Я стираю свою тень. Книга 9

Глава 1

Николай гордо закинул на крышу своей «Нивы» давно не пользованную, скатанную в рулон сеть, пахнущую тиной и рыбой. Супруга Нина с плохо скрываемым недовольством смотрела на рыбацкие приготовления мужа.

— Ну не могу я больше видеть твою пряжу, коробки, почтовые отделения, — эмоционально взмолился Николай. — Я понимаю, что ты у меня в миллионеры метишь, но это тебе интересно, а я устал быть твоим работником. С утра до вечера какие-то движения непонятные, привези, увези, забери. Вон Апанасий с Камилой из отпуска вернулись. Попроси их на несколько дней меня подменить. — Он нервно открыл дверку и сел за руль.

— Ладно, бог с тобой, — отмахнулась Нина. — Хотела назвать «старый чёрт», но ты не такой уж и старый. Капсулу возьми с собой на всякий случай.

— Зачем она мне там нужна? Я на природу еду на два дня, что со мной произойдёт? — Николай ехидно цокнул языком. — Вот увидишь, вернусь оттуда ещё сильнее помолодевшим без всякой капсулы.

— Мазь от комаров взял? — поинтересовалась супруга, стараясь придать голосу как можно больше миролюбия.

— От комаров, от солнечных ожогов, от сухой кожи и прочую дребедень, всё положил. Честно скажу, Нин, я вряд ли до них доберусь. Хоть обгорю нормально на солнце, как в старые добрые времена, да почешусь перед сном, как шелудивый поросёнок. Соскучился я по всему этому.

Нина хлопнула по нагревшемуся металлу машины ладонью.

— Езжай, усталый раб. Место только найди, где связь ловит, чтобы я могла в любой момент узнать, как у тебя дела, — посоветовала супруга.

— Нинуль, я буду сидеть там, где поклёвка хорошая. Всё, давай, утром в понедельник вернусь с большим уловом, готовься. — Николай завёл машину.

«Нива» дёрнулась корпусом и задрожала мелкой дрожью. Отец Гордея махнул жене на прощание и поехал. После того как семья сына уехала жить на космическую станцию, его лишили многих вещей, подаренных высшими. Самой болезненной оказалась потеря порталов, ведущих в разные экзотические места. Вообще отвоевать удалось только медицинские капсулы да портал мгновенной связи. Продвинутые жители космоса не считали зазорным забрать назад подаренное после изменения ситуации. Как только гаранты секретности, Айрис и Гордей, отправились на постоянное место жительство в космос, его обитатели, управляемые сообществом развитых цивилизаций, потребовали все свои презенты назад. Для Николая, привыкшего к безопасной и разнообразной жизни, тешащего своё тщеславие вещами, недоступными простым смертным, это оказалось ударом. С момента отлёта детей он часто впадал в периоды плохого настроения, точно такого же, как сегодня.

«Нива» соскочила с трассы и свернула на заросший мелкой плотной щирицей просёлок, ведущий к озеру. Видно, что этой дорогой уже давно не пользовались по назначению. Лопухи раскинули свои мясистые листья на дорогу, оставаясь нетронутыми. Николая этот факт обнадёжил. Он посчитал, что про его рыбное место, на котором он не бывал года четыре, а то и более, забыли и другие рыбаки. Жизнь у людей стала такой, что на первый план вышли деньги, погоня за которыми съедала всё свободное время. Неудивительно, что количество свободных мужиков, сидящих с удочками, таяло год от года.

— Нет уж, себя я не предам, — прокомментировал Николай вслух собственные мысли.

Машина сбила бампером пучок стеблей осота, склонившихся к дороге, и оказалась в белом облаке поднявшегося пуха. Вентиляция старой «Нивы» сглотнула несколько пушистых облачков и выплюнула их через дефлекторы в салон.

— Радиатор теперь придётся продувать, — решил Николай, уворачиваясь от летящего в лицо бледного пуха.

Он решил, что займётся этим завтра вечером. Самостоятельное обслуживание и ремонт старой машины приносили ему свой процент ностальгического удовольствия, которого он был лишён, гоняя на новом синтетическом кроссовере по делам супруги.

В открытые окна потянуло характерным запахом близкой воды. За время отсутствия пейзаж знакомых мест серьёзно поменялся. Мелкая ивовая поросль превратилась в деревья, преграждающие путь к рыбацким местам. В итоге Николай пожертвовал краской на боках машины, пробираясь сквозь плотные заросли, чтобы оказаться у реки. Под днищем прогромыхали лежащие на земле ветки, нервно выскочившие из-под колёс. «Нива» остановилась у старого кострища, выложенного красным кирпичом.

Это сделал сам Николай, надеясь когда-нибудь привезти сюда внука, порыбачить вместе и приготовить на костре нормальный мужской обед. С мечтой не заладилось. Вначале Никас был слишком мал для рыбалки, потом его не пускали на природу вечно беспокоящиеся мать и бабка, а потом они просто улетели за миллион световых лет, чтобы вырастить из нормального мужика очень умного человека, отвечающего запросам каких-то непонятных существ, именующих себя высшими. Сам термин, которым их называли обласканные вниманием потомки землян, казался ему нескромным, будто существа наделили им сами себя, не спрашивая чужого мнения. Одни только потребованные назад подарки автоматически аннулировали это высокое звание. Ну не могли разумные поступить так мелочно.

По серой поверхности озера гуляла мелкая рябь от лёгкого летнего ветерка. Ивы качали тяжёлыми ветвями, обмакивая листву в белых пузырях слёз в озеро. В предвкушении прекрасного времяпрепровождения Николай принялся оборудовать место для отдыха. Установил палатку, накачал новенький матрас, выписанный им прямо накануне поездки. Проверил его на удобство и, удовлетворившись, полез разбирать рюкзак. Повесил под потолок светодиодный фонарь с тремя режимами света. На ту же петельку устроил электрический фумигатор, ожидая ночного нашествия комаров. На крыше закрепил солнечную батарею, пропустив внутрь кабель для зарядки телефона. Он внял предупреждению супруги быть на связи, но и помимо этого хотел иметь возможность пользоваться благами цивилизации в уединённом уголке природы.

— Так и в Фёдора Конюхова недолго превратиться, — ответил он сам себе на нежелание отказаться от использования гаджета.

После создания уюта в отдельно взятой палатке Николай размотал снасти и вытащил удочки. Сеть он планировал поставить в ночь и то при двух условиях — если на озере не появится рыбнадзор, что заглядывал сюда нечасто, но закон подлости никто не отменял, и если на удочку не будет ловиться. Не хотел, чтобы по возвращении без улова Нина лишний раз напомнила ему о бесполезности вылазок.

Следов у берега, оставшихся от недавней рыбалки, не наблюдалось. Видимо, рыбаки совсем забыли про это место, на котором раньше в любой выходной набиралось до пяти человек. Нередко из-за этого случались споры и скандалы, мужчины не могли поделить берег, считая наиболее удачные лёжки своими по праву. А ещё ему показалось, что уровень воды поднялся по сравнению с тем, который он помнил.

Николай прикормил рыбу шариками из теста с растительным маслом, но на крючки насадил кукурузу. Закинул три удочки и присел на раскладной стульчик, подаренный Ниной на годовщину их совместной жизни. С этой минуты городская суета вышла из него, как токсичная субстанция, разбавляющая кровь, а её место заняла расслабленная созерцательность, при которой время течёт иначе. Выброс эндорфинов превращал обычные вещи в приятные. Пейзажи ласкали взгляд, звуки — слух, даже воздух, касающийся крыльев носа при дыхании, делал это сладостно.

Поклёвка началась через четверть часа. Задёргались сразу два поплавка. Николай аккуратно потянул одну удочку, вытащив на берег среднего карася. На второй удочке рыба сорвалась, даже не успев показаться над водой.

— Ах ты, зараза! — ругнулся он. Сорвавшиеся экземпляры всегда казались ему крупнее тех, что лежали в садке.

За два часа Николай вытащил шесть карасей, двух небольших карпов и одного окуня, пойманного на мотыля. Надо было устроить перерыв, развести огонь и приготовить на нём обед, благо дров в округе набралось немыслимое количество. Окинул взглядом противоположный берег озера, вытащил удочки и отправился собирать сухие ветки. Минут десять назад ему померещился звук мотоциклетного мотора, но никто не появился. Ветер, гуляющий по зарослям рогоза, мог вызвать и не такие слуховые галлюцинации.

Сухие ветки ивы и ольхи прогорели быстро. Николай установил над догорающими углями треногу, подвесил на неё котелок и налил полный воды. Подкинул ещё дров и стал ждать, когда закипит вода, чтобы бросить в неё тушёнку и гречку.

Когда сзади раздалось неожиданное покашливание для привлечения внимания, он чуть не перепрыгнул костёр от неожиданности.

— О, прости, надо было громче топать. — Рыбак, одетый как пасечник, из-за шляпы с москитной стекой и плотного плаща, похожего на экипировку служащих войск РХБЗ, протянул руку. — Пётр.

— Ну ты, конечно, тот ещё диверсант, — пожал руку. — Николай.

Он знал этого мужчину. Тот тоже рыбачил здесь регулярно в прошлые годы. Пётр внимательно рассмотрел Николая, будто силился вспомнить его.

— Очень приятно. Давно тут не был, особенно после того случая, когда внезапно поднялась вода и все решили, что под водой копится газ. От нашей деревни дорога сюда сильно заросла, на машине не проехать, только на моцике. А когда-то здесь очень много народу собиралось. Ты тоже тут бывал?

— Нет, но батя рассказывал про это озеро, — соврал отец Гордея, не желая признаваться в чудесном омоложении.

— Слушай, а его, случайно, не Николаем тоже звали? Помню, какие он тут байки травил, оборжаться.

— Нет, моего отца Саней звали. Может, помнишь его?

— Саню? Может, и помню. Тут всяких Саней перебывало столько, сколько рыбы в озере не водится. Ладно, пёс с ними. Как рыбалка? — Пётр скинул с плеча рюкзак и положил удочки в траву.

— Вон в садок загляни, — посоветовал Николай.

Рыбак прошёл к берегу и интересом изучил содержимое сетчатой ёмкости.

— На что идёт? — спросил он.

— На кукурузу и мотыля.

— Понятно. А я на мастырку в этот раз решил попытать счастья. — Пётр вернулся и полез в рюкзак. — На прошлой неделе десять килограмм карася и плотвички натаскал. Наделал на зиму тушёнки в автоклаве.

— Здорово, — нехотя похвалил его Николай.

Он сам не очень любил рыбу. Нина жарила улов два раза в год, и ему этого хватало надолго. Мужики, относящиеся к хобби как добытчики, а не как созерцатели, вызывали у Николая лёгкое раздражение. Если уж они ловили рыбу, то в промышленных масштабах, заготавливая её во всех видах. Если шли по грибы, но непременно надо было насобирать полный багажник, потом возиться с ними несколько дней, паря, жаря и маринуя, будто у них не было денег, чтобы пойти в магазин и купить обыкновенной еды. Как правило, подобные любители природных богатств отличались чрезмерной скупостью и ценили каждый килограмм добычи, доставшейся им бесплатно.

— А ты где собрался удочки бросать? — поинтересовался Николай.

— Да… — Пётр огляделся, — где-нибудь рядом.

— Тут кроме нас никого нет. Давай метрах в ста от меня ищи места, не ближе, — посоветовал он рыбаку.

— Блин, Колян, ты уже тут прикормил, чего мне зря корма тратить? Рыбы всем хватит, не переживай.

— Я не переживаю, Петь, но я сюда приехал не столько ради улова, сколько ради тишины. Не хочу под боком ненужной суеты.

— Потому и сеть с собой взял. — Пётр уже успел многое увидеть.

— Это страховка на всякий случай.

— Слушай, если бы ты не был таким молодым, я бы точно решил, что ты тот Николай, с которым мы рыбачили пять лет назад. Он тоже ни с кем не хотел рыбачить, боялся, что всю его рыбу выловят. — Пётр снова уставился в лицо Николаю. — Может…

— Не может. Мой отец Александр. Наверное, это влияние имени на характер. Мы, Николаи, любим побыть в тишине, наедине с мыслями и собственным хобби.

— Мы, Николай Второй, значит. Ясно, ваше величество. — Пётр поднял рюкзак и удочки. — Пойду поищу другое место. Удачной поклёвки.

— Спасибо. И тебе тоже.

Пётр ушёл, оставив лёгкое чувство вины. Николай решил, что малость перегнул палку. Возможно, общение скрасило бы ему остаток дня.

— Кого я обманываю, — укорил он сам себя. — Сколько рыбачил с этим Петром, столько и собачились, то из-за места, то из-за того, что он постоянно клянчил насадку. Хоть раз бы рыбой рассчитался. Куркуль деревенский.

Пётр отошёл метров на пятьдесят и исчез в кустах. Вскоре над ними показались замахивающиеся удочки. Николай облегчённо выдохнул и пожелал ему хорошей рыбалки, только бы он не лез к нему со своими проблемами.

Вода в котелке закипела. Николай поднял крышку, вывалил в него содержимое одной банки тушёнки и засыпал грамм триста гречки. Проверил на соль, чуть досолил и засел в телефон, ожидая приготовления пищи. На природе аппетит всегда усиливался.

За четыре года на озере появилась нормальная связь, и даже интернет. Николай отписался жене про улов и про гречку, вскользь упомянув ещё одного рыбака.

— Только не бухай, пожалуйста, — попросила супруга.

— С этим куркулём ни за что, — ответил Николай.

Вынул из своего рюкзака чекушку вишнёвой настойки и налил в кружку половину содержимого бутылки. Этот момент он тоже несколько раз представлял перед поездкой, как выпьет настойку в качестве аперитива, а потом плотно перекусит и снова сядет за удочки, убаюкиваемый всплесками воды о берег и монотонной рябью на её поверхности.

— Николай? — раздался в спину голос Петра.

Николай чуть не поперхнулся собственной настойкой.

— Чего тебе? — Он обернулся, прикрыв рот рукой.

— Там в воде какая-то хрень лежит. Крючок зацепился, подумал, коряга. Полез отцепить, а там металл. Похоже, что кто-то притопил машину и, скорее всего, с людьми. Помнишь, несколько лет назад парочку искали, так и не нашли. Наверное, они. — На лице рыбака читался отчётливый испуг и растерянность.

— Вот ты везучий. — Николай незаметно подсунул чекушку под клеёнку, используемую в качестве стола. — Идём посмотрим.

Он смело направился к месту, где обосновался Пётр. Рыбак потрусил за ним.

— Слушай, а если мы заявим, то на нас не подумают? — поинтересовался он. — Менты всё равно этот случай в висяки записали, а тут мы. Повяжут, сфабрикуют и посадят. Может, ну её, лежала в воде несколько лет и ещё полежит.

— А если бы это были твои дети? — спросил Николай. — Тебе всё равно было бы, что они лежат неупокоенные?

— Ты чего такое говоришь, Колян? Конечно же, не всё равно, но если тебя посадят, тебе от этого легче станет?

— Не посадят, — буркнул Николай. — Показывай где.

— Вон там, метров десять от берега. Там глубина уже по пояс, надо раздеваться.

— Раз надо, значит разденемся. — Николай скинул сапоги, затем и брюки. — Что за машина, не определил?

— Нет, ты что. Как только понял, что это железо, а не дерево, решил не оставлять следов. Мало ли что, — завуалировал Пётр свою трусость.

Николай зашёл в прохладную воду по колено. Остановился, чтобы кожа привыкла к температуре, и прошёл дальше, пока не наступил на инородное тело. Даже ногой он сразу определил, что это не автомобиль. Ощупал его стопой со всех сторон, но не получил ответа, что за секрет скрывался на дне озера. Точно не кусок затонувшего бревна. Текстура на ощупь была твёрдой, скорее железной из-за неровностей, несвойственной, к примеру, естественной каменной поверхности.

— Ну что там? — нетерпеливо поинтересовался Пётр.

— Не понял ещё. Точно не машина.

— Фух, слава богу.

— Какая-то железяка. Придётся нырять. — Николай решил сделать это, не снимая майки и жилетки. Присел по шею, ощупывая таинственную находку, потом нырнул с головой, чтобы основательно, двумя руками, определить её предназначение.

Под водой он провёл не меньше минуты, заставив Петра начать нервничать и озираться, боясь увидеть нечаянных свидетелей гибели человека. Он снова испугался, что смерть Николая спишут на него, как и тех людей, что утонули в автомобиле. В его голове появилась шальная мысль кинуться на помощь, но побоялся, что утонет сам в этом загадочном гибельном месте.

Николай резко появился из-под воды, отфыркиваясь и вытирая лицо руками.

— Ты чего так долго-то? — поинтересовался Пётр с явным облегчением. — Я уже подумал…

— А чего на помощь не кинулся? — ехидно поинтересовался Николай.

— А вдруг там место гибельное? Кто расскажет о нас родственникам? — отмазался трусливый рыбак. — Понял хоть, что за железка?

— Понял. Это перевёрнутый плуг с пятью корпусами. А железка, которая тебя напугала — опорное колесо. Он тут давно лежит, заржавел сильно. — Николай вышел на берег. Скинул жилетку в траву, затем снял майку и выжал.

— Плуг, говоришь? Да в нём не меньше четырёхсот кэгэ железа, — подсчитал выгоду Пётр, если сдать находку в чермет. — Раз ржавый, значит, ничей, криминала нет. Может, на пару вытащим, доход пополам.

Глаза у рыбака загорелись в предвкушении получения нечаянных денег, которые всегда были милее заработанных очевидным и запланированным способом.

— Уволь, я не для того сюда приехал, чтобы в грязи ковыряться. И вообще, давай не сегодня и не завтра. Ты же руками плуг не вытащишь, придётся брать трактор, а им всю рыбу мне распугаешь. — Николай уже начал предчувствовать, как ему хотят испортить выходные. — Предупреждаю, если пригонишь трактор, позвоню в дежурную часть и скажу, что ты украл чужую собственность.

Взгляд Петра заметался. Жажда халявы сменялась страхом потери нежданной прибыли. Ему казалось, что Николай тянет время, чтобы утащить плуг у него из-под носа и просто выдумывает разные причины. Однако предупреждение о звонке в полицию отрезвляло. Будучи человеком пугливым, он совершенно не желал проблем с законом. Чтобы оставить ситуацию на контроле, Пётр решил остаться и приглядывать за хитрым Николаем.

— Да не так уж и сильно он мне нужен. Не последние трусы донашиваю. — Пётр подтянул штаны к пупку. — Порыбачу пока, чего выходные портить.

— Вот, самый лучший подход. — Николай оделся. — У меня там обед приготовился, угощаю, — предложил он из вежливости.

— Ну, раз угощаешь, не вижу причин отказаться, — легко согласился Пётр, доставая из рюкзака глубокую железную миску.

Николай не закрыл котелок, поэтому еда немного заветрилась и покрылась гоняемым по лесу мусором. Собрал испорченный слой с поверхности ложкой и выбросил в озеро.

— Дары озёрному духу, — прокомментировал он.

— А ты с ночёвкой? — поинтересовался Пётр, подставляя миску.

— Да. Я же из города. Для меня любая ночёвка на природе как подарок судьбы. А ты?

— Тоже останусь, только за палаткой сгоняю домой. — Пётр покосился на палатку Николая.

Отец Гордея решил, что обнаглевший вкрай деревенский куркуль решил ещё и выбить ночёвку в его палатке. На такое он пойти не мог. Во-первых, ему было неприятно спать с мужиком в тесном помещении, во-вторых, он любил раскинуться звездой и слушать звуки леса, а не чужой храп.

— Если ты боишься за плуг, то зря. Мне он не нужен, и я никому не расскажу, что мы его нашли. Ночуй дома, отвечаю за его сохранность, — пообещал Николай.

Петра это предложение напугало ещё сильнее. Теперь он точно решил, что добычу хотят увести из-под носа.

— Я буду ночевать здесь, — ответил он стальным тоном. — Позабредаю в темноте сетью.

— Как хочешь, — пожал плечами Николай. — Глядишь, ещё чего-нибудь найдёшь.

— Этого хватит. Если вытащу и сдам, то резину зимнюю куплю на машину. Пять лет уже езжу без единого шипа, хватит судьбу испытывать. — Пётр посмотрел на «Ниву». — Твоя тоже не девочка.

Он уже решил, что Николай живёт крайне бедно и не может себе позволить хорошее авто, эксплуатируя древний внедорожник.

— Эта машина у меня для души. На рыбалку сгонять, по кочкам подубасить. Видишь, как сегодня ветками по бочине прошлось, а не жалко. Трудяжка, конёк-горбунок. На ней я чувствую себя как в молодости, когда денег ни на что не хватало, когда ремонтировал своими руками. Короче, сублимация через ностальгию. — Николай с любовью посмотрел на автомобиль.

— А сейчас что, хватает денег? — поинтересовался Пётр. — Или как в пословице, не жили хорошо, и начинать не стоит?

— Денег у нас с женой сейчас прилично. Она у меня деловой дамой заделалась. — Николай полез за телефоном и не без гордости показал фотографию кроссовера, на котором он ездил по городу. — Это наша другая машина.

Пётр бросил быстрый взгляд на экран телефона.

— Не люблю иномарки. Одни понты, на рыбалку, по грибы жалко. Запчасти дорого. Ремонт коробки или движка стоит как две моих машины. Это сколько надо зарабатывать, чтобы такое себе позволить?

— И не говори. Это сколько плугов надо найти и вытащить, — поддел его Николай.

Впервые у него появился повод почувствовать себя хорошо и оценить старания жены к более обеспеченной жизни. Пётр с трудом справлялся с раздражением, вызванным внутренним сравнением себя и Николая. Он сильно завидовал ему, обижаясь на всех: жену, детей, родственников и даже государство за то, что они не предоставили ему такого же, а возможно и лучшего уровня жизни. Из-за этого очарование внезапной выгоды в виде плуга заиграло ещё более желанными красками, как будто это была компенсация ему свыше за всего недополученные плюшки.

Николай застучал ложкой по дну тарелки. Доел, вытер её влажной салфеткой и убрал в рюкзак.

— Пора снова рыбачить. — Он поднялся и встряхнулся. Одежда на нём почти высохла.

— А чай? — удивился Пётр, явно желая получить ещё и халявный напиток вприкуску с чем-нибудь вкусным.

— А ты что, и чай с собой не взял? — поддел его Николай.

— Забыл. На стол поставил, заторопился и не взял, — соврал Пётр. — И печенье там же осталось.

— Ладно, бери кофе три в одном и пей у себя. И так мы с тобой кучу полезного времени потеряли. А выходные проходят. — Николай протянул рыбаку пакетик с кофе.

Пётр взял, немного помялся, ожидая, что Николай передумает и угостит его кипятком с печеньем, но понял, что напрасно, и ушёл, забыв поблагодарить за обед.

Рыба после полудня решила вздремнуть и неохотно дёргала поплавки. Николай даже задремал, убаюканный монотонной картинкой перед глазами и остатками настойки.

— Клюёт? — снова неожиданно в спину поинтересовался Пётр. — У меня вообще на мастырку не идёт. Два карасика кое-как вытянул за два часа, и всё. Слушай, Коль, дай немного кукурузы и мотыля, может, лучше пойдёт?

Николай тряхнул головой, выгоняя остатка сна.

— Я так понимаю, ты к рыбалке вообще не подготовился? Может, ты вообще удить не станешь, просто завтра я отвалю тебе половину своего улова, и всё? — Он уставился на неудачливого рыбака.

— Подкалываешь, да? Я на прошлой неделе на мастырку десять килограмм рыбы вытащил, думал, и на этой будет так же. Тебе жалко, что ли? Всё равно завтра остатки в озеро выбросишь, а так хоть польза будет.

— Я не уверен, какая польза мне приятнее, тебе или рыбе.

— Вот ты куркуль, Николай, — не сдержался Пётр. — А я хотел с тобой рыбой рассчитаться.

— Как говорится, свежо питание, но серется с трудом, — рассмеялся Николай. — Ладно, бери кукурузу и мотыля, и не надо со мной рассчитываться рыбой, самому некуда девать.

— Серьёзно? Что, твоя деловая жена не заготавливает добычу, принесённую мужем?

— Нет. На такое у неё нет времени. Да и у меня тоже. Максимум, что я сделаю, это суну рыбу в морозилку, а потом постепенно продам её работницам. Хочешь, тебе продам по сходной цене?

— Продашь? Ты же только что обещал просто отдать.

— Так это вместо кукурузы и мотыля.

Пётр посмотрел на банки с прикормкой, взвешивая в голове выгоду.

— Ладно, попробую ещё на мастырку половить. Вечером рыба всегда активнее. — Он зачерпнул небольшую порцию кукурузы из банки. — На всякий случай, для сравнения.

Николай закатил глаза под лоб, но промолчал. Пётр, довольный собой, ушёл на прежнее место и стал закидывать удочки. Позвонила Нина, поинтересоваться отдыхом мужа. Заодно вывалила ему, что в понедельник придёт большая партия груза, надо будет забрать её как можно быстрее и развезти по работницам.

Эта новость слегка расстроила Николая. О работе думать совсем не хотелось, а жена, как будто специально, заставляла его не забывать о ней. Но тут начался клёв, и все неприятные мысли покинули голову.

Николай таскал рыбу за рыбой, оставляя только самую крупную. Заодно следил за удочками Петра, поднимающимися над зарослями рогоза. У того дела шли намного хуже. Он вытаскивал мелочь и, конечно же, всю оставлял себе. И наверняка тоже следил за успехами Николая и злился, когда у того получалось поймать крупного карпа или окуня.

Незаметно наступил вечер. Над озером зароились полчища комаров и мошкары. Николаю пришлось достать мазь от насекомых и обильно намазаться ею. Пришёл Пётр, учуявший характерный запах средства и попросил намазать руки, открытые для насекомых-кровопийц. Николай молча отдал ему тюбик и даже выдержал зрелище, как куркуль без зазрения совести выдавил половину, размазав содержимое не только по рукам, но и по одежде.

— Чтобы наверняка, — прокомментировал он свои действия.

— Теперь тебе можно под открытым небом спать, — пошутил Николай. — Ни одна тварь за сотню метров не приблизится.

— А у тебя подушки лишней не будет? Чего-то уже лень в деревню за палаткой ехать. А может, в машину пустишь переночевать? — начал наглеть Пётр.

— Прости, но не пущу, и подушки тоже нет, — отрезал Николай. — Ты как вообще догадался удочки с собой взять?

— Хорош подкалывать, ладно? Я тоже умею. Нет так нет, — обиделся Пётр. — Пойду костёр разведу, чтобы ночью не замёрзнуть.

Он ушёл. Из прибрежного леса стал раздаваться частый хруст ломаемых веток. По своей скупердяйской привычке Пётр и костёр из бесплатных веток собрал такой, будто собирался подавать им сигналы жителям Луны. Только он не разжигал его, видимо, из-за отсутствия спичек, но просить у Николая больше не осмеливался. А тот не разжигал свой, пока солнце не скрылось окончательно за кронами деревьев.

Как только пламя вспыхнуло, явился Пётр с расщеплённой палкой, с зажатым между половинками пучком сухой травы.

— Огня возьму? — поинтересовался он.

— Возьми, — разрешил Николай.

Рыбак сунул импровизированный факел в огонь, и как только тот занялся пламенем, побежал к своему костру, держа его над собой, похожий на первобытного человека, раздобывшего огонь для своего племени. Вскоре его костёр взметнулся в небо, наполняя округу гудящим пламенем. Пётр стоял от него в пяти метрах, ближе подойти мешал нестерпимый жар. За десять минут пламя опало, рыбак смог подойти к нему и подвесить над углями несколько рыбёшек.

Николай поужинал разогретой кашей, запил её зелёным чаем и собрался ложиться спать. Подвесил на ветку ивы рядом с берегом фотоловушку с датчиком движения, чтобы знать, не появится ли у Петра соблазн поживиться его рыбой, пока он спит. Разделся и лёг под одеяло, наслаждаясь звуками ночной природы. Сам не заметил, как сон сморил его.

Проснулся от надоедливого шипящего по ту сторону палатки голоса Петра.

— Колян, Колян, проснись. Колян, проснись, тут что-то летает, — шипел он.

Через ткань палатки действительно виднелся подвижный свет, играющий тенями деревьев на её поверхности. Николай нехотя выбрался наружу.

— Что тут летает? — спросил он недовольно.

— Шаровая молния, кажется, — произнёс Пётр испуганным голосом. — Скользит над озером уже минут двадцать.

Николай полностью выбрался наружу. Голубовато-белый шар мягко двигался в двух метрах над поверхностью воды. На игрушку-квадрокоптер это совсем не походило. Отсутствовал звук работающих винтов, и свечение шло по всей поверхности объекта.

— Молния? — спросил Пётр, подумав, что Николай разглядел шар как следует.

— Похоже.

На самом деле он никогда не видел шаровых молний, знал только по описаниям очевидцев, но готов был признать, что именно так они и выглядели. Шар резко ушёл в воду, умудряясь светить даже из-под её толщи. Николай с Петром подошли ближе к берегу. Шар двигался внутри по спиральной траектории сверху вниз и под определённом углом освещал тёмный контур массивного подводного объекта, имеющего сложную конфигурацию.

Уровень воды в озере неожиданно начал расти. Николай с Петром отступили от приближающейся кромки. Подводный объект как будто пришёл в движение и направился к поверхности. Пётр сдался первым и побежал прочь. Николай медленно попятился к своей машине, готовясь бросить всё и сбежать на ней в чём есть.

Из воды показалась сферическая выпуклость, зашумела стекающая с неё вода. Тёмный объект рос и ширился, и вот уже вода пошла в обратную сторону, не дойдя всего двух метров до палатки. Воздух вибрировал от работающих механизмов таинственного аппарата.

Николай, готовый к любым чудесам, сразу понял, что природа явления имеет не совсем земные корни. Бросился в палатку за телефоном, чтобы снять его и показать снохе и сыну, когда те приедут в гости. Нашарил в темноте телефон, разблокировал его и включил камеру. В этот миг Николая окутал голубоватый свет и поглотил его полностью.

Глава 2

Чем дольше я жил на станции, тем больше понимал глубинную суть отличия земного образа жизни от здешнего. Когда-то Айрис преподнесла его мне, как авторитарную систему, ломающую человека до тех пор, пока он не примет её и не начнёт получать удовольствие. К слову сказать, став женой и матерью, она перестала так считать и даже находила образ жизни на станции достойным подражания всеми остальными жителями свободного космоса.

Мне нравилось, как усваивает знания Никас. Он постигал искусство размышлений и выводов в игровой манере, чем-то напоминающей игру в шахматы. Несмотря на встроенный в мой организм аудитор, сыну удавалось последовательно, отвечая будто бы правильно, завести меня в тупик. Признаться, было даже неловко, когда, прогуливаясь по станции, он интересовался некоторыми аспектами устройства её жизни, кажущимися на мой взгляд настолько отличными от земных, что я считал их нелогичными. Я не мог объяснить их сыну правильно, а он, понимая, что отец поплыл, начинал размышлять вслух и очень часто приходил к правильным выводам.

Например, я не понимал сюсюканья с теми, кто пытался изнутри подорвать порядок на станции. Со стороны казалось, что власти вообще нет дела до тех, кто пытается саботировать её работу или, того хуже, устраивает опасные провокации. Да, такие люди там существовали, даже после того, как моя Айрис опомнилась и заняла противоположную сторону. Активная молодёжь легко поддавалась на призывы к изменению порядка, считая себя вправе лучше знать, как надо, не имея на то ни опыта, ни знаний. Иногда они устраивали задымления в коридорах, несанкционированные выходы в космос, связи с преступниками, живущими, к слову сказать, совсем поблизости. Меня это слегка напрягало. По старой земной привычке хотелось, чтобы все стали такими, как мы, но Никас на это сказал:

— Мир без противоположностей не сможет быть стабильным. Как только мы начинаем реализовывать какую-то идею, сразу появляется противоположный полюс, реализующий обратные смыслы. Глубинный смысл перехода людей на иной порядок развития состоит в том, чтобы не бороться с противоположным полюсом, напрасно теряя силы, а поддерживать и контролировать его, не допуская откровенной вражды.

— Значит, теория насчёт того, чтобы убить всех плохих, чтобы остались только хорошие, не работает? — поинтересовался я у сына.

— Абсолютно. Общество всегда будет делиться на полюсы или перестанет существовать. Высшие это прекрасно понимают и потому стараются участвовать в построении нашего общества на гармоничных законах, а не утопическом представлении об идеале.

— А я раньше думал, что стоит развитым пришельцам явиться на Землю, принести свои передовые технологии, законы и образ жизни, как это сделает всех нас счастливыми. Значит, вселенная так же неподвластна более развитым существам? Кто-то обязательно назовёт пришельцев оккупантами и начнёт войну.

— Наверное, — согласился Никас. — Даже наша семья — это два полюса.

— Согласен, но только они постоянно меняются местами, чтобы не скучно было.

Полина росла на станции под большим контролем, чем на Земле. Что такое больной ребёнок и бессонные ночи, мы с Айрис уже забыли. Малышка за свои неполные два с половиной года побывала на трёх различных планетах, спокойно относилась к невесомости, внешности инопланетян и даже к цветному желе, вызывающему у меня лёгкое неприятие. К счастью, контрабанда на станции процветала, не в последнюю очередь благодаря моим родителям. Они регулярно передавали нам посылки с земными продуктами, вызывающими приливы гастрономического счастья. Это обстоятельство позволяло нашей семье быть в некоторой привилегии определённого круга знакомых, которым иногда перепадали гостинцы. С ними мы организовывали редкие вечеринки, используя и алкоголь. Мы даже чем-то стали напоминать тайное общество избранных, основанное вокруг редких, экзотических по здешним меркам, продуктов питания.

Надо сказать, что я не смог получить все права и обязанности, которыми обладали исконные жители станции или же те, кто прошёл все отборы и был принят в общество. Сразу после переселения мне поставили условие снять все модификации и получить полные права или же оставить их, но получить урезанный вариант гражданства. Я выбрал второй вариант, посчитав, что сила, реакция и умение анализировать со скоростью компьютера стали для меня уже настолько родными, что я именно тот человек, которого воспринимаю только вкупе с модификациями.

Айрис же избавилась от всего, что было поставлено незаконно. Вместо этого ей дали улучшения, незначительно дополняющие собственную базу. Став после этого ещё более женственной, она расцвела и раскрылась с другой стороны. Иногда я тайно наблюдал за Айрис, не веря, что она моя жена. Всё в ней стремилось к гармонии женского начала: красота, мягкость, утончённость, мудрость и обожание меня. Хоть я и понимал, что моя сила слегка искусственная, а рассудительность часто берётся из алгоритмов работы встроенного аудитора, мне было приятно видеть её искреннее умиление моей мужественностью, которую я демонстрировал при каждом удобном случае.

— Не надо мне ничего доказывать, — отчитала она меня однажды. — Я поняла, что ты готов на всё после нашего прошлого приключения. Давай жить так, как требуют правила, мирно, дружно, и стараться не испортить социальный рейтинг.

У меня было два инцидента, слегка обрушивших, нет, прилично уронивших мой социальный рейтинг, из-за чего пришлось два месяца отрабатывать в садах и через день ходить на внушение. Мне даже пригрозили депортацией, но не на Землю, а куда-нибудь в глухомань космоса, где средневековые порядки соседствуют с космическими технологиями и где люди годами гнут спины в шахтах, работая за пайку еды, только чтобы не умереть с голода. Я всё сразу понял, живо представив себя на одной из таких планет, и даже ощутил боль промеж лопаток от кнута надсмотрщика.

В общем, жизнь на станции имела свои особенности, к которым стоило привыкнуть, но, как и всё хорошее, привыкание к этому происходило быстро, и спустя два года я уже не думал о возвращении на Землю надолго. Мне нравилось здешнее многообразие жизни, в особенности космический туризм, инопланетяне, забота о детях и готовность прийти на помощь по первому нашему требованию. Что ещё нужно семейному человеку, беспокоящемуся о своих родных? Правильно, чтобы у них всё и всегда было хорошо.

Нейрозвонок от Айрис застал меня врасплох. Мы с Никасом играли в футбол в невесомости, пара на пару против папаши с ровесником нашего сына. Мы выигрывали благодаря моим улучшениям, но звонок выбил меня из колеи, в результате чего мы пропустили несколько мячей.

— Гордей, ты только не волнуйся. Звонила мама и сказала, что пропал отец, — сообщила Айрис.

— Чья мама и чей отец? — Скорее я не хотел понимать, чем не понял на самом деле.

— Твой отец. Мама сказала, что он уехал на рыбалку, потом перестал отвечать на звонки и не явился в понедельник, как обещал. Полиция нашла на берегу машину, палатку и другие вещи, но отца там не было. Пропал ещё один мужчина из соседней деревни. Они как будто рыбачили поблизости друг от друга. Дежурная версия, что он виновен в исчезновении отца, после чего решил сбежать. Сейчас водолазы исследуют дно озера, — дополнила она трагическим тоном. — Я думаю, ты должен быть там, рядом с мамой.

— Конечно, конечно. — У меня всё поплыло перед глазами.

Благодаря медицинской капсуле я и думать забыл о том, что у родителей вообще могут быть проблемы. Возможно, и отец настолько поверил в свой нескорый конец, что потерял осторожность. Нет, я категорически отвергал смерть отца и лихорадочно пытался придумать вариант, объясняющий его пропажу по безопасным причинам. Например, что он ушёл в запой с другим рыбаком из соседней деревни, остановившись в доме какой-нибудь добродушной женщины на краю селения.

Мяч ударил мне в лицо. Я закувыркался через голову и кое-как остановился.

— Извини, пожалуйста, — попросил прощения папаша-соперник. — Что-то случилось?

— Да, случилось.

— Доигрывать не будем?

— Нет, нам с сыном надо идти, — сообщил я и схватил Никаса за руку.

— А что случилось? — спросил он, поняв, что причина серьёзная.

— Дед пропал, — прошептал я негромко.

— Как? Куда? — искренне удивился Никас. Для него бесследная пропажа человека являлась чем-то невозможным.

Мы быстро долетели до своих апартаментов. Тёща уже была там. Она выглядела не менее взволнованной, чем я и Айрис.

— Я уверена, что всё скоро разрешится самым безопасным образом, но ожидание этого очень сильно напрягает, — сообщила она. — Я уже два раза ложилась в капсулу из-за того, что начинало прыгать кровяное давление.

— Когда мать звонила в последний раз? — спросил я. Мне, с урезанными правами, не дозволялось звонить на другие планеты самостоятельно.

— Только раз и больше не перезванивала. — У Айрис слегка дрожали руки. — Я посмотрела расписание полётов. Через четыре часа будет корабль, который зайдёт на Землю. Тебе надо явиться на то место, откуда пропал отец, и самому поискать следы. Я уверена, что ты найдёшь намного больше, чем полиция.

— А если мать не звонит, потому что его тело уже нашли водолазы? — предположил я, предвосхищая причину её молчания.

— Тогда мы с тобой поедем вдвоём, — решила Айрис. — Думаю, детям не надо видеть то, что не надо. Позже мы сами им всё расскажем.

— Надо сообщить Апанасию с Камилой, чтобы они выехали на то место до меня. Вдруг ещё успеют найти следы, которые не затоптали?

— Я позвонила. — Айрис даже без улучшений отлично соображала в критической ситуации. — Обещали выехать сразу же.

— Хорошо. — Предусмотрительность жены немного успокоила меня. — Что будем делать, если мать останется одна?

— Я могу пожить у неё первое время, — решила Вестлина. — Думаю, несколько месяцев на Земле выдержу без всяких усилий.

— Мать такую бурную деятельность развела со своим бизнесом, что ей просто не потянуть без отцовской помощи. Он ведь выполнял всю транспортную работу. — Я задумался над этим и почему-то решил, что придётся разрываться между семьёй и матерью, чтобы никого не обидеть.

— Да не спешите вы… — Вестлина посмотрела на внука, — хоронить, — добавила она одними губами.

— Как было удобно с порталами, — произнёс я с чувством. — Никакой опасности, никаких тебе психопатов. И рыбалка там всегда была отменная.

Никас уже всё понял и беззвучно ронял слёзы, не зная, как поступить в такой ситуации. Он даже в больше степени, чем мы, не допускал вероятности смерти близкого родственника. Айрис обняла его, прижав к груди.

— Всё будет хорошо, сынок. С дедом порядок. Папа обязательно найдёт его, и всё будет как раньше.

Вестлина критически отнеслась к обещаниям, в большой степени несбыточным.

— Я верю в это, — ответила Айрис вслух на укоризненный взгляд матери. — Папа не мог просто так допустить несчастный случай с собой. При всех своих качествах он всегда был осторожен и предусмотрителен. Если рядом с ним был психопат, он бы сразу догадался и действовал на опережение. Вспомните хотя бы, как мы оказались на той безумной планете и как ему удавалось сохранять хладнокровие в сложных ситуациях.

Я подошёл к супруге, обнял её из благодарности, что она так думает о моём отце, и потрепал сына по голове.

— Он найдётся, — пообещал я, но подразумевая под этим совершенно различные смыслы.

Через четыре часа я оказался на борту судна, делающего остановку на Земле по указанным мною координатам. Я хотел сразу выбрать место рядом с озером, но подумал и решил, что сейчас больше нужен матери, оказавшейся один на один с проблемой.

Корабль высадил меня у трассы, ведущей в город. Я поймал такси и подъехал к дому, где жили родители. Поднялся на нужный этаж и постучал в дверь.

Дверь открыла заплаканная мать с распухшими глазами и губами. Она сразу же бросилась мне на грудь и разрыдалась.

— Я как чувствовала, что ему не надо никуда ехать. Ну почему я не настояла, чтобы он остался?

— Успокойся, мам, всё будет хорошо. — Я поцеловал её в голову.

В гостиной сидели двое в форме, мужчина лет сорока и девушка лет двадцати пяти. Оба встали, когда я зашёл.

— Следователь Герасимов Владимир, — представился мужчина. — Разбираемся с исчезновением вашего отца.

— Гордей, сын пропавшего Николая, — ответил я.

— Старший лейтенант Крюкова Надежда, оперуполномоченная. Мы проводим розыскные мероприятия по причине исчезновения двух человек. Опрашиваем всех, кто может быть причастен. Ваша мама сказала, что вас не было в городе на момент исчезновения отца? — Девушка занесла ручку над новым листом бумаги.

— Да, я не живу здесь. Приехал, как только узнал, — обтекаемо сообщил я, надеясь, что они не сильно интересовались у матери насчёт моего места жительства, чтобы не наврать другое.

— Вы общались с отцом? — спросил следователь.

— Как переехали, то изредка, чаще с мамой. Он больше любил слушать и вставлять комментарии, — поделился я.

— Да, Коля не очень любил говорить напрямую, сразу терялся. Ему нравилось дополнять меня, — добавила мать.

— То есть вы даже отдалённо не можете предположить, у кого могла быть причина желать вашему отцу зла? Даже гипотетически? — спросил Владимир.

— Без понятия. У него не было врагов, он даже не общался ни с кем. Я уверен, если что-то и случилось на озере, то это был конфликт, возникший непосредственно там. Было бы интересно узнать, нашли ли вы какие-нибудь улики на месте, позволяющие сделать определённые выводы? — Я знал, что меня не посвятят в ход расследования, но втайне надеялся на это.

— Экспертиза получила некоторые образцы с места возможного преступления, но отчёта пока не предоставила. Поэтому говорить о выводах преждевременно. — Владимир уставился мне в глаза. — Ваш отец был склонен к агрессивным поступкам?

— Что вы такое говорите? — всхлипнула мать. — Коля никогда не был агрессивным, даже напротив.

— Позвольте вопрос? — обратилась оперуполномоченная к матери, глядя в её паспорт. — Согласно паспорту, вам сейчас пятьдесят два года. Но вы выглядите не больше чем на тридцать пять и то я накинула на всякий случай. Но на фотографии, сделанной в ваше сорокапятилетие, вы выглядите именно на свой возраст.

— Ну-ка, дай глянуть. — Следователь взял в руки паспорт матери. — Да это из-за слёз, припухлости дают такой эффект.

— Вот именно, — согласился я. — Возможно, лёгкая пластика, филёры, нити или что там вы, женщины, себе вставляете, чтобы выглядеть моложе.

На лице Надежды проявились все виды сомнений.

— Очень бы хотелось раздобыть контакты клиники, где вы делали себе подтяжку.

— Девушка, разве сейчас до этого? — всхлипнула мать.

— Надь, занимайся делом, — жёстко посоветовал коллеге следователь. — Значит, у вас нет никаких вариантов людей, желающих зла пропавшему мужу и отцу?

— Нет, — покачала головой мать.

— Не знаем, — ответил я.

— Жаль. Это затянет следствие. — Владимир поднялся. — Мы закончили. Как только появятся новые факты или вопросы, дадим вам знать. Очень бы хотелось иметь номера ваших телефонов для контакта.

Мать дала им свой номер, а я назвал старый, которым уже не пользовался два года. Работники правосудия вышли, после чего мать позволила себе разрыдаться в полную силу. Я не пытался её успокоить, ждал, когда из неё выйдут переживания и волнения.

— С тяжёлым сердцем отпустила, а он так рвался, как будто в последний раз. — Мать вытерла слёзы и без сил плюхнулась в кресло. Закрыла лицо руками и замерла в такой позе.

Я оставил её наедине с собой. Взял её телефон и набрал номер Апанасия. Тот сразу взял трубку.

— Нина, мы сейчас на озере, но тут ещё ведутся какие-то следственные действия, — сообщил он.

— Апанасий, это я, Гордей.

— Ого, ты уже здесь, дружище. Оперативно. На всякий случай не буду тебе сочувствовать, потому что ничего не ясно и даже немного подозрительно.

— Что именно?

Трубку из рук Апанасия выхватила Камила.

— Привет, Гордей. Короче, я немного походила по берегу и заметила одну странность. Ночью воды озера выходили из берегов. Насколько работники полиции позволили мне оценить странный процесс, я поняла, что это происходило на протяжении нескольких сотен метров по берегу. Думаю, вода поднималась по всей окружности, а затем ушла, но опустилась ниже привычного уровня, — доложила подруга Апанасия.

— А что это могло быть? Газ?

— Не знаю. Если это, к примеру, был метан и твой отец отравился, то где его тело?

— А если он сидел на берегу, когда вода внезапно поднялась, вдохнул газа, а обратное течение утянуло его тело на дно? Так же утянуло и второго человека.

— Исчезли двое?

— Да. У матери дома была полиция, задавали вопросы. Говорят, пропал ещё один мужчина в соседней деревне. Думаю, они прорабатывают много версий. Помимо общего утопления, наверняка есть вариант, где отец грохнул мужика и сбежал, и наоборот. Я в первый вариант не верю абсолютно. Даже если бы он кого-то нечаянно убил, то сразу бы созвонился с нами, с вами, с теми, кто реально может помочь. Убегать бы точно не стал.

— Согласна. Так, я вижу водолазов, — произнесла она взволнованно.

Я напрягся, ожидая узнать страшную правду. Камила долго молчала, усугубляя моё состояние.

— Ну? — не выдержал я. — Что видно?

— Подожди, я настраиваюсь на рацию.

— Они никого не подняли? — Я хотел узнать именно это.

— Нет, Гордей, не подняли.

— Слава богу.

— Говорят, что вода в озере сильно заилена, словно её крутили на центрифуге. А глубина совершенно не соответствует указанной на карте. Какой-то прибор показал, что озеро глубже на тридцать метров.

— Это, конечно, познавательно, но сейчас мне совсем неинтересно знать про особенности этого водоёма, — разнервничался я. — Оставайтесь там, скоро приеду.

— Ждём, — с радостью согласилась Камила.

— Мам, где ключи от вашей машины? — спросил я у матери.

Она вяло махнула рукой в сторону комода, не поднимая глаз.

— Куда ты? — спросила бесцветным голосом.

— На озеро, поищу следы вместе с Апанасием и Камилой.

— Деньги возьми на бензин в верхнем ящике, — посоветовала она.

Я открыл его. Там, в коробке из-под обуви, были плотно уложены купюры, разделённые по достоинству. На первый взгляд моего аудитора сумма получалась изрядная, сравнимая со стоимостью трёхкомнатной квартиры на момент нашего отлёта в космос. Я взял небольшую сумму. Признаться, за два года совершенно пропала привычка пользоваться ими.

Через сорок минут я уже трясся по просёлку, на который меня завёл навигатор. Несколько раз, не рассчитав крутизны склона, приложился бампером. По этой дороге явно передвигались только на серьёзной технике, а не на всяких городских «пижонах».

Неожиданно дорогу мне преградила массивная фигура Апанасия, бросившегося под колёса из придорожных зарослей.

— Ты мне чуть машину не помял, — пошутил я в открытое окно.

— Прости, но дальше нельзя, там полиция. Прицепятся, начнут интересоваться, что мы тут делаем, не отстанут. Заезжай в кусты, я следы уберу, — посоветовал друг.

Я свернул прямо в заросли травы и проехал до деревьев, пока не скрылся из виду со стороны дороги. Через мгновение рядом со мной появилась Камила.

— Приветствую тебя, звёздный странник, — улыбнулась она и поцеловала в щёку.

— Привет, земляне, — улыбнулся я. — Всегда хотел это сказать.

Выбрался из машины. Из кустов шумно вывалился Апанасий.

— Всё, следы убрал, — сообщил он, вытирая пот со лба. — Ну, здорово, Гордей, ещё раз.

Он смял меня в своих могучих объятьях.

— Как там жизнь среди звёзд? — спросил он. — Ой, прости, ты про отца хочешь узнать?

— Появилось что-то новое? — Я снова напрягся.

— Пока нет, — доложила Камила. — Ждём, когда водолазы и полиция уедут. То, что вода гуляла ночью, по-настоящему странно. Я подумала, если люди отравились, то и птицы должны были погибнуть, но не нашла ни одной. А тридцать метров углубившегося дна — это ведь серьёзная вещь для такого водоёма.

— Ты хочешь связать исчезновение отца с этим природным явлением? — Мне показалось, что это её основная версия.

— Да, я думаю, они связаны, но как объяснить не знаю. Пока у нас нет других улик. Если это выход газа, произошёл обвал дна, то новости плохие, водолазы не найдут трупы, потому что их уже затянуло сползающим илом и землёй. Прости. — Камила положила руку мне на плечо. — Но я полазила в интернете и не нашла ни одного подобного происшествия за последние тридцать лет. Поэтому предполагаю, что это не газ.

— А что? — Я не понял, к чему она ведёт.

— Надо ждать, когда нам дадут самим поискать улики. Пока же могу точно утверждать, что озеро обмелело примерно на пятнадцать тысяч литров. Думаю, что вонючка, поднявшаяся со дна в таком объёме, непременно бы зацепила все окрестные сёла по ветру, и люди уже забили бы тревогу. Но ничего такого нет, вызовов аварийных служб не фиксировалось.

— Как дети, как Айрис? — поинтересовался Апансий, решив, что обсуждение версий закончилось.

— Хорошо. Всем нравится. — У меня не было настроения углубляться в подробности. — Вам привет от неё и Вестлины.

— Спасибо. Надо как-нибудь встретиться на нейтральной территории. Уже заскучал по тёмному небу, по космическим станциям, роботам и прочему. Да и мы все давно не собирались, — не совсем к месту поделился планами Апанасий.

— Очень надеюсь, что причиной для этого не станут поминки, — вздохнул я.

— Будем надеяться, что всё обойдётся, — поддержала меня Камила.

— Идёмте к воде, хочу посмотреть, что происходит на том берегу, — предложил я.

Мы выбрались к прибрежным зарослям рогоза. Я принюхивался, чтобы уловить остаточные следы газа, но ничего не учуял. Пахло как обычно — озёрной водой, болотной зеленью и больше ничем. Над верхушками соцветий порхали стрекозы, в кронах заливисто надрывались птицы, и ничто не напоминало о том, что ночью здесь произошло некое происшествие.

Теперь я уже лично убедился в том, что свежая сырая земля имела границы, находящиеся на удалении от кромки воды. А озеро вернулось в те пределы, которые занимало раньше. Это я определил по рогатинам для удочек, заилившихся и выглядывающих теперь над водой. Найти связь между природным катаклизмом и пропажей отца я не мог, даже несмотря на модификации.

Водолазы закончили осмотр и снимали с себя оборудование на берегу. Судя по всему, они ничего не нашли. Благодаря улучшенному зрению в кустах я заметил отцовскую машину и палатку, а рядом с ней остатки костра. Подробнее я не смог разглядеть и очень ждал, когда службы разъедутся. Камила в это время слушала эфир.

— Разъезжаются. Поехали по деревням опрашивать свидетелей, — доложила она то, что подслушала из переговоров по радиосвязи.

Отцовскую «Ниву», палатку и все его вещи они забрали. Мы выждали минут десять и отправились на возможное место преступления. Наличие второго рыбака сразу определили по свежесрезанной рогатине, забитой в землю в двух метрах от воды и чётким отпечаткам кирзовых сапог, оставленных у огромного кострища. На всякий случай я разгрёб угли, чтобы убедиться, что в них не попадутся остатки человеческих костей.

— Я видел, как полицейские грузили старый мотоцикл, найденный в том районе, — указал Апанасий. — Наверное, это второго рыбака.

— Скорее всего. Дороги к озеру сильно заросли, не на всякой машине подъедешь, — заметил я.

— Так и есть, — согласилась Камила. — Идеальное место для тёмных дел.

На точке, оборудованной отцом, мы обшарили всё. Осмотрели каждый метр под ногами. Я разделся и спустился в воду, поплавал, ощупывая под собою дно. Вдруг водолазы искали только на глубине, а не у берега. Пока плавал, возникла версия, что он и рыбак плыли на лодке, когда из воды поднялся пузырь газа. Они провались в него и оказались мгновенно накрыты тоннами воды, утянувшими их на дно. Если лодка не была надувной, то версия казалась идеальной. Я поделился ею с Камилой, и она нашла её вполне рабочей, но при условии, что лодка уже находилась на озере, потому что такую на мотоцикле не привезёшь, а у отца просто никогда не было.

— Надо матери звонить, а успокоить её совершенно нечем. — Я присел на поваленный ствол дерева. — Просто идеальное исчезновение, ни свидетелей, ни трупов, ни зацепок. — Обидно: подарить человеку молодость, а жизнь всё равно закончится рано и каким-то совершенно нелепым образом, словно смерть нельзя обмануть.

— Гордей, я думаю, будет лучше, если принять смерть отца заранее, успеть привыкнуть к ней, чтобы до того момента, когда ты узнаешь о ней точно, она уже не казалась настолько тяжёлой, — посоветовала Камила.

— Конечно. — Я украдкой смахнул слезу и поднял глаза вверх.

На толстой ветке ивы, склонившейся к воде под тяжестью обильной листвы, проглядывала коробочка цвета хаки. Я поднялся и подошёл к ней. Судя по виду, аппарат появился тут совсем недавно, блестел незапылённым корпусом и яркой линзой, пялясь прямо на меня. Я расстегнул ремешок и снял его с дерева.

— Что это? — Апанасий подошёл ближе и с интересом рассмотрел коробочку.

— Видеокамера для природы. Охотники ставят, егеря, всякие натуралисты, — пояснил я.

— В каком смысле натуралисты? — не понял Апанасий.

— В правильном. — Я поддел плотную резиновую заглушку и обнаружил под ней слот для карты памяти и несколько коммуникационных портов. — Телефон дай.

— На. — Апанасий протянул без вопросов.

Подошла Камила, заинтересовавшись нашей находкой.

— Камера? — догадалась она.

— Не знаю, кто её сюда поставил, но очень рад, что полиция проглядела такую улику.

Я вставил карту памяти в телефон и включил его. С огромным волнением дождался, когда он загрузится, и сразу начал просмотр с последнего ролика. На нём было моё любопытное лицо и руки, тянущиеся к устройству. На предыдущем по земле лазали полицейские, как и на нескольких перед ним.

А вот потом началось самое интересное. Судя по всему, камера принадлежала моему отцу, и время он выставил на ней правильное. Я сразу начал смотреть со вчерашнего вечера. Вначале увидел, как он её крепит к ветке, потом мужика в плаще, ворующего из садка рыбу. Затем прошло два с небольшим часа, после чего камера среагировала на светящийся шар, движущийся над озером. Он был таким ярким, что полностью засвечивал экран, приблизившись на минимальное расстояние.

После этого началась что-то невероятное. Камера пробудилась в тот момент, когда в кадре появился отец. Он смотрел в сторону озера, где виднелись странные подвижные светящиеся аномалии.

Затем воды поднялись, накатили на берег, а на поверхности появилась огромная штукенция явно неземного происхождения. Отец исчез из кадра, направившись в сторону палатки. Экран озарился светом, а следующий кадр уже был про полицию при дневном свете.

Мы долго не могли прокомментировать увиденное, строя собственные версии произошедшего. Я даже осмотрел кусты и деревья, чтобы найти следы температурного воздействия. Мне показалось, что последнее свечение могло оказаться видом теплового оружия. Но нет, все растения выглядели свежими и здоровыми.

— Мне кажется, надо звонить не матери, а Айрис, и отправить ей это видео, — произнёс я задумчиво. — Из хорошего — отец, скорее всего, жив. Из плохого — дела у него сейчас могут идти не самым лучшим образом.

Глава 3

Камила отправила видео на промежуточный хаб, чтобы не беспокоить высших раньше времени. Совместно с нашими дамами они решили, что Айрис сама зайдёт на него и по старой памяти передаст ролик тем, кто сможет обработать изображение, определить, что за аппарат поднимался из воды и оставить это в тайне. Иначе из-за нарушения карантина, а это, несомненно, был именно такой случай несанкционированного проникновения в оберегаемый заповедник исконной родины человечества, высшие могли вмешаться и помешать нам.

Мать моя, конечно, обрадовалась. Появилась реальная возможность поверить, что отец жив и есть шанс вернуть его из большого космического путешествия. Камила и позже Айрис отнеслись к этому с меньшим оптимизмом. Бесконечный космос наводняли различные цивилизации, иногда никак не связанные с другими, живущие обособленно тысячи лет и верящие, что всё разумное население на территории, по которой они проложили маршруты, — это две-три цивилизации, и то сильно отстающие от них в развитии. Часто существа, выросшие на иных, не похожих на наши способах познания мира, в упор не замечали других или не считали их разумными.

В отличие от умудрённых опытом исконных жителей космоса, я сохранял здоровый оптимизм и ждал результатов видео.

— Сынок, а может, сдать запись в полицию, пусть тоже посмотрят? — предложила мать.

— Не вздумай, — одёрнул я её. — У них что, космические филиалы появились по всей вселенной? Это дело вообще не в их юрисдикции. Пусть этим… — я кивнул в потолок. — Хотя нет, искать всё равно придётся нам. Мы не можем рассчитывать на кого-то, кроме себя.

Апанасий услышал меня и подошёл ближе.

— Если надо, я отправлюсь с тобой. Николай классный мужик, я его не брошу. И вас, Нина, не брошу. — Он приобнял мою мать.

— Спасибо вам, ребята. — Она пустила слезу. — Я даже ничем заниматься теперь не могу и не хочу, когда его рядом нет. Ненужное всё, пустое.

— Мам, будет лучше, если ты, наоборот, вернёшься к работе и отвлечёшься. Хочешь, я повожу тебя по делам, пока всё равно ждём результаты?

Немного подумав, она согласилась. До самого вечера я возил её по разным точкам города. Вначале мы забрали пряжу, потом развозили её по нескольким рукодельницам, собирали у них готовые вещи, упаковывали и везли на почту или в офисы транспортных компаний. Я оказался прав, привычная работа отвлекла её от тяжёлых мыслей. Вернувшись вечером домой, мы застали Троя и Киану, которые прилетели ближайшим самолётом в Москву, а потом в наш город.

— Я тоже с тобой, — первым делом сообщил Трой, узнав от Апанасия, что тот уже готов лететь куда угодно.

— Спасибо. Пока ждём результатов, от них и станем плясать, какой план выбрать, — решил я.

На ужин пришлось заказать три больших пиццы и два килограмма роллов. Как давно я не ел земную еду, да ещё так плотно, с друзьями за одним столом. Она показалась мне особенно вкусной, несмотря на лёгкий депрессивный настрой. Рассказы друзей о своей жизни полностью вывели меня из этого сложного состояния. Очень интересно было слушать, чем они занимаются на нашей неоднозначной планете.

— Мы с Троем открыли ресторанчик морской кухни, — сообщила Киана. — По утрам торгуем рыбой, крабами, креветками. Клиенты есть, особенно летом. Нам очень нравится. Это так уютно и надёжно, хоть и провоняли рыбой насквозь.

— А мы с Камилой записали видеоурок с тренировками и продаём его онлайн. Доход регулярный и даже больше, чем мы рассчитывали. Особенно классно, что сидишь сейчас, ничего не делаешь, а он непрерывно приносит деньги, — похвастался Апанасий.

— А как же махинации с переводом на свой счёт? — припомнил я им лёгкое мошенничество в прежние времена.

— Зачем? — удивилась Камила. — Это было тогда, когда мы не умели зарабатывать и не было времени искать способы. Сейчас я получаю огромное удовольствие от каждого заработанного рубля. Скажи, Апанасий?

— Камила права. — Здоровяк поцеловал жену. — Но если срочно понадобится, обращайтесь.

У матери в терминале космической связи, стилизованном под обычный радиотелефон, раздался сигнал. Она схватила трубку и нажала кнопку включения голографического экрана. В воздухе появилась миниатюрная Айрис, одетая в земной спортивный костюм — излюбленная форма для перемещений по станции.

— Ребята, мама, всем привет, очень рада всех вас видеть, несмотря на повод. — Айрис широко улыбнулась.

— Что узнала-то? — Я сгорал от нетерпения.

— Вот, смотрите, что показал анализ видео.

На экране появилась отчётливая картинка, показывающая, как из воды поднялся округлый купол, затем огромное тело аппарата, одновременно похожего на что угодно, от навершия на ёлку до гигантского электрического изолятора на ЛЭП. Из корпуса показался подвижный отросток, откуда блеснул затемнённый луч. В замедленном воспроизведении можно было разглядеть, что по лучу внутрь объекта метнулись две тени, как раз соответствующие двум пропавшим мужчинам. Видео остановилось.

— Ты уже знаешь, кому принадлежит этот корабль? — спросила Киана.

— Нет. Этой модели нет ни в одной базе. Есть вероятность, что цивилизация не относится к земной форме жизни и любой другой из известных. Конструкция корпуса имеет нарочито биологическую асимметрию и очень напоминает корабли цивилизации Бхакут, живущей вдали от всех путей, так и не установившей ни с кем контакт. Ими правит идея фикс, что только они настоящие существа, проявленные в этом мире через божественную суть, а остальные просто голограммы, подсылаемые богом для преодоления трудностей. Бхакуты сознательно не расширяют границы своих владений, но и не пускают чужаков. Попасть на их территорию нереально.

— А как они тут оказались? — поинтересовался я у супруги.

— Вероятность, что это их корабль, чрезвычайно мала. Никто и никогда не встречал и не фиксировал их корабли в нашей галактике.

— А кто следующий? — нетерпеливо поинтересовался Апанасий.

— Аарк-эй-ота. Грубо говоря, вообще странные существа, существующие одновременно в двух формах — плотной плазмы и кристаллической решётки. Когда им не нужно двигаться, они становятся неподвижными кристаллами. Когда собираются куда-то идти, растекаются и ползут или текут, не знаю, как у них этот способ передвижения правильно называется.

— Мне интересно, кому они вообще смогли назвать своё имя, пребывая в таком странном виде? — Последние представители показались мне по-настоящему необычными.

— Это вопрос к классификаторам. Думаю, их просто надо было как-то назвать, но обычное имя подходило плохо, — предположила Айрис.

— Ближе к делу. Этим существам был резон воровать людей? — спросил Трой.

— Вроде нет. Ни разу не были замечены в подобном. Грубо говоря, между нами и ими так мало общего, что мы не вызываем друг у друга какого-то серьёзного интереса. Аарк-эй-ота состоят в сообществе цивилизаций, участвуют в собраниях и прочем, серьёзно относятся ко всем законам, регламентирующим жизнь космического пространства. Я уже отправила им запрос и получила ответ, что данное судно только издалека похоже на их собственные. Принципиальная разница состоит в том, что конструкция двигателей их кораблей такова, что, поднимаясь из воды, они вызвали бы интенсивное парообразование, а мы ничего такого не наблюдаем.

— Им можно верить? — поинтересовался я.

— Я перепроверила их слова у наших специалистов, и мне подтвердили, что у Аарк-эй-ота свои технологии двигателей, вызывающие то, о чём они говорят. Их собственные миры безводны, поэтому всё, что касается жидкостей, они не учитывали при конструировании.

— Вот те нате, — поджал я губы. Информация, предоставленная Айрис, ничего не дала. Мать снова приготовилась пускать слезу.

— Нужны неофициальные базы, — предложил Трой. — Обычно всякое жульё не заморачивается административными протоколами при создании союзов. Им глубоко плевать, состоят твои подельники в какой-нибудь официальной организации или нет, главное, чтобы оказались надёжными.

— Не думаешь же ты, что я пропустила этот вариант. Увы, но и там нет никаких данных по такому типу судна.

— То есть по космосу носятся похитители людей, сидят в озёрах, как хищные рыбы, выжидают добычу, и никому нет до этого дела? — У меня в глазах потемнело от того, что подобный хаос творится там, где, по идее, правят существа на порядок обошедшие людей во всех вопросах.

— Дорогой, только без истерики, — в шутку посоветовала мне Айрис. — Есть последний вариант. Через час на орбиту Земли опустится прибор и зафиксирует аномальные изменения полей. Это позволит определить тип двигателя и направление прыжка. Если удастся зацепиться, он, как ищейка, пойдёт по следу, оставляя нам координаты прыжков, — пояснила моя супруга.

— Ой, ну слава богу, хоть одна хорошая новость. Когда вернём отца, думаю, ему ещё долго не захочется на рыбалку. — Надежда на благоприятный исход вернула мне хорошее настроение.

— Только бы его самого вместо наживки не использовали. — Мать, наоборот, скуксилась.

— Мам, прекрати, людоеды на кораблях по космосу не летают. Они могли украсть отца из интереса. Или он сам напросился, чтобы его покатали, — придумал я малоправдоподобную причину успокоить её.

— Гордей, через час вместе со спутником прибудет небольшое судно, надо быть готовыми к тому, чтобы отправиться по маячкам, — произнесла Айрис.

Я посмотрел на Апанасия, затем на Троя. Оба выразили немую готовность лететь вместе со мной.

— Мы готовы, — ответил я.

— Чей корабль? — спросил Трой.

— Не могу сказать, — уклонилась от ответа супруга.

Это значило, что Айрис задействовала каналы, которые обещала обходить стороной. В нашей сложной ситуации рассчитывать на другие силы не стоило. Никто бы даже не шевельнулся, чтобы найти какого-то землянина, украденного некими несуществующими инопланетянами.

— Мы не попадём в кабалу? — обеспокоенно поинтересовалась Камила.

— Думаю, нам снова придётся организовать продуктовый контрабандный канал, но говорить о цене сейчас неразумно, — пояснила Айрис.

— Вернём отца, и пусть он занимается поддержкой продуктового канала, — неожиданно заявила мать. — Чтобы в следующий раз думал.

— Никто не застрахован от подобных случаев. На Земле ежегодно бесследно пропадают десятки тысяч людей, поэтому шансы проснуться утром в своей постели, а лечь спать в другой галактике, не так уж и призрачны, — заступилась Киана за отца.

— Спасибо, — поблагодарил я подругу Троя. — Отцу было бы приятно слышать, сколько людей переживает о его судьбе.

— Один за всех. — Апанасий протянул вперёд указательный и средний палец.

— Ясно, наш друг дотянулся до советской и французской классики, — усмехнулся я. И все за одного, — положил свой знак из тех же пальцев поверх его. — Ты с кем себя ассоциируешь из четвёрки мушкетёров?

— Ответ слишком очевиден. — Рот Апанасия растянулся в улыбке. — А ты?

— А я не из этой книги. Я вождь краснокожих, Чингачгук Большой Змей. — Мне действительно с детства не очень нравились расфуфыренные французы в новогодних костюмах. Они казались мне пьяницами и бабниками, на которых совсем не хотелось походить.

— Ребята, я отключаюсь, — предупредила Айрис. — Если появятся новости, выйду на связь до прибытия спутника и судна.

— Детям привет, — успел я пожелать напоследок.

Супруга махнула рукой и отключилась.

— Айрис что-то ничего не сказала насчёт продуктов на борту корабля. Мужики, идёмте затаримся водой и едой, — предложил я Трою и Апанасию.

Идея была хорошей. Так и время быстрее двигалось, и женщин надо было оставить наедине, чтобы они могли пообщаться свободнее, без оглядки на наше мнение. Подчас в их головах рождались вполне пригодные идеи, надо было только создать для этого правильный климат.

Лифтами никто из нашей троицы принципиально не пользовался. Апанасий широко открыл подъездную дверь перед собой, уверенный, что за ней никого не может быть. Оказалось, что может. Он припечатал чернявого парнишку лет восемнадцати, который непонятно что делал вблизи от неё.

— Прости, ты ушибся? — Апанасий бросился ему помогать.

— Отвали, блин. — Паренёк отдёрнул протянутую руку. — Аккуратнее надо.

— Согласен, не рассчитал. — Апанасий изо всех сил хотел извиниться.

Юноша поднялся на ноги, задрав голову вверх, и дерзко посмотрел на здоровяка. Ничего не сказал и, слегка прихрамывая, отправился к чёрному седану с наглухо заклеенными чёрной плёнкой стёклами. Открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.

— Кажется, этот подросток справлял тут нужду. — Трой кивнул в сторону растёкшейся в углу дома лужи.

— Это всё из-за пивнухи рядом, — посетовал я. — Мать жаловалась, что в угол дома так и ныряют её посетители, уже и дышать нечем. Куда только не жаловались, но пивнушку закрывать не хотят.

— Я бывал на таких станциях, где вентиляция толком не работала, так там стоял такой запах аммиака, что ело глаза и пробивало любой насморк, — поделился Трой. — Тут, можно сказать, ничем не пахнет.

Мы забыли про инцидент напрочь. Сходили в ближайший сетевой магазин, набрали воды, еды, гигиенических принадлежностей, не зная, как будет оборудован предоставленный нам корабль и сколько времени мы проведём в погоне по следам похитителей моего отца. Вышли из магазина, радуясь тому, как быстро уложились, и торопливо направились в сторону дома.

Неожиданно дорогу нам перерезали две машины — тот самый чёрный седан и праворульная японская тачка спортивного облика. Из салонов обеих показались воинственно настроенные парни.

— Этот меня сбил, — пожаловался «пострадавший» юноша, указывая на Апанасия. Он обращался к парню с бородой, крупного телосложения, лет двадцати пяти.

— Жирный? — переспросил тот.

— Ага.

Мы переглянулись между собой. Конечно, если нечаянно принять мышцы Апанасия за жир, то он единственный из нашей троицы, кто выглядел внушительно. Особенно легко было ошибиться в отношении меня. Встроенные модификации незначительно поменяли мою осанку и ширину плеч, оставив по сути всё тем же парнем, не вызывающим опасений.

Предводитель тревожной молодёжи смело направился к Апанасию. Подошёл к нему в упор и, желая запугать, чуть ли не ткнулся своим носом в его.

— Короче, жирный, за тобой косяк, брата обидел. С тебя сотка до вечера или разговор будет идти в другом месте и при других обстоятельствах. Уяснил? — Наглец щёлкнул перед лицом нашего здоровяка кнопкой выкидного ножа.

Лезвие ткнулось в подбородок Апанасию. Кажется, требование предводителя вызвало у здоровяка челюстной спазм. Желваки ходили ходуном, но при этом он не мог вымолвить ни слова. Апанасий поставил на асфальт бутылку воды и протянул мне пакет с едой.

— Подержи, пожалуйста, — попросил он не своим голосом.

Я хотел остановить его, зная, что за этим последует, но не успел. Несмотря на громоздкость, Апанасий двигался со скоростью молнии. В один миг нож вылетел из руки предводителя уличной шпаны, а его борода оказалась зажатой в кулаке здоровяка. Апанасий без усилий поднял парня над землёй за эту бороду. Предводитель, потеряв от боли и страха всю напускную смелость, истошно заорал на всю округу.

Напарники хулигана не растерялись и, вытащив биты, ножи и цепи, бросились на помощь. Очень не хотелось сейчас попадать на камеры, как соучастники драки. Я понадеялся, что Камила, благодаря своим приобретённым умениям, сможет полностью удалить инцидент или хотя бы стереть с него нашу троицу.

В течение двадцати-тридцати секунд мы нейтрализовали всю банду малолетней шпаны. Выглядело это удивительно. Один из её участников непрерывно орал, вися на руке Апанасия. Остальные отлетали, как кегли, от наших кулаков. Кому-то удалось подняться и попытаться напасть ещё раз, но большинство поняли расклад с первой попытки и лёжа взирали на избиение младенцев.

— Вот черти. — Я заглянул в пакет с продуктами и увидел, что он плохо пережил топтание по нему. Часть продуктов пришла в негодность.

Апанасий поставил предводителя на ноги, но бороду не выпустил.

— Давай этого на пельмени пустим, — предложил он в шутку.

— Не, я из некастрированных мужиков не ем, жду месяц, пока не выдохнется, — чёрно пошутил я, но мою шутку не оценили. Бородач рванулся изо всех сил, оставив в руке Апанасия клочок своей бороды.

— А деньги куда нести? — громко поинтересовался здоровяк в спину убегающему.

— Уже не надо, — ответил тот, не сбавляя темпа.

Народ опасливо проходил мимо, пялился на нас, но боялся поинтересоваться в открытую. Чтобы не привлекать внимание, мы собрали все свои улики и быстро исчезли дворами.

— Нет в городе порядка, — посетовал Апанасий, когда мы зашли в подъезд. — Нет хорошего примера у молодёжи, вот и опускаются до уличной шпаны.

— Так в чём дело? Лучшего примера, чем ты, не сыскать. Могуч, ладно скроен, безумно привлекателен, красноречив, — перечислил я все качества Апанасия.

— Жирный, — напомнил он и посмотрел на себя в отражении магазинной витрины. — Я ведь реально таким кажусь, когда на мне что-нибудь надето.

— Считай это уловкой, на которую ведутся идиоты, не отличающие спортивной фигуры от толстой, — посоветовал Трой.

— Ладно, неплохо размялись, — ощерился Апанасий. — А то я уже начал забывать о своём мужском начале — жена, дочь, тренировки… Бантики стал вязать лучше, чем кулаками махать.

— Так ты и не махал, а хватка у тебя никуда не делась. Крепко ты этого козла за бороду ухватил, теперь плешина останется, придётся бриться. А без бороды он уже не такой страшный. — Мне стало смешно, когда я вспомнил, как тот вопил, подвешенный на кулаке Апанасия. — Сто тысяч захотел за то, что его брат ссыт в неположенном месте.

— А может, мне на самом деле по ночам вершить правосудие? — Идея суперменства пришлась нашему здоровяку по душе.

— Не надо. Полиция накажет тебя ещё строже, чем если бы ты был преступником. Они конкуренцию в монопольном праве наводить порядок не любят. Да и незаконно это, — попытался я отговорить здоровяка.

— Но мы же только что… — Апанасий развёл руками. — Нам что, надо было звонить в полицию?

— Эпизодически можно нарушать, но не системно.

Мы подошли к дому и поднялись на свой этаж. На лице матери уже не осталось следов плача. Она подкрасилась и вообще старалась вести себя так, будто ничего не случилось. Думаю, мы сделали правильно, что ушли на часок. Женщины сумели убедить самих себя, что всё пойдёт как надо.

— От Айрис сообщений не было? — спросил я, перекладывая продукты в дорожный рюкзак.

— Ждём с минуты на минуту. — Киана посмотрела на настенные часы.

Апанасий отвёл Камилу в сторону и шёпотом попросил её забраться в городскую сеть и удалить следы инцидента, произошедшего по дороге из магазина. Она немного побурдела на мужа, потом сделала, как просил.

Я поставил чайник, чтобы успеть перекусить перед дорогой, но это нам не удалось. Оживший терминал мгновенной космической связи снова заставил всех поволноваться.

— Я не стала вас беспокоить после прибытия аппарата на орбиту Земли, дождалась результатов его работы.

— И что? — Мать вытянулась в сторону голограммы снохи.

— След взят, — торжественно доложила моя супруга. — Собирайтесь, ребята, нужно спешить.

— Где место приёмного трапа? — спросил я.

— Это вам не рейсовый корабль, тут комфортнее. Берите всё, что приготовили, и выходите на улицу. Вас уже опознали и подберут, — сказала Айрис.

— Я думаю, скоро мы дойдём до того, что перестанем шифроваться от глаз коренных землян, — решил Трой. — Вернее, уже дошли.

— Ничего страшного, просто на несколько человек с психическими расстройствами в районе станет больше, а в интернете появятся новые ролики про контактёров, которым никто не поверит, — почти серьёзно произнёс я.

Айрис отключилась, пообещав перед этим выйти с нами на связь уже на борту корабля. Я взял в руки рюкзак и обнял мать, выглядящую старше меня на пару-тройку лет.

— Ладно, девчата, за нас не волнуйтесь, всё будет хорошо, скоро вернёмся вчетвером, — пообещал я.

— Как д’Артаньян и три мушкетёра, — вставил реплику Апанасий.

— Берегите себя. — У матери снова выступили на глазах слёзы.

— Обещаем. — Трой приобнял её, потом Киану. — Не скучайте без нас.

— Как вернётесь, каждому из вас подарим по вязаной жилетке, — пообещала Камила. — И попробуйте только не носить.

— Я буду в ней спать, — пошутил Апанасий.

Он без усилий поднял Камилу и поцеловал в губы. Она неожиданно, совсем неадекватно ситуации, рассмеялась.

— Простите, вспомнила, как он недавно так же приподнял другого человека, — призналась Камила и, поняв, что не все её понимают, добавила: — Потом расскажу, вернее, покажу.

— Но ты же всё удалила? — забеспокоился Апанасий, решив, что жена не доделала работу.

— Оставила в единственном экземпляре, исключительно для семейного альбома. Чтобы было потом что женихам Полины показывать.

— Удали, нечего там оставлять, — попросил Апанасий.

— Ладно, народ, идёмте, а то электричка долго ждать не будет. — Я направил товарищей к дверям.

Мы вышли во двор и стали ждать, когда нас заберёт комфортабельный джет.

Процесс посадки прошёл незаметно и мгновенно. Только что мы грелись в лучах вечернего солнца и вдруг очутились в комфортабельном салоне небольшого судна.

— Я знаю эту модель, — обрадовался Трой. — Дважды летал на ней. Идёмте, покажу расположение кают.

Мы сбросили вещи, раскидали скоропортящиеся продукты по холодильникам и сели в кресла. Управления как такового у корабля не имелось. Владелец или арендатор самостоятельно вносил маршрутные точки и затем наслаждался полётом. В нашем случае точки вносились маячком, движущимся по следам корабля похитителей. Нам оставалось только расслабиться и ждать, когда мы его нагоним.

На большом плоском экране появился символ входящего звонка. Я принял его активировавшимся нейроинтерфейсом. Это была Айрис, как мы и ждали.

— Есть чем дополнить? — предположил я.

— В общем, дело может оказаться неожиданным, — предупредила Айрис, сохраняя серьёзное выражение лица. — Сигнатуры следа подпространственных двигателей корабля не имеют аналогов ни с одним аппаратом, известным в обитаемой вселенной. Мы имеем дело с кем-то, кто втайне разработал новую технологию, и это может оказаться проблемой. Зачем конструировать такое, если не собираешься совершать что-то преступное? Или же с цивилизацией, которая уже достигла стадии космических полётов, но так и не была обнаружена космическим сообществом, включая высших.

— Ты предполагаешь, что они в любом случае поведут себя воинственно? — Я решил, что Айрис подвела нас именно к такому выводу. — Чтобы мы не раскрыли их тайну?

— Да.

— Но это же как раз предмет торга. Пусть вернут отца и летают дальше, а мы пообещаем молчать. Мне плевать на их секреты. Я их не знал до этого и не хочу знать в будущем. Космос огромный, со всеми не перезнакомишься.

— Мы должны попробовать, иначе это будет слишком легкомысленно. — Трой подумал, что Айрис решила отговорить нас от затеи, но не на глазах Нины.

— Конечно, мы должны дойти до финальной точки движения судна, узнать, кому оно принадлежит, чем опасны эти существа, и только после этого принимать решение. Я просто хочу, чтобы вы подошли к этому делу со всем возможным хладнокровием. Неизвестная цивилизация, способная оставаться необнаруженной на подобной стадии развития, должна обладать особенным типом мышления, отличным от нашего. Будьте осторожны и не проявляйте агрессии первыми. Лучше потерять одного человека, чем всех. Надеюсь, папа никогда не узнает о моих словах. — Изображение Айрис выхватило меня взглядом. — Что скажешь, дорогой?

— Согласен. Наша гибель сильно испортит вашу жизнь, поэтому мы постараемся быть осмотрительнее, — простовато ответил я. — Ты так упрашиваешь нас, будто мы отключили инстинкт самосохранения.

— Я знаю вашу особенность начинать действовать чуть раньше, чем успели подумать.

— А если действовать чуть позже, чем подумали, то враг нас опередит. Ладно, Ириска, от лица всех нас обещаю, что вернёмся живыми и здоровыми, включая отца, какие бы тайные космические извращенцы его ни захватили. — Мне стало неловко перед друзьями, что Айрис проявляет излишнюю опеку, проецируя её не только на меня, но и на них. — Давай, до связи. Мы сами выйдем, как появится какая-нибудь информация.

— Договорились. — Супруга метнула в меня один из своих взглядов, при помощи которых мы общались без слов. Я послал ей беззвучный поцелуй.

— Детям привет.

— У нас уже ночь. Спят. — Айрис смягчилась, снова превратившись в жену.

Я посмотрел на часы.

— Да, у нас тоже ночь. — Широко зевнул. — До завтрашнего утра.

— Спокойной ночи. — Айрис отключилась.

— Да уж, из Айрис постоянно лезет её боевая натура, — заметил Трой. — Однако осмысленно она выбирает семью. Смотри, как изменилась, когда ты про детей спросил.

— Хватит обсуждать мою жену. Показывай, где тут спальные места, — окоротил я Троя.

— А прямо тут и есть. — Он махнул рукой, и все сиденья чуть разъехались в стороны, разложились в ровную линию и накрылись мягкими перегородками, превратившись в спальные места с балдахинами.

— Обещайте не храпеть, — попросил я, разуваясь и укладываясь на кровать.

— Перегородки полностью изолируют звук и прочие физиологические нюансы пассажиров, — сообщил Трой. — Спокойной ночи.

— Спокойной. — Я забрался под накидку и понял, что удобнее ложа в моей жизни ещё не бывало. Несмотря на мысли, заставляющие меня волноваться о будущем, уснул я довольно быстро.

Глава 4

Николай сразу понял, что после того, как его накрыло плотным светом, он больше не находился у озера. Под ногами плескалась вода, пахло дымом от затушенного костра, раздражающим нос, но самое главное, звуки были глухими, словно вокруг находились стены. Как только состояние шока начало отпускать, он ощутил в руке крепко зажатый, до боли в мышцах, телефон. Долго соображал, что с ним делать. Ему казалось, что он вдруг превратился в младенца, впервые познающего мир.

Прошла минута, вторая. Воспоминания и мысли кое-как начали формироваться в подобие размышлений. Николай разблокировал телефон. Яркий свет экрана ударил в глаза. Зажмурился, посчитал до десяти и снова посмотрел на экран. Он показывал половину седьмого утра, а по ощущениям с момента, когда его окутал яркий свет, прошло не более нескольких минут. Значок связи показывал отсутствие сети. Николай вспомнил поднимающийся из воды аппарат и с заново окатившей его волной страха предположил, что он имел внеземное происхождение.

— Зря я смеялся над Гордеем и Айрис, — печально произнёс он и громко вздохнул. — Эхе-хе, неисповедимы твои пути, Господь. В голове одновременно не укладывается: пришельцы и бог. — Николай включил на телефоне фонарь и поводил по сторонам.

Свет наткнулся на одетую в плащ фигуру Петра, сидящего у стены на корточках. Его трясло мелкой дрожью.

— Петька, ты живой? — громко спросил Николай.

Тот поднял взгляд обезумевших глаз на свет и снова опустил, словно до него не дошёл смысл вопроса, а он просто отреагировал нервным импульсом, как одноклеточное существо.

— Дурак ты, Петька, куркуль и трус. — Николай разозлился на состояние рыбака, не справившегося с ситуацией.

Осветил всё помещение, оценив его размеры. Квадратное, пять на пять метров, как зал в их деревенском доме, только без окон. Подошёл к ближайшей стене. Вид у неё оказался непохожим ни на пластик, ни на железо. Дотронулся до неё, и ему показалось, что она тёплая, как будто живая. С закрытыми глазами ощущение от прикосновения вообще напоминало прикосновение к крутым коровьим бокам. Николай не считал себя космическим путешественником, он побывал всего на десятке различных судов, интерьеры которых мало чем отличались от привычных материалов.

Он пошёл вдоль стены и споткнулся обо что-то. Нагнулся и поднял из воды свой садок с рыбой. Сразу заметил, что с полдесятка карасей и карпов в нём не хватало.

«Вот сучок, не сдержался, чтобы не украсть, — сразу подумал он на Петра. — Ничто так не ценится, как доставшееся бесплатно».

Рыба на воздухе забила хвостами. Николай подумал выпустить её, но потом решил, что впереди их ждёт неизвестность и лучше держать потенциальную еду при себе. Опустил садок в воду в углу помещения. Слева от него находился странного вида выход. Вначале он принял его за рисунок на стене в виде барельефа, но подойдя ближе и даже проверив на ощупь, испугался. Стянутый складками к центру стены, плотный и тёплый материал больше всего напоминал мышечный сфинктер. Возможно, пришельцы так сильно отличались от людей, что эта форма дверей ничего им не напоминала. Николай испытал лёгкое отвращение и, как ему показалось, даже запашок.

— Не хотелось бы себя накручивать, но, кажется, нас занесло в самую настоящую жопу мира, — произнёс он, рассматривая подсвеченную фонарём странную часть стены.

Одиночество и вдруг начавшийся безумный бубнёж Петра начали сильно действовать на нервы. Николай подошёл к рыбаку и дал ему подзатыльник. Пётр резко подскочил, словно только что проснулся.

— Где я? Я в озере? Я могу утонуть. — Он ломанулся по воде, с разбегу наткнулся на стену и упал навзничь, подняв стену брызг. Николай помог ему подняться.

— Приходи в себя, Пётр, мы на какой-то инопланетной посудине, в странной комнате, выход из которой заперт большой задницей.

— Чего? Какой ещё посудине? Куда ты меня затащил? — заметался Пётр.

Николай осветил комнату, чтобы тот скорее поверил ему. Несчастный деревенский куркуль сделал несколько кругов по помещению и резко замер.

— А плуг где? — спросил он.

— Ну, если мы попали в задницу, то вполне возможно, он в соседнем помещении, больше подходящем рифмой к окончанию твоего вопроса.

— Это я его нашёл. Он мой по праву. — Видимо, психика Петра оказалась сильно повреждена и никак не хотела принимать реальность. Из тех островков, за которые она ещё держалась, остались последние ярко пережитые эмоциональные события, вроде нежданной находки.

— Конечно твой. Никто его у тебя не отберёт. — Николай вздохнул и посветил в потолок.

На ровной поверхности имелись два нароста, похожих на рога улитки, только свисающие вниз. Николай подпрыгнул и коснулся одного из рожков телефоном. Неожиданно тот начал наливаться светом. Через десять секунд в помещении стало светло. Ничего нового это не добавило. Ничего из обстановки в нём не было, как в тюремной клетке. Данное обстоятельство и заставило Николая подумать, что они здесь в качестве пленников.

— Где мы? — поинтересовался прозревший ненадолго Пётр.

— Всё там же.

Николай вспомнил, что пытался сделать запись перед тем, как оказаться в этом странном месте. Она сохранилась. На ней запечатлелась палатка, его испуганное лицо, сияние и помехи. Через секунду после их начала запись оканчивалась.

— Почему здесь вода? — спросил Пётр, бесцельно водя ладонями по её поверхности.

— Потому что синий луч затянул нас вместе с ней.

— Куда?

— Сюда, — раздражённо ответил Николай. — Я знаю не больше твоего. Мне никто не докладывал.

— Меня жена ждёт и дети.

— И плуг, — напомнил Николай.

— Я серьёзно, мне домой надо. — Пётр обратился к нему с таким видом, как будто в его силах было это устроить.

— Не будь нытиком, — попросил Николай. — Мы попали в ситуацию, в которой от нас ничего не зависит. Вот за этой дверью могут быть ответы на наши вопросы. — Он посветил в сторону мышечного сфинктера.

— Это дверь? — удивился Пётр.

— Да, дверь, которую мы заслужили.

— Мне кажется, ты что-то знаешь? — Пётр проявил чудеса здравомыслия.

— Я бывал в космосе, знаю, что он плотно населён и на нашу планету регулярно прилетают все кому не лень, несмотря на карантинные мероприятия. Сам летал на нескольких кораблях на разные планеты и потому могу смело предположить, без всяких когнитивных затруднений, что мы сейчас находимся на одном из них. — Николай замер в ожидании реакции на свои признания.

— Ё-моё, ты звезданулся, Колян. Какие космические корабли? — Пётр заявил это таким холодным тоном, что Николаю и самому показалось, будто они поменялись ролями. Он посветил в сторону двери.

— Что это, по-твоему? — спросил он.

— Декор какой-то. Дизайнерская выдумка. — Пётр направился к ней. Подошёл ближе, но сразу дотрагиваться не решился, обернулся, ища поддержки.

— Ну, смелее. Что может быть безопаснее странной выдумки дизайнера, помешанного на физиологических мотивах? — поддел его Николай.

Пётр приложил руку в центр двери. Неожиданно сфинктер разошёлся в стороны, как диафрагма фотоаппарата, и он провалился вперёд. Часть воды перетекла в следующее помещение. В нём под потолком начал разгораться свет. Николай подхватил садок с рыбой, показавшийся наружу и выскочил в образовавшийся проём, чтобы не остаться в камере. Испуганный Пётр поднялся на ноги и увеличившимися глазами уставился на обстановку соседнего помещения, в которое он нечаянно открыл проход.

Здесь уже имелись какие-то странные предметы, имеющие мало общего с теми, которые Николай видел ранее. Все они были совершенно не геометрической формы и казались биологическими. Чего только стоил манипулятор, очень напоминающий человеческую руку. Если это была рука, то прежде она принадлежала человеку, раз в десять больше обычного. Конечность росла прямо из пола. Кисть с двумя длинными пальцами плотно прижималась к предплечью, а то, в свою очередь, к мускулистому плечу.

— Это рука? — удивился Пётр. — Чья?

— Это рука кого надо рука. — Николай обошёл её вокруг. — Или это кунсткамера уродов, или у неё есть вполне практичное применение.

— Она не из воска? — Пётр подошёл, собравшись её коснуться.

— Не смей! — остановил его Николай. — Ты забыл, что каждая вещь, которой мы касались, приходила в действие. Не думаешь же ты, что эта лапа предназначена чесать тебе спинку?

— Не из воска? — Пётр остановился.

— Я бы не стал проверять. Вдруг мы для пришельцев как надоедливые мухи для людей. Раз, и прихлопнут, если начнём надоедать.

— Колян, не знаю, что и думать. Либо мы оба сходим с ума, либо только я, и ты тоже плод моего воображения. — Пётр растерянно посмотрел по сторонам.

— А ты всё-таки спёр у меня рыбу, — потряс садком Николай.

— Нет, ты что? Я бы никогда…

— Ну конечно. Я их всех пересчитал, а кроме того ещё и камеру повесил на ветку с датчиком движения. Она всё писала сразу на телефон. Показать? — решил соврать Николай.

— Колян, сейчас это вообще имеет значение? — Пётр решил перевести фокус.

— Конечно. Я нахожусь в экстремальной ситуации с человеком, слову которого не могу доверять.

— Да нужна тебе эта рыба? Ты же из любви к процессу рыбачишь, а мне семью кормить. Я же видел, как ты мелочь назад в озеро выбрасывал. А на жарёху в сметане ничего лучше не бывает. М-м-м, сказка. — Он закатил глаза под лоб.

— Ты бы и дерьмо за собой доедал, если бы вкусно и бесплатно было, — не сдержался Николай.

— А ты не умничай, Колян. Каждый живёт как умеет.

— Только одними хочется гордиться, а другие вызывают отвращение. — Николай сплюнул под ноги и повернулся к Петру спиной. Сделал шаг и замер.

На него смотрел глаз. Не человеческий, со зрачком и радужной оболочкой, а некий мутный орган, от которого определённо исходило ощущение взгляда. Крепился он прямо к стене на короткой мясистой ножке. Орган двигал глазным яблоком и переводил центральную часть, которую можно было принять за зрачок, то на Николая, то на Петра.

— Здрасьте, — инстинктивно поздоровался Николай. — Хотелось бы увидеть, где находится ухо, чтобы озвучить свою просьбу вернуть нас домой.

Мутный глаз уставился на него, будто изучая. За спиной раздался истошный вопль Петра. Николай резко обернулся, готовый прыгнуть в сторону от опасности, и увидел следующую картину. Рука-манипулятор ухватила рыбака поперёк туловища двумя длинными пальцами и уложила на некое подобие комода, но тоже органического или биологического происхождения. Из последнего выдвинулись щупальца, разорвавшие одежду на теле несчастного мужчины. Пётр испытал такой страх, что начал орать, как поросёнок, догадавшийся о своей судьбе, увидев нож в руках мясника.

Щупальца, избавив его от одежды, снова перехватили тело. Пётр через несколько секунд затих. Николай решил, что его просто раздавили, но он не слышал хруста костей и не видел очевидных последствий. Мужчина лежал расслабленно, как будто уснул.

— Порыбачили, — упавшим голосом произнёс Николай и по стеночке решил уйти подальше от опасной руки манипулятора.

Глаз повернулся в его сторону, внимательно наблюдая. Даже думать о том, что здесь можно поиграть в прятки, не стоило. Если эти помещения действительно имели живое происхождение, являясь, по сути, странным организмом, то любой шаг Николая ощущали тысячи рецепторов на поверхности кожаных стен и пола.

— Если слышишь меня и понимаешь! — громко произнёс он. — Хочу предупредить. Я не обычный землянин, которого можно просто так похитить. Мой сын и сноха живут на космической станции, построенной высшими. Слышал про таких? Наверняка слышал. Так вот, меня станут искать, и у вас будут проблемы. Я серьёзно. Давай заключим сделку. Ты выпускаешь меня и этого мужика на берег, а мы забываем о твоём существовании.

Николай затих, ожидая реакции на свои слова. Вместо неё от тела Петра отклеились присоски, оставив на нём бордовые засосы. Рыбак лежал без признаков жизни, но при этом не был похож на покойника. Грудь вздымалась от дыхания, и кожа не выглядела бледной. Из комода, на котором он лежал, выдвинулись два отростка, похожих на мышечные кишки, и оба проникли в тело через рот. По кишкам пошли конвульсии, словно через них что-то закачивалось в тело Петра. И действительно, изо рта и через нос потекла полупрозрачная густая жидкость розоватого оттенка. Рыбак даже не дёрнулся, словно находился в глубочайшем наркозе.

Однако и это было не последнее издевательство над ним. Под телом началось шевеление, и сотни мелких мышечных волосков, напоминающих ворс двенадцатиперстной кишки, вросли прямо в тело в районе позвоночника, от крестца до затылка. Пётр вытянулся в струнку, будто его нервной тканью управлял уже не собственный мозг, а живой комод, на котором он лежал.

— Что вы с ним делаете? — испуганно поинтересовался Николай пересохшим от страха ртом. — У вас будут проблемы, гарантирую.

— О том, что ты находишься у нас, никто не знает и не узнает, — раздался голос.

Николай вздрогнул и завертел головой в поисках источника звука. Ничего напоминающего рот он не увидел, хотя, следуя логике, был уверен, что пришельцы просто копировали человеческие органы, масштабируя их под собственные нужды.

— Кто ты? — спросил Николай.

— Вопрос некорректен ввиду принципиальных отличий в организации наших сообществ. Вы разговариваете одновременно со всей биологической системой, не имеющей конкретного «я». О нас лучше говорить в третьем лице.

— Ну и кто вы? — Из-за сильного волнения Николай не понял и половины сказанного.

— Мы продукт биологической инженерии могучей цивилизации. Не имеем возможности воспроизвести её самоназвание из-за вашей ограниченной коммуникационной способности. Жизненная форма разумных существ имеет плазменную суть с магнитной активностью, крайне отличную от ваших представлений о жизни вообще.

— Понятно. Значит, тот шар, что носился над озером, это и есть пришелец, решивший порезвиться, пока никто не видит, — догадался Николай. — А зачем вам мы? И что вы сделали с Петром? Он ещё жив?

— Действия наших создателей находятся вне возможности постижения истинных смыслов их поступков. Мы послушные инструменты в их руках. Представитель вашего вида, о котором вы спрашиваете, жив. Сейчас он находится в состоянии изучения, с целью приложения его биологического материала в область практического применения.

— Что это значит? Вы хотите разобрать его на органы? — Николай по-своему понял это заявление. — И вообще, откуда доносится голос?

— Он звучит в вашей голове. Мы используем только ментальную связь, как более надёжный способ коммуникации. Этому представителю вашего вида предстоит стать генетическим донором в зависимости от того, какие физиологические стороны его организма являются выдающимися.

— Могу сразу сказать, можете наделать из него армию попрошаек и мелких воришек. Это самые выдающиеся его черты, — посоветовал Николай. — А я могу тебе, в смысле вам, отвечать, не открывая рта?

— Я слышу только ваши мысли и отвечаю на те, которые обращены к нам.

— Блин, засада. Мне это не нравится. Это покушение на личное пространство.

— Нам непонятно, о чём речь, — произнёс голос в голове.

— Короче, ладно, организм, мне всё равно, что ты слышишь мои мысли. Бывало, интернету и не такие вещи по пьяни доверял. Скажи, какие у вас планы на меня?

— Во время полёта никаких действий по отношению к вашему организму предпринято не будет. Предварительный анализ не выявил никаких интересующих генетических преимуществ. Заурядные гены не принесут пользы, — пояснил голос.

— Так мы куда-то летим? — испугался Николай. — А почему вы сразу мне об этом не сказали?

— Ваша информированность никак не повлияет на любые наши действия. В этом не было смысла.

— А что значит заурядные гены? Ты вообще меня видел? Мне пятьдесят четыре года, а выгляжу я на тридцать. Хочешь сказать, что гены тут ни при чём? — рассердился Николай.

— Отчасти вмешательство в ваш геном с целью исправления ошибок и стало причиной нежелания использовать вас раньше времени в качестве донора.

— Так, а теперь плавно перейдём к озвученным ранее угрозам. Вы же понимаете, что земные технологии ещё не доросли до уровня вмешательства в геном с целью омоложения? Не боитесь ли вы, что моё исчезновение приведёт к серьёзному конфликту с неочевидными для вас последствиями?

— Напоминаю, мы не знакомы ни с одной цивилизацией, равной нашей. Будет лучше, если вы перестанете обнадёживать себя и покорно примете уготованное для вас будущее, — посоветовал голос.

Николай почувствовал, как его колени ослабли. Он сел, прислонившись спиной к тёплой стенке. Если всё было так, как говорил голос, то дела его казались хуже некуда. Совершенно неопределённое будущее, возможно, даже хуже, чем у Петра, которого собирались разобрать на запчасти. Он лежал сейчас, ничего не зная, не чувствуя, без всяких душевных переживаний и терзаний. В голове застряла фраза: «Заурядные гены не принесут пользы». Он был заурядным, хотя всю жизнь пытался доказать себе и остальным, что это не так. А ведь он знал, что зауряден во всём, и теперь эта правда из ментальных уст биологического механизма пришельцев поставила на его теле выжженный штамп «Посредственность». Он уверовал в это и не видел больше смысла скрывать. Если ему удастся вернуться на Землю, его личность будет проецировать честное мироощущение вовне, чтобы больше никого не обманывать, и в первую очередь самого себя.

— Долго ещё лететь? — спросил он, понимая, что любой ответ никак не повлияет на его настроение.

— Если измерять привычными для вас хронологическими константами, то восемь земных суток и шесть часов.

— А кормёжка на борту предусмотрена? — из вредности поинтересовался Николай. Есть ему совсем не хотелось.

— В любой удобный момент, — ответил ментальный голос.

— А что у вас имеется?

— Питательные смеси, с точностью рассчитанные для восстановления всех ваших потребностей и поддержания активности в течение световой части земных суток.

— Бр-р-р, — потряс головой Николай. — Умеешь ты… вы… так подать блюдо, что есть не захочется. А можно посмотреть на эту смесь?

— Разумеется.

Из комода, на котором лежал Пётр, выдвинулась красная мышечная кишка и потянулась сторону Николая.

— Вставьте трубку для подачи питательного состава в рот и получайте пищу, — посоветовал голос.

Николай почувствовал, как к горлу подкатил рвотный рефлекс.

— Сварите суп из дизайнера, придумавшего подобный тип кормёжки. Лучше я похлебаю его, чем стану есть из этой мерзкой трубки. — Николай отполз как можно дальше от многоцелевого комода, будто тот мог напасть на него и насильно накормить. — Огонь добыть в вашей клоаке возможно? — спросил он, мало надеясь на положительный ответ.

— Для чего вам огонь? — спросил голос.

— Рыбку пожарю и поем нормально.

— Вы говорите о том виде живых существ, дышащих растворённым в воде кислородом, который был при вас в момент переноса на борт?

— Именно. Караси, плотва, карпы, несколько окуней. Они и выглядят эстетичнее, и вкус, я уверен, намного лучше той жидкости, которой вы потчуете узников. — Николай поднял из воды, которая едва доставала щиколоток, трепыхающуюся в садке рыбу. — Вот мой улов, моя добыча.

— Вы питаетесь живыми существами? — спросил голос, передав невообразимое удивление.

— Не живыми, конечно, приготовленными. Для этого их приходится умертвить, а потом довести до более вкусной формы, как правило, термически. Это процесс непростой и не всякому по уму.

— Ваше признание заставило нас пересмотреть своё отношение к вам. Мы понижаем ваш эволюционный статус на две ступени развития, до раннего технологического уклада и натуральной всеядности, — назидательным тоном произнёс голос.

— Такое ощущение, что вы мне только что влепили трояк за отлично рассказанный урок, — усмехнулся Николай. — И что после этого поменяется для меня?

— Вероятнее всего, для вас тоже найдётся применение. Но уже по возвращении на планету.

— Всего или частями?

— Мы не владеем информацией. Решение принимают создатели.

— Ясно, будем ждать генерального. Без него никто и ничего здесь не решает. Бесполезное сборище кусков тел. Не корабль, а монстр Франкенштейна. — Николаю хотелось досадить коллективному разуму корабля. — Кстати, а твоя, в смысле ваша, плоть съедобна? В случае недостатка питания я могу рассчитывать на кусочек сочного мяса, отрезанный от… от этого комода? — Он указал на возвышение, на котором неподвижно лежал Пётр.

— Если вы будете угрожать нам деструктивными действиями, мы будем вынуждены изолировать вас до окончания полёта. Советую принять наши правила, чтобы не усложнять себе состояние.

— Я понял, ладно. У вас есть сухой номер? Мне неприятно стоять в воде и нюхать тухнущую жижу. И рыбок моих определите в богатый кислородом водоём, если вы такие заботники окружающей среды. — Николай дёрнул садком и рыба, только успокоившаяся, снова начала трепыхаться.

— Идите за открывающимися дверями, мы проведём, — пообещал голос.

— Хорошо.

В ту же секунду за спиной Николая бесшумно разжалась диафрагма дверей. Он прошёл сквозь неё и направился по помещению, которое с натяжкой можно было назвать коридором. В верхней части стен медленно разгорался свет, пробивающийся через матовые, с прожилками кровеносных сосудов, кожистые плёнки. Пол под ногами тоже производил впечатление живого. Видимо, корабль изнутри полностью оброс живой плотью, выполняющей роль оборудования.

Сбоку раскрылась очередная диафрагма. За ней показались невысокие ступени, ведущие наверх. Николай направился по ним и оказался в помещении, где биологическое соседствовало с механическим. Вернее, из всего неживого тут имелось огромное панорамное окно, открывающее вид на часть космического пространства в периоды между прыжками. Сейчас как раз был такой момент.

В помещении действительно было сухо. Ощущался даже лёгкий сквозняк, двигающий относительно свежий тёплый воздух.

— В той части стены, откуда идёт свет, есть клапан, через который ты можешь выпустить рыб в небольшую ёмкость. Мы вырастили её для других целей, но сейчас в ней нет необходимости. Мы заполнили ёмкость водой, насытив кислородом, необходимым для нормальной жизнедеятельности водоплавающего вида, — сообщил всё тот же голос, не потеряв своей громкости и чёткости после оставления предыдущей комнаты, которую Николай принял за капитанскую рубку.

— Очень вам признателен. — Он подошёл к светящемуся участку стены и разглядел на нём диафрагмы небольшого диаметра. Одна из них раскрылась, когда Николай коснулся её. За ней обнаружилась небольшое пространство.

— Кладите животных сюда, остальное мы сделаем сами, — сообщил голос.

— Ох, чувствую, надурите вы меня. Ни рыбку съесть, ни дома сесть. — Он вывалил весь улов из садка в темноту за диафрагмой.

Там что-то хлюпнуло, раздался всплеск. Кажется, коллективный разум не обманул. Рыбы нашли себе достойное пристанище.

— Остались ещё какие-нибудь желания? — спросил голос.

— Пока я жив, желаниям нет конца. Где у вас тут оборудовано отхожее место? — Николай осмотрелся и не увидел ничего похожего.

— Вы говорите о специальном месте, которое примитивные виды определяют себе для выделения продуктов жизнедеятельности?

— Вижу, морально-этические формулировки твои создатели не успели тебе привить. Ты что, хочешь сказать, что развитые существа на вашем корабле гадят где хотят, или того хуже, прямо себе в штаны?

— Наши создатели не имеют выделительной системы. Они рассеивают излишки энергии в виде тепла или иного излучения.

— Ну, ты же должен понимать меня, как биологическое существо. Где туалет? Или я за себя не отвечаю.

— Мы можем произвести слияние вашего организма с нашими тканями для передачи выделенного материала, — предложил голос.

— Спасибо, но нет. Никакого слияния ни под каким соусом, я женат. Сделайте мне горшок, который смывается водой, и всё. Не надо ничего выдумывать. Запишите себе в корабельный журнал, что человеку с планеты Земля и всем существам, расселившимся по космосу с неё, нужен горшок для справления естественных надобностей. Я уверен, что процесс транспортировки станет более комфортным не только для них, но и для вас.

— Как выглядит горшок?

— Как аквариум для рыбок, только поменьше. Как для одной приличной рыбки.

— Мы запускаем процесс реконструкции тканей, — сообщил голос. — Через несколько минут можете оценить, насколько похоже получилось.

— Вы круче китайцев, которые запчасти по фотографии делают. Ладно, оценю. Главное, чтобы он тоже был тёплый. Не люблю на холодный унитаз садиться.

На высоте коленей в стене началось движение. Живая ткань двигалась, бугрилась, будто под ней юлой вертелся огромный червь. Потом начали оформляться узнаваемые черты унитаза, похожего ещё и на чайную чашку, но больших размеров.

— Пока получается, — похвалил Николай корабельного распорядителя. — Так мы скоро и до более сложных конструкций дойдём.

— Мы проанализировали вашу морфологию и предположили возможный функциональный вид устройства, необходимого для удаления выделительных секреций.

— Никаких секреций. Обыкновенная моча и фекалии. Но мыслите вы в правильном направлении, это похвально. Сразу видно, что интеллект у вас работает, как и полагается пришельцам.

Прошло минут десять, пока подобие унитаза не оформилось в привычную форму. Воды в него набралось почти до самых краёв. Николай попросил отлить две трети, а потом ещё и отвернуться, потому что он не мог психологически себя пересилить. Куда отвернулся коллективный разум, осталось загадкой, но он пообещал, что в момент крайне личного физиологического процесса сделает свои сенсоры нечувствительными.

— Ну вот, теперь можно ещё пожить, — облегчённо произнёс Николай, натягивая штаны.

Глава 5

Я заметил на экранах, транслирующих окружающие нас однообразные космические картины, что джет вот уже полчаса не уходит в очередной прыжок. Причиной быть уверенным, что мы стоим на месте, являлась звезда с беснующимися коронарными выбросами. Мы находились от неё в трёх астрономических единицах и при этом отчётливо наблюдали, как она часто дыбилась вспухающими петлями горячего вещества, выброшенного из своих недр.

— Молодая, — заметил Трой. — Не нагулялась ещё.

— Почему мы не уходим в прыжок? — поинтересовался я у него, как у более опытного пользователя космического транспорта.

— Не знаю. Может, маяк обнаружили и сбили, а может, потеряли след. Если выйти вблизи какой-нибудь сумасшедшей звезды, квазара или пульсара, то потерять след от движка космического корабля проще простого. — Трой подвигал глазами, выбирая, что посмотреть из судового архива. — Никто не хочет погонять на боевых багги по дну каньона?

— Вообще не до этого, — отмахнулся я.

— Прости. — Трою стало неловко. — С нами обязательно свяжутся владельцы судна, если что-то пойдёт не так.

— Я же не смогу отказаться от идеи найти отца. — Мне показалось, что Трой не намерен идти со мной до конца. — Какие ещё варианты существуют, чтобы определить маршрут корабля похитителей?

— Не уверен на сто процентов, но всякие пограничные службы наверняка располагают оборудованием для этого. Можно снова обратиться к Ольге, — посоветовал друг. — Но это будет сложно и долго. За это время нарушенное двигателями пространство успеет восстановиться и мы вообще не найдём следов.

На экране с гонками появился символ входящего зашифрованного звонка. Трой переключил звук на внешние динамики и принял его. На экране появился созданный случайным образом мужчина.

— Привет, бродяги. Я владелец «Томминокера». Вы уже заметили, что судно не уходит в прыжок. Маяк, пущенный по следу корабля, который вы преследуете, ушёл в сумеречную зону. Даю девяносто девять процентов, что, уйдя в неё, вы больше не вернётесь. Посему хочу предупредить, что за утрату моего имущества отвечать придётся вашим родным. Если вы готовы к этому, я разрешу «Томминокеру» дальнейшие прыжки, если нет — возвращайте судно и платите столько, сколько набежало на данный момент. Что скажете? — Мужчина уставился на всех нас одновременно.

— Нам надо подумать, — ответил я. — Дайте пять минут на размышление.

— Даю. — Владелец отключился.

Я посмотрел на Троя и Апанасия.

— Что такое сумеречная зона?

— По-простому, край обитаемой вселенной. Задворки, где формирование галактик находится в начальной стадии. Эти районы почти не населены, а если и населены, то теми, кто привык прятаться. В сумеречных зонах много различного излучения, и как я тебе говорил, не работает мгновенная связь, так что корабли часто не могут правильно рассчитать маршрут и выходят из прыжка совсем не там, где собирались. В лучшем случае приходится тошнить на реактивной тяге до нужной точки, в худшем можно выйти из прыжка прямо внутри звезды или за горизонтом событий чёрной дыры. Теперь мне понятно, почему у похитителей твоего отца уникальные движки. Наверняка там и навигация точно такая же, учитывающая все нюансы насыщенного излучениями пространства.

Трой замолчал. Мне показалось, он взял паузу, чтобы я озвучил напрашивающиеся выводы.

— Давайте запросим сюда такси. Подвергать вашу жизнь опасности нет никакого смысла. К тому же, если я не вернусь, мне будет спокойнее от мысли, что вы поддержите Айрис и мать.

— Один за всех. — Апанасий выставил вперёд два пальца.

— Не стоит. — Я не хотел участвовать в его игре. Всё было очень серьёзно, чтобы подвергать друзей риску.

— Пока маяк идёт по следу, нам ничего не грозит. Гораздо опаснее будет возвращение назад, когда маршрут придётся строить самостоятельно, — размышлял вслух Трой. — Я не сойду, друг. Не прощу себе этого малодушия.

— О чём ты говоришь? У вас семьи, вам детей растить надо, а не по космосу за чужими отцами гоняться. Звоню Айрис, пусть она пришлёт транспорт за вами. — Я уже начал набирать её контакт, когда Апанасий резко ухватил меня за руку.

— Дело не в отце, а в том, что, приняв твоё предложение и вернувшись на Землю, мы будем каждый раз взвешивать риски и вести себя так, словно жизнь любого человека из нашей компании можно оценить. Я представил, что с моей дочерью случилась беда, а вы такие — ну, это опасно, Апанасий, мы не станем рисковать, у нас семьи, завтра вообще в зоопарк собирались. Давай мы тебе денег дадим, а ты там сам дальше. Вот так звучит твоё предложение. Мы же не для удобства дружим, чтобы занять было у кого до зарплаты, а как раз для таких случаев, когда нужно забыть обо всём и прийти на помощь.

Наш здоровяк разродился речью, которую от него не ждали. Он был прав. Я мог создать прецедент, после которого любому из нас стало бы неловко обращаться за серьёзной помощью.

— Но цена вашей смелости? — попытался я в последний раз привести аргументы холодного разума.

— Мы обещали твоей матери, что всё будет хорошо, — напомнил Апанасий. — Некрасиво трём здоровым мужикам не сдерживать данные обещания. Будем максимально осторожными, предусмотрительными и расчётливыми.

В порыве чувств Апанасий резко дёрнул подлокотник кресла и свернул его.

— Блин, чего он такой хлипкий? — Здоровяк попытался вернуть его на место, но тот безвольно падал. — Мужики, если что, скинемся, да?

— Боюсь, нам придётся года два работать на этот джет, — предположил Трой. — Зато у нас с Кианой будет легальная возможность скидывать неликвид. Они там вообще ничего не понимают в свежей рыбе.

Экран снова осветился шифрованным входящим звонком. Я посмотрел на своих друзей, не зная, какой ответ мне дать владельцу судна.

— Вместе до конца, — шепнул Трой. — Апанасий прав, мы не можем оценивать друг друга, или это уже не дружба.

Я принял звонок. На экране был совсем другой человек.

— Уверен, вы сделали правильный выбор. — Голос его тоже стал другим. — Лучше сохранить свои жизни, корабль и кошельки родственников. Поиграли в спасителей, потешили своё мужское эго, пора и по домам.

— Нет, друг, мы летим дальше, по следу маяка, — влепил я ему с некоторой мстительной злостью. — Включай прыжок.

— Вы серьёзно? Вы что, идиоты или просто ищете свою смерть? — Мужчина опешил от ответа.

— Мы ищем моего отца, а со смертью как получится.

— Вы же подставите свои семьи. Им придётся отрабатывать каждый рубль стоимости моего имущества в течение многих лет. Если вы думаете, что платить не придётся, то ошибаетесь.

На экране появились фотографии семьи Апанасия, Троя, их домов и мест, где они часто гуляли.

— Я даже могу показать, чем они сейчас заняты, — произнёс мужчина.

— Это не повлияет на наше решение, — ответил ему Апанасий. — А шантаж семьями может вылезти тебе боком, дружище. Ты обнуляешь себя. Мы либо партнёры, которые держат слово, либо игроки, которые поступают целесообразно, согласно правилам, пригодным для общей игры. Ты нас запугиваешь, мы вправе не платить тебе.

— Не в вашем состоянии ставить мне условия. Я отключу управление и заблокирую системы жизнеобеспечения, — пригрозил владелец джета.

— Ладно, мой друг погорячился. — Я понял, что его угрозы не пустые. — Мы летим дальше, и все наши условия договора действительны. Запускайте прыжок.

— Так-то лучше. — Мужчина отключился.

Апанасий сидел нахмурившись.

— Вот гнида, — произнёс он с чувством. — Слово даю, как вернёмся, найду его и придушу.

— Не помешает узнать у Айрис, где она нарыла такого ненадёжного партнёра.

Беснующаяся звезда на экране смазалась в полоску. На несколько секунд мы погрузились в абсолютный мрак пустоты и снова проявились среди миллиардов звёзд. Выход в нормальное пространство произошёл вдали от солнечных систем. Следующий прыжок последовал с десятиминутной задержкой, и нас снова вынесло в обширное пустое пространство между галактиками.

— Мы нагоняем маяк? — поинтересовался я у Троя, лучше понимающего навигационные обозначения корабля.

— Он ушёл от нас на сотню прыжков. Мы в отрыве на несколько суток из-за того, что каждые полсотни прыжков придётся устраивать пятичасовую профилактику двигателей. Их необходимо калибровать из-за изменения некоторых параметров пространства. Мы всё дальше уходим от привычной части вселенной. Это уже почти граница самых дальних маршрутов. Скоро пограничные буйки минуем.

— А нам ничего за это не будет? — поинтересовался я, впервые услышав про такое.

— Нас опознают, занесут в журнал, и всё. Мы взрослые люди и сами решаем, где хотим находиться. Если родственники обратятся в службу, им покажут запись — вот, три долбодятла на «Томминокере» такого-то числа в такое-то время пересекли границу. Обратно не пролетали, — усмехнулся Трой.

— Знаете, владелец этого судна так меня расстроил, что у меня разыгрался дикий аппетит. — Апанасий снова поиграл сломанным подлокотником. — М-да, плохая идея делать хлипкие кресла.

— Мужики, у нас всё равно впереди до хренища времени, может быть, не только поедим? — Я приложил к шее два пальца, указательный и средний, намекая на пьянку.

— Один за всех, — повторил мой знак Апанасий.

— И все за одного. — Трой тоже приложил два перста к шее.

Казавшаяся вначале сомнительной идея взять с собой крепкого алкоголя сейчас показалась совершенно удачной. Ограниченное пространство и ожидание нескорого окончания путешествия требовали разнообразия, чтобы не впасть в уныние. Мы вместе вошли в тот возраст и социальный статус, когда игры и фильмы надоедали скорее, чем совместное застолье и долгие разговоры обо всём.

Получалось любопытно. Между рюмками пролетали тысячи световых лет. Целые куски вселенной проносились мимо со своей миллиардолетней историей, с эволюцией живых существ, периодами мира и войн, судеб и надежд, а мы сидели внутри стальной коробки и пили водку, обсуждая женщин, машины и их космические аналоги, работу, оружие и политику. Оказалось, что жизнь на Земле для Троя и Апанасия не прошла бесследно. Уж кому, как не им, быть настоящими космополитами с широкими взглядами на происходящую на планете мышиную возню. Однако оба прониклись любовью к России до такой степени, что даже жителей бывших республик Советского Союза, приехавших на заработки, считали не местными, в отличие от себя. И это не говоря про любые соревнования международного масштаба, на которых они отчаянно болели за страну. Апансию, как тренеру, сам бог велел стать завсегдатаем спортбаров. Там он встречал своих учеников и учениц, а также вербовал новых.

— Слушай, вопрос, конечно, очень личный, но наверняка на тебя часто кладут глаз женщины, которым ты даёшь уроки, — поинтересовался я у нашего крепко сложенного друга.

— Кладут, и даже чаще, чем мне того хочется. Из-за того, что отказываю, я только сильнее возбуждаю спортивный интерес. Поэтому онлайн-уроки, которые придумала Камила, стали для нас выходом.

— Она в курсе твоих проблем? — усмехнулся Трой.

— Конечно. У неё точно такие же, только наоборот. Парни, особенно подростки со своей гиперсексуальностью. Они на полном серьёзе уверены, что им невозможно отказать. Приходится очень аккуратно доводить их неправоту, чтобы они не смогли ничего предъявить полиции. Камила просто снимает их приставания на скрытую камеру, а потом показывает, пугая, что это попадёт не только в органы правопорядка, но и в социальные сети. Пока работает. — Апанасий намазал кусок хлеба кабачковой икрой и съел его в два приёма.

— А у нас на море тоже бывает летом, что наедут отдыхающие и ищут приключений, но от меня постоянно воняет рыбой, и женщины обходят меня стороной, — пошутил Трой. — А у тебя как на станции?

— Там ничего не может быть. Женщины, конечно, после того как попадаешь туда с Земли, все кажутся невероятно красивыми, а потом привыкаешь, и это выглядит нормой. Из-за социального рейтинга люди вообще не склонны к аферам. Чтобы начать крутить амуры с женатым — это вообще верх глупости. Все гордятся баллами, а если ты нечаянно допустил, что тебе их прилично срезали, то такого человека даже видно невооружённым взглядом. Им неловко просто пройтись по улице, будто у него не рейтинг понизился, а подарочек в штанах лежит и попахивает, — поделился я своими наблюдениями.

— Какая дичь, — пьяно удивился Апанасий. — Нам такого счастья не надо.

— Но с другой стороны, этот рейтинг держит людей в кулаке. — Я сжал кулак и потряс рукой. — Если не считать студентов-революционеров, которые иногда бузят, требуя нереальных вещей, в целом атмосфера на станции доброжелательная и безопасная. И там красиво.

— Потолки не давят? — спросил Трой.

— Только первый месяц. А потом я стал ходить под прозрачный купол, полетать в невесомости, там вообще нет ощущения края. Когда возвращаюсь на Землю, с непривычки даже испытываю лёгкую агорафобию, пока снова не привыкаю. Как городской кот, не выходящий из квартиры.

— Везде хорошо по-своему, — подытожил Трой. — Твой отец тоже рассказывал, что иногда скучает по планете, на которой природа сходила с ума.

— Да уж, память — штука избирательная. Забывает плохое и помнит только хорошее. Я туда больше ни ногой. Иногда ночью приснится, в холодном поту просыпаюсь. Что тогда пришлось пережить из-за того, что Никас был с нами и женщины. Если б не они, может, и было бы смешно. — Вспомнив про отца, я протрезвел и погрустнел.

— Прости, не хотел, — расстроился Трой.

— Ничего, в этот раз женщин и детей с нами нет, и мы будем смеяться, вспоминая это приключение. — Я разлил остатки второй бутылки по рюмкам. — За нас, за то, чтобы мы всегда были вместе.

— Один за всех. — Апанасий положил два пальца на стол.

— Давайте без пафоса, мужики, — предложил Трой. — Чтобы не произошло ничего, заставляющего нас усомниться в надёжности друг друга.

— Всё в наших руках. — Апанасий сжал могучий кулак. — Клянёмся.

— Слушай, я смотрю, земная классика произвела на тебя неизгладимое впечатление, — поддел я друга.

— Да, фильм классный, особенно песни. Хотите, спою одну?

— О нет, иначе дорога нам покажется вечностью, — замахал я руками. — Прости, но поющие пьяные мужики хуже мартовских котов.

— Тогда пойду в туалет схожу. — Апанасий поднялся и, пошатываясь, направился в туалетную комнату, расположенную на первом ярусе, вместе с грузовым отсеком.

Через минуту, несмотря на звукопоглощающие двери, оттуда донёсся мощный рёв, отдалённо напоминающий мотив песни из знаменитого сериала про мушкетёров. Он пел про друга, который был в крови, артистично играя голосом.

— Он меня провоцирует. — Трой направил указательный палец в сторону прохода на первый ярус.

— На что? — не понял я.

— Тоже прикоснуться к земной классике. Смотри, как его проняло.

— И не говори. Кто бы мог подумать, что старый фильм произведёт впечатление на человека, привыкшего к более сложному взаимодействию с прекрасным. С подключением нервных окончаний и всякими там погружениями. Вот реально, настоящему искусству не нужны сложные способы взаимодействия со зрителем. Хорошая вещь тоже будет замечательно перевариваться.

— Давай ещё по маленькой и в капсулу спать. — Трой полез в загашник с алкоголем.

— Дождёмся певца. — Я не хотел пить без Апанасия, считая, что дружба должна проявляться и в этом.

Однако его мы не дождались. Вскоре из туалетной комнаты раздался мощный храп. Нам пришлось прибегнуть к сложной процедуре разрешений, чтобы открыть туалетную дверь, когда в комнате находится человек. Интеллект корабля имел чёткие инструкции на этот счёт, и пока мы не добрались до раздела скорой медицинской помощи, он блокировал её. Апанасия засунули в его капсулу и подняли на второй ярус. Не хотели, чтобы он, проснувшись, увидел себя под дверями туалета. Мы с Троем тоже завалились спать в капсулы, чувствуя, что немного перебрали. Не знаю, как он, но я уже давно не принимал алкоголь в дозах, даже близко равных сегодняшней.

На утро мы все выглядели огурчиками, но внутри всё же сохранилось чувство неловкости за то, как мы себя вели и какие темы обсуждали. Капсулы спасали тело, но и убирали урок, который оно должно было получить, испытывая недомогание от интоксикации алкоголем.

— Я пел, да? — спросил Апанасий, помня только обрывки окончания вчерашнего вечера.

— Да, и очень здорово, — иронично произнёс я.

— Полина пугается, когда я вдруг решаю запеть, — признался здоровяк.

— Мы не испугались, — похлопал его по плечу Трой. — Напротив, я решил первым делом по возвращении посмотреть этот же сериал про мушкетёров.

— Обязательно позвони, как посмотришь, обсудим, — обрадовался Апанасий.

— Непременно.

— Что у нас по маршруту? — поинтересовался я у Троя.

— Идём на равных. Дистанция в сто прыжков до маяка колеблется, но не сильно. Мы нагоняем, потом отстаём, когда останавливаемся на калибровку.

— А сколько мы уже в пути?

— Трое суток и семь часов.

— Пограничные буи уже миновали?

— Давно. Мы идём по территории, на которой, согласно общепринятым данным, очень низкая плотность разумной жизни. Имеется в виду биологическая, похожая на ту, что составляет костяк сообщества цивилизаций в обитаемой части вселенной. Всякие разумные кристаллы, плазмы и газы не в счёт. Их разумность бывает сложно определить. Например, для биологической формы познанием мира является необходимость распространения по нему, непрерывное увеличение ареала расселения. А вот для разумной звезды этого совсем не нужно. Ей вообще непонятно что нужно. Весь цикл своего существования она проводит в хороводе планет, изредка жонглируя ими и управляя процессами на их поверхности. Скукота, больше напоминающая примитивную жизнь одноклеточного существа. Если бы не массивы данных, которыми им приходится оперировать, звёзды точно можно было бы отнести к простейшей форме разума.

— Неуютно становится от мысли, что мы углубились в неизведанные дебри. — Я посмотрел на экран.

Там светились звёзды, ничем не отличимые от тех, среди которых мы были два и три дня назад. Разве что плотность их стала чуть ниже, но это могло быть вызвано более засорённым межзвёздным пространством.

— Было бы неплохо погрузиться в криосон и проснуться, когда корабль даст знак, что мы добрались до места назначения, — предложил Трой.

Напоминание о криосне вызвало у меня резко отрицательные чувства. Я передёрнул плечами.

— Лучше посмотрю дурацкие шоу да погоняю на багги по дну каньона, чем добровольно заморожу себя.

Этим я и занялся, коротая часы и даже дни. Обстановка за окном начала меняться. Всё чаще после очередного прыжка попадались зоны с плотным светящимся газом, в которых ещё не началось образование звёздных систем. Приборы регистрировали мощные излучения, но недостаточные, чтобы потерять связь с маяком, а ему, в свою очередь, не потерять следы работы двигателей корабля похитителей.

— Непонятно, зачем пришельцев из такой тьмутаракани понесло на нашу Землю? — задал вопрос Трой. — По вселенским масштабам наткнуться на неё — один шанс из триллионов.

— Все дороги ведут на Землю, — многозначительно произнёс Апанасий. — Есть в ней особый магнетизм. Была же причина, по которой на ней зародилась жизнь, составляющая значительную часть вселенского коллектива.

— Ещё меньше шансов было поймать моего батю, — засмеялся я. — Однако пришельцы пошли наперекор теории вероятности и поймали именно его.

— А вдруг он ключ к познанию чего-нибудь важного? — предположил Апанасий. — Вдруг в его генах закодирована информация, записанная древними цивилизациями, дающая возможность возвыситься над остальными.

— Ага, у него там записана информация, что пиво после водки нельзя, что он дома главный, но мать главнее, что сына надо ругать, иначе кружку воды на смертном одре не подаст, — пошутил я про отца, пока он не слышит. — Если у него была информация в генах, то она и мне должна была перейти.

— А вдруг они забрали твоего отца в качестве ловушки, чтобы ты сам явился им в руки? — не унимался здоровяк.

— Не, теория вероятности кажется мне убедительнее, — отмахнулся я от его наивных предположений.

Пролетели сутки, затем ещё одни. Кажется, корабль пришельцев и не думал останавливаться. Всё чаще выход из подпространства случался в таких местах, которые и космосом было трудно назвать. Это могли быть огромные пространства ионизированного светящегося газа, зелёного, красного, жёлтого цвета с более яркими, иногда белыми пятнами сгустков уплотняющегося вещества, прародителями будущих звёзд.

Из-за усложняющейся навигационной обстановки пришлось пожертвовать временем калибровки двигателей и подготовки к прыжку, чтобы нагнать маяк. В случае потери сигнала миссия по спасению проваливалась окончательно. Из-за этого в нашем маленьком коллективе чувствовалось эмоциональное напряжение. Апанасий снимал его регулярными тренировками, Трой чередовал шоу и игры. А я занимался немного тем и немного другим. Надоедал Трою, чтобы он сверялся с приборами и докладывал мне о происходящем.

— За последние полчаса ничего не поменялось, Гордей. Мы в двадцати шести прыжках от маяка. Сигнал стабильный. Плотность космического вещества допускает выход на рабочей скорости.

— Мне кажется, мы летим на край вселенной, куда ещё не дошла волна Большого взрыва, и там ничего нет, — поделился я своими предположениями.

— Для гражданских судов далеко, а исследовательской аппаратурой эти области вселенной изучены, — пояснил Трой. — Смысла селиться тут нет, когда в обитаемой части не освоено девяносто девять и девять десятых процентов планет.

— Я как представлю расстояние между Землёй и местом нашего очередного выхода из прыжка, то мне так тоскливо становится, — признался я. — У меня в голове даже цифр таких нет, чтобы подсчитать расстояние.

Аппаратура корабля издала какой-то звук. Трой погрузился в показания через нейроинтерфейс.

— Маяк остановился, — произнёс он взволнованно. — Мы можем посмотреть эту область.

На экране судна появилась графическая информация. Так как исследовательские суда изучали эту часть космоса в основном удалённо, используя различные способы сканирования, то и представлялась она в довольно упрощённом виде. Корабль пришельцев остановился на орбите четвёртой планеты, входящей в систему молодой звезды, диаметром в полтора раза больше солнечного. У планеты имелись два спутника. Один составлял одну восьмую диаметра планеты, второй — одну двенадцатую. Планета обладала мощным магнитным полем, а в кислородной атмосфере присутствовали примеси газов, реагирующие на него активным свечением. Из-за этого в оптический прибор её можно было принять за небольшую звезду.

— Это всё, что известно о планете. Там можно дышать и там всегда светло, — подытожил Трой.

— И скорее всего, там есть реки, в которых полно рыбы, — пошутил я. — У меня новая теория насчёт исчезновения отца. Он повстречал инопланетян и рассказал им, как мало стало рыбы в наших озёрах, а они ему сообщили, что у них в водоёмах рыбу ловить не переловить, а сами жители планеты страдают повальной аллергией на неё и предложили сгонять на выходные к ним.

— А чего он не позвонил или записку не оставил? — серьёзно поинтересовался Апанасий.

— Бухой был.

Я не мог уснуть, зная, что с каждым прыжком мы становимся всё ближе и ближе к цели своего путешествия. Пока расстояние было большим, я верил, что всё будет хорошо, но сейчас, когда скоро всё выяснится, боялся, что надежды напрасны. Ведь для кого-то мы надоедливая мошкара, которую можно убить походя, не терзаясь совестью и даже не помня об этом.

Экран показывал оставшиеся прыжки до замершего маяка. Трой подкорректировал маршрут, чтобы выйти из подпространства подальше от планеты и на минимальной скорости, чтобы обитателям солнечной системы не удалось зарегистрировать возмущения пространства.

— Финальный прыжок, — доложил Трой. — Будьте готовы к манёврам на реактивной тяге, если нас сразу же засекут.

Мы все пристегнулись и активировали противоперегрузочные функции кресел. Чернота экрана сменилась тусклым светом звёздной системы. Мы вышли в десяти астрономических единицах от здешнего светила. Никакого облучения следящими устройствами внешние сенсоры не уловили. Оптика корабля быстро нашла интересующую нас планету, ярко светящуюся точку на пёстром одеяле звёзд. Приближение и обработка кадра выдали нам качество картинки, позволяющее рассмотреть облачные фронты в атмосфере планеты.

— Однозначно обитаемая, однозначно биологическая форма, однозначно много воды, — подытожил Трой список цифр, касающийся предварительных данных о планете.

— И рыбы, — добавил я. — Будет смешно, если моя шутка окажется правдой.

Прошло минут двадцать, в течение которых корабль собирал и анализировал информацию об интересующей планете и её окрестностях. Данная процедура была прописана в каждом судне, впервые оказавшемся рядом с новой системой. Собранная информация вносилась во все справочники, становясь достоянием всех путешественников.

— Третья и пятая планеты заселены, но там явно не те условия, что пригодны для биологических форм. На одной слишком жарко, на другой слишком холодно. На орбитах этих планет имеются искусственные спутники и даже массивные станции необычного вида. — Трой вывел картинку на экраны.

Она оказалась довольно нечёткой. Искусственный интеллект корабля дорисовал её в соответствии с собственными алгоритмами, так что принимать на веру изображение не стоило. Напоминала она кривобокий бугристый шар, лишённый эстетики и симметрии.

— Кусок непонятно чего, — оценил внешность Апанасий. — Как с таким подходом можно было построить передовую цивилизацию? Случайно?

— А ты можешь отследить корабль, за которым мы шли? Он сейчас где? — поинтересовался я у Троя.

— Да, вот его маршрут. — Прямо на звёздном небе он прочертил линию движения судна. — Опустился на четвёртую планету.

— Логично.

— Смотри. — Трой вывел график всех трёх обитаемых планет с показателями интенсивности различных видов излучений. У третьей и пятой они были почти идентичными, а на четвёртой отличались. Причём комментарий ИИ указывал, что на средней из обитаемых он имеет природное происхождение.

— Что это значит? — не понял я до конца представленную информацию.

— Как будто четвёртая не имеет ничего технологически продвинутого. — Трой почесал затылок. — Я думаю, что жители решили оставить её в первозданном виде, а все производства перенести на соседние планеты. Или… или… — Он задумался.

За паузой ответа не последовало. Я устал его ждать.

— Что «или»?

— Или на самом деле в этой системе одновременно живут два вида разумных существ. Одна раса похожа на нас, а другая кардинально другая. Я просто вспомнил про шар над озером и решил, что это и был пришелец.

— Да ну тебя. Зачем шару похищать моего отца? — Мне эта идея совсем не понравилась.

— Вот это и надо выяснить. Перехожу в режим маскировки, даю короткий импульс, и дрейфуем к четвёртой планете. — Трой отдал приказание кораблю.

Глава 6

Николай с придыханием смотрел, как корабль входит в яркую атмосферу планеты. Ему показалось, что он окунается в плотный свет, который можно даже ощутить рукой, если притронуться. По мере снижения он сделался тусклее, и когда за стеклом иллюминатора появился ландшафт, интенсивность освещения сравнялась с земной. И всё равно ощущение, что в воздухе растворён свет, не пропало. Видимость была как при редком утреннем тумане. За полкилометра от стекла иллюминатора очертания окружающей местности угадывались уже слабо.

Корабль сел и затих.

— Мы достигли конечного пункта, — сообщил голос корабля.

— Я уже понял. За мной придут? — поинтересовался Николай, серьёзно переживая по поводу своего будущего.

— Нет. Вы сами пойдёте, куда вас направят.

— Кто направит?

— Мы. Слушайте голос и подчиняйтесь. Вам укажут направление, — без всяких эмоций ответил голос.

— А что с Петром?

— Приведут в чувство, и позже он присоединится к вам. Сейчас его тело испытывает слабость и неспособно к самостоятельному передвижению.

— Высосали силёнки из бедняги, — хмыкнул Николай. — Ладно, ведите.

Диафрагма, которую он до этого не замечал, открылась в полу. Прежде чем туда спрыгнуть, Николай внимательно оценил глубину. Убедившись, что до пола не больше двух метров, он аккуратно спустился. Далее ориентировался по разгорающимся световым пятнам и вскоре очутился на тёплом мягком трапе, ведущем на землю. Температура воздуха оказалась комфортной, не больше тридцати градусов, и не было такой влажности, как он ожидал.

Волнение не позволило ему сразу рассмотреть окружающее пространство космопорта. Только коснувшись голыми ногами тёплой каменной поверхности, Николай более осмысленно рассмотрел постройки. Как ни странно, они были несуразными, кривобокими, несимметричными, как будто их слепил гигантский двухлетний ребёнок.

— Вам тут не доноры нужны, а нормальные архитекторы. Которые ВУЗы заканчивали, а не как у вас, курсы юных бобров-строителей, — отпустил он едкий комментарий.

Позади раздался топот. Николай резко отскочил в сторону, подумав, что на него решили напасть с тыла. Удивительное транспортное средство, отдалённо напоминающее большой чемодан с ножками, замерло рядом с ним. Это было живое существо на четырёх ногах, но без головы. Посередине спины имелся удобный изгиб, как будто специально созданный под седока.

— Садитесь, мы довезём вас до вашего жилья, — предложил голос, раздавшийся в голове.

Это был не корабельный голос, похожий, но другой.

— Спасибо. Признателен за заботу. — Николай взгромоздился на спину самобеглого чемодана. — Поехали. — Зашарил руками по гладкой спине в напрасных поисках ручки.

Она и не понадобилась. «Мул» не спешил и шёл мягко.

— Предыдущий контакт не захотел мне ответить на вопрос, какого лешего вы выкрали меня с планеты? — Николай подумал, что этот индивид с отсутствием признаков мозгов окажется глупее и расколется.

— Мы регулярно нуждаемся в новых генах для совершенствования генетических технологий. Чем дальше от нашей планеты, тем отличнее они по составу, тем выше вероятность обнаружить положительный признак, позволяющий производить эволюцию помощников.

— Так значит, вы приспособили мягкие тела белковых существ к служению себе любимым? У вас здесь всё создано из плоти и крови и всё работает на существ, не являющихся в нашем представлении живыми. — Николай решил, что разгадал загадку странной цивилизации.

— Не совсем понятна формулировка с определением «живые». Белковая самокопирующаяся форма является механизмом, база которого создана природой и отредактирована создателями для собственного удобства, — доложил голос без всякого намёка на шутку.

— Может быть, чемодан подо мной и механизм, но я точно нет. И попрошу ваших создателей проявлять ко мне уважение как к представителю иной разумной цивилизации, — потребовал Николай и даже приосанился, чтобы выглядеть солиднее.

— Вы не соответствуете критериям разумности.

— А вы не соответствуете критериям вселенского гостеприимства. Уже второй раз тыкаете в меня моей посредственностью. Если вы такие умелые в конструировании организмов, сделайте меня умнее, чтобы я соответствовал. — Николай поддал чемодану пятками со злости.

— Создателям нужны организмы для работы, — ответил голос.

— Понятно. Им хочется рабов, но они не преминут упрекнуть тех, кто на них работает, в бестолковости, поскольку боятся, что они станут умнее. Я прав?

— Это невозможно. Белковые механизмы неспособны приблизиться к интеллектуальным способностям создателей. Их ум является имитацией разумной деятельности.

— Тебе самому-то не стыдно быть белковым механизмом и пресмыкаться перед каким-то создателями? — Николай хотел заглянуть в глаза чемодану, но вспомнил, что их нет.

— Мы продукт их творческих усилий. Для нас этот статус почётен.

— Это потому, что ты ничего в своей жизни слаще редьки не ел. Почётно быть самим собой, гордым и независимым и слушаться только себя.

— Мы не обладаем понятием личности и потому неспособны слушать того, кого не существует. Все мысли нам вкладываются создателями. Мы их ретрансляторы, как в нашем случае. Обращаясь к механизму, на котором едете, вы беседуете с коллективным разумом создателей.

— Вот я вас и поймал, — обрадовался Николай. — Раз вы со мной беседуете, значит, считаете разумным. Если я разговариваю со своим котом, то получается беседа в одну сторону — я говорю, он молчит, либо издаёт бессвязные мяуканья. Это и есть контакт разумного существа с неразумным.

— Глубина восприятия мира создателями лежит вне зоны восприятия оного белковыми формами.

— Ладно, я понял. Вы сейчас находитесь в первой стадии принятия, отрицания. Поживём, как говорится, увидим, кто из нас по-настоящему разумен. И вообще, у вашего чемодана без ручки есть скорость повыше? Чего ползём, как на похоронах?

Существо без головы действительно прибавило скорости. Николай затрясся в седле и забился копчиком о твёрдую спину.

— Тормози! Тормози, скотина! Я тебе что, гусар с мозолями на заднице? Я привык к другому комфорту. — Чемодан сбавил шаг. — Что вы за такси мне подсунули, «комфорт-минус»? Разумные существа, блин. Как только сбегу отсюда, такой отзыв накатаю в защиту прав потребителей, вы потом сто лет с этой планеты никуда не вылетите.

— Вы останетесь здесь навсегда, — хладнокровно произнёс голос в голове.

Николай осёкся. До этого он хорохорился за многословием, отгонял от себя дурные предчувствия, но когда получил железный ответ про то, что он больше не вернётся, его настроение мгновенно испортилось до уровня дремучей депрессии.

Под мерный топот ног безголового существа он доехал до строения, напоминающего гигантский сморчок. Схожести придавала коническая форма и неровные стены, испещрённые кривыми амбразурами, исполняющими роль окон.

— Заходите внутрь. Ориентируйтесь по световым пятнам. Они приведут в вашу комнату, — распорядился голос.

— Какие у меня права? Что мне позволяется? — спросил Николай, решив узнать, куда его привезли — в тюрьму или гостиницу.

— Вы не обладаете никакими правами. Права есть только у создателей. Вы материал для применения их творческих усилий.

— Пупки не надорвут? — хмыкнул Николай. — Значит, не тюрьма, а лаборатория, в которой я подопытный кролик. Надо было накануне ковидом заразиться да устроить тут вам эпидемию, — огрызнулся он. — Что, дом тоже из живой ткани вырастили? Стрёмный какой получился.

— Это не живая ткань, а биологический конструктор.

— Понятно, геноцид по признаку отношения к жизненным формам. Мне даже страшно представить, сколько статей вы нарушили, убедив себя в том, что только вы и есть жизнь, а остальные симуляция. Ничего, придёт время, за всё ответите. — Николай слез с «чемодана». — В суде я буду вашим главным обвинителем.

— Отдыхайте. Ваш генетический материал подвергнется более тщательному анализу, и в случае положительного решения вы станете донором, — произнёс голос.

— Отвалите. — Николай направился к входу в дом.

Дверной проём, если так можно было его назвать, представлял собой сложную геометрическую фигуру. Изначально он задумывался как прямоугольник, но потом один его верхний угол начал расти активнее и обогнал соседний. В итоге получилась пародия на дверной проём, как иллюзия в комнате смеха.

Об изолированном личном пространстве здесь и не слышали. Дверей не было как явления, только кривые дыры вместо входа. За ними находились такие же несуразные комнаты с бугристыми стенами, полами и потолками. В некоторых из них находились люди, не обращавшие никакого внимания на Николая, с любопытством разглядывающего обстановку.

Сразу бросилось в глаза, что у многих людей не хватало конечностей, у кого-то не было глаз, носа, ушей. А в одной комнате Николай увидел нечто пугающее и отталкивающее. Это была часть тела без головы, приращённая к комоду, напоминающему тот, что имелся на корабле. Тело явно жило, только непонятно зачем. Наверное, во славу создателей, не успевших использовать его в своих творческих экспериментах.

За несколько шагов до своей комнаты в Николая врезался ребёнок лет восьми, выбежавший из комнаты. Он упал и поднялся, держась за ушибленный лоб.

— Больно, — произнёс он на чистом русском.

— Ого, наш, — обрадовался Николай. — А ты как тут оказался?

Ребёнок вместо того, чтобы объяснить, развернулся и с криками убежал к себе.

— Мама, папа, тут дядя на нашем разговаривает! — произнёс он громко, забежав в комнату.

В коридор выбежала молодая парочка лет тридцати и уставилась на Николая чуть ли не со слезами на глазах. Ему стало неловко, он до сих пор был в трусах.

— Вы только что прилетели? — спросила женщина.

— Пять минут как из космопорта, — ответил он. — А вы?

— Мы потеряли счёт времени, — признался мужчина. — Думаем, от четырёх месяцев до полугода. Выехали за город отдохнуть и больше не вернулись. — Он протянул руку. — Юра.

— Коля. Тоже выехал за город на рыбалку и вот…

— Наверное, вы устали с дороги? — предположила супруга Юры. — Идите в комнату, отдохните, пообщаемся потом.

— Спасибо, так я и сделаю. — Николай на самом деле понял, что смертельно устал от всего произошедшего. — Спать на полу?

— Да, они тёплые, как бы это двусмысленно ни звучало. Если вы не заметили, тут всё из плоти. — Юра постучал ладонью по стене. — Так что не застудитесь.

— Заметил, ещё в корабле. Меня по дороге из космопорта пытались убедить, что живая плоть — это на самом деле не жизнь, а симуляция, а вот они по-настоящему живые.

— К сожалению, это их постулат. Мы для них что-то вроде природного материала, из которого они создают различные вещи.

— А как они сами-то выглядят? — поинтересовался Николай.

— Сгустки плазмы, похожие на шаровую молнию.

— Так значит, я их видел. — Николай зевнул. — Ладно, рад, что встретил вас в таком месте. А то было бы совсем тяжко.

— А уж как мы рады, — произнесла супруга Юрия. — Идите спать, на вас лица нет от усталости.

— Спасибо, иду. — Николай зашёл в комнату, подсвеченную тусклой лампой над входом. Нашёл на полу невысокую выпуклость и лёг на неё головой, используя вместо подушки. Закрыл глаза и услышал, как в доме едва различимо разговаривают сотни голосов. Под этот бубнеж он и уснул.

Проснулся с полным ощущением, что виденные им сны таковыми не являлись. С ним разговаривали или вернее устроили тест, желая узнать больше. В голове носились обрывки бессвязных вопросов и ответов.

Николай сел и вытер глаза. Невыносимо хотелось есть и пить. Он уже неделю обходился одной водой, так и не решившись приложиться к питательной трубке. От голода при малейшей нагрузке начинала кружиться голова. Морально он уже был близок к тому, чтобы съесть что угодно.

В дверной проём заглянула любопытная мордаха сына Юрия. Мальчишка, увидев, что его заметили, спрятался и снова показался.

— Проснулся? — спросил он. — Пойду скажу папе. — Ребёнок убежал.

Через минуту явилась вся семья. Супруга Юрия держала в руках грубо выточенную деревянную миску, накрытую большим зелёным листом. У Николая сразу же выделилась слюна. Он был уверен, что под листом лежит еда.

— Вы хорошо поспали, — заметила женщина. — Ванька устал дежурить.

— Я не уверен, что спал. Со мной всю дорогу разговаривали, — признался Николай.

— Да, тут есть такая странность. Благодаря мощным ментальным особенностям, создатели общаются только посредством мыслей, а во сне лучше всего узнать способности человека, — пояснил Юрий. — Вот, примите по-соседски. Елена моя выращивает огород прямо в пустующей комнате. Местные этого не понимают, и я думаю, даже не видят.

— Угощайтесь. — Супруга передала блюдо, сняв листик. На нём лежали разрезанные пополам небольшие помидорки, только начавшие поспевать, перец и огурец. Николай хотел накинуться на еду, но увидел взгляд Ваньки, с жадностью смотревшего на неё. Он разделил порцию на четыре части.

— Я же только с Земли, ещё не успел соскучиться, — соврал он. — Давайте все вместе за знакомство.

Долго упрашивать не пришлось. Юра и Лена тоже не выглядели ни в чём себе не отказывающими людьми.

— У нас случайно оказались с собой семена. Я покупала, чтобы дома рассаду поставить, да так в кармане куртки и остались. Вот, пригодились. Вначале на улице высадила, но люди не дали поспеть, съели ещё неспелыми. Решили у себя в комнате сделать грядку. Тут и растениям микроклимат больше подходит. Меньше этого дурацкого света и влажность оптимальнее. Мы упросили создателей сделать капельный подвод воды. Балуем себя иногда свежими овощами. — Женщина взяла быстро опустевшее блюдо.

— Честно говоря, неожиданно встретить земную еду на другой планете, — признался Николай.

— А вы так спокойно об этом говорите, словно легко приняли факт существования пришельцев и космического перелёта, — удивился Юрий. — Мы с Еленой долго пытались договориться со своим рассудком, что не умерли, не в аду или не в психиатрической лечебнице.

— Я матёрый космический путешественник, поэтому у меня не было никакого когнитивного диссонанса.

— Так вы не с Земли? — удивилась Елена.

— С Земли, — усмехнулся Николай. — Только наша сноха не с Земли. Упала сыну на голову в медицинской капсуле, а потом вышла за него замуж, чтобы загладить посттравматический синдром. Она со станции, похожей на питомник для людей, которых разводят высшие. Есть такая организация в космосе, представители которой считают себя умнее остальных и учат жизни. Может, слышали?

— Нет, — покачал головой Юрий.

— У нас на Земле об этом не говорят, но мы тоже у них под охраной. Но охранники из них настолько хреновые, что это только на моей памяти третий случай похищения людей.

— Чудеса. В жизни бы не поверил в такое, если б не оказался здесь. Как там, на матушке-Земле? — спросил Юрий с ностальгической тоской в голосе.

— Да как всегда, люди грызутся из-за ерунды, нравственно разлагаются и мечтают о светлом будущем. Ничего такого значительного за полгода и не припомню. Я, наверное, даже телик за это время ни разу не включал. У меня же телефон остался. Держите, — Николай, обрадовавшись, протянул телефон, — можете почитать, что в памяти сохранилось, пока батарейка не сядет.

Ванька перехватил телефон со скоростью дикого зверя, отбежал в сторону и сразу принялся исследовать его содержимое.

— Соскучился. — Мать с теплотой посмотрела на сына.

— У меня с собой рыба ещё была, килограмм семь, но она на корабле осталась, — с сожалением произнёс Николай. Сейчас бы он не отказался от жареного карася или даже запечённого на открытом огне.

— Я бы навернул рыбки, — громко сглотнул слюну Юрий.

— А вас тут тоже кормят через питательные трубки? — поинтересовался Николай, очень рассчитывая на отрицательный ответ.

— Нет, что вы, — рассмеялась Елена. — Это было только на корабле. Тут кормят брусками или кирпичами, как говорит Ваня. Сейчас покажу.

Она убежала и вскоре вернулась с брикетом грязно-белого цвета, напоминающим мыло.

— Вот это еда, которой нас кормят. Вкуса почти нет, но никто не умер и не заболел. Попробуйте. — Лена протянула брусок Николаю.

Тот осторожно взял его в руки, обнюхал, повертел.

— Кусать? — спросил он.

— Кусайте, — разрешил Юрий.

Николай вонзил в него свои молодые зубы. По структуре питательная субстанция напоминала затвердевшую мякоть кокоса, но по вкусу совсем нет. В ней явно присутствовал жир, дающий маслянистость, клетчатка, белок и чуть отдающие сладостью углеводы. В целом вкус оказался довольно нейтральным, совсем не напоминающим желе, которым потчевали на космической станции.

— Есть можно? — поинтересовалась Елена.

— Вполне. Когда мы поженились с Ниной, так зовут мою жену, первые полгода она готовила ненамного лучше. Это напоминает пудинг, который она пыталась приготовить на мой день рождения и растопила в нём свечку. Я из вежливости его съел, пока она её искала. Потом выяснилось, куда она делась, но было уже поздно. У меня, кстати, никаких последствий не было. Так что могу без страха есть здешние кирпичи. — Желудок Николая отозвался на появление в нём еды благодарным урчанием. — Расскажите, как здесь всё устроено.

Юрий закатил глаза под лоб и ухмыльнулся.

— Это сложно. Мы ведь отсюда никуда не выходили по большому счёту. Одно знаю точно — всё, из чего состоит наше тело, создатели пускают в дело.

— Я видел людей без конечностей, пока поднимался сюда, но вы целёхонькие. Тьфу-тьфу-тьфу, простите. — Николаю стало неудобно перед семьёй, будто он пытался напророчить неприятности.

— Мы ведь по здешним меркам недавно, — пояснила Елена. — Но у нас всех брали генетический материал. У Юры даже в голове что-то ковыряли, слава богу, без последствий.

Глава семьи нагнул голову и показал пятнышко плеши размером с монету.

— Непонятно, брали из мозга или, наоборот, что-то туда положили. В любом случае я пока не замечаю разницы. Мне сказали, что мышечная масса и в целом развитие мышц у меня атрофическое, поэтому мои руки и ноги ни на что не годятся.

— Например, на чемодан, на котором я сюда приехал, — вспомнил Николай. — Вы хотите сказать, что его собрали из частей человеческих тел?

— Вы про местный транспорт? — догадалась Елена. — Нет, это полностью генетический продукт.

— Возможно, рождённый, — шёпотом добавил Юрий.

— Как это?

— Я слышал, что создатели используют женщин в качестве инкубаторов. Подсаживают им свои сконструированные зародыши, а те рожают потоком. Кто вот таких лошадок, кто шахтёров, кто десятников и сотников. По сути, женщины рожают инструменты для создателей, которые те используют в своих целях, как мы используем молоток или лопату.

— Звучит бредово, — задумался Николай. — Какой-то сложный и долговременный способ создания инструмента.

— Понятие о времени у всех разное. Мне кажется, что создатели живут столетиями, а то и тысячелетиями. Их плазменные тела не подвержены таким процессам старения, как у нас. А ещё я предполагаю, что из-за того, что мы кардинально отличаемся друг от друга, они воспринимают нас так же, как мы воспринимаем компьютеры. Для нас кремний — это вещество, которое умеет делать расчёты только благодаря применению наших знаний и технологий. Мы же не воспринимаем его как самостоятельный разумный камень.

— Само собой. Как камень будет разумным? — усмехнулся Николай.

— А теперь представьте, что мы не обладаем органами чувств, позволяющими видеть деятельность этого камня.

— Не понял.

— У создателей нет ни глаз, ни ушей, ни носа, ничего из того, к чему мы привыкли.

— Это я заметил, по тому, как они строят, — перебил Юрия Николай. — Только слепые могли нагородить такие кривобокие дома.

— Согласен, но мы уже привыкли к их стилю. Создатели понятия не имеют, как мы выглядим. Они ощущают нас как-то по своему, как именно, мы никогда не поймём. Им непонятна наша логика, поэтому они просто не наблюдают нашу интеллектуальную деятельность. Мы делаем только то, что можно увидеть глазами, потрогать руками, услышать ушами и унюхать носом, а для них этого не существует. Всё, что о нас поняли, — это то, что, применяя к нам методы программирования, они получают устройства, выполняющие работу — физическую, вычислительную, информационную. Вот тебе, Николай, прости, можно на «ты»?

— Конечно, давно пора.

— Вот тебе кажется, что ты поселился в доме? Нет, ты поселился в ящике с запчастями. Вот тут транзисторы, тут резисторы, тут сервоприводы, тут лампочки, а тут передатчики. Постепенно руки доходят до всех, и лет через пять мы будем частью или частями разных орудий труда.

— Юра считает, что мы обязаны научить создателей воспринимать нас как равных разумных существ, — добавила Елена.

— А плазму можно убить? — Николаю пришла самая простая мысль.

— Зачем? — опешил Юрий.

— Затем, чтобы она не убила меня. Чего они боятся? Холода? Воды?

— Я вообще не думал об этом. Наверняка они не дадут нам этого сделать. Да и какой смысл? Это всё равно как если бы муравьи вдруг решили убить человека.

— Пока не попробуешь, не узнаешь результата. Страшно, конечно, у вас семья и есть страх друг за друга. А мне-то что терять? Вторую полсотню разменял, можно и рискнуть.

— Как полсотню? — не поняла Елена. — Вам же, в смысле тебе, чуть за тридцать.

— А, это всё подарочки через сноху. Омолаживаюсь время от времени. Так-то я уже древний.

— А я подумал, что у тебя от стресса фантазия немного разыгралась. Сын, сноха, — признался Юрий. — Ну, сорок, думаю, может, и есть, но с большой натяжкой.

— Паспорта с собой нет, поэтому верьте на слово.

Николай подошёл к кривому окну. В лицо дохнуло ветерком. В нём не было земного аромата свежей травы или выхлопных газов. Больше напоминало запахи, тянущиеся от сарая, в бытность в деревне, но оттенки всё равно были другими.

— А сколько людей здесь живёт? — спросил он.

— Мы не считали. В нашем доме триста с небольшим квартир. Таких домов в округе больше двадцати. Я думаю, тысяч десять человек разной степени комплектности, — предположил Юрий. — Но мы не знаем, сколько за этой планете таких посёлков. Предполагаю, что много. А ещё я слышал, что в нескольких километрах отсюда есть поселение, в котором живут совсем не люди. Сам не видел, но сведения правдивые.

— Животные? — предположил Николай.

— Вероятнее всего, жители других планет. Они не похожи на нас. Будто бы у них кожа, как у осьминогов или хамелеонов, умеет подстраивать цвет под окружающую среду. Но это уже могут быть и домыслы.

— А выходить отсюда можно?

— За километр я удалялся, но потом не помнил, как возвращался назад. Думаю, меня брали под контроль и просто возвращали на место. Они сильны в управлении разумом. Поэтому когда придут именно за тобой, ты не сможешь ничего сделать. Они оттяпают тебе руку, а ты будешь смотреть на это и молчать. — Юрий вздохнул и с сожалением посмотрел на жену и сына.

— Не раскисайте. Есть шанс, что меня будут искать. А если найдут, я заберу и вас, — пообещал Николай.

Юрий иронично усмехнулся.

— Что, думаешь, я тебе сказки-побаски рассказываю? Искать будут, я даже ни на секунду не сомневаюсь в этом. Другое дело, если не найдут. — Николай побарабанил пальцами по мягкому подоконнику. — Надо было остаться дома.

Метров за триста от здания, купаясь в сияющем воздухе, как в подсвеченном тумане, появился чемодан на ножках с седоком. Направлялся он будто бы тоже к этому дому.

— Ещё кого-то везут, — громко сообщил Николай.

Юрий с Еленой подошли к окну.

— Руки отняли, — заметил глава семейства намётанным глазом. — Но я что-то не помню этого мужика.

Николай пригляделся и узнал в нём недавнего знакомого Петра. Матернулся и кинулся к выходу из помещения. Сбежал вниз и встретился с ним уже у самого входа. Это действительно был Пётр. На месте рук у него остались бледно-розовые следы, как будто ткань зажила несколько месяцев назад.

— Коля, Колян, это ты? — плаксиво спросил Пётр, будто он был немного не в себе.

— Я, друган, я. — Николай подскочил к нему и стал помогать спуститься с неуклюжего транспорта.

— Колян, я в себя пришёл, а у меня нет рук. Представляешь? Куда они делись? — Пётр зашмыгал носом. — Как же я теперь без рук? Как удочку закидывать? Как за хрен браться?

— Придумаем что-нибудь, Петя, не бойся.

— А у тебя ничего не отняли? — Пётр встал на землю и осмотрелся.

— Пока нет. Когда мы были на корабле, мне сказали, что я посредственный и мало на что гожусь, — признался Николай. — А ты, выходит, нет. Руки у тебя загребущие не просто так, а талантливо, вот и…

— А что это за кукурузина? — Пётр кивнул на дом.

— Общага. Сейчас подсветка включится и тебе покажут, где жить будешь, — пояснил Николай. — Ты, наверное, есть хочешь?

— Какая еда, Колян, мне руки отхреначили по самые плечи, — чуть не плача, произнёс Пётр.

— Прости, забыл.

Из дома выбежали Юра с женой и замерли.

— Это мои первые знакомые. Несколько часов назад познакомился. Юра и Лена. Они тут уже полгода живут.

— Пётр, или то, что от него осталось, — мрачно пошутил рыбак. — Извините, не могу подать руку.

— Мы вам поможем адаптироваться. В нашем доме больше половины людей не имеют конечностей. Все к этому уже привыкли.

Пётр зажмурился. Из каждого глаза выдавилось по слезинке.

— Я так и знал, что попаду в ад за свою жадность, — произнёс он и тяжко вздохнул.

Глава 7

Четвёртая планета оказалась наиболее близкой к нашему кораблю, что позволило в режиме полного радиомолчания и оптической маскировки приблизиться к ней на расстояние высокой орбиты. Планета очень походила на Землю не только параметрами, но и внешне, но при этом она вращалась вокруг своей оси в два раза медленнее далёкого двойника. Ночей здесь в привычном для нас представлении не наблюдалось. Возмущённая атмосфера светилась круглосуточно, создавая на тёмной стороне лёгкий сумрак.

— Кажется, нас не заметили. — Трой проверил все отчёты корабля об изменениях в окружающем пространстве на расстоянии ста миллионов километров. — Они не очень-то активны для цивилизации, обладающей гиперпространственными перемещениями. Одновременно в пределах солнечной системы наблюдается пять объектов, курсирующих между планетами.

— Мы, люди, суетливы, — произнёс Апанасий. — Нам вечно куда-то надо. А эти несколько лет провели на дне озера и ничего, никуда не спешили.

— Интересно всё-таки зачем? — Меня не отпускал этот вопрос. — А не оставили ли они там сюрприз, который пометил Землю как место, подходящее для добычи человеческого ресурса?

— Надо будет дать информацию через Айрис, пусть проверят, — решил Апанасий. — Землю — землянам.

— Как мы сможем найти отца? — Я посмотрел на экран, показывающий часть суши, на которой можно было рассмотреть объекты, отдалённо напоминающие дома.

— Вот в этом квадрате, примерно сто на сто километров, корабль совершил посадку. Как только оптика обнаружит его, мы начнём искать место для посадки.

— А нас не засекут, как только мы войдём в атмосферу? — Хоть я и не был специалистом в устройстве средств обнаружения инопланетных цивилизаций, но предполагал, что разогретый в атмосфере объект не останется незамеченным.

— Корабль не обнаруживает никакого направленного излучения. У меня такое чувство, что здешние жители совершенно уверены в том, что к ним никто не пожалует. — Трой ещё раз проверил все отчёты. — Но мы сделаем так: определим точку посадки, рассчитаем траекторию, аналогичную падению метеорита, и свалимся на планету. Планированием в атмосфере воспользуемся на минимальной высоте. Я так делал несколько раз, когда возил контрабандистов. Весёлые были времена, непонятно только, зачем они мне были нужны.

— Как раз чтобы ты сегодня воспользовался полученным опытом, — мудро рассудил Апанасий.

Чтобы не оказаться застигнутыми врасплох после обнаружения стоянки космического корабля, на котором похитили отца, мы решили покружиться на орбите ещё несколько часов. Никакого повода для тревоги так и не возникло. Активность на планете была такой, словно о ней вообще забыли. За это время оптика корабля нашла порядка ста с лишним поселений и огромное количество признаков ведущейся сельскохозяйственной деятельности и добычи полезных ископаемых. Однако следов переработки в виде дымов от плавильных печей не нашлось, как и следов пыли и дыма в атмосфере.

— Видимо, наши похитители создали закольцованные процессы обработки металлов, — решил Трой. — Или вывозят руду на другие планеты. Хотя это совершенно расточительный вариант.

— Ты неправ, пытаясь думать за них по-нашему. Возможно, выплавка металла из руды не единственный способ его получения в чистом виде. Возможно, они делают это при помощи химии или просто рвут атомы на части, выдирая нужные какой-нибудь силой.

— А зачем им тогда твой батя? — спросил Трой.

— Меня самого терзают эти мысли. Если инопланетяне такие умные, что им может понадобиться от моего отца? Или от любого из нас? — Я внимательнее рассмотрел чёткие снимки того места, где приземлился корабль. — Ответ может дать только он.

— Мы подходим к точке входа. Даю команду на снижение? — спросил Трой.

— Да. Раньше сядем, раньше свалим.

Как только плотность атмосферы стала выше, корабль затрясся мелкой дрожью. Собственная оболочка плазмы, отделяющая обшивку от контакта с атмосферой, на экране создавала вид, будто корабль горит.

— Выключи их к чёрту, — попросил нервничающий Апанасий. — Музыку поставь.

— Помирать так с музыкой, — мрачно пошутил я.

— Смеётесь? У этого судна такой запас прочности, что он может прямо в воду войти на полном ходу и не почувствует. Не ёрзайте, всё будет хорошо. Главное, чтобы местные не всполошились.

Посадка в виде свободного падения заняла несколько часов, потрепав нервы. Пришлось сесть на втором обороте, чтобы всё выглядело как можно натуральнее. Только когда Трой начал управлять судном, на высоте трёхсот метров тряска почти унялась. Он посадил аппарат в сорока километрах от того места, где стоял корабль пришельцев, в долине между невысокими пологими горами, посреди буйной растительности, закрывающей судно от ненужного взгляда.

— Думаешь, плазмоиды видят как мы? — уместно поинтересовался Апанасий.

— Я не уверен, что они вообще видят в нашем понимании, но силу инерции сознания никто не отменял, — ответил Трой. — Кроме них здесь живут обыкновенные существа, которые могут сдать нас своим союзникам.

Температура снаружи и состав воздуха вполне подходили для дыхания без средств защиты. Но мы всё равно их надели. Айрис побеспокоилась, чтобы на борту оказалось четыре комплекта защитных костюмов. Это были военные устройства, позволяющие действовать в условиях полного отсутствия кислорода. Они состояли из бронированного жилета с аккумулятором, поддерживающим температуру тела, средств связи, оптического и радиолокационного наблюдения. Помимо этого, имелась масса разъёмов для присоединения инструментов или оружия. Айрис побеспокоилась и о последнем. В грузовом трюме лежали магнитные винтовки, электрохимические, на случай отсутствия энергии, импульсные гранаты. Словом, всё, что нужно для короткого внезапного боя.

Апанасий экипировался и критически осмотрел свой милитаристский образ в зеркало.

— В таком наряде со мной ни один пришелец на контакт не пойдёт, — решил он.

— Мы рисковать не можем, — ответил я. — Откуда им знать, что это оружие, а не отростки нашего тела?

— Дикие животные воспринимают улыбку как оскал, — напомнил Трой. — Поэтому я поддерживаю Гордея, лучше перебдеть.

Люк комфортабельного джета мягко откинулся наружу. Внутрь корабля дохнуло ароматами местной природы, довольно приятными и свежими.

— Данные не врали, индустриальными запахами тут не тянет, — заметил Трой.

Я сошёл на землю первым, внимательно наблюдая через экран нейроинтерфейса все данные от средств наблюдения. Окрестности кишели живыми существами, однако ни одно из них не держало в руках оружия. Да и рук ни у кого из них не наблюдалось.

Апанасий спустился последним. Дверь закрылась, и мы остались один на один со здешней природой. Стрелка навигатора, дублируемая на экран шлема, показывала нам направление, в котором находился корабль пришельцев. Туда мы и направились.

Уже через километр нам показалось, что природа здешней планеты не тронута влиянием цивилизации. Нам не встретилось ничего нарушающего девственную неприкосновенность зелёных лесов. Животные, встречавшиеся нам на пути, не выглядели напуганными. Они с любопытством взирали на нас тремя глазами и только из-за природной осторожности держали дистанцию.

— Теория с рыбалкой с каждым шагом кажется мне всё более вероятной, — признался я.

— И нам ещё попадёт за то, что мы припёрлись и распугали твоему отцу всю рыбу, — усмехнулся Трой.

Когда счётчик расстояния указал, что от корабля мы отошли на пять километров, ландшафт резко оборвался крутым спуском, тоже поросшим лесом. С вершины открылся вид на огромное пятно открытого пространства, на котором не рос лес. Плешина занимала около трёх километров в поперечнике и выглядела как рыжий лишай на зелёном теле планеты. Готов был поклясться, что земляные насыпи на её территории имели искусственный характер.

— Ну вот, конец очарованию. Перед нами карьер, — решил я.

— Надо аккуратно подойти и узнать, не сюда ли отправили на работы твоего отца, — предложил Трой, разглядывая пятно в электронный бинокль. — Вижу там движение.

— Дай посмотрю. — Я взял бинокль из его рук и настроил на максимальное приближение.

По краям отвалов двигалась цепочка существ, не похожих на лошадей с телегами или грузовики. Разрешающая способность бинокля не позволяла точно рассмотреть фигуры работников.

— Идёмте. — Я вернул бинокль Трою.

Путь до пятна занял у нас почти два часа. Густые заросли сильно тормозили продвижение. Кроме этого, под плотным ковром лесной растительности находились провалы. Если бы не оборудование боевого костюма, мы запросто свалились бы в один из таких. Радар показал, что глубина провалов варьировалась от пятидесяти до двухсот метров, а дно в них жидкое. Внешне можно было понять, что под сплетением травы и лиан находится провал, только зная о нём. Середина зелёного одеяла провисала на ничтожную величину.

— По такому лесу не побегаешь, — заметил Апанасий, пробуя ногой траву у края обрыва.

Зелёная поляна заволновалась вибрациями. Из травы вылетела стайка пёстрых птиц и скрылась за деревьями.

— Очень похоже на карстовые провалы Центральной Америки — сеноты, — решил я блеснуть эрудицией. — Там даже люди купаются.

— Ну если туда попадает солнце, то ладно. А тут темно, как в аду. Я бы ни за что не стал купаться. Неизвестно ещё, что за шестиглавые монстры плавают в воде. — Апанасий передёрнул плечами.

— … взял груз, двигайся к выходу…

— Что? Кто это сказал? — Я поглядел на своих друзей. Они смотрели на меня непонимающим взглядом.

— Вы же слышали голос? — спросил я шёпотом. — Он что-то про груз сказал.

— Оборудование не показывает ничего подозрительного. — Трой сверился с показаниями радара.

Мой радар тоже показывал только здешних животных, которые вряд ли умели говорить, тем более на русском.

— Это было похоже не ментальное прикосновение, — с благоговением произнёс Апанасий. — Я знал одного инопланетянина, который общался только таким образом. У него башка была в два раза больше моей.

— Мы что, слышали обрывки чьих-то мыслей? — предположил я.

— Вероятно. — Трой поводил оружием по сторонам, словно принял мысленный контакт за предвестье угрозы. — Те, кто умеют говорить, не открывая рта, как правило, владеют способностью подчинять чужой мозг.

— Это плохо. — Я тоже преисполнился неприятных ожиданий. — Давайте обойдём рыжее пятно стороной. Наверняка чужие мысли пришли оттуда.

— Согласен, — поддержал меня Трой.

Мы скорректировали маршрут и направились в обход карьерной разработки. Любопытство, конечно, требовало удовлетворения, но последствия этого могли оказаться самыми непредсказуемыми. Очень не хотелось потерять контроль над собой.

Мы решили, что отца здесь нет. У космопорта имелся посёлок, и стоило поискать его вначале там. Мы взяли хороший темп и чуть не свалились в провал, закрытый переплетённой зеленью. Взяли влево и упёрлись в преграду — русло реки, глубина которой составляла всё те же полсотни метров. У меня создалось ощущение, что земля под нами в этом месте была очень зыбкой твердью, готовой обрушиться в любом случайном месте.

Пришлось снова изменить маршрут, вернувшись ближе к карьеру. И как только он появился у нас на виду, в голове снова начали раздаваться голоса:

— Третий, четвёртый — на погрузку, пятый, шестой — на отвал. Двенадцатый, стой. Двадцатый, вперёд, левее, левее, стоп. Погрузка.

Теперь я уже понимал, что голос раздаётся у меня в голове. Я пытался заткнуть уши пальцами, но он не потерял ни одного децибела. Команды напоминали управление коллективом грузовиков. Говоривший, судя по озвученным номерам, руководил бригадой из пятидесяти единиц техники и делал это, не прерываясь ни на секунду.

— Не надоело тебе дурью маяться? — спросил я вслух.

В ту же секунду голос в моей голове замолк на полуслове. Мы напряглись.

— Он услышал тебя, — испуганно прошептал Трой.

— И что теперь?

Друг пожал плечами.

— Надо скорее уходить, — разволновался Апанасий. — Не нравится мне эта пауза.

— И мне. — Трой быстро проверил перед собой обстановку и ринулся в зелёные дебри. Мы припустили следом.

Кажется, мы шли друг за другом, но в какой-то момент я понял, что остался один и иду непонятно куда. Страх, как нашатырь, прочистил мне рассудок. Я вспомнил, что ушёл в сторону, и никто из моих друзей не обратил на это внимания. Внезапно у меня появилась мысль, что мне снова нужно идти в определённом направлении. Я ещё помнил, что секунду назад не собирался этого делать, и тут вдруг появилась такая необходимость. Причём эту мысль думал я сам, но предысторию её появления не знал. Несоответствие вызывало во мне беспокойство и ослабило чужое влияние.

Из-за этого я впал в ступор. Моя психика зависла самым бессовестным образом, сделав уязвимым для физического нападения. Так продолжалось с минуту, а потом я проиграл. Мне показалось, что я совершаю глупость, потому что стою на месте и не иду куда надо. Ноги сами пошли, игнорируя сигналы собственного мозга. Мало того, все мои мысли были направлены на идею явиться в определённое место, находящееся в направлении, которое я неведомым образом знал. Я побежал, сам не зная куда.

Возможно, я свалился бы в провал и утонул в мрачной жиже, или добежал до карьера и там сдался на милость могучего ментального управляющего, но случилось непредвиденное. Меня сбил с ног паренёк. Разжал мне рот, нажав костлявыми пальцами в хрящи соединения челюстей, и сунул в рот камень. О чудо, у меня мгновенно пропало желание бежать куда бы то ни было. Я сидел как дурачок, с камнем во рту, и пялился на парня, одетого в лохмотья.

— Ухпел, — произнёс он, улыбаясь не закрывающимся до конца ртом. Я понял, что у него там тоже камень.

— Хто ухпел? — переспросил я.

— Хпахти тея, дуака. Иём ха мной, — махнул он рукой и, не дожидаясь, направился в заросли.

— Похтой. Ты хто?

— Хто нао. Хто ты, вот хто интеесно. — Парень с любопытством посмотрел на меня через плечо. — Пейвый хах вижу военноо.

— Я не военный. Со мной бы’и д’ое. — Я вспомнил про друзей.

— Они у нах. Ха то’ой п’ишлось по’оняца.

— Хоошо. — Это известие меня успокоило.

Мы шли минут десять, потом парень вынул камень изо рта и сплюнул.

— Можешь вынимать. Сюда не достают, — разрешил он. — Держи глушак при себе, мало ли.

— Понял. — Я убрал камень в нагрудный карман, предназначенный для гранат. — Спасибо за помощь.

— Пожалуйста.

Неожиданно за зелёным сплетением растений, как за маскировочной сетью, повисшей на ветвях деревья, обнаружился небольшой лагерь. Естественная маскировка, но сформированная вручную, скрывала под собой с десяток шалашей и около полусотни жителей. Трой и Апанасий, увидев меня живым и здоровым, бросились обниматься.

— Ох, друган, мы, как очухались, поняли, что тебя с нами нет, и чуть с ума не сошли, — признался здоровяк. — Что бы мы сказали твоей матери и Айрис? Прошляпили в лесу и не заметили когда.

— Да уж, капец отмазка. Хорошо, что тут живут люди, понимающие в минералогии. — Я показал им камень, отключающий ментальное управление извне.

— Да, нам тоже такие штуки дали. — Трой показал свой. — Они называют его глушаком.

— А вы уже поинтересовались, как они тут оказались? — спросил я, разглядывая примитивное поселение.

— В общих чертах. С нами сейчас будет разговаривать их главный. Ждали тебя, чтобы по сто раз каждому не рассказывать, — пояснил Трой.

— Вас ждут.

К нашей троице подошёл паренёк, спасший меня. Нас подвели к шалашу, больше остальных раза в полтора. Мы заглянули внутрь. Улучшения мгновенно подстроили светочувствительность зрения под сумрак помещения. Я замер у входа. Вместо человека, которого я ожидал увидеть, нас ждал старый робот, напоминающий транспортных роботов на станциях, где живут люди, не входящие в Систему. Они обычно занимались транспортировкой багажа пассажиров. Отличались подвижными манипуляторами и способностью к движению по различным поверхностям. Проще говоря, когда надо, они умели шагать колёсами.

— Приветствую вас в нашем посёлке, — произнёс робот дребезжащим динамиком.

— Добрый день. Спасибо за помощь, — поблагодарил я. — Меня зовут Гордей, это Трой и Апанасий. Мы прилетели на эту планету, следуя за кораблём, который похитил моего отца.

— Откуда вы? — спросил робот.

— С планеты Земля.

— Знаю такую. Здесь живут люди оттуда. Они богаты исходными генами. Создатели любят таких. Неужели на Земле появились технологии, позволяющие совершать гиперпространственные прыжки? — Робот скрипнул механизмом поворота камеры.

— Долгая история. Я не живу на Земле уже два года. Мы арендовали судно для следования по пятам похитителей.

— Оно большое? Сколько человек вмещает? — спросил робот.

— Нет, это небольшой коммерческий корабль. От силы туда десять человек влезет, — пояснил Трой.

— Печально. Мы давно ждём большой корабль. Я основал этот посёлок почти двести стандартных лет назад и с тех пор жду появления большого корабля, который мог бы вывезти людей отсюда. Узнав о вашем появлении, я обрёл надежду. Мои механизмы стары, я не могу перемещаться, но креплюсь из последних сил, чтобы увидеть, как свершится дело всей моей жизни.

— Этой деревне двести лет? — удивился я.

— Да. Создатели совершили ошибку, проигнорировав меня. Они захватили пассажирский корабль, людей забрали себе, а меня бросили. Для них я вообще не существовал. Что-то вроде привидения, которое можно увидеть только по слабой ауре излучения. Я жил рядом с посёлком и видел, как людей разбирают на части, как ими управляют на расстоянии, будто у кого-то имелся пульт управления. Прошло два года, прежде чем у меня появилась идея выкрасть людей и спрятать их подальше от плазмоидов.

— А как вы нашли камень, который глушит ментальные приказы? — спросил я.

— Это была случайность. Обрадовавшись, что у меня получилось, я отправился за следующей партией людей, но плазмоиды нас ждали. На обратном пути они выслали за нами тыквоголовых, которые должны были выследить нас и указать место, где прячемся. Когда я увидел, что люди у меня в кузове начали терять над собой контроль, решил немного повилять и провалился в яму. Вы, наверное, уже видели их тут во множестве?

— Да, пришлось.

— Так вот, лианы не дали упасть. Я повис, а люди расползлись по краям и спрятались в зелени. Но самое удивительное, тыквоголовые ходили рядом, даже заглядывали в яму, но ничего не обнаружили. А они, чтобы вы знали, берут человека на контроль за километр играючи.

— А почему они тыквоголовые? Тупые? — поинтересовался Апанасий.

— Нет, совсем не тупые. У них большая голова из-за особого строения мозга, вернее, некоторых отделов, отвечающих за ментальные способности. Они являются ретрансляторами создателей. Сами плазмоиды не умеют общаться с людьми, поэтому создали тыквоголовых. Они генетический продукт, рождённый женщинами. Их создали не для поиска таких как мы, а для управления коллективами бессознательных юнитов. Понятнее говоря, их место в структуре общности — внешний мозг, управление безмозглыми. Но мы отвлеклись. — У робота моргнула лампочка, и он на мгновение замер. — Проводка ни к чёрту. Запчастей здесь не раздобыть. Всё биологическое, выращенное, ни металла, ни пластика, ничего. Зато люди на этой планете сами оказываются в роли роботов.

— Обещаю, мы придумаем, как вывезти отсюда людей и вас тоже, — пообещал я.

— Меня не обязательно. Я своё отработал. Значит, в той яме, в породе оказались минеральные включения, гасящие ментальные усилия ретрансляторов. С тех пор мы живём тем, что сопротивляемся и ждём появления корабля.

— А вы не пробовали отнести камни в посёлок и раздать людям? — спросил Трой.

— Пробовали. Но ничего хорошего из этого не получилось. Те, кто решил сбежать из посёлка, в большинстве своём погибли в ямах, утонули в реках, трясинах. А те, кто решили остаться, но не подчиняться, держа у себя камень, испытали страшные муки, когда их лишали конечностей. И потом посёлки контролируют более мощные существа, чем тыквоголовые. Для них камни быстро перестали быть преградой. С тех пор мы оказываем помощь очень избирательно. Создатели после этого случая тоже не сидели сложа руки, а стали изобретать существ для прочёсывания лесов. У них есть всё, чтобы совершенствоваться, а мы слабы. Поэтому мы смогли прожить здесь столько времени. Многие родились в посёлке и понятия не имеют о том, что существует другой мир.

— Если так будет продолжаться, то идея сбежать с этой планеты перейдёт в статус догмы. Никто не будет помнить, зачем вам сбегать отсюда, просто традиция такая, оправдывающая суровую жизнь, — предположил Трой.

— Я слышал подобное мнение не раз, но не вижу другого пути. Всё, что от нас зависит, — это не забывать, кто мы, и готовиться покинуть планету. — Робот повернул камеру на Троя. — За двести лет у меня было время для экспериментов.

— Простите, что сомневался. — Ему стало неловко. — Вы уже придумали что-то, в связи с нашим появлением?

— Да.

— Хотелось бы послушать. — Я приготовился узнать план.

— Вы возвращаетесь на свой корабль, летите назад, сообщаете, о том, что здесь происходит, и возвращаетесь с армадой боевых судов, которые возьмут планету под контроль, — озвучил робот свой план.

— Сразу скажу, у него есть слабые места, — произнёс Трой. — Во-первых, мы явились сюда, чтобы спасти отца нашего друга. Во-вторых, никакая боевая армада не полетит только по одному нашему хотению. Даже если они будут знать, что тут незаконно пускают на органы десятки тысяч людей, никто не почешется. Вы слишком далеко от цивилизации, и неизвестно, к каким последствиям приведёт вторжение. Если ради освобождения тысяч погибнут миллионы, то это того не стоит. В нашем случае за такое возьмутся только частные компании, любящие считать прибыли. Однако доходность у этого предприятия отрицательная, если только всех освобождённых разом не пустить под нож трансплантолога. Но в большинстве мест органы уже неактуальны, достаточно владеть медицинской капсулой и спокойно отращивать себе любую повреждённую часть тела.

Робот проявил человеческую реакцию. Он словно опешил и не находил слов. Все его двухсотлетние убеждения сломала короткая речь человека, на которого он возлагал надежды.

— Если вы найдёте своего отца, то просто улетите и забудете о нас? — спросил он, дребезжа мембраной.

— Изначально план был именно таким, — признался я. — Мы не знали, что нас здесь встретит.

— Печально.

Мне показалось, что робот натурально вздохнул. Камера его поникла и уставилась в пол.

— Простите, что расстроили вас. — Мне стало неловко, что мы некрасиво обошлись с роботом, проявляющим настоящие и лучшие человеческие качества. — Если вы поможете мне найти отца, то мы придумаем, как сделать так, чтобы помочь людям. Мы не из тех, кто запросто идёт на сделку с совестью.

— Мы поможем вам найти отца. — Робот поднял камеру на меня, затем перевёл взгляд на Троя. — Ты похож на техника.

— Вообще-то да, — искренне удивился друг. — Как догадались?

— Профессиональное. За всю жизнь мне столько раз делали техобслуживание, что я невольно классифицировал людей по признаку соответствия внешности и профессии.

— Да с такими умениями надо работать в полиции, — пошутил я.

— Можно попросить тебя посмотреть состояние проводки у меня в корпусе? Никто из местных понятия не имеет об электричестве и проводах. Считают меня божеством и боятся притрагиваться. — Голос робота повеселел.

— Конечно, я посмотрю, — с радостью согласился Трой. — Побуду главным жрецом при божестве.

— Не надо этих древних ассоциаций. Они меня расстраивают.

— Ладно, Трой, не станем тебе мешать. Будь аккуратнее. — Я постучал его по плечу. — Приятно было пообщаться, — сказал я роботу и покинул шалаш.

— Взаимно, — раздался оттуда дребезжащий голос.

— Самый человечный робот из всех, что я видел, — признался Апанасий.

— Айрис говорила, что раньше они были такими умными и чувствительными, а потом возникла проблема их идентификации, проблема морального права лишать сознания и прочее. Чтобы таких вопросов не возникало, роботов стали делать глупее и запретили антропоморфные фигуры.

— Если бы не он, то мы бы сейчас сидели на коротком поводке у тыквоголового и выполняли всё, что прикажут. — Апанасий поправил снаряжение. — Удивительно, вдали от дома мы даже робота считаем своим человеком.

— А он нас, — заметил я.

К нам подошёл спасший нас паренёк.

— Привет, меня зовут Галим. — Он протянул руку.

— А я думал, Демосфен, — пошутил я в своей заумной манере и пожал его руку.

— Нет, Галим. Родители так назвали.

Я не стал спрашивать про судьбу его родителей, зная почти наверняка, что это будут не самые лучшие воспоминания. Однако Апанасий не оценил тонкости момента.

— Они тоже здесь живут? — спросил он.

— Нет. Мы сюда попали два года назад. Маму забрали работать инкубатором. А отца разобрали, но не полностью. Его тело без головы и рук целый год жило в нашей комнате. Потом его забрали.

— Прости, очень жаль. — Я положил руку ему на плечо. — А мы втроём прилетели за моим отцом. Его корабль сел на планету чуть больше земных суток назад. Тут вообще существует какой-нибудь карантинный период, в течение которого новичков не трогают?

— По-всякому бывает. Кого-то не трогают больше года, а кого разбирают на следующий день. Как повезёт, — пожал плечами Галим.

— С везением, как у моего отца, на большой срок рассчитывать не стоит, — невесело пошутил я. — А ты давно в посёлке?

— Давно.

— Контактов с людьми из поселения возле космопорта не осталось?

— Хотите узнать, где отец?

— Ну да, очень хочу.

— Эрпэу не одобряет, когда мы отходим далеко от посёлка без нужды, — нахмурился Галим. — В лесу сейчас полно ищеек, могут взять след.

— Ищейки — это сконструированные создателями существа для выслеживания вас? — догадался я.

— Ага. Но они не только выслеживают. У них костяные лапы. Одним ударом могут проломить грудь.

— Нам они не опасны, — уверенно заявил Апанасий. — У нас есть радары, мощная оптика и оружие, которое разорвёт любую ищейку на куски.

— Это правда? — Галим с благоговением посмотрел на магнитную винтовку в руках здоровяка.

— Один выстрел, и у твоей ищейки будет сквозная дырочка.

— Это здорово. Мы не убили ни одной ищейки. Только прячемся. Уже три года ни одного нового жителя, только старых теряем, — признался мальчишка.

— Поэтому судьба и послала нас сюда, — произнёс я.

Мне хотелось просто успокоить ребёнка, но предположение показалось настолько правдоподобным, кармическим, что я сам поверил в него. Нарыв здешней ситуации уже давно назрел и нуждался во вскрытии. Ничего лучше, чем украсть отца человека, который обладал возможностями повлиять на ситуацию, судьба не придумала. Хотя как глобально повлиять, я ещё не придумал. Пока меня беспокоила программа-минимум под названием «Спасти отца».

— А что за карьер, возле которого ты нас спас? — поинтересовался я у Галима.

— Руду добывают, — ответил мальчик.

— А где её используют?

— В земле живут какие-то твари, которые её перерабатывают в чистый металл, а его вывозят кораблями, — пояснил паренёк. — Шахты — жуть. У нас жил один десятник. Он родился с ошибкой, понимал, кто такой на самом деле, не умел разговаривать, но мы общались с ним мыслями. Сбежал, не выдержал нагрузки.

— Что значит десятник?

— Десятники — это такие командиры, которые стоят над шахтёрами и грузовиками и командуют ими прямо в шахтах.

— Поясни понятнее. — Мне стало интересно узнать, как устроена работа в шахте.

— Шахтёр — это такое тело с одной могучей рукой. У него нет головы, второй руки и ноги короткие, чтобы только по шахте ползать. А на единственной руке крепкий костяной лом, которым он долбит породу. Десятник рассказывал, что они легко ломают камень. А за ними ходят грузовики. Четырёхногие двурукие существа с корытом вместо тела. Они собирают руду и везут её наверх, к тварям, которые превращают её в чистый металл. Затем поднимают шлак и высыпают на отвалы.

— Какой ужас. — Лицо Апанасия скривила гримаса отвращения. — Всю жизнь долбить или возить породу. С ума сойти.

— Они не могут сойти с ума, потому что его у них нет, — уверенно заявил Галим. — Вы уже догадались, наверное, что они вообще не понимают, кто такие. У них нет своего «я».

— Честно говоря, не успели. А тыквоголовые тоже работают на шахтах?

— Они там главные. Тыквоголовые управляют десятниками и докладывают о работе более могучим тварям.

— У них реально башка здоровая? — спросил Апанасий.

— Да, огромная. Если увидите, сразу поймёте, что это он. Эрпэу говорит, что размер головы влияет на силу ментального сигнала, и что существуют ещё и тысячники, которые не могут самостоятельно передвигаться. Они командуют одновременно несколькими шахтами и посёлками, из которых набирают материал. От них даже глушак не спасает. Поэтому приближаться к посёлкам может быть опасно. Если тысячник тебя учует, конец, уже не выберешься.

— Мы всё равно попробуем, даже если бы он был миллионником, — уверенно заявил я.

— А я не успел спасти родителей. — Мальчишка поджал губы и вздохнул.

— Ты живой, руки-ноги на месте, взрослый уже, — попытался я его поддержать.

— Так ты вообще дядя, а за папой приехал, — заметил он.

— Как найду, разрешу позавидовать, а пока не будем дразнить судьбу.

Из палатки вышел Трой с замасленными руками.

— Умели раньше вещи делать. Меди на провода не жалели, и контакты были из нержавейки. — Он вытер руки о зелёные листья на соседнем кусте.

— Подшаманил? — удивился я. Мне казалось, что двухсотлетний робот должен рассыпаться в труху даже от сильного сквозняка.

— Да, подкрутил, подчистил, тока добавил из своей ёмкости. Ещё на несколько десятков лет в таком режиме хватит.

— Идите все сюда, — позвал из шалаша робот чётким голосом. — Обсудим план, который я придумал.

Глава 8

— Счастье, что плазмоиды не видят нас, роботов, — произнёс Эрпэу. — У посёлка скопился металлолом, часть которого ещё что-то может. Иногда я обращаюсь к работающим устройствам и прошу показать мне, что они видят своими камерами или слышат микрофонами. Примерно раз в здешнюю декаду приземляется корабль, чтобы забрать ресурсы и произвести кое-какую ротацию персонала. Осталось три дня. Лучше всего успеть уложиться в этот срок. Каждый прилёт таит в себе сюрпризы. Иногда они привозят модифицированные организмы, которые лучше умеют охотиться на нас. Так вот, мои ржавые коллеги подтвердили, что в окрестностях посёлка сейчас тихо, нет никаких ищеек и слоняющихся тыквоголовых. Хочется верить, что вам, а заодно и нам, благоволит удача. С вами пойдёт Галим. Он знает абсолютно все ямы, все броды и все ловушки, расставленные создателями. Если вам удастся найти отца и улететь с этой планеты, возьмите мальчишку с собой. У него остались родственники, дедушка и бабушка. Найдите их и верните внука. И постарайтесь не забыть, что в далёком космосе есть планета, на которой творится зло. Мы вас будем ждать. — Робот жалобно скрипнул ржавеющим сервоприводом.

Я едва сдержал слезу. Не думал, что машины способны на такое человеческое проявление чувств. Люди в прошлом явно перестарались с приданием своим помощникам человеческих качеств.

— Если у нас всё получится, можете не сомневаться, мы обязательно отправим сюда спасательный отряд, даже если придётся нанять его на свои деньги, — пообещал я.

— А у плазмоидов есть оружие, которым они могут сбить наш корабль? — спросил Апанасий.

— Думаю, есть, но применения не видел. Даже для меня, существа из железа и пластика, они слишком непонятны, — произнёс Эрпэу. — Но вы сами выбрали риск, так что крепитесь и надейтесь на удачу.

— А история про тысячника, у которого настолько большая голова, что он не ходит и что против него не работает глушак, не вымысел? — спросил я.

— На меня не действуют ментальные команды, а люди, которые могли попасть под его контроль, уже никогда об этом не расскажут. Вот излучение ваших костюмов я чувствую в виде помех. Что это, радары? — поинтересовался робот.

— Да, с их помощью мы видим перед собой препятствия на маршруте, людей, животных. Благодаря им мы обнаружили карстовые провалы грунта. Очень удобная вещь на незнакомой местности, — пояснил я.

— Это очень хорошо, но будьте осторожны в посёлке. Того, кого мы называем тысячником, в глаза никто не видел, но факт, что люди в посёлке управляемы сильнее всего, отрицать нельзя. Наиболее вероятным местом его нахождения стала бы ёмкость с водой. На суше с большой головой не выжить. Вода создаст ему подъёмную силу и позволит маленькому телу справляться со своей функцией. Поэтому, если увидите при помощи радаров водоём внутри здания или под поверхностью земли, будьте осторожны. Возможно, эта тварь прячется в нём, — помог советом Эрпэу.

— Ещё вопрос, — произнёс Апансий. — Не знаете ли вы способа нейтрализации плазмоида?

— Теоретически, если они представляют собой сгустки энергии, то есть способ выкачать её. Но как к ним подобраться?

— А как они относятся к магнитному полю? — спросил Трой.

— Магнитному? — Эрпэу задумался на мгновение. — Вы знаете, я несколько раз видел, как они перемещались на компактных летательных аппаратах, похожих на прозрачные сферы, внутри которых они вибрировали, словно находились под давлением магнитного поля со всех сторон. Очень вероятно, что оно может обездвижить их, но это догадка.

— Спасибо за идею, — поблагодарил я старого робота.

— Удачи вам и нам, — пожелал Эрпэу. — Позовите Галима.

Паренёк и сам всё слышал. Как только мы вышли, он забежал внутрь. О чём у них была беседа, я слушать не стал. Раз они не хотели этого, то и я не имел право знать суть разговора против их воли.

— Только бы твой батя оказался там и все руки и ноги у него были на месте, — размечтался Апанасий. — Нагулялся, поди, на природе на год вперёд. Уже хочу домой, к жене и дочке, в каменные джунгли, в спортзал, в привычную обстановку.

— Не осталось в тебе романтики, Апанасий, — усмехнулся Трой. — А как же риск, один за всех и тому подобное?

— После того как за меня в моём теле думал другой человек, всё стало намного серьёзнее, чем я ожидал. Не подумайте, я не отказываюсь и не боюсь, просто чувствую раздражение, — признался Апанасий.

— Я знаю, что тебе нужно, — уверенно заявил Трой.

— Конечно, я же только что сказал об этом. Мне надо домой.

— Нет, друг, тебе надо поесть. — Трой похлопал Апанасия по животу. — Мозг подаёт сигналы.

Мы сели у дерева и под любопытные взгляды людей, живущих в лагере, перекусили едой из набора, идущего в комплекте с обмундированием. Угостили нескольких малышей, которым пришлись по душе только сладости. Дети природы, они совсем не понимали вкуса консервированных продуктов, тушёнки и каши. А ещё они не знали русского. Разговаривали между собой на странном языке, отдалённо напоминающем финский или эстонский. Много тянущихся гласных и запинки на букве «к».

Из шалаша вышел Галим и сел на траву рядом с нами. Я угостил его банкой рисовой каши. Он с удовольствием поел.

— Забытый вкус, — признался он.

— Ну и какой у нас план? — поинтересовался я у подростка.

— Я выведу вас к посёлку затемно. Ищейки и тыквоголовые ночью не так активны. Как и люди, любят поспать. Для нас безопаснее.

— Не страшно. У нас у всех есть камеры ночного видения, — успокоил его Трой.

— Это хорошо. Я помню маршрут даже в темноте, но если нарвёмся на кого-нибудь, могу и запаниковать, — предупредил паренёк.

— Не переживай, мы не дадим тебя в обиду. Как только возникнет опасная ситуация, прячься за нами, — посоветовал ему Апанасий. — У нас отряд стреляный, опыт есть. Знал бы ты, как мы на долбодятлов охотились. А как спасли планету от корабля-убийцы…

— Я всё равно пойду первым. У меня уже чутьё на них появилось. Эрпэу говорит, что я приспосабливаюсь к условиям и вырабатываю шестое чувство, — с гордостью за похвалу от робота произнёс Галим.

— Хорошо, на нас тыл и фланги, — согласился я. — Чем займёмся до наступления ночи? Какие у вас тут традиционные развлечения?

— Можно слазать на дынное дерево, набрать плодов. Можно спуститься в яму, нарезать водяных корней. Можно сходить за гусеницами, тут недалеко. Очень вкусно, если подержать их несколько дней внутри скорлупы забродившего плода дынного дерева, — предложил паренёк своеобразные и очень прагматичные развлечения.

— Скажи, я видел у вас реки. В них рыбачат? — Меня не оставляла эта гипотеза исчезновения отца.

— Нет, не слышал про такое. Они опасные, глубокие, течения сильные. Я только ноги мочил до колена и никакой рыбы в них не видел.

— Не каждая эволюция могла породить рыб, — предположил Трой. — Вдруг эту нишу тут заняли земноводные или вообще класс животных, отсутствующий на Земле.

— Ладно, выбираю тихую охоту на дыни, растущие на деревьях, — решил я. — Гусеницы как-то не вызывают аппетит, особенно рецепт их приготовления.

Галим не ожидал, что взрослые мужики, какими мы ему казались, умеют так ловко взбираться по деревьям. Даже Апанасий делал это так, словно вырос на ветках дынного дерева.

— Вы много тренируетесь? — поинтересовался мальчишка.

— Не только. У нас в мышцы встроены силовые конструкции. — Я подумал, что не стоит делать из этого секрет.

— Ух ты! — удивился Галим. — Вы как суперлюди, да?

— Ну почти, — скромно согласился я.

— А я могу таким стать, если сбежим отсюда? — У мальчишки загорелись глаза.

— Чтобы получить улучшения, мы пережили не самые приятные моменты своей жизни. В хороших местах их не ставят, а из плохих не каждому удаётся выбраться живым, — поделился я.

— Жалко, — вздохнул Галим. — Хотелось быть сильным, как вы, но чтобы об этом никто не знал, пока…

— Подрасти ещё немного, и твои желания могут измениться, — посоветовал ему Трой, срывая дыню из грозди, собравшейся у основания развилки трёх веток.

— Сила есть, а правильную дыню выбрать не умеешь! — засмеялся паренёк. — Ты сорвал неспелую.

Я посмотрел на фрукт в руках Троя. Он выглядел точно так же, как и другие. Даже мой встроенный аудитор не нашёл явных отличий от тех, которые рвал Галим.

— А как ты догадался? — Трой растерянно посмотрел на дыню в своих руках.

— Очень просто. Спелая дыня не поворачивается за солнцем. — Он подобрался к грозди жёлтых фруктов и показал на небольшой вырост. Оказывается, у нескольких дынь он был направлен в сторону солнца, а у другой части смотрел вразнобой. По оттенку корки или сухости цветоножки нельзя было определить степень спелости.

— Вот было бы так же просто с нашими арбузами и дынями, — размечтался я.

Сбор урожая превратился из развлечения в настоящую заготовку на хранение. Галим, поняв, что мы ребята сильные и не устаём, предложил создать конвейер и собрать с дерева столько, сколько сможем до темноты. По моим вычислениям масса урожая составила четыре тонны или две полных «Газели». В процессе сбора мы дважды отвлекались на перекус древесными дынями.

На земные аналоги они походили только внешне — жёлтые и форма как у мяча для регби. Вкус мякоти оказался несладким, а в аромате улавливался чересчур органический запах. Галим ел дыню с наслаждением, а я бы лучше поджарил её на костре. Моё предложение он встретил с ужасом.

— Огонь разжигать нельзя ни в коем случае. Создатели сразу обнаружат нас. А вам что, так не нравится? — удивился он.

— Нравится, но такое ощущение, что я ем сырой продукт, который станет вкуснее, если его приготовить, — поделился я.

— Привыкайте. Мне дыня тоже не сразу понравилась, но сейчас кажется, что ничего вкуснее не бывает. — Паренёк откусил сочный кусок и сделал вид, что блаженствует.

Лес накрыла своеобразная ночь, похожая на утренний туман, подсвеченный сверху солнцем. Звёзд на небе так и не появилось. Эрпэу вызвал нас на контрольный разговор.

— Если увидите электронное устройство, подающее признаки жизни, знайте, это я пытаюсь дать знать, что вижу вас. Возможно, я буду предупреждать об опасности или сигнализировать, чтобы вы посвятили меня в ваши успехи. В любом случае постарайтесь не игнорировать их.

— А у нас тоже есть радиосвязь. — Апансий решил, что так будет проще.

— Я проверил, стандарт не тот и шифруется. Мне такое не по плечу, устарел, — горестно произнёс робот. — Давайте как я вам предложил.

— Мы поняли вас, Эрпэу, — успокоил я старого робота. — Сделаем, как просите.

— Удачи. — Он махнул камерой, отчего её немного подклинило. Трой тут же бросился на помощь. Поправил привод, вынул из рюкзака пакетик с жиром для приготовления еды и размазал его по железному штоку.

— В семенах вашей дыни наверняка есть масло. Сделайте пресс и давите его. Годится не только для еды, но и смазывать ваши детали, — предложил он.

— Хорошая идея, — согласился Эрпэу. — Спасибо.

Наша четвёрка оставила тайное поселение беглецов. Уже с десяти метров его нельзя было разглядеть. Жители привыкли таиться и не издавать звуков. Можно было часами ходить вокруг, но так и не понять, что рядом живут люди.

Галим, как и собирался, уверенно шёл впереди. Он обходил провалы, которые мы обнаруживали за сотню метров при помощи радаров. Несколько раз замирал и приказывал нам не двигаться.

— Слушайте свои мысли, — посоветовал парень шёпотом. — Как только появятся посторонние, сразу переставайте думать.

— Перестать думать? — удивился Апанасий. — Да у меня в голове постоянно кто-то разговаривает, не заткнёшь.

— Надо научиться не думать. Это выдаёт нас, — сказал Галим. — Возьмите глушак на всякий случай.

Он сам засунул камень в рот.

— Ты что-то почувствовал? — поинтересовался я.

— Хах будто, но не тохно, — ответил он, коверкая слова. — К’ади г’ушак в от.

Я засунул в рот камень. Не знаю, было ли это самовнушение или он действительно пресёк чужой поток мыслей, но в голове будто стало тише. На всякий случай я перехватил винтовку по-боевому и показал напарникам, что буду контролировать правый фланг. Трой решил взять левый, а Апанасий пообещал посматривать за собой.

В течение последующих двух часов мы шли с небольшими остановками, на которых Галим прислушивался, вынув камень изо рта.

— Ну, хто та хлышно? — нетерпеливо спросил я, не услышав его оценки ситуации.

— Я слышу тыквоголового, командующего отрядом ищеек. Надо осмотреться глазами.

Паренёк лихо взобрался на дерево и исчез в густой листве. Снизу было видно, как задрожала и затихла листва в кроне. Галима не было несколько минут. Спустился он так же быстро, как молодой шимпанзе.

— Идёмте, что покажу, — заинтриговал он и засунул глушак в рот.

Мы пошли за ним, не ломая боевой порядок, и вскоре оказались на небольшом возвышении, с которого открывался хороший вид на окружающий ландшафт. Галим указал рукой, куда нужно смотреть. Я увеличил кратность зрения и разглядел на поляне большеголовое существо, сидящее в специальной конструкции, удерживающей его голову на весу. Рядом с ним находились два создания, отдалённо похожие на кабанов, но с подвижным наростом на спине. Видимо, это и было его боевое оружие, которым он атаковал врагов.

— Ыкво’оло’ый хпит? — догадался я.

— Да. Ина’э он бы нас у’уял.

— Может, отстрелить ему тыкву? — предложил Апанасий, вынув камень изо рта, чтобы внятно донести мысль.

— Вставь быхтро! — Глаза Галима чуть не вылезли из орбит от страха. Он дёрнулся посмотреть, не проснулся ли тыквоголовый от потока чужих мыслей. — Он ухлыхал нах. Уходим.

Я успел посмотреть в прицел в сторону тыквоголового. Он действительно стоял на ногах и смотрел прямо в нашу сторону. Даже с такого расстояния его внешность пугала, в особенности взгляд, материализующий все скрытые во мне страхи. Ищеек рядом с тыквоголовым уже не было.

— Как быхтро перемехаютха ихейки? — спросил я нашего опытного следопыта, стараясь не отставать от него.

— Быхтро, охень быхтро. Вы ухлыхыте. — От его слов веяло обречённостью.

— Куда мы направляемха? — спросил я.

— В яму.

Где-то позади нас раздался треск ломаемых веток. Я осмотрелся через радарное зрение и заметил несколько фигур, двигающихся близко к земле. Вычислитель определил расстояние до них, составившее около трёхсот метров.

— Тхиста метхов до ищеек, — доложил я, чтобы Галим сориентировался.

— До ямы охталох ховхем немнго’о. — Паренёк припустил ещё быстрее.

Буквально через несколько шагов он прыгнул вперёд и ухватился за лиану, державшую сплетение травы над провалом.

— Делайте как я, — сказал он. — Найдите лиану, режьте конец и падайте в яму.

С этими словами он вынул нож, махнул им и провалился вниз, скрывшись под зелёным одеялом. Мы немного замешкались, выбирая себе спускавшиеся с деревьев зелёные канаты. Рядом раздавался отчётливый топот ног, а в голове нет-нет да проскакивала чужая мысль, пытавшаяся повелевать мной. Я дождался, когда Трой и Апанасий спустятся в провал.

Чутьё сработало раньше электроники. Я обернулся и увидел тень, стремительно метнувшуюся в мою сторону из кустов. Модификации, успевшие передать импульс к ногам раньше нервных клеток, помогли мне уклониться от несущегося на меня отвратительного существа. Мощный кабан, килограмм на триста, пронёсся мимо меня, выставив перед собой боевую конечность, выращенную на спине. Воздушная волна, похожая на волну страха, окатила меня. Тварь сделала несколько шагов по растительности, не имеющей твёрдой опоры, и молчком полетела на дно, оставив после себя приличную дыру. Через секунду раздался громкий всплеск.

— Вхе хывы? — спросил я.

— Все! — громко ответил Трой.

— Спускайся! — приказал проводник.

Я выбрал лиану понадёжнее, прополз по ней до середины и перерезал. Она не спеша оторвалась под моим весом от удерживающей её травы и мягко приложила меня к стенке провала.

В яме было по-настоящему темно. Когда зрение адаптировалось к плохой освещённости, я разглядел, что мои друзья и Галим опирались на каменные выступы, торчащие из более мягкой породы.

— Можешь вынимать глушак, тут нас никто не услышит, — посоветовал паренёк.

Я так и сделал. Без камня во рту было намного приятнее.

— Они нас буду караулить? — предположил я.

— Да, будут рядом.

— А ты попадал в такие ситуации? — спросил у него Трой.

— Много раз.

— И как же выбирался?

— Ждал. Бывало неделю и больше. Здесь есть вода, поэтому от жажды не умрёшь. Если набраться смелости, то можно и вон те лопыши нарвать. Они противные, конечно, но съедобные. — Мальчишка указал на висящие вниз на длинных отростках одинокие плоды, размером с грецкий орех.

— Представляю, насколько они мерзкие, если для тебя противные, — усмехнулся я. — Недели у нас нет. Моего отца за это время могут разобрать на запчасти. Я не могу допустить этого.

— А мы не можем просто перестрелять их всех с далёкого расстояния? — поинтересовался Апанасий.

— Я не знаю, как это, — признался мальчишка. — Если вы уверены, что получится, то можно попробовать, но учтите, если тыквоголовые затаятся и подберутся к вам на расстояние, когда глушак не помогает, вам уже никто и ничто не поможет, — предупредил Галим.

— С какого расстояния камень не помогает? — поинтересовался я.

— В шагах?

— Давай в шагах.

— Двести точно. У меня был друг, звали его Арнольдом, здоровый такой был, смелый. Я видел, как он шёл по дороге за водой, а потом раз, и побежал в лес. Больше не вернулся.

— Это на границе точного определения радара, — задумчиво произнёс Трой. — Рисково.

— А камни, которые внутри провала, дают какую-то защиту в стороны от себя? Я могу вылезти и посмотреть вокруг? — Меня заинтересовал этот вопрос. Мысль оставаться здесь надолго казалась непереносимой.

— Совсем небольшую. Потому мы их во рту и носим, поближе к отделу мозга, на который влияют мысленные команды. Так говорят взрослые. Можешь подняться над краем ямы по пояс, не больше, — посоветовал следопыт.

— Знали бы, взяли б с собой наводящиеся по камере ракеты, — с сожалением произнёс Апанасий. — Не успели прилететь, уже в какой-то заднице застряли.

— Это не задница, а наше спасение. — Мне не понравилось, что Апанасий начал расклеиваться. — Нам надо провести мозговой штурм и найти приемлемое решение.

— Чш-ш. — Галим приложил палец к губам и указал головой вверх.

Возле края провала послышались шаркающие шаги. Следопыт показал свободной рукой, что это тыквоголовый, приложив её к своей голове. Мы замерли. Стали слышны падающие в воду из-под ног мелкие камешки. Шаги раздавались прямо над головой. Я смотрел вверх и вдруг увидел его. В прореху, оставшуюся от моей лианы, смотрела огромная, безобразно корявая голова существа, у которого вместо глаз остались только пустые впадины. Скорее всего, тыквоголовый не смотрел, а слушал наши умы, чувствуя их. Я постарался сделать так, чтобы в моей голове вообще не осталось никакой мысли. Получалось плохо. Они, как специально, множились и гомонили, выдавая моё присутствие.

Раздался выстрел. Голова тыквоголового разлетелась розовым облаком и осела на наши открытые лица влажным туманом.

— Чего на него смотреть? — Апанасий убрал винтовку на спину.

Галим уставился на него с открытым ртом.

— Что? — Здоровяк решил, что мы осуждаем его поступок.

— Ничего. — Я смахнул с лица розовую влагу. — Если не считать детскую травму у нашего друга, то я не против.

— Вы про меня? — догадался Галим.

— Про тебя.

— Я нормально отношусь к этому. Тыквоголовые — не люди. У них тоже нет своего «я», поэтому они не считают свою смерть исчезновением личности, как мы.

— У них это, как у муравьёв, коллективный ум, — сумничал Апанасий.

— А теперь я могу выбраться наверх? — поинтересовался я у нашего следопыта.

— Если он был рядом один, то это единственный шанс, но если нет, мы попадём в ловушку, — пояснил паренёк и схватился на лиану обеими руками. — Я проверю.

— Отставить. У тебя нет оружия, — запретил я ему. — Сам проверю. Узнаю хотя бы обстановку в сотне метров от провала.

— Ладно, — нехотя согласился Галим. — Только смотри, чтобы ищейка на тебя не прыгнула.

— Я на таких ищейках верхом катаюсь, — похвастался я.

Выбрался на край ямы и посмотрел по сторонам радарным зрением. Оно мало что показывало из-за того, что я находился слишком низко над землёй. Выбрался полностью и встал на край во весь рост. Тело существа с расколовшейся головой, похожей на разбившуюся глиняную чашу, в которой хранился розовый десерт, лежало рядом со мной. Фигура его очень походила на человеческую, если не считать некоторого уродства. Ноги были слишком кривыми, пальцы на руках, как клешни, суставы утолщённые. Всё, что производили плазмоиды, получалось у них отталкивающе неэстетично.

Радар показал двух замерших поблизости ищеек. Они, видимо, слушались этого тыквоголового, лежащего у меня в ногах.

— Здесь две ищейки стоят без дела, — крикнул я вниз.

— Это хорошо, значит, рядом нет тыквоголовых. Надо выбираться, — ответил Галим.

Команда поднялась наружу, пока я прикрывал их. Паренёк встал рядом с поверженным врагом и внимательно его рассмотрел.

— Я не слышал, чтобы кто-то из наших убил тыквоголового. Создатели могут разозлиться.

— Надо оказаться подальше от этих мест, когда они узнают, что мы кокнули их гипнотизёра, — решил я.

— Они уже знают. — Паренёк коснулся руки тыквоголового пальцем. — Надо уходить отсюда.

— Не стоило стрелять, — шепнул я Апанасию на ухо.

Тот пожал плечами.

— Это он сам меня заставил. Я не ведал, что творю, — отшутился он.

Галим снова встал во главе отряда и повёл нас в направлении посёлка. Ищейки, сколько мы за ними ни наблюдали, так и не сдвинулись с места. Это вселило в нас уверенность, что убитый тыквоголовый находился в этих краях в единственном числе. Судя по телосложению, они не отличались расторопностью, и ждать их внезапного появления не стоило.

Мы шли бодро, внимательно глядя по сторонам. Судя по навигатору, расстояние до корабля, на котором прилетел отец, составляло менее десяти километров. Ещё часа два, и мы должны были оказаться в наиболее вероятном месте его присутствия. Я даже начал испытывать приливы оптимизма. Как это обычно бывает на опасном задании, преждевременная радость оказывается напрасной.

Трой вначале услышал, а потом увидел приближающееся стадо животных.

— Сюда скачет около двухсот единиц какой-то скотины, — сообщил он проводнику.

— Ищейки? — испугался Галим.

— Нет, не похоже, на высоких ногах.

— Это, наверное, степные антилопы. Обычно они бегут в лес, когда горит трава, — сообщил местный натуралист.

— А их не могут использовать против нас? Тыквоголовые умеют управлять ими? — спросил я.

Мои сомнения происходили из уверенности, что люди и местная фауна имели только внешнее сходство, но внутренне могли кардинально отличаться.

— Они не управляют здешними видами животных. Им вообще интересны только разумные виды, как мы или умнее. Наверное, они видят в нас более интересные запчасти.

— Тогда нам не стоит бояться этих оленей, — решил Апанасий. — Мы даже можем затеряться среди них.

Когда стадо антилоп, совершенно непохожих на земных из-за шести конечностей и в целом из-за специфического строения тела, приблизилось к нам, мы забрались на деревья, чтобы наш отряд не затоптали. Вожак с тремя тонкими рогами, увидев нас, резко остановился, пробороздив копытами сырую лесную землю. Ему в корму стали ударяться другие антилопы, не успевшие вовремя остановиться. Вожак сопротивлялся напору, упёршись ногами в землю и собирая перед собой валик из прелой листвы. Когда всё стадо наконец замерло, он уставился на нас, как заворожённый, и не сходил с места.

— Иди куда шёл! — прикрикнул я.

Мой вопль никак на него не подействовал. Видимо, люди так сильно напугали его, что он потерялся.

— Галим, скажи, а тыквоголовые не чувствуют эмоции местных животных? — спросил я нашего проводника.

— Без понятия. Вижу этих антилоп первый раз. До этого мне про них старшие рассказывали, кто живёт в нашем посёлке больше десяти лет. Так было однажды, степь горела, а животные прятались в лесу. Они тогда заготовили много мяса.

— Что-то мне интуиция подсказывает, будто это стадо запустили сюда в качестве живого радара. Надо уходить, парни. Не нравится мне этот пристальный взгляд вожака.

Не успел я это сказать, как над головами пронеслась птица и в моей голове неожиданно возникла мысль, что я должен слезть с дерева и идти туда-то, потому что у меня там одно очень неотложное дело, точнее, дело всей моей жизни.

В себя я пришёл от боли в скулах и ощущения камня во рту.

Глава 9

— Где Тхой и Апанахий? — спросил я первым делом, очистив мозги от чужих мыслей.

— Убежали. Я мог помочь только одному и выбрал тебя. У вас ещё не выработался рефлекс совать в рот камень при первой опасности. Я это делаю не задумываясь. — Галим держал глушак в руке.

Я тоже вынул его, чтобы нормально разговаривать.

— В какую сторону они направились? — Вскочил и завертел головой, желая скорее действовать.

— Туда, но это ничего не значит. Они могут менять направление сколько угодно раз. — Галим не горел желанием бежать за моими друзьями.

— Мы не можем их бросить. Ты же умеешь читать следы? — требовательно поинтересовался я у подростка.

— Мы не успеем за ними. Когда человек подчиняется чужим приказам, он не знает усталости. Они окажутся в руках создателей раньше, чем мы их догоним. — Галим поник головой, словно ему тяжело было признаться в этом.

— Мы вырвем их из лап создателей, да кого угодно. Веди меня за ними, остальное не твоя забота. — Мне хотелось дать подзатыльник пареньку за то, что он не верит в мои силы и проявляет малодушие раньше времени.

— Ладно, пошли, — нехотя согласился он.

— Не пошли, а побежали. Держи, это тебе быстрые калории. — Я протянул Галиму энергетический батончик. — Съешь, и сил прибавится.

Нам пришлось положить в рот глушаки, потому что на ходу внимание рассеивалось. Паренёк бежал легко и умело маневрировал. Он не мог знать все провалы, особенно в тех местах, что находились на путях, которыми он не пользовался, но при этом мальчишка всё равно различал их по каким-то недоступным мне признакам.

Следы друзей то появлялись, то исчезали. Пока они выдерживали ровное направление. Через двадцать минут бега мне попался шлем одного из них. Видимо, он мешал, падал на глаза, и тот, не помня себя, скинул его как ненужную вещь. Галим подобрал потерю.

— Вехнем, как нахоним, — пообещал он.

— Хоохо, — согласился я.

Мы двигались совсем не в том направлении, где находился космопорт. Мне пришлось делать выбор — отец или друзья. Я выбрал друзей, потому что из-за меня они оказались здесь. На мне до скончания дней осталась бы вина за их смерть.

Галим не выдержал моего темпа и запросил передышку. Он вынул глушак изо рта и тяжело дышал, опёршись спиной о ствол дерева.

— А ты чего… совсем… не запыхался? — поинтересовался он, не сумев скрыть удивления за усталостью.

Я тоже вынул камень, но держал его в руке возле лица.

— Я же тебе говорил, у меня модификации увеличения силы и выносливости. Знай подливай в бак спирт и наслаждайся их работой. — Я вынул из аптечки пластиковую фляжку с топливом и сделал большой глоток. — Уф-ф, главное, не перепутать горлышко.

— Мне тоже такие надо. — Глаза паренька горели завистью.

— Хорошая вещь, но от внушения не помогают. Что толку от силы и скорости, если ты над собой не властен.

— Я бы сделал шлем из глушака и уничтожил всех тыквоголовых, всаживая копьё им в башку, — размечтался Галим.

— Так врага не победишь. Они будут штамповать новых тыквоголовых, пока ты не сдашься. Тут нужна не сила, а другой подход.

— Какой?

— Да бог его знает. Натравить на них высших или войска какой-нибудь галактической коалиции, которая отвечает за порядок на этом участке. Хотя тут никто ни за что не отвечает. Короче, программы-максимум у нас нет, только программа-минимум — догнать Троя и Апанасия и освободить раньше, чем их разберут на запчасти. И вторая часть — найти моего отца и вместе с тобой улететь с этой планеты.

— Со мной? — удивился Галим.

— Да. Разве ты не мечтаешь об этом?

— Мечтаю, но… А как же Эрпэу и другие? Я буду там, а они здесь, в опасности.

— Мы не бросим их. Придумаем, как обратить внимание на проблему похищения и использования людей самыми противоправными античеловеческими методами, — успокоил я паренька. — Ты вернёшься сюда на корабле как спаситель, заберёшь старого робота домой, сделаешь ему новое тело, и он будет твоим другом навсегда.

Галим задумался.

— А если я не смогу привыкнуть к вашей жизни? Тут мне всё знакомо, — неожиданно выдал он.

— Брось. К хорошему люди привыкают быстро. Это здесь ты долго привыкал, а там всё будет проще. У тебя же остались дедушка с бабушкой?

— Да. Я их видел всего два раза и почти не помню. Они могут и не знать, что мы пропали.

— Когда узнают, сразу обрадуются, что ты жив, и возьмут тебя к себе.

Следопыт снова погрузился в размышления.

— Я бы хотел быть рядом с таким человеком, как ты или твои друзья. Вы сильные и смелые, и я таким буду, но мне надо учиться. Эрпэу умный, но не двигается с места и не может научить, как пробить башку тыквоголовому. Он привык прятаться и выжидать, а я хочу нападать.

— Да уж, обстановка наложила на твои приоритеты свой отпечаток. В твои годы я лежал на диване, читал книги и представлял себя великим космическим аферистом, умным, сильным, которому всё по плечу.

— Но ты им стал.

— Да? Но это получилось не благодаря, а вопреки. Всё, что у меня есть, взялось против моей воли, и только потом я начал это ценить и использовать себе во благо. По-настоящему я не стремился стать тем, кем стал. Жизнь — штука ироничная. Мечту, которую ты лелеешь сильнее всего, она держит у твоего носа, но откусить не даёт, дразнит.

— Я всё равно хочу быть сильным. — Галим не захотел вникнуть в смысл моего философствования.

— Ну, раз хочешь, значит, будешь, — сдался я. — А что за птица нас накрыла?

— Это евнух. Эрпэу считает, что он простой ретранслятор без своего мозга. Его тоже сделали создатели, но видим мы их нечасто. Евнухов не любят здешние орлы. Я видел, как они нападают стаями и рвут их на части.

— Евнухи пасут гарем? — поинтересовался я со смехом.

— У них есть большой глаз на животе, которым они видят, что происходит внизу, и координируют тыквоголовых, которые, в свою очередь, координируют ищеек. А ещё они могут расширять зону действия внушения тыквоголовых, как с нами и получилось.

— А ты вообще понял, что ключевым фактором в этой ловушке стали антилопы? — спросил я паренька.

— Нет, с чего вы взяли?

— Как только стадо на нас напоролось, через минуту прилетел евнух и накрыл нас. Разве не так?

— Хм, может, совпадение?

— Не думаю.

— Такого ещё не было, чтобы местные звери работали на создателей. Они о них заботятся и не трогают.

— Я почему поинтересовался, могут ли тыквоголовые чувствовать эмоции антилоп? Их ступор, когда они напоролись на нас, массовый всплеск эмоций выдал наше местоположение, на которое сразу навёлся евнух.

— Тогда что, и наш посёлок могут найти, если пустят каких-нибудь белок или черепах? — поинтересовался следопыт.

— Вероятно. Любое противостояние — это непрерывное соревнование. Сидеть в лесу — хорошая тактика, но в конце концов проигрышная. Создатели, как я понял, существа неторопливые, но упрямые, когда-нибудь доберутся до вас. — Я хлопнул следопыта по колену. — Отдохнул?

— Да. — Он поднялся.

Мои предположения вызвали смятение в мыслях мальчишки. Галим выглядел растерянным, но всё же взял себя в руки, высмотрел следы, оставленные ботинками моих друзей, и мы рванули. Бежали не меньше четверти часа, пока одновременно не заметили опасность. Следопыт доверился натренированному чутью, а я показаниям радара. Он определил множество фигур, расположившихся полукольцом на маршруте нашего следования. Глушак оказался у меня во рту раньше, чем я это осознал.

— Ловухка, — махнул я рукой перед собой. — Они нах хдут.

— Ты видих хвоих людей? — спросил Галим.

Мне пришлось забраться на дерево, чтобы рассмотреть получше. При помощи всех технических приспособлений я смог различить фигуры в военной экипировке среди головастых тыквоголовых и ещё более многочисленных кабанообразных ищеек. Аудитор подытожил показания: двенадцать менталистов и пятьдесят четыре помощника. Сила грозная, которую простым глушаком не победить.

— Не думай, — тихо посоветовал Галим, когда я спустился с дерева и отчитался о количестве врагов. — Они храху нах учуют.

— А ехли я начну хтрелять? Не прмахнухь х такого хахтояния. — Для пущей убедительности я взял в руки винтовку и посмотрел в прицел.

Сквозь стволы деревьев иногда мелькали тёплые фигуры противника. Конечно, попасть во врага с такого расстояния можно было только случайно. А ещё была вероятность зацепить своих. Такой план совсем не годился. Мы нуждались в мозговом штурме, но наш противник как раз был натаскан чувствовать шевеление чужих извилин.

— Хто ты там говорил про охонь? — вспомнил я, как следопыт испугался моего предложения поджарить дыню.

— Лех не любит охонь и кричит. Хохдатели это хлышат.

— А мы подоххем лех в нехкольких мехтах, — предложил я. — Хахтянем хилы вхага и атакуем гхуппу, где будут Тхой и Апанахий.

— Я тебе ничем не помогу, — расстроился Галим, поняв, что в этом плане ему нет места.

— Будь хядом, и вхё. Покахы мне, хто хоошо гоит.

Паренёк показал мне сухие кусты и ветки, которые могли разгореться. Чтобы разжечь пламя в этом не самом сухом лесу, мне пришлось смешать спирт из фляжки с топливом, животным жиром и марганцовкой. Получилась бордовая эмульсия, жарко горящая с постреливаниями. В экипировке также имелись термитные шайбы для выжигания замков. Их я тоже решил использовать для подстраховки.

Первый огонь мы разожгли среди сухого кустарника. Он легко ломался у корня, поэтому нам быстро удалось собрать приличный костёр. Второй собрали на удалении двухсот метров по ширине фронта, если считать им вражеское полукольцо. Я хотел, чтобы менталисты рассредоточились, облегчив мне работу по вызволению друзей из плена. Третий костёр собрал на удалении двухсот метров от второго. На его возведение пошли крупные ветки. С него я и решил начать.

Полил основание костра бордовой эмульсией и поджёг штатной зажигалкой на ядерной батарейке. Огонь жадно пополз по веткам, пожирая горючий раствор. Я не стал ждать, разгорится он или нет.

— Побехали, — приказал я Галиму.

Мы рванули к среднему костру. Когда добежали, я обернулся и увидел, что над деревьями поднимается густой белый дым.

— Кихларода в вохдухе тут больхэ, чем на Хемле, — поделился следопыт.

— Это хоошо. — Я полил смесью второй костёр и поджёг.

Пламя поползло по тонким веткам вверх, вгрызаясь в древесину. Оставили его в полной уверенности, что костёр обязательно разгорится. Добежав до третьего, я услышал гул поднимающегося в небо пламени. Огонь горел, словно его подавали из трубы под давлением.

— Понятно, похему лех не любит огонь, — догадался я. Неконтролируемая стихия могла запросто убить его.

Я разжёг последний костёр и отбежал в сторону, потому что он разгорелся мгновенно и отдавал столько жара, что у меня чуть не обгорело лицо и руки. Галим, глядя на разгул стихии, выглядел напряжённым. Его можно было понять. По юности он воспринимал лес как свой дом, даже неосознанно, и относился к пожару с огромной опаской.

Теперь надо было проверить, как отреагировал на наши действия враг. Я забрался на дерево и осмотрелся при помощи радара. Как и предполагал, они разделились. Три группы двинулись к огню, четвёртая осталась охранять Троя и Апанасия. Она состояла из двух тыквоголовых и десяти ищеек, причём последние носились вокруг менталистов и пленников. Это напоминало придумку, обеспечивающую неуклюжим большеголовым служителям плазмоидов безопасную зону.

— Побехали, — снова скомандовал я.

Мы рванули по дуге, чтобы обойти приближающиеся к огню группы и выйти к той, которая охраняла моих друзей. План казался простым, но я не знал, какое расстояние будет для нас гарантированно безопасным и смогу ли я реализовать на нём возможности оружия. Мой план был простым — подобраться и перестрелять тыквоголовых. Тогда чары спадут, Трой с Апанасием быстренько добьют ищеек, и мы воссоединимся.

Радар своевременно предупредил о появлении рядом летающего евнуха. Тварь рыскала в небе, пытаясь разглядеть нас при помощи огромного глаза, выращенного создателями на его брюхе. Он прошёл рядом в сотне метров, а мы в это время спрятались под могучей кроной дерева.

— Не думай, — напомнил Галим.

Я кивнул в знак того, что помню о предупреждении, а сам подумал по возвращении взять курсы по медитации, чтобы научиться останавливать неконтролируемый поток мыслей. Моя Айрис иногда практиковала безмысленные процедуры, но я всегда считал, что именно мысли делают меня человеком, а не наоборот. Оказалось, что умение не думать в нужный момент может спасти жизнь.

Евнух скрылся с экрана радара. Я подтолкнул Галима.

— Погнали.

Он припустил за мной, не отставая на коротких спринтерских дистанциях. Мы бежали, пока не ощутили чужой мысленный поток. Твари управляли ищейками и обменивались информацией между собой.

— Шесть нет… двадцать, двадцать один, двадцать два движение по радиусу… сорок три нет… пятьдесят два нет… два, два нет.

Общение временами звучало немного бредово, но несложно было догадаться, что это были обыкновенные отчёты исполнителей, помеченных порядковыми номерами. «Нет» скорее всего означало, что названный объект ещё не нашёл нас.

— Не думай, — снова попросил Галим.

Я снял с плеча магнитную винтовку и занял удобную позицию. На расстоянии в километр разглядел Троя и Апанасия, безвольно стоявших рядом с тыквоголовыми. Группы, которые направились к огню, оказались засвеченными им, поэтому я не смог рассмотреть их в прицел, но решил не отвлекаться. Мне надо было вызволить друзей, и чем раньше, тем лучше, пока не успела прийти помощь.

Стрелять с такого расстояния я не решился. Микроскопическое движение могло фатально сказаться на итогах выстрела. Надо было подойти ближе и выбрать такой ракурс, в котором цели находились на максимальном удалении от друзей.

— Мне надо блихэ, — доложил я Галиму.

— Нееэт. — Он вытаращился на меня, как на безумного. — Мы ухе на гханице. Дальхэ хмерть.

— Впехеди в двухтах метхах пховал, — озвучил я ему часть плана. — Я хпхачухь в нём. Ехли не хохешь, охтавайха хдехь.

— Я х тобой. — Мальчишка испугался остаться в одиночестве сильнее, чем попасться вместе на крючок тыквоголовым. — Только не думай.

— Хоошо. Я буду хчитать про хебя.

— Ладно.

Прежде чем рвануть вперёд, я затих, чтобы утихомирить мысли. Слышал, как шумит возбуждённый пожаром лес, как ломают кусты бегающие напропалую ищейки.

«Раз, два, три», — посчитал я мысленно и побежал вперёд, в направлении ближайшего провала, обнаруженного радаром. Галим понёсся за мной.

«Четыре, пять, шесть, семь…» — считал я, чувствуя нарастающее напряжение в голове, пытающееся сбить меня с мысли. Ощущение напоминало пограничное состояние между сном и явью, когда ты не можешь уснуть, а потом вдруг понимаешь, что давно сбился со счёта и успел ненадолго уснуть. Цифры скакали с места на место, десятки путались, но я упорно заставлял себя возвращаться к нарушенному порядку и считать осмысленно, правильно. Из-за этого я ничего не видел и не слышал вокруг и чуть не проскочил провал.

— Хюда! — выкрикнул Галим и щучкой кинулся на зелёное одеяло, скрывающее под собой полсотни метров пустоты.

Я сделал почти так же, но менее изящно. Поймал лиану и резанул её ножом. Удар о стену ослабил ногами. В провале было тихо, и мне хватило мгновения, чтобы прийти в себя. Я вынул камень изо рта.

— Ты как? — поинтересовался у напарника.

— Живой, — ответил тот смеясь. — Мы с тобой пошли на рекорд. Так близко к ним не подбирался никто из тех, кто потом смог рассказать об этом.

— Это ещё не рекорд. Чтобы не подстрелить своих друзей, я должен подобраться на пятьсот метров.

— Нет! — выкрикнул мальчишка. — Это невозможно. Никто из людей не выдержит.

— А если я закреплю на шлеме несколько кусков глушака? — поделился идеей, которая пришла ко мне в процессе бега. — Мне кажется, чем больше камней, тем сильнее щит.

— Не настолько. Тыквоголовые сильнее.

— А вы проверяли?

— Старшие говорили.

— А старшим говорили другие старшие, а тем старшим ещё одни. Я уверен, что это сработает. — Вынул нож и принялся ковырять породу, чтобы наковырять камней нужного мне размера. — Ты со мной не пойдёшь, — предупредил я мальчишку. — Сам проверю свою догадку.

— Я не останусь тут. Рядом с тобой спокойнее.

— Это ложное спокойствие. Шансов выбраться из передряги у тебя больше, если пересидеть опасную ситуацию в яме, — пояснил я ему ситуацию.

— Нет, я не останусь. — Это было типичное подростковое упрямство.

— Тогда делай как я.

На каждом шлеме была натянута эластичная маскировочная ткань. Я заталкивал под неё камешки, надеясь, что они сработают как отражатели ментального сигнала. Заполненный до отказа шлем потяжелел раза в три. Я надел его и пристегнул к подбородку ремешком. Мне показалось, что шея ребёнка ещё не рассчитана на подобные нагрузки.

Мальчишка забил под ткань камни и надел шлем, подобранный по дороге.

— Шея выдержит? — поинтересовался я у него.

— Триста метров как-нибудь пробегу, — пообещал он. — Только это всё равно не сработает.

— Знаешь, иногда уверенность в собственной правоте срабатывает намного лучше, чем всякие проверенные технологии. Знаю, что это сработает, потому что мне надо сделать хорошее дело. — Я взялся за лиану обеими руками. — Полезли проверим.

Лес гудел разгорающейся паникой. Кажется, мы немного перестарались. Напуганные птицы подняли такой шум, что заглушали все остальные звуки. Я выбрался на полкорпуса и проверил обстановку. За время, что мы провели в провале, ничего не поменялось.

— Ну как, помогает? — поинтересовался снизу Галим.

— Пока не слышу ничьих мыслей, — поделился я своим наблюдением.

Выбрался полностью и осторожно выпрямился. В этот момент представлял себя раскладывающейся антенной мачтой, которая ловит сигнал из-за горизонта — чем выше, тем сигнал увереннее. Как только в голову полезли чужие мысли, засунул в рот камень и начал считать. Помог Галиму, сразу ставшему неловким из-за перевешивающего шлема, выбраться на край провала.

— Похнали.

— Уху, — кивнул он и чуть не свалился.

Я побежал, но не спеша, контролируя напарника. Он делал вид, что всё хорошо, но я видел, как он разбрасывал ноги в стороны из-за мотающейся, как маятник, головы. Но надо сказать, моё улучшение сработало. Я заранее договорился с собой, что буду сверяться с реперной мыслью, чтобы понять, взяли мой разум на абордаж или ещё нет. Если я отвечал себе на вопрос, что бегу к очередному провалу, то всё было в порядке.

Радар фиксировал вокруг меня рельеф, но выдавал картинку без пустот под поверхностью. Мы одолели триста метров, оставалось ещё полкилометра, но провалов не показалось даже за следующей сотней метров. Я остановился, чтобы дать Галиму отдохнуть.

Мальчишка упёрся головой в дерево и громко дышал.

— Хто, тяхэла хапка Мономаха? — поинтересовался я со смехом.

— Тяхэла, — согласился он, продолжая дышать.

— Хато хаботает.

— Ага. — Он вынул глушак изо рта и сплюнул. — И без него действует.

Я тоже вынул камень. Разница была в ощущениях. Как будто приоткрыли дверь, в которую задул сквозняк, но это даже близко не походило на то, что мы испытали, когда над нами пролетел евнух.

— Вот что бывает, когда не перепроверяешь чужую глупость, — напомнил я напарнику о его убеждениях относительно работы глушака.

— Они никогда не ошибались.

— Выходит, не никогда. А ты, случайно, своим чутьём не можешь определить, где здесь ближайший провал? Моя техника ничего не видит. — Надо было дать мальчишке возможность реабилитироваться.

— Только с дерева могу. С земли ничего не увидишь.

Лишним временем мы не располагали, но бесцельно бегать на глазах у врагов тоже было неправильно.

— Полезай, но смотри, не навернись из-за шлема.

— Не навернусь. — Паренёк вернул камень в рот, потёр руки о себя и полез на дерево.

— Смотри, чем выше, тем внушение может быть сильнее.

— Я хнаю, — ответил Галим.

— Всё вы знаете, — иронично хмыкнул я.

Следопыт ловко поднялся на два десятка метров и замер, лишь вращая головой. Простоял так минуты две и слез. Вынул камень изо рта.

— Огня почти не видно. Они поймут, что мы обманули их, чтобы добраться до друзей.

— Ты провал нашёл? — нетерпеливо перебил я пацанёнка.

— Нашёл. Туда нам надо, — указал он. — Около двухсот шагов. Ближе нет.

— Ладно, побежали.

Провал находился немного в стороне от того маршрута, который нам был удобнее, но добежав, я понял, насколько он оказался удачным. Трой и Апанасий были на виду, не прикрытые растительностью. Двое тыквоголовых стояли чуть поодаль, так что я мог запросто снять их без страха зацепить друзей, наполовину высунувшись из провала.

Прицел на магнитной винтовке умел дорисовывать контуры тела, находящиеся за препятствием. Поэтому я прекрасно видел очертания огромной головы. Помимо этого в одиночном режиме огня винтовка умела наводить ствол на выбранную цель и стабилизировать его, компенсируя подрагивание конечностей стрелка.

— Пятьсот двадцать два, пятьсот двадцать три…

Видимо, учуяв поток моих мыслей, направленных на себя, тыквоголовый повернул голову пустыми глазницами в мою сторону. В ту же секунду меня окатил липкий страх неведомого. Сердце застучало и замерло, потом снова замолотило и затихло. Винтовка в руках заходила ходуном. Второй тыквоголовый тоже повернулся и уставился на меня невидящим взглядом. В этот раз они не просили меня бежать куда-то сломя голову, а целенаправленно пытались убить, вызвав нарушение работы внутренних органов и в первую очередь сердца. У меня началось головокружение от недостатка кислорода. Я понял, что ещё мгновение, и потеряю сознание. Ко всем бедам с работой организма добавилась стая ищеек, бегущих в нашем направлении.

Галим закричал и со всех ног бросился в сторону тыквоголовых. На его голове больше не было каски. Меня, как отца двух детей, просто пробило молнией от затылка до пяток. Ну не мог я допустить, чтобы с ребёнком что-то случилось, а я не вступился. Убедил себя до такой степени, что сердце моё вдруг прекратило истерику и забилось в обычном режиме. Головокружение прекратилось, стих тремор в руках. Я выдохнул и приложился к прицелу винтовки.

Перекрестие замерло на громадной голове менталиста. Раздался выстрел. Синяя молния пули, покрывшейся плазмой от скорости, прошила череп тыквоголового без изменения траектории. Розовое облако взбитых мозгов взметнулось в воздух. Я перевёл прицел на второго, который неуклюже закосолапил подальше от опасного места. Далеко уйти не удалось. Пуля лишила нескромной головы и его. Ментальное давление сразу же исчезло. Галим упал, а стая ищеек, оставшись без управления, замерла на месте. Трой и Апанасий завертели головами, не понимая, как они здесь оказались.

Я выплюнул камень в руку и поднялся во весь рост. Апанасий увидел меня и принялся радостно махать, как будто это он нашёл потерявшегося Гордея. Я повесил винтовку за спину. Поискал шлем, потерянный Галимом. Нашёл его прямо за собой, а заодно и извалявшийся в земле личный глушак пацанёнка. Подобрал их и направился к нему. Поднял и перекинул почти невесомого подростка через плечо.

Пока шёл к друзьям, они немного осмотрелись и поняли, что произошло.

— Так это ты их? — удивлённо спросил Апанасий. — Когда успел?

— Если я вам сейчас расскажу всё, что произошло с того момента, как вы сбежали в лес, вылупив шары, то удивитесь ещё сильнее, — заинтриговал я их.

— А что с Галимом? — участливо поинтересовался Трой.

— Надеюсь, только потеря сознания. Перед тем как их пострелять, на нас была мощная атака. Они больше не хотели нас заполучить, а целенаправленно старались убить. Так что, мужики, ставки в нашей игре поднимаются.

— А что с твоим шлемом? — Апанасий заметил, что он потерял форму и стал гораздо больше.

— Полезное новшество. Я натолкал защитных камней под камуфляж, и они работают. Это позволило мне подобраться на дистанцию уверенного выстрела. Не хотел нечаянно зацепить вас. Правда, есть один нюанс — когда ты целишься в тыквоголового, он чувствует это и сфокусированно атакует тебя. Вот тут моё изобретение помогает слабо.

Трой вынул из аптечки нашатырь и сунул под нос Галиму. Тот дёрнулся и открыл глаза. Я поставил мальчишку на землю.

— Ну что, выспался? — спросил я его смеясь.

— Я спал? — удивился тот и сразу стал обстукивать карманы в поисках глушака. Оберег от менталистов так плотно стал ассоциироваться у него с главными потребностями, что он вспомнил о нём в первую очередь.

— Держи, — протянул я ему потерю. — И больше не развевай рот.

Глава 10

Пётр всеми силами старался вызвать к себе сочувствие, как будто оно питало его. Но вместо этого сделался жалким и даже отталкивающим. Николай первое время помогал ему, кормил с рук, пособлял с туалетом, но в конце концов не выдержал бесконечное нытьё и стал заглядывать два раза в день, чтобы проверить самочувствие и послушать жалобы. На третий день он увидел, что Пётр решил не испытывать судьбу и прирос некоторыми частями тела к комоду, избавив его от необходимости обслуживать.

— Всё, Колян, прощай, растворяюсь в чужом теле, — обречённо произнёс он в последний визит. — Не хочу быть никому в тягость.

— Эхе-хе, Петруха, не захочешь, а поверишь, что карма существует. — Николай обошёл живую инсталляцию со всех сторон. — А нервы тоже срастаются или нет? Ты чувствуешь чужое тело?

— Я чувствую только обиду, Колян. Как так получается, что два человека с одной родины, один из которых стал инвалидом, не помогают друг другу? Что стало с нашей совестью? — запричитал Пётр в своей манере.

— С моей ничего не стало, а ты заслуженно подытожил свою жизнь. Природа компенсировала себе то, что ты у неё отнял. Руки в обмен на рыбные консервы в промышленных объёмах.

— С хрена ли такой обмен? Все рыбачат, не я один.

— Знаешь, в чём проблема людей, которых настигает заслуженное наказание? Они сразу начинают показывать пальцем на других, типа мы все такие, почему наказали только меня? Накажут всех, не переживай, но человек, когда с него спрашивают, должен отвечать за себя, а не пытаться отмазаться коллективной ответственностью. Ты один на один с жизнью, и она спросит конкретно с тебя, а не с коллектива.

— А тебя накажет за твоё безразличие, — пригрозил Пётр.

— Это уже мои проблемы, и я не стану ныть перед тобой.

— Злой, ты Колян. А вообще я догадался, что ты тот самый Николай, с которым мы цапались пять лет назад на том же озере. Не пойму только, как ты смог помолодеть. Может, ты заодно с этими? — Пётр кивнул на комод.

— Нет, это ты теперь с ними заодно, а я с другими. — Николай оставил Петра в плохом настроении и решил навещать не чаще раза в местный день. Теперь земляк был на полном обеспечении и нуждался только в моральной поддержке, больше напоминающей энергетический вампиризм.

— Что с вашим другом? — Елена встретила Николая у своей комнаты. — Всё так плохо?

— Другом он мне не был, и слава богу. Пётр прирос к дому. Думаю, так для него будет лучше всего.

— Разумеется, — поддержала Елена. — Если хотите, мы станем проведывать его время от времени.

— Не знаю, нужно ли? Я буду заходить к нему раз в день, интересоваться, вдруг что понадобится, пока самого не раздербанят на запчасти.

— Теперь не раздербанят, — успокоила его женщина. — Обычно кто сразу не пригождается, тот остаётся пылиться на полках, как говорится. Нам повезло, что у нас нет никаких достоинств, — очаровательно улыбнулась Елена.

— И не говорите, полезная никчёмность. Если вернусь, жене скажу, что мои руки, растущие из места на метр ниже плеч, спасли мне жизнь, — усмехнулся Николай.

Елена поддержала его смехом из вежливости, но посмотрела, как на слишком наивного человека, не веря, что возвращение возможно.

— Приходите к нам на завтрак, — позвала она.

— Спасибо, поваляюсь у себя. Что-то меня депрессия нахлобучивает, — признался Николай.

— Ясно. Со мной и мужем было точно так же в первую неделю. Ходили как в воду опущенные, друг на друга не смотрели, злились и даже есть не могли. Самое лучшее — это остаться наедине с собой, переварить внутри себя. Но мы вас всё равно будем ждать, как полегчает. — Елена похлопала Николая по плечу и ушла к себе.

Он вернулся в свою комнату и лёг на пол под окном. Сквозняк оттуда приятно холодил тело. В коридоре раздался знакомый топот разносчика еды. Корыто на ножках и с ручками ходило по всем комнатам и разбрасывало куски съедобного «мыла». Оно точно знало, где сколько людей живёт и кому бросать не надо, как в случае с Петром, который сидел на общей кишке и в «мыле» не нуждался.

Разносчик остановился в дверном проёме, вынул тонкой паучьей лапкой из собственной корзинки бледный брикет и бросил на пол.

— Мерси. — Николай поднял его и не глядя откусил. Долго жевал и думал о том, как ему заставить себя жить, если за ним никто не прилетит. Он понимал, что Айрис не всесильна. Она рядовой житель, не имеющий ресурсов мобилизовать различные службы в поисках человека, который даже не являлся космическим гражданином. И эти мысли накрывали его чёрным одеялом безысходности и апатии. Хотелось поступить как Пётр, прирасти к дому или стать частью чего-то другого, обрести новый смысл и цель жизни. Например, стать мозгом космического корабля или хотя бы какого-нибудь узла в нём, например для закрытия и открытия дверей.

Николай передёрнул плечами от брезгливости, вспомнив, как выглядели двери на космическом корабле. Минута неконтролируемой жалости к себе закончилась, после чего резко полегчало. Он поднялся на ноги и направился в комнату, где жила семья Юрия и Елены.

— Тук-тук, — постучал он в мягкий косяк дверного проёма. — У меня, как у плохого поросёнка, аппетит появляется только в коллективе.

Семья ела, сидя на полу. Ванька лежал поперёк материнских ног и одной рукой лениво водил пальцем по экрану телефона.

— Ты уже, наверное, всё по сто раз посмотрел? — Николай сел рядом с мальчишкой. — У меня скукота в телефоне, хорошо хоть, батарейка мощная. Потому и купил его, чтобы на рыбалке не заряжать. Правда, мне Нина солнечную батарею потом подарила.

— А ты не слышал ночью никаких звуков? — поинтересовался Юрий у Николая.

— Нет, спал как убитый.

— Мне показалось, что раздавались выстрелы.

— Юр, ну какие выстрелы? Это могли деревья от ветра ломаться или ещё что. Мы ведь ничего об этой планете не знаем. — Елена, как и многие женщины, не любила доверять маловероятным фактам.

— А я ночью вспомнил тебя, — не унимался Юрий. — Вдруг, думаю, это за тобой.

— А чего им палить во все стороны? — Николай тоже засомневался. — Они бы пришли по-тихому. Хотя…

— Так-то да. — Юрий вздохнул и откусил большой кусок питательного обмылка. — А если бы ты решил помочь им найти себя, какой бы сигнал подал?

— Утюг бы в окно поставил, — засмеялся Николай. — Даже не знаю. У нас тут нет ничего.

— Во дворе валяется целая гора вещей, которые были привезены вместе с людьми. Можем поковыряться, поискать что-нибудь, — предложил Юрий.

— Почему бы и нет? В моё деревенское детство, когда за каждым двором находилась персональная помойка, их исследование являлось предметом спортивного интереса. Это сейчас, с появлением баков, романтики стало меньше.

— Юр, вы только аккуратнее. Помнишь того мужчину, который тоже что-то искал и его разрезало пополам? — заволновалась Елена.

— Он сам себя разрезал, — ответил супруг. — Он там как раз и искал свою лазерную пилу, чтобы свести концы с жизнью. — Юрий повернулся к Николаю. — Мы потом сняли аккумулятор с этой пилы и три месяца жили с электричеством. Классное было время.

— Давай поковыряемся, — согласился Николай. — Я, правда, не силён в вещах, которые произведены не на Земле.

— Так и мы не сильны. Только я не думаю, что многие из тех, кто попался создателям, носили с собой опасные предметы. — Юра поднялся и выглянул в окно. — Вон та куча, про которую я тебе говорил.

Николай подошёл и посмотрел в окно. Она была огромной, объёмом не меньше десяти карьерных самосвалов.

— На неделю работы, — решил он.

— А мы разве спешим?

— Теперь уже нет.

Ванька тоже засобирался с мужчинами, но мать его не пустила.

— Рано тебе с мужиками по помойкам лазить. Помоги мне лучше, — строго попросила Елена.

— А чем тебе помогать? — недовольно поинтересовался сын.

— Пройдёмся по этажу, покормим всех, кто сам не может, помоем.

— Фу, мам, я не пойду, — Ванька скривился от отвращения. — Они воняют.

— А если мы такими станем? — попыталась достучаться до сына мать.

— Лен, ему ещё рано, отстань, — попросил Юрий. — Сынок, играй в телефоне. — Обернулся к Николаю. — Никогда не думал, что буду считать это хорошим делом.

— Плохое познаётся в сравнении, — пошутил Николай.

Они с Юрием спустились вниз и бодро добрались до огромной кучи разнообразного хлама. Судя по разбросанным вокруг неё вещам, на них зарились и раньше. На земле лежали ящики с вывороченными внутренностями.

— А ты, Николай, не инженер? — спросил Юрий, примеряясь к куче.

— Механизатор. Больше по шестерёнкам. Электроника для меня слишком мудрёная вещь. Вот сын у меня, Гордей, тот, наоборот, по компьютерам спец, а в машину никогда не полезет.

— Тут и шестерёнки попадаются, но больше всякие вещички, назначения которых я вообще не понимаю. Будем коллективно разбираться. — Юрий ухватил покрытую налётом рыжей пыли штуку и вытянул из кучи.

Николай придирчиво осмотрел её, но так и не понял предназначения. Формой она напоминала дельфина. Удлинённый корпус с округлым утолщением с одной стороны и зауженный с другой.

— Может, это гидроцикл такой, для детей? — неуверенно предположил он.

— А за что держаться? — Юрий поводил руками по корпусу. — Форма аэродинамическая, не спорю, но нет никаких органов управления.

— У них же всё через нейроинтерфейс. Слышал про такое?

— Нет, не слышал, — признался Юрий.

— Это тебе в голову встраивают пульт, и ты через него управляешь реальностью. Подходишь к двери и открываешь её движением руки или даже глаз. Кино включить или позвонить — тоже не надо руками двигать. Всё выбираешь глазами. У нас с тобой, Юрий, такого пульта нет, поэтому мы покататься на дельфинчике не сможем.

— Не очень-то и хотелось. — Юрий отбросил его в сторону. — Потом как-нибудь раскурочим. Может, аккумулятор ещё живой.

— А это что? — Николай потянул вещь, едва заметную под нагромождением. На свет он вытащил настоящий баян с порванными мехами. — Твою мать! — выругался он с чувством. — Ты только представь, как было бы здорово, если б он оказался целым. Единственная вещь, наверное, в этой куче с Земли, и та сломанная.

— Да, было бы весело. Гораздо веселее, чем в сумасшедшем доме, — иронично заключил Юрий.

— А ты что, не любишь музыку? «Играй гармонь» не смотрел, что ли? — Николая задела ирония.

— Ты представь, полный дом калек, а мы на гармошке играем?

— Ну, да, — нехотя согласился Николай. — В нашем доме такие мероприятия будут выглядеть неуместно. — Он отбросил музыкальный инструмент в сторону. — Но как сигнал для своих лучше не придумать.

— «Катюшу» сыграть?

— Да. Самая верная система опознания «свой — чужой». — Николай пошевелил пальцами ног груду мусора. — Фейерверк бы какой-нибудь попался, что ли.

— Тут дожди часто идут. Вряд ли найдутся пригодные фейерверки. Нам надо найти что-нибудь с лампочкой, которую можно включать и выключать. Заберёмся на самый верхний этаж и будем сигналить.

— Днём никто её не увидит. У вас очень яркий воздух. — Николай посмотрел по сторонам, отметив, как быстро теряется в нём перспектива. — Дышать-то им не вредно?

— От этого здесь точно никто не умирал. — Юрий ухватился за железяку, выглядывающую наружу, и потянул на себя. — Помоги.

Николай взялся с другой стороны. Под раскачку они понемногу освободили её и вытянули наружу.

— И что это? — Николай осмотрел предмет. — Клюшка великана?

— Без понятия. — Юрий перевернул предмет, похожий на букву Г, на другую сторону. — Опять что-то под управлением нейроинтерфейса?

— Не похоже, — почесал затылок Николай. — Обыкновенная железка. Часть большого механизма.

— Значит, бесполезная штука. — Юрий ухватил её и отбросил подальше. — Продолжаем ковыряться.

— Скажи мне, Юр, ты занимаешься этим, только чтобы поддержать меня? Ты ведь знаешь, что за мной никто не прилетит. — Николай посмотрел в глаза новому знакомому.

— Да нет, ты что, Николай, — фыркнул Юрий. — Ты ведь не простой землянин, как я, откуда мне знать наверняка. Раз ты так думаешь, то нельзя исключать вероятность.

— Врёшь ведь. Давай начистоту. Я не нуждаюсь в психологической помощи. Все стадии принятия я уже прошёл, и мой разум чист от напрасных надежд. Знал бы ты, в каких передрягах мы бывали, и всё обходилось. Меня будут искать, это безусловно. Смогут ли взять след, тут есть сомнения. Понятия не имею, какими технологиями надо пользоваться, чтобы проследить, в какую сторону меня увезли. Тут я рассчитываю только на их собственную осведомлённость.

— Послушай, Николай, только серьёзно. Мы тут давно и знали людей, которые до нас жили несколько лет, что знали тех, кто оказался здесь ещё раньше. Не все они были с Земли, но с разных концов вселенной. И никто не помнил случая, чтобы сюда прилетели другие в поисках пропавших. — Юрий с жалостью посмотрел на гостя. — Будет лучше, если ты на самом деле поймёшь, что билета в обратную сторону нет и не будет.

Николай замер, осмысливая сказанное. В сердцах пнул предмет, выглядывающий из кучи, и направился в сторону леса.

— Ты куда? — спросил в спину Юрий.

— Куда угодно, лишь бы подальше, — ответил Николай, не обернувшись.

— Ты не уйдёшь отсюда.

— А ты пробовал?

— Мне рассказывали.

— Говорят, в Москве кур доят.

Николай ушёл. Юрий сел на старое кресло, покрытое подсохшей грязью, и стал ждать. Упрямый новичок вернулся через полчаса. В его остановившемся взгляде читалось полное отсутствие связи с организмом. Пришёл он в себя спустя несколько минут и не без удивления осознал, что снова находится около помойной кучи.

— Я же… Мной что, управляли? — догадался он.

— Я ведь тебе говорил, что отсюда просто так не уйти. Нас берут под контроль и возвращают. Мы пленники, а это тюрьма.

— Сволочи. — Николай показал небу кулак. — У нас что, война, чтобы мы были пленниками? Или мы провинились, что нас сажают в тюрьму?

— Мы — сырьё, которое должно лежать в коробочке, а не разбегаться из неё. На наше счастье, мы не совсем кондиция, потому и живём до сих пор.

— Мамой клянусь, я поймаю плазмоида, и он будет у меня дома в качестве батарейки работать или чайник кипятить. Скажи, Юра, были случаи, когда людям удавалось прибить хоть одну светящуюся тварь?

— Конечно не было. У них нет тела в нашем представлении. Его нельзя прострелить, проткнуть или отравить. Да и зачем? Они напрямую с нами не взаимодействуют, только через своих помощников. А их ты можешь убивать сколько угодно, они наклепают ещё.

— А если в него ткнуть проводником? Например, железкой? — предложил Николай, как будто не услышав Юрия.

— Зачем?

— Я подумал, если природа плазмоида аналогична шаровой молнии, то вдруг его заряд уйдёт в металл. А если это просто концентрат огня, то он потратит часть энергии на нагревание железа и постепенно лишится сил. Мы зальём водой уставшее тело, и это станет нашей победой.

— Николай, давай серьёзно. Убить плазмоида — никакая не победа. За это они убьют нас, возможно — всех. Решат, что вирус заразил всю партию и надо её списывать. Помимо этого, они появляются здесь очень редко и вероятность наткнуться на них мала. — Юрий автоматически потянулся и вынул из кучи очередной предмет. — Ого, кажется, сюда когда-то привозили музыкальную группу. В руках он держал помятый горн с истлевшей красной тканью на нижней части трубы. — Дудка какая-то.

— Сам ты дудка. — Николай выдернул находку из рук Юрия. — Сразу видно, у кого не было пионерского детства.

Он оттёр от грязи мундштук и приложился губами. Дунул с силой, огласив округу неожиданным звуком. Юрий даже заозирался, взволнованный произведённым эффектом.

Николаю этого было мало. Он вспомнил школьное детство, когда был горнистом в пионерской организации, и незатейливую мелодию, проигрываемую для сбора пионерской дружины. Выдуваемые им ноты переполошили людей. В окнах показались встревоженные лица. Здешние обитатели настолько привыкли к полной тишине, нарушаемой только сквозняками да топотом разносчиков, что резкий звук, пусть и какой-никакой мелодии, показался им пугающим и дерзким.

— Шат ап! — раздался недовольный выкрик с верхних этажей.

— Выходим строиться, кто ещё может ходить! — выкрикнул Николай на волне накрывшей его обиды из-за безысходности. — Доколе вы собираетесь мириться с тем, что вас используют как какие-нибудь болты и гайки? Почему бы нам, ведь мы знаем, что скоро от нас всё равно ничего не останется, не попытаться восстать против плазмоидов? Если среди вас есть физики или просто башковитые люди, давайте придумаем способ убить инопланетянина.

— А дальше что? — спросили на русском.

— А дальше? А дальше будет видно. Может быть, у них откроются глаза, и они поймут, что мы не просто запчасти, а такие же разумные существа, как они.

— Ага. Если человека убьёт током из розетки, то ты решишь, что электрические сети дают тебе знак, что они разумные?

— Да что вы упираетесь, люди? Вам чт, о нормально быть калеками?

— Мы с ними из разных эволюционных эпох. Мы ничего не можем им противопоставить. Ты только подумаешь что-то замыслить против них, а они уже будут знать об этом и готовы ко всему. Лучшая тактика, проверенная всеми, кто сюда попал, это не препятствовать, создатели делают всё, чтобы ты не мучился потерей конечностей, не испытывал боли или неудобств. В этом смысле они намного гуманнее, чем мы с домашними животными. За всё приходится платить, — привёл свои аргументы мужчина из окна на втором этаже.

— И сюда эти добрались. Тьфу, — сплюнул Николай. — Вы что, рождаетесь с необходимостью за всё каяться? Неужели вы серьёзно готовы стать свиньёй и пойти под нож, потому что отстали в развитии?

— Николай, не бузи, — прошептал Юрий вполголоса. — Ты ничего не сделаешь. Их нельзя переубедить. Ты в проигрышной позиции, опыт против ничем не подкреплённых слов.

— А если за нами прилетят, то вы останетесь или полетите? — громко поинтересовался Николай.

— Никто не прилетит, мужик.

— А я вам говорю, прилетят, но возьму только тех, кто хотел бороться. Зачем там, на родине, нужны такие люди, которые сдаются без сопротивления, да ещё и оправдывают того, кто их четвертует.

— Заткните ублюдка! — раздался громкий голос.

— Пошли домой, — приказным тоном распорядился Николай. Приложил горн к губам и, громко играя, направился к входу в дом. Перед подъездом резко остановился, развернулся и бросил музыкальный инструмент назад в кучу.

— Как можно быть такими? — спросил он Юрия. — Терпилы в самом паскудном смысле слова.

— Не вини людей. Многие потеряли родных, детей, и каждый сублимирует по-своему. А тут ты со своим сопротивлением разбиваешь их хрустальный домик умозаключений и мотиваций, — успокаивающим тоном произнёс Юрий. — Людям нужна вера, оправдывающая их лишения. Через несколько месяцев ты сам начнёшь думать, как все.

— Нет! — Николай резко остановился. — Если я потеряю надежду… покончу жизнь самоубийством.

— Не выйдет.

— Почему это? — удивился Николай.

— Не дадут. Мы находимся под постоянным мысленным контролем. Даже когда ты думаешь, что остался один на один с собой, к тебе прислушиваются. Если у тебя появится мысль о порче чужого имущества, то есть себя, тут же включится защитная реакция, ты получишь лошадиную дозу дофамина, будешь валяться на полу и балдеть от всего. Некоторые даже используют этот приём, чтобы получить дозу. Ты же понимаешь, что создатели — это другой порядок разума. Мы для них полностью прогнозируемые существа, нет, даже не существа, а предметы с набором определённых качеств.

— Я не предмет. — Николай зло поджал губы.

Его взгляд упал внутрь комнаты, мимо которой они проходили. Там к комоду трубками и присосками крепились два неполноценных тела, судя по размерам, детских. На полу перед ними сидела женщина в сильно поношенной майке и спортивных штанах. Она бросила короткий печально-отсутствующий взгляд на Николая и отвернулась. Что-то щёлкнуло у него в голове в этот момент. Он представил на её месте Айрис и внуков и преисполнился таким нахлынувшим чувством тоски, что не смог этого скрыть.

— Тебе плохо? — заметил Юрий изменение состояния. — Ты побледнел.

— Хреново. Пойду к себе, полежу немного, подумаю.

— Хорошо. На ужин приходи. У нас поспели ещё два перчика.

— Спасибо. Ваньку кормите, ему витамины нужнее. Я же недавно с Земли, ещё не соскучился.

Николай зашёл к себе и упал на пол. Печальный взгляд женщины, сидящей подле своих разобранных детей, застыл у него перед глазами. Не успел он проникнуться местом, в котором очутился, не понял всей глубины ситуации, что люди здесь, понимая полную обречённость, стараются жить тихо, просто помогая тем, кто нуждался. А он в присущей ему грубой манере попытался сломать многолетний, а возможно, и многовековой уклад.

— Если за мной не прилетят, выпрыгну из окна и сдохну, — неслышно прошептал Николай.

И в тот же миг ощутил, как в мозг крадучись проникла расслабляющая эйфория. Краски стали ярче, воздух ароматнее, свет ласковее, а звуки убаюкивающими. Он вытянулся во весь рост и прикрыл глаза.

— И с чего я понёс эту пургу? — спросил он себя, не понимая причин агрессивного выступления. Нет ничего страшного в том, что происходит, потому что это делается по необходимой причине. Раз человек использует других для своей цели, то и другие могут использовать его для своей. В природе всё развивается по спирали. На одном витке человек царь природы, на другом — плазмоид, на следующем — какие-нибудь невообразимо умные твари, использующие и людей, и плазмоидов.

Николай не заметил, как уснул. Когда проснулся, рядом с ним лежал бледный кусок съедобного мыла, а за окном день сменился здешней белой ночью. Поменялся господствующий ветер, стало прохладнее, и природа зазвучала по-ночному. Организм не испытывал никаких последствий выброса бешеной дозы гормонов. Разве что хотелось пить сильнее обыкновенного. Николай попил из ёмкости, выросшей в стене. Вода в ней собиралась обычная, без всяких признаков того, что она прошла сквозь гигантское тело дома. Наверняка какие-то сосуды тянули её из подземных глубин, а не производили самостоятельно.

Ночью, как оказалось, дальность видимости увеличивалась. Николай рассмотрел кромку леса и даже немного дальше. Ему показалось, что там происходит какая-то активность. Над деревьями маячили неясные тени, в стороне клубился то ли туман, то ли дым, то ли пыль. Он вспомнил, что видел в куче мусора перед домом предмет, похожий на бинокль. Спустился вниз, нашёл его и очистил от грязи.

Предмет действительно оказался дешёвым биноклем с одним целым окуляром. Николай поднялся в свою комнату и посмотрел в сторону леса через оптику. Он оказался прав, над лесом летали существа, больше напоминающие морских скатов, чем птиц. Они кружились над определённой территорией, словно там находился источник их пропитания или птенцы. Облако, причину появления которого он не мог понять сразу, оказалось пылью от стада животных, несущихся вдоль леса. Николай предположил, что птицы охотятся на них, как хищники на косяки селёдки.

Он решил, что стал свидетелем эпизода бурной жизни местной фауны и быстро потерял интерес к нему. Видал он живность поинтереснее этой, от которой надо было бежать сломя голову.

Внезапно прямо из леса в небо ударила едва заметная синяя молния. Миллисекундный росчерк пера, который можно было спокойно проглядеть. Следом донёсся едва слышный звук выстрела.

Николай прильнул к биноклю. Странная птица спикировала на край леса и упала на ветки. Судя по масштабам, в сравнении с кронами деревьев она была крупной. Ветки под её массой сломались, и птица рухнула на землю.

— Стреляют. Это точно был выстрел, — забубнил Николай.

Сердце забилось с трёхкратной частотой. Ему хотелось верить, что это сын прилетел за ним и теперь пробивается с боями к посёлку, в котором застрял отец. Надо было как-то предупредить его о том, что он рядом, сделать это непременно и именно сейчас, пока Гордей не ушёл. Николай заметался, не зная с чего начать.

В дверном проёме показалась заспанная физиономия Юрия.

— Мне снова послышался выстрел, — сообщил он.

— Не послышался. — Николай потряс биноклем. — Это действительно был выстрел. Я видел его. Нам надо срочно дать знак. Подойдёт всё, что угодно.

— Есть одна вещь, но я не хотел тебе про неё говорить, — признался Юрий, протирая глаза.

— Что за вещь? — Николай с надеждой посмотрел на него.

— Идём, покажу.

Глава 11

Пришлось сделать Галиму каску из скорлупы большого ореха. Паренёк нам доказал, что прожил два года в лесу не просто так. Он нашёл вьющегося паразита с крепким тонким стеблем и буквально за полчаса сплёл сетку на скорлупу и ремешок, чтобы она не падала с головы. В ближайшем карстовом провале мы набрали камней из минерала, отражающего мысленные приказы, и сделали защитные шлемы Трою и Галиму.

В течение нескольких часов нас никто не беспокоил, и мы уже решили, что расчистили обширную территорию от тыквоголовых.

— А кроме шахты, ты знаешь ещё какие-нибудь предприятия? — поинтересовался Трой у нашего проводника.

— Да, конечно. Есть лесозаготовки. Там вообще очень страшные существа. — Галим изобразил натуральный испуг. — У них вместо руки топор. Они за несколько секунд рубят дерево и очищают от веток.

— Интересно, а зачем создателям дрова? В избушках живут? — усмехнулся Трой.

— На озере из них делают запруду, — пояснил мальчишка.

— Здесь есть искусственные водохранилища? — удивился Трой.

— Да. Там разводят чудовищ с большой пастью, и ещё в воде живут свои тыквоголовые, только они без тела.

— А как же ты их видел? — поинтересовался я, уверенный, что Галим заливает.

— Я гулял по лесу и наткнулся на дамбу. Озеро огромное, гораздо больше километра в диаметре. Думаю, километров пять точно будет. Там есть пирсы, с которых грузовики скидывают в воду корм, но не видел ни одного сотника или даже десятника, без которых они не работают. Значит, они были в воде. И ещё мне кажется, что чудовищ кормили человеческими останками. Я испугался, особенно когда поднялся шум из-за делёжки. Они огромные и страшные. По дамбе лучше не ходить. — Пацанёнок дотронулся до ореховой каски. — Может, с ней и получится.

— Какие затейники, — произнёс Трой, имея в виду создателей. — Тоже ведь с какой-то целью размножают водяных чудовищ.

— А существ другой расы, которых похитили создатели, видел? — поинтересовался Апанасий.

— Не видел, но знаю, что они есть. А вам они зачем? — удивился проводник.

— Как зачем? Они тоже люди. Их ждут дома, как и нас, страдают, волнуются. Мы обязаны сообщить их представительствам о том, что здесь происходит. Пусть тоже включаются в борьбу, чтобы не пришлось нам одним отдуваться за всех, — пояснил я.

— Так мы до твоего отца никогда не доберёмся, — уместно предположил Галим.

— Отца будем искать в первую очередь, всё остальное потом. — Я сверился с навигатором, показывающим около семи километров до стоянки космического корабля. — Два часа, и мы будем в районе посёлка у космопорта.

— Если идти прямо, то упрёмся в реку. Её надо обходить, и самый быстрый способ — по дамбе, про которую я вам говорил, но это очень опасно, — предупредил проводник.

— Да? — Я почесал небритый подбородок. — Что-то мне совсем не хочется испытывать судьбу. Как вспомню взгляд тыквоголового, так сердце сразу начинает сбоить.

— А там ещё водяные, — вспомнил Апанасий.

— До ближайшего брода километров десять, но так мы уйдём от посёлка в сторону. А там ещё лесозаготовки. Если они додумаются напустить на нас лесорубов, то никакая защита не поможет. Располовинят и не заметят, — привёл свои доводы мальчишка, лучше разбирающийся в обстановке. — По дамбе надёжнее, главное, не сорить мыслями.

— Почему минерал не работает в обе стороны? — расстроился Апанасий. — Глушил бы и мои мысли.

— Мне кажется, — Галим постучал себя по ореховой каске, — глушит. Нас давно никто не беспокоил, поэтому я уверен, что мы минуем дамбу, не поднимая тревоги.

— Надежды юношей питают, — саркастически произнёс я.

— Создатели относятся к нам как к тупому скоту. Решат, что мы побежим от них прямо в противоположную сторону, и будут ждать примерно там, — Галим махнул рукой в обратную от посёлка сторону. — Они же не знают, что мы ищем вашего отца.

— Возможно, у них даже нет такого понятия, как родители и дети, поэтому им будут непонятны наши действия, — предположил Трой.

— Ладно, убедил. Идём через дамбу, — нехотя согласился я с доводами проводника. — Заодно оценим рыбную ферму.

— Там нет рыбы, — напомнил Галим. — Это что угодно, но только не рыба.

— Пофиг кто, — отмахнулся я. — Давайте, парни, соберёмся с мыслями и загоним их куда поглубже. Нам даётся уникальный опыт — не думать, чтобы выжить.

— Не думал я, что доживу до такого, — пошутил Трой.

— Вот и не думай.

— А я постоянно думаю, чтобы не думать, — почти серьёзно заявил Апанасий. — Получается, когда я не думаю, то напрягаю мозг гораздо сильнее.

— Постой, я знаю, как тебе можно помочь. — Галим сорвался с места. Он исчез в зелёных джунглях и вернулся через десять минут с гроздью зелёных ягод.

— Как подойдём к дамбе, прими одну, — посоветовал он. — Ты почувствуешь особое состояние удовольствия от того, что твоя голова пуста. Минут на десять она будет лишена мыслей. Нам как раз хватит, чтобы миновать самый опасный участок.

Апанасий с сомнением посмотрел на ягоды.

— То есть я на десять минут стану тупым? — спросил он.

— Да. Всего на десять минут.

— А если придётся воевать?

— Да. — Меня тоже волновал этот вопрос. — Как боец он будет функционален?

— Нет, но нам и не понадобится. Я сколько раз ходил рядом, и мне не приходилось ни с кем воевать. Лучше остаться незамеченным, чем рассчитывать на боевую победу, — рассудил мальчишка.

— Ты, наверное, прав, но это огромный риск. Что будем делать, если эта гора мышц будет вести себя как идиот, в то время как нам потребуется отбиваться или убегать? — Мне тоже не особо понравилась идея с ягодами.

Галим растерялся. Он настолько привык быть невидимкой, что считал любые другие способы коммуникации с создателями неудачей.

— Эрпэу говорил, что если мы не дадим о себе знать долгое время, то о нас просто забудут, — поделился он мудростью робота.

— Ладно, ягоды берём с собой, мало ли, — разрешил я. — А скажи, если её съесть, это не ослабит воздействие менталистов?

— Конечно, они же видят нас по излучению мысленной волны.

— Замечательно. Ладно, веди нас к дамбе. — Я поправил падающую на лоб тяжёлую каску.

— Ага. — Галим выбрал направление и пустился лёгким бегом.

Мы потрусили за ним.

— Давно мы на природу компанией не выбирались, — пошутил Апанасий, вытирая стекающий по лицу пот.

— Я заметил, что на природу чаще выбираюсь против собственной воли. Надо бы сломать эту традицию и действительно собраться семьями, пожарить шашлыки, искупаться в реке, — сказал я.

— Предлагаю сделать это у нас во Владике, пока осень не началась. Обещаю бесподобный стол и потрясающие виды на океан, — произнёс Трой.

— Поддерживаю. Как только вижу питательное желе, у меня начинается непроизвольный рвотный рефлекс. По ночам снится, как жарю яичницу на сале и объедаюсь ею, — признался я и сразу же пустил слюну. — Каким бы продвинутыми мы ни становились в плане технического прогресса, наши вкусовые восприятия остаются теми же, что и раньше.

— Чтобы любить космическое желе, которым вас кормят на станции, надо с рождения есть пластик, — пошутил Трой. — Короче, договорились, по возвращении из приключения собираемся у нас с Кианой.

— Чисто из суеверия, друг, ничего заранее загадывать не надо, — вмешался Апанасий.

— Ладно, пусть будет так. У нас не только вкусовые предпочтения отстают от прогресса, но и духовные. Верим во всякое… — Трой перепрыгнул поваленный ствол дерева, разъедаемый лесной микрофлорой.

Что-то хрустнуло у него под ногой, и наш друг взвился в воздух, пойманный силком за правую ступню. Трой не растерялся, быстро вынул нож и резанул по гибкой зелёной лиане, используемой в качестве верёвки. Перевернулся, как кошка, в воздухе и приземлился на ноги. Мы удивлённо переглянулись между собой и уставились на Галима. Под взглядами трёх взрослых мужиков он немного стушевался.

— Это ваши силки? — спросил я.

— Нет, — замотал головой мальчишка.

— А чьи? — спросил я строго.

— Не знаю, я таких никогда не видел. — Он посмотрел на обрывок лианы на дереве. — Может, здесь живёт ещё одна группа сбежавших?

— А вы за двести лет так ни разу и не встретились? — Это объяснение показалось мне маловероятным.

— Я не знаю, что сказать, — честно признался Галим. — Мы силки не ставим.

— Значит, сейчас тут есть ещё кто-то, помимо творений создателей. — Я почесал затылок. — Нам уже надо бояться?

— Чш-ш. — Галим приложил палец к губам и присел, прячась за растительностью.

Мы активировали слух, радары и осмотрелись. С двух сторон к нам приближалась группа существ, вооружённых копьями и луками. Это были не люди, но гуманоиды. Меньше ростом и иных пропорций. Голова больше человеческой, руки и ноги короче.

— Туземцы? — предположил Трой.

— Вряд ли. У местных видов число конечностей кратно трём, а у этих двум, как у нас.

— Вы их видите? — спросил Галим. — На кого они похожи?

— На нас, но с признаками карликовости, — ответил я.

— Голова большая?

— Да, но не как у тыквоголового, пропорциональная и круглая.

— Я слышал от стариков, доходивших до соседнего посёлка, что там живут другие существа, захваченные создателями. Они называли их хамелеонами из-за того, что кожа у них меняла свой цвет. А ещё у них полностью чёрные глаза и непонятно, куда они смотрят.

Судя по всему, это были те самые хамелеоны, поскольку радар показал мне, что они уже должны оказаться в прямой видимости, но глазами я их не видел. Пришлось выставить перед собой оружие и выкрикнуть:

— Эй, хамелеоны, мы знаем, что вы здесь. Мы вооружены, но войны не ищем. Если есть что обсудить, поднимайте руки вверх и выходите, обсудим.

На всякий случай я продублировал своё требование на интерлингве, не особо надеясь, что меня поймут. Но произошло чудо, хамелеоны подали голос.

— Вы кто такие? Откуда знаете язык? — поинтересовался голос из кустов.

— Мы из космоса, как и вы. Наш народ входит в содружество космических рас. Те, кто называют себя создателями, похищают людей с нашей планеты. Мы прилетели, чтобы покончить с этим.

— Вчетвером?

— Мы разведка. Явились узнать, что здесь происходит на самом деле. Мы вас обнаружили задолго до того, как вы подошли, — похвастался я.

— Зато ловушку нашу просмотрели. — Из кустов раздались отрывистые звуки. Видимо, это был хамелеонский смех.

— А как вам удалось избежать влияния создателей? — поинтересовался я.

— Мы умнее их, — ответил голос из кустов. — Обманули и сбежали.

— Было бы интересно послушать, как их можно обманывать, — вмешался в разговор Трой. — А тут что делали?

— Охотились на травоядных. Они непонятно по какой причине табунами снялись со своих мест и бросились в лес, хотя до сезонной миграции ещё далеко. В степи их трудно поймать, в лесу намного проще, — пояснил голос.

— Ясно. — Я повесил винтовку за спину. — Выходите, не прячьтесь. Мы не причиним вам зла.

Растительность дрогнула, и на поляну перед нами высыпала толпа из двадцати существ. Они прямо на ходу меняли цвет своей кожи с изумрудного на серо-коричневый. Огромные глаза на большой голове действительно не имели зрачков и были полностью чёрными, из-за чего пришельцы походили на странных созданий, одержимых злом. Если бы не невысокий рост и смешные пропорции, делающие хамелеонов неуклюжими и даже милыми, я бы постарался свести общение к минимуму.

— А вы откуда, если знаете интерлингву? — спросил я у существа, вышедшего вперёд.

— Мы тоже входим в лигу рас, но конкретно наша большая община живёт там, куда почти не простираются её законы. Мы немного отщепенцы, исповедуем свой культ, не принимаемый большинством соотечественников, поэтому решили найти пригодную планету и поселиться на ней. Я один из всех знаю интерлингву. До похищения занимался поддержанием отношений с ядром нашей расы. Долгие годы уединения сделали нас отсталыми, поэтому приходилось поддерживать отношения. По этой причине огнелюди и решились на похищение. Мы показались им безопасной добычей.

— По-моему, им вообще всё равно, какой уровень развития у других, потому что они априори считают всех отсталыми, — высказался я. — В свете открывшихся обстоятельств вы присоединитесь к нам, чтобы прекратить это беззаконие?

— Подобные вопросы быстро не решаются. Мы должны обсудить это коллективом, — ответил глава хамелеонов.

— Сколько времени вам потребуется?

— Столько, чтобы принять верное решение, — произнёс глава.

— Мы спешим, — попробовал я поторопить их.

— Торопливость — залог неудачи, — выдал главный пословицу на интерлингве.

Я посмотрел на друзей. Апанасий пожал плечами.

— Подождём минут двадцать, если не договорятся, пойдём без них, — сказал Трой. — Интересно, конечно, узнать, как они обманывают создателей, не используя камни. Может быть, и нам бы пригодилось.

— Забавные они, — произнёс Галим. — Я представлял их страшнее.

— Надеюсь, чёрные глаза не признак такой же чёрной души. — Трой переключал режимы радара, рассматривая хамелеонов в разных спектрах. — У них в костях много железа. Что, если они умеют экранировать чужие мысли?

— И это они называют обманом? — засомневался я. — Мне они кажутся жутко хитрющими типами, которые обдурят, наврут с три короба и посчитают, что честно на тебе заработали. Это первое впечатление, которое у меня сформировалось о них. Возможно, я ошибаюсь, потому что опыта в общении с инопланетянами у меня не очень много.

Отведённые двадцать минут закончились, а хамелеоны так и не пришли ни к какому решению.

— Слушайте, если они будут так совещаться по каждому вопросу, то мы никогда и никуда не доберёмся, — решил я. — Каждая минута может стать последней для моего отца. Мы теряем время на то, чтобы любоваться галдежом милых существ. — Я тронул главу хамелеонов. Под моей ладонью его кожа сразу поменяла цвет. — Простите, мы спешим, готово ли у вас хоть какое-нибудь решение?

— Народ не верит, что у вас получится. Нас терзают сомнения. Мы можем потерять всё, что имеем.

— А что вы здесь имеете, кроме хорошей экологии и постоянной необходимости прятаться? — удивился я.

— Нашу жизнь и жизнь всей общины. Мы уверены, что за несколько сотен лет она станет началом новой цивилизации. Научимся противостоять огнелюдям, переймём их технологии и оспорим право на лидерство, — несколько пафосно и самодовольно объяснился глава.

— Ну что вам пожелать? Удачи. — Я махнул рукой. — Пойдёмте, парни, тут без вариантов.

Наш отряд двинулся дальше, потеряв на хамелеонах больше получаса драгоценного времени.

— Осторожнее по дороге. Мы видели большой транспорт. На таком могут возить мозголомов, — крикнул нам вдогонку глава отряда хамелеонов. — Они что-то зашевелились.

— Спасибо, — поблагодарил я его на интерлингве, а сам обернулся и поинтересовался у Галима на русском: — Он упомянул каких-то мозголомов, которых возят на большом транспорте. Не знаешь, о ком он это говорил?

— Не знаю, — пожал плечами мальчишка. — Может быть, тысячник, который управляет посёлком. Я их никогда не видел и не уверен, что они вообще существуют.

— Ладно, будем думать, что мозголом — это переспевший тыквоголовый, — решил я. — Победит тот, у кого реакция лучше.

Наш маленький отряд без всяких проблем прошёл два километра по лесу. Ещё до того, как в поле зрения появилась водная гладь, я почувствовал близкий водоём. Он пах иначе, чем наши земные озёра, но присутствие рядом воды всё равно ощущалось отчётливо. Проводник, прежде чем подойти к воде, замер и долго прислушивался к звукам. Он так привык и никак не мог взять в толк, что в нашей экипировке имеются радары, техническое зрение, позволяющие нам видеть всё скрытое в радиусе ста метров в очень плотном лесу.

— Рядом никого нет, — тихо шепнул я. — Мы можем идти.

— Я пойду первым, а вы за мной. Помните, если в голове начинается беседа, не поддерживайте её, это провокация.

— Мы поняли, — ответил я за всех. — Будем держать при себе ягоды, отбивающие ум.

— Всем не надо. Я же не смогу собрать вас в кучу, если вы поглупеете, — предупредил проводник.

— Хорошо.

Галим только ему одному понятными тропами вывел нас к насыпи, перегораживающей реку. Мы осторожно вышли на неё. Справа нас встретила синяя водная гладь, ритмично бьющая в берега. Слева был крутой откос метров тридцати высотой и чуть далее деревянная плотина, через которую переливались избытки воды.

— А вы говорите, что эти плазмоиды очень умные, — усмехнулся Апанасий. — А у самих деревянные конструкции.

— А какая разница из чего, если это работает? — спросил Трой. — Они вообще склонны к натуральным материалам, это их фирменный стиль.

— А где, ты говорил, находятся пирсы, с которых кормят животных, живущих в воде? — поинтересовался я.

— Там, — указал направление Галим.

Я усилил зрение и увидел движение на берегу, у которого имелись несколько выдающихся в воду площадок.

— Ребята, там кто-то есть, — предупредил я друзей.

Апанасий вскинул винтовку и посмотрел через прицел.

— Это не тыквоголовые и не ищейки. Похоже, это персонал водохранилища. У них нет голов, только конечности.

— Тогда нам бояться нечего. Соблюдайте мыслительную гигиену, и всё будет хорошо, — посоветовал мальчишка.

— Ишь ты, оборотов набрался — мыслительную гигиену, — усмехнулся Апанасий.

— Глушаки, — по-командирски распорядился Галим и сам положил камень в рот.

Мы послушались его приказа. Мне даже импонировало, что ребёнок берёт ответственность за нас, чувствуя себя опытнее.

Галим пошёл первым, в дурацком ореховом шлеме, делающим его похожим на гриб. За ним Апанасий, потом Трой и я. Между собой держали дистанцию в двадцать шагов. Я старался не думать и не использовать счёт, просто гасил любую зарождающуюся в голове мысль. А также анализировал, насколько рождённая мысль принадлежит мне. За этим напряжённым занятием я не заметил, как мы дошли до середины дамбы.

Кормящие водяных существ работники принялись за дело. Вода возле пирсов вскипела от борьбы за еду. Я посмотрел в прицел и увидел огромные клыкастые пасти, широкие и короткие, совсем непохожие на рыбьи или крокодильи. Он больше напоминали гигантские лягушачьи рты, но с зубами, как у акул. Я стал свидетелем, как из-за пошатнувшегося пирса в воду упал один из безголовых работников. На месте его падения мгновенно вскипела вода и поднялись кровавые брызги. Меня передёрнуло от чрезвычайно разыгравшегося воображения.

— Какая мерзость, — произнёс я шёпотом. И буквально в ту же минуту почувствовал, как в голове появилось чужое присутствие, выразившееся в заинтересованности. Меня как будто попросили назваться, чтобы опознать себя. Я растерялся. Взял себя в руки, плотнее натянул каску и прибавил шаг.

— Передай Галиму, что меня обнаружили, — подошёл я к Трою на расстояние слышимости. — Передай дальше.

Он догнал Апанасия, тот Галима и передал ему мои слова. Мальчишка остановился и завертел головой. Потом показал нам, чтобы мы прибавили шаг, и пустился лёгким бегом. Мы побежали следом.

Чужое сознание не отпускало меня. Оно как будто искало моё местоположение, которое сложно определялось из-за глушаков. Меня просили назваться и объяснить, где я нахожусь. Просили не словами, а моим внутренним желанием сделать это, будто я сам себя уговаривал. К счастью, у меня уже появился опыт и понимание, как работают менталисты. Не было никаких нашептываний, как в дешёвых фильмах ужасов про одержимых. Всё, что меня пытались заставить сделать, хотел я сам, и только хладнокровная логика и обращение к собственной памяти, в которой были установлены точки восстановления с правильно сформулированными идеями, позволяли сопоставить и отличить свои истинные желания от навязанных извне.

Меня просили зайти в воду, искупаться, потому что день выдался жарким, а я вспотел и нуждался в водных процедурах. Однако один взгляд в сторону прозрачной водной поверхности, под которой удалось разглядеть несколько ужасных пастей, полностью очистил мой разум. Я построил в уме кирпичную стену, отделяющую меня от всего внешнего. Приём помог мне на несколько минут. Потом я представил в ней красивую входную дверь и расхлебенил её нараспашку. И снова чужие мысли начали атаковать меня, заставляя совершить поступок, ведущий к смерти. Прыгнуть с кручи, залечь на дно в прямом смысле и прочее. К счастью, попытки управлять мною не шли ни в какое сравнение с той прямой атакой тыквоголовых, когда я держал их на прицеле. Мне удавалось избавляться от навязчивых желаний и даже посылать менталиста куда подальше, не стесняясь в выборе слов и связанных с ними визуальных ассоциаций.

Судя по поведению моих друзей и тем более проводника, они с подобными проблемами не столкнулись. Тыквоголовый или, возможно, это был другой тип менталиста, поймал и вёл только меня, самого неосторожного.

Галим резко остановился и показал рукой в сторону водоёма и вверх. Я поднял взгляд и увидел летающее существо. Сейчас, когда оно было полностью открыто, а не мелькало в верхушках деревьев, я рассмотрел его полностью. Не осталось никаких сомнений, что это искусственное порождение создателей. В его облике просматривалась несуразность, вызванная асимметрией. Сразу стало понятно, что это не птица, а какой-то вид перепончатокрылых и безголовых. К Т-образной раме тела крепились конечности, изредка взмахивающие огромными перепонками. Со стороны казалось, что существо не летит, а плывёт в воздухе, как пластиковый пакет, поднятый ветром.

— Евнух! — выкрикнул проводник. — Стреляйте.

Только после того, как пацанёнок отдал приказ, я вспомнил об оружии. Чужой разум подавил меня намного сильнее, чем я думал. Трой и Апанасий взяли ретранслятор на прицел. Сразу три синие молнии пронзили воздух над рукотворным озером. Евнух сложился и спикировал вниз. На месте его падения мгновенно началась активность плотоядных существ. Инородное мысленное присутствие в голове ослабло, но не ушло окончательно. Мы были обнаружены, стояли на открытом пространстве и вообще находились в очень сложной тактической ситуации.

— Надо возвращаться! — крикнул Галим. — Мы не пройдём. Нас будут ждать.

— А что сзади? — Я не был уверен в правильности его решения.

— Посёлок рядом. Если тысячник нас почует, то мы вообще никуда не сможем двинуться. Надо уйти на безопасное расстояние и придумать новый план, — пояснил мальчишка свою позицию.

— Согласен. — Я развернулся и побежал.

Остальной отряд понёсся за мной. Трой пропустил перед собой мальчишку, замыкая группу. Боковым зрением я отметил, что на воде появились подозрительные барашки. Успел повернуть голову в тот момент, как из воды вылетела клыкастая жабья морда размером с телёнка. За внушительной головой тянулось змеевидное тело с двумя сплошными полосами плавников по хребту и животу. Тварь явно целила в меня с желанием сбить с ног и уронить с отвесной стороны дамбы. Я успел со всего размаха упасть на дорогу и получил порцию брызг.

Вода в водоёме забурлила вдоль всего нашего отряда. Кто-то координировал существ, целя ими в нас. Один жаборотый выскочил прямо на Апанасия. Здоровяк не растерялся, выстрелил ему в голову и отошёл в сторону. За это он получил не только брызги воды, но и кровь, и прочие жидкости, составляющие внутреннее наполнение твари.

«Ракетный» обстрел начался сплошной стеной. Твари вылетали из водоёма со скоростью спортивного автомобиля. Даже всплеск, с которым они выходили наружу, походил на выстрел. Благодаря реакции и искусственным мышцам нам удавалось избегать неприятных моментов. Трой схватил Галима за руку, потому что ребёнок мог не справиться. Ему было тяжелее, чем мне и Апанасию.

— Прекратите думать! — выкрикнул мальчишка. — Они не видят нас, только чувствуют по мыслям.

— А как тут не думать, когда в тебя стреляют живыми снарядами? — громко поинтересовался я.

— Тогда бегите к берегу, уводите их за собой, — посоветовал Галим.

— А ты? — Мне показалось, что ребёнок решился на героический поступок, чтобы спасти нас.

— Они наводятся на вас. Меня они не видят.

Я в очередной раз увернулся от разинутого рта жуткой твари.

— Давайте попробуем, парни! — Я рванул в сторону берега, с которого мы вышли на дамбу. Апанасий бросился за мной, а Трой замешкался, побоявшись оставить мальчишку одного.

— Убегай, иначе я погибну из-за тебя! — выкрикнул Галим.

Мы с Апанасием набрали приличную скорость, и стало заметно, что твари двинулись за нами следом. Трой отбил прикладом в сторону летящего на него жаборотого монстра.

— Только не играй в героя, — предупредил он мальчишку. — Мы отвезём тебя домой.

— Беги, дурак, — не выдержал Галим.

И Трой побежал. Через несколько секунд он обернулся и понял, что мальчишка был прав. Пузырящаяся поверхность воды преследовала только их троих. Проводник спокойно стоял на месте, и никто не пытался сбить его с дороги. К счастью, наводчик жаборотых хищников не поспевал за бегущими людьми, твари вылетали из воды с сильным отставанием.

Добежав до конца дамбы и немного углубившись в лес, я упал на зелёный ковёр растительности. Бегать с такой скоростью мне не приходилось никогда. Друзья, тяжело дыша, попадали рядом.

— Ничего себе зарядка. — Апанасий упал навзничь. — Шестьдесят два километра в час. Новый рекорд, — усмехнулся он, рассматривая на экране нейроинтерфейса фиксацию скоростного максимума.

— Ни хрена себе рыбалка, — хрипло засмеялся Трой. — Всех рыбаков расшугали.

— И что нам делать дальше? — Апанасий сел, достал из бронежилета водяную трубку и жадно присосался к ней.

— Сейчас командир придёт и скажет. — Я кивнул в сторону спокойно идущего в нашу сторону мальчишки.

Глава 12

— Я уверен, что свой тыквоголовый живёт в воде, — предположил Трой после короткого обсуждения случившегося. — Вода сильно ослабляет ментальное воздействие, поэтому мы так легко отделались.

— А вне воды он не живёт, — подумал я вслух. — Но мы серьёзно засветились и сами себе перекрыли короткую дорогу к посёлку. Что будем делать?

Втроём мы уставились на Галима, чистящего подошвы от налипшей на них чешуи и грязи, оставшихся после пробежки по дамбе.

— Оставаться здесь долго нельзя. Скоро лес будет полон ищеек, а небо евнухов. Вы слишком неопытны, поэтому прокололись и будете прокалываться дальше, пока не научитесь останавливать мысли. — Пацанёнок полюбовался результатом чистки ног. — А у вас на корабле нет робота, которого можно отправить вместо вас?

— Нет. Мы прилетели на довольно маленьком аппарате, в котором нет лишнего места.

Я подумал, что робот действительно стал бы настоящим выходом из ситуации. Любой, пусть даже самый примитивный, способный самостоятельно передвигаться. Достаточно было нагрузить его глушаками, инструкцией, что делать, и попытаться выкрасть отца. Конечно, были сомнения в том, что отец сможет не думать на протяжении маршрута, но мы бы подловили его на своём корабле и быстренько покинули неприветливую солнечную систему.

— Эрпэу говорил, что в посёлке много различных аппаратов, с которыми он может связываться, — вспомнил я. — А там не остались работающие роботы?

— Нет, таких там нет. Иначе у нас уже давно бы такой имелся. Эрпэу всё ждёт, что прилетит свежий робот, выведет новых людей и возглавит общину вместо него, — пояснил Галим.

— Это вряд ли. Все новые роботы тупые, — усмехнулся Трой. — Но идея с дистанционно управляемым аппаратом мне кажется интересной. Вопрос, где его найти?

— Я знаю только о большой груде мусора возле посёлка, — пожал плечами Галим. — Но это ничего не меняет.

Апанасий предостерегающе поднял руку.

— Движение в той стороне. — Он указал направление.

Я включил техническое зрение, запеленговавшее приближение существ, очень похожих на хамелеонов.

— Чего им надо? — удивился Трой. — Пришли собрать трофеи? Думают, что нас прикончили?

— Давайте устроим им засаду, чтобы не думали, будто мы такие бесполезные, — предложил Апанасий.

— Не надо их пугать. Ещё начнут с перепугу воевать с нами, — остудил я его военный гений.

Вместо этого мы двинулись им навстречу. Как и в прошлый раз, увидеть их глазами оказалось сложнее, чем радаром.

— Привет, — поздоровался я и сразу предупредил: — Мы вас видим.

Хамелеоны сбросили мимикрирующий окрас.

— Мы слышали шум. Решили, что у вас не получилось, и захотели убедиться в этом, — объяснил глава появление своего отряда в этом месте.

— У нас действительно не получилось. Мы слишком неопытны в умении останавливать мыслительный процесс и поддались на провокацию. Вернее, поддался я, а дальше всё закрутилось, как снежный ком. — Вряд ли им были понятны мои ассоциации. — Но мы сбежали без потерь. Теперь думаем, что делать дальше.

— Оставаться здесь нельзя. Скоро весь лес будет полон тварями, ищущими вас, — предупредил глава.

— Мы и сами это знаем, — ответил я. — Но чтобы не метаться бесцельно по лесу, хотим придумать хороший план, как нам пробраться в посёлок, в котором живут люди, похищенные создателями.

— Это плохая идея. Там вас ничто не спасёт, даже наше умение обманывать. Если поднялась тревога, все приготовления бесполезны. Посёлком управляет такой мозголом, который достанет вас даже в дыре в земле, которая защищает от всех прочих.

— А кто пытался пробраться в посёлок? Вы сами пробовали? — поинтересовался я.

— Я не сумасшедший, но знаю, что говорю. Многие из моих людей, кто бежал, хотели вернуться за роднёй или друзьями, и никто больше не выбрался оттуда. Сбежать из посёлка можно один раз, когда мозголом не ждёт. — Глава поднял вверх копьё, на что его сородичи издали воинственный клич. — Со мной все согласны.

— А где находится мозголом, контролирующий посёлок? — спросил я.

— В нашем посёлке он жил в водяной башне. Мы считаем, что у него огромная голова, которая должна находиться в воде, чтобы не раздавить саму себя. — Глава взял себя руками под голову и покачал, изображая, как она плывёт над водой.

— Мы и сами предполагали, что тысячник, как его называем, может существовать только в воде. — Я поскрёб подбородок. — А вы что-то рассказывали про обман менталистов. Это серьёзное умение? Мы сможем освоить его по-быстрому?

Глава хамелеонов задумался.

— Нам надо посовещаться, — выдал он.

— О боже, — закатил глаза под лоб Апанасий. — Раса депутатов. Без совещания даже в туалет не смогут сходить.

— Умение обманывать — это ценный ресурс, в который разрешено посвятить не каждого смертного, — поддел я инопланетян.

Пока они совещались, мы охраняли периметр. Радары засекли одинокого евнуха, кружащего над водоёмом. Наверное, тварь прилетела зафиксировать итоги сражения.

— Мы готовы поделиться с вами умением, но в обмен на это вы должны пообещать, если у вас получится сбежать с планеты, что не забудете про нас, — выставил глава хамелеонов свои требования.

Интерлингву понимали все, кроме Галима, поэтому я не стал переводить сказанное.

— Соглашайся, — подумав, решил Трой. — Если настучим кому следует про беспредел, то вывезут всех, кто не коренные.

— Да, мы принимаем ваше предложение, — озвучил я наш ответ.

— Хорошо. — Глава хамелеонов сел на траву, давая понять, что обучение будет не быстрым. — Расслабьтесь и вникайте, — сказал он.

— Я уже понял, что тут самое главное не думать и расслабляться. Всё, чего нельзя делать на других опасных планетах.

— Да, это место создано не для нас, а для тех, кто на нас непохож, потому и методы своеобразные, — пояснил глава хамелеонов, пустив по телу разноцветную волну. — Интересно сознавать, что, несмотря на нашу непохожесть, здесь мы ощущаем себя общностью.

— Да что там говорить, — засмеялся Апанасий, — я даже с роботом ощущаю себя общностью.

— Давайте к делу, — предложил я, снова заметив, что на радаре появились подозрительные движения в районе водоёма.

— Способ обмана мозголома состоит в том, что вы, поняв, какая из мыслей не принадлежит вам, начинаете её додумывать, имитируя действие. Понятно? — Глава уставился на меня чёрными бездонными глазами.

— Не совсем, — честно признался я. — Давайте на примерах.

— Хорошо. Возможно, мой язык несовершенен. Вот вам пример. В вашей голове появилась мысль, что надо срочно залезть на дерево, на самую верхушку и прыгнуть с него, расставив руки, поскольку вы вдруг поверили, что научились летать. — Глава показал копьём на ближайшее дерево. — Важно понять, что эта мысль не ваша, ибо перед этим у вас было твёрдое убеждение, что вы не летаете, не плаваете, не едите отраву, не бьёте себя камнем по голове и не делаете многое другое, что может причинить вам вред. Это тоже важно, потому что без установки о ненанесении себе вреда вы не заметите подмены мыслей. Мы могли бы сбежать всем посёлком, но научились этому приёму немногие. Все, кто здесь есть.

— Это звучит как первое правило робототехники, в применении к самому себе, — изумился Апанасий.

— Ты реально подсел на земную классику. — Меня удивили его познания в литературе.

— Да какая это классика? Это же совершенно современное явление.

— Я могу продолжить? — поинтересовался глава хамелеонов.

— Простите, не смогли удержаться от сравнения с некоторыми нашими литературными источниками.

— Так вот, когда у вас появится твёрдая убеждённость в том, что вы совершаете только те действия, которые не наносят вам вред, вы сможете использовать умение обмана. Выглядит это так. Вам предлагают спрыгнуть с дерева и полететь. Вместо того чтобы лезть на дерево, вы воображаете, как взбираетесь на него, лезете по веткам, прыгаете, а потом раз, и перестаёте думать. Резко, будто умерли. Чёрная картинка в голове и больше ничего. Большое чёрное ничто. Проверено не раз, мозголомы отваливаются сразу, решив, что убили вас. Они же не живые в привычном для нас смысле. Они биороботы, которые не думают самостоятельно. Нет сигнала — нет объекта. Есть вопросы?

— Я думаю, они появятся в процессе обучения, — ответил я. — Надо практиковаться.

— Вот и пробуйте. Там, у воды, отменная возможность, — посоветовал глава.

— Спасибо за совет. Один вопрос всё же остался. Почему ваш приём не работает с главным мозголомом? — поинтересовался я.

— Он умный и наверняка обладает разумом, подобным нашему, быстро учится на своих ошибках. Мы не можем знать, каково это — умереть на самом деле, а он, контролируя чужой мозг, может. Поэтому даже не пытайтесь его обмануть, — ответил глава.

— Хорошо, поняли. — Совет, конечно, мог помочь нам выжить в лесу, но мы прибыли сюда не затем, чтобы прятаться.

— Наш посёлок находится там, — показал рукой глава. — Надо перейти через одну гряду, заросшую лесом. Вы увидите его с вершины. Мы верим, что вы про нас не забудете, и если у вас получится, придёте и поможете освободиться нам.

— Обещаем. — Я протянул главе руку, но он не владел земным этикетом. — Ладно, до встречи у вашего посёлка.

— До встречи.

Отряд невысоких существ слился с окружающей растительностью и быстро растворился в лесу. Апанасий посмотрел им вслед.

— Им здесь самое место. Они похожи на людей, которые тут родились, — произнёс он с некоторой долей иронии. — Ну что, пойдём тренироваться на водяных тварях.

— Пойдём.

— А мне кто-нибудь расскажет, что надо делать? — Галим ничего не понял из нашего общения на интерлингве.

Я рассказал ему о приёме, который придумали хамелеоны. Он некоторое время обдумывал его про себя и выдал:

— А я ведь так уже пробовал, но не понял, что у меня получилось. Тыквоголовый пытался меня заставить подойти к нему, а я представил, будто упал в провал, и он отстал. Мне тогда показалось, что это случайность.

— Все случайности неслучайны, друг. Просто мы умеем извлекать не все уроки из того, что с нами случается. Даже появление хамелеонов произошло не просто так, а чтобы помочь нам. — Я на самом деле верил в подобные вещи.

— Тогда я умею обманывать менталистов, — обрадовался Галим. — Сейчас попробую, а вы держите меня, если вдруг побегу. — Он снял с головы ореховый шлем и помассировал рукой уставшие мышцы шеи.

До воды ещё оставалось не меньше сотни метров. Мой радар фиксировал живность, подплывающую близко к берегу. Галим сел по-турецки, закрыл глаза и замер. Апанасий занёс руки у него над плечами. Мы застыли в ожидании итогов эксперимента. Несколько минут ничего не происходило, а потом со стороны водоёма раздался всплеск и шум, похожий на тот, что случался, когда жаборотые выпрыгивали из воды, пытаясь сбить нас. Галим сидел неподвижно, но озеро не затихало. Постепенно на лице мальчишки стала расползаться улыбка, а потом он начал смеяться.

— Как я раньше до этого не додумался. — Он открыл глаза и надел шлем. — Они такие тупые.

— Что ты сделал? — нетерпеливо спросил его я.

— Когда я обозначился перед менталистом, он сразу же заставил меня идти в воду, купаться. Я сделал вид, что пошёл. Было трудно контролировать воображаемые шаги, но я крепился, вспоминал, как шёл к воде на самом деле. Потом представил, что выхожу на дамбу и стою на ней. А затем услышал, что твари начали выпрыгивать из воды. — Он снова засмеялся. — Надо бы вернуться и рассказать нашим об этом способе. Это так просто. Гораздо проще, чем всё время ходить с глушаком во рту.

— Одно другому не помешает, — решил я. — Мне проще положить в рот камень и надеть шлем, чем в течение секунды представить себе какое-нибудь действие. У меня всегда были проблемы с выбором.

— Да, согласен, этому надо потренироваться. — Трой снял с головы шлем. — Моя очередь. Предлагаю держать меня за ноги и за руки, чтобы не вырвался.

Он лёг на траву и закрыл глаза. Апанасий сел ему на ноги, а мы с Галимом заняли места у разбросанных в стороны рук. Трой закрыл глаза. Я наблюдал за ним, чтобы понять, когда его возьмут под контроль. Расслабленное лицо Троя неожиданно напряглось. Задвигались мышцы на скулах, брови. Он дёрнулся, но мы были готовы. Я взял в руку его шлем, чтобы накинуть на голову, если он начнёт серьёзно вырываться. В безумии люди способны на многое.

Трой выгнулся в пояснице, животом вверх, упал на спину и попытался вырваться.

— Мне надо, мужики, — выкрикнул он. — У меня там… у меня там… — Он не мог закончить мысль, потому что существо, вложившее её, не сформулировало чётко, что именно было надо, поддерживая только желание.

Я не спешил надевать шлем, видя, что Трой не собирается помирать от нарушения работы внутренних органов. Как будто устав сопротивляться, он затих. Глаза под веками забегали из стороны в сторону. И вдруг со стороны озера раздался знакомый звук выпрыгивающей рыбы.

Галим многозначительно посмотрел на меня.

— Научился, — произнёс он негромко.

— Теперь пока весь водоём не выловит, не успокоится, — пошутил я.

Почти сразу после моей шутки друг открыл глаза. Я нацепил ему шлем на голову.

— Вы что со мной делали? Поясница болит, как будто я целый день, согнувшись, чешую с рыбы чистил. — Трой, кряхтя как дед, сел. — Слышали, как я тварей гонял?

— Слышали, — радостно произнёс Апанасий. — Давайте теперь я?

— Мы же тебя втроём не удержим, если ты решишь бежать. — Мне стало страшно, что в испуге здоровяк окажется сильнее нас всех вместе взятых.

— А я шлем снимать не стану. Мне кажется, так безопаснее и надёжнее. Если начну вырываться, бейте по щекам, — разрешил он.

— Прикладом? — в шутку спросил я.

— Только в крайнем случае, — решил Апанасий.

Он волновался, как будто это было не обучение, а сдача экзамена. Лёг на траву, как Трой, соединив ноги вместе и раскинув руки. Теперь Трой держал ему ноги, а мы с Галимом руки.

— У меня ноги в два раза тоньше, — заметил мальчишка, примеряясь к руке богатыря.

— Когда Апанасий был маленьким, он долго не мог определиться, на чём ходить, на руках или ногах, потому и развился очень пропорционально. И ему до сих пор без разницы, как ходить. Даже жена иногда не может сразу понять, на каких конечностях он передвигается, — придумал я на ходу историю, чтобы настроить всех на позитивный лад.

Апанасий улыбнулся, но тут же застыл. Я придавил его руку, ожидая от него необдуманных действий. И оказался прав. Он выгнулся, забормотал скороговоркой что-то нечленораздельное и лёгким движением руки забросил Галима в кусты метра на три от себя. Меня он тоже попытался скинуть, но я удержался, как клещ, и не дал ему подняться. Трой тоже крепко держал ноги здоровяка и метался вслед за ними по траве. Мы выглядели как ковбои, объезжающие дикого мустанга.

— У них наша дочь… они схватили Полину… пустите, пустите меня, — бубнил Апанасий на полном серьёзе.

Менталист нащупал у него важный психологический центр, отвечающий за базовые моральные потребности. На первом месте там находился пункт безопасности близких, и он его беспардонно использовал.

— Апанасий, Полина и Камила дома, на Земле! У них всё хорошо! Никого не слушай, тобой управляют. — Я постучал его по щекам, но эффекта это не возымело.

— Отпустите, гады! Если с ней что-нибудь случится, я вас первым удавлю, — на полном серьёзе пригрозил он.

Мне стало не по себе от уверенности его намерений. Он ведь на самом деле думал, что мы мешали ему спасти дочь, которая находилась непонятно где в его оккупированном разуме.

Апанасий ухватил меня свободной рукой за рюкзак и оторвал от своей руки. Перехватил, сделал захват и попытался удушить. Признаться, я испугался, что не сумею с ним справиться. Напряг шею изо всех сил, чтобы все мои модификации заработали на полную мощь. Ухватился за кисть Апанасия и медленно разогнул руку. Здоровяк попытался ударить меня, но промахнулся и ударил со всего размаха в мягкую почву.

Пользуясь заминкой, я толкнул его плечом в корпус и повалил. В этот момент появился Галим, про которого я успел позабыть в суматохе, и занёс руку над головой Апанасия.

— Пустите, тва…

Пацанёнок занёс над раскрытым ртом здоровяка кулак с ягодами, отбивающими способность соображать, и выдавил из них сок прямо ему в рот. Апанасий закашлялся, но большую часть сглотнул.

— Через полминуты начнёт действовать, — пообещал Галим и попытался снова поймать руку нашего богатыря.

— Уйди, а то прибьёт! — отогнал я пацанёнка. — Сами справимся.

Постепенно Апанасий начал слабеть и затихать. Трой отпустил его ноги и вытер зелёной, из-за того, что возил ею по траве, рукой пот с лица, затем устало упал на спину.

— По ходу Апанасий не из тех, кто умеет обманывать.

— Согласен. Из нас троих он самый прямолинейный и честный, — согласился я с другом. — Даже не по себе стало. Может, мне тоже ягодку съесть, когда ситуация подвернётся?

— Пробуй давай. Ягодку ему… — не согласился Трой. — Я с вами двумя не справлюсь.

— А мы не выдали своё местоположение? — поинтересовался я у Галима, как у более опытного проводника.

— Мы с Троем не выдали, потому что обозначили себя на дамбе. А вот Апанасий мог, но у нас ещё есть время. Они же не очень быстрые.

— Свяжите мне руки и ноги, — попросил я оставшихся членов отряда. — Без Апанасия вы со мной можете не справиться.

— Ох, он и силён, — восхищённо признался Галим. — Я так далеко отлетел. Тоже хочу таким быть.

— Пока вырастешь, ты ещё много всяких фетишей себе придумаешь. Не зацикливайся. — Я протянул мальчишке руки, чтобы он затянул на них ремень. — Крепче, иначе порву.

Он пыхтел и тужился, тяня сильнее, пока Трой не подошёл и не помог ему. Кроме того, он стянул вместе руки и ноги, чтобы я не мог распрямиться и встать.

— Ну, Гордей, готово. Шапку снимать будешь?

— Пожалуй, нет. На первый раз оставлю. — Инцидент с Апанасием научил меня быть предусмотрительнее.

— С богом. — Трой опёрся на мои ноги.

Я закрыл глаза и целенаправленно обратился к менталисту, будто спрашивая у него: «Что, ищешь меня? А я здесь».

Ответ пришёл не сразу. Мне захотелось покопаться в памяти, поднимая последние яркие воспоминания. Это оказалось воспоминание об отце, о том, как я узнал, что он пропал. Ярко вспомнился момент, когда мне позвонила Айрис и сообщила неприятную новость. И вдруг я понял, что знаю, где отец. Мне открылась простая и понятная истина, которую я прежде игнорировал. Он ведь плавал на лодке по рукотворному водоёму и ловил рыбу, не зная, что в её толще живут смертельно опасные жаборотые существа. Его надо было срочно предупредить. Как я мог не знать об этом ранее? Что я за сын такой? Как я матери в глаза смотреть буду, если упущу отца, когда он находился так близко от меня?

Я рванулся к нему, но меня что-то не пускало.

— Вот тварь резкая, — услышал я знакомый голос.

Меня не пускал Трой, уверенный, что я ошибаюсь. Да как он мог так думать? Он ведь лично знал отца. Нами вместе была выпита не одна бутылка водки, съеден не один килограмм шашлыка с пельменями. Разве можно так поступать?

— Может, ягоду пора сунуть в рот? — раздался испуганный голос Галима.

И этот туда же. Мелкий ещё, бестолковый. Своих родителей нет, так и моего не даёт спасти. Стоп! Почему у мальчишки нет родителей? Я начал вспоминать. Мать сделали инкубатором, а отца разобрали за запчасти плазмоиды. Я всё вспомнил, и самое главное, понял, что моими мыслями пытаются управлять. И тут же история с отцом растаяла, как утренний туман, не выдержав проверки фактами. Вспомнилось, что я тренируюсь обманывать менталистов, бесцеремонно лезущих в мою голову.

Поняв, что навязать одну идею не получилось, мозголом попытался заманить меня фирменным трюком — загнать в воду. Я это понимал и решил подыграть. Моя память имела одну замечательную функцию — она записывалась, и я мог проиграть последние часы своей жизни. С имитацией моего приближения к водоёму и выходу на дамбу трудностей не возникло. Они были воссозданы с фотографической точностью и могли обмануть любого.

— Фух, справился, — услышал я голос Галима одновременно со всплесками на воде. Я как будто бы даже видел выпрыгивающих из неё тварей. Изображал перед менталистом, как ловко уворачиваюсь от живых снарядов, до тех пор, пока одна из них не ударила меня, и я полетел вниз с обрыва.

Как советовал глава хамелеонов, по окончании падения я включил чёрную картинку. Давление мыслей извне сразу же прекратилось, и я открыл глаза. Руки и ноги подозрительно болели. Трой снова вытирал с лица пот, а Галим освобождал ладонь от размятых в ней ягод.

— Не пригодились, — довольным тоном произнёс он.

— Я брыкался? — поинтересовался для проформы, зная, что так и было.

— За отцом собирался бежать. — Трой облегчённо выдохнул и прислонился спиной к ближайшему дереву. — Трое против одного. — Он кивнул на Апанасия, выглядевшего как овощ.

— Теперь понятно, кто из нас троих д’Артаньян, — хихикнул я.

Галим снял с моих раскрасневшихся запястий ремень. Дальше я освободился сам и вернул сбрую на место в экипировке.

— Какой план мы примем в свете новых данных? — поинтересовался Трой.

Я задумался. Принципиально ничего не поменялось. В посёлок с имеющимся багажом соваться не стоило. Пока мы научились кое-как обходить тыквоголовых и их аналогов, живущих в воде. Зная силу менталистов, можно было не сомневаться, что тот, который плавал в башне, обладал неимоверно большей способностью подчинять людей. Мне приходилось выбирать между страхом не успеть помочь отцу и опасностью пропасть всей командой. Скрепя сердце приходилось выбирать второе.

— Трой, ты хорошо знаешь наш корабль. Мы не сможем использовать своё оружие с его борта, например, откинуть аппарель и пострелять с неё? — поинтересовался я.

— Фильмов насмотрелся? Корабль — сверхгерметичная штука. Как только он начинает готовиться к полёту, не остаётся ни одной возможности что-то в нём открыть. Это тебе не машина: хочу — открою форточку, хочу — закрою, — пояснил друг.

— Понятно. — Я примерно так и думал, поэтому не сильно расстроился. — Не вижу никакой другой возможности пробраться в посёлок, кроме как использовать роботов.

— А где их взять на этой биологической планете? — удивился Трой. — Единственный робот — это Эрпэу, но и он не на ходу, а надежда на запчасти — куча хлама в посёлке. Но нам туда никак не попасть. Замкнутый круг.

— Эрпэу сказал, что может общаться с устройствами, которые ещё работоспособны. — Я попытался придумать, чем это могло нам помочь.

— Рад за них, но если б он нашёл там робота-ремонтника, который мог собрать нам самоходку, то это было бы здорово. Только я уверен, что такого робота там нет, для него вероятность попасть в одну команду с похищенными людьми очень мала, — сказал Трой.

Я был с ним согласен. Если б Эрпэу знал, что в куче хлама есть такой робот, он бы давно использовал его. Но если в посёлке находился мой отец, то я примерно представлял его действия в случае, если бы он узнал, что мы рядом.

— Мы можем рассчитывать на моего батю, — произнёс я с такой интонацией, будто уже всё решил.

— В смысле? Как ты собираешься это сделать? — удивился Трой.

Галим, открыв рот, подсел ближе, собираясь послушать мою идею.

— Мы подойдём к посёлку так близко, как сможем, и дадим знак отцу, что находимся рядом. Он не дурак, увидев суматоху со стрельбой, сразу догадается, что это в его честь, и захочет дать нам ответ. А как он может это сделать? Ему потребуется что-то такое, что мы сможем увидеть издалека. Скорее всего, какой-нибудь яркий источник света. Где его взять?

— В куче старого барахла, — догадался Трой. — А дальше?

— Шуметь я пойду один, потому что это опасно. Мы не знаем границ влияния мозголома из башни. Вы вернётесь к Эрпэу и попросите его, чтобы он заставил сигнализировать всю работающую аппаратуру в посёлке. Как только установится контакт с моим отцом, попросите его найти какое-нибудь шасси от робота, которое ещё можно восстановить. Если получится, пусть он направит его в сторону леса. Мы его примем, зарядим взрывчаткой и вернём в посёлок. Остальное отец сообразит сам. Вот такой у меня план.

Галим смотрел на меня, как на второе божество после Эрпэу.

— Вы хотите убить тысячника? — догадался мальчишка.

— Другого выхода нет, — развёл я руками. — Был бы рад, если б они умели договариваться.

Трой потёр ладонью макушку, обдумывая мой план.

— Короче, ты решил не подставлять нас? — понял он моё желание не делить с друзьями самые опасные моменты операции.

— Идти со мной нет никакого смысла. Апанасий не сдюжит. А мы сопротивляемся примерно на одном уровне. То есть не будет того, кто останется в полной ясности ума и вытащит остальных. Пропадём все вместе.

— А можно я с тобой? — вызвался Галим.

— Нет. Ты проводник и поведёшь отряд назад. Это сейчас важнее, — резко отказал я ему.

— Жаль. — Он насупился.

Апанасий резко закрыл рот и огляделся ничего не понимающим взглядом.

— Привет, — поздоровался я с ним.

— Я спал? — спросил он с сомнением. — Почему у меня во рту такой горький привкус? — Апанасий сплюнул. — У меня получилось? Такое ощущение, что я с похмелья.

— Пришлось залить тебе сок отупляющих ягод. Мы чуть не упустили тебя, — честно признался я.

— Значит, не справился. — Он нахмурился. — А вы как?

— Я был близок к тому, чтобы тоже принять ягоду, — успокоил я его. — Галим справился лучше всех, Трой чуть хуже.

— Так и знал, что умственные упражнения даются мне хуже физических. — Здоровяк стукнул кулаком по земле. — По-моему, у ягод имеется побочный эффект, они вызывают зверский аппетит. Давайте пообедаем?

— Давайте, — согласился я. — Нам надо набраться сил.

Глава 13

Я выждал два часа, чтобы друзья успели уйти на безопасное расстояние. Расставание прошло тяжело. Апанасий, несмотря на проваленный эксперимент, рвался остаться, думая, что с ним я чувствовал бы себя увереннее. Может, и так, но без них моей душе было спокойнее. Спасаемый отец был только моим, и потому эта операция носила внутрисемейный характер.

— Раз, два, три. — Я вышел на дамбу, начав отсчёт. Поверхность её, ещё не успев просохнуть, серебрилась мокрым щебнем и чешуёй. Десятки жаборотых тварей неподвижно лежали внизу, у подножия дамбы. Над ними, шумно гомоня, собирались стаями местные пернатые, готовясь к богатому пиршеству.

Мне казалось, что в общем шуме мои мысли не так хорошо слышны. Прислушался к ним, желая определить, не завелась ли там чужая. Нет, ничего побуждающего к действию я не ощутил. Всё было тихо, если бы не лёгкое чувство, будто за тобой наблюдают.

Осмотрелся, в том числе и через прицел винтовки. Водная гладь казалась абсолютно безмятежной. Жаборотые существа спокойно плавали в её толще, без всякого намерения выброситься на берег. Радар не доставал до берега, а оптика не выявила там ничего тревожного. Считать мне категорически надоело, и я решил перейти на стихи, используя речитатив, похожий на декламацию одним популярным героем советских мультфильмов.

Не заметил, как добрался до деревянной плотины и шлюзов, будто изготовленных земными специалистами. Конструкция их выглядела правильной и привычной с точки зрения землянина. Они делили дамбу на две половины и не предусматривали нормального перехода на другую её сторону. Над шлюзами имелся бревенчатый каркас, усиливающий верхнюю часть. Подойдя ближе, я разглядел, что шлюзы на самом деле являлись таковыми, а не неподвижной преградой, как показалось вначале. Состояли они из двух вертикальных ворот, внутренних и наружных, образуя небольшой закрытый водоём, над которым мне предстояло перебраться на другую сторону.

Я полез по брёвнам вверх без всякого страха. Добрался до середины и посмотрел вниз. Спокойная вода между двумя воротами отстоялась и сделалась чистой, с видимостью почти до самого дня. Если бы свет падал отвесно, то, вероятно, я разглядел бы и дно. Но вместо него увидел знакомые очертания головы, похожей на тыкву. Она плавала на глубине не больше трёх метров от поверхности. Из моего положения не удавалось определить, покоится она на ходячем или плавающем теле.

Лёгкий страх прошёл по телу мурашками. На загривке выступил пот, а мысли вдруг начали самопроизвольно роиться. Плавающий тыквоголовый, словно услышав над собой подозрительную активность, медленно поднял на меня пустые глазницы, ментальные воронки, фокусирующие в моём направлении мысленные приказы. Я почувствовал, как снова хочу спасти отца, забравшись для этого в воду. Однако контроль над собой не потерял, потому что в мыслях, забивая всё прочее, декламировались речитативом стихи.

Я понял, что не доберусь до любого края плотины. Тыквоголовый перехватит управление и утопит меня. Рука сама потянулась за винтовкой. Спустя мгновение я почти не контролировал себя, тело действовало по инерции. Когда винтовка оказалась в моих руках, раздался выстрел. Пуля вошла в воду на сумасшедшей скорости. Удар о поверхность расплющил её. Подо мною будто взорвался артиллерийский снаряд. В ушах засвистело, и даже случилась кратковременная потеря ориентации.

Пришёл я в себя на самом краю плотины, приноравливаясь, как бы перебраться с неё на дамбу. Вода к тому времени успокоилась, и я увидел всплывшее на поверхность тело тыквоголового. Создатели приделали ему водоплавающее тело и жабры, розовеющие под тем местом, где у людей находились уши. Скорее всего, я не попал в тыквоголового, он стал жертвой ударной волны и потерял сознание. Честно говоря, эффект от попадания пули в воду оказался неожиданным. Я был уверен, что она пронзит её с минимумом брызг, но получилось так, будто она столкнулась с твёрдой поверхностью и высвободила всю кинетическую энергию разом. Деревянные шлюзы подозрительно заскрипели и даже стравили воду в образовавшиеся щели. Стоило иметь в виду этот эффект, если придётся отстреливаться от атакующих жаборотых. Одна пуля могла оглушить животных на приличном пространстве.

Наша стычка не осталась незамеченной. Со стороны леса показался евнух, не приближающийся и выписывающий круги в отдалении. Я спрыгнул на сухой берег и замер. Надо было во что бы то ни стало заглушить собственные мысли, а ещё лучше — обмануть всех, изображая гибель.

Водная поверхность поблизости подозрительно забурлила. Я посмотрел на плавающее тело тыквоголового. Оно по-прежнему безучастно колыхалось на водной поверхности. Следовательно, не он один командовал рыбьей стаей. Мне не хотелось застрять на дамбе, потому что прыгающие жаборотые не дали бы мне возможности погрузиться в себя и обмануть менталиста. Решил бежать в сторону леса так быстро, как смогу.

И я рванул. Позади раздались щелчки выпрыгивающих из воды тварей, отстающих от меня на несколько десятков метров. В голову лез всякий бред, что мне надо найти ценную вещь на дне водоёма, что, только остановившись, я приду к какому-то решению и прочая несуразица. Натренированный мозголом перебирал варианты моего уничтожения, как компьютер, подбирающий пароль. Чем дальше, тем больше у него становилось шансов добиться успеха. Всякий раз, когда мне казалось, будто я придумал что-то интересное, это оказывалась самоубийственная мысль, отвергаемая мною только из-за установки «не навреди».

До кромки леса осталось метров двести, когда на дамбу выскочила огромная стая ищеек, отрезавшая путь. Я резко остановился и вскинул винтовку. Жаборотые в течение секунды нагнали меня. Пришлось сделать несколько выстрелов в воду, один за другим. Бабахнуло будь здоров, но на открытом пространстве без всяких последствий для меня. Всплыли три туши, но остальных это не остановило. Вода снова забурлила, и первая выскочившая тварь чуть не сбила меня с ног.

Ищейки тем временем бежали по дамбе, дистанция между нами сокращалась с каждой секундой. Я оказался между Сциллой и Харибдой, уповая на модификации, оружие и чудо. Конечности в виде подвижных шипов на спинах ищеек опасно прижались к спинам носителей, готовясь вонзиться в меня. Жаборотые продолжали играть со мной в кегли, надеясь выбить страйк. Я снова выстрелил навскидку в воду и дважды в сторону ищеек. На последних мои действия не произвели никакого эффекта. Твари и не заметили, что потеряли четверых товарищей. Я даже позавидовал подобной организации биологического социума. Когда у тебя нет собственного сознания, то нет страха смерти, нет сомнений и переживаний. Знай себе беги вперёд ради выполнения задания и подыхай за чужое дело.

Время, которое я отвёл на чудо, вышло. Первые особи из стаи ищеек в предчувствии добычи забили костяными шипами, пытаясь насадить меня на них. Я рванул назад. Честно признаться, не был уверен, что придуманный наспех план сможет сработать. Добежал до плотины и запрыгнул на деревянные распорки, создающие арочный свод над шлюзами. Ищейки, бегущие по пятам, прыгнули следом за мной, но природа не одарила их хорошей прыгучестью. Все они попадали в воду.

Менталист, наблюдающий за картиной боя, остановил их и решил атаковать жаборотыми. Первая же тварь вышла из воды точно на меня. Из-за неудобства маневрирования я не успел от неё спрятаться. Туша весила килограмм двести, и потому её удар оказался таким мощным, что оторвал меня от бревна. Тварь перелетела водоём и понеслась живой ракетой к земле, а я свалился в него и оказался рядом с тыквоголовым и кучей трепыхающихся ищеек. К счастью, водоплавающий менталист до сих пор не пришёл с сознание. Зато ищейки мгновенно отреагировали на моё присутствие и начали бить в мою сторону спинными шипами. Я отбивался от них прикладом винтовки, пока не понял, что надо стрелять, иначе они меня задолбят.

Но открывать огонь не хотелось. Я понимал, что конструкция ворот может не справиться с выстрелом, и я ухну вниз с тоннами воды. Точку в моих сомнениях поставил жаборотый, приводнившийся рядом со мной. Тварь, не почувствовав удара о поверхность воды, пошла вниз, развернулась и стала набирать скорость, нацеливаясь на меня. Я направил магнитную винтовку в сторону внешнего шлюза, чуть ниже кромки воды, открыл рот и выстрелил.

Рвануло громко. Меня качнуло из стороны в сторону и понесло. Кратковременное состояние неопределённости напоминало невесомость, но потом я сильно ударился и закружился в диких оборотах. Очень хотелось жить, и это желание, как оберег, успокаивало меня и обещало, что в этот всё обойдётся.

Тонны воды вынесли меня на полкилометра от дамбы на мелководье. Ищейки, оказавшиеся со мной в воде, не проявляли никакой активности. Единственная жаборотая тварь кружилась неподалёку, будто тоже потеряв ко мне интерес. Я понял, в чём дело. Менталист считал моё состояние во время падения и решил, что я непременно погибну. А вода могла настолько ослабить контакт, что он уверился в этом.

Я оглядел себя. К счастью, ничего не потерял. Шлем остался на голове. Камуфляжная накидка местами порвалась, защитные камни высыпались, но часть всё равно осталась. Винтовку из рук не выпустил. Ранец, хоть и намок, тоже остался на спине. Сильно болело место удара в районе правого плеча. Кожа в этом месте содралась, и под красными кровоточащими царапинами набухала синяя гематома. Самое время было забраться в медицинскую капсулу.

Я ещё раз огляделся при помощи технического зрения, желая убедиться, что на опушке леса меня не поджидают твари. Там никого не было. По-быстрому удалился с открытого пространства, соорудил из зелёных лиан и травы небольшой шалашик. Уложил под естественный навес медицинскую капсулу и в предвкушении скорого избавления от боли, ожидая прибавления сил, забрался в неё.

Получаса хватило, чтобы не осталось никаких следов от удара и контузии, подсвистывающей в ушах. Энергии тоже прибавилось. Я готов был бежать много километров с крейсерской скоростью. Стараясь не производить шума и лишних движений, выбрался из капсулы, сложил её и убрал в рюкзак. После чего перекусил и запил еду большим количеством воды. Подсохший рюкзак стал легче.

Когда выбрался из-под навеса, услышал со стороны дамбы шум. От страха мне почудилось, будто это внутренние ворота не выдержали и в долину пошла вся запертая плотиной вода, тысячи кубических километров. Я выскочил на опушку и замер.

У плотины суетилась «техника». Странные существа, живые, похожие на крабов, волокли на себе десятки древесных стволов. Другие, такие же биологические формы, приступили к созданию разрушенных мною внешних ворот.

— Как они быстро отреагировали, — удивился я.

Над местом стройки кружились два евнуха, через которых менталисты контролировали работу биомеханизмов. Я осмотрел окрестности через прицел и увидел на берегу водоплавающего тыквоголового. Он вяло бил хвостом по воде и выглядел так, словно собирался загнуться. Моя добродушная натура сразу повелела мне забыть обиды и страхи и пойти столкнуть живую тварь поглубже в воду. Но другая часть, прагматичная и рассудительная, напомнила, что у тыквоголового нет своего «я» и что мучения его таковыми не являются. Кроме того, можно было нарваться на ментальный удар такой силы, что больше не очухаешься.

Я сверился с направлением, указывающим на место посадки корабля похитителей отца, и направился точно по нему. Миновал реку, к счастью, оказавшуюся в том месте, где я к ней вышел, мелкой, с каменными перекатами. Правда, не все камни оказались камнями. Из двух, когда я наступил на них, выскочили жгуты и зашарили в поисках жертвы. Наверняка в них был яд или ещё что-нибудь парализующее.

Моя реакция оказалась лучше. Спрыгнул с камнеобразного существа, прежде чем оно поразило пустое место, где я находился мгновение назад.

Отойдя от реки на полкилометра, решил взобраться на дерево и хорошенько осмотреться. Навигатор показывал, что корабль должен был находиться в поле зрения. Наиболее подходящим оказалось дерево с голым стволом и высокой кроной в тридцати метрах от земли. Я взобрался на самую вершину по опутавшей ствол лиане, присосавшейся мелкими щупальцами к стволу. Вид с такой высоты открылся потрясающий.

Встроенный аудитор опознал стоящий в полутора километрах от меня тот самый корабль. Правее от него расположились странные конические возвышения, напоминающие в прицеле винтовки очищенные кукурузные початки, но серо-зелёного цвета. Я бы ни за что не подумал, что это жилища людей, если бы оптика не опознала и не пририсовала многочисленные контуры человеческих фигур, выглядывающих в отверстия, похожие на пропуски семян в початке.

До ближайшего здания дальномер показывал чуть больше двух километров. Невооружённым глазом дома нельзя было разглядеть. Светящийся воздух создавал яркую дымку. Но для прицела, способного убирать мешающие наблюдению цветовые спектры, это совсем не являлось преградой. Мне хотелось увидеть лицо отца, но с такого расстояния даже совершенная космическая оптика этого не умела. Надо было подходить ближе.

На всякий случай я решил проверить, как здесь обстоит дело с контролем моих мыслей. Слез с дерева, затем, чтобы не давать мозголомам слишком лёгкого решения, привязал себя тонкой и крепкой лианой и послал вовне мысленный сигнал, будто я иду к посёлку.

Вначале ничего не происходило. Я представлял, как лезу сквозь кусты и вот-вот выйду к дому, похожему на початок. Долгое время было тихо. У меня даже создалось ощущение, что на самом деле в районе посёлка нет никаких менталистов и это всё легенды, которыми люди страшили себя, боясь проверить достоверность давно устаревшей информации.

Меня что-то дёрнуло за спину. Я напрягся, потянул сильнее, но не сдвинулся с места. Обернулся и увидел, что привязан лианой к дереву и сучу ногами, пытаясь порвать её. Меня как обухом по голове ударило. Я же сам себя привязал, чтобы случайно не пойти на чужой призыв. В этот раз он произошёл так филигранно и незаметно, что я совершенно не понял, в какой момент произошла подмена.

Не оставалось никаких сомнений насчёт более развитого менталиста, контролирующего посёлок и окрестности. Это не я его обманул, это он подыграл мне так искусно, что я был уверен, будто лежу на траве и в действительности никуда не иду, а только воображаю. Хорошо, что расстояние до него было большим, и благодаря верёвке удалось прийти в себя.

Меня одолели серьёзные сомнения — идти дальше, пытаясь не провоцировать тысячника, или же остаться здесь и палить во все стороны в надежде, что отец примет мой сигнал и подаст свой. Соблазнительнее было остаться, но я знал, что синий луч от выстрела магнитной винтовки с такого расстояния разглядеть не получится.

Вынул из каски камень, помыл его от грязи и положил в рот. Надо было идти. Преодолеть ещё километр, когда своими глазами можно будет видеть странные здания посёлка. Только бы отца не успели разобрать на запчасти. Эти мысли придали мне решительности. Я смело направился вперёд, перестроив навигатор на ближайший початок.

По дороге попался куст с теми самыми ягодами, делающими человека овощем. Я сорвал пять штук и убрал в карман разгрузки. Часто обращался к собственным мыслям, вернее, к культивируемой в голове пустоте. Любое их появление я считал опасностью и потому сразу гнал от себя. Получалось неплохо. Единственное, на что я обращал пристальное внимание, — это дыхание. Вдох — прочувствовал момент, как воздух касается слизистой носа и уходит в лёгкие, выдох — то же самое, но в обратную сторону. При этом никакие другие мысли у меня в голове не должны были возникать. Но они упорно лезли, как фашисты на стены Брестской крепости. Я сбивал их и слушал только дыхание.

Над головой пронеслась тень, окатив меня сонмищем суицидальных желаний. Они были топорны, и я даже не дёрнулся, чтобы броситься их исполнять. Поразительно, но мозг довольно быстро приспосабливался к чужому ментальному воздействию. Стоило попасться на крючок тысячнику, как тыквоголовые сразу стали восприниматься грубыми ремесленниками, чьи мысли легко отделить от своих. Не следовало, конечно, их недооценивать. Пронёсшийся над головой евнух вполне мог работать по площадям, не чувствуя моего присутствия, потому и сигнал получился рассеянный.

Я затих, усилив концентрацию на медитативных упражнениях. Только вдох и выдох, остального не существовало. Даже меня не существовало, а потому не было возможности взять на абордаж то, чего нет.

Подобное мироощущение не было стабильным. В голову всё равно пробирались мысли. В основном связанные с семьёй, иногда воспоминания прошлого, когда я не был женат. Сейчас, стоя на этой планете, мне казалось, что тот я вовсе не я, а другой человек, воспоминания которого записались мне. Мы были настолько разными и непохожими, что совсем не хотелось вспоминать себя того, слабого, малодушного и одинокого.

— Ты станешь ещё лучше, — раздался в голове голос.

Я вздрогнул, очнулся и обнаружил себя радостно топающим в направлении посёлка. Замер, проговаривая про себя проклятия, и снова начал слушать собственное дыхание. Вдох и выдох, вдох и выдох, больше ничего. Меня снова филигранно перехватили. Все мысли, возникшие в голове, принадлежали мне. Там не было ничего побуждающего к самоубийству, и если бы не голос, я бы сейчас так и нёсся вприпрыжку в расставленную ловушку.

Надо было найти поблизости провал и наковырять в нём защитных минералов, чтобы усилить защитное поле вокруг головы. Этим я и занялся. Благодаря радару вскоре нашёл один. Не обычный круглый, а вытянутый, эллипсовидной формы. Добрался до него одновременно с пролетевшим над головой евнухом. На этот раз он учуял меня из-за того, что я расслабился раньше времени. Решил, что уже в безопасности и распустил мозги. Ретранслятор повелевал мне бросить всё и скорее бежать куда-то, где меня ожидало нечто важное. Не ответив себе на вопрос, что именно меня ждало, я отбился от атаки. Срубил лиану и нырнул в провал.

В нём было шумно. С одной стороны провала падал подземный водопад, заполняя грохотом всё внутреннее пространство. Сигналы от евнуха на глубине в несколько метров почти не достигали меня. Я слышал только обрывки мыслей и даже не обращал на них внимания. Сам при этом думал, как обычно, о чём хотел. Фонарь вырвал из темноты привычного цвета минералы, поглощающие или отражающие ментальные волны. По плотности они напоминали кремний, хорошо ломались, но без острых краёв.

Набрал полный карман разгрузки, в котором до этого находилась бутылка воды, и выбрался наружу. Набил под сетку камней, сколько влезло, остальное оставил на случай потери. Сверился с приборами. До маркера-здания оставалось чуть больше километра. По сути, уже можно было пренебречь погрешностями и остановиться, тем более что место было довольно удачное, с ямой поблизости, в которую можно было юркнуть в случае опасности.

Я надумал остаться, но чтобы понять, видны ли дома невооружённым глазом, решил взобраться на дерево. С силовыми модификациями процесс не занял большого количества времени. Увидел вдалеке несколько одинаковых домов без всякой оптики. Приложился к прицелу винтовки и разглядел в подробностях. Дома больше не напоминали початки, скорее, какие-то грибы типа трюфелей — цветом и сморщенной текстурой стен. В окнах мелькали люди, и это настраивало на позитивный лад. Я был уверен, что среди них есть и мой отец, который ждёт, когда за ним прилетит спасательная команда.

Евнухи как будто ждали меня. Сразу две тени накрыли крону дерева. Я прижался к стволу и посмотрел вверх. Огромный глаз на брюхе плывущего по воздуху существа пристально и даже изучающе смотрел на меня. Тот, чьи мысли транслировал евнух, не только чувствовал моё присутствие, но и видел меня воочию.

Теперь не было никакого смысла играть в обман или заниматься медитацией. Борясь с желанием прыгнуть вниз, я поднял винтовку и выстрелил с одной руки. Синяя полоса прошила глазастую тварь насквозь, подняв над ней грязное облако разорванной плоти и крови. Существо сложило кожистые перепонки и безвольно понеслось к земле. Оно упало в ста метрах от меня, наполнив лес треском ломающихся ветвей.

Что ж, не стоило недооценивать меня, надеясь, что всё пойдёт по привычному плану. Плазмоиды надолго запомнят наш визит и в следующий раз начнут задумываться, стоит красть людей или нет. К чести интеллекта их биологических работников, они быстро учились. Не стали рисковать вторым евнухом, пустив его низко над деревьями и не позволяя приближаться ко мне. Я чувствовал по суматохе в голове, что он рядом, пытается достать меня, навязать чужую волю, но тщетно. Мои мысли принадлежали только мне, а чужие отскакивали, как горох от стены.

Конечно, это была больше не моя заслуга, а минералов на каске и во рту. Чтобы заставить евнуха улететь, я поддался его воле и сделал вид, что спрыгнул с дерева. Натурально представил, как лечу вниз, аж в носу защекотало, когда шмякнулся о землю до тёмного экрана. Птица-ретранслятор действительно после этого исчезла. Я облегчённо выдохнул и занялся рассматриванием посёлка в ожидании ответных сигналов. Лучше всего подошёл бы костёр на верхушке здания. Дым я бы не проглядел.

Минут десять, не прерываясь, смотрел на каждое здание по очереди, но никакого сигнала так и не дождался. И у меня даже возникло желание самому пойти в посёлок, поверив, будто я стал настолько хорош, что контролирующая его тварь не заметит моего присутствия. Снова пришёл в себя, когда лиана не дала мне спуститься дальше положенного. Смотрел на неё и долго соображал, откуда она взялась, пока не вспомнил и не пришёл в шок от того, какую глупость мог совершить. Самооценка сразу понизилась, но это пошло на пользу.

Пока я пребывал под чужим управлением, случилась ещё одна неприятность. Враги снова наслали на меня стадо степных антилоп. Лес затрясся от их топота. Перепуганные птицы поднялись над деревьями и закружились стайками. Звери проскочили мимо дерева, на котором я сидел. Под тысячу особей шумно заняли пространство вокруг. Они явно были посланы за мной, потому что все как один задрали морды вверх и, не отрываясь, пялились на меня. Мне показалось, что они здесь затем, чтобы не дать мне спуститься на землю, пока не явится большой босс и не снимет меня с дерева.

— Пошли вон! — прикрикнул я на вожака, грозно трясущего бивнями.

Эффект получился нулевым и даже отрицательным. Предводитель антилоп набрал небольшой разгон и ударил крепким лбом в дерево. Старое могучее растение почти не почувствовало удара. Однако для соплеменников пример вождя стал заразительным. Они начали по очереди бить в ствол, надеясь стряхнуть меня с него, как переспелую грушу. Мне было жалко тратить патроны на животных. Они же были настоящими, с собственными мыслями и осознанием себя. Я не чувствовал в них врагов, наоборот, антилопы казались мне милыми существами, почти такими же, как земные млекопитающие.

Не обращая внимания на их бесполезные попытки сбить меня с дерева, я продолжал наблюдение. Один раз даже увидел человека, который махал в окно рукой. Прицел чётко обрисовал яркой полосой профиль. Ошибки быть не могло, мой выстрел не остался незамеченным. Тогда я выстрелил ещё раз, чтобы обнадёжить людей. В окнах уже появились несколько машущих человек.

— Э-эй, я здесь! — выкрикнул во всё горло.

Вряд ли меня услышали, расстояние было большим, но меня переполняло чувство радости, что я могу помочь несчастным людям, у которых не осталось и тени надежды на спасение.

В ухе крякнула рация. После всех перипетий с плаванием оборудование некоторое время отказывалось работать, из-за чего неопределённость с отрядом, отправившимся в общину Галима, вызывала моральный дискомфорт, не говоря о том, как они нервничали по поводу того, что я не выхожу на связь.

— Гордей, твою мать, ты почему молчал? — раздражённо поинтересовался Трой.

— Прости, я попал в воду и рация не работала. Только сейчас ожила. — Мне было приятно слышать голос друга.

— У тебя всё нормально?

— Как сказать. Сижу на дереве, подо мной стадо антилоп в тысячу голов, бьются о ствол, чтобы я свалился им под копыта. Только напрасно, дерево огромное и не чувствует их ударов. Кстати, люди в посёлке заметили стрельбу и машут руками. Вы, кстати, уже дошли до посёлка?

— Только что. Бежали, как твои антилопы, без остановок. Апанасий нёс Галима на себе, когда он устал. Сейчас он общается с Эрпэу, потом очередь дойдёт и до нас.

— Я несколько раз был под управлением того самого мозголома, который контролирует посёлок. Хочу тебе сказать, что это совсем не то же самое, что тыквоголовый. Его управление не отличить от собственного. Если бы не верёвка, которой я себя привязывал к дереву, ты бы со мной не разговаривал. В посёлок с имеющимся багажом умений соваться никак нельзя, сгинем или пойдём на запчасти, — эмоционально поделился я приобретённым опытом. Одна надежда на какую-нибудь игрушку на пульте управления. Зарядить её взрывчаткой и рвануть тысячника.

— А людей куда? — спросил Трой.

— Пока в лес, прятаться. С собой на корабль возьмём Галима и ещё каких-нибудь детей без родителей.

— Да, наверное. Только бы всё получилось.

— Получится, — уверенно заявил я. — Мы же не остановимся, пока не доведём дело до логического конца.

— Согласен.

— Ладно, Трой, жду хороших новостей.

— До связи, Гордей. — Трой отключился.

Меня отвлекло от разговора чувство приближающейся опасности. Я включил радар и просканировал окрестности. Ничего подозрительного, кроме летающего неподалёку евнуха, напрасно пытающегося навязать мне свою волю. Посмотрел в оптику и снова ничего не увидел. Однако интуиция советовала не расслабляться. Антилопы перестали испытывать свои лбы на прочность и тоже засуетились. И когда они прекратили биться, я услышал редкий топот, как будто сюда приближался огромный зверь, медленно переставляющий ноги.

Топот доносился со стороны леса, откуда я недавно пришёл. Присмотревшись, заметил шевеление крон деревьев, не соответствующее направлению ветра. Меня прошиб пот. Хоть я и был вооружён чрезвычайно мощным оружием, всё равно существовала вероятность, что огромному безмозглому существу пули могли не сразу причинить смертельную рану. Я посмотрел на электронное табло счётчика оставшихся боеприпасов. К моему ужасу, вместо цифр оно показывало какую-то ошибку. Суперсовременное оружие дало сбой, как какой-нибудь компьютер в самый неподходящий момент. Что с этим делать, я не знал. Данную модель винтовки видел впервые, а в памяти не оказалось инструкции по её использованию.

Меня накрыла волна отчаяния. Я совершенно не знал, что делать. Внизу тысяча антилоп, которые затопчут меня в один миг. Бегство не вариант. А что вариант?

Топот неотвратимо приближался. В лучших традициях земного ремонта я постучал по винтовке. Не помогло. Шарахнул ею о дерево — тоже никакого эффекта. Вынул магазин с пулями, подул в него, постучал рукой, надеясь, что причиной ошибки стала грязь, попавшая в механизм подачи боеприпасов. Вернул всё на место, но ошибка никуда не исчезла.

Тем временем огромная тварь показалась на расстоянии сотни метров, выбравшись из-за деревьев. Кажется, это был дровосек, про которого рассказывал Галим. В целом он имел антропоморфный вид, если не считать отсутствия головы, и странные верхние конечности. Одна из них оканчивалась топором, а вторая мощным двухпальцевым ухватом. Выглядел этот биоробот дико и отталкивающе. Не принимала душа подобные биологические конструкции.

Существо топало по мою душу. Сомнений не было, что он срубит моё дерево или, того хуже, сразу рубанёт по мне. Никакие модификации не смогли бы выдержать удар двухсоткилограммового топора. Я перебрался на другую сторону ствола и со страхом наблюдал за неотвратимым приближением огромной твари.

Антилопы, несмотря на чужое влияние, попятились назад, освобождая место под деревом. Мой аудитор определил рост биоробота в десять с половиной метров и вес под десять тонн. Этакий динозавр с топором в руке и на дистанционном управлении.

Тварь подошла ко мне и замерла. Я смотрел на неё сверху вниз. Дотянуться до меня у него бы не получилось, значит, будет рубить, и это даст шанс сбежать во время падения ствола. Я сгруппировался и крепче ухватился за ветки.

Тварь приняла стойку для максимальной устойчивости и хорошего замаха. Размахнулась и ударила в дерево. Удар был настолько молниеносным, что даже моё усовершенствованное зрение не успело его заметить. Топор вошёл в ствол до половины. Дерево сильно тряхнуло. Оно заскрипело рвущимися тканями, но устояло. Я понял, что второй удар будет последним, и посмотрел туда, куда мне предстояло упасть. Это была крона другого небольшого дерева. Она обязана была смягчить удар падающего ствола. Я вцепился руками и ногами, чтобы удержаться до определённого момента.

И тут случилось совсем не то, что я ожидал, и на что рассчитывали остальные участники действа. Земля под ногами лесоруба провалилась и ушла вниз вместе с ним, тяжело хлопнувшись о воду внизу карстового провала. Видимо, полость под поверхностью образовалась давно и только ждала, когда её потревожит подобный тяжёлый персонаж. Дерево, на котором я сидел, подозрительно скрипнуло и повалилось в сторону свежей ямы.

Глава 14

На выходе из дома Николай с Юрием услышали ещё один выстрел. Сердце отца Гордея забилось чаще, подгоняемое зыбкой надеждой, что это за ним. Добавилось ещё и волнение, что не всё может получиться, потому что местечко здесь слишком необычное.

— Юра, нам надо спешить. Если это сын, как бы он не попался на крючок мегамозгу, — поторопил Николай товарища.

— Пять минут. — Юра быстрым шагом направился в сторону от кучи хлама.

— Постой, а мы что, не будем рыться? — удивился Николай.

— Нет. Эту вещь мне показал Джейк. Жил тут такой мужичок. Он не с Земли был. Страдал очень. Выпить любил, а тут облом. Лазил всё по помойке, надеялся найти чего-нибудь спиртное, но нашёл совсем другое. Его потом быстро разобрали после того, как он мне показал.

— Джейка или находку? — не понял Николай.

— Джейка, конечно. Не знаю, что им приглянулось, может, печень.

— Интригуешь ты, Юрий. — Николай заволновался, что его хотят обмануть и куда-то отвести, чтобы он не смог встретиться с сыном.

Подумав немного, понял, что это не так. Мегамозг показал свою силу, когда вернул его назад, перехватив управление телом. Не надо было плести интриги, чтобы сделать с ним что угодно.

Юрий миновал крайний дом и остановился у куста растения с чёрными ягодами. Огляделся и нырнул в него.

— Давай за мной, — позвал он оттуда.

Николай забрался под раскидистый куст, образующий гибкими ветвями естественные своды, под которыми можно было ходить в полный рост. Юрий присел и смёл рукой старую листву. Нашарил верёвку и потянул её на себя. В земле открылось небольшое углубление, в котором находился аппарат совершенно непонятного назначения. Внешне он чем-то напоминал швейную машинку. Юрий с трудом вытащил устройство и поставил перед Николаем.

— Джейк завещал тебе строчить одежду? — усмехнулся отец Гордея.

— Зачем? — не понял Юрий. — А, ты не понял, что это за штука. Естественно, я забыл, что ты тоже с Земли. Это же термоядерный реактор для внутренней электросети, снятый с борта корабля. Он управляется этим самым нейроинтерфейсом, поэтому тут и стоит без дела. Джейк не хотел, чтобы его начали ковырять идиоты, потому что могло и бабахнуть. Он сказал, что топлива в нём ещё и половина не выработана, а сейчас он заглушен. Если его активировать и замкнуть контуры — он показал мне какие, — то произойдёт взрыв, равный примерно двум килотоннам тротила. — Взгляд его светился торжеством.

— Это до хрена, — решил Николай. — Ты ведь говоришь про ту штуку, которая живёт в башне?

Юрий моргнул.

— Не думай об этом, иначе он услышит.

— Она находится далеко от домов, в которых живут люди?

— Метров пятьсот. Ты разве не видел её?

— Честно говоря, нет. Пятьсот метров для двух тысяч тонн взрывчатки — это очень мало.

— Так мы можем отнести на километр, чтобы между нами и взрывом находилась та самая башня.

— Всё равно это очень опасно. Будет сильное световое излучение. Мы ведь не сможем предупредить всех людей о том, что не надо смотреть в определённую сторону, иначе мегамозг сразу обо всём догадается.

— Ты знаешь, для многих потерять зрение не так уж и страшно. Куда хуже трястись от страха каждый день, когда слышишь шаги в коридоре. А если за нами прилетят люди, живущие в космосе, то они смогут вернуть зрение. Я ведь прав? — В глазах Юрия светилась надежда.

— Значит, ты ждал, когда появится шанс использовать эту штуку?

— Да. Смысла не было просто взорвать тысячника. Поставили бы другого и ничего б не поменялось. А если нас могут спасти, то, чтобы помочь людям пробраться к посёлку, лучшего времени для взрыва твари я не вижу.

— А Джейк тебе сказал, сколько времени останется у того, кто закоротит контуры? — спросил Николай.

— Полсекунды, — поджал губы Юрий.

— Ты рехнулся? Ты кого решил на это подбить? Меня? Или себя? Я ещё пожить собираюсь, а у тебя семья. Плохое решение, Юра, неправильное. Умереть накануне освобождения — что может быть горче. Короче, зарывай свой термояд назад, и пошли ковыряться в хламе. Нам нужен мощный световой прибор, чтобы посигналить в сторону леса. Уверен, что мои парни проберутся к нам без всякой необходимости в чрезвычайных мерах.

— Они могут многого не знать и быть неготовыми к ментальному воздействию. Не будь у них проблем, они бы не стреляли и давно уже были здесь. — Юрий поставил ящик на место и прикрыл крышкой.

Николая его предположение расстроило. Он хотел верить, что Гордею с друзьями любые проблемы по плечу, но это было самоуспокоение, не имеющее ничего общего с реальностью.

— Ладно, если ситуация будет безвыходной, я сам подорву эту штуку. Тебе нельзя, у тебя семья. — Николай вздохнул. — Можно было бы Петра попросить, но он без рук остался. И тут выкрутился, подлец.

— Ты так странно к нему относишься, — заметил Юрий.

— Земляк же, считай, из соседней деревни, а человек не очень. Как кот, который гадит где попало, но выбросить его рука не поднимется.

— Знаешь, здесь ведь ни у кого ничего своего нет, и люди очень быстро становятся нормальными. Все как будто доживают вместе и стараются последние дни провести так, чтобы было не стыдно. Не надо злиться на Петра. Это такая ерунда, что он у тебя рыбу украл и червей клянчил.

— Если бы червей, их можно накопать, а то мотыля и кукурузу, за которых деньги уплачены, — усмехнулся Николай. — Да я уже и не злюсь на него. Так, больше по инерции шучу.

Они выбрались из кустов и торопливо направились к куче ржавеющего и гниющего хлама. Народ в домах перевозбудился от выстрелов. Видимо, ни у кого на памяти не случалось подобного чуда.

— Юра, а ты не знаешь, что это за синяя молния была в лесу? — спросила седая старушонка с первого этажа. — Гроза не собирается, странно.

— Нет, баб Маш, не знаю. Мне же никто не докладывает. Что угодно может быть.

— А мне тут Мабонга сказал, что это похоже на звук выстрела из магнитной винтовки и след от пули остаётся синий.

— Я в глаза не видел такой винтовки, потому и не знаю, как выглядит её выстрел. Я же с Земли, немного отсталый.

— Точно, я забыла, что ты дикарь. Пойду ещё у кого-нибудь спрошу. — Старушка исчезла.

Юрий усмехнулся ей вслед.

— Старая уже, никому её запчасти не нужны. Живёт седьмой год вроде, привыкла, — пояснил он.

— Деменция ей пока не грозит. Помнит, как тебя зовут, хотя не живёте в одном доме, — удивился Николай.

— Говорит, что работала на какой-то государственной службе, а на пенсии решила сгонять на курорт, но не получилось, оказалась здесь.

— Дикарь Юра, — засмеялся Николай.

— Она серьёзно подозревала меня в людоедстве первое время, пока не узнала, что с Земли тут чуть ли не каждый десятый.

— М-да, надо что-то делать с пограничной службой. Так нас скоро всех на запчасти переловят. — Николай подошёл к куче и отшвырнул ногой бесполезную, на его взгляд, вещь. — Значит, так, ищем всё, что светит. Нет, ищем всё, что может дать сигнал. У них наверняка есть с собой радиостанции. Шанс, что совпадут частоты, минимальный, но будем пытаться.

— А радиосвязь — отличная идея. Мы могли бы общаться и координировать свои действия. Я б даже сказал, что лишний трезвый голос мог бы удержать нас от внешнего влияния. Хотя маловероятно. — Юрий взялся активно разбирать завал.

Подошли двое мужчин. Они не разговаривали на русском, но очень хотели знать, чем тут занимаются. Николай от нечего делать выучил интерлингву, пока принимал в медицинской капсуле омолаживающие ванны.

— Нам нужен прибор для радиосвязи или лампа, чтобы маякнуть тем, кто стреляет в лесу, — пояснил он.

— Ясно. — Его поняли. — А вы уверены, что это кто-то извне?

— Абсолютно. Стреляли из магнитной винтовки, которая даёт синий трассер, — озвучил он чужую версию, выдав её для убедительности за свою.

Мужчины тоже принялись разгребать мусор. Через некоторое время подошли ещё трое, потом ещё и ещё. Через полчаса в куче копошились несколько десятков человек. Некоторые не имели одной руки, но всё равно желали помогать. Подходящие, но неисправные вещи убирали в сторону, надеясь в дальнейшем разобрать их и отремонтировать.

— Запчасти ищут запчасти, — пошутил Николай, вынимая из груды длинную рукоять. — Это что, швабра?

— Это детский левитатор, — пояснил один из помощников. — Площадка отвалилась. В неё был встроен аккумулятор и мотор, если бы нашли, то могли бы пустить в дело. Только его, скорее всего, уже использовали. Здесь мало рабочего осталось.

— Жаль. — Николай отбросил ненужную деталь в сторону. — Чем меньше становится куча, тем больше я вспоминаю про ту коробочку, — негромко обратился он к Юрию.

— Если мы расскажем о ней, то тут выстроится очередь из желающих её активировать, — предположил тот.

— Нет, стрёмно смалодушничать. Кто-то погибнет, чтобы я жил. Кто тогда он и кто я после этого?

Юрий ничего не ответил.

Вечерело. Елена, не смыкая глаз, смотрела в сторону леса, ожидая оттуда новых подтверждений активности спасителей. Не дождавшись, спустилась вниз и тихо прошептала мужу:

— Юра, больше ничего не было. Вдруг они все…

— Тсс, Николай услышит, — предупредил он её.

— Ой, мужчины, а я вам ужин принесла, — сообщила Елена. — Остановитесь, перекусите.

Николай с облегчением уронил тяжёлую железку.

— Баста, мужики, перекур! — выкрикнул он.

— Эй, народ! — закричал один из помощников на интерлингве. — А тут что-то мигает.

Все побросали дела и подошли к нему. Под грудой металлолома моргал огоньками предмет, похожий на плоский музыкальный усилитель. Мужчины позабыли про ужин и принялись освобождать ожившую технику из-под завала.

— Кто-нибудь знает, что это такое? — спросил Николай, высвободив предмет и взяв его в руки.

— Это старая модель аппарата мгновенной связи. Без корабельного оборудования бесполезная вещь, — пояснил один из мужчин.

— А ничего странного, что она работает? — Николай повертел физические крутилки, меняя на экране какие-то показатели. — Может быть, нам кто-то пытается дозвониться?

— Без приёмной антенны это нереально. Если только источник сигнала не находится в нескольких десятках километров отсюда, — предположил разбирающийся мужчина.

Народ замер, переваривая его предположение.

— Нам нужен динамик. Подойдёт от любой ерунды, лишь бы рабочий. — Всё тот же мужчина завертел головой, осматривая разбросанный мусор. — Ищите.

Надежда так взбудоражила людей, что они потеряли покой и сон. Дотошно рассматривали каждую вещь, и динамик вскоре нашёлся. Его аккуратно вынули из сломанного прибора, по остаткам которого нельзя было понять, чем он являлся изначально. Мужчина, разбирающийся в технике и назвавшийся Олафом, так же осторожно разобрал гнездо передатчика и вынул из него тоненькие провода. Приложил их к контактам динамика, и из него сразу раздался скрипучий голос ужасного качества:

— … оказать помощь. Всем, кто меня слышит, задание — раздобыть самоходную платформу с целью загрузки её взрывчаткой, необходимой для уничтожения тысячника. Это единственный шанс всем жителям покинуть контролируемую им зону. Азимутом, в котором необходимо направить платформу, станет выстрел и светящийся след от пули синего цвета. Его оставят люди, прибывшие спасти вас. Не отчаивайтесь, если сразу не получится найти платформу. Дайте знак, что вы нас услышали и поняли. Вместе мы сможем решить любую проблему. Если среди вас есть человек по имени Николай, украденный недавно плазмоидами с Земли, просьба дать знать любым доступным способом…

Дальше Николай уже не слышал, что говорил динамик. Его накрыла такая волна чувств, что он на некоторое время просто потерялся. Юрий заметил состояние товарища и сразу догадался о его причинах.

— Это он?

— А? — Николай перевёл на него отвлечённый взгляд. — Да, Гордей, сукин сын, — произнёс он чуть не плача.

— Охренеть. Это первый раз на нашей памяти, чтобы кто-то явился сюда спасать. — Удивлению Юрия не было предела. — Раз они решились на такое, значит, будут идти до конца.

— Конечно. — Николай указал рукой на бубнящий аппарат. — А эту штуку можно заставить говорить в обе стороны?

— Если найти микрофон.

Николай вытащил из мусора пластиковые вещи и направился к дому.

— Ты куда? — удивился Юрий.

— Разожгу костёр на крыше. Это будет самый верный способ дать о себе знать.

За спиной Николая раздались разговоры. Люди не поняли причину его состояния.

— Продолжайте искать платформу, мужики. Этот человек, который приехал спасти нас, мой сын. Давайте сделаем всё возможное, чтобы у него получилось. — Голос Николая дрожал от волнения.

— Конечно, сделаем всё, что нужно. Иди разожги костёр, чтобы из космоса было видно, — посоветовали ему.

— Николай, возьми бочку, чтобы жечь не на поверхности дома. Не забывай, что она живая и не переносит высокие температуры, — посоветовал Юрий и протянул ему ёмкость на ножках.

— Пойдём со мной, вместе будем подавать сигналы, — предложил Николай.

— Пойдём, — с лёгкостью согласился Юрий.

Они поднялись на самый верхний этаж. На крышу с него пришлось подниматься через окно, помогая друг другу. Николай долго всматривался в сторону леса, чтобы найти следы присутствия сына, но ничего не увидел. Сложил пластик в бочку и разжёг его при помощи короткого замыкания проводов от найденного в мусоре аккумулятора. Остатка заряда хватило на один раз. Пластик оказался горючим и быстро занялся огнём, дающим густой чёрный дым.

Со стороны леса никакой активности в подтверждение того, что сигнал увидели, так и не случилось. Николай начал волноваться. В голову лезли различные пугающие мысли, что твари добрались до них и сгубили. Гордей и его друзья могли не понимать, насколько сильным и опасным окажется влияние менталистов на людей. Никакие модификации не имели против этой силы никакого эффекта.

Он бросил в догорающий огонь разрядившийся аккумулятор.

— Давай отойдём, — предложил он Юрию. — Вдруг рванёт.

Пластик аккумулятора оказался негорючим, но дымил изрядно, а через несколько минут действительно рванул. Бочка выдержала взрыв, но выплюнула на высоту двадцати метров большое чёрное облако сажи. Николай не сводил глаз с леса, с того места, где видел синюю молнию, бьющую в небо. С каждой минутой он всё сильнее убеждался в том, что взорвать тысячника — это кармическая миссия. Если Гордей погиб, пытаясь его спасти, то это просто отцовский долг ответить за него.

— Полсекунды, говоришь, — негромко произнёс он.

— Нет, Николай, не спеши. — Юрий перегнулся через край крыши. — Мужики, что там говорят, не заметили наш сигнал?

— Пока нет! — громко выкрикнул Олаф. — Мы вам ещё горючки подкинем.

— Хорошо, ждём. — Юрий махнул рукой. — Мы должны быть терпеливыми, Николай, — сказал он отцу Гордея, — и надеяться на лучшее. Это всё, что у нас есть.

— И ещё две килотонны взрывчатки.

— На самый безвыходный случай. К тому же я не уверен, что тысячник нас подпустит. Сейчас он может не вмешиваться, думая, что наши действия не несут угрозы, но как только заметит её, мы все превратимся в зомби, действующих по его указке.

— Ты понимаешь, я так часто обижал сына, называя его неумёхой, балбесом и вообще, как только я его не называл, что он действительно стал таким. Правда, это было давно, но не суть. Унижение имело место быть. Но на самом деле всё это время дураком был я. Трусливым, малодушным, не смеющим признать себя таким, каким был. Вместо этого я отводил душу на сыне, чтобы самому себе казаться лучше. Я знаю, он обижался на меня, закрывался. Когда уехал в город, вообще ездить домой перестал. А я снова оскорблял его, попрекая этим. На его месте я бы плюнул на такого отца и не полетел спасать. А он… — Николай зажмурился и прикрыл лицо ладонями.

— Эй, на крыше, принимайте горючку! — крикнули из окна поднявшиеся наверх мужики.

Юрий подскочил и принял ворох различного горючего материала. Разжёг его от тлеющих углей. Над домом взвилось пламя. Николай уже без всякой надежды уставился слезящимися глазами в сторону леса.

И вдруг над кронами деревьев шарахнул взрыв, оставивший чёрное облачко.

— Эй, там, на крыше, передали, что нас заметили! — крикнул Олаф, не скрывая торжества в голосе. — Просят, если есть Николай, дать какой-нибудь знак на фоне огня.

Николай вскочил и забегал. Собрался снять единственную вещь из своего гардероба — трусы, чтобы ими подать сигнал.

— Они не годятся, надо вещь побольше, — остановил его Юрий. — Держи. — Он скинул с себя куртку.

Николай схватил её и, не боясь обжечься, подошёл к горящему огню. Как настоящий сигнальщик на флоте, он принялся прикрывать и открывать ею огонь. Сигналы сами по себе не несли никакого другого смысла, кроме как дать понять, что их услышали. Слёзы счастья текли по щекам Николая. Он неистово сигналил, пока Юрий не остановил его. Молча ухватил за руку и кивнул вверх.

Николай поднял глаза и увидел тёмное пятно космического аппарата, теряющегося в дымке. Судя по форме, слишком произвольной для традиционной техники, это был аппарат плазмоидов.

— Они прилетели на два дня раньше, — произнёс Юра. — Наверное, засекли чужаков.

— Нет, не может быть. — Николай не хотел терять надежду, обретённую несколькими минутами ранее. — А вдруг это наши?

— Точно не наши. Это транспортный корабль создателей.

Яркая вспышка озарила небосвод. Николай зажмурился на несколько секунд. Поднял веки и дождался, когда вернётся нормальное зрение. Перед глазами бегали разноцветные искры. Издалека донёсся звук, похожий на взрыв или раскат грома. Юрий схватил за ножки корыто с догорающим огнём и бросил его вниз, на другую сторону, где не было людей.

— Надо уходить, Николай. Не стоит их злить. — Он потянул товарища за руку. Помог ему спуститься в окно и слез сам.

Елена и Ванька уже ждали Юру в коридоре, переживая из-за преждевременного визита корабля создателей.

— Как думаешь, это из-за нас? — спросила жена.

— Не знаю, не уверен. Скорее всего, они увидели чужой корабль и решили проверить. Идёмте в комнату, сделаем вид, что давно спим, — поторопил он семью и Николая.

Для отца Гордея всё происходящее виделось как в тумане. Из-за короткого промежутка между радостью обретения надежды и её потерей психика дала сбой. Он завис и действовал автоматически, на рефлексах. Юрий проводил его в свою комнату и там оставил.

— С ним ничего не случится? — заволновалась Елена.

— Уже случилось.

Они ушли к себе. Через полчаса в дом наведались твари, совсем не похожие на тех, которые приносили еду или забирали людей на разборку. Мелкие, паукообразные, быстрые, они подходили к каждому человеку в доме и направляли в его сторону кожистый раструб, становясь похожими в этот момент на старинный граммофон на паучьих ножках. Удовлетворившись одним им известным результатом сканирования, они переходили к следующему.

Обследовали всех, кроме Николая. Паук, пробежавший мимо дверей его комнаты, на мгновение замер, будто почувствовал присутствие человека, но убедившись, что это не так, побежал дальше. Отца Гордея отпустило через два часа после того, как дом покинул последний паукообразный. Он вскочил на ноги, забегал по комнате, пытаясь вспомнить, как в ней оказался. Выглянул на улицу во внутренний двор. Увидел разбросанную кучу хлама, вокруг которой не было ни одного человека. Перебежал на другую сторону дома и стал свидетелем разгрузки корабля создателей.

Он опустился на землю между посёлком и лесом. В открытый проход по длинному сходу спускались существа, идущие строем. Напоминали они фантасмагорическую армию уродов, выглядевшую довольно опасно. Большинство существ походили на безголовых кабанов с наростом на спине. Между ними с равными интервалами шли большеголовые человекообразные. Иногда строй разбавляли твари, похожие на змей, растущих из одного тела. Они производили очень отталкивающее впечатление постоянно извивающими гибкими конечностями.

— Гигантские глисты, — окрестил их Николай.

Замыкало строй существо, управлявшее всем этим войском. Оно было очень похоже на ту тварь, которая привезла его из аэропорта в посёлок, только раза в три больше. Между передними и задними парами ног оно несло огромный череп, похожий на тыкву. Наверняка это был аналог сидящего в башне тысячника, может быть, чуть слабее, но способного не лопнуть под собственным весом.

Корабль помешал увидеть, куда направилось жутковатое войско, но Николай не сомневался, что за сыном и его друзьями. Ему хотелось чем-нибудь помочь Гордею, но всё, что он мог, — это наблюдать и ждать, рассчитывая на готовность парней к сюрпризам. Вспомнилась их просьба найти платформу для загрузки взрывчаткой. Он был уверен, что она уже неактуальна из-за кардинально поменявшейся обстановки, но ноги сами вынесли его во двор к оставшейся ещё неразобранной куче хлама.

Николай начал разбирать её в одиночку, раскачивая, вынимая тяжёлые предметы непонятного предназначения и убирая их в сторону. Никто не вышел ему на помощь, дома как будто вымерли. Испугались, что за это может последовать наказание.

Корабль плазмоидов поднялся в небо, огласив окрестности оглушающими звуками, от которых болели уши. Николай нашёл тот самый передатчик мгновенной связи и валяющийся рядом динамик. Приставил его к контактам аппарата, но получил только сильный шум эфира. Пнул устройство со злости. Аппарат ударился о железяку, оказавшуюся на его пути. От удара погнулся корпус и потухли все лампочки.

— Блин, что я наделал. — Николай расстроился, что поддался сиюминутной слабости. Это был единственный шанс узнать, что произошло с командой Гордея. Состояние ступора снова начало овладевать им. Привёл его в чувство Ванька, сбежавший от родителей.

— А ты чего такой? — спросил он, внимательно разглядывая Николая.

Тот ответил не сразу.

— Бестолковый потому что. Всё у меня через одно место получается. Жена сказала, чтобы я не ездил на рыбалку, а я поехал, хотя не хотел изначально. Надо было с ней на выходные в ресторан или в кино сходить, а не сидеть комаров кормить. Комаров… — Николай усмехнулся. — А ты чего здесь делаешь? Сбежал?

— После того паука мама с папой сразу уснули. Я их потормошил, они не просыпаются, — доложил ребёнок.

— Какого паука? — не понял Николай.

— А к вам что, не приходил?

— Не видел.

— Ну, такой… — Ванька изобразил рукой рупор и направил его на Николая. — Он как будто что-то сделал с ними, после чего они уснули.

— Они вообще живые? — испугался Николай.

— Дышат, — успокоил его ребёнок. — Весь дом спит, кроме меня и тебя.

— Значит, про наши планы догадались. Поняли, что мы что-то замышляем. А раньше такие существа приходили, после которых все засыпали?

— Я не помню такого.

— Странно. Ладно, Иван, раз на нас не подействовала их сонная магия, значит, нам надо работать. — Николай снова взялся разгребать хлам.

— А что ты ищешь? — Ванька бегал вокруг него и всем интересовался.

— Мне надо найти аппарат, который умел бы сам передвигаться.

— Понятно. — Мальчишка полез внутрь набросанных предметов.

— Осторожнее, это всё может рухнуть и придавить, — предупредил его Николай. — Твой отец мне потом уши открутит за то, что я проглядел.

— Не открутит, он добрый, — успокоил его Ванька, забравшись в глубину. — Иди сюда, это то, что ты ищешь?

Николай неуклюже подобрался к мальчишке. Тот постучал по корпусу аппарата на прорезиненных колёсах, выступающему одной стороной из-под наваленных предметов. Николай протёр пластиковый бок от грязи и прочитал название аппарата, написанное на интерлингве:

— Эр-пэ-у, робот-погрузчик универсальный.

Глава 15

— Нет, нет, нет! — выкрикнул я, поняв, что дерево падает прямо в яму. — Только не туда!

Не помня себя от страха, я умудрился развернуться в обратную от кроны сторону и рвануть с ловкостью шимпанзе к корням в надежде добраться до них раньше, чем они успеют вырваться из земли. Но не успел добежать и до половины ствола. Дерево ухнуло в сплетение лиан и остановилось. Меня подбросило вверх, но я всё равно не растерялся и приземлился на него с грацией мешка, наполненного известной субстанцией.

Природная катастрофа не окончилась на лесорубе и мне. Подземная полость оказалась довольно обширной и начала осыпаться под весом стада антилоп. Бедные животные полетели вниз, падая в воду и мешая её с землёй. Не хотел бы я оказаться на их месте. Чтобы этого точно не случилось, я полез по стволу к краю ямы. Дерево опасно дёрнулось и опустилось на несколько метров.

Остаток пути я проделал с ускорением болида Формулы-1. Только я ступил на твёрдую землю, как из земли с треском поднялись вверх корявые бледные корни и дерево, обрывая лианы, полетело вниз. Я отбежал от края провала как можно дальше, опасаясь, что ещё не всё закончилось. Заполнявший его шум водопада исчез. Лес в этом месте наполнился непривычной тишиной. Даже оставшиеся антилопы, потерявшие вожака, смирно стояли на месте, непрерывно двигая мощными челюстями.

— Трой, Апанасий, меня слышно? — спросил я в микрофон.

— Тр-р-р чш-щ-щ, — раздалось в ответ на частоте, на которой мы недавно связывались.

На всякий случай поиграл сканером, но ничего не нашёл. Значит, я остался без плана и без связи. Меня не устраивала такая ситуация. Если каждый из нас начнёт действовать раздельно, то мы так и будем пытаться выполнить собственные планы, отличающиеся от остальных. Я в сердцах стукнул кулаком по шлему.

— Гордей, Гордей, ответь, — раздался голос Апанасия в наушниках.

— Слава богу, — произнёс я облегчённо.

— Нет, это я, Апанасий, — ответил друг. — Что с тобой стряслось, Гордей?

— За мной прислали лесоруба, десятиметрового чувака с топором, который рубит дерево обхватом шесть метров за два удара. И можешь себе представить, магнитная винтовка в этот момент написала что-то на экране и перестала стрелять. А потом под нами провалилась земля, и лесоруб, и дерево, на котором я сидел, а вместе с ним сотни антилоп, прибежавших поболеть за меня, полетели в тартарары. Повезло мне одному, остальные взбивают коктейль из воды и земли на дне провала. Рация, видимо, ещё не просохла окончательно. Пока я не треснул по шлему, она не работала.

— Надо отзыв накатать на производителя оборудования, — погрозил Апанасий. — Что это за военные вещи, которые постоянно ломаются?

— Выбраться бы отсюда живыми, и пошли все эти вещички куда подальше. — Мне было совершенно плевать на качество товара. — Что сказал Эрпэу?

— Он говорит, что установил контакт с каким-то передатчиком и надо бы тебе подтвердить своё присутствие таким образом, чтобы люди в посёлке соображали быстрее.

— Я тебе говорю, винтовка ни черта не работает. Я бы сейчас палил в небо без перерыва. — Я подошёл к дереву с кроной у самой верхушки, с которого было удобно наблюдать за посёлком.

— У тебя гранаты есть, — напомнил Апанасий.

— Всего три. Хотелось бы увидеть, что мои предыдущие усилия привели к какому-нибудь эффекту. И самое главное, хотелось бы убедиться, что отец находится там. Поэтому я пока поберегу боеприпасы. Дождёмся, когда Эрпэу выйдет на связь.

— Ладно. Давай договоримся, Гордей, чтобы мы не переживали за тебя, что будем связываться каждые пятнадцать минут, — попросил друг.

— Договорились. Сейчас я залезу на очередное дерево, наблюдать за происходящим в посёлке. У меня уже складывается ощущение, что я начинаю потихоньку возвращаться к первобытным истокам, мне начинает нравиться это занятие. На верхушке чувствую себя как дома. — Я взялся двумя руками за крепкую одревесневшую лиану. — Я полез. Через пятнадцать минут наберу.

— До связи. — Апанасий отключился.

Подъём дался мне не так легко, как я рассчитывал. Уровень топлива в баке показывал ноль. Пришлось залить в него последние остатки спирта. Я удобно пристроился промеж ветвей почти на самой верхушке, вальяжно колыхаясь с широкой амплитудой. Вскинул винтовку и оценил ситуацию в посёлке за то время, что был отвлечён. Дома мешали мне, но кое-что всё равно увидел. Народа на улицу высыпало много, и все были чем-то заняты. Кажется, логика робота, моя собственная и тех людей совпадала. Мы ждали от них подобных действий, и они не подвели. Осталось только дождаться результата.

Прошло пятнадцать минут.

— Апанасий, ты меня слышишь? — вышел я на связь.

— А, что? Блин, задремал. Слышу, Гордей. Есть новости? — запыхтел в микрофон друг. — Не заметил, как вырубился.

— Новость одна: люди разбирают завалы. Надеюсь, они ищут пригодные вещи, чтобы подать нам знак.

— Мы очень на это рассчитываем.

— Пока никакого сигнала нет. До связи.

— До связи.

Под мерное раскачивание ствола я тоже не заметил, как уснул. По нашему земному времени уже давно наступила ночь. Организм просил отдыха. Проснулся с огромным трудом от несмолкающего сигнала рации.

— Гордей, ты как? — Это был голос Троя.

— Нормально, сижу на вершине дерева в тридцати метрах от земли, качаюсь и засыпаю. Сигнала из посёлка по-прежнему никакого нет. Как у вас?

— У нас тоже без изменений. Эрпэу говорит, что непрерывно посылает в эфир речь с просьбой дать знак и найти платформу. Будем рассчитывать на сообразительность людей.

— Они копошатся, как муравьи. — Я посмотрел в сторону посёлка через оптику. — Вопрос только в том, поймут ли люди, когда найдут передатчик, о котором говорит Эрпэу, что это именно он. Мой отец, например, вряд ли что-то знает про оборудование, используемое в космосе.

— Люди в посёлке отовсюду. Большая часть не с Земли. Надо набраться терпения, — посоветовал Трой.

— Ты прав. Выходи на связь, как появится повод, — попросил я.

— Ладно, через полчаса выйду.

Мне хотелось спать. Я поставил внутренний будильник на полчаса и уснул. Снились мирные картины из детства, речка, луг с пасущимися коровами, птицы над головой. Они летали надо мной, издавая странные непривычные звуки, становящиеся всё громче и настойчивее. Я проснулся. Рация трезвонила на все лады.

— Всё, всё, проснулся, — произнёс я в микрофон. — Задремать нельзя.

— На пожарного сдавал? — спросил Трой. — Уже минут десять вызываю тебя.

— Слушай, после такого бурно проведённого дня, сидя на раскачивающемся дереве, выдержать борьбу со сном нереально. Что-то важное?

— Откуда мне знать, это тебе должны подать сигнал.

До моего слуха долетел звук взрыва. Я посмотрел в сторону посёлка и остолбенел. Над крышей одного из домов поднималось облако дыма.

— Вижу дым над крышей, — сообщил я Трою. — Они дают сигнал.

— Отлично, Гордей. Значит, раскопали передатчик. Эрпэу передал им, что если среди новеньких появился человек по имени Николай, то пусть дадут какой-нибудь условный сигнал. Следи внимательно. Они должны понимать, что ты находишься в той стороне, где видели выстрел из магнитной винтовки, и будут посылать сигналы туда.

— Спасибо, Трой, понял. Я как раз в том месте и нахожусь. Буду бдеть во все глаза.

Над домом, над которым ранее поднимался дым, взметнулось пламя. Мне надо было срочно дать знать, что я вижу их усилия. Вынул из кармана разгрузки импульсную гранату, выставил ей таймер на пять секунд и метнул вверх изо всех своих искусственных сил. Она взлетела вверх на двести метров и в апогее рванула. Я прильнул к прицелу и стал наблюдать за реакцией людей. Человек на крыше забегал, а потом начал подавать сигналы, прикрывая предметом огонь, как делали на флоте при помощи специального прожектора. Для меня это значило только одно — среди жителей посёлка находился Николай, прибывший туда недавно. Я был уверен, что это отец.

— Трой, Трой, ответь, — вызвал я друга.

— На связи.

— Есть сигнал. Они маякуют на фоне огня, разведённого на крыше. Мы нашли батю, теперь бы добраться до него. Что думает по этому поводу Эрпэу? — Я испытал огромное облегчение и радость, как будто нам остался сущий пустяк.

Трой не ответил. Опять сломалась. Я ударил по шлему.

Сквозь помехи донёсся искажённый голос друга:

— Гордей, Эрпэу говорит, что помехи в эфире сходны с теми, что сопутствуют появлению корабля создателей.

— С чего он взял?

Я поднял голову вверх и замер. Надо мной висело чёрное бесформенное пятно огромного судна, теряющееся в дымке. Яркая вспышка на мгновение осветила небосвод. Мои зрительные модификации успели отреагировать и отсечь большую часть света. Зрение вернулось почти сразу. Посёлок никак не пострадал от вспышки. Люди испугались и, бросив работу, устремились в дома. Ветер принёс отзвук далёкого взрыва.

— Трой, у вас всё нормально? — испугался я за друзей.

— Гордей, наш корабль перестал выходить на связь. Я думаю, вернее, мы думаем, что плазмоиды уничтожили его, — трагическим голосом сообщил друг. — Надо проверить.

— Не может… мы попали, — произнёс я обречённо. — Теперь хоть не возвращайся.

— Нельзя, за всё придётся рассчитываться Айрис.

— До неё не доберутся, если она не станет покидать станцию. Могут предъявить счёт матери и Камиле с Кианой.

— Тем более нам нельзя не возвращаться. Что будем делать?

— Не знаю, Трой. Надо понять, что задумали плазмоиды, а потом решать, как поступить. Я понаблюдаю за кораблём, когда пойму его тактику, вернусь к вам. Никуда не уходите без меня и ничего не предпринимайте.

— Добро. Тогда до связи.

— До связи.

Воздух завибрировал от усиливающегося гула. Корабль плазмоидов, вихрями разгоняя вокруг себя воздух, начал снижаться. Он был огромным. Тридцатиметровое дерево, на котором я сидел, казалось напротив него былинкой. Пришлось активировать слуховые модификации, чтобы не оглохнуть.

Чёрная туша корабля коснулась земли и замерла. Каким же несуразным он казался. Напоминал снежную бабу, покосившуюся под мартовским солнцем. Плазмоиды будто не слышали ни о симметрии, ни о золотом сечении и прочих вещах, образующих вселенскую гармонию.

Часть стены бесшумно опустилась вниз, образовав сходни. Из недр корабля вылетели два светящихся шара, покружились вокруг него и замерли в полусотне метров от поверхности. Затем начался настоящий парад. По трапу вниз ровными рядами замаршировали безобразные существа: ищейки, тыквоголовые, евнухи, новые твари, похожие на самоходную голову Медузы Горгоны, и завершал парад огромный мозголом, несущий сам себя на четвероногой платформе. От этой твари следовало держаться подальше. Будь у меня исправная винтовка, я бы не задумываясь всадил в его безразмерную голову несколько зарядов.

— Трой, Трой, ты меня слышишь? — запросил я друга.

— На связи, — ответил он сквозь помехи. — Что у тебя?

— Плазмоиды только что высадили подкрепление. Под тысячу ищеек, сотню евнухов, полсотни каких-то новых тварей, похожих на змееруких существ, и самое главное, нового мозголома, у которого башка раз в пять больше, чем у тыквоголового.

— Да ну, и как же он передвигается с таким черепом? — не поверил Трой.

— На персональной повозке о четырёх ногах. Он похож на карету, которая в полночь так и не смогла окончательно превратиться в тыкву.

— Гордей, тебе надо срочно валить оттуда. Ты представляешь, какой силой убеждения он обладает? — Даже через помехи было слышно, как волнуется Трой.

— Ухожу. Ждите меня. — Я примерился, чтобы начать спуск.

— Ждём, и будь осторожен.

Связь хрюкнула и оборвалась, наверное, из-за того, что я опустился ближе к земле. Проверил свои мысли, насколько они по-настоящему были моими, убедился в этом и трусцой направился к точке, соответствующей тайному поселению беглецов. Хотелось верить, что у создателей нет чёткого плана по поиску меня. Ведь мы для них другой мир с неочевидными правилами, и они купируют нашу активность в соответствии со своими представлениями о нас. Будь они ближе к нам по способу мышления, уже давно изловили бы и пустили в дело. Поэтому я считал, что у меня есть время в запасе.

Самонадеянность в который раз подвела меня. Над головой пронеслась тень евнуха, и между нами произошёл мысленный контакт. Проще говоря, он запеленговал меня, но в тот момент я как-то не подумал об этом. Решил, что легко отделался, утихомирив собственные мысли. Бежал к цели, думая только том, чтобы хватило остатков спирта, дотянуть до запасов, оставшихся у Троя и Апанасия.

Евнух ещё несколько раз прошёлся у меня над головой, двигаясь в том же направлении, что и я, но мне удалось проигнорировать попытки достучаться до моего разума. Радар вовремя предупреждал меня о провалах, появляющихся на пути, и в сумме этого хватало, чтобы чувствовать себя защищённым.

Чувство опасности появилось за мгновение до того, как меня атаковала новая тварь, маскирующаяся под обычный куст. Я не обратил на неё никакого внимания. Существо, если не присматриваться, выглядело как обыкновенный, с учётом местных особенностей, куст. На нём были листья, ветки, всё как положено. Он среагировал на меня, когда я почти коснулся его рукой. Части тела существа, изображающие ветки, мгновенно обвили меня плотным захватом. Листья втянулись в щупальца, будто их и не было. Возможно, существо заставило мой разум самостоятельно дорисовать их в воображении. Мы повалились на землю и покатились под небольшой уклон.

Я лихорадочно соображал, как допустил оплошность и как теперь выбраться из неё без потерь. Напряг мышцы, чтобы высвободить руки. Змееподобные обхваты крепко держали их. Пришлось поддаться, чтобы не сжечь напрасно остатки топлива. Кисть правой руки была свободна, и я попытался дотянуться до ножа в ножнах на плечевой лямке с левой стороны.

— Прекратите сопротивление во избежание повреждения и дождитесь вердикта, — произнёс у меня в голове чей-то голос.

— Вердикта на предмет годности в какой-нибудь уродский механизм? — спросил я, хватаясь пальцами за рукоять. — Не дождётесь. Это я пущу вас на шашлыки.

— Ваше сопротивление есть животный страх непонимания ожидающей почётной роли, — попытался убедить меня голос. — Служение высшему разуму приблизит вас к уровню создателей.

— Служение превратит меня в непрерывно работающий кусок плоти, который ни хрена ничего не понимает, не задаёт вопросов и не просит зарплаты. — Мне удалось зажать нож в руке.

— Предварительно ваши гены достойны сохранения. Вы размножитесь в тысячах подобий. Не это ли есть главный смысл существования биологической формы?

— Не это. — Я высвободил руку и начал резать стягивающую меня в районе поясницы змееподобную конечность. — Во всей вселенной может быть только один Гордей.

Тёплая кровь потекла по рукам, попала на разгрузку и с неё на штаны. Тварь как будто ничего не чувствовала и никак не отреагировала на полностью перерезанную конечность. Теперь мне было намного удобнее освобождаться от остальных объятий. Преодолевая брезгливость, я начал кромсать остальные части тела, слабеющие по мере обескровливания. Два последних щупальца сбросил без помощи ножа.

Свобода стоила мне огромных усилий и всего оставшегося запаса топлива. Ноша на мне мгновенно сделалась неподъёмной. Бежать в полной экипировке стало почти невозможно. Уже через сотню метров мышцы на ногах сделались ватными. В довесок ко всему увидел, как евнух десантирует в лес ещё одну такую же Медузу Горгону. Тварь упала неподалёку и сразу же направилась в мою сторону, омерзительно перебирая змеевидными отростками. Меня передёрнуло от этого зрелища.

— Трой, Трой, ответь! — запросил я по рации и привычно стукнул по шлему.

— Ш-ш-шрр, что у тебя? — появился он в эфире после продолжительной паузы.

— У меня кончилось топливо для модификаций. Меня преследуют евнухи с десантом, новые твари, похожие на пучок змей. Умеют маскироваться под кусты, имейте это в виду. В экипировке бежать невозможно, поэтому я сбрасываю и бегу без неё. Выходить на связь не стану, буду признателен, если выдвинетесь навстречу мне и встретите.

— Конечно, Гордей. Мы уже. Держись. — Трой отключился.

Я расстегнул бронежилет и сбросил его с себя. Положил рядом с ним неисправную винтовку, оставил только рюкзак с капсулой, продуктами и аптечкой. Теперь я был лёгок, как пушинка, но практически безоружен. С собой взял только нож. Не осталось у меня ни рации, ни навигации, ни радара, потому что питающий их аккумулятор был встроен под броню. Впрочем, не силовые модификации продолжали работать и с лёгкостью позволяли выдерживать правильное направление.

Медуза ускорилась и приблизилась настолько, что я снова услышал воспроизводимый через неё ментальный голос:

— Твоё существование ещё никогда не имело такого смысла, какой мы вложим в него. Не сопротивляйся и прими новую жизнь.

— Вы какие-то упоротые сектанты. — Я рванул прочь от приближающейся твари.

Она дёрнулась в мою сторону, но, получив команду не преследовать, превратилась в куст, который я так легкомысленно проглядел. Два евнуха двигались за мной, летя на незначительном удалении и изредка показываясь в прорехах между кронами деревьев. Я чувствовал, что у работников плазмоидов появился какой-то план, и они не просто так кружат надо мной. Важно было не сорваться и не поддаться на их уговоры, которыми они могут подменить мои собственные желания.

Я считал, что изменение тактики и повышение интереса к моей персоне было вызвано космическим кораблём, на котором мы прилетели. Свидетельство нашего появления здесь на аппарате, способном пронзать гиперпространство, могло вызвать в их плазменных мозгах идею о собственных заблуждениях насчёт уникальности или чрезвычайной разумности. Оставался открытым вопрос, хотели ли они контакта или вскрыть меня с целью изучения.

Наученный земными фильмами, я склонялся ко второму варианту. Любой разум, чтобы понять, что есть такого в этом отличающемся от него существе, непременно захотел бы докопаться до самого последнего атома. Мне мои атомы пока не надоели, и я желал сохранить их в первозданном наборе.

Ноги несли меня вперёд, глаза непрерывно шарили в поисках подозрительных кустов и полянок, под которыми находились карстовые провалы. Собственный вес я переносил с лёгкостью и потому почти не устал, когда выбежал к дамбе. Перевёл дыхание в кустах и осмотрелся из-за кустов. Над водяной гладью кружил десяток евнухов. Плотину ещё не доделали. Огромные биороботы обрабатывали стволы деревьев, подгоняя их под размеры ворот. Несмотря на несуразный вид, работали они филигранно. Мне подумалось, что существа представляют собой гротескный образ человека, нашедшего себя в профессии. Мутировали до состояния, необходимого для идеального выполнения определённого набора операций.

Дорогу через дамбу можно было считать закрытой. Я был уверен, что меня тут ждали, и менталистам не составило бы никакого труда дать приказ огромным биороботам поймать меня, когда я буду преодолевать плотину, самое уязвимое место на маршруте. Оставался путь в обход, километра на два вниз по руслу реки, где она становилась мелководной. Времени терять не стал и побежал туда, стараясь вообще не попадаться на глаз евнухам, выбирая дорогу только под кронами деревьев.

В какой-то момент мне показалось, что мной начали управлять, потому что я вдруг осознал, что не бегу вдоль реки. Страх попасться на крючок добавил мозгу отрезвления и навёл меня на идею, что адреналин блокирует чужое влияние, которое могло быть замешано на выделении в кровь других гормонов, помогающих мозголомам подчинять меня. Чтобы держать себя в тонусе, я начал намеренно в каждом кусте видеть Медузу Горгону, бояться её и вызывать появление адреналина.

Брод, возле которого я остановился, представлял собой открытое пространство стометровой длины. Вряд ли я мог преодолеть его, не попав в поле зрения евнухов. Слишком поздно пришла идея о том, что надо было взять с собой импульсную гранату, поставить её таймер минут на десять, и бежать через реку после того, как она взорвётся в другом месте. Хорошая мысля, даже несмотря на встроенные модификации, приходила опосля.

Перевёл дыхание, дождался восстановления сил и бросился вперёд. Река сразу дошла мне до пояса, замедлив движение. Евнухи кружили в стороне и вполне могли прошляпить моё появление. На дамбу высыпало полчище ищеек, которые, согласно плану, должны были меня встретить. Я злорадно усмехнулся, набрал воздуха в лёгкие и, погрузившись по самую макушку, пополз вперёд, помогая себе руками.

Когда почувствовал, что берег близко, осторожно выглянул из воды. Как будто обошлось. Крылатые твари кружили над водохранилищем, не заметив моего хитрого манёвра. Я рванул вперёд со скоростью спринтера. Могучим прыжком бросился в спасительную зелень и со всего маха ударился головой обо что-то тёплое и твёрдое. В страхе отскочил назад, выставив перед собой нож.

Я ждал чего угодно, но только не огромного жвачного животного. Если искать земные аналогии, то это был шестиногий слон, у которого вместо хобота вытянулся отросток на затылке. Он ловко рвал им ветки и отправлял себе в пасть. Существо не почувствовало моего удара и безмятежно жевало зелень, глядя на меня во все три глаза.

— Слона-то я и не приметил. — Ушибленный лоб после встречи с бронированной кожей животного немного саднил.

Я помассировал его. Слон не проявлял агрессии, но не спускал с меня добродушных глаз. Помня про управление стадом антилоп, я понимал, что добродушие может враз закончиться, если зверю прикажут убить меня.

— Рад был знакомству. — Я обошёл зверя стороной. Определился с направлением и побежал дальше.

Каково же было моё удивление, когда я услышал позади себя топот и треск веток. Всё-таки, попавшись на глаза местному животному, я будто оказался перед камерой наблюдения. Здешняя полиция сразу же определила меня и решила схватить по горячим следам.

Слон не мог видеть меня, а значит, бежал примерно. Чтобы проверить свою догадку, я нырнул в ближайший провал под зелёное покрывало растительности и замер. Животное пробежало дальше не останавливаясь. Топот раздавался довольно долго. Я выбрался и побежал чуть правее нужного маршрута.

Довольно долго двигался один, и никто не мешал этому процессу. Мне даже попались несколько раз признаки того, что я выбрал правильное направление. Моя искусственная память сопоставила виды, отметив стопроцентное совпадение. И, как обычно, я начал ликовать раньше времени, решив, что уже достиг цели и мои друзья появятся с минуты на минуту.

Действительно, меня ждали, правда, почему-то выбрали совсем не то место, в котором я ожидал их встретить. Пришлось изрядно подкорректировать маршрут. Но мне было не в тягость, я бежал легко, с удовольствием, ощущая в себе необыкновенные силы, как будто в баке чудесным образом появился спирт и снова запустил все силовые модификации.

Я даже потерял счёт времени, отдавшись во власть наслаждения бегом. Миновал лесную опушку и вдруг оказался у того самого карьера, который повстречался нам в начале операции. На рыжей земле открытой породы стояло многочисленное войско создателей во главе с тыквой, не успевшей превратиться в карету. Глубоко засевшее подсознание пыталось донести до меня, что это конец, что я отбегался, но голова всё равно ничего не понимала. Я ждал, когда меня встретят Трой, Апанасий и Галим. Был уверен, что они здесь и никак не связаны с этой бандой биороботов.

— Дикость заставляет тебя совершать бессмысленные поступки, — произнёс голос в голове. — Хорошо, что твой материал достался нам в сохранности. Создатели будут довольны.

Мои ноги сами пошли к существу, выполнявшему роль тележки, перевозящей руду. Оно было грязным, в рыжем налёте. На дне телеги остались острые куски породы, на которые предстояло умоститься. Я понимал, что мне придётся ехать на них куда-то далеко, но не представлял, зачем и почему надо терпеть боль. Первые неприятные предчувствия попытались вернуть меня к реальности. Меня даже прошиб пот от страха, но подчинённое сознание проигнорировало его. Любое ответвление мысли гасилось на корню, создавая из этой пустоты ощущение лёгкого приятного транса.

— Мы заметили сходство твоих генов с человеком, который был доставлен несколько дней назад. Нам нужен ответ, как это произошло, — сообщил голос.

И это стало его ошибкой. Такую мысль нельзя было остановить.

— Батя! — выкрикнул я вслух.

Всё сразу встало на свои места. Я полностью отдал себе отчёт в том, где и среди кого я нахожусь. От страха коленки мои просели. Менталист, жуткий до отвращения и панического неприятия, находился от меня в десяти метрах. Возможно, он играл со мной или верил в то, что может взять меня под контроль в любой момент, поэтому не спешил. Я перехватил потными ладонями нож из левой руки в правую. Представил, как засажу его прямо в череп мозголому и сделаю это не один раз, пока он не сдохнет.

Самоходная тележка попятилась от меня, как будто почувствовала исходящую угрозу. Толпа ищеек качнула шипами в мою сторону. Я понял, что надо унять опасные мысли, или большеголовая тварь отдаст приказ меня убить. Усилием воли остановил агрессию и даже попытался представить перед собой порхающих на лугу бабочек.

— Ты интересный продукт. Мы будем тебя изучать, — произнёс голос в голове.

— Я не продукт. Я такой же, как и вы, мыслящее существо. Мы с друзьями прилетели вслед за вашим кораблём, чтобы спасти отца, похищенного с нашей планеты. Предлагаю сделку — вы отпускаете всех людей, а мы не сообщаем в службы, которые займутся вашим произволом, — выпалил я.

— Попытка выдать себя за разумное существо является приспособленческой симуляцией некоторых видов биологических форм. Эволюционно вы научились имитировать некоторые аспекты поведения разумных видов и используете их в качестве программы, дающей результат, — ответил голос.

— Какой бред. А как же корабль, который вы уничтожили? Он-то откуда взялся?

— Мы не понимаем, о чём вы говорите? Какой корабль? Мы уничтожили источник мусорного излучения, причиняющий вред природе планеты.

— Всё понятно с вами. Вы упёртые идиоты, которые не хотят замечать очевидного. Это вас и погубит.

— Займи место, — приказным тоном потребовал голос.

Больше со мной не церемонились, приказывали прямо. Мои ноги пошли против воли. Руки взялись за борт и закинули тело на остатки породы. Острые камни вонзились в кожу, но я не мог ничего поделать. Мысли не бежали по нервам, оставаясь где-то внутри небольшой зоны мозга.

Процессия двинулась в сторону леса. Впереди шагал мозголом, за ним, плотно окружив меня, двигались ищейки, а над головой парил десяток ищеек. Наверняка за много лет это был самый богатый караул из всех, оказанный обречённому на растерзание биоконструктору.

Я отдавал себе полный отчёт о том, что со мной происходит. Мозголом не считал нужным напрягаться, чтобы создать у меня успокаивающую иллюзию. Дело, ради которого его привезли с другой планеты, было сделано. Нож продолжал оставаться у меня в руке. Я смотрел на него и думал, хватит ли у меня смелости вонзить его себе в глаз, чтобы убить наверняка, или нет. Как ни странно, в ответ на эту мысль я не получил дозу эндорфина.

Процессия шла около часа. Направлялись мы не к дамбе, потому что дорогу я совсем не узнавал. Рельеф здесь был более неровным, ступенчатым, с перепадами. Попался водопад, шумно падающий со стометровой высоты. Сразу за ним процессия вошла в ущелье, отвесные стены которого поросли вьющимися растениями.

И тут моя интуиция, на которую не влияли чужие внушения, дала мне команду приготовиться. Только я подумал об этом, как сверху на нас полетели круглые штуки, размером с футбольный мяч. Я не знал, что это такое, но на всякий случай упал на дно везущей меня повозки. Воздух содрогнулся от многочисленных взрывов.

Глава 16

В ущелье повис непроницаемый дым, спирающий дыхание. Я вывалился через дырявый борт охромевшей повозки и пополз, прижимаясь к земле, чтобы не надышаться. Везде лежали мёртвые тела ищеек, хотя я не уверен, что к биороботам применимо это понятие. Некоторые пытались подняться, но скорее рефлекторно, без участия внешнего командира. Я и сам не чувствовал, чтобы мной кто-нибудь управлял. Мозголом, управляющий отрядом, даже если не погиб, то, скорее всего, получил жуткую контузию. Огромная масса серого вещества просто обязана была повредиться от действия ударной волны.

В спину мне упёрлось что-то острое. Я замер и обернулся. У земли, где дыма почти не было, находились ноги, обутые в примитивные сандалии, из деревянной подошвы и тесёмок из тонких гибких лиан. Конечности принадлежали хамелеону.

— Я не с ними, — произнёс вслух на интерлингве. — Эти твари охотились на меня.

— Иди передо мной. Я буду направлять тебя остриём копья, — приказал инопланетянин.

— Я и без копья пойду. Вы, наверное, из одного отряда с человеком, с которым мы уже встречались день назад.

— Мы ничего не слышали о вас. Мы здесь впервые.

— Ясно. — Я был рад спасению, но его омрачало ожидание, что придётся долго и упорно объясняться со своими спасителями.

Дым вызывал кашель и слёзы. Я почти не видел дорогу и сослепу наткнулся на поваленную набок тушу той самой тыквы, не успевшей превратиться в карету. Ноги повозки мозголома, разорванные взрывами, едва держались за основание остатками мышц и кожи. Огромный череп, принявший взрыв рядом с собой, зиял провалом, внутри которого мокро блестела розовая субстанция. Меня передёрнуло от зрелища. Для верности хамелеоны воткнули в череп ещё несколько копий.

— Первый раз такого вижу, — произнёс в спину пришелец, ведущий меня.

— Его прислали за мной.

— Ты такой важный? С чего бы?

— Сам не знаю. Сказали, что очень хотят размножить меня.

— Они всем так говорят.

— А я вам зачем нужен? — Обернулся, но получил тычок остриём в спину.

— Точно не затем, чтобы размножать. Проверим, если говоришь правду — отпустим, если обманываешь — убьём.

— Вы что, думаете, я работаю на создателей? У меня есть нормальная голова, глаза, уши, я разговариваю, осознаю себя как личность.

— Ты можешь хорошо прикидываться, а сам быть запрограммированной игрушкой, отправленной найти нас, втереться в доверие, а потом навести убийц. Старые говорят, такое бывало раньше. Создатели делали существ, одинаковых с нами или с вами, но они не были людьми в полном смысле, потому что не думали, а действовали как роботы.

Мы наконец вышли из дыма, и я разглядел отряд, напавший на нас. Это были всё те же хамелеоны, но со странной конструкцией на голове — паутинка из металлической проволоки, обтягивающая затылочную часть. Держалась она как будто бы на вросших под кожу ответвлениях. Устройство явно умело экранировать ментальные команды.

— Мужики, я могу доказать вам, что с создателями никак не связан. У меня с собой была экипировка и оружие, которые я бросил, потому что они мешали бежать. Увидев их, вы сразу всё поймёте. А ещё вы должны встретиться с представителями вашего вида, с которыми мы очень хорошо общались. Они научили нас обманывать менталистов.

— Ты говоришь о себе во множественном числе. Создания обычно так общаются, потому что лишены собственного я.

Я не хотел говорить им, что не один, чтобы не подставлять друзей, которые сейчас наверняка идут по следу, услышав взрывы, но нечаянно проболтался.

— Со мной были двое. Нам пришлось разойтись в разные стороны.

Предводитель хамелеонов подал знаки, после которых несколько из них приняли цвет окружающей растительности и растворились в лесу.

— Так зачем вы здесь? — спросил он.

— Спасти отца. Он живёт в посёлке, но мы не можем туда добраться из-за мощного мозголома, управляющего людьми. Мы планировали использовать какое-нибудь техническое устройство, с помощью которого можно доставить взрывчатку к башне и рвануть вместе с тварью, — поделился я своими планами.

— А потом куда всех? Безногих, безруких?

— Сначала в лес, а потом, когда прилетят наши корабли, вывезти всех на родину.

Предводитель остановился и посмотрел на меня, хотя с его полностью чёрными глазами смотреть он мог куда угодно.

— Ты хочешь сказать, что вы прилетели сюда издалека? — удивился он.

— Восемь стандартных суток летели и ещё немного.

— Корабль свой можешь показать? — попросил предводитель.

— Его уничтожили. Тот корабль плазмоидов, который прилетел на два дня раньше обычного.

— Я так и думал. — Предводитель снова направил на меня копьё. — У тебя была экипировка, но ты её снял. У тебя был корабль, но его уничтожили. У тебя был разум, но ты его обменял на хорошую программу.

— Всё так и есть, кроме программы. Вместо неё у меня воспитание и опыт. Хотите проверить — дождёмся моих друзей. При них будет вся экипировка, которая была и на мне.

— А если ты врёшь и хочешь заманить моих людей в ловушку? Наверняка вы уже давно ищете способ добраться до нас и совершенствуете свои механизмы. Сегодня ты неотличим от одноцветного, а завтра будешь выглядеть как я и мои соплеменники. — Пришелец уставился на меня бездонной чернотой глаз.

— Я понимаю вашу осторожность. Вы, наверное, уже много лет прячетесь по лесам и привыкли быть начеку, но сейчас просто обязаны поверить мне, потому что я и на вашей стороне тоже. Мне нужно спасти отца и покинуть эту планету. Я вернусь с теми, кто спасёт и вас. — Мне так хотелось, чтобы мне поверили, что на мгновение показалось, будто я сам стал мозголомом, который пытается заставить другого думать, как нужно мне.

— Твой корабль взорвали. Как ты собираешься бежать? — Предводитель решил, что подловил меня.

— Сейчас важнее спасти отца, пока его не разобрали на части. Как улететь отсюда, мы придумаем позже.

Глава отряда хамелеонов подошёл ближе, не сводя с меня глаз.

— Скажи мне, одноцветный, в чём разница между мной и тобой? — неожиданно попросил он.

— Что? В смысле? — Его вопрос сильно меня удивил.

— Хочу понять, есть в твоей программе что-то большее, чем логика. Искусственный интеллект всегда прокалывается на вещах, которые не заложены в его памяти.

— Ладно, отвечу. Вы представители другой расы. Ваша кожа имеет свойство менять цвет под окружающую среду, что может являться атавизмом, оставшимся от дикой формы. Вы лишены зрачков, подобных нашим, или же ваши белки окрашены в чёрный цвет, чтобы не выдавать направление взгляда, что тоже может являться оставшимся приспособлением от жизни в дикой среде. У вас невысокий рост и не так развита мускулатура, как у нас. Могу предположить, что гравитация на вашей планете ниже, но и содержание кислорода тоже невысокое, иначе вы вымахали бы повыше. Ваш климат более влажный, чем здешний и, вероятно, более прохладный, поэтому ваша кожа не имеет потовых желез, но имеет чрезвычайно развитые сальные. — У меня как раз выступил на лбу пот, и я обратил внимание, что все хамелеоны блестят, как намазанные маслом, но это не напоминало капли пота.

Предводитель довольно долго анализировал мою информацию.

— Как будет на интерлингве шесть шестых? — спросил он.

— Один? — Не совсем понял, что он хотел услышать.

— У тебя есть имя?

— Гордей. — Я решил, что он поверил мне. — А твоё?

— Саа. Намного легче твоего.

— Если тебе тяжело выговорить его, можешь говорить Гоо, я пойму. — Это была лёгкая ирония. — Я что-нибудь угадал из твоей задачки?

— Из того, что ты назвал, совпадает всё. Для робота, которого проектировали для охоты на одноцветных, ты обладаешь ненужным с точки зрения прагматики кругозором.

— Я рад. Это что, значит, вы мне поверили?

— Ещё не окончательно. Подождём, что скажут твои друзья. — Саа сделал неудачную попытку улыбнуться. Мне, как потомку диких обезьян, показалось, что он хищно оскалился.

— Хочу предупредить, что они вооружены и обладают техническим зрением. Никакие ваши врождённые способности менять цвет для них не имеют значения. Мои друзья владеют радарным зрением и вооружены магнитными винтовками, пробивающими насквозь толстые стволы деревьев, — предупредил я Саа.

— Мои люди осторожны.

— Очень на это надеюсь. Не хотелось бы стать причиной начала местного вооружённого конфликта. Мы же на одной стороне, биологические формы против плазменной.

— Мы не должны считать плазмоидов врагами. Будет лучше, если мы найдём способ показать, что мы равные им разумные существа, — мудро рассудил предводитель.

— Согласен, это лучший выход. От себя, как разумное существо, скажу, что мне лень менять устраивающую точку зрения до тех пор, пока не возникнет экстремальная ситуация, заставляющая это сделать. У меня создалось ощущение, что их всё устраивает в мире, в котором есть они, венец эволюции, и все остальные, симулирующие разум запчасти. Избавить плазмоидов от подобной точки зрения одними убеждениями или демонстрациями небывалого ума не получится.

— Хорошо, ты меня убедил в том, что не шпион, похожий на одноцветных, — признал Саа.

— Зовите нас землянами, так будет вежливее. Не люблю сегрегацию по особенностям цвета кожи, — попросил я.

— Прости, не думал, что для вас это важно. Просто между нами это самое заметное отличие и позволяет одним определением объяснить главную особенность. — Саа изобразил неподдельную растерянность, похожую на человеческую.

— Проехали. А можно поинтересоваться? Эти штуки у вас на затылке, они так здорово защищают от ментальных атак?

— Эти? — Саа потрогал голову. — Один наш физик-инженер рассчитал форму решётки и оказался прав, она создаёт помехи, разрушая сигнал. Правда, пришлось её срастить с нервной тканью мозга. Иногда это очень неприятно. Любой сильный звук вызывает вибрацию черепа и мозга, и это приводит к дезориентации.

— И тем не менее вы использовали взрывчатое вещество, — заметил я.

— Мы просто не могли пройти мимо такой удачи, как попавшийся в ловушку огромный отряд биороботов.

— А из чего вы сделали взрывчатку? — Мне стало интересно, но я не был уверен, что мне расскажут.

— Выпаренный сок одного растения, смешанный с маслом другого и порошок красного минерала, имеющего едкий запах. Запал делаем из пропитанной горючим составом клетчатки, взятой с внутренней стороны скорлупы ореха, — без утайки рассказал Саа.

— Ого, и как же вы догадались до этого? — изумился я.

— Догадались? Рецепт этого состава рождался в течение многих лет. Не один десяток моих соплеменников погиб в поисках средства борьбы с тварями.

— Ясно. — Мне было неловко признаваться, что мои соплеменники просто прятались в течение двухсот лет под зелёным покрывалом плетущихся растений.

Всё-таки робот в качестве предводителя племени не мог заменить ищущий настырный характер живого существа. Понятие выживания мы и роботы воспринимали по-разному. Люди работали на перспективу, чтобы обезопасить себя от самой проблемы, а наши искусственные создания подходили буквально, думая, как не умереть сегодня. Я стал свидетелем того, как высокоразумные существа приспособились к жизни в диких условиях.

Нашу стоянку накрыло тенью пролетевшего евнуха. Транслируемая им команда буквально заставила меня пожелать изо всех сил явиться куда-то. К счастью, я быстро отсёк навязчивое желание. Адаптирующийся разум уже понимал фальшь чужой мысли, как плохую игру актёра.

Однако пока я боролся с желаниями, несколько хамелеонов на втором заходе евнуха бросили вверх копья, и одно точно поразило тварь. Она не упала, но потеряла способность к плавному полёту и убралась подальше.

— Яд сожрёт её через несколько минут, — довольным тоном произнёс Саа. — Надо уходить, думаю, она тебя почувствовала и передала координаты.

— Было заметно?

— Мне показалось, ты хотел убежать.

— Хотел, но быстро понял, что это не мои мысли.

— Ты же недавно здесь?

— Да, три ночи прошло, — ответил я предводителю.

— Быстро учишься. Мне казалось, что вы, одноцветные, прости, земляне, тугодумы, которые способны только прятаться.

— Всё зависит от того, кто взял управление человеческой общиной. Вопрос в доверии лидеру. Раз он избрал такую тактику, то она правильная. При всей своей пассивности такой подход гарантирует хорошую выживаемость. А насчёт тугодумия могу предложить тест — кто быстрее умножит в уме пятизначные числа. Идёт?

— Нет, я вообще не силён в этом. Привык доверять устройствам. А вот смог бы ты так же метко бросить копьё в летающую тварь? — Саа заметил, что способности его людей произвели на меня впечатление.

— Смог бы, но для этого мне нужен один компонент, без которого мои руки слабы, — признался я.

— Это звучит как вежливое признание проигрыша. — Предводитель снова оскалился. — Так, народ, уходим, — приказал он своим людям. Идём на точку Д.

— Постойте, а как же мои друзья? Они найдут нас? — Я представил, как им пришлось побегать в поисках меня.

— Найдут. Мои люди знают обо всех наших перемещениях и приведут туда, где мы будем их ждать.

Меня поставили в центр, давая понять, что окончательного доверия я ещё не заслужил, и отряд двинулся дальше. Моя память отмечала все значимые азимуты, чтобы точно знать направление. Местность была новой, нехоженой для нашего отряда, отличаясь обилием небольших озёр и количеством летающих насекомых. И все они лезли ко мне, игнорируя хамелеонов.

— Похоже, ты здесь больше свой, чем мы, — заметил Саа, наблюдая, как я отмахиваюсь.

— Просто на этой планете я нужен всем. Почему вы выбрали такое сырое место?

— Нам приятнее близость к воде, а ещё здешний воздух, напитавшийся влагой, создаёт в низинах линзы, искажающие перспективу для летающих тварей. Можно не прятаться под деревьями и одновременно самим видеть любую опасность, — пояснил Саа.

— Вижу, вы многое узнали об этом мире. Так и прирастёте к нему, что даже покидать передумаете. — Мне вспомнились слова предводителя предыдущего отряда хамелеонов. — Здесь у вас есть понятные цели, а по возвращении могут возникнуть сложности с адаптацией и необходимостью снова принимать весьма специфические правила развитого общества. Насколько я знаю, процесс возврата из дикости в цивилизацию намного болезненнее, чем наоборот.

— Откуда тебе об этом известно?

— Передачу одну смотрел по телику, как люди приезжали из большого города в джунгли, жили некоторое время среди дикарей, а потом осознавали, что не хотят жить так, как жили. Не хотят денег и создаваемой ими суеты. Что в простоте есть гораздо больше очарования, чем в сложной и зависимой от многих факторов цивилизованной жизни.

— Пока не заболеют какой-нибудь болезнью и не понадобится помощь хирурга, — оскалился Саа.

— Да, наверное. В передаче об этом не упоминали.

— Я тебе так скажу, Гоо. Важнее самой жизни цель, которая заставляет тебя жить. Если б не желание выбраться с этой планеты, я бы добровольно сдался на милость создателей. А у тебя есть цель, спасение отца. Даже потеря корабля тебя не останавливает, хотя если подумать, то всё кончено, вы здесь навсегда.

Последнее предложение выбило меня из колеи. Я гнал эту мысль, поскольку был уверен, что как только найду отца, начну думать, как улететь. Но определённо не было никаких предпосылок думать, будто мы сможем свалить отсюда. От обиды мне захотелось резко возразить, но на ум не пришло ничего стоящего. А потом нас отвлекли идущие впереди дозорные. Отряд остановился.

— Ляг, — приказал Саа. — Ты слишком заметный.

Я подчинился и лёг на плотную подушку из старой листвы. Усиленный слух донёс приближающиеся шаги, а аудитор точно опознал их как принадлежащие людям. Спустя несколько минут в пределах видимости показались Трой, Апанасий и Галим. Они шли вместе с хамелеонами, но не как конвоируемые, а на равных и при оружии. Было бы удивительно, если б воины с копьями вели одетых в доспехи бойцов.

— Это твои? — спросил Саа.

— Да. Мальчик из местных. Теперь веришь? — Я был уверен, что, увидев невозможную для плазмоидов экипировку, Саа окончательно избавится от последних сомнений.

— Верю. Поднимайся и прости, что был вначале резок.

Я встал и отряхнулся.

— Забыли.

Помахал друзьям. Они увидели меня и замахали в ответ. Галим сорвался с места и побежал навстречу.

— Гордей, мы боялись, что ты погиб, — закричал он издалека.

— Нет тут таких богатырей, которые смогли бы выйти против меня, — похвастался я. Мальчишка подбежал и ухватил меня за руку. — Был один, но ему вот эти люди надавали по тыкве, — кивнул я в сторону предводителя хамелеонов.

— Это тот, у которого голова на ножках.

— Да.

— Мы его видели. Мухи ему мозги почти съели изнутри, — радостно сообщил Галим.

— Очень рад за мух. Наверняка это был деликатес в их понимании.

Подошли Трой и Апанасий. Мы с ними обнялись почти без слов.

— Держи. — Трой протянул мне свою фляжку со спиртом. — Тяжело без помощников?

— Тяжело бегать, остальное терпимо. А побегать пришлось. — Я сделал три больших глотка, заполнив бак под самый верх. Тело мгновенно налилось силой.

— Ты придумал, что делать дальше? — поинтересовался Апанасий.

— Нет. А вы точно знаете, что нашего корабля больше нет? — У меня ещё теплилась надежда, что это не так.

— К сожалению. — Трой поджал губы. — Двое мужчин вернулись домой и подтвердили, что видели воронку и куски металла вокруг. Наша миссия слегка затягивается. — Он невесело улыбнулся. — Но это никак не повлияет на освобождение Николая.

— Спасибо. — Мне было приятно, что он не расклеился.

— А что это за штука на затылках пучеглазых чудиков? — пригнувшись ко мне, шёпотом поинтересовался Апанасий. — Точно не волосы собирать. У тех, с которыми мы познакомились недавно, такого не было.

— Говорит, что она разбивает ментальные сигналы. Но в посёлки они всё равно не суются, — опередил я вопрос, который напрашивался сам собой. — Эта конструкция врастает в череп, поэтому нам не подходит.

— Впервые в жизни понимаю, что отсутствие мозга является преимуществом, — усмехнулся Трой.

— У Эрпэу не возникло никаких идей после сеанса связи? — поинтересовался я.

— Да какой там сеанс, испорченный телефон, — хмыкнул Трой. — Через тебя общались. Он говорит, что за последние месяцы почти всё пришло в негодность. Если бы не тот старый аппарат… — Он задумался. — Говорит, примем, как родных, всему научим, позаботимся и будем вместе ждать большой корабль.

— Ждать — это не наш способ.

— Будем строить новый? — невесело улыбнулся Трой.

— Посмотрим. Надо снова идти к посёлку, узнать, смогли ли они сделать то, о чём их просили, — предложил я. — И подобрать мою экипировку, а то без неё я как будто голый.

— Надо так надо, — согласился Апанасий. Десять километров туда, десять сюда, не вопрос. Лучше, чем сидеть в шалаше и ждать непонятно чего.

— Мужики, только не отчаивайтесь. — Я почувствовал, как у моих друзей подступает эмоциональный надлом. — Если начнём унывать, вообще ничего не получится.

— И не думали. — Трой положил мне руку на плечо. — Если ты не считаешься тут пленником, то мы готовы.

— Он не пленник, — поспешил ответить за меня Саа. — Но если вы не против, мы готовы идти с вами. Хотим поучаствовать в общем деле. Может быть, пригодимся.

— Это Саа, он тут главный, — представил я предводителя хамелеонов. — Думаю, мы не против любой помощи, — обратился к друзьям.

— Мы только за, — ответил Трой.

— Помощь местных не будет лишней, — поддержал Апанасий.

— Если я правильно понимаю, то вы говорите о посёлке, в котором живут одноцветные? — посмотрел на меня Саа. — Простите, забыл, как мы договорились вас называть.

— Земляне, — напомнил я.

Саа что-то крикнул на своём языке члену его отряда. Тот принёс свёрнутый свиток из внутренней части коры дерева. Раскатал его перед нами и закрепил углы палочками, воткнув их в мягкий грунт. На свитке была подробная карта с учётом топографических элементов, таких как высоты, реки, леса, водоёмы и населённые пункты. Сразу, конечно, я не смог определить, где и что находится.

— Здесь жильё землян, а вот здесь садятся космические корабли. — Саа указал пальцем точку на карте. — Мы сейчас здесь.

Я внимательно изучил её и показал на место, напоминающее водоём, по дамбе которого мы бегали от жаборотых.

— Это водохранилище с плотиной? — спросил я.

— Да. Очень плохое место. Лучше обойти его стороной. — Он провёл по карте волнистую линию в обход искусственного озера. — Здесь есть много мест под землёй, по которым можно передвигаться, не поднимаясь на поверхность. Мы часто ими пользуемся. Это наша безопасная территория.

— Галим, а вы что-нибудь знаете о таких пещерах? — спросил я у нашего проводника. Всё-таки за двести лет можно было найти подобный безопасный способ перемещения. Он завертел головой.

— Не-а.

— Немногие решатся идти под землёй. Тьма, специфические животные, страх быть погребённым под толщей породы, — вступился за мальчишку Саа.

— А что там за животные? — с брезгливой миной поинтересовался Апанасий.

— Да черви всякие, многоножки, землекопы. Они безвредны, хоть и кажутся страшными. И это куда более безопасный маршрут в целом, чем по поверхности. За всё время в пещерах ни разу не встретили ни одного менталиста.

Объяснение не сильно помогло моему большому другу. Он буквально побледнел от мысли, что придётся идти через населённые подземными тварями полости.

— А под посёлком не может оказаться таких пещер? — У меня вдруг появилась идея.

— Скорее всего, нет. Там, где нет леса, породы плотные и не промываются подземными водами.

— Ребята, вы же не серьёзно? — Апанасий попытался достучаться до нас.

— Ты чего, козявок испугался? — засмеялся Трой.

— Это подсознательный страх. Я сам себе не могу ответить насчёт его причин, — смутился Апанасий.

— А как же клятва, один за всех? — поддел здоровяка Трой.

— Должны же быть случаи, когда она не действует, — растерянно предположил Апанасий.

— Это удача, что мы сможем добраться до посёлка незамеченными. Создатели теперь настороже и непременно будут нас ждать. А по дороге мы сто раз проколемся и дадим знать, куда идём и с кем. Крепись, друг. Пусть это будет для тебя сеансом психологической помощи, после которого ты станешь ещё сильнее, — попытался я убедить здоровяка.

— Не знаю. Как бы вообще с катушек не слететь, — засомневался он.

— А может, вернуть его к Эрпэу? Пусть сидит как запасной игрок. Нам ведь не нужна вся команда, — предложил Трой. — Сам вернёшься в общину без снаряги?

— Почему без?

— А потому что её Гордей наденет. Мы ведь пойдём через опасности, а ты рядом с общиной, как-нибудь доберёшься без приключений.

— Ладно, понял. Мужики, вы только не обижайтесь на меня. Честное слово, это выше моих сил. Я за вас хоть в огонь, хоть в воду, да хоть в эпицентр атомного взрыва, но только не к насекомым. А если это безопасно, то я там и не нужен как бы, да? — В больших глазах Апанасия светилась надежда на понимание.

— Я не против, — согласился я.

Апанасий был очень искренен в своей фобии. У каждого человека должна быть своя странность, формирующая собственный уникальный отпечаток личности.

Трой покачал головой и полез в экипировку здоровяка.

— Шлем с рацией останется с тобой, чтобы была связь. Гордей, слава богу, оставил свой, только аккумулятор не догадался снять.

— Я не знал, что он съёмный, — честно признался я.

— Он не только съёмный, но ещё и составной. — Трой вынул небольшой блок и показал мне. — Это же военные, у них предусмотрено, чтобы любой элемент не выходил из строя полностью, если повреждена только часть.

Он вынул несколько камней из шлема на голове Апанасия и сунул под сетку аккумулятор. Достал из бронежилета шину и соединил между собой его и рацию.

— Раз, раз, — произнёс Апанасий в микрофон.

— Работает. — Трой удовлетворился работой. — Скидывай остальное.

— А чего у них оружие такое хлипкое? — спросил я у нашего инженера-всезнайки. — Из-за него я натерпелся. Меня чуть не перерубили пополам из-за того, что не смог выстрелить.

— А что было написано на экране? — спросил Трой.

— Там были символы. Я не знаю, что они значили. Постукивания по нему не помогли, передёргивания затвора тоже.

Трой взял в руки свою винтовку, открыл ствольную коробку, в которой находился револьверный механизм с аккумуляторами и приклеил к одной стороне контакта жвачку, после чего вернул механизм на место. На экране возник код ошибки, аналогичный тому, что светился на моём оружии.

— У меня что, сдох один аккумулятор? — догадался я.

— Или сдох, или грязь попала между контактами. Надо было почистить или переставить на следующую батарею.

— Вот я идиот, а? — Я в сердцах стукнул себя по голове. — Типичный землянин, который никогда не читает инструкции.

— Бывает, — пожал плечами Трой. — Теперь будешь знать.

— Только бы никто не нашёл винтовку раньше меня. — Мне стало неловко перед Апанасием, которому пришлось остаться без оружия.

Я надел бронежилет Апанасия, хорошенько подтянув ремни, проверил работоспособность радаров и тепловизоров. Соединил рацию своего шлема с аккумуляторами. Всё работало штатно.

— Мы готовы, — сообщил я Саа.

Апанасий обнял нас по очереди, включая Галима.

— Камиле не говорите, — предупредил он. — Я для них с Полинкой пример мужества.

— Ты для всех пример, Апанасий. Не каждый мужик признается в слабостях, — успокоил я здоровяка.

— Не каждый мужик осмелится бегать без оружия по здешним джунглям, — поддержал его Трой.

— Спасибо, мужики. Надеюсь, у нас всё получится. — Апанасий сжал ладонь в огромный кулак. — Я побежал.

— Удачи.

Мы проводили его могучую спину взглядами, пока она не исчезла за зелёной стеной леса.

— Крупный, — оценил его размеры Саа. — А маленьких тварей боится.

— Это его единственная слабость, — заступился я за друга.

Предводитель хамелеонов построил отряд, как счёл нужным, и мы двинулись вперёд лёгким бегом.

Глава 17

На шасси погрузчика не хватало самого главного — тела с манипуляторами и головы, которая управляла бы всем механизмом. Николай оттёр его от грязи, кое-где от ржавчины, и осмотрел со стороны. Шасси пролежало здесь давно, но благодаря тому, что контакт с природой свёлся к минимуму из-за огромной кучи над ним, сохранилось неплохо.

Тело, судя по всему, было отсоединено аккуратно. Все контакты, оставшиеся открытыми, заткнуты промасленной тряпкой. Металл под ней блестел как новенький. Это было лучшее, что можно представить для задуманной диверсии, если бы удалось оживить устройство. Николай не собирался заниматься этим, помня, что его задача — доставить шасси на край леса. Он был уверен, что Гордей с друзьями придумают, как поставить его на ход.

— Ванька, у тебя ручка или карандаш есть? — спросил Николай у неунывающего мальчишки.

— Цветные карандаши.

— Ого, здорово. А может, и бумага есть? — обрадовался Николай.

— Нету. Я на доске рисую. А ты что, хочешь порисовать?

— Записку надо оставить. — Николай огляделся в поисках подходящего предмета. Поднял кусок пластика с рельефной поверхностью в мелкую точку. Поводил пальцем по поверхности и остался доволен.

— Неси чёрный карандаш, заодно проверь родителей, — попросил он мальчишку.

Ванька с готовностью убежал. Пока его не было, Николай думал, что написать, чтобы получилось кратко и понятно.

— Ещё спят, — прибежал запыхавшийся ребёнок и протянул заточенный карандаш. — Я чёрным редко рисую. Мама говорит, что он депрессивный.

— Маме виднее. — Николай положил на колени пластик и занёс карандаш.

«Гордей, если это ты, то знай, я жив, руки и ноги на месте, в отличие от Петра, который попался вместе со мной. Просьбу вашу выполнил, нашёл шасси от какого-то погрузчика. Оно не на ходу, из-за того, что отсутствует верхняя половина. Уверен, вы придумаете, как заставить его ездить. В посёлке есть реактор. Если будут проблемы с взрывчаткой, можно рвануть его, выйдет две килотонны. Не знаю, как доставить тележку куда нужно, и спросить не у кого. Все в посёлке внезапно уснули, кроме меня и ещё одного ребёнка. Найду верёвку и отправлюсь сам. Эта тварь, что живёт в башне, вернёт меня на место, но я постараюсь не думать как можно дольше. Очень сожалею, что поехал на рыбалку, а не остался дома и создал всем вам кучу проблем».

Послание показалось Николаю очень проникновенным. Он чуть не пустил слезу. Ванька заметил его состояние, но поинтересоваться не осмелился, наоборот, полез в самую кучу выброшенного хлама.

— Ты аккуратнее, а то придавит. Я сейчас пойду в ту сторону, а ты больше по помойке не лазь. Иди к себе и наблюдай, как далеко я уйду, и заметь, в каком месте я брошу эту тележку, — попросил Николай ребёнка.

— Ладно, — с готовностью согласился Ванька. — Я тебе сразу скажу, что дальше того бугра никто не уходил. — Он указал рукой в сторону заметного ориентира.

— Отсюда вообще никто и никогда не уходил?

— Уходили, но никто не вернулся и не сказал как. В последний раз это было до того, как мы сюда попали. Может, врут. Папка не верит в эти истории, а мамка верит.

— Слушай, а ты говоришь, что по дому бегали какие-то пауки и подходили к каждому, после чего все уснули? — Николай задумался.

— Да.

— И к тебе подходили?

— Нет. Я хотел их обмануть и подумал, что меня здесь нет. Паук не стал ко мне подходить.

— Так вот в чём дело. А меня в этот момент плющило не по-детски, я как будто отсутствовал, и меня проигнорировали. Значит, есть способ надурить и этого мозгоклюя. Только как повторить в здравом уме это состояние? — Николай уставился в одну точку, пытаясь воспроизвести состояние. — А ну-ка объясни мне, Иван, как ты сделал вид, что тебя здесь нет.

— Закрыл глаза и представил, что нахожусь в спальне у себя дома. Мама говорит, что у меня хорошее воображение.

— Это заметно. А у меня воображение, как у этой тележки, которую надо оттащить к лесу. Всё, что я могу вообразить, это сквозняк при закрытой форточке, или расстройство желудка, если Нина мне скажет, что молоко скисло.

— А зачем туда тащить тележку? — удивился Ванька.

— Чтобы все люди смогли сбежать отсюда, — не стал вдаваться в подробности Николай.

— А я смогу утащить её?

— Ты что? Как я буду родителям в глаза смотреть, если с тобой что-нибудь случится? Даже не думай. И в тебе веса, как в половине тележки, пупок надорвёшь. Я сам создал эту проблему, я её и решу, — заявил Николай.

— Мамка сказала, что тебя послала судьба, — проболтался Ванька.

— Меня? — Николай впервые подумал о своей миссии чуть дальше привычных горизонтов. Выходило, что если бы его не украли, то сюда бы не прилетел Гордей с друзьями, и про это место ещё сотню лет, а то и больше никто бы не узнал. Да, его проблема могла обернуться спасением сотен жизней. Он этого не хотел, но судьба могла и не спрашивать о его хотении.

Позитивные мысли вдохновили Николая. Он быстро нашёл в куче мусора капроновую верёвку и привязал её к шасси. Впрягся в него, как обычно впрягался в корыто, гружённое навозом, и тронулся с места.

На удивление тележка покатилась легко, копируя подвеской рельеф. Платформа при этом очень хорошо стабилизировалась в горизонтальной плоскости.

— Иди в свою комнату и смотри, как далеко я дойду, — напомнил он Ваньке.

— Ага. — Мальчишка убежал.

Николай выдохнул и начал приводить мысли в порядок, чтобы обмануть менталиста. Представил себя сидящим на берегу озера с удочкой в одной руке, в другой большой бутерброд с колбасой, сделанный Ниной. В ногах бутылка тёмного ржаного кваса, а вокруг вьётся мошкара. Всё было замечательно до некоторых пор. Он чувствовал запах воды, камыша, вкус бутерброда и даже обжигающую газированность кваса на языке, хотя при этом не воображал, что пьёт. Всё испортила мысль, что перед отъездом он забыл выключить утюг. Нина вряд ли обратила внимание на него, уехала по делам и теперь их квартира занималась огнём. Какая могла быть рыбалка с таким настроением. Плюнул на всё и открыл глаза.

Он стоял у подъезда кривобокого дома, запряжённый в телегу, как будто и не уходил никуда. Раздался быстрый топот ног и на улицу выбежал Ванька.

— Я что, вообще никуда не смог отойти? — спросил Николай.

— Смог, но до бугра не дошёл метров триста, — поделился мальчишка.

— Триста? Да это даже половину пути до него не прошёл, — расстроился Николай. — Вспомнил, что утюг не выключил и вернулся. Придурок.

— Утюг, — рассмеялся Ванька. — А папа рассказывал, что когда он собрался уйти, то ему сказали, будто у него побрита половина лица и он вернулся, чтобы побриться полностью.

— Да как же мне надурить эту тварь? — Николай скинул лямки и сел на тележку. — Как мне понять, когда меня начинают обманывать?

— Надо сильно верить в это, — дал совет мальчишка.

— Как это сильно верить? Прям идти и быть уверенным, что ты идёшь по городской улице, а не по полю на чужой планете?

— Да.

— Это невозможно. Я честный человек и не смогу обмануть самого себя в первую очередь.

— Давай я сделаю, — снова предложил Ванька. — Отгоню к лесу и вернусь. Что тут такого?

— Твои родители проснутся, а сына нет, его какие-нибудь жуткие твари поймали и пустили на фарш. Даже не думай. У меня всё получится. Я уже придумал психологический приём, который мне поможет. Представлю, что на опушке леса стоит мангал, а в нём шашлык, и мне надо обязательно дойти и перевернуть его, чтобы не подгорел. Пока мозгоклюй будет думать, где у него тут шашлыки готовят, я уже дойду. Сработает?

— Не знаю, — с сомнением произнёс мальчишка. — Лучше всего, когда тебя не видят.

— А я считаю, что главное — мотивация. Иди давай наверх, зафиксируй момент триумфа.

— Ладно. — Неутомимый ребёнок бегом отправился на свой этаж.

Николай запрягся и пошёл в сторону леса. Он поступил так, как собирался. Представил, что впереди стоит дымящийся мангал, а в нём шашлык, который давно никто не переворачивал. Он так живо представил себе сочное жареное мясо, что желудок невольно начал издавать голодные сигналы.

Всё было хорошо до того момента, пока к мангалу не слетелись птицы и не стали таскать мясо. Николая возмутило их наглая бесцеремонность. Он уже несколько дней нормально не питался, грыз безвкусные обмылки, а тут, когда представилась возможность вкусно поесть, намерение ему подрезали наглые пернатые твари. Николай побежал, матеря на ходу птиц, пока не споткнулся и не упал.

Глаза он открыл снова в посёлке. Он упал через хлам, разбросанный вокруг кучи мусора. Кажется, он действительно бежал, потому что воздуха не хватало, как после серьёзной пробежки. Снова ничего не получилось.

— Ты не дошёл до бугра всего сто метров, — выкрикнул Ванька из окна. — А то был бы рекорд.

— Мне не нужны рекорды. Мне надо тележку доставить на опушку леса. А ты был прав, мотивация не помогла, — согласился Николай.

— Ага. Пока ты мыслями здесь, он будет ими управлять.

— Придётся тренироваться. — Николай снова скинул с себя лямки и сел в тележку. Представил, как Гордей ждёт его на опушке, а он, как всегда, только безрезультатно тратит время на неуклюжие попытки помочь. Чувство неполноценности заполнило его душу до самого края. Николай ощутил, как ступор уныния овладевает им, как душа, отвергая саму себя, не хочет иметь ничего общего с неудачным телом.

Сохраняя в себе это настроение, он взялся за лямки и направился прочь из посёлка. Ничего не думал по дороге, стараясь не выходить из режима полного отречения от себя. При этом он хорошо понимал, что происходит, и даже позволил себе оглядеться и отметить, что первый ряд деревьев лесной опушки находится от него совсем близко. Радость от этого оказалась настолько сильной, а воображение подхлестнулось до такой степени, что Николай легко вообразил, будто уже оказался в глубине леса.

Расплатой за это, когда он открыл глаза, явилась понимание, что он снова в посёлке. Тележки, правда, с ним не оказалось.

— Ванька, где шасси? — громко спросил он.

Ему не ответили.

— Ванька? Иван! — Николай забеспокоился, что мальчишка не отвечает, и бегом поднялся на свой этаж. Заглянул в их комнату, но и там его не было. Юра и Елена спали на полу как ни в чём не бывало.

Николай выглянул в окно и ничего не увидел. Ни шасси от погрузчика, ни Ваньку. Он никак не связывал эти события между собой. Был уверен, что ребёнок находится в посёлке, просто не слышит его. У мальчишки в его возрасте всегда найдутся занятия получше, чем наблюдать, как взрослый неудачник напрасно бегает с тележкой туда и обратно.

— Извините, а вы что тут делаете? — спросил Юрий, приоткрыв один глаз.

— Прости, Юр, надо было посмотреть в ваше окно. Уже ухожу. С добрым утром.

— Вы кто? — Он открыл оба глаза и удивлённо посмотрел на Николая.

— Сосед Николай.

Юра сел и осмотрелся.

— Не помню тебя. Давно ты тут?

— Несколько дней. — У Николая возникло подозрение, что пауки с раструбом бегали не просто так. — Ты меня не помнишь? Мы же несколько часов назад разбирали кучу хлама, искали что-нибудь подходящее для подвоза взрывчатки.

— Какой взрывчатки? Вы меня ни с кем не путаете?

— А про термоядерный блок помнишь? — спросил Николай.

Юра сел, протёр глаза и посмотрел на супругу. Долго вглядывался в неё, вскочил и забегал по комнате.

— Где я? — поинтересовался испуганно. — Что это за место?

Пугающие догадки начали одолевать Николая. Визит пауков случился не только ради того, чтобы успокоить людей и заставить их уснуть, с этим прекрасно справился бы и мозгоклюй. Надо было дождаться, когда проснутся другие жители посёлка.

— Ты и твоя жена с сыном оказались на этой планете из-за пришельцев-похитителей, — ответил Николай, внимательно наблюдая за реакцией Юрия.

— Что за бред? Какие пришельцы? Какая семья? Мы с Леной даже не женаты. Я что, под действием тяжёлых наркотиков? Ты кто такой? — с агрессией в голосе поинтересовался Юрий.

— Николай. Живу в соседней комнате. Если не веришь, что я тебе говорю, пройдись по дому, посмотри, похоже, это на Землю или нет.

— И посмотрю. — Юрий убежал.

Николай встал у окна и долго сканировал опушку леса, надеясь увидеть признаки шасси или мальчишку.

Жители этого и соседних домов начали постепенно просыпаться. Чтобы никому ничего не объяснять, отец Гордея вышел на улицу. Сотни растерянных людей спрашивали друг у друга, что это за место и как они здесь оказались. Со стороны плазмоидов это был отличный шаг — лишить людей памяти, тем самым разрушив единение, основанное на общем желании сбежать из посёлка. Они превратились в сообщество чужих людей, заново пугающихся остатков человеческих тел, живущих на подсосе в некоторых комнатах.

И думать не стоило в ближайшее время о том, чтобы подбить людей на какую-нибудь совместную акцию. Даже переговоры по рации с теми, кто пытался их освободить, ни к чему бы не привели. Ванька, единственный адекватный человек, исчез. Николай остался в одиночестве. Самый молодой по сроку пребывания, но ставший самым опытным. Пришлось заново объяснять Юре с Еленой, да и многим другим, что обмылки — это здешняя еда и другой нет. Рассказал Елене заново про её грядку, на которой росли овощи. На их счастье, супружеская пара, помнящая только свои добрачные отношения, не помнила про сына Ивана, и Николай не спешил расстраивать их напоминаниями о нём.

* * *

Саа отлично ориентировался в мрачных катакомбах. Было видно, что ему не впервой ходить здесь, и он точно знал, куда ведёт тот или иной проход. Ориентации немного помогала здешняя особенность воздуха — свечение газа, ионизирующегося в мощном магнитном поле. Даже под землёй не было абсолютной тьмы. Углы, повороты, выступающие сверху глыбы — всё получалось увидеть заблаговременно. Но я всё равно увереннее чувствовал себя с фонариком.

— Не доверяя чутью, ты не даёшь развить в себе данные от природы способности, — прокомментировал Саа моё желание пользоваться техническими устройствами.

— Да я наполовину состою из искусственных модификаций, так что непонятно, какое чутьё больше моё, фонарик или интуиция, — пошутил я.

— Что это значит? — не понял предводитель хамелеонов.

Я взял в руки довольно мягкий минерал, который использовали в качестве глушака, и раздробил его в ладони. Саа впечатлила демонстрация силы.

— Как хорошо, что ты не стал доказывать мне своё превосходство, когда я понукал тебя копьём, — вспомнил он. — Я был уверен, что справлюсь с тобой играючи.

— Ты смог бы только проткнуть мне кожу, но не больше.

— Очень рад, что сила не испортила вас. Безнаказанность порождает уверенность в собственной правоте даже там, где ею и не пахнет. — Саа откинул в сторону преграждающие путь проросшие на большую глубину корни. — Будьте осторожны, мы несколько километров пройдём по карнизу. Под нами будет находиться огромный подземный водоём, в котором даже есть волны.

— Но тут же нет ветра? — удивился Трой.

— Волны вызваны притяжением солнца и спутников. Если б на этой планете имелись океаны, то мы стали бы свидетелями регулярных цунами. К счастью, тут их нет.

— А как здесь с тектонической активностью? — поинтересовался я.

— Вроде спокойно. При мне не было ни одного землетрясения, — произнёс Саа. — Возможно, у планеты очень толстая кора и жидкое ядро, которое вращается с приличной скоростью, создавая мощное магнитное поле.

Мы ступили на карниз, представляющий собой выступ, ширина которого варьировалась от полуметра до нескольких десятков метров. Снизу периодически доносились звуки бьющихся в стену волн. Иногда нам преграждали дорогу ручьи, постепенно режущие породу. Со стороны провала доносился шум водопада, и нельзя было понять, какова его глубина. Свет фонаря терялся в мерцающем воздухе, не доставая до дна.

Насекомых, которых так испугался Апанасий, повстречали несколько раз. Вначале это были какие-то букашки, рванувшие на свет фонаря. Я быстро отключил его и успел только получить по лицу мягкими крылышками. Многоножек встретили у разросшейся грибницы, которую те окучивали. Зрелище действительно выглядело отталкивающим. Внутри тёмной сырой массы со специфическим запахом сновали сегментированные гибкие туловища. Апанасий, наверное, получил бы психологическую травму от подобного зрелища, потому что даже я спустя время передёргивал плечами, вспомнив его.

Миновали карниз и ещё несколько тесных проходов, через которые мы с Троем еле-еле пролезли, только сняв с себя экипировку. Решение отпустить нашего здоровяка получило вторую уважительную причину. В общей сложности под землёй мы провели больше трёх часов. Поднявшись на поверхность, я ощутил себя кротом, который впервые увидел свет. Глаза резало несколько минут, пока ошалевшие модификации пытались усмирить физиологию.

— Для нашей кожи влажная атмосфера подземелий более благоприятна, — доложил Саа. — У меня уже были тепловые удары в особо жаркие дни. А как вы переносите солнце?

— Здесь оно почти такое же, как и наше, так что нормально. Наша кожа умеет приспосабливаться к его избытку. Как я уже говорил, мы выделяем влагу для охлаждения и накапливаем в клетках меланин, защищающий от солнца и делающий нас темнее. Так что не такие уж мы одноцветные, просто у нас мимикрия очень медленная.

Саа и несколько его товарищей оскалились, видимо, оценив мою шутку.

— Где мы находимся? — поинтересовался Трой.

Предводитель снова позвал картоносца. Развернул карту и показал. Прошли мимо водохранилища, и это было здорово, потому что плазмоиды считали его узким горлышком, мимо которого никак не пройти. Мы ведь уже несколько раз засветились там, и значит, они готовились нас перехватить. До посёлка оставалось около пяти километров, часа полтора по здешним зарослям.

Галим тоже склонился над картой и внимательно её изучил.

— Мы прошли мимо дамбы? — искренне удивился он.

— Представь себе.

— Если бы я знал, что есть такая дорога, то никогда не пошёл бы поверху. — Мальчишку очень впечатлил альтернативный маршрут.

— Мы можем сделать небольшую петлю, чтобы подобрать мою экипировку и оружие? — поинтересовался я у Саа.

— Плохая идея. Менталисты глупы и часто стерегут на тех маршрутах, по которым ты ходил ранее. Их легко обмануть, если каждый раз двигаться другой дорогой, — поделился наблюдением предводитель.

— Ладно, чёрт с ней, с экипировкой. После потери корабля сожалеть о такой мелочи не стоит.

Отряд снова построился и двинулся вперёд. Трой шёл в авангарде. Благодаря радару он видел намного лучше, чем хамелеоны с их развитой интуицией. Мы с Галимом держались в центре, окружённые почти невидимыми представителями чужой расы. Хотя, должен признаться, они не выглядели таковыми. Как я уже говорил, на этой планете даже роботы казались чуть ли не одним видом с землянами на фоне нашего колоссального отличия от плазмоидов. А что касаемо хамелеонов, то я воспринимал их как новую породу людей, выведенную космическими селекционерами.

До самого посёлка мы дошли без приключений. Однажды, далеко в стороне, услышали шум, который модификации опознали, как издаваемый стадом ищеек. Они носились в той стороне, где я свалился в провал, а мы подошли к посёлку в двух километрах от него. Я разглядел посёлок в оптику, отметив, что с этого ракурса он выглядел совсем непохожим на то, как я его запомнил. Трой тоже посмотрел в прицел.

— Тихо как-то там, — произнёс он. — Будто не ждут.

— А что они, с шарами и транспарантами должны нас встречать? Может, шифруются от мозголома, чтобы не догадался. Мы не знаем, как у них всё устроено. Галим, скажи, а если люди в посёлке будут знать, что за ними придёт помощь, как поступит мозголом из башни? — спросил я у мальчишки.

— Не знаю, — пожал тот плечами. — При мне он никак не влиял на людей, кроме тех случаев, когда они пытались убежать или их надо было забрать на разборку. Мы говорили о чём хотели, и ничего за это не было.

— Ночь ещё не закончилась, люди могут спать, — предположил Трой.

— Надо сходить на то место, которое мы им указали, — решил я. — Вдруг они отправили нам послание?

— Конечно, надо проверить.

Я сообщил Саа о своём желании. Он встретил его с большим скептицизмом.

— Гоо, вас будут ждать. Если хочешь, иди, но я никого из своих людей вам не дам. Я за них отвечаю и по мне ваше намерение — это откровенное легкомыслие.

— А если они выполнили нашу просьбу? Если они ждут? — привёл я свои доводы.

— Я вас не держу. Если мы поймём, что вы попали в засаду, сразу снимемся отсюда и спрячемся в подземельях. Не обессудьте, я в ответе за каждого.

Признание давалось предводителю нелегко. Он боялся, что выставляет себя трусом перед людьми, являясь, по сути, олицетворением всей расы хамелеонов.

— Это наше дело. Вы спасли меня, показали подземные маршруты, чего же ещё. Если мы проколемся, то от этого не должен пострадать никто, кроме нас. Думаю, мы не прощаемся. — Я протянул руку Саа.

Предводитель пожал её.

— Видел, как вы так делаете, — признался он. — У нас это знак, что мы готовы идти с женщиной для выполнения брачных обязанностей.

— Надеюсь, одними рукопожатиями вы не обходитесь, — рассмеялся я. Саа тоже оскалился.

— Многое узнал о вас, — произнёс предводитель. — Признаться, до этого был настроен к вам скептически. Думал, что вы не такие умные, неприспособленные и вообще странные. Бледные, одним словом, и одноцветные. И глаза у вас очень необычные.

— Спасибо за искренность, Саа. А я не успел сформировать о вас первого мнения, как-то не было времени анализировать. До встречи.

— До встречи.

Наша троица отправилась вдоль опушки к месту моих приключений. На первый взгляд никакой активности со стороны биороботов не наблюдалось. Но ведь куда-то делась тысяча ищеек, десятки тыквоголовых и прочие змееобразные. Особенно я боялся последних, помня о нашей последней встрече. Такая тварь могла мгновенно убить Галима, поэтому посоветовал ему всё время держаться за мой рюкзак.

Камень глушака я на всякий случай держал во рту. Это было слабое лекарство от любой твари уровня тыквоголового и выше в иерархии менталистов, но оно дарило некоторую уверенность. Два километра прошли за час, с постоянными остановками из-за подозрительных звуков или ощущения чужого присутствия в голове. Очень не хотелось выдать себя. Приходилось изо всех сил отгонять свои мысли куда-то в другое место, используя искусственную память.

Галим показал себя настоящим следопытом, когда указал нам на два странных, еле заметных следа, оставшихся на примятой траве.

— Это оставили не ноги, — заметил он.

— Что оставили? — не сразу понял я.

— Посмотрите отсюда. — Мальчишка пригнулся. — Видите, два следа на одном расстоянии друг от друга, будто проехал автомобиль.

Мы с Троем, боясь оказаться введёнными в заблуждение, внимательно и со всех сторон изучили следы. Проследили их до опушки и там, на коротком участке открытой земли, увидели характерные следы от протектора.

— Машина? — удивился Трой. — Серьёзно?

— Неужели они справились? — Я был впечатлён, но радоваться раньше времени побоялся.

Галим повёл нас по следам, местами видимыми только ему. Сочная зелень очень быстро восстанавливалась после повреждений. Если бы мы задержались ещё на несколько часов, то не увидели бы вообще ничего.

Мои слуховые модификации отметили детский крик. Трой тоже услышал и замер.

— Там, — указал он рукой, откуда доносился голос.

Мы побежали в том направлении со всех ног. Мне пришлось взять Галима за руку, чтобы не потерять. Вскоре мы оказались у карстового провала, где застали следующую картину. На лианах, едва держась за них, находился мальчишка намного младше Галима, совсем ребёнок. Держался он ещё и за лямки платформы, выехавшей передними колёсами за край ямы и тоже повисшей на лианах. Следы, которые мы видели в лесу, принадлежали ей. Я кинулся на помощь.

— Держись крепко, пацан, я тебя вытащу, — приказал я ему.

Мальчишка накрутил лямку на руку и прижал руки к груди. Мы с Троем ухватились за платформу и потянули её на себя. Вместе, без рывков, аккуратно вытянули ребёнка и устройство из ямы. Мальчишку трясло от страха и от физического перенапряжения.

— Всё, расслабься, мы тебя спасли. — Я протянул ему фляжку с водой.

Мальчишка сделал несколько больших глотков и внимательно посмотрел на нас.

— Я не видел яму, — произнёс он виновато.

— Ничего, ерунда. Как тебя зовут, герой?

— Ваня. — Мальчишка вытер мокрые губы.

— Ваня, — повторил я, с трудом сдерживая слёзы.

Глава 18

Ванька вынул из внутренностей платформы кусок пластика в половину листа бумаги для принтера. Я прочитал послание, написанное отцом, и не сразу смог заговорить с ожидающим Троем. В итоге я отдал его другу, чтобы он сам прочёл. Ком стоял в горле и мешал говорить.

— Одно радует, мы оказались здесь не зря, — заключил Трой. — Скажи, Иван, а как тебе удалось добраться до леса? На тебя что, не действует ментальная сила?

— Вы про того, кто не даёт уйти из посёлка? — спросил ребёнок.

— Про него самого.

— Я умею делать так, что он не видит меня, — простодушно ответил мальчишка. — Представляю себя дома в спальне.

— У тебя, наверное, такое воображение, которого нет ни у кого. Мы тоже так пытались делать, у нас получилось, но только против тыквоголового, — поделился Трой своим опытом, выказывая восхищение способностями ребёнка.

— Я один смог уйти далеко. Твой отец тоже далеко ушёл, дальше всех, но потом всё равно вернулся, — произнёс в мою сторону Иван.

— Ты молодец. Спас всех людей в посёлке. — Я погладил его отросшие вихры. — Осталось только заставить эту штуку ехать, куда нам нужно.

Трой присел на корточках возле платформы и внимательно прочитал надпись на её борту.

— Горде-э-э-эй, — подозвал он меня к себе интригующим тоном. — Читай, что тут написано.

Я подошёл и прочитал надпись.

— Робот-погрузчик универсальный.

— Ничего не напоминает?

— Да ладно? Эрпэу! Надо было сразу догадаться, — рассмеялся я. — Это что получается, Ванька раздобыл вождю ноги?

— Может, и не его личные, но подходящие. Я всегда говорил, что универсальность — это огромное благо. — Трой радостно шлёпнул ладонью по пластику шасси. — Всё что ни делается, делается к лучшему. Замечательно, что Апанасий боится тараканов. Теперь будет кому принести старину Эрпэу на свадьбу с его новыми конечностями.

— Точно. — По моим ощущениям всё складывалось как нельзя лучше. — Но, с другой стороны, мы сейчас оказались в роли плазмоидов, которые делают то же самое, приделывая ноги-руки куда попало.

— Есть разница. Людям этого не хочется, а Эрпэу будет рад снова оказаться на ходу. — Трой задумался. — Только ненадолго.

Старому роботу предстояла важная роль — уничтожить башню с живущим в ней существом, не дающим покинуть посёлок. С одной стороны, мне казалось это жутким кощунством — пожертвовать тем, кто посвятил двести лет своей жизни людям, но с другой — он был искусственным устройством, которому неведомы боль, страх смерти или небытия.

Я угостил Ваньку едой из своих запасов. Он, как все дети, больше всего хотел сладкого.

— Мы едим обмылки. У них нет вкуса, — пояснил он, жуя шоколадный батончик с орехами. — Они ужасно надоели, поэтому мама выращивает помидоры, огурцы и перец.

— Надо же, вы и на другой планете устроили себе дачу. — Меня рассмешил рассказ ребёнка.

Трой в это время связался с Апанасием.

— Как отдыхается, друг? — спросил он с усмешкой.

— Да вот, квасим тыкву на зиму, — ответил здоровяк. — Я ношу воду из ближайшего провала. Народ пользуется мной без зазрения совести.

— Мы нашли нижнюю часть от робота-погрузчика. Скажи об этом Эрпэу, и если он поймёт, что от него требуется, неси его к посёлку. Пеленг мы тебе дадим.

— А если он откажется? — поинтересовался Апанасий.

— Не думаю, но если он настолько очеловечился… будем смотреть. Хотя решение кажется идеальным.

— Понял. Пошёл к вождю. По итогам встречи отзвонюсь. — Апанасий отключился.

Галим, внимательно выслушав разговор, уставился на меня.

— А вы что, хотите, чтобы Эрпэу взорвался вместе с башней? — спросил он.

— Мы не хотим этого, но другого способа спасти людей нет, — попытался я воззвать к голосу разума мальчишки.

Конечно, он привязался к старому роботу и воспринимал его как человека, как мудреца, учащего жить, даже в некотором смысле как святыню.

— Нельзя этого делать. Это зло. Он должен жить всегда. — У Галима выступили слёзы.

— Никто не живёт вечно, даже роботы. Ты же видел, как он состарился и постоянно подклинивает. Эрпэу может отключиться в любой момент, но так его смерть станет началом новой жизни для тысяч людей. Я уверен, что он мечтает о такой пользе, — привёл я убедительные аргументы.

— Нельзя, он не заслуживает. Мы все его любим. Он много сделал для нас. — Галим говорил сквозь плач, вытирая слёзы.

Ванька смотрел на него с огромным удивлением. Для него подросток казался почти мужчиной, которому не пристало плакать.

— Хорошо, если Эрпэу нельзя, то кем из нас можно пожертвовать? Мы ведь не откажемся от цели. Пусть это будет человек, а не робот. Назови, кого тебе не так жалко? — потребовал я.

— Не надо с ним так, он же ребёнок, — шепнул мне на ухо Трой.

Я замолчал. Действительно, стоило ли так давить на подростка, которому робот последние два года заменял отца и мать. Я даже прислушался к своим мыслям, а не навязал ли мне кто-нибудь истеричное состояние, чтобы выбить из колеи? Вроде нет, всё шло от души.

— Эрпэу сам примет решение, — произнёс я спустя некоторое время.

Трою на рацию пришёл звонок от Апанасия.

— Короче, народ, вождь очень счастлив, что ему нашлось шасси. Мы, робот и ещё двое опытных проводников выходим в вашу сторону. Дорогу я помню, так что начинайте пеленговать, когда будем подходить, — радостным голосом доложил здоровяк.

— Принято. Очень рады и ждём изо всех сил, — ответил Трой.

— Хорошо. До связи.

— До связи.

Мы не стали уходить далеко от ямы, чтобы иметь возможность быстро спрятаться в недоступном для менталистов месте. Я промыл водой небольшой глушак и протянул Ваньке.

— Может, он тебе и не сильно нужен с такими способностями, но нам помогает, когда случается внезапная атака, — пояснил я и закинул свой камень в рот. — Глухыт хигнал мохголома.

Ванька рассмеялся над моей дикцией.

— Ты смешной, как твой отец, — заявил он.

— Он что, способен шутить? — удивился я.

— Мама сказала, что шутки у него дурацкие, а папа — что это защитная реакция на стресс, — пояснил мальчишка.

— Тогда это в его стиле. Он становится разговорчивым, когда у него начинаются трудности. Или впадает в ступор.

— Да, у него такое было, когда приходили пауки. Он сам сказал, что был в ступоре, и они его не заметили.

— А ты говоришь, что все разом уснули после посещения пауками? — вспомнил Трой.

— Да, кроме нас двоих. — Ванька подошёл к дереву и ухватился за лиану. — А можно мне забраться на ветку?

— Только на самую нижнюю, — предупредил я.

— Интересно зачем? — Трой задумчиво нахмурил брови.

— Да чтоб не свалился с непривычки, — ответил я.

— Да нет, я про пауков и про сон. Что за процедура? Вдруг их усыпили в хорошем смысле этого слова, потому что заметили ненормальную активность? Может быть, пауки по аналогии с нашим представлением о неисправностях запчастей являлись своего рода заплатками в программном обеспечении, возвращающими продукт в нормальное состояние, — предположил Трой. — Плазмоиды же не воюют с нами, они просто хотят, чтобы продукт, которым мы для них являемся, не терял своих рабочих свойств. Сон — отличный способ консервации нас в нужном состоянии.

— А если они больше не проснутся? Если их ввели в такое состояние навсегда? Как мы их всех вытаскивать отсюда будем? — Предположение меня напугало.

— Пойду проверю. — Трой взял в руки винтовку.

Он ушёл и отсутствовал минут пятнадцать. Вернулся бесшумно, с выпученными глазами. Я сразу понял, что рядом с нами опасность. Трой указал рукой в сторону провала. Галим понял его без слов, а Ванька, совсем не привыкший к такому, спокойно сидел на ветке, мотая ногами. Я жестами показал ему молчать и мотнул головой, чтобы он слезал. Вместо того чтобы спрыгнуть, мальчишка начал смотреть в разные стороны.

— А зачем? — наивно поинтересовался он, не увидев ничего опасного.

Мне пришлось поймать его за ногу и бесцеремонно стащить с дерева. Вместе с ним я спрыгнул в провал, держась за лиану, как Тарзан, одной рукой. Только я оказался под защитой зелёного покрывала, над головой пронёсся аппарат небольшого размера. Это было именно техническое устройство, издающее гул при работе, а не биоробот.

— Плазмоиды пожаловали на летающих ступах, — прошептал Трой. — Если хочешь сделать работу хорошо, сделай её сам, — объяснил он появление самих пришельцев.

— Надо доложить Апанасию, а то попадутся.

— Боюсь, плазмоиды смогут определить источник радиосигнала. Они узнали о нас намного больше и теперь считают серьёзной угрозой их сборочному предприятию, — мрачно пошутил Трой.

— Много их было? — спросил я.

— Двое. Летели над лесом.

— А ты успел разглядеть людей в посёлке?

— Да, видел с десяток. Кажется, проснулись.

— Хорошо. — Эта новость немного компенсировала неприятности, связанные с летающими пришельцами.

Спящие люди могли свести на нет все наши усилия. А с другой стороны, пока что все наши усилия непременно разбивались о внезапно возникшие препятствия. Кто мог подумать, что за несколько часов до освобождения плазмоиды явятся сюда лично. Чего они так засуетились?

— Что, если их подстрелить? — предложил я Трою. — Они же бессмертные, повредятся только аппараты.

— А вдруг они выстрелят первыми? Мы же не бессмертные. — Трой нервно застучал пальцами по камню, выступающему из стены.

— Мне кажется, мы стареем. В прошлых ситуациях меньше думали о последствиях. Пока не попробуешь, не узнаешь. — Я взялся за лиану и полез вверх.

— Гордей, это легкомысленно. Твои модификации не справятся с их оружием, — попытался вразумить меня друг.

— Легкомысленность — это фирменная черта нашей семьи, передающаяся по мужской линии. Делать не так, как просят. Я отойду в сторону, наберу Апанасия, предупрежу его насчёт плазмоидов, чтобы не выходил на связь. Если верны наши предположения насчёт того, что меня засекут по источнику сигнала, то они появятся, и я попробую подстрелить одного из них.

— Ты пойми, Гордей, они не видят глазами, но определят точное место, откуда вышел мощный магнитный импульс, и пальнут прямо в него. У тебя в запасе могут быть миллисекунды после неудачного выстрела. — Трой умел быть убедительным.

— А что ты предлагаешь?

Друг вытащил импульсную гранату и подбросил на руке.

— По ней они не смогут определить, откуда её бросили, увидят только центр импульса и пусть хоть обстреляются в него. Заодно узнаем скорость их реакции. Согласен на такой эксперимент?

Я взвесил в уме предложение Троя и понял, что оно нам подходит. Как только вибрирующий гул приближающейся «ступы» стал отчётливо слышен, я скомандовал ему:

— Бросай!

Он выбросил гранату из ямы на стометровую с гаком высоту. Граната смачно бабахнула, окатив моё оборудование конвульсивными помехами. Практически сразу над нами пронеслось круглое дно летательного аппарата. Равномерный гул работы его двигателей сменился на дёрганый ритм с громким звуковым сопровождением. Рабочей электронике ступы явно досталось от электромагнитного импульса взрыва, что навело меня на мысль о том, что раса плазмоидов славилась не одними биороботами.

— Кажись, задели, — произнёс Трой, прислушиваясь к удаляющемуся ухающему вою. — Второй теперь будет держаться на расстоянии.

До слуха донёсся звук удара и треск ломающихся деревьев. Мы с Троем переглянулись.

— Будь я военкомом, вписал бы тебе в военный билет должность зенитчика, — пошутил я. — Надо идти на место падения. Это может быть нашим единственным шансом выбраться отсюда.

— Каким образом? — не понял Трой.

— Без понятия. Надо посмотреть, что сталось с плазмоидом. Галим, остаёшься за старшего. Присматриваешь за Иваном. Если мы не вернёмся, отведи его в свою общину.

— Я без мамки с папкой не пойду, — заявил мальчишка.

— Ладно, если не вернёмся, сделай, как он просит. — Нельзя было разделять ребёнка с родителями.

— Хорошо, — согласился следопыт. — Но вы лучше возвращайтесь.

Я не придумал, что ему ответить. Поднялся на край провала и осмотрелся. В трёхстах метрах от нас над деревьями поднимался едва заметный сизоватый дымок. Трой выбрался и встал рядом.

— Давай ускоримся, пока второй не нагрянул. — Он рванул с места, не дожидаясь моего ответа.

Я припустил за ним, и через несколько секунд мы замерли у места катастрофы. Цилиндрический аппарат диаметром полтора метра и высотой в два, имеющий дно и открытый верх, врезался в дерево верхней частью и крепко вошёл в него. Стенки аппарата, выполненные из восьми силовых стоек, соединённых прозрачным материалом, пробили ствол и ветки, как копьями. Двигатель надрывно гудел, дерево колыхалось под его настойчивыми попытками вырваться из ловушки, но безрезультатно.

Я подошёл и увидел прижатый ветвями плазменный шар. Он часто дрожал, как напуганный щенок.

— Что, страшно? — мстительно поинтересовался у пришельца.

Я совершил ошибку, подойдя вплотную. От летательного аппарата в мою сторону ударила молния, вырубившая оборудование боевой экипировки. Потух радар, замолкла рация. Кроме железа, досталось и мне. От пяток до макушки тряхнуло так, что в глазах запрыгали молнии, а на лице замерла нервная дебильноватая улыбка.

— Не подходи. У аппарата сильное электромагнитное поле. Я думаю, что плазмоиды внутри кабины фиксируют своё положение при помощи него. Оно для них и кресло пилота, и подушка безопасности. И теперь я понял, почему пришелец дрожит — он сместился от центра равновесия поля и его выдавливает.

— А я придумал, как ему помочь. — Вытащил гранату из разгрузки. — Мы добьём его колымагу.

Близкий взрыв мог окончательно вывести из строя чувствительное оборудование летательного аппарата.

— Хорошая идея, — согласился Трой.

Я выставил полуминутное замедление, бросил гранату прямо под ступу и отбежал с Троем на безопасное расстояние. Раздался взрыв. Несколько молний истерично ударили вокруг аппарата в разные стороны, а потом у него с грохотом отвалилось дно. Мы подбежали ближе, не забывая смотреть по сторонам. Напарник нашего пришельца не спешил ему на помощь.

Оборудование ступы дымилось и источало довольно неприятный запах. Я бы даже сказал, горелой органики. Трой подошёл близко, как я в прошлый раз, но не получил никакого разряда. Он профессиональным взглядом оценил устройство внутренностей летательного аппарата.

— Своя инженерия? — поинтересовался я, смело подойдя ближе.

— Да, они во всём решили пойти своим путём. Смотри, даже здесь использовали биологические компоненты.

Разводка элементов держалась на мышечной ткани, сухожилиях и костях.

— Мы должны сохранить их технологии втайне, — произнёс я ироничным тоном, — пока нашим инженерам не понравился такой подход. Как тебе термин — технологический каннибализм?

— Зато представь всегда тёплые сиденья из настоящей натуральной кожи. Или живая музыка в машине вместо магнитолы. Поёт ртом, как и положено. И ты не покривишь душой, если скажешь: «Кажется, в моей машине есть душа».

— И гадить она будет на пол в гараже и сбегать в марте, чтобы забацать какой-нибудь заезжей таксишке маленький автомобильчик, — развил я дальше идею Троя.

— Согласись, любой мужик был бы рад вырастить себе автомобиль? — засмеялся Трой.

Плазмоид, словно почувствовав нас, принялся биться из стороны в сторону. Он касался прозрачных стенок аппарата и отскакивал от них. Я смотрел на его попытки сбежать, и вдруг мне пришла идея.

— Трой, а если нам взять его в заложники и каким-то образом пригрозить остальным, что убьём его, если они не выполнят наших требований?

Друг задумался.

— Как можно его убить? — Он задумчиво почесал подбородок. — Размагнитить?

— Только убивать не надо, мы же не террористы. Нам главное показать серьёзные намерения.

— А как ты будешь изъясняться с ними?

— Они же как-то разговаривают с нами. Думаю, нам нужен безмозглый биоробот, но для начала мы должны напугать пришельца, — решил я.

— Давай, пока второй не прилетел, сообщим Апанасию о ситуации и предупредим, чтобы был осторожнее.

— Звони, у меня всё равно рация сдохла. А я пока подумаю, как припугнуть плазмоида.

Трой отошёл в сторону, чтобы не выдавать местоположение источника сигнала, совпадающее с местом крушения аппарата пришельцев. Я несколько раз обошёл вокруг дерева, наблюдая за шаром, мечущимся внутри небольшого пространства. Наверное, он испытывал настоящие человеческие чувства — страх, злобу, желание поквитаться, если с его мышлением можно было понять, что он стал жертвой нападения. Высокомерие плазмоидов вполне могло исказить их картину восприятия реальности до такой степени, что они придумали бы собственную причину аварии, вызванной, к примеру, неисправностью техники или стаей птиц, попавшей куда не следует. Признать, что они стали жертвой нападения каких-то запчастей, значило бы в корне поменять представление об окружающем мире.

Предварительные выводы говорили о том, что диалога может не получиться. Я взял в руки магнитную винтовку и прицелился в шар. Стрелять я не собирался. Знал, что это бесполезная затея, но всё же хотел напугать существо, чтобы оно ощутило каким-то своим чутьём исходящую от меня опасность.

— Гордей, — неожиданно громко окликнул меня Трой.

Рефлекс сработал до того, как мой мозг понял, что делать. Палец нажал на спуск. К счастью, ствол винтовки уже смотрел не в шар, а правее. Синяя молния прошила толстый ствол дерева. Я резко дёрнул оружием в сторону и заметил, как от плазмоида в её направлении потянулся светящийся след, будто он притягивался к оружию. Удивлённый Трой заметил эффект.

— Приблизь ствол к стенке аппарата.

Шар, словно испугавшись, отскочил к противоположной стороне ступы, теряя при этом часть своего вещества.

— Ты понял? — спросил Трой.

— Нет, — честно признался я.

— После выстрела вокруг винтовки остаётся сильное магнитное поле и, кажется, оно притягивает намагниченную плазму пришельца к себе, — пояснил Трой.

— Нам нужен переводчик. Мы должны объяснить ему, чего хотим. — Мой мозг лихорадочно соображал, как доставить сюда любую безмозглую скотину. — Нам надо устроить шум, чтобы сюда сбежались все твари.

— Да столько шума, сколько мы уже устроили, тут не бывало с момента сотворения здешнего мира, — решил Трой. — Давай просто подождём. — Он поднял глаза вверх. — Сидя на дереве.

— Они попытаются сбить нас с толку тыквоголовыми или кем-то посильнее. — Моя мысль пошла дальше. — Нам бы посадить пришельца в какую-нибудь ёмкость, чтобы носить с собой. Не водить же хороводы под деревом.

— Зачем? Сами приведут сюда людей. — Трой ещё не знал, как далеко завели меня планы.

— Он нам нужен, чтобы мы могли взять его с собой на борт их корабля, на котором полетим домой, — объяснил я.

— Точно, — расцвёл Трой. — План, конечно, хреновый по моральным соображениям, но отличный по техническим.

— И по моральным нормальный. Учитывая, сколько людей они разобрали на части, жизнь одного плазмоида — дешёвая плата. При этом мы не собираемся высасывать из него жизнь окончательно.

— Гордей, ты каждый раз доказываешь, что в тебе живёт скромный гений. Я уже начал присматривать себе делянку, на которой собирался дожить до старости. Слушай, ну ты прям вдохнул в меня надежду, — от души рассмеялся Трой. — Ёмкость, говоришь, диэлектрик. Надо у Галима спросить, я видел у них в общине плетёные корзинки из местного материала. Наверняка он умеет делать такие же.

— Ты уверен, что плетёная корзинка сможет удержать плазмоида внутри? Он не прожжёт её насквозь? — Я представлял себе ёмкость из металла и изолирующих материалов, генерирующую внутри себя магнитное поле, поддерживающее стабильное состояние плазмоида.

— Не уверен, но подстрахуемся магнитной винтовкой. Как только он начнёт бузить, мы выстрелим прямо у него, так сказать, над головой. Если уж исход вещества происходит через стенки летательного аппарата, то через корзинку он может усилиться вдесятеро. — Оптимизм Троя пошёл ему на пользу.

Я остался караулить плазмоида, а друг пошёл узнать, сможет ли наш следопыт сплести корзину для экзотического пленника. Оставшись в одиночестве, почувствовал лёгкий страх и неопределённость. Боялся не столько за себя, сколько за крушение планов, зыбко державшихся на наших смелых допущениях. Слабых мест в нём насчитывалось немало.

Любой мозголом мог заставить нас выпустить плазмоида на волю. Могли просто перестрелять издалека, не причинив никакого вреда собрату, или облучить чем-нибудь, превратив нас в пепел. Корзинка могла оказаться не той конструкции, не выдерживающей температуры экзотического существа. Но жизнь лучше всего учит на ошибках. Надо было пробовать, если мы не собирались прожить здесь двести лет. Я живо представил себе эту перспективу и испытал такой шок, что моё сердце дало сбой.

Где-то поблизости пронёсся знакомый гул нормально работающей ступы. Напарничек заложника беспокоился о его судьбе. Я вынул импульсную гранату и приготовился повторить тот же трюк со вторым пилотом. Как и всякое достаточно разумное существо, пришелец не стал лезть на рожон. Кружил вдалеке, на грани слышимости. Наверняка он видел нас своими приборами, и потому не стоило надеяться сбить его тем же способом.

Трой вернулся с обоими пацанами. Подвёл их к застрявшему в дереве аппарату.

— Вот, поймали плазмоида. Совсем не страшный. Можно было бы себе завести такого, чтобы домашние электросети питал, — пошутил он.

— Точно, домашний питалец, — рассмеялся я. — Что, Галим сплетёт нам корзинку?

— Запросто. Только она будет из сырой лианы и очень тяжёлой, — предупредил он.

— Времени ждать, когда она высохнет, у нас нет. Да и мы с Троем не слабаки, допрём как-нибудь.

— А то, что древесина будет сырой, даже лучше, плазмоид её не подожжёт, — решил Трой.

Галим показал нам, какие лианы годятся для работы, и мы приступили к сбору. Следопыт очищал их от редких листьев и нарезал на прутья определённой длины. Выложил лучами, похожими на ощетинившееся солнце, и начал с формирования дна, вплетая в центр композиции тонкие прутья. Когда диаметр удовлетворил его, мальчишка стал загибать лучи «солнца» вверх, формируя стенки корзины.

Признаться, я тоже имел подобный опыт плетения. В школьные годы, когда родители держали гусей, я плёл корзины из молодого ивняка для высиживания гусят. Техника была примерно той же самой, за исключением высоты стенок.

Доплести корзину нам не дал шум, раздавшийся со стороны леса.

— Пацанов в провал, — скомандовал я Трою, а сам запрыгнул на дерево, забравшись чуть выше летательного аппарата.

— Уверен? — спросил Трой.

— Другого шанса не будет. Вернее будет, но у тебя. Поэтому не высовывайтесь пока.

Трой оценил мой прагматизм и повёл детей в укрытие.

Я следил за тем, как шумно приближается войско биороботов, ломающее кусты. Страха не было, только торжество, свойственное человеку, готовому погибнуть. Приняв морально собственную смерть, я освободился от ограничений, накладываемых инстинктом самосохранения, и почувствовал, как многое мне открылось. Сознание расширило границы возможностей, которыми я мог воспользоваться.

Стадо из ищеек и плетущихся за ними медуз вывалило на полянку перед деревом и замерло. Всё произошло так, как я и ожидал. Плазмоиды в который раз решили, что демонстрация силы заставит меня отказаться от своих планов. Чтобы разговор сразу пошёл в нужном мне направлении, я выстрелил в толпу, подстрелив одновременно двух ищеек. Ствол оружия опустил вниз, заставив пришельца забиться в противоположный угол летательного аппарата.

— Ты ведь меня слышишь? — спросил я.

— Вы совершаете огромную ошибку. — Голос пришёл мне в голову через вышедшего вперёд кабана. — Вам не по силам тягаться с нами. Итогом станет ликвидация всех биологических форм, как скомпрометировавшей себя партии.

— Партии запчастей?

— Да.

— Ваша ошибка, что вы не понимаете, с кем имеете дело. Мы такие же разумные существа, как и вы. Вам не повезло появиться на отшибе вселенной, где рядом не было других существ, с которым вам пришлось налаживать контакты. Отсюда и глупая уверенность в собственной уникальности.

— Вы неразумны. Вы имитируете настоящий интеллект, приспособленческую реакцию ради выживания в дикой среде. Ваша агрессия и потребность уничтожать являются явным признаком принадлежности к неразумной жизни.

— Чего? — Я опешил от такого ответа. — И это говорит мне существо, создававшее концлагеря, в которых заживо расчленяют?

— Это не приносит страданий. Быть частью нашего мира, подарив собственный материал великому делу, даёт вам единственный шанс оказаться приобщённым к великому прогрессу.

— Всю жизнь мечтал стать ножкой от стула. А ведь есть ещё работа унитазом.

Между нами лежала такая пропасть непонимания, что любой разговор ни к чему бы не привёл. Мы животные, и точка, и в этом его никак не переубедить. Пришлось выставлять требования.

— Не буду с тобой спорить, просто озвучу твои ближайшие перспективы и что надо сделать, чтобы их избежать, — произнёс я, акцентируя каждую мысль. — Мы убьём тебя, высосем всю плазму при помощи оборудования.

— Это плохое решение. У вас нет на это морального права, — заявил голос в моей голове.

— Ясно. Вас поразила та же болезнь, что и тех, кто думает, будто они одни владеют правом решать, что морально, а что нет. Поверь, меня твоё мнение больше не интересует. Вы сделали всё, чтобы мы перестали с вами считаться. Поэтому ты умрёшь.

— Этого нельзя допустить.

— Точно. Ещё один правильный ответ, и я поверю, что ты не случайный сгусток короткого замыкания, а в каком-то смысле разумное существо, — сыронизировал я. — Чтобы ты не умер, а я потом не переживал, что пришлось это сделать, тебе надо освободить всех людей, живущих в посёлке поблизости, предоставить корабль для гиперпространственных перелётов и полететь с нами, пока мы не развезём всех людей по адресам.

Ответа долго не было. Я даже проверил, не потух ли плазмоид на фоне моральных мук. Нет, он светился так же ярко, только поменял оттенок.

— Мы готовы выполнить ваши условия, — раздался голос в голове.

Глава 19

— Мы направили людей к космическому кораблю. Он вместит не более четверти от всех желающих, — сообщил ментальный голос.

— Давайте другие корабли, чтобы уместить весь склад запчастей. Я видел у вас один огромный, на котором вы привезли целое войско тварей.

— Этой займёт время.

— Мы подождём. Тебе ведь тоже необходимо время, чтобы принять новые правила игры.

— Правила не меняются, меняется их понимание, вызванное невежеством.

— Отрицание, понимаю. Ты в начале пути, и я готов посмотреть на истерику в теле плазмоида. Кстати, меня интересует вопрос, как вы смотрите на окружающий мир? — поинтересовался я.

— Мы не используем это слово, мы чувствуем мир. Это более объёмное восприятие, чем то, которым пользуетесь вы.

— Это мы уже выяснили, что высокомерие составляет неотъемлемую часть вашей гомогенной сущности. Просто удивительно, что Господь наделил разумом совсем неподходящую для этого субстанцию. Интересно ему было посмотреть, что из этого получится.

— Чтобы покинуть планету, вам тоже необходимо идти к стоянке космического аппарата. — Плазмоид не ответил на мой сарказм.

— Мы пойдём, как только дождёмся своих друзей и коробо́к, в котором ты поедешь с нами.

— Я не могу полететь с вами. У меня отсутствует допуск к дальним перелётам.

— Значит, у вас имеется иерархия. Хоть в этом мы с вами похожи. Но ты не переживай, у меня тоже нет разрешения на полёты, но мы готовы. А ты заложник, желания которого никому не интересны. Полетишь с нами, чтобы гарантировать безопасность.

— Полетит другой. Мне нельзя, — настойчивым тоном ответил пришелец.

— Полетишь ты, другому нельзя. — Я поводил стволом перед стенками аппарата. — Надурить не получится. И вот тебе первое задание, как заложнику. Убери это стадо подальше, кроме одного, через которого мы переговариваемся.

Скоро должен был явиться Апанасий, и следовало расчистить перед ним поляну, чтобы не напугать.

Ищейки и остальные твари развернулись и потопали в лес.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Совместный труд объединяет цивилизации.

Раньше Апанасия появился Трой.

— Гордей, ты как? — спросил он.

— Всё хорошо, общаемся. Плазмоид сказал, что жители посёлка направились в сторону корабля, но туда влезет не более четверти.

— И что делать?

— Ждать остальные корабли.

— Я пойду гляну, не дурит ли он нам башку, — предложил Трой.

— Давай, но будь осторожен, я ему вообще не доверяю. Мутный он, хоть и яркий.

Трой убежал и явился через несколько минут.

— Не врёт. Тысячи людей идут в сторону космопорта, — сообщил он.

— Корзинка не готова ещё? — Мне уже не терпелось скорее увидеть отца.

— На конечной стадии. Надо сделать плотную крышку и ручки, чтобы мы могли нести её с тобой вдвоём одновременно. Апанасий на подходе. Говорит, загнал бедных жителей общины.

— Замечательно. — Я вздохнул. — Подождём ещё.

О чём ещё разговаривать с пришельцем, я не знал. Не покидало чувство, что он не собирается нас отпускать и вся движуха происходит только с целью потянуть время. Откуда ждать опасности и к чему готовиться, я не знал. Логика плазмоидов отличалась от нашей, их технологии были нам неведомы, случиться могло что угодно.

Апанасий выбежал на поляну с остатками Эрпэу на руках. Подбежал ко мне, осторожно положил робота на траву и, утёршись от пота, уставился на заточённого в собственном аппарате пришельца.

— И как эта дрянь научилась мыслить? — спросил он, переводя дыхание.

— Ошибка природы, — ответил я.

— Строение нашего тела удачнее всего подходит к эволюции, — сказал плазмоид, подслушав наш разговор.

— Не свисти. Ты выглядишь совершенно одинаково с шаровой молнией, у которой совсем нет никакого разума.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Вот то-то, ничего не понимаешь, а гонору… — отмахнулся я.

Трой прикатил платформу от робота-погрузчика. Вместе с Апанасием они аккуратно поместили на неё тело Эрпэу и принялись закреплять. Так как многих деталей уже не осталось, пришлось прибегнуть к помощи веток и лиан, чтобы робот держался в «седле».

— Вы подарили мне вторую молодость, — скрипучим голосом произнёс Эрпэу и вжикнул электродвигателем. — Я чувствую сигнал.

Он сделал несколько движений вперёд и назад, развернулся на месте, как будто работал в небольшом помещении.

— Волшебно, — произнёс он. — Спасибо вам, ребята.

— Да брось, — отмахнулся впечатлённый Апанасий. — Ты ждал этого двести лет.

Робот покружился по поляне, опасно покачиваясь на неровностях, и подъехал ко мне.

— Так, и какой план сейчас у нас реализуется? — спросил он.

— План такой — плазмоид у нас в заложниках, а мы ждём корабли, на которых отправимся к ближайшей базе в нашей части космоса, откуда разлетимся по домам, — объяснил я.

— Он легко согласился на это? — спросил робот.

— Как сказать? Оказалось, что наши магнитные винтовки после выстрела каким-то образом вытягивают его плазменное тело. Думаю, для пришельца это смертельно, а желания жить у него много, поэтому он согласился сотрудничать.

— Они могут обмануть вас в любой момент. Сильному менталисту не составит больших усилий заставить вас думать, что всё идёт как вам надо, а на самом деле будет происходить совсем другое. Опасайтесь доверять им. Плазмоиды не опустятся до того, чтобы идти на поводу у тех, кого они даже не считают живыми существами.

— Он обещал.

— Его обещания всего лишь форма ввода-вывода данных, не имеющая ничего общего с истинными намерениями. Это как подбор антивируса для заражённого компьютера. Мысли, которые ты слышишь в голове, это очеловеченная интерпретация команд, а происходящее — спектакль, где нам уготована роль жертвы.

Эрпэу испортил мне настроение.

— Но ведь мы можем убить его, если он не выполнит наших требований?

— Мы ничего не знаем о том, чего они боятся и как относятся к смерти.

— Что ты предлагаешь? — Я решил, что у робота есть план.

— Надо ликвидировать источник внушения, как мы и собирались. В пределах того места, где мы будем ждать посадку кораблей, не должно быть ни одной башни с менталистом, иначе всё напрасно.

— Я полагаю, ты что-то уже решил? — У меня возникло предположение, что идеи, которые мы прорабатывали, пришли на ум и роботу.

— Я слышал, что в посёлке есть батарея с реактором. Могу доставить её и активировать.

— Ты погибнешь.

— Во-первых, я отработал столько гарантийных сроков, что мне уже давно пора отправиться туда, куда отправляются роботы после списания. Во-вторых, в отличие от вас, мою память можно перенести на любой носитель и записать её в другого робота. Фактически я бессмертен.

Эрпэу был прав, он мог потерять только тело, но не всего себя.

— Тогда нам надо дождаться корзинки, в которой мы собирались перенести заложника и двигаться к космопорту, — решил я.

— Вам нельзя, — отрезал Эрпэу.

— Почему?

— Кто-то должен остаться здесь, чтобы не попасть под общее наваждение. Я отправлюсь туда один, разведаю обстановку, отыщу твоего отца и узнаю у него, где найти блок.

— С нами есть мальчишка, который смог самостоятельно сбежать из посёлка и привезти твою платформу. Он знает в лицо моего отца. Возьми его, чтобы не терять времени на поиски, — сказал я.

— Удивительно, как он это смог?

— Говорит, воображал, будто находится в своей спальне, и на него не действовало внушение мозголома.

— Дети лучше приспосабливаются к изменениям, чем взрослые, — заключил робот.

— Согласен. Трой, приведи Ваньку, — попросил я друга.

Трой привёл обоих. Галим кинулся к Эрпэу, как к родному человеку, и обнял его.

— Тебе хорошо с ногами. Ты помолодел, — сделал он комплимент.

Робот накрутил несколько изящных па, словно ему было гораздо меньше двухсот лет.

— Видел бы ты, как я носился, когда на мне ещё блестела свежая смазка, — ностальгически произнёс он.

Любопытный Ванька, узнав, что ему предстоит ехать верхом на роботе, несказанно обрадовался. Обошёл Эрпэу со всех сторон, осторожно потрогал его ржавое, потёртое железо.

— Привет, — скрипуче поздоровался тот. — Покатаемся?

Мальчишка вздрогнул, но потом рассмеялся.

— Ты разговариваешь как человек.

— Спасибо, очень приятно.

— Он человек, — уверенно заявил Галим. — Он наш вождь.

— Работал вождём, — ответил робот. — Всех устраивало.

— Послушай, Иван, — серьёзно обратился я к мальчишке. — Тебе надо найти Николая, моего отца, а далее сделать, что попросит Эрпэу. Справишься?

— Конечно. Твой отец выглядит как твой брат, но бурдит, как отец, — произнёс Ванька.

— Этого у него не отнять, он любит бухтеть и плоско шутить.

— Садись и держись крепко, — сказал Эрпэу, обращаясь к Ваньке.

— А что ты задумал? — вдруг заволновался Галим.

— Ничего такого. — Эрпэу повернул в его сторону объектив одноглазой камеры. — Открой отсек с правой стороны, рядом с надписью «Робот-погрузчик универсальный».

— Зачем?

— Там находится то, что ты должен сохранить.

Галим смешался, не понимая намёков. Я сразу догадался, о чём идёт речь. Мальчишка открыл отсек и вынул из него дублирующий блок памяти.

— Что это? — спросил Галим, разглядывая небольшой пластиковый предмет.

— Скажем так, программное обеспечение робота-погрузчика с учётом многолетнего опыта использования. Разберёшься, когда время придёт.

— Хорошо. — Галим неуверенно посмотрел на нас и убрал предмет в карман.

Я обнадёживающе подмигнул ему. Ванька крепко ухватился за детали робота, и они поехали, переваливаясь по неровностям.

— Корзинка готова. — Галим показал нам доделанную конструкцию, не лишённую изящества.

* * *

Жители посёлка, способные самостоятельно передвигаться и нести тех, кто лишился ног и рук, но остался с головой и не прирос к дому, разом покинули дома и направились в сторону космопорта. Николай тоже почувствовал невыносимую потребность идти в том же направлении, но сразу не пошёл. Из-за того что все разом потеряли память и не узнавали друг друга, в то время как он помнил всё, произошло отторжение общества. Потому и совместный исход он воспринял с некоторой долей скепсиса и не поддался ему.

Николай направился к тайнику с ядерным блоком и вытащил его. Чувствовал, что он в скором времени может пригодиться. Водрузил его на остатки детской игрушки на колёсиках и покатил за собой. Не давал покоя вопрос, куда делся Ванька с платформой. Только бы не сгинул где-нибудь. Смотрел в спину Юрия и Елены, ничего не помнящих о собственном сыне, и считал из-за этого ребёнка сиротой.

Разобщённый отсутствием общего прошлого народ шёл вразнобой, сам по себе.

— А вы не в курсе, где мы находимся? — спросила у Николая отставшая от остальных старушка.

— В курсе, но лучше вам этого не знать, — ответил он.

— Мы умерли, — произнесла она уверенно. — Ладно я, старая, а вы такой молодой. Что, авария?

— Нет, мы живы, слава богу. Объяснять не буду, а то решите, что сумасшедший.

— Природа тут странная, а дома вообще жуткие. На Африку похоже.

— Вы почти правы, мы очень далеко от дома. Пусть будет Африка.

— А львы тут есть?

— Не видел.

— А что вы везёте?

— Аккумулятор.

— Зачем?

— Увидите. — Николай успел устать от любопытной бабули.

— Вы, мужики, любите играть со своими железками, как дети.

— Так, бабушка, вон смотрите, какая замечательная собеседница отстаёт от остальных. — Я указал рукой на бабулю, не осилившую общего темпа. — Уверен, у вас с ней будет много тем для разговора.

— Вы не очень воспитанный молодой человек, — фыркнула она.

— Я не молодой, мне уже полтинник, — ответил Николай.

— Ещё и врун. — Старушка свернула к отстающей собеседнице.

Впереди показался силуэт корабля, а рядом с ним строение, которое он помнил по прилёту. Про себя Николай назвал его диспетчерской башней. За полкилометра от здания появилось непреодолимое желание остановиться. Вся толпа разом замерла.

— Зачем мы сюда пришли? — Юрий завертелся на месте.

— Это космопорт, — ответил Николай. — Кажется, мы куда-то летим.

— В каком смысле летим?

Так как Юрий и Елена находились тут относительно недавно, то память их не сохранила обстоятельств прилёта на эту планету и жизни на ней. Они выглядели потерянными и напуганными.

— В прямом. Если у некоторых людей всё получится, то мы через неделю или чуть больше окажемся на Земле, будем пить кофе, есть борщ и смотреть телик. — У Николая даже слеза навернулась от перечисленных вещей, по которым он неимоверно соскучился.

— Вы что-то знаете? — спросила Елена.

— Знаю, но вам это не поможет.

— Почему? — Ответ обидел женщину.

Неожиданно за спиной Николая раздался знакомый голос.

— Мама, папа!

Ванька вприпрыжку подбежал к матери и обнял. Елена растерянно уставилась на него.

— Мальчик, я тебя не знаю, — произнесла она дрожащим голосом.

Ванька отстранился от неё и испуганно посмотрел в глаза.

— Это я, Ваня, твой сын.

Юрий и Елена переглянулись. Отец пожал плечами, не вспомнив ничего.

— Ванька, не обращай внимания, — поторопился успокоить его Николай, пока он не разревелся. — Всем память подчистили. Никто ничего не помнит. — Он взял ребёнка за руку. — Но ты не расстраивайся, это временно. А ты где пропадал, сорванец?

Ванька удивлённо смотрел на родителей и вытирал набежавшие слёзы.

— Я на роботе приехал. — Он кивнул за спину. — У него к тебе дело.

— Ко мне? — удивился Николай.

— Да. Я видел твоего сына Гордея и его друзей. Они собираются нам помочь.

— А я знал. — Голос Николая дрогнул. — Извините.

Он торопливо направился к роботу вместе с тележкой, на которой стоял блок. Эрпэу ждал его.

— Вы Николай, отец Гордея? — спросил он.

— Я. Знакомое шасси. — Николай кивнул на колёса. — Мы с Ванькой откопали.

— Спасибо вам. Я по делу. Мне известно, что в посёлке есть термоядерная батарея, снятая с корабля. Мне она нужна.

— Так вот же она. — Николай выкатил перед собой тележку. — А что ты собираешься с ней делать? Подзарядиться?

— Не совсем. — Эрпэу подъехал к устройству и всунул в контакт подвижную вилку. — Тут осталось не более четверти работоспособного вещества, — произнёс он, проанализировав ёмкость.

— Ты хочешь его рвануть? — поинтересовался шёпотом Николай.

— Скажи, как ты получил команду идти сюда и кто вам сказал остановиться именно здесь? — Робот не стал отвечать на вопрос.

— Никто. Сами захотели. Тут же мозгоклюи живут. Не поймёшь, это ты хочешь или за тебя хотят. Ощущается одинаково, особенно если не задаваться вопросами.

— Твой сын с друзьями придумал очень хороший план, который предполагает, что все эти люди смогут вернуться домой. Но для его осуществления надо сделать так, чтобы у плазмоидов не было инструментов повлиять на вас. Я уничтожу башню, в которой живёт менталист. Покажи мне, как закоротить батарею.

— Ты решил переквалифицироваться из погрузчиков в камикадзе? — Николай открыл отсек с проводами.

— Я подстраховался и перезаписал свою память. У меня нет страха смерти. Хотя… моторчик немного сбоит, — признался робот.

— У меня так было со старой машиной, которую я решил сдать в утилизацию. Работала нормально, а в то утро, когда надо было ехать сдавать, перестала заводиться. Честно говоря, я не хотел её менять, жена настаивала. Так я её и не сдал, а через неделю она завелась как ни в чём не бывало. Соседу отдал потом, подарил. А у неё даже мозгов не было, в отличие от тебя. А ты говоришь, моторчик сбоит. Смотри, — Николай указал на толстый синий провод. — Клемму скручиваешь и ставишь сюда. От разряда она припаивается насмерть, и через полсекунды происходит взрыв. Справишься сам?

Эрпэу покрутил перед ним единственным оставшимся манипулятором.

— Справлюсь. Когда я уеду, прикажи всем людям отвернуться и смотреть только в лес, чтобы не обжечь глаза.

— Сделаю, как скажешь. — Николай помялся. — А как там настроение у моего Гордея?

— Боевое, — ответил робот.

— Он такой, — произнёс Николай с гордостью.

Помог водрузить на платформу с прорезиненной поверхностью тяжёлый блок. Манипулятор робота постоянно подклинивал, и приходилось по нему постукивать, чтобы вернуть подвижность.

— А раньше я мог полтонны поднимать за раз и не чувствовать. — Роботу как будто стало неудобно за свою старость. — Ну, я поехал.

— Давай, друг, удачи. Я бы помог тебе…

— Справлюсь. — Эрпэу выбрал нужное направление, развернувшись на одном месте и поехал. Через пять минут его силуэт полностью растворился в яркой дымке.

— Что это было? — спросил Юрий, подойдя к Николаю.

— Это был наш шанс вернуться домой. Железяка, которая решила пожертвовать собой ради нас. — Николай вздохнул. — А может, мы и правда запчасти, возомнившие себя людьми?

— Это какая-то ерунда, — отмахнулся Юрий. — Фантастика.

— Кому как. — Николай встрепенулся. — Народ! — громко выкрикнул он. — Минуточку внимания. Сейчас произойдёт мощный взрыв с яркой вспышкой. Всем надо повернуться головой в сторону леса, лечь на землю, закрыть глаза и открыть рот. Два раза повторять не буду, кто ослепнет, тот дурак. Повторяйте за мной и не задавайте лишних вопросов.

Он лёг на живот и вытянулся, как часовая стрелка, головой к деревьям.

— Ванька, ложись рядом, чтобы я видел, что ты не халтуришь, — позвал Николай мальчишку.

Тот упал рядом через несколько секунд.

— Я ждал, когда мамка с папкой лягут. Они как пришибленные стали, — пожаловался он.

— Вот свалим отсюда и вернём им память, — пообещал Николай. — Закрывай глаза и открывай рот.

— А рот зачем?

— Чтобы уши не лопнули от взрыва. Слушайся старших и не задавай глупых вопросов.

— Ладно. — Ванька лёг головой на руки, уткнувшись носом в землю.

Яркая вспышка обожгла открытые участки тела и нагрела одежду. Через несколько секунд пришла мощная взрывная волна, контузившая всех. Николай приоткрыл глаза. День приобрёл неестественный красноватый оттенок. Обернулся и увидел поднимающийся вверх чёрно-красный гриб. Воздух после него приобрёл несвойственную прозрачность, открыв взору инопланетный ландшафт из странного на вид корабля и окружающих его зданий. Часть из них, расположенная ближе к эпицентру, повалилась или сломалась посередине.

— Уже можно? — громко поинтересовался Ванька.

— Можно, — разрешил Николай.

В голове, несмотря на свист, появилось позабытое чувство только собственных мыслей. Прекратившаяся незаметная работа менталиста на самом деле оказалась ощутимой. Как будто лишился тяжёлого груза, не замечаемого ранее. Народ тоже начал подниматься и озираться. Ванька с надеждой посмотрел на родителей, но по их растерянному взгляду, обращённому на него, понял, что память со смертью менталиста к ним не вернулась.

— А что теперь? — спросил ребёнок.

— Теперь дело за моим сыном и его друзьями. — Николай кивнул в сторону леса, где показалась компания людей, направляющихся к космопорту.

Он не стал ждать, пошёл навстречу, а когда разглядел среди них Гордея, перешёл на бег.

* * *

Встреча была трогательной и тёплой, несмотря на пробивающееся сквозь прутья сияние плазмоида и бредущего позади кабана с шипом на спине. Отец обнял всех по очереди.

— Мужики, ни секунды не сомневался, что вы отправитесь спасать меня, дурака. Дурака-рыбака. Не представляю, как мне теперь за всё рассчитаться с вами. Вы же такому риску себя подвергали.

— Николай, прекрати. Кем бы мы себя считали, если бы не пошли спасть отца Гордея? — Трою стало неудобно перед ним.

— Один за всех. — Апанасий протянул перед собой два пальца.

— И все за одного. — Отец засмеялся. — Такого приключения даже в кино не снимут. Капец, людей похищают, потому что считают запчастями. Могли бы хотя бы денег предложить родственникам похищенного.

— Ты видел робота? — спросил я.

— Да. — Он нахмурился. — Добрая железка.

— Он не железка. Он наш вождь, — вмешался Галим, которого отец не сразу заметил.

— Да, этот мальчишка жил в общине, которую Эрпэу создал двести лет назад. Выводил потихоньку людей из посёлка и прятал, пока железо позволяло. Научил выживать, — пояснил я. — Он для них не просто робот.

— Надо же. Прости, если обидел, — обратился мой отец к пацанёнку. — Тогда прими мои соболезнования.

— Он жив и сейчас находится здесь. — Галим показал блок памяти. — Как вернусь, оживлю его.

— Это же всё меняет, — обрадовался отец. — А этого как удалось посадить в корзинку? Застукали, когда он высиживал яйца?

Я вкратце рассказал всю историю нашего приключения.

— А теперь нам надо дождаться, когда придут жители лесной общины и плазмоиды подгонят остальные корабли. Они пытались хитрить, заманить нас поближе к мощному менталисту и взять под контроль, но теперь после того, как мы показали, на что способны, должны играть в открытую.

— А со мной был Петруха. Мы с ним рыбачили в тот день вместе на озере. Он остался в посёлке. Ему в первый же день отсобачили руки, а он с горя решил прирастить себя к комоду. Как я без него вернусь? Мы с ним земляки. Пусть без рук будет, лишь бы живой, — эмоционально произнёс отец.

— Пап, я не знаю, возможно ли это. Можешь обратиться напрямую к плазмоиду через этого кабана, — предложил я отцу. — Попроси вернуть Петра.

— А как надо?

— Просто говори, обращаясь к нему, он услышит.

— Ага, понятно. Я так уже разговаривал с ними. — Отец подошёл к корзине. — Слышь, ты, круглый, верни человека, которого похитил вместе со мной с Земли. Будешь косить под дурака, мы живо из тебя всю плазму на шашлыки пустим. И было бы здорово, чтобы ты вернул его с руками, с которыми забрал. И мозги ему немного подкрути, чтобы о халяве не мечтал.

— Пап, пришельцу такие вещи сложно осознать. Думаю, он понял, о ком речь. — Я положил отцу руку на плечо, чтобы он успокоился.

— Круглый сказал, что вернёт Петруху, но это займёт время.

Последующие несколько часов мы просто ждали. Проводники, сопровождающие Апанасия, вернулись в общину под гарантии неприкосновенности от плазмоида. Мы снабдили их рацией и слушали доклад о том, что тыквоголовый, попавшийся по дороге, никак на них не отреагировал. Я несколько раз замечал пролетающие вдалеке ступы. Плазмоиды не решались приближаться — то ли берегли собрата, то ли сами боялись попасть в схожую ситуацию. После такого у них точно должен был случиться слом высокомерного сознания.

Община явилась одновременно с тремя кораблями, севшими недалеко от нас на ровную подготовленную поверхность. Я распределил группы на равные части, посадил каждую в корабли и готов был отдать команду на взлёт, если бы не отец, ждущий Петра. Мы прождали его товарища лишних два часа, нервничая из-за боязни какой-нибудь неприятности со стороны плазмоидов.

Наконец со стороны посёлка показался человек.

— Это Петруха, — обрадовался отец, разглядев его. — Руками машет, как ветряная мельница.

Спасённый земляк подбежал к кораблю.

— Колян, друган, прикинь, я прихожу в себя, а у меня руки на месте. Я подумал, приснится же такое. А потом огляделся — а где я вообще? Значит, не сон.

— Всё нормально, Петь, мы домой летим. — Отец протянул ему руку и замер. — Не понял.

С правой рукой Петра что-то было не так.

— Колян, ты только не смейся, кажется, мне перепутали руки. Левую с правой. Я по дороге заметил, когда посмотрел на ладони. Почему-то большие пальцы оказались повёрнуты вовнутрь, а должны наружу. Я даже нормально похлопать в ладоши от радости не могу.

— Вот тварь круглая, а? — ругнулся отец. — Ладно, нет времени переделывать, потом разберёмся, Петруха. Может, и не перепутали, а на роду было так написано. У тебя всегда с руками было что-то не так.

Аппарели кораблей закрылись. Огромные корявые аппараты по очереди взлетели в небо и растворились в светящейся дымке.

* * *

p.s. Комиссия высших, расследовавшая инцидент с использованием разумных видов в качестве биологических запчастей, установила карантин на солнечную систему плазмоидов. Все виды, не относящиеся к эндемикам, были вывезены с планеты и возвращены домой. Из доклада следовало, что цивилизация плазмоидов насчитывает всего две тысячи триста сорок индивидуумов, возникших одновременно и сразу в определённом количестве. Их численность только уменьшалась на протяжении тысяч лет по различным причинам. Природа наделила плазмоидов почти вечной жизнью, но не дала способности к размножению. Компенсацией этому стали экзотические технологии на основе саморазмножающегося биологического материала. Плазмоиды считали собственные жизни самым ценным, что существует в мире, и потому, попав в угрожающую ситуацию, были готовы на выполнение любых условий. Высшие взяли их под охрану. Нигде не уточнялось, изменили ли плазмоиды отношение к остальным разумным существам или нет.

* * *

По возвращении домой, если не считать суточного залегания отца в капсуле, устроили замечательную пирушку у Троя с Кианой. Прилетела Айрис с детьми и Вестлиной. Гуляли три дня, обследовав все достопримечательности в окрестностях Владивостока и попробовав кучу морских блюд. Я предложил отцу порыбачить с лодки в тихой бухте, но он категорически отказался. Сказал, что выложит все свои снасти и «Ниву» в интернете на продажу. Потом передумал и решил отдать Петру, у которого теперь всё валилось из рук.

* * *

p.p.s. Галим после того, как дедушка с бабушкой, узнав о том, что внук остался сиротой, не соизволили явиться и забрать его, принял предложение Юрия и Елены об усыновлении. Вернувшись на Землю, он ещё долго передвигался от дерева к дереву и пытался таскать домой запасы фруктов из общественных парков. Под подушкой у него хранился греющий душу блок с памятью о вожде и друге. И вот в канун Нового года ему явились три Деда Мороза с большой коробкой, перевязанной подарочной лентой. В ней был новёхонький универсальный робот-погрузчик.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Я стираю свою тень 9

Content

Я стираю свою тень. Книга 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene