатанка. Но к Паку отношения действительно не имеет — как только это выяснилось, ее выставили вон, и дальше допрос шел уже без нее.

— Эта сеульская мудан — и есть твой источник? — подняла на меня глаза Мун Хи.

— Не совсем. Да и не важно.

— Хм…

Некоторое время мы шли по тропке молча. Джу размышляла, я ждал.

— Что будем делать? — спросил все же в какой-то момент.

— Ты — пока ничего. В смысле, по теме — ничего, а так снова полностью взвалишь на себя «Семерку». Я попытаюсь как-то все это разрулить — и мне будет не до Пэктусан… Все, возвращаемся: время дорого! — резко остановившись, она повернулась и быстрым шагом направилась назад, к машине.

Я поспешил следом.

* * *

Единственным светлым пятном на этом безрадостном фоне стало появление в субботу на работе Пак Да Соль — лекарство девушке помогло, и из уездной больницы ее выписали.

Ну, хоть у кого-то снова все было хорошо!

Ну а вечером, как и велела мне Катя Кан, я упился разве что не вусмерть — но увы, лишь зря потратил хорошее соджу: ни к малейшему прогрессу на нашем ночном уроке это не привело. Только голова утром немилосердно трещала — даже несмотря на все старания ученицы мудан по части удаленного целительства.

45. Вопросы опеки

Ни в понедельник, ни во вторник Джу в Пэктусан действительно не появлялась. Правда, пару раз звонила в приемную Пак и однажды даже мне — предупредила, что заедет майор Мин, и объяснила, какие документы нужно для него отобрать.

Но это еще ладно: по словам Хи Рен, ее онни, как уехала на работу утром в субботу, так с тех пор дома практически и не бывала. Даже ночевать явилась лишь однажды, с воскресенья на понедельник, и то пришла за полночь, а ушла — еще гимн по радио не заиграл. Но тоже несколько раз за эти дни разговаривала со своей тонсен по телефону.

Оценив ситуацию, помимо наших регулярных занятий английским я снова взялся контролировать выполнение моей ученицей школьных домашних заданий по другим предметам — благо девочка с готовностью давала мне на проверку свои тетрадки и пересказывала устные темы. Впрочем, как я быстро убедился, особых проблем с уроками у Хи Рен нынче не возникало.

Чего, увы, нельзя сказать о моих собственных ночных упражнениях с Катей Кан. Несмотря на все наши с ней усилия, результат их так и оставался нулевым.

В Пэктусан же в отсутствие начальницы Управления все шло тихо-мирно-гладко. Особых дел у меня не было — ну, если не считать того приезда майора Мина, с которым мы в понедельник добрых полтора часа ходили по отделам «Семерки». Так что, по большей части, время я коротал за штудированием пособий по четырем революционным предметам.

Ну, то есть, все же, скорее за попытками штудирования — очередные героические детали биографий Вождей в памяти у меня что-то совсем не откладывались. При малейшей возможности мозг спешил переключиться на наши с Джу проблемы — а временами и вовсе закрадывалась мысль: а нужно ли мне теперь вообще все это политическое фэнтези? Состоится ли пресловутый экзамен — или вместо него поеду на пару с опальной начальницей куда-нибудь в дальние горы, сбивать из зениток залетные дроны коварных южан?

Кстати, прозвучал в этой связи один, по-своему характерный, звоночек: в понедельник я застал в приемной два ведра роз — свежие и субботние — а вот утром во вторник увидел там лишь одно. Что завяло — то завяло, а вот нового букета для Мун Хи товарищ старший лейтенант сегодня не прислал. Нет, может быть, конечно, Юн попросту прознал, что та на месте не появляется — а значит, вроде как и нечего вхолостую дергаться… Но вдруг адъютант Кана осведомлен о чем-то ином — и уже тупо списал ее со счетов? Типа, на кой ему, всему из себя такому Пэктусан чульги, сдалась проштрафившаяся перед начальством невеста?

Нагнетаю, наверное — но тем не менее…

Как бы то ни было, в среду нового ведра роз в приемной снова не оказалось. В отличие от адресата букетов: не успел я взять у Пак газету, как из своего кабинета вышла Джу — замотанная, но сосредоточенная.

— Едем к военным прокурорам, — коротко бросила она мне вместо приветствия — и, не задерживаясь, вышла в коридор.

Другого варианта, как только устремиться следом, у меня, понятно, не имелось.

В руках у начальницы Управления была кожаная папка для документов — и я еще подумал, что, теоретически, мы и впрямь можем направляться к майору Мину. Но привезла меня Мун Хи снова в парк Моранбон. При этом, выйдя из машины, папку она прихватила с собой. И уже на тропинке, раскрыв, достала оттуда стопку бумаг и ручку — и протянула их мне.

— Пока не забыла: подпиши и верни, — подставила она папку в качестве импровизированной опоры.

— Что это? — нахмурился я.

— Документы об опеке над Хи Рен. На тебя.

— Что⁈ — уже занесенная было мной над листком ручка словно сама собой отпрыгнула в сторону.

— Что слышал! Подписывай, давай — мне их до полудня нужно в горкомитет по семье и детству вернуть! Они там и так пошли на нарушение, выдав это мне на руки в таком виде!

— Сначала объяснись! — почти машинально спрятал я ручку за спину.

— Да что тут объяснять — так, что ли, не ясно? — кисло скривилась моя собеседница. Но все же продолжила: — Уезжаю. И, видимо, уже не вернусь. Но Хи Рен остается учиться в Первой школе, а ты — работать в Пэктусан. Вероятно, станешь теперь подчиняться Юну — ну или еще кому-то, кого пришлет полковник Кан.

— А тебя — в горы? — почти само собой выскочило у меня.

— Нет, — мотнула головой Джу. — Если бы в горы, и вам бы с тонсен тоже прилетело… Еду в Сеул. Но это — билет в один конец, — ее голос, до того звучавший достаточно ровно, слегка дрогнул. — На следующий день по прибытии меня не станет — и вот это все вступит в силу, — кивнула она на бумаги в моих руках.

— Легенда такая? — с надеждой спросил я.

— Да какая там легенда! — поморщилась Мун Хи — и добавила пару емких фраз вполне в стилистике рабочих на строительных лесах. Но тут же снова взяла себя в руки и продолжила уже без надрыва: — В общем, так. В Сеуле к нашему резиденту пришли некие люди. Видимо, те самые, что подловили моего агента в банке. И огласили самый настоящий ультиматум — для передачи сюда, в Пхеньян. Или в ближайшие дни им сдают того, кто предоставил Паку реквизиты известного тебе счета — или вся наша секретная сеть на Юге будет раскрыта местной контрразведке. Прозвучал ряд имен — я и сама некоторые из них впервые услышала. Что уж говорить о Паке — сведения точно не от него. Но, судя по реакции полковника Кана — все в точку! Да что там, сеульского резидента Пак тоже не знал! А эти — знают. Но обещали сделать вид, будто обо всем забыли — в обмен на одну-единственную голову. Получается — на мою. Я ведь солгала начальству — сказала, что про банк узнала из донесения еще одного агента, некоего Ли Мин Сонга — он глупо погиб две недели назад в Пусане. Не в связи с заданием — в случайной автокатастрофе. Я и подумала — свалю все на покойника! Тогда еще не понимала, что отчитываться придется не перед своими, а перед этими всезнайками в Сеуле… Но теперь меня отправляют на Юг. И тут получается вот что. Допрашивать будут под сывороткой — об этом любезно предупредили. Но для меня это станет вторым приемом менее чем за два месяца. Если основные действующие вещества у их препарата те же, что и у нашего — а скорее всего, так и есть — это три шанса из четырех, что здравствуй стойкая зависимость… Неизлечимая.

— А Кан что, этого не понимает? — хмуро осведомился я, воспользовавшись тем, что собеседница взяла паузу, чтобы перевести дыхание.

— Понимает, конечно. С его стороны это сознательная жертва — малым ради куда большего. Собственно, о своем окончательном решении он объявит только вечером, но уже ясно, каким оно станет… Да я бы и сама добровольно на это пошла, раз нужно стране! — вскинула голову Джу. — Но дело в том, что этим ничего не закончится! Под сывороткой я им расскажу, откуда узнала про счет — и все закрутится по новой. В Сеул потащат уже тебя — и Хи Рен останется одна… Поэтому я решила так. Действию сыворотки можно сопротивляться — я знаю, я уже так делала. Долго — не получится, но один-два раза соврать — реально. Поэтому, собственно, вопросы всегда повторяют — для надежности, до десятка раз… Я скажу, что получила те реквизиты от Ли Мин Сонга — а затем раскушу ампулу с ядом. Внешне все будет выглядеть как сердечный приступ. Испытано на контрразведке южан — смотрится достоверно! У оппонентов останется мой ответ, проверить который станет уже невозможно. Как если бы след действительно вел к Ли Мин Сонгу — ни у него, ни у меня уже будет не спросить! Как понимаю, при таком раскладе нашу разведсеть они раскрывать не станут. Ее, конечно, все равно придется полностью менять, но уже в рабочем порядке. То есть интересы страны останутся защищены. Как и интересы Хи Рен — за ней приглядишь ты. Вот, собственно, и все… А теперь — подписывай! — потребовала она, снова указав на бумаги в моих руках.

— Нет, — покачал я головой.

— Делай, что сказано!

— Не буду, — повторил я — и демонстративно порвал бумаги об опеке.

— Что ты творишь⁈ — метнувшись ко мне, Джу выхватила у меня из рук обрывки. Зачем-то попыталась их соединить — словно надеясь, что кусочки срастутся. — Не представляешь, как трудно было все это провернуть в городском комитете по семье!

— Значит, зря старалась, — пожал я плечами. — Твой план никуда не годится! — выговорил, скривившись от боли в так и незажившем суставе.

— Лучшего нет!

— Есть. Ты в Сеул не полетишь — туда отправлюсь я!

— Ни за что! — пришел черед уже Мун Хи замотать головой. — Это была моя операция — и мне нести всю ответственность за провал!

— А я и не собираюсь нести никакой ответственности! — как сумел беззаботно хмыкнул я. — И предлагать свою жизнь вместо твоей — тоже не собираюсь, если ты вдруг об этом подумала! — ну да, мне еще, вообще-то, Чан Ми спасать! — За то, что хотела меня прикрыть — искреннее тебе спасибо, но штука в том, что твоя смерть ничего не даст! Не получив твердых доказательств, эти люди не остановятся! Южную контрразведку вы своим хитрым ядом, может, и обманывали — но с ними такое не прокатит! Они продолжат рыть — и рано или поздно дело сведется к новому ультиматуму. Это первое. Второе: ищут они именно меня. Так что будет и справедливо, и целесообразно, если именно я попаду к ним в руки! На этом в деле точно будет поставлена точка! И третье, — остановил я жестом Джу, попытавшуюся влезть с решительными возражениями. — Как я уже сказал, жертвовать собой я вовсе не собираюсь! Просто у меня — и, думаю, только у меня — есть хороший шанс этих ребят обмануть и свалить все на твоего покойника… как там его? Ли Мин Сонга! Даже несмотря на сыворотку. Каким образом — тебе лучше не знать, просто поверь: расклад тут действительно в мою пользу! Единственное: перед допросом мне потребуется хотя бы один свободный день в Сеуле!

Для встречи с Катей Кан — но этого я вслух, понятно, не произнес. Лишь спросил:

— Сможешь такое устроить?

— Ты меня не обманываешь? — вместо ответа на вопрос хмуро уточнила моя собеседница. — Ты способен сопротивляться сыворотке? Да еще и не вызывая при этом подозрений?

— Сейчас — еще нет. Но стану способен, если получу этот несчастный день в Сеуле!

Сыворотка — всего лишь наркотик. Значит, вознесясь сознанием, я вырвусь из ее власти! Осталось освоить этот шаманский навык — но если мы с ученицей мудан встретимся…

— Звучит как полный бред!

— А что про меня не звучит как полный бред? — лукаво подмигнул я Мун Хи.

— Тоже верно… А если это будет ночь, а не день? — уже деловым тоном спросила та после довольно продолжительной паузы. — В моем случае предполагалось, что прилетаю я вечером, а на допрос иду утром.

— Тоже, думаю, годится, — в свою очередь малость помедлив, кивнул я.

Лучше бы было, конечно, оговорить все это с Катей заранее, но до завтра вопрос, судя по всему, не ждет — Джу же небось еще нужно успеть как-то обосновать начальству встраивание меня в схему! Можно, конечно, сделать это в лоб — но тогда она подставится перед своими, признав, что солгала им…

Как она намерена выкручиваться, кстати?

— Тогда осталось объяснить, почему я узнала о банке от тебя — а указала в качестве источника Ли… — словно прочла эти мои мысли собеседница. — И как до этого информация попала к тебе… Скажу, что поручила тебе сортировать доклады агентов! — придумала Мун Хи уже через пару секунд. — Ты — мой штатный сотрудник! И не только по Пэктусан!Нужный допуск у тебя имеется… А я, типа, в командировке была… Как раз все бьется: убыла я в ночь на пятницу, а Ли разбился в субботу… Ты прочел его последнее донесение — и затем изложил мне… А полковнику Кану я тебя сразу не назвала, потому что ты здесь был лишь посредником. Упущение с моей стороны, конечно — но вроде как вовремя исправленное…

— То есть: решили? — спросил я.

— Решили… Но вот что, Чон Сун Бок! — снова яростно воззрилась она на меня. — Если ты меня все же обманул — и сгинешь на Юге, я… я… Не знаю… Я выбью себе командировку в Сеул, найду твою могилу — приду, сяду и помочусь на нее! Чтоб знал!.. А потом там же и застрелюсь! Учти!

— А как же Хи Рен? — хмыкнул я. — Бросишь ее одну? Или оформишь опеку на товарища старшего лейтенанта?

— Вот хотя бы ради нее — и вернись живым!

— Хорошо, — легко обещал я.

А то у меня мало причин не умирать в расцвете лет! Одна Чан Ми чего стоит!

* * *

Утром следующего дня с документами на имя некоего Ким Ку Ена я уже поднимался по трапу самолета компании «Корё Эйр» рейсом из пхеньянского международного аэропорта Сунан… нет, пока не в сеульский Инчхон — в те края отсюда и не летает ничего напрямую. Для начала — на Владивосток. В России мне предстояло пересесть на лайнер «Аэрофлота» до Пекина, а уже оттуда — махнуть в столицу Республики Корея. Каждый раз перед регистрацией меняя паспорт — но не сопровождающего.

Да, летел я не один — компанию мне составлял не кто иной, как адъютант полковника Кана красавчик Юн Ён Су. И в некотором смысле его общество было проблемой: товарищ старший лейтенант получил приказ не спускать с меня глаз — и не скрывал этого.

Утром в четверг, кстати, в приемную Джу доставили свежие розы.

46. Мендон

Казалось бы, срок моей «новой жизни» составил едва пару месяцев, но кое от чего я уже успел порядком отвыкнуть, внутренне перенастроиться на нечто совсем иное. И по прилете, сидя на заднем сиденье такси, ползущего в вечерней сеульской пробке из аэропорта, при созерцании окрестностей мне даже не приходилось специально делать большие глаза. Яркий (слишком яркий!), пестрый (слишком пестрый!), шумный (слишком шумный!), людный (слишком людный!) город одновременно и подавлял — и манил влиться в свою хорошо организованную сумятицу, раствориться в ней, почувствовать себя здесь как дома…

Да, мне ли не знать, что у всего на свете существует неприглядная изнанка — но после Пхеньяна Сеул реально завораживал.

Товарищ старший лейтенант посматривал на меня с покровительственной усмешечкой, но нет-нет — и сам заглядывался в окошко. Капиталистический рай — он же Ад Чосон — явно был моему сопровождающему не в новинку и все же не оставлял равнодушным и его.

Забронированный для нас отель располагался в районе Мёндон — по сути, квинтэссенции туристического Сеула. Просторный светлый холл был оформлен по-восточному пышно, а вот номер, формально вроде как — «дабл», оказался довольно тесным и всего с одной узкой кроватью — ради второго спального места нужно было раскладывать угловой диванчик.

По ходу, сэкономило на нас начальство! Лучше бы уж тогда локацию выбрали попроще, но комнату взяли получше!

Или, может, наверху просчитали, что большую часть времени из отведенных нам в Сеуле четырех суток Юн все равно будет жить тут один — так зачем тогда переплачивать за невостребованный простор? В смысле — если на допросе я задержусь или вовсе с него не вернусь…

С самого вылета из Пхеньяна старший лейтенант не отходил от меня ни на шаг. Разве что в туалетную кабинку за мной не совался, но до двери провожал и там. Сам он, кстати, за все время в «комнату гигиены» не отлучился ни разу — профессионал, куда деваться!

Не знаю уж, чего мой сопровождающий так опасался — что сбегу? Выпрыгну из самолета? Попрошу политического убежища в аэропорту имени Арсеньева — или в пекинском «Шоуду»?

Как бы то ни было, навязчивое присутствие Юна мне действительно мешало: накануне ночью с Катей Кан наши планы мы оговорили лишь в самых общих чертах. Я даже названия отеля не смог ей назвать — не знал его еще тогда.

С ученицей мудан мы условились, что с дороги или, в крайнем случае, уже из Сеула я ей обязательно позвоню и все детали уточню, но проделать это на глазах у старшего лейтенанта было, конечно, невозможно. Не на глазах-то затруднительно: мобильного телефона у меня с собой не было — не велели брать — но тут хоть оставались бы какие-то возможные варианты. Попросить у кого-нибудь из пассажиров трубку, например — сказав, что потерял свою, а рейс, типа, задержан и дома волнуются… И рассчитывать на человеческую доброту — за услугу я даже денег предложить бы не смог бы: выданные мне командировочные хранились у Юна.

А он, этот Юн, бдел — так что до вопроса платы за звонок у меня и не доходило.

Но вот теперь, в номере, товарищ старший лейтенант почему-то наконец выдохнул и, строго-настрого проинструктировав меня ни в коем случае не выходить одному из комнаты (почти буквально: «тут шпионки с крепким телом, ты их в дверь — они в окно…»), отправился принять с дороги душ. Ну а я, прислушавшись и убедившись, что за тонкой стенкой и впрямь зашумела вода, пулей метнулся к телефонному аппарату на прикроватной тумбочке — и, опасливо косясь на дверь санузла, набрал-таки Кате.

— Алло? — послышалось из трубки.

— Прилетел, — стараясь говорить потише, сообщил я — и коротко изложил подробности: гостиница, этаж, номер. — Но есть нюанс, — поведал под конец. — Со мной сопровождающий — безотлучно!

— Поняла, — собранно ответила ученица мудан. — Буду в вашем отеле минут через сорок пять. Что касается сопровождающего — постарайтесь вытащить его из номера. Лучше всего — в ресторан или в бар. Идеально — чтобы он выпил спиртного, хоть каплю! Остальное — моя забота.

— Принято, — обронил я — и торопливо повесил трубку: звук текущей воды в душе будто бы пропал.

— Мне показалось, или ты тут с кем-то разговаривал⁈ — даже не потрудившись толком вытереться, не то что одеться, выскочил в комнату взъерошенный Юн. — Причем, не по-корейски!

К слову, на неформальную речь между собой мы с ним перешли еще в Пекине.

— Конечно, не по-корейски, — с равнодушным видом кивнул я. — По-английски, — согласно легенде, я был гражданином США, вывезенным родителями из КНДР еще ребенком, во времена Трудного похода — начальство решило, что мой северный диалект может вызвать ненужные подозрения, и велело на «родном» языке болтать поменьше. Старший лейтенант, к слову, тоже въехал на Юг по американскому паспорту, но его сеульское произношение считалось у руководства безупречным. — Горничная заходила, — пояснил я между тем сопровождающему, — с ней объяснялся.

— Горничная? — не перестал хмуриться мой собеседник. — Зачем?

— Проверить мини-бар, — сымпровизировал я.

— А у нас есть мини-бар? — удивился Юн.

Я похолодел: брякнул-то на автомате!

Впрочем, мини-бар, на мое счастье, в номере действительно обнаружился — как раз в тумбе под телефоном.

— Не бери отсюда ничего! — распорядился старший лейтенант, внимательно изучив содержимое холодильничка — и прейскурант на оное. — Цены — просто сумасшедшие!

— Да? — разочарованно буркнул я. — А как раз хотел горло промочить… Ну и поужинать было бы неплохо — как думаешь? — закинул затем собеседнику «удочку» — согласно инструкциям Кати Кан.

Худшим вариантом сейчас стало бы, предложи мой сопровождающий заказать нам еду в номер — пришлось бы тогда придумывать что-то еще. Но, помедлив, Юн наконец расслабился и кивнул:

— Да, сходим, перекусим. Но не в отеле — в здешнем ресторане тоже разоримся. Есть тут неподалеку одно местечко, — лишний раз подтвердил старший лейтенант, что на местности вполне себе ориентируется. — Там относительно недорого — и весьма вкусно. Туда пойдем. Но только гляди: куда-то в сторону — ни-ни! — снова посуровев, добавил он. — Все время — рядом со мной!

— Конечно, конечно! — с готовностью заверил я его.

— Тогда, если надо, давай тоже в душ — и пойдем! — бросил мне собеседник.

От водных процедур я не отказался.

* * *

Вот чего мне действительно сильно не хватало последнее время — так это джинсов! Одна из немногих расхожих баек о КНДР, оказавшаяся на поверку чистой правдой: эта удобная и практичная одежда в стране находилась под строгим запретом. Если встретишь в Пхеньяне человека в джинсах — наверняка иностранный турист! Тебе и сигнал — лучше перейди на другую сторону улицы.

Но в командировку мне от щедрот военной разведки выдали фирменные 501-е Levi’s, сразу сделавшие меня бóльшим сеульцем, чем сами местные — многие из них предпочитали на улице строгие офисные костюмы. Ну да это их южнокорейское дело — а я сейчас буквально кайфовал. Как мало человеку нужно для счастья!

Вот только по-прежнему недоумевал: неужели плотные синие штаны — именно то, от чего способно рухнуть Чучхе? Хотя, вон, говорят, что СССР продали за джинсы и жевательную резинку… Но жвачка в КНДР как раз водилась, собственного производства, не хуже импортной — к слову, не было в продаже кое-каких других резинок, тоже важных. Не повезло и джинсам…

Выйдя из отеля и свернув за угол, мы оказались на запруженной народом пешеходной улочке. И без того неширокой, так еще и заставленной прилавками и вешалками со всякой всячиной: сувенирами, одеждой, чем-то съестным… Особо полюбоваться на здешние товары Юн мне, впрочем, не позволил — подхватив под локоток, уверенно потащил через толпу, завел в переулок — и мы очутились на пороге небольшого ресторанчика, с основной улицы почти и не заметного.

Внутри, на удивление, нашлись свободные места — нам даже достался столик у окошка.

Подошла официантка, и мой сопровождающий сделал заказ. Принесли быстро. Понятно, кимчи, но также и рис, и мясо… Причем, не какую-то там курицу — говядину!

— Шикарно! — покачал головой я. Настоящий Чон не мог бы подобной «роскоши» не оценить. — А неплохо живут проклятые буржуи!

— Так на то и буржуи, — смурно буркнул старший лейтенант. — Здешние бедняки в такие места, понятно, не суются!

— Только не говори, что все эти люди вокруг нас — сплошные миллиардеры! — не без едкой нотки бросил я. — Будь так — кто же тогда ест в ресторане гостиницы, где, как ты сам сказал, еще дороже?

— Не миллиардеры, конечно, — кивнул мой собеседник. — Так называемый средний класс. Обслуга этих самых миллиардеров. Перепадает им что-то с барского стола, да.

— И неплохо, гляжу, перепадает!

— А что ты хочешь? Страна — верный пес Америки! А те — весь мир грабят! Ну, кроме нас — и теперь в какой-то мере русских! И какого-нибудь там Ирана, может, еще — тоже с оговорками… Китай и то им колониальный налог отстегивает, пусть и не в открытую, косвенно! И понятно, что хозяин свою преданную шавку подкармливает! За то, что та ему задницу вылизывает, повизгивая от усердия! А свою — по первому свистку подставляет! Тут есть неподалеку один бар, куда часто американцы с военной базы захаживают… Мы с тобой туда не пойдем, так что поверь на слово. На моих глазах дело было: зашел один местный с девушкой… Ну, видимо, не совсем местный — приезжий из провинции — не знал, куда попал. И вот спутница его приглянулась одному из америкосов. И что думаешь? Просто забрали девку и увели! А этому дурачку еще и по морде на прощанье съездили! Уж на что я южан не перевариваю — так чуть было не полез за него и бабу его впрячься! Удержали сеульцы, что со мной там пили! Пока от них вырывался, девки нигде не было уже!

— Сурово… — пробормотал я.

— Страна-шлюха! — скривился Юн. — За что и терпеть их не могу — позорят великую корейскую нацию!.. По мне, так лучше вовсе голодать — чем настолько себя не уважать!

«Так-то оно все так… Вот только лично ты-то как раз не особо голодаешь — розы, вон, невесте покупаешь охапками…» — подумалось мне мимоходом.

— Но даже и при всем при том, — уже чуть спокойнее продолжил тем временем старший лейтенант, — с каждым годом жизнь у них тут все хуже! А у нас — все лучше, хоть мы и ни под кого не ложимся! А наоборот, под санкциями! Это, дружище, называется тенденция, и она — в нашу пользу! Пусть на первый взгляд и кажется, что тут богато и красиво…

— По-моему, под такие разговоры надо выпить соджу, — аккуратно заметил тут я. — Или хотя бы пива!

— Ну, мы, как бы, не расслабляться сюда приехали… — прищурился на меня сопровождающий. — Завтра будет о-очень непростой день — особенно у тебя!

— Вот именно! — вскинулся я. — Может, я завтра вообще с этого допроса не вернусь! Как накачают сывороткой — так и скопычусь!

— Тебе же перед вылетом антидот вкололи! — веско напомнил мой сопровождающий. — Все рассчитано: как раз к утру окончательно усвоится — не скопытишься!

— А если у них другой состав сыворотки⁈

— Ну, это вряд ли… Предупредили бы — им же поговорить нужно, а не чтобы ты там помер сразу после укола!

— Вряд ли — но ведь не точно! Как я, по-твоему, должен перед таким «на сухую» уснуть⁈

— Как, как… — проворчал Юн. — Ну ладно, давай… — довольно легко сдался тут он — видно, и сам был не прочь пропустить стаканчик-другой. — По чуть-чуть — можно, что я, зверь, что ли? — заявил затем. — Только пиво у них тут — дрянь, не чета нашему «Тэдонган»! Давай лучше соджу.

По чуть-чуть обернулась четырьмя бутылочками на двоих — правда, маленькими и содержимого слабенького. Но Катя же сказала: достаточно капли — так что поставленную мне задачу я посчитал выполненной.

* * *

— Ты прям здесь как у себя дома, все знаешь! — заметил я спутнику уже на обратном пути в отель. — И ресторанчик этот уютный, и про бар с американцами…

— Ну так! — хмыкнул старший лейтенант. — Четыре года здесь прожил!

— Да ну!

— Ладно, три с половиной. Вокруг шоу-бизнеса крутился. Кей-поп, все дела… Даже пластику, вон, пришлось сделать, — небрежно провел он ладонью себе по лицу. — Чтобы, так сказать, вписаться в тусовку. Несколько месяцев брезгливо морщился, когда по утрам в зеркало на себя смотрел — еле привык… Но потом главный мой контакт в здешней музыкальной индустрии провалился — и бежал из страны. Был тут такой популярный айдол, кумир местных школьниц, Ким Ли Ен звали — вовсю на нас работал… Скандал разгорелся страшный! Почти как после отъезда от них в Японию певицы Агдан!

— Тоже на нас работала? — имя (или псевдоним?) исполнительницы я, признаться, слышал впервые.

— Как раз нет… Да и там до меня еще дело было. Собственно, не о ней речь! Как «мой» Ким «засыпался» — меня на всякий случай домой и отозвали. Вот только теперь разрешили вернуться…

— Погоди, а зачем ты мне это рассказываешь — меня же завтра под сывороткой допросят? — нахмурился тут я.

— Да эти и так все знают! — отмахнулся мой собеседник. — Меня и отправили с тобой, потому что уже перед ними засвечен. Мое досье прислали нашим наряду с несколькими другими — вместе с пресловутым ультиматумом. Там такое, о чем, честно говоря, и я сам уже успел позабыть!

— Серьезные люди! — присвистнул я.

— Не то слово! Если удачно закроешь с ними тему и вернешься живым — считай, орден заработал! — понизив голос — хотя и до того говорил совсем негромко — посулил Юн. — Да и мне что-то перепадет — тема на контроле у самого министра! А это, знаешь ли, не шутки! Всем причастным достанется! Как и в случае провала — только уже не орденов-медалей…

— Ну да, наверное…

Мы вошли в отель. Я поискал в холле глазами Катю, но никого на нее похожего не приметил. Где же она? Опаздывает? Да нет, едва ли: прошло уже минимум вдвое больше заявленных ею на дорогу сорока пяти минут!

Неужели не дождалась и уехала?

А старший лейтенант уже увлек меня к лифту.

И только на нашем этаже, почти у самых дверей номера я вдруг услышал позади жалобное:

— Извините, вы мне не поможете?

Обернулся — и увидел спешившую в нашу сторону по коридору девушку. В которой, признаться, узнал ученицу мудан не сразу.

С момента нашей первой и единственной очной встречи — той самой, в Москве — Катя будто бы стала немного выше ростом и сменила прическу. Ну и одета сейчас она была не в белоснежный чосонот — то есть ханбок, как это платье называют на Юге — а в обычные (не для Пхеньяна, конечно) джинсы и футболку.

В левой руке девушка держала небольшой, но туго набитый рюкзачок, в правой сжимала телефон, экран которого будто бы и пыталась показать нам.

— Я впервые в Сеуле — и не могу понять: это вот где? — спросила она, подходя и учтиво кланяясь.

— Простите, девушка, но мы сами, как бы, не местные… — попытался было Юн и сам от нее отстраниться, и меня отодвинуть (шпионка с крепким телом, да — такая как наложит тола под корсет…), но Катя уже ловко сунула ему под нос телефон — и одновременно как бы невзначай коснулась тыльной стороной ладони выставленного запястья моего сопровождающего.

Мгновение — и закатив глаза, старший лейтенант начал оседать на пол.

47. Красный круг

Почти на автомате я попытался падавшего Юна хоть как-то подхватить. Дернулся — но травмированное плечо пронзила боль, и спутника я не удержал. Однако тут как тут оказалась Катя — обхватила бесчувственного старшего лейтенанта обеими руками и аккуратно привалила его к стене коридора.

— Открывайте номер! — повернулась ко мне.

— Ключ — у него, — кивнул я на сомлевшего сопровождающего.

— Был. Теперь — на полу, — показала глазами девушка.

Я посмотрел под ноги: на устилавшей коридор ковровой дорожке действительно валялась пластиковая карточка электронного ключа от комнаты — видимо, выроненная моим спутником.

— Владимир Юрьевич, поскорее, пожалуйста! — поторопила меня ученица мудан. — Пока нас никто не увидел!

Поспешно наклонившись, я подобрал карту и вставил ее в щель замка. Загорелась зеленая лампочка. Я надавил на ручку, толкнул дверь номера — и та приветливо распахнулась.

Уже вдвоем с Катей мы запихнули квелого Юна внутрь, подтащили к единственной кровати и уже не столько уложили, сколько уронили на нее — прямо поверх покрывала.

— Что вы с ним такое сделали? — только теперь спросил я у девушки.

— Погрузила в сон, — пожала плечами та. — Теперь он так проспит до утра!

Словно в подтверждение ее слов старший лейтенант на кровати зычно всхрапнул.

— А утром как мне ему все это объяснять? — буркнул между тем я. — Он же теперь вообразит, что вы из южнокорейской контрразведки! Да и я — заодно с вами!

— Не думаю, что ваш соглядатай попросит объяснений, — усмехнулась Катя. — По крайней мере — не на мой счет. Смутно припомнит, как вы подошли вдвоем к двери — никого посторонних рядом не было. Вдруг его замутило, но до кровати он будто бы добрел сам. И дальше — провал. Если и станет спрашивать — то лишь от том, сколько вы накануне выпили. Этот момент для него тоже слегка затуманится — и в какой-то мере послужит ответом на прочие вопросы.

— А камер там нет? — уже спокойнее махнул я рукой в сторону двери. — Охрана отеля не всполошится?

— Наверняка есть. Только что они покажут? Ну, перебрал человек соджу, «поплыл» — и заботливый товарищ с какой-то случайной девкой завели его проспаться в номер. Местных подобным представлением не удивишь — они сами пьют как не в себя… Что им еще делать-то — при таком образе жизни?

— Ну да, легендарный Ад Чосон, — хмыкнул я, понемногу успокаиваясь. И все же еще спросил: — А он точно не проснется — пока мы с вами тут… — неопределенно повел рукой: как будет проходить наш очный урок, четкого представления у меня не имелось.

— Точно, — заверила меня собеседница. — А что касается нас с вами — заниматься будем не здесь. Я принесла ароматические свечи, — кивнула она на свой рюкзачок, — запах у них стойкий, к утру может не выветриться! Вот тогда действительно возникли бы вопросы. Поэтому я сняла нам другой номер — на этом этаже свободных не было, поэтому взяла на седьмом, — кстати, наша с Юном комната находилась на пятом. — Еще даже не была там, правда — все боялась вас пропустить, караулила в коридоре. Но, думаю, он точно такой же, как этот. Если вы готовы — идемте туда!

— С собой нужно что-то брать? — уточнил я.

— Только коронную чакру — но она и так всегда при вас, — усмехнулась ученица мудан.

— Тогда — готов, — кивнул я — не сразу, но поняв шутку. — Идемте.

И, еще раз скользнув взглядом по мирно похрапывавшему Юну, следом за девушкой шагнул к выходу.

* * *

Снятый Катей номер действительно оказался практически копией нашего — только зеркальным его отображением. Так, у нас диванчик располагался справа от входа, а здесь стоял слева — и развернут был соответствующе. На нем-то я сейчас и сидел — не без интереса наблюдая, как ученица мудан расставляет на столике небольшие круглые свечи.

— А вы сильно изменились, — заметил я, с переменным успехом пытаясь вызвать в памяти ее тот, московский образ. — Повзрослели, что ли… Я вас даже не сразу узнал! Кстати, Катя, а вы-то меня как вычислили? — сообразил тут. — Вы же меня в этом теле вообще раньше в глаза не видели!

— Я смотрела не на тело, — слегка рассеянно поведала мне девушка. — И не глазами… Кстати, о телах, — установив на нужное место последнюю свечу, снова потянулась она к своему рюкзачку. — Владимир Юрьевич, если вас не затруднит — отвернитесь, пожалуйста: мне нужно переодеться к ритуалу. А в туалете тут тесно…

— Да-да, конечно — какое там «затруднит»… — поспешно поднявшись с диванчика, я встал носом в угол.

— Так-то мы, мудан, спокойно относимся к наготе, — проговорила у меня за спиной Катя, шурша одеждой. — Она для нас вовсе не табу. Некоторые сложные обряды положено совершать как раз в чем мама родила — и прилюдно… Просто вас не хочу смущать — чтобы мысли на постороннее не переключались…

— Вам виднее, как надо, — усмехнулся я.

— Все, можете оборачиваться, — разрешила девушка менее чем через минуту.

Что я и сделал.

Теперь на Кате был надет алый чосонот — в смысле, ханбок. Красивый, но какой-то… Немного агрессивный, что ли…

— Раньше вы предпочитали белое, — не преминул заметить я собеседнице.

— Белый был цветом Элеоноры Эдуардовны. Моя нынешняя наставница носит красный, — пояснила та. — Честно говоря, мне до сих пор комфортнее в белом, но в красном я сейчас объективно сильнее!

— Вот как?

— Важна каждая мелочь! — взяв с кровати свои джинсы, девушка достала у них из кармана зажигалку, затем бросила брючки обратно и повернулась к свечкам на столе.

— А пожарная сигнализация на эти ваши благовония не сработает? — сообразил тут я, опасливо покосившись на датчик под потолком.

— Не должна… — все же не закончив движения, Катя тоже устремила взгляд наверх. — Да наверняка нет, — уже уверенно мотнула затем головой. — Мы с наставницей сколько раз в отелях работали — все нормально было! Там и дыма-то, по сути, нет — запах один! — и щелкнув зажигалкой, она одну за другой зажгла свечи — всего их на столе было семь.

И в самом деле повеяло чем-то восточно-пряным — определенно не дымом.

Обойдя столик, девушка опустилась на диванчик, кивнула мне на место рядом с собой:

— Владимир Юрьевич, садитесь, где сидели. И дайте мне, пожалуйста, вашу левую руку! — требовательно протянула свою.

Я сделал, как она сказала.

— Теперь закройте глаза — и загляните внутрь себя! — продолжила Катя. — Туда, где раньше висел мой колокольчик! Я вас стану аккуратно подталкивать — ментально, не физически — а вы говорите, что видите!

— Сейчас… — постарался сосредоточиться я. — Пока ничего — темнота… Нет, что-то есть! Как бы концентрические круги! Все — разных цветов!

— Второй от центра — красный? — быстро спросила моя юная наставница.

— Верно! — подтвердил я.

— Мой цвет. Вот с ним и будем работать. Но сперва запомните свои нынешние ощущения! Это то, до чего мы с вами так и не смогли добраться заочно — а так: видите, насколько просто!

Подобных кругов я раньше и впрямь не наблюдал, ни во сне, ни наяву.

— Вроде, запомнил… — помедлив, кивнул сейчас.

— Тогда отпустите мою руку…

Контакт между нами разорвался — и круги разом исчезли.

— … и восстановите картинку уже самостоятельно, — закончила девушка.

— Э… — я честно попытался, но не увидел ничего, кроме непроглядной тьмы. — Что-то не получается… — признался виновато.

— Владимир Юрьевич, вы слишком напряжены, — прокомментировала мою неудачу девушка. — Постарайтесь расслабиться!

— Легко сказать…

— Для начала — разожмите кулак. Зачем он вам сейчас? С кем собрались драться?

— Что? — нахмурился я — но обнаружил, что пальцы моей правой руки и в самом деле судорожно стиснуты.

Не так уж и легко, кстати, оказалось их распрямить!

— Это нормальная реакция для первого раза, — не преминула, впрочем, успокоить меня Катя. — Я подтолкнула вас к порогу — и непривычный к такому ваш дух возмутился, изо всех сил вцепился в тело. А оно и само пытается его удержать — как умеет. Но запомните: главный тут — вы! Ибо вы — муда… Шаман! И дух, и тело — лишь служат вам! Да они бы и рады — но очень уж ошарашены происходящим! Успокойте их! Представьте, например, что лежите в теплой ванне… Можно было бы и в самом деле вас в нее поместить, но потом все равно придется пройти этот путь без «костылей», так что давайте уж сразу так. Просто представьте. Как я уже сказала — расслабьте мышцы. Неторопливо сосчитайте до семи — будто перебираете в уме те самые разноцветные круги, даже еще не видя их. И как дойдете до шестого, красного…

— А если я не помню, какого цвета были другие? — сконфуженно спросил я.

— Первый, внешний, скорее всего — белый, второй — синий, третий — зеленый… Дальше, думаю, сами все увидите. Давайте!

— В ванне, значит… — пробормотал я. — Давненько я ванны не принимал…

— Владимир Юрьевич, не отвлекайтесь! И потом, ванна — это лишь образ…

— Да, да, сейчас… — я медленно погрузился в воображаемую воду. Принялся считать… — Ну, допустим, белый… Синий… Зеленый… Вижу зеленый! — обрадованный результатом, я дернулся — и проявившийся было перед моим мысленным взором круг едва снова не пропал. Но я успел ухватить его — как некогда Катин «колокольчик».

Тут же увидел следующий — желтый, за ним — пятый, фиолетовый… И словно по дворовой детской лазалке, перебирая руками ступеньки-перекладины, добрался до шестого, красного.

Теперь «видны» оказались все семь кругов. Последний, до которого я уже намеренно не дошел, был черным — но отличной от тьмы фона черноты и вполне себе заметным.

— Есть! — сообщил я своей юной наставнице.

— Чудесно! — откликнулась та. — А сейчас все сбросьте — и найдите еще раз!

Не без сожаления я тряхнул головой, отгоняя видение, но повторный заход по «лесенке» дался мне уже практически без усилий. А с третьего раза и «ступеньки» не понадобились — все семь кругов вернулись сразу, как только я этого пожелал.

— Прекрасно! — похвалила меня девушка, выслушав мой радостный отчет. — Что ж, пойдем дальше, — она снова взяла меня за руку.

Круги нервно дрогнули — будто удивились: кого это еще, мол, принесло? Нам, типа, и так было хорошо… Но я впился в них мысленным взглядом — и мало-помалу все снова устаканилось.

— Вижу, ситуация у вас под контролем, — усмехнулась Катя. — А теперь — приготовьтесь! Нет, нет не надо напрягаться! Просто внимательно смотрите. Я потяну красный круг на вас — а вы должны будете в него как бы нырнуть. Словно в открытый люк, головой вперед. В первый раз может быть немного страшно, но это надо перебороть. Готовы?

— Готов, — подтвердил я.

— Тогда — поехали!

Шесть остальных окружностей разом померкли, а красная неспешно начала увеличиваться, наплывая на меня…

«Немного страшно»? Какое там! Меня вдруг охватил безумный, непередаваемый словами ужас! Все, чего мне сейчас хотелось — это бежать от красного круга прочь, куда глаза глядят! А уж о том, чтобы бесшабашно нырнуть в него — и речи идти не могло!

Видимо, я и в самом деле подался назад — потому что вдруг уперся лопатками и затылком в упругую спинку диванчика.

— Спокойно! — откуда-то очень издалека донесся до меня голос моей юной наставницы. — Я здесь, я с вами! Никакой угрозы нет!

Да как же нет-то⁈ Ее — угрозу, неотвратимую и необоримую — я чувствовал каждой клеточкой своего тела, ощущал каждым квантом мысли!

— Это не вы напуганы — это все окрестные демоны трепещут! — продолжала между тем ласково уговаривать меня Катя. — Они прекрасно понимают, что еще шаг — и вы твердо встанете на путь, в конце которого сможете сделаться их самовластным повелителем! И этот свой дикий страх они проецируют на вас! В напрасной надежде вам помешать! Просто прислушайтесь к себе! Ужас не ваш — чужой!

Да? Хм… А ведь и в самом деле! Безумно страшно — но страшно не мне! Уловить разницу оказалось нелегко — быть может, ее вначале и вовсе не имелось, но теперь, после слов девушки, я нащупал границу — и с каждым мигом та становилась все четче и четче!

Всем своим существом наконец поняв, что бояться нечего — я решительно нырнул в красный круг.

Сознание обдало каким-то замогильным холодом — но это уже ни капельки не пугало. Как и то, что я увидел затем: четко, несмотря на плотно сомкнутые веки.

Я по-прежнему сидел на диванчике рядом с Катей — крепко сжимая руку девушки… Но при этом смотрел на нас обоих откуда-то сверху, из-под самого полотка!

— Есть! — радостно воскликнула моя наставница. — Владимир Юрьевич, у вас получилось!

— Похоже на то… — зачарованно проговорил я-который-сидел-внизу.

То есть это я сам сказал, сверху — но устами оставшегося на диванчике.

— Ваше тело вам по-прежнему полностью подконтрольно, — подтвердила девушка. — Вы можете разговаривать, можете двигаться. Хотите — встаньте! Только руку мою пока не отпускайте! Нужно какое-то время, чтобы новое состояние хорошенько у вас пропечаталось — иначе потом не сумеете его воспроизвести!

— Хорошо… — не разжимая пальцев, я поднялся на ноги.

Сделал шаг — и споткнулся о Катину черную кроссовку, скинутую девушкой во время переодевания: просто не заметил ту сверху, из-под потолка, за своей собственной фигурой!

— Угол зрения можно менять, — пояснила мне тут наставница. — Когда освоитесь — вообще сможете смотреть как бы собственным глазами! Но пока так не надо — с непривычки снова сольетесь с телом! Просто подвигайтесь вправо-влево… Да не ногами! — я-который-внизу попытался сделать шаг. — Перемещайте дух! Просто пожелайте этого!

Я попробовал. Получилось.

Доложил:

— Сделано!

— Вижу, — кивнула девушка. — А теперь: внимание! Я отпущу вас — постарайтесь удержаться там, где вы сейчас. Вас потянет назад — попробуйте сопротивляться. Но если не получится и сразу соскользнете в тело — не огорчайтесь: с первой попытки почти ни у кого не выходит! Итак…

Хлоп!

И я снова вижу глазами.

Глазами валящегося на пол потерявшего равновесие человека.

— Осторожнее! — в попытке подстраховать, Катя снова схватила меня за руку — до кучи еще и прострелило больное плечо.

Не сдержав короткого стона, я упал на колени.

— Простите, — пробормотала девушка. — Напомните мне потом, как закончим, подлечить ваш сустав! Теперь ведь сделать это — пара пустяков! И, если хотите, могу удалить у вас из крови алкоголь! Там вообще элементарно, я вас научу — потом сами сможете по щелчку пальцев трезветь!

— А с сывороткой так тоже можно? — спросил я, поднимаясь и снова усаживаясь на диванчик. — При помощи которой допрашивают. Ну, сразу удалить из крови?

— Конечно!

— Тогда научите!

— Сперва повторим вознесение — сработайте уже сами, без моей поддержки, — демонстративно убрала она за спину обе руки. — Давайте — все с самого начала! Теперь должно легко пойти!

Я закрыл глаза.

48. «Ирландец»

Утром меня растолкал Юн. Ну да, именно так: лечь у меня получилось всего часа за три до заранее запланированного нами времени подъема, и старший лейтенант очнулся от наведенного на него Катей сна раньше, чем вырвался из объятий Морфея я. И сразу зашел с козырей:

— Кто здесь у тебя был⁈ — яростно встряхнул он меня, еще заспанного.

Хорошо, плечо мне ученица мудан ночью подлечила — иначе травмированный сустав сейчас четко дал бы знать, что думает о подобных методах побудки. А так — обошлось без боли, лишь легким дискомфортом.

— В смысле, кто был? — почти искренне удивился тем временем я: девушка ведь твердо заверила, что в памяти у Юна не останется — и о ней я как-то спросонья даже и не подумал.

— Ты пил чай⁈ — не унимался между тем мой сопровождающий.

— Ну, пил, — не стал спорить я. — А что тут такого? Ты так храпел — спать все равно невозможно было! — перешел в аккуратное контрнаступление. — Руки убери, кстати!

— С кем⁈ С кем пил здесь чай⁈ — отпустить меня сосед по номеру действительно отпустил, но наседать не прекратил.

— Да чтоб тебя! Со всей контрразведкой южан разом!

— Если это шутка — то неумная! — зло процедил старший лейтенант.

— А если нет? — саркастически хмыкнул я. — Да угомонись уже! — добавил поспешно под пылающим взором собеседника. — Один я этот чай пил! Один! Тихо сам с собою! С кем бы еще-то⁈

— А почему тогда обе чашки не на своих местах?!!

Вот же, блин, наблюдательный!

Чай мы, понятно, пили вдвоем с Катей. В наш номер зашли, чтобы повторить опыт вознесения сознания уже без запаха свечей — так сказать, в условиях, «максимально приближенных к боевым». И пришлось подождать, пока мой организм выведет то, чем я уже успел надышаться двумя этажами выше — девушка сказала, что на это уйдет около часа. Чистить же мне кровь «вручную» — как предлагала в отношении алкоголя — моя юная наставница не посоветовала. Заявила, что для чакр полезнее будет, если все устаканится естественным путем.

Пока ждали «очищения», я и предложил Кате выпить чаю. Она не отказалась. Электрический чайник в номере был, вода и пакетики с заваркой — тоже нашлись. Как и небольшие чашечки — как раз две!

Кто ж думал, что наш спящий сосед потрудился запомнить, как и где они стояли изначально!

Впрочем, поспешив «припереть меня к стенке», старший лейтенант сам же и подсказал мне выход.

— Два просто раза заваривал, — с равнодушным видом пожал я плечами. — Выпил чашечку, вымыл ее, посидел, потом лег — но говорю же: из-за твоего богатырского храпа фиг было уснуть! Встал через некоторое время — и снова поставил чайник. Видимо, случайно взял уже другую чашку. Я ж не знал, что для тебя это так принципиально! Ну, извини, в следующий раз запомню, какая из них моя… Пусть будет правая тогда!

— Да не в этом дело! — скривился Юн, но напор свой все же поубавил. — Ладно, с чашками — допустим… А это тогда что? — продемонстрировал он мне длинный черный волос. Видимо, Катин.

— Дай угадаю… Новая миниатюрная модель подслушивающего устройства южан? С видеофиксацией?

— Сказал же: не до шуточек! — угрюмо буркнул старший лейтенант — впрочем, уже совсем без былого надрыва.

— Тогда — откуда я знаю? Волос какой-то? Где ты его взял?

— С собственного рукава снял.

— Слушай, ну, понятия не имею, возле кого ты вчера в толпе на улице отирался, — развел я руками. — Народу там много было — сам же помнишь… Или не помнишь? — ехидно прищурился я на собеседника.

— Толпу — помню… — поморщился тот.

— Ну и вот! А чем чайные чашки за мной считать — лучше бы соджу свое вечером считал! — нанес я уже удар ниже пояса.

— А сколько там было-то? — убитым голосом осведомился Юн.

— Дружище, я тебе не сторож! В счете из ресторана посмотри — ты же его оплачивал и потом со столика забрал!

— Да, надо будет посмотреть… — потерянно пробормотал старший лейтенант.

Счет он, видимо, уже искал — и не нашел. Не удивительно: перед Катиным уходом я выудил тот из его кармана, и девушка унесла бумажку с собой — мы рассудили, что незачем оставлять моему сопровождающему напоминалку, сколько им реально было выпито.

— Я деньги пересчитал… — косвенно признал между тем Юн, что на ресторанный счет особых надежд уже не питает. — Никак не должно там было так уж много этого соджу получиться!

Я лишь снова развел руками: мол, без комментариев.

— В первый раз со мной такое, — окончательно сдавшись, сокрушенно покачал головой старший лейтенант. — Джу Мун Хи не рассказывай, хорошо? — чуть ли не жалостливо попросил он меня затем.

— Могила! — заверил я собеседника.

Тот будто бы даже слегка повеселел.

— Что ж, прости, что накричал. Сам растерялся просто спросонья… Такое ответственное задание, а я — как мальчишка, впервые за границу выбравшийся… Ладно, одевайся! — тут же, впрочем, снова сменил тон на менторский мой собеседник. — И идем на завтрак — он у нас в стоимость включен, глупо пропускать. А потом — поедем… сам знаешь куда.

— Знаю — зачем, — помрачнев, буркнул я. — Куда — не знаю…

— Вот и узнаешь!

— Век бы не знать…

Поднявшись наконец с диванчика, на котором провел заключительный кусочек ночи, я потянулся за джинсами на стуле.

* * *

К месту допроса Юн отвез меня на такси. Ехали мы где-то с полчаса, на юго-восток, за узкую речушку или канал — как я понял, приблизительно в район университета Конкук. Но могу и ошибаться: не так уж и хорошо я знаю этот ваш Сеул.

Высадил меня старший лейтенант в переулке, перед приземистым отельчиком в три этажа. Сам вышел со мной, но машину не отпустил.

— Как освободишься — бери такси, — кивнул он на другие дежурившие поблизости автомобили характерной оранжевой расцветки, — и возвращайся, — повторил мне напоследок то, что проговаривалось нами уже, вообще-то, не единожды. — Деньги — вот, — протянул мне тонкую пачку купюр — из моих же небось командировочных. — Буду ждать тебя в отеле четыре дня, включая сегодняшний. Потом комнату сдам и улечу. Если вдруг получится так, что отпустят тебя позже — купишь телефон с предоплаченной сим-картой и позвонишь… Номер помнишь?

Я кивнул.

— Повтори, — потребовал сопровождающий.

Я послушно назвал десять цифр.

— Все верно, — удовлетворенно кивнул Юн. — Дальше действуй, как скажут по телефону… Да, не шикуй, бери трубку подешевле! Она тебе — всего на один звонок. Впрочем, на дорогую у тебя тут и не хватит.

— Все понял, — немного нервно кивнул я — особо при этом и не играя.

— Тогда — ступай! — показал старший лейтенант глазами на трехэтажный отельчик. — Удачи тебе… и всем нам!

— Спасибо! — поблагодарил я — и, обменявшись скупыми поклонами с сопровождающим, взошел на крыльцо здания.

Внутри направился прямиком к стойке ресепшн.

— Доброе утро, — несколько натянуто улыбнулся дежурившей за той симпатичной девушке. — Я — Гвон. Джеймс Гвон! — это имя действительно значилось в моем «американском» паспорте. Мне к мистеру О’Коннелу.

— Доброе утро, мистер Гвон, — приветливо ответила мне хостес. — Проходите, вас ожидают. Третий этаж, комната 32. Извините, лифта у нас нет. Сюда, пожалуйста, — показала она рукой в сторону широкой лестницы с массивными перилами.

— Благодарю, — кивнул я и двинулся в указанном мне направлении.

Вопреки логике — и моим ожиданиям — тридцать второй номер оказался почти самым дальним от лестницы — из добрых двух десятков. Поднявшись на этаж и пройдя довольно длинным коридором, я постучал в дверь с соответствующей табличкой.

— Прошу! — незамедлительно раздалось изнутри по-английски.

Я вошел — и очутился в тесном тамбуре, вперед из которого вели еще две двери. Левая из них была плотно прикрыта, а вот правая — распахнута. Из-за нее-то меня и окликнули:

— Сюда проходите!

Так я и сделал.

Комната, в которую я попал, размером, пожалуй, не превышала наш с Юном номер, но казалась куда просторнее — очевидно, из-за скудной обстановки: помимо пары кресел и овального журнального столика здесь, по сути, и мебели-то не имелось! Хотя нет, у стены притулились еще два или три стула. И вот на этом — все!

Массы народа внутри тоже отнюдь не наблюдалось: встретил меня один-единственный человек. Вегугин — в смысле, не кореец. Огненно-рыжий — и, наверное, еще и поэтому я сразу обозвал его про себя ирландцем — хотя вовсе не факт, что это именно он был тем самым О’Коннелом. Да и что среди поджидавших меня в Сеуле вообще сыскался бы человек с такой фамилией — тоже совсем не обязательно.

Собственно, представиться хозяин не удосужился — как и моего имени не потрудился уточнить.

— Присаживайтесь, — без раскачки указал он мне на одно из кресел. — И закатайте, пожалуйста, рукав.

— Какой из? — спросил я, чтобы выиграть лишнюю толику времени.

А в нем — во времени — я, как оказалось, нуждался.

Возноситься сознанием слишком уж заранее Катя мне не советовала — по ее словам, двигался я в этом состоянии пока несколько неуклюже, и у наблюдателей могли возникнуть ненужные вопросы. Поэтому свой взор к заветным концентрическим кругам я обратил только уже опустившись в кресло…

И разноцветной семерки не увидел!

По спине у меня сбежала струйка холодного пота.

— На ваш выбор, — равнодушно бросил мне между тем вегугин. В его руке уже был шприц.

— Тогда правую… Или нет, лучше левую… — делано засуетился я — и завозился с пуговицей рубашки. Одновременно сосредоточенно считая про себя: «Белый — раз…Синий — два… Зеленый — три…»

Первая окружность — желтая, проявилась только на счет «четыре». Но главное — проявилась! За ней сразу подоспела и фиолетовая, а вместе с шестой, красной, ярко засияли и остальные — как уже мной заочно посчитанные, так и седьмая, черная. Я как раз закончил подворачивать рукав — и «ирландец» шагнул ко мне с шприцем. Заторопившись, я мысленно потащил на себя «рабочий» красный круг — похоже, слишком резко и неаккуратно, тот пошел чуть в сторону и, «ныряя» в него, я незримо обстучал все стенки «люка».

Посыпались какие-то золотистые искры — и круги погасли! Сбой⁈

Твою ж наперекосяк! С Катей же получалось!

Я дернулся, отводя руку от хищно нацеленной мне в локтевой сгиб иглы — как вдруг понял, что смотрю на нее уже сверху. Вот совсем сверху, из-под потолка!

У меня получилось!

— Сидите спокойно, пожалуйста! — нахмурился вегугин.

— Да, да, простите, — пробормотал я, поспешно возвращая руку на место. — Это я машинально…

— Не бойтесь, больно не будет, — заверил меня «ирландец» — и быстрым движением всадил свою иглу.

Справедливости ради, больно действительно не было. Ну, почти.

Мое тело в кресле внизу обмякло и очень правдоподобно погрузилось в сон. Кроме всего прочего, как объясняла мне Катя, пока оно не проснется, у меня теперь никак не вышло бы вернуться в него бодрствующим на свободе сознанием.

«Вижу, все в порядке?» — легка на помине, уточнила у меня девушка.

Телесно она была сейчас где-то в районе Пхёнчхан, здесь их с наставницей ждали только часов через шесть-семь — ближе к моменту моего пробуждения. Но мы условились, что ментально Катя постарается проведать меня сразу же по вознесении сознания. Только проведать — раньше времени выводить из моей крови сыворотку девушка считала нецелесообразным: помимо разговорчивости, у уколотого проявлялись и другие симптомы — вроде расширенных зрачков — имитировать которые самому мне было бы пока затруднительно, а ученица мудан в нужный момент окажется занята и помочь тут не сможет.

Впрочем, пока я невидимым привидением парил тут, под потолком, что там бурлило в венах бренного тела, особо меня волновать было не должно.

«Да, все в порядке», — охотно подтвердил я.

«Я уловила какое-то странное возмущение, — заметила на это Катя. — Испугалась даже, что все сорвется!»

«В „люк“ с трудом протиснулся, — пояснил я. — Не сразу круги перед глазами появились — начал торопиться… Но теперь все нормально!»

«Вижу, — повторила моя собеседница. — Ну, тогда я побежала к наставнице. Не скучайте тут!»

«Постараюсь», — усмехнулся я.

«И не отлетайте далеко от тела! Иначе потеряетесь и не сумеете вернуться!»

«Да, я помню, вы говорили», — термин «потеряетесь» почему-то казался мне в этом контексте крайне забавным, но, по словам ученицы мудан, вещи за ним таились более чем серьезные: неосторожно удалившись и тем самым разорвав некий неосязаемый контакт с телом, я, при моих скудных навыках и опыте, якобы мог реально утратить ориентацию и застрять на грани миров.

«Все, Владимир Юрьевич, до встречи на допросе!» — бросила мне между тем Катя — и, очевидно, ретировалась.

Ну а я добросовестно принялся «не скучать».

49. Вопросы и ответы

«Ирландец» убрал шприц в плоский чемоданчик и вышел из комнаты. Я незримо последовал за ним — без какой-то определенной цели, просто потому что мог.

Вовсе «наш» тридцать второй номер рыжий не покинул. Перешел в соседнее помещение — то самое, дверь в которое была до того прикрыта. Там оказался диванчик и стол с моноблоком. К последнему-то вегугин и направился. Уселся, включил компьютер…

Я уже почти предвкушал, что сейчас мне откроются страш-ш-шные кибер-секреты оппонентов — может быть, даже такие, что, при желании, позволят успешно тем противостоять… Но «ирландец» всего лишь запустил на компе игрушку, какую-то стрелялку — и принялся самозабвенно валить из виртуального пулемета скопища монстров.

Слегка разочарованный, какое-то время я все же повисел над экраном, лениво наблюдая за компьютерным побоищем — спешить-то мне было особо некуда — но донельзя однообразная игра мне быстро наскучила. Символически пожав воображаемыми плечами — настоящие мои остались спать при теле в кресле — я двинулся к стене и без труда просочился сквозь нее в соседний номер. Оказавшийся пустым.

Наскоро его облетев и не рискнув сильнее удаляться от своего тела (Катя же предупреждала!), я вернулся к рыжему. Еще пару минут последил за его игрой, ничего особо нового там не увидел — и скользнул сперва в комнату, где вроде как спал, а затем — в следующий номер.

Здесь обнаружились трое мужчин — один кореец и двое, видимо, латиноамериканцев — смуглых, черноволосых и возбужденно споривших на каком-то жутком диалекте испанского. Из сказанного ими я, пожалуй, понимал разве что каждое третье слово, сидевший со скучающим видом мой «соплеменник» — похоже, и того меньше. Вроде бы речь там шла о какой-то опасной операции в Мексике, и как-то это было связано с Сеулом — но деталей я, сколь ни старался, не уловил. Однако минут на пять — развлекся.

Дальше, за следующую стенку, сунуться я снова не отважился — тем более, что там, вероятно, уже была улица. Вместо этого вылетел в коридор и заглянул в номер, напротив «нашего» с «ирландцем». Тот был однокомнатным — и никем не занятым.

Я подался этажом ниже — и вот там застал кино так кино! Из разряда немецкого, для взрослых. Два парня- вегугина и две девицы-кореянки отрывались по полной. Кое-чему из их арсенала, мимолетно мной подмеченному, пожалуй, и нам с Чан Ми стоило поучиться — хотя до сих пор мне казалось, что поднимать планку там уже некуда.

Как бы то ни было, надолго я внизу не задержался — не любитель, знаете ли, тупо смотреть, предпочитаю участвовать… Но мое тело ждало этажом выше, а моя девушка — двумястами километрами на северо-запад.

Последнее место, куда я наведался, был технический этаж под крышей. Совсем низенький, так что «с разбегу» я даже высунулся выше — на свежий воздух. Полюбовался видом переулка, был пронзен насквозь невесть откуда залетевшей сюда шальной уткой-мандаринкой (ровным счетом ничего при этом не ощутив) — и, проводив ее осуждающим взглядом, соскользнул обратно вниз, к телу.

В целом эта экскурсия заняла у меня максимум минут двадцать пять. Оставалось как-то «убить» еще часов семь. Тут-то мне во всей красе и припомнилось Катино «Не скучайте!».

* * *

Должен признать, что ожиданием я просто-таки извелся. Казалось бы: могу ходить сквозь стены, смотреть, на что хочу… Но все портил пресловутый «поводок»: больше, чем на десяток метров удаляться от тела ученица мудан мне пока категорически не советовала. А в пределах этого радиуса не происходило абсолютно ничего интересного! Ну, если не считать той потехи на втором этаже — но это все же было зрелище, скажем так, специфическое. Нет, в какой-то момент, вконец измученный монотонностью бытия, я туда даже вернулся — но к этому времени оргия уже, по сути, закончилась: одна парочка вовсе спала, паренек- вегугин сидел на полу в «комнате гигиены» в обнимку с «белым другом», оставшаяся в одиночестве необремененная одеждой девица забилась в угол комнаты, где вяло попивала из горла шампанское — выливая при этом себе на грудь добрую половину. Эстетики или чувственности в этом, впрочем, было ноль — хотелось найти салфетку и бюст красотке отереть.

В довершение картины девица встала, выпучила глаза и по довольно замысловатой траектории тоже поспешила в сторону висэнъсиль – или как тут, на Юге, принято называть туалет? Смотреть, будут ли они с парнем делить унитаз — и если да, то каким образом — я не стал и убрался восвояси.

В очередной раз поднялся над крышей — и увидел, как к отельчику подъехали на такси (не «плебейском» оранжевом, а элитном черном) Катя и, видимо, ее наставница, пожилая кореянка с хмурым, неприятным лицом. Нырнув ниже, я встретил их уже на этаже — «ирландец» провел гостий по коридору и открыл им дверь пустого номера рядом с «нашим». Я сунулся было внутрь, но девушка принялась доставать из чемоданчика красные ханбок — свой и наставницы — и, поняв, что они собираются переодеваться, поспешно отступил за дверь.

Пожалуй, стоило возвращаться к телу — чтобы не пропустить миг пробуждения. Так я и сделал, и еще минут десять провисел в ожидании, но в тридцать второй номер пока никто что-то не заходил. Поторопились бы уже, что ли!

Я выглянул в коридор — и снова наткнулся на «ирландца», на ходу беседовавшего с тем самым корейцем, что я недавно видел в номере с латиносами.

— Да плевать мне на вашу Мексику! — недовольно бросил спутник рыжего — на хорошем английском. — Меня здешние дела интересуют!

— Здесь как раз все, похоже, вот-вот благополучно разрешится, — равнодушно пожал плечами вегугин.

— Для вас — да! А у меня репутация на кону!

— Друг мой, давайте такие разговоры — не на бегу, — предложил «ирландец» — и толкнул дверь ближайшего номера.

Оба вошли внутрь. Я не отстал.

— Выпьете? — осведомился рыжий у спутника.

— Воздержусь, — мотнул головой кореец. — Вы, знаю, спешите, я тоже тороплюсь — так что давайте лучше к делу!

— Что ж, извольте, — хмыкнул вегугин.

Продолжил его собеседник, впрочем, не сразу — похоже, постарался тщательнее подобрать слова.

— Как я уже сказал, под угрозой мое деловое реноме, — проговорил наконец. — Банковский бизнес — штука деликатная! Если клиенты начнут сомневаться в моей надежности…

— С чего бы им? — развел руками «ирландец».

— С того самого! Вы-то так или иначе с северянами договоритесь — вы с кем угодно договоритесь на собственных условиях — а за своими деньгами они потом ко мне придут! Три с половиной миллиона баксов — для кого-то, может, и мелочь, конечно… В общем, или как-то включайте меня в эту вашу сделку с Пхеньяном, или разрешите мне вернуть…

Дослушать мне его, увы, не удалось — какая-то сила внезапно рванула меня назад, и мгновением спустя я обнаружил, что снова нахожусь внутри своего тела.

Просыпающегося тела.

Отравленного пресловутой сывороткой.

Краем глаза я заметил, что за руку меня держит недавняя спутница Кати — старуха в красном ханбок. А аккурат напротив себя увидел сидящего на стуле мужчину — если и корейца, то разве что полукровку.

— Ваше настоящее имя? — четко осведомился он у меня по-английски.

Безумно захотелось ответить: «Владимир Юрьевич Григорьев, к вашим услугам!» Удержало меня лишь то, что львиную долю моего внимания занимала сейчас попытка пересчитать воображаемые разноцветные круги — нужно было срочно вырвать сознание из плена накачанного препаратом тела. Так что получилось промолчать…

Но, похоже, честный ответ становился лишь делом времени: «лесенка» упорно не появлялась!

Досчитав до семи и не увидев заветных окружностей, уже практически в панике я начал снова: «Один — белый, два — зеленый… То есть — синий! Два — синий! Зеленый — это будет три…»

— Ваше настоящее имя? — повторили мне тем временем коварный вопрос.

Сопротивляться смысла не имело — оставалось лишь ответить…

«Чон Сун Бок! — набатом прозвучало тут у меня в голове. — Ну же: „Чон Сун Бок“!»

— Чон Сун Бок… — как зачарованный, выговорил я.

Одновременно узрел вожделенные круги — и красный сам, без малейших усилий с моей стороны, рванулся на меня… А я даже не нырнул — меня в него грубо швырнули!

Показавшаяся мне вечностью секунда — и я опять наблюдаю за происходящим свысока.

Где-то рядом незримо выдохнула Катя — очевидно, это она выдернула мое растерявшееся сознание из тела. И она же помогла назвать нужное имя.

— Почему не ответили сразу? — резко осведомился между тем у меня полукровка — так я решил его для себя называть.

— Испугался, — честно признался я. — Очень испугался… — и, вспомнив, что сыворотка вызывает разговорчивость, продолжил сыпать словами: — Сами посудите, кто бы на моем месте не испугался⁈ Старуха эта ваша еще… — опасливо покосился на продолжавшую удерживать мою руку мудан. — Она такая… Словно ведьма! И, кстати…

— Достаточно, — недовольно скривившись, остановил меня собеседник. — Говорите только по существу заданных вопросов!

— А я, по-вашему, что делаю? Вы спросили, почему я не ответил сразу — вот я вам и объясняю…

— На кого вы работаете? — перебил меня полукровка.

— Это смотря как посмотреть! — снова начал я издалека. — Сюда меня прислали от нашей военной разведки. Нашей — это КНДР! Корейской Народно-Демократической Республики! Но вообще, если уж откровенно, с ними, с разведкой, я не так давно. А раньше был простым курьером в одном опытно-промышленном концерне… Идиотская работа, если честно. Отвези бумажку, привези бумажку… Не, у вояк всяко лучше! Правда, меня и по прежней работе нынче заметно повысили…

— Ваше воинское звание в Корейской народной армии? — снова прервал меня допрашивающий.

— Младший лейтенант! — ответил я на этот раз коротко и четко — почему-то мне показалось это уместным.

— Младший лейтенант? Всего-навсего?

— Так говорю же: я только недавно вернулся в армию! После срочной демобилизовался сержантом. А теперь — какой-никакой да офицер! И дела ответственные веду… Из-за чего, собственно, и здесь, у вас, оказался. Но мне скрывать нечего! Спрашивайте! Начальство велело говорить начистоту!

— Это хорошо, что начистоту, — хмыкнул полукровка. — Итак, откуда вы узнали эти банковские реквизиты? — он продемонстрировал мне выписку по счету — возможно, как раз полученную провалившимся агентом Джу.

— Из одного агентурного донесения. Я разбирал их по указанию своего непосредственного руководителя… Слушайте, это такая женщина! Просто отпад! У нее даже позывной — «Стерва»!..

— Ближе к сути! — потребовал собеседник.

— Хорошо, ближе к сути. Есть у нас один сотрудник. То есть — был сотрудник. Здесь, на Юге работал. Ли Мин Сонг. Погиб по-дурацки недавно… Такая жалость! Так вот, он прислал доклад «Стерве», но она была в командировке, и прочел сообщение я. Там и были эти реквизиты: название банка, счет, два длинных пароля — здесь у вас они не указаны… Дело же в чем. Через руки Ли прошла крупная сумма. И на справедливый вопрос: «Где деньги, Мин Сонг?» он представил «Стерве» эту информацию. Типа: забирайте отсюда…

— И как вы с этими сведениями поступили?

— Передал «Стерве», разумеется. А она, как теперь знаю, сообщила их другому нашему агенту — я его знал как Ким Нам Гила…

Без умолку тараторя, параллельно я слышал еще один напряженный диалог.

«Нет, госпожа наставница, это не наш клиент, – убежденно говорила Катя — как я понял, из соседней комнаты. — Как и в тот раз — обычный северокорейский шпион. Ни малейших способностей к сверхчувственному!»

«Точно? — сварливо переспросила старуха. — Мне показалось, он как-то странно отреагировал вначале».

«Сильно испугался — как затем и признался. Абсолютно уверена: перед нами самый заурядный человек. Ну, если не считать его профессии, конечно».

«Плевать на его профессию! Что насчет соотношения духа с телом? Не было подмены в обозримом прошлом?»

«Определенно — нет, госпожа наставница. Ручаюсь: этот дух существует в этом теле добрых три десятка лет!»

— Госпожа Чхве, что скажете? — как раз спросил у старухи появившийся в номере «ирландец» — на довольно неплохом корейском.

— Только зря приехала, — чопорно поджав губы, обронила мудан. — Обыкновенный мелкий человечишка. Типичный северянин — терпеть их не могу!

— Отрицательный результат — тоже результат, — пожал плечами полукровка. — Благодарю вас, госпожа Чхве, — кивнул он Катиной наставнице. — На этом — все.

Выпустив мою руку и не говоря более ни слова, старуха степенно поднялась из кресла и проследовала к выходу.

Понятно, это «все» было для нее, а не для меня.

— Чон, в том донесении Ли Мин Сонга вам ничего не показалось необычным? — снова повернувшись ко мне, осведомился допрашивающий. — Или, может быть, в каких-то других его сообщениях?

— Как же не показалось⁈ — оживился я. — Еще как показалось! Я ведь читал более ранние его доклады — их будто какой-то другой человек писал! Даже возникло подозрение, что Ли провалился — и вместо него теперь с нами контрразведка общается! Но все проверили: это действительно был он, никакой контрразведки!

В общем, получайте своего подселенца с потрохами! Прости, незнакомый мне Ли Мин Сонг — но тебе уже все равно…

— Кто занимался проверкой? — последовал между тем очередной вопрос.

— Наш человек в Пусане. Я его знал как Чан Велосипедист. Он недавно тоже погиб — в одной аварии с Ли… — незачем плодить фигурантов!

— Как удобно! — хмыкнул полукровка. — Все разом умерли — и концы в воду!

— Не знаю, что уж вам там удобно, но в последнее время мы потеряли очень много верных товарищей! — возмутился я. — О Ли и Чане, конечно, отдельный разговор — все считают, что это был несчастный случай. Но еще трое наших офицеров погибли в Сеуле в апреле во время одной неудачной операции. И результата не достигли, и с жизнями расстались…

— Не надо пока о других офицерах, — одернул тут меня собеседник. — Вернемся к Ли Мин Сонгу. Что именно вам показалось необычным в его донесении?

— Да говорю же: практически все! Построение фраз, стиль изложения… Да и с банком этим как-то странно было! Будто бы казенные деньги Ли потратил, и вместо них предлагал вернуть какие-то другие. Где их взял? Непонятно… Контрразведка, не контрразведка — но словно нашего Ли подменили! Но Чан потом подтвердил: это он.

— Хорошо, еще раз про банк…

Так мы добрых полтора часа ходили по кругу, в разных формулировках обсуждая одни и те же вопросы — но ни на чем меня подловить ни полукровка, ни присоединившийся в какой-то момент к нашей беседе «ирландец» так и не сумели. И наконец рыжий заявил:

— Пожалуй, тема исчерпана. Благодарю вас, господин Чон! Передайте своему руководству, что никаких претензий у нас к нему более нет. Со своей стороны мы направим им наши извинения за доставленное беспокойство — но, вероятно, сделаем это чуть позже.

— Здóрово! — воскликнул я. — Простите, а можно тоже задать вам один вопрос? — к месту вспомнил я о разговоре вегугина с тем корейцем — насчет банка.

— Задать — можно, — помедлив, кивнул рыжий.

— Этот счет, — кивнул я на выписку, так пока и оставленную полукровкой на подлокотнике кресла. — Там же, получается, казенные деньги… Не получив их с Ли, начальство может спросить уже с меня… Но Киму, как я понял, вы их не отдали… Ну, тогда, понятно, у вас вопросы возникли, нужно было их кому-то задать… Ну а теперь? Можем мы рассчитывать на этот счет?

Полукровка с «ирландцем» переглянулись. Затем рыжий хмыкнул:

— Как раз перед вами разговаривал с банкиром. Что ж, нам чужого добра не надо! Ваше — забирайте! Пару дней только погодите — там технический момент со снятием наблюдения за счетом…

Так и подмывало спросить его про другие мои заначки, но я подумал, что это уже будет слишком.

— Спасибо! — расплылся в широкой улыбке. — Хорошие вы люди! Честные! И нежадные… Ну что, я пойду?

— Да, следуйте за мной, — пригласил меня вегугин.

— До свидания! — встав с кресла, поклонился я полукровке.

Ответить тот не удосужился.

Мы с «ирландцем» вышли в коридор, но вместо того, чтобы направиться к выходу, рыжий увлек меня к двери напротив:

— Переждите пока здесь. Можете вздремнуть, если хотите.

— Разве я не свободен? — нахмурился я.

— Свободны. Можете уйти, когда пожелаете. Но не забывайте: вы под препаратом! Хотите рассказать первому же таксисту, что работаете на разведку Северной Кореи? Он вас и отвезет, куда следует…

— Да, — помедлив, согласился я. — Отличная идея — переждать. Спасибо!

— Чувствуйте себя как дома, — улыбнулся мне рыжий, распахивая передо мной дверь номера.

— Спасибо! — повторил я.

* * *

По идее, чтобы со мной разделаться, отправлять меня в отдельный номер было совсем не обязательно, но нехорошее предчувствие меня все же не покидало. Уж отпустили — так отпустили! Свалить бы из таких гостей поскорее!

Но и предложение «ирландца» выглядело резонным — под сывороткой мне появляться на улице явно не стоило. Так-то понятно, что, вознесясь сознанием, ситуацию я контролировал, но выглядел бы сейчас мой уход подозрительно.

Тут меня незримо навестила Катя — и вычистила из крови все следы зловредного препарата. Заодно «откатила» назад и все успевшие набежать последствия его применения — в норме необратимые. Так, например, мне бы теперь ничуть не повредил повторный укол — в смысле, не появилась бы зависимость от наркотика.

Вернувшись здоровым духом в здоровое тело, спешить с уходом я так и не стал — тем более, девушка заверила, что мне абсолютно ничего не грозит. Она прошвырнулась по отельчику, послушала: меня и в самом деле собирались подобру-поздорову отпустить. В итоге, посоветовавшись, мы сошлись на том, что лучше мне будет отыграть роль одурманенного сывороткой до конца…

* * *

«Владимир Юрьевич!»

Кажется, я задремал. По крайней мере, сознанием находился в теле, но Катю слышал — как случалось по ночам, во сне.

«Да?» — откликнулся я.

«Владимир Юрьевич! Дела плохи!»

«Что случилось⁈ — подорвался я. — Они передумали?»

«Нет, эти люди свое слово держат. Проблема не в них!»

«Тогда в чем?»

«Рассказываю же, не перебивайте! Та женщина, в Пхеньяне. Ким Чан Ми! Я оставила на ней ментальный маячок, и сейчас получила тревожный сигнал! Тигр одолевает Быка! У нас остается максимум два дня! Если за это время не вывести ее из комы — станет поздно!»

«Два дня?» — ошарашенно переспросил я.

«Самое большее!»

Твою ж наперекосяк!

Обратные билеты у нас с Юном были на более позднюю дату. А еще ведь сами перелеты… И никто ведь нам просто так рейс не поменяет!

Я вскочил с кровати, на которой лежал — кажется, даже чуть раньше, чем, собственно, проснулся.

Ну вот почему всегда — так?!!

50. Назад, в объятия Родины!

— Ты⁈ — вытаращился на меня Юн, встретив на пороге нашего номера.

— Что, не ждал? — буркнул я, качнувшись вперед.

Старший лейтенант посторонился, пропуская меня внутрь. Захлопнулась дверь.

— Точно — не так быстро… — признался между тем мой собеседник. — Ты же должен быть еще под сывороткой!

— Так я и под ней… И через несколько часов здесь будет контрразведка южан!

— Что⁈ — ахнул Юн. — Кому и что ты разболтал⁈ И… почему только через несколько часов? — почти сразу уловил он очевидную странность.

— Я — никому! В такси ехал — рот ладонью зажимал, чтобы ни словечка лишнего не проронить! Водитель небось думал, что меня вот-вот вывернет — гнал, как сумасшедший, пока не началось… Это ты где-то наследил! А меня — предупредили!

— Я никак не мог… Кто предупредил⁈ — решив, как видно, не тратить времени на оправдания, осекся и задал вопрос по существу старший лейтенант.

— Чтоб я знал! Короче, дело было так. Как закончился допрос — кстати, там все прошло отлично, все неясности устранены, никаких претензий к нам у этих людей больше нет…

— Да, я же не спросил… — немного растерянно кивнул мой собеседник. — Точно все улажено?

— Точно. Хочешь послушать в подробностях? Меня так и тянет рассказать! На полчасика, где-нибудь…

— Нет, — поспешно мотнул он головой. — Давай сперва про контрразведку!

— Так вот. Как допрос закончился — меня проводили в другой номер. Переждать — чтобы сыворотка выветрилась…

— Логично.

— Ну, я прилег там на кровать, задремал. Просыпаюсь: какой-то левый вегугин надо мной стоит. И тихонечко так, вполголоса говорит: «Слышь, чувак, твой раззява-спутник на чем-то бездарно засыпался. Местная контрразведка уже практически у вас на хвосте. Правда, пока они сами не понимают, на что наткнулись, но через пять-шесть часов во всем разберутся — и придут за вами! Так что валите-ка оба из страны, пока не поздно! Ну и, если что, я с тобой сейчас не от имени организации говорю, а чисто по своей инициативе. Почему да с чего — мое дело. Но спросят — стану все отрицать. Так что сделай милость — не делись ни с кем из наших!»

План мой был предельно прост. Если Юн решит, что оставаться в стране нам опасно — сам первый и поторопится отсюда убраться. Запас в пять-шесть часов — чтобы улететь более-менее спокойно, не дергаясь. Скажу час — и в аэропорт старлей даже не сунется: поймет, что перехватят. А так — самое то.

Якобы собственная инициатива доброго самаритянина- вегугина — это чтобы потом, когда все благополучно закончится, счастливое начальство военной разведки не вздумало вежливо поблагодарить бывших оппонентов за своевременную помощь. А то ведь возникнут неудобные вопросы — а те люди очень не любят, если оные остаются без ответов…

Ну а мнимая вина моего сопровождающего — тоже не просто моя мелкая пакость. Это чтобы к той стороне опять же меньше вопросов было, на которые они потом начнут ответы искать — типа, не от них утечка: с Юном-то они не контачили.

Все это я продумал в такси, по пути в отель — и вот теперь вывалил на старшего лейтенанта.

— Да я, как утром вернулся, даже из номера не выходил! — оторопело пробормотал тот.

— Ну, не знаю, — развел я руками. — Ты же раньше тут бывал… В смысле, на Юге. Может, узнал тебя кто. Вчера в ресторане, например. Или даже еще в аэропорту, как прилетели.

— Исключено, — покачал головой мой собеседник. Но будто бы и не без тени сомнения.

— Хочешь проверить? — пожал я плечами. — Тогда остаемся. Я страшно голоден, кстати…

— Нет! — помедлив всего пару секунд, уже решительно заявил Юн. — Срочно уходим!

— Да, едем в аэропорт! — подхватил я.

— Не в аэропорт… — рассеянно — явно уже думая о чем-то еще — выговорил старший лейтенант. — По крайней мере, не сразу в аэропорт… На случай экстренной эвакуации есть специальный протокол! — будто бы найдя вдруг надежную опору, заявил он.

Затем шагнул к своей валявшейся на полу дорожной сумке, выудил из ее недр мобильник — допотопный, кнопочный — и отдельно — батарею от него. Соединил одно с другим — и по памяти набрал какой-то номер. Кажется, не тот, что заставил накануне заучить меня.

Последовавший разговор ограничился всего несколькими нелепыми фразами — без преувеличения, в духе: «У вас продается славянский шкаф? — Слоны пошли на водопой! — Московское время: двадцать часов!» — ну, все с местной спецификой понятно. После чего Юн снова отделил от трубки батарею — и бросил уже мне, коротко:

— Хватай свои вещи — и идем!

Взятое у отеля такси привезло нас в самые натуральные трущобы — хоть пропагандистский фильм снимай про ужасы капитализма! Нет, реально: видал я в Сеуле небогатые кварталы, но о том, что здесь существует такое чудо — даже не подозревал! Прижавшиеся друг к другу неказистые корявые домишки с некрашеными стенами, какие-то свисающие там и тут грязные тряпки, жуткая вонь от раскинувшейся неподалеку свалки…

Даже наш таксист, кажется, был от увиденного в легком шоке — и, едва мы с Юном вышли из машины, поспешил дать по газам!

Смеркалось — и наплывавший вечерний полумрак отнюдь не придавал окрестностям благопристойности. Скорее, лишь нагонял жути.

Из какой-то дыры в полуразрушенной стене вылез паренек лет восемнадцати, перекинулся парой слов с моим сопровождающим — и снова растворился в темноте.

— Местные деньги, что я тебе давал, верни, — потребовал между тем у меня старший лейтенант. — И все личные документы, что при тебе.

— Прямо так, на улице, в открытую? — нахмурился я. — Вот здесь? — выразительно показал рукой вокруг.

— Делай, быстро! — прикрикнул на меня Юн. Он определенно нервничал.

Пожав плечами, я отдал ему то, что он просил. Взамен сопровождающий сунул мне в ладонь несколько других бумажек. Присмотревшись к ним, я узнал китайские юани — но спросить ни о чем не успел: подъехала какая-то машина с потушенными фарами. Вышел низенький водитель — не кореец — и они со старшим лейтенантом о чем-то коротко переговорили. После чего оба обошли автомобиль, и вегугин распахнул багажник.

— По нужде не нужно? — деловито осведомился у меня Юн. — В следующий раз не скоро шанс выпадет!

— В номере сходил, — мотнул головой я.

— Тогда — залезай! — указал он на багажник.

— Туда? — непритворно растерялся я.

— А куда же еще? Давай скорее: счет идет на минуты!

— Ну…

Видя, что спорить бесполезно, я сделал, как мне было велено.

— Держи! — протянул мне что-то уже внутрь сопровождающий — это оказались бутылочка с водой и какая-то таблетка без упаковки.

— Зачем? — опасливо спросил я.

— Снотворное — и запить, — последовало пояснение. — Только плыть около четырнадцати часов — а еще ехать сколько! С ума сойдешь взаперти! Лучше, если тупо дорогу проспишь!

— Плыть? — переспросил я.

— Все, удачи. Увидимся по ту сторону! — проигнорировал мой вопрос старший лейтенант — и захлопнул крышку багажника.

Через считанные секунды автомобиль тронулся.

* * *

Как любил повторять один мой постоянный клиент — из «прошлой жизни»: когда тебя везут в багажнике в лес — скверная это примета! Но если не в лес, а к морю (а где еще можно четырнадцать часов куда-то плыть?) — может быть, все не так уж и плохо?

Как бы то ни было, принимать снотворное я не торопился — ради хоть какой-то иллюзии контроля над ситуацией.

Ехали мы около часа — с непродолжительными остановками, видимо, на светофорах. Затем с полчаса простояли — и дальше двинулись короткими дергаными рывочками. Потом снова замерли, у машины хлопнула дверь, рядом послышались приглушенные голоса. Кажется, я разобрал на ломаном корейском: «Дипломатическая почта!» — но, возможно, это был какой-то посторонний разговор, к нам никакого отношения не имевший.

Затем кто-то размеренно постучал по крышке моего багажника, но открывать ее не стал.

Мы еще постояли, потом медленно покатили — и, видимо, остановились уже окончательно, водитель заглушил мотор. Но автомобиль все равно слегка покачивало. Мы на палубе?

С час ничего не происходило. Наконец раздался громкий гудок — мое убежище содрогнулось, и качка будто бы стихла. Ну или, скорее, уменьшилась, сменившись мелкой вибрацией. Зато время от времени стало кренить сильнее — но при этом плавно, не резко.

Все это было похоже на движение парома. Но легко могло оказаться и, скажем, конвейером пресса для утилизации старых автомобилей: ну а что, нет человека — нет проблемы…

Что морской паром, что подобный пресс я раньше только в кино видел, и уж тем более не заезжал на них в багажнике — так что судить мог разве что с очень большими допусками…

В итоге, хорошенько сам себя накрутив, я решил отправиться на разведку. Понятно, не телом — сознанием.

Семерка разноцветных кругов явилась мне с похвальной готовностью, в красный «люк» я тоже вошел чисто… И оказался над крышами десятков машин — действительно стоявших на палубе парома… И стремительно подо мной проплывавших! Судно-то двигалось — а я где взлетел — там и завис!

Я бросился в погоню за «своей» машиной. Ее, кстати, теперь еще нужно было найти среди других! А паром, зараза, шел ходко! Чего нельзя было сказать обо мне: после первого уверенного рывка я будто бы снова начал отставать! И быстрее лететь не получалось! Никак!

Уже почти оказавшись за кормой, я понял, что понемногу теряю связь с телом! Последним усилием рванулся вперед — и резко расслабился, нарочно перестав контролировать вознесение. На миг мне показалось, что совершена роковая ошибка и паром уходит — но тут меня уже насильно потащило к одной из машин (каким-то образом я успел рассмотреть, что у нее сине-белые дипломатические номера и флажок на переднем крыле — какой именно страны, точно не разобрал, но почему-то решил, что Венесуэлы).

Хлопок — и я снова в своем запертом в багажнике теле.

Уф-ф…

Ну, будем считать, обошлось. Опять же: паром, а не утилизационный пресс!..

Переведя дух, я таки выпил снотворное — и почти сразу уснул.

* * *

Разбудил меня водитель. Действительно похожий на венесуэльца — какими я их себе представлял. Да и флажок мне чуть позже удалось рассмотреть — он самый, желто-сине-красный с полукругом белых звездочек.

Машина стояла на суше, в каком-то тупике среди серых ангаров.

Водитель помог мне выбраться из багажника, после чего сунул в мои руки паспорт (тот самый, по которому я въезжал в Китай из России) и авиабилет рейсом «Циндао — Пхеньян», с пересадкой в Пекине. Махнул рукой в проход между ангарами: туда, мол, иди — а затем молча сел за руль и уехал.

Я же двинулся в указанном мне направлении — и скоро вышел к пассажирскому терминалу аэропорта уже упомянутого китайского города Циндао.

* * *

Когда мой самолет приземлился в Пекине, с момента Катиного предупреждения о проблеме с Чан Ми прошли ровно сутки. Даже с учетом предстоящей трехчасовой стыковки в столице Китая, в озвученный мне срок — два дня — я пока укладывался, даже с некоторым запасом.

Правда, ученица мудан говорила: максимум два дня…

В воздухе возноситься сознанием я, понятно, не рисковал (самолет — не тихоходный паром, улетит — не догонишь), но что из Циндао, что из Пекина несколько раз пытался с Катей связаться, уточнить ситуацию. Сперва она вовсе не отвечала, но однажды ненадолго все же проявилась. Сказала, типа, разговаривать ей сейчас предельно неудобно, но коротко сообщила, что новостей у нее, собственно, и нет. И не появятся, пока я не окажусь на месте, в госпитале: некогда оставленный маячок сработал и растаял, а напрямую, без меня, дотянуться до Ким из Сеула девушка не могла.

Возвращаясь к перелетам: до Пекина я добрался без происшествий, ровным счетом ничего примечательного не произошло и в аэропорту «Шоуду». А вот когда я уже занял свое место в самолете «Корё Эйр» рейсом на Пхеньян, в кресло рядом со мной внезапно плюхнулся самодовольный Юн.

Каким путем старший лейтенант сюда попал, поведать он не удосужился. Правда, и про мои приключения не спрашивал. Весь полет травил какие-то тупые анекдоты и делился байками из своей давней сеульской Кей-поп эпопеи — благо ни возле нас, ни в ряду впереди, ни в двух позади никто не сидел.

Я даже было заподозрил, уж не выпивши ли товарищ разведчик — мало ли, на радостях, что все благополучно обошлось с нашим побегом с Юга — но спиртным от него вроде не пахло.

В Пхеньяне с прочими прилетевшими пассажирами на паспортный контроль мы не пошли — спутник ткнулся в какую-то неприметную дверцу и поманил меня за собой. Длинный узкий коридор — и вот мы официально на Родине. Радушно встретившей нас в лице молодого армейского лейтенанта (то есть званием младше Юна, но старше меня) при поддержке двух хмурых рядовых. Больше поблизости не было ни души.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — откозырял офицер моему сопровождающему, после чего повернулся ко мне. — Товарищ младший лейтенант, следуйте, пожалуйста, за нами.

— Простите? — нахмурился я.

— У меня приказ незамедлительно по прибытии в страну доставить вас к полковнику Кану, — снизошел до объяснения лейтенант.

— Э… Приказ — это прекрасно, но мне сначала нужно… — я повернулся к Юну, собираясь заручиться его поддержкой. В полете я ему говорил — ну, к слову пришлось — что первым делом намерен отправиться в госпиталь, навестить Чан Ми. Не объясняя, разумеется, зачем.

Однако былую дружелюбную беззаботность с лица старлея как рукой сняло.

— Я в курсе, — скупо кивнул мой сопровождающий. — У товарища полковника есть к тебе пара вопросов.

— С огромным удовольствием на них отвечу! — горячо заверил всех присутствующих я. — Но сперва все же, если вы не возражаете…

— Возражаем, — бесцеремонно перебил меня встречающий офицер. — Идемте, товарищ младший лейтенант — или я буду вынужден применить силу!

Вот, значит, как…

Я все же снова посмотрел на Юна.

— Слушай, дружище, очень надо! Понимаешь…

— Выполняйте приказ, товарищ младший лейтенант! — сухо отчеканил тот, не дав мне ничего толком сказать. И добавил чуть менее официально: — Поверь, тебе же будет лучше, если сделаешь это добром. А пройдет все нормально — к Ким своей заедешь завтра. Или послезавтра, если дело затянется. Никуда она не убежит — в ее-то состоянии!

Это он так для разрядочки шутканул, типа?

Зря — но даже не это сейчас главное…

Кроме всего прочего — какое еще «завтра»⁈ Было, на секундочку, раннее утро! То есть разговор у полковника по умолчанию ожидался долгим?

— Можно мне хотя бы…

— Нет!

Между тем лейтенант и его свита обступили меня почти вплотную.

Однако, спешно преодолев сотню километров пути к Чан Ми по суше, 650 — по морю и 1300 по воздуху, сдаваться в какой-то паре десятков этих самых километров от умирающей Ким я точно не собирался!

— Погоди… — предпринял последнюю попытку решить дело миром я.

— Все, это не обсуждается! — отрезал Юн. — Едем к товарищу полковнику!

Что ж, как говаривал один известный российский политический деятель, если драка неизбежна — бей первым! И будь что будет! Шансы, конечно, такие себе, но разве у меня есть выбор? Дорога каждая минута!

Офицера я с ног даже сбил, сумел оттолкнуть и одного из рядовых, но второй вцепился в меня как клещ — и подоспевший «дружбан»-старлей (признаться, надеялся, что тот промедлит — на том и строил расчет) от души засадил мне кулаком в живот. Я согнулся — и напоролся лицом уже на кулак снова подскочившего к нам рядового. Пару тумаков добавил мне и поднявшийся с пола лейтенант — прежде, чем защелкнуть на моих запястьях стальные браслеты наручников.

И, беспомощно хрипящего, меня куда-то поволокли.

51. Тигрокрыс

— Что здесь происходит⁈ — раздалось вдруг откуда-то спереди.

Я поднял глаза: посреди прохода, заложив руки за спину и вздернув подбородок, стояла Джу.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — приложил руку к козырьку лейтенант. Мою начальницу он, очевидно, знал — потому как ничто в ее облике не указывало сейчас на воинское звание. — Приказ товарища полковника — доставить в нашу пхеньянскую штаб-квартиру младшего лейтенанта Чона!

— Знаю о таком приказе, — хмуро кивнула Мун Хи. — Но что-то не припомню, чтобы в нем содержалась формулировка «живым или мертвым»!

Вперед важно шагнул Юн.

— Товарищ капитан, младший лейтенант отказался подчиниться приказу и оказал сопротивление! — вкрадчиво сообщил он своей невесте.

— Вот как? — перевела Джу строгий взгляд на меня.

— Чан Ми умирает… — выговорил я, сплюнув на пол кровь из разбитой губы. — Мне… Мне срочно нужно к ней попасть!

— Час назад я связывалась с госпиталем — врачи сказали, что состояние Ким Чан Ми без изменений, — более чем сухо сообщила на это Мун Хи.

Это, конечно, была хорошая новость — но за час она запросто могла и устареть.

— Врачи ошибаются! — упрямо заявил я.

Сам понял, что прозвучало по-идиотски! Но, блин, как тут объяснишь⁈

— Джу, помоги… — уже без обиняков взмолился я.

Побагровев, Юн обернулся ко мне в ярости:

— Что вы это себе позволяете, младший лейтенант⁈

Второй офицер для профилактики хорошенько пнул меня кулаком под ребра.

Боли я почти не почувствовал: успел вознестись сознанием, а в этом состоянии такого рода грубые ощущения заметно притупляются. Увы, это стало единственным, чего мне удалось добиться, воспарив духом к потолку: если у здешних шаманов и существовали какие-то особые боевые техники вне тела, я ими пока не владел.

Нет, была надежда позвать на помощь Катю Кан — чтобы транзитом через меня она, например, усыпила моих противников простым прикосновением — как очно проделала это с Юном в Сеуле. Тоже, конечно, никаких гарантий — против четверых, трое из которых вооружены, и все — настороже… Но хоть что-то…

Однако от ученицы мудан лишь прилетело короткое: «Владимир Юрьевич, простите, не сейчас — очень занята! Минут через тридцать, не раньше!»

Что ж, у всех свои дела и свои резоны. И у Кати — и у Мун Хи, как выяснилось.

— Прекратите издеваться над задержанным! — как раз сурово одернула Джу офицера — но не более того. И продолжила — мне: — Младший лейтенант Чон, приказ есть приказ! Вас доставят к товарищу полковнику, и, полагаю, оттуда потом вы сможете отправиться в госпиталь! Через… некоторое время.

Полагает она…

— Будет уже поздно! — выдохнул я — ни на что уже особо и не рассчитывая.

Когда только увидел впереди Мун Хи, наивно вообразил: вот оно, спасение! Но рано радовался, очевидно. Надо полагать, существуют рубежи, которые Джу нипочем не переступить. Сказал дед: «Выходишь замуж за такого-то из Пэктусан чульги!» — она послушалась. Приказал полковник Кан доставить меня к себе — безоговорочно подчинилась…

— Но вам, товарищи офицеры, — будто и не слушая меня, отчеканила между тем Мун Хи, обращаясь к Юну и лейтенанту, — с вашей неумеренной ретивостью я этого задержанного не доверю! Повезу его сама! Отведите младшего лейтенанта в мою машину. Только отведите, а не отволоките! Ну, живо!

Удерживавшие меня солдаты покосились на своего непосредственного командира.

— Исполнять, — помедлив, буркнул им тот.

— Товарищ капитан, воля ваша — но, в таком случае, я поеду с вами! — твердо заявил между тем Юн.

— Сама хотела это вам предложить, товарищ старший лейтенант, — равнодушно пожала плечами Мун Хи — и, повернувшись, спокойно направилась к выходу из терминала.

* * *

Белый мерс Джу, за рулем которого она сама и сидела, а на заднем диванчике под бдительным надзором Юна со скованными руками полулежал я, остановился на перекрестке, пропуская длинную военную колонну. Рядом, правее, замер потрепанный микроавтобус встречавшего нас в аэропорту лейтенанта — номера на колымаге были обычные, непривилегированные, марка — тоже такая себе, и соваться в наш, крайний левый ряд офицер не осмеливался. Впрочем, он и так за нами вполне себе поспевал: улицы в этот ранний час еще оставались полупусты.

Звякнул сигнал об СМС-ке, и Мун Хи достала из кармана телефон.

— Ого! — проговорила удивленно, посмотрев на экран. — От товарища полковника! Глянь-ка, тебя это тоже касается! — обернулась она в пол-оборота к Юну — в отсутствие младших по званию (я не в счет) они общались достаточно неформально.

Старший лейтенант подался вперед, сунувшись между подголовниками передних сидений — и в этот момент, выпустив из ладони телефон, Джу ухватила его за волосы и резко дернула вперед. А второй рукой ловко взяла в захват шею.

— Чон, я не требую объяснений — просто спрашиваю: это реально так важно — как можно скорее попасть в госпиталь? — не обращая внимания на лихорадочно затрепыхавшегося жениха, абсолютно ровным тоном спросила она у меня.

— Да! — не веря своему счастью, выдохнул я. Нет, несмотря на все мои пессимистичные рассуждения, с момента, когда Мун Хи заявила, что повезет меня сама, чего-то такого я подспудно все же ждал. Почему, собственно, и не дергался, оставшись сзади со старлеем один на один — а вовсе не из-за наручников. И тем не менее, этот ход Джу стал для меня сюрпризом. — Вопрос жизни и смерти!

— Тогда — едем, — деловито кивнула Мун Хи — и бегло прошлась пальцами по каким-то точкам на шее и спине Юна. После чего брезгливо отпихнула разом отключившегося жениха обратно на задний диванчик.

Колонна впереди как раз благополучно прошла — но рванула Джу не через перекресток: резко забрала влево и развернулась. Быстро повторить ее манер из правого ряда сопровождавший нас микроавтобус не сумел — а затем он и вовсе оказался отрезан от нашего мерса каким-никаким встречным потоком.

Как понял только потом, в запарке я даже сперва не удосужился свою спасительницу поблагодарить. Лишь выговорил завороженно:

— Лихо! — и покосился на бесчувственного Юна. Везет ему на это дело!

— За него не переживай, — заметила, как видно, этот мой взгляд в салонное зеркало Мун Хи. — Час так проваляется — потом как новенький встанет!

— Ясно…

Следующие минут семь-десять мерс бешено несся по улицам, энергично распугивая клаксоном и встречных, и попутных — только шины скрипели на резких поворотах! Как вдруг скорость Джу резко сбросила — в первый момент мне даже показалось, что она зачем-то решила вовсе остановиться. Но нет — мы все еще продолжали ехать, только теперь — еле-еле.

— Что такое? — не понял я.

— Холм Мансу, — как ни в чем не бывало кивнула за окно Мун Хи.

— Серьезно⁈

Юрий Деточкин любил детей, а товарищ капитан — Вождей?

— Хочешь, чтобы в погоню за нами увязалась еще и дорожная полиция⁈ — отгрызнулась на мой неприкрытый сарказм Джу.

Что ж, если так на это посмотреть…

— А вдруг тот лейтенант не затормозит? — все же спросил я.

— Тогда полиция станет уже его проблемой!

Пожалуй, резонно!

Бронзовые колоссы остались позади — и Мун Хи снова вдавила педаль газа в пол. Здесь, перед самым поворотом к парку Моранбон я обернулся: преследователей пока видно не было.

Еще минут десять безумной гонки — и мерс замер у входа в госпиталь.

— Выходим! — бросила мне через плечо Джу.

Я выскочил на тротуар, метнулся к крыльцу здания.

— Стой! — догнала меня Мун Хи. — А наручники-то?

Проклятье, совсем о них в суматохе забыл!

— Я думала, ты их уже снял, пока ехали! — скривилась между тем Джу.

— Как?

— Как, как… — запустив пальцы себе в волосы, моя спутница извлекла из прически черную шпильку. — Давай сюда руки!

Пара коротких тычков да проворотов — и браслеты беспомощно соскользнули с моих запястий на асфальт.

— Пропуска же у тебя с собой нет? — кивнула между тем Мун Хи на вход в лечебное учреждение.

— Нет, — широко развел я вновь свободными руками.

— Тогда держись за мной — проведу! — заявила на это Джу, устремляясь к ступенькам. — А как ты собирался пройти без меня? — полюбопытствовала она уже на бегу.

— Взятку думал дать! — не стал скрывать я.

— Не прокатило бы! — хмыкнула моя спутница. — Не здесь!

— У меня с собой почти полтораста юаней командировочных! — деньги, полученные от Юна в Сеуле перед эвакуацией, я так почти и не потратил. — Я, правда, из них еще за такси из аэропорта собирался заплатить…

— Хм… Тогда, может, и прокатило бы… Этот — со мной! — бросила она уже дежурному на входе.

Тот в ответ лишь поспешно кивнул.

Мы влетели внутрь.

— Все, дальше — сам, — остановилась за проходной Мун Хи. — Думаю, минут пятнадцать я тебе обеспечу… — словно в подтверждение этих своих слов она передвинула поудобнее висевшую у нее на плече дамскую сумочку.

Знаем мы, что товарищ капитан в ней таскает!

— Спасибо! — сподобился наконец на запоздалую благодарность я.

— Не за что. Зачем еще нужны друзья? — вернув мне некогда сказанную ей фразу, усмехнулась Джу — и неспешно двинулась обратно на улицу.

А я побежал к лестнице.

— Товарищ Чон? — уже наверху столкнулся я со знакомой молоденькой медсестричкой. — Вы к Ким из седьмого бокса?

Ну а к кому же еще-то?

— Да, — сбавив шаг, натянуто улыбнулся девушке я.

Внутренне весь сжался — боясь, что сейчас медичка скажет что-то вроде: «Так умерла она!», но та меня лишь напутствовала:

— Не более пятнадцати минут! Потом главврач пойдет с обходом — лучше ему лишний раз не попадаться! И халат не забудьте!

Там пятнадцать, здесь пятнадцать — все, так вашу наперекосяк, бьется!

— Да, конечно, — выдохнув, торопливо кивнул я.

Чан Ми лежала в той же позе, что и все мои предыдущие визиты к ней. Разве что повязка с головы моей подруги исчезла — и без нее лицо Ким казалось каким-то совсем уж бледным и осунувшимся.

А может, и не казалось.

Судорожно схватив девушку за ледяную руку, я вознесся сознанием — в машине, понятно, возвращал его в тело — и мысленно воззвал к Кате Кан.

«Сейчас, Владимир Юрьевич, еще буквально пятнадцать минут — и освобожусь!» — пришел неутешительный ответ.

Опять за рыбу деньги! И тут пятнадцать минут!

«Катя, извините, но времени больше нет совсем! — безмолвно завопил я. — Я возле Чан Ми, но через ваши пятнадцать минут меня отсюда в лучшем случае выпроводят — и вернуться позволят еще не скоро! А в худшем — пристрелят на месте! Так что давайте сейчас — или уже никогда!»

«Хорошо, пять минут! — чуть помедлив, попросила ученица мудан. — Раньше — вообще никак, я на ритуале!»

Вот это уже разговор!

«Пять минут», — подтвердил я.

Часов у меня не было, но, по моим прикидкам, появилась Катя секунда в секунду, как обещала:

«Все, готова!»

«Мне положить руку ей на грудь?» — потянулся я к одеялу Ким.

«Нет, достаточно любого контакта. Я уже смотрю… Да, вовремя успели: ей оставалось не более часа! — удовлетворенно сообщила девушка через несколько секунд. — Итак, приступаем! Не отпускайте ее руки!»

«Держу!» — доложил я.

«Будут всякие… ощущения. Не обращайте на них внимания!»

«Понял».

Почему-то я был уверен, что сейчас воочию увижу тех самых загадочных «Тигра» и «Быка» — и их схватку, в которой ученица мудан поддержит последнего. Но никаких таких видений мне не явилось. Лишь где-то в районе солнечного сплетения у меня вдруг начало разливаться странное тепло. Колыхнувшись право, затем влево, оно устремилось выше, к сердцу. Оттуда заструилось к плечу — и побежало вниз по руке, к Чан Ми.

«Только не отпускайте руку!» — зачем-то повторила ученица мудан.

«Держу!» — не был оригинален и я.

Время будто замерло, каждая секунда начала казаться мне той самой пресловутой четвертью часа. А может, наоборот, четверть часа — секундой… Хотя если бы так, преследователи бы, наверное, уже вовсю ломились в бокс!

Жаль, дверь в него изнутри не запиралась — были бы лишние мгновения форы!

А тепло у меня в теле все разгоралось и разгоралось, превратившись уже в настоящее пекло. Жгло живот, жгло сердце, жгло плечо, невыносимо жгло руку. Вот теперь я понял, почему Катя несколько раз попросила меня не разрывать контакта с Чан Ми: сейчас мои пальцы так и норовили разжаться…

А потом внезапно я все же увидел его. Того, кого при некоторой фантазии действительно можно было бы назвать Тигром. Хотя как по мне, он больше напоминал гигантскую полосатую крысу.

Тигрокрыс с планеты Пенелопа, наверное. Кстати, тот как раз питается дикими быками.

«Руку убери, да⁈ — устало выговорил демон. — Сгоришь же вот-вот весь, дуралей!»

«Раньше сгоришь ты!» — огрызнулся я — разумеется, и не подумав послушаться.

«Ну, это вряд ли… — скривил острую морду Тигрокрыс. — Я не упрям — в нужный момент отступлю. Не сейчас — так позже, мое время еще придет!»

«Ну так давай, отступай!»

«Ты не понимаешь, во что ввязался, юный шаман! — гнул, однако, свое мой инфернальный собеседник. — Даже если где-то пересилишь — в другом проиграешь!»

«Да пошел ты!» — истошно рявкнул я.

«Как скажешь, шаман… Как скажешь…»

И демон вдруг действительно ушел.

А в следующий миг Чан Мин на кровати распахнула глаза — и без того крупные, сейчас, на фоне исхудавшего лица, они показались мне просто исполинскими.

* * *

Набежавшие на многоголосый вой, звон и писк реанимационной аппаратуры доктора бесцеремонно выставили меня из бокса в коридор — а тут к шапочному разбору и лейтенант подоспел. Всего с одним солдатом — второй у него где-то по дороге, видимо, потерялся.

Правда, почти сразу появились еще трое рядовых — новеньких, в аэропорту их не было — но уже очень злых и будто бы слегка потрепанных. Задала им там Джу жару, по ходу!

Я демонстративно поднял вверх обе руки — но бока мне все равно намяли немилосердно. Впрочем, чего еще было ждать?

Меня повалили на колени, вывернули локти, снова сковали запястья наручниками — уже за спиной — и, как мешок, поволокли к лестнице. А потом — и по ступенькам. Я не сопротивлялся.

На улице разве что не на автомате попытался высмотреть поблизости Мун Хи — но нигде ее не увидел. А меня затолкали в микроавтобус — даже не на сиденье, а грубо уткнув носом в пол — и куда-то повезли.

Ну да теперь — ладно! Что должен был — я сделал!

52. Все будет хорошо!

Я сидел на жестком табурете — кажется, привинченном к полу. Очень не хватало спинки, чтобы на нее откинуться и дать отдых избитому телу. Но зато на мне уже не было наручников — по личному указанию полковника Кана их с меня сняли почти сразу по прибытии. И еще — позволили умыться и обработали чем-то ссадину на лице. Правда, если раньше я о ее наличии даже не подозревал, то теперь в этом месте, на правой скуле, безжалостно щипало.

Рядом со мной точно такую же массивную табуретку занимала Джу. Помятая еще и почище моего, но несломленная. С гордо выпрямленной спиной и пылающим взором — прямо, как та девушка-патриотка с картины в ее кабинете в Пэктусан. Левый рукав стильного жакета моей соседки был варварски оторван, и из-под ошметков пиджачной ткани на плече виднелся слой бинта, стягивавшего руку Мун Хи выше локтя.

Ну а за широким столом напротив восседал сам товарищ полковник. Сперва конвоиры нас попытались поставить перед ним навытяжку, но вертикальное положение давалось нам нынче с Джу не без труда — и мы с ней не придумали ничего лучшего, как облокотиться друг на друга. Кан недовольно нахмурился — и велел принести нам эти табуреты.

К слову: значит, они все же не привинченные — просто, наверное, очень тяжелые, вот и не двигаются…

Охрана, кстати, затем удалилась восвояси, оставив нас в кабинете втроем.

— Да уж… — сокрушенно покачал сейчас головой полковник. — От кого, от кого, а от вас, Джу, я такого выверта не ожидал! Ладно, наш младший лейтенант! — в мою сторону он при этом и не посмотрел — и вообще обращался до сих пор исключительно к Мун Хи, даже если тема, казалось бы, касалась нас обоих. — Но вы-то у нас вроде бы должны понимать, что значит слово «приказ»!

— Осмелюсь заметить, что я как раз никакого приказа и не получала — а значит, и не нарушала! — буркнула моя соседка.

— Еще бы! — хмыкнул Кан. — Вас вовсе и не должно было быть сегодня в аэропорту! Какого… — очень нехорошего слова, — … вас туда понесло?

— Предчувствие, — пожала плечами Джу. — И оно меня не обмануло, — продолжила с нажимом. — Товарищей офицеров я застала за избиением моего сотрудника!

— Предчувствие ее не обмануло! — патетически вознес руки к потолку ее собеседник. — Прям не военная разведка, а сборище мансин да паксу! — я уже знал — Катя пару раз вскользь упоминала — что так на Севере называют шаманов-мудан — соответственно, женщин и мужчин. — Просто филиал оккультного подразделения 35-й Комнаты, не иначе! Одна предчувствует, что с утра пораньше в аэропорт нужно ехать, другой — что в госпиталь срочно пора!

— Не могу не отметить, товарищ полковник, что и в госпитале также все подтвердилось, — выговорила Джу. — Столько дней пролежавшая в коме, Ким Чан Ми очнулась именно после прихода Чона! — об этом ей сам Кан несколько минут назад и рассказал.

— Не хочешь же ты сказать, что одно с другим как-то связано? — скривился тот.

— Не хочу, — признала Мун Хи. — Потому что не знаю, как такое возможно. Но факт остается фактом!

— Это не факт — а какое-то недоразумение! — в сердцах бросил полковник. — Но, раз уж на то пошло, давайте и впрямь перейдем к фактам. — Младший лейтенант Чон, — впервые за все время разговора перевел он на меня свой взгляд, — к вам возникла пара вопросов — как раз насчет кое-каких фактов!

— Это я уже понял, — кисло усмехнулся я. — Про вопросы.

— Что касается непосредственных итогов вашей поездки в Сеул — то о них подробно доложите чуть позже, — продолжил между тем Кан. — Основное мне известно без вас: вчера вечером та сторона известила, что более не имеет к нам никаких претензий. Даже принесла нечто вроде извинений за доставленное беспокойство. И выразила надежду, что впредь у нас не возникнет повода возобновить прямые контакты. Направленное им в ответ письмо вернулось с пометкой, что такого электронного ящика не существует… Видите, Чон, я с вами предельно откровенен. И не стану устраивать хитрых словесных ловушек — только прямые вопросы. И жду столь же прямых ответов.

— О чем — если не об итогах допроса в Сеуле? — почти непритворно удивился я.

— О некоторых сопутствующих ему обстоятельствах, на первое из которых обратил мое внимание старший лейтенант Юн — в своем донесении из Пекина. Итак, приступим. В вечер приезда из вашего гостиничного номера в Сеуле зафиксирован телефонный звонок. Известно об этом стало из счета, ежедневно направляемого отелем на электронную почту клиента. Старший лейтенант получил его, уже будучи транзитом в Китае.

— Они за это еще и денег хотят содрать⁈ — возмущенно воскликнул я, торопливо соображая, как бы сподручнее выкрутиться.

— То есть вы признаете, что куда-то звонили из номера? — резко подался вперед полковник.

— Нет, — мотнул головой я. — Я никуда не звонил. Но звонок действительно был. Это… Это та горничная! Ну, я рассказывал Юну…

— Повторите снова — уже мне, — велел Кан.

— Как только мы заселились, товарищ старший лейтенант отправился в душ, — начал я, на ходу корректируя прежнюю легенду. — Я остался в комнате. В это время в номер вошла горничная. Как она сказала — проверить мини-бар. Я не знал — да и сейчас не знаю — какие там у них правила. И возражать поэтому не стал. Она заглянула в холодильник — а затем сняла трубку телефона и куда-то позвонила. Я подумал, что так положено — ну, доложить, что все в порядке. Ну, или не в порядке. В смысле, с мини-баром. Она что-то в подобном ключе и пробурчала в трубку, кажется. Потом, видимо, какие-то инструкции получила — все кивала, сама почти ничего не говорила… Но я, честно говоря, особо и не прислушивался — больше следил, чтобы она к нашим вещам не приближалась. А то ведь мало ли… Потом Юн спросил, что были за голоса — я про горничную ему и рассказал!

— Но не про телефонный звонок, — веско заметил офицер.

— Говорю же: подумал, что это часть стандартной процедуры. Проверила — отзвонилась…

— Звонок шел не внутри отеля — на мобильный номер, — поведал мне полковник.

— Этого я тогда не понял, — с виноватым видом проговорил я. — Даже не смотрел, сколько она там кнопок нажимает — и тем более, какие… За вещами следил, как уже сказал… Надо было, наверное, Юну доложить — раз теперь с нас за это денег хотят взять… Давайте, я оплачу из своих! — предложил с готовностью. — Не на миллионы же там она наболтала!

— Звонок был бесплатный — в пределах лимита по номеру, — отмахнулся Кан. — Дело не в этом… Вот что бывает, когда посылаешь на задание человека без должной подготовки! — высказал он затем Джу — будто бы с упреком.

— А что тут можно было поделать? — развела руками та.

— Тоже так… И второй вопрос, Чон, — снова посмотрел на меня полковник. — По возвращении с допроса вы заявили Юну, что контрразведка южан вот-вот вас вычислит. Якобы — получили такую информацию от некоего доброжелателя с той стороны…

— Не якобы! — вскинулся я. — Так все и было!

— Вот тут — поподробнее, пожалуйста!

— Ну, я же рассказывал Юну! Но не вопрос, могу еще раз! Когда меня отвели в пустой номер… — и я изложил историю, ранее благополучно «скормленную» старлею.

— В таком случае, — прищурился на меня Кан, когда я закончил, — как вы объясните, что никакая контрразведка за вами так и не пришла?

— Так мы же сбежали из страны! — распахнул глаза пошире я.

— Я имею в виду — никто не пришел «трясти» отель! Мы оставили наблюдение: ни малейшего интереса к вашему номеру оно не зафиксировало — вплоть до этого самого часа! Спрашивается: почему так?

— Вот уж чего точно не могу знать, — задумчиво пожал я плечами. — Может, проглядели что-то эти ваши наблюдатели! А может, так нас с Юном и не вычислили — тот вегугин же сказал, что у них там какие-то материалы, насчет которых они, типа, и сами еще не поняли, что это… Может, до конца и не разобрались в итоге! Ну, или вообще была ложная тревога! — выдвинул я свежую версию. — Хотели нас зачем-то поторопить с выездом из страны — вот только ума не приложу зачем! Тут уж вам, наверное, виднее!

— Что ж, ваши ответы понятны, — выдержав довольно долгую паузу, кивнул офицер. — Но вы же понимаете, что мы не можем их должным образом не проверить? Заодно обсудим и саму вашу сеульскую встречу.

— Наверное, понимаю… — неуверенно пробормотал я.

— Товарищ полковник, это то, о чем я думаю? — нахмурившись, подалась тут вперед Джу.

— Не собираюсь гадать, о чем вы думаете, товарищ капитан! — сварливо бросил Кан.

— О допросе под сывороткой!

— А что нам тут еще остается? — развел руками офицер. — Тема на контроле у министра! Завтра он докладывает ее наверху. На самом верху! Не должно остаться ни одного сомнительного момента!

— Товарищ полковник! — Мун Хи вскочила было с табурета, но, повинуясь резкому жесту Кана, тут же опустилась обратно. — Товарищ полковник! — уже сидя, но ничуть ни с меньшим напором повторила она. — Для Чона это будет второй прием препарата за считанные дни! Это почти гарантированная зависимость!

— Иного варианта нет! — отрезал Кан.

— Товарищ полковник! — снова подорвалась на ноги Джу.

— Товарищ капитан, прекратите истерику и вернитесь на место! — рявкнул офицер, но на этот раз Мун Хи и не подумала повиноваться:

— Товарищ полковник, это не истерика! Я настаиваю, чтобы мой сотрудник…

— Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу капитану! — счел за благо поспешно вмешаться я. И уточнил: — Желательно — наедине!

— Прикажете мне выйти? — угрюмо вскинулся уже на меня Кан. И махнул рукой: — Если есть что сказать — говорите так!

— Товарищ капитан, — Джу оставалась на ногах, так что поднялся со своего табурета и я. — Все не так плохо! — заговорил, тщательно подбирая слова. — Риск меньше, чем кажется! По некоторым обмолвкам тех людей — ну, из Сеула — я предполагаю, что состав их сыворотки отличен от той, что используется здесь, у нас! Так что, скорее всего, это не станет для меня повторным уколом! И не повлечет зависимости!

На самом деле, конечно, пес его знает, что там в Сеуле был за препарат — но Катя по-любому его из меня вычистила до последнего грана.

Однако и слов моих никто уже не оспорит — связь та сторона, типа, сама оборвала. А даже если полковник здесь мне наврал — а он, вообще-то, запросто мог — к стенке меня никак не прижмешь: я же лишь собственную догадку высказываю!

— Об этих обмолвках — пожалуйста, конкретнее, — уцепился между тем за мои слова Кан.

— Да сейчас деталей, наверное, и не вспомню, — изобразил растерянное выражение лица я. — Там что-то проскочило, сям проскользнуло… Еще ведь и на разных языках все говорили… Но вот вывод свой помню четко!

— Товарищ полковник, давайте сделаем Чону анализ крови! — предложила тут Джу. — И если подтвердится, что следов применения препарата, аналогичного по составу нашему, в ней нет…

— Время! — покачал головой Кан. — Время поджимает! Вот если бы вы не разъезжали по всяким госпиталям, а сразу направились, куда вам было велено… Да и в любом случае, никакой анализ тут ничего не поменяет! Свой укол младший лейтенант всяко получит — так что нет смысла тянуть!

— Все будет хорошо! — поспешил остановить я Мун Хи, явно снова готовую ринуться в бой — и, возможно, уже не только словесный. — Я — уверен! А ты — верь мне! Просто верь мне, Джу!

— Вот только со старшим по званию, да еще и в присутствии вышестоящего начальства, можно и в более официальном тоне! — укоризненно заметил полковник.

— Прошу прощения, — демонстративно вытянулся в струнку я — хватило меня с этим, правда, всего на пару секунд, потом ноги начали малость подгибаться. — Товарищ капитан, разрешите доложить! Риск минимален!

— Ерничать тоже не стоит, — поморщился Кан.

— Есть не ерничать! — меня уже, кажется, понесло.

— Искренне желаю вам сохранить эту вашу веселость и после допроса, — вздохнул полковник.

— Есть сохранить веселость!

На этот раз Кан лишь рукой махнул. Видимо, решил, что дерзостью я маскирую нервозность. Отчасти, наверное, так все и было. Но лишь отчасти. И переживал я сейчас не за себя — и уж точно не по поводу предстоящего мне допроса под сывороткой. В основном — за Джу, чтобы не влезла из-за меня в новые неприятности.

А насчет препарата — колите на здоровье, я готов! Как раз начинаю цветные круги считать!

* * *

— Отдать бы вас обоих под арест… — уже скорее с показной суровостью проговорил нам с Джу Кан. С момента, когда мы впервые сегодня встретились у него в кабинете, шел уже одиннадцатый час. — И Юна с вами заодно — за вопиющую беспечность! А то устроили тут, понимаешь, дораму! Невеста вырубает жениха и похищает у него из-под стражи… друга, убедили: назовем это дружбой…

Накачав мое тело сывороткой, полковник не преминул у меня поинтересоваться и нашими отношениями с Мун Хи. Справедливости ради — лишь после того, как я трижды обстоятельно рассказал о событиях в Сеуле. Мои ответы, в том числе на этот бесцеремонный личный вопрос, Кана вполне удовлетворили (а как иначе, при вознесенном-то сознании⁈) — и теперь, очевидно, он больше изображал гнев, чем реально ярился.

Кстати, о полученном разрешении забрать из банка те три с половиной миллиона уведомить собеседника я не позаботился. Да он эту тему и не поднимал.

— Просто дешевое шоу какое-то! — хмуро продолжил теперь Кан. — Да еще и со стрельбой!

— Лично я стреляла исключительно в воздух, — сухо проговорила на это Джу. — А те горе-снайперы — не иначе, палили по воронам. Одну, кажется, даже сбили. При той плотности огня, что они устроили — меня всего раз задело, да и то, по ходу, рикошетом… — покосилась она на свою забинтованную руку. — Была б моя воля — всех бы выгнала на стрельбище, и не отпускала, пока хотя бы не научатся, с какого конца за автомат браться!

— А вам не приходило в голову, что они тоже не горели желанием подстрелить капитана Корейской народной армии — в вашем лице? — хмыкнул полковник.

— Приходило, но я отбросила эту версию как маловероятную!

— Ох… — вздохнул Кан. — Да уж, надо бы вас всех под арест — чтоб впредь умнее были! — буркнул он. — Однако не докладывать же мне теперь наверх, что все особо отличившиеся по Сеулу (в тот раз — в хорошем смысле слова), оказались непроходимыми идиотами и теперь сидят по холодным камерам за учиненное хулиганство! Поэтому: ваше счастье, товарищи офицеры! Вместо заслуженного наказания еще и награды получите! Распоряжение министра: в случае успеха операции — а он, успех, отныне очевиден — всех, задействованных по ней на Юге, представить к званию героя, всех, обеспечивающих отсюда — к ордену Государственного флага! Что, не рады? — окинул полковник нас с Мун Хи уже откровенно насмешливым взглядом.

— Еще одна коробочка вам в сейф, — равнодушно пожал я плечами. Предполагалось, что от сыворотки я пока не отошел — так что смело мог резать в лицо руководству правду-матку!

Так-то Катя меня снова почистила — но сказала, что это в последний раз. Правда, обещала научить справляться самому.

А сейчас в душе я, конечно, возликовал — но вовсе не по поводу обещанной мне награды. Просто все, кажется, более или менее удачно разрешилось!

— Ничего подобного! — заявил между тем Кан. — Указ планируется не секретный — в смысле, не более секретный, чем обычно! Так что не надо мне тут, товарищ младший лейтенант! — снова изобразил он суровость.

Ну, не надо — так не надо.

— Но персонально на вас, товарищ капитан, представление не подпишу — пока не извинитесь перед женихом и не помиритесь с ним! — повернулся полковник к Джу.

— Так мы и не то чтобы ссорились, — беззаботно пожала плечами Мун Хи.

— А вот Юн Ён Су считает иначе! Просто рвал и метал тут — еле его успокоил. Я! Еле-еле! Так что закройте, пожалуйста, тему, товарищ капитан! Иначе товарищ Джу Джи Хён, ваш дед, меня со свету сживет!

— Есть закрыть тему! — буркнула Джу.

Полковник только головой покачал.

На этом он нас и отпустил.

53. Кое-что о взрослении

— Чон- сонсэнним, я же вам самого главного так и не рассказала! — воскликнула Хи Рен, когда я уже собирался уходить.

Наши с ней занятия английским возобновились и снова стали регулярными. Разве что приезжал я к девочке теперь по вечерам, часам к шести: в Первой школе у нее появилась общественная нагрузка по линии Союза детей — которой юная активистка весьма гордилась, но домой теперь возвращалась не ранее пяти пополудни.

Поэтому до нашего с Хи Рен очередного урока я еще успевал заехать в госпиталь к Чан Ми. Ким так пока и оставалась в боксе интенсивной терапии, но врачи на ее счет были просто-таки преисполнены оптимизма. Правда, большую часть дня девушка сейчас крепко спала — за все три визита после ее выхода из комы я еще ни разу не застал ее бодрствующей. Но и доктора, и Катя Кан в один голос твердили, что это совершенно нормально — тем более, что время от времени пациентка ненадолго просыпалась, это просто мне не везло в нужный момент оказаться рядом.

Ученице мудан я закинул было удочку: не стоит ли как-то дополнительно поспособствовать выздоровлению Чан Ми нашими, шаманскими методами — но та заявила, что теперь лучше положиться на традиционную медицину. Мол, тонких воздействий Ким и так получила на пределе того, что могла вынести — и новое вмешательство ситуацию способно было только ухудшить.

Рассудив, что Кате виднее, настаивать я, понятно, не стал.

…– У нас тут вчера такое было! — пылко продолжила между тем Хи Рен.

— Да? — отвлекшись от мыслей о Чан Ми, повернулся я к девочке. — И что было?

— К онни дедушка с бабушкой приезжали! И… гм… случился скандал!

— Скандал? — удивленно приподнял я бровь.

— Ну да! Онни, оказывается, поссорилась со своим женихом — ну, помните: офицером, который нам с медалью тогда помог. И ее дед стал настаивать, чтобы она, значит, попросила у того прощения. Не знаю, за что — но вроде как дед считает, что онни в чем-то перед женихом провинилась. А она — представляете? Сказала: нет, не буду! И вообще, дескать, мириться не намерена — даже если тот сам к ней приползет с извинениями и весь подъезд своими пошлыми розами засыплет! Дед сперва спокойно с ней разговаривал — он вообще редко голос повышает — а потом как начал кричать! Мне даже в соседней комнате страшно было! А онни — ни в какую! Сказала: приказ командира выполнен, тема закрыта! Не знаю, что за приказ… В итоге дед хлопнул дверью и ушел! Бабушка за ним поспешила, но в прихожей остановилась и говорит онни — как-то одновременно и печально, и будто бы на подъеме: «Наконец-то ты, внучка, повзрослела!» А онни ей такая: «Наверное. Но только боюсь, что поздно…» Вот! — захлебнувшись от эмоций, девочка умолкла.

— Ну, в семье всякое бывает… И скандалы тоже, — не придумалось мне, как лучше заполнить возникшую паузу.

— Да дело не в самом скандале, — энергично мотнула головой моя ученица. — Чон- сонсэнним, вы мне вот что скажите, только честно… — подняла она на меня глаза. — Что, действительно уже поздно? Совсем-совсем?

— А почему ты у меня об этом спрашиваешь? — смешался я.

— Ну а у кого же еще-то? — простодушно развела руками школьница.

Хм…

— Видишь ли, Хи Рен… — аккуратно начал я.

— Нет! — замотала вдруг она головой. — Не надо, не отвечайте!

— Почему? — окончательно растерялся я.

— Да просто мне тут сейчас подумалось… Бывают ведь вопросы, ответы на которые лучше не выпытывать…

— Знаешь, Хи Рен, — немного натянуто улыбнулся ей я. — Похоже, ты у нас тоже взрослеешь!

— Наверное… — нарочно или нет, ответила она мне так же, как, по ее словам, Джу — своей бабушке. — Вот только понимаете, Чон- сонсэнним… — вздохнула девочка. — Раньше я думала, что повзрослеть — это здорово! Столько всего станет можно, чего маленьким нельзя! А вот теперь — не уверена. Онни, вон, тоже потом до утра проплакала… Онни! Она небось в жизни слезинки не проронила! А тут думала, наверное, что я не слышу, а у меня живот сильно болел, я несколько раз ночью вставала — и нечаянно ее спалила… Только не говорите ей, что я вам рассказала! — поспешно попросила Хи Рен. — А то она мне вовек не простит!

— Хорошо, не скажу, — с готовностью пообещал я.

А ведь с Джу мы сегодня не раз пересекались — но ни малейший следов ночных слез я как-то не заметил…

— Спасибо, Чон- сонсэнним! А что касается онни… Я же ее предупреждала! А теперь — вот… Но она справится! Она всегда справляется!

— Да, она такая, — и в голову не пришло мне спорить.

Москва, 2024 — 2025

От автора

На этом книга «Красная дорама — 2» заканчивается, но приключения ее героев все еще далеки от завершения, подошли лишь к очередному промежуточному финишу. Однако пока они, эти их дальнейшие приключения, не то что не описаны, но даже толком не продуманы.

То есть продолжение наверняка будет — но придется его подождать.

Пока же предлагаю скоротать время за знакомством с другими моими книжными циклами и отдельными произведениями. Среди них:

«Капитан без прошлого»(космоопера): https://author.today/work/254442

«Краденая магия»(боярЪ-аниме): https://author.today/work/142014

«Назад, в пионерское лето»(попаданец в СССР 80-х): https://author.today/work/226822

«Здесь, на знакомых тротуарах…»(русское городское фэнтези): https://author.today/work/339715

«Неправильное число»(космическая фантастика, постапокалипсис): https://author.today/work/26968

«Вид сверху»(социальная фантастика): https://author.today/work/34266

Приятного чтения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Красная дорама – 2

Content

Красная дорама — 2

1. Выписка

2. Возвращение в Пхеньян

3. Подарок донджю

4. Три ведра алых роз

5. Долгожданная встреча

6. Недолгие сборы

7. Сельхозкооператив «Унсон-Ри»

8. В поле

9. Застольная беседа под соджу

10. Непредвиденное продолжение банкета

11. Ночной разговор

12. Утро добрым не бывает…

13. Алиби

14. Сельское хозяйство — к новым высотам!

15. «Не бывает битв без потерь!»

16. На проводе Пхеньян

17. Грязь и вода

18. Торг

19. Нам песня строить и жить помогает

20. Карантин

21. Разговоры на разные темы вечером и в ночи

22. Новые вражьи происки

23. «Момент истины»

24. Гостья

25. Вкус победы

26. Маленькие человеческие радости

27. Новости дня

28. Цели и задачи

29. Неправильный Цой

30. Дважды лауреатка, Пэктусан чульги и просто красавица

31. Кто хорошо работает — тот хорошо отдыхает!

32. Схемы и эксперты

33. Суета

34. Гаттербол

35. Одно к одному

36. Зола на полу

37. Два телефонных звонка

38. Версия

39. «По-тихому»

40. В ожидании субботы

41. Суббота

42. На больничном

43. На природе

44. Позывной «Стерва»

45. Вопросы опеки

46. Мендон

47. Красный круг

48. «Ирландец»

49. Вопросы и ответы

50. Назад, в объятия Родины!

51. Тигрокрыс

52. Все будет хорошо!

53. Кое-что о взрослении

Nota bene