#Бояръ-Аниме. Моров. Том 8

Глава 1

Разговоры.

— Прости, государь, но никак я не могу венчать Ивана Владимировича, — покаянно склонил голову патриарх. — Он же убийца, грешник страшный. А ты от меня требуешь, чтобы я его благословлял.

Виктор Константинович приподнял бровь, откинувшись на спинку своего кресла.

— Ты что же, Петр, хочешь сказать, воин, защищающий свое отечество, не заслуживает благословения? — не скрывая удивления, спросил его императорское величество. — Мне прямо сейчас твои слова до служилых донести — ты до дома живым не доедешь.

— Не нужно передергивать, государь, — скривился патриарх. — За магию исцеляющую я бы лично Морова к святым причислить не постеснялся. Но он же казнил детей невинных и дальше продолжит в том же духе!.. Как я могу проповеди читать, когда такие поступки перечеркивают все хорошее, что Иван Владимирович совершить сможет за всю свою жизнь. Пойми, государь, не забудется эта история, и Моров в летописи войдет, как кровожадный маньяк, не чурающийся ничего, лишь бы убить побольше.

Его императорское величество тяжело вздохнул.

Виктор Константинович прекрасно понимал: создание обелисков, которые исцеляют любые болезни и травмы, здорово ударило по делам церкви. Ведь теперь часть доходов превратилась в ничто. Кому нужно ставить свечку за здравие родных, когда можно просто постоять у магической стелы и это самое здоровье получить? И ведь таких свечек продается не одна и не две.

— Так что я никак не могу одобрить его, государь, — продолжил патриарх. — Любого другого по твоему приказу — с радостью, ты знаешь, я всегда на твоей стороне. Но если мы поддержим Морова, мы одобрим убийство невинных, которые пали от его руки лишь за то, что оказались в кровном родстве с несколькими дурными людьми. Православие учит смирению и милосердию, а где тут милосердие? Знает ли Иван Владимирович такие слова в принципе?

— Ты говори, да не заговаривайся, — жестче произнес Виктор Константинович. — Я не могу тебе позволить угробить мои начинания. Иван Владимирович — верный сын Российской Империи, он пример того, каким должен быть дворянин. За ним тянутся, его берут себе в пример молодые дворяне. И ты хочешь сказать, что мы должны предать его анафеме? Уж не гордыня ли в тебе заиграла, Петр? Не хочешь благословлять брак Морова? Я тебя услышал. А теперь ты меня услышишь: я сейчас в последний раз спрошу, согласен ли ты. И если ты откажешься, у православной церкви появится новый патриарх. Так скажи мне, Петр, ты будешь венчать Ивана Владимировича и Снежану Александровну?

Патриарх зажмурил глаза.

Он тоже все прекрасно понимал. Но патриарх был не сам по себе, под ним стояла огромная структура. И эту структуру он, как глава, обязан защищать, блюсти интересы монахов и священников.

А каждый новый шаг Морова сужал возможности церкви. Еще пара лет, и придется довольствоваться одними только добровольными пожертвованиями. А долго ли на них прожить можно?

Но себя Петр тоже никак забыть не мог. Это прошлый император в дела духовные не лез, изредка появлялся на службах, когда того требовал регламент, жертвовал крупные суммы регулярно, да и на том все взаимодействие религиозной и светской жизни кончалось.

Виктор Константинович старался найти любые средства, чтобы наполнить дефицитную казну Российской Империи. И дай ему палец, он откусит у церкви все, до чего дотянется. Присоединит к казне, и тогда не только Петр оставит свой престол.

— Я повенчаю их, государь, — выдохнул патриарх.

Его императорское величество улыбнулся.

— Смирение, Петр, и милосердие, — произнес он. — Ты показал смирение, я покажу милосердие. Можешь возвращаться к своим обязанностям.

* * *

— До меня тут дошли слухи, что его благородие Иван Владимирович для своей невесты организовал лучших портных, чтобы платье свадебное сшили, — произнесла одна из девиц, собравшихся на вечере у вдовы Кантемировой. — Даже интересно, что получится в результате.

— Свадьба — это дело хорошее, — заметила другая. — А мне папенька сказал, патриарх лично венчать их станет. От государя уже распоряжение вышло — провести обряд в Василия Блаженного.

— И немудрено! — вставила первая. — Моров столько для страны сделал. Его в церквях на каждой молитве упоминают, благодарят за его исцеляющие артефакты.

— Вот бы приглашение получить на свадьбу, — вздохнула молчавшая до этого девица. — Сам Иван Владимирович, конечно, женится, и ему глазки уже не построишь, но там же будет полно потенциальных женихов не из последних.

— Кстати, об этом, — заговорила первая. — Как думаете, Большаковых позовут?

— Кристина Гордеевна вряд ли согласится. Все-таки она так страдала по Ивану Владимировичу, будет просто неприятно на нее смотреть, если осмелится прийти.

— Сама виновата, что упустила свой шанс!

— Зато с Моргуновым она счастлива, — заметила молчунья. — А с Моровым посмотрите, что в последнее время происходит. Если не война, так похищение невесты. Он ведь столько народа перебил, чтобы врагов запугать.

— И как только патриарх согласился его венчать…

— Ты говори да не заговаривайся! Иван Владимирович не просто так тех поляков истребил, он мстил. И как благородный человек отстаивал честь своей избранницы. Сами эти поляки виноваты, что против него полезли.

— Даже романтично, если подумать, — вздохнула первая. — Мне бы такого жениха, чтобы горы сворачивал ради меня, как Моров ради Снежаны Александровны. И ведь что в ней такого-то? Самая обычная девушка, ни богатства, ни даже высокого чина.

— Да и по возрасту она его сильно старше.

— Возраст для Морова вот вообще не проблема. Захотел — моложе стал, захотел — состарился.

— И чтобы с невестой хорошо смотреться, он себе внешность специально состарил. Что это, как не любовь?

И подружки синхронно мечтательно вздохнули.

* * *

Иван Владимирович Моров.

Подготовка к свадьбе — дело нехитрое, если ты жених и у тебя есть деньги. У меня оба условия совпадали, а вот Снежка постоянно волновалась и суетилась. Артефакты, конечно, не позволят нервам повредить ребенку, однако наблюдал за происходящим я все равно с легкой тревогой.

Известие от императора, что нас венчает сам патриарх, еще больше взвинтило состояние моей невесты. Но, к счастью, ей было чем заняться. Платье, гости, украшения, стол — все это я отдал на откуп Снежки, чтобы у нее было поменьше времени на переживания.

Варвара Викторовна прислала уведомление, что будет подружкой невесты на свадьбе. Не вопрос, а именно уведомление, все-таки будущая государыня Российской Империи, имеет право прийти на любое торжество. Вслед за Романовой к свадьбе присоединилась и Легостаева — как же без подружки ее императорское высочество обойдется?

Пришло письмо и от Герасимовых. Мирослава Анатольевна спрашивала, не буду ли я против, если она поможет моей будущей супруге с организацией. Отказываться я не стал, переложив выбор на плечи Снежки. И надо отдать моей студентке должное, уровень организации резко вырос с ее появлением.

Наш особняк, оккупированный людьми, торопящимися подготовить все в срок, уже не походил на самого себя. Дополнительной суматохи добавляли слуги Макаровых, последовавшие за госпожой. Но Наталья быстро навела порядок, рассортировав людей по службам. К счастью, у нас была возможность ночевать в старом доме, и все это я узнавал лишь из докладов.

— Прибыли, Иван Владимирович, — сообщил водитель, останавливая автомобиль у крыльца московского особняка Солнцевых.

— Спасибо, Сергей.

Слуга распахнул для меня дверцу, и я выбрался на улицу. Погода постепенно все больше портилась, через неделю выпадет первый снег. Но хотя бы дождей сильных не было, что уже само по себе хорошо.

Если снаружи здание и прилегающая территория оставались нетронутыми, внутри особняка уже бросались в глаза изменения. Венедикт Кириллович стал отцом сразу трижды, а потому вся громоздкая и жесткая мебель заменилась на мягкую. Острые углы украшали пломбы из мягкого пластика.

Да и стены с полами подверглись изменениям. Исчезла строгость и темнота, на их место пришли голубенькие обои и белый цвет. Повсюду стояли камеры и микрофоны — на тот случай, если потребуется проследить за няньками и гостями.

Ошибки прошлого глава рода Солнцевых учел, и больше не собирался выпускать взращивание наследников из собственных рук. Родовые вопросы он все еще держал в кулаке, но основную работу выполнял Антон Сергеевич, по-прежнему числящийся наследником Венедикта Кирилловича.

— Прошу сюда, ваше благородие, — произнес слуга, распахивая передо мной створки дверей.

Я вошел в громадную комнату, отданную под детскую. Помимо огромных окон со шторами, взгляд сразу же зацепился за три широких кровати, гору игрушек, какую не во всяком магазине найдешь. И девять молодых женщин, сгрудившихся на мягком коврике вокруг наследников Солнцевых.

Сам Венедикт Кириллович с удовольствием помогал сыновьям составлять башенки из кубиков. Наверное, это был первый раз, когда я видел этого старика, уже давно не выглядевшего таковым, со счастливой улыбкой на лице.

— Доброе утро, Венедикт Кириллович, — поздоровался я, подходя ближе. — Дамы…

Женщины окинули меня внимательными взглядами, но не сделали и шага, чтобы оставить нас наедине с главой рода. Что, в общем-то, было правильно: пока дети здесь, отлучаться нянькам не следует. Их здесь потому и по трое на каждого, чтобы успевали все и везде посменно.

— Утро доброе, Иван Владимирович, — ответил Венедикт Кириллович, после чего широким жестом обвел выстроенный вместе с сыновьями замок и с гордостью заявил: — А мы вот архитектуру осваиваем. Как вам?

— Восхитительно, — кивнул я с улыбкой. — У ваших сыновей определенно есть чувство вкуса.

Он покивал, не пытаясь подняться на ноги.

— Осмотрите малышей?

Я демонстративно повел руками над мальчишками. Жеста не требовалось, но я уже привык использовать руки, чтобы не вызывать вопросов у окружающих.

— Я вижу дар к магии, — заговорил я. — Все трое совершенно здоровы, про магию мы можем говорить открыто?

Венедикт Кириллович чуть нахмурил брови. Видимо, понял, что не все из его сыновей получили от рождения дар. По большому счету в современном мире это вовсе не обязательно, чтобы управлять родом, но престиж… Неодаренный глава — урон для репутации рода, и не так уж важно, насколько хорошим управленцем он будет, магия главнее.

— Говорите открыто, — произнес Солнцев. — Кто из моих наследников одаренный?

Я кивнул на одного мальчика, сосредоточенно посасывающего собственный кулак, который не желал помещаться во рту.

— Виталию одному не досталось магии, — произнес я. — Но оба его брата имеют хороший потенциал, Венедикт Кириллович. Причем у Кирилла он практически вдвое выше Александра. Думаю, с правильным обучением, можно рассчитывать на треть моего уровня силы.

Глава рода Солнцевых с благодарностью склонил голову.

— Спасибо, Иван Владимирович, — искренне произнес он. — Надеюсь, когда придет время, вы поможете советом с обучением?

Мне оставалось только плечами пожать.

— Не вижу повода отказывать. К тому моменту мой собственный сын вырастет, так что, полагаю, ему будет полезно иметь близких напарников по обучению, — произнес я. — Да и вряд ли я перестану к тому моменту преподавать в академии. Разве что окончательно сосредоточусь на своем профильном предмете.

Венедикт Кириллович снова улыбнулся и, подхватив сыновей, расцеловал каждого в макушку, после чего вручил нянькам и поднялся на ноги. Это тоже было своеобразным способом показать мне близкое расположение — я уверен, даже не всякий член Солнцевых когда-либо сможет увидеть, как глава рода ползает по мягкому коврику, играя со своими детьми.

— Пройдемте, Иван Владимирович, — обратился он ко мне, оторвавшись от любования сыновьями. — Поговорим о наших делах. Антон мне прислал список их новейших разработок, и я бы хотел их обсудить с вами. Полагаю, нам давно пора расширяться, предлагаю обговорить, какие новинки пустим на рынок в первую очередь. Мне по случаю перепало немного землицы в Калуге, так что будет полезно устроить там новые фабрики и переориентировать уже имеющиеся на специализацию.

— С удовольствием, — ответил я, прежде чем последовать за главой рода Солнцевых.

* * *

Домой я вернулся, когда на улице уже окончательно стемнело. И сразу же попал на разбирательство.

Мирослава Анатольевна отчитывала поставщика цветов, не используя при этом грубых слов, но представитель исполнителя стоял перед невысокой беловолосой девушкой красный как рак.

— А я еще раз вам повторяю, ваши цветы не того оттенка, — произнесла Герасимова, держа в руках распечатанную брошюру. — Нам рекомендовали вас, как лучшую компанию, а что на деле выходит? Хотите, чтобы невеста вместо розовых роз удовольствовалась фиолетовыми?

Подобные проблемы вселенского масштаба окружали наш дом последние дни постоянно. Так что я уже даже привык к таким картинам, хотя и откровенно не понимал, какая, собственно, разница между фиолетовыми розами и розовыми — кто на это вообще обратит внимание?

— Вы вообще осознаете, для кого вы взялись исполнять заказ? — увидев, что я приближаюсь, сменила тон Мирослава Анатольевна.

— Госпожа, но у нас в заказе указаны именно фиолетовые розы! — возразил представитель исполнителя. — Вот, пожалуйста, у меня с собой вся наша документация по вашему заказу.

Он раскрыл папку, которую держал в руках, и протянул ее Герасимовой.

— Добрый вечер, Мирослава Анатольевна, — подойдя на приличное для разговора расстояние, поздоровался я. — Что происходит?

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — ответила та. — Да вот, посоветовали нам подрядчика, а он даже документы составить свои собственные не может верно. Мы заказывали розовые розы, а нам доставили фиолетовые. И ждут, что вы станете за них платить.

Я перевел взгляд на бледного исполнителя. Несколько секунд рассматривал его в упор, после чего вздохнул.

— Если заказанных цветов у вас нет, — когда мужчина достиг нужной кондиции опасения за свою жизнь, заговорил я, — я не заплачу вам ни копейки. Вы же понимаете?

— Ваше благородие… — попытался оправдаться тот, но я резко поднял руку, заставив его замолчать.

— У вас есть час, чтобы сюда приехали розовые цветы, иначе я пожалуюсь ее императорскому высочеству, — проговорил я. — Как думаете, сколько проживет ваша компания, когда на нее обидится сама наследница престола?

Мужчина сглотнул, и едва не силой вырвал папку из рук Герасимовой. А затем побежал прочь с такой скоростью, что я заподозрил его в применении магии ускорения. Но нет, всего лишь страх потерять дело.

— Спасибо, Иван Владимирович, — с улыбкой произнесла моя студентка. — Но я бы и сама справилась. Мне не впервой гонять таких хитрецов. Он же надеялся на взятку, ведь нам нужно срочно, и за дополнительную плату он бы нашел нужные розы в требуемом количестве.

Я кивнул.

— Не вижу смысла тянуть время, Мирослава Анатольевна, — ответил я. — Надеюсь, к завтрашнему дню все приготовления будут закончены. А то я, признаться честно, начинаю уставать от этой суеты.

Герасимова последовала за мной, мелко семеня, чтобы успевать шагать рядом.

— Не переживайте, Иван Владимирович, — заговорила она после короткой паузы. — С моей стороны было бы крайне невежливо испортить настроение вашей супруге в такой замечательный день. Напротив, от того, насколько идеально пройдет ваше мероприятие, во многом зависит, появится ли у меня агентство по проведению свадеб.

— Решили переключиться на новую сферу деятельности? — уточнил я.

Она легко пожала плечами.

— Стараюсь набираться разного опыта управления, — ответила Мирослава Анатольевна. — А сейчас, с вашего позволения, я удаляюсь. Вам наверняка хочется побыть с будущей супругой наедине.

— Спасибо, — с улыбкой ответил я, делая первый шаг на крыльцо дома.

Завтра нас ждет тяжелый нервный день. Зато, наконец, можно будет уже не пытаться скрывать, что мы проводим время вместе. Ведь для мужа и жены это совершенно нормально.

Глава 2

Вставать пришлось еще ночью.

Наталья лично собрала меня, не подпуская ко мне никого из своих подчиненных. Я не оспаривал ее главенства, и оттого женщина набирала обороты, впрочем, в этом и не было ничего дурного, одна польза. В конце концов, если человек справляется со своими обязанностями, и я могу переложить на его плечи часть своих забот, с чего бы нам не идти навстречу друг другу?

Снежка, само собой, сегодня ночевала в особняке Макаровых, и наверняка ее в это же время готовили к торжественному венчанию в самом сердце Российской Империи. Разумеется, для защиты будущей супруги я выделил не только артефакты, но и достаточное количество охраны.

У каждого из моих дружинников была тревожная кнопка — артефакт, который при активации пошлет мне лично запрос о помощи. Знание всплывет в моей голове — где и с кем происходит беда, а добраться до места не составит труда.

— Вы готовы, Иван Владимирович, — констатировала Наталья, стряхивая с моего плеча несуществующую пылинку. — Я позабочусь о вашем доме в ваше отсутствие.

— Спасибо, — кивнул я и двинулся к выходу.

Старшая горничная перекрестила мою спину, и я улыбнулся, увидев это в зеркале. Приятно осознавать, что слуги воспринимают меня так, ведь не стала бы она благословлять меня, если бы считала плохим человеком. Уж это-то я о своей горничной прекрасно понял.

На первом этаже выстроились живым коридором, чтобы встретить меня, остальные мои люди. Лишь дежурный отряд дружины отсутствовал. Мужчины склоняли головы, женщины приседали, опуская глаза к полу.

По-хорошему сегодня всем моим людям полагались памятные дары от рода Моровых. Это не закон, не традиция, а скорее просто знак внимания. Можно было бы обойтись, но я заранее продумал этот момент, а потому после нашего венчания каждый из моих людей, включая пришедших от Макаровых, получит небольшой сувенир.

До машины меня проводил Демин. Даниил Игнатович держался подчеркнуто уважительно, памятуя о моих словах. Даже не пытался заговорить об очередной своей затее, которых у него за эти месяцы оказалось весьма немало.

Сев на заднее сидение, я дождался, когда мой глава безопасности закроет дверцу.

— Трогаем, Иван Владимирович? — бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида, уточнил водитель.

— Поехали, Сергей.

Прошедший пару дней назад дополнительное обслуживание, отмытый и надраенный до блеска, «Коршун» величаво выкатился из ворот моего особняка и покатился по улицам столицы.

— Наверное, дед был бы сейчас рад, — вслух подумал я.

Слияние Верховного мага и мальчишки прошло так незаметно, что я о нем порой и вовсе забывал. Да и новые яркие впечатления затмевали прошлый мир и жизнь в нем. Эмоции, привязанность к Александру Васильевичу Морову никуда не делись, чуть поугасли, однако я, похоже, действительно волновался, раз меня настолько зацепило.

— Переживаете, ваше благородие? — спросил Сергей.

— Как ни странно, да, — кивнул я.

Мероприятие, которое посетит член правящего рода, разумеется, усилено гвардией Романовых. На нашем венчании будет присутствовать ее императорское высочество, так что за безопасность можно было бы не переживать, но…

Опыт показывает, что лучше всего готовиться самому. Потому сегодня вся моя дружина, сопровождающая нас в Собор Василия Блаженного, обвешана артефактами, как новогодняя елка игрушками. И хотя я надеюсь, что служба охраны ее императорского высочества не позволит кому-нибудь превратить мою свадьбу в очередную резню, но полагаться на них нельзя. Ведь в случае опасности гвардия все равно выберет спасение наследницы престола, а кто там пострадает из-за этого в результате — их не касается.

Сергей ничего мне не ответил, и мы в полном молчании доехали до нужного места. Предстояло отстоять длинную службу, прежде чем перейти непосредственно к венчанию. Но народа уже собралось у Собора Василия Блаженного столько, что яблоку было негде упасть. Мысль о том, что люди пришли не столько мне показаться, сколько предстать пред очами ее императорского высочества, вызвала у меня улыбку.

— Кортеж Снежаны Александровны приближается, — сообщил водитель, глуша двигатель. — Будут здесь через десять минут.

Я выбрался из машины и вдохнул холодный воздух полной грудью. Моя дружина уже растворилась в толпе. Множество дворянских семей присутствовали у входа в Собор, но для нас был оставлен коридор, по которому мы войдем внутрь.

Я подошел к началу этого прохода и стал ждать, когда прибудет невеста. Наконец, машины с гербами Макаровых остановились на своем месте. Первым вышел Александр Леонидович, он же помог дочери выбраться наружу.

Ее свадебное платье не было пышным, но по погоде достаточно теплым. К тому же Макаров накинул на Снежку меховую накидку. Ее белый цвет прекрасно гармонировал с платьем, а меховые кисточки свисали так, чтобы дополнять образ.

Мы встали рядом и без слов взялись за руки. Толпа вокруг двигалась, шумела, но я не обращал на нее внимания. Моя будущая супруга тоже смотрела только на меня, а после — на Собор.

А когда мы уже подходили к распахнутым дверям, из которых лился торжественный золотой свет, подоспела и ее императорское высочество. Вот теперь сразу стало заметно, ради кого здесь собралось так много людей. Народ хлынул от Собора назад, стараясь успеть выразить почтение будущей государыне.

Это позволило нам спокойно войти под своды Собора и занять специально отведенные для нас места. Патриарх Петр уже стоял на своем месте вместе с остальными служителями.

Остальные гости, которых приглашали мы, тоже разошлись по величественному залу. Они на наследницу престола не отвлекались, да и, откровенно говоря, общались с ней достаточно свободно в другое время.

А потом случилось то, на что я надеялся.

Когда ее императорское высочество пересекла порог Собора, двери закрылись. Все-таки венчание — таинство, и посторонним здесь не место.

Патриарх начал службу, подхватил молитву хор. Я видел, как сияют от восторга глаза Снежки, и чувствовал, что уже только ради этого стоило добиваться своего статуса в Российской Империи. То воодушевление, что читалось на лице моей невесты, однозначно компенсировало все усилия и затраты.

Не знаю, что пообещал Виктор Константинович патриарху за это, но, полагаю, будет уместно и самому отблагодарить его святейшество. Деньги ему давать, конечно, не стоит, а вот магией помочь с тем же здоровьем — почему нет?

Как бы ни была долга служба, а она закончилась. Снежка, преодолевая волнение, сжимала свечу в руке, когда мы шагнули ближе к патриарху. Он был довольно стар по местным меркам, имел благообразный вид, и хотя на мою невесту смотрел, как полагается его святейшеству на прихожанку, встретиться взглядом со мной избегал.

Патриарх Петр меня… боялся.

Притом, что ни разу не переходил дорогу церкви или священникам, подобный страх я уже наблюдал у многих дворян. Даже мой тесть смотрел на меня именно так. Я был силен, внушал ужас, и его святейшество боялся. Боялся, но все же исполнял свой долг.

Пожалуй, следует с ним поговорить как-нибудь, чтобы уладить это недоразумение.

А меж тем таинство продолжалось.

* * *

Там же.

Несмотря на то, что все, что только могло произойти с супругами, у Снежаны Александровны уже случилось, волнение никак не могло улечься. Не помогали успокоиться ни хлопоты по подготовке к свадьбе, ни даже тот факт, что Иван Владимирович был твердо намерен жениться и не сбежал бы в последний момент.

Да и сама будущая Морова и мысли не допускала о том, чтобы сбежать.

Но нервы это нисколько не успокаивало. Все отведенное для сна перед венчанием время Снежана Александровна плакала, и даже на беременность это было трудно списать. Ребенок рос внутри нее спокойным и практически не вызывал никаких осложнений в быту, кроме разве что свежего воздуха. Подолгу оставаться в закрытых помещениях Снежана Александровна не могла, становилось нечем дышать, поднималась паника.

Но в Собор прошло слишком мало людей, чтобы вызвать духоту, да и священнослужителей было для этого недостаточно. А запах воска и ладана совсем не тревожил — все помещение прекрасно проветривалось, так что, кроме ароматов, уловить ничего дурного было невозможно.

Слова молитв пролетали мимо слуха Снежаны Александровны, она механически крестилась в положенных местах, да отвечала на вопросы патриарха, когда тот их задавал. Но спроси ее кто-нибудь, как прошел сам обряд, ни за что бы не ответила — не запомнила ничего, кроме собственных душевных терзаний.

Да, все было красиво, торжественно, возвышенно, нельзя было находиться внутри Собора и не чувствовать нисходящую на тебя благодать, и сам патриарх проводил таинство, что не могло не радовать, но… Это были такие мелочи по сравнению с осознанием, что с минуты на минуту она перестанет быть свободной девушкой и станет супругой.

И вот настал момент, от которого сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Можете поцеловать супругу, — с доброй отеческой улыбкой произнес его святейшество.

Иван Владимирович… Муж…

Пока Снежана Александровна пребывала в растерянности, он уже коснулся ее губ своими. Сама не осознавая, новоявленная Морова ответила на поцелуй, схватив супруга за рукава костюма, зажмурилась, испугавшись на мгновение, что ей все это приснилось.

Но вот прикосновение окончилось, и новая реальность обрушилась на голову Снежки. Теперь они — муж и жена.

Какое счастье…

* * *

Там же.

Мирослава Анатольевна наблюдала за тем, что происходит, и не могла сдержать улыбки. Как бы ни хотелось раньше Герасимовой самой стоять перед аналоем рядом с Моровым, но именно сейчас она окончательно осознала, что отец был совершенно прав.

Ей было необходимо увидеть собственными глазами, как смотрят друг на друга Иван Владимирович и Снежана Александровна Моровы. Какая гармония чувствуется в них, не слабее магии расходящаяся во все стороны от молодоженов. Так, как любила и принимала своего супруга Снежана Александровна, Мирослава Анатольевна никогда бы не смогла.

И это осознание, нахлынувшее в один момент, вдруг подарило такую радость за своего друга. Он нашел для себя ту, кто ему идеально подходит. А потому сегодня действительно будет замечательный день. Не зря Мирослава Анатольевна так много сил для этого приложила.

Взгляд дочери начальника Генерального штаба скользнул по присутствующим.

Стоящая чуть в стороне наследница престола следила за происходящим не только с интересом, но и с довольной улыбкой. Наверняка думала о том, что вскоре у Моровых появятся наследники, которые вырастут уже при новой императрице и будут верны лично ей.

Впрочем, нельзя исключать и того, что Варвара Викторовна только что переживала то же самое, что чувствовала сама Мирослава Анатольевна. Ведь Романова стала первой, кому Иван Владимирович подарил вечную молодость. Он защитил ее во время мятежа, рискнув пойти против гвардии Кремля.

В конце концов, он возвел на трон ее отца. Ведь кто бы что ни думал, все могло закончиться иначе. Когда великую княжну Варвару Викторовну ударили родовым артефактом правящего рода. Если бы не Иван Владимирович, не было бы сейчас никакой наследницы престола.

— Как они прекрасно смотрятся, — положив руку на плечо Мирославе Анатольевне, заметил стоящий за спиной дочери Анатолий Никодимович. — Ты все правильно сделала, дочка.

В ответ та смогла лишь кивнуть. Мыслями она уже вернулась на торжество в новом особняке Моровых. Недопустимо ударить в грязь лицом, так что все должно пройти без сучка и задоринки. Иначе Мирославу Анатольевну ждало совсем не предложение провести другие свадьбы, а позорное клеймо неудачницы, испортившей праздник одному из вернейших подданных короны.

* * *

Новый особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Время было расписано по минутам. Так что, только доехав до дома, мы со Снежкой тут же разошлись в разные крылья дома. Но это — для гостей, на самом деле у нас был один гардероб, выставлять свою супругу из своих покоев я не собирался, и сама Снежка против этого не возражала.

Так что мы быстро перекусили парой бутербродов, которые подала Наталья, и принялись переодеваться в домашнюю версию нарядов. Белое платье невесты, теплое и тяжелое, сменила его облегченная копия. Мой костюм изменился аналогично, став значительно проще по материалам и чуточку другого пошива, чтобы было удобно двигаться.

Последовавшие за нами гости сейчас собирались в столовой. Там уже накрыты закуски, организована легкая музыка и освежающие напитки. Для желающих отдохнуть все соседние помещения меблированы диванами и креслами. Старшему поколению это особенно полезно.

— Поверить не могу, что мы уже в браке, — произнесла Снежка, пока служанки собирали ее платье. — А самое главное, я думаю, что что-то должно было измениться, а все вроде бы по-прежнему.

— Ну как это? — спросил я, позволяя Наталье поправить мой воротник. — Теперь мы можем не только прилюдно за руки держаться. А кроме того, ты ведь помнишь, что мы должны будем уединиться в покоях, чтобы исполнить супружеский долг, а гости при этом никуда не денутся и будут ждать внизу до самого вечера?

Моя жена усмехнулась. В ее глазах заплясали веселые бесенята.

— Надеюсь, мы будем в это время есть, — произнесла она с улыбкой.

Шутка была хорошим знаком. А то в машине мы так и молчали — Снежка осознавала свой изменившийся социальный статус, а я же не хотел ей в этом мешать. К тому же все давно было обговорено не один раз, и моя супруга могла себе позволить подумать о своем, прекрасно зная, что я поддержу ее, что бы ни взбрело в ее прекрасную голову.

— Обязательно, — заверил я. — Повар еще вчера пообещал мне, что нас будет ждать роскошный обед. Ты ведь знаешь, что все мужчины в этом особняке от тебя без ума и считают едва ли не спасительницей их господина?

Снежка закатила глаза, а Наталья громко фыркнула.

— Простите, что влезаю, ваше благородие, но время на исходе. А мужиков ваших женить надо, чтобы на чужих невест и жен слюни не пускали, — заметила она.

Мы со Снежкой переглянулись и негромко рассмеялись. Взяв ее под руку, я повел супругу к выходу. Сейчас будет обед, за которым нам непременно не дадут нормально поесть, разумеется, танцы в бальной зале, а затем, наконец, она — долгожданная свобода от обязательств перед обществом. И начало нашей счастливой семейной жизни.

Ведь иначе стоило ли все это затевать?

* * *

Швеция, Хапаранда.

— Его высочество просит вас поторопиться, — произнес голос из динамика телефона. — Промедление недопустимо. На границе вас уже ждут.

— Я понял, — ответил молодой мужчина в деловом костюме, стряхивая пепел сигары в пепельницу. — Буду там через полчаса.

— Его высочество очень надеется, что вы будете верны своему слову и выполните все инструкции именно так, как вам было сказано, — вызывая своими словами зубную боль собеседника, въедливо продолжил англичанин.

— Я не бросаю слов на ветер.

— В Российской Империи вас будут ждать в городе Выборг, — продолжил секретарь принца, как будто не услышал ответа. — Для вас арендованы комнаты в доходном доме. Вся прислуга — верные люди, они передадут вам новые документы и билеты в Москву. Дальше с вами свяжутся для уточнения.

В трубке раздались короткие гудки, и мужчина потушил сигару. Убрав телефон в карман, он поднялся на ноги и, прихватив свой дорожный саквояж, направился к выходу из номера.

Шанс вернуть потерянное наследное дворянство выпадает нечасто. И делать-то ничего особенного от него не требуют — всего лишь помочь наладить канал общения между двумя благородными так, чтобы никто не смог его обнаружить. Ни капли крови, ни выстрела, ни тела — никаких насильственных действий не требовалось.

Но на таких задачах майор внешней разведки Великобритании собаку съел. И здесь не подведет.

Ведь иначе стоило ли все это затевать?

Глава 3

Москва, новый особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Я лежал на кровати, закинув руку за голову, а на моей груди спала моя супруга. Лицо Снежки было безмятежным, дыхание ровным, и это притом, что нам выпал день, полный разной суеты.

Технически она еще служила в Генеральном штабе, но беременность обязательно наложит свой отпечаток, и моей жене придется отложить форму. Отпускать ее на работу я не планировал, да и сама Снежка заметно охладела к службе, как только узнала о своей беременности.

Необходимости в жалованье у нас нет, я достаточно обеспечен, чтобы не переживать об этом. Вернуться к вопросу самореализации Снежка сможет сама, когда созреет. Давить и настаивать я не планировал.

Меня самого ждал трехдневный отпуск, включающий в себя два дня без моих занятий. Так что было время привести сторонние дела в порядок, прежде чем возвращаться к привычной жизни.

Выбравшись из постели, я проследовал в ванну и потратил время, чтобы привести себя в порядок. А уже сидя в халате за утренним кофе, листал последние новости.

Все текущие разработки были пущены в дело, с этой стороны можно было не волноваться. Военное ведомство вцепилось в наши новинки, как утопающий в протянутую руку. Инвестиции текли рекой — многие дворянские фамилии только и ждали, когда удастся приложить руку. Ведь о том, что Солнцев и Панфилов вложились в новинки техномагического обеспечения, узнали довольно быстро.

Всем хотелось прославиться, так что казна тратилась лишь наполовину, остальное составляли исключительно вложения дворян. На этом фоне несколько высказываний, промелькнувших в сети, о том, что государство должно обеспечивать себя само, просто потонули в потоках обвинений.

Двое особо активных обличителей уехали на Дальний Восток вместе с семьями, получив на руки запрет возвращаться в столицу. Виктор Константинович давно ждал, когда с этими господами удастся расправиться, а тут они сами себя закопали, да так, что это дворянское собрание потребовало ссылки у императора, а не он продавливал благородных, как это бывало ранее.

За последний год жизнь вообще серьезно переменилась в Российской Империи. А я ведь не забыл, как меня, дворянина, пытались убить какие-то бандиты. И предпринимали они эти попытки в полной уверенности, что все получится.

Сейчас сложно представить нечто подобное, хотя я уверен, что криминальные ячейки остались в подчинении благородных семей. Просто теперь этого не видно, и свои незаконные делишки они проворачивают втайне.

Кофе кончился, и я наполнил чашку повторно.

В дверь осторожно постучались, и я телекинезом открыл створку.

— Иван Владимирович, — с поклоном обратился ко мне вошедший Демин, — вы не особо жалуете мои инициативы, но, полагаю, это вам понравится.

Он положил передо мной тонкую папку и замер в ожидании моей реакции. Прежде чем что-либо говорить Даниилу Игнатовичу, я откинул обложку в сторону и быстро пробежался взглядом по тексту.

— У вас и там свои люди есть, — хмыкнул я.

— Я стараюсь держать осведомителей во всех важных местах, Иван Владимирович, — отозвался мой начальник безопасности. — К тому же я не забыл о том, что английские маги крови уже пытались пробраться в Москву. И о вашем к ним отношении помню.

— Кровавый культ — главный противник нашей семьи, — кивком подтвердил я.

Запись было трудно назвать полноценным отчетом, скорее, заметками о визитах в английское посольство. Что немаловажно — как явных, так и тайных. Несложно догадаться, что на Демина работал кто-то из мелких слуг, которых брали на низшие должности.

— И сколько еще людей наш благородный разведчик осведомляет? — подняв голову от бумаг, спросил я.

— Как минимум Службу Имперской Безопасности и Министерство иностранных дел, ваше благородие, — ответил Демин. — Если и есть иные частные лица, мне этого, к сожалению, неизвестно.

Я еще раз прочел последнюю запись.

Через тайный ход к послу прибыла высокопоставленная женщина. Личность ей удалось скрыть одеянием, на чем она приехала, слуга тоже не видел. Однако на господ насмотрелся уже достаточно, чтобы сразу определить — дама из высших эшелонов власти, к тому же ранее в посольстве не появлялась. Что не покидала кабинета лорда Фицхью в течение часа, ему стало известно, когда он переговорил с другими слугами.

— Мне это не нравится, Даниил Игнатович, — произнес я, откладывая бумаги в сторону. — Кто-то заигрывает с Лондоном, в адюльтер я не верю. Видел я того лорда, на него даже самая последняя шлюха полезет только пьяной в стельку. А дама из высшего общества так низко не падет.

Мой начальник безопасности кивнул, а я продолжил:

— Вот что мы сделаем, Даниил Игнатович. Я отправлю фотографии этих листочков Антонине Владиславовне, пусть у себя проверит тихонько, знают ли в Службе Имперской Безопасности об этом визите и не покрывают ли кого, — предложил я. — И Евгении Андреевне копию отправлю. Уж она через мужа точно найдет способ порыться в документах Министерства иностранных дел.

Закрыв папку, я убрал ее в ящик стола. Демин же вздохнул.

— Что такое? — спросил я.

— Сдается мне, Иван Владимирович, что дело это крайне поганое, — проговорил он. — Вы уверены, что с англичанами не играют из Кремля? Там ведь тоже хватает своих интересантов. Как бы на немилость императора не нарваться.

Я хмыкнул в ответ.

— Моя жена — подруга следующей императрицы, сам его императорское величество мне многим обязан, — напомнил я. — Кто же должен стоять за этим визитом, чтобы перебить мои привилегии?

Он пожал плечами.

— Интуиция моя говорит, что все это может очень плохо кончиться, Иван Владимирович. А я привык ей верить, без этого в моем деле долго не проживешь и званий не получишь, — ответил он. — Не так давно даже императора с наследником не постеснялись убить, Виктор Константинович сам трон удерживал во время мятежа. Нужно ли вам с молодой супругой и ребенком на подходе рисковать?

Я улыбнулся.

— Пока это моя страна, Даниил Игнатович, я сделаю все, что могу, чтобы никто не смог сбить ее с пути к процветанию. Ты правильно заметил: Снежана беременна, и мой ребенок родится в Российской Империи. Сделать страну максимально безопасной для сына или дочери — мой долг мужчины и дворянина.

Когда за Деминым закрылась дверь, я откинулся на спинку кресла и плеснул себе третью порцию кофе.

В чем-то Даниил Игнатович прав. Далеко не все благородные фамилии полезли бы спасать страну. Постоянная вражда правящего рода с расплодившимся дворянством мало кого радует. Противостояние между короной и благородным сословием не закончилось, никуда не делось и продолжается. Просто из открытого мятежа при смене власти перешла в холодную войну.

Да, меня окружают другие люди. Мы выделяем свои средства на разработки, открытие новых предприятий, поддерживаем монарха словом и делом. Но нас — меньшинство.

Если, к примеру, кто-то из великих князей, чье содержание, кстати говоря, лежит целиком и полностью на казне Российской Империи, предложит дворянам расширить их права и свободы, сколько из благородных семейств останется верными Виктору Константиновичу?

История Руси, а потом Русского царства и Российской Империи полнится братоубийственными захватами власти. Да и в этом поколении Виктор Константинович сам избавился от своего родственника и его наследника. Да, потом и он пострадал от великих князей, но отбился — не без моей помощи, следует заметить.

И англичане, которые только что собирали коалицию против нашей страны, вряд ли откажутся выделить денег на очередной переворот. Потребуют каких-нибудь гарантий, вроде открытия в Российской Империи английских школ, где будут выращивать патриотов туманного Альбиона, например, и беспошлинной торговли.

Многое можно в России продать, те же промышленные предприятия могут по велению императора как закрыться, так и перейти во владения иностранцам. А новый монарх, взошедший на престол с финансовой поддержкой Великобритании, не откажется от своего слова, так как на руках у лондонских денди будут подписанные им бумаги. И это даже не будет восприниматься как шантаж.

Достав папку, я сфотографировал листы и отправил двум адресатам, сопроводив картинки подписью.

Моров И. В.: Знаете ли вы об этом?

А потом, покрутив аппарат в пальцах, я отправил снимки еще одному адресату. Я обещал не влезать в личные дела Романовых, но не задать этот вопрос было бы неправильно. Потому как, если там не предательство, а хитрая политическая интрига, лучше будет обозначить, что агент прокололась и тайная встреча не является тайной.

При всем уважении к Демину, но его сеть осведомителей — это не уникальное явление. Да и люди, которых он к ней подключает, не профессиональные разведчики. Так что тот факт, что им становится что-то известно, говорит лишь о наплевательском отношении благородных господ к слугам.

ЕИВ Романов В. К.: Очень интересно. Зайди сегодня ко мне в девятнадцать часов, нам будет о чем поговорить.

Отвечать я не стал, и так было понятно, что я явлюсь на аудиенцию. Я даже в какой-то мере ностальгию испытал — давненько меня в Кремль не приглашали для таких дел.

А потому, когда из спальни показалась заспанная Снежка, встретил я свою супругу с улыбкой.

— Доброе утро, моя ненаглядная, — произнес я, поднявшись ей навстречу. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Она фыркнула, глядя на свое отражение в зеркале. Волосы спутаны, на лице след от подушки, пеньюар сбился с плеч.

— Скажешь тоже, Ваня, — немного ворчливо произнесла она, но первой меня поцеловала в щеку. — Скажешь, чтобы завтрак принесли сюда? Так не хочу никуда идти сегодня. Можно я проведу день в постели?

— Для тебя, Снежка, все, что пожелаешь, — ответил я, кладя руку на живот жены.

* * *

Москва, квартира капитана Службы Имперской Безопасности Ждановой.

Антонина Владиславовна привыкла вставать рано. Звук на телефоне начальница отдела внутренней безопасности никогда не отключала, прекрасно понимая, что порой оперативность ответа решает исход дела.

А потому, пока она разминалась и аппарат забулькал, девушка нахмурилась и жестом приманила его к себе. Тренировки с магией Жданова не забрасывала, и кое-какие чары ей давались уже намного легче, чем прежде.

Сперва ее удивил отправитель. Иван Владимирович довольно давно не поддерживал связи со своей бывшей ученицей. И это было совершенно нормально — что мог, он ей дал, но жизнь развела их в разные стороны, и Антонина Владиславовна не расстраивалась по этому поводу. Служба вообще не давала заскучать.

Однако, открыв сообщение, Жданова нахмурилась еще больше. Минута у нее ушла на то, чтобы осознать, что именно ей переслал бывший учитель.

— Интересно, когда вы уже перестанете мне подкидывать задачки, Иван Владимирович? — прошептала Антонина Владиславовна, блокируя экран телефона.

Настроение уже сменилось. Если уж до Морова дошли слухи, что английский посол ведет дела с таинственными русскими дворянками, в Службе Имперской Безопасности тем более обязаны об этом знать.

Через час Антонина Владиславовна уже сидела в своем кабинете, запустив пальцы в волосы и невидящим взглядом смотрела перед собой. Простейшая проверка показала, что о визите знали, но…

Отчет был уже изъят по приказу Кремля.

И теперь пойди разберись — это внутреннее дело государя и его ближайших родственников, или речь идет о предателе, который своим приказом изъял документы у Службы Имперской Безопасности?

Если первый вариант еще как-то можно было пережить, то очередной заговор станет последним гвоздем в крышку гроба охранителей. И что станет с самой Антониной Владиславовной после увольнения?

Но теперь она хотя бы знала, в каком направлении копать. Взяв в руки телефон, Жданова дождалась, когда собеседница ответит. И прежде чем та пожаловалась на столь ранний звонок, Антонина Владиславовна заговорила:

— Ваше императорское высочество, мне нужно срочно с вами переговорить.

* * *

Кремль. Иван Владимирович Моров.

«Коршун» вкатился на внутреннюю парковку и, петляя между занятыми автомобилями местами, встал в дальнем углу. Здесь меня уже ждал секретарь его императорского величества.

Так что, покинув машину, я кивнул ему, и мы вместе пошли к лифту.

Вообще, меня удивляло, как императоры умудрились вырыть громадное подземелье, не тронув при этом стоящего на поверхности Кремля. Это ведь сделано было не сейчас, а целый век назад, когда технологии были, прямо скажем, далеки от идеала. Можно было бы заподозрить магию, но одаренные точно не прикладывали в этому руку.

Двери кабины закрылись за нами, и лифт плавно двинулся вверх.

— Что-то не так, ваше благородие? — спросил секретарь, глядя на мое задумчивое выражение лица.

— Просто поражаюсь тому, на что способны люди, — покачал головой я. — Выстроить подземный город, не тронув наземных построек, не прибегая к магии.

Собеседник усмехнулся.

— Наука действительно порой способна поразить, Иван Владимирович, — ответил он. — Знали ли вы, что для расширения улиц в Москве целые кварталы поднимали и переносили на другое расстояние?

Я вскинул бровь, и секретарь продолжил:

— Здание за зданием поднимали, растаскивая их в стороны, — произнес он, пока лифт продолжал подниматься. — Представьте, делали это без капли магии. Простецы, которых многие одаренные так недооценивают, расширили улицы и сохранили памятники архитектуры. Рельсы, домкраты — вот и все волшебство.

Я не стал скрывать своих эмоций.

— Потрясающе, — прокомментировал я. — А как же коммуникации?

— Ставили временные перед подъемом, — пожал плечами секретарь. — Представьте удивление людей, которые ложились спать в одном месте, а просыпались уже в десятках метров от него. Более того, известен случай, когда дом передвинули, а башня из кубиков, которую построила шестилетняя девочка, даже не развалилась. Так что жители ничего и не осознавали.

Воистину, технологии — потрясающая вещь.

— И, кстати, метро ведь тоже строили не просто так, а под уже имеющимися строениями, — улыбнулся мне собеседник. — А оно проходит под всем городом. Так что, Иван Владимирович, если вам действительно интересна эта сторона развития нашей столицы, я могу составить список занимательных изданий, которые прольют свет не на одно такое научное чудо.

— Буду премного благодарен, — ответил я.

Лифт остановился, двери раздвинулись, и секретарь вышел первым. Я следовал за ним на расстоянии в пару шагов. Внутренние коридоры Кремля, не предназначенные для посещения посторонними, вывели нас в приемную государя довольно быстро. Если бы я проходил сюда, как обычно, плестись пришлось бы дольше.

— Государь, Иван Владимирович Моров прибыл, — сообщил мой провожатый, заглянув в рабочий кабинет императора.

— Пусть заходит, — раздался изнутри спокойный голос Виктора Константиновича.

Стоило мне переступить порог, секретарь закрыл за мной дверь. Я же поклонился, как того требовал этикет, приветствуя монарха.

Впрочем, его императорское величество на меня не смотрел. Его взгляд был направлен в окно, из которого открывался вид на крыло правящей семьи. Несколько долгих секунд немая сцена продолжалась, но вот Виктор Константинович тяжело вздохнул.

— Присаживайся, — разрешил он, и сам тут же направился к своему креслу.

Дождавшись, когда хозяин кабинета опустится на сидение, занял свободное место и я.

— Не стану скрывать, ты навел шороху, — проговорил его императорское величество. — После твоего сообщения мне полетели донесения. Будто опомнились все и стали слать подтверждения твоих фотографий.

Я слушал молча, было очевидно, что пока что реплик с моей стороны не предполагается.

— Что меня порадовало, твоя бывшая ученица, Жданова, подняла на уши Варвару, — улыбнулся монарх. — Дочь прибежала ко мне, выпучив глаза. Ты знал, что она уже организовала целую сеть своих помощников, которые обо всем докладывают наследнице? В обход меня.

Я покачал головой.

— Не знал, ваше императорское величество.

— Приказов молчать они, разумеется, не нарушают, — пояснил Виктор Константинович, кладя ладони на столешницу. — Но если я не прикажу, разболтают будущей императрице все в таких деталях, в каких мне не всякий раз докладывают. Так что я хочу, чтобы она присутствовала при нашем разговоре. Надеюсь, ты не возражаешь?

Еще бы я возражать начал.

— Желание правителя — закон для его подданных, — с улыбкой склонил голову я.

Стенная панель сдвинулась, и скрывавшаяся в тайном ходе за ней Варвара Викторовна вошла в кабинет. Опустившись на свободный стул, она приветливо мне улыбнулась.

— Добрый вечер, ваше императорское высочество, — поднявшись со своего места, произнес я.

— Иван Владимирович, здесь только мы, ваша супруга — моя близкая подруга, поэтому обращайтесь просто по имени-отчеству.

— Благодарю, Варвара Викторовна.

Император дождался, когда мы договорим, после чего снова вздохнул.

— Итак, Иван Владимирович, у нас сейчас сложилась сложная ситуация. В интересах Российской Империи не выяснить, кто та благородная дама, посетившая посольство Великобритании, это нам как раз известно.

При этих словах он помрачнел, а его глаза полыхнули гневом. Наследница же, наоборот, отвела взгляд в сторону.

— Важно понять, о чем они договорились, — вставила Варвара Викторовна. — Но так, чтобы не касаться личности дамы.

Я сложил руки на коленях и внутренне усмехнулся.

Кого могут пытаться защитить монарх и его дочь? Да только родственницу. Учитывая, что великих князей и их семьи спокойно подвергают остракизму, остается только один человек.

Ее императорское величество.

— Могу я уточнить, почему нельзя просто спросить даму? —поинтересовался я. — Не поймите меня неправильно, ваше императорское величество, но если на человека наложить некоторые заклинания, подчинив его волю…

— Как было с прошлым наследником престола, — кивнул Виктор Константинович. — Нет, здесь нет никакого магического вмешательства. Это мы и сами проверили уже не один раз.

— В таком случае я могу попробовать поговорить с самим послом, — пожал плечами я. — Он еще не покинул Российскую Империю?

— У него дипломатическая неприкосновенность, — напомнил монарх.

Я широко улыбнулся.

— Ваше императорское величество, неужели вы допускаете, что ему это хоть как-то поможет?

— Он должен остаться живым, здоровым, и в своем уме, Иван Владимирович, — четко произнес государь.

— Это будет чуточку сложнее, конечно, но выполнимо, — заверил я. — Но мне потребуется обеспечить какое-то алиби, чтобы никто посторонний не смог на меня указать. И, разумеется, знать точное время, когда я смогу встретиться с послом, и место для выяснения, о чем был разговор.

Император с дочерью переглянулись, и Варвара Викторовна улыбнулась.

— Иван Владимирович, как вы смотрите на то, чтобы посетить мой новый бал?

Глава 4

— Сегодня его святейшество патриарх Петр подтвердил, что проект ревизии трехлетней давности, который был заблокирован частью настоятелей монастырей, по воле его императорского величества Виктора был все же подписан, — сообщил ведущий, глядя с экрана телевизора. — Также, дабы пресечь возможные ошибки и не дать свершиться несправедливости, комиссию возглавит ее императорское величество. Сегодня самолет с членами комиссии и нашей государыней отправился из Москвы на Сахалин, именно оттуда начнется проверка. Мы от всей души желаем ее императорскому величеству приятного полета и мягкого приземления. А теперь к другим новостям…

Ну что же, это объясняет, почему поговорить с императрицей уже не выйдет. Даже не представляю, сколько у нее уйдет на то, чтобы провести ревизию по всей стране. И ведь вряд ли государыня сможет бросить дело на половине пути — не после того, как на всю Российскую Империю объявлено, что она гарант справедливости в работе комиссии и будет как защищать управителей церковной недвижимости на местах, так и выявлять их нарушения.

— В Калуге начата рекультивация части земли, — продолжил ведущий. — По информации, поступившей нам из канцелярии Калужской губернии, готовится открытие огромного промышленного центра недавно образованного концерна «Магия для всех». Как вы уже знаете, дорогие телезрители, эта группа компаний долгое время изготавливала бытовые артефакты по доступной цене, а после возведения промышленного центра в Калуге ее продукция охватит всю центральную часть Российской империи.

Я усмехнулся.

Венедикт Кириллович поступал верно: не успели остыть чернила на бумагах, а строительство уже началось. Собственно, повезло, что Солнцевым принадлежал пустырь, и никакого демонтажа не потребовалось. Естественно, о начале строительства заявлено не просто так: моя почта давно перестала пестреть приглашениями на чай, прием или бал к благородным семьям. Вместо них я получал от господ вопрос, что им сделать, чтобы войти в долю к нашему маленькому предприятию.

Теперь у них будет ответ. Естественно, в концерн будут допущены только серьезные игроки, мелким промышленникам придется утереться. Но приток свободного капитала благородных родов на нужное Российской Империи дело все же начнется.

Выключив звук, я бросил пульт на стол и поднялся на ноги.

— Варвара Викторовна снова устраивает бал, — произнесла Снежка, заходя в столовую, где мы собирались пообедать. — Мне нужно будет платье под фигуру.

Учитывая, что ее живот стал приобретать характерные очертания, гардероб действительно менялся. Но так как на светских мероприятиях моя супруга практически не появлялась в последнее время, до бальных платьев просто не дошла очередь. К наследнице престола Снежка ездила в форме.

— Без проблем, дорогая, — кивнул я, отодвигая стул для супруги. — Нас пригласили, конечно, но я не смогу надолго там задерживаться, придется поработать.

Снежка чуть нахмурилась, разглядывая мое лицо.

— Ты снова отправишься в командировку? — спросила она, игнорируя стул.

— Именно это мне и предстоит выяснить на балу, — с улыбкой ответил я. — Бал еще только через неделю.

И встреча с послом англичан, за которым, как оказалось, велась достаточно плотная слежка. Приятно знать, что службы Российской Империи перестают удивлять своей некомпетентностью. Конечно, за пределами Москвы ситуация могла все еще оставаться плачевной, но уже в столице, похоже, мне можно не переживать об этом.

* * *

Посольство Великобритании.

— Лорд Фицхью, — вошедший секретарь с поклоном продемонстрировал конверт из плотного картона с оттисками императорской печати, — только что передали из Кремля. Через неделю состоится новый бал ее императорского высочества.

Граф приподнял бровь и кивком указал на свой стол, за которым сидел, потягивая чай. Пока подчиненный приближался, его сиятельство успел подумать о том, что государыня сдержала свое слово.

Иначе как расценить официальное приглашение к наследнице престола?

— Я расспросил посыльного, — продолжил секретарь. — Такие же приглашения получили и остальные посольства. Так что, полагаю, это будет первое самостоятельное официальное мероприятие наследницы престола, где она начнет налаживать мосты с другими странами.

— Да-а, — протянул граф Фицхью, — раньше она ограничивалась только присутствием на мероприятиях отца.

Именно в качестве послов люди редко попадали на приемы будущей императрицы. Вот в качестве частных лиц — почти всегда, но здесь уже совсем иной уровень. Так что следовало подготовиться. Это на обычном балу, где он присутствует, как граф, можно было вести себя свободно и легко. Как посол он будет обязан представлять интересы своей страны и делать от лица своего короля соответствующие подарки.

Погладив конверт пальцем, лорд Фицхью сломал печать и вытащил несколько бумаг.

— Мне нужна будет спутница, — произнес он, прочитав документ.

— Подберем кого-нибудь из местных салонов? — уточнил секретарь, уже вооруженный планшетом для заметок. — Может быть, вызвать вашу супругу?

Посол сморщил лицо, как будто съел лимон без сахара. Последний раз, когда он встречался со своей женой, он запомнил ее в крайне омерзительном настроении. Ну какое дело, с кем он успел переспать в варварской стране, если это был его долг по налаживанию отношений? И ведь сам его величество похвалил тогда. А этой дуре все не по нраву. Можно подумать, она на полеты в Доминикану деньги из своего содержания берет. Нет, на премиальные супруга катается и ни в чем себе там не отказывает. Ни в напитках, ни в мужчинах.

О да, обвиняя мужа в неверности, сама графиня была весьма далека от понятия добродетели. Хорошо хоть дети у него родились в первом браке, а то пришлось бы проводить ДНК тесты, проверяя, его ли это потомство.

— Нет, звать Антуанетту не нужно, — покачал головой посол. — Через час обеспечьте мне звонок его величеству. Полагаю, он лучше знает, какую из наших придворных дам можно ввести в русский высший свет. Сам я решать такие вопросы не могу.

Вообще, конечно, мог. И понимали это оба мужчины.

Но посольство — вещь такая: если не демонстрировать свою лояльность Англии, можно и места лишиться.

А так король получает возможность ввести в высший свет Российской Империи нужную именно его величеству даму.

Это простолюдины могут считать, будто благородные женщины свято блюдут себя, на самом деле кого не поскреби, под лоском и манерами обнаружишь шлюху.

Всех, к сожалению, с собой на бал не поведешь, но его величество имеет свои планы на определенных русских дворян, знает их вкусы и понимает, какая из приближенных дам подойдет для нужного человека.

— Все будет исполнено, ваше сиятельство, — с поклоном произнес секретарь. — Еще что-нибудь?

— Мероприятие официальное, нужен соответствующий подарок для наследницы престола, — продолжил отдавать указания лорд Фицхью. — Варвара Викторовна хочет править после отца, значит, потребуется что-то, что подчеркнет наше одобрение ее устремлений. Найдется у нас нечто подходящее?

— Найдется.

— Ну и мой костюм пусть обновят. Бал хоть и официальный, но молодежный. Значит, много танцев и соответствующий одеколон, — он замолчал, мысленно перебирая возможных гостей ее императорского высочества. — И, пожалуй, несколько мелких безделиц для подарков дамам пониже положением тоже стоит взять.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

* * *

Разговоры.

— Дорогая, не могу не поделиться своей находкой! В прошлую пятницу я посетила новую галерею современного искусства, и это было просто потрясающе!

— Это та галерея, что на набережной? Говорят, там выставлены работы местных мастеров.

— Да-да, именно она! Я успела пообщаться с одним из художников, пока папа не решил, что пора переходить к покупке картин. Этот художник так увлеченно делился своим видением современного искусства! Я буквально наполнилась вдохновением!

— Полагаю, он не отказался написать твой портрет, — хитро улыбаясь, произнесла подруга, — ты ведь давно искала себе кого-то для подобного развлечения.

— Все бы тебе опошлить!.. А сама, небось, до сих пор того лейтенанта привечаешь из пехоты.

— Во-первых, он капитан, во-вторых, я уже вдова, и могу себе позволить некоторые слабости. Тем более нас ничего не связывает, кроме постели, но ты знаешь, он настолько хорош, что я всерьез подумываю попросить дедушку оставить его в столице.

Третья подруга, до этого молчавшая, оторвалась от экрана своего телефона и, оглядев девушек, подбросила новую тему для разговора:

— Девочки, не о том сплетничаете. Гораздо важнее, что через неделю состоится бал у ее императорского высочества, — объявила она. — И нам нужно бы постараться, чтобы получить на него приглашения. Упускать такую возможность просто преступно.

— Я попрошу дедушку, — пожала плечами вдова. — Он добудет нам три приглашения. Но нужно, чтобы у вас обеих был достойный партнер. Все-таки это не прием, а бал, будет плохо, если вы останетесь на нем без пары.

— А ты с кем пойдешь? Неужели со своим лейтенантом?

— Он капитан, — с нажимом повторила та. — И как раз у него приглашение уже есть. Он служит с одним из братьев Снежаны Александровны Моровой. А она — подруга ее императорского высочества. Брат прийти не может, но выбил для своих людей пять приглашений на два лица. А мой дедушка — их генерал, ему самому не по возрасту с молодыми плясать, свое приглашение он мне отдаст, а Юра может обменять свое.

— Нам нужны платья! — с жаром воскликнула любительница изобразительного искусства. — И это должно быть нечто уникальное.

Третья подруга хитро улыбнулась.

— Я познакомилась с одним владельцем ателье, — сообщила она. — Так вот, он обещал мне несколько своих выставочных нарядов.

— Уж не тот ли это Мальцев, который работает в стиле минимализм? — уточнила вдова. — Слышала, что он станет следующим мастером высокой моды.

— Да, именно так! Его показы всегда полны креативных идей. В прошлом году он устроил потрясающее представление в старом театре — это было нечто!

— Значит, действуем.

* * *

— Господа, наш полк получил почетное право охранять ее императорское высочество на балу через неделю, — сообщил майор, бросая на стол папку. — Только что получил описание расположения комнат от гвардии Кремля. Здесь же указаны их рекомендации с пометками от Службы Имперской Безопасности.

— С чего нам, обычной пехоте, такая честь? — усомнился сидящий за столом капитан. — Ни разу не был наш брат на таких мероприятиях.

— Потому что в нашем полку служит Петр Александрович Макаров, — усмехнулся майор. — А его сестра, сама капитан войск связи, стала личной наперсницей ее императорского высочества. Дальше сам картинку сложишь, капитан.

— Понял, не дурак, — уже безо всякого скепсиса ответил тот. — Так что там с планами?

Майор вытряхнул из кармана пачку сигарет и, вставив одну в рот, подкурил от пальца. Магический огонек погас, мужчина сделал первую затяжку, пока его офицерское собрание терпеливо ждало.

— Гвардия, конечно, остается на местах, — произнес майор. — Но их задача — в случае опасности прикрыть именно ее императорское высочество. Мы обеспечиваем безопасность гостей и следим за порядком на самом балу. Поэтому, господа офицеры, ведем себя прилично, никто не пьет и не жрет ничего со столов. К дамам, если не подведет распорядитель, сами не подходим.

При этом он посмотрел в сторону лейтенанта, сидящего на самом краю стола. Тот густо покраснел.

— Да чего сразу я⁈ — возмутился он.

— А кто весь аул перепробовал, когда мы в горах сидели? — хмыкнул капитан. — Так что майор прав, держите себя в штанах, Сергей Леонидович.

— Господа, вернемся к дальнейшему разбору, — выпустив дым, предложил майор. — На балу будут присутствовать послы из других стран с сопровождающими. Их досмотрят на входе, однако глаз с них не спускать. Вы и сами знаете, какая сейчас обстановка на мировой арене. Не дай бог какая-то провокация случится, когда наш полк будет нести охрану. Его императорское величество нас сгноит.

— Это точно, — кивнул капитан. — Но мы все сделаем по высшему разряду. В конце концов, с горцами управились, что нам какие-то паркетные шаркуны.

— Хм, — подал голос еще один капитан, сидевший чуть в стороне. — Не о том говорите, господа. Что мы долг свой исполним — это понятно. Но я предлагаю подумать вот о чем. Ее благородие Снежана Александровна выбила для нас привилегию. А мы что же, оставим подобный жест без ответного подарка? Давайте думать, как показать свою благодарность.

В офицерском собрании на долгую минуту воцарилась тишина.

— Сложно, — подвел итог майор. — Но вы правы, не отблагодарить нельзя. Иначе второй такой возможности нам уже наверняка не дадут. Предлагаю переговорить с Петром Александровичем. Он лучше знает, чем можно будет порадовать его сестру.

— Кстати, почему он сегодня не присутствует? — подал голос лейтенант.

— Какие-то родовые дела, — пожал плечами майор. — Возможно, что именно сейчас он благодарит сестру от лица полка. В таком случае мы уже сами с ним рассчитаемся, между собой. Уж что нужно офицеру, мы прекрасно знаем.

* * *

Московский особняк дворянского рода Макаровых.

Александр Леонидович смотрел на своих детей, сидящих за одним столом, и улыбался. Давно они не собирались вот так, в узком кругу и одновременно. Понятно, что у всех своя служба, но все же приятно видеть живых и здоровых сыновей рядом, а не получать сообщения, что все хорошо.

— Снежан, ну скажи честно, — продолжил начатый до ужина разговор Александр Александрович, откладывая вилку. — Почему Петькин полк-то? Ну чем тебе моя морская пехота не нравится?

Петр Александрович взглянул на младшего брата с усмешкой, в которой явно проглядывало превосходство. И несмотря на то, что они были близнецами, разница между ними была всего в три минуты, но противостояние не кончалось ни на секунду. Как доказать, что ты лучше, чем твой близнец? Звания, награды, отметки в учебе, девушки, победы на поле боя и в штабной работе — в ход шло все.

— Потому что Петькин полк, — держа одну руку на животе, а во второй болтая бокалом с морковным соком, заговорила Снежана Александровна, — сейчас в столице. Если бы твои морпехи были здесь, я бы их предложила. Но вы же сейчас стоите в Выборге.

— Это просто нечестно, — заявил Александр. — Мы-то пиратов гоняли в Северном море и на побывку прибыли.

— А мы с Кавказа только что вернулись, — парировал Петр. — И тоже, знаешь ли, не горными видами там любовались. Или ты считаешь, что поимка ячейки наркоторговцев, которую мы уничтожили, перекрыв канал этой дряни, заслуга меньшая, чем пираты, которые в лучшем случае нападают раз в год?

— Мальчики, не ссорьтесь, — попросила сестра. — Будет возможность, я и для вас что-нибудь попрошу, Саша.

Брат взглянул на нее с благодарностью.

Слово взял третий брат, который в перепалке близнецов не участвовал и был по старшинству наследником рода Макаровых, а потому мог себе позволить игнорировать соревнование с другими детьми Александра Леонидовича.

— Лучше расскажи, Снежан, как тебе живется с Моровым, — произнес он, отставляя в сторону пустую чашку. — Может быть, помощь какая-то требуется от нас? Мы, возможно, не очень богаты, но можем подергать за ниточки, чтобы поддержку оказать.

Единственная девушка за столом улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Жень, — чуть наклонив голову, сказала она. — Но на самом деле у меня все великолепно. Я ни в чем не нуждаюсь, да и Иван Владимирович не тот человек, у которого возникали бы какие-то проблемы с окружением. Вот разве что…

Она замолчала, обдумывая, сказать ли братьям или нет, но вмешался глава рода.

— Говори, дорогая, не стесняйся, — подбодрил ее Александр Леонидович.

— Я думаю, что вы могли бы вложиться в концерн моего супруга, — произнесла она. — Сейчас под Калугой начнется строительство. Будут привлечены крупные инвесторы. Почему бы вам не стать одними из них?

— И насколько крупными инвесторами нам нужно быть, сестренка? — уточнил Евгений.

— Насколько я знаю, первая десятка вошла в дело с пятью миллиардами рублей от каждого рода, — ответила та, заставив братьев замереть. — Но следом за ними пойдут доли поменьше. К тому же концерн будет расширяться. И все, что нужно для того, чтобы в него войти — открыть небольшое производство с целью дальнейшего поглощения. Мой супруг выделил мне достаточно средств, чтобы сделать это в одиночку, но я бы хотела, чтобы мы собрались для этого вместе и воспользовались возможностью.

Александр Леонидович оглядел сыновей, отслеживая их реакцию. В отличие от них, глава рода Макаровых прекрасно знал, что Снежана делает это предложение только по той причине, что сам Моров ей разрешил. И соответствующие бумаги от Ивана Владимировича уже лежали в кабинете.

Но глава рода не вечен, и нужно было наладить отношения между сыновьями и зятем. Это Александр Леонидович не любил Морова, а братья всегда будут относиться к нему с уважением, если он не обидит их маленькую сестренку.

Глава 5

Кремль. Иван Владимирович Моров.

К отведенной для бала наследницы престола части Кремля стекалось не так уж мало автомобилей. Варвара Викторовна явно намеревалась провести мероприятие на славу. Все высшее руководство Российской Империи было представлено на гербах машин, доставляющих своих хозяев в сердце страны.

Сергей, однако, свернул с общего направления и, следуя указаниям гвардии, направил «Коршун» на внутреннюю подземную парковку. Мое положение и дружба моей супруги с будущей государыней позволяли некоторые вольности. В частности — войти не вместе со всей толпой благородных гостей.

— Что-то я волнуюсь, — вздохнула Снежка, вцепившись в мою руку.

— Все будет хорошо, можешь не переживать, — ответил я, поглаживая ее напряженные пальцы. — Обещаю.

Она на секунду встретилась со мной взглядом и выдохнула с облегчением. Мы оба понимали, что эти эмоциональные качели, на которых ее постоянно штормит, следствие беременности. Так что я никак не акцентировал на них внимание, Снежка же старалась держать себя в руках.

— Ваше благородие, — обратился ко мне водитель, остановив автомобиль на парковочном месте. — Прибыли.

— Спасибо, Сергей, — ответил я.

Открыв свою дверь, я не стал дожидаться, когда слуга Романовых поможет выбраться моей супруге, сам обошел машину и подал руку Снежке. Моя супруга коснулась кончиками пальцев моей ладони, но я легко перехватил ее за запястье и вытянул наружу. Этикет — это замечательная вещь, но к чему лишний раз напрягать беременную жену?

— Ваши благородия, ее императорское высочество приглашает вас на чай перед началом бала, — произнес слуга, склонившись перед нами ниже положенного.

Понятное дело, что он выказывал таким образом наш высокий статус. Судя по тому, как реагировала Снежка, она все еще не привыкла к подобному. Я бы и внимания не обратил, если бы не она.

— Ведите, — кивнул я, взяв супругу под руку.

Вновь лифт и подъем наверх, несколько пустующих коридоров, украшенных позолотой и лепниной, и вот перед нами уже распахиваются двери в личные покои ее императорского высочества.

— Иван, Снежана, заходите, — с добродушной улыбкой указала нам на стулья хозяйка. — Мы присоединимся через минутку.

И, не дожидаясь, пока мы сядем, наследница престола упорхнула за дверь уборной. Мой слух тут же уловил характерные звуки, и я улыбнулся.

— Что такое? — шепотом спросила Снежка, опустившись на сидение.

Нас действительно ждало чаепитие — за небольшим столиком, всего на шесть персон. В Кремле это почти семейная встреча. Однако чайных пар было всего четыре, две из которых были уже явно в употреблении.

— Скоро узнаешь, — ответил я, спокойно наливая Снежке чая.

Наконец, из уборной вышла наследница престола, а за ней бледная больше обычного Варвара Константиновна. Моя супруга без всяких дополнительных объяснений поднялась на ноги и, вытащив из сумочки небольшой флакон, вручила его некромантке.

— Вот, выпей, это снимет токсикоз, — произнесла Снежка. — Сама я только им и спасалась.

Конечно, наверняка грозный маг смерти не хотела бы, чтобы я присутствовал при этой сцене, однако воля наследницы престола не обсуждается. Вызвали нас чая попить, и мы будем его пить. Даже несмотря на то, что одну из подруг будущей государыни от этого чая выворачивает наизнанку.

— Спасибо, — ответила Легостаева, залпом осушая флакон, после чего несколько секунд прислушивалась к себе. — Действительно, стало легче.

— Я передам Антону Сергеевичу, чтобы направил пару упаковок в особняк вашего супруга, — вступил в разговор я.

— Благодарю, Иван Владимирович, — наклонила голову Варвара Константиновна.

Наследница престола уже вернулась на свое место и, взмахнув салфеткой, с улыбкой произнесла:

— Повезло же мне выбрать в подруги двух девушек, которые тут же стали будущими мамочками. Садитесь, дорогие, выпьем чаю перед балом. Варя, может быть, велеть тебе подать что-нибудь другое?

— Нет, спасибо, я в порядке, — отозвалась некромантка, садясь на свой стул.

Я помог своей супруге занять место за столом и только после этого опустился сам.

Варвара Викторовна оглядела нас и, продолжая улыбаться, заговорила:

— Итак, через четверть часа начнется бал, — объявила она. — Я не буду от вас ничего особенного требовать. Но очень прошу, когда позову Ивана Владимировича, вы сделаете так, чтобы это прошло незаметно.

Первой ответила Снежка, Легостаева еще посматривала на чай с опаской, не рискуя снова пить.

— Разумеется, мы поможем, Варвара Викторовна, — заверила моя супруга. — К тому же, полагаю, положение Варвары Константиновны вызовет небольшой ажиотаж среди гостей. Так что скрыть отсутствие Ивана будет несложно.

Будущая государыня кивнула.

— Тогда давайте за это и выпьем, — предложила она, приподнимая чашку с чаем.

* * *

Бал проходил по уже давно устоявшейся традиции. Сперва собираются гости, затем выходит ее императорское высочество, как член правящего рода и будущая государыня. Гости приветствуют ее поклонами, реверансами, официальные лица вроде глав посольств передают дары от своих правителей.

Затем идет первый танец — хозяйка бала в паре с человеком соответствующего положения начинает, далее присоединяются менее знатные персоны. За право быть кавалером будущей императрицы наверняка развернулась настоящая баталия, ведь если Варвара Викторовна сейчас разрешила ее пригласить, у тебя есть шансы взлететь повыше. И вообще, она до сих пор не обручена, почему бы и не тебе оказаться консортом?

Вот только танцевал с будущей государыней великий князь, троюродный брат. Так что, не похоже, что посторонним удалось пролезть со своими кандидатурами.

Мы же со Снежкой кружились в числе молодых пар, которые вступают лишь во втором танце. И то мы недолго продержались — моя супруга беременна, и лихо отплясывать на балу энергичные номера ей не хотелось. Проводив жену в комнату отдыха, где уже собралась небольшая компания женщин постарше, я раскланялся с великими княгинями, возглавлявшими собрание, и отбыл обратно в бальную залу.

Лорда Фицхью мне лично пока не представили, но англичанина я видел, когда он вручал дары от британского монарха будущей императрице. Так что запомнил рисунок его резерва и теперь без проблем мог отслеживать его передвижения по залу.

Несколько раз мне попадалась на глаза Легостаева. Варвара Константиновна со своим супругом прошли один танец и тут же скрылись от толпы. Он выглядел счастливым и в то же время немного глупым, как и всякий мужчина, осознавший, что скоро станет отцом.

А вот Сергей Константинович, присутствующий на балу, бросал на супруга сестры недовольные взгляды. Что произошло у моего коллеги с родственником, мне было неведомо, и лезть я в этот вопрос не собирался.

В глаза бросалось обилие офицеров в пехотном мундире. Они не танцевали, хотя могли поддержать беседу или присоединиться по приглашению к одной из множества компаний. Петр Александрович Макаров, курсирующий по залу вместе с пехотным генералом, служащим в Генеральном штабе, следил за своими подчиненными, но, к чести вояк, придраться было не к чему.

Вообще, атмосфера на официальном мероприятии была достаточно веселая и непринужденная. Будущая императрица тоже не сидела на установленном для нее троне, а бродила от одной группы гостей к другой, то и дело останавливаясь для более обстоятельного разговора.

— Иван Владимирович, не пригласите свою ученицу? — раздался знакомый голос у меня за спиной, и я обернулся с улыбкой на лице.

— Антонина Владиславовна, рад вас видеть, — поздоровался я, прежде чем склониться с предложенной рукой. — Окажите мне честь.

На Ждановой красовалась парадная форма Службы Имперской Безопасности. Сотрудников в ней в зале тоже хватало, но большинство сверкало высшими наградами Российской Империи и в чинах были немалых. Впрочем, и возрастом больше годились окружающим в деды, чем в сверстники.

Так что когда мы с моей бывшей ученицей присоединились к пляшущим в центра зала, никто из гостей на это даже внимания не обратил. Я вел в танце, Антонина Владиславовна умело двигалась, выдавая неплохую выучку.

— Смотрю, вы освоились в высшем обществе, — когда танец позволил нам сблизиться для обмена парой фраз, с улыбкой заметил я.

— У меня не было шанса саботировать этот приказ, ваше благородие, — ответила та. — Как здоровье вашей супруги?

— Все в пределах нормы, — усмехнулся я, прежде чем мы вновь разошлись на расстояние вытянутой руки. — Мне совершенно не на что жаловаться.

Жданова улыбнулась в ответ и заговорила, лишь когда музыка отгремела. Я повел партнершу на место, с которого забрал, а Антонина Владиславовна произнесла:

— Я искренне рада за вас, Иван Владимирович, — снизив голос до шепота, сказала она. — Такие люди, как вы, должны быть счастливы. Иначе вся наша служба становится бессмысленной.

Я кивнул, отпуская ее руку. Но прежде, чем я успел уйти, моего плеча коснулся слуга.

— Ваше благородие, прошу вас следовать за мной, — непреклонным тоном проговорил он.

— Был рад нашей встрече, Антонина Владиславовна, — поклонился я бывшей ученице, прежде чем последовать за человеком Романовых.

Идти оказалось недалеко — пара дверей, и я уже внутри небольшой комнаты, уставленной мебелью для отдыха. Шум из бальной залы сюда уже не проникал, в камине потрескивали горящие дрова. У приоткрытого окна покачивались тяжелые, темные шторы. Других источников света, кроме огня, в комнате не было, но мне и не требовалось.

Открыв стеклянный шкафчик, я вытащил пару бокалов и, прихватив квадратный графин с шотландским виски, плеснул в обе емкости. Переместив их с помощью телекинеза к паре кресел, стоящих у камина, я сел в одно из них так, чтобы меня было видно от двери.

Ждать пришлось совсем недолго. Створка сдвинулась, и лорд Фицхью вошел внутрь. Его обеспокоенный взгляд заметался по помещению, пока не уперся в меня. Первое, что сделал англичанин — попытался шагнуть назад, но проем оказался непроницаем, хотя дверь все еще была открыта.

— Проходите, граф, — с улыбкой предложил я, демонстрируя наполненный бокал. — Пожалуй, судя по вашей реакции, мне нет смысла представляться. Не стесняйтесь, вы можете говорить открыто, я не наивный мальчик и обеспечил нам полную тишину.

Нужно отдать дипломату должное, он меня боялся, но все же держал лицо. А что попытался сбежать, так это вполне естественно. Уверен, среди множества инструкций, которыми снабдили его сиятельство, большими буквами написано не привлекать моего внимания.

— Благодарю, ваше благородие, — произнес мужчина, проходя к креслу.

Бокал из моей руки перекочевал по воздуху к собеседнику. Лорд Фицхью устроился удобнее, а потому не видел, как я усилием воли закрыл дверь, так и остававшуюся приоткрытой до этого момента.

— Попробуйте виски, ваше сиятельство, — кивнул я на напиток в его руке. — Сам я не разбираюсь в алкоголе, но говорят, это один из лучших, что можно найти в погребах его императорского величества.

Он сделал осторожный глоток, как будто опасался яда. Но все же, покатав напиток во рту, кивнул. Бокал он отставлять не стал, вместо этого принялся вертеть в руках.

— Вы хотите что-то обсудить со мной, Иван Владимирович? — спросил английский граф.

— Мне стало интересно, как так вышло, что одна высокопоставленная особа проходит в ваше посольство, — заговорил я, не став ходить вокруг да около. — Нет, чисто техническая сторона меня нисколько не волнует. Я прекрасно представляю себе уровень подготовки наших спецслужб. Провести из Кремля в любую точку Москвы человека для них — плевое дело. Меня беспокоит, что такого вы могли сказать государыне, что это потребовало не просто личной встречи, но еще и на вашей территории?

Он вскинул бровь и улыбнулся.

— Значит, вам неизвестно, что не я был инициатором нашей встречи, — произнес лорд Фицхью.

— Мне многое неизвестно, ваше сиятельство, — улыбнулся я, поболтав своим бокалом в воздухе. — И чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что сфера моего незнания гораздо шире, чем я считал ранее. Однако давайте будем говорить откровенно, иначе, боюсь, этот разговор мне надоест, и я решу задавать вопросы вашему патрону непосредственно в Лондоне.

Его сиятельство утратил все намеки на насмешку. Вот теперь он почувствовал, насколько тонок лед под его ногами. Одно дело играть со мной в беседу, и совсем иное — стать причиной, по которой правящая династия Великобритании неминуемо сменится.

— Я тоже не питаю иллюзий насчет работы ваших спецслужб, ваше благородие, — взяв себя в руки, заговорил англичанин. — И та легкость, с которой Российская Империя развалила коалицию, это доказывает. Так что верю, что вам под силу войти в спальню к моему королю, взять его кровь и лишить мою родину монаршей семьи.

Я кивнул, не сводя с него взгляда.

— Я даже не думал пытаться поговорить с ее императорским величеством наедине, ваше благородие, — продолжил лорд Фицхью. — Но она пробралась ко мне в посольство сама, по своей воле. И задавала вопросы о деятельности кровавого ковена.

Интересный момент.

— И что же так заинтересовало нашу государыню в этом богомерзком обществе? — уточнил я, поднося бокал ко рту.

Пить я не собирался, лишь обозначил прикосновение стекла к губам, но тут же убрал напиток в сторону. Граф, внимательно отслеживающий мою реакцию, правильно уловил посыл жеста.

— Она просила обеспечить связь для нее лично с ковеном магов крови в Великобритании, ваше благородие, — пояснил лорд Фицхью. — Но у меня нет ни права на такие действия, ни даже возможностей: я не отношусь к ковену, хотя мне и известны некоторые его члены. Однако они состоят в другой партии, и я бы не посмел передать в руки политического противника такой козырь, как связь с государыней Российской Империи.

Ну да, это у нас здесь все англичане однозначно враги. Там у себя они тот еще клубок змей, который постоянно жрет друг друга. Исторически так сложилось, и география одна из причин подобного развития событий. Остров отделен от остальной цивилизации, и аристократам пришлось делить не столько весь мир, сколько доступ к кормушке, который открывался владельцу короны Великобритании и его сторонникам.

— И что же вы сделали, ваше сиятельство? — с понимающей улыбкой спросил я.

— Я передал информацию его величеству, — словно в омут с головой бросился, выдохнул граф.

Он взял паузу, чтобы глотнуть виски. Осушив его до дна, лорд Фицхью застыл на мгновение, его взгляд затуманился. Алкоголь, видимо, не слишком действовал, так как в глубине глаз аристократа все больше проступало раздражение.

Он ничего не мог сейчас сделать. Не мог молчать, ведь это бы открыло мне дорогу в Лондон. Не мог соврать, рискуя уже собственной головой. Я слишком силен для простого графа, который едва открыл четвертый узел и, судя по резерву, не слишком-то утруждал себя тренировками в магии.

Да, у него есть дипломатическая неприкосновенность, но кто сказал, что она защищает от несчастного случая? Запнется лорд Фицхью дома на лестнице — и отправится на туманный Альбион в комфортной коробке, обитой бархатом. Для этого, собственно, даже чародеем быть не нужно — достаточно пары подготовленных специалистов, чтобы все организовать.

А за то, что посол чужой страны крутил мутные дела с государыней в обход его императорского величества, его ни в одной стране по голове бы не погладили. Мало того, это еще и отличный повод для того, чтобы развязать войну.

Но открытое боестолкновение с Российской Империей — это мое гарантированное участие. А значит, островитяне рискуют потерять не только собственный суверенитет и государственность, но и вымереть подчистую.

Достаточно наложить паралич на один английский корабль, взять у каждого из жертв по капле крови, и в Великобритании умрут тысячи людей. А если мне под руку подвернется батальон в тысячу человек, списывать придется сотни тысяч человек.

— Меня не ставили в известность, чем это кончилось, ваше благородие, — признался граф Фицхью. — Я не могу утверждать, но, в теории, если бы его величество направил своих людей в вашу страну, то сделал бы это в строжайшей тайне, не давая информации о новых агентах действующим дипломатам. Так легче обеспечить секретность операции.

Я кивнул.

— Больше вы ничего не хотите добавить? — уточнил я, ставя бокал на столик.

Англичанин побледнел, его глаза забегали в ужасе, но он все же сумел мне ответить:

— Мне больше нечего сказать, ваше благородие.

Я поднялся из кресла и с улыбкой поправил свой пиджак.

— Приятного вечера, ваше сиятельство, благодарю за нашу содержательную беседу, — проговорил я, не глядя на посла. — Надеюсь, мне не нужно напоминать, что о нашей встрече распространяться необязательно?

Он судорожно закивал, даже не делая попытки подняться. Впрочем, бокал он сжимал так крепко, что стекло могло бы лопнуть.

— Позвольте, пока не поранились, — произнес я, отобрав у него емкость.

Плеснув виски в огонь, я повертел бокал в руке.

— Невежды считают, будто для того, чтобы воздействовать на человека, необходима именно кровь, — под непонимающим взглядом английского аристократа пояснил я. — Но на самом деле хватит любого образца ДНК. Так что этот бокал, лорд Фицхью, будет гарантировать сохранение нашей маленькой тайны.

И, не дожидаясь реакции, я покинул комнату, преспокойно открыв дверь. Ко мне тут же подошел слуга с вопросом в глазах.

— Обернуть в пакет для улик, подписать, спрятать в сейфе его императорского величества, — распорядился я, вручая свою ношу человеку Романовых. — И дайте его сиятельству прийти в себя, он немного поволновался.

— Будет сделано, ваше благородие.

Я кивнул ему и направился обратно на танцы. Но уже перед дверьми в бальную залу телефон в моем кармане завибрировал, и я достал аппарат.

ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

Борт, на котором следовала ее императорское величество и комиссия Русской Православной Церкви, пропал с радаров в районе Алаида.

Глава 6

Ни один слуга передо мной дверь не открыл. Так что пришлось самому толкать створку, чтобы вернуться в бальную залу. Картина, открывшаяся мне при этом, мало походила на увеселительное мероприятие.

Люди смотрели на ее императорское высочество, рядом с которой стояли гвардейцы Кремля. Бойцы окружили наследницу престола плотной коробочкой и уводили к выходу в личные покои правящего рода.

На лице Варвары Викторовны не было совершенно никаких эмоций. Лишь сделав пяток шагов, она остановилась и подала знак своим людям, чтобы те расступились. В полной тишине цокот ее каблуков раздался так громко, как будто будущая императрица не шла, а стреляла из крупного калибра.

— Дорогие гости, к сожалению, я вынуждена досрочно завершенить сегодняшний вечер, — оглядывая зал, ровным и спокойным голосом объявила она. — Всем спасибо, что пришли на мой бал. Однако в ближайшее время мне нужно решать вопросы государственной важности. До скорой встречи.

Общество склонилось перед наследницей престола, и Варвара Викторовна вновь оказалась окружена охраной. В сопровождении бойцов она покинула помещение, и только после этого гости пришли в движение.

Пехотинцы, ответственные за порядок на мероприятии, ожили, окружая гостей и помогая направиться к выходу. Вели они себя подчеркнуто учтиво, на лицах не было ни капли неуверенности, словно не государыня только что пропала, а просто объявили конец бала.

Однако, пока я пробирался к своей супруге, заметил, что приглашенные как раз очень волнуются, хотя и стараются не подавать вида. Но большинство прибывших на бал довольно молоды, и пока еще не настолько профессиональны в сокрытии мыслей и чувств, так что угадывалось их потрясение достаточно легко.

Конечно, исчезновение самолета с государыней на борту — дело важное для Российской Империи. Но Варвара Викторовна уже давно сама вошла в возраст деторождения, так что Виктор Константинович может спокойно уступить ей трон в свой срок. Да и новой императрицей обзавестись, чтобы других детей вырастить, ему ни один закон нашей страны не помешает. Учитывая же мои артефакты, дающие молодость и здоровье, он вполне способен дожить до появления внуков в здравом уме и полным сил.

— Это очень печально, — вздохнула Снежка, когда я предложил ей свой локоть. — Мне нужно поговорить с ней.

Уточнять, о ком идет речь, не требовалось. В отличие от Легостаевой, моя супруга была подругой именно для таких моментов. Когда наследнице престола требуется рядом понимающий человек.

— Не думаю, что ты вскоре ей понадобишься, — склонив к своей жене голову, негромко ответил я. — Больше всего нужно сейчас не переживать, а действовать. И я уверен, что именно ради этого ее императорское высочество нас и покинула.

Снежка кивнула, и мы в молчании добрались до выхода, где нас уже ждал Сергей, стоящий у «Коршуна». Остальные гости тоже рассаживались по автомобилям, я помог супруге забраться внутрь, но пока сам обходил машину, рядом появился слуга Романовых.

— Иван Владимирович, с вами желает переговорить государь, — сообщил он, и я кивнул в ответ.

— Мне придется задержаться, дорогая, — предупредил я, сунув голову в салон.

Лицо Снежки исказилось от переживаний, но я поспешил ее успокоить:

— Всего лишь разговор, обещаю, я никуда не сорвусь, не предупредив тебя, — сказал я, взяв супругу за руку.

— Хорошо, тогда я буду ждать тебя дома, — улыбнулась Снежка.

Поцеловав ее пальцы, я закрыл дверцу автомобиля и кивнул Сергею.

— Домой, никуда не сворачивая, что бы ни случилось.

— Будет исполнено, ваше благородие, — ответил тот и тут же поспешил занять свое место за рулем.

А я последовал за слугой. Предположений, чего от меня желает император, у меня было два: либо узнать, что такого мне рассказал английский посол, либо проверить, жива ли государыня. Учитывая мои чародейские навыки, второй вариант отбрасывать было нельзя, ведь я могу указать точку на карте, где сейчас находится наша императрица.

Снова потянулись коридоры Кремля, заполненные встревоженными людьми. Пропажа члена правящего рода — это серьезный вызов для всех служб Российской Империи. Обязательно найдется тот, кто за это отвечал, и теперь он будет наказан со всей строгостью. Государь вряд ли позволит спустить дело на тормозах, если выяснится, что кто-то допустил ошибку.

Я шагал по коридору вслед за слугой, думая больше о том, не отправят ли меня самого на Сахалин, чтобы на месте помочь в поисках супруги императора, чем о возможных проблемах, связанных с ее исчезновением.

Понятно, что в свете последних известий Виктор Константинович мог избавиться от государыни. Все-таки уничтожать родственников ему не впервой. Однако обвинять императора пока что было преждевременно. Да и… Откровенно говоря, меня мало волновала судьба его семьи. Да, как правитель он меня устраивал, и долг дворянина велит защищать правящий род. Но если окажется, что это Виктор Константинович или его дочь отдали приказ, я не расстроюсь.

И дело даже не в том, что она искала контакта с кровавым культом. Просто как государственник никак себя не проявила. Не удивлюсь, если никто в Российской Империи понятия не имеет, как проводила свои дни государыня. Всегда Романовы выдвигали только двоих: самого Виктора Константиновича и его дочь, Варвару Викторовну, наследницу престола. О существовании супруги и матери как-то в новостях забывали.

— Прошу сюда, ваше благородие, — произнес слуга, с поклоном открывая передо мной дверь.

Войдя внутрь, я сразу почувствовал порыв ветра от захлопнувшейся створки. В гостиной личных покоев правящей семьи присутствовали только два человека — сам государь и его наследница.

— Вы звали, и я пришел, ваше императорское величество, — с поклоном произнес я.

— Да, — кивнул Виктор Константинович, сидящий с чашкой чая в руках за столиком.

Перед монархом стоял раскрытый ноутбук, дочь в это время рассматривала внутренний парк за окном, полностью игнорируя мое присутствие. По ее лицу до сих пор не было заметно, чтобы она волновалась о судьбе своей матери. Да и государь был собран и спокоен, ничуть не выказывая переживаний.

— Мне нужно, чтобы ты проверил, жива ли моя супруга, — продолжил мысль Виктор Константинович, выкладывая передо мной женское кольцо из золота с множеством мелких камней, покрывающих обод. — Это ее украшение, она обычно носила его на официальных мероприятиях, а сейчас полетела с комиссией, блистать там не перед кем, вот и оставила его в наборе. Справишься?

— Хм, можно ли мне карту окрестностей, где пропал самолет? — уточнил я, прежде чем подходить ближе.

Украшение не было зачаровано, самое обычное ювелирное изделие, пусть и дорогое. Варвара Викторовна перестала изучать мир за окном и улыбнулась мне.

— Сейчас принесут, — негромко произнесла она. — Присаживайтесь, Иван Владимирович.

Я так и сделал. В руках у меня тут же оказалась чашка с горячим и сладким чаем. Наследница престола жестом предложила брать сладости из стоящей рядом вазочки, но я их проигнорировал. Сделал положенный маленький глоток и оставил напиток в сторону.

Атмосфера в гостиной все меньше напоминала скорбную, так что я окончательно расслабился и ждал обещанную карту. И лишь после того, как передо мной расстелили подробный снимок со спутника, я взял в руки колечко государыни.

Немного магии, не впервые использованная печать…

— Примите мои искренние соболезнования, ваше императорское величество, — произнес я, кладя украшение обратно на стол. — Ваше императорское высочество.

Варвара Викторовна кивнула и тут же перевела взгляд на отца. А государь не спешил отрываться от своего ноутбука и еще несколько минут что-то читал с экрана. Заглядывать я не собирался, а вот наследница престола встала за плечом отца и бегло прошлась взглядом по дисплею.

— Посол ничего не знал, — озвучила она, после чего взглянула на меня. — Скажите, Иван Владимирович, а есть ли способы заставить человека что-то забыть? К примеру, если бы он участвовал в преступной схеме, а после ему стерли об этом воспоминание так, чтобы он даже под пытками не смог признаться. Ведь нельзя сказать то, чего не знаешь…

Я улыбнулся в ответ.

— Простите, ваше императорское высочество, но такое магическое вмешательство… Скажем прямо, слишком дорого и рискованно, — начал пояснения я. — Гораздо дешевле и проще задействовать не посла, как в нашем случае, а простых людей, которые выполняют чужую волю, даже не догадываясь об этом. Помимо этого я ни за что не поверю, что у английской разведки нет поддельных паспортов Российской Империи или способов их достать в случае нужды. Современные технологии позволяют сделать все без капли магии. Ведь не стоит забывать — найти цифровые следы гораздо сложнее, чем воздействие печати на человека, который вхож в Кремль, а значит, постоянно проверяется верными людьми и беспристрастными артефактами.

Она вскинула бровь, и в разговор вступил император.

— Если бы на графе обнаружились следы постороннего магического вмешательства, его бы остановили в первом же коридоре и переправили для разбирательства в казематы Кремля, — пояснил он. — Ведь так можно и бомбиста пропустить, который не знает, что он — ходячая бомба, но взорвется в нужный момент. Такое, кстати, уже было в особняке Завьяловых.

— Это тогда вы спасли Евгению Андреевну, Иван Владимирович? — уточнила наследница престола.

— Да, — подтвердил я.

Будущая императрица кивнула.

— Так что будем теперь делать, отец? — спросила она Виктора Константиновича.

Тот вздохнул и откинулся на спинку дивана, на котором сидел.

— Будем искать виновных, Варя. А когда найдем — они за все это ответят. Иван Владимирович, спасибо за вашу помощь, вы свободны. Нам с дочерью нужно подготовиться к объявлению о смерти моей супруги.

— Еще раз примите мои самые глубочайшие соболезнования.

Домой я поехал на дежурном броневике Кремля. И выбросил эту историю из головы. Куда важнее было разобраться, чем порадовать супругу в ближайшее время — она наверняка расстроится из-за гибели государыни. А беременным волноваться не стоит.

* * *

Кремль, подземная тюрьма.

— Умоляю, ваше императорское величество, я правда ничего об этом не знаю!

От того уверенного в себе мужчины, каким лорд Фицхью явился на бал к наследнице престола, не осталось и следа. Сейчас сидящий в каменном мешке с единственным удобством — дыркой в полу, был растрепан, напуган и дрожал.

Холодная камера, отсутствие возможности сесть и лечь, не касаясь промороженных камней. Темнота и полная тишина. Именно так и выглядело заточение главы английского посольства, пока к нему не явился лично государь Российской Империи.

Не один, разумеется, с охраной. А также стулом для монарха и переносной лампой, которую прилепили к стене, чтобы Виктор Константинович не портил глаза, вглядываясь во тьму узилища.

— Как же так, Генри? — спросил государь, глядя на стоящего перед ним на коленях сломленного мужчину. — В Российской Империи нелегально оказывается подданный английской короны, и английский же посол не в курсе операции?

— Клянусь, я не знаю ничего об этом!

Лорд Фицхью попытался вскочить, но гвардейцы безо всяких сантиментов вернули его в то же положение. По лицу посла потекли слезы.

— Мы нашли этого человека, Генри, — не обратив внимания на реакцию пленника, продолжил государь. — И он много интересного нам подбросил. К сожалению, взять его живым не удалось. Однако я не верю, что ты и твое посольство не в курсе дел, которые проворачивает ваш король на моей земле. Не верю, что сперва моя дорогая супруга приходит к тебе инкогнито, а потом ее убивает такой же англичанин, как и ты.

— Она хотела связаться с ковеном кровавых магов! Я не мог ей помочь, я с ними не связан, ваше императорское величество! Я передал его величеству новость про интерес вашей супруги, но больше мне никто ничего не говорил и не приказывал!..

Несколько секунд монарх смотрел на пленника не моргая.

— Что ж, я тебе поверю, Генри, — наконец, выдохнул он. — Допустим, тебя подставили. Однако как ты объяснишь то, что случилось?

— Возможно, ковен решил убрать ее величество, чтобы подставить моего короля, ваше императорское величество. Они состоят только в партии оппозиции к правящей династии. И, похоже, что у них получилось. Раз вы готовы пытать меня, наплевав на международные договоры.

Виктор Константинович вскинул бровь.

— Пытать? О нет, Генри Фицхью. Вы, англичане, считаете нас, русских, варварами, но к пыткам мы не прибегаем. Зачем издеваться над человеком, если существует магия смерти, и допросить труп куда легче и дешевле, чем терять время на причинение боли?

От этих слов английский граф побледнел еще больше.

— Однако вас я отпущу, — поднявшись со стула, объявил свою волю государь. — Вы и все подданные английской короны должны покинуть пределы Российской Империи в течение суток. Заодно передадите вашему королю объявление войны. Согласитесь, убийство жены монарха не предусматривает иного развития событий. Верните графа в посольство в полночь.

Последнее император велел своим людям и покинул камеру. Гвардейцы забрали стул и лампу, оставив его сиятельство мелко дрожать в кромешной тьме.

Еще долго мужчина всхлипывал, обнимая себя за плечи. Ощущение подступившей смерти, уже стоящей за плечом, никак не хотело отпускать посла. Ему казалось, он слышит, как она водит точильным камнем по лезвию косы. Слышал так ясно, что ему представлялось, будто она прямо сейчас стоит за его спиной. Стоит и скалится голым черепом, словно насмехаясь над человеком, который до сегодняшнего утра и подумать не мог о том, что с ним возможна подобная ситуация.

Когда явился конвоир, чтобы доставить Генри Фицхью в посольство, его сиятельство был совершенно седым, а его взгляд блуждал из угла в угол. И он так и не узнал, что все это время в камере действовало заклинание звуковой иллюзии, которая едва не свела его с ума.

* * *

Великобритания, Букингемский дворец, покои короля.

Его величество сидел перед камином, слепо глядя на пляшущие в нем языки пламени. Стоящая рядом пустая бутылка виски давно показала дно, но в глазах монарха не было ни намека на опьянение.

Дверь открылась без стука, впуская наследника престола.

— Отец, ты здесь? — обратился к королю вошедший мужчина.

Увидев, в каком состоянии пребывает его родственник, его высочество глубоко вздохнул.

— Значит, это правда? Русские объявят нам войну.

— Я бы и сам за такое войну объявил, — ответил его величество, не глядя на сына. — Знаешь, что меня больше всего бесит в этой ситуации? Я даже не понимаю, кто мог так напортачить. Ковен кровавых магов уже поклялся мне, что понятия не имеет, как этот ублюдок, который должен был просто наладить связь с императрицей, оказался виновен в ее убийстве. И доказательства, сын! Доказательства мне русский посол уже выложил, вина этого ублюдка настолько очевидна, что мне даже нечего было сказать в ответ!.. Я стоял перед каким-то варварским дворянином, не зная, что ответить, на кого свалить вину!..

Его высочество усмехнулся, шагая к открытому бару. Выудив из него новую бутылку, он прихватил пару бокалов. До появления сына, король такой мелочью пренебрег и пил прямо из горла. Плеснув виски в обе емкости, наследник престола сел напротив отца и протянул ему один бокал.

— Что мы будем делать, отец? — спросил принц, не сводя взгляда с лица его величества.

Монарх молча пригубил напиток и прикрыл глаза.

— Русские слишком сильны, — произнес он, опуская бокал. — Мы не выстоим в открытой войне против них.

— Но ведь можно как-то отговориться! — заявил его высочество. — Назначить виновного или призвать союзников…

— Наши союзники с радостью будут смотреть на то, как наш остров пылает под огнем русской магической артиллерии, — покачал головой король. — Коалиция развалилась. И все потому, что Романов сумел подобраться ко всем правителям и каждому показал, насколько они ничтожны перед Российской Империей. Нет, сынок, у нас не выйдет никаких союзов. Не против Москвы.

Он замолчал, после чего залпом допил свой виски и поставил пустой бокал на подлокотник кресла.

— Если мы найдем предателя раньше, чем русские выдвинут свои армии, все еще можно исправить, — уверенным голосом произнес принц. — Отец, разреши мне найти того, кто нас подставил!..

Его величество замедленно кивнул.

— Ищи, конечно, — разрешил он. — А я попытаюсь сделать так, чтобы в случае, если ты не справишься, наш род не пресекся на мне. Если потребуется — возьму вину на себя, но ты останешься жить и править, сын. Так что не только ищи предателя, но и готовься к коронации после моей смерти, ваше величество.

Последние два слова он произнес с улыбкой.

— А теперь оставь меня, мне нужно еще немного побыть одному.

Когда за наследником закрылась дверь, его величество тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонями. То, что сын заигрывает с ковеном кровавых магов, было ясно давно. Но ни наследнику престола, ни кровавым магам не была нужна война с Российской Империей.

Так что же это за тварь такая?

Глава 7

Москва, первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора. Иван Владимирович Моров.

Занятие было в самом разгаре, когда раздался требовательный стук в дверь. Я остановил крутящуюся в воздухе иллюзию разобранной печати. Первокурсники, увлеченно зарисовывающие ее в тетради, уставились на меня.

— Войдите, — разрешил я.

Дверь распахнулась, впуская директора академии, за ней в кабинет проследовала пара бойцов в боевых доспехах. Судя по отличительным знакам на доспехах — морская пехота.

— Иван Владимирович, вас срочно вызывают в Генеральный штаб, — сообщила Александрова, быстро оглядев студентов. — Как вы понимаете, отказаться не получится.

Я вздохнул, взмахом руки развеивая иллюзию печати.

— Хорошо, Екатерина Вячеславовна, — договорив, я повернулся к бойцам. — Сержант, я заберу личные вещи?

— Конечно, ваше благородие, — последовал ответ из-под шлема, где установлены динамики. — Мы же не конвой, а сопровождение.

— Господа студенты, на этом занятие окончено, вам предстоит разобраться в оставшихся вопросах по нашей теме самостоятельно. Запишите задание: глава двадцать вторая, параграфы с шестого по восьмой.

Пока я говорил, параллельно убирал документацию в саквояж. Так и ношу с собой тревожный чемоданчик. Новый, разумеется, ведь в нем теперь требовалось место под бумаги. Студенты поглядывали на солдат с любопытством.

— Господа студенты, — привлекла к себе внимание Александрова. — Досрочное окончание этого занятия совсем не значит, что по материалу вас не спросят. Иван Владимирович обязательно затронет эту тему на экзамене, и я проверю это лично.

Мои учащиеся дружно вздохнули, выдавая себя с потрохами. Да, я безжалостно отсеивал откровенных лентяев, но они молоды, им больше хочется веселиться, чем учиться. А потому некая безалаберность была им свойственна. И, конечно, тот факт, что многие дворяне с радостью принимали студентов академии в свои компании, вносил дополнительное нежелание познавать науки.

— Идемте, ребята, — подойдя к морпехам, кивнул им я.

Так как шли занятия, в коридорах нам попадались только сотрудники академии. И хотя глядели они с любопытством, но подходить и заводить разговор, разумеется, никто не стал.

А стоило выйти на улицу, как на мое лицо сама собой наползла улыбка.

— На такой я еще не катался.

— Садитесь впереди, ваше благородие, — открыв бронированную дверь, кивнул мне сержант.

На платформе военного грузовика сделали броневик для использования в городских условиях. Чуть длиннее обычного внедорожника, с установленной на крыше спаренной пулеметной установкой. Узкие бойницы в задней части автомобиля, где должны передвигаться солдаты. Судя по обводам на броне, есть еще дополнительные пушки, которые выдвигаются из-под защитных пластин, чтобы вести огонь по ближним целям. И, разумеется, машина способна поворачивать на триста шестьдесят градусов.

Водитель уже сидел на своем месте. Молодой мужчина без доспеха кивнул мне, после чего снял с головы фуражку и бросил ее на панель перед собой. Мое сопровождение забралось в кузов.

— Как вам наша «Ласточка», ваше благородие? — спросил водитель, заводя мотор нажатием кнопки.

— Сейчас прокатимся и узнаем, господин лейтенант, — с улыбкой ответил я.

Как такового водительского сидения не предусматривалось, одна общая лавка тянулась от двери до двери. Напротив меня имелась рукоятка, выпирающая из бардачка, за которую можно было держаться. Система ремней безопасности при этом была современной.

— Давно пошли в серию? — спросил я, глядя, как машина вместо того, чтобы сдать назад, просто поворачивает на месте. — Их же вроде бы обещали только после Нового года.

— Неделю назад начали завозить в армию, — ответил лейтенант. — Но это — только первая модель, вторая будет уже после Нового года, и там у «Ласточек» уже будет своя специализация. А пока что — броня, маневренность и минимальное вооружение.

А еще мощное зачарование, защищающее от магии. Технически «Ласточку» можно накрыть чарами, но только в том случае, если воздействовать не на машину, а на ее окружение — траншею создать под колесами, скалу обрушить. Даже метеоритный дождь только растечется по магическим щитам.

Теперь это — стандарт техномагической науки Российской Империи. Дорого, конечно, но, как известно, кто не хочет содержать свою армию, будет вынужден содержать чужую. Так что император не жалел средств на новые вооружения.

«Ласточка» между тем катилась по Москве. Работу двигателя было почти не слышно, мелкие выбоины вообще не ощущались. Бронемашина словно летела по воздуху, а не по дороге. Даже мой «Коршун» такого плавного хода не имеет.

До здания Генерального штаба мы добрались за каких-то двадцать минут. Лейтенант заложил лихой вираж, демонстрируя возможности техники, и «Ласточка» встала как вкопанная прямо перед крыльцом.

— Ну как, ваше благородие?

— Впечатляет, — с улыбкой кивнул я. — Не зря наши ученые старались. Спасибо, что подбросили, господин лейтенант.

Открыв дверь, я поставил ногу на ступеньку, прежде чем сойти на землю. Машина за моей спиной ощутимо вибрировала, чего в салоне совершенно не ощущалось. «Ласточка» тронулась с места и направилась к гаражу.

Двери Генерального штаба раскрылись, и мне навстречу выглянул адъютант Герасимова.

— Иван Владимирович, прошу вас следовать за мной, — кивнув, позвал он.

Мы прошли по широкому коридору, по обе стороны которого располагались кабинеты высшего командования русской армии, на второй этаж. Никаких украшений на глаза не попадалось. В отличие от других казенных заведений, в Генеральном штабе взяли курс на минимализм и практичность.

Двери в совещательный зал, в котором Анатолий Никодимович обычно проводил рабочие встречи с подчиненными, охранялись сразу четырьмя бойцами в доспехах. Если в других местах к почетной службе привлекали разные рода войск, то стражу высшего командования Министерства обороны несли исключительно бойцы Имперской Службы Охраны.

Мой сопровождающий толкнул дверь и вошел внутрь первым, чтобы объявить:

— Его благородие Иван Владимирович Моров прибыл.

— Впускай, — раздался в ответ приказ.

Адъютант посторонился, и я переступил порог. Сопровождающий тут же поклонился и закрыл за собой дверь. А я оглядел лица собравшихся членов Генерального штаба.

Стариков среди них не имелось, Анатолий Никодимович протащил вслед за собой свое поколение. Естественно, многие были родственниками соратников Никодима Павловича. Погибший Герасимов давно сформировал будущий штаб, а его сын, получив кресло, подтянул уже подготовленных специалистов.

— Господа, рад приветствовать, — проходя к единственному свободному креслу, кивнул я сразу всем. — Как пониманию, случилось что-то срочное, раз меня выдернули прямиком с занятий.

Анатолий Никодимович толкнул ко мне толстую папку. Документы пролетели через весь стол, и я откинул обложку. Бумаги описывали оборону Англии — как с моря, так и на суше. Отдельно имелись указания военных аэродромов. Все это было снабжено детальным описанием возможностей каждого элемента техники, здания, корпусов и огневой мощи.

В конце нашлась карта, очерчивающая зону стопроцентного поражения противника. К примеру, если к несущему дежурство кораблю еще можно подобраться, поразив его издалека, то уже около берега шансов выжить под огнем британцев попросту нет, так как англичане просто раздавят противника совокупной огневой мощью.

Сама система обороны была выстроена таким образом, чтобы любой клочок моря в зоне поражения береговых систем находился одновременно под несколькими десятками ракетных установок. Помимо этого Великобритания могла воспользоваться помощью своих союзников в Европе, создав таким образом зону смерти в своих водах.

— Этого пока что не объявили, Иван Владимирович, — заговорил Анатолий Никодимович. — Но вина англичан в смерти ее императорского величества уже доказана. Государь приказал разработать план, как мы будем уничтожать это государство. Как видите, задача перед Генеральным штабом стоит весьма сложная. Но, учитывая, что некоторые страны могут проигнорировать присутствие нашего флота, мы способны выйти на расстояние удара. Препятствовать нам эти государства не станут, не после того, как Российская Империя развалила их коалицию с помощью нескольких тайных операций.

Я кивнул, не отводя взгляда от разложенных на столе описаний. Что сказать, оборона острова была тщательно продумана и организована. Если исключить магию, можно сказать, что Великобритания неприступна. Да, ее можно завалить мясом, но ни один здравомыслящий правитель на такое не пойдет. Никому не нужна пиррова победа.

— Мы не видим технической возможности прорвать оборону острова, — продолжил Анатолий Никодимович. — Допустимый уровень потерь в любом нашем плане оказывается превышен в несколько раз. Вот мы и подумали, что вы, Иван Владимирович, как главный специалист по чарам, сможете предложить нам какую-то идею.

Я вздохнул, поднимая взгляд на сидящих за столом мужчин. На их лицах отчетливо проступала растерянность напополам с бессилием. Их власть, огромное количество подчиненных, самые современные разработки — все это было сейчас бесполезно. Не выполнить приказ государя для них — все равно что расписаться в собственной некомпетентности. Император, только что потерявший супругу, подобного не простит.

И тогда в Генеральный штаб придут новые люди.

Это понимают все присутствующие. А потому им больно признавать свое поражение, и вместе с тем они не особо горят желанием вручать свои судьбы в мои руки. Ведь если я решу, что они недостойны помощи, карьера армейских чиновников кончится, по сути, так и не начавшись. А если справлюсь, они станут моими должниками.

— Что ж, Анатолий Никодимович, господа, — обратился я к собравшимся людям, — давайте определимся: каков конкретно план? Допустим, я прорываю оборону в одном месте, вы врываетесь в него и расшатываете остров.

— Это возможно? — вскинул брови пехотный генерал, чьи офицеры несли охрану в Кремле на балу Варвары Викторовны в день гибели императрицы.

— Вполне, — пожал плечами я. — Но в таком случае возможны накладки. К примеру, есть заклинания седьмого узла, которые превратят часть острова вместе с системами обороны в пепел. Но ступить туда ни человек, ни техника не сможет — почва будет раскалена примерно до температуры лавы при извержении. Отсюда следует, что к зачищенному магией участку англичане успеют подтянуть наземные силы.

Генералы переглянулись, а Герасимов хмыкнул.

— Но у вас есть какое-то конкретное предложение?

— Самое простое и действенное, что приходит мне в голову, — заговорил я, перелистывая бумаги перед собой, — это шторм. Десяток водяных смерчей высотой около километра на расстоянии в три. Площадь охвата одного применения — пятнадцать квадратных километров. Силы стихии будет достаточно, чтобы поднять на высоту любой сверхтяжелый дредноут, про мелочи вроде морских мин и людей речи вообще не идет.

В совещательном зале повисла потрясенная тишина.

— Разве такое реально может сделать один человек? — спросил армеец со знаками авиации. — Почему же никто до сих пор ничего такого не применял?

Я улыбнулся и развел руками.

— Подобное заклинание действует долго, требует огромное количество магии, и к тому же чародей должен в совершенстве владеть школами воздух и воды, — пояснил я. — Из существующих волшебников, о которых я знаю, кроме меня на такое способны только два человека. И то они вряд ли знают нужную печать.

О том, что можно все расходы переложить на заполненные искусственные кристаллы и ритуал, я пока упоминать не стал. Нужная печать на самом деле очень сложна, требует учета массы параметров, и к тому же начинает действовать только через полчаса после активации. То есть противник может запросто уплыть из зоны поражения.

— Даже моего резерва хватит на одно применение, — продолжил пояснения я. — Активация чар занимает полчаса, и если в сводках погоды не было намеков на возможный шторм, любой здравомыслящий командир уведет свое судно от намечающейся бури.

Адмирал северного флота переглянулся с командующим авиацией.

— Мы вполне можем запереть их на месте, нанося тревожащие удары так, чтобы британцы собрались в нужной точке, — заговорил моряк. — И выбрать день с соответствующей погодой.

Летчик кивнул в подтверждение слов коллеги.

— Пятнадцать квадратных километров — это немало, — заговорил Герасимов. — Допустим, мы сгоним часть флота в зону поражения. Заклинание отработает, как нам нужно, расчистив участок моря. Что дальше? Остальная эскадра встретит нас залпом огня, как только мы пересечем черту. Уничтожать корабли по частям? Так они разбегутся после первой же атаки. На флоте Великобритании служат отнюдь не дураки, к тому же у них хватает своих одаренных. Вот, кстати, Иван Владимирович, можно ли помешать вашему шторму?

— Разумеется, Анатолий Никодимович, — подтвердил я. — Любая печать имеет так называемое контрзаклинание. Зачастую оно гораздо менее требовательно к силе мага. В случае шторма, о котором я сказал, существует минимум четыре десятка подходящих чар. Если противник сможет их использовать, все закончится парочкой высоких волн. Кораблики британцев покачает, но и все.

Присутствующие нахмурились. Только что получив надежду, они сразу же ее лишились. Ведь на флоте противника вполне будет в достатке чародеев, уж не говоря про то, что на острове вполне официально действует ковен магов крови. А они могут шатать любую печать так, как им угодно, оплачивая свои действия за счет чужой жизни.

Подобраться незаметно просто невозможно. Технологии позволят англичанам заметить выход флота еще в момент, когда они начнут покидать порты. Так что встречу организовать успеют, да и агенты в странах, которые лежат между нами и связаны морем, доложат своим хозяевам обо всех передвижениях русских кораблей.

— Есть другой вариант, — заговорил я, когда пауза затянулась. — Пробраться на остров под вымышленной личностью и начать бойню изнутри. Примерно так мы действовали в Польше и Германии.

Герасимов тряхнул головой.

— Насколько серьезную бойню вы затеете, Иван Владимирович, чтобы это отвлекло флот противника? — уточнил начальник Генерального штаба. — У нас не стоит цели уничтожать гражданское население…

Я пожал плечами.

— А разве я сказал, что умирать станут мирные жители? — переспросил я. — Документы на английское имя, арендованный автомобиль, поездка за город и нанесение мощных ударов по системе обороны с тыла. Примерно будет похоже на то, что я делал на границе с Западной Польшей, уничтожая их ПВО.

Откровенно говоря, использовать действительно мощные чары я не хотел. И так весь мир слышал о моих подвигах. Но одно дело — точечные удары, и совсем другое, если я по щелчку пальцев устраиваю катаклизмы.

Ведь не так уж сложно на самом деле потопить Англию. Достаточно нагнать мощную волну, образовав сильное цунами, чтобы короля и его присных просто смыло в море. Да, британские чародеи смогут снизить буйство стихии, но не все. Потому что развеивать чужие печати не так уж сложно, а вот усмирить не имеющую магической составляющей катастрофу практически невозможно.

Поднять цунами возможно на достаточном удалении от берега. В таком случае чары отработают, вызвав эффект, а дальше в действие вступят законы природы. Могут внести свою лепту кровавые маги, они вообще не играют по правилам, однако нивелировать ущерб полностью не выйдет даже у них.

— Как вы планируете попасть на сам остров, Иван Владимирович? — спросил глава авиации.

— По воздуху, конечно, — ответил я. — Наложу на себя чары полета и высшей невидимости. Стану незрим не только для человеческого глаза, но и для любой современной техники. Все волны, которые способны уловить британские системы, будут проходить мое тело насквозь, как будто меня не существует.

Герасимов кивнул.

— Если вы сможете отключить часть обороны, у нас появится место для маневра, — приняв решение, заговорил он. — Полагаю, никто не откажется от метеоритного дождя, который испепелит берег. Да, англичане могут отбить удар, но они тоже не всесильны, какой-то урон получится нанести, да и вам легче будет. Отказываться от шторма я бы тоже не стал, но только в том случае, если вы сможете организовать какой-нибудь, пусть неоправданно дорогой ритуал, не требующий вашего присутствия. Тогда наш тройной удар нанесет такой урон Англии, что наш флот спокойно высадит десант и добьет вражеские корабли. Это возможно?

— Ритуал провести можно, — подтвердил я. — Но мы говорим о цене за заклинание в десятки миллионов рублей. За каждый удар.

Анатолий Никодимович осмотрелся, вглядываясь в лица соратников. Увидев их кивки, он произнес:

— Если мы растопчем этих островитян, мы покроем Российскую Империю такой славой, какую не купишь ни за какие деньги, Иван Владимирович. Генеральный штаб обеспечит вас всем необходимым. Что конкретно вам для этого потребуется?

Глава 8

Генеральный штаб Российской Империи, кабинет начальника.

Герасимов бросил перед сидящим в кресле мужчиной папку.

— Василий Владимирович, посмотрите, что предложил ваш племянник, — проговорил Анатолий Никодимович. — Изучите план и расскажите, что вы об этом думаете.

Окунев приподнял бровь и приступил к просмотру бумаг. «Косарю» было ясно, что позвали его исключительно по причине довольно узкой специализации и большого опыта диверсий.

Так что план Морова он ухватил сразу. А вот само исполнение пришлось изучать детальнее. Герасимов не мешал убийце чародеев работать, сам взялся за чтение последних докладов.

Подавать государю предложение Ивана Владимировича, не проработав все возможные комбинации, начальник Генерального штаба не собирался. Моров не обманывал — запланированная операция с ритуалами сожрет почти годовой бюджет армии, а это огромные деньги, которые могут быть сочтены излишними.

Конечно, жизнь русского солдата ценнее рублей. На подготовку каждого уходят огромные бюджетные средства. Потому война должна приносить прибыль, а значит, расходы необходимо урезать по максимуму. Не жалея при этом денег, но и не растрачивая и так скорбную казну.

Форсированное всеми силами перевооружение армии и флота обходится государству в копеечку. Показывать его императорскому величеству план, по которому только на старте военной кампании придется потратить годовой бюджет всего Министерства обороны — шанс лишиться карьеры, а то и жизни.

Овдовевший государь и ранее кротким нравом не отличался, а уж теперь… Конечно, его стремление атаковать Великобританию подстегнуто гневом, но это не значит, что монарх потерял последний разум. Политик всегда обязан оставаться с трезвой головой, что бы ни происходило.

Сам Анатолий Никодимович прекрасно понимал, что спускать убийство государыни нельзя. Англия уже неоднократно влезала в дела Российской Империи, покупала дворян, спонсировала мятеж, посылала десант магов крови. И каждый раз ставки повышались, пока отношения двух стран не пришли к тому, к чему пришли.

— Ну что я могу сказать, Анатолий Никодимович? — откладывая документы, заговорил Окунев. — Иван Владимирович предлагает вполне реальный план. Понимаю, что вас, вероятно, смутила цена на ритуалы, которые будут топить английские суда. Но давайте смотреть правде в глаза — один ритуал вы можете заменить, допустим, мной. Кто заменит остальные? Не говорю уже про то, что накладывать печати с первой попытки само по себе вызов, так еще и в условиях боевой операции… Ну, буду говорить прямо, это все полное дерьмо. Как только наши чародеи начнут накладывать чары шторма, вражеские маги это увидят и постараются не только сбросить нашу концентрацию, чтобы сила ушла в никуда, так еще и сами контратакуют. Шторм Морова настолько требователен к мощи, что отбиться у наших чародеев уже не выйдет. Это — магия одного удара, если противник уцелел, бежать будет бесполезно, разве что умрешь уставшим.

Герасимов кивнул.

— Какие ваши предложения, Василий Владимирович? — спросил он.

«Косарь» улыбнулся.

— Действительно ценное в этом плане моего племянника — способность забросить группу чародеев на территорию противника. Моя команда занимается этим уже много лет. Пошлите нас, мы устроим локальный армагеддон, а сам Иван Владимирович тем временем накроет берег своим метеоритным дождем. Достаточно будет выжечь километров сорок, чтобы нанести достаточный урон и при этом напрячь флот англичан. Они, конечно, попытаются дать бой, но здесь у нас есть преимущество — в отличие от британцев, на наших кораблях можно перевозить не одну установку «Мопс». Подавляющая огневая мощь русского флота превратит английские посудины в труху прежде, чем они смогут нам серьезно помешать. В то же время мы займемся сухопутными войсками противника, нанося беспокоящие удары и не давая подобраться к месту прорыва.

— Иван Владимирович предупредил, что почва будет раскалена, — напомнил Анатолий Никодимович, кивнув в сторону бумаг.

— Это как раз не страшно — на флоте достаточно одаренных, чтобы остудить нужный участок, на который и высадится наш десант, — отмахнулся Василий Владимирович. — Вся операция займет около часа от активации первых чар и до полной высадки на сушу.

Начальник Генерального штаба хмыкнул, обдумывая слова подчиненного.

«Косарь» со своим отрядом действительно снискал определенную славу. Однако несмотря на их эффективность, численность убийц чародеев была слишком мала, чтобы охватить большой участок. Что ни говори, они не были ровней Морову. Это Иван Владимирович в одиночку мог сровнять с землей всю границу Германии, Окуневу и его людям такое не под силу.

— Еще предложения? — спросил Анатолий Никодимович.

— Я могу взять время на обдумывание? — уточнил Василий Владимирович.

— До завтра. В три часа дня я иду на доклад к его императорскому величеству.

Окунев склонил голову.

— Мой ответ будет у вас утром.

* * *

Новый особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Снежке было тревожно.

Моя супруга и без того находилась под воздействием гормонального шторма, а известие о том, что я могу отправиться в Англию для войны, да еще и в одиночку, привело ее в ужас.

Однако она сама была военной, происходила из семьи военных, так что старалась держать себя в руках. Мои заверения, что мой план слишком дорог, чтобы император им воспользовался, разбивались о волну беспокойства.

— Дорогая, я не собираюсь сам бросаться навстречу опасности, — поглаживая сидящую у меня на коленях жену, произнес я. — Слишком дорого обойдется предложенная мной операция. И это я еще не говорю о том, что русская армия сама прекрасно справится. Ты ведь дружишь с Варварой Викторовной, должна понимать: слава одного Морова — это не слава Российской Империи, и уж тем более не слава Романовых. Если я завоюю Англию в одиночку, это породит слишком много вопросов к правящей династии. Допускать подобное Виктор Константинович не станет.

Хотя, разумеется, он вполне мог пойти ва-банк, лишь бы избавиться от старого врага, не жалея ни средств, ни ресурсов. Однако, если я все правильно понял, его императорское величество просто воспользовался шансом повесить все проблемы на Лондон и, имея на руках доказательства вины островных лордов, обладать полным правом на вторжение и уничтожение правящей на Альбионе династии.

Виктор Константинович слишком прагматичен, чтобы действовать на эмоциях. Я достаточно за ним наблюдал, чтобы понимать: плевать ему на гибель супруги, которая к тому же обращалась за помощью к чужому ковену магов крови. Между прочим, в Российской Империи это запрещенная магия, и если государыня сама к ним идет за услугами, выходит, она нарушает закон своей же страны.

А монарх, который не соблюдает собственных законов, это практически мертвый монарх. Подобный деспотизм возможен, когда в твоих руках сосредоточена вся власть в стране, но дворянское сословие слишком сильно, влиятельно и богато, чтобы спустить такое поведение.

К слову, великих князей еще достаточно, чтобы сменить династию практически бескровно. Виктор Константинович не позволил бы благородным семьям заполучить такой козырь.

К тому же, несмотря на абсолютное здоровье обоих супругов, наследника мужского пола или даже просто сестер Варвара Викторовна так и не получила. О чем это говорит? О разладе в правящем доме. И чтобы назначить наследником сына, Виктору Константиновичу нужно было под благовидным предлогом обзавестись новой женой. Как это сделать, если старая не хочет уходить?

Слишком удачно все совпало: императрица сходила в английское посольство, чтобы получить услугу от магов крови. И умерла от рук английского офицера на Сахалине, куда даже простому подданному Российской Империи добраться не так-то просто, что уж говорить об иностранце?

Однако Демин мне уже доложил: среди дворянского общества начались брожения. Благородные семьи активно интригуют, чтобы его императорское величество взял в жены именно их родственницу. Бурление это до сих пор остается в тени, в открытые столкновения дворяне пока что не бросаются, но чем ближе будет конец траура по государыне, тем больше будут нервничать главы родов, и тем выше станут ставки.

— Я не верю, что тебя оставят в стороне, — прижимаясь ко мне, прошептала Снежка. — Сколько раз могли обойтись без твоего участия, но ты каждый раз шел в самое пекло. Мы же так и познакомились — ты полез мстить за удары по пунктам временного размещения. А в Польше? Зачем-то сунулся в операцию военных, а потом и вовсе вмешался в дела Чолеков. Я не виню тебя в том, что их наемники меня похищали, но ведь если бы ты поступил, как остальные представители техномагического бюро, и остался на базе, никакого конфликта с Чолеками бы не возникло.

Я улыбнулся и поцеловал сжавшуюся супругу в щеку.

— Все будет хорошо, — пообещал я. — У меня есть академия, студенты. Я и так в прошлом году очень много пропустил, и теперь студентам приходится догонять материал.

— А мог бы сказать, что у тебя есть мы, — фыркнула Снежка, но на ее губах появилась робкая улыбка.

— Вы, — я положил ладонь на ее живот, — основная причина, почему я еще не пью чай в Лондоне, дорогая. Не беспокойся, обещаю тебе, все будет хорошо. Со всеми нами. Я не допущу ошибку предыдущих поколений Моровых, мои дети будут расти в полной семье.

— Точно? — спросила она всхлипнув.

— Точно-точно, — заверил я.

Мы еще посидели так несколько минут. Я поглаживал супругу по спине, она тихонько вздыхала, постепенно успокаиваясь. А потом в дверь осторожно постучались.

— Ваши благородия, ужин готов, велите подавать сюда? — войдя в покои, спросила Наталья.

— Накрывайте в малой столовой, — покачал головой я. — Мы ждем гостей, так что на троих.

— Будет исполнено, Иван Владимирович, — заверила женщина, прежде чем скрыться за дверью.

Снежка выпрямилась на моих коленях.

— Кого мы ждем?

— Моего двоюродного дядю, конечно же, — произнес я и, видя вопрос в глазах жены, пояснил: — Герасимов призвал меня первым, так как я сильнейший чародей. Но когда он понял, во сколько обойдется мое предложение, был обязан найти другой способ. Окунев же зарекомендовал себя как достаточно эффективный профессионал. И его команда обойдется гораздо дешевле, чем мои услуги.

А еще, в отличие от меня, Василий Владимирович подчиняется Генеральному штабу, ведь служит в военном подразделении. Это я — человек для Министерства обороны посторонний, а вот «Косарь» получает жалованье. И не малое, а потому обязан выполнять приказы Анатолия Никодимовича.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — заметила Снежка.

— А чего мне стесняться? — усмехнулся я. — Как-то Российская Империя не развалилась без Ивана Владимировича Морова до сих пор. Справится и дальше без меня. Война, конечно, дело такое, всякое может случиться. Но я бы предпочел остаться дома и заниматься своим делом. Зря я, что ли, так долго упирался при прошлом императоре, чтобы не пойти служить куда-нибудь в Службу Имперской Безопасности? Нет уж, хочет наш государь войны — пусть справляется своими силами. Нужно будет помочь, я помогу, но выигрывать за всю страну ее войны? Это уже попахивает захватом власти. Слишком легко взойти на престол на штыках лояльной тебе лично гвардии. И Виктор Константинович это наверняка понимает, потому я и говорил с Герасимовым, а не самим императором.

В моем прошлом мире в этом плане было примерно так же. Император призывал меня только в случае крайней необходимости. Да, я мог многое, но если страна подсядет на защиту Верховного мага, то вскоре развалится, разучившись защищать себя и отстаивать свои интересы.

Романовы не идиоты и понимают эту опасность.

— Прибыл Василий Владимирович, — раздался голос из коммутатора.

Я улыбнулся супруге и предложил ей свою руку.

— Ну что, встретим нашего дорогого родственника?

* * *

Василий Владимирович умел располагать к себе. Всего несколько минут общения, и Снежка позабыла о грядущей войне, слушая веселые истории Окунева. Мой двоюродный дядя рассказывал одну байку за другой, умело меняя лица и интонации, так что даже я слушал с огромным удовольствием.

Так и не скажешь, что этот добродушный мужчина, хохочущий на пару с моей супругой, на самом деле профессиональный убийца, зависимый от адреналина чуть ли не больше, чем любой человек от кислорода.

— Спасибо, хозяюшка, — положив вилку и нож на тарелку, с улыбкой произнес «Косарь». — Накормила, напоила.

— Баньку не обещаю, но гостевая комната с ванной в вашем распоряжении, Василий Владимирович, — переборов смех, ответила Снежка. — Вы же не поедете на ночь глядя по своим мужским делам?

Окунев изобразил шутовской поклон.

— Когда такая очаровательная женщина просит остаться, как я могу ей отказать? — приложив руку к сердцу, патетично воскликнул он. — Но, прошу вас, Снежана Александровна, обращайтесь ко мне по имени. Все-таки мы с вами теперь родственники, и вы носите под сердцем внучатого двоюродного племянника. Ну или племянницу.

Моя супруга довольно посмотрела на меня, спрашивая разрешения на сближение с Окуневым. Я кивнул, и только после этого она ответила:

— Тогда и для вас я просто Снежана, Василий.

«Косарь» довольно улыбнулся, после чего придвинул к себе чашку с чаем.

— Спасибо, Снежана. Кстати, я слышал, — сменил тему он, — что скоро состоится премьера в Большом театре от одного из подающих большие надежды драматургов. У меня совершенно случайно имеется там персональная ложа, но нет пары, чтобы посетить выступление. Почему бы вам двоим не посетить это мероприятие?

Я переглянулся с супругой. В принципе, я был не против немного разнообразить наш досуг. Да и Снежка любила иногда вырваться на подобные развлечения. Не настолько, чтобы следить за всеми постановками, но изредка посещать театр все же ей нравилось.

— Персональная ложа? — переспросил я. — Откуда такая милость? Когда мы только познакомились и я узнал, что моя невеста любит театр, интересовался вопросом, но мне сказали, что все занято.

Окунев махнул рукой, будто разговор шел о какой-то незаслуживающей внимания мелочи.

— Ее мне даровал великий князь Александр Александрович, — пояснил он. — Это еще лет пятнадцать назад было, наверное. Я тогда только начинал карьеру, был молод, красив и падок на женщин. Так что первые полгода практически не вылезал из этой ложи. Но потом пресытился и перестал ей пользоваться. Ко мне многие приходили с предложением ее выкупить, но я отказывал: как-никак, подарок великого князя! Такие вещи продавать просто грешно. Так что неудивительно, что тебе отказали, Иван. Но я часто даю своим друзьям и коллегам возможность ее посетить. Почему бы и не вам?

— Мы будем очень благодарны, — приложив руку к груди, ответила за нас обоих Снежка. — А сейчас я вас оставлю, чтобы вы поговорили о своих важных мужских делах.

— Надеюсь, позднее мы еще пообщаемся поближе, — поднимаясь из-за стола, чтобы проводить уходящую даму, произнес Окунев. — Как вы относитесь к настольным играм?

— С удовольствием сыграю с вами позднее, Василий, — чуть наклонив голову, с улыбкой сказала Снежка. — Ваня, не забудь, что ты мне обещал.

Я кивнул, прикрыв глаза, и лишь после этого моя супруга оставила нас наедине. Жестом предложив «Косарю» следовать за мной, я провел его в игорную комнату. Василий Владимирович сразу же прошел к бару и, вооружившись графином с напитком, присел за один из столов.

— Полагаю, твоя супруга очень не хочет, чтобы ты отправился в Англию? — плеснув в бокал на два пальца, тихо произнес мой двоюродный дядя. — Я видел твой план и цену, которую ты назначил за шторм. Честно скажу, когда я только увидел, сколько денег ты планируешь сжечь, сразу понял, что это возможность окончательно загладить конфликт между нами.

— Нет между нами никакого конфликта, — покачал головой я, опускаясь напротив. — Я и сам не горю желанием отправляться в Лондон. Сколько можно воевать за русскую армию? Я и так работаю как проклятый, чтобы у Российской Империи было самое современное оружие.

«Косарь» улыбнулся.

— Герасимов дал мне время до утра, чтобы составить план дешевле и не менее эффективный, чем твой, — сообщил он. — Так что можешь не переживать, в Англию ты не поедешь. А вот я и мои ребята наведем там шороху. Все, что мне от тебя нужно — печать высшей невидимости и заклинание полета, которым ты собирался воспользоваться. Та, что есть у меня, для длительной левитации все же не годится.

Я усмехнулся.

— Хорошо, зови своих людей, — разрешил я. — Я покажу вам настоящую магию.

Глава 9

Нужно отдать ребятам Окунева должное — учились они быстро. Всего с пятого раза печать высшей невидимости получалась уже у всех. А вот с полетом имелись сложности — слишком требовательным было заклинание.

— Такого я не ожидал, — признал Василий Владимирович, разглядывая сослуживцев. — Вроде у нас слабаков нет, но это просто чудовищные затраты магии!..

Я висел в воздухе на высоте в полметра, заложив руки за спину. Мои временные ученики пытались повторить этот подвиг, но сил хватало им только на первый десяток сантиметров.

— Полагаю, можно придумать специальный обвес, — потерев подбородок, произнес я. — Скажем, что-то вроде того, что носил твой племянник. Только у него процесс был обратный — там мы заряжали кристаллы, а здесь потребуется их поглощать.

При упоминании старшей семьи рода «Косарь» ожидаемо нахмурился. Но не стал развивать тему, а сразу перешел к главному.

— Возьмешься? — спросил он. — У нас практически неограниченный бюджет. Сам понимаешь, Иван, мы не пехота, куда пихают всех подряд, для элитного подразделения совсем другие средства выделяются.

Я плавно опустился на землю и кивнул.

— Сам я уже ничего делать не стану, — предупредил я двоюродного дядю. — Думаю, ты не станешь спорить, что это задача не для меня. Но расчеты сделаю и тебе передам. А уж кто вам их готовить будет, найдете. Хоть студентов из академии напрягайте, чтобы они лишнюю копейку заработать смогли. Чертежи я подготовлю, по ним любой, у кого руки из плеч растут, сможет вам портупею сделать. С зачарованием тоже проблем не будет — оно достаточно простое и практически не отличается от того, что я делал для своего троюродного брата. Подойдут такие условия?

Окунев переглянулся со своими бойцами.

— Сбросимся, — ответил один из них.

— Тогда я надеюсь, что ты успеешь в срок, — повернулся ко мне Василий Владимирович. — Ребята, расходимся.

Бойцы спецподразделения попрощались с нами и покинули территорию особняка. Что примечательно — у каждого был свой автомобиль, и далеко не дешевый. Так что в обеспечение по высшему разряду отряда убийц чародеев верилось без труда.

Мы же с «Косарем» поднялись в выделенные ему гостевые покои и я быстро нанес нужные чертежи на бумагу. Получив документы, Василий Владимирович поблагодарил меня и, не оставаясь на ночь, отбыл.

— Передавай мои самые искренние извинения своей замечательной супруге, племянник, — произнес он, прежде чем покинуть дом.

Я дождался, когда ворота закроются за его машиной, и только после этого поднялся в наши покои. Сев в кресло, включил телевизор без звука и задумался.

Конечно, это сильное подспорье для диверсий. Но, по сути, мало чем отличалось от брони разведчиков, которая давала невидимость. Если бы наши чародеи из конструкторского бюро подумали, они бы и сами дошли до улучшенных заклинаний. Однако люди делом заняты, и вряд ли у них есть свободное время на дополнительные изыскания.

Смущал меня только один момент: как скоро у других стран появится такое же оборудование. Это ведь все несложно, достаточно собрать информацию и представителей тех родов, которые связаны с подобной магией, а там уже вопрос станет только за временем. За день вряд ли, но за несколько месяцев те же немцы вполне могут добиться наших результатов.

Да, пока что отставание обеспечивают мои знания. Я в пару пассов руками нарисовал чертеж портупеи, которая будет поддерживать наших чародеев. Но, во-первых, ее не только для полета и невидимости можно использовать, расходовать магию из искусственных кристаллов можно на что угодно. Одного этого достаточно, чтобы резко повысить среднее значение резервов в русской армии. Так что люди, которые следят за новинками Российской Империи, смогут не просто купить один экземпляр, но и сами дойти до его производства.

А во-вторых, мои знания скоро перестанут давать преимущество. В конце концов, те же Чолеки нашли способ сохранять себя, убегая от смерти. Разбросай тела по всей Земле, спрячь их хорошенько и возрождайся сколько угодно.

Умных людей на Земле достаточно. И мне нужно начинать думать о том, как-либо переманить их в Российскую Империю, либо искать способ ограничить их. Как бы я ни любил свою страну, лет через десять у меня будет слишком много конкурентов. Ведь они тоже не сидят сложа руки, а развиваются.

Вздохнув, я взмахом руки отключил телевизор и направился в спальню. Будущее, конечно, наступает неотвратимо. Но в Российской Империи есть люди, которые отвечают за такие вопросы. Вот пусть у них голова и болит.

И только если они не справятся, за дело буду браться я. А пока лучше прилечь рядом с супругой и заснуть в ее мягких объятиях.

* * *

— Дорогая, мне пора на службу, — произнес я, прежде чем поцеловать еще дремлющую Снежку в щеку. — Не скучай.

— Угу, — отозвалась супруга и тут же поспешила натянуть одеяло повыше.

Беременность сделала ее очень чувствительной к окружающей температуре, но крайне выборочно. Так, днем особняк стоял с открытыми окнами, но ночью в постели тяжелое пуховое одеяло стало обязательным атрибутом.

Быстро приведя себя в порядок, я позволил Наталье помочь с надеванием униформы. Заодно выслушал последние сплетни, гуляющие среди слуг. Бывшая горничная с каждым днем все больше старалась оправдать свое назначение и продемонстрировать, что я не ошибся.

Против лишней информированности я не возражал. В дела слуг лезть самому не требовалось — троих, пришедших от Макаровых, сменили. Снежка очень переживала и расстраивалась, но люди не следили за своими языками, и спускать такое отношение я не собирался. И, собственно, если бы не Наталья и ее ежедневные доклады, я бы о таком свойстве новых слуг и не узнал. Так что отдал приказ, и моя старшая горничная рассчитала людей сама. Не возвращать же их обратно Макаровым?

В последний раз проверив, что взял все, что нужно для занятий сегодня, я спустился к машине. Сергей распахнул передо мной дверь, и мы вскоре поехали в академию.

Надвигалась новая волна зачетов и экзаменов. Так что гоняли учащихся серьезно, выжимая из них максимум. Чистки рядов пока что не предполагалось, но попасть на карандаш тоже мало приятного. А потому у меня в графике обучения появились дополнительные часы — для тех, кто хочет пройти факультативно какую-то тему.

Впрочем, такая же история происходила и у других преподавателей. Работа до сих пор приносила мне удовольствие, а успехи студентов радовали даже больше, чем собственные. Так что я был совершенно не против потратить пару часов, чтобы повторить материал или разъяснить накопившиеся вопросы.

«Коршун» замер на парковке академии, и я выбрался наружу сам. Особо торопиться было не нужно — времени в запасе оставалось достаточно. Так что к своему кабинету я направился расслабленной походкой. Встречающиеся студенты здоровались со мной уважительно, я отвечал тем же.

Приятно было видеть, как пришедшие в прошлом году простолюдины, первое время стесняющиеся и боящиеся смотреть на благородных студентов и преподавателей, теперь расправили плечи и чувствовали себя если не равными, то очень близкими. И атмосфера, которую старательно создавали все сотрудники — от директора до последнего сторожа, этому способствовала.

Особое удовольствие мне доставляла мысль, что я уже сделал многое для этого мира и Российской Империи в частности. Да, возможно, произойдет нечто, что заставит закрыть академию, но знания уже выпущены в народ, и рано или поздно, но движение возобновится.

Подняв голову к небу, я поймал ртом снежинку и, выдыхая облако пара, вошел в свой корпус.

* * *

Великобритания, Гемпшир.

Местный особняк часто использовался для выездов членов правящей семьи. Не устроишь ведь пикник с красивой придворной дамой в Лондоне. Там и муж рядом, и правительство, которое не даст нормально провести время.

Небольшое двухэтажное здание девятнадцатого века, недавно отреставрированное, принимало гостей. Его высочество наследный принц изволил прибыть сюда, но не с любовницей, как обычно это делалось, а с семьей. Супруга давно хотела покинуть душный Лондон, а маленькому внуку короля было просто интересно.

Своих любовниц его высочество сюда не возил, в отличие от других представителей мужской части королевской семьи. Что говорить, сам его величество не чурался в былые годы проводить здесь целые недели, не вылезая из постели с очередной красоткой.

Потом, разумеется, у какого-нибудь придворного появлялась синекура или новый орден. Так что на короля никто и не думал обижаться, дам он одаривал ничуть не хуже, чем их рогатых мужей.

— Дорогой, мы будем ждать тебя на обед, — произнесла принцесса, поцеловав мужа в щеку. — Я понимаю, что ты очень много работаешь на благо нашей страны, но постарайся не задерживаться. В конце концов, мы приехали сюда, чтобы отдохнуть и развеяться.

— Я всего лишь сделаю пару звонков, чтобы проконтролировать дела, дорогая, — ответил его высочество. — Так что прихорашивайся, и еще… — он понизил голос и продолжил, уже шепча на ушко супруге: — Не забывай, что это за место. Сам особняк располагает, чтобы мы занялись укреплением рода.

Ее высочество чуточку покраснела, бросив на мужа внимательный взгляд.

— Пожалуй, сегодня я обойдусь легким перекусом, — произнесла она, погладив принца по лацкану пиджака. — Не задерживайся.

Отправив семью готовиться к обеду, сам наследник престола перебрался в кабинет. Здесь, конечно, не предполагалось действительно работать, однако тайный ход для организации секретных встреч с самыми разными людьми имелся.

И сейчас из него вышел неприметный мужчина в униформе слуги. Отличить его от таких же безликих простолюдинов, что следят за особняком, было решительно невозможно. Захочешь запомнить лицо, но в памяти ничего не отложится — стандартный типаж, таких мужчин видишь на улице тысячами.

— Ваше высочество, нам пришел ответ из Стамбула, — негромко заговорил гость. — Наши союзники в Турции готовы устроить переворот и развязать так и не состоявшуюся войну с Российской Империей.

От озвученных новостей принц едва не сел мимо кресла, в которое поспешил сесть. В горле наследника английского престола пересохло, и он указал посетителю на бар за стеклянной дверцей.

Пока посетитель наливал его высочеству, сам принц старался унять рвущуюся наружу радость. Столько денег, уговоров, времени — и все ради того, чтобы сыграть в Коалиции. От нее, разумеется, ничего не осталось, кроме ждущей отмашки Японии, но узнать, что твои инвестиции все же не оказались совершенно напрасны — чертовски приятно.

Приняв у гостя бокал, принц осушил его залпом под внимательным взглядом мужчины, прикидывающимся слугой. Выдохнув, его высочество кивнул посетителю на свободное кресло.

— Когда они готовы начать? — уточнил он.

— Как только получат оставшуюся сумму, ваше высочество, — ответил гость. — Наш человек в немецком посольстве готов расплатиться с мятежниками. Все улики будут указывать на Берлин, как вы и распорядились. Самого помощника немецкого посла уберут во время захвата власти. В Стамбуле вообще планируется большая зачистка, но нам удалось договориться, чтобы англичан не тронули.

Несколько секунд принц молчал, обдумывая ситуацию.

Не первый переворот спонсировала Англия, да и не последний. Отвлечь Российскую Империю, развязав войну с Турцией — дорогого стоит. А в это время, пока Романовы будут драться со Стамбулом, Великобритания сможет как-то вывернуться из обвинений. В конце концов, ради блага благословенной Англии не жалко отдать кого-нибудь из принцев. Нужно только все правильно преподнести, чтобы у Москвы не возникло сомнений, что убийство императрицы — частная инициатива.

— Действуйте, — приняв решение, кивнул наследник престола.

Дождавшись, пока посетитель не покинет кабинета, принц поднялся на ноги. Его чуть повело от выпитого на пустой желудок алкоголя, но его высочество лишь улыбнулся этому.

И с этой же улыбкой он направился на обед к семье.

За едой его высочество шутил, беззаботно подтрунивал над сыном. Принцесса смотрела на своего супруга и тоже улыбалась. Очень давно ее муж не был таким довольным и приятным в общении.

Все же она была права — нужно почаще выбираться из проклятого Лондона. Вон как ожил его высочество.

А ночью супруг активно доказывал ей, что не только настроение у него вернулось из молодости. И лежа в постели, глядя на спящего наследника престола, принцесса гладила себя по животу, надеясь, что сегодня там действительно зародится новая жизнь.

Какой все-таки чудесный день!

* * *

Кремль, личные покои императорской семьи.

Виктор Константинович смотрел на огонь в камине и думал.

План, который предоставили ему из Генерального штаба, был слишком хорош, чтобы быть правдой. Отряд диверсантов, который совершенно незримым проникает в чужую страну и способен устроить не мелкое хулиганство, а самые настоящие боевые действия? Да любой правитель только за возможность провернуть подобную акцию без сомнений отдаст свою руку.

Но была в этом и обратная сторона.

Моров — верный сын Российской Империи, и уже неоднократно доказывал это делом. Иван Владимирович стал настоящим чудом для своей Родины. Его знания и опыт применения магии уже дал стране огромный рывок вперед. Отбросив все сомнения, можно считать Российскую Империю самой прогрессивной на всем земном шаре.

Вот только Моров постоянно твердил своим студентам — магия не уникальна. И то, что сотворили фабрики Солнцева-Морова-Панфилова, другие страны смогут повторить. А значит, и у них появятся невидимые диверсанты, которых невозможно ни предугадать, ни перехватить.

Служба Имперской Безопасности получила учебники с расшифровкой огромного арсенала самых разных печатей. Специально выделенный отдел проверял заклинания на секретных полигонах. Однако сколько у них уйдет времени, чтобы все проверить и испытать?

Нельзя считать, что остальные правители такие дураки и не предпринимают ничего, чтобы нивелировать превосходство Российской Империи. Так уж сложилось исторически, рано или поздно на поле боя появится враг, который втайне точно так же осваивал магическое искусство.

Начинать войну с Англией было просто необходимо. Такой шанс раздавить вечных врагов Российской Империи выпадает нечасто. Весь вопрос упирался в том, как это сделать. Сердце императора сжималось всякий раз, стоило ему подумать об использовании Окунева в Великобритании. Предчувствие беды.

Дверь в покои раскрылась, впуская яркий свет из коридора, а затем быстро вернулась на место, впустив секретаря. Вошедший мужчина явно волновался. Его волосы были растрепаны, воротник рубашки расстегнут, пальцы перебирали папку в руках.

— Ваше императорское величество! — воскликнул он, найдя взглядом монарха. — Турки, мой император!

Предчувствие, которое грозило остановить сердце государя, рассосалось мгновенно. Все сложилось в картину, словно ровно так и должно быть. Тревога ушла, оставив место спокойствию и холодной решимости.

— Что «турки», Алексей Михайлович? — уточнил Виктор Константинович.

— Только что высадились на нашем берегу, — ответил секретарь. — Уничтожено несколько военных частей, часть флота потоплена. Потери среди гражданских пока неизвестны. Севастополь пылает, ваше императорское величество. Это война!..

Государь кивнул и поднялся из своего кресла.

— Разбудите мою дочь, — велел он. — И Генеральный штаб мне на связь немедленно. Я хочу знать, как они прошляпили нападение.

— Будет исполнено, ваше императорское величество!

Виктор Константинович бросил взгляд на горящий камин. В языках огня ему чудился морской мегаполис, пылающий в огне войны. Кричали люди, умирающие в бойне, не способные защититься от нагрянувшей беды.

Рука государя нащупала телефон в кармане, и он сделал вызов.

— Моров слушает, ваше императорское величество.

— Иван Владимирович, вы нужны Российской Империи.

Глава 10

Севастополь.

Всполох огня расцвел в небе, воздушная волна разлетелась в стороны, рассыпая осколки сбитого снаряда. В уже выбитых окнах жилых домов отразились пылающие обломки, падающие наземь, словно метеориты.

Люди толпой стремились убраться подальше от берега, улицы оказались заполнены народом. Плакали женщины, несущие на руках детей, сжимали кулаки уводящие свои семьи мужчины. В одном из домов звучал непрекращающийся крик младенца. Рев сирен воздушной тревоги уже стал привычен и незаметен, как и всякий долгий раздражитель, ставший просто частью фона.

Новая ракета пронеслась по небу, устремляясь глубже в город, но разлеталась на куски, встретившись с быстрорастущим изумрудным свечением. Развернутый щит отразил обломки ракеты, будто мусор метлой смели.

Сразу несколько снарядов ударили в защиту, но без толку взорвались, не нанеся ей урона. По зеленой поверхности пробежала одна волна, вторая. А затем с неба посыпались раскаленные булыжники. Бомбардировка продолжалась несколько минут, каждый удар сопровождался грохотом камней.

Олег Михайлович Ростов стоял на крыше одной из высоток, глядя в небо. Его пальцы сжимали поручень до хруста. Крепкий металл гнулся под руками молодого дворянина. По лицу катились кровавые слезы, стекали из ушей алые капли, пачкая дорогую рубашку. В полопавшихся глазах было невозможно отличить радужку от белка.

Олег Михайлович знал, что сейчас делает. Его щит не мог накрыть весь Севастополь. Но благородный человек обязан первым вступать в бой и бороться там, где ему случилось столкнуться с врагом. А потому щит, накрывший четыре квартала, подрагивал, исходил волнами, но стоял.

Внизу бежали люди, которые даже не думали о том, чтобы оглянуться. Или чтобы увидеть распростертую над ними защиту. Среди них не было никого, кто вообще слышал о существовании такого дворянина. Но Ростов стоял, сжимая перила, слыша и не слушая хруст ломающихся зубов.

Одновременный залп пошатнул щит. И вместе с тем пошатнулся Олег Михайлович. Пошатнулся, но все еще стоял. Удар был оглушителен, щит стал расползаться, но, черпая силу из собственной жизни, Ростов его восстановил.

Огромная высотка была уже пуста — все оказавшиеся в ней люди давно ушли. Никто не мог прийти на помощь дворянину, спасавшему бегущих жителей Севастополя. И Олег Михайлович никого не ждал.

Ракеты турок сбивали, иногда попадая настолько удачно, что весь залп оказывался бесполезен. Но слишком много снарядов прорывалось. В соседних кварталах уже стояли горы обломков на месте домов. Но Олег Михайлович держал щит на выбранном участке и смотрел в небо.

Небо, в котором из яркой золотой вспышки вырос герб Российской Империи. Огромный, озаряющий пылающий город и часть моря. Яркий и теплый, неуместный и вместе с тем дающий надежду.

Ростов медленно опустился на колено, с трудом удерживаясь от того, чтобы не упасть. Его голова повисла, изо рта хлынула смешанная со слюной кровь, а потому он пропустил момент, когда герб родной страны пошевелился.

Пошевелился и взмахнул крыльями. От фигуры полетели во все стороны перья. Они падали на Севастополь, каждое в свое место. И если бы кто-то сейчас мог оценить ситуацию, он бы заметил, что между упавшими перьями равное расстояние.

И как только такое огненное перо гасло, оставляя после себя странный камень, испещренный символами, от места приземления во все стороны расходилась волна. Раненые и умирающие, запертые в подвалах и бегущие по улицам люди ощущали, как эта магия восстанавливает силы, латает раны, отращивает новые конечности.

Сотни обелисков массового исцеления накрыли город.

Олег Михайлович сплюнул в последний раз и, все еще не в силах подняться на ноги, вскинул голову. Сияние двуглавого орла отразилось в его глазах. Ростов не очень понимал, как артефакты прошли сквозь его щит, но был готов держать свою защиту дальше.

И вновь встряхнулись крылья, разбрасывая искры. Но на этот раз все до единого полетели не к городу, а в сторону турецкого флота, уже подобравшегося слишком близко к берегу.

Волна чудовищных взрывов прогремела над Севастополем. Яркие вспышки огня, взметнувшиеся от вражеского флота к небу, расцветили город.

— Дождались, — выдохнул Олег Михайлович, а потом рухнул на холодный камень крыши.

Сегодня ему исполнилось девятнадцать лет.

* * *

Воздушное пространство Турции.

Василий Владимирович выглянул в иллюминатор. Уже был виден берег, окутанный дымом и пожарами — русский флот, как воздушный, так и морской, не терял времени даром. И пока часть отбивала нападение, остальные силы потянулись к вражескому берегу. Английские машины с гербами Турции горели в порту, тонули в водах Черного моря. Сбитые, падали в волны или взрывались прямо в воздухе.

— Готовность минута, — раздался голос в шлеме Окунева.

Дав знак своим бойцам, «Косарь» расстегнул ремни и побрел в сторону аппарели. Боевая броня, сошедшая с конвейера Панфилова, позволяла стать невидимым, а портупея, унизанная крупными искусственными кристаллами, гарантировала, что у бойцов спецподразделения будет возможность ударить самым серьезным образом.

Отряд успел собраться у выхода, прежде чем экипаж стал его открывать. По связи, к которой были подключены специалисты Окунева, звучал отсчет. Им предстояло выпрыгнуть почти в космос, и уже оттуда — спуститься в Стамбуле.

— Поехали, — скомандовал Василий Владимирович и первым шагнул в расцвеченную далекими взрывами ночь.

Успели выпрыгнуть еще шесть человек, прежде чем в их транспорт влетело сразу несколько ракет. Самолет вспух гигантским огненным облаком, и взрывная волна мгновенно разбросала отряд в разные стороны, придав им дополнительного ускорения.

— Все знают свою задачу, — заговорил «Косарь», пропуская мимо себя разогнанный взрывом кусок обшивки уничтоженного самолета.

— Да!

Ответ прозвучал сразу несколькими голосами.

Левее Василия Владимировича показался турецкий самолет. Пилот явно имел в виду несущийся со все большей скоростью отряд. «Косарь» сложил печать, заставляя истребитель врезаться в резко уплотнившийся воздух.

Сложившись в гармошку, машина вспыхнула и разлетелась в стороны пылающими осколками. Никакая защита на броне не помогла от заклинания седьмого узла.

Внизу продолжался бой, и с каждой секундой становилось видно все больше подробностей. Но Василий Владимирович повел свой отряд на сушу. Туда, где располагался один из особняков зажиточных турок.

Как бы ни хотелось прямо сейчас обрушить на проклятый Стамбул огненный шторм, задача перед отрядом стояла иная. Приказы обсуждать не принято, а потому оставалось лишь стиснуть зубы и вытаскивать принца свергнутой династии из плена. Все ради того, чтобы посадить на трон Турции лояльного монарха.

«Косарь» проводил взглядом пронесшийся мимо русский истребитель. Машину подбили, но пилот и не подумал катапультироваться. Вместо этого он лихо развернул многотонный самолет так, чтобы полет перешел в крутое пике.

И свечкой вошел в турецкий корабль. Новый взрыв вспух на море, к нему тут же присоединились еще десятки и десятки вспышек — детонировал боезапас стамбульского флагмана.

Не прошло и трех секунд, как в английскую махину под турецким флагом прилетел еще десяток русских снарядов. Опора вражеского флота треснула в трех местах, лопнула и взорвалась в последний раз, уничтожая любую надежду тонущих на спасение.

— Вперед! — крикнул «Косарь».

И приземлился на крышу нужного дома.

* * *

Российская Империя, здание Генерального штаба, совещательный зал.

Виктор Константинович сидел в кресле, слушая поступающие со всех сторон доклады. Бессонная ночь подходила к концу, за окном уже начинался рассвет. Монарх наблюдал за тем, как на огромном экране мигали, перемещаясь над Черным морем, или гасли, покидая дисплей навсегда, пиктограммы кораблей и самолетов.

Группировка на Черном море сохранялась достаточной, чтобы отражать нападение. Но не настолько, чтобы вести наступательные действия. Зато у Турции было вдоволь техники и людей. Учения, за которыми наблюдали в Генеральном штабе, перешли в наступление. И новость доложили его императорскому величеству практически через минуту после первого залпа.

Но нельзя мгновенно перебросить войска. Никакая магия не способна открыть волшебную дверь, в которую пройдут танки и солдаты. Как и нельзя по мановению руки телепортировать другой флот в поддержку Черноморского. Оставалось лишь ждать, пока армия отработает полученные приказы.

Ждать и смотреть, как гаснут пиктограммы на экране. Видеть на телефоне — без звука, чтобы не мешать специалистам — репортажи из Севастополя, где жители бегут, но не все успевают спастись.

Ждать, видеть, понимать. И быть не в силах им помочь. Держать лицо, глядя на то, как гибнут его люди. Как пылают школы и сады, и благодарить Бога, что нападение случилось ночью, когда там были только сторожа. Если бы дети…

— Государь! — привлек внимание монарха один из служащих.

Виктор Константинович поднял голову, глядя на экран.

В припортовом районе Севастополя расцвел зеленым огнем чей-то щит. В него угодили ракеты, которые уже утюжили весь город и практически сравняли порт с землей. Долго такие чары не продержатся, это понимали все присутствующие, но не отдать должное человеку, который помог сотням гражданских выбраться из-под удара, они не могли.

Император скрипнул зубами.

— Когда все закончится, я хочу знать, кто это, — объявил он.

— Будет исполнено, государь.

Минуты тянулись, сменялись изображения на экранах, работали люди. Император сидел в кресле, наблюдая за процессом, стараясь не смотреть влево. Там на маленьком дисплее двигалась картинка с гербом. Виктору Константиновичу казалось, что она перемещается слишком медленно.

— Наследник изъят, — раздался громкий голос, и император выдохнул. — Группа покинула Стамбул, идет к точке эвакуации.

Значит, Окунев справился. Одной проблемой меньше.

Когда все закончится, Российская Империя посадит на турецкий трон полностью лояльного правителя. Его уже дважды спасали из плена, парень должен ценить такую помощь. А если нет… Что ж, счет можно и взыскать.

— Государь!

В небе Севастополя быстро разворачивалось золотое свечение. Виктор Константинович выдохнул, переводя дыхание.

Сотни обелисков были в срочном порядке изъяты из больниц и клиник, свезены со складов и сняты с уже готовых отправиться вглубь страны поездов и самолетов. Все ради того, чтобы сейчас они оказались в Севастополе, даря исцеление пострадавшим.

И надежду тем, кто уже отчаялся.

— Сигнал потерян, — сообщили справа, и государь бросил взгляд в ту сторону. — Восстанавливаем связь.

— Смотрите!

На главном экране возникло изображение, в котором без труда угадывалось турецкое побережье. Порт Стамбула — а город не узнать было невозможно — пылал, вокруг кипела настоящая бойня.

Золотые перья, стремительно падая с неба, превращали вражескую технику в пыль вместе с экипажами. Взрывы с новой силой окрасили картинку на экране, сливаясь в одну сплошную стену огня.

— Что он делает, — одними губами прошептал Виктор Константинович, медленно поднимаясь из своего кресла.

— Государь, Моров уничтожил вражеский морской флот, — прозвучал доклад.

— Турецкая авиация уничтожена, — ответили с другого места.

Люди, работавшие в зале, растерянно замерли в своих креслах. Никто просто не был готов к такому повороту событий.

— Ваше императорское величество, — голос начальника Генерального штаба прозвучал в полной тишине. — Какие будут приказы?

Но прежде, чем император успел ответить, двуглавый орел в небе исчез.

— Свяжите меня с ним! — потребовал государь, которого охватило дурное предчувствие.

* * *

Небо над Севастополем. Иван Владимирович Моров.

Я не успел.

Глядя на пылающий город, наполовину превращенный в руины, я слышал в голове повторяющуюся мысль.

Я не успел.

Уже упали на отведенные места обелиски, поплыла волна массового исцеления. Но мертвых она не поднимет. И потери в эту ночь будут огромными. Потому что никто не был готов отражать атаку.

Я висел в воздухе, наблюдая за тем, как продолжается бой впереди. Его императорское величество просил доставить обелиски и по возможности помочь на месте войскам… Подо мной лежали сотни погибших.

Моих людей. И сейчас я буду смотреть, как они продолжают погибать, чтобы разыграть карту, которую до поры до времени придерживает император? Генеральный штаб двигает фигурки, надеясь выиграть дополнительные часы, чтобы подкрепление со всей Российской Империи успело прийти на помощь.

Пылающий подо мной герб был моей задумкой. Вместе с обелисками он даст людям надежду. Но на что они могут надеяться? Кто вернет им родных, сделает так, чтобы воины, вышедшие в полет и плавание, вернулись домой?

Я опустил взгляд на свои руки. Пальцы сжались в кулаки.

Как бы ни хотелось сдержаться, вновь не стать тем самым чудовищем, которое угрожает своей же родине. Но остаться в стороне?

Зеленый щит, прикрывавший несколько кварталов, стал медленно таять, демонстрируя, что чародей окончательно обессилел. Я напряг зрение, чтобы увидеть, как падает паренек, вряд ли старше восемнадцати. Слишком юный, со следами крови на одежде.

Я его не знал. Но сейчас вид мальчишки, отдавшего всего себя для того, чтобы удержать щит хотя бы над одним кварталом, врезался в сознание, распаляя давно загнанную вглубь моей души ярость.

Этот мир сделал меня слишком мягким. Я не желал занять место, которое мне положено. Старался максимально отрешиться от политики. И опять проиграл.

Но теперь у меня есть жена, есть ребенок, которому еще только предстоит родиться. Что ему скажет Снежка, если я решу повторить ритуал и в очередной раз сменить мир? И что смогу сказать я, когда он вырастет и спросит о том, что я делал здесь?

Золотые перья герба вспыхнули вновь, но на этот раз, ведомые моей волей, они устремились не в город. Сплошной волной они били по врагу. Взрывалась техника, горели твари, пришедшие уничтожить мой народ.

И с неба на них взирал уже не Иван Владимирович, которому едва исполнилось двадцать лет.

Верховный маг явился на Землю. И нес с собой то, что умел лучше всего.

Защищал свою Империю.

Поток воздуха ударил в лицо, и мое тело понеслось вперед. Герб остался сиять в облаках, пока не погас. А я уже пересек половину Черного моря, продолжая уничтожать турецкий флот. Золотые перья несли с собой смерть.

Вид пылающего порта заставил меня остановиться. Все еще продолжая висеть в воздухе, я оглядел берег. Русский флот не отступал, корабли продолжали свой путь. Я мог разглядеть при желании появляющихся на палубах моряков. Мог заглянуть в кабину несущегося чуть в стороне истребителя, который шел на разворот, чтобы сделать новый круг.

В кармане завибрировал телефон, и я вытащил аппарат с помощью телекинеза.

— Моров слушает.

— Иван, что ты делаешь? — раздался из трубки голос императора.

— То, что умею лучше всего, — ответил я. — И то, что вы просили меня сделать. Помогаю в бою всем, чем могу.

— Остановись, ты уже обезоружил Турцию, у них просто не осталось флотов рядом, — твердым голосом произнес Виктор Константинович.

— Зачем? — задал вопрос я. — Первая война с Турцией случилась когда? В XVI веке? Еще раньше? И они до сих пор пытаются нас уничтожить. Почему я должен останавливаться? Чтобы на троне оказался марионетка, который тут же ляжет под англичан, немцев, французов — кого угодно, лишь бы драться с Россией?.. Нет уж, хватит. Им давали достаточно шансов.

— Я тебе приказываю! Остановись!

— Да начнется Мор, — ответил я и бросил аппарат в море.

Глава 11

Новостные каналы.

— Это вопиющее нарушение всех правил международных отношений! — решительно хлопнув по столешнице ладонью, с самым серьезным лицом заявил лысый англичанин в дорогом костюме.

Сидящие в зале зрители поддержали бурными овациями.

— Такое беспрецедентное уничтожение турецкого флота, а если называть вещи своими именами, казнь военнослужащих, просто выполнявших приказ, достойно лишь самого жесткого осуждения, — продолжил мужчина. — Мы будем поднимать вопрос о введении санкций в отношении Российской Империи и требовать выдать военного преступника, совершившего массовое убийство в Черном море!

Публика радостно хлопала в ладоши.

* * *

— Как сообщают наши источники, прямо сейчас на улицах Стамбула идет настоящая резня, — молодая блондинка в белой блузке смотрела в камеру с возмущением. — Люди боятся выходить из своих домов и прячутся по подвалам, пока верные сыны Турции пытаются остановить русского кровавого безумца. Секунду, у нас есть кадры из столицы осажденной страны.

На экране вместо телестудии возникло здание, по которому прошли трещины, и строение обрушилось, сложившись, как карточный домик.

— Это просто кошмар, — закрыв лицо руками, выдохнула ведущая. — Дорогие телезрители, как нам сообщают, Моров только что уничтожил госпиталь…

То, что госпиталь был окружен колючей проволокой и бетонным забором, а над входом красовался символ турецкой армии, ее совершенно не смутило.

— Сколько еще жертв должно быть среди населения несчастной страны, угнетаемой Российской Империей, чтобы мировое сообщество, наконец, объединилось и выразило свое осуждение этой варварской стране⁈

* * *

— Действия благородного мага совершенно оправданы, — заявил китаец в военном мундире.

За его спиной висела карта Черного моря с обозначениями кораблей и самолетов. Многочисленные стрелочки указывали траекторию передвижения машин, некоторые гасли, другие меняли свое положение.

— Как видно на карте, Иван Моров действовал предельно рационально и расчетливо, — продолжил военный эксперт. — Каждый удар был направлен исключительно на противника. Живая сила уничтожалась вместе с техникой. Обратите внимание, что в это самое время из Стамбула был эвакуирован последний представитель законной династии. То есть вся эта русско-турецкая война — незаконна, ведь приказа армия Турции не получала, она перешла на сторону мятежников. Подобное предательство своего монарха должно быть осуждено всеми странами. Ни один монарх не должен поддерживать захвативших власть с оружием в руках простолюдинов. Таким образом, русский дворянин уничтожал незаконные бандформирования, не имеющие никакого права ни нападать на соседнюю страну, ни даже заступать на дежурство в море.

— Но ведь есть регламент, господин полковник, — приподняв брови, уточнила ведущая.

— На случай угрозы правящей династии регламент мирного времени неприменим, — отбрил ее возражение военный. — В документах самой Турции порядок действий войск расписан от и до. То, что произошло в Черном море — это массовое предательство армейских чинов. И их уничтожение — абсолютно законное действие со стороны всех соседей, а не только Российской Империи, на которую они совершили нападение.

— Хотите сказать, кто-то из соседей Турции может ввести свои войска, чтобы подавить бунт? — задала вопрос девушка.

— Если последний представитель монаршей семьи запросит помощь — да, — ответил подполковник. — И как мы знаем, Сирийское королевство уже готово пересечь границу, все силы приведены в полную боеготовность.

* * *

Москва, новый особняк дворянского рода Моровых.

— Демин, ты охренел⁈ Я капитан Службы Имперской Безопасности! Немедленно открывай ворота!

— А я начальник безопасности рода Моровых, Левин, — последовал ответ из динамика у калитки в заборе. — Того самого рода, чей глава только что в одиночку поставил раком всю Турцию. И у меня есть четкий приказ: до возвращения его благородия на территорию особняка никто посторонний не пройдет.

Капитан сжал зубы до хруста. Однако ломиться внутрь ни права, ни смелости у него не было. К тому же вся Служба Имперской Безопасности прекрасно знала, насколько защищен дом Ивана Владимировича. Чтобы пробиться за забор, потребовалось бы организовать войсковую операцию посреди столицы. А такого разрешения Левину никто не давал.

Внутри особняка беременная Морова, случись что с ней или, не дай Бог, с еще не рожденным ребенком, Иван Владимирович с Левина шкуру спустит. И государь за такое вредительство заступаться не станет. Так что кроме уговоров у капитана не оставалось никакого выбора.

— У меня приказ занять особняк, Демин, — повторил он. — Мы не для захвата заложников сюда приехали. Мы пришли ее благородие защитить!

— Да? — усмехнулся начальник безопасности рода. — Хотите помочь, выселяйте соседей или сидите под забором. Мне все равно, у меня приказ сильнейшего чародея Российской Империи, и я сам здесь сдохну, но никто за забор не проникнет. Если у тебя все, Левин, я пошел, у меня кофе остывает.

Капитан оглянулся на стоящих за его спиной бойцов спецназа Службы Имперской Безопасности. В глазах приданного отряда было четкое осознание, что если будет приказ штурмовать особняк, капитан пойдет в этот бой один. Никто из них не собирался рисковать своей жизнью, чтобы вломиться в дом героя войны.

— Занимаем оборону вокруг особняка, — велел Левин. — А я пока доложу.

И пока подчиненные распределялись по территории, к особняку подъехало несколько машин с эмблемами телевизионных каналов. Капитан дернул щекой, наблюдая за тем, как репортеры окружают здание.

Какая-то смазливая рыжая пигалица ростом метр с кепкой с микрофоном наперевес подскочила к Левину и огорошила его вопросом:

— Здравствуйте, Анна Смирнова, телеканал «Доблесть». Скажите, капитан, мы видим, какие действия предпринял государь для поддержки Снежаны Александровны от возможных посягательств на ее спокойствие, — протараторила она. — Как вы сами оцениваете ситуацию — смогут ли недоброжелатели прорваться, чтобы отомстить Ивану Владимировичу за его беспрецедентный героизм против коварных турецких войск, напавших на Российскую Империю без объявления войны?

Левину оставалось только зубами скрипеть.

— Без комментариев, — произнес он.

А через полчаса к журналистам прибавились настоящие толпы каких-то гражданских. Люди шли к дому, несли цветы, иконы, из прибывшей грузовой машины выгружали детские игрушки целыми коробками.

И только когда людей стало так много, что спецназ Службы Имперской Безопасности оказался плотно прижат к забору, на крыльце особняка показалась красивая девушка с черными волосами. Простое темное платье на ней подчеркивало беременность хозяйки.

Народ дружно ахнул, восхищенный скромностью будущей матери. Кто первым снял шапку? Уже было не важно — к моменту, когда Снежана Александровна дошла до калитки, и ее окружили бойцы дружины с гербами Моровых, огромная толпа стояла перед особняком на коленях.

— Пожалуйста, поднимитесь, — негромко произнесла ее благородие. — Становиться на колени можно лишь перед государем и его семьей. Я всего лишь дворянка.

— Ваше благородие! — прокричал мужчина, привезший игрушки. — Меня зовут Селиванов Петр, я владелец фабрики игрушек. У меня сын на Черноморском флоте служит. Ваш супруг ему жизнь спас. Не побрезгуйте принять нашу благодарность!..

Немного растерянная этими словами, Снежана Александровна кивнула.

— Спасибо, но…

Однако ее уже не услышали. В мгновение ока коробки протекли на руках толпы и стали сгружаться перед калиткой. Даже спецназу пришлось поучаствовать, чтобы просто убрать предмет, закрывающий обзор. Дружина Моровых же двинулась только после того, как Снежана Александровна вздохнула и кивнула, разрешая принять подарки. Зачарование на воротах позволяло опознать опасные чары, так что получить вместо игрушек бомбу она не боялась.

— У меня внук в Севастополе был, ваше благородие, — заговорила какая-то старушка, сжимающая в руках икону. — Его завалило, ноги переломало. Ваш муж его спас, ваше благородие, пожалуйста, скажите мужу, что мы будем ему благодарны до гроба.

И прежде чем Морова опомнилась, икона пошла по рукам вслед за игрушками. А потом людей окончательно прорвало.

Снежана Александровна стояла оглушенная, по ее щекам текли слезы. Люди пришли, чтобы поддержать их с супругом. И не принять их благодарность будущая мать просто не могла.

Ее Ваню можно было назвать по-разному, он совершал разные поступки. Но своими действиями он уже перестал быть всего лишь непонятным чародеем. Он стал героем, спасшим сотни и тысяч людей. Простых людей, о которых все это время заботился. Да, Снежана Александровна знала, что среди дворян Ваню считали не от мира сего. Он раздавал свои разработки государству, держал цены на свои артефакты для простолюдинов, вместо того, чтобы наживаться и набивать карман, как сделали бы остальные.

И сегодня люди пришли отплатить ему за эту доброту.

Паломничество продолжалось еще два часа, прежде чем на улице, где стоял особняк, подкатило несколько черных автомобилей с гербом Романовых. Толпа, занявшая проезд, раздвинулась, пропуская охрану.

— Наследница! — прокатилось над головами.

Люди поспешили поклониться, а Варвара Викторовна жестом приманила к себе ближайшую журналистку. Когда микрофон оказался у лица будущей императрицы, она заговорила:

— Сегодня его императорское величество подписал награждение его благородия Ивана Владимировича Морова, — объявила она, оглядывая собравшуюся толпу. — За проявленный героизм, самоотверженность и неоценимый вклад в благосостояние Российской Империи и ее населения орденом «За заслуги перед Отечеством» I степени.

Народ, собравшийся у особняка, восторженно закричал, как будто это их награждали, а не его благородие. Но наследница престола подняла руку, призывая к молчанию, и ее послушались.

— А также, — произнесла Варвара Викторовна, — его благородие Иван Владимирович Моров отныне получает титул владетельного князя Царьградского. С сегодняшнего дня Российская Империя и Русская Православная Церковь восстанавливают историческую справедливость. Москва — Третий Рим, и Константинополь, важнейший город нашей православной веры, возвращается не только в лоно Русской Православной Церкви, как один из патриархатов, но и становится неотъемлемой частью Российской Империи. И Иван Владимирович Моров становится ее наместником!..

В первые несколько секунд народ осознавал сказанное, а после возликовал действительно безудержно. Варвара Викторовна, воспользовавшись этим, протиснулась сквозь плотное скопление радостных людей и, улыбаясь им, добралась до ворот особняка Моровых.

Встав перед калиткой, которую до сих пор охраняла дружина, будущая императрица обратилась к Снежане Александровне.

— Пригласите русскую царевну на чай, княгиня? — спросила она.

— Двери нашего дома всегда открыты для вас, ваше императорское высочество, — ответила хозяйка, и ее охрана расступилась.

Вдвоем, под шум продолжающих выкрикивать славословия людей, они скрылись за дверью особняка. Дружина закрыла калитку, но ломиться с выражением благодарности толпа уже не стремилась.

Их благодетеля оценили и воздали по достоинству!.. И какой подвиг — вернуть православным святой город!..

* * *

Турция, Стамбул. Иван Владимирович Моров.

Я сидел на крыльце Святой Софии и смотрел на город. В небо то тут, то там поднимались струи черного дыма, кое-где красовались каменные обломки, на улицах хватало останков, но в самом Стамбуле стояла почти полная тишина.

Лишь колокола христианских храмов били, привлекая к себе внимание. Я еще ночью видел, как под их защиту сбегаются люди со всего города. Народ спешил укрыться под крылом религии, надеясь, что я не трону людей одной со мной веры.

А я чистил столицу, не отвлекаясь на мелочи.

Лопались здания военного министерства, на улицах гибли солдаты, не сложившие оружие. От дворца, из которого управлял страной монарх, уже не осталось даже пыли. Мятежники, набившиеся туда, осели прахом, не помогла мощная защита на магии крови. Часть боевиков пыталась укрыться среди мирного населения. И гибла от молний, падающих с неба.

Выбить имена и внешность нужных людей было несложно. Достаточно оказалось поднять на тридцать метров в воздух трех руководителей мятежа, чтобы знать все.

Когда вооруженные силы кончились, и пали последние им сочувствующие, я шел по улице перепуганного города. Людей вокруг не было, после карающих молний старались укрыться в домах, подвалах, но не выходить на улицу.

И вот я добрался до места. Двери собора мне не открыли, но я не торопился. Те две тонны кристаллов, что я прихватил с собой из Москвы, давно кончились. Так что сейчас мой резерв был заполнен едва ли на треть — слишком сильно я потратился на эту операцию.

Телефон предводителя мятежа зазвонил в моем кармане. Вытащив аппарат, я взглянул на номер и, усмехнувшись, принял вызов.

— Моров слушает.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поздоровался Виктор Константинович.

— Утро доброе, ваше императорское величество, — отозвался я.

На несколько секунд воцарилось молчание. Государь явно не просто так обратился ко мне, как к князю. Учитывая политику русских монархов уничтожить дворянство, сделать меня аристократом — так себе шаг.

А с другой стороны, был ли у него вообще выбор? Я в одиночку захватываю Стамбул, практически полностью вырезаю армию целой страны. Да, остались части и подразделения за пределами столицы, но после того, как в мои руки упала столица, а где-то в Российской Империи сейчас приходит в себя дважды спасенный принц, вряд ли они выдвинутся против меня.

— Его святейшество требует от меня срочно посетить молебен во славу возвращения Константинополя в лоно православной церкви, — доверительным тоном сообщил мне Виктор Константинович. — А я только что поставил подпись на указе, превращающем тебя в князя Царьградского. Что скажешь, достойный подарок за все, что ты сделал для моей страны?

— Достойный, ваше императорское величество, — ответил я. — Но я хочу сразу предупредить, что Царьград не будет единственным приобретением Российской Империи.

— Здесь я с тобой полностью согласен, — ответил он. — Посмотри новости, князь, ты много интересного там услышишь о себе. Но не буду тебя мучить — твой особняк охраняется. Я еще и дочку к твоей супруге отправил, чтобы горячие головы остудить. Сейчас самые активные сторонники наших западных друзей попытаются добраться до Моровых.

Я это отлично понимал. Потому и отдал приказ никого не впускать. Но одно дело — отказывать ведомствам и дворянам, совсем другое — будущей императрице, которая является подругой моей супруги.

— Я надеюсь, что ты будешь счастлив, — проговорил Виктор Константинович. — Все-таки ты первый князь в России за черт его знает сколько времени. Так что наводи порядок в Константинополе. Это теперь русская земля, православная вера и, разумеется, там действуют законы Российской Империи. Как Радзивилл и Вишневецкий стали моими наместниками в Польше и Литве, ты теперь будешь моим наместником в Царьградском княжестве.

— Благодарю за оказанную честь, ваше императорское величество, — равнодушно ответил я. — Но я один, а здесь тысячи людей…

— Я уже направил целый флот священников, врачей и военных. Через полчаса они начнут садиться в аэропорту. Ты там, конечно, повоевал, но кое-какими полосами еще можно пользоваться, — хмыкнул государь. — И да, турок надо выгнать на границу с Сирией. Я договорился с Дамаском, их уже ждут с распростертыми объятиями. Могут остаться греки и то только православные. Так что работы у тебя будет еще с избытком.

— Постараюсь навести порядок, — ответил я. — Но это потребует времени.

— Ничего страшного, за твоей семьей мои люди присмотрят. Пока не вернешься, наследница престола у вас погостит. А я тем временем всех предателей за горло схвачу. И не забывай, Царьград — это случайность. Нам нужно наказать Англию.

— Я запомню, государь.

Он положил трубку. А я опустил телефон в карман и обернулся на скрип двери в собор. Ко мне вышел абсолютно лысый священник с длинной бородой и деревянным крестом на груди.

Смотрел он на меня без опаски, с полным смирением.

— Что с православными делать станешь? — спросил он, миновав все положенные обращения и расшаркивания.

— Пусть идут по домам, — пожал плечами я. — Теперь это территория Российской Империи. Княжество, если быть точнее. И Царьград — его столица.

Глава 12

Кремль, кабинет государя.

— Твой предшественник, Иоанн, не так давно выговаривал мне, что не может венчать Морова, тогда еще дворянина, так как Иван, по мнению Петра, был страшным чудовищем, — проговорил император, подливая себе чая в чашку. — И теперь посмотри, чем все кончилось: это чудовище вернуло Русской Православной Церкви Константинополь. Что скажешь об этом ты, Иоанн?

Сидящий в кресле напротив священник огладил ухоженную бороду, прежде чем ответить. Взгляд нового патриарха Всея Руси внимательно следил за лицом Виктора Константиновича, и потому довольная усмешка монарха хоть и была мимолетной, но его святейшество ее заметил.

— Скажу, что церковь не имеет права осуждать, — проговорил Иоанн глубоким располагающим голосом. — Господь сказал: ценнее покаявшийся, чем праведник, не знавший греха. Иван Владимирович — воин по крови, вся история его семьи — это непрекращающаяся война. Можно назвать его убийцей, это будет верно, ведь он, как и его предки, убивает своих врагов. Но действует ли он для своего блага, или ведет его долг перед Родиной, единоверцами, Богом? И здесь ответ очевиден, достаточно спросить любого на улице, что он думает о князе Царьградском. И человек ответит, что такого героя в нашей истории не случалось давно. А возвращение Константинополя в лоно православной церкви — это и вовсе деяние, за которое мы будем поднимать вопрос о канонизации Ивана Владимировича Морова. Не сейчас, само собой, при жизни стать святым невозможно. Но после его смерти этот вопрос поднимется сразу же. Маховик уже запущен, процесс идет.

Виктор Константинович довольно улыбнулся.

— Я очень рад, что нашел в качестве нового патриарха настолько разумного человека, — сообщил он. — Но я не только об этом хотел поговорить. Константинополь — это всего лишь часть возвращающихся нам земель. Православных в Турции очень много, они составляют примерно четверть всего населения, а это почти двадцать миллионов человек. Им потребуются грамотные духовные лидеры, те, кто сможет мягко и с истинно отеческой любовью помочь нашим православным людям, так долго жившим под пятой ислама. Мы забираем себе территорию Византии, а это большая территория. Все верующие других конфессий будут сопровождены за наши границы.

Его святейшество кивнул. Первая волна священников уже отправилась, но их роль скорее сводилась к помощи куда более простой — утешение пострадавших, напутствие верных, окормление опять же. А ведь нужны будут и те, кто станет управлять и направлять сам патриархат, реставрировать древние храмы и представлять Константинополь в Священном Синоде.

— Живущий сейчас в бывшей Византии патриархат нужно сменять, — проговорил Иоанн. — Хотя и есть в их служении некий героизм, который нельзя не признавать, ведь священники жили под гнетом мусульман, но они привыкли подчиняться султану и его прихвостням. А значит, при первой же угрозе предадут Русскую Православную Церковь. Они благодаря этому выживали и перестроиться на иную жизнь уже не смогут в силу возраста. А вот отправить их в Сибирь и на Дальний Восток, где такие опытные люди пригодятся — благое дело. К тому же это будет подано, как повышение. Мечетей стало слишком много по стране, православные уже не поспевают за диаспорами, а это чревато. За счет священников Константинопольских мы разбавим это напряжение. Естественно, их нужно разводить так, чтобы связь между бывшими церковнослужителями Константинополя была максимально осложнена. А самых непримиримых можно передать в Польшу и Литву. Пусть прижмут католиков с протестантами, которых в этих великих княжествах, как грязи. Ни к чему нам в России влияние Папы и его греховных прихвостней.

Император едва сдержался от того, чтобы зажмуриться от удовольствия. Настолько слова его святейшества пролились бальзамом на душу, что хотелось кивать и поддерживать идею собеседника. А ведь это только первая встреча, но насколько правильно Иоанн чувствует, куда нужно идти!..

— Так мы и поступим, — подтвердил Виктор Константинович. — Буду ждать новостей о готовности наших священников перебраться через Черное море. Пока армейские подразделения движутся в Царьград, перебросить несколько тысяч священников можно легко и быстро.

— Я приложу все усилия, ваше императорское величество, — чуть наклонил голову Иоанн. — Списки же тех, кто готов отправиться в княжество Царьградское, у меня уже составлены. От желающих, если честно, даже отбиваться приходится. Слишком важное дело затеял Иван Владимирович, православные полтысячи лет ждали, когда же Константинополь вернется в лоно истинной церкви. Прикоснуться к его величию хотят очень многие. И я бы хотел, чтобы прозвучал императорский указ или еще каким-то образом была названа конечная цифра. Иначе, боюсь, нас просто сметут за то, что не пускаем добровольцев.

Государь милостиво кивнул.

— Так и поступим. Ты оказался человеком разумным и полезным, Иоанн, так что я приму удар на себя, — усмехнулся он. — А теперь, если это все, нам обоим пора вернуться к работе.

* * *

— Вот карта твоих земель, — произнес государь, кладя перед последним представителем турецкой династии распечатку. — Вот это — земля Византии, которая отходит Российской Империи и образует Царьградское княжество.

Монарх указал на обведенную жирным пунктиром территорию. Принц смотрел на рисунок, и по его лицу было заметно, что молодой человек крайне недоволен ситуацией. Его фактически грабили, отрезав едва ли не треть Турции!..

— Что-то хочешь сказать по этому поводу? — приподняв бровь, уточнил Виктор Константинович.

— Вы лишаете меня столицы и огромной земли, ваше императорское величество.

Государь усмехнулся.

— Возвращение православных земель и людей не предмет торга, — заявил он. — Тебя лично уже дважды спасали мои войска. Удержать трон вы не смогли. Сколько у тебя верных полков? Сколько с радостью перешли на сторону мятежников? Ты даже то, что я тебе оставляю, не удержишь. Тебе просто нечем. А потому — король Сирии уже ждет, что ты запросишь у Дамаска протекторат.

— Что?

— Понимаешь, суверенитет — такая штука, которую может себе позволить только сильное государство, — как ни в чем не бывало, заговорил император. — Сирия может себе его позволить. Дамаск силен, как никогда, и в ближайшие тридцать лет станет центром консолидации исламских государств. Российская Империя восстанавливает историческую справедливость и возвращает себе православные земли. Где место Турции в этой новой системе? Ответ: нигде. Времена Османской империи канули в прошлое. Хочешь доказать, что за тобой реальная сила — объедини свой народ, наладь производства, займись армией, в конце концов. Правда такова, что та земля, которая у тебя остается, на самом деле остается Турцией лишь потому, что Москва с Дамаском не собираются из-за них спорить.

Принц скрипнул зубами, но говорить ничего не стал. Как бы ни хотелось возмутиться и заявить о своих правах, но холодный спокойный голос русского императора говорил истину. Страна отказалась от своей правящей династии, перейдя под флаг мятежников.

— И да, — прекрасно видя все эмоции собеседника, добавил его императорское величество. — Как только я узнаю, а я обязательно узнаю, что какая-то другая страна начинает мутить воду в Турции, вот этот клочок суши, который тебе сейчас остается, перейдет под совместный протекторат Российской Империи и Сирийского королевства. А в таком случае, как ты и сам понимаешь, султан нам будет лишним.

Что оставалось последнему представителю своего рода?

— Я готов подписать договор, — обреченно склонил голову он.

* * *

Царьград. Иван Владимирович Моров.

Наплыв русских священников, спасателей, военных, еще каких-то добровольцев от самых разных ведомств и крупных компаний подошел к концу. Работа кипела по всему городу и окрестностям. Русская техника разбирала завалы, освобождала оказавшихся под руинами. Священники помогали людям прийти в себя, медики проводили осмотры и оказывали помощь на месте, распределяли новых подданных Российской Империи по больницам и клиникам.

Я же остановился в крупнейшей гостинице для благородных, которую не затронули мои действия. Стоило мне переступить порог заведения, как хозяин «Жемчужины Босфора» согнулся в поклоне.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство, — на ломаном русском произнес он. — Меня зовут Малик, я владелец этой гостиницы. Чем могу быть полезен?

— Мне нужен номер, — ответил я, проходя к стойке регистрации и жестом дозволяя бизнесмену идти за собой. — У меня будет много посетителей, и все они должны сразу понимать, что приходят к человеку высокого статуса. Я — князь, а значит, мне и покои требуются особенные.

— Наш пентхаус в вашем полном распоряжении, — тут же уловил главное Малик.

Этот смуглый седой мужчина в дорогом костюме сразу понял, что громить его не собираются. А поселить у себя будущего правителя окружающих земель — это престижно, ведь никто не запретит позднее повесить табличку «здесь с такого-то по такое-то число жил и работал князь Царьградский». Есть отдельная категория путешественников, для которых поселиться в подобном месте — верх блаженства, и они готовы выкладывать за подобную честь огромные деньги.

— Проводи меня, — приказал я. — И пока я буду жить у тебя под крышей — веди счет, чего и сколько я должен.

— Для меня честь оказать вам любую поддержку, ваше сиятельство, — торопливо заговорил Малик. — Все — в подарок в знак уважения…

— Нет, — покачав головой, ответил я. — Я — князь этой земли и не могу душить своих подданных. Ты же православный, Малик, а значит, останешься вести свой бизнес здесь, когда Российская Империя наведет порядок в княжестве. Я кровно заинтересован в том, чтобы местный бизнес процветал, но о каком процветании может идти речь, если я стану самостоятельно приносить убытки своим предпринимателям? Так что — все под запись, конечный счет я оплачу.

При словах о религии хозяин гостиницы заметно напрягся, однако возражать не стал. Не удивлюсь, если после того, как он меня проводит, сразу же побежит креститься. Это немного нечестно, и совершенно неискренне, с другой стороны, я не могу обескровить свою землю. Однако Малик станет православным, покрестит свою семью, и его дети вырастут в православном обществе православными же подданными Российской Империи. Так несколько поколений, и кто вспомнит о том, как именно в эту семью пришла вера?

Государь тоже все понимает. Потому и княжество Царьградское, а не Константинопольское. Да, городу скоро две тысячи лет, о том, что изначально он вообще Византий, уже никто не помнит, кроме увлеченных древней историей энтузиастов. А для Руси он был и оставался Царьградом, и когда пройдет еще несколько столетий, в головах жителей Российской Империи он именно под этим именем и закрепится.

Лифт работал, так что мы поднялись на третий этаж довольно быстро. Пентхаус, занимающий весь этаж, впечатлял. С истинно восточным размахом здесь собралась такая роскошь, что покои Романовых выглядели бледновато на фоне гостиничного номера.

— Распорядись, чтобы из ресторана организовали мне обед, — приказал я, прежде чем отпустить хозяина.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

Он поспешно скрылся, а я сел в мягкое кресло и, закинув ногу на ногу, прикрыл глаза. Резерв почти восстановился, пока я ездил по городу и на правах князя координировал действия русской гуманитарной миссии. Теперь специалисты работали без меня, но вскоре начнется паломничество самых разных людей.

Условия у меня были те же, что и у Польши с Литвой. А значит, я практически верховный правитель Византии. Приятно, конечно, что тебя ценят, однако требовалось с нуля выстроить вертикаль власти, организовать администрацию, сбор налогов и начисление социальных выплат. Словом, сделать все, чтобы интегрировать Царьградское княжество в единое поле с Российской Империей.

Хорошо, что налоги я стану собирать сам и распоряжаться ими могу в определенных рамках. Чрезвычайная ситуация вскоре закончится, но в народе еще долго будут брожения. Местные жители разделены не только своим происхождением из разных народов и религии, но и по правам. Мусульмане проходили в администрацию, в то время как православные или, упаси боже, иудеи, довольствовались частным предпринимательством.

В руках турецких олигархов, сложившихся в христианских диаспорах, сосредоточены огромные суммы. И как князь я могу привлечь этих людей, чтобы они инвестировали в мое княжество. Но это будет позднее, а мне уже сейчас нужны будут верные сторонники.

И я знаю, где их взять.

Вытащив трофейный телефон, я по памяти набрал нужный номер.

— Слушаю, — раздался в трубке настороженный женский голос.

— Антонина Владиславовна, рад приветствовать, — с улыбкой произнес я. — Моров вас беспокоит.

— Я вас слушаю, ваше сиятельство! — отозвалась Жданова.

— Мне срочно нужны люди, готовые стать у руля Царьградского княжества. Начиная с личных секретарей, заканчивая последним писарем. И я решил, что лучше вас никто в этом вопросе мне помочь не сможет.

Потому что у Службы Имперской Безопасности есть огромная база пенсионеров, закончивших службу, но еще способных работать. И именно Жданова знает, на кого из них можно положиться, а кого ни в коем случае не подпускать к власти.

— Я сейчас же начну решать ваш вопрос, Иван Владимирович! — заверила она. — Думаю, никто не откажется переехать на берег Черного моря, ваше сиятельство. Учитывая цены на туризм, для многих это станет отличным подарком на пенсию.

— Да, я тоже так думаю. Спасибо.

Антонина Владиславовна положила трубку. Я же подумал о том, что все мои вложения в установление связей уже начали себя оправдывать. Но Служба Имперской Безопасности — не единственное место, откуда я собирался черпать кадры.

— Венедикт Кириллович, добрый день, — когда трубку, наконец, взяли, поздоровался я. — Надеюсь, не отвлек от детей?

— Иван Владимирович! — довольно протянул глава рода Солнцевых. — Крайне рад вас слышать!.. Поздравляю с княжением. Пусть и прошло все так быстро, но поверьте, я с искренней радостью узнал об этом.

— Благодарю, — ответил я. — Но в связи с этим у меня возникли некоторые проблемы. Как вы знаете, Венедикт Кириллович, у меня своих людей практически нет. А здесь, в Царьграде, нужно не только порядок навести, приведя местную жизнь к соответствию нормам Российской Империи, но и выстроить всю вертикаль власти с нуля. У меня, конечно, есть и другие родственники, но я в первую очередь подумал о Солнцевых.

Такой прозрачный намек Венедикт Кириллович понял моментально. И даже пищащие детишки на заднем фоне не помешали старику ухватиться за подобный шанс.

— Сегодня вечером нужные люди прибудут под вашу руку, князь, — заверил глава рода Солнцевых. — Я сейчас начну отбирать подходящих и достойных.

— Благодарю, Венедикт Кириллович, — прежде чем окончить разговор, ответил я.

Разумеется, часть канцелярии нового княжества будет занята людьми государя. Как ни крути, а администрация должна быть подконтрольна столице, иначе это не единая империя, а кучка государств, объединенных одним названием. Но вот то, что касается остальных должностей — тут уже есть где развернуться.

С деньгами у меня проблем нет, так что могу не только налоги инвестировать в свое княжество, но и собственные средства вкладывать. Княжеский титул сегодня есть, а завтра император его отберет. А вот предприятия, которые принадлежат лично роду Моровых, отнять уже куда сложнее.

Телефон зазвонил в моей руке, и я принял новый вызов.

— Моров слушает.

— Мои поздравления, ваше сиятельство, — прозвучал приятный глубокий голос. — Вас беспокоит патриарх Всея Руси Иоанн. Нам просто необходимо с вами скоординировать свои действия. Император посчитал, что будет правильно провести княжение в Святой Софии, это станет символом не только прихода русских, но и того, что мы пришли навсегда. Завтра утром к вам подойдет один из моих помощников, представляющий Русскую Православную Церковь, он расскажет вам все более подробно. А сейчас не хочу вас отвлекать — из докладов наших батюшек знаю, что работы у вас очень много.

Я не сдержался от улыбки. Если старый патриарх никак толком не реагировал на мои действия, то новый решил наладить мосты. А учитывая, какой подарок я сделал именно его святейшеству, он просто обязан со мной дружить.

Кто из нас войдет в историю? Дворянин, пусть и сильный чародей, который походя завоевал Стамбул, или патриарх, под чьей мудрой рукой Царьград вернулся в лоно истинной церкви?

Глава 13

Несмотря на то, что его святейшество поторапливал с официальным венчанием на княжение, я расставил иные приоритеты. Подписанный договор между Российской Империей и Турцией вынудил огромные массы людей срочно продавать имущество и предприятия, прежде чем уехать из Царьградского княжества. Все это требовалось скупать, а заодно — проводить тотальную ревизию.

Партия сторонников государя расстегнула кошели, вытряхивала кубышки и наперегонки бежала, чтобы выкупить буквально все, что продавалось на моей земле. Так что фабрики, заводы, издательства и даже самые мелкие кофейни переходили из рук в руки. Во всеобщей эйфории новость о том, что две трети местных предпринимателей прошли массовое крещение, вообще казалась несущественной.

Но сегодня все это закончилось, и я ждал в аэропорту, когда приземлится самолет с ее императорским высочеством на борту. Первый официальный визит такого уровня со времен основания Царьградского княжества — как представитель правящей семьи и наследница престола, именно Варвара Викторовна должна была вручить мне корону. Разумеется, будущая государыня никак не могла обойтись без своей подруги, так что Снежана Александровна Морова прилетела не к супругу, а в свите.

— А вот и они, — вздохнул рядом со мной отец Федор, после чего перекрестился. — Слава тебе, Господи.

Священник действительно прибыл на следующий же день, и несмотря на молодость — что такое сорок лет, когда все иерархи Русской Православной Церкви перешагнули за шестьдесят? — руководил процессами своей епархии. Полагаю, когда Священный Синод будет утверждать нового патриарха Константинопольского, именно Федор получит место.

Самолет тем временем пробежал по взлетно-посадочной полосе и замер. Сотрудники аэропорта подали трап. Пока сановники новообразованного княжества кучковались у спуска, я сделал шаг вперед.

Варвара Викторовна вышла из самолета и, довольно щурясь от яркого солнца, стала спускаться по трапу. За ней потянулась целая плеяда фрейлин, среди которых хватало дам мне не знакомых. Полагаю, к концу поездки часть из них окажется повенчана с местными воротилами, чтобы связать Царьград с Москвой через браки.

Но я смотрел только на Снежку. В темно-фиолетовом плотном платье она спускалась предельно осторожно. Не поднимая головы, моя супруга быстро осмотрелась и, найдя меня взглядом, улыбнулась.

Я ответил ей тем же, но все же протокол требовалось соблюдать. Никто бы не понял, если бы я проигнорировал будущую государыню и бросился к своей супруге.

— Ваше императорское высочество, — поклонился я, как того требовал этикет. — Рад приветствовать вас в Царьграде. Надеюсь, ваше пребывание в княжестве подарит вам только самые положительные эмоции.

— И я счастлива вас видеть, Иван Владимирович, — ответила наследница престола. — Отец Федор.

Священник склонил голову, но спину гнуть не стал — от церковников не требуется такой же демонстрации почитания, как от мирских людей. Считается, что святые отцы занимаются исключительно вопросами веры и в светскую жизнь не лезут.

— Я должна поблагодарить вас за гостеприимство, Иван Владимирович, — заговорила Варвара Викторовна, оказавшись рядом со мной. — Последние дни я прекрасно отдохнула в вашем особняке. А моя дорогая подруга Снежана составила мне замечательную компанию!.. Вам очень повезло с женой, Иван Владимирович.

Люди, пришедшие на встречу с наследницей престола, слушали ее речь и ловили каждое слово. Для них не секрет, что Романовы благоволят Моровым, но одно дело — просто одобрение, и совсем другое — когда будущая государыня гостит несколько дней в твоем особняке. Подобный уровень доверия вообще мало кому выказывался.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — ответил я. — Предлагаю переместиться в особняк, который мы подготовили специально для вас и вашего сопровождения. И если не возражаете, я бы попросил отпустить мою супругу на несколько часов. Мы давно не виделись, и я, честно признаться, соскучился.

На губах Варвары Викторовны вновь появилась довольная улыбка.

— Разумеется, Иван Владимирович! — отозвалась она, после чего из толпы встречающих отделилась личная охрана Романовых.

Само собой, особняк выбрали не случайно. Его осмотрели и одобрили гвардейцы правящего рода. Они же занимались обеспечением безопасности, мне лишь раз пришлось его навестить, чтобы наложить зачарование на помещения. Так что с этой стороны я был совершенно спокоен, в Царьграде с будущей государыней ничего не случится.

Фрейлины последовали за своей госпожой, и только Снежка осталась рядом со мной. Мы не сводили друг с друга взглядов, и пока ее императорское высочество со свитой садилась в бронированные автомобили, мы с моей женой стояли, держась за руки.

Чуточку похолодевшие ладони Снежки выдавали ее волнение. Хотя внешне она полностью себя контролировала, и глаза смотрели без опаски, но с хитринкой. Как будто ей очень хотелось чем-то таким со мной поделиться, но сейчас было не время и не место.

— Спасибо, что прилетела, — произнес я.

— Как я могла бросить тебя здесь одного? — с улыбкой ответила Снежка. — Тем более что ее императорское высочество была очень настойчива. Да и погода здесь лучше московской, для ребенка так будет полезнее.

При этом она положила ладонь на живот, скрытый плотной тканью. Само платье никак не стесняло будущую мать, однако скрывало фигуру так, что посторонний человек даже не понял бы, что Снежана Александровна носит под сердцем ребенка.

— Тогда поехали, — кивнул я в сторону выделенного мне военными автомобиля. — Тебе нужно отдохнуть с дороги, да и нам не помешают. Правда, я остановился в гостинице, но сразу предупреждаю, что это — временно. Через несколько месяцев будет нужно строить новый особняк, и на этот раз — не скромный дворянский, а княжеский. Это восток, здесь иной менталитет, так что придется делать все пышно и роскошно.

Глаза Снежки при этих словах загорелись. Что ни говори, а вить семейное гнездышко ей понравилось. И, похоже, я уже знаю, чем будет занята моя супруга, притом, что это доставит ей несказанное удовольствие.

* * *

— Ваше сиятельство, — поклонился нам со Снежкой хозяин «Жемчужины Босфора». — Позвольте представиться, я — Михаил, владелец этого скромного заведения. Я буду счастлив сделать все, чтобы вы запомнили пребывание в моей гостинице только самым лучшим образом. Любое желание для вас — закон для меня.

Говорил он все так же криво, но зато представился уже иным именем. Политически правильно: вряд ли бы кто-то одобрил, если бы вопреки приказу государя я квартировал у мусульманина. А так — Михаил, православный простолюдин из Царьградского княжества. Да, смугловат, но так на юге ведь живет, здесь белокожих днем с огнем не отыщешь.

Ну и, разумеется, он правильно выбрал, как снискать мое одобрение. Несмотря на то, что мы находились практически в чужой стране, информации обо мне в свободном доступе было достаточно, чтобы сделать правильные выводы. Князь любит жену, значит, чтобы угодить князю — угоди княгине.

— Спасибо за ваше гостеприимство, Михаил, — ответила Снежка, разглядывая стоящего перед ней мужчину. — Пожалуй, мне понадобится несколько служанок. Они должны говорить по-русски достаточно свободно, чтобы мне прислуживать. Если не найдется, я привезу своих. Мы с князем здесь надолго, так что остановимся у вас на ближайший месяц точно.

Воистину, мне показалось, в глазах Малика, который стал Михаилом несколько дней назад, закрутились нули в счете, который я оплачу, когда мы покинем его гостиницу. Одно дело, если наместник императора у тебя погостил пару дней, но месяц — это практически место личного друга княжеской семьи.

— Я немедленно все организую, ваше сиятельство, — отозвался владелец гостиницы. — Разрешите мне откланяться, чтобы быстрее исполнить ваше пожелание. А мой сын, Александр, вас проводит.

Он указал в сторону молодого человека, стоящего чуть в стороне. Тот, поняв, что речь зашла о нем, поклонился по всем правилам русского этикета. На отца он походил, как будто оказался точной копией с поправкой на возраст. Если Михаилу перевалило за пятьдесят, то Александр достиг только тридцати.

— Хорошо, — ответила Снежка.

Мы поднялись в наш номер, и я лично провел супруге экскурсию. Некоторое время Снежка рассматривала покои, после чего улыбнулась и, активировав артефакт на запястье, чтобы нас не могли подслушать, с моей помощью опустилась в кресло.

— Вряд ли нам дадут вернуться в Москву, Ваня, — следя за моим лицом, произнесла моя супруга. — Это княжество — попытка удалить тебя из столицы.

— Да, — не видя смысла спорить, спокойно кивнул я.

— И в академию тебя уже, скорее всего, не вернут, — продолжила Снежка. — Варвара Викторовна, конечно, не говорила этого напрямую, но по ее недоговоркам я поняла, что милость императора кончилась. Что-то ты сделал такое, что государь настолько сильно пожелал затолкать тебя в самый дальний угол, что даже первого аристократа Российской Империи создал. А ведь правящие рода давно боролись за уничтожение благородного сословия.

Я улыбнулся и, взяв ее за руку, заговорил:

— Он хотел, чтобы я остановился, Снежка, — поглаживая ее пальцы, пояснил я. — Чтобы не уничтожал флот Турции, а просто доставил обелиски, помог отбить нападение, и на этом успокоился. А я просто не мог остаться в стороне.

Она грустно улыбнулась.

— Но, надеюсь, у тебя не появилось мыслей, что государя можно поменять? — уточнила она. — Варвара Викторовна уже сказала, что вокруг твоей фигуры стали собираться какие-то доброхоты, которым Романов на троне не нравится. И я боюсь, что они попытаются втянуть тебя в борьбу за престол.

— Да? — усмехнулся я. — Ну, пусть пробуют. Я не вижу ничего плохого в том, как все сложилось. Император сегодня один, завтра другой. И без меня государей меняли — те же гвардейцы неоднократно возводили на престол нового, угодного им правителя. И до тех пор, пока я заперт в Царьграде, заговорщики могут не опасаться, что я успею вернуться в Москву и защитить Виктора Константиновича.

— А ты защитишь? — спросила Снежка. — Несмотря на то, как он поступил?

— Я урожденный дворянин, Снежана Александровна, — ответил я. — Мой долг — защищать Российскую Империю и императора. Переворот, каким бы он ни был, сейчас расколет страну. Царьград, Польша, Литва — отколются в самостоятельные государства. Что там, даже на Урале и Дальнем Востоке могут образоваться самостоятельные страны. Они, конечно, будут считать себя свободными и суверенными, однако нам с тобой прекрасно известно, что рулить ими будут те, на чьи деньги все будет организовано. Смена императора сейчас — это такой удар по Российской Империи, что Англия обязательно им воспользуется. Да и не только она. По ту сторону границы у нас вообще нет друзей или хотя бы соратников. Свора шакалов, которые только и ждут, когда выдастся шанс разорвать сильную Российскую Империю. Так что пока государем является Виктор Константинович, я буду его поддерживать. Ну а если он проиграет очередным заговорщикам, то какой выбор мне останется?

Снежка печально вздохнула и положила голову мне на плечо.

Выбор, конечно, у меня будет. Если Романовых сбросят с трона, я могу обезглавить заговор, а потом выйти в народ и спросить, люб ли ему такой царь, как Иван Владимирович Моров.

Но это только в том случае, если заговор действительно состоится.

* * *

Великобритания, Бирмингем.

Ужин подали в большой зале старинного особняка. В былые времена здесь собирались на пир до двухсот человек за один раз. Сегодня собрание было поменьше, но не намного.

Ковен кровавых магов Англии устраивал подобные встречи нечасто. Однако в последнее время слишком много тревог выпало на долю не только самой Великобритании, но и чародеев определенной школы. Так что сейчас единомышленники прибыли со всей страны, а некоторые вернулись из командировок за рубеж.

Промозглый вечер, во время которого хозяин поместья тепло приветствовал гостей, маги собрались за одним столом и отдавали должное поварам лорда Бирмингема. Сам Чарльз восседал на своем кресле и обсуждал с ближайшими мужчинами почтенного возраста последние светские сплетни.

О настоящем деле пока что никто говорить не спешил, соблюдая правила приличия. Но, сколько бы ни тянулся прием пищи, а слуги расставили перед гостями кубки с вином, бокалы с виски, а кому-то кофе. Блюда с десертами на любой вкус расположились на длинной столешнице, и граф Бирмингем поднялся на ноги с бокалом в руках.

— Господа, полагаю, теперь, когда все удовлетворены моим скромным ужином, — с улыбкой заговорил хозяин вечера, — мы можем перейти к главной причине нашей встречи.

Присутствующие одобрительно закивали, и Чарльз Бирмингем продолжил:

— На днях мне стало известно, что наш благословенный монарх окончательно тронулся рассудком и намерен сдаться русским войскам, как только Романов объявит войну Англии, — перешел к сути граф. — Для тех, кто пропустил последние новости, исполняя свой долг перед нашей великой страной вдали от родных берегов, я хочу напомнить: император Российский сам ничего не решает. Путем долгих усилий и интриг нам удалось установить тайную связь с его супругой, императрицей. К сожалению, по независящим от нас причинам, она трагически погибла в авиакатастрофе. Очень удобно, что на том же борту присутствовали все недовольные клирики Российской Империи. Таким образом Романов одним ударом избавился от своей супруги, враждебно настроенных к его настоящему хозяину священников, и обвинил во всем Англию. Как он это сделал? Агент, которому было поручено установить связь с императрицей, оказался пойман и убит при попытке бегства. А на самом деле русские цепные псы казнили его, чтобы тот не рассказал правду.

Собравшиеся маги крови внимательно слушали своего председателя. И хотя многие были в курсе той или иной части истории, но только сейчас у них получилось собрать всю информацию. И она, откровенно говоря, никого в особняке не обрадовала.

— Прошу прощения, граф, — откашлявшись, произнес сидящий на противоположном конце граф Мерсисайд. — Это достоверно известно? Я имею в виду, разумеется, человека, который стоит за Романовым и его дерзкой политикой.

— Вы совершенно правы, граф, его политику наглейшего присоединения чужих земель иначе как дерзкой и не назовешь, — подтвердил хозяин вечера. — Как вы помните, мы долго не могли разобраться, что же произошло в Российской Империи за эти два года резких и жестких перемен. Но императрица через нашего посла все разъяснила. Итак, господа, сейчас я расскажу вам одну занимательную историю, и уверяю вас, если бы не наглядные доказательства, сам бы я в нее никогда не поверил.

Мужчины приготовились внимательно слушать, и граф Бирмингем сделал маленький глоток, чтобы промочить горло, после чего продолжил рассказ:

— Примерно два года назад русский ковен магов крови намеренно похитил внука и единственного наследника Моровых, дворянского семейства, которое специализировалось на уничтожении магов нашей школы, — начал он. — Глава рода был очень стар и болен, продолжить род он уже физически не мог. А его единственная родня — мальчишка восемнадцати лет. Этого мальчишку и похитили, чтобы провести кровавый ритуал. Видимо, им казалось это ироничным — вот так избавиться от семейства, которое многих магов крови уничтожило. Но как бы там ни было, по крайней мере один из русских чародеев решил сыграть в свою игру.

Граф дал знак слугам, и те принесли несколько стопок одинаковых папок.

— Прошу вас ознакомиться, господа, — произнес Чарльз, пока документы раздавали всем присутствующим гостям. — Перед вами личное дело Олега Александровича Шуйского, последнего представителя клана Рюриковичей. Прямой потомок самого первого государя Руси. На момент, когда проводился ритуал над Моровым Иваном Владимировичем, Олегу Александровичу было уже девяносто два года, его резерв был выжжен, а тело разваливалось. Однако разум и навыки Шуйского оставались с ним.

Пока люди перелистывали страницы, на которых были записаны известные последнему истинному Рюриковичу заклинания, граф сделал еще один глоток.

— Как вы видите на странице с генеалогическим древом, Олег Александрович являлся родственником польского рода Чолек, настоящих мастеров по перенесению сознания одаренных в новое, специально подготовленное тело, — продолжил Чарльз. — Таким образом, обладая знаниями о том, что такое возможно, Шуйский выбрал тело Ивана Владимировича Морова в качестве своего нового вместилища, организовал его похищение, провел ритуал, переселился в молодое тело и вырезал всех свидетелей.

— Но, простите, граф, почему мы раньше ничего не слышали об этом Шуйском? — спросил один из гостей. — Я был хорошо знаком с русским ковеном, они никогда не упоминали о нем.

— Потому что на тот момент сменилось уже три поколения магов крови, которые не знали своего основателя, — поведя рукой с бокалом, ответил граф Бирмингема. — Олег Александрович был первым магом нашей школы в Российской Империи. Не стихийным адептом, каких всегда хватало по миру, а именно академического подхода к нашему делу. Он долгое время был послом в Европе, контактировал с нашими ковенами, а вернувшись к себе в Москву, организовал русский. Со временем он отошел от дел, и, судя по тому, что в то же время были казнены все прямые наследники Шуйского, его предали собственные братья по ковену.

— Почему именно Моров? — раздался другой голос.

— Потому что Моровы на протяжении очень долгого времени воевали с кровавым культом, — пояснил хозяин приема. — Так в Российской Империи называли стихийных магов крови. Естественно, отличить такой культ от ковена никто и не пытался. Так что знания, которые собрал Шуйский, могли быть выданы за знания Моровых. Мальчик, который выжил, отбился от кровавого культа — это удивительно и заслуживает первой полосы. Но если это мальчик из профессиональных убийц магов крови — это уже никого не удивит. В предках Ивана Владимировича хватает людей, которые не раз и не два проворачивали подобные финты.

— Правильно ли я понял, что на самом деле нам противостоит не Российская Империя, не Романовы, а потомок первого правителя Руси? Сохранивший почти вековые знания чародея, которому известны все европейские школы волшебства?

Чарльз Бирмингем усмехнулся.

— Это только начало, граф, — ответил он. — Уже в лице Морова Шуйский сумел подобрать ключ к дочери китайского наместника. И та передала Морову в обмен на какие-то услуги традиции своей страны. Таким образом в руках одного мага, опытного, хитрого и одержимого местью, оказались сосредоточены невероятные знания.

— Но разве Чолеки ему не родня?

— Родня, но не кровная, — покачал головой граф Мерсисайд. — Как только Шуйский завладел телом Морова, все кровные привязки оказались сброшены. Ни один анализ — хоть научный, хоть магический, ничего не покажет.

— Как бы там ни было, от Чолеков он избавился, чтобы скрыть свое настоящее имя, — продолжил Чарльз. — Вспомните, господа, ведь их конфликт начался с того, что Моров вломился в их замок и уничтожил лабораторию. Как он ее нашел? Почему не взял с собой армию, которая в этот момент была под его рукой и легко пошла бы на штурм польского замка? Ответ есть, и он прост: ему не нужны были свидетели.

На несколько секунд воцарилась тишина, и англичанин продолжил свой рассказ:

— Естественно, Чолеки не стерпели этого предательства, — сказал он. — Но эскалация привела к тому, к чему привела. Род Чолек больше не существует, Англия получила контроль над их корпорацией, а Морова больше ничего не связывает с Шуйским. А теперь давайте смотреть, что произошло: Шуйский получил тело Морова, показал свои знания, накопленные за столетнюю жизнь, а потом воспользовался моментом и возвел на трон Романова Виктора Константиновича. Императрица рассказала нам достаточно, чтобы сопоставить факты: Российской Империей правит не ее государь, он всего лишь выгодная и лояльная ширма. За право назваться Собирателем Земель он легко отказался от своей роли правителя и исполняет указы Морова, который является главным оружием Российской Империи. Морова, который на самом деле — Олег Александрович Шуйский, природный правитель Российской Империи.

— Что это значит для нас, граф?

— Сейчас Романов готовится напасть на нас, чтобы свергнуть правящую династию и ввергнуть нашу благословенную Англию в пучину хаоса, — вернулся к началу разговора Бирмингем. — Кстати, заметьте, что до этого императора все прочие пытались урезать права благородного сословия, и только Моров получит титул князя. В стране, где власть режет аристократию, появляется новый аристократический род. Каково, а? Но мы отвлеклись. Итак, Москва хочет войны с нами, а вам уже известно, что именно Моров отдает приказы Романову. Именно благодаря Морову русского ковена больше не существует. Делайте выводы, господа, Шуйский понимает, что наша школа может вывести его на чистую воду, а потому он сделает все, чтобы избавиться от нас и всех прочих магов крови.

— Ваши предложения?

— Княжество в Турции должно быть уничтожено, — громко опустив бокал на столешницу, ответил Чарльз Бирмингем. — И цена не имеет значения.

Глава 14

Царьград. Иван Владимирович Моров.

— К венчанию на великое княжение практически все готово, Иван Владимирович, — сообщил мне отец Федор, переставая ковырять вилкой в тарелке. — Осталось закончить ремонт в Святой Софии, но реставраторы обещают закончить в течение трех дней. Все необходимые регалии, включая княжескую корону, уже готовы и ждут своего часа. Святые отцы готовы венчать вас в любой момент, и мы ждем только финала реставрации.

Я кивнул, но ничего не ответил — рот был занят стейком.

Зато сидящая по правую руку от меня Снежка заговорила со священником. На хрупкие плечи моей супруги легли обязанности по наведению порядка в княжестве на бытовом уровне. И, как всякая благородная дама, она прекрасно в этом разбиралась, и — что стало решающим фактором — такая работа приносила ей удовольствие.

— Они объяснили, с чем связана задержка? — уточнила Снежка, накалывая вилкой зеленый горошек на краю своей тарелки. — Крайний срок закончился еще два дня назад. Уже тогда вы сказали, что ваш реставратор обещает сдать Софию через три дня.

Будущий патриарх Царьградский устало вздохнул.

— Я бы хотел сказать, что на все воля Божья, но боюсь, мы столкнулись с неприятием самой идеи о вашем княжении, — проговорил он, глядя при этом на меня, а не супругу. — Компания — часть огромного турецкого холдинга, и раньше с работой проблем у них не было. Но теперь мы изгоняем мусульман, и они вставляют палки в колеса везде, куда могут дотянуться.

Я отложил приборы и потянулся за чашкой кофе.

— Я даже примерно не представляю объемы работ в таком соборе, как Софийский, — признал я. — Однако, мне кажется, новый владелец у этой компании реставраторов — русский подданный, не так ли?

— Все так, ваше сиятельство, — подтвердил отец Федор.

— А значит, и за срыв сроков он будет нести ответственность по законам Российской Империи, — продолжил мысль я. — Я не дам ни копейки свыше того, что было обещано. А вот штраф взыскать могу. Святая София — слишком важный религиозный и политический объект, чтобы позволить кому-то наживаться на ней. Вы понимаете меня, отец Федор?

— Понимаю, Иван Владимирович, — склонил голову он. — Но вряд ли они смогут добыть материалы из воздуха.

— Князь прав, отче, — вступила в диалог Снежка. — Я тоже считаю, что у компании, которая занимается реставрацией памятников древности в такой стране, как Турция, обязана быть мощная складская структура. И более того — Стамбул был одним из древнейших городов, так что именно здесь ресурсы и следовало держать на случай форс-мажора. Спрашивается, куда делись материалы и на что рассчитывали реставраторы, взявшись за заказ, если местные склады были пусты?

Я усмехнулся, сделав глоток кофе.

— Они рассчитывают, что я настолько горю желанием поскорее пройти обряд, что не пожалею никаких денег на то, чтобы ускорить процесс, — пояснил я. — Но, отец Федор, я не настолько богат, чтобы заниматься благотворительностью подобного уровня. Пожалуйста, будьте так добры, донесите до исполнителей, что если через три дня реставрация Святой Софии не будет выполнена в полном объеме, все сотрудники компании, включая владельца, отправятся под суд в соответствии с законами Российской Империи. И я уверен, его святейшество Иоанн поддержит мое решение. Наживаться на святыне Русской Православной Церкви — это преступление, достойное Антихриста.

Священнику ничего не оставалось, как согласиться.

Впрочем, он тоже все прекрасно понимал, иначе не находился бы здесь. Уж слишком жирный кусок валился в руки церкви, чтобы допускать мысль, будто ко мне пошлют глупца или оголтелого фанатика.

Реставрация Святой Софии, оказавшейся в довольно-таки печальном состоянии еще до моего вторжения, была очень дорогим проектом. И знаковым. Именно по тому, как мы обойдемся со святыней, местные станут судить, как мы будем вести дела.

И если начал я с того, что разрешил местному населению принять православие, чтобы не покидать Царьградское княжество, то сейчас пришла пора продемонстрировать кнут. Сосать деньги из казны, конечно, увлекательно, и в другое время я действительно мог на это закрыть глаза, но только не в данном случае.

Я не церковь, у меня просто денег не хватит несколько лет кормить компанию строителей, которые бурно изображают работу. Но был в этом и маленький плюс — промедление с венчанием на великое княжение позволило нам глубже изучить местную обстановку.

Разумеется, свой вклад вносили и государевы люди, проводящие ревизии в каждом предприятии. И сотрудники Службы Имперской Безопасности, которые активно выдергивали на свет божий все затаенные грешки местных предпринимателей. Но в конечном счете все было проведено в соответствии с законом Российской Империи. Так что если кто и посмел бы жаловаться его императорскому величеству на мое самоуправство, его ждало бы разочарование.

— Нам нужно поскорее подтвердить твой княжеский титул, — заговорила Снежка, отпив сока из высокого бокала. — Мне уже всю почту завалили просители, спешащие заверить нас в своей дружбе. Даже братья звонили — что-то в Москве затевается, их полки срочно выдернули в столицу.

Я хмыкнул, прежде чем ответить.

— Все логично, дорогая, — глядя на супругу, произнес я. — Недовольные последовательной политикой императоров сейчас собираются в единый кулак, чтобы вытребовать у государя какие-нибудь преференции. Сделав меня князем, Виктор Константинович показал, что это вполне возможно. И теперь начнется раскачивание лодки, ведь многие дворянские фамилии если и не достойны аристократического титула, то уж точно таковыми себя считают.

Снежка нахмурила брови.

— Нужно ли нам объявить, что ты не поддерживаешь этот дворянский бунт? — уточнила она.

Я покачал головой.

— Не имеет смысла, — ответил я. — Те, кто видят во мне шанс получить титул, скажут, что я намеренно отказываю остальным в их праве. Те, кто поддерживают государя, и так все знают сами. В любом случае ни одна группа, ни другая не станет действовать, пока не состоится мое венчание. Реставрационной компанией владеет русский дворянин, Снежка. И он действует в интересах одной из группировок, затягивая процесс как можно дольше. Так они выигрывают время, чтобы выработать единое мнение и распределить роли.

— Ты хочешь сказать, что прямо сейчас в Москве зреет заговор, о котором тебе известно, но ты не собираешься ничего предпринимать по этому поводу? — переспросила моя супруга.

Мне оставалось только улыбнуться в ответ.

— Снежка, милая моя, — протянул я, притянув ее к себе, и, обняв, поцеловал в макушку. — Ну почему ты так уверена, что если мне здесь, в Царьграде, известно о заговоре, то его императорское величество, сидящий в Москве, о нем ничего не знает? Я тебя уверяю, Виктор Константинович не зря взошел на престол. Не удивлюсь, если у него есть свои люди по обе стороны баррикад, которые намеренно раздувают пожар, чтобы когда наступит нужный момент, Служба Имперской Безопасности взяла за глотку всех недовольных и поступила с ними по закону.

Снежка покачала головой, но вырываться из моих объятий не стала. Мы просидели так еще несколько минут, наслаждаясь этим коротким перерывом. А потом нас разнесло в стороны обязанностями.

Пускай обряда еще не было, однако все документы были готовы. А значит, я был князем, и требовалось заниматься делами Царьграда. Снежке тоже предстояло решать проблемы наших подданных.

Но несмотря ни на что, я знал, ради чего стараюсь. Путь будет долог, сложен и дорог, но цель оправдывала любые вложения. Потому я и насаждал законы Российской Империи, разгоняя всех, кто пытался жить по турецким уложениям. Больше им здесь не бывать.

Однозначно еще не раз мусульманские армии будут штурмовать Царьград, чтобы вернуть себе Стамбул. Но я владетельный князь, а значит, могу содержать не дружину, а войско. И к тому же — учить своих будущих чародеев.

Ради Царьградского магического университета имени Александра Васильевича Морова я был готов на многое.

* * *

Москва, Кремль.

Его императорское величество выслушал доклад о последних событиях в мире, во время которого сидел с закрытыми глазами. Подняв веки, он задал новый вопрос:

— Что там наши английские друзья?

— Ковен магов счел историю о Шуйском достаточно правдивым, — доложил подчиненный. — Как стало известно благодаря нашему агенту в особняке Бирмингема, граф поведал историю, которую якобы сообщила императрица перед своей гибелью. Также была проведена подготовительная работа по организации нападения на Царьград с привлечением вооруженных сил Турции с одновременным уничтожением Ивана Владимировича Морова, которого ковен единогласно принял за Шуйского Олега Александровича. Пока что никаких действий предпринимать ковен не будет, на следующей неделе запланирована новая встреча, на которой будут обсуждаться варианты. Исходя из этого, можно предположить, что его сиятельство может не опасаться нападения с этой стороны как минимум ближайший месяц. Судя по тому, что удалось разузнать нашим людям в Великобритании, выработать толковый план, устраивающий весь ковен, раньше этого срока не получится.

— Что они не поделили?

— Инвестиции, государь. Члены английского ковена магов крови не собираются только ради смерти предполагаемого Шуйского штурмовать Царьград. Им нужно имущество и земля, принадлежащие княжеству, — пояснил подчиненный. — Некоторые из членов ковена уже наметили свой интерес в этом деле и готовятся к торгу с остальными представителями этого кружка.

— Это их и погубит, — улыбнувшись, заметил Виктор Константинович.

— Должен признать, ваше императорское величество, что история о Шуйском оказалась крайне похожей на правду, — пояснил докладчик. — Если бы мы не приложили руку к ее созданию, я бы и сам поверил, государь. Очень уж все удачно сложилось — ведь Олег Александрович был признан мертвым именно в тот день, когда похитили Ивана Владимировича.

Император усмехнулся.

— Недаром эта операция обошлась Российской Империи в такую сумму, — ответил он. — Впрочем, полагаю, следует обсудить этот вопрос с самим Иваном Владимировичем. Пусть мои люди и хотели оставить его в неведении, но уж больно удачно складывается ситуация.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, — с покаянным видом проговорил подчиненный.

— Что такое? — нахмурил брови государь.

— Если история о Шуйском станет достоянием общественности, многие сторонники Морова убедятся в том, что его права на престол выше ваших, — пояснил свои опасения тот. — И даже факт, что мы опровергнем созданную в недрах нашего же учреждения байку, только утвердит сторонников вашего свержения в том, что мы пытаемся заткнуть правду. У нас получилась слишком стройная теория, да к тому же сам Иван Владимирович неоднократно утверждал, что получил свои знания на алтаре. Если он — действительно Олег Александрович, он уже даже не последний представитель рода, так как через несколько месяцев у него родится сын или дочь.

— Кровь не вода, ее нельзя просто назначить, — отмахнулся Виктор Константинович. — Даже если он был бы хоть самим Рюриком, это уже не имеет значения. Если одна душа покидает тело, ее пересадка в другое тело аннулирует все права и привилегии. Так что ни у одного оппозиционера язык не повернется назвать Морова следующим императором.

— Если он пойдет на уступки дворянскому сословию, — возразил подчиненный, — они устроят переворот в тот же день. Благородные люди боятся, что вы продолжите давить на них, как ваши предшественники. И то, что вы назначили Ивана Владимировича князем — подтвердит историю о Шуйском. Ведь вы таким образом одновременно откупаетесь от настоящего конкурента за престол и при этом даруете ему в личное владение внушительные и значимые для каждого русского человека земли. При этом в Российской Империи хватает и других достойных родов, но ни один из них вы не поддержали.

Император улыбнулся.

— Ну, пусть попробуют, — произнес он. — А вот Морову о Шуйском расскажите обязательно. И о планах магов крови, разумеется. Еще что-нибудь?

— Академия, ваше императорское величество, — поднял новый вопрос собеседник. — Директор уточняет, как ей дальше быть. Александрова уже во стольких провальных проектах поучаствовала, это ее последний шанс оправдаться перед правящей семьей, и снова все не так, как задумывалось.

Государь махнул рукой.

— Академия создана, преподаватели найдены, Моров, конечно, лучший, но у него и другие дела имеются, — ответил Виктор Константинович. — Не вижу проблемы и причин, чтобы отказываться от этой идеи. Все пособия есть, пусть назначат на место Ивана Владимировича кого-то еще. Кто там у нас самый перспективный в этом направлении?

— Я бы предложил Окунева, но боюсь, Василий Владимирович не согласится.

— Пусть явится завтра ко мне, я с ним лично переговорю. Хочет — не хочет, значения не имеет. Российской Империи нужны свои чародеи, а значит, долг дворянина обязывает решать эту проблему.

— Как пожелаете, ваше императорское величество.

На несколько секунд в диалоге повисла пауза, но государь поднял руку, привлекая внимание подчиненного.

— И вот еще что, всю историю про Шуйского, включая то, как и кто ее писал, предоставьте моей дочери. Девочке пора знать, как вершатся действительно серьезные дела. Естественно, передайте ей, что это информация только для внутреннего пользования и никому об этом рассказывать нельзя.

* * *

Центральное отделение Службы Имперской Безопасности.

— Антонина Владиславовна, мы тут кое-что нашли. И я, признаться, не представляю, что с этой информацией делать.

Егор Константинович Широкий положил перед своей начальницей тонкую папку. Пока Жданова раскрывала ее и читала написанное на склеенных кусочках бумаги, ее подчиненный смотрел в окно за спиной Антонины Владиславовны.

Документы пытались уничтожить шредером, но любопытство Широкого пересилило. Так что немного клея, много времени, и перед капитаном внутренней безопасности оказалось описание операции по казни ее императорского величества.

Несколько секунд Антонина Владиславовна смотрела на документ, затем решительно захлопнула папку. Подняв взгляд на подчиненного, Жданова набрала воздуха в грудь, но просто выдохнула, не решившись начать разговор.

— Вот что я думаю, Егор Константинович, — наконец, собравшись с мыслями, заговорила она. — Поедешь ты к его сиятельству Ивану Владимировичу на постоянное место службы.

Широкий вскинул бровь, а Антонина Владиславовна продолжила:

— Он очень просил толковых людей в Царьград. А вы уже сработались, — пояснила она. — Числиться будешь не по линии Службы Имперской Безопасности, а займешь место личного секретаря его сиятельства. Я его предупрежу. К тому же у тебя будет допуск в дела Царьградского отделения Службы Имперской Безопасности. В новой должности у тебя появятся не только новые рычаги и источники информации, но и кругозор расширится. Уровень доступа будет куда выше, чем сейчас. А впоследствии возглавишь мое отделение Службы Имперской Безопасности.

— А вы?

Жданова усмехнулась и толкнула пальцем лежащую на ее столе папку.

— А я, Егорушка, надолго здесь вряд ли задержусь. Такие вещи читать посторонним непозволительно. Тебя защитит князь, ты ведь не на службе будешь, а в подчинении Ивана Владимировича. Тронуть тебя побоятся, к тому же Моров и сам секретами обвешан, как елка игрушками.

Широкий поклонился, демонстрируя уважение к решению своей начальницы.

— Все сделаю, как вы сказали, Антонина Владиславовна. Можете не беспокоиться.

Глава 15

Аргентина, Буэнос-Айрес, королевский отель, пентхаус.

Мужчина сидел в кресле перед панорамным окном и, потягивая свежевыжатый апельсиновый сок, наблюдал за тем, как несколько местных девушек в одеянии Евы плещутся в бассейне. Они старались занимать выгодные позы, подчеркивающие красоту молодости, резвились друг с другом и бросали в сторону постояльца заинтересованные взгляды.

Богатый, красивый, щедрый. Он, конечно, не обещал им звезд с неба, но и чаевые, которые оставлял уже четвертую ночь подряд, впечатляли. Стоило стараться, если за один вечер ты зарабатываешь месячный бюджет всей семьи.

В комнату за стеклом вошел мужчина в яркой рубашке и шортах. Его загар не мог скрыть европейской внешности, лишь превращал посетителя в одного из таких же туристов, которые съезжались в Аргентину, чтобы провести зимние европейские месяцы в тепле и на ярком солнце.

— Господин, — обратился вошедший к сидящему в кресле постояльцу, — как вы и приказывали, мы следили за английским ковеном магов крови.

— И судя по тому, что ты решил мне что-то сообщить, они наконец-то вляпались, — ухмыльнулся тот.

— Именно так, господин, — подтвердил докладчик. — Им и так не давал покоя Иван Моров, а теперь он за ночь порвал Турцию, отобрал себе Царьград, и, по слухам, это была лишь тренировка. Настоящая цель Морова — Лондон.

На лице бывшего Валтасара Чолека, а ныне Александра Иеронима Мастерса, голландца по происхождению и американца по бизнесу, проступила довольная усмешка.

— Правильно боятся, — подтвердил он. — Так и что конкретно стало известно?

Вместо ответа помощник протянул своему господину кассетный плеер. Вставив наушники, единственный выживший из рода Чолек несколько десятков минут внимательно слушал переговоры со встречи членов английского ковена. Запись закончилась только после того, как сборище решило разойтись.

— Познавательно, конечно, — сняв наушники, Александр Мастерс вернул устройство своему подчиненному. — И русские молодцы, так связать Морова с Шуйским, который был с Чолеками в роду — это надо постараться. Хотя все логично, конечно, если не знать, что кристалл с душой Шуйского лежит в одном из тайных хранилищ.

— Прикажете что-нибудь сделать? — уточнил помощник. — Мы могли бы использовать знания о настоящем Шуйском, если вы пожелаете.

— И снова столкнуться нос к носу с Иваном Моровым? — глядя на стоящего перед ним мужчину, усмехнулся Мастерс. — Нет уж, один раз я от него едва убежал, второго такого шанса может и не быть… Впрочем, а кто у нас есть в этом княжестве Царьградском?

Помощник тут же достал из кармана телефон и, сняв блокировку, быстро полистал свои записи.

— Есть два человека, друг о друге не знают, один служащий в банке, турок по происхождению, сейчас принял православие и готовится перенять управление в своем филиале. Сам банк в процессе поглощения Государственным Сберегательным, а наш человек — единственный, кто уцелел из старой команды. Из Москвы уже одобрили его кандидатуру, так что через пару недель вступит в должность, — отчитался подчиненный и собирался продолжить, но господин его перебил.

— А что там с нашими сбережениями? — уточнил он. — Их не отобрали?

— Моров категорически запретил, — покачал головой помощник. — Были в Царьграде некоторые богатые личности, которые хотели подмять банковскую систему, но князь двоим лично головы отрезал, остальным хватило этой демонстрации, чтобы осознать, кто в Царьграде теперь хозяин. Наши сбережения можно совершенно законно вывести куда угодно, кроме самой Турции.

— Вот как? — вскинул брови Александр Мастерс. — Этот малолетний сопляк, которого русские дважды спасли, а теперь посадили на трон, смеет запрещать им переводить деньги в остатки своих земель?

— Наоборот, господин, — покачал головой тот. — Это русские не дают делать прямой вывод из Российской Империи в Турцию. Говорят, слишком опасно, непонятно, что будет, мятежные полки никуда не делись, переворот может случиться в любой момент. А русские боятся терять денежных клиентов — поэтому останавливают операции и с каждым крупным вкладчиком ведут разъяснительные беседы. И пока никто не решился наплевать на рекомендации Российской Империи.

— Хм, — потерев подбородок, произнес постоялец. — А есть в Царьграде что-нибудь, куда можно вложить деньги и получить одобрение князя?

— Если вам будет угодно, я предоставлю конкретный список, — отозвался помощник. — Но вообще ситуация там такова, что деньги князь собирает отовсюду. Злые языки пытались распустить слухи, что он на коронацию себе собирает, но несколько таких дворян уже нашли погибшими при странных обстоятельствах. Судя по всему, работала Служба Имперской Безопасности — мертвецов даже некроманты допрашивать по смерти не стали, а вот грешки поискать не отказались. Но в княжестве, кроме государственных предприятий, полно мест, куда можно вложиться. Назовите любую сферу деятельности, и в Царьграде найдется предприятие, которое с радостью возьмет инвестиции.

— Приготовь-ка список, будет нелишним.

— Но как же нападение англичан? — уточнил помощник.

— Вот скажи мне, британцы где-то возьмут второй флот, способный тягаться с турецким? Меньше брать бессмысленно — Моров уже показал, что турецкий не был ему угрозой. Больший взять просто негде. Черное море — это море, не океан, с воздуха туда линкор не забросишь. А переть в обход — это долго и дорого. Значит, за Моровом пошлют сухопутные войска той же Турции. Это выгодно и Москве, и Дамаску. Сейчас малолетнего султана, который отдал русским столицу, свергнут окончательно, и армия Турции ринется освобождать свой Стамбул. Вот только опять обломают зубы. Зато мы получим возможность сказать: князь, мы были с тобой вот в такие времена. А это, знаешь ли, многое значит для таких людей, как Иван Моров. Он ценит верных. И мы будем ему верны. Заодно и деньги наши будут в безопасности под его охраной. Ах, да, пока не забыл — из Англии все до последней монетки нужно вывезти как можно скорее. Лучше всего — через Голландию. Ну да не мне тебя учить. Деньги должны прийти в Царьградский филиал Государственного Сберегательного Банка Российской Империи, как только наш человек сядет в директорское кресло.

— Будет исполнено, господин.

— Кто второй наш человек рядом с Моровым? — вернулся к предыдущей теме Мастерс.

— Бывший болгарский десантник, солдат Французского Иностранного Легиона, ветеран, давно на пенсии, — пояснил помощник. — Возглавляет местное отделение ветеранов боевых действий. Содержит несколько весьма прибыльных торговых точек. Что удобно — он и сам по себе был православным, так что его даже в смене религии не обвинить.

— Идеально. Пусть передаст эту запись людям Морова. Источник — старый сослуживец из Польши, — приказал бывший Чолек. — Хочу, чтобы Иван Моров знал, как его любят в Лондоне. И отомстил этим тварям за то, что они сделали с моим кланом.

Когда помощник ушел, Александр Иероним Мастерс с довольной улыбкой на губах поднялся из своего кресла и, стянув с себя шорты, направился к красавицам в бассейне.

Какой прекрасный день!

* * *

Москва, Кремль.

Олег Михайлович Ростов стоял, вытянувшись ровной струной и глядя строго перед собой. Молодому дворянину повезло выжить в ту роковую ночь только благодаря своевременной помощи подоспевших целителей, снабженных разработками Ивана Владимировича Морова. Но словно этого было мало, оказалось, сам государь прознал о подвиге Олега Михайловича.

И вот теперь Ростов, как и множество других мужчин и женщин, стоял в роскошном зале, глядя, как русский монарх ступает к установленному для него трону. Виктор Константинович был одет в простой деловой костюм, но с первого взгляда было ясно — стоит эта одежда больше, чем у некоторых присутствующих денег в руках бывает.

За государем шагала наследница престола в строгом темном платье. После событий в Польше популярность Варвары Викторовны в народе резко возросла. Шутка ли? Сама будущая императрица билась с мятежниками, лично защищая своих подданных.

А ведь и она тогда пострадала ничуть не меньше, чем Олег Михайлович. Эта мысль заставила Ростова немного покраснеть, что, впрочем, осталось незамеченным — все взгляды были направлены на правящую семью.

Наконец, государь опустился на трон, а наследница встала по правую руку от него. Распорядитель, ранее расставивший приглашенных, склонился перед монархом, вручая первую папку.

— Господа и дамы, — уверенным сильным голосом заговорил император. — Сегодня вы приглашены в этот зал, так как проявили себя достойными сыновьями и дочерями Российской Империи. Благодаря вашим самоотверженным действиям, решимости дать отпор нашему историческому врагу, напавшему на нас подло, не набравшись смелости объявить войну. Эта атака собрала чудовищную жатву среди жителей Российской Империи. Но благодаря вам, каждому из здесь стоящих офицеров и гражданских лиц, потери намного меньше, чем они могли быть.

Государь дал всем время осознать сказанное, после чего продолжил свою речь.

— Вы знаете, что Иван Владимирович Моров стал первым князем за несколько поколений, — произнес он. — Благодаря его решительности и бескомпромиссности Русская Православная Церковь вернула себе Царьград, колыбель нашей веры. Но и этот подвиг стал возможен лишь потому, что вы, мужчины и женщины, благородные и простолюдины, встали на защиту своей Родины и своих соотечественников. Ваш подвиг невозможно переоценить, как невозможно переоценить спасенную жизнь. Ведь, спасая даже одного человека, мы спасаем все поколения, которые благодаря ему появятся на свет.

Он замолчал, покачивая папку в руке. Взгляд государя опустился на обложку, а после он резко вскинул голову и произнес:

— Я хочу, чтобы вы все знали, я горжусь тем, сколько вас здесь стоит передо мной. Я горжусь тем, что в час нужды и отчаянья нашлось столько прекрасных людей. Вы личным примером доказали, что Отчизна будет жить, несмотря ни на какие угрозы. Потому что никакому врагу, никаким обстоятельствам не расколоть нашего единства. И чтобы скрепить это единство, я пригласил вас всех в этот зал. Знайте, что Российская Империя сегодня празднует вместе с вами.

Он поднялся на ноги и, раскрыв папку, объявил:

— И начнем мы, пожалуй, с самых молодых. Олег Михайлович Ростов!

Молодой дворянин вздрогнул, но все же решительно пошел вперед. Как когда-то учили, глядя строго перед собой и чеканя шаг, будто на плацу.

— Здесь, ваше императорское величество!

Государь окинул его внимательным взглядом и тепло улыбнулся.

— Во время атаки турецкого флота на Севастополь Олег Михайлович занял выгодную позицию и своим магическим щитом прикрыл спасающихся людей, — произнес монарх. — Благодаря самоотверженным действиям Олега Михайловича выбрались из-под огня восемьсот четырнадцать человек. Олег Михайлович держал щит до самого конца, пока они не достигли безопасной зоны. За проявленное мужество и самоотверженность при спасении гражданских лиц Олег Михайлович Ростов награждается орденом Мужества!..

Распорядитель тут же раскрыл небольшую коробочку и вручил государю орден на шелковой ленте в цветах герба Российской Империи. Его императорское величество лично повесил награду на шею бледному дворянину.

— Носи с честью, Олег Михайлович, — расправив ленту на груди, проговорил государь. — И знай, что Родина никогда тебя не забудет.

Вернувшись на свое место, Ростов больше не воспринимал окружающую действительность. Он был слишком потрясен происходящим. Потрясен, но все же смотрел на государя. Человека настолько далекого от нужд простых людей, и вместе с тем — знающего о них и заботящегося.

В этот момент Олег Михайлович для себя решил, что более верного человека государю будет не найти.

* * *

Царьград, гостиница «Жемчужина Босфора». Иван Владимирович Моров.

Я отложил в сторону телефон и, закрыв глаза, откинулся на спинку своего кресла. Запись, дошедшая до меня через десятые руки из самой Англии, более того — из особняка, в котором как раз проходило собрание ковена магов крови Великобритании, наводила на разные мысли.

Разумеется, бред о Шуйском требовал проверки. Хотя бы для того, чтобы узнать, чем закончилась история Олега Александровича на самом деле. Если маг с такими знаниями куда-то исчезает — это может стать серьезной проблемой. Впрочем, возможно, у меня появится еще один достойный союзник. Вот только он до сих пор себя никак не проявил, а стало быть, не желает идти на сближение. Стоит ли ворошить это дело?

В то, что запись передали мне из рук болгарина, многие годы живущего в Стамбуле при турецкой власти, верилось также с трудом. Вот так, совершенно случайно, какой-то сослуживец, такой же пенсионер, получил доступ в английский особняк? Нет, ну, будь мне на самом деле двадцать лет, я бы, наверное, и внимания не обратил, но я немного старше даже, чем я выгляжу.

При этом, если бы запись была добыта русскими специалистами, они бы сами ко мне пришли. Ни к чему подключать сторонних людей, когда государь может мне лично позвонить и пообщаться. Уж если монарх себе такое позволяет, то по его приказу передать мне любые сведения — проще простого.

Тем более что Царьград до сих пор заполнен военными Российской Империи, и они продолжают прибывать. Немного, полк за несколько дней, и сразу же убывают на границу княжества, но — сигнал. В турецкого принца Виктор Константинович верит примерно так же, как и в Деда Мороза. А значит, мне скоро предстоит опять оказаться посреди боев, смертей и крови.

Оставлять оскорбленного и униженного врага у себя под боком ни один правитель не пожелает. А стало быть, Турцию будут добивать. И моему княжеству отводится роль плацдарма. Пока ничего не говорят, так как просто рано, но в уме предстоящие сражения держать все-таки надо.

Из тех, кто мог бы направить мне запись тайными тропами и не светить своего настоящего имени, мне вспоминается только китаянка. Но Су Синьхуа давно со мной не общалась, да и я от нее получил максимум, какой только был возможен. А больше доброжелателей по ту сторону границы у меня и нет.

Опять же — раз англичане решили уничтожить мое княжество, значит, нужно готовиться отражать атаку. Да и государь напоминал, что цель номер один для Российской Империи — это Великобритания. Так что, даже если у Виктора Константиновича и есть копия этой записи, мне он о ней не сообщил. Что крайне маловероятно — слишком много сил уже вложено в Царьград, а ведь мы только начали.

Вот и выходит, что я понятия не имею, кто это так мне подмог, по сути, предупредив о готовящемся нападении. Не могу сказать, что эта новость меня обрадовала, однако я и так исходил из принципа: хочешь мира — готовься к войне. Остается только предупредить царьградские ведомства и ждать нападения.

В любом случае это единственное, что я могу сейчас сделать. А доброжелатель… Что ж, если он так и не объявится, я переживу. Ну а если запись — подделка, ничего не потеряю — мне все равно необходимо усиливать княжество. Не те здесь места, чтобы не позаботиться о собственной безопасности.

— Доброе утро, — с улыбкой произнесла Снежка, выходя из спальни в одном халате на голое тело. — Ты совсем не спал?

Я пожал плечами, после чего передал ей свой телефон.

— Я закажу нам завтрак, а ты пока послушай, что мне тут прислали. Как закончишь, будем собираться в собор. На княжение опаздывать нельзя, хоть и не хочется туда идти в такое время.

Откровенно говоря, если бы не мощный политический посыл, то и не сдалась бы мне эта процедура. В Москве я в храмах почти и не бывал, и ничего, никто даже не указал мне на этот факт.

Впрочем, для народа будет полезно посмотреть, как священники вручают мне регалии великого князя. Да и насчет безопасности все решено, все нужные люди снабжены артефактами, и можно не опасаться проблем.

Главное — отстоять всю службу, но с этим мы справимся. А пока — завтрак.

Глава 16

— Фух, наконец-то это закончилось, — выдохнула Снежка, когда я закрыл за собой дверь автомобиля.

— Да, что-то затянули с обрядом, — согласился я, переводя взгляд на супругу. — Как ты себя чувствуешь?

Она прикрыла глаза и опустила голову на мое плечо. Посидев так немного, княгиня Царьградская улыбнулась.

— Уже значительно лучше. Столько людей внутри было, я думала, задохнусь от удушья.

— Я тряхну Федора по этому вопросу, — пообещал я. — Наш будущий патриарх утверждал, что реставраторы наладят нормальную вентиляцию. Но, похоже, придется все-таки кого-то казнить, иначе работы так и будут не доведены до конца.

И задать несколько вопросов ответственным за приемку работ людям. Это сейчас повезло, никто даже в обморок не упал. Но нам в Святой Софии теперь вообще все обряды православные проводить, а это значит, что как княжеской семье, придется посещать главные церковные праздники. А там, где будем мы, будут и остальные благородные жители моего княжества. Рано или поздно кто-то не только сомлеет от духоты, но и умрет от удушья.

Священники, получив возможность, растянули мероприятие почти на пять часов. Так что устали не только мы со Снежкой, но и другие гости, пришедшие проявить свое уважение и выказать поддержку. Можно сказать, полдня ушло на то, чтобы стать князем официально, и теперь супруге потребуется остаток суток, чтобы прийти в себя.

У меня же было назначено несколько важных встреч, пропускать которые я не собирался.

— Хоть с братом повидалась, — давая понять, что выбросила посещение собора из головы, вздохнула Снежка. — А то Петра скоро перебросят на границу, когда еще увидимся?

Я погладил ее по плечу и хмыкнул.

— Ну, как князь, я могу затребовать его подразделение в свое личное пользование, — заметил я. — Аристократия вымерла, ей на смену пришли дворяне, но внутренних указов о том, что аристократ может затребовать помощь военных подразделений в случае угрозы, никто не отменял.

— Ты что! — возмутилась моя супруга. — Он же мечтает о ратных подвигах! А так получится, что я сама его лишила такой возможности. Сашка-то на флоте и вовсю готовится к тому, чтобы первым сойти на британский берег. Если я Пете не дам свой кусочек славы урвать, он меня возненавидит.

— Ты, во-первых, преувеличиваешь, родная моя, — посмеялся я и поцеловал ее в макушку. — Во-вторых, я не просто так их к себе привяжу, а выдам передовые артефакты. Погостят у нас какое-то время, а на фронт придут уже экипированные так, как никто в армии Российской Империи. Ты же не думаешь, что я все свои идеи Панфилову передал?

Снежка задумалась над моими словами. А я знал, что могу отдать часть снаряжения, которое приготовил для своей дружины. В конце концов, сейчас оно пылится без дела, а восполнить запасы я могу в любой момент, стоит только звякнуть кошельком и сделать звонок Герману Мстиславовичу, как мне привезут нужное количество.

— Моя семья и так в неоплатном долгу перед тобой, — вздохнула Снежка.

— Ну, мы теперь родня, а какие могут быть счеты между родственниками? — усмехнулся я. — Так что сообщи ему, чтобы готовился к передислокации. Не сегодня, разумеется, а где-то дня через три. Поможет наладить мне охрану заодно, своих ребят потренирует с моей дружиной. А там — кто знает, Демин у меня в Москве остался, и тащить его сюда я не особо горю желанием. Даниил Игнатович слишком любит всякие придворные интриги, чтобы убирать его из столицы. Там он определенно будет полезнее. А вот твой брат…

— Он дворянин, и вряд ли согласится служить тебе.

— Не забивай себе голову такими мелочами, Снежка, — с улыбкой произнес я. — Я пока просто озвучиваю первые пришедшие в голову мысли. Все равно обстоятельно мы будем с Макаровым общаться, как мужчина с мужчиной. В любом случае я не стану решать за него.

Снежка задумалась о перспективах и до самого отеля, где мы жили до сих пор, молчала. А через два часа после нашего прибытия зазвонил телефон в покоях, и я поднял трубку.

— Моров слушает.

— Ваше сиятельство, — услышал я голос Александра. — Здесь ее благородие Герасимова. Просит вас принять ее.

— Проводите ее в наш номер, — ответил я, прежде чем положить трубку.

Даже интересно, что такого хочет мне рассказать Мирослава Анатольевна. А еще — почему она не на учебе?

* * *

— Спасибо, что приняли, ваше сиятельство, — произнесла Герасимова, дотрагиваясь кончиками пальцев до чашки с чаем.

— Обращайтесь ко мне, как прежде, Мирослава Анатольевна, — махнул рукой я. — Если, конечно, по-прежнему считаете меня своим другом.

Я, разумеется, понимал, что это посещение станет достоянием общественности. Князь Царьградский первыми принял Герасимовых. Это, во-первых, повысит уровень влияния Анатолия Никодимовича и его семьи. Во-вторых, покажет, что я все так же тесно связан с партией верных государю дворян. Так что ситуация выигрышная для Моровых точно так же, как и для Герасимовых.

— Благодарю, Иван Владимирович.

Снежка, сидящая по правую руку от меня, улыбнулась. Ей этот визит доставлял удовольствие. Он вносил разнообразие в череду забот, которые взвалила на себя моя супруга.

— Я прибыла не с пустыми руками, — заговорила Мирослава Анатольевна. — Отец передал мне право распорядиться еще десятью миллиардами рублей. И я решила, что раз мой первый миллиард был вложен в ваше предприятие, которое приносит мне неплохой пассивный доход, будет логично предложить вам эти десять миллиардов, чтобы вы нашли им схожее применение. Разумеется, часть я буду рада потратить на благотворительность, — добавила она, переведя взгляд на Снежку. — В Царьграде сейчас наплыв русскоязычных людей, но даже православие не делает местных жителей полноценными жителями Российской Империи. Нужны детские сады, школы, колледжи и университеты, где преподавать будут на русском языке, передавать детям с младых лет знания о том, что они часть нашей великой страны.

Я кивнул, подтверждая такую необходимость. Местные хоть и говорили на русском, но с таким акцентом, что порой я лишь догадывался, о чем идет речь. Конечно, из-за временного присутствия большого количества подданных Российской Империи с той стороны Черного моря это впечатление сглаживалось. Но основная часть населения Царьградского княжества говорила либо на турецком, либо на греческом. И если братьев по вере я еще понимал, то вот с бывшими мусульманами дело обстояло хуже — потому что греческий для нас был не родной в одинаковой степени.

— Вы все верно говорите, Мирослава Анатольевна, — подтвердила моя супруга. — Сейчас к нам едут учителя, воспитатели — на высшие учебные заведения пока что замахиваться рано, но лет через пять это уже станет необходимостью. Так что я с радостью воспользуюсь вашими деньгами. Разумеется, ваше имя забыто не будет. Я выделю отдельный благотворительный образовательный фонд Мирославы Анатольевны Герасимовой. Что скажете?

— Звучит приятно, — признала та.

Некоторое время мы наслаждались чаем с восточными сладостями. Это, кстати, еще один важный культурный аспект — кухня в Царьграде далека от русской, и я не особо ее люблю. Открывать точки питания с русскими блюдами и колоритом придется либо самому, либо приглашать уже сложившиеся команды рестораторов.

Наконец, я отставил пустую чашку и, вытерев рот салфеткой, заговорил:

— Честно признаться, Мирослава Анатольевна, в Царьграде столько мест, куда вы можете вложить свои деньги, что я даже не знаю, что конкретное вам можно предложить, — глядя на гостью, сказал я. — Начиная с отелей и сопутствующих курортных развлечений до возведения любых производств. Пищевая промышленность, химическая — да что угодно. Инвестиции нужны везде.

Герасимова улыбнулась.

— Я рада, что это так. Потому что мы можем построить здесь целый промышленный комплекс, который станет производить бытовые артефакты, — произнесла она. — И на самом деле я уже посчитала, сколько на это нужно денег, где можно взять кадры на первое время. Если пожелаете, могу показать.

Мы переглянулись со Снежкой, и я улыбнулся.

— Доставайте ваше предложение, Мирослава Анатольевна, — озвучила Снежка.

Когда через час Герасимова отправилась с княгиней Царьградской осматривать достопримечательности и заодно подбирать помещение под свой благотворительный фонд, я принял второго посетителя на сегодня.

— Добро пожаловать, Егор Константинович, — кивнул я Широкому и указал ему на свободное кресло.

— Благодарю, что согласились принять меня в такой важный для вас день, ваше сиятельство, — ответил помощник Антонины Владиславовны, которого она когда-то передала, как надежный контакт. — Позвольте, я сразу перейду к делу?

— Конечно, Егор Константинович, — опустившись в кресло, согласился я. — Что такого случилось у Антонины Владиславовны, что она прислала вас отдельно от одобренных ей сотрудников Службы Имперской Безопасности?

Широкий облизнул губы и заговорил.

Никаких вещественных доказательств у него при себе не имелось, что было правильно. Не те это документы, которые можно показывать всем подряд. Да и попади они не в те руки, общество может всколыхнуться настолько сильно, что Виктор Константинович вылетит из Кремля быстрее пули.

— Вот так, ваше сиятельство, — закончил свой рассказ Егор Константинович, разводя руками. — Антонина Владиславовна, конечно, сказала, что с ней все будет в порядке. Однако я беспокоюсь.

Я поднял ладонь, призывая его помолчать. Достав телефон из кармана, я полистал контакты и остановился на нужном. Широкий следил за моими действиями крайне внимательно. Подозреваю, у него с собой было какое-то средство последнего шанса, чтобы уйти красиво, и не отбросив никакой тени на мою бывшую ученицу.

Но я не собирался его провоцировать. Мне нужно было нечто другое.

— Я тебя слушаю, твое сиятельство, — произнес Виктор Константинович.

— Антонина Владиславовна уже приходила с докладом? — вместо положенного приветствия, перешел к делу я.

— Да, пару часов назад, — подтвердил монарх. — Переживаешь за свою ученицу? Зря. У тебя, конечно, могло сложиться обо мне неправильное мнение, но не настолько же, чтобы я верных и полезных людей приказывал убрать. Виновные в случившемся уже наказаны, ни тебе, ни майору Ждановой не о чем переживать. Кстати, перевод в Царьград Широкого я тоже одобрил. Тебе будет трудно, нужно заново выстраивать всю систему контроля, а он, судя по всему, человек подходящий. Так что ты уж держись за него, такие кадры редко попадаются в руки.

— Благодарю, государь, — ответил я.

— Я, кстати, посмотрел трансляцию из Святой Софии, — поднял новую тему император. — Мне показалось, людям было там плохо. Что случилось?

— Реставраторы не выполнили взятые на себя обязательства.

— Вот как? — искренне удивился Виктор Константинович. — Что же, не переживай об этом. Я здесь сам разберусь, за спиной моей решили руки тебе выкрутить некоторые. Ну так я им тоже кое-что откручу. Головы, например. Тебе потом из моей канцелярии пришлют отчет и несколько переводов за беспокойство. Царьград — наш стратегический центр на Юге. И я буду делать все, чтобы там закрепиться. Так что можешь рассчитывать на полную поддержку со стороны правящего рода.

— Благодарю, — повторил я.

Государь положил трубку, и я смахнул меню контактов с экрана. Сидящий напротив меня Широкий уже, кажется, все прекрасно понял про диалог с императором. Так что я нашел нужный файл на телефоне и передал ему.

— Послушай внимательно, — велел я. — Я хочу знать, где чей голос, и что на самом деле случилось с Шуйским. Это будет твое первое задание на новом посту. Если ты, конечно, не передумал стать моим доверенным лицом, Егор Константинович.

— Не передумал, ваше сиятельство! — заявил тот, прежде чем включить запись из английского особняка.

* * *

Кремль, личные покои правящей семьи.

— Варя, ты же понимаешь, что в сложившихся обстоятельствах мы уже не можем рассматривать детей европейских правящих домов в качестве женихов? — уточнил Виктор Константинович, садясь в кресло напротив дочери.

Варвара Викторовна отложила телефон, в котором делала заметки для будущей речи на собрании крупных промышленников. Ее задумчивый взгляд показывал, что разумом наследница престола все еще погружена в предстоящее событие. Однако, несколько раз моргнув, будущая государыня кивнула.

— Да, отец, — подтвердила девушка. — Предлагаешь рассматривать наших дворян? Это опасно, они могут загордиться. Стоит нам озвучить, что мой будущий супруг будет русским, и начнется тихая война. А кто-то, может быть, окажется настроен более решительно. К чему нам это?

Император улыбнулся.

— Каждый раз радуюсь, какая же ты у меня умница, — произнес он, но тут же стал серьезен. — На самом деле я считаю, что давать знать высшему дворянству о твоем поиске будущего жениха не стоит. Мы поставим их перед фактом, тем более что у нас появилось достаточно молодых людей благородного происхождения, которые делом доказали верность Российской Империи. Вот, например, тот же Ростов.

Варвара Викторовна вскинула брови.

— Отец, но его же сожрут.

— Вовсе нет, — улыбнулся император. — Мы изначально заявим его как консорта. У меня есть достаточно верных людей, которые уже доказали свою преданность. Например, ученица Морова. Ее подчиненный нашел документы о смерти твоей матери.

— Как⁈ — воскликнула Варвара Викторовна, прикрыв рот ладошкой. — Почему их не уничтожили?

— Сунули в шредер и решили, что это хватит, — махнул рукой государь. — А заместитель Ждановой сунул нос в корзину для бумаг, собрал куски, склеил и понес своей начальнице.

— Что за халатность! Виновного надо наказать.

— Он уже наказан. Знаешь, почему документы не уничтожил? С похмелья был. Лисин Матвей Игоревич пришел на службу, поправил здоровье, сунул бумаги в шредер, и тут ему стало плохо, — продолжил рассказ Виктор Константинович. — До помощи он не дожил. Дело попало в отдел внутренней безопасности — подозревалось отравление. По приказу Ждановой дело вел Широкий, он зашел в кабинет к так внезапно скончавшемуся сотруднику, заглянул в корзину, ну и нашел.

Будущая государыня стиснула зубы.

— И что дальше?

— Антонина Владиславовна срочно отослала своего помощника в Царьград, чтобы он избежал наказания за то, что сунул свой нос не в те дела. А сама пошла ко мне на доклад со склеенной бумагой на руках. Завтра она получит повышение до майора Службы Имперской Безопасности. Молчать о документах будет до конца своих дней, да и Широкий распространяться не станет. А все, кто непосредственно участвовал в этом деле, и так уже кормят червей.

Для столь щепетильной задачи были отобраны исключительно гнилые кадры. Потерять их было не жалко. Они сделали свое черное дело, и в досье появилась новая строка — содействие британской разведке. Казнили всех одним днем вместе с английским агентом, который связь с английским ковеном магов крови организовывал.

— Ты уверен, что дело можно считать закрытым? — уточнила Варвара Викторовна. — Моров узнает от Широкого и получит такой рычаг влияния на нас…

— Иван Владимирович будет молчать, — кивнул государь. — Для него что есть эта информация, что ее нет — неважно. Я же завтра утром подпишу разрешение открыть в Царьграде магический университет для одаренных.

Будущая императрица кивнула, прекрасно понимая, что, исполняя единственное желание Морова — учить окружающих магии, они получат невероятно лояльного союзника. Ему просто не нужно ничего, кроме спокойствия и своих студентов.

— Хорошо, значит, Ростов? — сменила тему она. — А ты сам, папа, не думал о том, чтобы жениться еще раз? С мамой тебе не повезло, но ведь есть же еще женщины, которые нравятся императору Российскому?

Виктор Константинович хмыкнул и улыбнулся.

О том, как его дочь желает свалить с себя ношу наследницы престола, он знал прекрасно. И мысль завести новых детей со второй женой его уже посещала. Но это все равно будет запасной план.

Ведь дочь у него уже выросла достойной титула императрицы. А каким вырастет сын лет через двадцать?

Глава 17

Царьград, отель «Жемчужина Босфора». Иван Владимирович Моров.

Я поставил чашку с кофе на блюдце и подал знак Егору Константиновичу сесть напротив. За окном только начинался рассвет, но я уже привык вставать рано в этом мире, да и Широкий прислал сообщение, что у него есть важная информация.

— Кофе? — предложил я, указав рукой на кофейник. — Угощайтесь, Егор Константинович. Вижу ведь, что устали.

Мой новый секретарь улыбнулся одними губами, демонстрируя вежливость.

— Благодарю, ваше сиятельство, — ответил он. — Пожалуй, не стану отказываться, пришлось немало подергать за ниточки, чтобы исполнить ваше поручение. Но я уверен, что вам понравится результат.

Я вскинул бровь, и лично плеснул подчиненному бодрящего напитка. Что ни говори, а еще в Москве Широкий умел действовать правильно и быстро. Не будь у меня опыта взаимодействия с этим человеком, и никакая рекомендация Антонины Владиславовны бы ему не помогла.

— Прошу, — придвинув блюдце с чашкой своему секретарю. — Если желаете, можно заказать какой-нибудь еды. В Царьграде любят поспать подольше, так что времени у нас в достатке.

Он покачал головой прежде чем глотнуть кофе. Одна его рука при этом уже раскрывала деловой кейс. Отставив чашку, Широкий вытащил на свет толстую папку, пухнущую от бумаг.

— Итак, Иван Владимирович, — заговорил Егор Константинович, кладя свою добычу на стол чуть в стороне от меня. — Я выяснил не только, кто отправил вам послание, но и тот факт, что этот же человек вывел все свои средства из Англии. И теперь они полностью лежат на счетах Государственного Сберегательного Банка Российской Империи. В вашем царьградском филиале. Кстати, человек, который возглавляет этот филиал — также ставленник отправителя.

Я хмыкнул.

— Впечатляет, — признал я. — И то, что вы разобрались в такой короткий срок, и то, как глубоко кто-то посторонний мог залезть к нам.

— Всего в местный филиал пришло шестнадцать миллиардов рублей, — начал объяснения мой секретарь. — Служба Имперской Безопасности отследила деньги до Великобритании. Было использовано несколько промежуточных пунктов, но подтереть цифровой след, когда специалист знает, что искать, в наше время невозможно. Так что я воспользовался вашим именем, напряг коллег из отдела киберпреступлений, и они предоставили полноценный доклад. Он лежит в папке в самом низу.

Я кивнул, пока не спеша раскрывать ее.

Сделав еще один глоток кофе, Широкий продолжил свой рассказ.

— Итак, изначальный владелец денег — американский бизнесмен по фамилии Мастерс, — заговорил Егор Константинович. — Никакой особой специализации у него не имеется, он просто вкладывает деньги во все, что кажется ему перспективным. Естественно, часть инвестиций сгорает, где-то он остается при своих, но, например, на покупке одного автомобильного завода в Северной Америке ему удалось серьезно заработать. То, что пришло в Царьград — просто копейки на фоне дохода, который получает Мастерс на производстве двигателей. Сейчас треть всех автомобилей, которые выпускаются на всем континенте, принадлежат компании, которой владеет Мастерс.

Я покивал, осознавая масштабы. Это ведь огромный рынок, который в сущности невозможно перенасытить. Ведь то, что ты купил сегодня, через пять лет уже устареет по весьма прозаическим причинам, и понадобится брать новый двигатель. А ведь речь идет о сотнях тысячах продаж в год.

— Это действительно должно быть прибыльно, — произнес я, отпив кофе из своей чашки. — А почему он вывел деньги из Великобритании?

— Вот здесь одновременно и сложно, и легко ответить, Иван Владимирович, — чуть склонив набок голову, ответил Широкий. — Взлет финансового гения Мастерса практически полностью совпадает с падением польского аристократического рода Чолек. Уже через неделю после того, как корпорация целиком отошла Лондону, Александр Иероним Мастерс стал вкладывать огромные суммы в Америку.

Пока я обдумывал эти слова, Егор Константинович мне не мешал.

— Итак, Чолеки заказывали в Англии артефакты на магии крови, — заговорил я. — Мастерс за ними очевидно следил, раз у него получилось обрести эту запись. Учитывая, что он отправил ее мне — добрых чувств англичане у него не вызывают.

— Все верно, Иван Владимирович, — подтвердил мой секретарь. — Более того, целое подразделение юристов довольно крупной американской фирмы активно ведет судебные тяжбы против английских владельцев корпорации. Речь идет о праве на владение, которое Мастерс решил оспорить, и откровенно говоря, у него оказались какие-то доказательства, что именно он должен стать наследником, а не вошедшие в последний момент британцы.

— Вот как? — удивился я. — Но разве сделку можно вот так отменить?

— Если я правильно понимаю, ваше сиятельство, речь идет о том, что Чолеки… Были не владельцами, а управляющими. Мне пока не предоставили копии договоров, но думаю, дня через три их можно будет подержать в руках.

Однако, как далеко продвинулась Служба Имперской Безопасности, раз уже способна влезать в такие дела! А я ведь помню, каким беспомощным было это ведомство, когда я только оказался в этом мире. А теперь неофициальный сотрудник может получить доступ к информации такого уровня!..

— Надеюсь, все будет на законных основаниях, — чуть опустив веки, заметил я.

— Разумеется, Иван Владимирович, — заверил меня Широкий. — Мы сделали официальный запрос, получили такой же официальный ответ. Все проведено через Министерство иностранных дел. Юристы Мастерса с радостью согласились принять от нас любые документы по корпорации, которые имеются у Российской Империи. А я, так уж вышло, сделал для них копии. Естественно, после официального разрешения императорской канцелярии.

— Что-то я совсем запутался, — тряхнул головой я. — Вы втягиваете меня в какую-то интригу, Егор Константинович?

— Нет, ваше сиятельство, — поспешил отречься от обвинений тот. — У нас тоже есть владельцы акций, которых англичане просто… бросили. Обязаны были выплатить все положенные компенсации, ведь новые хозяева заявили, что теперь только они владеют корпорацией. А наши вкладчики остались ни с чем. Так что сейчас в нашем Министерстве иностранных дел идет кооперация со всеми акционерами, которые остались за бортом. В итоге будет предъявлен коллективный международный иск, и чтобы оплатить все издержки, англичанам придется продать всю корпорацию. Игроки там серьезные замешаны, с нашей стороны — несколько великих князей даже.

Я приложил ладони к лицу и с силой потер его. Что-то я уже окончательно оторвался от внешнего мира с этим княжеством. Пропустить новости о подобном деле — просто удивительно.

Я-то Чолеков уничтожил, и плюнул, что дальше будет происходить. А хитрые англичане что-то не рассчитали и вот так подставились? Слабо верится. А вот в то, что Чолеки могли еще раньше вручить Мастерсу ключи от своей корпорации, а потом повторно продали ее в Лондон — уже охотнее.

Потому что хитрые поляки не на пустом месте создали свое детище. История этого рода такие интриги содержала, что не всякому дано было в них разобраться. А кроме того нельзя исключать и варианты, что на самом деле род Чолеков был всего лишь прикрытием, ширмой.

А настоящие владельцы, Мастерсы, все это время действовали так, будто с компанией, которая занимается частными военными заказами, никак не связаны. Впрочем, что мешает все это проверить?

— Что-то очень сложно, — признал я. — Этот Мастерс вообще откуда взялся?

— Судя по документам, которые мне предоставили, — ответил Широкий, — его семья берет начало в восемнадцатом веке, некий благородный господин, чье имя не упоминается, прибыл на корабле колонистов, мать уже жила в Америке. Сошлись, взяли новую фамилию. Некоторое время зарабатывали на перепродаже местных изделий, затем вошли в поставки для армии, позднее купили кусок железной дороги, открывали банки. В общем, с финансами обращаться Мастерсы умеют.

— И про этот славный и богатый род никто раньше не слышал? — уточнил я.

— Если исходить из известности, то… — Егор Константинович улыбнулся мне. — Ваше сиятельство, вы знаете, как зовут самого богатого промышленник Российской Империи?

— Дай угадаю, Демидов?

Предполагать, что это государь, которому пришлось у дворян займы брать, было бы вовсе глупо.

— А вот и нет, Иван Владимирович, — хмыкнул мой секретарь. — Счастье любит тишину, а деньги — счет. Самый богатый промышленник Российской Империи это Святослав Евгеньевич Краммер. Его оборудование используется на нефтяных вышках, в газовой промышленности, металлургии, на угольных шахтах. В общем, куда не кинь, всюду вы обнаружите его фамилию.

— Твой довод я понял, — кивнул я. — Хорошо, почему Мастерс обратился именно ко мне?

— Полагаю, ему выгодно, чтобы юристы разорили новых владельцев корпорации, за которую борется Мастерс, финансово, а вы вырезали их физически. Закрыть, так сказать, дело до конца.

Я побарабанил пальцами по столешнице. Мне очень не нравилась эта история. Внезапно из ниоткуда вылезает миллиардер, который несет деньги в мое княжество, добывает доказательство, что ковен магов крови готовит на меня покушение. Слишком большая удача, чтобы быть правдой.

— Хорошо, Егор Константинович, я вас понял, — проговорил я. — Сможете достать мне его личный номер?

— В качестве вашего секретаря я могу позвонить его помощнику, который отвечает за связь с общественностью и назначить время, когда вам будет удобно, чтобы Мастерс сам вам позвонил, — покачал головой Широкий. — Вы князь, он богатый простолюдин. Тут никак иначе, только ставить перед фактом, чтобы он был готов к нужному моменту набрать ваш телефон. И я бы не рекомендовал вам пользоваться личным телефоном — у вас здесь в номере мы поставим отдельный аппарат, к которому подключим все необходимые устройства. Будет запись, определение номера собеседника, определение адреса телефонного аппарата с погрешностью, разумеется, но лучше, чем ничего. Опять же, как владетель, вы часто будете общаться с самыми разными людьми, не стоит давать им личный контакт, чтобы они не беспокоили вас в личное время.

Я вскинул бровь, слушая эту лекцию, но не перебивал. Егор Константинович явно уже получил все необходимые консультации, параллельно работая над записью переговоров английского кровавого культа.

— Значит, завтра я хочу с ним поговорить во второй половине дня, — подвел я итог под речью собственного секретаря. — Вы мой секретарь, вам все и обеспечивать.

— Будет сделано, ваше сиятельство.

Широкий уже ушел, а я все еще не спешил браться за принесенную им папку. У меня для этого есть более компетентный в таких делах человек — моя супруга. Она в курсе ситуации с англичанами, и время свободное у нее имеется.

Наш особняк, точнее резиденция, существует только на чертежах, а у меня назначено несколько важных встреч, которые уже никак нельзя откладывать после официальной церемонии моего княжения.

Скорее бы уже со всем покончить, переложить бытовые дела на компетентных заместителей и вплотную заняться своим университетом. Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора не спит, и готовит своих студентов каждый день к выпуску.

А значит, мне нужно успеть организовать своему клубу лучших рабочие места в своем княжестве. Под моим патронажем они станут не только преподавателями, но и законодателями магической моды. Через них я буду поставлять в мир все больше новинок, тем самым меняя окружающую действительность.

И уж точно на моей земле я буду абсолютно уверен в том, что безопасности студентов никто и ничто угрожать не сможет. Правда, для этого еще придется стереть армию турецких мятежников с лица Земли.

Когда они там уже нападут?

* * *

Глядя в ночь за окном, я не видел огней крупного города, уже успевшего прийти в себя после моего захвата. Официально переименованный из Стамбула в Царьград, Константинополь жил своей мирной жизнью.

Курортный район позволял не замирать ночью, как той же Москве, которая несмотря ни на что, все же переходила в относительно спокойный режим с наступлением сумерек, а кипеть. В одном котле варились не только прибывшие военные и новые жители, которые стекались со всей Российской Империи, чтобы начать новую жизнь в Царьградском княжестве, но и туристы, которых вообще никак не задели боевые действия. Да, посольства приказали подданным своих стран прятаться от угрозы, но делали это люди пару дней, но потом их веселье продолжилось.

Куда больше меня удивляла ситуация с переселенцами. Мало того, что из остальной Турции потянулись православные, так и жители со всей Российской Империи потекли тоненьким, но все же ручейком. И ответ в этой загадке был вполне логичным.

Я сумел создать образ благородного чародея, который старается заботиться о простых людях. Дешевые артефакты, практически бесплатное лечение от любых болезней и травм — за медицинское страхование все-таки приходилось платить налог. Уж если я в Российской Империи такое проворачивал, то уж на своей земле был обязан развернуться во всю свою мощь.

И эти люди были правы. Солнцев уже выкупил целый район, которому предстояло стать промышленным центром Царьградской школы техномагических устройств. Пройдет пара лет, и жители моего княжества будут первыми получать любые мои новинки дешевле, чем вся остальная страна.

Да, пока что таких было мало в процентном соотношении. Вполне можно было ими пренебречь в общей статистике, но не признавать их существования я не мог. Ведь ради этого я и старался все это время.

Телефон, лежащий на столе, завибрировал, и я жестом приманил аппарат к себе в руку. Несмотря на то, что Широкий, как и обещал, обеспечил меня стационарным телефоном, который был связан с целой грудой дополнительного оборудования, личные разговоры я собирался вести только по мобильному.

— Моров слушает, — произнес я, отвечая на вызов.

— Исполать тебе, княже! Твой холоп Васька челом бьет! — с плохо скрываемым смехом заявил Василий Владимирович. — Как оно живется на берегу Черного моря в окружении знойных красоток и перекрестившихся нехристей, ваше сиятельство? Уже скучаете по борщу с водкой, или еще не приелся рахат-лукум и гаремные женщины?

Я рассмеялся в голос. Окунев был в своем репертуаре, раз двоюродный дядя так шутит, значит, все у него в порядке. И это тоже было приятно — во время зачистки турецкого флота он вытаскивал принца, а после нам и поговорить толком было некогда.

— Рад тебя слышать, — признал я, садясь в кресло. — Как твои дела?

— Скорбны дела мои, Ваня, — с тяжелым вздохом ответил «Косарь». — Я, конечно, какое-то время служил инструктором у нас в войсках, но это совсем не то же самое, что учить детишек, как им быть могучими чародеями. Вообще не понимаю, как ты их не поубивал, и они дожили до середины учебного года!..

Я вновь рассмеялся, не скрывая своей реакции. Уж с кем можно было позволить себе проявлять искренние эмоции, так это с Василием Владимировичем.

— Рад слышать, что мои студенты доставляют тебе искреннее удовольствие, — произнес я, когда перестал смеяться. — Это тебе не головы отрывать, тут думать приходится.

— Да не говори, — усмехнулся Окунев. — Но вообще я сейчас активно осваиваю твой учебник для третьего курса, и могу смело сказать, что ты нашел много интересных моментов, о которых я не думал.

— Приятно слышать.

— И я подумал тут, Вань, — перешел на совсем иной тон мой двоюродный дядя. — У меня есть к тебе просьба.

Я стал максимально серьезен.

— Слушаю.

— Есть у меня женщина, — чуть скованно, будто стеснялся этого признания, произнес Василий Владимирович. — И я бы хотел, чтобы ты за ней приглядел. Я сегодня в Москве, завтра буду у черта на куличках, и не факт, что вернусь. Мое слово в нашем роду далеко не первое, ты и сам это знаешь. Да и у тебя под боком она точно все спокойно переживет. Что скажешь?

— Пусть приезжает, — разрешил я. — Но я должен уточнить, в каком качестве ты ее видишь здесь?

— В качестве твоей двоюродной тетки, Ваня. Она носит под сердцем моего ребенка.

Глава 18

Аэропорт Царьграда сегодня вновь принимал гостей. Я прибыл вместе со Снежкой, которой и предстояло заняться матерью моего троюродного брата.

Служащие носились по своим делам, моя охрана стерегла нас с княгиней, не подпуская никого слишком близко. Не потому, что мои артефакты не могли бы нас защитить, но… Допустишь одного для поклона, за ним остальные потянутся, тут же кто-то постарается решить свои проблемы, обратившись к князю напрямую. В итоге работа всего аэропорта застопорится. А в княжество прибывает борт за бортом — часть военные, часть грузовые, но больше всего гражданской авиации.

— Интересно будет посмотреть на твою будущую родственницу, — шепнула мне Снежка, грея ладошки стенками одноразового стаканчика, в котором едва ли не кипел черный чай с чабрецом. — Не так уж много у тебя действительно родных по крови людей, а я еще не со всеми знакома.

Погода стояла теплая по меркам Москвы, но относительно самого Черноморского региона — довольно прохладная. К тому же ветер поднялся. Тепло одетая супруга не мерзла от внешних погодных условий, однако беременность накладывала свой отпечаток на терморегуляцию организма.

Я же в этот момент вспомнил слова Солнцева о том, что далеко не все мои родственники стоят того, чтобы вообще о них вспоминать. И кое-кто это уже даже успел доказать, нарвавшись на мой гнев, когда пытались прижать Ларионову и ее маленький магазинчик.

Теперь у Маргариты в подчинении настоящая корпорация. Пока что небольшая, но для простолюдинки и это огромный прогресс. Ведь компания, которую я помог своей любовнице построить, принадлежала ей лично. Так что о будущем Ларионова могла не переживать — мое имя, которым скоро начнут пугать непослушных детей по всему миру, оградит ее от всех возможных неприятностей.

— Я подумаю о том, с кем тебя познакомить, — пообещал я, обнимая свою супругу. — Если честно, с большинством я и сам ни разу не встречался, и, судя по тому, как меня принял глава рода Окуневых, лучше пусть так и остается.

— Потому что когда ты остался один, никто из них не пришел к тебе на помощь? — печально вздохнув, предположила Снежка.

Я кивнул, не став говорить, что единственным, кому было не плевать на меня, я спас жизни.

Если бы не Варвара Константиновна Легостаева, которая привела меня в особняк Солнцевых, мы бы так и остались друг для друга чужими людьми. Да, Алла Венедиктовна тоже пыталась наладить мосты, но ее обращение имело вполне конкретную цель — избавить своего сына от проклятия. Я ведь прекрасно понимаю, если бы не это, Солнцевы тоже не вспомнили бы о нашем родстве.

— А вот и они, — приложив ладонь к глазам и глядя в небо, произнесла моя супруга.

Самолет, прилетевший прямым рейсом из Москвы, выполнил последний маневр и, снизившись, пробежал по взлетно-посадочной полосе. Удивительно, сколь многого можно добиться, когда у тебя под рукой ресурсы огромной империи. В аэропорту вообще не осталось следов моего нападения, и даже нетронутые полосы обновили, так что теперь все они выглядели одинаково прекрасно.

— Ну, пойдем, — взяв Снежку за руку, предложил я.

Каких-то десять минут, и по трапу к нам спустилась женщина в дорогом пальто, которое не скрывало ее положения. Вместе с моей новоиспеченной родственницей прибыла часть дружины Окуневых, полагаю, верная исключительно Василию Владимировичу. Несколько слуг с гербом дворянского рода сперва окружили свою госпожу и только после того, как убедились, что с ней все хорошо, отошли в сторону.

Я же все это время смотрел на Елену Игоревну, уже носящую на пальце дворянский перстень. Когда это мой двоюродный дядя успел жениться? А иначе носить знак благородного сословия женщина, до того служившая у него помощницей, никак бы не смогла.

— Здравствуйте, ваши сиятельства, — поклонилась она, пройдя чуть вперед.

Снежка улыбнулась в ответ, а я кивнул.

— Добро пожаловать в Царьград, Елена Игоревна, — проговорил я. — Для вас подготовлены подходящие покои. Но, простите мое любопытство, я никак не ожидал, что дядя умудрится жениться, не предупредив меня.

Окунева понимающе улыбнулась.

— Мы обвенчались тайно, — призналась она. — И до того, как беременность было уже не скрыть, ваш дядя не хотел афишировать наш статус.

Стремление «Косаря» сохранить изменение семейного положения в тайне было мне понятно. Даже если не учитывать профессию Василия Владимировича, сопряженную с риском для жизни, его родной брат мог что-то выкинуть, чтобы избавиться от потенциальной угрозы своей линии наследования.

Борис Владимирович вообще произвел на меня неизгладимое впечатление. И я бы ничуть не удивился, если бы у него хватило духа не только отдать приказ своим людям умертвить беременную женщину, но и сделать это собственноручно. Даже удивительно, что у него вырос вполне нормальный сын. Может быть, потому, что на Дениса Борисовича влиял сам «Косарь»?

— Что же, прошу присоединиться к нам в машине, — предложил я. — Заодно расскажете, что там в столице происходит. А то нам, если честно, тут голову поднять некогда, все приходится отстраивать с нуля. Хорошо хоть с людьми, желающими переехать в Царьград, никаких проблем пока что не возникает.

Мы забрались в салон, и стоило водителю поднять перегородку, Елена Игоревна заговорила:

— Василия пошлют в Англию, Иван Владимирович, — сообщила она. — А у него же половина отряда полегла, когда они местного принца вытаскивали. Так что я не столько за себя переживаю, сколько за него. Опасная авантюра… А я бы не сказала, что его брат благодушно ко мне настроен.

Снежка приподняла бровь, и мне пришлось пояснить:

— Брат Василия Владимировича, Борис Владимирович — тот еще высокомерный ублюдок, — проговорил я. — В случае если бы наш «Косарь» погиб раньше, все его имущество должно было отойти текущему главе рода. А так как у Василия Владимировича до сих пор не было супруги, его служба государству могла все сделать за брата. Но с появлением жены, да еще беременной, о наследстве Василия Борису остается либо мечтать, либо…

Княгиня Царьградская взяла Елену Игоревну за руку и, глядя в глаза, решительно произнесла:

— Не волнуйтесь, с нами вы в полной безопасности, — заверила гостью Снежка. — А Ваня сделает все, чтобы ваш супруг вернулся домой живым и здоровым. Да вы наверняка и сами знаете, насколько они близки.

Я хмыкнул, не став комментировать это заявление.

* * *

Великобритания, Мерсисайд, особняк графа.

— Правильно ли я понимаю, господа, что как только мы обсудили свои планы в особняке графа Бирмингема, этот русский ублюдок стал усиленно готовиться к отражению атаки со стороны турецкой армии? — произнес хозяин, поглаживая пальцем края бокала.

— Не только он, — заметил один из гостей. — Вся Российская Империя спешно перекидывает войска, чтобы совместно с Сирийским королевством раздавить остатки Турции. А вот что на самом деле интересно — к Морову стягиваются его сторонники. «Косаря» все помнят? Он свою беременную жену перевез в Стамбул.

— Нас не боятся, — заметил третий собеседник. — Но ведь вы и так об этом знаете, граф?

— Меня больше всего смущает, что содержание нашего разговора со встречи в Бирмингеме стало достоянием общественности, — ответил граф Мерсисайд и швырнул на стол свернутую в несколько раз газету. — Смотрите, что русские выпустили сегодня с утра!..

Оба гостя с подозрением уставились на периодику. Хотя оба не знали русского языка, однако продублированное название статьи на английском не давало им шанса отгородиться от проблемы.

Отдельного удовольствия доставляли фотографии участников ковена магов крови, выстроенные в сплошную стену и подписанные — чтобы любой читатель знал, как выглядит тот, кто сказал ту или иную фразу. Поразительная наглость и вместе с тем потрясающая работа. Вот так нагло английских лордов еще никто не пытался втоптать в грязь!..

— Стенограмма? — переглянулся с остальными граф Норфолк. — И Бирмингем это допустил?..

Хозяин особняка жестко усмехнулся.

— Не прикидывайтесь наивным, дорогой друг. И так понятно, что вестись такая запись могла только с непосредственного разрешения самого Бирмингема, — произнес граф Мерсисайд. — А это значит, что нас решили предать, чтобы выкупить себе жизнь, когда Моров заявится в Англию. А произойдет это, как только Турцию поделят между собой Москва и Дамаск.

Все трое чародеев замолчали. Граф Мерсисайд угрюмо поглощал виски, пока граф Норфолк пытался разобраться, что написано в газете, делая снимки с последующим переводом.

— Поразительно, конечно, — заговорил он, когда закончил. — Ни одного куска не вырезали. Если я правильно помню события той встречи, то просто потрясает наглость Бирмингема. И ведь он себя нисколько не выгораживает. Хотя, вообще-то, идея уничтожить Морова и его княжество исходила именно от него.

— Так, может быть, в том-то и дело? — постучал пальцами по столешнице граф Чешир. — Он намеренно выдвинул идею, чтобы ковен объединил усилия. А когда дошло бы до конкретного дела, Бирмингем отказался от участия в нем. И тем самым поставил бы весь ковен в неловкую ситуацию. Сам граф не при делах, а еще и заблаговременно слил информацию русским. А когда пришла пора ударить, увернулся от ответственности.

— Бирмингем знает многое о наших делах, — кивнул Мерсисайд. — А кое-где может остаться единственным хозяином положения. Если Морову удастся выжить в Турции, он не станет сдерживаться, и мы отправимся вслед за Чолеками. И никакие документы тут не помогут — князь будет казнить по крови, так что даже непризнанные бастарды погибнут. Но если Бирмингем перед ним прогнется, предав ковен, Моров его не тронет, он же всегда только защищается.

— Расскажите об этом турецким адмиралам, — хмыкнул граф Норфолк.

— В том-то и дело, что они де-факто нападали на Российскую Империю, — пояснил свою мысль Мерсисайд. — Однако давайте смотреть правде в глаза: Бирмингем собрал нас всех в своем особняке, сделал запись переговоров, передал ее русским. Тем самым лишил нас элемента неожиданности. Моров уже наверняка готов отражать нашу атаку.

— То есть все бесполезно? — хмыкнул Норфолк.

— Почему же, в эту игру могут играть несколько человек, — уловив предложение хозяина особняка, улыбнулся граф Чешир. — Если мы сами избавимся от Бирмингема, да заодно выставим его предателем нашей благословенной Англии, благо что повод действительно имеется, — он указал на газету, — доказательства, как говорится, на лицо. Если мы так поступим, это не он получит наши активы, а мы разделим все наследство почившего предателя.

Норфолк так быстро включаться в заговор не стал. Вместо этого его сиятельство несколько секунд смотрел на собеседников, после чего хмыкнул и поднялся из-за стола.

— Простите, господа, но я не стану в этом участвовать, — заявил он, поправляя пиджак. — Лорд Бирмингем под подозрением, наш гостеприимный хозяин сказал все верно. Однако нельзя исключать, что лорд Мерсисайд сам сделал запись, по которой велась стенограмма. И все ради того, чтобы воспользоваться шансом и уничтожить конкурента внутри ковена. Простите, граф, но я вижу это именно так. К тому же вы позвали только нас двоих, хотя могли бы собрать всех, предъявить Бирмингему официальные претензии. Газета уже вышла, и можно быть уверенными, ее читают не только в варварской Российской Империи, но и в нашей благословенной Англии. А значит, все члены ковена магов крови будут под подозрением в предательстве. Мало того, что мы станем теперь подозревать друг друга, так и его величество может сильно на нас обозлиться. В себе я уверен, я этого не делал. Однако это не значит, что я стану участником заговора. Тем более в такой момент, когда Моров уже может начать на нас атаку. И в отличие от нашего ковена, неожиданно.

— Я не стал созывать всех именно потому, что уверен — вы двое этого не делали, — спокойно ответил граф Мерсисайд. — И вы правы в том, что Моров может на нас напасть. Но разве это не самый удачный момент, чтобы свести счеты, господа? Заклинание растворения плоти, которым князь угрожал Чолекам, далеко не единственное. Мы можем избавиться от всех конкурентов, а вину переложить на Морова.

— Но как это нас спасет? — спросил граф Норфолк. — Сам князь уже наверняка считает дни до момента, когда ринется уничтожать нас. Повесите на него убийство английских лордов и думаете, он спустит вам подобное?

— Я полагаю, что, несмотря ни на что, князь разумный человек, и с ним можно договориться, — пояснил свою позицию хозяин особняка. — В частности, предоставить ему головы самых горячих сторонников идеи его устранения. Уж если один из Чолеков, пусть и приемный, но купил себе жизнь, нам тем более ничего не помешает попытаться. Что мы в итоге теряем, если попробуем?

Оба гостя переглянулись, и теперь граф Норфолк уже не выглядел столь уверенным.

* * *

Царьград, отель «Жемчужина Босфора». Иван Владимирович Моров.

Мой рабочий телефон зазвонил точно в назначенный час. Я взглянул на Широкого, и Егор Константинович поднял трубку.

— Приемная князя Морова, — строгим хорошо поставленным голосом произнес мой секретарь. — Да, его сиятельство примет ваш звонок, господин Мастерс. Ожидайте.

Он вручил мне трубку и жестом показал, что запись разговора уже ведется. Остальная аппаратура тоже работала, так что через пару секунд у нас будет вся необходимая информация о собеседнике.

Но тянуть я не стал, мне и самому было интересно.

— Моров слушает, — проговорил я.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — произнес незнакомый мужской голос. — Спасибо, что согласились со мной переговорить. У меня к вам имеется несколько предложений, и раз уж вы не стали отказываться от переговоров, я полагаю, что сумел вас заинтересовать.

Я хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

— Пожалуй, можно и так сказать, Александр Иероним, — ответил я. — Кстати, как к вам лучше обращаться? Может быть, господин Чолек?

На секунду в трубке повисло красноречивое молчание.

Мастерс, возможно, и хорошо подошел к созданию своей новой личностью, но у меня хватило ума, чтобы решить эту задачку и без подсказок со стороны. Да, во все необходимые базы оказались внесены нужные данные, но… Этого мало, если ты действительно хочешь убедить Верховного мага в обмане.

Мастерс начал активную социальную жизнь только после того, как мной были уничтожены Чолеки. И помимо этого, стоило порыться в документах, как всплывала еще одна деталь — Александр Иероним существовал исключительно на бумаге, его вообще никто не видел и не мог связать имя с внешностью. Но стоило роду Чолек прекратить свое существование, и Мастерс впервые показался вживую на съезде промышленников в Северной Америке.

А если не забывать про любовь Чолеков прыгать в новое тело после смерти предыдущего, сложить картинку окончательно и вовсе становится не трудно. Некто из польских аристократов заранее подстелил себе соломку, оформив сделки на несуществующее лицо, а после получил новое тело и взял уже готовое имя, на которое были зарегистрированы не только недвижимость и счета, но и серьезные козыри, чтобы скупать конкурентов.

— Что же, в таком случае, полагаю, вы можете звать меня Валтасар, ваше сиятельство, — не стал юлить собеседник. — Хотя я уверен, что мы можем оставить и это имя, и историю нашего взаимодействия в прошлом.

— Учитывая, что вас предал собственный приемыш, да, — согласился я. — Но мне кажется, вы выбрали несколько экстравагантный способ показать, что готовы вести со мной диалог, пан Мастерс.

— Все дело в банальной мести, Иван Владимирович, — вздохнул он. — Я не держу на вас зла, ваше сиятельство, мне ведь известна вся история вашего противостояния с кровавыми магами. Это Великобритания первой попыталась на вас напасть, вы англичан никак не трогали и даже об их существовании, подозреваю, не знали.

— Близко к истине, — согласился я.

— Мой род подставили, Иван Владимирович, — сообщил Мастерс. — А потому я пожелал отомстить. К сожалению, в открытую враждовать с ковеном магов крови у меня не получится. Мои руки пока что слишком коротки для таких акций. Но подкупить пару слуг, чтобы они вели записи всех разговоров в нескольких домах членов ковена, было проще некуда. Вам наверняка известно, что благородные люди редко вообще обращают внимание, кто подает им вино и меняет постель.

— Да, я уже сталкивался с таким мнением, — усмехнулся я.

— Дальше мне оставалось только ждать. Ну и извлечь запись с тем, чтобы переправить ее в ваши руки, — проговорил бывший Чолек. — Однако не местью единой жив человек. Я прекрасно осознаю, что если вы решите навестить кровавых магов в Британии, от этой страны мало что останется. А потому решил не рисковать, вытащить все свои средства и перевести их в надежное место. Согласитесь, сложно найти более безопасное уголок на нашей многострадальной планете, чем рядом с вами?..

— С этим не поспоришь.

— Ну и в довершение всего я скажу, что готов и дальше вкладывать свои средства в ваше княжество, Иван Владимирович, — проговорил мой собеседник. — Видите ли, я прекрасно умею делать деньги. Насколько мне известно, ваша супруга желает заниматься благотворительностью? Что же, я готов выделять раз в год пять миллиардов рублей на содержание гимназии для простолюдинов.

Мой личный телефон завибрировал, и я достал аппарат. Чтобы увидеть, что мой личный счет только что пополнился на озвученную сумму.

— Вы наверняка захотите организовать производство бытовых артефактов в Царьграде, и у меня найдется пятьдесят миллиардов рублей, чтобы вам с этим помочь, — продолжил Мастерс, и у меня снова задрожал в руке сотовый телефон. — Но ведь помимо обучения простолюдинов и возведения производств вы наверняка не удержитесь от желания организовать магический университет. Я готов выписывать вам чек на триста миллионов рублей ежемесячно, если вы не станете забирать все окончившие его кадры.

Стоило ему назвать сумму, как она пришла на мой счет.

— Хотите организовать новую военную корпорацию, пан? — осведомился я.

— Шутить изволите, ваше сиятельство⁈ — усмехнулся тот. — Ни одна война не принесет мне столько дохода, сколько первый во всей Америке филиал фабрики самого могущественного чародея. Ваши выпускники помогут мне наладить производство, и за скромные двадцать пять процентов от прибыли я возьму на себя все расходы. Я понимаю, что вы в первую очередь именно русский князь, и вас мало беспокоят жители другого земного полушария, но я как раз здесь живу и потому прекрасно представляю себе как рынок, который вы можете освоить, так и ту любовь, которую приобретут местные к Российской Империи.

— И вам совсем не жаль, что эта любовь достанется не Польше? — уточнил я.

— Бог с вами, ваше сиятельство, я бизнесмен, а не политик, — ответил тот. — И я прекрасно понимаю, что, вложившись в вас сейчас, я приобрету если не хорошего партнера, так уж точно человека, который уже начал менять мир в лучшую сторону. Вы, Иван Владимирович, просто не можете развернуться во всю мощь, вам не хватает масштаба. Зато он есть у меня. Мы объединены общим врагом, к тому же можем сделать многое, чтобы человечество жило лучше, чем оно вообще сейчас может себе позволить мечтать. Так что скажете?

Глава 19

Москва, центральное отделение Службы Имперской Безопасности.

Государь сегодня решил нанести внеплановый визит в ведомство. Оттого по коридорам метались сотрудники, изображая кипучую деятельность. Лишь начальники отделов, знающие, зачем император пришел лично, оставались спокойны и, собирая необходимую документацию, двигались в кабинет главы Службы Имперской Безопасности.

Сам кабинет пока что пустовал — его хозяин находился не в Москве, и даже пожелай, не смог бы оказаться рядом. Да и государь постоянно поддерживал связь с нужным человеком. А вот послушать подчиненных Виктор Константинович желал именно во время отсутствия непосредственного руководителя.

— Ваше императорское величество, — поклонившись, заговорил начальник финансового отдела. — Как вы и приказывали, мы следили за финансовой историей князя Морова.

— Я помню, — кивнул монарх. — Нашли что-то интересное?

— Его сиятельство на прошлой неделе получил огромную сумму от американского предпринимателя, — понизив голос до шепота, сообщил тот. — Почти пятьдесят шесть миллиардов, ваше императорское величество.

— Вот как? — вскинул бровь государь. — И на что же его сиятельство потратил деньги?

— Пока ни на что, ваше императорское величество. Иван Владимирович ранее создал несколько специальных счетов под будущие организации. Гимназия для неблагородных, магический университет, его совместная с Солнцевым фабрика — ничего нового.

— Насколько я помню, князь до сих пор живет в отеле, — проговорил Виктор Константинович. — В то время как ему положен особняк. Но он пускает деньги на школы и университеты. Что же в этом крамольного? Иван Владимирович у нас, получается, бессребреник.

Начальник отдела кивнул.

— Мне было приказано докладывать, ваше императорское величество, — проговорил он. — Сейчас мы можем подвести князя под статью о финансировании врагом. Ведь деньги, которые лежат в его филиале Государственного Сберегательного, и вот эти пятьдесят шесть миллиардов — все из одних рук. Одного из совладельцев корпорации Чолеков, между прочим. При желании можно составить обвинение так, что Моров сотрудничает с врагом, а заодно выполняет заказы на устранение.

Его императорское величество слушал своего подданного со спокойным выражением лица.

— Что ж, я услышал, — наконец, кивнул он. — Но ничего делать не нужно. Князь Царьградский заставил иностранного инвестора вложить деньги в развитие части Российской Империи. Я хочу, чтобы вы раздули из этого новость, показывающую успешность Ивана Владимировича как князя. Я хочу, чтобы русскому дворянству стало стыдно от того, что за исконно православные земли платит какой-то там американец, а не они, православные благородные люди.

— Будет исполнено, ваше императорское величество, — лицо начальника финансового отдела приобрело куда более благожелательное выражение. — Какие-то конкретные идеи, может быть, нужно будет написать нечто особенное?

Виктор Константинович хмыкнул и ткнул пальцем в столешницу.

— Да, также впишите Солнцевых, Венедикт Кириллович совладелец фабрики, его деньги уже вошли в Царьград, — распорядился государь. — Ну и посмотрите, кто там еще инвестирует в новое княжество. Список фамилий инвесторов должен быть напечатан отдельной колонкой, причем так, чтобы было видно, кто вложил больше, а кто просто рядом постоял. Скажем, Российская Империя гордится своими самыми благородными семьями.

— Могут пойти волнения, ваше императорское величество.

— Тех, кто будет волноваться — проверить. Вы отвечаете за финансовые преступления? Найдите их, — махнул рукой монарх. — И тоже составьте список. Но печатать его не нужно, несите сразу ко мне на стол. Я найду применение этим патриотам, переживающим о Российской Империи настолько, что они готовы высказывать свое видение внутренней политики публично.

* * *

Великобритания, Лондон, личные покои короля.

— Ваше высочество, — поклонился секретарь, выходя из-за двери в спальню короля. — Боюсь, его величество сейчас не может вас принять, ему все еще сильно нездоровится. Лекари делают все возможное, но ему не следует волноваться.

Выслушавший его слова самым внимательным образом наследник престола кивнул.

— Я вас услышал, — проговорил он. — Но что поделать? Великобритании нужен правитель, который остановит эту проклятую резню! Наши лорды как с цепи сорвались и режут друг друга, уже не стесняясь, войны в городской черте устраивают. Что мне прикажете делать? Оставлять отца в неведении⁈

Секретарь печально вздохнул, но от двери не отступил.

— Боюсь, его величество сейчас не в том ментальном состоянии, ваше высочество, — проговорил он, даже не собираясь отодвигаться от створки ни на дюйм. — Ему нельзя сейчас ни слушать новости, ни тем более принимать решения. Особенно по столь щекотливому вопросу.

Принц нахмурился.

— Что вы имеете в виду, Мартин? Что с моим отцом?

Мужчина глубоко вздохнул, будто набираясь смелости.

— Ему дали сильнодействующее лекарство, оно помогает, но его величество не в состоянии трезво мыслить, — пояснил секретарь. — Что бы он ни подписал, что бы ни сказал, как только об этом узнает наша аристократия, правлению вашего отца придет конец. О его болезни мы сообщили, и верные нашему государю молятся за его здоровье, но мы не можем опубликовать ни диагноза, ни метода лечения. Вы же знаете, как отреагируют лорды — им только дай повод обвинить короля в безумии.

Его высочество сел в стоящее у стены кресло и уставился в одну точку перед собой. Болезнь отца, уже решившего купить своей жизнью мир для Англии, рушила все планы. Ковен магов крови, озверевший от предательства в пользу русских, резал друг друга сперва тихо и тайно, а теперь по всей стране гремели убийства. Подданных мучили на алтарях и обрушивали мощь кровавых заклинаний на своих же коллег.

И уже завтра, если кто-то из магов ковена ошибется, весь мир узнает о безумии кровавых магов Англии. А если к этому прибавится еще и безумие короля, для Великобритании настанет конец света.

— Он не мог не оставить для меня распоряжений, — проговорил принц и перевел взгляд на секретаря. — Отец обязан был знать, как на него подействует лекарство. Его должны были предупредить.

— Я спрашивал инструкций для вас, ваше высочество, — тихо ответил Мартин. — Но его величество сказал только, что вы прекрасно знаете, что делать.

Бледный и растерянный наследник престола поднялся на ноги и, ничего не видя перед собой, направился к выходу. А стоило двери закрыться за его спиной, как секретарь вернулся в покои его величества.

— Ушел? — выдохнув сигарный дым, спросил король.

— Ушел, ваше величество, — с поклоном отчитался секретарь. — Его высочество очень переживал, что не может с вами поговорить. Ситуация, созданная ковеном магов крови, вышла из-под контроля, требуется авторитетный аристократ, который заставит чародеев прийти к соглашению. Иначе вскоре об этом узнает мировая пресса, и Англию будут поливать грязью.

Монарх глотнул виски из бокала и, облизнув губы, с удовольствием сделал еще одну затяжку. Как же приятно чувствовать себя живым и здоровым!.. Теперь, когда русское лекарство подействовало, можно было отринуть прошлые глупые мысли о самопожертвовании.

В конце концов, кто заварил эту кашу? Принц. Вот теперь пусть и расхлебывает полной ложкой результаты своей недальновидной политики. Давно пора было остепениться, признать, что воевать с русскими сейчас нельзя, и просто подождать, когда Моров сдохнет и ничего уже не поможет следующему императору защититься от влияния Лондона.

Но нет, мальчишку потянуло в интриги, решил, что самый умный. Теперь пусть расхлебывает. В конце концов, получая лекарство из рук верных людей, можно еще не одного принца вырастить.

— Принеси-ка мне блокнот и ручку, — распорядился его величество, после чего залпом допил бокал. — Пожалуй, пора написать пару писем.

Когда слуга подал все необходимое, король Англии несколько секунд подумал, а затем принялся быстро выводить слова.

«Дорогой венценосный брат…»

* * *

Царьградское княжество. Иван Владимирович Моров.

Неожиданно подкрался Новый год. Здесь, в Царьграде, снега я так и не увидел. Еще не понял, всегда ли тут так, но все равно было странно смотреть на пальмы и осознавать, что на календаре конец года, а зимы так и не наступило.

На градуснике с начала декабря установилась температура в пять градусов тепла, да так там и осталась. Я за делами не успевал следить, какое сегодня число, да и, признаться откровенно, попросту переложил этот вопрос на хрупкие плечи Снежки.

Мы могли бы полететь в Москву, навестить знакомых, покрутиться на новогоднем балу ее императорского высочества. Но моя супруга предпочла остаться дома, тем более что дом этот, наконец, закончили строить.

Въехать в него еще было нельзя, но провести официальное мероприятие — вполне. Обстановку заказывали в компании Ларионовой, но все сделать в такой быстрый срок Маргарита не успела, ей и так пришлось ради меня подвинуть некоторые заказы. Наложение зачарований в каждом помещении я выполнял сам, никому не доверяя настолько щепетильные вопросы.

Благодаря родственным связям моя супруга сумела получить кое-какое оборудование напрямую от армейских поставщиков. Настраивали его армейские же специалисты. Так что и с техникой вопрос был закрыт.

Ночевать мы отправимся в отель, ставший нам вторым домом. Но проводить праздник, на который соберутся лучшие люди княжества и немного благородных гостей, будем в нашем особняке.

— Как я выгляжу? — спросила Снежка, покрутившись передо мной в своем бело-голубом платье, имитирующем наряд Снегурочки.

Ткани были сшиты так, чтобы подчеркнуть красоту положения моей супруги. Никакой вульгарности или чопорной строгости. Все в классическом русском стиле, но при этом с одного взгляда было ясно — перед тобой не просто очаровательная женщина, а мать. Образ был продуман тщательно, и работа мастеров, его изготовивших, была достойна всяческих похвал.

— Ты выглядишь просто волшебно, моя ненаглядная, — сообщил я, подходя ближе и целуя супругу за ушком. — Все наши гости будут в восторге от тебя.

Снежка ничуть не покраснела, бросила на свое отражение оценивающий взгляд из-под приспущенных ресниц.

— Да? — с сомнением переспросила она. — Тогда и тебе пора одеваться соответствующе.

Я усмехнулся, но все же позвал Наталью. Моя старшая горничная, получившая место управляющей княжеской резиденции, явилась едва ли не раньше, чем перестал звенеть колокольчик.

За спиной моей верной служанки шли еще две молодые горничные. В шесть рук я оказался переодет, выглажен и тщательно осмотрен за считаные секунды. Ни одна из них не была одарена, но это какая-то женская магия. Сам бы я так быстро не успел уж точно.

— Его сиятельство готов, — с приличествующим поклоном сообщила моей супруге Наталья. — Машина ждет вас у выхода из отеля. Там же вам выдадут верхнюю одежду. Иван Владимирович, я буду ждать вас в особняке, если что-то понадобится, обращайтесь. Мы готовы к любому вашему пожеланию.

Нас оставили наедине, и я посмотрел на то, как мы отражаемся в зеркале вместе.

— Непривычно, но, полагаю, один раз можно, — прокомментировал я свой наряд.

Снежка тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Она была автором задумки моего новогоднего костюма и с удовольствием следила за моей реакцией.

Моровы никогда не были светскими дворянами, являясь только на положенные мероприятия. Я был первым в семейном древе, кто сам устраивал подобное. И то, что произойдет в этот год, войдет в традицию.

Впрочем, никакие предки не могли бы запретить мне надеть красный костюм-тройку с белыми узорами в виде снежинок по всей площади. Разумеется, вместо трости сегодня мне полагался вычурный посох, чьи зачарования не уступали привычному артефакту.

— Не хватает только бороды, — проговорила моя супруга. — А с сединой у тебя и так все в порядке.

Я усмехнулся и, надув щеки, выдохнул. Растительность на лице тут же увеличилась до середины груди. Снежка, наблюдавшая за метаморфозой, рассмеялась уже в голос.

— Вот так? — с самым невозмутимым видом уточнил я.

Княгиня Царьградская рухнула на диван, не в силах перестать хохотать. А я смотрел на нее с улыбкой и медленно убирал отросшую бороду. Что ни говори, а Снежка оказалась прекрасным выбором в качестве супруги.

С этой женщиной мне было легко и приятно. Я начал чаще улыбаться и шутить, чего не припомню за настолько долгое время, что кажется, будто еще даже Империи людей не существовало. Но зато рядом со Снежкой я будто оттаивал.

Терять это чувство ни с чем не сравнимого удовольствия я не собирался. Только здесь, на Земле, я понял, почему мой старый друг так цеплялся за свою возлюбленную. Почему боролся и ради чего создавал свою империю. Хотел одарить всех людей тем, что есть у меня сейчас: семьей и безопасностью.

Ведь в конечном счете все ради этого и делается, верно?

— Нам пора, — объявила Снежка, успокоившись и поцеловав меня в щеку. — А то гости начнут собираться раньше нас. А это уже неприлично.

Я погладил ее по спине и опустил руку ниже поясницы.

— Да, я бы сейчас не отказался от чего-то неприличного!

— Пошляк! — фыркнула Снежка, направляясь к двери.

Отвечать я не стал, а просто последовал за супругой. Перед выходом из отеля слуги накинули нам на плечи легкие накидки чисто декоративного свойства. Естественно, мне красную с белым мехом, а княгине — синюю.

Несмотря на отсутствие снега, город украсили как полагается. Висящие на проводах гирлянды, на домах елочные узоры. В нескольких местах по пути нам попались елки высотой в десяток метров, естественно, украшенные игрушками.

Я смотрел в окно, держа за руку свою супругу, и наблюдал за тем, как детвора гуляет с родителями по улицам. Мирная картина, которую было бы сложно представить еще совсем недавно, теперь демонстрировала мне, что я не зря трачу время на Царьградское княжество.

Где-то там впереди новые свершения, успехи и радости. Но прямо сейчас, наблюдая за тем, как вооруженная надувными Дедами Морозами гурьба детей лет семи штурмует кинотеатр, где идут показы кинокартин новогодней тематики, я испытывал чувство глубокого удовлетворения от проведенной работы.

Наконец, мы добрались до нашего особняка.

Выбравшись первым, я обошел «Коршун», который доставили из Москвы в Царьград только недавно, и помог супруге выйти из машины. Слуги уже выстроились вдоль дорожки и с поклоном хором прокричали:

— С наступающим, ваши сиятельства!

— С наступающим, — ответили мы со Снежкой так же синхронно.

Последние приготовления были завершены, к особняку уже направлялись первые автомобили гостей, так что внутрь мы заходить не стали. Княгиня сегодня уже навещала особняк, а потому была уверена, что все в порядке и лицом в грязь мы не ударим.

По регламенту первыми прибыли люди неблагородные. Мы со Снежкой приветствовали всех, вручали небольшой памятный подарок — герб княжества из белого золота на цепочке. Такой можно и на груди носить, как украшение, и на руку повесить. Главное в нем — причастность к событию.

Это первый Новый год, который Российская Империя празднует в Царьграде, как в своем городе. И именно ради этого исторического момента следовало остаться, а не лететь в Москву.

Столица нашего отсутствия не заметит, а мои подданные запомнят сами и передадут память детям. Князь Иван Владимирович Моров остался с ними, чтобы пусть и не в слишком большом кругу, но встретить наступление праздника с жителями своего княжества.

Так и рождаются легенды о добрых правителях. Уж мне ли не знать?

Глава 20

— А-а-а!

Я ходил от стены к стене, держа руки сцепленными за спиной. Вокруг меня на стульях сидели слуги, готовые сорваться в спальню по первой необходимости. Три акушера, два хирурга. Это не считая пятидесяти килограммов заряженных до предела искусственных кристаллов, которые я лично разложил в спальне.

Да, мои артефакты не позволят ничему плохому случиться, если Снежке будет угрожать опасность. Но роды — процесс естественный, это не болезнь и не магическая атака. Да и ребенок, который прямо сейчас выбирался на свет, тоже был совершенно здоров.

Но я предпочел перестраховаться.

— А-а-а!

Крик княгини заставил меня замереть на месте, я выдохнул сквозь стиснутые зубы и продолжил ходить по периметру помещения. Врачи и слуги, сидящие здесь на всякий случай, смотрели за моими метаниями с философским спокойствием. Снежка не первая женщина, которая рожает, да к тому же с такой подготовкой шансов на неприятный исход не оставалось. Даже медики не верили, что их услуги потребуются — за дверьми находились их коллеги, которые вполне были способны принять роды даже в пещере без медикаментов и воды, что уж говорить про особняк князя Царьградского.

Я остановился вновь, ожидая нового крика, но за дверью воцарилась тишина. Казалось, время замерло и тянется резиной. Секундная стрелка на часах, висящих на стене, двигалась слишком медленно, а я все не слышал нового крика.

— Ваше сиятельство, может быть, вам принять успокоительного? — всерьез спросила Наталья, подходя ко мне с кружкой, от которой несло валерьянкой за версту.

В честь недавно прошедшего Нового года я одарил всех слуг праздничной премией. И должен был повторить сегодня, когда родится здоровый и первый ребенок рода Моровых. Но что-то мне подсказывало, слугам придется подождать с наградными — то ли волнение овладело мной, то ли предчувствие, я разобраться не мог.

Слившись с Иваном Владимировичем, я практически не испытывал проблем с его горячностью и эмоциональностью. Многие окружающие меня люди вовсе считали меня бесчувственным. Но… Первенец. Мой сын. От этого голова шла кругом, и при этом я нервничал так, что попадись мне сейчас противник, я бы изжарил его одним только взглядом.

Но даже чертов турецкий принц умудрился всех удивить и до сих пор не пал жертвой очередного мятежа. Русские и сирийские военные проводили бесконечные учения на границе, а ошметки Турции не спешили давать повод для вторжения. Так что отыграться на их армии я не мог.

Государь собирался воевать с Англией, но кровавые маги, еще недавно планировавшие нападение на мою землю, вдруг перессорились и принялись резать друг друга. Уже дошло до городских боев и вмешательства армии. Король болел, его наследник не мог справиться с ситуацией, которую, по слухам, сам же и создал.

И император решил не вмешиваться. Действительно, зачем жертвовать русскими людьми, когда британские аристократы сами делают нашу работу?

Так что мне оставалось только метаться по комнате в ожидании рождения сына.

— Нет, спасибо, — покачал головой я.

И ровно в этот же момент раздался самый долгий и протяжный крик, переходящий в какое-то нечеловеческое рычание. Я мог подсмотреть, что происходит за дверью с помощью магического взора, но делать этого не собирался. Моя супруга подобного бы не одобрила однозначно.

Снова стало слишком тихо, и я бросил очередной взгляд на дверь. Время вновь тянулось, я нервничал, и уже не был столь категорично уверен, что мне не пригодится валерьянка. Эмоции захлестывали настолько, что я впадал в ступор, не успевая реагировать. Голова просто отказывалась соображать, что делать, куда идти, чем помочь.

Я вздрогнул, еще не осознав до конца, что именно я слышу за звук, а потом мозг с какой-то заторможенностью заскрипел застывшими шестеренками. Слуги опустились на колено, а я повернулся в сторону двери.

Там первый свой крик издал мой сын.

Створки распахнулись, и медсестра вынесла крохотного человека, завернутого в теплое одеяло с монограммой рода Моровых на конце. Сморщенное лицо ребенка жмурилось, он недовольно сопел и сжимал кулачки, торчащие наружу из-под одеяла.

— Поздравляю, ваше сиятельство, у вас сын! — объявила женщина, чье лицо для меня сейчас просто не существовало.

Я видел, что Александр, мой сын и наследник, уже обладает резервом. И сейчас магия вместе с жизненной эссенцией бурлили, приходя в норму. Стабилизируясь так, чтобы сформировать не только точку, которая со временем вырастет до первого узла, но и обеспечить потенциал вместить огромное количество силы.

Я протянул руки, и медсестра вложила мне в них сына. Мальчик приподнял веки, еще слепо шаря по пространству взглядом, но его рот приоткрылся.

— Здравствуй, Александр Иванович, — проговорил я неожиданно сдавленным голосом.

В ответ малыш скривился вновь и тихонько захныкал. Я едва удержался, чтобы не окутать его защитным коконом и не начать разбрасываться печатями во все стороны. Чувство это было инстинктивным, ребенок плакал, я хотел его защитить.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне мужчина в белом халате. — Позвольте нам выполнить свою работу. Вашему сыну требуется уход.

Я взглянул на него, но все равно не разобрал, кто передо мной. Мозг словно отказывался адекватно воспринимать реальность. Но я все же кивнул и с некоторым усилием позволил забрать младенца.

Он был совершенно здоров, иначе и быть не могло с такими условиями. Так что, проводив взглядом Александра, которого унесли в соседнюю комнату, я двинулся в спальню.

Первое, что бросилось в глаза, это целая толпа в белых халатах. Они окружили кровать, на которой лежала моя супруга. Лицо Снежки было бледным, веки опущены. Но ровное дыхание указывало, что с ней все в порядке.

Мгновенная диагностика, дополнительная печать исцеления.

— Оставьте нас, — велел я.

— Ваше сиятельство, вашей супруге положен покой, — услышал в ответ я. — Не больше трех минут. Потом княгине обязателен отдых.

Наш диалог заставил Снежку поднять веки. Усталый взгляд нашел мое лицо, она протянула мне руку. Слабость никуда не исчезла, организм прошел через серьезное потрясение.

Как я оказался рядом с ней, и как нас оставили наедине, я даже не заметил.

— Спасибо, родная, — произнес я, взяв ее за руку и поцеловав подрагивающие пальцы.

Снежка чуточку улыбнулась.

— У нас сын, — на грани слышимости проговорила она. — Ваня…

Я прижался щекой к ее руке, и мы вместе молча замерли в таком положении. Я просто не знал, что сказать, меня все еще не отпускал ступор, а Снежка была слишком слаба после пережитого.

— О нем уже заботятся, — проговорил я после затянувшейся паузы. — С вами обоими все в порядке. Ты — молодец, родная. И все у нас будет хорошо.

— Обещаешь? — спросила она, чуть сжав пальцы.

— Обещаю, — твердо заверил я. — Я сделаю все, чтобы так и было.

Из уголка ее левого глаза выкатилась слезинка, и я стер ее пальцем.

— Спасибо тебе, Ваня, — прошептала Снежка, прежде чем заснуть.

Я еще несколько секунд держал ее за руку, а после поднялся и, наложив последовательно почти три десятка защит на спальню, встряхнулся. Расход магической силы позволил немного прийти в себя.

Все прошло хорошо, моя супруга полностью здорова, перенесла роды. Ей ничего не угрожает. У нас родился сын, замечательный мальчик, которого ждет самое светлое будущее в этом мире.

А чтобы сдержать слово, его папе нужно поработать.

Я вышел из спальни стремительным шагом. Кипучая жажда действий никуда не делась. Нужно было что-то делать, куда-то идти, защищать свою семью. Ни слуг, ни медиков рядом не оказалось, лишь за дверью в комнату наследника слышалось негромкое бормотание — люди делали свою работу.

Встряхнувшись, я направился к себе в кабинет. Нужно сделать пару звонков.

Широкий сидел в приемной и перебирал бумаги, лежащие на столе. Егор Константинович старался не показывать своего волнения, но я его уловил. Впрочем, перед посторонними уже показывать собственной растерянности не стоило.

— У меня родился сын, — сообщил я. — Егор Константинович, давайте бумаги, которые мы готовили, самое время их подписать.

Секретарь встрепенулся, на его лице появилась улыбка.

— Примите мои искренние поздравления, ваше сиятельство! — искренне выговорил он. — Я уверен, что теперь ваши подданные станут еще счастливее!..

— Спасибо, — кивнул я. — А теперь бумаги.

Не знаю, как в этом мире выглядит процедура у простолюдинов, но когда дело касалось благородных, глава рода был обязан официально признать ребенка. Без этой бумаги никакого наследства ему не достанется, даже если он останется последним по крови. Затем подается заявление о рождении сына или дочери в дворянское собрание — в местное и в столичное. Вся процедура занимает считаные минуты, благодаря современным технологиям информация уходит мгновенно.

И столь же мгновенно становится достоянием общественности. Естественно, за всеми подряд никто не следит, но высшее дворянство и некоторые особенно известные фамилии отслеживаются. Кому-то такие сведения нужны, чтобы укрепить межродовые связи, а кому-то — наоборот, их расстроить.

Так что уже через пять минут после того, как я все подписал, телефонный аппарат на моем столе, подключенный к дополнительной аппаратуре, зазвенел. Подняв трубку, я заговорил:

— Моров слушает.

— Позволь первым поздравить тебя с рождением наследника, князь, — прозвучал в трубке голос его императорского величества. — Ты и сам знаешь, насколько это важно. Желаю тебе, чтобы твой сын вырос таким же верным подданным Российской Империи, со здоровьем ты ему и сам поможешь.

Он усмехнулся.

— Благодарю, государь, — ответил я. — Я приложу все силы, чтобы Александр Иванович Моров вырос достойным сыном своего Отечества.

Несколько секунд он просто молчал, по его дыханию было ясно, как Виктор Константинович доволен моими словами. Впрочем, это не помешало ему взять себя в руки и перейти к более важной теме.

— К вам с супругой скоро начнут поступать всяческие интересные предложения, — проговорил император. — Да ты и сам помнишь, как вокруг тебя вились девицы, желающие присосаться к твоей славе. За твоим сыном охота будет ничуть не слабее, а скорее даже наоборот, активнее. Пойдут предложения дружить родами, заключить помолвку… Как ни крути, а с тех пор, как ты обручился, Моровы сильно выросли — как в капиталах, так и в степени влияния на страну и политику.

— Я пока не планирую ничего подобного, ваше императорское величество, — сообщил я. — А что касается политики — ни у меня, ни у Снежки нет желания лезть в то, в чем мы ничего не понимаем. Как показала практика, есть куда более сообразительные люди.

— Да, — подтвердил Виктор Константинович. — Твое зелье, которое варили студенты для старого викинга. Мои люди нашли способ его разбавить и в таком виде передать королю Великобритании.

Я примерно догадывался, каким именно способом можно было этого достичь. И прекрасно осознавал, что за эффекты последуют за подобным самоуправством с моей рецептурой.

— Таким образом, он оказался не исцелен до конца, — проговорил я, демонстрируя, что понял задумку императора. — И его здоровье будет зависеть от поставок зелья. Если, конечно, у него не найдутся свои специалисты, которые составят правильное лекарство.

— Не составят, — уверенно ответил государь. — Все его специалисты сейчас с упоением убивают друг друга. Пришлось, конечно, некоторым наиболее устойчивым чуточку подсобить. Но для доброго соседа нам отравы никогда жалко не было. Так что на этот счет можешь не беспокоиться.

Не то чтобы мне вообще было дело до короля Англии и его проблем. Да, я мог бы отправиться туда сам и лично уничтожить весь ковен, заодно прихватив и самых активных сторонников войны с Российской Империей. Но это не значит, что я — единственная затычка в каждой бочке. У его императорского величества хватало и своих специалистов, которые все обставят правильно.

Собственно, уже обставили, раз туманный Альбион полыхает в гражданской войне.

— Тут другая проблема, князь, — продолжил мысль государь. — Сейчас наступил такой момент, когда можно невозбранно выкачивать из Лондона человеческие ресурсы. Ученые, предприниматели, не замаранные в кровавом ковене чародеи. И я подумал — ученых и бизнесменов я могу пристроить в Центральной России. Но за магов лучше отвечать тому, кто в них разбирается. Что скажешь, если я начну присылать их в Царьград?

— Для чего? — уточнил я.

Не слишком-то хотелось превращать свое княжество, в которое я за эти несколько месяцев столько труда вложил, в сортировочный центр. Чем могут быть полезны эти чародеи? Самомнением?

— Вот ты посмотришь и скажешь мне, способны ли они принести пользу Российской Империи, или их лучше держать подальше от службы на государство, — пояснил Виктор Константинович. — Если кто-то покажется тебе достаточно перспективным, чтобы оставить его для своего университета — забирай. Будут малейшие сомнения — передавай в Службу Имперской Безопасности. Там уже готовы к потоку одаренных беженцев и знают, куда и сколько человек нужно распределить, чтобы все было прозрачно и безопасно.

То есть прибывших будут держать на строгом контроле, подслушивать и подсматривать за их действиями. И тот факт, что я возьму себе какое-то количество английских чародеев, совершенно не означает, что их не будут сопровождать точно так же, как и тех, кто мне не пригодился.

— Я бы предпочел выпускников первой государственной, — начал было я, но император меня перебил.

— Понимаю, князь, но ты ведь и сам знаешь, что большая часть выпускников уже почти что заступила на службу: либо Родине, либо какому-то роду, — проговорил он. — Я, разумеется, готов буду выделить несколько толковых человек, которые сами захотят преподавать чародейство. Но и ты должен помнить, подобных энтузиастов в этих двух наборах практически не было. Неволить никого не будем, если хочешь — устрой агитацию в академии, я не возражаю. Но насильно отправлять выпускников в Царьград, когда они нужны по всей стране и горят желанием ей служить — просто вредительство.

С этим было сложно поспорить. Впрочем, разберемся. До того, как запустится университет, все равно еще далеко не один месяц и, вероятнее всего, не один год. Слишком многое нужно успеть сделать, прежде чем устраивать набор абитуриентов. И собрать преподавательский состав — даже не первое дело в списке.

— Кстати, пока я не забыл, — сменил тему государь. — С рождением наследника я тебя поздравил, а про подарок рассказать забыл. Сбил ты меня со своими деловыми разговорами, князь. Итак, я отправил в Царьград особый груз. Когда получишь его, сам решишь, как распорядиться. Уверен, тебе подарок понравится. Будет у тебя через два дня, передадут через Службу Имперской Безопасности.

— Благодарю, ваше императорское величество, — ответил я.

Он прервал звонок, не прощаясь, а я едва успел опустить трубку на место, как она снова зазвонила. Что ж, видимо, придется потратить несколько часов на общение с желающими поздравить нас с рождением наследника. Широкий отфильтрует всех, кто не находится в особом списке допуска, но и так получалось больше пятнадцати родов, с которыми я веду дела и достаточно тепло общаюсь.

Вспомнив, как несколько минут назад держал на руках собственного сына, я улыбнулся. И только после этого ответил на звонок.

— Моров слушает.

— Поздравляю, Иван Владимирович! — воскликнул в трубке голос Солнцева. — С сегодняшнего дня ты начнешь куда лучше меня понимать. Поздравляю, князь, и тебя, и твою супругу. Как Александр Иванович? Здоровенький мальчишка? На кого похож?

Я рассмеялся, выплескивая в этом смехе все накопившиеся эмоции. В чем Венедикту Кирилловичу не откажешь — так это в умении сделать так, чтобы я смог расслабиться. Старый интриган давно просчитал меня и может легко помочь пережить нервные часы.

Что неудивительно, учитывая, сколько раз он сам стал отцом.

Глава 21

На второй день после рождения сына я закрылся в кабинете. Где-то там за окнами жители моего княжества праздновали, радуясь едва ли не больше нас со Снежкой. Оно и понятно, одно дело — какой-то непонятный князь, который неясно, как долго продержится, и совсем другое — династия.

Потому что за мной на престол княжества сядет мой сын. А значит, жители Царьграда могут быть спокойны: их ждет стабильность и безмятежность. Я обеспечил безопасность на первое время, показав, на что способен. И кто-то всерьез думает, что я не обучу тому же собственного сына?

В мире аристократов последующие поколения стремятся нарастить могущество и богатство. А значит, и подданные таких благородных родов будут жить лучше и богаче. Потому что иначе просто не может быть. Аристократ — это не какой-то там дворянин, который может лишь нахапать побольше из казны, а потом вылететь со службы с голой задницей.

Аристократ — в первую очередь землевладелец. И мой доход от сторонних проектов — это приятный бонус, но главное достояние княжества — земля, население и производства, которые я уже запускаю. И Университет магии, первый на планете, в котором будут учиться одаренные дети моих же подданных. А чародей в семье — это обеспеченная старость родителей и светлое будущее внуков.

Если бы мне отдали Царьград в управление, по сути, назначив администратором, не имело бы никакого значения, ни какая у меня фамилия, ни сколько у меня сыновей. Но я владею княжеством. Это моя собственность.

Я сделал глоток кофе, стоя у панорамного окна, за которым билось сердце моего княжества.

Люди, вооруженные воздушными шарами дети и взрослые с гербами рода Моровых, вплетенными во флаг Царьграда. Земли, пропитанные историей настолько, как не всякому государству когда-либо удастся. Вера, скрепляющая народы лишь чуть слабее, чем пролитая в сражениях кровь.

Каждый человек, который попадал в мое поле зрения, гуляя по улицам украшенного Царьграда — это маленькая частичка будущего, которое выстраивается здесь и сейчас. И как аристократ, я обязан заботиться не только о своей семье, но и о подданных. Нельзя недооценивать вклад простолюдинов в благосостояние моего княжества. Они возделывают поля и выращивают скот, готовят еду и собирают машины, которые куют оружие и сложную технику.

Сделав еще один глоток, я поставил чашку на подоконник и развернулся к стене напротив. С точки зрения магии я уже приложил немало усилий для защиты. Но помимо печатей у наших врагов хватает и других способов навредить. Взять то же ядерное оружие…

Можно составить сложную печать, которая будет улавливать радиацию при возможном ядерном ударе. Сложно, неподъемно по деньгам и… Увы, ненадежно. Может быть, стой на вооружении у местных держав первые атомные бомбы, еще был бы толк, но современные превратят мое княжество в труху.

Я повел рукой в воздухе, и на стене появилась схема обелиска. Бороться с последствиями ядерных ударов уже не имеет смысла. Как только одна из стран запустит ракеты, остальные последуют за ней и вся планета превратится в выжженную пустыню. Но если нельзя справиться с радиацией, следующей после попадания, нужно избегать этого попадания.

Еще пара таких подвигов, которые я продемонстрировал в Черном море, и у многих европейцев пальчик на кнопке задрожит. Я превратился в угрозу мирового масштаба и пока что только осознание, что ядерная война не одного меня в пыль сотрет, а весь мир, останавливает монархов от такого решения.

Но я уверен, что рано или поздно кто-то рискнет. А значит, нужно готовиться.

Я сделал все, что мог, чтобы заручиться полной поддержкой Российской Империи. Чтобы на этот раз я стоял против всего мира не один. И забывать об этом нельзя. Так что моя защита должна появиться не только у Царьградского княжества. В идеале ее нужно расставить по всей границе Российской Империи. Чтобы каждый ее житель знал: даже самая страшная ночь закончится для него новым рассветом.

А потому — работать, Ваня.

На обелиске появлялись одна за другой печати, которые я собирал на ходу. Позднее придется все править и высчитывать, чтобы получившийся артефакт работал правильно и максимально долго. Но пока что мне нужно подобрать верную систему, а потом уже укладывать ее на конечную поверхность.

* * *

Российская империя, Москва, первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора.

Если что и раздражало Василия Владимировича Окунева в его новом назначении, так это вечная бумажная возня. Раньше «Косарь», профессиональный убийца чародеев, был избавлен от этой проблемы на службе, затем обзавелся целым штатом помощников, которыми командовала верная Елена. Но теперь супруга живет в Царьграде, и переложить перекладывание бумажек не на кого.

Темный факультет требовал слишком много внимания, за каждый чих следовало как минимум расписаться, нескончаемые отчеты уходили наверх чуть ли не ежедневно. А еще эта директриса. Это Морова Екатерина Вячеславовна боялась, а вот его двоюродный дядя не вызывал у Александровой ни капли пиетета.

И даже грозная слава «Косаря» оказалась бессильна перед невозмутимостью ставленницы императорской семьи. В конце концов, в глазах директора он был всего лишь временным исполнителем, да еще и типичным сапогом, а потому наседала она на своего нового подчиненного по полной программе.

Не будь у нее такой высокий покровитель, Василий Владимирович придушил бы эту безумную бабу голыми руками. Но приходилось скрипеть зубами и браться за ручку. Окуневу могли многое простить, но только не саботаж обучения будущих чародеев Российской Империи.

«Косарь» внутренне матерился, втайне мечтая о том дне, когда начнется какая-нибудь война или хотя бы конфликт. Он был готов рисковать, проникать на территорию врага, сутками лежать в холодной грязи, выслеживая жертву… Да что угодно, лишь бы не эти проклятые бумажки!..

Отложив ручку, Василий Владимирович тяжело вздохнул, глядя в окно. На календаре все ближе весна, но пока что столицу накрыла пурга, скрывающая мир. Казалось, будто кроме академии ничего больше не осталось и лишь пустота за забором.

От этого ощущения документы вызывали еще большую ненависть.

Но хотя бы студенты радовали, показывая успехи. Да и, честно признаться, учебники Ивана Владимировича Морова позволили бы любому идиоту разобраться в магии. Однако чего не хватало племяннику — так это умения навести жесткую дисциплину среди студентов и замотивировать их учиться.

«Косарь» сил не жалел, чтобы как следует макнуть студентов в грязь, поторопить отстающего молнией в зад или шлепнуть студентку по заднице телекинезом. Так что сосредоточенность на его занятиях была потрясающая. Да и сами будущие чародеи изрядно поднаторели в собственной защите.

Все же, когда тебе может внезапно прилететь откуда угодно и чем угодно, и при этом не больно, но очень обидно, ты начнешь прилагать усилия, чтобы прикрыться. Вот студенты и старались, выкладываясь в разы сильнее, чем при Морове, о котором вспоминали не иначе как о самом добром преподавателе в академии.

А с опытом Василия Владимировича выдумывать новый способ мотивации было несложно. Уж сколько Окунев прошел нестандартных ситуаций, а потому находить ключи к чужой защите стало для него естественным делом, тем, чем он занимался едва ли не лучше всех в Российской Империи.

И именно эта часть службы нравилась «Косарю» больше всего. Бесценный опыт матерого головореза оказался востребован в магической академии. И это грело душу. Почти так же приятно, как осознание, что Елена Игоревна, втайне ото всех ставшая Окуневой, скоро родит ему наследника.

Откинувшись на спинку стула, Василий Владимирович заложил руки за голову, не сводя взгляда с окна. Разбушевавшаяся зима осыпала город тоннами снежных хлопьев. Ледяной ветер, от порывов которого гнулись лысые деревья, периодически бился в стекло, но лишь бессильно выл и убирался прочь.

В дверь кабинета постучали, и прежде чем преподаватель темного факультета успел ответить, створка открылась. Окунев тяжело вздохнул, глядя на приближающуюся Александрову.

В руках директор несла несколько папок, подозрительно похожих на те, которые он сам ей отдавал. Отчеты, будь они неладны, опять бесконечные отчеты.

— Василий Владимирович, — начала Екатерина Вячеславовна, кладя кипу документов на стол преподавателя. — Я просмотрела ваши отчеты. Должна признать, на этот раз вы справились куда лучше, чем в прошлый. Скажите, пожалуйста, что и впредь вы будете столь же аккуратно составлять документацию.

— Не могу обещать, — пожал плечами тот и, чуть отклонившись, стал раскачиваться на стуле. — Я крайне не люблю всю эту бюрократию…

Александрова приподняла бровь, глядя на собеседника, как на нашкодившего мальчишку. Но ее суровый взгляд разбивался о невозмутимую улыбку на лице дворянина.

— Я принесла ваши отчеты, чтобы у вас всегда был образец под рукой, как именно нужно заполнять бумаги правильно, — объявила рыжая. — Учитывая, что они написаны вашей рукой, я полагаю, что вы разберете собственный почерк.

«Косарь» плавным движением выбрался из-за стола и встал напротив директора так, что между ними оказалось не больше пяти сантиметров расстояния. При этом мужчина нависал над Александровой. Боевому чародею очень хотелось наложить руки на ее тонкую шею и как следует сжать пальцы. Но вместо этого он сцепил пальцы в замок за спиной, чтобы не сорваться.

— Мне начинает казаться, что у вас ко мне какой-то нездоровый интерес, — низко и хрипло проговорил он, глядя на свою собеседницу. — Вы придираетесь ко мне по какими-то надуманным мелочам, не упускаете случая, чтобы укусить меня. И вас совершенно не беспокоит, что вы говорите с дворянином. Забываетесь? Власть вскружила голову?

Он поднял лицо к потолку, изобразив задумчивость, и покачал головой, вновь глядя на Александрову.

— Или ты просто меня хочешь? — закончил он свою речь.

Рыжие женщины всегда краснеют красочно. Вот и сейчас Екатерина Вячеславовна покрылась румянцем. Но вместе с тем ее глаза сузились от гнева, а правая рука взметнулась, но оказалась перехвачена «Косарем».

— Не стоит путать вежливость благородного со слабостью бесхребетного, — проговорил Окунев, поднимая руку женщины выше, заставляя ее встать на носочки, а затем тянуться выше. — Я убил больше людей, чем ты когда-либо встретишь в своей жизни, женщина. Прекрати играть с огнем.

Вспыхнула печать защитного артефакта Александровой, но Окунев и глазом не повел. А вот директор, попытавшись вырваться, добилась лишь того, что с ее ног слетели туфли. «Косарь» развернулся и толкнул ее грудью на свой стол.

— Я тебя предупредил, Катя, — произнес он все так же хрипло, положив руку ей на поясницу. — Еще раз ты попытаешься на меня давить своим положением, и я лично возьмусь за твое воспитание. Не переживай, твоей чести ничего не угрожает, я все-таки счастливо женат. Но вот какое дело, выпороть тебя мне ничего не помешает.

Он вздохнул свободно, прикрыв глаза и наслаждаясь этим ароматом свободы.

А потом встрепенулся, оказавшись на том же стуле, на котором умудрился задремать. На столешнице лежали незаконченные отчеты, но теперь, после такого видения Василию Владимировичу было куда проще на них смотреть.

— Пора завести себе нормального секретаря, — произнес «Косарь», поднимаясь со своего места. — А то я так до рождения сына не доживу.

Уже ступая по коридору, он перебирал контакты в телефоне, и потому не обратил внимания, что из кабинета, мимо которого проходил, вышла студентка. Но опытный чародей легко избежал столкновения, ловко отстранившись в последний момент.

— Большакова? — вскинув бровь, проговорил Василий Владимирович. — Что ты здесь делаешь в такое позднее время?

Кристина Гордеевна застыла, крепко вцепившись в учебники, которые держала в руках.

— У меня была самостоятельная работа, Василий Владимирович, — ответила она. — Нагоняю материал. А вы почему так поздно еще в академии?

— На ловца и зверь бежит, Большакова, — расплылся в улыбке «Косарь». — Скажи-ка мне, насколько я помню, чародей из тебя получается так себе. Как насчет попробовать себя в роли будущего преподавателя?

Кристина Гордеевна вспыхнула от его слов, но все же сразу отказываться не стала.

— Что мне нужно будет делать?

— О, всего лишь небольшая бумажная работа, — беззаботно махнул рукой Окунев. — Составлять и передавать отчеты. А если хочешь, я тебя лично подтяну по магии. Что скажешь?

Думала она недолго.

— Я согласна, Василий Владимирович.

* * *

Япония, один из гостевых дворцов императора.

Мужчина в кресле сложил пальцы в замок и положил на них подбородок. Черные глаза внимательно глядели на небольшой сад камней, разместившийся на столешнице. Перед монархом стоял навытяжку молодой человек с планшетом в руках, зачитывающий очередной отчет.

— Таким образом, наш бюджет уже не выдерживает никакой нагрузки, — подвел итог докладчик. — Мой император, если мы не начнем битву в ближайший месяц, наш флот нас разорит. Мы не можем себе позволить больше его содержать и не пользоваться. Все наши торговые партнеры уже сообщили, что их страны будут поднимать пошлины на торговлю с нами.

Монарх повернул голову к нему.

— Что известно из Лондона? — ледяным тоном спросил он.

Внешне ничего не выдавало истинного настроения его императорского величества Тэкэхиро. Умение держать лицо при любых ударах судьбы — первая необходимость для политика. И чем выше таковой взбирается, тем оно востребованней.

Великобритания обещала поддержать Японию флотом и деньгами. Но корабли так и не покинули своих вод, так хоть денег можно было бы стрясти… В конце концов, получить с вонючих гайдзинов оплату за то, что Япония получит назад свои острова — благородное дело. Ни один министр не возмутился от такой идеи.

Но время идет, война не начинается. Мир замер, наблюдая за тем, как английские лорды жадно пожирают друг друга. И было совершенно непонятно, чем это все кончится, учитывая официальные сообщения о том, что принц пытается остановить гражданскую войну, а его отец находится при смерти.

Но одно было ясно наверняка — чем бы ни кончилась свара в Великобритании, это решит судьбу всей европейской цивилизации. Попытка открыть фронт в Турции привела лишь к тому, что она лишилась части земель и из всего правящего рода выжил лишь один мальчишка. Арабские страны стремительно стекались вместе, спеша разодрать ослабевшего османского льва. И заодно — консолидироваться в новую империю. Исламскую империю. Голодную и жадную, воодушевленную единой верой и ценностями.

Чем это грозило Японии? Вроде бы и ничем, но… Арабский мир и так держал руку на кране, из которого плескалась нефть. Русские поддакивали правоверным, согласованно регулируя цены на ископаемые, да спешно строили атомные электростанции в песках, превращая безлюдные барханы в густонаселенные цветущие сады и города.

В Европе начались странные телодвижения, политики разных стран приступили к постепенной обработке населения, чтобы подготовить их к консолидации в единую Европейскую империю.

Китай подминал под себя Азию, действуя тихо и незаметно, подсаживал экономику соседей на свой крючок. И уже почти выдавил страну восходящего солнца с множества рынков, включая самый востребованный и обещающий прибыли — технологический. Кто бы знал еще пятьдесят лет назад, что эта нищая страна крестьян воспрянет и превратится в технологического гиганта, решительно расталкивающего вчерашних лидеров с их пьедесталов?

— Мы связались с его высочеством, — ответил подчиненный. — Но он отмахнулся от нас, заявив, цитирую: мне все равно. Иначе как отказ от взятых на себя обязательств подобный ответ расценивать нельзя, мой император.

Тэкэхиро медленно прикрыл глаза, а когда поднял веки, взялся за маленькие грабли и провел несколько раз ими по песку в своем каменном саду. Докладчик ждал решения своего монарха, стараясь даже дышать через раз.

Думал император не больше пяти минут. Если сейчас не получится добиться цели, то уже ничто не спасет ни его самого, ни всю Японию.

Грабли сломались, зажатые в кулаке, от главы государства повеяло таким ужасом, что подчиненный рухнул на колени раньше, чем осознал, что делает.

— Приказ флоту: атакуем, — ровным, но оттого не менее пугающим голосом объявил свою волю император. — И передайте всем офицерам и солдатам: Япония ждет от них только победы. Я не приму поражения.

— Будет исполнено, мой император!

Глава 22

Царьград, княжеская резиденция. Иван Владимирович Моров.

Солнечные лучи уже прогревали землю, от яркого света хотелось закрыть глаза. Но вместо этого я продолжил качать сына. Александр сладко спал на моих руках, посапывая и пытаясь засунуть пальцы в рот. Но стоило мне остановиться или хотя бы передать ребенка в другие руки, он мгновенно просыпался и начинал горько плакать.

Как можно было оторваться от него?

Рядом, распластавшись на кровати звездочкой, спала Снежка. За день и вечер княгиня так вымоталась, что была даже не в силах открыть глаза. Александр отказывался засыпать с чужими людьми, так что сперва его качала моя супруга, а затем уже я.

Сын этого не видел, но я все это время продолжал собирать обелиск защиты от ядерных ракет. Работа оказалась куда тяжелее, чем я думал изначально. Убирать вообще все ракеты было бы нереально — разный боеприпас, разные системы, даже состав оболочки меняется в зависимости от модели и производителя.

С ядерным оружием было значительно проще — начинка была практически одинакова с точки зрения магии. Калибровка по минимальному объему, который улавливался бы обелиском, занимала треть объема каменной заготовки, и сжать ее сильнее просто физически было невозможно. У меня и так получился массив из более чем трехсот ритуальных рисунков, его даже мне в голове держать было сложно.

Разумеется, сложности добавляло и то, что на руках у меня сопел сын. Однако я не испытывал по этому поводу ни малейшего негатива. Да, ему не нравились чужие люди, ну так и ничего страшного. Маленький человек еще только первые несколько дней живет, привыкнет постепенно к окружающему миру. Не бросать же его одного теперь из-за этого?

Как бы там ни было, а уже то, что я сейчас сделал, вполне могло бы сослужить Российской Империи добрую службу. Дальности обнаружения радиоактивного вещества такого обелиска хватит, чтобы охватить весь континент. Разумеется, на Земле хватает мест, где радиация и без всяких взрывов выше нормы — те же старые испытательные полигоны, возле которых без счетчика радов лучше не появляться.

Но они не имеют значения для моего радара, ведь не двигаются с места и будут выделять радиоактивное излучение уже в момент запуска обелиска. А вот новые маркеры, возникающие на континенте, обнаружить можно наверняка.

Покрутив перед глазами объемную модель, я разделил ее на чертежи и жестом отправил на разложенные по столешнице листы бумаги. Черные линии перенеслись, и теперь схема была готова. Уже ее одну можно было бы предлагать Виктору Константиновичу.

Он же говорил, что у него есть свои специалисты, вот пусть тоже работают. А то непонятно, за что свой хлеб едят, если все новинки до сих пор исходят от меня, а они только рабочие зелья сломать смогли.

Английский король, если он действительно будет принимать это лекарство, попадет в зависимость от него. Одной дозы не хватит на полное исцеление, и придется постоянно повторять прием. Таким образом наш император подсадит короля Великобритании на лекарство, которое есть только у Москвы.

Опасная затея, но это политика, и лезть в нее я не планировал. Мое дело — защищаться. А интриги плести и подставлять соседей — задача Виктора Константиновича и его дочери, будущей императрицы.

Александр завозился у меня на руках и резко проснулся. Я посмотрел в его распахнутые светлые глаза и не удержался от улыбки. Ребенок не сводил с меня взгляда еще несколько секунд, после чего закряхтел, сообщая, что проголодался.

— Ясно, — проговорил я, выходя из спальни. — Сейчас, ваше сиятельство, организуем вам завтрак. Мужскую еду, три килограмма.

Вручив колокольчик сыну, я дал ему ощупать незнакомый предмет. Маленькая ручка пока не могла его обхватить полностью, но звякнуть пару раз Александру удалось, при этом его глаза удивленно расширились.

Дверь в наши покои открылась бесшумно, на пороге появилась Наталья. Явилась моя управляющая не с пустыми руками.

— Ваше сиятельство, позвольте мне покормить наследника.

Как ни странно, сейчас Александр спокойно перенес, что его передали в чужие руки и с княжеского дозволения переодели. Ну а когда в рот моего сына попала бутылочка с разогретым грудным молоком, он и вовсе перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг.

— Иван Владимирович, вам бы тоже поспать, — произнесла Наталья, удерживая на руках моего сына и помогая ему обхватить бутылочку двумя руками. — На вас лица нет, всю ночь ведь не спали.

— Да, как только буду убежден, что сын меня отпускает, так сразу и пойду, — легко согласился я. — А пока он ест, у меня есть дело.

Вернувшись в спальню за расчерченными листами, я положил их на журнальный столик в гостиной. Судя по количеству съеденного, Александр намеревался завтракать еще минут семь.

— Егор Константинович, зайдите, — вдавив кнопку селектора, распорядился я.

Широкий вошел стремительно. Мой секретарь был подтянут, гладко выбрит и едва ли не сиял от переполняющей его энергии. Выспался, гад такой.

— Вызывали, ваше сиятельство? — бодрым голосом спросил он.

— Вызывал, — ответил я и кивнул на столик. — Эти чертежи нужно передать людям Романовых. Если им потребуется описание, скажете мне. Но я надеюсь, что государь не зря платит им жалованье и они сами разберутся, что я им предлагаю.

Широкий прихватил бумаги, рассортировав их по номерам в уголке каждого листа. Вид у секретаря был немного шокированный, кажется, он тоже немного разбирался в печатях, раз смог осознать, к чему только что прикоснулись его руки. Впрочем, обсуждать он мои чертежи не стал, а, поклонившись, отбыл.

— Княжичу нужно погулять, — сообщила Наталья, держа моего сына столбиком.

Я уже знал, что такое положение — головой вверх, прижатым к груди, требуется для того, чтобы вышел воздух, который ребенок неизбежно втягивает вместе с едой. Не факт, что это совсем избавит от отрыжки, но малышу будет значительно легче.

— Хорошо, сейчас, — произнес я.

На улице, несмотря на календарь, никто бы не заподозрил зиму. Ни снега, ни пожухлой травы. Юг Черного моря, казалось, решил показать все, на что способен. Однако ветер все равно был довольно сильным и прохладным.

Вручая Наталье каждый предмет младенческой одежды, я проверял, осталось ли работоспособным зачарование. Если требовалось, обновлял чары или же регулировал их. Сам процесс много времени не занял, так что уже через пять минут Наталья вышла из наших покоев с ребенком на руках.

От дверного проема тут же отделилась пара моих дружинников, которые в обязательном порядке сопровождают сына по дому. На улице к ним добавится еще десяток бойцов. Не то чтобы я опасался нападения в собственной резиденции — за территорию никто княжича не вынесет — но предосторожность никто не отменял.

Оставшись один посреди гостиной, я сел в кресло и, дотянувшись до колокольчика, вызвал прислугу. Пока горничная готовила мне утренний кофе, я прикрыл глаза и неожиданно для самого себя задремал.

— Ва-ня, — растягивая мое имя своим ласковым голосом, позвала меня Снежка. — Ва-ню-ша.

Глубоко вздохнув, я поднял веки.

Моя супруга стояла, склонившись надо мной. В одной ночнушке, просвечивающейся насквозь, выглядела она крайне соблазнительно. Черные волосы распущены и стекают по плечам, в вырезе видна аппетитная грудь.

Артефакты сделали свое дело, и никаких портящих фигуру последствий Снежке даже увидеть в зеркале не довелось. Однако это не значило, что можно прямо сейчас хватать ее и тащить в койку. Хотя вот именно сейчас мне этого очень сильно захотелось.

Протянув руки, я схватил княгиню за бедра и усадил к себе на колени. Снежка закинула мне руки на шею и поцеловал кончик носа.

— Сколько времени? — спросил я.

— Восемь утра, — склонив голову к моему плечу, ответила она. — Перебирайся-ка ты в кровать. Все равно твой кофе уже остыл, и никто не ждет от тебя, что ты будешь сегодня работать.

Я поцеловал ее в макушку и обнял чуть крепче.

— Не могу, родная, — со вздохом прошептал я, — есть вещи, которые кроме меня никто другой не сделает.

Мой телефон, лежащий на столешнице рядом с остывшим кофейником, завибрировал, норовя упасть на пол. Снежка перехватила аппарат и, сняв блокировку, прочла сообщение.

— Что там такое? — видя ее нахмуренные брови, уточнил я.

— Японский флот пытается прорваться к островам, — ответила княгиня Морова. — Идут морские бои.

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Не ожидал я, что у императора хватит духа начать самоубийственную атаку. Он же должен понимать, что шансов на победу у него нет. Единственное, что могло бы хоть как-то ему помочь — так это открытие нескольких фронтов против Российской Империи. Но мы вроде бы всех своих основных противников прижали к ногтю.

— Ты полетишь туда? — спросила Снежка, откладывая мой телефон обратно на столешницу.

— Очень не хочется, — глядя на свою супругу, признался я. — Но, возможно, у меня не останется выбора. Его императорское величество может меня призвать.

Она поджала губы и, прижавшись ко мне так крепко, как только могла, печально вздохнула.

— У него же хватает своих сил, чтобы бороться с врагами. Неужели нельзя без тебя обойтись? — едва слышно спросила она.

— Меня еще никто никуда не зовет, — возразил я. — Да и сколько там тех японцев? Тысяч тридцать всей армии? Это даже не смешно, у нас там только постоянно находящихся в море моряков больше в два раза. И магами оснащен каждый корабль, так по штатному расписанию положено.

Я мог бы этого и не говорить, Снежана Александровна не простая девица из благородной семьи, у нее самой за плечами не один год службы в войсках. И что такое долг, она представляет прекрасно.

Но не успокоить мать моего ребенка? Я не настолько зачерствел.

Так что еще некоторое время мы просто сидели в обнимку, пока Снежка, наконец, не успокоилась. Мы оба понимали, что я не стану возражать, если меня позовут на Дальний Восток. И что я поставлю точку в этой войне так же быстро, как и в случае Турции.

Но я надеялся, что государь не станет давать мне столько влияния. Уже сейчас я выслужил себе не просто формальный титул князя, я получил во владение собственную землю, и немалую. Чем император станет отдариваться за вторую победу? Трон мне уступит?

Как бы ни хотелось этого признавать, но Виктору Романову сейчас представился шанс показать всему миру, что он и без Морова способен защитить свою страну. И армии с флотом тоже требуются победы, которые они выковали своими руками, а не получили с подачи Верховного мага из другого мира. Иначе зачем они вообще Российской Империи? Как эти смелые и гордые люди будут смотреть на свое отражение, кем себя начнут считать?

Бытие сильнейшего — это не только безоговорочные красочные победы. Это еще и пропасть между сильнейшим и теми, кого он защищает. И чем дальше будет шириться пропасть, тем меньше между нами будет понимания. А я ради этого столько усилий приложил…

Телефон вновь завибрировал на столе, но на этот раз я взял его сам.

— Моров слушает.

Снежка напряглась, ожидая, что меня в эту самую минуту пошлют в Японию. Однако это звонил не его императорское величество.

— Меня не берут! — донесся из трубки голос моего двоюродного дяди. — Меня не берут на войну!..

Столько обиды в его голосе звучало, что мне стало искренне жаль Василия Владимировича. Он слишком любит риск и азарт, чтобы упускать возможность принять участие в войне. А тут — «Косаря», чародея с семью узлами, внушительным резервом и огромным опытом, задвинули.

— Эти твари из Генштаба собирают добровольцев среди моих студентов, — продолжил изливать на меня свое негодование, переходящее в ярость, Окунев. — Этих желторотых пацанов заманивают, а мне отказали. «Ты, Василий Владимирович, в академии пользы больше принесешь!» Сука, он списал меня!

Уточнять, кто именно это сделал, не требовалось. Но кое в чем я был солидарен с дядей. Моим студентам не место на войне. Они не готовы, они еще слишком молоды. Кто вообще тащит в пекло чародеев, которые собственный дар еще толком не освоили?

— Пожалуй, нам надо организовать видеоконференцию, — проговорил я. — Слушай, дядя, как мы поступим. Александрова тебе вряд ли поможет, она напрямую зависит от императора. Но мы с тобой не только преподаватели, но и дворяне. Имеем полное право обратиться к своим студентам. Пока их не загоняют насильно, всегда можно остановить поток желающих прославиться в бою.

Иллюзий я не питал. Если бросить оба курса в мясорубку, шансы выжить там будут у десятка человек. Остальные сгинут, так и не сумев воспользоваться вложенными в их головы знаниями.

Снежка взглянула на меня с вопросом в глазах, но я дал ей знак подождать.

— Это бесполезно, — простонал мне в трубку Окунев. — Набор идет по всем учебным заведениям. Не только наша академия, тут уже инженеров на пару рот наскребли по физико-математическим факультетам.

— Я перезвоню, — ответил я, прежде чем прервать разговор.

На экране телефона уже светился номер Виктора Константиновича. Заставлять ждать монарха я не стал, принял вызов. Моя супруга опустилась на соседнее кресло и закинула ногу на ногу.

— Моров слушает, государь.

— Мне тут доложили, что Окунев тебе жаловаться побежал, — хмыкнул в трубку его императорское величество. — Сказал уже, что мы студентов набираем?

— Сказал, государь, — не стал скрывать я.

Учитывая специфику Василия Владимировича, я уверен, что за каждым его словом и действием следят специальные люди из Службы Имперской Безопасности. Подслушивать разговор двух дворян, конечно, не очень хорошо, но мне не десять лет, чтобы по этому поводу возмущаться.

Пусть лучше слушают и знают, чем благородное сословие дышит, чем очередной мятеж на улицах столицы кровью заливать. Я ничего крамольного не делаю и не говорю, мои собеседники тоже держат себя в руках. А раз мы законопослушные подданные, чего нам скрывать?

— Скажу сразу, чтобы не возникло недопонимания, — заговорил государь. — Никто из студентов на фронт не попадет. Будут отрабатывать тактику под руководством опытных инструкторов по разным уголкам отечества. Месяц их погоняют, чему-то обучат, да к самим детишкам присмотрятся. Война с Японией — дело пары дней, я уже поговорил с императором Поднебесной. Он так обрадовался этому нападению, что наверняка из штанов выпрыгивает у себя во дворце. Будет совместная русско-китайская операция, так что в твоих услугах, князь, мы не нуждаемся. Перед тобой стоит другая задача: турецкий султан, который очень нам задолжал, сумел удержаться на троне. И судя по всему, сам готовится отвоевывать Стамбул. На твоих плечах — оборона княжества. Но не лезь, пока военные сами тебя не попросят. Сегодня черноморский флот перевозит для твоей границы «Мопсы».

— Вы планируете обкатать их в реальном сражении, — озвучил свою догадку я.

— Да, именно так, — подтвердил его императорское величество. — Как только турецкие войска послужат манекенами для «Мопсов», остальной мир увидит, что не Моровым одним Российская Империя опасна. И у нас появится еще несколько месяцев, чтобы спокойно дождаться результатов английской резни. А там — кто знает, может быть, несколько частных военных компаний, которые сейчас прибывают в бывшие британские колонии, попросят у меня протектората.

Я мысленно усмехнулся. Кто бы сомневался, что Виктор Константинович вывернется из такой ситуации с пользой. Пока лорды режут друг друга в Англии, страна не способна защищать свои земли за пределами Альбиона. Так что неудивительно, что кто-то попытался бы отгрызть у нее лишнее.

— Надеюсь, мы разобрались со всем, князь.

— Что мне сказать Василию Владимировичу? — уточнил я. — Он все-таки мой двоюродный дядя.

— Я сам с ним еще поговорю. «Косарь» — старый чародей, ты — новый. Между вами лежит целое поколение бездарностей. И я не собираюсь бросать это дело на самотек. Головорезов у меня хватает и без вас двоих. А вот толковых чародеев как раз дефицит. Учите, князь, учите молодежь. Она — будущее Российской Империи.

И он положил трубку.

Глава 23

Российская Империя, остров Итуруп.

Выстрел артиллерийской установки грохнул над головами расчета, длинный ствол откатился назад и тут же вернулся в прежнее положение. Заряжающий подхватил новый снаряд, украшенный десятками магических иероглифов, и, вставив его, отступил влево, чтобы не мешать остальному расчету.

— Три метра, — взглянув на виднеющийся вдали корабль, сообщил командир. — Недолет, парни. Работаем.

Пока внесли поправку для следующего выстрела, японское судно уже расцвело серией мощных взрывов. Снаряд другого расчета попал в цель, разорвавшись нанесенными на металлическую пластину заклинаниями. Защита корабля не выдержала массового давления стихийных заклинаний вперемешку с темными и лопнула, как яичная скорлупа. А дальше судно пошло ко дну.

— Сбили корыто, — прокомментировал командир. — Следующая цель…

Он прильнул к установке, вымеряя расстояние для удара.

Установки, привезенные на Курильские острова, были не слишком быстрыми. А говоря откровенно, серьезно проигрывали в скорострельности техническим аналогам. Зато никакая защита не могла сдержать удар, если попадание все-таки случалось.

— Пли! — приказал командир, когда все было готово.

Новый выстрел грохнул, снаряд улетел в небо.

— Есть попадание, — произнес командир. — Молодцы, парни.

Уже позднее, когда наступила ночь, всех командиров собрали в штабе. Начальство в лице генерала артиллерии и нескольких представителей конструкторского бюро Панфиловых выслушивало замечания. Встреча продлилась около часа, затем младший состав отпустили.

Генерал сел в свое кресло и, вытащив пачку сигарет, закурил.

— Значит, низкая скорострельность самой установки беспокоит больше всего, — подвел итог главный представитель Панфилова, делая пометки на своем планшете. — Тут, увы, пока что ничего сделать мы не сможем. Установки эти нам и так выдали, чуть ли не от сердца отрывая. Современную артиллерию пускать на опыты — расточительно.

— Если расстояние до врага будет позволять, скорострельность не такая уж и большая проблема, — прокомментировал генерал. — Смотрите сами, у нас двадцать две установки били по готовности, это не залп, между которыми опасна тишина. Противник пытался сбивать снаряды, но дистанция позволяет на это наплевать. Однако если бы мы били залпом, у японцев появился бы зазор, во время которого они могли бы контратаковать.

— Артиллерийская дуэль нам не так страшна, — махнул рукой представитель Панфилова. — На каждой установке щиты куда серьезнее и современнее, чем у японцев. Их флот, конечно, силен, и этого нельзя отрицать, но русские передовые разработки превращают их грозную мощь в пшик. Разрушительная сила одного снаряда достаточна, чтобы потопить боевое судно среднего класса.

Генерал выдохнул очередное облако дыма и усмехнулся.

— Это на воде, господа. Не забывайте, что на суше будут другие условия. Здесь противнику некуда деться с корабля. Попали — считайте, весь экипаж уничтожен. Но если мы выйдем на сушу, начнутся маневры, враг будет ускользать из зоны поражения. А с такой скорострельностью важно наращивать количество установок. И накрывать не одну точку, а местность. Проутюжили площадь, передвинулись дальше. Естественно, все надо отрабатывать, бойцов учить действовать правильно. Но в целом — задача решаема.

— Посмотрим, что скажут в Москве. Мне кажется, результат мы выдали отличный и сможем настоять на том, чтобы нас допустили до современных систем залпового огня. Иначе это все не будет иметь смысла. Мы протестировали наши снаряды, ваши артиллеристы показали высший класс подготовки. Но действовали все, заранее зная и где будет противник, и когда он ударит. А развернуться в полную мощь на технике прошлого века — задача не из легких.

— Я и не спорю, — кивнул генерал, втыкая окурок в пепельницу. — Я как раз за то, чтобы получить более мощное современное вооружение. Там и полет снаряда совсем иначе идет, и результативность совершенно иная. А потому с радостью подпишу ваш отчет и дополню рекомендацией перенести технологию на новые установки. Видит Бог, они нам пригодятся.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

Новинки от Морова и их обсуждение в довольно узком кругу стали своего рода традицией, а потому все присутствующие уже прекрасно знали друг друга. Виктор Константинович дождался, когда все займут свои места, и дал знак Федору Степановичу начинать разговор.

Главный чародей, возглавляющий отдел новых и перспективных магических разработок, поспешно вытащил принесенные с собой бумаги и разложил их на специально установленном чуть в стороне столике.

— На что я смотрю, Федя? — спросил Виктор Константинович, когда тот закончил.

— Артефакт обнаружения новых источников радиации над поверхностью земли, ваше императорское величество, — с готовностью пояснил тот. — Важный момент: все мощные источники радиации, которые действовали во время активации артефакта, считаются естественными и не указываются. Таким образом, если этот обелиск включить после запуска ядерной ракеты, он ее не покажет. Но если на момент запуска артефакт уже работает, то ракета будет им обнаружена.

Виктор Константинович хмыкнул и обошел стол, на котором были разложены чертежи, не сводя с них взгляда.

— Сколько нам нужно таких артефактов, чтобы обезопасить всю страну? — не отрывая взгляда от рисунков, уточнил он.

— Обнаружение — это только первый этап, ваше императорское величество. Князь сообщил, что работает над системной надстройкой к этому артефакту, чтобы обелиск не просто обнаруживал угрозу, но и нейтрализовывал ее, — произнес Федор Степанович. — Исходя из предоставленных Моровым данных, можно предположить, что нам потребуется около пяти тысяч обелисков, чтобы накрыть все восточное полушарие. Америку, к сожалению, осмотреть мы не сможем, но у них и боеголовок таких нет.

— Пока нет, — поправил собеседника император. — Но идею я понял, пока Америка ядерное оружие получит, мы сможем к тому времени протянуть обелиски дальше и уже контролировать и их полушарие. Цена?

— Потянем, ваше императорское величество, — произнес казначей, он как раз закончил знакомиться с выкладками по финансовой стороне вопроса. — В текущем состоянии такой обелиск, несмотря на сложность изготовления, обойдется вдвое дешевле исцеляющего.

Император кивнул.

— А что с персоналом? — уточнил он.

— У меня здесь указано, государь, что все эти чары — уровень первого курса нашей академии, — вставил казначей. — Так что и за сборку, и за нанесение ритуалов потребуются сущие копейки. Я вообще не вижу в расходах ничего, с чем бы мы не справились своими силами.

Виктор Константинович перевел взгляд на чародея.

— Не понял. Федя, а почему эту новинку в таком случае сделал Моров? — спросил монарх. — Даже я вижу здесь элементы, которые он описывал в своих учебниках. Я отчего-то был уверен, что предоставил достаточно времени на освоение новых знаний. Почему новинки такого масштаба и такой невысокой цены поступают до сих пор от Ивана Владимировича, а не от вас? Я мало плачу и много требую?

— При всем уважении, ваше императорское величество, но я не Иван Владимирович, — покачал головой тот. — Я не могу на одной только теории создавать вот такие шедевры.

Император тяжело вздохнул.

— Он не назвал сроков, когда обелиски будут готовы? — уточнил Виктор Константинович.

— Князь не сказал ни когда закончит, ни каким именно образом будет нейтрализоваться ядерная боеголовка, — ответил Федор Степанович.

— Так займитесь этим вопросом, — распорядился его императорское величество. — Почему за вас всех князь думать должен? У меня что, другие чародеи в стране закончились⁈ Хватит надеяться на Морова. Через две недели я жду от вас готовый чертеж.

Получив распоряжение монарха, Федор Степанович вышел, а казначей чуть задержался.

— Что там с расходами на свадьбу Вари? — уточнил Виктор Константинович.

— В иное время я бы сказал, что стоит обождать, так как денег в казне на подобное празднество нет, ваше императорское величество, — честно признался тот. — Но Япония очень уж вовремя подставилась. Ей-богу, если бы этого нападения не было, его стоило бы организовать нам. Прибыль от этой скоротечной войны покроет нам расходы на свадьбу ее императорского высочества.

Император жестом отпустил подчиненного и, оставшись один в кабинете, еще раз посмотрел на чертежи нового обелиска Морова.

— И чего тебе так именно эта форма приглянулась, Иван Владимирович? — спросил в воздух государь. — Какие-то фаллические символы по всему миру хочешь натыкать.

Опустившись в свое кресло, государь вызвал секретаря, и пока тот прибирал бумаги, сам Виктор Константинович читал сводку по морским сражениям с флотом Японии.

Отложив доклад Генерального штаба, государь усмехнулся.

Дорого обошлось, конечно, заставить окружение императора начать самоубийственную атаку, но прибыль все расходы покроет, а не только свадьбу дочери. А Российской Империи крайне необходимы победы, достигнутые без участия князя Царьградского.

Оружие такого класса должно использоваться только там, где без него не обойтись. А то Ивана Владимировича так скоро уже и награждать нечем станет.

Надавив на кнопку селектора, государь распорядился:

— Зови следующего.

Герасимов вошел в кабинет с тонкой папкой в руках. Поклонившись императору, Анатолий Никодимович занял указанное монархом кресло.

— Ну, рассказывай, Толя, — со вздохом заговорил Виктор Константинович. — Как там наши друзья в Англии? Еще не готовы принять помощь по наведению порядка в своей стране от Российской Империи?

* * *

Царьградское княжество, кабинет начальника отделения Службы Имперской Безопасности. Иван Владимирович Моров.

Кабинет майора Скороговоркина Алексея Алексеевича был обставлен достаточно аскетично. Разумеется, нашлось место и для флага Российской Империи, и для портрета государя, на полочке чуть в сторонке стояли под стеклом награды и дипломы — все как один за управленческую деятельность, ни одного боевого.

Я уже знал от Антонины Владиславовны, что Алексей Алексеевич — профессиональный администратор. Свое звание он получил не за красивые глаза, Скороговоркин поставил на ноги несколько десятков отделений по всей Российской Империи. При нем повышались показатели, проводились успешные операции, да даже личный состав начинал получать повышенные премии.

Так что ко мне в Царьград с одобрения Ждановой перевели настоящего специалиста своего дела. Тут ведь никогда Службы Имперской Безопасности не было, и ее приходилось создавать с нуля. Благо, что остальных подчиненных для Скороговоркина набирали не с улицы, а из тоже кое-что повидавших служивых.

— Ваше сиятельство, — хозяин кабинета поднялся мне навстречу. — Рад видеть вас в своем обиталище. Пожалуйста, присаживайтесь.

— Здравствуйте, Алексей Алексеевич, — слегка наклонив голову, ответил я.

Я последовал приглашению, и Скороговоркин лично подал мне чашку свежего кофе.

— Уж не побрезгуйте, у меня секретаря нет, сам варю.

Отказываться я не стал, но сделал только один глоток. Напиток оказался вкусным и в должной степени крепким. Такой кофе не станешь пить утром, чтобы взбодриться, но днем или вечером, чтобы голову прояснить — самое то.

— Благодарю, очень вкусно, Алексей Алексеевич, — проговорил я. — У вас настоящий талант. Не думали сменить карьеру? Ваш кофе бы непременно пользовался популярностью.

Майор улыбнулся.

— Может быть, если только на заслуженной пенсии, — ответил он. — Но я не для того, разумеется, вас пригласил, чтобы одним только кофе напоить. Есть у меня новости по последним событиям в вашем княжестве, и я решил вам сообщить их лично.

— Я вас слушаю.

Конечно, формально это он должен являться ко мне на доклад. Да и предлагал Скороговоркин прибыть в мою резиденцию, но я сам отказался. Несмотря на то, что не хотелось отрываться от сына и супруги, делами нужно заниматься. А я в собственном доме толком сосредоточиться не могу, постоянно мысли сползают на ребенка.

— Во-первых, мы накрыли целую сеть зарубежной агентуры, — сообщил Алексей Алексеевич, выкладывая передо мной стопки документов. — Конечно, нам тут и местная полиция помогла, и гражданские. Два месяца, считайте, готовились, собирали информацию по крупицам, следили за людьми. Сегодня ночью была большая облава, взяли всех, никто не ушел и ни с собой покончить не успел, ни документы уничтожить.

— Похвально, — кивнул я, когда он замолчал.

— Спасибо, стараемся, — вновь улыбнулся Скороговоркин. — Во-вторых, в результате этих оперативных действий вычислили почти два десятка служащих, продающих наши секреты. Так как все документы у агентов были изъяты, сами они сейчас допрашиваются, есть вероятность, что никакая информация не просочилась через границу. Однако вы, ваше сиятельство, и сами понимаете, если сегодня один инженер решил продать разработку, его ведь ничто не остановит, кроме закона.

По мере того как он говорил, я не менял выражения лица. Хотя, конечно, стоило осознать, о чем майор рассуждает, мне хотелось лично оторвать головы ублюдкам. Но это уже ничего не изменит. За предательство Родины виновных ждет смертная казнь и отчуждение имущества в пользу казны. В данном случае — моей.

Если Служба Имперской Безопасности сработала вовремя, то беспокоиться не о чем, а если информация ушла на сторону, это обидно, но не смертельно. В любом случае я ни на что повлиять уже не могу. Остается только разбираться с последствиями обоих вариантов.

— И когда станет ясно, состоялась сделка или нет? — задал я первый вопрос.

— Вечером я дам вам знать, — ответил Скороговоркин. — Но есть и третья новость, связанная с нашими успехами. Вам ведь известно, что турецкая диаспора не ослабила своего влияния в Царьграде, несмотря на то, что вы заставили их сменить веру?

— Да, я догадывался, — усмехнулся в ответ я.

— Называть своих информаторов я не стану, разумеется, — со значением взглянув на меня, сообщил Алексей Алексеевич. — Но они передали, что на них выходили люди из Турции. Хотели организовать мятеж внутри княжества, чтобы свергнуть вас, когда турецкая армия пойдет в атаку.

Он сделал паузу, после чего продолжил:

— Были переданы деньги на разжигание межрелигиозного конфликта, партия оружия и яд, — сказал Скороговоркин. — Подразумевалось, что люди дождутся момента, когда вы окажетесь отдельно от семьи, и их отравят, а когда вы будете находиться в расстроенных чувствах, вас самого. Все это добро, разумеется, было передано нам. Сейчас наша лаборатория проверяет яд, но уже можно сказать точно — это что-то из древнего наследия, специально созданный состав, который направлен на уничтожение одаренных высокого уровня. Чем-то подобным потчевали визирей и прочих высокопоставленных лиц, которые были обвешаны защитными артефактами, как новогодняя елка игрушками.

О существовании подобных ядов я прекрасно знал, благодаря Су Синьхуа. Из ее подарка я многое почерпнул. А раз почерпнул, то и подготовился к их появлению в своей жизни. Глупо было бы ожидать, что мои враги не воспользуются древним знанием, чтобы устранить меня или дорогих мне людей.

Так что если бы Снежка или Александр получили яд, он бы не подействовал. Однако рассказывать об этом кому-либо еще я не собирался. Хватит и того, что мы трое защищены, а секреты семейные не должны этой семьи покидать. Не хочу давать врагам шанс нанести удар.

Но турки, конечно, совсем уже от рук отбились. Может быть, зря я их пожалел, и нужно было просто волну огня пустить от границы до границы, чтобы одна пустыня осталась на месте этого государства?

— Я наслышан о подобных средствах, — кивком подтвердил я.

Скороговоркин улыбнулся.

— Рад, что вы не впадаете в неистовство, ваше сиятельство. Мои информаторы сдали нам всех членов этой ячейки мятежников, она перестала существовать. Однако, помимо этого, в моих руках оказались планы турецких командиров. Будь мы в остальной Российской Империи, я бы и спрашивать не стал, как поступить. Но у княжества особый статус, и я подчиняюсь вам в таких вопросах. Потому нам нужно решить, как поступить.

— Когда будет нападение?

— Через два дня под видом торговых караванов границу пересекут несколько вооруженных отрядов — по железной дороге, по воздуху и по морю. В совокупности почти пять тысяч человек, они должны действовать изнутри. А через три дня турки атакуют нашу границу.

— В таком случае давайте организуем им теплый прием.

Глава 24

— Ваше сиятельство, все готово, — проговорил Широкий, поставив передо мной ноутбук. — Майор Скороговоркин распорядился выдать вам режим наблюдателя. На наших бойцах — камеры, можно переключаться и удобно следить в реальном времени. Как видите, отряды на местах, турки подойдут через пятнадцать минут, начнется бой.

Я кивнул, показывая, что услышал.

— Тогда проследи, Егор Константинович, чтобы все было в порядке. Не думаю, что нашим солдатам понадобится мое вмешательство, — проговорил я. — Но если случится так, что им станет слишком сложно, я приду на помощь.

— Сами справятся, ваше сиятельство, — заверил меня секретарь и тайный глава Службы Имперской Безопасности в одном лице. — Потерь быть не должно, турки не ждут, что их накроют на подходе. С нашей стороны численное превосходство вдвое, к тому же элемент неожиданности. Возьмут тепленькими всех, можете не беспокоиться.

Я бы и правда не беспокоился. Но там брат Снежки, и в случае опасности мне действительно придется подключаться. Но сам я прыгать и летать никуда не буду — у каждого солдата на броне висит специальный амулет, с помощью которого я могу не только накрыть определенного человека дополнительным щитом, но и навести атакующую печать.

Это небольшое нововведение пришлось делать, как только я узнал, что Петр Александрович вызвался добровольцем. Хотелось ему поучаствовать в операции, надеялся молодой человек на награду и, в принципе, мог ее получить, если все пройдет гладко.

Камера Макарова, возглавляющего засадный отряд, показывала дорогу, по которой должен был вот-вот проехать караван с переодетыми турецкими бойцами. Теми самыми, которые намеревались вторгнуться в Царьградское княжество под видом торговцев.

Была опасность, что операцию турки отменят, когда теракта на моей земле не случится. А потому их было решено брать не на границе, а на подходе — какая, в сущности, разница, если основная армия через полчаса откроет огонь? А так мирному населению ничего не будет угрожать.

Широкий засел за своим столом, а я вернулся к чертежам обелиска. Было у меня множество вариантов, как решить проблему с запуском ядерных ракет. Самый простой — накрыть их встречным ударом. Но тогда в атмосфере окажется столько вредоносных частиц, что такой подход — то же самое, что и позволить ракетам попасть в цель. А потому надо было продумывать иные пути.

— Начали, ваше сиятельство.

Я поднял взгляд на экран.

Макаров перешел в наступление, и под колесами замыкающего грузовика рванула заложенная мина. Караван тут же стал замедляться, и в него со всех сторон ударили вспышки тяжелых пулеметов. Звука я не слышал, но прекрасно видел, как попытавшаяся удрать передняя машина поймала снаряд лобовым стеклом, и ракета взорвалась внутри салона, уничтожая любые надежды на спасение.

В ухе Широкого лежал наушник, и он слышал, что происходит. Комментировать не требовалось, и так было ясно — Петр Александрович справляется. Несколько попытавшихся отбиться турок уже лежали на земле. Из кузовов машин пытались то огрызаться, то выбраться. Но глубокой ночью им было не видно ничего толком, а русские бойцы пользовались приборами ночного виденья, встроенными в шлемы доспехов.

Я вертел в пальцах карандаш, спокойно наблюдая, как на экране одна за другой загораются машины турецких военных. Брать кого-то в плен или захватывать трофеи сегодня русская армия не стремилась. А колонна каравана и не планировала сдаваться. Генеральный штаб одобрил операцию, а там тоже не дураки сидят, и у них своих осведомителей хватает, так что ошибка с нашей стороны изначально была исключена. А уж когда из третьей машины выпустили ракету по позициям наших солдат, и вовсе любые сомнения отпали.

Не стреляют гражданские из гранатометов.

— Это разгром, ваше сиятельство, — выдохнул Егор Константинович через пару минут.

Я и сам видел, что весь караван сожжен, а те немногие турки, которые оказались снаружи, уже не подают признаков жизни. Засада сработала превосходно, как и сами бойцы показали себя грамотными военными. Во всяком случае с моей дилетантской точки зрения.

— Одаренные с их стороны были? — уточнил я, когда Широкий показал мне фигуру Макарова, захваченную камерой одного из подчиненных Петра Александровича.

— Нет, но могут быть в других караванах, — ответил секретарь.

— Хорошо, — кивнул я. — Принеси кофе.

Егор Константинович не стал возражать, а тут же покинул мой кабинет. Я же еще несколько секунд смотрел на горящий караван. Сейчас такие же засады идут в других местах, и там моя помощь может пригодиться… Но я не мог обеспечить всех, не те у меня ресурсы, чтобы охватить такую армию.

К сожалению, приходится выбирать — защищать своего родственника или других людей. Так что только одному отряду получилось изготовить артефакты, для остальных оставалось надеяться, что в случае угрозы они не станут геройствовать, а сразу вызовут подмогу в моем лице.

Турок мне было совершенно не жалко. Они планировали убивать моих мирных жителей, устраивать теракты в местах скопления гражданских, чтобы в образовавшейся суматохе проникнуть на территорию Царьградского княжества. Так что никакой жалости к врагам у меня не было. Шли сеять смерть — ее и пожали.

— Сообщение с моря, — объявил Егор Константинович. — Все корабли противника потоплены. Один наш подбит.

— Потери?

— Пока нельзя сказать, ваше сиятельство, — ответил секретарь. — Вытягивают наших парней с пострадавшего корабля. Вроде бы пока все на месте.

— Хорошо бы так и продолжалось, — кивнул я, с усилием заставляя себя переключиться на чертежи.

Несмотря на то, что я не смог обеспечить всех нужными артефактами, ответственности за происходящее я с себя не снимал. Это Анатолий Никодимович может легко сказать, что потери допустимы. А я — нет. Это мои люди сейчас рискуют своими жизнями, чтобы остановить врага. Это мою землю и моих подданных они защищают.

Как можно не волноваться?

Время. Мне катастрофически не хватает времени. Увы, я получил много денег, но сами по себе они ничего не меняют. Фабрики нужно возводить, оборудование собирать, артефакты — производить. А чтобы это делать, прежде всего требуются специалисты, которые сейчас практикуются в других местах Российской Империи.

Будь у меня хотя бы пара лишних месяцев, я бы закончил с артефактами. А так пришлось ограничиться только отрядом Макарова. Но Петр Александрович руководил только одной операцией, а их сегодня — больше сорока проводится!.. Как уж тут все успеть за двое суток? Я не могу создать больше артефактов.

Тут невольно задумаешься о том, чтобы доработать технологию Чолеков, чтобы наплодить собственных клонов. Но! Даже если бы я подключил Мастерса, и мы вдвоем во всем разобрались, на то, чтобы обучить эти мои копии магии, уйдет не один месяц. Конечно, можно форсировать развитие резерва, как я делал это с самим собой, однако для этого и условия соответствующие требуются.

Карандаш в моих руках треснул, и я несколько секунд смотрел на обломки, не в силах понять, как это я так разозлился, что даже не заметил. Это на меня так отцовство влияет, что я настолько эмоциональным стал?

— Ваше сиятельство?

— Все в порядке, просто задумался, — ответил я секретарю. — Пожалуй, хватит с меня на сегодня кофе.

Отставив еще горячую чашку в сторону, я вернулся к своим чертежам.

Но из головы не шла идея клонов. Может быть, все-таки попытаться? В моем прошлом мире никто и помыслить не мог, что можно вот так путешествовать между вселенными. А я сумел собрать информацию по крупицам, и создать ритуал, который привел меня сюда.

Смогу ли я доработать технологию Чолеков? Если смотреть с точки зрения теории, то одно сознание — одно тело, но что мешает обойти это правило. Ведь я уже собирал себя по кусочкам, когда попал под удар алого шторма в особняке Герасимовых. Не сказать, что мое сознание при этом как-то пострадало.

А тела клонов можно запросто подготовить, наделив их зачарованиями. Клонам даже больно не будет в процессе — искусственные тела, лишенные сознания, на что им жаловаться?

— Пожалуй, мне нужно кое-что забрать из Москвы.

— Что именно и где конкретно, ваше сиятельство? — тут же уточнил Широкий. — Организуем доставку за сутки, с нашими возможностями это не проблема.

Я хмыкнул и, взяв лист бумаги, принялся рисовать карту. В старом особняке Моровых, конечно, заблудиться сложно, но мое хранилище еще и открыть правильно надо. По-хорошему, необязательно посторонних пускать, но у меня, хвала всем высшим силам, есть несколько доверенных людей, которые точно не подведут.

— Вот что мне нужно, — закончив чертить, я протянул бумагу своему секретарю. — Предупредите прислугу, чтобы пропустила.

— Кто должен забрать этот… Кристалл? — подобрал нужное слово Егор Константинович.

— Ларионова Маргарита Максимовна, — ответил я. — Она спустится в нужное место одна. Никого постороннего там быть не должно.

Секретарь внимательно посмотрел на листок в своей руке, после чего кивнул.

— Как прикажете, ваше сиятельство.

Он вышел из кабинета, чтобы отдать распоряжения, а я свернул чертежи обелисков и взял в руки телефон. Набрав нужный номер, дождался, когда трубку возьмут.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Доброго времени суток, господин Мастерс, — поздоровался я. — Простите, не уверен, что у вас там сейчас на той стороне земного шара.

— Это не важно, я всегда готов вас выслушать, Иван Владимирович, — ответил собеседник. — Чем могу быть полезен?

— Мне требуются разработки вашего старого рода, — объявил я. — У меня, конечно, осталось вместилище одного Чолека, но, судя по записям, которые я обнаружил рядом с камнем, общаться с ним будет сложно ввиду скверного характера. Но он знает, с чего мне нужно начать. От вас я бы хотел получить технологию переноса сознания в том виде, в котором она существует сейчас.

Несколько секунд Александр Иероним Мастерс, он же Валтасар Чолек, обдумывал мои слова. Очевидно, что отдавать знания он не желал, но разве был у него на самом деле выбор, если я способен за несколько часов прилететь туда, где он находится, и взять все самостоятельно?

— Мне понадобится время, ваше сиятельство, — предупредил он. — Это не та информация, которую легко передать на другую сторону планеты. Наши переговоры записываются, анализируются. Не хотелось бы, чтобы фамильное наследие попало не в те руки.

— Можете не переживать, господин Мастерс, — ответил я. — При желании я могу восстановить знания рода Чолек. Но это займет больше времени, только и всего. А я, к сожалению, как раз им и не располагаю. Так что в случае вашего отказа, разумеется, расстроюсь, но казнить вас не стану.

Вновь повисла небольшая пауза. Еще бы я не смог восстановить технологию, учитывая, что у меня лежит камень с сознанием одного из Чолеков. Как знал, что он мне понадобится, сохранил артефакт на будущее. Забыл о нем, правда, но раз вспомнил все-таки, когда понадобилось, не так уж все и плохо.

— Дайте мне трое суток, ваше сиятельство, — наконец, заговорил американский бизнесмен. — Вам доставят подробное описание лично в руки. Но я обязан предупредить, Иван Владимирович, эксперименты с сознанием крайне опасны. Я знаю немало примеров, когда игры с подобными силами лишали разума. Поверьте, вы не хотите сойти с ума и остаться сильнейшим чародеем на планете.

— Не переживайте, господин Мастерс, у меня хватит подопытных крыс, чтобы при случае обкатывать технологию на них и не рисковать самому, — заверил я. — Благодарю за отзывчивость.

Я положил трубку и откинулся на спинку своего кресла.

Чернейшая магия, да. Но так можно об очень многих заклинаниях сказать. Я же не собираюсь делать из нее оружие, хотя, если даже умозрительно представить процесс, можно создать печать, которая будет вырывать сознание человека из тела. Организм будет продолжать жить, но человеком его уже не назовешь.

А учитывая мои знания, ничего не мешает превратить такую печать в заклинание массового воздействия. Да, это будет очень затратная магия, однозначно ее создателя проклянут, и эффект от нее страшнее, чем от тех же ядерных ракет. Но я не собираюсь использовать свои знания ради такого.

В конце концов, если мне потребуется уничтожать людей массово, я всегда могу обратиться к молниям, которые показал во время штурма Стамбула. Но, разумеется, это никак не мешает мне теоретизировать на эту тему.

Адам Чолек, помнится, велел мне убираться, когда я попытался войти с ним в контакт. Но это можно обойти, если подходить к вопросу куда серьезнее. В прошлый раз я действовал грубо и просто «потыкал в него палочкой», чтобы убедиться, что внутри действительно заперто сознание живого человека.

Теперь, когда мне доставят и кристалл, и знания Мастерса, я уверен, что мы сможем поговорить с Адамом Чолеком так, как того хочется мне. И на этот раз я уже не позволю замшелому деду командовать.

В конце концов, я Верховный маг Империи людей. Кто, если не я?

* * *

Южная Америка.

Александр Иероним Мастерс отложил телефон в сторону и поднялся со своего кресла. Верный слуга ждал за дверью и был готов исполнить любой приказ, и можно было сменить тело, имя, снова спрятаться…

Но это ничего бы не изменило. Моров был совершенно прав: не сегодня, так через полгода, он добьется своего, и все достижения Чолеков, так или иначе, окажутся у него в руках. Так стоит ли ради этого промедления рисковать собственной жизнью и положением?

Свой урок Валтасар уже усвоил. Иван Владимирович Моров действительно сильнейший чародей на Земле. Возможно, сильнейший за все время существования магии.

Если разобраться, то первые Чолеки всего лишь случайно нащупали лазейку, которая позволяла им прожить гораздо дольше, чем другим. А Моров создавал новые чары походя, как будто даже не задумываясь. И какой смысл спорить с гением?

Тем более все потайные базы даже ему не обнаружить, как и не отследить все тела и личности, заготовленные на черный день. А значит, и сбежать можно будет попытаться, когда появится реальная, а не мнимая угроза существования.

— Что прикажете, господин? — спросил доверенный подчиненный, когда Александр Иероним вышел из своего кабинета.

— Возьми копии планов нашей лаборатории, — велел американский бизнесмен. — Сделай копию и доставь ее князю Царьградскому. Передать только лично в руки, он предупрежден и никаких препятствий чинить не станет.

Мужчина, стоящий перед бывшим Чолеком, кивнул. Он не стал спорить или обсуждать приказ своего господина — это было ни к чему. Валтасар, а ныне Александр Иероним, прекрасно и сам знал, что делать и когда.

— Отправлюсь сегодня же.

Оставшись один, хозяин дома вышел на балкон и, оперевшись на перила, посмотрел на яркое солнце, заливающее громадный белый особняк. Вокруг простиралась дикая природа джунглей, город оставался с другой стороны здания, а здесь, куда ни брось взгляд — первобытный мир.

Мир, где правит простейший и самый древний закон жизни. Сильный жрет слабого. И стоило признать, что с недавних пор сила не на стороне некогда славного, а теперь уничтоженного рода Чолек. А значит, чтобы выжить, следует приспосабливаться.

О мести Александр не помышлял. Глупо спорить со стихией, воевать в цунами голыми руками — это развлечение для идиотов, которые не понимают, с чем столкнулись. Валтасар понял это уже давно.

А потому отдать родовые разработки ему было и не страшно, и даже не жалко. А что Морову достался Адам — других сознаний в том замке не хранилось — только делало ситуацию забавнее. Сам Валтасар старика не помнил, но, по слухам, Адам был той еще склочной тварью.

Обладая возможностью практически неограниченной жизни внутри своего кристалла, ворчливый старик будет портить кровь Морову так долго, как, наверное, ни один житель Земли не способен. И даже если князь Царьградский все же заставит заточенную в кристалл душу говорить, на это уйдет далеко не один день.

Даже жаль, что свидетелем этих разговоров не стать. Впрочем, возможно, позднее Моров сам расскажет, как уговаривал старика поделиться сведениями? Учитывая налаживание взаимовыгодных отношений, устроить это вполне реально.

Никаких интриг, просто спустя несколько лет можно будет спросить, как именно князь Царьградский добился своего.

Глава 25

Российская Империя, Царьград, резиденция князя. Иван Владимирович Моров.

— Да какого черта⁈

Я подскочил с кресла и швырнул бумаги со стола. Листы разлетелись во все стороны, оседая на поверхностях с характерным шуршанием.

Глядя за этим полетом, я опустился в кресло. Вспышка злости оказалась крайне сильной. Хотелось спалить чертовы бумажки и еще пару городов следом, просто чтобы отвести душу. Но вместо этого, оперевшись подбородком на кулаки, я закрыл глаза.

— Все в порядке, Иван Владимирович? — спросил Егор Константинович, осторожно заглядывая в мой кабинет. — Мне прибраться?

— Приберись, — кивнул я, не поднимая век.

Разработка Чолеков была неплохой, толково исполненной, но базировалась на магии крови. И на самом деле каждый раз, когда очередной Чолек убегал в новое тело, он играл в рулетку — не та это школа, чтобы постоянно выдавать один и тот же результат, если условия меняются.

Конечно, поляки отточили процесс настолько, насколько это было возможно, но… Для меня это совершенно бесполезно. Тем более не следовало надеяться на создание клонов. Нет, я могу создать собственные копии, но если вложить в них сознание, весь смысл задумки превращается в сплошные убытки.

Даже искусственная личность, которую можно создать с помощью сложных, но все же допустимых конструкций, потребует столько заботы и воспитания, что проще поставить крест на проекте сразу, чем тратить на него время и ресурсы. Вручать же тела кому-то постороннему и вовсе бессмысленно — это будут совершенно другие люди в теле, похожем на мое.

Слушая, как Широкий наводит порядок в кабинете, я следил за собственным дыханием и пытался успокоиться. Сам по себе факт, что технология Чолеков мне не пригодится, не сказался бы так сильно на моей психике. Он просто стал последней каплей.

Я потратил месяцы, спеша закрыть сразу все дыры, которые находились в этом проклятом княжестве. Обеспечивал защиту не только своей семье, но и всех наиболее важных людей на моей земле. Проект по обеспечению ядерной безопасности требовал огромных умственных ресурсов.

А с этой турецкой армией, чтоб ей в аду гореть, я и даже не спал как следует.

— Ваше сиятельство? — донесся до меня голос Егора Константиновича.

— Да, — я открыл глаза и взглянул на своего секретаря. — Отмените все мероприятия, намеченные на завтра. И, пожалуй, на ближайшую неделю. Я буду недоступен.

Широкий ничуть не удивился моему приказу, просто кивнул, демонстрируя, что услышал.

— Может быть, вам не следует торопиться объять все и сразу? — предположил он. — У вас до сих пор не заполнен штат, но люди прибывают. В течение месяца у нас не будет такого кадрового голода, нагрузка на вас станет меньше.

Я усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Просто сделай, как я сказал, — проговорил я, после чего двинулся на выход из кабинета.

Резиденция уже была погружена в полудрему. Естественно, жизнь не прекращалась в стенах моего нового жилища, но активность серьезно снижалась. Да и освещение в половине помещений отключалось.

В полном одиночестве я ступал по коридору, направляясь к нашим покоям. Снежка уже должна была уложить Александра — время позднее, да и самой княгине следовало ложиться спать. Я уже привык приходить после полуночи, заставать супругу под одеялом.

Но это было неправильно.

Пара дежурных дружинников стояла у дверей в наши покои. При моем приближении они отступили, открывая мне створки. Я перешагнул порог, и с удовольствием дернул воротник рубашки. Пуговицы разлетелись по полу, звонко прыгая по нему.

Остановившись перед спальней сына, я прислушался к тому, что происходит за дверью. Но все было тихо, так что я воспользовался чарами, заглушая возможный шум, и мягко надавил на ручку.

Сын спал в кроватке, а рядом с ним, просунув руку между деревянных прутьев стенки, смотрела свои сны моя супруга. Снежка держала Александра за руку, подставив малышу палец, который он обхватил своей маленькой ладошкой.

Я улыбнулся, рассматривая эту картину, впитывая каждую секунду. Чем дольше я продолжал наблюдать, тем спокойнее становился. Придвинув себе кресло с помощью телекинеза, я сел в него и тоже протянул сыну свой палец. Малыш даже не проснулся, ухватился за меня во сне, и на лице его мелькнула довольная улыбка.

Прикрыв глаза, я выдохнул и, окружив спальню сына щитами, погрузился в сон.

— Привет, пап.

Я поднял веки, глядя на молодого человека, садящегося на диван напротив меня. Сам я сидел в мягком кресле, спинка подрагивала от перекатывающихся внутри валиков массажера.

Его черты лица и внешность действительно походила и на мою, и на Снежку одновременно. Если бы я не был уверен, что сплю, списал бы это на фантазию, но передо мной был слишком реальный парень лет шестнадцати.

— Ты, наверное, сейчас удивлен, — со слишком знакомой усмешкой заявил он. — Понимаю, не каждый день тебе снится собственный взрослый сын, которому сейчас и года нет. Но магия решает все, пап. Ты сам меня этому учил. Так что, пока ты сейчас спишь в моем времени, я решил передать тебе послание в прошлое, воспользовавшись твоими последними разработками.

Усмешка была мне не просто знакома, она была копией моей.

— Значит, вот, каким ты вырастешь? — усмехнулся я.

— Да, — подперев голову кулаком, произнес Александр. — Мама все время повторяет, что мы слишком похожи, и она волнуется за то, что я повторю твою судьбу.

Я приподнял бровь. Удивления во сне человек обычно не испытывает, а я был действительно удивлен. Хождение сквозь время во время сна? Я даже не думал никогда о подобном. Хотя, возможно, что именно это событие и подтолкнуло меня работать в нужном направлении?

— Не стоит ломать голову, как у меня получилось, пап, — посмеялся Александр. — И не удивляйся, мыслей я не читаю, разумеется. Такой магии и в нашем времени не существует, но я достаточно тебя знаю. Собственно, всю свою жизнь.

— Надеюсь, у вас все хорошо? — задал самый важный из возможных вопросов я.

Мой взрослый сын вновь усмехнулся.

— У нас — да, — подтвердил он. — Но не нужно переживать об этом. В сущности ты ничего не изменишь, как бы ни старался. Помнишь ритуал, который перенес тебя в наш мир? Мы разобрали его и изменили. Как-то так выяснилось, что существует такое поразительное количество параллельных миров, что их невозможно сосчитать. Так что я даже не знаю, какая из версий тебя сейчас видит сон обо мне. Может быть, ты диктатор, подчинивший себе Землю, или государь Российской Империи, может быть, директор университета магии в Конфедеративной Америке — каждая вероятность создает свою собственную реальность. Есть миры, где вы с мамой так никогда и не встретились, и меня не существует. Есть миры, где кто-то из вас погиб до моего рождения. Есть даже такие, в которых и тебя никогда не было. Так что не ломай голову, если все сложится хорошо, то мы с тобой вместе станем над этим работать. Уж это вряд ли изменится.

— Выходит, твой визит ни на что не влияет, ничего не дает и ничем не отличается от моего сна, — кивнул я.

— В сущности да, — подтвердил Александр. — Но мне пришлось долго настраиваться, так что, возможно, ты какое-то время назад чувствовал нависающую над тобой угрозу извне. И я хотел бы извиниться за это. Процесс, к сожалению, пока что не отлажен. Собственно, я первый раз вообще пользуюсь этой разработкой. Так что ты уж извини, что твой сын выбрал тебя в качестве подопытного кролика.

— Это очень странный разговор.

Александр улыбнулся.

— Как и большинство наших диалогов, — ответил он, складывая пальцы в замок. — Но я бы хотел тебя предупредить. Не уверен, что в твоей реальности это именно так, но и не воспользоваться шансом не могу. Если мне в твоем мире всего несколько месяцев, то примерно через полгода состоится важная встреча объединенного кровавого ковена в Вене. За ней произойдет серия покушений на действующих монархов. Власть перейдет в руки немцев, и они развяжут войну на уничтожение против Российской Империи. Может быть, у тебя все пройдет совершенно иначе, а может быть, и нет. Но я полагаю, что лучше предупредить, чем упустить такую возможность. Я ведь даже не смогу повторить сеанс связи, у меня нет твоих координат для этого. Меня навело на случайного Ивана Владимировича Морова. К сожалению, я понятия не имею, как с тобой связаться повторно — мы просто еще не отрабатывали эту часть ритуала.

— Я прослежу за тем, чтобы вам ничего не угрожало, — пообещал я.

Александр грустно улыбнулся.

— Я очень надеюсь на это, пап, — произнес куда тише он. — Потому что я тебя люблю, и ты — единственный, кто у меня есть.

У меня появилось столько вопросов, но сын не дал мне их задать.

— Потому что я хотел, но все-таки не могу соврать. Мама этой войны не пережила. Прощай. И, пожалуйста, папа, спаси ее.

Реалистичное изображение расплылось, превратившись в полную темноту, сквозь которую проступили очертания предметов. Моя рука дрогнула — спящий младенец слегка дернул меня за палец. Лицо Александра на секунду недовольно скривилось, но тут же расслабилось.

Я перевел взгляд на Снежку. Моя супруга спала, ее грудь плавно поднималась и опускалась, никаких тревог у княгини Царьградской не было.

Я наложил на себя несколько десятков диагностических заклинаний, отслеживая следы возможных чар, которые могли за меня зацепиться. Но все попытки ни к чему не привели — если и были какие-то последствия, они растворились под движением магии в моих узлах.

Крайне осторожно высвободив палец из плена крохотной ладошки, я аккуратно поднялся из кресла и направился к выходу из спальни.

Однако я слишком хорошо помнил этот сон, чтобы счесть его всего лишь результатом работы воспаленного сознания. А значит, буду исходить из того, что это — правда.

А раз так, то Александр Иванович Моров сообщил мне немало полезной информации. В одно верилось с трудом — что я мог не уберечь Снежку. Где-то я допустил ошибку, раз она погибла.

Но начну я с самого простого. Чтобы кровавый ковен не стал объединенным, и не собрался в Европе через полгода, мне придется вырезать его под корень. И как бы мне ни хотелось остаться в Царьграде, или воспользоваться клонами, которых и существовать не может, придется устроить тур по Европе.

Вена, значит? Что ж, значит, начнем с Австрии. А заодно навестим новую власть в Берлине. Разработка обелисков ядерного сдерживания может подождать. Государь содержит армию специалистов, вот пусть они и поработают.

А заодно нужно посетить Туманный Альбион. Они так долго друг друга убивают, и никак не убьют. Придется им помочь, положив конец гражданской войне.

Уже оказавшись в своем кабинете, я жестом включил свет. Егор Константинович уже ушел, торчать в резиденции секретарю не имело смысла, раз я решил взять неделю отпуска. И это даже было хорошо, не придется лишний раз объяснять, что я намереваюсь делать.

Скинув пиджак на рабочий стол, я открыл шкаф и вытащил свой «парадный» костюм. У меня и без того каждый элемент одежды зачарован от всех возможных угроз, как и вещи Снежки с Александром. Но именно это боевое облачение, зачарованное куда серьезнее, я изначально предполагал использовать для схожих моментов.

Несколько колец, амулетов на шею, запасные часы с вложенной печатью площадной дезинтеграции. Что говорить, если даже стельки в туфлях прошли через мои руки — на повышение баланса полета и защиту от возможных не магических угроз. Теоретически я в такой обуви могу по лаве ходить, как по суше.

Кого-либо тревожить я не стал. Позвоню Снежке через несколько часов, когда она уже проснется. А пока буду придерживаться плана.

А план у меня на самом деле достаточно прост.

Да начнется Мор.

Конец восьмого тома.

Ссылка на следующий том — https://author.today/work/418162

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-Аниме. Моров. Том 8

Content

#Бояръ-Аниме. Моров. Том 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene