А.Морале

Демонические байки ч.1

Глава 1. Марго

От автора

Настоящая обложка должна была быть такой, но кто же мне это позволит:)

Так что оставлю этот арт здесь:

* * *

— Спишь?

— Сплю.

— А я нет!

— Да я заметил уже, — недовольно проворчал широкоплечий симпатичный мужчина, лежавший на боку в своей царской постели.

— Может, займёмся чем-нибудь эдаким? — шаловливым голоском произнесла безумно красивая девушка с изумрудно-голубыми глазами, намекая на секс.

Она лежала на спине, закинув руки за голову и беззастенчиво оголив роскошные совершенные груди, смотрела в потолок и задумчиво дула губки, сама не замечая за собой этой особенности.

— Марго, ну ты опять?!

— А что?! — фыркнула она. — Я живой человек, мне хочется любви и ласки! И секса…

— Ты не человек.

— Скучный ты, Алекс! — тяжело вздохнула Марго.

— Угу… — не стал спорить с ней мужчина.

— У Демьяновых сегодня вечеринка в клубе. Пойдём?

— Что я там не видел?

— А я схожу.

— Ну и иди, — мужчина равнодушно передёрнул плечами, поправил подушку под головой и закрыл глаза.

— Снова сама… Как мне это надоело уже, — тихонько прошептала Марго, соскользнула с кровати и направилась в свою гардеробную выбирать подходящий к сегодняшней вечеринке наряд.

* * *

Демьяновы умели устраивать вечеринки. Этого у них было не отнять. Большой клуб, который служил им для прикрытия их деятельности, располагался на поверхности, как самое обычное, ничем не примечательное, ну кроме исполинских размеров, заведение. А вот что творилось прямо под ним, глубоко под землёй, знали только избранные.

Тяжелая дверь, суровая охрана на входе и проход в тёмное глубокое подземелье. Длинная витая подвесная лестница, факелы на стенах, свечи, эхо, отражавшееся от голых стен и звук падающих в бездну капель. Словно окунулись в средневековье. А ведь на дворе цифровой 21 век.

Такие вечеринки, или правильнее сказать посиделки, клан Демьяновых проводил каждую пятницу. Ничего такого, самая обычная вечеринка для своих — выпивка, болтовня, сплетни, слухи и… и всё. В основном здесь собирались девушки, мужчины если и приходили, то очень быстро уставали и начинали проситься домой. Как малые дети, ей богу! Не очень весело, конечно, но это всё равно лучше, чем сидеть дома как пенсионеры и смотреть очередную мыльную оперу. Лучше уж поболтать с подругами…

«Да и вообще! — Марго задумалась. — Когда у меня последний раз был секс? Настоящий, дикий, яростный, чтобы как минимум три… нет, пять оргазмов подряд… Давненько… А сколько не растраченной сексуальной энергии во мне накопилось за это время? Тьма! Вот как так? Что за интерес спать в одной постели и не спать? Повернуться попка к попке и тихонько храпеть. Ни романтики, ни страсти! Да, тяжело сохранять страсть в отношениях пять сотен лет. Очень тяжело… И ведь не переспишь ни с кем на стороне, не в наших правилах изменять супругам. Да и не поймут подруги, если узнают. А они точно узнают, если это произойдёт. В нашем маленьком городке этого не утаишь. Засмеют, опозорят, расскажут всё мужу… А тот скор на расправу. Очень скор… Эх!»

Марго тяжело вздохнула, спустилась со ступеней, достигнув нижнего яруса, и окинула взглядом огромную, богато обставленную комнату. Словно праздничная зала какого-то дворца. Золото, бархат, красно-чёрные тона, картины знаменитых художников на стенах и несколько античных статуй. Всё со вкусом. Несколько диванов в стиле ренессанс для гостей, барная стойка, огромный пятиметровый экран телевизора на дальней стене и семь ослепительно красивых девушек. И всего двое мужчин.

— Привет, подруга. Твой опять дома остался? — подскочила к Марго её давняя подруга Кристина.

— Как видишь, Крис…

— И мой тоже. Сволочи они!

— Угу, — согласилась Марго и грустно вздохнула.

— Пойдём, я знаю, что тебе нужно, — Кристина взяла Марго под руку и потащила в сторону барной стойки, где Демьяновы сегодня выставили эксклюзивное вино Grand Constance из запасов Наполеона.

Первая бутылка была выпита минут за пятнадцать, за ней вторая, потом третья… Девушки собрались тесным кругом, развалившись на диванчиках, и беседовали обо всём подряд, как самые обычные люди, самые обычные деловые женщины на отдыхе.

О погоде, о моде, о людях, о проблемах в мире, о бизнесе и о благотворительности. Обсуждали постройку новой школы, больницы, открытие стадиона для детей. Тем много, а запасы вина и времени казались бесконечными. Часовая стрелка давно перевалила за полночь, но в отличие от мужчин, никто из девушек покидать такой уютный и дружелюбный коллектив даже не думал. Мужчины… Те — да. Те ушли ещё минут двадцать назад, потеряв всякий интерес, терпение и выдержку. Слабаки!

Шум на лестнице, звук спускаемой тетивы, за ним ещё один, и ещё, и дикий, грозный нечеловеческий рёв, заглушающий тихую музыку и все другие звуки:

— Всем стоять, твари! Пришёл ваш час расплаты…

Симпатичный молодой парень, с длинными чёрными волосами, то ли косящий под гота, то ли под грозного вампира, увешанный холодным и метательным оружием, двумя колчанами со стрелами и кольями на поясе, ворвался в зал и оглядел всех присутствующих хмурым разъярённым взглядом. В каждой руке автоматический арбалет на 12 зарядов, в глазах ярость, ненависть и желание убивать. Стрелы. Колья. Серебро. Всё по канону.

«Какой же он горячий!» — промелькнула безумная мысль в головке Кристины. Прежде чем арбалетный болт разорвал её сердце.

Ещё два глухих выстрела, две пронзённые жертвы тихонько пискнули и безвольно откинулись на своих диванах. Охотник отбросил в сторону один из своих арбалетов, выхватил из-за пояса остро заточенный кол, и резво рванул в сторону оставшихся в живых вампирш. Сегодня пощады не будет!

Два взмаха, два точных удара в сердце, и две оставшиеся твари отправились прямо в ад, прямо к своему создателю. Охотник вытер окровавленную руку о платье одной из своих жертв, оглянул место схватки, недовольно нахмурился, подошёл к пустому креслу и тяжело сел в него, вытянув ноги перед собой. Не такого он ожидал. Не семерых ослепительно красивых девушек он собирался убить сегодня ночью. Но тьма принимает любые обличья, это он прекрасно знал. Даже обличья таких невинных и прекрасных женщин.

Охотник протянул руку, взял какую-то пыльную бутылку вина со столика напротив, наверняка какой-то кислятины, сделал глоток и удивленно хмыкнул.

— А ничего так, умеют упыри развлекаться.

Сделал ещё один большой глоток, откинул голову на спинку кресла и устало прикрыл глаза.

— Мальчик… — прошипел приятный бархатистый голос, будто в самое ухо, заставив вскочить охотника с места и взвести арбалет. — Мальчик, ты кое-чего не знал…

— Чего же? — брезгливо переспросил он, не собираясь вступать в переговоры с врагом, но информация сейчас была нужна как никогда.

— Вампира убить не так просто. Начитался сказок и думаешь, что всесилен? — произнесла Марго, сидящая на диванчике напротив него.

— Дурак! — обиженно фыркнула Кристина, вытаскивая арбалетную стрелу из своего сердца. — Испортил мне такое платье! Я его только первый раз надела, — девушка лизнула кончик стрелы и откинула её в сторону. — Осина? Неплохо! — похвалила она своего обидчика.

— А знаешь, как на самом деле убить вампира? — задумчиво поинтересовалась Марго, отвернувшись куда-то в сторону.

— Как же?

— Уж точно не стрелой.

— Но… Но я ведь раньше уже убивал вампиров, — растерянно произнёс он, сел обратно в кресло и сокрушённо накрыл голову руками. — Как же так?

— Мужчин? — переспросила Марго.

— Мужчин.

— Мужчин можно, мужчины слабые существа. А вот женщин ты раньше убивал?

— Нет… — он поднял голову, нахмурился и задумался ненадолго. — Нет, не убивал. Вы у меня первые.

— Какой он милый! Мы у него первые!

— Мне даже его немного жаль…

— И мне…

— Милашка…

Все женщины словно очнулись от спячки, загомонив в семь голосов одновременно. Выпрямились и принялись приводить себя в порядок. Кто-то поправлял причёску, кто-то выдирал стрелу из груди, кто-то пытался привести в порядок испорченную одежду.

Кристина раздосадовано стянула через голову праздничное платье и откинула его в сторону, оставшись абсолютно голышом. Остальные девушки, увидев Кристину, переглянулись, хмыкнули и через секунду последовали примеру своей подруги. Уж лучше так, чём с мокрым кровавым пятном на груди.

— Знаешь, как на самом деле можно убить вампиршу? — всё так же задумчиво произнесла Марго, сидя на диване напротив неудачливого охотника и элегантно закинув ногу за ногу. — Нужно вогнать кол…

— В самое сердце! — закончил парень за неё.

— Толстый кол! — подсказала Марго. — И не в сердце. Но почему-то никто из охотников не распространяется об этом.

— А куда? — заинтересовался парень, незаметно перезарядив арбалет.

— Туда… — Марго кивнула Кристине чуть ниже пояса.

— Туда?! — кажется, он растерялся ещё сильнее. — Деревянный кол прям туда? Что за бред?!

— И не бред! — обиженно фыркнула Марго.

— Да пошла ты, проклятая тварь! — охотник резко вскочил и сделал два точных выстрела прямо в сердце девушки.

— Немного щекотно, — поморщилась Марго, вытаскивая два болта из груди. — Что же ты за Охотник, если даже боишься попробовать?!

— Осиновый кол? — смирился охотник, решив прояснись для себя и этот вопрос, чтобы снова не выставить себя дураком.

— Нет… — Марго искренне улыбнулась, показав жемчужные зубки и небольшие, едва заметные клычки. — Живой кол. Огромный мужской горячий кожаный кол.

— В смысле? — снова растерялся он, смешно захлопав глазками.

— Да он дурачок, девочки! — разочарованно произнесла Кристина и приподняла свою упругую попку с дивана, собираясь встать. — Симпатичный, но дурачок! Пойдёмте уже по домам, становится скучно, никто никого не будет здесь убивать.

— А ну стоять! — громко выкрикнул охотник и растерянно взялся за пряжку ремня. — Точно только так? Других способов нет? — тихим голосом переспросил он у Марго, как у самой опытной и, видимо, главной в этой компании.

— Точно, — подтвердила девушка и снисходительно усмехнулась. — Но ты ведь не такой, ты этого делать не будешь.

— Ещё как буду! — охотник уверенно дёрнул пряжку ремня, расстегнул брюки, стянул их и откинул в сторону. Его большой толстый член уже был на взводе, хищно покачиваясь из стороны в сторону и подыскивая себе жертву. Общество обнажённых женщин очень плохо влияло на него.

Одна из девушек, стройная знойная блондинка, нырнула вниз к ногам охотника, и через секунду он почувствовал её горячее дыхание на своём лобке. А ещё через секунду острые клыки девушки вонзились в основание его члена, не глубоко, лишь слегка прокусив кожу и оставив две маленькие отметины.

— Ах ты сука! Тварь! Ты что делаешь?! — охотник замахнулся, чтобы ударить её по довольному лицу с осоловевшими глазками, но тут же опустил руку. Женщин он бить не мог, мама бы этого не одобрила…

— Не переживай, охотник, — прошептала Марго. — Так нужно.

— Так будет проще, господин охотник, — скромно и даже немного застенчиво произнесла блондинка, стоя перед ним на коленях и преданно заглядывая в глаза, как верная собачонка. Самая обычная девушка…

«Нет, не девушка! — одёрнул себя охотник. — А отродье сатаны!»

Через секунду парень ощутил незнакомую тяжесть в своём члене. Его мужской орган ещё больше налился кровью, немного занемел, напрягся ещё сильнее и даже раздался в толщину и длину. Немного, всего раза в полтора. Напряжённые вены обвивали ствол, а головка хищно покачивалась в поисках первой жертвы.

А вот и она. Девушка. Красивая. Неземная красотка! Раздвинула свои длинные идеальные ножки, показав губки и приоткрытую влажную щелку, и поманила охотника пальчиком с длинным ноготком и черным матовым маникюром. Он ринулся в её сторону и через мгновение вонзил свой огромный кол прямо в её нутро. Мягкое, нежное, податливое и горячее, крепко обхватывающее его член со всех сторон.

— Получай, тварь! — выкрикнул он ей в лицо, вонзая свой кол раз за разом, вытаскивая целиком и вонзая снова.

Тварь застонала от боли, закрыла глаза и прикусила губу. Обвила ногами его бедра и вжалась в него, сама насаживаясь на орудие казни. Её груди колыхались в такт движений охотника, а сама она тихонько постанывала, не переставая.

— Да! Так! Ещё! Сильнее! Вонзи в неё свой кол по самое основание. Давай, милый, давай! Не жалей её, — шептал и подбадривал голос Марго в ухо охотнику.

— А-а-а-а! — парень испустил дикий победный вопль одновременно с девушкой и на несколько секунд замер в ней. Его партнёрша лежала, не подавая признаков жизни и, кажется, даже не дышала.

Охотник вытащил член, на головке которого поблескивала капелька мужского семени, и повернулся к шести оставшимся девушкам, окружившим его кольцом. Его кол хищно поглядывал на каждую из них, не думая падать, и выискивал себе следующую жертву.

Вампирши в ужасе отпрянули, а через секунду громко завопили и рванули в разные стороны. Ночка будет тяжёлой…

Вторую жертву он догнал за барной стойкой, обхватил сзади и легко вошёл, вызвав отчаянный вздох из груди девушки. Минута борьбы, стонов, царапаний, и она сдалась, расслабилась и покорно стала принимать его в себя. Целиком…

Два часа женские тела мелькали перед глазами охотника, сменяя друг друга. Мягкие, податливые, голые горячие женские тела, которые совсем не могли сопротивляться напору сильного и грубого мужчины.

Он убивал их одну за одной. Казнил. Они стонали, молили о пощаде и плакали… Но он был безжалостен! Это его путь. Это его предназначение и его миссия! Два часа упорного и кропотливого труда.

Через два часа в живых остались лишь трое. Он и две вампирши, похожие одна на другую, словно сёстры. Стройные, гибкие, черноволосые дьяволицы. Он загнал их в какую-то комнату, наверняка предназначенную для любовных развратных сатанинских игрищ, запер дверь на ключ и хищно усмехнулся. Теперь они никуда не сбегут от него.

С первой он расправился довольно быстро — она совсем не сопротивлялась, извивалась, стонала и через три минуты замерла на полу, счастливо улыбаясь своей последней улыбкой в пустоту.

И теперь их всего двое. Молодой дерзкий Охотник и злая, опытная вампирша, прожившая не одну сотню лет, главная в этом ковене. Самая красивая, самая сильная, самая опасная и самая испорченная. Настоящее отродье демона!

Тяжёлые груди с алыми бусинками возбужденных сосков, идеальные пропорции тела, длинные чёрные волосы, кожа без единого изъяна, плоский животик и голенькая выбритая промежность с маленькими аккуратными губками. Кажется, остальные называли её Марго. Это она рассказала в самом начале, как убить вампиршу. Ну не дура?

Она стояла, глядя свысока с каким-то вызовом в непокорных глазах и презрительно скалилась. Охотник подошёл к девушке, обхватил за тонкую талию, легко приподнял и насадил на свой всё ещё возбуждённый огромный член. Она тихо застонала, сжала губы, но даже не моргнула и не отвела взгляд, смотря прямо в лицо своего палача.

Они боролись молча. Она сопротивлялась, сжимала его член в себе и пыталась вытолкнуть, а он проникал в неё всё глубже и глубже. Её бесстыжие голые упругие груди тёрлись сосками о его волосатую грудь, и она кончила только от этого чувства раз или два подряд.

Охотник повалил вампиршу на широкую кровать и принялся вонзать свой эрегированный напряжённый член ещё глубже, пытаясь достать до самых потаённых уголков её пещерки. Первый раз он заполнил её семенем минут через десять неистовой борьбы, но видя, что Марго не сдаётся, продолжил, не останавливаясь.

Он обхватил её за бедра, наклонился к ней, впился зубами в правый сосок, втянув его в себя и, пробежавшись по нему язычком, оторвался и поднялся выше, к губам этой ведьмы. Зачем он это делает, если это не обязательно, чтобы убить её, он и сам не знал.

Она впилась в него поцелуем, прижалась сильнее своим голеньким женским лобком к его грубому, волосатому мужскому, он не выдержал и снова выстрелил в её лоно тугой струёй мужской силы. Она всё ещё жила. Крепкая тварь!

Лёгким движением, словно силы в ней было как в дюжине крепких мужчин, Марго скинула с себя охотника, повалила на лопатки и очутилась сверху. Нависла над ним, на секунду замерев и едва касаясь своими горячими губками кончика головки его члена, и насадила себя сама, по самый корень его крепкого органа. По самое основание, вобрав в себя всю его длину.

Эта неистовая скачка продолжалась долго. Очень долго! Она упиралась в его грудь руками, стонала, покачивая своей тяжёлой грудью, и очень нежно двигалась на его члене вверх-вниз, скользя по всей длине ствола. Иногда, в самые пиковые моменты, ускорялась, уменьшала амплитуду и прижималась бусинкой клитора к его лобку, вздрагивая, словно от удара током. Или изгибалась так, что клитор сам скользил по толстому стволу молодого охотника. В эти моменты она дрожала всем телом, то ли от боли, то ли от ожидания неминуемой смерти.

Вот только жизнь всё никак не хотела покидать это измученное скверной тело. Охотник вгонял в вампиршу свой огромный кол раз за разом, уже трижды кончил в неё, да и она билась в экстазе уже пять или шесть раз, но всё не желала умирать. Сильная тварь! Всё цеплялась за свою никчемную вампирскую жизнь…

Охотник не выдержал, схватил девушку за бёдра, крепко прижал к себе, не обращая внимания на её трепыхания, и наполнил девушку семенем в четвёртый раз подряд за эту бесконечную ночь. Та задёргалась, задрожала и, наконец, обмякла, упав ему на грудь. Всё кончено! Дело сделано.

Парень осторожно, даже как-то заботливо, снял лёгкое как пушинка женское тело с себя, бережно уложил Марго на подушки, убрал непослушный локон волос с её лица и вышел из комнаты.

Дойдя до большого центрального зала, оглянулся в поисках своей одежды. Подобрал штаны, рубашку и куртку, быстро накинул на себя, собрал раскиданное оружие, смахнул бутылку вина со стола, опрокинув в себя её содержимое и осушив залпом до дна, и побрёл к выходу.

Остановился уже у самых ступеней, оглянулся назад и посмотрел на поверженные тела убитых им вампирш. Тела семерых красивых женщин оставляет он за собой в этом проклятом богом месте. Семь несчастных душ он спас сегодня. Это была славная ночь.

— Дьявольские отродья! — коротко выругался парень, сплюнул и на пошатывающихся ногах побрёл по ступеням наверх…

На улице зарождалось утреннее солнце, по глазам бил яркий солнечный свет, пахло росой, жизнью, чистотой и очищением. Это ли не знамение! Охотник был доволен собой, сегодня он очистил мир от скверны, уничтожив сразу семерых кровососущих тварей.

* * *

— Марго, — раздался женский голос в покинутой охотником комнате.

— Да, Крис?

— А побыстрее нельзя было с ним кончать? У меня рука занемела лежать в таком неудобном положении и прикидываться трупом.

— Я и так старалась кончить побыстрее.

— О! Это я видела! — рассмеялась подруга. — Я это прекрасно видела, каждое ваше движение. Это всё запечатлелось у меня на сетчатке глаз очень надолго!

— Перестань, Крис, — смутилась Марго. — Ты тоже хороша была. И не знала, что ты такая красотка под одеждой.

— Спасибо, Марго! — слегка покраснела Кристина. — Я не перестаю удивляться, как тебе в голову приходит эта хрень! Как ты это придумываешь? Убить кожаным колом! Это вообще что такое?

— Но весело ведь всё вышло? И приятно…

— Очень весело! — усмехнулась Кристина. — Я бы даже повторила это разок. Или два…

Марго довольно хмыкнула и потянулась на кровати. Теперь у их компании есть общий маленький секрет, который никто из присутствующих никому никогда не расскажет. Она даже не подозревала, что выйдет так… так замечательно. Даже лучше, чем она планировала. Нужно будет ещё раз слить информацию о вампирской сходке этому молодому охотнику. Он очень неплох в этой своей ярости и слепом фанатизме.

— Иди сюда, Крис. Хватит валяться на полу!

— Я думала, ты не позовёшь…

Глава 2. Лаврентий

21:30. Ночь на Ивана Купалы. Где-то в Орловской губернии. Экопосёлок «Цветок Папоротника»

* * *

— Миш, а чья это была идея собраться здесь?

— Да мы уже не в первый раз это делаем, — охотно ответил коренастый, широкоплечий и подтянутый парень. — Лично я пятый год подряд с Машкой сюда приезжаю. Мы и в прошлом году точно так отмечали Ивана Купалы, и в позапрошлом. Только людей было поменьше.

— Кстати, сколько нас… — Юра, высокий симпатичный скандинавский блондин, обвёл взглядом огромное помещение русской бани, пересчитал по головам собравшихся за накрытым прямо здесь столом оголённых парней, и удивлённо хмыкнул. — Пятнадцать человек. Девчонок столько же?

— А то! Тут только парами. Ты разве забыл?

— Ну, мало ли. Вдруг кто-то двоих привёл, для разнообразия или для друга, которому повезло меньше.

Толпа парней одобрительно заржала, а сосед слева от избытка чувств по-дружески хлопнул Юру по плечу.

— И как? — поинтересовался кто-то из новеньких у Михаила. — Стоит оно потраченных денег?

— Вот сегодня и узнаешь, — загадочно ответил Мишка. — По крайней мере, моей Машке здесь нравится. Готовиться начинает за неделю, марафет наводит: эпиляции, шугаринги-шмугаринги, маникюры, стрижка. В прошлом году даже поездку на Гоа перенесли. Говорит, тянет её к корням, и никакой отдых за рубежом и близко не стоит с нашей родной глубинкой.

— Главное, чтобы комары жопу не искусали, — хохотнул Юрка.

— Ну, Машке-то ладно. Девчонкам лишь бы где-то покуролесить. А тебе самому как, Миш?

— Тоже нравится… Наверное. Мы обычно так упиваемся, что на утро мало что помним. Вот даже в этот раз решили на квас перейти, а бухло припрятать на потом. Ладно! Значит, правила такие… — решил напомнить Михаил неписанные законы этого мероприятия на правах старожила. — Стартуем через тридцать минут. Переодеваемся в чертей…

— Да что там переодеваться, — довольно хохотнул Юра. — Костюм Адама всегда при мне. Остаётся рога нацепить и краской по коже пройтись — вот и вся маскировка!

— Это да, — хмыкнул Миша. — Чем проще — тем лучше. Тогда идём дальше… Каждый ловит только свою девушку! Не вздумайте присунуть чужой!

— А то что? — донёсся насмешливый бас одного из новеньких.

Ох уж эти новенькие, всегда дерзкие, всегда лезут на рожон, ищут лазейки или неточности в правилах!

— А то кто-то присунет твоей, пока ты кряхтишь над чужой! — хмыкнул в ответ Мишка.

— Э, нет! Только попробуйте, мужики! Я сразу предупреждаю, если кто тронет мою Катюху, хоть пальцем — хер отрублю! У нас свадьба через неделю!

— Да не переживай ты, у нас всегда всё честно. Это такие как ты, новенькие, могут промахнуться, а мы точно нет.

— Ну ладно, — проворчал парень. — Но я за вами буду приглядывать! Не дай бог… Кстати, где мы наших девчонок искать будем?

— Не перебивали бы, всё узнали, — проворчал Миша. — Как всегда, недалеко от центральной поляны с костром. Факелы, светильники и прочая лабуда стоит по всему лесу. Никто не заблудится и не потеряется. Периметр тоже обозначен, никто не уйдёт неудовлетворённым.

Снова его прервал довольный гогот парней, и через несколько секунд Михаил продолжил:

— И кстати, сразу за поляной — фермерский домик, симпатичные сараи и несколько стогов с сеном. Это тоже всё наше на сегодня.

— Круто!

— И не говори!

— Что ещё… — Миша обвёл парней задумчивым взглядом. Все молодые, довольные, горячие, в предвкушении незабываемой ночи. — Вроде всё, чужих не лапать и не дай бог присунуть не своей! Это я говорил. И без драк! Ребят, я серьёзно! Разбираться не буду — кто прав, кто виноват. Выгоню обоих. А за срыв праздника и выход из роли, нарушителей не ждёт ничего хорошего. Это я вам точно гарантирую. В прошлом году двоих увезли на неотложке с переломами рук и ног.

— Понятно, Миш… Не первый год замужем.

— Да всё понятно! Что мы, маленькие?

Снова дружный мужской гогот прокатился по большому помещению деревенской бани, и парни взялись за кружки.

— Ладно, выпьем для храбрости на посошок, — скомандовал Михаил, подняв свой импровизированный деревянный бокал над столом. — И идём переодеваться в эти дурацкие костюмы, вернее, наряжаться. Через пятнадцать минут мы выходим на охоту, мужики!

— Охота! Охота! Охота! Уф! Уф! Уф! — дружно начали скандировать мужские глотки. — Уф! Уф! Уф!

Холодный квас освежил мужские головы, промочил горла. Парни стукнули опустевшими деревянными кружками по массивному широкому столу и подбадривающе громко зарычали, как дикие звери. Ночь только начиналась…

* * *

— Когда же эти люди образумятся? Мне надоело прикрывать их задницы!

— Серафима!

— Я уже тысячу лет Серафима! Могу позволить себе выражаться так, как мне хочется. Тем более здесь, на земле.

— Кажется, кто-то не в духе сегодня, — заметила Мика, которую сотню лет назад называли исключительно Микеанджела. Но всё идёт, всё меняется, сейчас её старое имя не модно.

— Да надоело это всё… — тяжело вздохнула Серафима. — Не люблю крылья прятать. Чувствую себя такой…

— Неполноценной?

— Ущербной. Но чего не сделаешь ради глупых людишек.

— Это точно, — поддакнула подруге Мика.

— Сколько девушек на этом сатанинском языческом празднике будет?

— Пятнадцать. Из них пять девственниц.

— Пять? — глазки Серафимы расширились от удивления. — Откуда они берутся? По двадцать пять лет дурам, а они всё хранят свою девственность, носятся с ней… А нам их прикрывать. Вот раньше было хорошо — четырнадцать стукнуло, отдали замуж, и нет проблем.

— Такие нравы нынче, — пожала Мика плечами. — Сейчас девушки стали очень…

— Целомудренными? — подсказала Евангелина, выглядевшая в этой компании самой невинной и молодой. Ещё бы, ей только недавно исполнилось семь сотен лет.

— Целомудренными? — хмыкнула Мика. — Как раз наоборот! Сейчас девушки знают столько способов получить удовольствие и доставить его мужчине, что девственницей можно проходить до самой старости, но при этом играть на двух смычках и жариться в…

— Мика! — возмущённо выдохнула Серафима.

— А я что? Привыкла говорить прямо и называть вещи своими именами, и не люблю лукавить.

— Но не в присутствии… А, ладно! — сдалась Фима, махнув рукой. — Сегодня будет такая жаркая ночка, что хуже точно не станет от лишней информации. Может, даже наоборот.

— Значит, давайте подведём итог. Что у нас выходит? — решила внести ясность в собрание Мика. — Поганые, вонючие черти снова попытаются осеменить девственниц сегодня ночью на этом языческом празднике. И нам нужно это предотвратить. Мы имеем пять девственниц…

— И нас пятеро! — подсказала Евангелина, оглядев собравшихся в лесу на тёмной полянке девушек, которые скинули свои крылья и сейчас ничем не отличались от самых обычных людей.

— Демонов тоже всего пять, — тяжело вздохнула Микеанджела, не разделяя радости подруги. — Выходит, пять / на пять / на пять.

— Хорошо, что не по шесть. А то вышло бы не очень… — хихикнула одна из девушек.

— Суеверная ты наша!

— Мы справимся, — уверенно кивнула Серафима. — Может, даже остальных прикроем. Если каждая возьмет на себя одного демона и продержит его как можно дольше, остальные девушки не пострадают. Нам всего-то и нужно — занять до рассвета пять тупых чертей. Что, мы не справимся, девчонки?!

— Справимся! Справимся! — донеслись тихие возгласы от кучки девушек без крыльев.

— Надеюсь на это… — проворчала Мика.

— Лавр мой! — с неожиданной злобой в голосе произнесла рыжеволосая Серафима и нахмурилась. — С этой тварью так просто не совладать.

— Фух…

— Фух… Вообще не вопрос. Забирай своего Лавра себе!

— Он не мой! — тут же ощетинилась Серафима.

— Ну да! — усмехнулась Мика в ответ. — А кто за ним последние две сотни лет гоняется и не может поймать?

— Подумаешь! — фыркнула Серафима. — Рано или поздно мы пересечёмся с ним на тесной тропинке. И тогда выживет только один из нас! Может быть, это случится даже сегодня…

— Я вот одного не пойму… — задумчиво пробормотала наивная Евангелина. — И почему девчонок тянет на такие приключения? Знают ведь, чем всё закончится, а лезут и лезут. А нам приходится спасать их задницы.

— Отнюдь. Совсем не задницы! — рассмеялась Мика. — А вот то, что нам придётся рвать задницы ради них — это да. В очередной раз, кстати! — проворчала девушка и слегка нахмурила лобик, вспомнив что-то не очень приятное.

— Фу! Девочки! Какие же вы пошлые… — Серафима погрозила пальчиком своим подчинённым. — Вам нужно поменьше общаться с людьми.

— Готовность десять минут, — предупредила подруг Мика, и девушки сразу посерьёзнели, сосредоточились и спрятали напускную храбрость. Им предстояла нешуточная схватка с очень опасным и хитрым врагом.

* * *

— Оборотное зелье все приняли?

— Все, господин!

— Что-то незаметно, — проворчал Лавр, глядя на свою белую кожу. — Как были чертями, так ими и остались. Да ещё и какими-то чахоточными, бледными чертями.

— Ну так шерсти же нет! — насупился Сидор, правая рука Лавра. — И копыт. Рога только и клыки остались, но так даже аутентичнее. Да и подстраивать можно по желанию. Оттенок кожи, цвет волос, рисунки на коже…

— Член? — подсказал кто-то из чертей.

— Не, — помотал головой Сидор. — Тут уж, как говорится, что бог послал…

— Аутентичнее… — задумчиво повторил Лаврентий. — Где ты таких слов-то понабрался, дурила?

— Да хер его знает! — пожал Сидор плечами. — Прицепилось к языку, сам не знаю где.

— Это он с хипстерами на прошлой неделе бухал! — сдал Сидора с потрохами старый Кондратий.

— Ладно, думаю, прокатит, — Лавр оглядел своё безволосое тело, тугие связки мышц на руках, пальцы на ногах и довольно крякнул. — Пойдёт!

— Дурман-зелье тоже уже подмешали женишкам. Они благополучно откинули копыта в своей баньке пять минут назад.

— Откинули? Насовсем? — Лаврентий на секунду испугался. Убивать людей он не любил. По крайней мере, не своими руками и не руками подчинённых. Люди и сами с этим прекрасно справлялись.

— Нет, только до утра. Утром ничего и не вспомнят, словно после бурного перепоя.

— Это хорошо. А девчонкам зелье похоти подсыпали?

— А то! Двойную порцию, мой господин.

— Молодец, Сидор. Молодец! — похвалил Лаврентий своего помощника и потрепал его за рога. — Что там за людишки в этот раз решили почтить свои корни в наш святой день? Миллениалы, эхо-бумеры?

— Не миллениалы, вроде.

— А кого черти к нам на рогах принесли, тогда? Черти! — Лавр рассмеялся своей шутке, утёр скупую мужскую слезу и продолжил. — Я уже запутался в их самоназваниях. Хиппи, хипстеры, миллениалы, зумеры, бумеры… Названия разные, а смысл один. Теперь они кем себя считают?

— Тик-ток поколением, — уверенно кивнул Сидор.

— Охренеть! — Лавр осуждающе покачал головой. — Дикпик поколение, скорее всего, а не тик-ток! Их бы фантазию, да в нужное русло…

— Угу!

— Раньше было проще.

— Угу! Раньше было лучше, — подтвердил старый Кондратий. — Вот десять лет назад требовалось три кувшина дурмана, а сейчас эти доходяги с одного валятся. Слабаки!

— Десять лет назад миллениалы были. Они жрут будь здоров! Водка, коньяк, коньяк, водка, — возразил Сидор. — А эти… Дайте нам фруктовое пиво и сделайте чашечку Кортадо или Американо Лунго со льдом. Как это у вас нет Американо Лунго? — перекривлял кого-то Сидор и сплюнул себе под ноги. — Тьфу такими быть! Хорошо хоть квас им наш понравился.

— Ладно. Хватит тут прохлаждаться, пора на охоту! — прорычал Лавр, тяжело поднялся с трухлявого пня и неожиданно резво, для своих двух с половиной тысяч лет, рванул на свет костра на поляне. — Пора веселиться!

* * *

Охота началась совсем не так, как планировало большинство участников. Парни после выпитого в бане кваса вдруг почувствовали усталость, опустились на лавочки и через минуту лежали на деревянном полу, богатырски похрапывая.

Их девушки, невесты, подруги и жёны, разбежались по лесу кто куда, не забегая, конечно, за отмеченный факелами периметр. Самые смелые и раскованные сразу скинули с себя лишнюю одежду, оставшись в чём мамка родила или в совсем не скромных комплектах белоснежного нижнего белья, словно готовились к первой свадебной ночи.

Бескрылая команда, возглавляемая Серафимой, заблудилась в трёх соснах. Ненадолго, правда, но это ничуть не улучшило настроение девушки. После получаса блужданий вокруг да около, она приняла тактическое решение рассредоточиться и заняться поиском сатанинских отродий поодиночке.

Лучше всего сориентировались черти. Но это и понятно — они прекрасно видели и слышали в темноте. А самое главное — они были на своих законных, родных, исконных русских землях.

Лаврентий долго кружил по тёмному лесу, растягивая удовольствие и выбирая себе жертву посочнее. И нашёл. Первую девушку он увидел на фоне горящих факелов. Стройная, фигуристая, горячая, с круглой симпатичной попкой и тугой косой до пояса.

Он подошёл сзади, развернул её к себе лицом, поднял на руки как пушинку, поправил съехавший цветочный венок на её голове, раздвинул ножки и… И почти вошёл своим красным огромным членом в мягкую податливую розовую девичью щелку… Головка члена уже раздвигала розовые лепесточки губ между ног девушки, как она неожиданно выскользнула из цепких лап Лавра и упала перед ним на колени.

— Можно я ротиком? Пожалуйста! — прощебетала милая брюнетка, которой на вид едва исполнилось восемнадцать.

— Как тебя зовут, милая? — спросил он.

— Евангелина… — скромно потупила взгляд девушка.

— Хорошее имя. Как у ангела… Хочешь его взять в ротик?

— Хочу… Или в попку. Но только не туда! — взмолилась она. — Туда мне нельзя…

— Как скажешь, золотко… Как скажешь… — довольно прорычал Лаврентий, разворачивая девушку к себе задом и похлопывая её по белоснежной упругой заднице.

— Ой!..

С этой он справился быстро. Трижды довёл неопытную девушку до оргазма, не став нарушать договоренность с ней, так и оставив её горячую потёкшую щелку нетронутой. Заполнил ротик брюнетки семенем и побежал дальше, оставив её лежать без чувств возле огня. Лавр умел доводить женщин до бесчувственного состояния, с его-то тысячелетним опытом…

Следующую жертву он увидел на поляне рядом с костром. Она стояла, наблюдая за колышущимися языками пламени, грустила и изредка тяжело вздыхала. Тонкая ткань белой туники просвечивала её изящную фигурку на фоне костра, светлые волосы слегка колыхались от потока тёплого воздуха, а на лбу пролегла задумчивая складочка. Фигуристая, с хорошими формами, огромными невинными глазками и большим чувственным ротиком. Ну как можно пройти мимо такой красотки и оставить её в беде? Лавр довольно крякнул и, не таясь, двинулся в сторону своей жертвы…

— Миша! — радостно прошептала блондинка с голубыми глазами, не оборачиваясь, когда Лавр подошёл к ней сзади, крепко обнял и поцеловал в шею. Руки девушки пробежались по его рогам, она хмыкнула, опустила одну руку ниже, ощупала здоровые, бугрящиеся мышцами плечи и удивлённо пробормотала. — Ты не мой Миша, ты слишком здоровый для него… Ого! — тут же возмутилась она, когда между её булочек ткнулся возбуждённый член Лавра. — У тебя и там тоже гораздо больше, чем…

Девушка отпрянула от незнакомца, обернулась, поправила задравшуюся до пояса длинную тунику, под которой ничего не было, стала в дерзкую боевую стойку, как учили её на курсах самообороны, расставив ножки на ширину плеч и выставив кулачки перед собой, и ткнула в беса указательным пальцем:

— Эй! — выкрикнула она с осуждением в голосе. — Ты кто такой? Что-то я тебя не припомню.

— Меня зовут Лаврентий, — представился чёрт, манерно склонив голову в полупоклоне.

— Эй! Лаврентий! Ты же знаешь, это не по правилам! Нельзя спать с другими!

— А мы и не будем спать… — хмыкнул чёрт и ринулся вперёд.

За долю секунды преодолел разделявшие их несколько метров, схватил девушку за талию, подбросил в воздух как пушинку и насадил на свой член, погрузив толстую головку в её горячую и влажную дырочку.

Она вскрикнула, забила кулачками по груди Лавра, но без точки опоры, только сильнее сползла по его члену ниже и сильнее нанизала сама себя. Как же это было приятно! Её глазки сами по себе закрылись от удовольствия, а кулачки стучали в накаченную грудь мужчины всё слабее и ленивее… Первый оргазм не заставил себя долго ждать…

— Что скажет Миша… — тихо пробормотала девушка, прикусив нижнюю губу своими зубками.

— Мы ему не скажем… — прорычал ей на ушко незнакомец, крепко обхватил упругие ягодицы своей белокурой партнёрши и стал постепенно двигаться внутри неё, с каждым движением принося новую, сумасшедшую волну удовольствия.

Через долгие десять минут, когда Мария трижды достигла пика и оросила толстый член партнёра своей влагой, Лавр слега ускорился и выстрелил в лоно девушки горячим, тугим напором семени. Его член начал пульсировать, расширяться в размерах, головка достала до самой крайней точки где-то глубоко внутри неё, и Маша впервые кончила сразу два раза подряд, крепко вцепившись руками в шею партнёра и со всей силы прижавшись своим лобком к его твёрдому, рельефному животу.

— Машка? А как же твой Миша? — донёсся знакомый голос до затуманенного сознания блондинки. — А это что за хрен тебя насаживает прямо на свой ствол? Ах ты ж проститутка! Я всё Мише расскажу!

С другого края поляны, из-за костра, стояла и пялилась на двух совокупляющихся людей давняя подруга Маши — Светлана. Вернее, сначала она была подругой Миши. Мишка учился с ней в универе, и там у них было что-то наподобие любви, но дальше поцелуев у студентов дело не зашло. Потом Миша встретил Машу, и любовь со Светкой сошла на нет. Хотя, Маше всегда казалось, что Светка всё ещё с интересом поглядывает на теперь уже её Мишку.

Со времён универа прошло целых семь лет, и Светка только недавно встретила парня. Наверняка все эти семь лет сохла по её Мишке, прикидываясь преданной и надёжной подругой. Сучка! А теперь у неё появился такой прекрасный шанс испортить их с Мишей отношения. Стерва!

Маша внимательно посмотрела на свою подругу, всё ещё вися на не потерявшем твёрдости члене Лавра, сцепила зубы и с завистью отметила, что Светка была хороша. Стройная ухоженная брюнетка с третьим размером груди, широкими бёдрами и подтянутой задницей. Наверняка не вылезает из тренажёрного зала, гадина!

Почему Мишка её не трахнул, интересно? А может и трахнул, но они оба молчат об этом. На секунду Маша разозлилась. Злость придала ей силы, и она спрыгнула со своего партнёра на землю. Пошатнулась, не упав лишь благодаря незнакомцу, который заботливо придержал её под руку, и с вызовом посмотрела своей сопернице в глаза.

Светлана растянула на лице победную улыбку, резко развернулась и рванула в сторону тёмных деревьев. В голове брюнетки билась лишь одна мысль: «Теперь Мишка не будет с девкой, которая отдаётся первому встречному на лесной поляне. Теперь у неё появится шанс вернуть свою первую любовь!»

— Хочешь, я остановлю её? — спросил хриплый голос над ухом Маши.

— Хочу… — прошептала девушка, затаив дыхание.

Бес метнулся за беглянкой со скоростью молнии. Хруст сминаемых деревьев, ломаемых сухих веток, звуки возни и недолгой борьбы, девичий вскрик — и через десять секунд в сторону Маши легкой трусцой бежит человек, переодетый в чёрта, с небольшим грузом на своём плече. Ещё пять секунд — и огромный рельефный мужчина стоит перед девушкой, держа в руках трепыхающуюся и злую соперницу Светку.

— Отпусти меня, тварь! Паскуда! Импотент! Отпусти, я сказала! — требовала брюнетка, колотя кулаками по груди гиганта, как это делала Маша всего десять минут назад.

Мария помимо воли улыбнулась сравнению и промелькнувшей в голове догадке, затем коротко скомандовала:

— Сделай уже с ней что-нибудь с ней.

— У тебя очень неугомонный ротик… — тут же отозвался Лавр, обращаясь к брюнетке. — Займи-ка его делом…

Он опустил девушку на землю, поставил её на колени и сунул свою огромную елду прямо Светке в рот. Девушка поперхнулась, едва не расплакалась, а через секунду уже причмокивала и посасывала, выбросив посторонние мысли из своей головы. Все мысли просто куда-то разом улетучились.

Такой огромный член Света держала в руках впервые, и ей очень хотелось узнать, хоть это и было чуточку стыдно, поместится он в ней целиком или нет, и каково это будет — ощущать его в себе. Машке — той точно понравилось, она так сладко постанывала, когда Светлана их застукала.

Девушка хорошо разглядела этого монстра в ярком лунном свете и отблесках пламени костра — красный, твердый, с набухшими рельефными венами и огромной, как гарпун, головкой. Если обхватывать его одной рукой, то кончики пальцев не смыкались друг с другом, и ей приходилось придерживать его двумя девичьими ладошками.

Через минуту она не выдержала. Внизу живота противно ныло, просило вставить ей поглубже, а по ляжкам потихоньку текла смазка. Так сильно Светка ещё никогда в жизни не текла.

— Ты готова! — довольным голосом произнёс незнакомец, вытащив свой член у неё изо рта.

Ловко развернул Светлану спиной к себе, задрал подол туники и вошёл в неё сзади… Медленно, по чуть-чуть, доставляя удовольствие каждым сантиметром своего переплетённого венами члена. Именно так всё себе и представляла девушка.

— А я! — донёсся до затуманенного первым оргазмом сознания Светки голос Маши.

— А ты тоже иди сюда, — ответил Маше незнакомец и Света слегка приревновала.

Лавр входил в девушек по очереди. Одну поставил на колени прямо на землю, а вторую взгромоздил сверху. Сейчас ему открывался вид сразу на две женские щелочки, и он «пробовал» их одну за другой по очереди.

«Как стыдно-то! — мелькала стыдливая мысль то в одной девичьей голове, то в другой. — Но очень приятно!»

Особенно когда головка незнакомца скользит по горошине клитора, раздвигает губки и нагло протискивается в тесную женскую щелку. Затем с тихим чавканьем выходит, чтобы нырнуть в соседнюю, и через пару секунд возвращается, протискиваясь и раздвигая стенки влагалища снова. Это было похоже на сладкую бесконечную пытку…

Света жадничала. Она старалась зажать в себе член и не отпускать, чтобы он не достался Машке, но от этого её тело тряслось в приступах оргазма, и она не могла себя контролировать. Член незнакомца нагло хозяйничал внутри неё и делал с ней, что хотел. Его яички бились о её лобок и о клитор, заставляя стонать девушку от удовольствия. А над ухом стонала противная Машка, получая точно такую же дозу эйфории.

Никто из них не мог сказать точно, как долго это продолжалось, но спустя час или два девушки обессилено повалились на землю, наполненные чужим семенем до краёв. Сил встать и куда-то бежать или идти у них просто не было.

Откуда-то перед носиками Светланы и Маши взялась большая охапка пахнущего сухой травой сена. Лавр бережно поднял девушек на руки, переложил на мягкую сухую подстилку поближе к огню и оставил их отдыхать…

Было уже глубоко за полночь. Серафима в отчаянии бродила по лесу, не находя ни одного грязного беса, и ругала себя последними словами. Она провалила задание. И даже если остальные справились, это ничего не меняет. Стоит упустить только одного, и он перепортит всех, до кого доберётся. Черти — они такие! Наверняка все девушки уже обесчещены, а демоны опустошили свои огромные яйца не по одному разу. Какая же она дура! Прожить не одну сотню лет, чтобы потом заблудиться в самом обычном лесу.

Хруст ветки за спиной заставил Серафиму вздрогнуть и резко обернуться. Она впилась взглядом в довольную рогатую морду и брезгливо скривила прекрасный маленький носик.

— Вот ты и попался, отродье сатаны! Тварь! — прошептала она едва слышно одними губами.

Она сразу узнала его. Лавра знали все… Он был знаменит своим скверным характером и бесконечной извращённой фантазией на всякие подлости. А ещё своим огромным и неутомимым… орудием пытки. Только тупой и безмозглый дикарь мог пожелать и отрастить себе такой чудовищный и наверняка бесполезный член.

Они закружили по поляне, словно два хищника, два диких зверя… Тоненькая, бледнокожая, стройная девушка с огненно-рыжими волосами, и огромный, голый, рогатый демон, с торчащим колом членом, и меняющий цвет кожи на ходу на кроваво-красный, словно хамелеон, мимикрируя под цвет волос своей жертвы.

Бес не выдержал первым. Они всегда славились своей несдержанностью. Наклонил голову чуть вперёд, прижав подбородок к своей мощной груди, как самый обычный бык, выпустил сгусток дыма из ноздрей и рванул в сторону хрупкой, беззащитной девушки. Они схлестнулись точно в центре небольшой поляны, окружённой со всех сторон высокими столетними кедрами.

Лавр разорвал прочную белую тунику на груди Серафимы, словно бумажный лист, и откинул ненужную тряпку в сторону. Прошёлся жадным взглядом по роскошной груди, протянул свою лапу и облапал подрагивающее женское тело, не забыв потрогать между ног. Как же она ненавидела его в этот момент, хотя минуту назад думала, что ненавидеть сильнее просто невозможно! Ещё как возможно!

Она опустилась перед ним на колени, сглотнула подступивший к горлу комок, неумело и неуверенно протянула руку к его чудовищному органу и замерла в нерешительности. В теории она всё прекрасно знала, а вот на практике…

— Нет. Не так, — прорычал чёрт, развернул девушку спиной к себе, нежно толкнул между лопаток и уложил лицом на землю, оттопырив её задницу кверху и раздвинув ноги. Повел лапой у неё между ног, хмыкнул и приставил головку члена к её промежности, коснувшись губок.

— Нет! Только не туда! — выкрикнула она, зная, что он никогда не сделает человеку то, чего сам человек не пожелает. Хитростью, обманом — да. Но не силой.

— Как тебя зовут?

— Се… Сера! — уверенно ответила Серафима.

— Хорошо, Сера. А я Лавр, — представился он ей, как будто она это спрашивала.

Лавр послушно опустил головку члена ниже, скользнул ею по девичьему клитору и начал поступательные движения, не входя в свою партнёршу. Он целовал, покусывал и легонько царапал её спинку, мягко сжимал упругие ягодицы и прижимался к ней своим лобком, иногда доставая и тыкая в женский животик огненно-горячей головкой своего члена.

Серафима ощущала, как между её ног двигается толстый поршень, скользя между скользких губок и щекоча горошину клитора. Она почувствовала нарастающую дрожь внизу, выскользнула из лап беса, развернулась и прильнула к его члену губами, не сомневаясь больше и не задумываясь. Лишь бы он не довёл её до экстаза. Только этого и не хватало!..

Она держалась, упорно, упрямо, настырно. Она не должна предаваться пороку и получать удовольствие. Она хотела победить в этой схватке, выжать этого демона досуха, чтобы на других несчастных девушек у него просто не осталось сил.

Она работала руками, ртом, играла с его яичками и сосала член так самозабвенно, что бес уже вот-вот должен был кончить и проиграть, но его огромный член всё не сдавался.

Между ног девушки давно бушевал пожар, а женская щелка предательски просила… требовала засадить в неё большой мужской кол. Чем больше, тем лучше. Серафима уже устала сопротивляться этому желанию, думая лишь о тех, ради кого здесь старается. Ради несчастных, невинных девушек.

Лавр осторожно поднял уставшую партнёршу с колен, поднёс её лицо к своему, нежно поцеловал, аккуратно и бережно взял Серафиму за круглую попку, подсадил, подбросил слегка и насадил на свой ничуть не уставший член. Очень бережно и нежно, входя не сразу, а маленькими толчками, по маленькому неуверенному сантиметру, почувствовав лёгкое сопротивление лишь в начале.

Когда Серафима поняла, что произошло, было уже поздно. Враг уже внутри неё, покорял, захватывал и метил территорию. Она впустила врага туда, куда совсем не хотела, не должна была впускать.

Одинокая слеза скатилась по щеке Серафимы. Она знала, на что идёт… Почему она снова не запретила ему? И почему это так приятно?

— Ты девственница? — прошептал удивлённый голос ей на ушко.

— Тварь! — выругалась девушка вместо ответа.

— Я буду нежен с тобой, моя девочка…

— Заткнись, тварь! — обречённо прорычала она и посильнее сжала его член в себе, стараясь причинить ему боль. — Получай, тварь! — довольно выдохнула она, видя выражение невыносимой боли на его лице. Это ведь боль?

Он входил в неё очень нежно и осторожно. Она держалась, чтобы не кончить… Держалась до последнего… Она чувствовала, как её распирает изнутри, а тело предательски содрогается в первом оргазме.

Лавр целовал её торчащие грудки, шею, лицо, пощипывал и покусывал возбужденные соски, и когда его руки скользнули к её лобку и начали нежно массировать клитор, она взорвалась таким бурным оргазмом, что не выдержала и громко застонала.

Ей было чудовищно стыдно! Это женское тело подвело её. Предало. Но одновременно это было так невероятно приятно…

Бес не прекращал ласкать её руками, целовать опухшие от ласки губы и двигаться внутри неё своим огромным поршнем, и Серафима почувствовала, как внизу живота накапливается и подкатывает вторая волна. Через несколько секунд её снова накрыло. И ещё раз, и ещё…

Демон, поддерживающий её за попку и мягко сжимающий её упругие половинки, зарычал. Его движения ускорились, он вошёл в неё до самого конца, до упора. Она ощутила, как мужской ствол сокращается, пульсирует и извергает прямо в неё свое горячее семя.

«Ты проиграл, тварь!» — с каким-то ликованием подумала Серафима и довольно улыбнулась, насаживаясь сильнее, выдаивая своего заклятого врага до последней капли и одновременно обрушиваясь в пучину очередного оргазма вместе с партнёром.

— Как целую тысячу лет, Серафима, ты умудрялась беречь свою невинность?

Огненноволосая девушка не услышала задумчивый шёпот беса, или не придала значение тому, что он назвал её полным именем. Иначе она бы слегка удивилась…

* * *

Черти стаскивали обессиленных и потерявших сознания девушек к костру в центре поляны и осторожно укладывали их поближе к теплу на расстеленную загодя соломку. Не в лесу же их бросать.

— Всегда было интересно, как они потом решают вопрос со своими мужьями и парнями после этой ночи, — разглядывая голых красоток, почесал затылок один из рогатых.

— Да понятно как. Мужики очнутся в бане с провалами в памяти. У девчонок будет два варианта.

— Каких?

— Либо сказать, что всё было, но парни по пьяни всё забыли. Либо сказать, что у них ничего не было, потому что парни нажрались как свиньи, вырубились в своей бане и испортили девушкам весь праздник. Второй вариант даже лучше: можно «обидеться» и потребовать компенсацию в виде подарков, красивой кофточки или нового колечка с брюликом.

— Есть ещё третий, — задумчиво проговорил Феофан.

— Какой?

— Признаться во всём.

Черти дружно загоготали на весь лес, а парочка даже утёрла выступившие от смеха слёзы на глазах.

— Девятнадцать… — отсмеявшись и пересчитав взглядом девушек у костра, хмыкнул чёрт Феофан. — А должно быть пятнадцать. Забавно.

— А вон и двадцатая… — кивнул Сидор в сторону деревьев, среди которых показался Лавр, бережно неся голенькую девушку на руках.

Старший бес подошёл к костру, окинул взглядом свой маленький рогатый отряд, кивнул подбадривающе и осторожно опустил Серафиму на землю. Заботливо откинул прядь непослушных волос с её лица, выпрямился, тяжело вздохнул и проследил за жадными взглядами своей братии.

— Нет, так не пойдёт, — пробормотал он.

Черти не сводили хищных алчных взглядов с обнажённой Серафимы, и Лавр ревниво нахмурился. Ещё раз вздохнул, склонился над девушкой, легко поднял её, забросил себе на плечо, развернулся и через минуту скрылся в тёмном лесу снова.

* * *

Серафима проснулась, когда солнце уже выползло из-за горизонта наполовину. Где-то в очередной раз прокричал петух, а из леса подавала голос кукушка. Девушка лежала на самом верху большого стога сена, закинув стройную ножку на своего ночного партнёра и прижавшись к его рельефной твёрдой груди своей, упругой и нежной. Как и когда они здесь очутились, Серафима не помнила. Помнила, что её куда-то несли крепкие мужские руки, а потом она за что-то благодарила своего спасителя. Страстно благодарила. Или то был сон?

В её растрёпанных волосах запутались соломинки. Попку, спину и бок нещадно покалывало сухое сено, а между девичьих ножек было всё ещё тесно — Серафима по-прежнему была нанизана на неувядающий член Лавра.

Слегка поёрзав, она сползла с него, прикрыла бесстыдство беса соломкой, скатилась на землю и побежала к своим. За её плечами раскрывались огромные белые крылья, а ножки скользили над поверхностью, не касаясь мокрой от росы травы…

* * *

— Ну что, девчонки… — расстроенно вздохнула Серафима. — Похоже, мы провалили миссию.

— Не совсем, — помотала головой Мика. — Кого-то мы же спасли! Работали всю ночь не покладая рук.

— Да уж. У меня все руки в мозолях, — проворчала Евангелина.

— И у меня…

— Но мы снова обдурили этих рогатых, девочки. Гордитесь этим!

— И ни одна девственница не пострадала, — гордо заявила Мика. — Отлично справились, девочки! Что значит тысячелетний опыт работы ручками. Мы команда!

— Команда рукоблудок! — подсказал кто-то, и все девчонки прыснули от смеха.

* * *

— Они купились в очередной раз! В очередной!

— Конечно. Ангелы такие наивные… Думали, мы хотим обрюхатить человеческих самочек и зачать очередного Антихриста. Кто вообще выдумал эту байку? Явно кто-то очень хитрый, коварный и дальновидный.

— Я даже знаю, кто, — Сидор бросил беглый взгляд в сторону молчаливого Лавра и улыбнулся. — Как там Серафима, босс?

— Серафимка, наконец, отведала моего красноголового змея, — тяжело вздохнул Лавр. — Две сотни лет я выстраивал этот план по кирпичику.

— Две сотни, чтобы присунуть какому-то ангелу?

— Не какому-то, Сидор! Не какому-то, а моей Серафиме… Это того стоило, поверь, друг.

Глава 3. Марья Ивановна

— Может не нужно, Марь Иванна? — Не переставал канючить пятиклассник Вова Григорьев. — Ну что здесь такого? Ну ударил я его, ну разбил губу… Папка говорит, что мужчины должны уметь постоять за себя. Я же мужчина?

— Зародыш мужчины. А ещё на твоём счету три разбитых носа и шесть синяков. Про матерные слова и неуважение к старшим я вообще молчу, Владимир. И это всего за неделю! Это тоже мужские поступки?

— И что? — не унимался Вова. — Сами виноваты! Нечего было меня злить!

— Они виноваты, а расплачиваться тебе. — равнодушно пожала плечами учительница. — Жизнь несправедливая штука, Владимир.

— Вот не зря говорят, что вы ведьма! — зло выпалил Вова, понимая, терять ему уже нечего. — Злая, склочная, дрянная ведьма! Правда, я не знаю, что значит склочная…

— Кто говорит? — заинтересованно и ничуть не разозлившись на оскорбление, поинтересовалась рыжеволосая молоденькая учительница.

— Да все! Все знают, что вы ведьма. — немного смутился Вовочка. — То как вы одеваетесь, как вас боятся другие учителя, даже директор, как вы уметете вот так зыркнуть, что аж холодок по спине и мурашки, как заманиваете детей к себе домой…

— Вот детей я точно не заманивала никогда! — учительница закинула ногу на ногу и задумчиво сунула кончик шариковой ручки в свой красивый ротик, обхватив его алыми губками. — Что мне с ними делать?

— Есть… Наверное… В суп, или в кашу там… — неуверенно нахмурился Вовочка.

— Говна слишком много в детях, чтобы их в суп кидать. — хмыкнула Марья Ивановна. — Да и курочка повкуснее будет. Ведьмы такой хернёй не занимаются. Прости, не сдержалась.

— Да ничего, отец и не так может сказануть. — хмыкнул Вовочка и нахмурился. — А чем тогда ведьмы занимаются?

— Да много чем. Но ты ещё мал об этом знать.

— Ага! — победно выкрикнул Владимир, словно раскрыл мировой заговор. — Значит, всё-таки вы — ведьма?! Не врут люди!

— Значит, ведьма. — Не стала спорить учительница со своим бестолковым учеником. — Открою тебе секрет, Григорьев — все женщины ведьмы в той или иной степени.

— Ну да, конечно! — ухмыльнулся Вова.

— Ладно, всё — иди уже. Жду отца ровно в семь вечера. Не забудь!

— Забудешь тут… — мальчик недовольно посопел, закинул свой тяжёлый рюкзак за спину, тяжело вздохнул и двинулся в сторону выхода. Уже в дверях обернулся, и с надеждой в голосе спросил: — Может всё-таки мать? Она не так сильно бить меня будет.

— Н-н-н-нет. — помотала головой Марья Ивановна. — С нашими новыми законами приходится подстраиваться под мораль общества. Нет, пусть отец приходит. — Учительница тяжело вздохнула. — С мамой я бы тоже пообщалась, но не в наше смутное время…

— Мне влетит от него.

— Да не ной! Никто не будет тебя бить и наказывать! Я попрошу.

— Ага! Попросит она… — недоверчиво хмыкнул Вова, еще раз вздохнул и хлопнул за собой дверью…

* * *

Ровно в семь, в дверь кабинета Марьи Ивановны уверенно постучали.

— Входите!

— Я это… — просунулась голова мужчины в образовавшуюся щель. — Отец Григорьева. Вызывали?

— Вызывала. — вздохнула Марья Ивановна, окидывая мужчину оценивающим взглядом. — заходите, отец Григорьева.

— Михаил… Михаил Николаевич я. — представился мужчина, просочившись в кабинет и прикрыв за собой дверь.

— Приятно познакомиться, Михаил. Присаживайтесь. — Марья кивнула на одинокий стул посреди кабинета, дождалась, пока отец её ученика усядется, встала со своего места и прошлась по кабинету, собираясь с мыслями.

— А вы всегда так ходите? И при детях тоже? — сразу ринулся в атаку папашка. — Кожаное платье и… Это не очень этично!

Мужчина деликатно (хоть деликатность была совсем не свойственной чертой его характера) не стал упоминать слишком короткое платье и чересчур откровенное декольте, из которого почти вываливалась белоснежная налитая грудь. Если пристально присмотреться, можно даже было разглядеть голубые венки под тонкой полупрозрачной кожей девушки.

— Нет. При детях я так не хожу. — Марья облокотилась о свой рабочий стол, не стесняясь, внимательно рассматривая или оценивая своего собеседника. — Но рабочий день закончился три часа назад, а детей в школе уже нет. Так что могу себе позволить. Если вас что-то не устраивает, можете подать официальную жалобу директору.

— Нет. Тогда нет… В ваше личное время можете ходить как угодно. — пожал плечами мужчина.

— Спасибо! — хищно улыбнулась девушка в ответ.

— Вовка опять что-то натворил?

— Вовка? — не сразу поняла о ком речь учительница.

— Мой сын. — терпеливо пояснил отец ученика. — Я ведь поэтому здесь? Он опять плохо учится?

— А! Вова… Нет, с учёбой всё хорошо…

— Тогда в чем дело?

— Скажите, Михаил… — Учительница поморщила носик, а затем неожиданно спросила: — У вас большой член?

— Что?! В каком смысле? — глаза мужчины полезли вверх, а лоб пошёл складками.

— В прямом.

— Да что вы себе позволяете?!

— Я недавно слышала, как Катя, наша отличница, сказала Вове — «малыш, отвали!». А ваш сын в ответ усмехнулся и выдал — «мой малыш тебе в рот не поместится!».

— Бля! — выругался мужчина. — В смысле — простите, я поговорю с ним об этом.

— И вот у меня возник вопрос — он либо это слышал дома, либо придумал. Ваша жена вам не говорит — «ох, какой он большой, даже в рот не помещается!»?

— Какой-то разговор у нас на грани приличий. — хмыкнул и слегка улыбнулся Михаил.

— Так как? — не сдавалась учительница, буравя взглядом отца своего ученика.

— Я думаю, это не ваше дело.

— Я поняла, проще самой проверить, чем добиться ответа от вас. — Марья тяжело вздохнула и покачала головой.

Стройная учительница легко оттолкнулась от стола, сделала шаг вперёд, взяла мужчину за руку и сунула его ладонь себе между ног — там уже давно было влажно и горячо, а трусики, как назло, она надевать не стала.

— Да что вы себе позволяете!? — выдернул руку, словно его ужалила ядовитая гадюка, подпрыгнул на месте и уставился на свои влажные пальцы Михаил. — Я буду жаловаться!

— Сядь! — приказала Марья.

Ноги мужчины моментально стали ватными и ему пришлось опуститься на место.

— Знаешь, почему твой сын так себя ведёт? Не знаешь… А я скажу. Потому, что ты подаёшь ему такой пример. Альфа-самец, да? Привык командовать и отдавать приказы на работе и дома. Вот и результат. Придётся заняться твоим воспитанием… Сиди смирно, руками не дёргай и не шевелись, пока я не разрешу! — снова в голосе девушки прорезались металлические нотки и руки мужчин повисли вдоль тела как плети, перестав слушаться.

Девушка расстегнула ремень на поясе мужчины, сунула свою проворную женскую ладошку ему в брюки и начала нагло хозяйничать там.

— Ну, не такой уж и большой. — немного разочарованно произнесла она. — Даже странно, откуда он это приду… А! Вот откуда!

Под настойчивыми поглаживаниями и ласковыми пожмякиваниями малыш начал расти в размерах как на дрожжах, а пальчики Марьи уже не могли обхватить его в диаметре.

— Ого! Внушительный размерчик! — довольно высказалась училка, достав член мужчины из штанов, и удовлетворённо взглянув на твёрдый, возбуждённый, внушительных размеров орган в своих руках.

— Да что вы… ты себе позволяешь!? А ну убери свои руки от меня! — гневно прошипел Михаил в лицо девушки, которое было всего в нескольких сантиметрах от его лица.

Запах женщины дурманил и околдовывал его, член ломило от напряжения, но он не хотел вот так, словно дешёвая шлюшка, сдаваться ей.

— Ну-ну! Не нужно так возмущаться. — похлопала Марья его по щеке. — Ты ведь по жизни кто? Просто придаток к члену. Вот даже сейчас, он тобой управляет, а не ты им. Все вы мужики такие.

Девушка опустила свою мордашку вниз, обхватила губками обвитый набухшими венами член, размазывая свою красную помаду по стволу, и принялась увлечённо посасывать, поигрывая с яичками и заглатывая его как можно глубже. Наигравшись через минуту, отстранилась, вытерла рот тыльной стороной ладони, улыбнулась, осоловевшими, опьянёнными от удовольствия глазками, выпрямилась и скинула платье к своим ногам.

Покрасовалась перед своей молчаливой жертвой, притянула его голову к своему лобку, давая насладиться ароматом женщины, раздвинула ножки и села к мужчине на колени.

Немного поёрзала своей задницей, придвинулась ближе, привстала и села снова, а через мгновение, возбуждённая мужская головка ворвалась в её узкую щелку, расталкивая мягкие стенки влагалища и пропихиваясь внутрь. Девушка тихонько застонала, обвила шею мужчины руками и прижалась своей роскошной грудью к его лицу…

— И не вздумай кончать в меня своим члеником! — предупредила Марья упрямо смотрящего в её глаза и сцепившего зубы владельца члена. — Кончишь, и я отчекрыжу тебе его по самый корень! Понял меня?

Она скакала на нём долго, очень долго. Тихонько постанывала, когда подходила к финалу, замирала, содрогалась в оргазме, смешно дёргая своей попкой и грудью, передыхала несколько секунд и снова начинала свою скачку заново. Заставляла его ласкать и играть с её грудью, упивалась своей властью и превосходством, и следила за ним, чтобы он не вздумал зарядить её своим семенем.

Несколько раз она сама опускалась, чтобы поиграть с мужской волосатой грудью, поласкать твёрдый торчащий колом член и передыхала, давая короткий отдых своему партнёру. А затем снова нанизывалась своей узенькой щелочкой, постанывая от дикого удовольствия, покусывала его за мочки ушей и оставляла маленькие следы укусов на его шее, когда теряла над собой контроль.

Член мужчины был хорош! В меру длинный, немного толще, чем она привыкла, и даже причиняющий некоторые неудобства и немного боли, особенно, когда она насаживалась до самого основания, но удовольствие от этого казалось даже чуточку сильнее, а оргазм ярче и дольше…

Когда её ноги начали дрожать от усталости, она неохотно соскочила с члена, легла на стол, раздвинула ножки пошире, и приказала мужчине вылизывать её — медленно, тщательно и очень долго. А затем просто лежала, тихонько постанывая и наслаждаясь, закинув свои стройные ножки на спину Михаилу, пока он ласкал, теребил и покусывал её клитор, и иногда крепко прижимая его голову руками к своей подружке, когда дело подходило к финалу.

От его ловкого, длинного и нахального язычка она кончила ещё дважды, а потом перевернулась на животик и разрешила взять себя сзади. Марья любила, когда мужчина входил в неё, держа за бёдра, и шлёпая своим лобком о её упругие ягодицы. Закончить это маленькое приключение она решила именно в этой позе. Сунула руку между ног, помогая себе пальчиками и изредка вонзая свои острые коготки в яички партнёра, и бурно кончила напоследок, сжав в себе его упругий, толстый, горячий, подрагивающий член.

Каким-то краешком сознания, она поняла, что член не просто притих в ней, а пульсирует и извергает толчками в её пещерку тёплые и мощные порции семени, порцию за порцией, а мужчина за её спиной победно порыкивает и жёстко стискивает её мягкие ягодицы своими грубыми мужскими пальцами. Вот тварь!

— Сука! Ты же кончил?! В меня! Гад. — беззлобно ругнулась она, перевернулась на спину, провела рукой по своей выбритой промежности, проверяя, и осуждающе покачала головой. — А ты неплох. Первый, кто решился рискнуть.

Михаил довольно улыбался — хоть в этом он смог нагнуть эту стерву. Три часа мучений, безвольного подчинения, когда он не мог ей ни в чём отказать, и унижений, сделали его очень злым и упорным в своей конечной цели — мести. А ведь слухи не врут, учительница его пацана — ведьма. Самая настоящая озабоченная ведьма с какими-то сверхъестественными способностями.

И что самое главное — ему ведь никто не поверит, если он вздумает рассказать кому-то эту историю. Засмеют, позавидуют, презрительно хмыкнут — но не поверят. А жена вообще скажет, что он трахнул училку сына, а потом решил всё выдумать в оправдание. Вот же тварь!

Его член слегка подрагивал, хищно поглядывая в сторону неутомимой школьной учительницы, и был готов продолжать этот неравный бой, мстить, пронзать, наказывать и нанизывать, за все те часы унижений и стыда. Даже несмотря на то, что только что опустошил все свои запасы семени.

— Одевайся! — приказала Марья, нарушив тишину. — С тебя достаточно! И проваливай, пока я добрая, осеменитель херов…

— Сука! — выругался Михаил, подобрав рваную рубашку с пола и натягивая её на себя.

— На первый раз прощаю… Добрая я сегодня, а ты хорошо справился, раб! Пять раз сумел порадовать меня — давно у меня такого не было. Но в следующий раз… В следующий раз точно отрежу твой мелкий стручок и выкину собакам. Понял?!

— Сука! — снова выругался мужчина и как-то покорно и обречённо вздохнул, что не укрылось от внимания школьной учительницы.

— Ну вот — видишь как хорошо? Теперь ты будешь тихим, послушным и покладистым. Первый раз тебя девушка отымела, да? Не так это и страшно. Всё, иди! — девушка подобрала с пола брюки мужчины, швырнула ему в лицо, развернула в сторону двери и вытолкала из своего кабинета. — И это — сына не бей. Понял?!

* * *

Домой Григорьев вернулся поздно. Сил у него просто не было — мужчина был выжат, словно лимон. Ни раздражённая жена, ни кричащий младший, ни ворчащая над ухом тёща даже не тронули агрессивные струны в его душе. Ругаться ни с кем не хотелось. Ни ругаться, ни спорить, ни, тем более, рассказывать о произошедшем. Хотелось просто принять горячий душ, лечь на свою кровать, поджать колени к груди и лежать. Тихо, молча, в полной тишине.

И нахера он поперся в эту школу?! Нужно было отправить жену… Такого унижения он давно… никогда не испытывал. Чтобы его, руководителя преуспевающей компании с двухтысячным штатом подчиненных, поимела самая обычная школьная училка… Ладно, не обычная, а какая-то сраная ведьма… Но всё же! А если кто-то на работе узнает, что его трахнула баба? Да это он обычно всех имеет, а не его!

Он должен отомстить ей! Только как? Не жаловаться же директору на неё. А что если и директор баба? Может у них вся школа такая чокнутая? И почему он раньше не интересовался школьными делами сына? Хотя, эта учительница, вроде, новенькая, только в этом году перевелась взамен вышедшей на пенсию Лидии Петровны. Нужно будет у жены уточнить…

И нужно что-то придумать с этим! Может натравить проверку, или… Или поступить с ней так же! Пусть, сука, узнает, каково это! Или ещё хуже! Она ведь реально ведьма. А что делают с ведьмами? Правильно! Только нужно найти единомышленников — ему одному с ней не справиться, да и с товарищами будет как-то спокойнее…

* * *

— А я драл её два часа кряду. Но она так и не разрешила мне кончить… Сука, я же говорю!

Пятничным вечером семеро мужчин собрались в «берлоге» Григорьева — в роскошно оборудованном гараже с баром, бильярдным столом, тихой музыкой, и подальше от своих жён. Такой тайный мужской клуб. Мужчины были хорошо «подогреты» дорогим коньяком, расслаблены и чувствовали себя хозяевами мира, самцами, кормильцами и вожаками.

Никто из них уже и не помнил, кто поднял эту тему, и кто первым проговорился о Марье Ивановне, но последний час они только её и обсуждали, выяснив, неожиданно для себя, что каждый из них подвергся сексуальным домогательствам озабоченной училки.

— А я пришёл на собрание… Думал что на собрание, но кроме её и Димки, — высокий брюнет кивнул в сторону блондина сидящего с бокалом в кресле, — никого в классе не было.

— Вы её вдвоём натянули, что ли? — удивился кто-то из мужчин. — В два смычка?

— Громко сказано — «натянули». — хмыкнул блондин Дмитрий. — Мне кажется, это она нас натянула. Попользовала, развлеклась и даже не отсосала.

— Не, сосала она тогда хорошо! — помотал головой брюнет. — Ты тогда её сзади обрабатывал, а она мне член насасывала. Вот только кончить не разрешила даже в ротик. Сука! У меня потом шары так опухли — я думал, взорвутся!

— Сука! — подтвердил блондин. — Я даже не знаю, как она так делает, что мы её слушаемся, как дрессированные собачонки. Она что, правда, ведьма?

— Похоже на то…

— Погодите, так это что получается? Мы все её трахали? У нас тут писечный клуб Марь Иванны?

— Все. — подтвердил Дмитрий.

— Все. — подтвердил пухлый Юрий, под жирочком которого скрывалось натренированное тело тяжелоатлета.

Юрий бы обижен на училку не меньше остальных. Возможно, даже больше. Его она вызывала в школу уже трижды, и каждый раз он клялся сам себе, что больше туда ни ногой! Но когда приходило время, очередной вызов в школу — летел, словно озабоченный подросток на зов сирены, как миленький, в надежде, что вот сегодня хозяйка точно разрешит финишировать вместе с ней. И каждый раз его надежды не оправдывались.

Ему нравилось, как Марья нахваливала его волосатую мужскую спину, которую так не любила жена, как девушка запускала свои точёные пальчики в его шерсть, как он легко поднимал её своими сильными руками, аккуратно и медленно насаживая её на свой член, и как она раз за разом в судорогах кончала от этого. Это было завораживающе необычно…

— И? Хоть один из нас в неё спустил?

— Неа. Она же не разрешала.

— Нет…

— Нет…

— Я — нет…

— Ну, я спустил. — признался Михаил, когда все шестеро мужчин ответили отказом. — Но лучше бы не спускал. Только сильнее хочется теперь. Хочу взять, насадить её и оттрахать так, чтобы визжала и молила о пощаде… Она мне снится каждую ночь, ничего не могу с собой сделать.

— И мне снится…

— И мне…

— Ведьма!

— Ведьма!

Снова мужчины дружно зашумели, перебивая один одного.

— А ведь не просто так в старину их сжигали.

— Получается, не просто…

— А что если…

То ли большая картина на стене, с горящей на костре ведьмой подтолкнула их к этому, то ли мышление умных людей в экстренных ситуациях идёт в одном направлении, но пришедшая в этот момент мысль в головы мужчин одновременно пугала, радовала и заставляла сердце учащённо биться. А выпитый за вечер алкоголь снимал все возможные тормоза и разумные барьеры.

Мужчины взяли бейсбольные биты, кто-то обмотал конец дубинки промасленной тряпкой, соорудив импровизированный факел, и через пять минут вся семёрка дружно двинулась в сторону школы…

* * *

— Марь Иванна! А ну-ка, поди сюда, есть разговор.

Откуда-то из темноты девушку заграбастали сильные мужские руки, закрыли ей рот ладонью, оторвали от земли и потащили сквозь небольшие придорожные кусты в сторону заднего двора большой старой школы. Учительница даже не успела испугаться, как очутилась на земле возле разожжённого костра в окружении семерых отцов её учеников.

— Сжечь ведьму! — выкрикнул один из них.

— Но она же красивая. — возразил посмеиваясь второй.

— Хорошо, но потом всё равно сжечь! — пьяным голосом хохотнул третий.

— Не смешно, ребят! Этот анекдот ещё мой дед придумал. — фыркнула Марья, стараясь не показывать страх на своём лице. Сейчас она действительно была напугана, словно какие-то первобытные инстинкты или память сожжённых на костре предков проснулась в ней.

— А мы и не смеёмся. — Михаил Григорьев присел перед ней на корточки и чиркнул зажигалкой, наслаждаясь зрелищем испуганной и беззащитной женщины. — Я не прощаю обиды, а ты меня очень сильно обидела, Марь Иванна…

— Кто будет первым? — донеслось откуда-то со стороны.

— Я!

— Эй! А почему это ты?

— Я её сюда тащил.

— А я костёр разжигал!

— А я бревно в землю вкапывал!

— Да пошёл ты, козёл!

— Я тебе сейчас твой поганый язык в глотку вобью, тварь!

Среди мужчин началась нешуточная потасовка — крики, ругань, звуки ударов и брызги крови… И только минут через пять всё затихло.

— Угомонились, придурки? — Михаил стоял над ними чистый, ухоженный и абсолютно трезвый, словно и не пил вместе со всеми два часа подряд. — Первым иду я. Если у кого-то есть претензии, я готов поговорить и обсудить это с каждым лично. — Он постучал тяжёлой алюминиевой битой по носку ботинка, задумчиво оглядел своих помощников, удовлетворённо хмыкнул, достал откуда-то литровую бутылку коньяка и кинул её парням на землю. — Ну, раз ни у кого возражений нет — выпейте, пока я делом занят.

Григорьев легко подхватил девушку на руки, отнёс её подальше в кусты, поставил на колени, задрал платье, довольно хмыкнул, убедившись, что трусиков на ней снова нет, спустил штаны и вошёл в неё сзади резким нетерпеливым рывком, вызвав удивлённый и возмущённый тихий стон из уст училки.

— А ты ведь мокрая! Хочешь меня? — довольно хмыкнул Михаил, продолжая ритмично двигаться внутри девушки.

— Да пошёл ты! — Выдохнула она, прикрыв глаза от удовольствия и прикусив нижнюю губку. — Я тебя прокляну — я же ведьма, ты сам говорил.

— А я уже ничего не боюсь. Главное, я добился своего!

— Дурак! Подождал бы месяц, я бы тебя снова вызвала в школу… — тихонько простонала Марья. — Может быть, разрешила бы снова в меня…

— Не. Не люблю, когда мной командуют. И когда что-то разрешают! Всё что мне нужно — я беру сам!

Михаил крепко впился пальцами в бёдра девушки и прижался к её заднице сильнее, нанизывая мокрую щелку на свой член до самого основания. Марья задрожала, ноги девушки подкосились, и если бы партнёр не придержал её, она бы обессиленно рухнула на землю.

— Ты уже кончила? — удивлённо поинтересовался Михаил, просунув руку под платье, обхватив грудь девушки ладонью и легонько сжав её левый сосок пальцами.

— Да пошёл ты! — снова вместо ответа послала она своего мучителя.

— Почему ты мне не приказываешь, как в прошлый раз?

— Это не так просто… Я не готовилась, не провела ритуал, и сил повелевать у меня нет…

— Я так и думал… — хмыкнул Михаил.

— А если бы приказала? — загадочно поинтересовалась Марья, немного придя в себя и нанизываясь на член мужчины.

— Поймал бы тебя в следующий раз… Рано или поздно подловил бы.

Он перевернул её на спину, оголил роскошные груди, помял их, раздвинул женские ножки и вошел в неё снова. Прижался к ней всем своим телом, ускорился и выгнулся дугой через несколько нетерпеливых секунд.

— Выкусила, сучка! — прорычал Михаил ей на ухо. — Снова я в тебя настрочил, наполнил под самую завязку. А я ведь узнавал у парней, ты никому этого не позволяешь. Слишком унизительно для тебя, да? — Михаил довольно хмыкнул и впился в губы ведьмы жарким, жадным поцелуем.

— Сволочь! Я тебе этого не прощу! — гневно посмотрела Марья в лицо своего обидчика и вытолкнула его член из себя…

К костру они вернулись вместе. Михаил вёл перед собой взъерошенную пленницу, подталкивая её в спину, задумчиво хмурился и думал о чём-то своём.

— Так парни, расходимся. — выдал он, как только на него обратили внимание шесть пар мужских глаз. — Поигрались и хватит.

— Эй! А как же мы?

— Нехорошо!

— Что за херня?!

— Обойдётесь! — прервал недовольные мужские возгласы Григорьев, жестом усадив Марью на землю, чтобы не думала сбежать.

— Вот сука ты, Григорьев! Тебе всё одному, да?

— Да! — пожал плечами Михаил. — Или ты что-то имеешь против?

— Но мы её хоть сожжём?

Михаил на секунду задумался. Где-то в глубине его души была твёрдая уверенность — ведьму нужно сжечь, иначе он никогда не избавится от её чар.

— Сожжём. — уверенно кивнул он, поборов остатки сомнений. — Привязывайте её к бревну.

— Гори в адском пламене, ведьма! Катись в ад! Сдохни! — довольно выкрикивали мужчины, поднимаясь с земли и принимаясь за работу на пошатывающихся от выпивки ногах…

Через три минуты молодая красивая девушка была привязана к толстому, вкопанному в землю столбу. Под её ногами разгоралось пламя, а семеро мужчин, с радостью и каким-то тайным восхищением в глазах, смотрели на её обнажённую грудь.

— Пойдемте, парни. Нам ещё нужно алиби себе обеспечить. — скомандовал Михаил и первым двинулся прочь с места свершения справедливости.

* * *

— Так, девчонки! Давайте затушим эту поебень, которую наши мальчики тут разожгли. Всё равно, толку от этого нет, только дым.

— Это вообще костёр? Да он же потухнет через пять минут сам! Кто их этому учил?

— Это полная хрень!

— Мне даже сейчас немного стыдно за моего. А он ещё на охоту и рыбалку постоянно катается. И они там такие костры жгут?

— Да знаем мы, на какие рыбалки они катаются!

— И не говорите, девчонки. Самый обычный ведьминский костер не смогли соорудить. Дерево нужно брать сухое, и желательно смолянистое. Дров побольше, хворост, и только верху прикрыть мокрыми ветками, чтобы ведьма мучилась от едкого дыма… Да уж…

— Откуда такие познания, Григорьева?

— Да так… Ниоткуда.

Семь женщин быстро затушили жидкий костёр, сняли девушку со столба, уложили на заботливо расстеленное на земле покрывало, и принялись проверять, вытирать следы копоти и хлопотать вокруг несчастной. Обработали пару лёгких ожогов и удовлетворённо выдохнули — ничего непоправимого их бестолковые мужья натворить не успели.

Марья Ивановна пришла в себя через несколько минут. Приподнялась на локтях, обвела взглядом притихших вокруг неё женщин и стыдливо отвела глаза в сторону.

— Почему? — едва слышно прошептала молоденькая и неопытная ведьма.

— Что «почему», лапочка? — переспросила Лиза Григорьева, жена Михаила, уставшая от трёх детей и забот по дому, грустная и симпатичная женщина.

— Почему вы спасли меня? Я же трахалась с вашими мужьями.

— Тю! Подумаешь! Тоже мне — трагедия! — хмыкнула сбоку блондинка с толстой косой.

— А нам то что? — подтвердила с другой стороны толстенькая черноглазая брюнетка. — Ты думаешь, эти идиоты себе другую дырку не найдут? Прости.

— Я однажды своего с секретаршей застукала.

— А я со своей сестрой.

— А я с матерью!

— Бля! Сочувствую, Оль. — блондинка положила руку на плечо подруги и сочувствующе вздохнула.

— Да ладно! — отмахнулась та, которую назвали Олей. — Не первый и не последний раз. Все мужики кобели!

— Но… — школьная учительница попыталась влезть в откровения собравшихся вокруг неё женщин.

— Вот тебе и «но», деточка. — снова вздохнула Лиза. — После таких побед они считают себя альфа-самцами, и дома ведут себя как хозяева. Такие успешные, гордые и надменные, что палец в рот не клади и делай всё по щелчку пальцев. Сволочи!

— А после тебя всегда ходят по струнке как шёлковые. Мы не знаем, что ты с ними делаешь и как, и не особо хотим знать. Но просим — продолжай. После тебя они неделями ходят послушными, не ворчат и не ругаются ни на нас, ни на детей. Покупают подарки и тихонько копаются у себя в гараже.

— Мой даже на тёщу перестаёт ругаться. А моя мама, скажу вам честно, та ещё мымра!

— А у меня секс последнее время такой шикарный, а оргазм такой бурный! И он делает в постели всё, о чём я прошу. После его обычных шмар такого никогда не было, а после тебя, Марь, секс как в первый раз.

— Мой такой милый и послушный становится, словно объезженный жеребчик.

— Точно! А я всё думаю, кого он мне напоминает! Жеребчик!

Женщины тихонько рассмеялись и с надеждой в глазах посмотрели на школьную учительницу.

— Пожалуйста! — взмолилась сразу тройка женщин.

— Но они меня снова на костёр потащат. — вздохнула ведьмочка.

— Пусть только попробуют! Я своему сегодня такую трёпку дома устрою…

— И я!

— И я!

— У нас теперь такой рычаг против них есть! Это же нужно додуматься — сжечь учительницу во дворе школы. Идиоты!

— Только просьба одна к тебе, Марья Ивановна… — внимательно посмотрела в глаза учительнице Лиза Григорьева. — Почаще, если можно, вызывай их в школу. Раз в месяц как-то маловато. А мы тебе пирогов напечём.

— И, если нужно, по хозяйству поможем. — подхватила блондинка.

— И с детьми домашку поделаем, чтобы тебе легче было на уроках. — кивнула брюнетка. — Я могу и на уроках помочь, я ведь педагогический заканчивала.

— Я подумаю. — Марья Ивановна поднялась с земли, привела платье в порядок и задумчиво посмотрела на Григорьеву. — Пусть твой муж завтра в восемь вечера будет у меня в кабинете. Он мне кое-что должен, и я хочу с этим разобраться вначале.

— Будет! Обязательно будет! — довольно закивала Лиза. — Сама лично за шкирку притащу, если будет упираться. Спасибо, Мариш…

* * *

От автора.

Ребят! Как картинки, как история? Жду ваших комментариев:)

Кстати! Иллюстрации, не вошедшие в рассказ из-за чрезмерной откровенности, можно посмотреть в моём телеграм-канале.

Ссылка должна появиться чуть ниже или ищите её в моём профиле.

Глава 4. Полынь

Это было самое обычное село на пять десятков домов. Школа, ратуша, магазин, старая мельница, ферма, лес, озеро… Всё как и сто лет назад, словно время здесь замерло на долгие века. Хотя, нет. Сто лет назад здесь не было интернета, телефонов, телевизоров, Патриотов, газа и асфальта… А, ну да! Асфальта и сейчас не было — он растаял ещё весной, когда сошёл снег, но сельские жители всё равно не успели привыкнуть к этой «роскоши», да и без неё жилось привычнее.

Много чего не было сто лет назад, выходит. Но если не всматриваться, то и не сильно заметно — те же огороды, сады, бескрайний лес, скотина, куры, гуси, телеги, запах навоза с фермы, староста на мотоцикле… Кузня. Какое село без кузни? Здесь была самая обычная сельская кузня и её хозяин — кузнец Михаил Васильевич.

Кузнец был самым настоящим богатырём — огромным, сильным, суровым, с тугими бугристыми мышцами на спине и руках, и без капельки жира. Да и откуда взяться жиру, если он весь растапливался возле горнила и сжигался от тяжёлой физической работы на наковальне. Кузнец Михаил был красавчиком. Высокий, сильный, черноволосый и чернобородый. Ему только недавно исполнилось сорок, но выглядел он как минимум на десяток лет моложе, только борода выдавала истинный возраст и немного старила его.

Все сельские бабы сохли по кузнецу, и частенько, можно даже сказать чаще, чем хотелось бы, мужики ловили своих неверных жён на маленьком блядстве. Нет, кузнец не шастал по домам, обрюхачивая чужих жён, и никто ни разу не видел свою жену дома у кузнеца. Но! Довольную улыбку на лице блудливой прелюбодейки, было видно за версту.

Эти приметы знал каждый мужик на селе. Если Машка, или Светка, или Галка возвращалась «с работы» или «от подруги» с задумчивой, довольной улыбкой на лице, с томным, слегка уставшим, но счастливым взглядом, на немного подкашивающихся и дрожащих в коленках ногах — значит, точно погуляла, стерва! И значит, быть беде! Будет бита, будет наказана, будет валяться в ногах у мужа и просить прощения, но ни на секунду не пожалеет о содеянном. Бабы они такие — скорее обвинят своих мужей в том, что те не дарили цветы и подарки, не уделяли внимания, не говорили «люблю», и сами подтолкнули жену к измене, чем признают свою вину.

Ни разу угроза наказания, расправы или развода не останавливала сельских баб от измены. Ни разу! Да и как остановиться, ежели Светка поутру рассказывает всем подругам, какой волшебный секс у неё был с кузнецом, как она едва не лишилась чувств, и сколько раз тот довёл её до оргазма, а Машка в этот же вечер проверяет её слова и наутро всё подтверждает, добавляя новые красочные подробности? Ну кто из сельских баб не захочет лично удостовериться в том, о чём так благоговейно судачат подруги и сможет удержать свой любопытный носик? Или сдержать свою свербящую между ног подружку…

Мужики терпели молча, с тревогой поглядывая в сторону подрастающих дочерей. Жёны то ладно, поблядушки ещё те, чего только у них по молодости не было, одним больше, одним меньше — можно стерпеть. Тем более, кузнец действительно был красавчиком, да и свой он, сельский, а не какой-то пришлый чужак. Его предки жили в этом селе не один десяток лет — отец был кузнецом, дед, прадед… Да и мужик, если честно, он отличный. Никогда никому не отказывает в помощи, не требует оплату, часто в долг даёт, который никогда не требует возвращать…

Да и выйти против кузнеца в открытую и начистить ему рожу желающих не было. Даже толпой. А то, что не может удержать свой член в штанах — то не его вина, бабы сами прыгают и совращают бедолагу. Безотказный он просто. А бабы… Ну попрыгают, да и успокаиваются. Чёрт с ними! Тем более, после загулов они всегда становились «шёлковыми» и послушными. Но дочери… Главное, чтобы он не перешёл на дочерей годика через три-четыре…

А ведь у кузнеца было трое сыновей, таких же статных, красивых жгучих брюнетов — Николай, Матвей и младший, Алексей. По крайней мере, двое из трёх были как две капли воды похожи на отца. Младший был так, отрезанный ломоть — хилый, болезненный, дохлый. А вот двое старших могли через несколько лет сменить отца на посту наставления рогов местным мужьям. И опыт у них кое-какой уже имелся. Пока только теоретический, но всё же. Как раз и девчата подрастут…

Парни часто слышали женские стоны из кузни, иногда подглядывали и шпионили за отцом и его очередной пассией. Больше всего им нравилось, когда к отцу приходила молоденькая бесстыжая блондинка — Светлана Сергеевна, учительница биологии и жена пожилого директора школы. Громкая, шумная, не сдерживающая свои стоны и дикие крики удовольствия.

Однажды Светлана Сергеевна, оседлавшая в очередной раз кузнеца и скачущая на нём сверху, заметила наблюдавших за ней парней, но не испугалась и ничего не сказала отцу, а только подмигнула им, прикрыла свои зелёные глаза и застонала ещё громче, сжимая свои роскошные груди и поигрывая с затвердевшими сосками. А в школе сделала вид, будто ничего и не было, и ничего такого она не видела. Словно и не было её в той кузне…

Кузнец пропадал в своей кузне с раннего утра, до поздней ночи. В пятницу вечером грузил свои нехитрые, но уникальные творения в телегу, и в субботу, едва на небо начинало карабкаться солнце, выезжал на городской рынок. Суббота была торговым днём.

Изделия кузнеца славились на всю округу — его топоры и ножи могли служить вечно. Это не китайский ширпотреб! А характерный дамасский узор лишь добавлял популярности уникальному товару и, конечно же, цену. Кузнец жил неплохо, и хоть не купался в богатстве, но ему всего хватало. Большой дом, хозяйство, несколько лошадей, дорогой коллекционный автомобиль, в котором Михаил почти никогда не ездил, но который любовно обхаживал каждый день, словно любимую женщину.

А вот настоящей женщины, жены у него не было. Четырнадцать лет назад она умерла при родах Алексея, и с тех пор Михаил жил без женской руки в своём доме, если не считать захаживающих время от времени на огонёк селяночек…

Михаил не был ни плохим, ни хорошим, ни святым праведником, ни проклятым грешником. У него были и достоинства, и недостатки. Всё как у всех. Единственное, чем он отличался от остальных — любовью или нелюбовью к своему младшему сыну. Старших Михаил любил, а вот младшего, Лёшку… Он любил его, но и ненавидел одновременно. За то, что тот убил свою мать и любимую жену кузнеца, когда появился на свет. Ни по своей воле, но всё же…

Алексей никогда не чувствовал отцовскую любовь. Отец всегда придирался к нему, ругал, мог побить за малейшую провинность или поставить в угол на всю ночь. Так хотелось дать ему сдачи, ответить… Он даже пытался сделать это пару раз, но лишь получал от отца ещё больше. Тот всегда говорил ему, особенно, когда был немного выпивши:

— Это ты виноват в смерти матери! Если бы ты не родился… Уж лучше бы умер ты, а не она…

Алексей был полностью согласен с отцом — уж лучше бы он не рождался. Парню не хватало матери, материнской любви, а из любящих и любимых людей у него никого больше и не было. Даже старшие братья относились к нему достаточно прохладно. То ли из-за того, что он был не такой как они — не такой сильный, не такой ловкий и разговорчивый, и не такой развитый. То ли просто подражая отцу. И так все четырнадцать лет…

* * *

В эту субботу отец снова поехал на городскую ярмарку, а к вечеру вернулся не один. В его телеге тихонько и скромно, можно даже сказать, немного испуганно, приютилась тихая, красивая, черноволосая девушка. Анастасия…

— Здаров, пацаны! Как вы тут без меня? — отец Алексея преувеличено бодро и радостно спрыгнул с телеги, подал руку девушке, помогая ей спуститься, и отвернувшись, принялся распрягать лошадь, так и не дождавшись ответа от встречавших его на улице тройки подростков.

А парни, молча и ничуть не стесняясь, принялись рассматривать незнакомку.

Простое длинное цветастое платье, распущенные чёрные волосы, пронзительно голубые глаза на аристократичном бледном лице, красивые пухленькие алые губки и стройная, точёная фигурка.

— Привет, ребята! Я Настя. — нарушила девушка неловкую тишину.

Вот так просто — Настя…

Красивая, молодая, словно с обложки дорогого глянцевого журнала. Что она забыла в их глухом селе? Тройка парней глазела на неё с открытыми ртами, и ни один из них не знал, что ответить на это простое приветствие.

— А, да! — Кузнец на секунду обернулся к своим детям, наморщил лоб, и как бы мимоходом проговорил: — Мы с Анастасией поженились сегодня в городе. Так что, она будет теперь жить с нами.

Поженились?! Сегодня?! На дворе, вроде, не первое апреля…

Парни растерянно переглянулись и уткнулись взглядами в спину кузнеца, пытаясь найти на ней ответы. Отец никогда не был обделён вниманием женщин, но никто из ребят не думал, что он решится жениться во второй раз…

— Пойдём…те, Настя. — первым пришёл в себя Алексей, хмыкнул и кивнул в сторону дома. — Я покажу вам наше жилище.

— Можно на «ты», Лёш. — Настя пристроилась рядом с парнем и вместе с ним двинулась в сторону большого двухэтажного дома.

— Вы… ты знаешь моё имя? — удивился Алексей, бросив косой взгляд на свою новую мачеху.

— Конечно! Михаил много о всех вас рассказывал. — девушка кивнула и искренне улыбнулась, ответив парню как равному, без высокомерия или издёвки. — Ты молчун и ворчун. Николай, твой старший брат — сильный, но…

— Но тупой. — подсказал Лёшка, внимательно присматриваясь к реакции Насти.

— Тупой. — согласилась она и снова улыбнулась. — А Матвей, ваш средненький — симпатичный весельчак, душа компании и гроза девчонок.

— Всё верно. — согласился Алексей. — А вот и наш дом. Вам… тебе показать гостевую?

— Не нужно гостевую, я буду спать с отцом. Покажи мне его комнату.

— Так сразу? — удивился Лёша.

— А почему нет? Мы же взрослые люди. Или ты против?

— Я? Нет! С чего мне быть против?!

— Ну и хорошо. — девушка снова обворожительно улыбнулась Лёшке, потрепала парня по густой шевелюре и по-хозяйски шагнула в дом…

Не сказать, что их жизнь с тех пор кардинально изменилась. Но изменения были, чувствовалась женская рука в хозяйстве и присутствие женщины в доме — вокруг дома появились пышные розовые кусты, цветочки и симпатичный вьющийся по высокой стене плющ.

Отец стал поспокойнее, стал меньше пить и меньше злиться по пустякам. Еда стала вкуснее, в доме стало светлее, чище, уютнее. Настя не сидела целыми днями дома — она ездила в город, иногда встречалась с подругами, иногда, по каким-то своим женским делам. Она любила путешествовать, но путешествовала всегда одна. Отпрашивалась у мужа на неделю или две максимум, собирала небольшую дорожную сумку и ненадолго пропадала, чтобы снова ворваться в их мужскую жизнь и разнообразить её своим приятным женским присутствием.

Никто из ребят не знал, чем занималась Настя, как обеспечивала свою жизнь до встречи с их отцом и на что существовала, а сама Настя не спешила об этом рассказывать. Наверное, как и все симпатичные современные девушки — вела свой блог, страничку в соцсетях, писала стихи или короткие любовные рассказы. Непонятно, сколько она на этом зарабатывала, но у Михаила девушка не брала ни копейки, и даже наоборот — очень часто покупала что-то для дома за свои кровные, и иногда подкидывала своим пасынкам на мелкие карманные расходы. Это было странно и непонятно. И не современно.

Сельские бабы сразу невзлюбили Настю, и за спиной стали называть ведьмой. А вот мужики наоборот — чуть ли не боготворили новую жену кузнеца. Ещё бы! С тех пор как появилась Анастасия, блядство в селе, наконец, прекратилось — семьи обрели покой, стало меньше ссор, измен, побоев и драк.

В таком новом неспешном темпе пролетел год. Анастасия стала полноправным членом семьи кузнеца, примерной женой и неплохой мачехой для его сыновей. Ни с кем из сельских она так и не подружилась, предпочитая время от времени выезжать в город к своим старым подружкам. Бабы в селе немного угомонились, поняв, что кузнец потерян для них навсегда, и принялись раздаривать свою нерастраченную любовь, сексуальность и похоть своим мужьям.

Всё вроде бы складывалось хорошо и степенно… Мальчишки учились и росли, кузнец мастерил различные приблуды в своей кузне, правда, последние несколько месяцев стал прибаливать, немного схуднул и осунулся. Возраст, наверное — не мальчик, всё-таки. А Настя цвела и пахла.

Алексей частенько стал получать в школе от сверстников и от парней постарше за слишком острый язычок, за нежелание повиноваться, и даже за чересчур красивую мачеху. Старшие братья за него заступаться не спешили, хотя могли.

Вот это было даже немного странно. Наверное, во вселенной существует какое-то равновесие — от отца стало доставаться меньше, он был всецело увлечён своей молодой красивой женой, а от одноклассников и братьев стало прилетать немного больше. Равновесие пиздюлин в мироздании сохранялось неизменным…

Сегодня Лёшку снова отмудохали в школе. Нашли какой-то надуманный повод, забили стрелку за школьным тиром, и накинулись сразу втроём. Не по-пацански! Он отбивался, как мог. Но его хилое тело и болезненный организм не оставили парню почти никаких шансов. Братья? Ну да! Его братья точно за него не заступятся. Могут даже добавить, чтобы была наука на будущее…

— Говорят, ты снова по соплям получил за школой? — недовольно пробормотал Николай, косо поглядывая на Алексея.

— Глист! — фыркнул Матвей в сторону младшего брата. — И когда ты перестанешь нас позорить?!

— Может он не наш? — задумчиво нахмурился старший брат. — Нагулянный? Совсем ведь не похож на нас.

— Та не! — отмахнулся Матвей. — Просто пошёл в материнскую породу.

Братья не стеснялись обсуждать Алексея по пути домой, а в качестве бонуса, периодически отвешивали ему ощутимые подзатыльники и «дружеские» болезненные тычки в спину.

Настя… Наверное, она была единственным человеком, который нормально относился к парню. Не унижала, не критиковала, не придиралась, не поднимала руку и не ругалась. Она общалась с ним на равных, хоть и с некоторой отстранённостью, не переступая эту тонкую, незаметную грань — взрослый/подросток, мачеха/пасынок, чужой/родной.

Как и десяток раз до этого, едва увидела идущих со школы парней и разукрашенную Лёшкину физиономию, девушка достала из шкафа аптечный чемоданчик и поманила парня пальчиком за собой. Отвела на кухню, обработала синяки и царапины, вздохнула, поругала… Немного, для галочки. И даже улыбнулась, как-то грустно и задумчиво. А на следующий день у его обидчиков был понос… Прямо в школе. Прямо на уроке. Один из них так и не успел добежать до туалета. За это Лёшка снова получил от братьев.

— Подсыпал им что-то в еду в столовке? — хмурился Николай, прижав младшего брата на перемене к стене.

— Мелкий говнюк! — прошипел ему на ухо Матвей. — Я видел, как ты тёрся возле стола с напитками.

— Тогда бы у всех был понос, а не только у той троицы. — резонно заметил Алексей.

— На!

— Получай!

Два синхронных и жёстких удара лаконично объяснили ему, что старшие браться не любят умников…

С братьями было тяжело. А вечером, за традиционным семейным ужином, после того как братья высказали свои подозрения отцу, Алексей получил добавку и от него. Давненько ничего не прилетало от отца, наверное, было уже пора… Так, пару подзатыльников — но суровой, тяжёлой рукой кузнеца. Наверное, его рука была лишь чуточку легче, чем кузнечный молот, хотя в последнее время сил у отца заметно поубавилось. Стареет старик…

Настя попыталась заступиться, но отец так жёстко глянул в сторону своей жены, что Лёшка на секунду испугался за неё. Но нет — поднимать свою сильную мужскую руку на хрупкую девушку отец ни разу не решался. Да и Настя бы этого точно не простила ему. В тот вечер отец отыгрался на ней по-другому. По-мужски…

Лёшка как раз застал эту картину, когда проходил мимо родительской спальни. Дверь в комнату была приоткрыта, а отблески огня из камина совсем не оставляли волю воображению, демонстрируя голые переплетённые тела на полу.

Настя то скакала на отце Лёшки верхом, держа огромный мужской ствол в своих маленьких девичьих ладонях и прижимая его к своему животу, имитируя секс, то опускалась своим лицом к паху мужчины и обхватывала его член своими красными, возбуждёнными губками, посасывая его, словно сладкий леденец.

Её роскошная голая грудь с торчащими красными сосками колыхалась, чёрные волосы рассыпались по спине водопадом, а красивая упругая попка то и дело мелькала в дверной щели перед глазами ошеломлённого зрелищем парня…

И когда отец выгнулся дугой и тихонько зарычал от наслаждения, Настя припала губами к головке его органа и с удовольствием начала глотать, наверняка горячий и сладкий, мужской сок…

В ту ночь родные братья избили Алексея чуть ли не до полусмерти. Накинули пыльный мешок на голову, выволокли во двор за сарай, и принялись методично и терпеливо объяснять — что такое хорошо, и что такое плохо.

— На, тварь!

— Получай!

— Нехорошо подглядывать за взрослыми, мелкий извращенец!

— Тем более, это наше место!

— Мелкий ублюдок! Скот!

— Тварь! Дистрофик! Крысёныш!

— Ещё раз увидим тебя там — ты и не так отгребёшь!

— Сука! Мы не для тебя эту дверь подкрутили, чтобы она не закрывалась до конца!

— На, тварь!..

Болезненный удар по рёбрам, почкам, лицу сыпались один за другим. Алексей не пытался сопротивляться — знал, так будет только хуже. С двумя здоровыми откормленными бугаями ему не справиться. Можно было отомстить, проникнуть к ним ночью в спальню, но… Но Алексей ждал свои восемнадцать. У него давно вызревал план мести, и не один. Оставалось лишь потерпеть до совершеннолетия. Не раньше. Терпеть и выжидать он умел. А ещё у него был холодный ум и трезвый расчёт. У него были причины не делать этого раньше загаданного срока.

Очередной удар по голове отправил парня в спасительное беспамятство и прервал эти мучения…

Ни отцу, ни мачехе он жаловаться не стал. Да и никто особо не интересовался его разукрашенным кровоподтёками лицом и заплывшими от побоев глазами. Раз побитый — значит, сам заслужил. А Настя… А Настя строго посопела за обеденным столом, покачала осуждающе головой и тяжело вздохнула. Наверняка, она обо всём догадалась. Но Алексей был на неё не в обиде, может быть даже наоборот — он был благодарен ей за то, что не стала его защищать и ругать остальных. Так было бы только хуже…

Ещё через полгода все поняли, что непонятная хворь отца прогрессирует. Из сильно, крепкого, пышущего здоровьем мужчины он превратился в свою тень, в призрака, который редко поднимался из постели и ещё реже стал выходить из дома.

Из здоровенного кузнеца он как-то разом превратился в старого щуплого старика, с безжизненными редкими волосами, седой бородой и брюзжащим от постоянной усталости характером. А ещё через полгода этой странной болезни он умер…

Над смертью кузнеца горевало всё село и даже несколько соседних. Особенно убивались женщины, словно потеряли единственного кормильца или отца своих детей. Настя, молодая вдова — она тоже горевала, хоть и по-своему, ни проронив слезинки. Но в уголках её глаз надолго поселилась грусть и печаль.

Анастасия осталась со своей новой семьёй, с детьми своего возлюбленного мужа. Она не бросила их и не предала. В глазах Алексея её авторитет немного подрос, а в глазах его старших братьев она возвысилась просто до небес.

Девушка ходила с ними в лес, на рыбалку, помогала учить уроки, поддерживала и давала советы, пыталась помогать в кузне, когда Николай и Матвей хотели освоить премудрости отцовской работы. Получалось у них плохо, силёнок явно было маловато, но они пытались, а Настя поддерживала и подбадривала. И самое главное, что выше всего молчаливо оценили дети кузнеца, мачеха даже не смотрела в сторону других мужчин, отшивая всех сельских женихов. А женихов было много — девка она была молодая, красивая и знойная…

Через несколько месяцев после смерти отца и через месяц после своего восемнадцатилетия, заболел старший брат — Николай. Почти точно так же, как болел кузнец — слабость, апатия, потухший взгляд, истощение… Парень болел целый год, не помогли ни доктора, ни дорогие обследование, ни экспериментальные лечения. Николай умер ровно через год, после бессмысленной и напрасной борьбы с неизвестной болезнью. Сгорел за год, как говорили в селе.

А через месяц, словно повинуясь какому-то проклятью, заболел Матвей… И ровно через год Алексей остался совсем один. Почти один. Анастасия всё это время была рядом, но Лёшка был молчаливым и немного замкнутым в себе, а Настя предпочитала не лезть в чужую душу без спроса.

Так они и жили, словно два чужих человека, она на своей половине дома, он на своей. Девушка часто отлучалась к подругам в город, иногда пропадала неделями, но всегда возвращалась, посвежевшая и помолодевшая, словно после курорта.

Лёшка мечтал закончить школу, уйти в армию, а после армии поступить учиться в столичный Университет. Вот только армия ему не светила, не с его хилым здоровьем. Школу парень закончил на отлично, невзирая на все неприятности и горе в семье, на непростую жизнь и тяжёлое детство. А через две недели после сдачи экзаменов и получения диплома, ему исполнилось восемнадцать. Совершеннолетие!

На его день рождения из города примчалась Настя, держа в одной руке огромный торт, а в другой связку розовых шариков с надписью «Теперь тебе можно говорить слово «Писька»! Поздравляю!». Лёшка оценил эту плоскую шутку, усмехнулся, принял поздравления и случайно, а может и нет, принял поздравительный Настин поцелуй в щёку не в щёку, а в губы. Какие же у неё были горячие и сладкие губки! Голова парня на секунду закружилась, и он с трудом взял себя в руки — сердце учащённо билось в хилой костлявой груди, ладошки вспотели, а коленки тряслись, словно у тринадцатилетней девственницы.

Такого никогда раньше между ними не было. Они вдвоём сидели за скромно накрытым столом, пили вино и о чём-то болтали. Они праздновали, смеялись и улыбались друг дружке, словно между ними растаял многолетний лёд.

Через несколько часов Настя хорошо наклюкалась, перестала связно формулировать слова, устало улыбнулась, чмокнула Алексея ещё раз в щёку, на этот раз точно в щёку, и пошла спать. Обернулась на пороге кухни, пьяненько попросила прощения за все эти годы своего равнодушия и отсутствия, пообещала больше не бросать его никогда, и ушла к себе. Уж лучше бы бросила…

Алексей прибрал со стола, вымыл посуду, прогнал в голове все слова Насти, вспомнил её сегодняшний поцелуй, от которого снова бросило в дрожь, и пошёл в свою комнату. Сознание покинуло его, едва голова коснулась подушки, и парень тихонько засопел во сне…

Он проснулся посреди ночи, и молча уставился в потолок. Сердце гулко бухало, по хребту бегали мурашки, а волоски на руках и шее стояли дыбом, словно он беспомощное травоядное, к которому приближается опасный хищник. Лёша сам не знал, что его разбудило. То ли стук ветки в окно, то ли скрип половиц, то ли какой-то звук, похожий на скрежет когтей, царапающих дерево…

В окно заглядывала полная луна, дул лёгкий освежающий ветерок, колышущий занавески, а Лёшка лежал и слушал стук своего сердца в груди… Хотелось вскочить и куда-то бежать, но Лёша прекрасно знал это чувство паники, которое могло присниться и накатывало, словно снежный ком. Его нужно просто переждать. Он в своём доме, ему ничего не грозит и никто не угрожает. Дом — это маленькая крепость…

Он даже прикрыл глаза, чтобы выдохнуть и успокоиться, но снова распахнул их через несколько секунд. Опять это шорох! Это уже ему не мерещилось — скрип деревянных половиц и тихое, почти неслышное шлепанье босых ног по полу…

Алексей повернул голову и увидел крадущуюся к его кровати девушку. Это всего лишь Настя… В тоненькой прозрачной белой ночной рубашке, с распущенными волосами и загадочной полуулыбкой на лице. Она словно ничего не видела, а шла, принюхиваясь и водя своим носиком из стороны в сторону. Стоп! Настя?! В его комнате? Какого…

Алексей попытался дёрнуться, встать, вскочить с постели, но его тело совсем не слушалось, словно онемело от долгого лежания. Словно его сковал паралич. Он не мог пошевелить даже пальцем, только и мог, что моргать, дышать и вертеть головой…

— Не переживай, малыш. Всё будет хорошо. — прошептал ласковый Настин голосок в ухо парня.

Рука девушки скользнула ему под одеяло, пальчики крепко обхватили тяжелеющий и твердеющий мужской член, Настя тяжело задышала и облизала свои, даже в темноте алые, губки.

— Вот так… Вставай… Ого! — в её глазах промелькнула капелька удивления и тут же погасла, поглощённая процессом.

Только сейчас, вблизи, Алексей обратил внимание на абсолютно чёрные, затянутые тьмой глаза девушки, на её хищную, голодную улыбку, и небольшие белые хищные зубки и заострённые, словно у маленького волчонка, клычки. Или клычки привиделись ему в темноте?..

Девушка откинула одеяло в сторону, освободила из штанов торчащий колом член, вздохнула, словно собираясь с силами и решаясь на что-то, и припала к его пульсирующему органу своими горячими губками…

Может, ему это приснилось? Может померещилось? Отличить сон от реальности посреди ночи очень сложно…

Наутро Лёша почему-то прятал свои глаза в пол и старался лишний раз не смотреть на неё, словно он был перед ней в чём-то виноват. Они сидели друг напротив друга за кухонным столом, Настя пила крепкий ароматный чай, Алексей стучал пальцами по столу и периодически заглядывал в свою опустевшую чашку, как будто там может что-то появиться само.

— Насть. А что было сегодня ночью? — решился он на прямой вопрос.

— Всё было! — не стала отрицать девушка и как-то совсем буднично пожала плечами, словно ничего такого и не было. — Тебе не понравилось?

Насчёт «всё» — это она погорячилась, конечно. Максимум что было — оральные ласки и мимолётный минет. Два раза. Но было, конечно, очень приятно! Особенно, когда она оголила свою небольшую, но красивую грудь (в этот раз только для него и ни для кого больше!), и долго тёрлась о его член, то играя сосочками с головкой, щекоча, то водя её вокруг, по ареолам.

— Понравилось. — вынужден был признать Алексей. — А это правильно?

— Правильно, милый. Не переживай! — уверенно сказала Настя, привстала, наклонилась над столом, продемонстрировав в вырезе платья свою бесподобную грудь, и впилась своими жаркими сладкими губами в его. Запустила свой язычок в рот Лёшки и нагло похозяйничала у него там. — Будешь себя хорошо вести, сегодня приду ещё! — нагло заявила девушка, и села на своё место.

И она не соврала… Пришла и следующей ночью, а затем ещё одной и ещё. И всё повторилось в точности до последней детали… Жаркий ротик, проворный язычок, мягкие губки, сладкие, дурманящие поцелуи…

Через три дня Алексей не мог смотреть на себя в зеркало без боли и содрогания. Он и раньше не блистал богатырским здоровьем и телосложением, но теперь… Теперь на него из зеркала смотрел какой-то живой труп, который был одной ногой в могиле. Худой, худее чем обычно, с торчащими рёбрами и костями, бледной кожей и чёрными кругами под глазами.

Сложить два и два Алексею было не сложно, дураком он никогда не был. Точно так выглядел отец незадолго до смерти, точно так выглядели его братья… Не нужно быть гением, чтобы понять, она пьёт из него, пила из них всех жизненные силы. Именно поэтому эта пиявка за все четыре года не постарела, не повзрослела ни на год. Возможно, даже наоборот, немного похорошела и помолодела…

Пошатываясь на непослушных ногах, парень вышел на свежий воздух, еле дошёл до лавки, шоркая ногами как старик, уселся и подставил лицо летнему солнцу, размышляя. Что делать? Заявить в полицию? Сбежать? Спрятаться? Смешно!

В полиции его засмеют… Сбежать? У него нет ни денег, ни друзей, ни родственников. Никому он не нужен, никто ему не поможет. А бежать куда-то, голодным и без провизии… Не в его состоянии. Теперь уж точно.

Был один знакомый, Васька Селягин — бывший одноклассник, единственный, кто нормально относился к скромному замкнутому в себе Алексею… И это был его последний шанс, хотя бы просто попытаться выжить…

— Привет, Вась! Можно переночевать у тебя? — Алексей стоял на пороге бывшего одноклассника, старательно прятал лицо в тень и с опаской поглядывал себе за спину, в приближающийся ночной сумрак.

— Привет, Лёш! А что так? Из дома выгнали?

— Да так… — неопределённо отмахнулся Алексей.

— Ясно. Ну заходи. Чего так погано выглядишь?

— Приболел.

— Приболел, значит… Чай, молоко, кофе?

— Нет, спасибо. Только какой-нибудь угол и кровать.

— Пойдём, постелю тебе на веранде…

Ночью она снова к нему пришла. Нашла ведь как-то! Отсосала жизнь и ушла, а утром… Утром Васька выглядел ненамного краше Алексея — такой же худой, бледный и чахлый.

— Лёш. Ты бы шёл домой, не разносил заразу по селу, а?! — неуверенно попросил бывшего одноклассника Василий. — Реально, вчера ты пришёл приболевший, а сегодня я себя херово чувствую. Очень херово!

Странно. Если бы она и с ним… Хотя, нет. Он бы помнил, и не говорил так. Значит, навела какую-то порчу, чтобы его прогнали. Не иначе. Хитро! Алексей плюнул на всё, на свою никчёмную, бесполезную и бессмысленную жизнь, поблагодарил приютившего его на ночь соседа, и вернулся в отчий дом.

— Вернулся? — хмыкнула Настя, ставя на стол перед парнем большую тарелку горячего бульона, чашку с домашним молоком и тарелку со сметанкой. — Поешь, наберись сил. Они тебе скоро понадобятся…

Какая заботливая… тварь!

Алексей поел без особого аппетита, поблагодарил свою мучительницу и надзирательницу, и потащился в свою комнату. Запер дверь на ключ, хоть и был уверен, что это её не остановит, достал свой старенький ноут из рюкзака, завалился на кровать и принялся сёрфить…

Информации в сети была тьма! Бесполезной информации, мусора. Легенды, мифы, сказки… Как узнать, что из этого правда, а что вымысел? Наверное, никак. Или полагаться на удачу, или на интуицию.

Через два часа он набрёл на какой-то сайт, где расписывались виды и разновидности ведьм. Ведьма! Он никогда не думал, что Настя может быть ведьмой. Ведьма в его представлении — это старая, страшная бабка с крючковатым носом, с грязью под острыми длинными когтями, с вороном на плече, метлой и большим чаном, в котором старуха варит зелья. Но никак не симпатичная современная девушка.

Выбора особого не было, и Лёша углубился в чтение. Виды ведьм…

«Ведьмы, насылающие порчу…»

«Ведьмы, пожирающие младенцев…»

«Ведьмы, купающиеся в крови девственниц…»

«Ведьмы, служащие на благо природы…»

И здесь «зелёные» затесались!

«Ведьмы, высасывающие мужскую силу у вдовцов…»

«Ведьмы, проводники потусторонних сил и служащие самому дьяволу…»

— Погоди-ка… — пробормотал себе под нос Алексей, и вернулся к предыдущей статье…

«Ведьмы, высасывающие мужскую силу у вдовцов…»

«Разновидность ведьм, питающихся жизненной силой мужчин. Ведьма никогда не вступает в сексуальную связь со своими жертвами, вернее, не позволяет мужчине заняться с ней сексом или любовью, и вступает только в противоестественную оральную связь. Отсюда и название — высасывающая…»

«Они фанатично хранят свою девственность до самой смерти, боясь потерять силу, и живут по пять-семь сотен лет. В некоторых источниках указывается тысяча лет! На протяжении всей своей порочной, проклятой жизни остаются молодыми и красивыми…»

— Интересно… — пробормотал Алексей и принялся тихонько зачитывать оглавление вслух: — Как распознать… Как не впустить в дом… Как не стать её жертвой… Интересно, но уже немного запоздало. Это всё уже свершилось.

Он пробежался по открытым вкладкам, закрыл откровенную чушь и игровые сайты, оставив лишь несколько, вызывающих хоть какое-то доверие, и снова принялся тихонько рассуждать вслух.

— Хорошо. Допустим, она всё же Ведьма! И что мне с этим знанием делать? Не на костёр же её тащить. Наши доблестные правоохранительные органы меня не поймут… Может есть более безопасные методы устранения?

Кивнул сам себе и снова обратился к монитору ноутбука. Снова поиск.

«Чего боятся ведьмы? Чего они не любят? Слабые места и недостатки… Заговоры, обряды, знаки, рисунки, приметы, обереги… Чеснок, серебро, горсть земли со свежей могилы…»

Какой чуши только люди не пишут в сети! Снова несколько десятков сайтов безжалостно улетели в утиль…

«Против ведьм помогает мышьяк, осиновый кол, святая вода.»

Вот это уже более интересно и более логично… Алексей закинул руки за голову, сцепив пальцы между собой, и принялся прикидывать варианты. До церкви далеко, мышьяк на дороге не валяется, а кол… Кол в сердце это вроде к вампирам, правда это и с людьми сработает в ста случаях из ста. Но поможет ли он против ведьмы? Вопрос… Что ещё?

«Раскалённое до красна железо…»

Этого добра хватает в кузнице, но как они себе это представляют? Да и метод немного странный — нужно связать ведьму и пытать, пока она во всём не сознается. Парню признание было не к чему, а значит, калёное железо тут не помощник. Что ещё?

«Горькая полынь, собранная ночью на кладбище…»

— Интересно… Мышьяка у нас нет, а вот полынь найти не проблема. Вот только что с ней делать, тут не указано. Заварить чай, развесить по углам, подмешать в еду? Что?! Сука!

Никаких подробностей о полыни сайт больше не знал.

Лёша в сердцах стукнул по клавиатуре и с опаской покосился на дверь комнаты. Нужно вести себя потише, но эмоции от безысходности просто накрывали парня с головой. Алексей ещё немного полистал страницы мировой сети, поднялся с кровати и вышел во двор. Полынь… Этого добра в округе навалом.

Он собрал несколько пучков за сараем и за конюшней, сунулся в лес, и дёрнул там две или три веточки, и даже попробовал на вкус, чтобы убедиться в том, что она достаточно горькая, и через час вернулся в дом.

И что теперь? Наесться, натереться, развесить по комнате, положить под порог или ведьме за шиворот? Что именно? На всякий случай, можно сделать всё… Кроме шиворота. Это он решил оставить на крайний случай, чтобы раньше времени не выдать себя и свои грандиозные меры защиты.

Не спеша заварил себе чай на кухне. Напился, влив в себя не меньше литра, и едва не вывернул его обратно — отвар был тошнотворно противный. Зато, после такого напитка почему-то немного полегчало — Лёша ощутил прилив сил и бодрости. Может в этом его секрет?

К ночной встрече с ведьмой он подготовился идеально. Незаметно разложил полынь в углах комнаты, кинул пучок травы под кровать, под матрас и подушку, на подоконник. Принял душ и натерся этой противоведьминской дрянью, не жалея и не скупясь. Лёг в кровать и, не ожидая такого сам от себя, заснул…

Этой ночью она снова пришла к нему. Тихонько скрипнула незапертая дверь, босые ножки прошлёпали по комнате и остановились возле кровати Алексея. Ведьма к чему-то принюхивалась, долго стояла рядом и водила носом по сторонам как сторожевая собака. Но затем, решив что-то для себя и хмыкнув, опустилась на колени и откинула одело с парня. Потрогала член руками, помяла его, приводя в рабочее состояние, и прильнула к нему губками…

Алексей отчётливо ощущал, как при появлении ведьмы его снова сковал паралич, как она подошла ближе, опустилась и начала сладко посасывать его эрегированный, возбуждённый член. И как она сморщилась и замерла через секунду, с перекошенным от горечи полыни лицом. Да, там он тоже не забыл натереть.

Десять секунд… Двадцать… Лёша почувствовал, как к нему вернулась способность управлять телом… К нему вернулась, а вот с его ночной гостей творилось совершенно противоположное — она дышала, она блымала ресничками, но не шевелилась. Точно так же, как и Алексей несколько минут назад. Забавное свойство у горькой полыни…

Он осторожно выскользнул, из объятий ведьмы, слез с кровати, поправил штаны и кинулся собирать свои пожитки, впопыхах планируя сбежать как можно дальше отсюда. Не известно, сколько будет действовать этот паралич, но находиться в этом доме он больше не хотел ни одной лишней минуты.

Покидал самые необходимые вещи и документы в рюкзак, обернулся, проверяя, всё ли взял, и… И уткнулся взглядом в голую задницу ведьмы. Такая красивая, небольшая, кругленькая, упругая… Наверняка, ведь упругая!

Несмело подошёл, провел рукой по округлостям, ощущая мягкую бархатистость под своими пальцами, потрогал мягкую внутреннюю часть бёдер, пощупал девушку между ножек… Такая горячая и такая возбуждающая! Гладенькая, выбритая и мокрая… В штанах Алексея тут же стало тесно, он хмыкнул, улыбнулся сам себе хитрой, коварной улыбкой, стянул с себя штаны и уверенно отбросил их в сторону…

Опустился сзади Насти на колени, приставил головку между смазанных, слегка приоткрытых губок Настиной щелки, и через мгновение, с легким усилием, словно преодолевая невидимую преграду, протолкнул возбужденный до предела член внутрь девушки.

Это было невообразимое блаженство! Двигаться, находиться внутри девушки, женщины… Это не может сравниться ни с чем!

Вначале было непривычно туго и тесно, хоть и достаточно влажно. А как там было жарко! Он начал двигаться взад-вперёд, обхватив девушку за талию и прижав её задницу к себе. Сначала неумело и робко, но через несколько минут, над телом парня взяли управление какие-то первобытные инстинкты. Он словно точно знал — как, куда, зачем, как сильно и как быстро…

Через несколько бесконечно долгих и умопомрачительно приятных минут, тело мачехи задрожало, напряглось, её спинка выгнулась дугой, словно у рассерженной кошки, она тяжело задышала и тихонько застонала. Крепко сжала мужской член внутри себя, и через несколько секунд затихла. Алексей не выдержал, и через мгновение разрядился следом за ней, спустив в её мягкое и нежное лоно весь запас своего мужского семени! Пусть подавится, сучка! Пусть забирает остатки его жизненных сил себе, тварь! Но на его условиях. Умирать, так с удовольствием…

Парень вытащил свой, успокаивающийся на глазах, член, похлопал свою… ведьму по белоснежной попке, подхватил её безвольное тело на руки, и отнёс её в родительскую спальню. И откуда у него только силы взялись на это, день назад он едва стоял на ногах?!

Лишь в самом конце, возвращаясь к себе в комнату, Алексей обратил внимание на свой член, слегка испачканный Настиной кровью, но не придал этому никакого значения. Наверное, так бывает иногда. Принял душ, заново обработал тело полынью и завалился спать, с довольной, умиротворённой улыбкой на лице — придёт снова, и он опять её отдерёт…

На следующее утро он удивлённо замер возле зеркала и ненадолго подвис. Кажется, скоропостижная смерть отменялась, или как минимум переносилась на неопределённый период. В зеркале отражался симпатичный стройный парень, с округлившимися и немного выделяющимися под кожей мышцами, со свежим, отдохнувшим и порозовевшим лицом, и спокойными чистыми глазами. А в животе словно стучали барабаны, требуя подкинуть топлива для молодого растущего организма…

Настя не приходила к нему почти целый месяц. Хворала, выходила во двор, укутавшись в плед, выглядела всё так же молодо и красиво, только очень бледно и болезненно. Её кожа и раньше не отличалась загаром, а теперь была белее снега.

Девушка часто сидела на балконе, задумчиво пила чай из большой чашки и поглядывала на Лёшу жадным, хищным взглядом, когда тот колол дрова во дворе. Они почти не разговаривали между собой, словно два хищника, ожидающие подлянки или нападения один от другого. Перебрасывались ничего не значащими колкими фразами, и расходились по своим комнатам.

— Как дела?

— Ещё не сдох, твоими молитвами! А ты как?

— Тоже ничего. Завтракать будешь?

— Не из твоих рук, Настенька!

— Кто бы говорил… Как совать в невинную девушку что не попадя, так это тебя не смущает, а как есть из её рук — так нет?!

— Выходит, что так. Ты предложи первое, тогда и посмотрим, что я отвечу. А еду я и сам себе могу приготовить.

— Сопляк! Это тоже сам себе сделаешь!

— Ведьма!

— Хер с ручкой!

— И этим ротиком ты одновременно так грязно ругаешься, и вытворяешь такие дивные вещи?

— Да пошёл ты! Завтракать будешь или нет?!

Лёшка колол дрова, выполнял работу по хозяйству, наводил порядки во дворе, и постепенно, хотя вовсе и не постепенно, взрослел и матерел как на дрожжах, словно его заправили каким-то ядерным допингом. Его плечи росли вширь, тело становилось железным, а под загорелой на солнце кожей уже бугрились тугие связки мышц.

Парень даже раскочегарил отцовскую кузню, сковав первый в своей жизни железный цветок, как учил когда-то отец старших братьев. Вышло неплохо.

Несмотря на всё это, он не переставал мазаться горькой полынью с ног до головы каждый вечер, словно соблюдая жизненно важный ритуал, без которого ему не жить. Помылся в бане, привел себя в порядок, и намазался. А ровно через месяц она снова пришла к нему… И снова всё повторилось с точностью до последнего штриха. Замершая в параличе девушка у его кровати, возбуждённая узкая щелочка между её ног, порывистое дыхание, оргазм, ещё один и ещё…

В эту ночь он не отпустил её после первого же раза, а наслаждался и упивался её безупречным молодым телом почти до рассвета. В эту ночь Алексей испробовал много чего нового, а Настенька была податливой и смирной, хоть и немножко отстранённой из-за сковавшего её тело паралича. Но на ласки отвечала охотно и покорно, извиваясь от одного оргазма за другим…

После этой ночи Настя погрустнела ещё сильнее, заметно озлобилась, понимая своё бессилие, и даже на несколько дней ушла в запой, вылакав солидный запас отцовского вина из погреба. А через неделю по селу поползли слухи о болезни председателя. Здоровый мужик, который любил моржевать и купаться в ледяной воде, занимался боксом, был каким-то чемпионом с уймой регалий и кубков, неожиданно слёг со слабостью, очень похожей на ту, которая совсем недавно одолевала самого Алексея, а до этого его братьев и отца.

А вот Настенька одновременно с болезнью председателя стала выглядеть немного посвежевшей и похорошевшей, словно обожравшийся, сытый волк. С этим нужно было что-то решать… А раз Алексей пригрел такого опасного хищника в своём доме, то и решать проблему предстояло ему.

Этой ночью он не стал дожидаться её прихода, да и вряд ли она явилась бы к нему сама после всего произошедшего. Алексей распахнул дверь спальни Анастасии, вошёл внутрь, скинул с себя одежду и молча подошёл к её кровати. Охотник и жертва поменялись местами.

Она брыкалась, кусалась, сопротивлялась, кричала, стонала и рычала, но сил у парня было заметно больше, чем у хрупкой, стройной девушки, хоть и ведьмы. А когда он вонзил в неё свой член, нагло раздвинув её ноги своими коленями, она тут же перестала сопротивляться и стала покорно подмахивать и постанывать в такт его размеренным движениям. Тихонько, скромно и послушно…

— Я буду приходить к тебе каждую ночь, пока не выбью эту дурь из твоей головы! — прошептал на ухо Насти Алексей, прикрыв пледом обнажённое, разрумяненное сексом женское тело, и вышел из комнаты, сделав дело…

Кажется, никто из них до конца не понимал, что два хищника, два охотника под одной крышей — это плохая комбинация. Это не осознавала ни Настя, ни повзрослевший и быстро возмужавший Алексей. На следующую ночь хищник в женском обличье решил атаковать первым…

Она проникла в комнату парня раньше, опередив его. Приставила к обнажённому горлу остро заточенный клинок из дамасской стали, и слегка надавила, проронив несколько капель алой мужской крови на белую простынь. Затем парализовала его, щелкнув пальцами, легко спрыгнула на пол, вышла из спальни, и через несколько минут вернулась, неся в руках таз с тёплой водой.

Поставила тазик рядом с кроватью, выжала мочалку и принялась обтирать тело Алексея с ног до головы, смывая ядовитый для неё сок горькой полыни. Через полчаса всё было кончено. Настя нависла над телом Лёшки, усевшись сверху, зажав его между своих стройных ног и качнув своей обнажённой грудью, и тихонько прошептала ему в лицо:

— Ну что, малыш! Доигрался? — злая улыбка расползлась на лице девушки, превратившись в настоящий хищный оскал. — Думал, я не догадаюсь, как и что ты делаешь со мной? Сегодня ты поплатишься за всё, и даже за то, чего лишил меня навсегда! Гад!

Анастасия снова прижала лезвие ножа к его горлу и щелкнула пальцами ещё раз, ослабляя контроль. Осторожно подала бёдра вниз, насаживаясь на вздымающийся член Алексея своей горячей и мокрой щелочкой, и произнесла:

— А теперь давай поиграем в наездника и наездницу. Всегда мечтала о таком. Попробуй скинуть меня, не используя рук…

В это раз их секс был совсем другим. Живым, страстным, животным, эмоциональным, горячим, безумным. Словно борьба двух зверей за территорию. Словно битва двух непримиримых врагов. Тело Насти было упругим, как натянутая струна, идеальные грудки плясали перед глазами Алексея, а сама она насаживалась на его член с каким-то отчаянием, остервенением и злостью, делая с ним то, что делал он с ней совсем недавно.

Она громко стонала, не сдерживая себя, её тело периодически сотрясали спазмы оргазма, она делала короткий перерыв и продолжала свою дикую скачку снова, дразня и гипнотизируя парня своими острыми сосками, позволяя иногда обхватить их губками и поиграть с ними язычком. От этого она кончала ещё быстрее, крепко сжимая член Лёшки в себе и чувствуя, как этот толстый мужской орган пульсирует в ней, раз за разом…

Никто из этих двоих не хотел и не желал сдаваться, и лишь под утро они оба заснули, то ли от полного изнеможения, то ли от колоссального нервного перенапряжение, которое не отпускало их обоих несколько часов подряд…

Алексей проснулся ближе к обеду. Растерянно посмотрел на спящую обнажённую девушку в своих объятиях, на прижимающиеся к его мужской груди невинные женские грудки, наткнулся на её колючий, такой же потерянный и недоумевающий взгляд, резко оттолкнулся и очутился на полу. А через секунду подскочил, держа в руке небольшой кузнечный молоток, готовясь в любой момент пустить его в дело, и оказался лицом к лицу с голой ведьмой, смотрящей на него с ненавистью и злобой, и сжимающей в своей нежной ладони острый нож из дамасской стали…

* * *

От автора.

Ребят, продолжение этой истории есть на Бусти.

Ссылка в моём профиле или Телеграме. Здесь лишь ознакомительный фрагмент, к сожалению. На то есть веские причины:)

Цензура, мать её за ногу!

Глава 5. Мисс

— И Мисс Галактикой становится… А-а-а-лёна Сви-и-иридова! — завопил ведущий как не в себя. — Комсомолка, спортсменка и просто красавица, как принято говорить. В свои 23 года Алёна имеет степень магистра по микробиологии и чёрный пояс по Джиу-джитсу, защитила две докторские диссертации и написала три чудесные детские книги, занимается исследовательской деятельностью и благотворительностью, и, конечно, каждые выходные проводит в детском реабилитационном центре, где дарит заботу и ласку маленьким деткам, лишившимся своих родителей.

Алёна нервно дёрнула правым глазиком и поморщилась в глубине души — ведущий этого пафосного мероприятия «Мисс Галактика» перевирал все её заслуги и регалии, путал титулы и достижения, и ошибся во всех цифрах, но хоть про детей не сбрехал. Да и докторскую она защитила, это тоже правда. А теперь вот добилась главного — выиграла этот дурацкий конкурс красоты, на который ей пришлось идти не совсем по своей воле. Отец и Эльдар, её жених и будущий муж, очень сильно уговаривали и подбивали её на это.

А теперь она и не знала, что дальше. Быть куклой — это точно не то, к чему девушка должна стремиться всю жизнь. У неё есть хорошая высокооплачиваемая работа в исследовательском институте, есть учёба, проекты… И времени на всю эту пафосную ерунду у неё совсем не было. Ладно, осталось сделать то, ради чего она на самом деле здесь, получить приз от спонсора, потратить его на благотворительность, и забыть это мерзкое мероприятие как страшный сон.

— Приз вручает наш спонсор — Кащенко Константин Сергеевич… — донёсся голос ведущего до Алёны, и девушка не сдержалась, обернулась в сторону шагнувшего на сцену человека.

Как всегда, в одном из своих любимых костюмов в Викторианском стиле, с собранными в тугой хвост, словно у холёного жеребца, волосами, с внимательным пронзительным взглядом серых глаз. Волосы то ли седые, то ли белые от природы, на лице ни морщинки. Хорошо быть богатым.

— Поздравляю с победой! Вы достойны её! — мужчина галантно поцеловал руку победительнице, слегка пожал, как пожимают мужчины друг другу, и стал рядом, улыбнувшись зрительскому залу.

Тонкие сильные пальцы, крепкое, но ласковое рукопожатие. Под этой вычурной одеждой скрывалось сильное и крепкое тело человека, любящего заниматься активным видами отдыха — альпинизм, паркур, плаванье, боевые искусства… В арсенале миллиардера было много скрытых достоинств и навыков, а многочисленные фото в интернете давали прекрасное представление и о его теле, и о его увлечениях.

Это всё было в сети, а о жизни Кащенко не знал только слепой или глухой. Хотя, даже они должны были что-то слышать или видеть. Как ни старался скрывать свою личную жизнь, свою персону от общественности знаменитый миллиардер, выходило у него это плохо.

«А ведь ему уже за пятьдесят, а выглядит он лет на двадцать моложе. Фотографии этого не передают. Отец был прав.» — Промелькнула какая-то навязчивая мысль в голове Свиридовой, и девушка задумчиво улыбнулась репортёрам.

Кащенко по-хозяйски обхватил её за талию и прижал её хрупкое тело к себе, обдав лёгким, почти незаметным запахом дорогих мужских духов. Одобрительные возгласы из зала не заставили себя долго ждать. Десяток вспышек камер, ослепивших девушку, и её новый знакомый тут уже убрал руку, словно ничего между ними и не было, словно всё это лишь ради дела, ради красивых иллюстраций на обложке дорогого глянцевого журнала. Свиридовой даже на секунду стало обидно, хотя совсем недавно она в душе возмущалась его наглостью и бесцеремонностью.

— Поужинаете со мной, Алёна?

Она не сразу поняла, кто произнёс это и откуда раздался этот приятный, знакомый бархатистый голос. Кащенко всё так же стоял рядом, смотрел в объективы камер и сдержанно улыбался.

— Да… Поужинаю. — Ответила она, лишь слегка обозначив кивок головой.

— Вот и хорошо. В восемь мой водитель заедет за вами. Трусики можете не надевать, у нас будет необычный ужин…

— Что? Что вы только что сказали? — девушка нахмурилась, и внимательно посмотрела в лицо мужчины.

— Я говорю, — улыбнулся он, повернувшись к ней лицом, — в восемь мой водитель заедет за вами. Не трусьте, можете не одеваться нарядно, у нас будет обычный ужин… И не бойтесь, вы дрожите как осиновый лист. Я вас не съем, а ужин с вами это такая же необходимость для меня, как и для вас. Правила конкурса обязывают. Хотя, если вам неприятно, я могу сослаться на неотложные дела и перенести ужин, а потом забыть про него…

— Нет, нет! — торопливо смутилась Алёна. — В восемь я буду готова…

* * *

Всё было прекрасно. Как в каком-то сопливом фильме про любовь. Пустой зал дорогого ресторана, приглушённое освещение, незаметные официанты, редкое вино, вкусный лёгкий ужин, интимный разговор и приятный собеседник. Константин Сергеевич был умным, начитанным, общительным. Казалось, он разбирался во всём, и даже вставил несколько замечаний по поводу её последней работы и выступления на научной конференции, проходившей несколько месяцев назад в Торонто. Забавно, он ещё и в этом разбирался…

А потом последовало предложение поехать к нему… На которое Алёна ответила категорическим отказом и немного вспылила. Хотя, может и не немного…

— К сожалению, чтобы залезть в мои трусики, недостаточно покормить меня вкусной едой в дорогом ресторане, господин Кащенко. — сложила губки бантиком блондинка, окинув собеседника холодным взглядом.

— Хм… Без вариантов? — удивлённо поднял одну бровь мужчина.

— Без вариантов! — безапелляционно заявила она.

— Но трусики вы всё же не надели, судя по вашему облегающему платью… Не отбрасывали вариант развития наших отношений в таком русле?

— Не надела! — из вредности фыркнула Алёна, решив проучить его напоследок. — Но вам, всё равно ничего не светит. Это не для вас. После нашей встречи я поеду домой, к своему парню, и он будет долго драть меня прямо на кухонном столе. Как делал это вчера и позавчера. А потом мы пойдём с ним в спальню, и будем заниматься сексом до рассвета, празднуя мою победу в конкурсе. Наличие денег не гарантирует вам безотказность девушки, Константин Сергеевич. — Она упрямо взглянула в его глаза и холодно произнесла: — Думаю, на этой прекрасной ноте наш ужин пора заканчивать…

— Ну-ну… Сексом… — хмыкнул Константин. — Вы же ещё девушка, Алёна, и у вас ни разу не было этого, как вы сказали — секса. По крайней мере, в классическом понимании. К чему эти сказки, мисс Свиридова?

— Откуда… С чего ты это решил?! — растерялась победительница конкурса Мисс Галактика и грозно впилась взглядом в серые глаза собеседника.

— Навёл справки. В наше время это не сложно. А личные лечащие врачи такие падкие до лёгких денег…

— Да пошёл ты! — Алёна резко встала из-за стола, скрипнув тяжёлым стулом по полу, собираясь продемонстрировать собеседнику средний палец, развернуться и гордо уйти, но тут же рухнула обратно — голова закружилась, а в глазах резко потемнело…

— Ну что ж. Нет, так нет… — донёсся до затуманенного сознания девушки покровительственный мужской голос. — Люблю, когда мне отказывают. В последнее время это случается всё реже и реже. Этот мир становится чересчур алчным…

Что было дальше, Алёна не помнила, словно сознание выключили по щелчку пальцев. Лишь какие-то смутные, обрывочные образы — её кто-то подхватывает на руки, затем куда-то несёт, садит, везёт, кладёт на мягкую перину и заботливо раздевает…

Очнулась она в большой чужой комнате на широкой, незнакомой кровати. Высокие потолки, полумрак, тяжёлые, не пропускающие солнечные лучи, шторы на окнах, и ощущение надвигающейся беды. Конечности скованны короткой, но крепкой цепью, ножки раздвинуты в стороны, а напротив, на небольшом уютном диване, с равнодушным выражением на холёном лице, сидит её похититель и внимательно смотрит ей прямо… прямо между ног.

— Ты пожалеешь об этом, скотина! Тварь! Только тронь меня пальцем! Извращенец! Я тебя засужу! — применила девушка самую страшную для богатея угрозу, но тот даже не поморщился.

Она дёрнулась, проверяя цепи на прочность, ещё раз сердито выругалась и зарычала от отчаяния. Мужчина тяжело вздохнул, поднялся со своего места, подошёл к кровати, скинул дорогой пиджак и рубашку на пол, расстегнул штаны, обнажив готовый к делу член, пристроился между длинных женских ножек и резко вошёл в неё, одним быстрым, болезненным толчком.

Было больно! Настолько, что она прокусила нижнюю губку до крови, стараясь не закричать, а слёзы сами собой полились по её щекам. Она старалась не смотреть и не думать о том, что он делает и что происходит. Закрыла глаза и тихо лежала, чувствуя толчки и ритмичные движение мужчины внутри себя. И только через долгие две минуты, почувствовала, как он слегка отстранился, не выходя из неё, и, нежно коснувшись пальчиками её клитора, принялся массировать, поглаживать и мять его. Где-то вдалеке на эти ласки откликнулась самая примитивная, животная похоть и желание, соски девушки затвердели, она тяжело задышала, а из её уст вырвался первый непроизвольный стон…

Первый оргазм накрыл её очень быстро. Бурный, неожиданный и очень долгий. Её тело сотрясалось долгие тридцать секунд, прежде чем она смогла вернуть себе полный контроль. Партнёр дал ей небольшой перерыв, сидя у неё в ногах, нагло блуждая взглядом по её телу и нежно, заботливо поглаживая руками её бёдра, лобок, животик… А через минуту снова склонился над ней…

Алёна потеряла счёт времени… Этот нахал, наглец, ублюдок и насильник доводил её до оргазма снова и снова, словно насмехаясь над ней, и она ничего не могла с собой сделать. Её тело предательски откликалось на все его ласки, стонало и корчилось под ним, позволяя ему всё то, что никогда и никому не позволяло. По её ощущениям, это длилось бесконечно долго…

И когда она, наконец, почувствовала, как он задышал и замедлился, напрягся внутри неё, расширяя словно механический поршень, делая немножко больно и очень приятно, и крепко сжал пальцами её ягодицы, прижавшись своим лобком к её, девушка впервые за последние несколько часов забеспокоилась и проронила первые осмысленные слова:

— Только не в меня! — собирая остатки самоконтроля и самообладания в кулак после трёх оргазма, прошептала Алёнка. — Я же забеременею, придурок!

— Это вряд ли. — посмотрел он в её лицо своими осоловевшими серыми глазами и улыбнулся. — У тебя сейчас безопасные дни.

— Сука! Откуда?!

— Есть источники… Да-а-а! — прорычал он, дважды дёрнулся и выпустил тугую горячую струю спермы в её лоно… — Да-а-а…

— Сука… — прошептала она ещё раз, ощущая, как где-то внизу снова зарождается и следом накрывает её с головой очередная волна оргазма…

Кричать или сопротивляться она не пыталась, знала — так будет только хуже. А всё что он с ней делал… Это было даже приятно… Да кого она обманывала, всё что он делал — было приятно! Такого удовольствия и кайфа она никогда в жизни не испытывала, хоть и старалась держать на лице маску безразличия. Лишь в момент очередного оргазма, эта маска давала трещину и девушка громко кричала от удовольствия… Это была та ещё пытка…

Эта ночь казалась Алёне бесконечной. Лишь под утро, когда её партнёр выбился из сил, покинул комнату и оставил её в одиночестве, она смогла подумать обо всём и привести мысли в относительный порядок.

Взаперти, в плену богатого извращенца, как в каком-то дешёвом сопливом женском фильме. Осталось только влюбиться в него, влюбить в себя, нарожать кучу детишек, и можно наслаждаться беззаботной богатой жизнью. Всё как любят отчаянные домохозяйки. От этих мыслей она сначала едва не завыла, а затем чуть не рассмеялась.

А через десять минут вернулся хозяин квартиры… или дома… Скорее всего, всё же дома. С подносом в руках. Присел на край кровати и принялся молча кормить свою пленницу…

— Ты собираешься держать меня здесь? Как долго? — проглотив обиду и сцепив зубы, спросил пленница.

— Поешь. Прими душ. Потом поговорим…

Потом не произошло. После душа она вернулась в комнату под его пристальным контролем, легла на кровать и снова выключилась, успев подумать о снотворном в еде, и о том, что не нужно было так опрометчиво повиноваться ему. Нужно было сопротивляться, бежать, не сдаваться… Эта ночь слишком вымотала её…

Очнулась она снова в цепях, снова в чужой, но уже знакомой постели, услышав какое-то постороннее бормотание над самим ухом.

— Спящая красавица. Етить её! А будить мы её пока не будем. — хмыкнул голос. Новый, незнакомый голос. Чужой!

— Ты кто?! — распахнула она свои голубые глаза, повернула голову и уставилась на молодого, стройного парня в полицейской форме, стоящего справа от кровати и застёгивающего ширинку на своих форменных тёмно-синих брюках.

— О! Проснулась! — довольно улыбнулся незнакомец, закончив с пряжкой ремня.

— Ты… Блядь! Ты что, трахнул меня? Сука! Какого хера?!

— Алёна? Алёна Свиридова? — поинтересовался парень, словно не услышав её вопросов, словно не было возмущённых девичьих криков.

— Да. Это я.

— Я здесь по поручению вашего отца. После того, как вы не вернулись домой, он забеспокоился и попросил найти вас.

— И ты нашёл! — выдохнула девушка с сарказмом. — Хорошо так нашёл, да?

— Сделал всё, что в моих силах. — довольно кивнул парень.

— Блядь! Ты думаешь, это нормально?! — не унималась блондинка. — Ты идиот?! Ты…

— Заткнись, а! — он слегка повысил на неё голос и нахмурился. — Ну попользовал я тебя, пока ты в отключке была. Одним больше, одним меньше. У тебя сколько там мужиков было до этого? Сотня? Ну, будет сто один. Подумаешь! Хотя, ты там такая тугая, как целочка… Даже странно.

— Почему отец не обратился в полицию? — взяла себя в руки Алёна, понимая, что за одни сутки слишком много у неё… в ней побывало мужчин, и что с этим ничего уже не сделаешь.

— Обратился. Но вы же знаете, как она работает… Да я и сам из полиции, так что, можно сказать, обратился, только в частном порядке…

— Освободи меня. — Алёна дёрнула запястьями, демонстрируя цепи, и сквозь зубы добавила: — Пожалуйста!

Молодой человек прошёлся жадным взглядом по её обнажённому телу, тяжело вздохнул, опустил руку и несколько раз сжал грудь девушки в своей ладони, заставив блондинку скривиться, а её соски затвердеть.

— Хороша, сучка! — похвалил он с каким-то затаённым сожалением.

— Ты будешь пялиться или освободишь меня, наконец?

— Всегда думал, каково это… — снова пропустил он её вопрос мимо ушей.

— Каково что?

— Иметь каждый день такую красотку. — пояснил парень. — Есть просто симпатичные, есть красивые, а есть богини, от которых стояк в штанах от одного случайного взгляда! Ради таких как ты, мужик готов пойти на любые жертвы, на любые преступления. Вы же как будто созданы не для обычных людей. Для элиты. У меня такой никогда не было…

— И не будет, придурок! Больше не будет… — поправилась Алёна, смутившись.

— Ну-ну. Вот и я о том же. — снова вздохнул молодой сотрудник полиции и задумчиво повторил: — Больше не будет… А интересно ведь, какая ты на вкус, когда в сознании. Когда сопротивляешься или подмахиваешь, когда стонешь и царапаешь спину. Наверное, у любого мужика от такого крышу просто напрочь срывает… А ведь такой шанс выпадает не каждый день…

Его рука снова потянулась к ремню. Лёгкое движение пальцев, несколько застёжек и из брюк вывалился возбуждённый, немаленький, налитый кровью член, с розовой, рвущейся в бой головкой.

— Эй! — задергалась, пытаясь вырваться Алёна. — Эй! Ты что делаешь?!

— Ты уже и сама поняла — буду снимать пробу… Ещё одну. — он хмыкнул. — А потом можно и ещё одну снять, сзади. Там тебе её ещё не сняли?

— Я буду кричать! — заявила она, попытавшись соединить ноги вместе, но у неё ничего не вышло.

— Дура! — парень равнодушно пожал плечами. — Ну и зачем? Расслабься и получай удовольствие.

— Удовольствие, с твоим мелким кривым членом? Да лучше уж покричу…

Удар. Резкий, быстрый, сильный, болезненный. По лицу. Затем ещё один и ещё. Такого Алёна точно не ожидала. Не от сотрудника уж точно.

— Заткнись, шлюха! — прошипел молодой законник прямо ей в лицо. — Этому подмахивала? Наверняка подмахивала! Вот и молчи! Молчи и подмахивай! Делай то, для чего тебя сотворила матушка природа!

Он закрыл девушке рот ладонью, раздвинул ноги пошире, пристроился между них и резко, нетерпеливо вошёл, словно это его последний раз. Словно он ждал этого всю свою недолгую жизнь…

Кончил он достаточно быстро, не доставив ей никакого удовольствия, достав член и вытерев его о её ляжку… Медленно вылез из постели, поморщился, натянул штаны и, пройдясь по комнате, разочарованно пробормотал, обернувшись в сторону лежащей на кровати девушки:

— Да уж. Бревно бревном, хоть и симпатичное… Хотя…

Что именно «хотя», договорить парень не успел. Его глаза широко распахнулись в удивлении, он что-то пробормотал себе под нос и упал на колени. Из его рта пошла кровавая пена, он закашлялся, а через секунду завалился лицом в пол. Из спины парня торчала рукоятка ножа, а над телом стоял задумчивый хозяин дома — миллиардер, филантроп, ценитель конкурсов красоты и любитель совать свой член в девушек, которые этого не хотят. Он перешагнул труп, приблизился к Алёне и нахмурился.

— Ох и у строили вы тут. — покачал головой Константин. — Какой-то публичный дом, прям.

Выстрел в тишине комнаты прозвучал, словно взрыв бомбы. На груди миллиардера расплылось кровавое пятно, он пошатнулся, не удержался на ногах и упал, уткнувшись в пол, точно так же, как его соперник мгновение назад.

За его спиной, улыбаясь кровавыми губами, с превосходством в потухающих глазах, сжимая пистолет в своей холодной руке, скалился и умирал на полу молодой блюститель закона…

Через минуту в комнате лежало два мёртвых мужских тела, а подающий надежды микробиолог и победительница конкурса красоты в одном лице, широко распахнутыми глазами, лёжа на кровати смотрела в потолок, пытаясь собрать свои разбегающиеся в разные сторону мысли в одну кучу. К такому жизнь её не готовила…

Ещё через минуту, одно тело зашевелилось. Встало. Оглядело место схватки, кровавые разводы на полу. Недовольно хмыкнуло. Тяжело вздохнуло. Взяло за ноги тело своего конкурента и выволокло его в коридор. Вернулось минут через пятнадцать, переодетое в домашний халат, держа в одной руке ведро, а во второй самую обычную швабру. И принялось за уборку…

Ничего нелепее Алёна в своей жизни не видела. Хотя, сейчас явно было не время и не место для сравнений.

Пять минут возни, и в комнате чистота и порядок. Перед ней стоит… Живой и невредимый миллиардер, скромно переминается с ноги на ногу, словно нашкодивший мальчик перед мамой, виновато улыбается и не знает, что сказать.

— Спасибо! — неуверенно нарушила тишину Алёна. — Хотя это ты виноват во всём этом и никакого стокгольмского синдрома я к тебе не испытываю, так и знай!

— Я знаю. — пожал мужчина плечами. — Перекусим?

— А что у тебя есть? — нахмурилась она, действительно отчего-то ощущая сумасшедший голод.

— Не знаю… Сейчас принесу, что найду.

— Неси…

— Кстати… — обернулся он на пороге комнаты. — Как насчёт душа?

— Сам как думаешь? — проворчала блондинка, уже абсолютно не стесняясь своей наготы и напрочь забыв о ней после всего пережитого.

— Прости. Душ там. — Константин ткнул рукой в сторону ванной комнаты. — Да ты и сама знаешь. А полотенца и гели в шкафу…

— А цепи? — Алёнка дважды дёрнула руками, издав характерный металлический звук.

— Цепи? Что с ними? — мужчина нахмурился.

— Снять не хочешь?

— Поищи пальцами, там небольшое углубление на браслетах — это кнопка. Я думал, ты знаешь… — он пожал плечами и вышел из комнаты, оставив её одну.

— Идиот! Меня окружают одни идиоты… Погоди! — выкрикнула она ему вслед. — А как ты…

* * *

— Полицейский! Служитель закона! Ну вот как так?! — возмущалась Алёна, жуя тоненькую скибочку хамона и запивая его красным вином.

— В его защиту, ты и правда сногсшибательно красива. А у него, поди, ещё и гормоны в молодом теле играют. — Константин сидел голышом рядом с девушкой на кровати, потягивал вино из своего бокала и задумчиво любовался обнажённым телом Алёны.

— Так он красавчик! Перед ним и так любая молоденькая дурочка ноги раздвинет. Зачем? Вот скажи, за-чем?

— Ну, то любая, а то — ты! Ты не любая.

— Сказал — так сказал. — хмыкнула девушка.

— А вообще, чего ты ждала? В сказки веришь? Придёт благородный принц и спасёт тебя из лап монстра? Реальная жизнь не такая. Хвалёные прынцы давно извелись и остались только в детских книжках. Всем мужикам, нормальным мужикам, нужно только одно. — пожал плечами Константин.

— А тебе?

— И мне тоже. Но я хоть этого не скрываю, и стараюсь сделать партнёрше приятно. Тебе ведь было приятно?

— Было. — смутилась блондинка. — Ты очень умело это делаешь.

— Опыт. Тысячу лет как-никак. — пожал мужчина плечами.

— Тысячу лет… — Алёнка покачала головой. — Подумать только!

— Ну, может чуть больше. У нас в те времена календарей не было, считать было сложно…

После того как он вернулся с подносом простенькой еды и вином, а девушка вышла из душа, между ними произошла маленькая стычка. Алёна, отойдя от пережитого, и восприняв свою роль иначе, тут же накинулась на хозяина дома с обвинениями. Она била его своими кулачками в грудь, что-то кричала в лицо и обвиняла во всём. Он отбивался, вяло. Можно сказать, вовсе не отбивался. Несколько неловких движений, полотенце, обмотанное вокруг груди девушки, соскользнуло к её ногам, и обнажило стройное молодое тело…

Потом, ожидаемо, был секс. Страстный, бурный! Наверное, стокгольмский синдром всё же имел место быть… И лишь после этого они принялись за еду, рассуждая о произошедшем и перемалывая косточки её неудавшемуся спасителю, труп которого Константин отволок в подвал.

— Я бессмертный… Возможно, ты слышала обо мне в детстве.

— Это вряд ли. — помотала девушка головой.

— Да? Спорим? — тут же оживился её азартный собеседник.

— На что?

— Потом придумаю… Но это будет что-то нестандартное.

— Да куда уж нестандартнее. — проворчала Алёна. — Ладно, по рукам.

— Когда-то меня звали Кощей. — выпалил он на одном дыхании и растянул улыбку на своём лице до ушей.

— Пф-ф-ф! Кощей! Не смешно. Я охотнее поверю в заговор масонов, которые изобрели эликсир бессмертия, недоступный простым людям. От вас миллионеров можно ждать чего угодно!

— А я и не смеюсь! — слегка обиделся Константин.

— Хм… А если… Нет… Ну тогда… Хм… Ладно! — сдалась Алёнка. — Допустим, чисто гипотетически, что это правда. Про доказательства мы ещё поговорим. Не боишься, что я расскажу всем?

— А кто тебе поверит?

— Я придумаю, как доказать! Не переживай!

— Будешь стрелять в меня? Я притворюсь дохлым, и тебя упекут за решётку.

— Гад!

— Согласен.

— Значит, ты Кощей Бессмертный? Тот самый?

— Ну, прям Кощей… Не тот самый, конечно, который в сказках. Просто прототип… — принялся рассуждать Константин, но девушка его бесцеремонно перебила.

— А в чем заключается бессмертие? Тебя нельзя уничтожить взрывом или расчленив на кусочки?

— Можно конечно.

— А если кинуть в жерло вулкана?

— Тоже можно.

— Отрезать голову, вырезать сердце?

— Хм…

— А если…

— Ну прекращай уже! — возмутился мужчина. — А то я начинаю чувствовать себя ущербным, а у меня такого давно не было.

— Смерть его находится на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц спрятан в ларце, ларец висит в цепях на дубу, который растёт на чёрной горе или на далёком острове Буяне. — по памяти процитировала девушка. — Серьёзно?!

— Да это всё фольклор. — отмахнулся он. — Не нужно верить всему. Какой-то деревенский дед или бабка придумала, а я не стал опровергать.

— Значит, ты не настоящий Кощей. — сделала вывод Алёна и довольно отхлебнула из своего бокала.

— Ну не знаю. Девок воровал, — принялся загибать пальцы бизнесмен, — бессмертный, с Ваньками дрался, даже пару раз свою смерть подстраивал, подсовывая утиные яйца с иглами дурачкам. Мне как раз нужно было легенду менять.

— Кстати, насчёт девок. Это что за херня вообще? С твоими деньгами ты можешь получить любую… Почему именно я? Да ещё и помимо воли…

— За столько лет приелось всё простое. — Константин немного смутился. — Можешь назвать это фетишем, люблю вот таких непокорных делать покорными. А ещё люблю девственниц. Люблю наблюдать, как они извиваются на моём члене, впервые испытывая удовольствие, как удивляются этому и стонут от одного оргазма за другим помимо своей воли.

— Странный фетиш. — фыркнула девушка. — И ничего я не девственница была!

— Ну да. А фетиш — какой уж есть. Кто-то переодевается в женское белье, кто-то любит групповушки, кто-то когда ему засаживают… Не будем о мерзком. В общем — каждому своё.

— Ну нет. — упрямо помотала головой девушка. — Не сходится! То, что ты Кощей из сказки, ничего ведь не объясняет на самом деле. Ты из масонского общества? Или колдун, бессмертный демон? Генетический мутант?

— Да нет, всё проще. — Константин смутился. — Не знаю, как объяснить…

— Эй! Ты не смотри, что я блондинка! У меня степень по микробиологии!

— Да я знаю… В общем, я проводил исследования. Это какой-то спящий вирус в крови.

— Вирус? В крови? Спящий?

— Угу. Однажды, ради эксперимента, напоил своей кровью умирающую девку. Она не только ожила и помолодела, но и заметно так похорошела… А потом я услышал сказку о живой воде, с помощью которой прекрасный принц вылечил бедную девушку. — хмыкнул Константин. — Какой только чепухи люди не придумают! Ну какой из меня принц?

— Это да… А ты не думал с такой способностью спасать людей?

— Зачем мне это? Ради денег или славы? Мне это не нужно. А по доброте душевной… Не, это не моё! Да и не получилось у меня синтезировать лекарство, я пробовал. А становиться вечным донором — нахрена это мне нужно? Со временем кровь может потерять свои свойства, очистившись от постоянного кровопускания, я не хочу рисковать.

— Да уж… — девушка задумчиво нахмурилась. — Я бы тоже не захотела становиться вечной дойной коровой ради чужих, незнакомых людей. Благотворительность должна иметь чёткие границы.

— Верно мыслишь, подруга! — хмыкнул Константин.

Алёна хотела ещё что-то спросить, но прикусила язык. Только сейчас она поняла, что узнала слишком многое и после такого, обычно, живыми не уходят, унося с собой секреты. Даже если ей никто не поверит. И зачем она стала расспрашивать его? Дура! В сказки со счастливым концом она не верила. Это не тот случай…

— Ладно. Мне нужно отлучиться ненадолго. — Константин встал из постели и принялся торопливо одеваться. — Ты останешься, или отвезти тебя домой?

— Останусь… — слегка растерялась она. — На сколько я могу остаться у тебя?

— Пока я тебе не надоем. — усмехнулся мужчина и шагнул в сторону двери.

— Или я тебе… — едва слышно прошептала Алёнка…

Входные двери резко распахнулись, и в комнату, держа перед собой пистолет в левой руке, шагнул молодой симпатичный парень.

— Убей его! Стреляй в голову. Ну же! Стреляй! — выкрикнула девушка, привстав на кровати и сжав в отчаянии свои кулачки до побелевших от напряжения костяшек. — Стреляй, дурак!

Вид на растрёпанную, обнажённую девушку, его девушку, подкатывающая к горлу ярость, безумие в её глазах, злость, отчаяние, что он, возможно, не успел — всё смешалось в кучу, и парень трижды нажал на курок. Выстрел в голову, ещё один и ещё…

— Я успел вовремя, любимая? Солнце, Зайка, не молчи! — он подбежал к кровати, упал перед девушкой на колени, принялся целовать её руки и объясняться в любви.

— Да милый, всё хорошо. Ты успел. Как раз вовремя. Всё хорошо, Эдгар.

— Ты уверена, что нужно было убивать его?

— Уверена. Он не собирался отпускать меня живой. Слишком много рассказал мне. Тварь! Вырежи его сердце! Быстро! — опомнилась она и сунула парню нож в руки.

— Сердце? — растерялся тот, хоть и привык беспрекословно повиноваться свой женщине.

— Да! Быстро!

Он крепко сжал нож в руке, метнулся к лежащему на полу телу, склонился над ним, лишь на секунду замешкавшись, и вонзил нож в сердце ровно в тот момент, когда труп открыл глаза.

— Сука! Тварь! — принялся ругаться парень, нанося удары в грудную клетку мужчины один за другим. Один за другим…

Через пять минут всё было кончено. Алёна держала в руке сердце Константина и пила из бокала его тёплую, слегка солоноватую кровь. Опустевшая бутылка из-под вина была наполнена под завязку тягучей, алой «живой водой», а девушка выглядела довольной, словно объевшаяся мышами кошка.

Мисс Галактика подошла к зеркалу и задумчиво взглянула на себя. Морщины разгладились, жопа подтянулась, сиськи стали по стойке смирно. Забавно, а ведь ей всего двадцать три, она думала, что идеальна… Но теперь уж точно идеальна! Интересно, а девственность тоже восстановилась после полной регенерации организма? Ещё не полной, правда. Она наблюдала в отражении, как на глазах исчезают последние морщинки, как свежеет и розовеет кожа, как исчезают следы побоев…

«Похоже, отец ошибался. Масоны здесь совершенно не при чём, их лекарство однозначно работало бы иначе. Но Кощей!» — девушка хмыкнула про себя. — «Кто бы мог подумать!?»

— Любимая, ты как? — прервал её размышления Эдгар.

— Всё хорошо, милый! Любовь всегда побеждает, преодолевает все трудности и препятствия. Ты же знаешь.

— Он… — парень ревниво нахмурился и бросил сердитый взгляд на мёртвое, раскуроченное ножом тело. — Он тебя не тронул?

— Нет, милый! Что ты?! Ты успел вовремя. Ты мой герой!

— А это что? — он ткнул в овальные, не успевшие затянуться, слегка воспалённые следы на внутренней стороне бёдер девушки, начинающиеся цепочкой от колен, и доходящие почти до самой её промежности. — Это же укусы! Эта тварь кусала тебя?! Там?!

— Кусала и лапала! Тебе легче от этого, идиот? — рассердилась Алёна, добавив в голос немного злости. — Зачем ты делаешь себе больнее, милый? Я же сказала, там… там он меня не трогал. Не успел…

— Тварь! Я порежу его на куски и спущу в унитаз! — прошипел парень в сторону трупа. — Прости, Солнце!

— Я сама его порежу, дай мне нож, милый…

* * *

— Привет, доча. Как прошло? Всё получилось?

— И да, и нет, отец…

— Какой план сработал? — не унимался старик, лежащий в постели. — «А», «Б» или «Цэ»?

— План «Б». — кивнула Алёна, подошла к кровати дряхлого, больного отца и взяла его за руку.

— Да? Эдгарчик? Неожиданно. Он мёртв?

— Мёртв. — вздохнула девушка. — Он был слишком влюблённым и импульсивным дурачком. Такой мог наломать дров.

— Верное решение. — похвалил старик. — Ты похорошела, словно вернулась с курорта.

— Я стала женщиной… Наверное, это женские чары так повлияли на моё тело.

— Возможно. Как тебе сыщик, которого я нанял для твоих поисков?

— Симпатичный, тупой и сексуально озабоченный. Сыграл как по нотам, именно так, как мы от него и ожидали. Но, может, в следующий раз обойдёмся без сексуальной подоплёки? — слегка сморщилась Алёна. — Он дважды трахнул меня! Сука! Эти молодые такие неугомонные и неутомимые!

— Тебе было неприятно?

— Не очень. Слишком неумело и слишком быстро… И слишком унизительно.

— В этом вся суть! — помотал головой старик. — Он должен был видеть, как ты разочаровываешься в людях, как тебя унижают… Довериться тебе и расслабиться. Погоди! Ты сказала — в следующий раз?

— Да, отец. Прости. Снова промашка.

— Снова!? — старик привстал в кровати. — Но… Но я ведь был уверен, что знал его 50 лет назад, он с тех пор совсем не изменился…

— Ты ошибся, отец… Ты снова ошибся… Ты гоняешься за сказочными призраками.

— Значит… Значит я ошибся… Во второй раз… Но в этот раз я был точно уверен! — губы старика задрожали, они откинул голову на подушку и принялся что-то бессвязно бормотать себе под нос. — Сказки, легенды не возникают на пустом месте… Да и он… Погоди! Ты бы не стала врать мне и утаивать, если бы раздобыла эликсир?

— Не стала бы, конечно. Я же люблю тебя! Ты заботишься обо мне. Всегда заботился.

— Да, я забочусь… — подтвердил старик.

— Отдохни, отец. Ты устал. В следующий раз мы не ошибёмся. Обещаю!

— Спасибо, дочка…

Глава 6. Туристы

— Не нравится мне этот поход!

— Почему?

— Плохое предчувствие… — проворчал Владимир, подпрыгнув на месте и поправив тяжёлый рюкзак за плечами.

— Это потому, что Анька запретила тебе бухать?

— Это потому, что сам не знаю почему! — огрызнулся парень. — Долго нам ещё идти?

— Час, плюс-минус. Ладно, не парься! Всё будет хорошо. Пять дней с лучшими друзьями вдали от цивилизации. Что может быть лучше?

— Пять дней дома с баночным холодным пивком, поглядывая футбол на большом пятидесятидюймовом экране. Только неделю назад купил, кстати. Там такие цвета — закачаешься!

— Скучный ты стал, Володя. Как тебя Анька охомутала, так стал скучный.

— Да пошёл ты, Стас…

Свой маленький лагерь они поставили в очень живописном и безлюдном месте. Можно смело сказать — в такую глушь если и добирается нога современного человека, то очень редко. Деревья, горы, речка и небольшое озерцо под боком. А воздух! Какой чистый и пьянящий здесь был воздух!

В этот раз парни решили идти в поход сугубо мужской компанией, без своих вторых половинок, в знак солидарности к Стасу, которого только недавно бросила девушка за его шальной, гулящий характер, и из солидарности к Косте, который развёлся со своей супругой-стервой буквально месяц назад и не спешил снова обзаводиться новыми отношениями. Пять парней, сугубо мужская традиционная ежегодная весенняя прогулка, пять дней без телефонов, без работы, без забот и без баб. Рай!

Парни быстро разбили небольшой лагерь, расставили палатки по кругу, вырыли небольшое углубление в центре для костра и натаскали брёвна, чтобы не сидеть на земле. Володя взял складное конусообразное ведро и пошёл за водой. Игорь и Илья достали из рюкзаков снасти для ловли рыбы и двинулись в сторону реки за добычей. Стас и Костя побрели в поисках топлива для огня. Все были при деле — через три часа стемнеет, а нужно ещё успеть приготовить сытный и вкусный ужин. Можно было перебиться сухпайком, который они взяли, но кто же захочет есть всухомятку, когда рядом река-кормилица?

Через час парни собрались у огня, на котором в небольшом котелке кипел наваристый рыбный суп, а по воздуху плыл запах ароматной ухи, приправ и зелени.

— Супер! — провозгласил Илья, вытянув ноги перед собой.

— Неплохо. — подтвердил Владимир. — Соскучился я за всем этим, как ни крути.

Следующий час друзья ели, делились новостями и сплетнями, спорили и оглашали стремительно темневший лес весёлым мужским гоготом. Парням было хорошо, весело, уютно…

Треск сухих веток, раздавшийся со стороны ближайших деревьев, заставил их вздрогнуть, замолчать и настороженно посмотреть в одном направлении. Пять пар напряжённых мужских глаз уставились в одну точку, ожидая чего угодно — медведя, рысь, лося, браконьеров… Чего угодно, только не три пары стройных женских ножек, показавшихся из-за деревьев, и их владелиц, робко жавшихся друг к дружке.

Девушки замерли на краю освещённой костром поляны, и впились растерянными испуганными взглядами в незнакомцев, боясь пошелохнуться. Кажется, они удивились наличию парней на поляне даже больше, чем парни наличию в лесу девушек.

— Девчонки?! В такой глуши? — недоверчиво произнёс Владимир.

— Оху… Пардон. Офигеть! — высказался Илья.

Легкие льняные платья, распущенные волосы и босые ноги. Одна тёмненькая и две светленькие — юные, скромные, робкие и пугливые. На вид им было не больше двадцати, а на юных, испуганных личиках не было ни грамма косметики, словно девушки попали сюда из далёкого прошлого, в котором кроме румян, белил, сурьмы и соков ягод ничего другого из косметики не было. Хотя, ничего из перечисленного на девушках тоже не было заметно.

— Местные? Из какой-то деревни? — задумчиво произнёс Владимир, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да тут нет поблизости ничего. — нахмурился Игорь, самый опытный и матёрый любитель туризма в их пятёрке.

— Студентки? Приехали на картошку? — продолжал перебирать варианты Володя.

— Картошка? В конце мая?

— Ну, я не знаю. Картошку же нужно не только выкапывать. Полоть, поливать, окучивать. Наверное. — неуверенно перечислил парень, который бывал на картошке один раз в своей жизни, и то лет пятнадцать назад.

— Может быть как и мы, любительницы отдохнуть подальше от городской суеты? — предположил Илья.

— Слишком «подальше». — хмыкнул Игорь. — Я выбрал этот маршрут именно потому, что здесь никого не бывает. Не бывало… — поправил он сам себя.

— Похоже, это не наш костёр. — прервала черноволосая звонким девичьим голоском размышления парней. — Наш был поменьше и без мужчин.

Парни дружно переглянулись между собой и одновременно рассмеялись.

— Вы что, заблудились? — Игорь удивлённо покачал головой, не стесняясь, осматривая тройку девушек.

— Мы ходили к реке купаться. Потом вернулись по тропинке, и вышли на свет. Кажется, мы где-то свернули не туда. — ответила черноволосая девушка.

— Да уж. — согласился Игорь и хмыкнул. — Сильно не туда.

— Оставайтесь с нами, а утром поищите свой лагерь. — улыбаясь во все тридцать два зуба, предложил Владимир, симпатичный, высокий бородатый брюнет.

— Лагерь это громко сказано. У нас там три рюкзака, палатка и, скорее всего, потухший костёр… — тяжело вздохнула одна из блондинок, взглянула на своих подруг, пожала плечами и смело шагнула в сторону костра. — Подвиньтесь. Расселись тут…

Девушка нагло растолкала парней на бревне, втиснулась между ними, протянула руки к пламени и счастливо улыбнулась.

— Тепло! — довольно произнесла она. — И уютно.

Две оставшиеся девчонки переглянулись, хмыкнули и последовали примеру подруги, заняв освободившиеся парнями места.

— Есть хотите? — заботливо поинтересовался Игорь.

— Ещё бы!

— Маковой росинки во рту не держали с самого утра.

— А что у вас есть?

Откликнулись девчонки по очереди.

— Уха.

— Уха? Супер! Люблю уху. С рыбой?

— Э-э-э… — на секунду подвис Вова, протягивая миску брюнетке. — Конечно с рыбой!

Следующие несколько минут было слышно только звук скребущих о дно мисок ложек, и голодные бурчание женских животиков.

— А вы кто такие? — поинтересовался кто-то из парней, как только девушки утолили первый голод.

— Туристки. Такие же, как и вы. Выбрались на выходные, поближе к земле. Традиции и всё такое. Ближе к корням. — затараторила блондинка с голубыми глазами. — Я Алина, кстати.

— Я — Марина. — представилась чёрненькая.

— А я — Регина. — кивнула зеленоглазая блондинка.

— А не боитесь слухов? — загадочно произнёс Владимир.

— Каких слухов? — Маринка замерла с ложкой в руке, не донеся её до рта

— О маньяках.

— О каких маньяках?

— Да ходят тут по лесу кучка маньяков, охотятся за невинными девчонками и…

— И насилуют? — испуганно округлила зелёные глазки Регина.

— И это тоже. — не стал спорить Владимир. — Но чаще всего, просто убивают девушек, отрезают головы, насаживают их на кол и оставляют в лесу.

— Головы на кол? — испуганно уточнила одна из блондинок, не заметив, как Вовку ткнул локтем в бок высокий симпатичный парень, сидящий рядом с ним.

— Ну да, головы. А что ещё? — непонимающе нахмурился Володя.

— А! Ну да, точно. — смутилась Алина. — Головы на кол. Что же ещё? А я, глупая, о другом подумала…

— В смысле? — всё ещё не понимал ход мыслей блондинки Владимир.

— Ну, что это аллегория такая. Кол — это… Ну что мне всё объяснять нужно? — девушка покраснела ещё сильнее, фыркнула и притихла.

— А кого вы косплеите? — подал голос, молчавший до этого Стас.

— Косплеите? — не поняв вопрос, брюнетка Марина переглянулась с подружками и нахмурилась.

— Ну, вы же явно кого-то косплеите. Распущенные волосы, старорусские сарафаны, ещё и говор такой… Необычный. Погодите, я сам угадаю! — парень ненадолго задумался. — Старообрядцы? Староверы? Сибирские отшельницы?

— Слишком просто. — включился в игру Илья. — Русалки!

— Да русалки тут при чём? Тогда нужно было голышом ходить, а не просто босыми. — покачал головой Игорь, взглянув на девушек.

— А может они голые под одеждой!

— Ну, под одеждой так то все голые! Скорее всего, девчонки хотели устроить какой-то ведьминский шабаш. Ворожба, гадания, прыжки через костёр… Вы ведьмы?

— Ого! У нас сразу три варианта. Ладно. Кто из нас угадал то? — не вытерпел Стас.

— Никто! — загадочно улыбнулась Марина, приняв правила игры. — Мы лесавки.

— Лесавки? Это что за звери? — парни синхронно нахмурились, переглянулись и снова повернули лица к девушкам.

— Тю! — всплеснула руками Маринка, отставив пустую миску в сторону. — Вы не знаете?

— Не знаем.

— Значит слушайте. Краткий экскурс в славянскую мифологию. Есть такой мифический дух — Леший…

— Ну, про Лешего мы знаем… — перебил Стас, но услышав шипение от парней и увидев укоризненные взгляды девушек, тут же заткнулся.

— Леший… — продолжила Марина. — Это лесной дух, хозяин и защитник леса, распорядитель лесных богатств. Ужасный картёжник, кстати. Настолько азартен, что готов родную мать в карты проиграть.

— Это точно! — одновременно улыбнулись и закивали блондинки.

— Он ни плохой, ни хороший. Может убить, за дело, конечно, а может и вывести заблукавшего в лесу на тропинку. Любит сладости и выпечку. Помогает в охоте, рыбалке, сборе ягод и грибов. Хороший такой лесной дед…

— Ладно, а лесавки тогда кто? — не выдержал Стас, и снова на него зашипели со всех сторон и зашикали.

— Лесавки это тоже лесные духи, ближние родственники Лешего. Лесавка умеет перевоплощаться, может стать хоть прекрасной девой, хоть старой бабкой. Молодым людям лесавки чаще всего являются в образе красивых девушек с распущенными длинными волосами. Они могут составить компанию, поговорить, посплетничать, проводить из леса или показать дорогу путнику.

— А! Ну теперь всё понятно. — хмыкнул Стас, широко улыбнулся и подмигнул девушкам. — Тогда нам повезло! Мы как раз заблудшие путники, которым нужно показать дорогу.

— Ночью, особенно в полнолуние, в лесавках просыпается темная, злая часть их неупокоенной души. — зловеще прошептала Марина, прищурилась и чуть наклонила голову вниз, заставив отблески огня отбрасывать страшные, дёрганные тени на её милом личике. — Ночью лесавки готовы разодрать на кусочки любого, кого повстречают в своём лесу, отвести его в болото, утопить в реке или завести в охотничий капкан и бросить там умирать.

— Но в целом, — продолжила блондинка Регина весёлым голоском, отвесив черноволосой подруге лёгкий подзатыльник, — лесавки ведут себя достаточно мирно. Пугают криками в лесу, морочат, сбивают с пути, уводят в лес детей, парней и скотину. Особенно молодых и сильных парней. Ненадолго. Поиграют, и всегда возвращают их.

— Есть поверье, — снова принялась пугать парней Маринка, — что лесавки являются мужчине в лесу часто в виде его жены или любимой женщины, вступают с ним в половую связь, затем сводят с ума и убивают.

— Но! Если надеть лесавке на шею крест и отстегать берёзовой веткой по голой заднице, то она исчезнет. Да, Марин? Мы можем это прям сейчас проверить. Где-то здесь я видела берёзу…

— Ладно, ладно. Молчу! — подняла брюнетка руки в обезоруживающем жесте. — И он первый пугать начал! — фыркнула девушка в сторону Владимира.

— А ещё есть легенда, как влюблённый парень взял лесавку в жёны и спас её. Он дождался, когда девушка пойдёт купаться, украл её одежду, окрестил в церкви и вернул. Девушка надела крещёную рубашку и снова стала человеком.

— Снова? — Костя зацепился за родившееся в голове подозрение. — А как становятся лесавками?

— Невинные души погибших девушек, которые не знают покоя, становятся лесавками. Навечно… — тяжело вздохнула Регина. — Кто-то из них утонул в озере, кого-то задрал медведь или унесла хворь. По-разному. Но главное, что девушка умерла невинной, нетронутой.

— Грустная легенда… — вздохнул Костя.

— Если вы лесавки, тогда мы кто? Лешие? — снова подал голос Володя.

— Ага! Как же! — фыркнула Маринка. — Вы бедные и несчастные заблудшие путники. Сами признались пять минут назад!

— Так вы нас сожрёте или заведёте в болота?

— Посмотрим на ваше поведение. — рассмеялись девушки одновременно.

— Ладно, за всей этой болтовнёй, мы упустили главное. — задумчиво пробормотал Костя.

— Да? И что же?

— Девчонки потеряли свой лагерь, и ночевать им негде.

— Тоже мне проблема! Пусть у нас остаются, мы им одну палатку отдадим. — Станислав довольно улыбнулся.

— Эй, Стас! Договаривались ведь чисто мужской компанией.

— Ну не оставлять же девчонок в беде, Володь!

— Знаю я, о чём ты думаешь. — проворчал себе под нос Владимир, с лёгкой завистью покосившись в сторону счастливо щебечущих девушек. У него дома Анька, и если она, не дай бог, что-то учует неладное, ему несдобровать.

— Неудобно как-то… — скромно потупилась Алина.

— Неудобно на потолке спать!

— Неудобно жопой огурцы собирать… Пардон.

— Парни дело говорят. — вздохнул Костя. — Куда вы ночью пойдёте? Или заблудитесь, или ноги поломаете, или глаза ветками выколете в темноте. Оставайтесь. А завтра утром поищем вашу стоянку и ваши вещи.

— Точно? — недоверчиво переспросила Марина.

— Точно… — широко улыбнулся девушке Константин.

Девчонкам выделили отдельную палатку, дали пару одеял и через час лагерь в неожиданно увеличенном составе крепко спал. А утро встретило компанию из восьми туристов туманом.

Быстрый завтрак, купание и наведение марафета, шутки, смех, веселье и неожиданное открытие, что девушки при дневном свете оказались такими же красотками, как и при отблесках костра ночью. Такое бывает нечасто.

Парни стеснялись, робели, но бодрились и делали вид, что девчонки их вовсе не смущают. А девушки хозяйничали в лагере, как у себя дома — наводили порядки, мыли посуду и ругали парней за неряшливо брошенные окурки и обёртки от энергетических батончиков.

Через час туман рассеялся, выглянуло утреннее солнце, и парни, разбившись с девчонками на пары, пошли искать потерянный лагерь, оставив на хозяйстве Владимира и Игоря.

Ближе к обеду, три поисковые группы, уставшие и вымотанные, неожиданно пересеклись на одной поляне. Стас с черноволосой Мариной, Илья с Алиной и Костя с Региной. Девчонки без сил попадали на зелёную траву, а парни остались стоять, демонстрируя чудеса выносливости и стараясь не показывать слабость девушкам. Костя переглянулся с парнями, и те синхронно пожали плечами, отвечая на невысказанный вопрос.

— Понятно. — резюмировал Константин. — Мы тоже ничего не нашли.

— Странно. — почесал затылок Стас. — А вы уверены, что ваш лагерь где-то здесь?

— Конечно здесь! — уверенно отозвалась Алинка. — где же ему ещё быть? Наверное…

— Скорее всего. — подтвердила Регина и нахмурилась. — Девчонки, а мы разве не на том берегу остановились? Мы же переплыли реку дважды или трижды?

— Дважды… — неуверенно ответила Алина, повернувшись в сторону реки. — Или трижды. Вот блин!

— Ладно, пойдём обедать, а потом будем думать, что с вами делать. — принял решение Костя, протянул руку Регине, помогая девушке встать, и уверенно двинулся в сторону своего лагеря.

В палатке возле портативного радио сидели двое дежурных и хмуро к чему-то прислушивались. Из динамика, перебиваемый помехами и шипением, доносился чей-то встревоженный голос:

— Ещё раз предупреждаем. Будьте предельно внимательны! Не вступайте в контакт с незнакомыми людьми и сообщайте о ваших передвижениях егерской службе. В кратчайшие сроки рекомендуем покинуть квадрат по указанным координатам.

— Нужно сообщить, наверное. — пробормотал Володя, не замечая подошедших к лагерю друзей.

— О чём? О девчонках? — уточнил Игорь.

— И о них тоже. И нашим нужно сказать.

— В чем дело, ребят? — подала голос Марина.

— Да так… Объявлена тревога. Маньяки в лесу.

— Не смешно. — фыркнула девушка.

— Да мы и не смеёмся… — тяжело вздохнул Владимир, поднимаясь на ноги и выбираясь из палатки. — На южном склоне снова нашли три обезглавленных тела. Два мужских и одно женское…

— Это же в пяти километрах отсюда!

— Погоди. Так это что выходит, про маньяков это не страшилка у костра? — Костя удивлённо покачал головой. — Я думал, ты просто девчонок пугал.

— Да я и сам так думал. — задумчиво почесал затылок Вовка.

— Тогда откуда ты это взял?

— Слышал мельком в новостях, но я не думал, что это на нашем маршруте. Думал где-то в глуши…

— А мы не в глуши?! Идиот! — Стас сделал шаг вперёд и отвесил другу лёгкий подзатыльник.

— Да пошёл ты! — огрызнулся тот, уворачиваясь от очередной оплеухи. — Нужно валить отсюда, ребят!

— Собираем вещи и сваливаем. — согласился Игорь.

— Согласен! — поддержал парней Илья.

— Девчонки? — Стас с Костей вопросительно посмотрели на девушек.

— Нам нужно найти вещи. — пожала плечиками Марина.

— Да сдались они вам!

— Там документы, деньги, ключи… — Алина упрямо помотала головой. — Да и где те маньяки, их наверняка уже поймали, или вот-вот словят. На них же сейчас наверняка всех собак спустили.

— Да и не будут они здесь сидеть, там где их легче всего найти. — высказала свою точку зрения Регина. — Скорее всего, давно сбежали из этого района.

— А ведь блондинки дело говорят. — хмыкнул Костя. — Не будут преступники сидеть на месте и ждать, пока их поймают. Как бы к нам правоохранители не нагрянули и мордой в землю не уложили до выяснения. Вот чего нужно опасться.

— Да мне плевать. Я сваливаю. — Владимир достал рюкзак и принялся собирать в него свои вещи. Через секунду примеру парня последовали ещё двое. — Стас, Костя? — оторвавшись на секунду от сборов, с надеждой в глазах глянул на парней Вовка.

Парни переглянулись и одновременно мотнули головами.

— Мы остаёмся. — озвучил Костя за обоих. — Нужно за девчонками приглядеть и помочь им.

— Ну как знаете.

Кажется, Владимир затаил лёгкую обиду на друзей. Он собирался молча, угрюмо насупившись, и через полчаса так же молча двинулся прочь из лагеря, не прощаясь и не сказав больше ни слова. За ним, потупив взгляды в землю, следовали Илья и Игорь. В лагере стало заметно тише и просторнее.

— Ну что? Пообедаем и дальше на поиски ваших вещей, растеряшки? — преувеличенно бодро поинтересовался у своей поредевшей компании Стас.

— Спасибо, ребят! — Марина скромно присела на бревно у потухшего костра и тяжело вздохнула. — Спасибо, что не бросили.

— Да ладно…

— А я видела полянку с грибами, когда мы по лесу блукали. — Регина ткнула пальцем куда-то в сторону деревьев. — Можно насобирать и запечь на костре.

— А я видела полянку с земляникой. — поддакнула Алина.

— Серьёзно? Никого не беспокоит сообщение об убийствах? — Марина подозрительно оглядела своих спутников и подруг.

— Блондинки, что с них взять. — улыбнулся Костя. — Но они правы, можем отвлечься на часик, собрать грибы и ягоды, а потом продолжим поиски.

— А я, если честно, немного струхнула. — девушка обхватила себя за плечи и словно сжалась в комочек.

— Мариш! Да не переживай! — успокаивающе погладила подругу по шелковистым чёрным волосам Регина. — Что с нами станет?! С такими защитниками ничего не страшно…

Потом был обед, а потом сбор ягод и грибов, который затянулся не на час, а почти до самого вечера. Девушки и парни немного увлеклись, и не заметили, как быстро полетело время.

— Через час уже начнёт темнеть. — Костя озадаченно почесал затылок. — Не думаю, что нам стоит сейчас идти на поиски.

— Тогда купаться, ужинать и спать! — безапелляционно заявила Марина. — А завтра утром начнём поиски.

— Чур, девчонки купаются первыми! — выкрикнула Алинка, схватила полотенце и рванула вместе с Региной в сторону реки.

— И не вздумайте подглядывать! — Марина сурово погрозила пальцем растерянным парням, развернулась и пошла следом за подругами.

— Ты знаешь, — пробормотал Костя, — а ведь пока она это не сказала, я даже не думал.

— И они наверняка голышом будут купаться, купальников я у них не видел… — Стас задумчиво почесал отросшую щетину на своём лице.

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Похоже на то. Идём?

— Конечно идём! — хищно улыбнулся Костя, зачем-то пригнулся и пошёл по едва заметной тропинке в сторону раздающихся от реки девичьих весёлых визгов и криков…

Девчонки купались голышом. Резвились, плескались, и совсем не стеснялись своей наготы. Посмотреть там было на что — стройные, молодые, подтянутые, с идеальными пропорциями, с тонкими талиями и выдающимися женскими формами.

— Шикарные! — прошептал Костя, отодвинув в сторону мешающую обзору ветку. — Особенно чёрненькая.

— А мне больше блондинка нравится. — хмыкнул Стас.

— Которая?

— Обе! — не стал скромничать парень.

— Пойдем к ним?

— А не прогонят?

— Не попробуем, не узнаем.

— Тоже верно. — Стас скинул рубашку, стянул брюки и аккуратно шагнул в воду, стараясь раньше времени не выдать всплеском своего присутствия.

Нырок, тридцать секунд под водой, и парень вынырнул буквально в метре от девушек. Ещё через секунду, рядом с ним показалась голова Кости, и девичий визг тут же перешёл в ультразвук. Но какой-то такой, не серьёзный, озорной и лукавый. Словно девушки визжали лишь для галочки…

— Я так и знала! — фыркнула Алина. — Знала, что они будут подглядывать!

— Эй! — возмутился Костя. — Мы не подглядывали. Мы просто решили не ждать своей очереди.

— Поиграем в догонялки? — предложил Стас. — Мы всегда в детстве играли.

— Только руками не лапать! — предупредила Марина, и хитро улыбнулась, напомнив Косте и Стасу хищную опасную русалку из старых сказок.

— Нет, нет! — тут же азартно выкрикнула Алинка. — Давайте, кто дольше под водой продержится! Сначала ныряют мальчики!

— Точно! А победителю приз! — радостно поддержала подружку Регина.

— Приз? Какой приз? — ребята явно заинтересовались.

— А вот и узнаете! — загадочно ухмыльнулась блондинка.

Парни переглянулись, пожали плечами и на «раз, два, три», ушли под воду. Игра началась!

Через полторы минуты, отфыркиваясь и ища взглядом соперника, всплыл проигравший Стас, а ещё тридцать секунд спустя, вынырнул Костя.

— А вот и наш чемпион! — радостно выкрикнула Регина. — подплыла к парню, обвила его шею руками и жарко поцеловала того в губы, прильнув своей голенькой грудью с торчащими сосочками, к волосатому мужскому торсу. — Получите свой приз, победитель!

Костя на секунду опешил, а его удивлённый и пришибленный вид заставил девушек прыснуть от смеха. Регинка оттолкнулась от него руками, запустила веер брызг и отплыла подальше, а Костя почувствовал, как его боец, несмотря на прохладную воду, тут же встал по стойке смирно, словно гарпун, нацеленный на добычу.

— Теперь наша очередь.

Марина набрала в грудь воздуха, закрыла глаза и медленно исчезла под водой. Следом за ней нырнули две блондинки, на секунду продемонстрировав парням свои голые пятые точки. На какое-то мгновение Стас с Костей остались в полной тишине, без сумасшедших криков болтливых звонких девчачьих голосков.

— Повезло тебе, чемпион. — с легкой завистью в голосе, покачал головой Стас, лёг на спину и подставил лицо уходящему к горизонту солнцу.

Костя вздрогнул от неожиданности и едва не ушёл под воду, когда сначала его ноги а потом бедра что-то коснулось… А через мгновение он почувствовал чьи-то шаловливые пальчики на своем члене. Кто-то коснулся его яичек, нежно пробежался по ним, сжал несколько раз толстый напряжённый ствол члена, а затем заглотил, словно рыбка клюнула на наживку…

Это было необычно. Парень пытался удержаться на поверхности и не уйти под воду, а накатывающие волны кайфа и приятный, сумасшедший отстос не давал ему сосредоточиться. Он не продержался и минуты, почувствовав, как к нему подкатывает оргазм и выстрелил в горло неизвестной русалки, на секунду обхватив под водой женскую головку руками, прижав женский ротик к своему паху изо всей силы и, на долгие пять секунду потеряв контроль, начал погружаться в реку с головой…

Девчонки вынырнули одновременно. Регина довольно улыбалась, Алина загадочно строила глазки, а Маринка поглядывала на своих подруг с осуждением, словно они забрали у неё любимую игрушку или вырвали конфетку изо рта.

Костя удивленно помотал головой, умыл лицо прохладной водой и, не особо надеясь на откровенность, поинтересовался:

— И кто из вас это сделал?

Девчонки непонимающе переглянулись, не сдержались, дружно прыснули от смеха, развернулись, нырнули, снова сверкнув белоснежными идеальными задницами, и поплыли в сторону берега, так ничего не сказав.

— Слушай. А чего ты лыбился как деревенский дурачок? — подплыл к другу Стас, наморщив свой лоб, и понимая, он что-то упустил.

— Так у тебя не было? — слегка удивился Костя, чувствуя за собой маленькую победу.

— Не было чего?

— Мне кто-то отсосал прямо под водой.

— Да иди ты!

— Бля буду!

— Охренеть! А мне нет. — Стас заметно расстроился и с завистью посмотрел в сторону плывущих к берегу девчонок.

— Завидно?

— Ещё бы! Случай, а может то был сом? Клюнул на твоего червячка…

— Я тебя сейчас утоплю, придурок! — не сдержался и рассмеялся Костя.

— Сначала догони!

— Ещё чего. Я лучше девчонок догоню.

— Тоже верно.

— Догоняем и ловим?

— Догоняем, ловим и заваливаем. — согласился Стас и рванул вдогонку за неспешно плывущими, словно подразнивающими их, девушками…

Костя почему-то выбрал Регину, выскочившую из воды, кокетливо улыбнувшуюся и побежавшую вглубь леса. В несколько мощных рывков, он догрёб до берега, выбрался на сушу и побежал следом за ней, догнав блондинку лишь в лагере. Девушка сидела голышом возле палатки, абсолютно не стесняясь своей наготы, и загадочно улыбалась.

— Это была ты! — не спрашивая, а утверждая, произнёс Костя и шагнул к ней…

Стас не спеша, стараясь не показывать своей заинтересованности и демонстрируя полное равнодушие, что было очень тяжело на самом деле, подплыл к ожидавшим его на берегу девушкам и встал во весь рост, почувствовав мелководье под ногами. Его член давно стоял дыбом, выдавая парня с головой, но он даже не обращал на это внимание. Всё его внимание было приковано к двум обнажённым подружкам, сидящим на берегу.

Алина сидела на корточках, раздвинув ножки, а прямо перед ней, по щиколотку в воде, стояла Марина, демонстрируя своё роскошное тело — большую упругую грудь, симпатичный женский животик, стройные ножки и голенькую промежность без единого волоска.

Стас подошёл к девушке, обхватил за талию, приподнял и насадил на свой напряжённый нетерпеливый орган. Брюнетка тихонько пискнула, а через мгновение обмякла в его объятиях, начав помогать и насаживаться своей узенькой и мокрой от желания щелкой на его торчащий колом член, нагло хозяйничающий в ней.

Он крепко сжимал упругие женские ягодицы в своих ладонях, чувствовал её возбуждённые торчащие сосочки, и ощущал, как сзади к нему прижимается ещё одно обнаженное, дрожащее от возбуждения женское тело. Он впервые был в такой ситуации, в таком положении, между двумя красивыми, голыми девушками, и от этого чувства ему просто срывало крышу.

Маринка крепко сжала внутри себя его пульсирующий член, и парень не выдержал, выпустив в девушку всю наколенную за месяц воздержания мужскую силу. Брюнетка задрожала, впилась остренькими зубками в его плечо, тихонько, счастливо застонала, несколько раз прерывисто вздрогнула, толчками, и соскользнула с него, освобождаясь из мужских объятий и становясь перед ним на свои дрожащие, непослушные стройные ножки.

Блондинка ревниво развернула парня к себе, обхватила руками за шею, легко подпрыгнула и уверенно опустилась своей жадной щелочкой на покрытый мужским семенем и женской смазкой член. Всё, что секунду назад получила её подруга, всё, что было в ней, сейчас досталось и Алинке…

Троица уставших но довольных туристов вернулась в лагерь лишь через полтора часа. Солнце зашло за горизонт, в лесу заметно стемнело, возле двух выставленных палаток горел костёр, в чугунке варился компот из ягод, а на пеньке был заботливо разложен нехитрый ужин, сварганеный из сухпайков.

На бревне, слегка смущаясь, в метре друг от друга сидели довольный Костя и счастливая Регинка.

— Привет, голубки! — весело поприветствовала парочку Маринка, села напротив и закинула ногу на ногу. — Что у нас на ужин?

— Ужин… Точно! — Регина подскочила со своего места и принялась суетиться, словно её кто-то назначил сегодня дежурной по кухне…

— Так значит, вы лесавки? — утолив непонятно откуда взявшийся зверский аппетит, с усмешкой поинтересовался Стас у девушек, скромно притихших у огня напротив парней.

— Угу. — подтвердила Алина.

— И зачем вы заманиваете парней в лес? — хмыкнул он, поддерживая эту игру в лесных духов и потерянных путников.

— Трусливых убиваем, а смелых благодарим и награждаем. — пожала плечиками Марина и снова улыбнулась своей хищной улыбкой.

— Кровожадные вы!

— А то!

— Хищницы?

— Хищницы! — подтвердили девушки почти хором.

— Так это вы значит маньячки, о которых по радио говорили и которых ищет полиция?

— Ну, почему сразу маньячки. — хмыкнула брюнетка. — Просто, санитары леса. Так, кажется, у людей это называется.

— Смешно. — хмыкнул в ответ Стас. — Ладно, давайте спать. Завтра у нас тяжёлый день, нужно закончить поиски вашего потерянного лагеря…

Спать они легли отдельно — парни в мужской палатке, девушки в женской. Все были настолько уставшим, что ни на что большее сил ни у кого не было…

Новый день встретил туристов ярким солнечным светом, пробивавшимся сквозь зелёную листву, пением лесных птиц и шумом бегущей по горным порогам реки. Костя выбрался из палатки первым, а через пару минут просунул голову обратно, озадачив друга неожиданной новостью.

— Девчонок нет.

— В смысле? — не понял Стас.

— Ну — нет! Сколько здесь смыслов?

— Может они на реке?

— Да я час назад просыпался, их и тогда не было. Побродил немного и завалился досыпать. И вот снова. Да и вода холодная утром, так долго не поплескаешься.

— Логично. — протер глаза Стас и уселся в позу лотоса. — Может, мы их чем-то обидели?

— Это вряд ли. — Костя покачал головой. — У нас с Регинкой вроде нормально всё было.

— Или они пошли свои вещи сами искать, не дожидаясь нас. — продолжал перебирать варианты Стас.

— Ты знаешь… Тут такое дело… — Костя замялся. — Давно хотел сказать… Какая-то мутная история с этим лагерем. Ну не могли они потеряться! Никаких примет не помнят — раз. Потеряли все вещи, остались без трусов, грубо говоря, и совсем не выглядели обеспокоенными — два. И три — какие-то они необычные. Странно всё это.

— Серьезно? — Стас покачал головой. — Ты только сейчас это понял? Я над этим второй день голову ломаю.

— Может, они из соседнего села? А к нам так, поразвлечься забрели. Погуляли, и погнали по домам.

— Да нет тут никаких сёл!

— Ну, мало ли. — Не сдавался Костя. — Мормоны, староверы, отшельники. Ты видел, как они на наши телефоны смотрели, когда я вчера вечером вещи перебирал?

— А может просто сумасшедшие… Маньячки, сбежавшие из психушки.

— Не. На маньячек они не похожи. Нет перепадов настроения, тревожности и вспышек злости. Никаких признаков — самые обычные девчонки.

— Ну, тебе виднее. — не стал спорить с другом Стас. — Ты целый год в медицинском проучился.

— Вот и я о том же. Но странно это.

— Угу. Не спорю. Что в записке, кстати?

— В записке? — Костя наморщил лоб.

— Не прикидывайся шлангом! Я видел, как Регинка сунула тебе в карман клочок бумаги.

— А, это?! Ох и глазастый ты! Номер телефона, наверное. — Костя не заметил, как на его лице расплылась счастливая, довольная улыбка. Если в записке номер — значит, слова девушки о том, что он ей понравился и что ей было очень хорошо с ним, не пустая болтовня. — Но я не смотрел ещё, хотел потом глянуть.

— Посмотри! — упрямо и почему-то слегка раздраженно буркнул Стас.

— Зачем?

— Посмотри! — снова повторил парень.

— Ладно…

Костя достал из кармана смятый клочок бумаги, развернул, задумчиво хмыкнул и посмотрел на необычно сосредоточенного друга.

— Что там?

— Уходите. Как можно быстрее. Не ищите нас. Это всё правда. Про убийства и смерти. Никто не уходит живым после того, как осквернит лесавок. Бегите. И три восклицательных знака в конце.

— Бегите?

— Так и написано — бегите…

— Бля… Они точно сумасшедшие! Или сектантки…

— Или прикалываются.

— Что-то не хочется проверять. Давай валить отсюда, пока не поздно.

— Да кто же спорит?! Позавтракаем по пути. Я собираю вещи, ты палатку.

— Да в жопу палатку! Кидаем самое необходимое и валим! Что-то очко жим-жим, а до машины ещё несколько часов ходу.

— Тогда вставай. Давай-давай, поднимай задницу, и ходу отсюда! — принялся поторапливать Стаса Костя. — Что-то ты и меня заразил своей паранойей…

Через три часа парни были у склона горы. Ещё буквально два километра, и они выйдут к тому месту, где оставили машины. Непонятная, беспочвенная тревога давно отпустила их, и они уже сомневались, что поступили верно, бросив всё. Скорее всего, это был банальный розыгрыш, и последние два часа парням было немного стыдно. Нужно было остаться, поискать девушек и продолжить так хорошо начатое знакомство…

— Эх! — тяжело вздохнул Стас. — Таких девчонок в городе не найдёшь…

— Бля! — выругался впереди идущий Костя и замер на месте.

— Что там?

— Труп. Кажется…

— Настоящий? — с любопытством переспросил Стас, и выглянул из-за плеча дуга. — Охереть! А где голова?

— Вон там, в кустах. — кивнул чуть в сторону Константин.

— Целая?

— В каком смысле цела? Если это голова, она уже не целая.

— Да я не в том смысле… Дохлая?

— Нет, бля, живая! Стас, соберись! У нас тут труп!

— Ладно, ладно… Дай глянуть поближе… — Стас отодвинул Костю в сторону и вышел вперёд, а через секунду громко выругался. — Бля! Это же Игорь! Одежда его.

— В смысле? Какой Игорь? Наш Игорь? Бля! Сука!

— А голова не Игоря… Борода как у Вовки…

— Сука! Этого не может быть! Они ведь ушли домой… Бля!

— Значит, девчонки не шутили?

— Выходит что так… Сука! Ребят жалко…

За спиной Кости хрустнула сухая ветка, и парень испуганно оглянулся…

* * *

Маленький бонус

Глава 7. Свет мой, зеркальце…

От автора.

29.12. Немного романтики в этот тёплый предновогодний вечер…

* * *

Светлана Анатольевна скинула туфли на высоком каблуке, прошла по длинному коридору, заглянула в гостиную, прислушалась, нахмурила свой безупречный лоб и громко выкрикнула, заставив слегка задрожать стёкла окон в доме:

— Костя! Ты дома?.. Снежанка?.. — постояла пару секунд, ожидая ответа, и тяжело вздохнула, ничуть не расстроившись. — Никого… — пробормотала она сама себе.

Тут же скинула свой деловой пиджак на пол, белую деловую рубашку, стянула юбку и, легко переступив упавшую под ноги одежду, пошла по резной деревянной лестнице на второй этаж, в свою уютную и тихую спальню. Рухнула на кровать, как была — в чёрных чулках и чёрном кружевном белье, и ненадолго притихла, отстранённо глядя в потолок каким-то пустым, равнодушным взглядом тёмно-карих глаз, разметав свои длинные каштановые волосы по постели.

Настроение у хозяйки большого загородного дома было припаршивое — сегодня, в самый канун нового года, ей пришлось уволить сразу сотню сотрудников. Преданных, трудолюбивых и способных парней и девчонок, большую часть которых она нанимала лично. Со многими из них она была знакома лично, смеялась на корпоративах, пересекалась и болтала в столовой, многим дарила подарки на день рождения, выписывала премии и обещала в глаза, что их это не затронет. Затронуло… Сраный кризис! Сраные санкции! Сраные чиновники…

Так херово она не чувствовала себя уже очень давно… Уже лет сто или сто двадцать… Ещё со времён Октябрьской, когда её фабрику по производству шёлка приватизировали, или правильнее сказать экспроприировали, большевики. Эх! Глава крупной косметической компании, железная леди… Знал бы кто, как тяжело ей было тогда, как тяжело сейчас, как сложно ей даётся поддержание этого имиджа, суровой и хладнокровной сучки…

Светлана вздохнула и неожиданно выпрямилась на кровати, переведя тело в сидячее положение, недоумённо огляделась и нахмурилась — с кроватью было что-то не так. Подушки стояли неправильно, слишком близко друг к дружке, плед был застелен слегка, самую малость, не ровно, не так как она привыкла, а ещё небольшая складка в дальнем углу, и ещё одна ближе к подушкам, и ещё…

— Свет мой зеркальце, скажи… — повернулась она к зеркалу, встроенному в старинный платяной шкаф эпохи раннего возрождения, и подозрительно прищурилась. — Эй! Зеркало! — Светлана повысила голос и пристукнула босой ножкой по паркету.

— Опять… — проворчало зеркало, покрывшись рябью, словно от кинутого в воду камня. — Ты, госпожа. Ты самая красивая, самая эффектная и всё ещё самая желанная. Как и десять лет назад, и двадцать, и двести… Ты же не стареешь, твоя красота не увядает. Насколько мне известно, редактор Penthouse до сих пор пускает на тебя слюнки и каждый месяц высылает новое предложение, увеличивая и увеличивая сумму гонорара за эротическую съёмку, в которой ты с постоянным упорством ему отказываешь…

— Да заткнись ты, я не об этом! — строго проворчала хозяйка дома. — А ну покажи, что тут происходило, пока меня не было.

Зеркало притихло и в комнате ненадолго воцарилась могильная тишина.

— Зер-каль-це-э! — голосом, не предвещающим ничего хорошего, произнесла брюнетка.

— Может не нужно, а?

— Показывай! — фыркнула брюнетка, сжалась, словно маленькая беззащитная девочка, подтянула коленки ближе к груди и обхватила ноги руками.

— Ну привел он сюда кое-кого… Ну пошалили они немного, покуражились. Дело молодое. Ты же всё время на работе, ему скучно… — продолжило брюзжать зеркало, всё ещё отказываясь демонстрировать на своей поверхности что-то иное, кроме отражения хозяйки. — А вот если бы ты не работала так много…

— Сука! — устало выдохнула брюнетка и упала спиной на мягкий матрас, раскинув руки в стороны. — И этот тоже… — тихо прошептала она.

— И этот… — в унисон хозяйке выдохнуло старое зеркало.

— И чего им не хватает?

— Ты относишься к ним как к мебели. — если бы зеркало могло пожать плечами, оно бы пожало. — Прости за честность, но после стольких лет, проведённых с тобой, я могу позволить говорить прямо. Ты не разговариваешь с ним, не спрашиваешь, как дела, не интересуешься его друзьями и проблемами… Тебе просто нужен секс. Ты чёрствая. Старая, чёрствая ведьма!

— Я не ведьма. И не чёрствая… И мне не только секс нужен… Я много работаю… Мир сейчас какой? Ты давно в окно выглядывал?

— Да мне какое дело до вашего мира. — проворчало зеркало.

— Умеешь ты успокаивать. — хмыкнула брюнетка.

Хозяйка дома в отчаянии вцепилась пальцами в одеяло, крепко сжала их до побелевших костяшек, и отпустила. Если бы она могла кричать — она бы кричала. Громко, долго, надрывно. Но она не могла — она ведь старая, лицемерная и чёрствая ведьма. Но если она такая, почему ей сейчас так больно?

Брюнетка поднесла ладони к лицу, собираясь прикрыть глаза руками, и замерла. Между пальцев поблёскивал длинный, светлый, чужой волос…

— Блондинка, да? — снова вздохнула Светлана.

— Ага. — с плохо скрываемой грустью в голосе, подтвердило зеркало. — Блондинка.

— Молодая?

— Ну…

— Я сейчас туфлёй вмажу по твоей наглой, стеклянной роже! — пригрозила брюнетка.

— Девятнадцать лет. На пять лет младше твоего Костика.

— Понятно. — хозяйка дома задумчиво накрутила чужой волосок на свой указательный пальчик и посчитала обороты — двадцать… У блондинки оказались достаточно длинные, живые, натуральные волосы… — И что они все находят в молодых? Я же красивее. И опытнее. И сексуальнее. И…

— Красивее. И точно сексуальнее. — подтвердило зеркало-подхалим. — И мудрее, и умнее… В этом и проблема. Парни не любят слишком умных. А ещё ты властная. Очень! Уж мне то этого не знать…

— Да я знаю. — брюнетка недовольно поморщилась. — Я и так дурочкой стараюсь прикидываться. Даже глазками научилась блымать, удивляться и охать, словно ничего не соображаю и ни в чём не разбираюсь.

— Это я помню. — зеркало мечтательно хмыкнуло, вспомнив, как хозяйка долго и упорно репетировала этот пустой, безмозглый взгляд перед ним. — Убьёшь его?

— А что?! — с вызовом в голосе произнесла брюнетка и снова села, поджав ноги под себя. — Или ты предлагаешь всё забыть и простить? Ну уж нет! За предательство нужно платить кровью!

— Снежка расстроится…

— Переживет… — отмахнулась брюнетка и тут же нахмурилась, поймав за хвост промелькнувшую перед ней мысль. — Погоди-ка…

Раскрутила чужой блондинистый волос, растянула его перед своим лицом во всю длину и не заметила, как нижняя челюсть слегка опустилась вниз от удивления.

— Да ладно! Снежанка? — выдохнула Светлана. — Вот же… Вот же… — брюнетка не смогла подобрать подходящее под эту ситуацию слово, и незамысловато выругалась: — Пи*дец! Моя дочь с моим парнем? Да что не так с этим миром?!

— Да всё так. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся… Тебе просто не везёт с этим — это да, это беда. А у них всё серьезно, не переживай.

— И ты молчал? Смотрел и молчал? Смотрел, как они вдвоём на нашей кровати… На моей кровати!

— А что я мог? — возмутилось зеркало. — Кашлянуть? Или пожурить? Не припомню, чтобы ты мне разрешала светиться перед другими людьми. Всё что я могу — это наблюдать. Вот я и наблюдал…

— Старый извращенец!

— Эй! Это я то извращенец? Да по сравнению с тобой… Да я за эти годы столько повидал, что порой удивляюсь, как моя психика и нервная система всё ещё не накрылись медным тазом!

— У тебя нет нервной системы. Ты магическое зеркало.

— Да? — язвительно фыркнуло зеркало, пустив рябь по всей своей поверхности. — Ну это мою психику почему-то не уберегло. Я вот не вывожу уже! Я хочу в отпуск, на море или в горы… Забыть всё это и просто отдохнуть.

— Забыть что? — хмыкнула брюнетка, забавляясь возмущённым ворчанием своего старинного магического аксессуара.

— Что забыть?! Да я… За эти годы я видел волосатую задницу Вахтанга…

— Эй, Вахтанг был хорош! — капризно возмутилась Светлана.

— Ну кто же спорит! Особенно, после твоих криков и стонов под ним до самого утра.

— И на нём. — внесла поправку хозяйка зеркала.

— И на нём. Но с моего ракурса могу сказать одно — волосатые мужчины меня больше не привлекают.

— Дело вкуса… — пожала плечами брюнетка, улыбнувшись уголками губ.

— Я видел щуплую задницу этого певца… Как там его…

— Точно! Это было так давно. — мечтательно вздохнула Светка. — Ещё в Союзе…

— Потом ещё десяток задниц, — продолжало перечислять зеркало, — имена которых даже не сохранилось в моей идеальной, прошу заметить, безупречной памяти!

— Тебя послушать, так только задницы и были в твоей жизни. А в ванной ты же тоже подглядывал?! У тебя доступ ко всем зеркалам в доме.

— Не подглядывал, а наблюдал и контролировал. — признало зеркало. — Твоя совершенная грудь и твоя идеальная задница без изъяна очень разбавляли этот винегрет, но этого было маловато. Ты почаще что ли ко мне лицом поворачивайся.

— Потише, извращенец! — хмыкнула Светка. — Что-то ты разошёлся не на шутку.

— Мне просто нравится смотреть на твою идеальную фигурку… — пробормотало зеркало.

— Хм… Ну спасибо.

— …а не на мужские задницы. А ещё мне понравился твой эксперимент с теми двумя стажерками из бухгалтерии. Жаль, что у вас так быстро всё закончилось. Девчонки были огонь!

— Быстро? Они жили тут три месяца!

— Ну я и говорю — быстро. А больше всего знаешь, что я запомнил?

— Что?

— Как росла твоя дочь. Рисовала на мне, корчила рожицы, показывала язык, давила свои первые прыщики. Как она на моих глазах из ребенка постепенно превращалась в стройную красивую девушку, похожую на тебя, осматривала свою не до конца сформировавшуюся грудь, крутилась передо мной и морщила лобик, переживая, что она не вырастет и не будет такой, как её мать. Зря волновалась, кстати — грудь у неё точь-в-точь, как у тебя, Свет.

— Вот. Снова ты всё опошлил! А так хорошо начинал.

— Эй! Ничего я не опошлил. Она мне как дочь! И я хочу, чтобы она была счастлива. — зеркало ненадолго замолчало и через несколько секунд с укором в голосе произнесла. — Свет, оставь парня в покое.

— Это не твое дело! — строго произнесла брюнетка и нахмурились.

— Ты не подумай. У них всё серьезно, они давно уже глазки друг другу строят, но всё не решались на первый шаг. То встречались взглядами, то случайно касались друг друга, то неловко сталкивались в тесном коридоре…

— Ты то откуда это знаешь?

— Ты же сама в коридоре зеркало поставила, забыла?

— Да, точно… — брюнетка устало потёрла виски длинными, холёными пальчиками и вздохнула.

— Ну и вот — спустя три месяца они, наконец, решились. И всё у них было серьезно. Цветы, шампанское, резинки.

— Резинки?

— Угу. Я же говорю, у них всё серьёзно, не банальное спонтанное желание перепихнуться — всё по-взрослому, взвешенное решение двух взрослых людей. Целую пачку перевели. Столько страсти в этой комнате я давно не видел. — мечтательно прогундосило зеркало.

— Избавь меня от подробностей. — фыркнула Светлана.

— Как скажешь. Просто, я это к тому, что они серьезные взрослые люди. Я думаю, им не по себе оттого, что приходится делать это у тебя за спиной. Мне кажется, они сегодня во всем тебе признаются за ужином. А ты знаешь… Я тут в интернете глянул…

— Откуда у тебя интернет?

— А что я по-твоему должен целыми днями делать? Мне скучно! Подглядел пароль к вай-фаю. — неохотно призналось зеркало. — Так вот, глянул я в интернете… Оказывается, тридцать три процента мужчин секс в резинке не считают за измену. Прямого соприкосновения то нет!

— Что за бред?! — возмутилась Светлана. — Ты поменьше бы в этом интернете сидел.

— Да я стебусь. — довольно хмыкнуло зеркало. — Пытаюсь хоть как-то отвлечь и разрядить обстановку. Выходит?

— Не очень. Скотина! — зло произнесла брюнетка, стукнув кулачком по матрасу. — Я его в дом привела, а он так отплатил мне, значит?! Я не прощу ему…

— Свет…

— Что Свет?!

— Ну пожалей молодёжь…

* * *

Костя вернулся домой чуть раньше обычного. День и так был тяжёлым — работа, учёба… Потом он помогал отцу в детском центре… А ещё, парень чувствовал вину. И перед Светкой, и перед Снежанкой… Сегодня у него всё валилось из рук… Всё было не так, всё неправильно. И он знал, почему… Заварил же он кашу…

Костик поднялся по деревянным ступеням на второй этаж, распахнул двери спальни, вошёл внутрь и замер. На большой роскошной кровати лежала обнажённая Светланка.

— Нам нужно поговорить. — насупился парень, стараясь не смотреть на идеальное тело своей подруги.

— Иди в душ, потом поговорим.

— Я… Нам…

— Иди в душ! — с нажимом повторила хозяйка дома.

Парень тяжело вздохнул, опустил голову, развернулся и послушно двинулся в душ. Не потому, что боялся её или был рохлей… Он её действительно любил. Как можно не любить идеальную, совершенную женщину? С идеальным совершенным телом, умную, красивую, строгую, властную, разбирающуюся в искусстве и музыке так же хорошо, как в сортах пива и футболе, способную поддержать разговор и о политике, и современной моде, и даже о самых молодых, буквально вчера вылезших из неизвестности, актёрах и артистах. Косте даже нравилось, как забавно Светка прикидывается дурочкой и глупо хлопает глазками, чтобы не обидеть собеседника…

Иногда ему казалось, за маской этой женщины скрывались вековые знания и мудрость не одного поколения… Но ещё Костя любил Снежанку. Беззаботную, весёлую, смешную и неопытную девчонку… Возможно любить обеих сразу?

— Он хочет с тобой расстаться, госпожа. — пробормотало зеркало, едва за парнем закрылась дверь в ванную комнату.

— Со мной? Меня ещё никто никогда не бросал. — задумчиво хмыкнула брюнетка…

Костя вышел из душа через семь минут. Посмотрел на лежащую на кровати женщину, на свой наливающийся кровью член, тяжело вздохнул и, словно приговорённый, двинулся к кровати. Противиться он ей не мог — Светлана обладала какой-то магической притягательностью, словно ведьма, словно удав, гипнотизирующий несчастного кролика…

Он склонился над ней, обхватил зубками её возбуждённый торчащий сосок, упёрся головкой члена в пышущую жаром промежность, надавил, преодолел небольшое сопротивление и вошёл, ощутив её желание, её страсть и похоть. Это всегда заводило его сильнее всего — как она отдавалась ему целиком, без остатка, без лжи и фальши. Она тоже любила его…

— Сегодня ты побудешь снизу. — прошептала брюнетка на ухо парню, незаметным движением закинула ногу за его спину, перевернула и оседлала сверху. Раздвинула длинные ножки шире, пуская его член в себя ещё глубже, прикрыла глаза от удовольствия и начала свои неторопливые, размеренные движение вверх-вниз, вверх-вниз, закусив нижнюю губку и оголив свои белоснежные, жемчужные зубки…

Тяжёлая женская грудь нависла над Костей, колыхнулась раз, другой, парень завороженно проследил за дразнящими сосочками, не выдержал, обхватил её стройное тело и прижал к себе, впился губами в правый сосок и присосался к нему, заставив девушку тяжело задышать и застонать от удовольствия ещё громче…

Секс был идеальным. Волшебным, как и всегда. Светлана скакала на нём, стонала и билась в оргазме, не останавливаясь. Она ощущала, как Костя напрягся внутри неё, кончил раз, ударив тугой горячей струёй в её тесную, упругую пещерку, второй, через какое-то время, и третий, спустя долгие полчаса без остановки. Она хотела высосать его досуха, получить от него максимум, насытиться им до конца… Но всё не могла…

Спустя бесконечно долгий час, сжалившись, наклонилась к нему, поцеловала в губы, ненадолго прижавшись своей голенькой, слегка взмокшей от сумасшедшей скачки грудью к его груди, и с огромной неохотой упала рядом, счастливо глядя в никуда и ощущая, как из её вагины толчками выходит мужское, горячее семя…

Костя… Костя был её любимчиком. Он отличался от всех её мужчин, как гепард отличался от дворовой кошки, как Мазерати от Шевроле, как племенной жеребец от простой рабочей лошадки. Костя был в меру грубым и ласковым, знал все её точки и мог заставить кончить за пару секунд, или не давать кончать часами, а потом довести до пика трижды… А его член… Он был просто идеальным! Не огромной дубиной до колен, не большим горбатым монстром, как любят думать школьники-девственники, а просто идеальным стройным мужским органом, заставляющим её стонать и извиваться в постели…

Эх, повезло же дочурке! Даже немного завидно и жалко отдавать такой член такого мужчину в другие руки. Хотя, в глубине души Светлана больше радовалась, чем завидовала — всё же для дочери всегда хочется всего самого лучшего…

— Свет… — охрипшим горлом прошептал парень. — Нам нужно поговорить…

* * *

За накрытым большим семейным столом, напротив друг друга, сидели две похожие, словно сёстры, девушки. Одна чуть старше — с длинными каштановыми волосами, ниспадающими водопадом ниже плеч, вторая чуть младше — с точно такой же изящной стройной фигуркой, длинными светлыми волосами, собранными в тугой хвост на макушке, и изящной тонкой аристократической шеей.

— А где Костя?

— Пошёл за хлебом. — пробурчала брюнетка.

— Точно? Ма?! — вопросительно нахмурилась блондинка. — У нас есть хлеб.

— Да я откуда знаю. — проворчала Светлана в сторону дочери. — И вообще — ешь молча. Тебя манерам не учили?

— Но…

Не успевший разгореться спор, прервал неожиданно громкий звонок.

— Я открою! — блондинка легко подпрыгнула со своего места и кинулась в сторону входной двери.

Со стороны входа послышался звук открываемых замков, шуршание одежды и тихий, довольный возглас девушки.

— Это тебе… — донёсся стеснительный мужской голос до утончённого слуха Светланы.

— Цветы? Какие красивые!

— Я поговорил с твоей матерью. Она не против.

— Правда? — не сдерживая радости в голосе, удивилась Снежанка.

— Да, правда.

— Ура!

Звук поцелуя заставил Светлану невольно поморщиться и тяжело вздохнуть. Но через секунду она уже забыла об этом — в столовую, словно маленький ураган ворвалась дочь, держа в руках огромный букет голубых роз, обняла мать за шею, чмокнула в щёку, буркнула на ухо «Спасибо, ма!», и умчалась в сторону кухни на поиски вазы.

На пороге столовой бесшумно возник Константин, скромно потупив взгляд в пол, засунув руки в карманы джинс и замерев, словно боясь переступить невидимую черту.

— Светлана Анатольевна… — едва слышно пробормотал парень.

— О! Я уже Анатольевна? — хмыкнула брюнетка. — Не Светочка? Не любимая? Не…

— Ну Свет!

— Ладно, говори.

— Спасибо! Ну, за то, что всё поняла…

— Да пожалуйста.

— Ты… Ты можешь не говорить Снежке о нашем… О нашей… О нашем с тобой последнем разе? Это было неправильно по отношению к ней.

— Не переживай. Не скажу. — брюнетка задумчиво осмотрела парня, теперь уже парня дочери, с ног до головы и неожиданно для себя ощутила, как где-то глубоко внутри зарождается и разрастается по всему её телу волна желания… Да что с ней не так? — Садись за стол. — тяжело вздохнула Светлана, пытаясь успокоить стучавшее в груди сердце, словно у пятнадцатилетней сопливой девчонки при виде симпатичного, переполненного тестостероном старшеклассника. Да уж! Кажется, всё будет гораздо сложнее, чем она думала. Хотя…

Content

А.Морале
Демонические байки ч.1

Глава 1. Марго

Глава 2. Лаврентий

Глава 3. Марья Ивановна

Глава 4. Полынь

Глава 5. Мисс

Глава 6. Туристы

Глава 7. Свет мой, зеркальце…