Наталья Александрова

Священная книга атлантов

© Н. Александрова, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

– Ну, вы идёте уже?! – донесся издалека негодующий голос.

– Идём-идём… – прошипела Надежда. – Неудобно, люди ждут.

– Сейчас… – Мария как-то странно поводила плечами.

– Да что такое с тобой?

– Кажется, бретелька лопнула… – прошептала Машка трагическим голосом.

– Какая еще бретелька? – всерьез рассердилась Надежда, поскольку при слове «бретелька» у нее перед глазами возникло длинное черное платье, сидящее на фигуре как влитое, очень открытое, на тоненьких лямочках, то есть бретельках.

На ее подруге Марии Рыбниковой такого и в помине не было. Вообще Машка не умела одеваться, все ее костюмчики и платья выглядели безнадежно устаревшими (такими, собственно, и были), а когда под нажимом Надежды Машка и покупала новые вещи, то они совершенно не сочетались друг с другом.

Сегодня по торжественному случаю (презентация и банкет) Мария надела довольно простое свободное платье с широкими рукавами.

Платье было из плотной ткани, неопределённого цвета, рукава длинные, почти прикрывали кисти рук. Надежда, увидев такое, едва сдержала ехидное замечание, что Машка в таком прикиде здорово смахивает на мальчика-сиротку из старой детской книжки. Бедняжке отдавали вещи, что называется, «на вырост», так что рукава всегда были ниже ладоней, а брюки волочились по земле. Самое интересное, что когда мальчик вырастал, то одежда приходила в такую негодность, что сердобольные соседи выдавали ему другую, которая была также велика.

В данном случае, к чести Надежды Николаевны Лебедевой, она удержалась от нелестных замечаний. Машку не переделаешь, это точно.

– Бретелька от бюстгальтера… – Машка трагически округлила глаза. – Вот что делать? Я так не могу! – Она снова повела плечами, как народная артистка СССР Людмила Зыкина, исполнявшая известную песню «Издалека долго течёт река Волга…».

Сейчас Надежда не стала подруге читать нотации, она вытащила из сумочки английскую булавку, которую держала именно для таких экстренных случаев.

– Подколешь в туалете свою бретельку. Шуруй быстрее! – прошептала она. – Давай, торопись, а то перед Варварой неудобно.

– А где тут туалет? – пискнула Машка, но Надежда только неопределённо махнула рукой куда-то влево и побежала вслед за остальными гостями. Вестибюль опустел.

Оставшись одна, Мария вздохнула и огляделась. Она с подругой пришла в Торговый центр на презентацию новой настольной игры, которая называлась «Молот возмездия». Почему молот? Об этом после. А сейчас она осталась одна, и ей срочно было нужно найти дамскую комнату, чтобы снять платье и подколоть бретельку. Маша двинулась в заданном направлении по довольно темному коридору, заваленному всевозможными щитами, и заставленному ящиками и стеллажами. На стеллажах тоже были напиханы бесчисленные коробки разных размеров, но с яркими надписями.

Мария протиснулась между стеллажами и повернула налево. Ничего не изменилось, перед ней был такой же узкий коридор. Тут она увидела мужчину, склонившегося над ящиком.

– Скажите, пожалуйста… – бросилась она к нему и тронула незнакомца за рукав, но тут же отскочила с испуганным криком, поскольку мужчина оказался сделан из толстого картона, и это был вовсе не человек, а скелет в костюме и цилиндре.

– Глупость какая… – тихонько сказала себе Мария, переводя дыхание. – Хотя… Тут такие штуки вполне уместны, и чего я так испугалась…

Она пошла дальше, а когда едва не споткнулась об очередную коробку и ухватилась за ближайший стеллаж, из-за этого стеллажа на нее выскочил жуткий монстр. У него были длинные щупальцы и широченный рот с кривыми красными зубами. Сердце Маши снова подскочило и опять ухнуло вниз.

Переведя дух, Мария двинулась по узкому проходу. Туалета нигде не наблюдалось, то есть не было в обозримом пространстве двери с силуэтом писающего мальчика, или с общеизвестными буквами, или с изображением дамы в шляпке и джентльмена в цилиндре.

Вообще не было никаких дверей, и живых людей тоже не было, а только кривозубые монстры и коробки с острыми углами. Мария приняла судьбоносное решение: она несколько раз оглянулась, спряталась за очередной стеллаж, стянула с себя платье и заколола наконец булавкой проклятую бретельку, которая так ее подвела.

Вообще-то она ожидала чего-то подобного. Такая уж у нее судьба. Вот не любят ее вещи! И всегда в самый неподходящий момент норовят устроить какую-нибудь подлянку. Пуговицы на пальто отрываются и их потом не найти, стрелки на новых колготках спускаются с завидным постоянством, каблуки на сапогах за прошлый год отваливались два раза, причем последний раз это случилось, когда она заходила в автобус. Кто-то толкнул ее, она споткнулась о ступеньку, почувствовала, что падает, и какой-то пожилой господин поддержал ее довольно твердой рукой и попенял ей, что она неосторожна. И пока Мария его благодарила, автобус уехал вместе с ее каблуком на ступеньке. И, разумеется, в мастерской отказались что-либо сделать, да еще приёмщица посмотрела, как на ненормальную, мол, где вам мастер такой же каблук возьмет? Так что сапоги пришлось выбросить, хорошо, что зима кончилась.

Еще она постоянно теряет вещи, и у сумок в самый нежелательный момент ломается молния, а у чемоданов – замки. Так что она совершенно не удивилась сегодняшнему случаю. Но, однако, нужно идти, а то она всё прозевает…

Мария вылезла из-за стеллажа, отряхнулась от пыли, повернула назад и некоторое время бодро двигалась между бесчисленным хламом в надежде, что увидит монстра, который сидит в засаде. Его всё не было, тогда она повернула направо и прошла еще некоторое расстояние по длинному коридору.

Кроме контейнеров и сундуков – никого. Не было даже картонного скелета во фраке.

Мария почувствовала беспокойство. По всему получалось, что она заблудилась. Это бы еще ничего, чай не в лесу, рано или поздно кто-нибудь ее найдет, но времени совсем нет, потому что она пропустит презентацию. А это неудобно. Подумают еще, что она нарочно ушла – из зависти или из вредности.

Тут коридор из стеллажей не то чтобы кончился, но завернул за угол. Точнее, это Мария завернула за угол и увидела, что ящики и коробки больше не валяются как попало, их вообще стало меньше. В конце этого коридорчика обнаружилась дверь с матовым стеклом.

Мария подумала, что дверь по закону подлости заперта, но дверь открылась, и она оказалась в обычном помещении, где наличествовали стол, заваленный глянцевыми рекламными проспектами, два небольших столика, которые использовались явно как кофейные, поскольку за небольшой стойкой стояла навороченная кофемашина, сверкающая хромом и никелем. Над кофемашиной на стене была маленькая стеклянная полочка, уставленная бутылками с разноцветными сиропами. А еще в комнате на стойке стоял кассовый аппарат. Тут Марию озарило – это был офис продаж. Именно сюда приходили покупатели, именно здесь они консультировались с сотрудниками, именно здесь платили за выбранные настольные игры.

Мария с облегчением выдохнула и решила, что ее мытарства закончились. Сейчас она выйдет вон в ту неприметную дверь, обогнёт здание и войдет со двора в помещение Детского центра. А там и долгожданный банкет или фуршет. Подробности Мария пропустила, потому что разговаривала по телефону.

Но эта дверка оказалась заперта.

Мало того, сбоку мигали огоньки сигнализации, так что Мария сообразила, что если она будет ломиться в дверь, крутить ручку да вообще задержится тут на некоторое время, то по сигналу приедут сотрудники охранной фирмы, и мало ей не покажется.

Этот путь был закрыт. Но если идти назад, то она наверняка снова заблудится. Господи, ну что ей так не везет! Мария уныло села за столик и почувствовала, что ужасно устала. Ну, кофе-то тут не выпьешь, не может же она хозяйничать самовольно, но воды-то можно взять. Она подошла к стойке и поискала воду – упаковку бутылок или кулер. Не нашла, зато увидела шкафчик. И как это раньше он не бросился ей в глаза?

Шкафчик был небольшой, примерно метр шириной, а высотой – полтора. Полки были уставлены книжками. Издания были самые разные – толстые и тонкие, взрослые и детские, довольно старые и совсем новые. Над шкафчиком висела красиво выполненная надпись от руки: «Взял одну – положи другую». «Ничего особенного, – подумала Мария. – Таких шкафчиков теперь везде много – в подъездах городских домов, в сельских магазинах, в учреждениях, где люди долго ждут чего-то…»

И тут она увидела знакомую книгу.

Да это же ее книжка! Ну да, на обложке ее имя – Мария Рыбникова, и название – «Убийство в пансионате».

Надежда Лебедева нервно взглянула на часы.

Машка отсутствовала уже почти полчаса. Наверняка заблудилась в поисках туалета. Эта тетёха может заблудиться в трех соснах, а за неимением сосен – в трех стульях…

Тут еще подруга Варвара подлила масла в огонь, громогласно обратившись к Надежде:

– Куда это твоя Машка запропастилась?

– В туалет пошла, – ответила Надежда негромко.

– В туалет?! – переспросила Варвара во весь голос. – Сколько можно там сидеть? Понос у нее, что ли? Она всё самое интересное пропустит! Уже начинают!

– Тихо ты! – шикнула на нее Надежда. – Неудобно же… Люди вокруг…

– А что я такого сказала?

– Пойду ее поищу… – Надежда направилась к выходу из зала.

Варвара ее остановила:

– Погоди! Ну вот, теперь и ты пропадешь… Потом придется самой вас искать… Иди лучше за шампанским. А то все бокалы с подноса расхватали. Я сама…

Мария села на стул и с радостным удивлением стала листать свою книжку.

Некоторое время назад она, по выражению своей подруги Надежды Лебедевой, заделалась писательницей. Вот так скромная преподавательница университета, не слишком молодая, не слишком интересная, вдруг решила попробовать себя в сочинительстве. Написала для начала парочку романов, обратилась в издательство, там встретили ее довольно кисло, но решили, по их же собственному выражению, дать ей шанс.

Шанс этот заключался в следующем: с Марией заключили договор, пообещали минимальный гонорар, издали книжки крошечными тиражами, ни о какой рекламе не было и речи. Ее не приглашали на презентации и на встречи с читателями, сотрудники издательства не выскакивали из кабинетов и не раскланивались сердечно с ней в коридорах, и охранник не раскрывал вертушку заранее, отмахиваясь от пропуска: что вы, что вы, вас и так все знают… Коллеги по цеху относились к Марии индифферентно, случайно столкнувшись в издательстве, не замечали и в основном не подозревали о ее существовании. Так могло продолжаться сколь угодно долго, пока Марии самой не надоел бы такой порядок вещей. Может быть, она бросила бы писательство, убедившись в очередной раз, что она хроническая неудачница. Ничего у нее не получалось – ни в жизни, ни на работе. С мужем развелась, точнее, он ее бросил, и когда уходил, объявил, что она – скучная унылая личность. Очень он Марию обидел, на этой почве и с дочкой они не то чтобы поссорились, но как-то отдалились друг от друга.

А ведь писать она начала вовсе не потому, что хотела кому-то что-то доказать, а просто появилось у нее свободное время для занятия, которое ей нравилось.

Раньше-то с работы она со всех ног домой неслась, по дороге заходя в продуктовые магазины, а потом сновала между плитой и раковиной, а потом подавала мужу ужин и выслушивала его критические замечания – это пересолено, то – недожарено, и вообще его мама делала не так.

Так что когда прошла первая обида на мужа и она осознала, что вечера и выходные теперь у нее свободны, то и решила заняться сочинительством. Ей нравился сам процесс – сидишь в тишине, работаешь, никто не дергает, никто ничего не требует, не спрашивает, где носки, где полотенце и почему любимая рубашка не поглажена… Благодать, в общем…

Но все-таки хотелось какой-то отдачи.

И тут судьба оказалась к ней благосклонна. На скопленную с первых мизерных гонораров сумму Мария купила путёвку в круиз. И надо же, во время путешествия случилось таинственное убийство, и вся группа русских туристов оказалась в нем замешана. Вернувшись домой, Мария написала детектив по горячим следам. И получилось очень здорово[1].

После выхода книги писательская судьба ее изменилась. Пришла какая-никакая известность, а вместе с ней также неизбежная зависть коллег…

Но это потом, когда вышел сериал по роману. Она писала книжки, они хорошо раскупались и хорошо оплачивались, но все-таки, когда Мария видела где-то свои романы, она не могла удержаться, ей обязательно нужно было взять книжку в руки и полистать. Ну вот такая у нее была привычка.

Сейчас она тоже не удержалась, достала книгу из шкафчика.

Эта последняя вышедшая книжка. Задумка написать «Убийство в пансионате» возникла после возвращения с Надеждой из загородного пансионата, где проходил творческий семинар. Что уж они там изучали, Мария не помнит, но дальше начались такие события, что она быстро написала детектив. Очень удачный, на ее взгляд.

Мария повертела книгу в руках. Книжка хоть и новая, но была уже порядком зачитанная, и это, конечно, хорошо. Она бросила взгляд на свою фотографию на обложке… Да, хоть и с новой прической, нет этого крысиного хвостика, но все-таки на фотографиях она получается неважно. Ну, она же не актриса и не модель.

Однако нечего рассиживаться, нужно как-то выбираться отсюда.

Она хотела поставить книгу на прежнее место, но та не влезала, как будто за время ее отсутствия соседние книги расправили плечи и заняли освободившееся пространство. Мария вспомнила, что с книгами всегда так: стоит взять одну книгу с полки, и потом ее туда уже не впихнешь никакими силами. Непонятно, как она прежде там помещалась…

Но книгу нужно было вернуть на полку.

Мария взяла соседнюю книгу (это были воспоминания какого-то заслуженного циркового артиста) и переставила ее на полку ниже, где книги стояли не так плотно.

Теперь место для ее собственной книги освободилось.

Мария хотела было поставить собственное сочинение на прежнее место, но тут заметила в освободившемся просвете еще одну книгу, которая стояла позади, так сказать, во втором ряду…

Спрятанная во втором ряду книга словно позвала ее.

«И зачем это мне, спрашивается? – мелькнуло у нее в голове. – Если уж эту книгу поставили во второй ряд, значит, она не представляет никакого интереса…» Но при этом ее правая рука уже вела себя как самостоятельная личность – она раздвинула книги пошире и вытащила ту, что пряталась за ними…

Это оказалась старинная книга в потертой обложке, на которой было напечатано полустертыми буквами название – старомодно длинное и обстоятельное: «Собственноручные записки кавалера де Сантиса о посещении оным кавалером царства Пресвитера Иоанна, его столицы Ксанаду и прилегающих земель, с описанием тех краев обитателей и приложением некоторых слов тамошнего языка».

Когда-то эти буквы были обведены позолотой, но она давно стерлась и осыпалась, и теперь название читалось с трудом.

«Чушь какая-то… – подумала Мария. – Какой-то допотопный вымысел… не было никакого Пресвитера Иоанна, и царства его не было, это давно установлено наукой… – Но в то же время появилась и другая мысль. – Как интересно! Никогда про такую книгу не слышала! Надо хоть одним глазком в нее заглянуть…»

Мария раскрыла книгу в случайном месте. При этом у нее на мгновение потемнело в глазах и закружилась голова, словно она поплыла на детской карусели. Она встряхнула головой, отгоняя морок, и прочитала то, что было напечатано на ветхой, выцветшей от времени странице:

Куртис подошел к массивной, окованной железом двери, и сообщил кавалеру:

– За этой дверью томится в заключении знаменитый разбойник Магияр. Его поместили в эту камеру еще при отце нашего нынешнего властелина, и с тех пор ни одна живая душа не заходила в это узилище, помимо его стражей. Стражи эти набираются исключительно из числа глухонемых…

– Отчего же такое? – спросил с интересом кавалер. – Отчего стражи непременно должны быть глухонемыми?

– Оттого, что Магияр владеет древним языком. Всякий же, кто услышит слова на том языке, подпадает под его власть и становится верным исполнителем воли преступника. И только глухонемые не могут подпасть под…

На этом месте страница заканчивалась.

Мария перевернула ее, чтобы прочитать продолжение, но на следующей странице вместо текста оказалась гравюра. Рисунок был страшноватый – сутулые скелеты, бредущие по кругу с руками, связанными за спиной и скованные одной цепью. Скелеты были прорисованы с удивительной анатомической точностью и дотошностью, и вместе с тем чрезвычайно выразительно, так что можно было ощутить заключенную в них безысходную тоску и покорность ужасной участи…

У Маши мелькнула идея, что изготовителям игр хорошо бы срисовать скелетов с этой гравюры. Она стала читать дальше…

В коридоре раздались приближающиеся шаги.

В первый момент Мария обрадовалась. Сейчас она спросит, как побыстрее попасть из этих коридоров на презентацию. Ей обязательно объяснят и укажут дорогу. А может, какой-нибудь добрый человек просто ее проводит.

Она уже приготовилась мило улыбнуться и повернулась к двери, но тут она почувствовала недоброе. Шаги были быстрые, но какие-то неуверенные, словно крадущиеся. То есть это ей так показалось, потому что, как ехидно утверждала Надежда, эти писатели видят не глазами, а ощущениями. И вот в этот момент в Машкиной голове сработал какой-то винтик, и она решила, что никак нельзя доверять этим шагам. Она даже испугалась, как будто ее могли застать за чем-то предосудительным или даже постыдным.

Мария сунулась было поставить книгу на место, но поняла, что книга ни за что быстро не влезет на старое место, тогда она торопливо запихнула старинную книгу в свою сумку, возблагодарив бога, что не взяла сегодня маленькую сумочку, которую купила специально для нового платья. Как выяснилось, сумка совершенно к нему не подходила, хотя продавщица уверяла Марию, что это именно то, что надо. Поэтому сегодня она взяла обычную свою сумку – большую и вместительную, как у всех преподавателей.

Мария прижала сумку к груди и отвернулась от книжного шкафчика…

В этот момент в помещение вошел человек.

Это был накачанный силач, весь покрытый татуировками, один из актёров-участников презентации. Ну да, Варвара говорила, что на презентации будет мало разговоров, зато много действия. Целое представление театральное устроят, артистов для этой цели наняли.

Качок выглядел озабоченным и явно куда-то спешил.

Мария опустила глаза и испуганной мышкой прошмыгнула мимо актера в раскрытую дверь.

Он скользнул по ней равнодушным взглядом и прямиком направился к книжному шкафчику.

В голове у Марии промелькнула необязательная мысль: «Вот уж не думала, что такой может интересоваться книгами! Как обманчива бывает внешность!» Вместе с тем ей захотелось вдруг оказаться как можно дальше от этих длинных, заваленных барахлом коридоров.

Она почти побежала, сама не зная куда, по коридору, и тут – о чудо! – услышала впереди многочисленные голоса, приглушенный смех и даже звон бокалов. Значит, ей туда.

Мария приободрилась и зашагала быстрее.

Но тут у нее за спиной раздались быстрые мужские шаги, и неприятный голос попытался ее остановить:

– Эй, дамочка, постойте!

Мария сделала вид, что ничего не слышит, а если что и слышит, это к ней не относится, и прибавила шаг. Вот совершенно не хотелось ей разговаривать с этим типом!

– Постойте, я говорю!

Она поняла, что ей не убежать, и обернулась.

К ней приближался мужик с накачанными бицепсами, покрытый татуировкой, как индеец. Глаза его блестели, рот неприятно кривился.

– Это вы мне? – спросила Мария с наигранно-приветливой интонацией.

– Вам-вам, кому же еще! Вы там ничего…

В это время послышались шаги, напоминающие топот атакующего носорога, и в коридоре, с другой стороны, возникла, пыхтящая как паровоз, Варвара Молот собственной персоной.

– Вот ты где! – завопила Варвара, подбежала к Марии и подхватила ее, как тропический ураган подхватывает утлую лодочку индонезийских рыбаков. – А я тебя обыскалась! Пойдем скорее, а то всё самое интересное пропустишь!

Мария подчинилась.

Да и кто бы не подчинился на ее месте! Сопротивляться целеустремленной Варваре – всё равно что бороться с уже упомянутым тропическим ураганом!

Напоследок правда Мария всё же оглянулась на незнакомца.

Тот выглядел разочарованным, как кошка, упустившая упитанного воробья. Но и он явно понял, что бороться с такой женщиной выше его сил и возможностей.

Варвара же перехватила взгляд Марии, заметила актера и недовольно бросила ему:

– А ты что здесь делаешь? Там тебя тоже ищут! Иди уже, деньги отрабатывай!

Лебедева всё же решила поискать пропавшую подружку. Она начала поиски Марии с того места, где ее оставила. Надежда вошла в коридор, захламлённый многочисленными коробками, тарой, баулами и непонятным инвентарём и повернула налево, потому что других вариантов просто не наблюдалось.

Впереди, посреди узкого коридора, стоял, склонившись над ящиком, какой-то мужчина. Надежда двинулась к нему.

– Извините, вы тут не видели женщину? Такая заполошная, в фиолетовом платье мешком…

На самом деле платье было какое-то серо-буро-малиновое, Машка же называла этот цвет пурпурным, на что Надежда только пожала плечами, она понятия не имела, что за цвет – пурпурный. А мужчины всё равно в оттенках цвета не разбираются.

Неизвестный ничего не ответил и даже не обернулся. Надежда подошла ближе и даже улыбнулась – она попыталась заговорить с картонным скелетом в вечернем костюме и цилиндре! «Хорошо, никто не видел!» – подумала она, осторожно обошла странную фигуру и пошла дальше.

Коридор заворачивал вправо. Надежда остановилась, потому что услышала за поворотом голоса. Она осторожно выглянула из-за угла. Разговаривали двое. Одного она видела ясно, это был силач, мужик, покрытый татуировками, а вот второго она не разглядела, его прикрывала фигура силача. Несмотря на габариты, голос силача звучал испуганно и униженно, а второй голос – начальственно и с угрозой.

– Короче, ты идиот, благополучно запорол порученное тебе дело! Казалось бы, чего проще – подошел к полке, взял, что нужно, и ушел. Но ты даже с этим не сумел справиться!

– Но в шкафчике книжки не было! Говорю же, я проверил! Я перебрал все эти чертовы книги!

– Значит, плохо проверил! Книгу туда положили, в этом нет никаких сомнений!

– Значит, кто-то взял, кто-то успел раньше меня…

– Ну, вот опять! У тебя всегда виноват кто-то другой. «Кто-то успел раньше меня!» Это ты не успел вовремя!

– Я найду… я разберусь… я исправлю…

– Нет уж, тебе больше нет веры!

– Я прошу… дайте мне еще один шанс…

Ответа Надежда не услышала.

Судя по всему, разговор был окончен. Здоровяк уныло опустил широкие плечи и повернулся…

Надежда юркнула за угол и стремглав помчалась обратно.

Ей повезло, она как раз успела к раздаче напитков. Дверь в зал открылась, и на пороге появился молодой человек в белой куртке и с черной бабочкой, в руках он держал поднос с полными бокалами.

Надежда ловко обошла на повороте высоченную длинноволосую блондинку, но та тоже поднажала, так что к подносу они поспели одновременно. Официант, увидев их алчные физиономии, с испугом отпрянул в сторону, глазами пытаясь сказать, чтобы подождали, пока он шампанское до гостей донесет.

«Ага, как же… – со злорадством подумала Надежда. – Там у стола вообще затопчут…»

И вдруг как раз из того угла, куда шарахнулся официант, выскочила миниатюрная старушка. Ее можно было бы назвать пожилой дамой, если бы на ней был приличествующий возрасту костюм. Но нет, дама вырядилась в вылинявший джинсовый наряд, седые кудри задорно топорщились, а губы она щедро намазала кроваво-красной помадой и стала похожа на недавно вкусно закусившего вампира. Костюмчик оказался здорово поношенным, но фирменным, а джинса ведь годится в дело даже с дырками.

Старушенция пискнула детским голоском:

– Молодой человек! Вот слон! Осторожнее, не задавите меня! Нужно смотреть, куда прётесь!

Парень застыл на месте, а старушка, воспользовавшись его замешательством, ловко цапнула с подноса бокал шампанского. Тут как раз подоспели Надежда и запыхавшаяся белокурая девица.

Надежда оказалась ближе к подносу, чем девица, но та, протянув длинную руку, похожую на граблю, успела ухватить два бокала разом. Да еще и локоть оттопырила, чтобы Надежда не дотянулась.

И тут боевая старушенция очень вовремя наступила девице на ногу остреньким каблуком. Та ойкнула и выпустила бокалы из рук, Надежда как раз успела их подхватить.

Девица повернулась к Надежде со злобно прищуренными глазами. Личико у нее оказалось так себе, напоминало морду скаковой лошади, а вместо уздечки на шее болтался фотоаппарат. Бойкая бабулька в это время подмигнула Надежде и притырила с подноса еще один бокальчик, после чего слиняла в сторонку.

Надежда, держа в каждой руке по добытому бокалу, последовала за ней, успев еще заметить, как официант отбивается локтем от настырной девицы. С недовольным лицом он выговаривал ей, наверное, что-то вроде того, что девица тут на работе находится и нечего дармовым шампанским наливаться, оно для гостей приготовлено. Девица фыркала и недовольно поводила носом.

– Ловко вы! – Надежда с трудом догнала старушку.

– Ой, милая, повидала я этих презентаций! – отозвалась та, допивая свой бокал. Второй она протянула Надежде. – А этот для вас, вам ведь три нужно, так я вам помогу донести.

– А вы откуда знаете?

Тут же выяснилось, что ловкая дама знает Варвару Молот. Не лично, а по ее книгам, очень ей нравятся жесткие сюжеты. Надежда пообещала познакомить дамочку с автором, как только та появится, на этом они, мило улыбаясь друг другу, временно распрощались.

С Варварой Надежда подружилась в том самом пансионате, куда Мария пригласила подругу, потому что номер был на двоих.

Мария наобещала с три короба, соблазняла Надежду хорошей погодой и вообще красивой и романтической северной природой и морем, хоть и холодным, но хитрая Надежда сразу просекла настоящую причину приглашения. Она поняла, что Машке просто неуютно оказаться в полном одиночестве среди коллег по цеху. Люди они в основном вредные, самовлюбленные и завистливые. Хотя Надежда считала, что много зависит от того, как себя с самого начала поставить. Вот уж этого ее подруга точно никогда не умела.

Так или иначе, Надежда поехала. А раз Надежда поехала, то обязательно должно было случиться что-то криминальное. Надежда притягивает криминал, как громоотвод молнию.

Так и вышло. Но об этом уже всё сказано в книжке, которая стоит в шкафчике.

Писатели оказались не так страшны, как предполагалось, попадались среди них вполне приличные люди. Взять хоть Варвару. Фамилия ее была Молот, так что никакого псевдонима не нужно. Сочиняла Варвара крутые кровавые боевики с мордобоем.

Хитрые издатели писали на обложке «В. Молот», чтобы никто не догадался, что автор – женщина. Но Варвара любого мужика за пояс заткнет. Была она росту высокого, сама крупная, проворная, голос имела зычный от природы, да еще говорила всегда очень громко. Нисколько не тушевалась в незнакомой компании, казалось, что у нее вокруг были только знакомые. В словах и выражениях никогда не стеснялась, так что некоторые соратники по цеху ее побаивались.

Надежду она уважала за то, что та сумела самостоятельно раскрыть убийство в пансионате, а Марию – за компанию. Поэтому она и пригласила их на презентацию новой настольной игры, созданной по ее крутым боевикам.

Мария не очень понимала увлечения настольными играми, с детства у нее были воспоминания о них, как о чем-то скучном, примитивном и плохо нарисованном. Еще фишки всё время терялись, и кто-нибудь непременно жульничал.

Но Варваре презентацию устроил ее давний фанат, он сам оплатил изготовление игры. Теперь же вообще всё по-другому, и игры не такие, как раньше, и играть в них в сто раз интереснее.

– И где ты шляешься? – выговаривала на ходу Варвара Марии. – Меня Надежда послала, эта, говорит, тетёха точно где-то потерялась. А я ее отправила за шампанским. Эти… – тут Варвара употребила неприличное слово, как уже говорилось, в выражениях она не стеснялась. – Устроители пожадничали шампанского купить, живо всё расхватали…

Почти волоком она дотащила Марию до зала. Оказалось, что не так и далеко, просто до этого Мария ходила кругами, как в лесу.

Надежда уже протягивала им два бокала, защищая свой третий локтем – к шампанскому тянулась уже рука какого-то жаждущего дармовой выпивки журналиста. Парень на вид был хлипким, так что Надежде даже жалко было пинать его ногой под коленку.

– Брысь! – гаркнула Варвара.

Того как ветром сдуло.

– Ну, девки! – Варвара подняла бокал, чтобы чокнуться. – Будем здоровы!

Это у нее манера такая была, всех женщин она называла девками, а мужчин – мужиками.

– За тебя, Варя, – сказала Надежда. – За новый виток твоей творческой деятельности.

– Да ладно, всё это пустое, – отмахнулась Варвара, – но интересно! Это фанат мой расстарался, вы же знаете…

– Да уж знаем… – Надежда с Марией весьма выразительно переглянулись.

Фаната Варвары звали Павел Громов, и был он человек не то чтобы странный, но довольно оригинальный. Хотя бы потому, что интересовался разными необычными вещами.

Был он богат, то есть не просто обеспечен, а реально богат, бизнес его процветал и расширялся, управлял он им железной рукой, никому особо не доверяя. Отчего-то очень понравились ему Варварины книги, и он сделал всё, чтобы познакомиться с ней лично. А потом приглашал в разные интересные места, то есть, видимо, хотел поразить ее воображение[2].

И эту настольную игру спонсировал тоже он. Варвара, конечно, согласилась на игру, но не больно-то его привечала. У нее был непростой и очень независимый характер. Она хотела делать только то, что хочет, писать, что хочет, носить, что хочет. Если Мария одевалась кое-как, и вещи, даже дорогие, никак у нее не сочетались, то у Варвары была твердая линия: она носила только безразмерные, бесформенные балахоны из разного материала и разной расцветки, но всегда это было нечто настолько свободное, что туда без проблем поместилась бы если не еще одна Варвара, то уж точно ее половина. Где уж она их доставала, было тайной, покрытой мраком. Во всяком случае, в обычном магазине такое не купишь.

Сегодня она надела на себя балахон тематический: по полю нежно-болотного цвета в красивом беспорядке были разбросаны зазубренные ножи, окровавленные топоры и части отрубленных тел.

Надежда только плечами пожала, когда увидела ее наряд – Варвара в своем репертуаре.

– И что это вы, девки, всё переглядываетесь? – подозрительно поинтересовалась Варвара.

– Да мы ничего… – тут же стушевалась Машка, она Варвару слегка побаивалась.

Надежда же не стала на этот раз следовать твердому и неукоснительному правилу не давать никаких советов, если ее не спрашивают. И комментариев тоже не давать.

– А потому мы переглядываемся, – строго сказала она, – что человек к тебе с самой дорогой душой, а ты его даже толком не поблагодарила. Нехорошо это.

– С чего это я буду его благодарить? – фыркнула Варвара и пожала мощными плечами. – С какой такой радости я стану перед ним расстилаться?

– Расстилаться не надо, а доброе слово и кошке приятно! – подхватила Мария.

– Вот именно! – энергично поддержала Надежда. – Ты сама посуди: в клуб поклонников богини Гекаты он тебя водил? Водил. На боксерский матч только для своих, где всё по-честному, как говорят – по гамбургскому счету, приглашал?

– Приглашал… – Варвара расплылась в довольной улыбке. – Ух, здорово там было!

– Ага. А на байкерский фестиваль в Лахту он тебя возил?

– Возил. Ох и здоровские мужики байкеры эти! Клуб у них называется «Ночные викинги»! Какие пробеги по ночам устраивают – обалдеть прямо! Ночью на них смотреть – страшное дело. Едут строем, все в черном, здоровенные такие. – Глаза у Варвары горели, как те самые огни мотоциклов. – Мускулы такие – зашибись! – продолжала она. – А мотоциклы у них какие! Эх, не писала бы боевики, заделалась бы байкершей! Они меня приглашали. Ты, говорят, Варвара, нам отлично подходишь! Главный у них там Вася Карабас – бородища у него! Сказал: если что, Варвара, обращайся, мы теперь друганы! Кстати, Громов отметил, что я на мотоцикле шикарно смотрюсь!

«Я себе представляю, – подумала Надежда. – Варвара с ее габаритами на мотоцикле, вся в черной коже, а на голове шлем рогатый, как у викинга… Круто!»

– Вот. И как ты думаешь, для чего твой Громов всё это делал? – гнула свое Надежда.

– Ну… Ему интересно это всё…

– Варвара, – усмехнулась Надежда, – включи голову.

– А что такое?

– Да он в тебя влюблен.

– Чего? – Варвара едва не опрокинула бокал, но вовремя успела его подхватить, одним глотком осушила и вытаращилась на Надежду. – С чего ты взяла? Ты что несешь?

– Что слышала, – отрезала та. – Разуй глаза, говорю! Мужик к тебе и так и этак, а ты делаешь вид, что тебе всё по фигу!

– Ну, не знаю… – кажется, впервые в жизни Варвара не нашлась, что ответить.

Но тут всех гостей пригласили в соседний зал, где разворачивался кульминационный момент презентации настольной игры.

В середине зала находились двое: главный герой игры – частный детектив по прозвищу Рам, что расшифровывается как Разящий Молот, и его основной противник, главный злодей, король преступного мира по прозвищу Слизень.

Рам настиг Слизня на месте очередного преступления, нокаутировал его своим коронным апперкотом слева и уже собирался надеть на него наручники.

В это время Слизень пришел в себя, вывернулся и коварно ударил Рама ножом, выскочившим из кружевного манжета. По сюжету, нож преступника должен был сломаться о железную мускулатуру Рама.

Однако произошло нечто неожиданное.

Раздался странный звук, как будто кто-то выдернул пробку из бутылки, и Рам на глазах начал худеть. Его потрясающая мускулатура стала таять, как снежная баба под лучами весеннего солнца.

– Что это с ним? – вполголоса спросила Мария у Надежды, которая всегда знала ответы на любые вопросы.

И на этот раз она не подвела.

– Ты решила, что у него натуральное атлетическое тело?

– Да, а какое же еще?

– Ну, ты наивная афроамериканская девушка! Надувная у него мускулатура, резиновая! Ты что думаешь, если бы у него были свои такие бицепсы, он бы подрабатывал на презентациях настольных игр? Конечно, фактура резиновая, надувная, а сейчас ее прокололи ножом, и из нее выходит воздух!

– Что, серьезно? – Машка едва не всплеснула руками.

– Еще как серьезно!

Тем временем могучий Рам катастрофически похудел, превратившись в тщедушного долговязого мужчину средних лет.

Но на этом его преображение не закончилось.

Он закашлялся, выронил приготовленные для ареста наручники, схватился за грудь… Затем его ноги подогнулись, и он рухнул на пол рядом с побежденным противником.

– Какая гениальная игра! – в восторге проговорила Мария. – Как натурально он играет смерть!

– Отклонились от сценария! – недовольно прошипела Варвара. – В моем романе Рам остается цел, потому что нож Слизня сломался, наткнувшись на фотографию Маргариты…

– Это еще кто?

– Это любимая девушка Рама! Ты роман, что ли, не читала? – В голосе Варвары прозвучала нескрываемая обида.

– Она читала, читала! – тут же встряла Надежда, которая знала от самой же Машки, как трепетно относятся писатели к своему творчеству. Не дай бог что-то не то сказать или признаться, что книжку не читала, можно на всю жизнь с человеком рассориться.

Сама она, собираясь на презентацию, на всякий случай роман Варвары быстренько пролистала. Такая уж у нее была привычка, никакие сведения не упускать.

– Она читала, конечно, только всё забыла. Она рассеянная очень, ты же знаешь…

– Ну да, – Варвара отошла от обиды. – В общем, и в романе, и в сценарии презентации любовь побеждает смерть. А тут явное отклонение от сюжета, да еще безобразная накладка с мускулатурой… Говорила я им, что нужно на эту роль найти какого-нибудь натурального качка. Но они мне ответили, что все качки пристроились в стрип-клубы и за выступление запрашивают нереальные деньги… – Варвара нудно продолжала вполголоса ругать устроителей презентации, но тут ее прервал истошный вопль.

Вопил актер, исполняющий роль Слизня:

– Он не дышит! Он мертв!

– Кто мертв? Почему мертв? – недовольно пробурчал лысый толстяк с густыми, как у скотчтерьера, бровями. Он был владельцем фирмы настольных игр, на чьи деньги проводилась презентация. – Смерть в смете не предусмотрена!

– Он мертвый! – повторил Слизень, тыча пальцем в лежащее ничком неподвижное тело. – Вадик… то есть Рам…

– Его смерть тем более не предусмотрена… – машинально бубнил толстяк, но через секунду переменился в лице и вскрикнул: – В каком смысле «мертвый»?

– В самом прямом!

Действительно, актёр неизменно второго плана Вадик Кузнецов, исполняющий роль Рама, не подавал никаких признаков жизни.

Шеф подошел к нему, недоверчиво наклонился и неуверенно сказал:

– Ты это… того, Вадик… заигрался. О том, чтобы так натурально играть жмурика, договора не было. Давай уже приходи в себя, а иначе оплаты за сегодняшнее выступление не получишь…

Рам не шевельнулся.

Похоже, что он даже не дышал.

Шеф обвел присутствующих удивленным взглядом и растерянно заморгал:

– Это надо же… Наверное, он и правда… того. Если даже на оплату выступления не реагирует…

Тут он резко повернулся к Слизню и свел в грозную линию свои кустистые брови. Слизень не стал дожидаться слов, он истерично заверещал, как резаный поросенок:

– Я ни при чем! Я ему ничего не сделал! У меня даже нож специальный, из реквизита, с тупым лезвием, которое при ударе уходит в рукоятку! Вот, можете сами убедиться!

И ударил себя ножом в ладонь.

Мария ахнула: со стороны ей показалось, что лезвие по самую рукоятку вонзилось в руку артиста. Однако он даже не вскрикнул и тут же продемонстрировал нетронутую ладонь и рукоятку ножа, в которую полностью ушло лезвие.

– А тогда что же с ним случилось? – напирал шеф. – Инфаркт, что ли?

Лебедева, которая между делом протиснулась как можно ближе к центру событий, наклонилась над бездыханным телом незадачливого актёра.

– Не инфаркт! – сказала она уверенно.

– А вы, дамочка, вообще кто и что здесь делаете? – неприязненно осведомился шеф.

– Я была приглашена! – вскинулась Надежда.

– Это подруга моя! – тут же вступилась за нее Варвара.

– Ах, если ваша подруга, тогда конечно, – немного отступил шеф. – Только даже вашим подругам не нужно вмешиваться в серьезные мужские дела!

– А я и не вмешиваюсь, – спокойно ответила Надежда. – Я вам только хотела кое-что показать… – И указала пальцем на спину мертвого Рама, чуть ниже его левой лопатки.

Теперь все, кто стоял поблизости, заметили, что из спины мертвеца торчит довольно длинный зеленый шип.

– Вот что его убило, а вовсе не инфаркт!

– Что за ерунда! Вы, дамочка, видно, слишком умная… – Шеф поморщился и наклонился к шипу, собираясь его вытащить.

– А вот этого ни в коем случае нельзя делать! – остановила его Надежда. – Всё должно остаться как есть до прихода криминалистов! Ничего нельзя трогать руками! Хоть вы и мужчина, но вам тоже не стоит вмешиваться в серьезные дела!

– Криминалистов? – переспросил шеф раздраженно. – Каких еще криминалистов? Зачем нам полиция?

– Затем, что здесь, скорее всего, произошло убийство. И вполне возможно, что вот этот шип – орудие этого убийства.

– Ерунда… – бормотал шеф. – Подумаешь, колючка какая-то… Вроде сосновой иголки… Что от нее могло случиться…

– Может, и ерунда, – не сдавалась Надежда. – Только пускай в этом разбираются специалисты. Во всяком случае, есть племена в бассейне Амазонки и на тропических островах, которые стреляют из духовых трубок подобными шипами в крупных животных и в соседей, с которыми что-то не поделили.

– Мы, слава богу, не на тропическом острове…

– Мы на Васильевском.

– Вот именно, на Васильевском, а здесь никакие дикие племена, к сожалению, а точнее к счастью, не обитают… – Толстяк продолжал препираться по инерции.

Надежда хотела ответить что-то остроумное и уместное, но Машка дёрнула ее за руку. Надежда повернулась к подруге и увидела, что та глазами пытается ей что-то сказать. «Ну что еще с ней такое? – раздраженно подумала она. – Опять у нее бретелька оторвалась, что ли?»

Машка вытаращила глаза, потом закрутила ими, как барабанами для лотереи. Надежда едва заметно пожала плечами, тогда Машка выпятила губы и сжала их плотно-плотно. И поскольку Надежда никак не отреагировала, то подруга высунула язык и прикусила его зубами. Причем сделала это довольно сильно, так что слезы выступили у нее на глазах.

И тут до Надежды дошло, что нужно ей немедленно замолчать. И вообще отойти в сторонку и держаться как можно незаметнее. Что она вообще делает? Для чего обращает на себя всеобщее внимание? Для чего наводит этого толстяка на мысль, что на презентации произошло убийство? Конечно, несчастный тип, разумеется, убит, но ей-то откуда это знать?

Вот сейчас шеф вызовет полицию и сошлется на нее – дескать, вот эта гражданка утверждает, что это убийство. Хотя нет, такого он говорить наверняка не станет, он уже выразил свое отношение к женщинам, которые «слишком умные». Но она-то хороша! Только не хватало ей ввязаться в очередное расследование! Людей на презентации много, наверняка найдутся знакомые, и скоро слухи дойдут до мужа…

А муж… Сан Саныч, конечно, замечательный и заботливый супруг, но он очень не одобряет необычное хобби своей жены. Он против ее увлечения расследованиями, потому что считает это занятие опасным и рискованным…

Надежда Николаевна Лебедева, в данное время домашняя хозяйка и мужняя жена, имела весьма необычное хобби.

Нет, она не вычитывала сплетни о звездах кино и театра где только возможно, не зависала в социальных сетях и не слушала всевозможных коучей (это, кстати, не хобби, а образ жизни). Так вот, Надежда ничего такого не делала.

Она не вышивала по канве, не вязала крючком, не плела макраме и не собирала пазлы, как делают обычные домохозяйки, чтобы расслабиться. Не раскладывала она также пасьянсы, не шила лоскутные одеяла, не делала валяную обувь или сумки, не изготавливала тряпочных кукол и не раскрашивала картины по фрагментам. Не посещала она и кружки по интересам.

Нет, интересы Надежды Николаевны лежали в иной плоскости. Она обожала разгадывать преступления. Всякие – мелкие и серьезные, опасные и не очень. В общем, какие попадутся.

Надо отметить, что всевозможные криминальные загадки попадались на ее пути с завидным постоянством.

Сначала Надежда помогала выпутаться из неприятной ситуации близким родственникам и хорошим знакомым, затем – дальним родственникам, затем знакомым родственников и родственникам знакомых. А поскольку женщина она была чрезвычайно общительная и коммуникабельная, родилась в городе Санкт-Петербурге и прожила там довольно много лет (не будем уточнять, сколько именно), то и знакомых у нее было великое множество.

И всё складывалось неплохо, поскольку голова у Надежды была занята, и люди были ей благодарны, потому что за всё время нашлась у нее только парочка незначительных проколов, но тут возникла серьезная опасность в лице мужа.

Потому что муж в данном вопросе был даже не строг, а просто непреклонен. Когда Сан Саныч случайно узнал, чем занимается его дражайшая супруга, он очень рассердился. Больше того, добрый и мягкий человек устроил самый настоящий скандал. Он кричал на Надежду и топал ногами, и даже разбил дорогую вазу. То есть она сама грохнулась на пол, да и не нравилась Надежде никогда, но всё же такое действие о чем-то говорит.

Скандалил муж не просто так, а потому что очень боялся за свою жену, справедливо считая, что ее деятельность опасна не только для здоровья, но даже и для жизни. А жену свою Сан Саныч очень любил и не хотел, чтобы с ней что-то случилось.

И Надежда приняла мудрое решение ничего мужу не рассказывать о своих расследованиях. Потому что главное – это мир в семье. Поэтому она строго-настрого наказала всем друзьям и знакомым, чтобы помалкивали и не смели трепаться, пригрозив в противном случае рассориться с ними навсегда.

Но кое-какие слухи всё же ходили, не зря же говорят, что Петербург – город маленький. Поэтому Надежда всегда была начеку, как сапёр на минном поле.

И странно, что сейчас она так прокололась. Вылезла вдруг вперед, стала зачем-то шефу что-то доказывать, шип всем показала. Совершенно не в ее духе такое поведение…

Осознав, что чуть не сделала глупость, Надежда тихонько попятилась, а это было непросто, поскольку сзади напирали любопытные. Но как только прозвучало слово «полиция», кое до кого, надо думать дошло, что полиция – это допросы, требование предъявить документы, а главное – время. Запрут они всех до выяснения, могут и до ночи продержать. А кому охота время свое тратить? Люди собрались повеселиться, действо посмотреть, шампанского выпить, знакомых повидать, а здесь такое…

Тут Надежду буквально смела в сторону давешняя девица, похожая на лошадку лицом и статью. А поскольку грива у девицы была светлая, то лошадь, наверное, считалась соловой масти.

Девица наклонилась над телом несчастного актера и защелкала фотоаппаратом. Сзади напирал тот самый хлипкий парень, которого шуганула Варвара.

– Это что? – засуетился хозяин фирмы. – Зачем это вы?! А ну отойдите от него, ничего нельзя трогать!

Куда там! Сам же наприглашал журналистов, а тут им такой подарочек поднесли. Обещали скучнейшую презентацию, а вышло самое настоящее убийство! И они на месте оказались раньше полиции.

Кое-кто из публики поумнее смекнул, что нужно делать ноги, пока еще есть возможность. Народ потянулся к выходу.

Когда до хозяина дошло, что все уйдут, а он останется над хладным трупом разбираться с полицией, он заорал, чтобы закрыли двери. Явился здоровенный охранник и запер дверь, да еще и встал, скрестив руки, на страже. Вид у него был впечатляющий.

Надежда приуныла, осознав, что выхода в прямом смысле нет.

И тут кто-то осторожно тронул ее за рукав. Она обернулась. Перед ней стоял невысокий, крепко сбитый мужчина, одетый скромно, но ясно было, что одежда на нем очень дорогая и очень качественная. Короткая стрижка скрывала намечающуюся лысину. В темных глазах прыгали смешинки.

Словом, перед Надеждой нарисовался Павел Громов, собственной персоной.

– Девочки, – сказал он доверительно, – надо отсюда выбираться. Найдите, пожалуйста, Варвару и двигайте тихонечко по этой лестнице, – он махнул рукой, – в гардероб, а потом на склад. Из склада можно выйти во двор. Варвара знает, найдет. Вот ключ от склада. Только тихо!

– Ясное дело! – кивнула Надежда, наблюдая, как охранник мужественно сдерживает натиск толпы.

Никто ей не ответил, Громов уже исчез. Надежда даже подумала, не померещился ли он ей.

– Что, что такое? – всполошилась Машка.

– Тише ты, не привлекай внимания, – прошипела Надежда, подхватила подругу и незаметно увлекла ее к лестнице.

Гардеробщица, конечно, отсутствовала, так что Надежда ловко пролезла через решетку и взяла их пальто. При этом ее привычно кольнуло раздражение. Дело в том, что Машка купила новое пальто и сегодня явилась в нем на презентацию в первый раз.

Пальто конечно… ну, для Машки оно бы ничего, бывало у нее и хуже, но… Дело в том, что по цвету оно было похоже на пальто Надежды. Нет, разумеется, у нее пальто было очень хорошее, купленное когда-то в дорогом магазине (со скидкой, разумеется, но дело же не в этом), и вовсе не беда, что она носила его уже третий сезон. У ее пальто был благородный синий оттенок, а цвет Машкиного пальто отливал чернильными переливами, и вообще в костюмах такого цвета любили раньше ходить заслуженные учительницы и депутаты Горсовета.

Опять-таки, к чести Надежды Николаевны, она не стала злопыхать и упражняться в остроумии, когда увидела это чудо на подруге, однако похвалу пальто выдавить из себя не смогла.

– Быстрее давай, нам еще Варвару найти! – недовольно поторопила она подругу.

Но Машка зачем-то направилась к зеркалу. И тут же испустила горестный вопль:

– Подружка называется!

Надежда осознала, что этот вопль адресован ей, и с опаской приблизилась к зеркалу.

– Что случилось?

– Ты еще спрашиваешь! Какой ужас!

– Да в чем дело?

– Ты видишь, что у меня с губами?

Надежда пригляделась.

Действительно, помада на губах Машки была немного размазана.

– Ну, смазана чуть-чуть… А при чем тут я?

– Как при чем? Это из-за тебя мне пришлось губами кренделя выделывать, вот помада и смазалась! А самое главное, ты мне ничего об этом не сказала, и я всё это время ходила с размазанными губами! Что обо мне могли подумать люди?

– Что ты с кем-то целовалась… – машинально ответила Надежда и тут же пожалела о своих словах.

– Что ты несешь! – воскликнула Машка и замахнулась на подругу сумкой. Но потом передумала, махнула рукой, вернулась к зеркалу и стала рыться в карманах. – Может, у тебя есть салфетки или хотя бы платок? Я свой где-то потеряла…

Надежда обрадовалась неожиданной Машкиной отходчивости и полезла в карман:

– Конечно, найдется…

Однако вместо носового платка ей попалась в руку какая-то сложенная бумажка. Надежда с удивлением вытащила ее из кармана. Она не помнила, чтобы клала в карман что-то подобное, и у нее не было привычки пихать в карманы всякие ненужные клочки. Такая привычка была у ее мужа, Сан Саныча, и раз в неделю Надежда производила чистку его карманов.

Так вот, сейчас она вытащила из кармана сложенный вдвое листок, на котором крупными, отчётливыми печатными буквами было написано: «Отдай то, что тебе не принадлежит. Отдай, или тебе будет очень плохо».

– Черт знает что… – прошипела Надежда.

– Что, и у тебя нет платка?

– Да есть, конечно, есть! – Надежда сунула странную бумажку обратно в карман и вытащила из этого же кармана чистый носовой платок. – На, держи!

– Девки, вы долго еще трындеть будете? – прогудела появившаяся Варвара. – Сказали же: быстро надо, пока менты не приехали!

– Твоя правда! – спохватилась Надежда и побежала вслед за Варварой.

Машка тащилась сзади как вагончик за паровозом, бухтя невнятное про губы и помаду, а также про то, что с Надеждой никуда пойти нельзя – обязательно что-то случится… Хорошо, что Надежда не слышала, она могла бы сказать о своей подруге то же самое.

С топотом бегемота, двигающегося к водопою по африканской саванне, Варвара уверенно промчалась по всем коридорам, с силой отпихнула некстати выскочившего монстра, сдвинула ящики и коробки и нашла в углу склада незаметную дверцу. Надежда сунула ей ключ и – о, радость! – они вышли во двор.

Накрапывал мелкий дождик, на улице стемнело, и это было хорошо, никто из окон их не увидит. Калитка снаружи открывалась электронным ключом, а изнутри – просто кнопкой. Надежда придержала калитку и перевела дух – кажется, выскочили.

На улице их ждала машина Громова – большой черный джип.

За рулем сидел водитель Дмитрий, судя по мощному телосложению и цепкому взгляду – по совместительству телохранитель. Сам Громов стоял чуть в сторонке.

Водитель тут же выскочил из машины и распахнул дверцу перед своим хозяином, но тот строго взглянул на него и выразительно шевельнул бровями, и шофёр, мгновенно осознав свою ошибку, открыл дверцы перед женщинами.

Громов сел рядом с водителем, Надежда, Мария и Варвара втиснулись на заднее сиденье. Это оказалось трудновато, но выбирать не приходилось.

Павел вежливо спросил, куда отвезти Марию и Надежду. Надежда сообразила, что он хочет под конец остаться наедине с Варварой.

Для начала поехали к дому Марии, она выдала адрес полузадушенным голосом – Варвара занимала половину сиденья, а они с Надеждой вдвоем напоминали склеившихся сардинок в консервной банке.

Джип ехал уже минут двадцать, как вдруг Громов вполголоса сказал водителю:

– Дима, тебе не кажется, что за нами тянется хвост?

Водитель прищурился и кивнул:

– Да, вон тот серенький опелёк мне давно глаза мозолит.

Надежда оглянулась и увидела позади, совсем недалеко, неприметную серую машину.

Она постаралась запомнить ее, а главное – когда машины притормозили на ближайшем светофоре, – разглядела и номер серого «опеля» – УГУ 778.

– Что ты всё вертишься… – простонала Машка, ей в углу приходилось совсем плохо.

– А как насчет того, чтобы от него оторваться? – спросил-приказал Громов.

– Запросто!

Водитель сделал несколько неожиданных поворотов, но серый «опель» держался за ними, как приклеенный.

– Ну до чего же настырный, – проворчал Дима. – Но мы и не таких делали… – Он покосился на пассажирок и попросил: – Дамы, не посмотрите сегодняшнее расписание электричек до станции Удельная?

– Вы что, за город собрались? – удивлённо пискнула Мария, пытаясь пошевелится.

Дима деликатно промолчал.

Лебедева же, не задавая лишних вопросов, вытащила телефон и включила поисковую программу. Быстро найдя нужное расписание, она отчиталась:

– Двадцать тридцать две – электричка на Выборг, двадцать сорок одна – обратная «Выборг – Петербург»… Потом двадцать сорок восемь – поезд на Кирилловское…

Водитель кивком поблагодарил ее и прибавил скорость.

Через пятнадцать минут они подъехали к железнодорожному переезду около Удельной.

Надежда взглянула на часы. Они показывали половину девятого. Надежда оглянулась – серый «опель» мелькал позади, между ним и джипом Громова была еще одна машина.

Дима снова прибавил скорость и проскочил переезд.

И тут же за ними опустился шлагбаум. К станции, замедляя ход, подкатила электричка. Остальные машины остались по другую сторону путей.

Сразу за переездом джип свернул направо и запетлял по маленьким, застроенным двухэтажными домами улочкам между железной дорогой и проспектом Энгельса.

– Всё, теперь мы от них точно оторвались! – удовлетворённо проговорил водитель.

– Ловко… – тихонько сказала Надежда и поймала в зеркале взгляд Громова.

Показалось ей или нет, что он едва заметно подмигнул.

Подъехали к дому Марии, и тут Варвара неожиданно объявила, что у нее срочные дела и чтобы быстрее везли ее домой. Громов только вздохнул, но повиновался.

Через десять минут подъехали к дому Варвары.

Варвара, кряхтя, вылезла из машины, простилась с ними холодно и ушла в подъезд, не оглянувшись на прощание.

– Сердится, – вздохнул Громов, усаживаясь на заднее сиденье рядом с Надеждой. – Огорчается, что презентация сорвалась.

– А вы-то при чем? – удивилась Надежда.

Он грустно развел руками, мол, у сильного всегда бессильный виноват. Надежда помялась немного, поглядела в каменную спину водителя и решилась. Этот Громов явно ей нравился, уж наверно, не станет рявкать, что она лезет не в свое дело и что он с Варварой как-нибудь сам разберется.

– Послушайте… – осторожно начала она. – А вы не пробовали действовать, так сказать, обычным путем?

– Как это? – Он не нахмурился, не ответил грубостью, так что уже хорошо.

– Ну… конфеты, букеты, театры-кино… Ухаживать, в общем. В ресторан приглашать, в парк погулять опять же… Что там еще влюбленные предпринимают, я уж и не помню. В общем, дать ей понять, что вы не только книжками ее интересуетесь, а ею самой.

– Вы думаете, это имеет смысл? – Громов с сомнением посмотрел на Надежду.

– Ну, отчего бы не попробовать, – усмехнулась она. – Что вы теряете, в конце концов?

– Думаете, что ей понравится такое времяпрепровождение? – Он всё еще сомневался.

– Думаю, ей понравится такое ваше к ней отношение, – улыбнулась Надежда, скрыв за улыбкой свою неуверенность.

Кто ее знает, эту Варвару, что ей в голову взбредет? Еще погонит этого Громова, а он потом на Надежду зуб заимеет. С таким человеком ссориться чревато большими неприятностями.

Надежда хотела попросить, чтобы высадили ее не у нужного подъезда, а чуть поодаль, в сторонке, потому что любознательные соседи обязательно увидят, что она поздно вечером возвращается домой на неизвестной им дорогой машине. Хотя соседи люди и хорошие, но им вечно до всего есть дело. И дойдет до мужа.

Тут Надежда сообразила, что ничего криминального в этом нет и можно честно мужу рассказать про Павла Громова и про его сердечную склонность к Варваре. Муж Варвару видел один раз, она произвела на него неизгладимое впечатление. Так что Надежда Николаевна сердечно поблагодарила Громова, а он в ответ любезно заметил, что очень приятно было познакомиться.

Мария заперла дверь своей квартиры, привычно бросила сумку на тумбочку в прихожей. Сумка, однако, не удержалась и свалилась на пол с громким стуком словно в ней лежало что-то очень тяжелое, кирпич, что ли…

Маша подняла сумку, с трудом расстегнула молнию и с удивлением увидела вовсе не кирпич, а старую книгу в потёртом переплете с едва различимым названием.

Она вытащила книжку и перечитала название:

«Собственноручные записки кавалера де Сантиса о посещении оным кавалером царства Пресвитера Иоанна, его столицы Ксанаду и прилегающих земель, с описанием тех краев обитателей и приложением некоторых слов тамошнего языка».

Ах, ну да, ведь она нашла эту книгу в шкафчике в торговом центре, где проходила Варварина презентация. Там столько всего произошло, что она и забыла про эту книгу! Между прочим, у шкафчика имелось объявление «Взял книгу – положи другую». А она ничего не положила взамен. Нехорошо! Да и зачем она ее взяла? Чем-то эта книга ее привлекла…

Мария открыла книгу.

Первых страниц вообще не было, и повествование начиналось с неизвестного места. Мария устало опустилась на стульчик, стоящий в прихожей, и начала читать:

…Так неудачно завершился этот долгий день, вполне благополучно начинавшийся.

На двадцать четвертый день по выходе из Константинополя наш караван подошел к отрогам гор, которые до того виднелись на горизонте. Проводник наш Абдалла сказал, что это Койсанские горы, и никто кроме него не знает прохода через них.

Дорога стала тяжелее, чем прежде. Мы шли по каменной осыпи, и для наших животных почти не было корма, только верблюды и ослы находили какие-то колючки.

Мы вышли на рассвете, пока солнце было еще милосердно, а тени длинны.

До полудня мы шли без остановки, но потом фра Авенариус начал громко стенать и жаловаться на невыносимую жару и усталость и запросил привал.

Лошади тоже были утомлены. Только верблюды и ослы не выказывали признаков утомления.

Я снизошел к жалобам монаха и устроил привал в тени огромной скалы, формой своей напоминающей медведя.

Правда, Абдалла всё время нервничал и говорил, что нужно идти как можно скорее, чтобы успеть пройти самый трудный участок, прежде чем здешний владыка разгневается.

Я спросил его, что это за владыка – но он только сделал круглые глаза и надул щеки.

Вообще, иногда я жалею, что нанял Абдаллу проводником. Не уверен, что он так хорошо знает здешние края, как утверждает.

Меня, признаться, привлекло то, что он бывал в царстве Пресвитера Иоанна…

После привала мы продолжили путь.

Теперь наша дорога проходила между скальными отрогами, нам то и дело приходилось огибать их.

В то же время дорога забирала всё выше вверх. Абдалла уверяет, что она приведет нас к перевалу.

Когда солнце начало клониться к закату, я заметил, что на вершине одной скалы что-то ярко блеснуло.

Я сказал об этом Абдалле, но он стал уверять меня, что мне это померещилось.

Однако сам после моего рассказа заметно помрачнел.

Мы шли до самого заката, и даже после того, как солнце скрылось за горами, Абдалла не хотел останавливаться.

Он всё поминал владыку гор и говорил, что нужно успеть пройти трудное место, прежде чем тот разгневается.

Наконец стемнело настолько, что уже нельзя было различить дорогу, и лошади начали оступаться. Только тогда Абдалла согласился остановиться на ночлег.

Теперь он долго выбирал место для стоянки и успокоился только тогда, когда нашел большое углубление между двух скал, где смог разместиться почти весь наш караван.

Стемнело очень быстро, как всегда в этих краях.

Сразу резко похолодало.

Погонщики и слуги кое-как набрали хвороста и развели костер, хотя Абдалла был очень этим недоволен и всё время обеспокоенно вглядывался в темноту.

Мы разделились на три группы, которые должны были по очереди нести караул. Мне выпала первая очередь вместе с фра Авенариусом. Остальные участники экспедиции мгновенно заснули, утомленные тяжелым переходом.

Монах непрерывно молился, чем, признаться, немало меня раздражал. Из-за него я не мог хорошенько прислушаться к окружающим звукам. А эти звуки, следует признаться, мне не нравились.

То и дело мне мерещились то какие-то крадущиеся шаги, то доносящееся из темноты приглушенное рычание.

Я подбросил хвороста в костер, поднял пылающую ветку и вгляделся в темноту, но ничего не увидел.

Наконец время нашей стражи закончилось, нас сменили Абдалла и Сальваторе. Я улегся поближе к догорающему костру и мгновенно заснул, несмотря на холод.

Абдалла разбудил нас, едва начало светать, и принялся торопить в дорогу, то и дело опасливо оглядывая окрестные горы.

Впрочем, я и сам проснулся бы от непривычного холода.

Мы очень быстро собрались и тронулись в путь.

С каждым шагом мы поднимались всё выше, и дорога становилась всё труднее. Лошади то и дело оступались, и на особенно крутом участке дороги одна из них упала и сломала ногу.

Ее пришлось добить из милосердия, а ее груз переложить на других животных.

После этого караван стал двигаться еще медленнее.

Солнце поднялось довольно высоко, но оно ничуть не согревало.

Люди разобрали одеяла и закутались в них – это было хорошо, ибо хоть немного уменьшило груз вьючных животных.

После полудня караван вошел в ущелье, столь глубокое, что до нас почти не доходил солнечный свет. Абдалла нервничал больше прежнего, он то и дело осматривался по сторонам, словно к чему-то прислушиваясь.

Когда мы уже далеко углубились в ущелье, впереди нас появился одинокий всадник. Абдалла сильно побледнел и остановился. Всадник же что-то прокричал на незнакомом нам языке.

– Чего он хочет? – спросил я Абдаллу. – Что он говорит?

– Он требует оплатить проход через владения горного властелина.

– И много ли он хочет за этот проход?

– Всё наше имущество.

– Что ж, он один, и не кажется мне таким уж опасным…

– Погляди по сторонам, мой господин! – Абдалла повел рукой, указывая на склоны ущелья.

Я посмотрел туда же и увидел притаившихся за камнями многочисленные островерхие кожаные шлемы. Это были желтолицые и узкоглазые люди, вооружённые короткими луками.

– Это служители Владыки Гор! – сказал Абдалла упавшим голосом. – Мы не сумели незаметно пройти через это ущелье, и теперь нам не на что надеяться. Даже если мы отдадим им всё наше имущество, они не пропустят нас. Одних они убьют, других уведут в горы, сделают рабами и заставят работать на подземных рудниках.

– Что же нам делать?

– Я не знаю, мой господин… Можно только надеяться на помощь древних…

– На чью помощь? – переспросил я удивленно.

– На помощь древних людей, которые властвовали в этих краях задолго до Владыки Гор.

– Но как же нам их найти?

– Их не нужно искать. Они сами найдут нас, если пожелают. Мы можем только молить их о помощи.

– Так попроси же!

Абдалла сделал несколько шагов в сторону от тропы, опустился на колени и сорвал цветок с белым пушистым венчиком.

Он поднял цветок над головой.

Ветер растрепал венчик цветка, подхватил белые волоконца и унес их в небо.

– Что ты делаешь, Абдалла? Время ли сейчас собирать цветы?

– Я отправил послание древним.

– Послание? Ты надеешься, что эти белые волоконца долетят до них, и они придут нам на помощь?

– Да, я надеюсь.

В это время просвистела стрела и вонзилась в землю возле ног Абдаллы. Тут же всадник, преграждавший нам дорогу, снова что-то прокричал на своем непонятном языке.

– Чего он хочет?

– Он требует плату за проход – иначе грозит всем нам смертью.

– Что же делать?

Абдалла не успел ответить.

На тропе позади всадника появился сгорбленный старик в черном плаще. Он приближался к всаднику, опираясь на суковатую клюку и не глядя под ноги. Лицо его было поднято к небу, глаза широко открыты, но глаза эти были незрячими, они напоминали два обточенных временем и ветром кусочка больной бирюзы.

Всадник услышал его шаги и обернулся.

Он что-то произнес с угрозой, но старик не остановился, он сделал еще несколько шагов, а потом поднял свою клюку и направил ее на всадника…

И тут же мощный порыв ветра сбросил всадника с лошади, оттащил его с тропы к краю ущелья и швырнул на землю.

Старик остановился, поднял руки и громко, отчетливо произнес непонятное слово:

– Абарбамаз!

И тут же ветер стих, и в горах наступила необыкновенная, торжественная тишина.

– Идем вперед, мой господин! – проговорил Абдалла.

– Вперед? – переспросил я удивленно. – А как же эти… люди Владыки Гор?

– Древний произнес Слово Власти. Горные люди скованы этим словом, они не смогут пошевелиться, пока мы не пройдем через ущелье. Так что не надо терять время…

И наш караван двинулся вперед.

Мария прочитала пару страниц, но почувствовала, что глаза устали и слезятся. Время позднее, а она сидит в прихожей и читает старую книгу. Завтра, между прочим, у нее занятия с утра, студенты придут зачет сдавать.

Она собралась закрыть книгу, но на следующей странице наткнулась на гравюру. На небольшой поляне лежал крупный мускулистый мужчина, длинные волосы его были стянуты повязкой, а в спине торчала стрела. Было полное ощущение, что человек этот мертв. Того, кто пустил стрелу, на гравюре не было, зато чуть в стороне жались испуганно те самые скелеты, которые на предыдущей гравюре ходили по кругу, скованные одной цепью. Кстати, той, предыдущей гравюры, Мария в книге не нашла, хотя перелистала ее. У нее уже не было сил удивляться по этому поводу.

Надежду разбудил звонок.

Ей приснилось, что она девочка, ходит в школу и опаздывает на занятия. Вот она, запыхавшись, вбегает в школьный вестибюль, и тут грянул звонок, извещающий о начале первого урока. А прямо перед ней, подбоченившись, стоит гроза школьников, завуч Елена Борисовна, по прозвищу Елена Беспристрастная.

– Опаздываешь, Любимова? – строго поджала губы Елена Борисовна.

Надежда вскрикнула…

И проснулась.

И с радостью осознала, что уже очень давно не ходит в школу, а несколько последних лет не ходит и на работу, так что может по утрам спокойно спать.

Но звонок не умолкал, и Надежда сообразила, что звонит ее мобильный телефон. Она подумала, что звонит муж, а если он трезвонит так рано, значит, случилось что-то серьезное. Мало ли что может случиться в командировке. Заболел, документы потерял… Встревожившись, Надежда схватила с тумбочки телефон.

Но, взглянув на экран, она увидела, что звонит ее мать. Мама Надежды, Татьяна Васильевна, несмотря на преклонный возраст, была женщиной энергичной и просыпалась очень рано. Поэтому Надежда успокоилась и поднесла трубку к уху.

– Мама, ты знаешь, – проворчала она недовольно, – который сейчас час?

– Восьмой, – ответила мать, не задумываясь. – А что?

– Я вообще-то еще спала.

– И очень плохо! Знаешь такую поговорку: рано ложиться и рано вставать – горя и хвори не будете знать!

– Меня уже поздно перевоспитывать! – буркнула Надежда, спросонья она была не в настроении.

– Работать над собой никогда не поздно!

– Так ты что, звонишь мне в такую рань исключительно в воспитательных целях?

– Нет, конечно. Я хочу тебе кое о чём напомнить.

– У меня вообще-то еще нет склероза.

– Правда? А ты не забыла про Люсю?

– Про какую еще Люсю?

– Ну вот, разумеется, забыла! Про Люсю Воронову, мою закадычную старую подругу!

– Конечно, я помню Люсю Воронову, – соврала Надежда, лихорадочно вспоминая, что ей говорит эта фамилия.

Получалось, что никакой Люси она в жизни не знала. Впрочем, это ничего не значит, поскольку мать Надежды была женщина очень общительная, имела массу друзей и знакомых. Как, впрочем, и сама Надежда.

– И ты ей его отвезла? – строгим прокурорским тоном осведомилась мать.

– Кого «его»? – оторопела Надежда.

– Ну вот, я так и знала! Конечно, ты забыла о моей просьбе!

– Ну, мама, объясни толком! Ты меня разбудила в такую рань, чтобы загадывать загадки? – Надежда добавила в голос строгости, с матерью иначе нельзя.

– Ты наверняка забыла, что обещала отвезти Люсе тоноксинометр! Забыла?

И тут Надежда с ужасом вспомнила, что две недели назад мать попросила ее отвезти старинной подруге какой-то громоздкий прибор с неудобоваримым названием. Этот прибор Люся во время эпидемии коронавируса купила у каких-то жуликов, которые содрали с нее жуткие деньги и внушили, что он не только безошибочно диагностирует коварную инфекцию, но и успешно от нее исцеляет.

Эпидемия давно завершилась, и тут у Надеждиной матери начался какой-то подозрительный кашель. Люся убедила ее, что той необходим этот самый чертов тоноксинометр, и отправила свою племянницу отвезти его. Надежда подозревала, что она просто хотела избавиться от громоздкого прибора, который занимал добрую половину ее кухонного шкафа. Тем не менее покладистая племянница отвезла прибор Надеждиной матери, очевидно, Люся ее допилила уже до предела.

С тех пор прошло много времени, и кашель у матери тоже прошел. (Мать считала, что благодаря прибору, а Надежда не сомневалась, что мать кашляла из-за каких-то новых сухариков и перестала кашлять, когда перестала эти сухари есть.)

Вообще, мамочка Лебедевой усиленно пропагандировала здоровый образ жизни, но так, как она его понимала. То есть внимательно изучала всякие новые биодобавки и витамины (всё же у нее хватало ума их не принимать), вместо хлеба ела всевозможные сухари. Еще она ходила не меньше пяти километров в день, обливалась холодной водой, много времени проводила на даче и чувствовала себя очень даже неплохо, чему Надежда была, разумеется, только рада.

Никаких замечаний и советов мать от Надежды не принимала. В общем, в тех сухарях оказалась какая-то травка, на которую у матери была аллергия, так что, в конце концов, всё обошлось. И прибор больше никому не понадобился.

И вдруг две недели назад Люся внезапно вспомнила про этот чертов агрегат, позвонила своей подруге и попросила его вернуть как можно скорее. Надежда тогда же забрала у матери злополучный прибор и обещала при первом удобном случае отвезти его Люсе. Но удобный случай всё не подворачивался, а потом Надежда благополучно забыла про свое обещание.

– Значит, забыла! – горестно вздохнула мать голосом несчастного ослика Иа-Иа. – Я так и думала. Нет, нужно было мне самой его отвезти! Я так и знала, что на тебя нельзя положиться!

– Мамочка, у меня просто не было времени.

– Не было времени? Но ты же не работаешь!

Ну вот, и она туда же! Конечно, мать, как и все остальные, уверена, что если она не ходит на службу, значит, у нее полно свободного времени и ей можно давать любые поручения.

– Очень неудобно получается! – не унималась мать. – Когда нам понадобился прибор, мне его сразу привезли, а как отдать – так не допросишься. Порядочные люди так себя не ведут! А ей он, может быть, очень нужен. Нет, это некрасиво!

– Мама, ну зачем ты так!

– Я тебя так редко о чем-нибудь прошу.

Надежда промолчала, потому что эти слова были заведомой неправдой.

Мать сделала паузу, громко вздохнула и произнесла голосом трагической актрисы:

– Придется отвезти его самой. Сейчас я приеду за ним. Ты ведь никуда не уйдешь?

Это была очевидная провокация: мол, сама сидишь дома, а выполнить такую маленькую просьбу престарелой матери не можешь! И вообще, удар ниже пояса. Намёк на то, что Надежда погонит мать с тяжелым прибором на другой конец города. Надежда смутно припомнила, что подруга матери Люся Воронова живет где-то ужасно далеко, у черта на куличках.

Но у Надежды уже не было пути отступления.

– Мама, перестань. Никуда ты не поедешь. Я прямо сейчас отвезу этот несчастный таксометр.

– Тоноксинометр! – строго поправила мать.

– Тем более.

– Но ты же так занята, – съехидничала мать. – У тебя муж.

Ну, до чего иногда она бывает вредной!

– Ничего, – ответила Надежда с ангельским терпением. – Я отложу все дела. Тем более что Саша сейчас в командировке, – добавила она и расстроилась, что сболтнула лишнее. Теперь мать просто завалит ее дурацкими поручениями!

Но мать не стала дальше препираться и с явным облегчением приказала:

– И не забудь ее поблагодарить!

– Непременно. Только скажи мне, где она живет.

– Как, а разве ты не помнишь?

– Представь, не помню.

– Мы же с тобой навещали ее в… Не помню, в каком году. Ты тогда училась в пятом классе.

– Так это сколько времени прошло! И что, ты думаешь, я до сих пор помню ее адрес?

– Ну, не знаю. Тогда подожди минутку, сейчас я посмотрю в своей записной книжке. – Мать пошелестела страницами и наконец сообщила: – Борисоглебский проезд, дом пять, квартира четыре.

– И где это забытое богом место?

– Ой, зачем ты так? Туда очень легко добраться. От метро «Автово» идет трамвай номер сорок семь, всего несколько остановок.

Надежда тяжело вздохнула. Наверняка на эту поездку уйдет целый день.

Мать, добившись своего, свернула разговор – вспомнила, что у нее суп на плите. Суп она варила всегда без мяса, но получался он у нее довольно вкусный.

Надежда поняла, что откладывать поездку не имеет смысла. Мать всё равно не отстанет. Она нашла злополучный прибор (он был еще тяжелее, чем она помнила), положила его в большую удобную сумку и отправилась к маминой подруге. По дороге она пыталась той позвонить, но никто не брал трубку, а мать говорила, что Люся редко куда выходит.

Надежда решила, что если Люси дома не будет, то она просто оставит этот чертов прибор под дверью или соседям. Такое барахло всё равно никому не нужно!

До станции «Автово» она ехала довольно долго. Выйдя из метро, не без труда нашла остановку нужного трамвая, вошла в него и спросила вагоновожатого, сколько остановок ей нужно ехать до Борисоглебского проезда.

– Не знаю, – фыркнул вожатый. – Я вам что, справочное бюро? Спросите у кого-нибудь из пассажиров!

– Я тебе скажу, – подала голос женщина средних лет, с такой же, как у Надежды, объемистой сумкой. – Я там же выхожу. Садись, ехать долго, а в ногах правды нет.

Надежда села на свободное место, поставила сумку в ногах.

Трамвай тронулся.

Сперва он ехал по району новостроек, но потом дома кончились, и пути пошли через бесконечные пустыри, заросшие бурьяном и осокой. Почти все пассажиры к этому времени вышли, в трамвае осталось всего несколько человек. Женщина, обещавшая Надежде назвать остановку, сидела, уткнувшись в телефон.

Надежда забеспокоилась.

– Извините, – спросила она попутчицу, – а еще долго ехать?

– Долго, – ответила та невозмутимо. – Да ты не беспокойся, не проедешь. Я же тебе обещала сказать. И потом, там всё равно кольцо. Дальше трамвай не пойдет.

– Кольцо!.. – протянула Надежда.

Надо же, а мать сказала, что нужно проехать всего несколько остановок.

На следующей остановке в трамвай вошел необычный пассажир – худощавый старичок в аккуратном черном плаще, застегнутом под горло, в черном картузе, в круглых очках в золочёной оправе и начищенных до блеска остроносых ботинках. «Интересно, – подумала Надежда, – как он сохранил такие чистые ботинки, если вокруг грязные пустыри? А на улице-то осень, дожди идут, вот вчера вечером начался и всю ночь шел…»

А старичок подошел к Надежде и вежливо спросил:

– Вы не позволите сесть рядом с вами?

– Да пожалуйста! – Надежда пожала плечами: в вагоне было полно свободных мест, почему ему понадобилось сесть именно рядом с ней? Впрочем, возражать тоже не хотелось.

А старичок уселся, взглянул на проплывающий за окном унылый пейзаж и вздохнул:

– Унылая картина…

«Ему просто поговорить хочется, поэтому и подсел! – сообразила Надежда. – Наверное, живет один, дома не с кем словом перемолвиться, вот и разговаривает, с кем придется…»

А старичок продолжил:

– В Средние века европейцы не знали, что за земли находятся на Востоке. Ну, слышали про Индию, про Китай, потому что оттуда иногда приходили торговые караваны, а всё остальное – огромное белое пятно… Ну, и возникла легенда, что где-то на бескрайних просторах Азии находится чудесное царство процветания и благополучия, где живут христиане, а правит этим царством праведный первосвященник, прозванный Пресвитером Иоанном.

Надежда удивленно покосилась на попутчика – что это он плетёт? Решил прочитать ей лекцию по истории Средневековья? Она явно не тянет на школьницу или даже студентку! Лебедева хотела сказать соседу, что ее не интересует история Средневековья, но отчего-то не смогла проронить ни слова. Слова буквально застревали в глотке.

А старик продолжал:

– Легенда эта была особенно популярна среди рыцарей-крестоносцев. Направляясь на Восток, они надеялись, что им обеспечена победа над сарацинами, потому что в самый необходимый момент к ним присоединится непобедимое войско Пресвитера Иоанна. Войско это не появилось, но это не убавило веру в существование могущественного союзника. Позже, когда с Востока хлынуло неисчислимое воинство монголов, европейцы на какое-то время поверили, что это и есть армия Пресвитера Иоанна, и надеялись, что монголы помогут им в противостоянии с сарацинами. В какой-то мере это и случилось – отвлеченные безжалостным наступлением монголов, арабские правители ослабили натиск на Европу. Кроме того, монголы покончили с одной из грозившей христианам напастей – они истребили подданных Горного Старца, как часто называли Хасана ибн Саббаха, жестокого правителя небольшого, но очень опасного Низаритского государства, подданные которого, фидаины, или, иначе, ассасины, держали в страхе половину тогдашнего мира. Безжалостные и непобедимые убийцы, они могли пробраться в любой замок, в любой королевский дворец и там убить по приказу своего владыки любого короля или барона. Благодаря им слово «ассасин» в некоторых языках приобрело значение «убийца». Но я отвлекся. Мы говорили не про Горного Старца, а про таинственного Пресвитера Иоанна…

«Это вы про него говорили, – подумала Надежда. – А я только слушала…» Старичок продолжал бубнить, а Надежда как будто задремала. Она вроде бы не спала, но перед ее глазами поплыли какие-то видения – закованные в броню рыцари, скачущие арабские всадники, таинственные убийцы, крадущиеся по темным коридорам средневековых замков… Один из этих убийц пробрался в большую полутемную комнату, подкрался к спящему на кровати с балдахином человеку и занес над ним кинжал. Но тут из угла этой комнаты появился другой человек, поднял руку и произнес вполголоса:

– Именем Пресвитера Иоанна – остановись! – Затем он сказал еще какое-то непонятное слово…

Убийца задрожал и бросился наутек.

И тут, на самом интересном месте, трамвай остановился, и женщина с сумкой громко сказала уснувшей Надежде:

– Вот и приехали!

Лебедева оглянулась на разговорчивого старичка, но того и след простыл. Видимо, вышел, пока Надежда дремала под его рассказ и видела удивительные картины.

Надежда мимоходом удивилась, с чего это на нее напала такая сонливость, но потом решила, что осенью такое бывает, да еще мать подняла звонком ни свет ни заря. Она подхватила тяжеленную сумку с непонятным прибором и выволокла ее из трамвая.

Ее спутница тоже вышла, но тут же остановилась, встретив свою знакомую, которая собиралась сесть в трамвай. Они о чем-то оживленно заговорили, тем более что водитель вышел из кабины и направился к будочке, которые стоят обязательно на каждом трамвайном кольце. Из будочки махали мужику и протягивали стаканчик с кофе, так что две болтушки чувствовали себя совершенно свободно.

Надежда хотела спросить, в какую сторону ей идти, но постеснялась помешать увлекательному разговору. Попутчица перехватила ее вопросительный взгляд и указала рукой направо, где теснились несколько трехэтажных кирпичных домов.

Надежда кивком поблагодарила и пошла в указанном направлении.

К жилмассиву вела узкая, довольно грязная тропинка. Ну еще бы – осень, вчера дождь лил. Надежда порадовалась, что надела куртку попроще и кроссовки, которые, как известно, грязи не боятся, бодро протопала по вязкой тропе и остановилась перед приземистым кирпичным домом, на котором имелась табличка: «Михайловский переулок, дом 2».

Вовсе не Борисоглебский проезд… Должно быть, этот проезд дальше, но вот где? И как его искать, если вокруг ни души?

Против воли поднималось раздражение на мать. Вот вечно она посылает Надежду туда, не знаю куда, искать то, не знаю что! Усилием воли Надежда изгнала вольнолюбивые мысли. Все-таки мама у нее одна, она пожилая, так что надо терпеть.

Тропинка у этого дома раздваивалась, и Надежда не знала, куда теперь нужно идти – направо или налево. Она оглянулась – ни души вокруг.

Тут из-за угла дома показался тщедушный мужичонка в поношенной куртке и приплюснутой кепке, которую в народе называют «плевок». Взглянув исподлобья на Надежду, он спросил странно высоким, визгливым голосом:

– А вы чего, мадамочка, ищете? Чего вам надобно?

Надежде не хотелось вступать в разговоры с этой неприятной личностью, но выхода не было. Кроме того, на улице был белый день, когда все опасности не кажутся серьезными.

– Мне нужен Борисоглебский проезд. Это ведь должно быть где-то тут, поблизости?

– Борисоглебский-то? – переспросил мужичок с непонятной радостью, зачем-то снял кепку и смял ее в руке. – А как же! Туточки он, совсем рядом. Это вы идите вот по этой тропочке между домами и как раз к нему непременно выйдете. Только никуда не сворачивайте.

Надежда пошла в указанном направлении. Оглянувшись через плечо, она немного успокоилась, увидев, что никто за ней не идет. Всё же подозрительный тип ей не понравился, лучше не иметь такого за спиной.

Тропинка привела ее к проходу между соседними домами. Проход был довольно узкий, так что дома буквально нависали над пешеходами. Надежда углубилась в этот проход, опасливо поглядывая по сторонам. Отчего-то ей стало неприятно и даже немного страшновато. «Да ладно, – мысленно успокаивала она себя, – что здесь может случиться, чай, не в тайге, да и диких зверей здесь явно нет…»

Но всё же тревожное впечатление не покидало ее. Ей чудилось, что дома вокруг нежилые. Не было слышно никаких звуков, не играла музыка, не визжала дрель, не лаяла собака, не плакал ребенок… Тут, если что случится, хоть оборись, никто не услышит и на помощь не придет. Надежде стало, мягко говоря, очень некомфортно.

И тут она увидела, что впереди, прямо у нее на пути, возник здоровенный детина в черной кожаной куртке, с черными пронзительными глазами, черными, коротко остриженными волосами и с узкой черной щеточкой усиков над верхней губой.

Он стоял прямо перед ней и исподлобья смотрел на Надежду, явно не собираясь уступить ей дорогу.

Надежда невольно замедлила шаги и остановилась.

Детина шагнул ей навстречу и приказал с расстановкой:

– Отдай то, что тебе не принадлежит. Отдай, или тебе будет очень плохо!

– Вы это о чем? – удивленно и испуганно отступила назад Надежда.

Незнакомец выставил вперед квадратный подбородок и процедил сквозь зубы:

– Я сказал: отдай то, что тебе не принадлежит! Иначе хуже будет!

С этими словами он снова шагнул к ней, и она невольно отступила еще на два шага. И тут же услышала за спиной приближающиеся быстрые шаги.

Против воли Лебедева оглянулась, хотя знала, что нельзя этого делать, незнакомец в черном может напасть. Но она увидела, что к ней подкрадывается тот самый плюгавый мужичонка в приплюснутой кепке, который направил ее в проход между домами.

Как только Надежда его заметила, мужичок подскочил к ней, ухватился за сумку со злополучным прибором и потянул ее к себе. Ее бы воля, Надежда без борьбы отдала ему дурацкий прибор, но как потом объяснить это матери? И потом обидно – она столько времени потратила, чтобы довезти эту махину досюда, и теперь потерять сумку, можно сказать, на финишной прямой.

Надежда изо всех сил вцепилась в сумку. Завязалась борьба. Она молча боролась с тщедушным грабителем. Он, громко пыхтя, дёргал сумку, пытаясь вырвать ее у Надежды из рук, а она пинала его под коленку, но не попала. То есть разок попала, но мало, он разозлился, оскалился, как бездомная собака, и удвоил усилия.

Исход борьбы был неясен, но тут позади незадачливого грабителя раздался топот, и на сцене появился новый персонаж. Точнее, не совсем новый. Это была та самая разговорчивая женщина, с которой Надежда ехала в одном трамвае и которая болтала с приятельницей на конечной остановке.

Отдышливо пыхтя и топая, женщина подлетела к щуплому налётчику сзади, подняла над головой в боевой готовности свою сумку и с размахом опустила эту сумку на его голову. Мужичонка пошатнулся и без звука повалился на землю.

Женщина встала над ним с победным видом, как охотница над поверженным зверем, потом покачала своей сумкой и удовлетворённо изрекла:

– Эк я его синенькими приложила!

– Чем? – удивленно переспросила Надежда.

– Синенькими, – повторила женщина и пояснила: – Баклажанами. Не зря на рынок ездила, хороших баклажанов купила, наготовлю икры на зиму! Муж мой очень это дело уважает, с горячей картошечкой хоть каждый день банки открывай.

– Здорово вы его! – восхитилась Надежда. – Спасибо! А он вообще-то живой? – склонилась она над грабителем.

– Живой, еще какой живой! – отозвалась женщина. – Что ему сделается? Я же его по голове приложила, а у него там нет никаких жизненно важных органов, сплошная кость!

Словно для того, чтобы подтвердить ее слова, незадачливый мазурик застонал, открыл глаза и с трудом поднялся на ноги. Не глядя на женщин, он побрел, чертыхаясь и пошатываясь, в известном одному ему направлении. Женщина с баклажанами подтолкнула его в спину, придав дополнительное ускорение, и напутствовала:

– Иди, откуда пришел, и лучше не возвращайся! – Тут же она пояснила: – Это Колька из седьмого номера, тот еще козел! Непременно загремит на зону!

Только в этот момент Надежда вспомнила о черном человеке, который от нее непонятно чего требовал.

Она посмотрела по сторонам… но вокруг никого не было.

– А где человек с усиками? – спросила она свою спасительницу. – Весь такой… черный?

– Негр, что ли?

– Да нет, почему негр? Белый, только одет в черное, с усиками. Он меня тут остановил.

– Не знаю, про кого ты говоришь, – протянула собеседница, с сомнением посмотрев на Надежду. – Тебе он не померещился? Когда я подоспела, то здесь, кроме тебя и Кольки, никого не было.

– Думаете, померещилось? – переспросила Надежда. – Может, так оно и есть…

– Тогда тебе к врачу сходить нужно. Когда черные мужики мерещатся – это нехороший симптом. Так что ты сходи к окулисту или к этому… невропатологу. Может, капли какие пропишут.

– Схожу, – согласилась Надежда, чтобы не вступать в дискуссию. – Непременно схожу. Завтра же.

Сама она ничуть не сомневалась, что видела мужчину в черном так же отчетливо и ясно, как сейчас видит женщину с баклажанами.

В голове у Надежды роились мысли: странный мужик… Чего он от нее хотел?..

«Отдай то, что тебе не принадлежит…»

Она встряхнула головой, словно отгоняя неприятное видение. Можно было бы подумать, что это просто тип со странностями, который сам не знает, что говорит и где бродит. Или же он перепутал Надежду с какой-то своей знакомой, которая действительно что-то взяла у него и не отдает.

Можно было бы – если бы не одна очень существенная деталь.

То, что он сказал Надежде, дословно совпадало с текстом записки, которую Надежда нашла в кармане своего пальто после презентации игры по Варвариному роману – «Отдай то, что тебе не принадлежит. Отдай, или тебе будет очень плохо!» Тот же текст, слово в слово… Это не может быть простым совпадением!

Надежда в институте изучала среди прочих дисциплин теорию вероятности и знала, что вероятность дословного совпадения такой длинной фразы стремится к нулю. Значит, этот черный человек приехал на другой конец города, чтобы подкараулить ее, Надежду, и произнести эту странную фразу. Но возникает вопрос – зачем?

Насколько Лебедева помнила, она ни у кого ничего не брала, у нее вообще не было чужих вещей, если, конечно, не считать дурацкий прибор с длинным непонятным названием, который она взяла у матери и сейчас несет ее подруге. Но невозможно предположить, чтобы этому черному человеку понадобился дурацкий тоноксинометр. Кроме того, зачем пугать Надежду и угрожать ей, когда она и так собирается отдать этот прибор законной хозяйке?

– Ты о чем задумалась? – внедрилась в поток ее мыслей женщина с баклажанами.

– Да так, ни о чем.

– Тоже симптом нехороший, когда задумываешься! Пойдем уже отсюда, пока Колька с дружками не вернулся. Тебе ведь Борисоглебский проезд нужен?

– Точно.

– Ну, так пошли, мне тоже туда.

Женщины, поудобнее перехватив свои тяжелые сумки, захлюпали по раскисшей тропинке и вскоре вышли к двум домам из щербатого красного кирпича.

– Тебе какой дом нужен – третий или пятый?

– Пятый.

– И я в пятый иду.

Они дружно направились к левому дому.

– А что, кроме третьего и пятого никаких домов нет? – поинтересовалась любопытная Надежда.

– Нету. Только эти два.

– Почему же тогда они третий и пятый, а не первый и второй?

– Потому что раньше здесь еще дома были, но их признали аварийными и снесли. А эти два остались.

Женщины подошли к подъезду.

– А квартира тебе какая нужна? – осведомилась спутница Надежды.

– Четвертая.

– Так это ты, значит, к Людмиле Петровне идешь?

– Точно.

– Что ж ты раньше не сказала!

– Так вы не спрашивали.

– Людмила Петровна – это такая женщина! Я ведь у нее когда-то в школе училась. Ты, наверное, тоже ученица бывшая? К ней многие ученики ходят.

– Нет, я не ученица. Она с моей мамой дружит.

– А-а, ну ясно. Передавай ей привет. От Вали Тёлкиной, она меня под этой фамилией помнит.

На этом женщины расстались.

Надежда подошла к двери четвертой квартиры, позвонила.

За дверью раздались шаркающие шаги и неожиданно молодой, звонкий голос:

– Иду-у, иду-у!

Дверь открылась. На пороге стояла маленькая старушка с подкрашенными в голубой цвет волосами, в серой кофте ручной вязки. На шее у нее болтались две пары очков на цепочках.

Надежда смотрела на нее и осознавала, что она никогда в жизни не видела эту старушку. С другой стороны, мать утверждала, что они ездили к ней в гости. Когда? Очень давно, но если мать говорит, что это было, значит, так оно и есть. Память у нее прекрасная, всё помнит. Это что же получается? Что у нее, Надежды, проблемы с памятью и ей действительно нужно обратиться к врачу, как советовала эта самая Валя Тёлкина?

Надежда расстроилась, но тут же взяла себя в руки, не следует распускаться перед незнакомым человеком.

– Здравствуйте, Людмила Петровна! – начала она. – Я…

– Постой, не говори, я сама узнаю!

Старушка надела на нос одни очки и внимательно взглянула на Надежду. Слегка нахмурив лоб, она проговорила: – По-моему, выпуск восьмидесятого года… Правильно?

– Нет, Людмила Петровна, я…

– Нет? – Старушка заметно расстроилась. – Неужели я ошиблась? Но я же помню твое лицо! Прямо перед глазами стоит! Тогда восемьдесят второй год?

– Нет, Людмила Петровна, я Надя…

– Надя Кошечкина! – расцвела старая учительница. – Восемьдесят третий год! Как же я сразу не вспомнила!

– Нет, Людмила Петровна, я у вас не училась! Я Надя, дочка Татьяны Васильевны, подруги вашей!

– Ох, Надюша, извини, конечно же, это ты! Как же я тебя сразу не узнала? А я уже переполошилась, думала, не могу ученицу свою вспомнить! Слава богу, еще нет склероза! А ты вообще зачем приехала? То есть я рада, конечно, но всё же…

– Людмила Петровна, а разве вам мама не звонила? Не сказала, что я приеду?

– Ох… Сейчас я проверю…

Людмила Петровна подошла к стене, надела другие очки и стала внимательно разглядывать обои. Надежда проследила за ее взглядом и увидела, что светлые обои исписаны памятными записями.

Людмила Петровна читала их одну за другой:

– Алексей, сантехник… Телефон такой-то… Заплатить за электричество до пятнадцатого числа… Сходить на почту… Купить туалетную бумагу и жидкое мыло… Сдать книги в районную библиотеку… Ага, вот, точно, написано: звонила Танька, говорила, что приедет ее дочка…

Надежда усмехнулась: непривычно было, что ее мать кто-то называет Танькой.

– И правда, звонила, – смущенно призналась Людмила Петровна. – Да я как-то запамятовала. – Тут она спохватилась: – А что же я тебя в дверях держу? Нехорошо это. Пойдем в комнату, чай пить. А ты сумку-то свою оставь, что ты такое тяжелое притащила?

– Так это же я вам привезла! Мама просила.

– Привезла? – с интересом переспросила Людмила Петровна. – Яблоки, что ли? На повидло или так есть? У мамы твоей яблоки очень хорошие, особенно осенние полосатые!

– Нет-нет, это прибор медицинский, который вы маме давали. Тоноксинометр.

– Прибор? – В глазах старушки мелькнул испуг. – Куда же я его дену? Я в тот шкаф, где он стоял, уже банки поставила с яблочным повидлом. Честно говоря, так обрадовалась, что от него избавилась – и вот опять двадцать пять… Что же мне с ним делать?

Надежда поскорее отвернулась, чтобы хозяйка квартиры не видела ее лица. Ну это надо же, тащилась черт-те куда, через весь город, волокла на себе это чудище, которое никому не нужно (она и так знала!). Мало того, что столько времени потратила, так еще и напугали до полусмерти, и сумку едва не отняли, но тут героиня Валя Тёлкина помогла, спасибо ей огромное. А старухам этим просто делать нечего!

Надежда подавила в себе яростное желание сейчас же позвонить матери и высказать ей всё, что она думает.

– Заходи, Надюша! – суетилась Людмила Петровна. – Чай будем пить, с повидлом…

Яблочное повидло оказалось и правда выше всяческих похвал, Людмила Петровна любезно продиктовала Надежде рецепт, еще немного поговорили о жизни, после чего настало время подумать о возвращении домой.

Надежда представила, как будет возвращаться – сперва пешком по скользкой грязи до трамвайной остановки, мимо того злополучного места, где ее встретил черный человек с непонятными угрозами, и пытался отобрать сумку гнусный мужичонка; потом чуть ли не целый час тащиться на трамвае через унылые заболоченные пустыри; потом еще на метро через весь город… Она взглянула в окно – уже начало темнеть, по небу тяжело ползли свинцовые тучи. Ко всему прочему ей придется идти к остановке под дождем, а там и в хорошую-то погоду никого живого, кроме бандитов, не встретишь… И зонтика у нее нет. Нет, благодарю покорно! Одного раза ей хватило.

И Надежда вызвала такси.

Машину, как ни странно, подали довольно быстро. Телефонный робот сообщил Надежде дежурно-приветливым голосом, что ее ожидает белая «шкода» номер такой-то.

Надежда сердечно простилась с Людмилой Петровной и вышла из дома. У подъезда ее действительно ждала невзрачная машина. Когда-то она, наверное, была белая, но грязь и дождь сделали свое черное дело.

За рулем сидел мрачный, небритый водитель с густыми сросшимися бровями. В машине стоял тяжелый мужской запах табака и отсыревшей кожи. К счастью, водитель оказался немногословным, точнее, вообще всю дорогу молчал.

Надежда села на заднее сиденье и почти сразу прикрыла глаза. От усталости она впала в состояние, близкое к дремоте.

В голове ее мельтешили самые разные картинки.

Вот они с Машкой идут на презентацию настольной игры… Вот Могучий Рам на глазах у изумленной публики теряет свою выдающуюся мускулатуру… Вот он падает без чувств, но злодей по имени Слизень не успевает торжествовать победу, поскольку первый определяет, что Могучий Рам мертв по-настоящему… Картинки менялись: Надежда увидела человека в черном, который преградил ей дорогу и произнес угрожающую фразу… Непонятно, чего он от нее хотел. Что она должна отдать, если ничего ни у кого не брала? Ну не дурацкий же тоноксинометр, так от него она уже избавилась. Да и кому он нужен? Может, ее с кем-то перепутали?

Она снова увидела, как с Машкой идет в торговый центр мимо витрины универмага. Машка скосила глаза на зеркальную витрину и заметила с детской непосредственностью:

– Надь, а у нас с тобой пальто похожи!

Надежда хотела возмутиться: ничего общего, разве что цвет немного похож, а так ее пальто гораздо лучше, крой замечательный, куплено в дорогом магазине. Конечно, она смолчала – зачем расстраивать подругу? Но когда они в панике покидали презентацию и зашли в гардероб, то Машка сперва потянулась к пальто Надежды. Может, у нее дальтонизм? Перепутать сочный синий цвет с цветом разлитых по парте чернил! Это же надо… Так, может, и тот, кто сунул в карман пальто непонятную записку, тоже перепутал ее пальто с Машкиным? Мужики… Разве они разбираются в деталях качества и фасона? А уж в оттенках цветов женской одежды никакой мужчина ничего не понимает. Собственный муж Нади долго называл ее платье сиреневым, когда оно было цвета увядшего шиповника! И Надежда никак не могла ему втолковать: где сирень, а где – шиповник, он всё твердил свое, пока она не пролила на платье апельсиновый сок и платье вышло из строя. После химчистки всё равно пятно было заметно. Путаница с пальто потянулась, как нитка из клубка, и привела к угрозам Черного человека? Может, это Машка взяла что-то, что ей не принадлежит – не со зла, а по рассеянности? С ней такие вещи часто случаются. Она недотёпа и частенько попадает в разные нелепые ситуации.

– Дамочка, приехали! – сообщил Лебедевой водитель и остановил машину подле ее подъезда. Он повернулся к ней и сказал с явным интересом: – Первый раз такой женщина везу! Сколько ехали – всю дорогу молчал! Люблю молчаливый женщина. Выходи за меня замуж!

– Спасибо за предложение, – деликатно ответила Надежда, расплачиваясь. – Но я уже замужем.

– Жалко!.. Как хороший, молчаливый женщина, так обязательно уже замужем…

Таксист нажал на газ, и машина скрылась за углом.

Надежда поднялась к себе, очень удачно избежав встречи с соседкой, которая наверняка спросила бы, кто в шикарной дорогой машине подвозил ее вчера вечером.

В квартире было тихо и прохладно, потому что, уходя, Надежда открыла все форточки. Хоть и осень, но пока не топили, чем очень недоволен был кот Бейсик. Обычно он проводил время на пуфике возле кухонной батареи, но сейчас там было нечего делать.

– Бейсик, я дома! – крикнула Надежда, едва войдя в прихожую, но не услышала в ответ ни звука, ни шороха и побежала по квартире в поисках рыжего питомца.

Котяра Бейсик был недоволен городской жизнью. Еще две недели назад он жил на даче с бабушкой. Там были травка, цветочки, мышки, птички на деревьях и теплая печка. Жить бы да радоваться, так нет же, его долго везли в машине в тесной переноске, притащили в холодную квартиру и теперь бросают надолго одного. Что толку, что у хозяйки тоже есть цветы? Они все невкусные (удалось попробовать!), к тому же теперь заперты на лоджии. А хозяин в командировке, так что даже похулиганить как следует нельзя, поскольку строгая хозяйка за свои цветочки может и накостылять полотенцем. Не больно, конечно, но унизительно.

Нет, Бейсик был очень недоволен жизнью.

Надежда нашла кота в спальне, он зарылся под покрывало. Покрывало было новое, и валяться на нем Надежда разрешала только коту. И то скрепя сердце. Бейсик крепко спал или делал вид, что спит. На ее ласки кот ответил тем, что, не открывая глаз, укусил ее за палец.

– Ну и пожалуйста, – обиделась Надежда, – раз ты так, то я уйду.

Она ушла в другую комнату и позвонила Марии. Та сразу попыталась занять оборону:

– У тебя что-то важное? Я вообще-то работаю!

– Я тоже не груши околачиваю! Короче, отвечай прямо: что ты прихватила с презентации?

– Что?!

В голосе Марии прозвучало возмущение, но под ним Надежда расслышала смущенные нотки.

– Ничего я не брала! Да это такая ерунда, что и говорить не стоит.

– Всё ясно. Сейчас я к тебе приеду.

– Зачем? Я же сказала, что работаю.

– Ничего, прервёшься! – рявкнула Надежда, и Мария поняла, что сопротивление бесполезно.

Надежда сунула телефон в сумочку, надела теплую зеленую куртку и помчалась к подруге.

Машка ждала ее в дверях, очевидно, высмотрела в окно.

– Да что за паника? – попробовала она сразу перейти в наступление. – Что тебя так возбудило?

– Не переводи стрелки! Говори сразу, что ты там взяла!

– Где «там»?

– Не придуривайся! Прекрасно знаешь где! На презентации!

– Да ничего! – Машка сделала честные глаза.

– Совсем ничего? – Надежда пронзила ее взглядом.

– Ну… книгу.

– Какую книгу? Рассказывай всё подробно!

– Ну… Помнишь, я искала туалет, забрела в какую-то комнату. Там были кофемашина и небольшой книжный шкафчик. Знаешь, такой же, как у нас в подъезде. Жильцы выставляют ненужные книги. Прочитал – верни или поставь вместо нее другую. Над шкафчиком была такая же надпись – возьми одну, поставь другую… Или что-то в этом роде. Ну, я и взяла одну старинную книжку.

– Но ты ведь другую взамен не поставила?

– Ну, конечно, не поставила. У меня с собой ненужной книжки не было. А вообще, откуда ты про это знаешь?

Надежда пропустила вопрос мимо ушей и продолжила допрос с пристрастием:

– А тебя там кто-нибудь видел?

– Нет, никто. Хотя, вообще-то, когда я из комнаты выходила, столкнулась с этим… как его… Главным героем игры… Таким, знаешь, здоровяком…

– Рамом?

– Вот-вот, с ним! Он еще чего-то от меня хотел, но тут Варвара появилась, и мы ушли. Точнее, она меня уволокла.

– Вот, значит, как… – Надежда вспомнила разговор, который случайно услышала в коридоре, и бездыханное тело Могучего Рама на полу.

– А что ты так на меня смотришь? – снова перешла в наступление Мария. – И вообще, как ты про это узнала? Я ведь тебе не рассказывала!

– Не рассказывала, – подтвердила Надежда. – Но кто-то перепутал нас с тобой и требует у меня вернуть то, что мне не принадлежит.

И она рассказала подруге про записку, которую нашла в кармане пальто, и про Черного человека, который слово в слово повторил текст этой записки.

– Ну, это может быть простым совпадением… – пробормотала Мария, отводя глаза.

– Тебе это простительно, – фыркнула Надежда. – Ты по образованию филолог и теорию вероятности не проходила. Но поверь мне, вероятность такого совпадения ничтожно мала. Всё равно, что вероятность выиграть главный приз в лотерею.

– А что, я один раз выиграла, – оживилась Машка.

– Главный приз?

– Нет, не главный, и не в лотерею. На корпоративе в издательстве выиграла бутылку шампанского.

– Сравнила тоже! И еще… Я в тот же день такое услышала!

И Надежда вкратце передала подслушанный разговор Рама с неизвестным.

– Так ты думаешь, это он о той книге говорил?

– А о чем еще?

Тут Машкины глаза округлились.

– Так это из-за нее его убили? Выходит, из-за меня?.. – У нее на глазах выступили слезы.

– Подожди паниковать. Мы пока слишком мало знаем. Ты мне лучше покажи эту книгу.

– Конечно… Сейчас! – Мария бросилась к своему столу, на котором, как всегда, царил жуткий беспорядок. – Да где же она… Была же здесь… Я же точно помню…

Надежда стала нервничать:

– Машка, только не говори, что ты ее потеряла! – Она тоже склонилась над столом, пытаясь найти старинную книгу.

Машка в панике раскидывала какие-то бумаги и папки.

– Нет-нет, что ты… Я никогда ничего не теряю…

– Да что ты говоришь?! – Надежда схватила какой-то листок с ее стола и стала им обмахиваться как веером.

– И не нужно этого сарказма! У меня просто такой принцип – подальше положишь, поближе возьмешь!

– Ну, так возьми, наконец!

– А ты мне не мешай! Стоишь тут за спиной и дышишь…

– Что, мне уже и дышать нельзя?

– Ты что делаешь? – заорала Машка. – Ты чем обмахиваешься? Это же договор с издательством! Первый лист, самый главный!

– Да что ему будет-то… – Надежда выронила листок.

– Ну вот, уже помяла его! – Машка коршуном бросилась на листок.

Надежда едва сдержала ехидные слова, что нормальные люди важные документы не разбрасывают как попало, а кладут в папочку, а папочку – в специальный ящик стола, а ящик запирают на ключ. А если бы ответила Машке, то та рассердилась бы, стала отвечать, и они пару часов бы ругались. Так что Надежда промолчала, и это дало свои плоды.

Мария, пыхтя, сдвинула в сторону кипу бумаг.

– Ну вот, она нашлась! – раздался ее победный крик. – Я же говорила, что она где-то тут! – И Мария с торжествующим видом протянула подруге старинную книгу в потёртом, выцветшем переплете.

– Интересно… – Надежда бережно взяла книгу, положила ее на свободное место и принялась перелистывать.

– Конечно, интересно. Я потому ее и взяла. Ты обрати внимание, какие красивые гравюры! Смотри, скелеты друг за другом идут по кругу, а на следующей человек ничком лежит на земле, у него в спине торчит стрела.

Надежда выпрямилась и посмотрела на подругу.

– Как ты сказала?

– Лежит вниз лицом, и стрела в спине. – Мария округлила глаза и понизила голос: – Совсем как… Рам.

– Именно! – подтвердила Надежда. – Но где эта гравюра? Я ее не могу найти.

– Сейчас я найду… – Мария выхватила книгу у подруги и принялась ее листать. – Что-то нет. Странно. Но она здесь точно была, я же ее видела своими глазами. Ага, вот, кажется, она! Или нет, не она…

Надежда заглянула через ее плечо.

Перед ними была гравюра, но совсем не та. На этой гравюре был не пронзённый стрелой богатырь, а одинокая женщина, бредущая по узкому горному ущелью, или по пещере, едва освещенной проникающим откуда-то сверху скудным светом. Женщина испуганно остановилась, потому что дорогу ей преградило существо в черном плаще с капюшоном. Вместо лица у этого существа – череп с пустыми дырами глазниц. А сзади к несчастной женщине подкрадывается маленький тщедушный уродец, помесь средневекового горбатого шута в рваном колпаке и маленькой обезьяны. Художник простыми средствами сумел передать страх женщины, ее одиночество.

Надежда пристально вглядывалась в гравюру, как вдруг книга, и Машкина квартира, и сама Машка куда-то подевались, и перед глазами поплыли каменные склоны ущелья, заросшие кое-где колючим кустарником, солнце ушло за вершины гор, и страх наползал темной тучей, и вот уже приближается черный человек без лица…

– Надя!

Надежда очнулась, потому что Машка трясла ее за плечо.

– Надя, что с тобой, тебе плохо?

– Сама не знаю, – честно ответила Надежда. – Голова как-то… В ней что-то…

– Ой, не пугай меня! Всё из-за книги этой! Не смотри на нее!

Надежда, однако, взяла себя в руки, пригляделась к гравюре и прошептала:

– Точно как я…

– Что ты там говоришь? – переспросила Мария.

А Надежда вспомнила, как шла по проходу между домами, напоминающему горное ущелье. Дорогу ей преградил человек в черном, а сзади подкрадывался невзрачный мужичонка в приплюснутой кепочке.

Сюжет как на этой гравюре. С поправкой на время, конечно.

Надежда вкратце рассказала Марии про свое небольшое приключение.

– На гравюре с женщиной всё точь-в-точь, как было в районе, где живет Людмила Петровна. А ты видела гравюру с убитым богатырем, которого пронзила стрела. Получается, что эта книга каким-то образом отзывается на реальные события. Кстати, гравюра с мертвым богатырем таинственным образом исчезла из книги?

– Да, – призналась Мария. – Всю книгу перешерстила. Но картинка ведь была, я видела ее своими собственными глазами! Не могла я такое придумать! Никак не могла!

– Верю! – успокоила подругу Надежда. – Да-а… Непростая это книженция! Неудивительно, что кто-то очень хочет ее заполучить.

Мария машинально листала книгу, и вдруг та сама открылась на очередной странице с новой гравюрой. На только что появившейся иллюстрации подруги увидели величественное круглое здание, опоясанное несколькими ярусами высоких полукруглых окон, точнее, незастекленных оконных проемов, отдаленно напоминающих слепые глазницы колоссального черепа.

– Колизей, – констатировала Мария, внимательно приглядевшись к этому строению.

– Что ты сказала? – переспросила ее Надежда.

– Это римский Колизей, иначе – амфитеатр Флавиев, самый большой римский амфитеатр, сохранившийся до нашего времени. Правда, сейчас он частично разрушен, а на этой гравюре он целехонький, каким был в древности…

– Да знаю я, что такое Колизей! – оборвала подругу Надежда. – За кого ты меня принимаешь?

– А что же ты тогда спрашиваешь?

– А ты помнишь, как называется тот торговый развлекательный центр, где проходила презентация Варвариной игры и откуда ты попёрла эту злополучную книгу?

– Не попёрла, а позаимствовала! Она в шкафчике для того и стояла, чтобы люди взяли.

– И поставили взамен другую!

– Сколько можно! Я уже покаялась и повинилась. Ну, не было у меня другой!

– Ладно, я не о том. Так помнишь, как он называется?

– Ну да, конечно, Колизей.

– Вот именно! И здесь тоже изображен Колизей!

– И ты меня сейчас начнешь убеждать, что это не случайное совпадение, что по теории вероятности такого не бывает.

– Нет, как раз такое вполне вероятно. Но после того, как мы видели две предыдущие гравюры, которые точно воспроизводили эпизоды последних дней…

– Ты видела только одну.

– Неважно. Не придирайся к словам. Так вот, после этого я считаю, что нужно внимательно изучить эту гравюру. Особенно меня интересуют вот эти фигурки.

Действительно, чуть в стороне от главного входа в Колизей были изображены две крошечные фигурки. Рядом с огромным зданием они казались не больше муравьев. Надежда навела на гравюру объектив своего телефона и увеличила изображение.

– Ты только посмотри! – позвала она подругу.

Та заглянула через ее плечо.

Теперь, при большом увеличении, крошечные существа перед Колизеем оказались двумя женщинами. Причем одна из них была очень похожа на ту, которая шла по горному ущелью. Вот похожа и всё, хотя на женщине с предыдущей гравюры были длинные развевающиеся одежды и голова прикрыта платком. А женщины на этой гравюре были одеты в пальто. На одной пальто было длинное, и воротник поднят, а на другой – покороче, зато на голове шляпа.

– А это ведь мы с тобой! – удивилась Мария.

– Да что ты такое говоришь! – фыркнула Надежда. – Когда печатали эту книгу, нас с тобой и на свете еще не было! Подозреваю, что и наши бабушки еще не родились. – Она пригляделась к иллюстрации и добавила: – Хотя некоторое сходство, кажется, действительно есть. Вот это я, в длинном пальто.

– Да? А может, это я?

– Исключено, – твердо отрезала Надежда. – Я не могу быть в шляпе, ты знаешь, я никогда шляп не ношу, они мне не идут.

– Ну и логика у тебя, – усмехнулась Мария. – Ну, допустим.

– И вот интересно, почему мы стоим в этом месте, а не около входа?

– А ты посмотри сюда.

Мария указала кончиком карандаша на стену, перед которой стояли женские фигурки. В этом месте на каменной стене было вырезано изображение сломанного трезубца. А там, куда указывали его зубцы, в стене была маленькая, едва заметная дверца.

– Интере-е-сно! – протянула Надежда. – Сделаю-ка я несколько фотографий.

Она сфотографировала на камеру телефона всю гравюру целиком, а потом, отдельно – увеличенный фрагмент с двумя женщинами и маленькой дверцей.

– Зачем ты это фотографируешь? – удивилась Мария. – У нас же есть гравюра?

– Сейчас есть, а потом – кто ее знает… Ведь другие иллюстрации непонятным образом исчезли.

Как уже неоднократно говорилось, Надежда никогда не пренебрегала никакой информацией, всё брала на заметку и фиксировала – мало ли что пригодится.

– Вообще-то, да… И что ты хочешь теперь делать?

– Не я, а мы. Вот как ты думаешь, что мы теперь должны сделать в первую очередь?

– Я лично должна роман писать, – буркнула Мария. – А завтра у меня утренние занятия. Это…

Она вовремя опомнилась и не стала продолжать, но Надежда прекрасно поняла подтекст. Дескать, это тебе, подруга, делать нечего, кроме как кота чесать, потому что муж у тебя – и тот в командировке, а она, Мария – женщина работающая, причем очень востребованная, ей некогда время на всякую ерунду тратить.

– Ну-ну, – усмехнулась Надежда. – Осади-ка назад, подруга. Если бы ты не хватала, что плохо лежит, то ничего бы и не случилось. И погибший артист был бы жив, между прочим.

– Ну ладно, я виновата. – Машка склонила повинную голову. – И что ты предлагаешь? Что делать-то теперь?

– Вот я всё думаю… – Надежда вздохнула. – Почему ни в словах черного типа сегодня, ни в записке вчерашней не было никаких конкретных указаний, куда нужно принести книгу. Отдай, сказал – и всё! А кому отдать – ни слова.

– Или вот, к примеру, как у Конан Дойля, – подхватила Машка. – Положите бумаги под солнечные часы в полночь! Всё точно, как в аптеке.

– Да, а тут они что-то мнутся, загадками говорят.

– И что ты надумала?

– Мы должны вернуть книгу туда, откуда ее взяли. Поставить ее на прежнее место.

– Почему мы? – жалобно пролопотала Мария. – Это ведь у тебя требуют ее вернуть.

– Просто по ошибке. Взяла-то книгу ты, – строго сказала Надежда. – Вот как чувствовала, что не нужно было тебя одну даже в туалет пускать.

Мария тяжело вздохнула. Она знала, что спорить с Надеждой Лебедевой бесполезно. И обижаться не на что, вообще-то Надежда права, вечно с ней, Марией, какие-то истории случаются.

Но, с другой стороны, это помогает ей сочинять романы. Так, может, и тут получится какой-нибудь интересный сюжет?

Надежда захлопнула книгу и посмотрела на подругу с легким удивлением. Что-то уж очень Машка оживилась, перестала сопротивляться и просто копытом бьет, до чего хочет вернуться в торговый центр. Ну да, это ведь не ее пугал страшный тип в черном. Надежда поёжилась. Откровенно говоря, натерпелась она страху. Только Машке про это знать необязательно.

Через час подруги в тёплых куртках, одна в красной, другая в зеленой, уже стояли перед входом в центр «Колизей». Стояли и растерянно смотрели на запертую дверь, на которой висело отпечатанное на принтере объявление: «ТРК “Колизей” закрыт по техническим причинам». Ниже было приписано от руки: «Вплоть до особого распоряжения».

– Надо же, не только офис настольных игр закрыли, а вообще весь «Колизей», – огорчилась Надежда.

– Могли бы и догадаться, что центр закроют, – вздохнула Мария уныло. – И наверняка тут не технические причины, а расследование убийства.

Неожиданно рядом с подругами появился пузатый дядечка средних лет в черной униформе охранника.

– Гражданки, видите же, в объявлении ясно написано: закрыто до особого распоряжения. Так что нечего вам тут ждать. Проходите мимо.

– А если нам туда надо? – затянула Мария недовольным голосом.

– Мало ли кому что надо! – строго отрезал охранник. – Закрыто, значит, закрыто!

– Мы всё поняли! – проговорила Надежда и потащила подругу в сторону от входа.

Мария упиралась:

– Ты же сама говорила, что надо поставить книгу на место!

– И поставим! Помнишь гравюру? Справа от главного входа в Колизей была еще одна дверца.

– Здоро́во живёшь! Так то на гравюре! Не думаешь же ты…

– А вот мы сейчас и проверим!

Подруги отошли от главного входа метров на пятьдесят. Надежда оглянулась. Охранник куда-то ушел, видимо в дежурку, решать кроссворд или смотреть телевизор. Действительно, если центр закрыт, ему лучше: посетителей нет, никто не беспокоит, никто ничего не нарушает, а зарплата идет.

Подруги прошли вдоль стены еще немного. Невольно Мария схватила подругу за руку:

– Смотри!

Перед ними на стене был нацарапан знакомый символ – сломанный трезубец. Такой же, как на гравюре.

– Ну, вот видишь! – прошептала Надежда. – А ты сомневалась!

– Мистика какая-то…

– Мистика или не мистика, но факт налицо. На гравюре трезубец указывал на вход, а этот видишь куда показывает?

Трезубец указывал на деревянный ящик с окошечками – самодельный домик для уличных кошек. При приближении подруг из ящика выскользнула рыже-белая кошка, возмущенно мяукнула и скрылась позади своего жилища.

– Ты хочешь сказать, что мы должны влезть в этот кошачий домик? – хихикнула Мария. – Не знаю, как ты, но мне для этого нужно очень долго сидеть на диете!

– Не придуривайся! – отмахнулась от нее Надежда и отодвинула домик в сторону.

За дощатым домиком оказалось открытое подвальное окошко.

– А вот сюда нам действительно придется влезть!

– Надежда, ты серьезно? Ты правда хочешь лезть в эту дыру? Это же… Это же нарушение всех законов! Это… это проникновение в чужое жилище.

– Чье жилище? – прищурилась Надежда. – Кошкино? Так она вроде не в претензии. И если хочешь знать, с представителем семейства кошачьих я всегда договорюсь, будь это хоть дикий камышовый кот, хоть лев, да хоть саблезубый тигр!

– Не придуривайся! – прошипела в ответ Машка. – Ты прекрасно знаешь, о чем я! Если нас поймают, то в полицию сдадут! Ты же сама боишься попасть на заметку, потому что муж узнает, и тогда тебе крышка!

– Да. Но еще больше я боюсь снова встретиться с тем самым типом в черном! – рявкнула потерявшая терпение Надежда. – Тогда и мужу моему разводиться будет не с кем!

– Что, всё так серьезно? – испугалась Мария.

– А ты как думаешь, если артиста шипом убили! Так что полезай давай, и не спорь!

– Ой, я прямо не знаю… Я не влезу… Я не в такой хорошей спортивной форме… Я зарядку-то не каждый день делаю…

– Я тоже далеко не каждый. Так и быть, я полезу первая, а ты пока стой на стрёме.

Надежда смело пролезла в окошко ногами вперед и оказалась в полутёмном подвале. Она выглянула на улицу и позвала подругу:

– Ну, давай-давай! Если я влезла, ты тоже сможешь!

Мария топталась перед окошком в сомнении.

– Или ты гораздо толще меня? – ехидно спросила Надежда вредным голосом.

– Что?! – возмущенно вскинулась Мария и через несколько секунд уже была в подвале.

– Кто толще?! – кипятилась она. – Я толще?!

– Не толще, не толще, – примирительно сказала Надежда. – Ты вообще стройная, как газель. Или как косуля. Это я сказала, чтобы тебя мотивировать.

– Ну, конечно, я далеко не газель, – возразила Мария, постепенно успокаиваясь. – Конечно, мне не мешало бы сбросить пару-тройку килограммчиков, но всё же…

– Ладно-ладно, не обижайся. Мы преодолели первое препятствие, попали внутрь Колизея, теперь нужно двигаться дальше.

– И куда?

– А вон посмотри, куда направилась наша знакомая.

Действительно, в дальнем конце подвала мелькнула рыже-белая кошка, вильнула хвостом и ушла влево. Подруги последовали за ней. Они прошли через низкую арку и оказались в соседнем помещении. Оно отличалось от первого только тем, что там была железная лесенка, ведущая наверх.

– Туда-то нам и надо! – обрадовалась Надежда и первая поднялась по лесенке.

Наверху оказалась незапертая железная дверь. Надежда открыла ее.

Подруги очутились в просторном помещении с низкими сводчатыми потолками и полом болотного цвета. По всему пространству тут и там были расставлены пластиковые макеты домиков и деревьев. На полу паслись пластиковые свиньи и коровы, а также стояли мостики и ветряные мельницы. Между этими макетами змеилась дорожка, составленная из розовых кружков, расположенных на некотором расстоянии друг от друга.

– Что-то это мне напоминает… – сказала Мария, наморщив лоб. – Где-то я что-то похожее видела.

– А этот предмет тебе ничего не напоминает? – Надежда показала на лежавший рядом розовый пластиковый куб размером с табуретку. На гранях этого куба были метки как на игральном кубике – от одного до шести.

– Игральный кубик, – констатировала Мария.

– Ага, а всё вместе – настольная игра.

– Точно, настольная игра! – обрадовалась Мария. – Только очень большого размера. А я-то думаю – на что это смахивает? У меня в детстве была такая игра, называлась «Веселая ферма». Мы с подружкой играли, с Анютой. Я всегда играла синей фишкой, а Анюта красной.

– А сейчас ты сама – красная фишка, а я – зеленая! – сообщила Надежда. – У тебя красная куртка, а у меня – зеленоватая. Поздравляю, мы оказались внутри той самой игры.

– Странно как-то… Игра такая большая!

– Ничего странного, это у них квест такой, вроде Варвара что-то такое говорила.

– Надеюсь, мы не должны соблюдать правила этой игры? – спросила Мария и шагнула вперед.

Тут же свет в помещении замигал, а из скрытых динамиков донеслись громкие звуки сирены.

– Вернись! – испуганно вскрикнула Надежда. – Назад срочно!

Мария и сама уже попятилась и оглянулась на подругу:

– Выходит, зря я надеялась. Придется играть по правилам, идти по этим кружкам… – Мария кивнула на дорожку из розовых кружков, уходящую в другой конец комнаты среди макетов построек и животных. – С этими словами она шагнула на первый розовый островок.

Но произошло то же самое, что и прежде: замигал яркий свет и завыла сирена.

– Что за черт? – удивилась Мария, отступив к двери. – Я же пошла по дорожке. Что я сделала не так?

– Вспомни детство. Прежде чем делать ход, нужно бросить кубик и узнать, сколько шагов тебе разрешено.

– Да, действительно.

Машка подняла пластиковый куб, бросила его на пол.

Выпала тройка.

– Значит, можно сделать три шага.

Она прошла на третий островок и остановилась.

На этот раз вокруг было тихо.

– Теперь моя очередь. – Надежда бросила куб. У нее выпала четверка, и она прошла на четвертую отметку.

Машка в свою очередь бросила кубик и сделала четыре шага, Надежда – два. На следующий раз у Маши выпала пятерка.

– Я вырвалась вперед! – гордо сообщила она, отсчитывая пять шагов.

Пятый шаг привел ее на горбатый мостик, перекинутый через нарисованный на полу ручей. Внезапно этот мостик подломился под ней. Мария оказалась в ручье, и вдруг он пришел в движение. Оказалось, что ручей – это движущаяся лента, и она привезла Марию обратно к самому началу тропинки.

– Да, в нашей игре такое тоже было, – проговорила она разочарованно.

– Ничего, не расстраивайся, начинай сначала.

У Надежды на этот раз выпала двойка, и она сделала два шага.

Маша снова двинулась вперед по тропинке.

Надежда очередной раз выбросила кубик.

Выпала четверка.

Она сделала четыре шага, и оказалась перед пластмассовым быком с низко опущенными рогами.

– Берегись! – крикнула Мария. – Этот бык может…

Договорить она не успела: пластмассовый бык двинулся вперед, нацелив рога на Надежду.

Надежда с трудом увернулась от его рогов, но вдруг пол под ней закачался, как палуба корабля, затем прогнулся, и она отлетела на несколько ходов назад.

– Вот невезение! – опечалилась Надежда, вставая и отряхиваясь. – Придется начинать сначала.

Она снова бросила кубик, сделала пять шагов.

На этот раз всё обошлось благополучно, и бык теперь разочарованно смотрел на нее со стороны, Надежда едва сдержалась, чтобы не показать ему язык.

Мария на очередном ходе оказалась возле ветряной мельницы. Пол под Машкиными ногами начал проваливаться, и она инстинктивно ухватилась за одно из крыльев мельницы. Крылья тут же закрутились, Машка вместе с крылом, за которое цепко держалась, поднялась высоко и перевернулась вниз головой. Она испуганно вскрикнула.

Крылья сделали еще пол-оборота, Машка немного опустилась, отцепилась от крыла и соскочила на пол.

Она наклонилась, чтобы подобрать ключи и кошелек, которые выронила из кармана куртки, вися вниз головой. Потом выпрямилась и огляделась. Ее сумка висела на пластиковом дереве, и вроде ничего больше не выпало. Мария подобрала сумку и убедилась, что благодаря полету на мельничном крыле заметно продвинулась к концу игры.

Надежде тоже повезло – ей выпала шестерка, она попала на островок, где стоял макет автомобиля. Этот макет пришел в движение и перевез ее на несколько ходов вперед.

Еще несколько ходов, несколько бросков кубика – и сначала Надежда, а потом и Машка дошли до конца игрового поля.

Где-то под потолком прозвучал бравурный марш, и перед ними открылась дверь. Подруги выскочили в эту дверь и оказались в обычном полутемном офисном коридоре.

Мария почувствовала что-то смутно знакомое.

– Кажется, я здесь была в тот день… ну, ты понимаешь в какой. Когда мы пришли на эту ужасную презентацию. Здесь нужно повернуть налево… Там за углом стоял скелет…

За углом их действительно встретил элегантный скелет в цилиндре и во фраке, чем-то похожий на артиста Вертинского. В этот раз он не рылся в коробке, а стоял прямо, сложив руки (пардон, кости) на груди, и слегка клацнул челюстями, приветствуя подруг.

– Ну, теперь ты видишь – я ничего не перепутала! – гордо сообщила Мария.

Они прошествовали мимо скелета, и вскоре навстречу им выскочил монстр, с клыков которого якобы капала кровь.

Машка приветствовала его, как старого знакомого.

– Теперь совсем близко… Вот сюда.

Она толкнула дверь с матовым стеклом, и подруги оказались в знакомом Марии помещении, где стоял стол с рекламными проспектами и прочим инвентарем.

– Интересно, эта кофемашина работает? – поинтересовалась Мария мечтательно у неизвестно кого. – Так кофе хочется… хоть чашечку. Я утомилась и перенервничала, пока мы шли по этому минному полю, в смысле, преодолевали загадочную настольную игру.

– Некогда нам кофе пить! – оборвала Надежда ее поток сознания. – Мы сюда не за этим явились, мы, моя дорогая, пришли, чтобы поставить на место книгу, от которой одни неприятности. Где тут книжный шкафчик, из которого ты ее умыкнула?

– Да вот же он! – Машка обошла барную стойку.

Мария провела рукой по корешкам, словно здороваясь с книжками. Лебедева подошла поближе и внимательно присмотрелась к библиотеке. Книги были и детские, и взрослые – от «Приключений Незнайки» до «Пятидесяти оттенков серого».

– Да-а, – протянула она. – Богатый выбор. Но ты заметила, Маш, что тут кое-что нечестно?

– Что именно?

– Смотри, некоторые читатели схитрили. Кто-то, например, поставил на полку «Справочник инженера-теплотехника», изданный в середине прошлого века, а кто-то страшно занимательную книжку «Статистические данные по животноводству Тихвинского района за 1978 год». Давай, поставь нашу книгу на место, и пойдем отсюда. Как-то мне здесь некомфортно, что ли. И надоели все эти настольные игры хуже горькой редьки. Вот, честное слово, сто раз пожалела, что на эту Варварину презентацию пошла!

Марии показалось, что такие слова для Надежды вовсе не характерны, обычно подруга, наоборот, ввязывается в любое криминальное происшествие и не успокоится, пока не выяснит всё до конца. Но тут мысли ее приняли совсем другой оборот.

– Ну, ты скоро? – нетерпеливо поторопила Надежда.

– Сейчас-сейчас… – Мария открыла свою сумку.

– Ну, что ты так долго возишься? – занервничала Надежда, когда прошли две или три минуты. – Ты же не пуговицу ищешь. Неужели так трудно найти книгу в собственной сумке?

– Надя, – упавшим голосом растерянно сказала Машка, – кажется, ее нет…

– Что-о? Машка, не валяй дурака, давай сюда книгу! Я же видела, как ты положила ее в сумку!

– Да, но… сейчас ее в сумке нет! Кажется… кажется…

Надежда не стала слушать, что там Машке кажется, она вырвала из ее рук сумку и вывалила содержимое на стойку. Образовалась довольно внушительная куча разнообразных вещиц – толстый потрепанный блокнот, косметичка, набитая всякими бесполезными мелочами, большой кошелек, телефон и зарядка к нему, потому что он разряжался в самое неподходящее время, и Машке это надоедало. Еще из сумки выпали небольшая бутылочка воды, надорванный пакетик леденцов, три ручки, причем две сломанные, а одна без стержня, блокнотик – потоньше и поновее, обложка от удостоверения члена Союза писателей, причем пустая, без удостоверения. Наверху лежала стопка работ Машкиных студентов. Стопка была сколота большой скрепкой, и Машка, увидев работы, ужасно обрадовалась.

– Ну, надо же, а я думаю – куда они подевались? А они оказывается в сумке у меня.

– Где книга? – В тихом голосе Надежды прозвучала явная угроза.

Машка тут же поняла, что подруга ее в крайней степени ярости. Обычно человек, который говорит таким тоном, недолго думая, может перейти к рукоприкладству. Но с Надеждой они знакомы столько лет (столько не живут!), что Машка понадеялась на то, что подруга не станет таскать ее за волосы и с размаху тыкать носом в стойку. И синяков не наставит, несмотря на свой грозный вид.

Но на всякий пожарный случай она чуточку отодвинулась.

– Знаешь, Наденька, наверно книжка выпала, когда меня на мельнице перевернуло… – выдвинула она гипотезу.

– И ты после этого не проверила, всё ли на месте? – прошипела Надежда.

Машка в ответ выразительно посмотрела на кучу вещей. Да уж, тут сам черт ногу сломит!

– Надо идти туда! – Надежда ринулась к двери из матового стекла. – Надо книгу найти!

– Для этого, небось, придется заново всю игру пройти.

– Да уж придется! – Надежда раздраженно дернула ручку двери, но дверь не открывалась.

– Что за черт? – Она дёргала и дёргала ручку, но эффект был тот же.

Вдруг над шкафчиком с книгами вместо надписи, сделанной от руки, прорезалось целое цветное табло, на котором крупными буквами высветилось: «Взял книгу – положи другую!» Буквы горели и переливались, потом включилась бегущая строка: «Взял книгу – положи другую!» И так далее, много раз. Еще и музыка заиграла какая-то противная, электронная.

– Но я же ничего не взяла, – растерялась Мария.

– Ты вчера взяла. И другую взамен не положила, – буркнула Надежда. – И вот что теперь делать? Замуровали, демоны! – Она пнула дверь ногой, что также не имело эффекта. – Похоже, что пока книгу не положим, нас не выпустят.

– Но где мы ее возьмем, книгу эту?

– У тебя с собой точно нет? – Надежда переворошила кучу на столе. – Надо же, то всё время ненужные книжки в сумке таскаешь, а то и нет ничего. Всё бы польза была!

Мария мгновенно обиделась, но Надежда не обратила на это внимания. Она обошла помещение в поисках хоть какой-нибудь завалящей книжонки или брошюрки, но ничего не нашла. Вдруг ее осенила, она сунулась в собственную сумку и вытащила карманное издание детектива. Утром сунула в сумку, чтобы в метро почитать, да забыла.

– Вот, нашла! – обрадовалась она и протянула покет Марии. – Поставь на полку скорее, может, нас выпустят.

– Что-о? – Книжка задрожала в Машкиных руках. – Глазам своим не верю! Ты читаешь эту… это барахло? Да это же, да она же…

«Всё ясно, – обреченно подумала Надежда. – У Машки начался писательский психоз. Пишущие люди все считают себя гениями, а конкурентов – бездарностями и ничтожествами. Ну надо же, а с виду вроде нормальная женщина, но как только похвалят в ее присутствии другую писательницу – так Машка теряет человеческий облик. На людях еще кое-как себя сдерживает, а тут вон совсем с катушек слетела.

– Спокойно, подруга! – Надежда пыталась говорить рассудительно. – Ну, случайно прихватила с собой в дорогу детективчик, давно он у меня в тумбочке валялся.

– Врёшь! – припечатала Машка. – Эта книжка недавно вышла, ты ее сама купила!

– Ну, и купила… – призналась Надежда. – И что теперь? Да, я часто покупаю книжки, и не только покупаю, но и читаю!

– И эту купила? – взвыла Машка как пароходная сирена.

Лебедева пожала плечами.

– Ага. Классный детектив, между прочим. Мне как-то соавторы, муж и жена, пишущие под женским псевдонимом, презентовали свой исторический детектив. Слушай, так мне понравилось, и я теперь частенько покупаю их книги.

– Мои, значит, книги, ты не читаешь! – Машка совсем сникла и готова была заплакать от огорчения. – И даже дарить мне их тебе запрещаешь. Боишься, что муж прочитает и о всех наших приключениях узнает. Я, мол, их подробным образом описываю. А чужие, значит, читать можно?

Про пожилую пару она ничего не сказала, пара ей нравилась – люди вежливые, приличные, опять-таки не в той области работают, не конкуренты в общем.

– Ну, они же не пишут про меня, – возразила Надежда. – И точный мой портрет не приводят. А твою книжку муж как прочитал, так и ахнул. Ой, говорит, как героиня на тебя, Надюша, похожа, такие же жесты, волосы так же, как ты, поправляет и нос морщит. Черт бы тебя, Машка, побрал с твоим талантом! Ведь просила же…

– Да… – Машка приободрилась, а может, ей понравилось про талант.

– Слушай, я бы сама книжку на полку положила, но наверняка нужно, чтобы ты это сделала, – сказала Надежда. – Кто взял – тот и положил!

– Ну ладно. – Машка с видимым отвращением взяла детектив конкурентки и сунула его на полку.

Надежда устремилась к закрытой двери, дернула ее пару раз, толкнула, и наконец непослушная дверь открылась, и подруги вышли в коридор.

Мария бодро устремилась вперед, то есть назад, за злополучной книгой. Надежда еле поспевала за ней.

– Ты уверена, что мы здесь проходили? – спросила она подругу через несколько минут.

– Ну да, конечно, – отозвалась Мария и пошла еще быстрее. – Я же тебя привела к шкафу.

– Привела, – вынуждена была согласиться Надежда. – Но что-то я не узнаю местность.

Они прошли еще минут пять или семь, но не встретили ни монстра с окровавленными клыками, ни элегантного скелета-джентльмена. Кругом только ящики и коробки.

– Ты и сейчас уверена?.. – повторила Надежда и остановилась.

– Ну да… – На этот раз уверенности в Машкином голосе заметно убавилось. – Вот посмотри, – она показала на закрытую дверь. – Это должно быть здесь. Точно, здесь…

Она уверенно толкнула дверь, та распахнулась. Подруги застыли на пороге. Это была незнакомая комната. И в ней находились пятеро мужчин. Одного из них Надежда узнала. Это был лысый толстяк с густыми кустистыми бровями – владелец фирмы настольных игр. Тот самый человек, который проводил неудачно закончившуюся презентацию. Он разговаривал с двумя мрачными незнакомцами, похожими на ментов из старого сериала – один был с усами, второй – бритый наголо или лысый, Надежда с ходу не определила. Еще двое стояли к подругам спиной, и спины эти очень Надежде не понравились. Впрочем, морды усатого и лысого тоже не понравились.

Надежда сделала было движение, отступая назад, но уткнулась спиной в Машку и остановилась.

Хозяин игровой фирмы повернулся на звук открывшейся двери. Увидев на пороге растерянных подруг, он заметно оживился.

– Так вот же она! – указал он толстым волосатым пальцем на Надежду Николаевну.

– Кто «она»? – неприязненно осведомился мужик с усами.

– Та женщина, про которую я вам говорил! Та, которая сказала, что это не инфаркт, а убийство.

– Вот как! – Усатый сверкнул глазами и с интересом посмотрел на подруг. – А вторая? Она тоже здесь была?

– Насчет второй не помню, – признался хозяин фирмы, пошевелив бровями. – А про эту точно вам говорю – это она!

– Что вы можете на это сказать? – Усатый уставился на Надежду так, словно хотел воспламенить ее взглядом.

– Ну, была я здесь, – ответила Надежда как можно спокойнее. – И что? Так не я одна… – Она всегда придерживалась правила говорить правду и только правду, если нет другого выхода. Потому что иначе можно запутаться в показаниях.

Больше всего Лебедеву сейчас беспокоило, что менты (если это, конечно, менты!) могут проверить ее документы, и в конце концов вся эта история дойдет до мужа. Со всеми вытекающими последствиями. И не докажешь ведь, что всё получилось случайно, что таких свидетелей, как она, было тут множество. Нет, муж не поверит, ведь сказал он как-то в сердцах, что Надежда сама ищет на свою голову всевозможные криминальные приключения и находит их по принципу «свинья грязи найдёт».

Надежда тогда, конечно, очень обиделась на «свинью», на том дело и кончилось.

Сейчас она решила держаться очень осторожно. И, как в детстве говорили, притвориться шлангом. И поменьше болтать.

– Ну, была я здесь, – повторила она. – Но не имею никакого отношения к убийству, можете поверить.

– На месте преступления вы заявили, что имеет место убийство, – начал лысый полицейский.

– Это я погорячилась. Я в этом ничего не понимаю. Просто высказала свое мнение. Не стоит обращать внимания.

– Не в этом дело. Вы находились рядом с местом происшествия, значит, вы – ценная свидетельница. Сейчас вы поедете с нами и дадите подробные показания.

– Но я не могу! У меня дома…

Надежда хотела сказать, что у нее дома одинокий кот, но вовремя осеклась, поняв, что это не слишком уважительная причина. Вместо этого она соврала:

– У меня дома стирка запущена!

– Мы вас долго не задержим, – отрезал усатый.

– А я могу идти? – подала голос Мария.

– Нет, вы тоже поедете вместе с нами.

– Но почему? Я-то вам зачем? Я же вообще ничего не видела!

– Вот это вы нам и расскажете. Под протокол.

Надежда раскраснелась от злости. Это же надо, самим нарваться на ментов! А всё Машка – правильно идем, правильно. Вот и пришли. Хорошо еще, что менты не спросили, как Надежда с Машкой вообще в этот «Колизей» попали, если он закрыт для посетителей.

Тут у Надежды в голове возникла важная мысль, но усатый мент, который, кажется, был старшим, глянул сердито и буркнул, чтобы проходили побыстрее.

Задержанные, понурившись, проследовали за полицейскими. В коридоре они остановились, и усатый мент мигнул своим подручным:

– Проверить!

Они заставили подруг открыть сумки и внимательно проверили их содержимое, потом один из них, несмотря на возмущённые возражения, обшарил их руками.

Машка попыталась ударить одного по рукам, но Надежда ее не поддержала, хотя всё это ей очень не нравилось.

Лебедеву и Рыбникову вывели на улицу, где их ждали две черные машины. Подруг посадили в одну машину, с ними сели двое – усатый и лысый за рулем.

Машины тронулись.

Надежда и Мария сидели на заднем сиденье, крепко взявшись за руки.

Машка прошептала подруге на ухо:

– Меня-то зачем они везут?

– Тебя только это волнует? – прошипела в ответ Надежда.

– Нет, не только. Еще, например, меня волнует, успею ли я в срок сдать в издательство новый роман. И заключат ли со мной договор на следующую книгу.

– А меня в данный момент волнует кое-что другое, – прошептала Надежда, опасливо покосившись на спину усатого мента.

Но лысый водитель включил музыку, так что можно было разговаривать тихонько, не опасаясь, что сопровождающие услышат.

– Что тебя волнует? – спросила Мария в самое ухо Надежды.

– Куда нас везут, и кто это вообще такие.

– То есть как? Это полицейские, и они везут нас в свой… как его… участок или отделение, чтобы снять показания.

– А вот я в этом сомневаюсь. Тебя ничего не насторожило в их поведении?

– Нет, а что меня должно было насторожить?

– Ты ведь, Машка, детективы пишешь. Должна в таких вещах разбираться. Тебя ничуть не удивило, что они не проверили наши документы? И даже не спросили имена и фамилии? И сами нам удостоверения не показали.

– Да, действительно, странно.

– Не только странно, но и страшно. А еще – как они нас обыскали! Полицейские так не делают.

– Да, до сих пор противно, как один меня облапал.

– И потом, зачем им ты?

– Вот, я с этого и начала! Действительно, зачем?

– Затем, чтобы ты не подняла тревогу, если я не вернусь!

– Ох! – Машка испуганно вытаращила глаза.

– Хватит болтать! – прикрикнул на подруг лысый, который сидел за рулем. – Сидите тихо! – И выключил радио.

В это время зазвонил телефон, закрепленный на приборном щитке машины. Водитель взглянул на экран и нажал кнопку ответа.

В машине раздался властный голос:

– Что у вас?

– Мы везем двух женщин. Они были на презентации, но зачем-то снова вернулись.

– При них посылки не было?

– Не было, шеф. Мы их проверили.

– Ладно, везите, на месте разберемся.

Разговор прервался, но в ушах Надежды всё еще звучал властный и низкий голос шефа. Она не сомневалась, что уже слышала его. Именно с этим человеком разговаривал Могучий Рам в коридоре, за несколько минут до своей смерти. Голос такой характерный, Надежда хорошо его запомнила.

Вот именно – за несколько минут до смерти!

Надежда уставилась в широкую спину водителя.

Потом перевела взгляд на вторую машину – точнее, первую, ту, что ехала впереди. Она разглядела ее номер и даже запомнила его. Но тут же поняла, что это ничего ей не даст, потому что на машинах наверняка фальшивые или чужие номера. И кому и когда она сможет их сообщить? Теперь ее точно не выпустят, наверняка они догадываются, что это она взяла книгу. Артист в роли Рама дал им неверную информацию, за это и поплатился.

Тут Надежду царапнуло некоторое логическое несоответствие, но она отвлеклась на более насущный вопрос: «Что же делать?»

И для начала – куда их везут?

Они всё еще ехали по Васильевскому острову.

Вот подъехали к перекрестку, выехали на Средний проспект.

И тут одновременно с ними на этот же проспект выехала колонна байкеров. Это было впечатляющее зрелище – мощные, сверкающие хромом ревущие мотоциклы, а на них здоровенные бородатые мужики в татуировках и в кожаных куртках или жилетках, на головах рогатые шлемы.

Мотоциклы рычали и ревели, как раненые медведи, но двигались не слишком быстро – ползущие по проспекту многочисленные машины мешали байкерам выйти на оперативный простор и разогнаться во всю мощь двигателей. Передние мотоциклисты несли черное знамя с изображением огромного фантастического зверя с оскаленной пастью.

– А ведь это Варварины приятели, – вполголоса произнесла Надежда. – Те самые ночные викинги, про которых она с таким восторгом рассказывала.

– Ты откуда знаешь?

– А я после ее рассказа почитала информацию о них в Сети. Смотри, видишь герб? Точно, ночные викинги.

– Ну и что нам с того? – тоскливо вздохнула Мария.

Машины ползли совсем медленно. Колонна мотоциклистов поравнялась с ними, и теперь они тащились бок о бок.

Тут глаза у Надежды заблестели. Она подмигнула подруге.

– Ты чего мигаешь? – прошептала та.

Надежда сделала большие глаза, покосилась на водителя и его напарника и прошипела:

– Тебе плохо!..

– Что? Нет, ничего… Душновато, конечно, а так нормально.

– Тебе плохо! – повторила Надежда настойчиво.

– Что?

До Машки наконец дошло, чего хочет от нее подруга, она закатила глаза и застонала.

– Эй! – громко позвала Надежда, обращаясь к мужчинам на переднем сиденье. – Моей подруге плохо.

– Ничего, потерпит! – отмахнулся лысый водитель.

– Нет… не потерплю… – простонала Мария и словно без сил откинулась назад.

– Откройте хоть окно! – взмолилась Надежда. – Ей реально плохо, ее всегда в машине укачивает. Так что сейчас ее вырвет на ваши сиденья. Самим отмывать придется!

Водитель вполголоса выругался, но всё же открыл задние окна машины. Мария высунулась в окно и стала шумно дышать.

Надежда смотрела на улицу через ее плечо.

Рядом с их машиной ехал рыжебородый викинг в черной коже, усеянной заклёпками.

– Эй, парниша! – позвала его Мария.

Байкер равнодушно покосился на нее и тут же отвернулся: она была явно не в ее вкусе.

– Да парень же! Вы ведь из клуба «Ночные викинги»?

Но и на этот раз «викинг» не удостоил ее вниманием.

Надежда со своей стороны пыталась привлечь внимание мрачного байкера в шлеме с огромными рогами. Но байкер на нее тоже никак не реагировал.

Возможно, он ее просто не заметил. А может, не расслышал мольбу о помощи за городским шумом, за рычанием мотоциклетных моторов и перебранкой раздраженных водителей.

Что же делать?

Внезапно перед внутренним взглядом Марии предстала страница из старой книги.

Текст книги как будто ожил…

Она отчетливо увидела горное ущелье, всадника в остроконечном шлеме, прячущихся за камнями лучников. Увидела бредущего по тропе слепого старика с сучковатой палкой в руке. Вот старик остановился, поднял свою палку и громко, отчетливо проговорил:

– Абарбамаз!

– Абарбамаз… – произнесла вслед за ним Мария.

И тут произошло что-то удивительное.

Городской шум мгновенно затих, словно его выключил кто-то невидимый. Затихли даже мощные моторы мотоциклов. Стих даже назойливый осенний ветер.

Наступила настороженная тишина…

И в этой тишине Мария еще раз повторила:

– Абарбамаз!

Байкеры стали оборачиваться по сторонам, словно внимательно прислушиваясь к чему-то важному. Рыжебородый викинг в черной коже повернулся к Марии, наклонился и озабоченно спросил:

– Простите, вы что-то сказали?

– Ну, слава богу! – выдохнула Мария. – Вы ведь «Ночные викинги»?

– Само собой! – Байкер приосанился.

– Главный ведь у вас Вася Карабас?

– У нас нет главных! – насупился бородач. – Все викинги равны! Но Вася у нас в авторитете. Можно сказать, он вожак нашей стаи. У него всегда такие классные идеи…

– Ну, понятно. А имя Молот вам что-нибудь говорит?

– Писатель?

– Ну да. Книжки интересные пишет.

– А как же! Я лично все его книжки прочитал! Круто мужик сочиняет! Сразу видно, что в теме!

– Мужик? – переспросила Мария. – Ладно, пускай будет мужик. Так вот, я с Надеждой – подруги этого самого В. Молота, и сейчас нас какие-то козлы похитили и неизвестно куда везут. Поможете нам от них избавиться? Молот будет вам очень благодарна… благодарен.

– Похитили? – переспросил байкер. – Круто! Как не помочь! Сейчас с мужиками перетру!

В это время усатый с переднего сиденья повернулся к Марии и раздраженно спросил:

– Ты с кем там болтаешь? А ну, заткнись!

– Я ни с кем… Я ничего…

Тем не менее окна в машине снова закрыли, и машина поползла дальше.

Мария повернулась к подруге и прошептала:

– Не знаю, что из этого выйдет, но, кажется, нашу просьбу о помощи услышали.

– Ты молодец, – лаконично сообщила Надежда.

Они замолчали.

Машины медленно двигались от светофора к светофору.

Байкеры на своих могучих конях сдвигались всё ближе и ближе и наконец окружили «полицейских» плотным кольцом. На ближайшем перекрестке ревущее кольцо мотоциклов окончательно замкнулось.

Светофор переключился на зеленый, но байкеры не сдвинулись с места. Водители черных машин начали сигналить, но мотоциклы только ревели моторами, но не двигались.

Из передней машины выглянул злющий водитель.

– Эй, мужики, вы зачем тормозите?

– Что ты сказал? – переспросил чернобородый детина в рогатом шлеме и с серебряным кольцом в носу, восседавший на огромном мотоцикле с лосиными рогами вместо руля. – Ты меня тормозом обозвал?

– Да ничего я тебя не обзывал… – возразил водитель. – Я только спросил…

– Теперь ты утверждаешь, что я вру? Разве ты меня не обзывал тормозом? Это меня, Васю Карабаса? Эй, ребята, вы слышали, что этот штафирка говорит?

– Слышали, слышали! – загалдели байкеры, еще плотнее окружая машины.

– Эй, мужики, осадите! – Пришел на помощь первому водителю его пассажир. – Вам ведь неприятности не нужны?

– Ты нам еще угрожать будешь?! – рявкнул Карабас. – Да не родился еще человек, который бы мне угрожал и не расплатился бы за это по полной программе!

– Парни, лучше не надо! Вы не знаете, с кем связались! – И мужчина достал из кармана удостоверение.

– Это что у тебя? – Карабас вырвал у него удостоверение, заглянул в него и громко расхохотался: – Фальшивка! Дешевая фальшивка! Такие только в подземном переходе продавать! Наш Костя Маляр гораздо лучше делает! Так что можешь засунуть свою самоделку сам знаешь куда!

С этими словами Карабас бросил удостоверение на асфальт, а его владельца схватил за плечи и вытащил из машины, как спелую морковку с грядки.

Тут же его приятели выволокли из машины водителя и угрожающе приблизились к машине, где сидели подруги.

Лысый и усатый мгновенно заблокировали дверцы, но байкеры в два счета вскрыли машину, как консервную банку, и вытащили ошалевших мужиков. Их связали, в рот затолкали кляпы из носовых платков.

– Что с ними будем делать? – повернулся рыжебородый байкер к Карабасу.

– Что делать? – Карабас на мгновение задумался, потом лицо его посветлело: – Знаю!

Неподалеку от них стояла огромная грузовая фура. Карабас подъехал к кабине, постучал в стекло. Из кабины выглянул смуглый водитель.

– Что надо?

– А ты куда сейчас едешь?

– В Ташкент. Привез сюда фрукты, теперь обратно еду.

– Не в службу, а в дружбу. Захвати с собой посылку, у меня друг в Ташкенте, так вот ему посылочку надо передать. А я тебе за доставку заплачу.

– Можно и посылку.

Байкеры открыли заднюю дверь фуры и погрузили в машину связанных, вяло сопротивляющихся мужчин.

Надежда и Мария проводили удаляющийся рефрижератор восхищенными взглядами.

– Классные друзья у Варвары! – подвела Надежда итог сегодняшнему приключению.

В это время к ним на своем кастоме подъехал тот самый рыжебородый байкер, которого Мария просила о помощи.

– Спасибо вам! – поблагодарила его Надежда. – Одно удовольствие было смотреть, как вы разделались с похитителями!

– Не стоит благодарности, – ответил байкер с неожиданной галантностью. – Нам и самим было интересно. Кстати, не вы телефон уронили? – Он протянул Надежде мобильник.

Надежда взглянула на телефон. Он был похож на ее собственный, но всё же не тот. Она хотела уже вернуть мобильник байкеру, но тут сообразила, что видела этот аппарат, узнала его по наклейке в форме сердечка на нижней части корпуса. Это был тот самый телефон, по которому водитель черной машины разговаривал с шефом. Телефончик может ей пригодиться! Наверняка в нем интересная информация!

– Благодарна вам безмерно! – проворковала Надежда и торопливо сунула телефон в сумку. – Надо же, потеряла! Вот я растяпа! Вечно свой телефон теряю.

– Всегда рад услужить! Друзья Молота – мои друзья. Кстати, Молота увидите – передайте ему привет от Гриши Осьминога. Это я, если что.

– Непременно передам!

– А кстати, я могу вас подвезти.

– Ой, да что вы… Это неудобно. У вас ведь пробег, или как это называется? Вас друзья ждут.

– Очень даже удобно! Пробегом больше, пробегом меньше – не велика разница! И я же говорю, для друзей Молота я что хочешь сделаю! Садитесь, уважаемая, довезу куда угодно – глазом не успеете моргнуть!

– А как же моя подруга?

– Нет вопроса! И ее подвезем.

Надежда поискала взглядом Марию и действительно увидела, что та садится на мотоцикл к чернобородому байкеру.

– Садитесь, уважаемая! – И рыжий бородач похлопал по кожаному сиденью мотоцикла у себя за спиной.

Надежда недолго поколебалась. Она быстренько взобралась на мотоцикл и не столько для того, чтобы быстрее вернуться домой, а чтобы пережить новое, незнакомое ощущение. На таком серьезном агрегате ей еще никогда не приходилось ездить. Кроме того, если уж даже Машка согласилась прокатиться – нельзя от нее отставать! Будет потом хвастаться своей крутизной!

Мотоцикл взревел, поднялся на дыбы, как норовистый конь, и рванул вперед.

– Держись за меня! – крикнул байкер сквозь рев мотора, повернувшись к Надежде.

Надежда крепко-крепко обхватила его, потому что иначе встречный ветер сбросил бы ее с мотоцикла. Она прокричала в ухо байкера свой адрес. Он кивнул и добавил скорости.

Мотоцикл несся по городу, словно ураган, обходя пробки и почти не задерживаясь на светофорах. Ощущение было непередаваемое: скорость, ветер и оглушительный рев мотора сливались в некую мощную мелодию.

Надежде показалось, что она помолодела как минимум на двадцать лет. Впрочем, и двадцать лет назад ей не приходилось гонять по улицам на мотоцикле. Она и не заметила, как они пронеслись через весь город и оказались в ее районе. Только тут Надежда вспомнила, что около дома постоянно дежурит ее соседка Антонина Васильевна, за бдительность прозванная в доме Недреманным Оком. А как же, хоть и осень на дворе, но погода хорошая, дождя нет, так что есть шанс встретить любопытную дамочку. Антонина Васильевна всегда была на боевом посту, как солдат на границе, она знала про обитателей своего дома всё досконально. Например, многое могла рассказать о блондинке, которая частенько в дневное время навещает доцента из двадцать пятой квартиры, и как она остается на несколько дней, когда жена научного работника уезжает в долгосрочную командировку. Да и про супругу доцента и ее командировочки пронырливая Васильевна тоже имела кое-какие сведения, но до поры до времени помалкивала, приберегая ценную информацию до нужных времен. И хотя Антонина Васильевна постоянно совала свой любопытный нос куда надо и не надо, жильцы ей многое прощали – доблестная тётка предотвратила несколько квартирных краж и даже одно ограбление.

Надежда похолодела, когда представила, как подкатит на ревущем звере к подъезду, где на лавочке в тёплой кофте притулилась Антонина Васильевна, и какие у той будут глаза, когда она увидит, как Надежда обнимает за могучую талию рыжебородого здоровяка. И хотя с соседкой она была в хороших отношениях, та Надежду уважала за острый аналитический ум, и пару раз они вместе расследовали криминальные истории, всё же об этом случае непременно узнает весь дом! Да что там дом – весь микрорайон!

И уж точно Васильевна всё расскажет мужу, да еще и приукрасит, добавит, так сказать, яркие детали!

Надежда постучала байкера по спине.

– Пожалуйста, высади меня пораньше. Вот там, на пустыре, возле гаражей.

– Не вопрос!

Байкер так резко затормозил, что Надежда чуть не вылетела из седла.

Он помог ей слезть с мотоцикла и с хитрецой заглянул в глаза:

– Боишься, муж приревнует?

– Ну, а ты как думаешь? К такому красавцу да не приревновать! – Надежда, как в юности, потупила взгляд и выписала петлю ногой.

– Ну, прощай! – засмеялся довольный бородач. – Приятно было познакомиться. Не забудь – Гриша Осьминог!

– Можешь не волноваться, ни за что не забуду!

Гриша махнул рукой в кожаной перчатке, мотоцикл взревел и умчался в туманную даль. Надежда побрела к дому, разминая затёкшее от езды тело. Путь ее пролегал мимо гаражей.

Возле одного гаража немолодой знакомый гастарбайтер Рустем старательно красил ворота. Глаза у него были красные и слезились, из носа текло. Надежда поравнялась с ним, поздоровалась кивком.

Рустем отложил кисть и пожаловался гнусавым простуженным голосом:

– Этот Михаил – нехороший человек! Работать заставляет, а платить не хочет! А мне кушать надо, за комнату платить надо, домой деньги посылать надо, а тут, смотри, еще простудился, лекарство покупать надо. Если дальше так будет, найду другого заказчика или вообще брошу всё, поеду домой – к жене, детям. У нас тепло, у нас не простудишься!

Надежда остановилась и сказала:

– Ты смотри, Рустем, за здоровьем. Может, у тебя и не простуда вовсе, а аллергия на краску. Сходи к врачу, он тебе таблеток выпишет.

Рустем только рукой махнул и снова окунул кисть в краску.

Надежда пошла дальше, как вдруг в ее сумке зазвонил телефон. Она остановилась, достала свой телефон, но он не звонил. А звонки по-прежнему доносились из сумки. И тут она поняла, что это надрывается телефон, который ей отдал Гриша Осьминог. Тот самый, по которому водитель черной машины разговаривал со своим шефом. Она нашарила второй телефон в сумке.

На вспыхнувшем экране высветилась аватарка – рука, сжимающая пистолет. Над ней была лаконичная надпись «Шеф».

Всё ясно – этот таинственный шеф потерял своих исполнителей и беспокоится. С вполне объяснимым злорадством Надежда представила, как четверо лжеполицейских жмутся друг к другу в рефрижераторе. Ну, до Ташкента они, надо думать, не доедут, но выпустит водитель их не скоро.

Телефон, однако, всё звонил и звонил. Что делать? Ответить – или не отвечать? И тут у Надежды мелькнула классная идея. Она подошла к гастарбайтеру:

– Рустем, кажется, это как раз Михаил звонит, тебя спрашивает!

– Михаил? – удивленно переспросил Рустем. – Почему по этому телефону звонит?

– Не знаю, – Надежда пожала плечами. – Наверное, твой номер забыл. – Она нажала на телефоне кнопку и протянула его Рустему.

Тот поднес аппарат к уху и проговорил гнусавым голосом:

– Слюшаю!

Надежда специально включила громкую связь, и поэтому услышала, как шеф на другом конце рявкнул:

– Слюшает он! Лучше скажи, работа закончена?

– Нет еще.

– Сколько можно тянуть?

– Да я…

– А чего у тебя с голосом?

– Простудился.

– Как тебя угораздило?

– Ты лучше скажи, когда заплатишь!

– За что тебе платить, если ты ничего не сделал?

– Я не сделал? За такие деньги, что ты мне платишь, я даже слишком много сделал! Если ты не хочешь мне платить настоящие деньги, найду другого заказчика, а ты ищи другого дурака, который будет на тебя даром работать! – На этой торжествующей ноте Рустем закончил разговор, нажал кнопку отбоя и вернул телефон Надежде.

Надежда спрятала телефон в сумку и пошла к дому. Он снова негодующе зазвонил, тогда она вообще его отключила от греха подальше.

– Потом придумаю, как с тобой быть! – сказала она в молчащий телефон и убрала его в карман.

Возле подъезда она, как и думала, встретила неизбежную Антонину Васильевну. Та с подозрением взглянула на Надежду и поинтересовалась:

– А что это ты, Надя, не с той стороны к дому подходишь? Остановка же не там!

– А я на предыдущей остановке вышла. Мне в салон связи зайти нужно было, у меня телефон что-то барахлит.

– Ах, телефон! – Васильевна поджала губы. – Ну, если телефон, тогда конечно… А ты слышала, что Пантелеевы из двенадцатой квартиры разводятся?

– Да что вы говорите? – Надежда изобразила удивление.

Про намечающийся развод Пантелеевых давно говорил весь дом, и к этому разводу Антонина Васильевна приложила руку: она довела до сведения Николая Пантелеева, что в его отсутствие жена принимает мужчину.

Узнав, кому она обязана синяку под глазом, мадам Пантелеева разъярилась, построилась «свиньей», как тевтонские рыцари, и двинула полки на неуёмную соседку-активистку. Она всячески обхамила Антонину Васильевну и обвинила ее в том, что соседка якобы выбрасывает мусор из своего окна на их балкон. Короче, мадам Пантелеева не придумала ничего лучше, как перейти от обороны к нападению.

Нашла с кем тягаться!

Васильевна документально, по записи в тетрадке, доказала мужу, сколько раз его жену навещал посторонний мужик.

Пантелеева, правда, пыталась отбиться и доказывала, что это был компьютерщик, который несколько раз приходил чинить ее сломанный процессор, но муж провел собственное расследование, и информация жены не подтвердилась.

Что ж, надо быть умнее…

– А твой-то опять в командировке? – осведомилась Антонина Васильевна, как будто без связи с прежней темой.

– Да, а что?

– Нет… Что-то уж очень часто он у тебя в командировки ездит. – Соседка сказала это без подтекста, однако Надежда насторожилась.

– Работа такая.

– Хорошая, судя по всему, работа.

– Не жалуемся! – С этими словами Надежда резко оборвала разговор и вошла в подъезд.

Дома в прихожей Надежду встретил недобрый кот Бейсик, давно собиравшийся высказать хозяйке всё, что он о ней думает. Сами посмотрите: миска пуста, даже воду он всю вылакал. Ни тебе паштета из пакетика, ни фрикаделек, сухого корма простого – и того не насыпала. Хотя нет – насыпала, конечно, но кот от скуки всё слопал. И бубенчик свой закатил под диван, и от меховой мыши хвост оторвался, с такой играть совершенно неинтересно. Он не какой-нибудь котенок, последний из помета, которому достаются игрушки старших братьев и сестер, у него должно быть всё самое лучшее!

Сидя под дверью в ожидании хозяйки, Бейсик предвкушал, как он будет грозно мяукать, а потом тихо жаловаться, и как Надежда усовестится, и станет просить прощения, и положит во все мисочки всякого вкусного, но он дрыгнет пренебрежительно задней лапой и уйдет прочь, не оглядываясь.

Ну, потом, конечно, придет и все схрумкает, но Надежду ни за что не простит. И наябедничает на нее хозяину, когда тот наконец вернется из командировки. Хозяин прекрасно понимает кошачью речь, но проблема в том, что он любит эту беспутную женщину и ни за что ее не прогонит из дома.

Бейсик был кот опытный и осторожный и всегда ставил перед собой только реальные задачи. Покапризничать, притвориться умирающим от голода – это можно, правда Надежда вряд ли поверит.

Но сейчас, увидев в дверях хозяйку, кот мигом понял, что все его планы пошли прахом. Ошарашенный котяра попятился, наткнулся спиной на тапочки хозяина, сел на них, потом завалился на бок. Отчего-то перевернулся на спину и лежал так, перебирая в воздухе лапами, словно жук. Потом сделал над собой усилие, вскочил, выгнув спину, чихнул и, не глядя больше на хозяйку, повернулся и рванул из прихожей в самую дальнюю комнату – кабинет хозяина. Там он забился под диван и сидел тихо несколько часов.

Надо сказать, все кошачьи манипуляции не произвели на Надежду ровно никакого впечатления, она их просто не заметила. И в зеркало на себя не взглянула. А зря. Зрелище было не только не для слабонервных котов, но сильные духом пострадали бы – лицо в грязи, тушь потекла, вытаращенные бессмысленные глаза смотрят в вечность. Пахло от нее как от пришельца из преисподней – бензиновой гарью, мокрой кожей и почему-то пылью. Стоящие дыбом волосы добавили нужное впечатление.

Она долго отмокала в ванне, где и настиг ее звонок мужа. Муж сообщал, что не приедет завтра, как обещал, а задержится еще на два дня. У Надежды не было даже сил, чтобы изобразить, что она расстроена. Руки задрожали, она едва не утопила телефон в горячей воде.

Утром ее разбудил кот, которому надоело изображать вселенскую скорбь и смертельную обиду, он действительно проголодался, поэтому решил не церемониться. Надежда проснулась оттого, что над ухом урчал моторчик и кто-то легонько трогал ее за плечо.

– Да что же это такое, опять мотоциклы, дайте поспать! – спросонья заворчала она.

Мягкое поглаживание тотчас прекратилось, и в шею Надежды вонзились пять иголок.

– Ой! – Она подскочила на кровати. – Бейсик, ты с ума сошел?

Кот на подушке выгнул спину, перестал урчать и зашипел грозно. Надежда взглянула на часы и поняла, что кот в своем праве, и вспомнила, что не кормила его со вчерашнего утра, и вообще не занималась котом уже очень давно. Ей стало стыдно, и она поплелась на кухню. Коту был предоставлен обильный полноценный завтрак, себе же Надежда сделала большой горячий бутерброд и заварила большую чашку кофе.

После еды кот сменил гнев на милость и даже посидел немного у Надежды на коленях. И вот, попивая кофе и слушая тихое мурлыканье кота, Надежда обрела наконец ясность мыслей. Да, действительно, она функционирует как-то необдуманно, мечется безо всякого плана. Да еще и дала волю страху. Пора уже взяться за дело всерьез.

По старой инженерной привычке она решила взглянуть на дело с иной стороны. То есть не упираться лбом, когда что-то не работает, а вернуться на несколько шагов назад и посмотреть – нет ли иного пути?

– Итак, – сказала она коту, – что мы имеем? Имеем мы убийство. Жертву видела Машка. Парень должен был взять из книжного шкафа ту самую старинную книгу, которую она у него необдуманно перехватила. Оставим пока в стороне этот ее антиобщественный поступок. Не о нем речь.

Кот потоптался у нее на коленях, устраиваясь поудобнее, делал вид, что внимательно слушает.

– Бейсик, не когтись, или я тебя прогоню! Я же слышала разговор убитого с незнакомцем, он ругал его за невыполненную задачу, а тот оправдывался. Пока всё сходится. Но дальше ничего не понятно. За что убили актера, который исполнял роль Рама? За то, что не достал книгу, ему уже выразили порицание. А убивать… Не слишком ли это? Наказание не соответствует масштабу проступка. И другой вопрос: кто его убил? Если люди босса, то это глупо, потому что они ничего не добились, даже не выяснили толком, кто эта женщина, которая взяла книгу. Нас с Машкой перепутали. Эти мерзавцы, конечно, ума небольшого, но их главный всё же, наверное, не идиот. Так что можно предположить, что это не они убили артиста погорелого театра. А кто тогда? Бейсик, как ты думаешь? – Надежда почесала кота за ухом, но ответа не дождалась, поскольку Бейсик крепко спал.

Она посидела еще немного в раздумьях.

Кто такой этот Рам? Судя по всему, артист второго плана, не слишком успешный, не слишком известный, не слишком востребованный, раз за любую работу охотно берется – проще говоря «никто, и звать его никак». Ну, и кому понадобилось его убивать? Да еще так изобретательно – не по голове стукнули, не нож под ребро сунули, а ядовитой колючкой выстрелили. И что думает полиция по этому поводу? «Да ничего она не думает, – тут же ответила сама себе Надежда. – Менты торгово-развлекательный центр закрыли – вот и все следственные мероприятия». И то верно: куда им спешить? Убили малоизвестного артиста, из-за такой мелкой сошки никто на их начальство наезжать не станет.

– Нужно обращаться к Варваре, – сказала Надежда вполголоса после раздумий.

Кот никак не отреагировал, он сладко спал.

Надежда осторожно переложила кота на стул и пошла по квартире в поисках телефона. Тот безнадежно разрядился, тогда Надежда стала искать зарядку. В общем, когда наконец получилось позвонить, то Варвара как раз проснулась и взяла трубку. Она работала исключительно по ночам, такая уж была фишка у ее организма.

– Ну, что стряслось? – хрипло со сна спросила Варвара вместо приветствия. – Говори уж…

– Тут такое дело… Что ты про убитого артиста знаешь, ну, которого позавчера убили? – Надежда сразу взяла быка за рога, с Варварой не нужно никаких прелюдий. – Он Рама играл. Как его… Вадик… Вспомни, Варя!

– Да помню я, Вадик Кузнецов. А тебе зачем?

– Зачем-зачем, – с досадой сказала Надежда. – Нужно мне. Уж ты бы могла и не спрашивать!

– Угу… – согласилась Варвара. – Значит, ты снова вышла на тропу войны?

– Была причина, – вздохнула Надежда. – Потом расскажу. Не телефонный разговор.

– Ладно, – согласилась Варвара. – Только я про Вадика этого ничего не знаю. Мне его Сонька сосватала, сказала, что берет он недорого, а так в общем он парень ничего, если костюм на него подобрать.

Далее выяснилось, что упомянутая Сонька, то есть Софья Чемоданова, занимается кастингом, как раз для таких шоу работает. А Варвара Соньку знает очень давно. Надежда не удивилась – у Варвары все знакомые.

Надежда записала телефон Софьи Чемодановой и распрощалась с Варварой, передав привет Громову. Варвара, против обыкновения, не стала фыркать и ругаться, поэтому Надежда сделала вывод, что с Громовым у нее что-то налаживается. А может, просто Варвара спросонья не слишком агрессивная.

Надежда посидела немного, собираясь с силами, а потом позвонила Машке. Услышав, что именно ей нужно идти к Софье Чемодановой, чтобы выяснить всё что можно об убитом Вадике Кузнецове, Машка упёрлась рогом.

У нее роман в процессе написания – это раз. И редактор уже звонила два раза, напоминая о сроках.

У нее преподавание – это два. И она два раза уже переносила сдачу зачетов. А завкафедрой, встречая ее в коридоре, делает такое лицо, как будто у него живот схватило.

У нее дочка, кажется, собралась замуж – это три. Или не замуж, но у нее появился кто-то с самыми серьезными намерениями. Во всяком случае, дочка так сказала и изъявила желание мать с парнем познакомить. А она уже два раза переносила встречу, так что дочка может вообще передумать. А уж обидится – это точно. Только-только отношения у них начали налаживаться…

И наконец, у нее муж. Бывший. Который всё время звонит и хочет поговорить серьезно. А она так занята, что уже два раза откладывала разговор.

Тут Надежда не выдержала и вклинилась в страстный Машкин монолог:

– Слушай, мужа можешь отбросить! Какие там у него серьезные разговоры? Небось, станет ныть, как вы хорошо с ним жили и как он теперь жалеет, что расстались.

– Точно, – вздохнула Машка. – Так примерно оно и будет, уж я-то знаю.

– А тебе это надо?

– Нет, конечно. Как вспомню, сколько времени тратила на уход за ним да на домашние дела… Это же ужас какой-то!

– Да кто тебе сказал, что он хочет вернуться? Это так, разговоры одни.

– Думаешь? – Вместо того чтобы расстроиться, Мария почувствовала явное облегчение.

– Точно знаю! – уверила ее Надежда. – Значит, мужа вычеркиваем. Дальше – дочка. Если у нее с парнем всё серьезно, то чем больше времени пройдет, тем лучше. А то вдруг они разбегутся? Так чего тогда и со знакомством этим заморачиваться? В кафе сидеть, время тратить, подарки искать…

– Какое кафе, она про ресторан говорила! Посидим, говорит, вечерком, поговорим подробно.

– Вот, а платить за всё будешь ты!

– Ну… Похоже на то.

– Дальше преподавание твое. Машка, признайся честно, ты зачеты переносила, потому что работы потеряла, так? И теперь только их в собственной сумке нашла, так?

– Ну…

– Вот, остался только договорный срок на роман, который ты напишешь по горячим следам. Так что от разговора с Сонькой Чемодановой тебе только польза будет. Звони ей, назначай встречу в кафе, угости завтраком, Варвара говорила, что эта Сонька поесть не дура. Скажешь, что сценарий пишешь и хочешь узнать насчет кастинга из первых рук. Главное, на Варвару сошлись, они с Сонькой давние приятельницы.

Мария поняла, что сопротивление бесполезно, что Надежда всё равно не отстанет, и согласилась. Через десять минут Надежде пришло от нее текстовое сообщение, что она едет на встречу с Сонькой в новый итальянский ресторан на Старо-Невском проспекте. Ресторан был дорогой, да, Сонька Чемоданова и правда поесть не дура…

Мария вошла в ресторан, и тут же к ней подлетела девушка-метрдотель.

– У вас заказано?

– Нет… – растерялась Мария.

– Тогда боюсь, что мы не сможем вас обслужить. У нас только по предварительной записи.

– Прямо как в дорогом салоне красоты, – улыбнулась Мария и окинула зал взглядом.

Зал был довольно большой и пустой, заняты всего три столика. Полный мужчина в дорогом костюме жадно ел пасту, алчно поглядывая на следующее блюдо. За другим столиком две девицы лениво цедили кофе, одна уставилась в телефон, вторая простреливала зал полуприкрытыми глазами. А за третьим столом махала Марии рыжая веснушчатая женщина в зеленой клетчатой рубашке и джинсовой жилетке. Очевидно, это и была Соня.

Мария сделала шаг в ту сторону, но метрдотель непостижимым образом оказалась на ее пути.

– Я же сказала – мест нет! – Сказала она громко.

– Зал пустой, а мест нет? – прищурилась Мария. – Что-то вы, девушка, путаете.

Соня встала и подбежала к ним.

– Точно! – строго сказала она. – Ты чего, милая, рехнулась, что ли? Ты здесь не сторожевой овчаркой работаешь, а метрдотелем! Так что будь так добра, уж встречай посетителей как полагается!

– Что за шум? – Из-за бархатной портьеры появился седой представительный мужчина. – Какие проблемы?

– Да вот, посетителей не пускает ваша девица! – тут же нажаловалась Соня.

– Вы же сами сказали – отсекать неподходящий контингент, – буркнула девица, на глазах становясь ниже ростом.

– Чего? – Сонька расхохоталась. – Да ты знаешь, кто перед тобой? Это писательница знаменитая, сериалы по ее романам снимают. Ты телевизор смотришь?

– В таком пальто?.. – ляпнула девица.

– Уволена, – с ненавистью прошипел седой мужчина и развел руками, повернувшись к дамам. – Уж извините, беда с персоналом.

– Да уж! – не успокоилась Соня. – Тщательнее надо персонал подбирать, а то все посетители разбегутся.

Мария отвернулась и перехватила в зеркале презрительный взгляд девицы. Взгляд относился не к ней, а к менеджеру. Ну, пускай сами разбираются. «Наверно, и правда с пальто что-то не так, – подумала она. – Вот и Надежда ничего не сказала, только поморщилась. А что такого? По-моему, пальто как пальто, ну, недорогое конечно, в обычном магазине покупала, зато цвет не противный, синий…» Она пригляделась внимательнее и увидела в ярком освещении, что цвет вовсе не синий, а чернильный какой-то. И вспомнилась отчего-то перьевая ручка, которая была у нее в первом классе. Учительница была строгая и не разрешала пользоваться шариковыми ручками. А та, перьевая, всё время текла, так что пальцы были всегда синие, и перо царапало бумагу, оставляя кляксы. Так вот точно такой цвет был у тех клякс. «И как меня угораздило? – уныло подумала Мария. – Как меня угораздило выбрать такой цвет? И фасон ужасный – мешок и всё, только что с пуговицами. Да и пуговицы тоже подкачали – дешевые, пластмассовые. А Надька-то ничего не сказала… С другой стороны, что уж теперь-то говорить, когда пальто куплено, назад не вернешь, не тот магазин».

Мария очнулась, когда Соня потащила ее к столику, где их уже ждала официантка, которая принесла две маленькие тарелочки с крошечными бутербродиками-канапе. Она улыбнулась и сказала, что это комплимент от повара за счет ресторана.

– Так просто они не отделаются! – Соня подмигнула Марии. А потом долго торговалась с официанткой, требуя два завтрака по цене одного.

Официантка глазами спросила менеджера, тот обреченно кивнул.

– Ну вот! – Соня запихнула в рот разом два канапе. – Так о чем ты хотела поговорить? Ничего что мы на «ты»?

– Нормально всё! – отмахнулась Мария. – Понимаешь, я сейчас сценарий пишу. Вот подрядилась, как будто у меня своих дел нету. А сценарий – это не роман, он… более практичный, что ли. То есть нужно героев описывать, зная уже, кто их играть станет. Ну, чтобы потом проще было, понимаешь, о чем я?

– Ясен пень! – Соня энергично кивнула и придвинула к себе вторую тарелочку с бутербродами. – Это ты правильно решила, чтобы заранее всё узнать. Я и Варваре то же советовала. Но они поздно спохватились, когда уже все приличные актеры разобраны были.

– Ну… – осторожно начала Мария. – Этот, который Рама играл… Вроде бы всё хорошо было, если бы…

– Ой, не говори! – Соня с грустью посмотрела на пустые тарелочки и остервенело замахала официантке. – Такое случилось! У Варвары презентация сорвалась.

– Да я там была, всё видела! Видела, как парень упал, мы все думали, что так играет здорово мёртвого, а он оказывается…

– Вот я бы ни за что не поверила, потому что… Если честно, то Вадька этот Кузнецов артист был так себе, а уж человек и вовсе никакой. Нехорошо, конечно, так про покойника, но, как говорится, из песни слова не выкинешь, вот.

Тут подоспела официантка с двумя огромными тарелками, да что там тарелки, это были самые настоящие блюда, Машина бабушка раскладывала на такие пироги с мясом и с капустой.

На этих же, с позволения сказать, тарелках чего только не было: омлет из трех яиц, сосиски копченые и обычные, ветчина трех видов, буженина, жареная картошка, маринованные огурчики, салат из помидоров… Дальше Мария сбилась.

Сонька издала довольное урчание и вцепилась в сосиски. Какое-то время за столиком стояла тишина, потом Сонька заговорила, жуя и оттого невнятно:

– Ну, что человек Вадька был пустой, это еще ладно. Что таланта ни на грош – тоже бывает, и ничего, живут люди. Но он, понимаешь, еще бабник был жуткий.

– Как бабник? – удивилась Мария. – Да он такой… невыразительный, ни рыба ни мясо, в общем.

– В том-то и дело! – Сонька успешно расправилась с сосисками и принялась за омлет, чередуя его с ветчиной. – Из себя ничего не представлял, поэтому приличные женщины в его сторону и не глядели. А попадались разные-всякие… Он при первой встрече голову заморочить мог – артист, мол, с таким-то знаком, с другим вместе в Театральном институте учился, у такого-то играл в «Гамлете», только не добавлял, что не Гамлета, а третьего стражника. Но всё равно ничего у него путного ни с одной не вышло, потому что пустой человек был, да еще Анька…

– А кто такая Анька?

Соня окинула взглядом орлицы стол и потянула к себе жареную картошку.

– О, Анька Кузнецова, жена его бывшая! Они, понимаешь, затем и поженились, что фамилии у них одинаковые были, ей менять не надо! Да не в этом дело, конечно, но давно это было, я тогда еще и на кастинге не работала.

Сонька оглядела поредевшие закуски на своем блюде, там остались только овощи. Мария правильно поняла ее взгляд и придвинула свою тарелку, сама же решила ограничиться огурцами и помидорами. Ничего, для пользы дела можно и поголодать!

– В общем, какая-то у них была некрасивая история, вроде бы Анька застала его с одной девицей тепленькими, прямо в процессе. А у нее тогда роль важная наклёвывалась, как раз на следующий день прослушивание должно было быть. Короче, сцепились они с этой девицей драться, и ладно бы сами по себе… Ну, повыдрали бы друг дружке волосы, морды расцарапали, да и ладно. Так нет, тут Вадику нужно было вмешаться. Говорят же, что двое дерутся – третий не лезь! А он смотрит – жена его озверела совсем, за шею соперницу схватила, та уж синяя стала и хрипит. Ну, Вадик испугался, что Анька эту девицу задушит, да и двинул ей чем-то по голове. Она и сомлела, сознание потеряла. Он испугался, «скорую» вызвал, девица в это время слиняла от греха подальше. «Скорая» приехала, Аньку в больницу забрали, сказали – сотрясение мозга. Ну, обследовали и выписали на следующий день, а на голове шишка, и самое главное: вокруг глаз круги черные проступили как у панды.

– Бывает так при сотрясе… – кивнула Мария.

– Ага, ну, сама понимаешь, ни о каком прослушивании и речи не было, ушла роль от Аньки. И так она на Вадика разозлилась, что поклялась ему испортить и жизнь, и карьеру. И с тех пор упорно этим занимается. Я, говорит, доведу муженька до белого каления, он, говорит, меня надолго запомнит, сам захочет с жизнью счеты свести.

Мария опустила глаза в тарелку, чтобы Сонька не заметила, как они блестят. Вот оно, вот то самое! Наверняка это бывшая жена отомстила Вадику. Надоело ей ждать, когда он сам сведет с жизнью счеты, она и выстрелила в него отравленной стрелой. Затесалась среди публики, загримировалась, ее и не узнал никто.

Пока Мария размышляла, Сонька сосредоточенно жевала. Вот уже исчезло с тарелки Марии почти всё, Мария едва успела перехватить последний помидор.

Под конец Сонька заказала большую чашку кофе и два пирожных, молниеносно умяла их тоже и выразительно посмотрела на часы. Потом, видимо, усовестилась и сказала, что подберет для Марии всех актеров бесплатно. Записала ее телефон и собралась уходить, но спохватилась и побежала в туалет, оставив телефон на столе.

Мария просмотрела список контактов и легко нашла там Анну Кузнецову. Хотя Сонька и говорила, что Анна уже давно не снимается, поскольку вышла в тираж и потеряла товарный вид, однако ее номер сохранила в контактах. Очень кстати. Мария переписала номер телефона, удивившись пометке «Умница». Странно, вроде бы Сонька об этой Анне Кузнецовой не так хорошо отзывалась.

Чемоданова схватила телефон и умчалась, даже не предложив из приличия заплатить хоть какую-то часть. Мария в ожидании счета набрала номер Надежды, но та не ответила.

Несмотря на то что два завтрака всё же посчитали по цене одного, счет оказался астрономическим. Да, эта Чемоданова и правда пожрать не дура, тем более за чужой счет. А что рассказала-то? Да ничего, одни пустые сплетни.

Мария рассердилась и набрала номер Анны Кузнецовой.

– Детский центр «Умница»! – ответил звонкий молодой голос. – Чем могу помочь?

– Я… понимаете… – Мария не ожидала такого ответа.

– Вы хотели бы записать к нам своего ребенка? – оживился голос. – На сегодняшний день группы уже полностью набраны, но я могу поставить вас в очередь. Новый набор будет с Нового года, но я советую вам озаботиться заранее…

– Вы знаете, – Мария с трудом вклинилась в радостный монолог, – я по другому поводу. Я бы хотел поговорить с Анной Кузнецовой, она ведь у вас работает?

– С Анной Вячеславовной? – Девица споткнулась на полуслове. – Ну, разумеется, работает, но сейчас она ведет занятия по сценическому мастерству. Потом у нее будут режиссерские группы, а затем организация праздников.

– А когда она освободится?

После долгих разговоров выяснилось, что через час у Анны будет перерыв, так что если разговор недолгий…

Мария выяснила еще адрес центра «Умница» и сорвалась с места, в последний момент вспомнив про ресторанный счет. Не хватало еще, чтобы ее с улицы вернули со скандалом!

По дороге Мария еще раз позвонила Надежде, но та снова не отозвалась. Ну и ладно, она сама разберется. «Умницу» она нашла быстро: возле станции метро висел яркий постер со стрелкой в нужную сторону. Детский центр занимал весь первый этаж нового дома.

Мария нажала звонок на двери, никто ничего не спросил, дверь открылась. Открыл дверь серьезный человек лет пяти с хвостиком. Одет он был в самый настоящий фрак с манишкой, на голове – цилиндр. Мария так удивилась, что застыла на месте.

Ребенок отступил на шаг, взмахнул руками и сказал:

– Пъёчь из Москвы! Сюда я бойше не ездок! / Пойду искать по свету, где оскойблённому есть сейцу уголок! / Каету мне, каету!

После этого он раскланялся так важно, что Мария захлопала в ладоши.

– Каету мне, каету, чтобы ехать к логопеду! – пропела появившаяся полноватая светловолосая женщина с милыми ямочками на щеках. – Вот какой у нас тут Александр Андреич Чацкий есть! Только «р» не выговаривает. Саша, сними костюм и иди уже к логопеду, она тебя давно ждет. – Здравствуйте, это вы хотели меня видеть?

– Если вы – Анна. – Мария постаралась скрыть удивление.

Никак эта женщина на походила на портрет, данный Сонькой Чемодановой. Приятная, спокойная… Невозможно представить, чтобы она бегала за бывшим мужем и всячески ему гадила.

– Слушайте, а я ведь вас знаю! – вдруг воскликнула Анна и повернула Марию к свету. – Вы Мария Рыбникова, да?

– Ну да, – честно ответила Мария.

– А я на показе вашего сериала была, у меня подруга в нем играет, Лена Шкафутинская![3]

– Прекрасно помню Лену, очень хорошо она в образ вошла, – оживилась Мария.

Анна уже тащила ее куда-то, махнув рукой девушке, сидящей у телефона, чтобы та принесла чай и отвечала всем интересующимся, что ее, Анны, нет. По дороге Мария поняла, что с этой женщиной не надо хитрить и лучше рассказать всё честно.

– Тут такое дело… – начала она. – Только, пожалуйста, сразу меня не гоните. От Лены наверно знаете, что детективы я пишу по горячим, так сказать, следам. И вот так получилось, что я была на той презентации, где… Где вашего…

– Где Вадьку убили? – С лица Анны сошла улыбка. – И вы, как полиция, решили, что тут не обошлось без бывшей жены?

– А что, из полиции уже к вам приходили?

– Вызывали. – Анна грустно вздохнула. – Да только я Вадика уже больше трех лет в глаза не видела, так что никакой им от меня пользы не было.

– Надо же… А Чемоданова…

– Сонька Чемоданова? – рассмеялась Анна. – Да она вечно всё путает! Слушайте вы ее! И сведения у нее устаревшие, а еще кастингом занимается! Сплетни только собирать мастерица, а толку-то…

– Не могу не согласиться. – Мария с досадой вспомнила астрономический счет из итальянского ресторана.

– Не скрою, обидно мне было. Не то, что Вадьку-гада застала с девкой позорной прямо, можно сказать, на нашем супружеском ложе, – заговорила Анна. – А то, что потом из-за сотрясения мозга хорошая роль у меня сорвалась. Вбила себе в голову, что это был мой большой шанс, что карьерный прорыв бы у меня получился. Ну, потом поуспокоилась немного, с Вадькой развелась, туда-сюда сунулась – ничего, никаких значимых ролей. А годы идут. И вот просыпаюсь как-то утром да и думаю: а может, это вообще не мое? Может, бросить к чертям всё это актёрство да и заняться чем-то другим? И вот чувствую, что так и нужно сделать, уверенность такая появилась, понимаете?

– Понимаю, – поддакнула Мария и тут же вспомнила, как также проснулась она как-то утром и решила, что станет писать романы. И сразу всё плохое отошло: тяжелый развод с мужем, ссора с дочерью, неприятности на работе… – Очень даже понимаю, – повторила она.

– Ну вот. Поначалу устроилась я кружок вести в клубе одном, а потом сама этот центр организовала. Детишки славные такие, нравится мне с ними работать. Видели Сашеньку? Большой артист из него вырастет. Мы серьезной драматургией занимаемся – вот «Горе от ума» ставим, о Шекспире подумываем.

– Неужели? – не удержалась Мария.

– А что? – Анна рассмеялась. – У меня планы большие. И человека встретила я хорошего, доброго, душевного. Так что, если честно, то я Вадика не то что добром вспоминаю, но и зла на него не держу. Всё давно уже перегорело. А дуру Чемоданову не слушайте, она не только об отношениях людей ничего не знает, но и в кастинге ни фига не понимает.

«Надо непременно Варвару предупредить», – подумала Мария и поблагодарила за чай, собираясь уходить.

На прощание условились быть на связи, Анна обещала помочь сведениями, если они понадобятся.

«Что же, отрицательный результат – тоже результат», – подумала Мария, выйдя на улицу и еще раз позвонив Надежде, удивляясь, куда же подевалась ее подруга.

А Надежда была полна хозяйственных планов. Она взяла кошелёк, сумку и вышла в прихожую, чтобы надеть пальто. Но не тут-то было! Около дверной двери в угрожающей позе «враг не пройдет» стоял Бейсик и, увидев ее, зашипел как анаконда. В какой-то момент Надежде даже показалось, что кот стоит на задних лапах, скрестив передние на груди. Просто как Наполеон перед битвой при Ватерлоо. Однако она моргнула – и увидела, что кот, как и положено порядочному млекопитающему семейства кошачьих, стоит на всех четырех конечностях, правда выгнув спину, и при этом на оскаленной морде у него была написана решимость не выпустить хозяйку из дома ни под каким видом. Когда же Надежда протянула руку, чтобы снять с вешалки пальто, он издал такой оглушительный вопль, что она невольно попятилась.

– Но пассаран! – орал кот по-своему, по-кошачьи. – Ни шагу вперед! Я не шучу!

– Бейсик, милый, ты что? Ты так вопишь, как будто тебя режут… Или не кормят. – И тут Надежда спохватилась, что собралась уходить, не проверив, есть ли у кота еда.

Она отправилась на кухню, где стояла мисочка Бейсика, и увидела, что та пуста. Бейсик тут же подошел к ней и укоризненно посмотрел на хозяйку.

– Бейсинька, дорогой, извини, недоглядела! – заюлила Надежда и бросилась к холодильнику, где хранила стратегические запасы кошачьего корма. Но в холодильнике ее тоже ждал неприятный сюрприз: корма было самое большее на один раз. Она представила, что бы высказал ей в этой ситуации муж, и тяжело вздохнула.

Бейсик стоял рядом, глядя оранжевыми глазами на хозяйку с немым укором.

Надежда выложила в мисочку остатки корма, и, чтобы задобрить кота, добавила его любимое лакомство – кусочки индейки в желе.

Кот мурлыкнул и принялся за еду. При этом его выразительная поза давала Надежде понять, что он непременно сообщит хозяину, как плохо обращалась с ним хозяйка в его отсутствие.

– Мы еще посмотрим, кому он поверит! – сказала Надежда наглому коту. Однако она поняла, что нужно отложить все остальные дела и немедленно пополнить запасы кошачьего корма.

Она прихватила сумку и отправилась в ближайший магазин товаров для собак, кошек и прочих домашних питомцев, купила большую упаковку сухого корма для котов пожилого возраста, а также набрала всевозможных вкусняшек, чтобы задобрить Бейсика. Выбирая кошачьи угощения, она подумала, что люди заботятся о кошках куда больше, чем о себе. Она отнесла на кассу пакетики с королевскими креветками в пикантном соусе, телятину с авокадо, кролика с каперсами и фейхоа, цесарку под белым соусом; наконец обожаемую котом индейку в желе.

Не всякий ресторан высокой кухни может похвастаться таким выбором деликатесов! Надежда расплатилась за свою покупку. В качестве бонуса молоденькая продавщица положила в ее пакет упаковку цыпленка под соусом бешамель, сказав при этом: «Вашему котику непременно понравится!» И под конец сунула Надежде в пакет какую-то яркую глянцевую листовку.

– А это что такое? – спросила Надежда, которая сразу решила, что выбросит при выходе из магазина эту макулатуру.

– А это… – начала продавщица извиняющимся тоном. – Это наш хозяин… У него вторая жена – этнограф, и он под ее влиянием увлекся культурами первобытных народов. Ну, и помогает проводить всякие выставки и лекции на эту тему.

Надежда с удивлением взглянула на листовку. По верхнему краю змеились яркие разноцветные буквы:

«Культура и быт коренных народов и племён Юго-Восточной Азии и Северной Полинезии».

На листовке была яркая фотография – из густых зарослей выглядывал смуглый человек с курчавыми волосами. Он поднес к губам длинную трубку, сделанную, по-видимому, из стебля какого-то растения.

При виде этой картинки Надежда ощутила хорошо знакомое чувство – покалывание в корнях волос. Такое покалывание она чувствовала каждый раз, когда подходила близко к решению какой-то криминальной загадки. Тут же перед глазами Надежды возникла недавняя, ярко отпечатавшаяся в памяти картина: на полу лежит мертвый человек, а из спины торчит длинный острый шип. Конечно, она удивилась такому способу убийства – духовыми трубками пользуются туземцы тропических островов, а встретить такое оружие в северных широтах можно нечасто. И вот – в ее руках приглашение на выставку, где, судя по всему, выставлено среди прочего такое экзотическое оружие.

Надежда передумала выбрасывать листовку. Вместо этого она спросила продавщицу, где проходит эта выставка.

– Так это совсем недалеко! – Девушка явно обрадовалась, что покупательница заинтересовалась предложением. – Сейчас выйдете из нашего магазина, пройдете налево, свернёте под арку. Увидите бывший склад строительных материалов, переоборудованный в большое выставочное помещение с забавным названием «Пилорама». Кстати, при предъявлении этой листовки вам сделают скидку.

Надежда поблагодарила продавщицу, подхватила пакет и вышла из магазина. Она решила не возвращаться домой, а сразу, не откладывая, заглянуть на экзотическую выставку. Правда, в руках у нее был тяжелый пакет с кошачьими деликатесами, но покалывание в корнях волос не прекращалось, и ей не терпелось узнать, что оно предвещает. Ничего, кот подождет немного, за полдня с голоду не умрет! Вспомнив про кота, Надежда тут же с испугом оглянулась по сторонам – не дай бог, кот каким-то непостижимым образом услышит ее крамольные мысли! И тут же перед ней возникло сердитое лицо мужа, он говорил что-то, гневно сверкая глазами. Усилием воли Надежда отогнала видение, перехватила тяжелый пакет поудобнее и направилась на выставку.

Как уже говорилось неоднократно, если она что-то решила, то непременно выполнит задуманное.

Помня слова продавщицы, Надежда пошла налево и свернула в арку.

Она оказалась во дворе, но не в обычном темном и мрачном питерском дворе-колодце. Этот двор наверняка был оформлен хорошим дизайнером, в стиле деревенского дворика. Посередине находился настоящий колодец – свежий сруб, над которым накренился колодезный журавель. Рядом с колодцем была сложена аккуратная поленница, от которой исходил запах свежего дерева. Чуть в стороне стоял зеленый домик деревенского туалета с вырезанным на двери сердечком. Имелась и большая клетка, в которой кудахтали самые настоящие куры и их повелитель – роскошный петух с красным гребнем и пышным разноцветным хвостом.

При виде Надежды петух прочистил горло и издал свой коронный клич. Надежда покачала головой, прошла мимо колодца и курятника к одноэтажному флигелю. Над дверью красовалась яркая вывеска – «Пилорама».

Она поднялась по ступеням, открыла дверь. Звякнул колокольчик.

Надежде показалось, что она очутилась в тропическом лесу.

Свисали с потолка цветущие лианы, со всех сторон раздавалось щебетанье птиц и резкие, истеричные крики каких-то животных, скорее всего обезьян.

Надежда осторожно потрогала низко свисающую лиану и с разочарованием убедилась, что она сделана из пластмассы, как и покрывающие ее цветы. Птичье пение и крики обезьян явно были записаны на плёнку и доносились из спрятанных в листве динамиков.

Вдруг рядом с Надеждой раздался гортанный крик, и из кустов выскочила девушка. От неожиданности Надежда вздрогнула и чуть не выронила сумку.

На девушке была короткая юбочка из искусственных листьев, на шее яркая гирлянда из синтетических цветов. На лице были линии татуировок, с которыми не очень хорошо сочетались круглые очки в стиле Гарри Поттера.

Девушка еще раз взвизгнула, а Надежда еще раз вздрогнула.

Прелестница в пластмассовых цветах подошла к ней поближе и сказала обычным голосом:

– Приветствую вас на первой в нашем городе выставке культуры и быта коренных народов и племен Юго-Восточной Азии и Северной Полинезии! Если вы хотите осмотреть нашу выставку, нужно приобрести билет.

– Да, конечно, хочу. Иначе зачем бы я сюда пришла? – с улыбкой ответила Надежда.

Девица поправила очки.

– Ну, некоторые приходят сюда по старой памяти – за стройматериалами. Ведь раньше здесь был большой строительный склад. Потому и наше выставочное пространство называется так необычно – «Пилорама».

– Нет-нет, я пришла именно на вашу выставку. Мне дали вот такую листовку… – Надежда показала листовку с изображением первобытного охотника.

– О, при предъявлении листовки мы делаем скидку на билет. – Девушка назвала вполне скромную цену.

Надежда вытащила кошелёк. Получив билет, она положила его в карман. Больше билет у нее никто не спрашивал. Она сняла пальто и оставила тяжелую сумку на вешалке.

Девушка приветственно махнула рукой:

– Добро пожаловать в тропический лес! – Затем она снова гортанно завопила и пояснила: – Это охотничий клич племени араваков.

– У вас очки сползли, – заметила Надежда.

– Что? Ах, да… Знаете, мне наш начальник велел перейти на линзы, потому что очки плохо сочетаются с боевой раскраской, но линзы вызывают у меня раздражение глаз, а без очков я плохо вижу и могу перепутать экспонаты. Прошу вас, идите за мной.

Она провела Надежду мимо искусственных кустов и подвела ее к хижине на сваях.

– Вот перед вами свайное жилище, такие дома были широко распространены начиная с эпохи неолита и раннего бронзового века. Свайные дома строились для защиты от наводнений и хищников, а также как складские помещения, труднодоступные для грызунов. Но не думайте, что такие дома ушли в прошлое. Дома на сваях строят в Бразилии, в Западной Африке, Папуа-Новой Гвинее и вообще много где. Давайте пройдёмте в дом.

Надежда посмотрела вокруг и спросила:

– А я единственная посетительница?

Экскурсовод улыбнулась:

– Ну что вы! Только сейчас я закончила экскурсию с группой школьников. Следующая через полчаса.

Поднявшись по шатким ступеням, Надежда и ее провожатая оказались в большой круглой комнате. Стены ее были увешаны деревянными масками, головными уборами из ярких перьев, резными фигурками божков и цветными гирляндами. На полках лежали копья с широкими наконечниками, ножи из вулканического стекла, луки и стрелы.

Девушка-экскурсовод увлеченно рассказывала:

– Многие называют коренные народы Юго-Восточной Азии и Океании первобытными, но это неправильно. Такое название показывает пренебрежение к их культуре, а культура этих народов богата и разнообразна… На определенном этапе истории все народы прошли через такой период, так что на нашей выставке вы можете заглянуть в собственное прошлое, в юность человечества.

В углу Надежда увидела длинную, покрытую разноцветными узорами деревянную трубку. В первый момент она подумала, что это и есть духовая трубка, из которой стреляют шипами. Но пронести такую трубку на презентацию незамеченной невозможно…

Тут экскурсовод разъяснила ее сомнения:

– Та трубка, на которую вы смотрите – это диджериду, удивительный музыкальный инструмент коренных народов Океании. В руках опытного музыканта эта трубка издает поразительные, поистине волшебные звуки. Кажется, что поют волшебницы-сирены.

– Интересно… – протянула Надежда. – А я слышала, что у этих первобытных… извините, коренных народов есть еще другие трубки. Знаете, при помощи которых они охотятся или воюют с врагами.

– Ах, вы о духовых трубках! – оживилась экскурсовод. – Совершенно верно, это один из интересных артефактов культуры коренных народов Юго-Востока. Духовые трубки, разумеется, гораздо меньше, чем диджериду, иначе с ними невозможно было бы охотиться или совершать военные вылазки.

– Но они есть на вашей выставке?

– Разумеется, мы не могли обойти вниманием такой существенный элемент культуры!

Девушка подвела Надежду к другой стене.

На стене были развешаны тонкие духовые трубки длиной от четверти до половины метра. Эти трубки также были покрыты сложными и яркими узорами.

– Вы видите здесь основные виды охотничьих и боевых духовых трубок. Вот это – пукуна, оружие бразильских индейцев племени макуши. Пукуна сделана из тонкого стебля тростника, вставленного в оболочку из двух половинок ствола пальмы «самора», соединенных обмоткой из ротанговых волокон и склеенных особым видом воска. Эти трубки стреляют довольно точно, но не очень далеко, эффективная дальность стрельбы не больше пятидесяти метров. На этом стенде представлен томеанг – излюбленное оружие аборигенов Малайского архипелага. Он изготавливался из бамбукового стебля, внутренний канал которого тщательно выскоблен и отполирован. Томеанг стреляет дальше, чем пукуна, но не так точно. В этом главная проблема духовых трубок – чем больше их дальнобойность, тем меньше точность.

Девушка перешла к следующему стенду с более длинными трубками – длиной полтора метра и больше.

– А здесь вы видите знаменитые сумпитаны – духовые трубки, сделанные из цельного куска железного дерева, или казуарины хвощевидной. Это – излюбленное оружие даяков и племен Борнео. Сумпитан также распространен среди аборигенов Молуккских и Филиппинских островов и иногда встречался даже на Мадагаскаре. Сумпитан трудно изготовить, ведь железное дерево очень твердое, его обработка требует большого труда и умения. Зато это универсальное оружие. Вы видите, что на конце сумпитана укреплен железный наконечник, так что его можно использовать как копье.

– То есть из него можно сначала обстрелять противника, а потом идти в штыковую атаку, – кивнула Надежда. – Прямо как с винтовкой…

– Да, вы правы.

Они перешли к последнему стенду.

– Духовые трубки применялись не только в Океании. Ими пользовались также пигмеи Центральной Африки. Правда, они использовали слабые яды, поэтому охотились только на птиц и мелких обезьян. А вот здесь вы видите тупак – оружие, которое использовали в Туркестане, то есть в населенной тюркскими народами части Центральной Азии. Тупак использовался только при охоте на мелких животных и птиц, из него стреляли шариками из влажной глины, поэтому его убойная сила была невелика.

– А из этих трубок трудно стрелять? – поинтересовалась Надежда, которая слушала очень внимательно.

– Ну, как вам кажется – трудно стрелять из ружья? – Девушка с улыбкой развела руками.

– Не знаю, не пробовала.

– В принципе, выстрелить нетрудно – нажал курок, и всё. Другое дело, если вы хотите попасть в цель. Тут нужно долго и упорно тренироваться, кроме того, требуются твердая рука и зоркий глаз. Также и при использовании духовой трубки. На первый взгляд выстрелить из нее нетрудно: вставил в нее маленькую стрелу или острый шип колючего растения, дунул в другой конец – и всё, подбирай добычу. Но на самом деле у неопытного стрелка стрела не полетит далеко, она вылетит из трубки и тут же упадет на землю. Чтобы она пролетела хотя бы двадцать – тридцать метров, нужно дунуть особым образом, придав стреле начальное ускорение. А ведь нужно еще, чтобы стрела не только долетела до цели, но и попала в нее. Опытные охотники могут поразить движущуюся цель на расстоянии до пятидесяти метров.

– А трудно этому научиться?

– Думаю, для этого нужна длительная тренировка.

– Скажите, а где вы достали все эти трубки? Ведь их, наверное, делают только немногочисленные мастера, сохранившиеся где-то в дальних экзотических странах.

Экскурсовод смущенно улыбнулась:

– Вы задали хороший вопрос. В наше время настоящие духовые трубки практически вышли из употребления. Может быть, где-нибудь на Борнео еще остались несколько мастеров, которые сохранили настоящие навыки и технологии, но их изделия найти очень трудно, и они наверняка чрезвычайно дороги.

– Откуда же всё это великолепие? – Надежда обвела рукой стенды с трубками.

– Всё это, к сожалению, новодел. Точнее, тщательная, точная, высококлассная имитация. На наше счастье, мы познакомились с одним мастером…

– Вот как?

– Да. Садовников Иннокентий. Это удивительный человек! Он энтузиаст древней культуры, особенно всего, что связано с оружием и инструментами первобытных… Точнее, коренных народов Юго-Восточной Азии и Океании. Кроме того, у него поистине золотые руки. Иннокентий разыскал несколько подлинных образцов духовых трубок, а также их изображения и описания в работах этнографов девятнадцатого века. По этим описаниям он смог восстановить технологию их изготовления и сделал прекрасные образцы всех видов этого оружия – и пукуны, и томеанга, и сарбакана, и сумпитана… В общем, всё, что вы видите на этих стендах, изготовлено его руками. Иннокентий – единственный специалист по такому оружию… – Девушка остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила: – Кроме духовых трубок, он делает и другие виды туземного оружия – копья, луки со стрелами, щиты. Также он делает диджериду – тот духовой музыкальный инструмент, который я вам показывала в начале экскурсии. Он научился играть на диджериду, и иногда мы устраиваем небольшие концерты для узкого круга ценителей.

Тут Надежда снова почувствовала характерное покалывание в корнях волос. Этот Садовников наверняка как-то замешан в убийстве на презентации. Впрочем, чтобы прийти к этой мысли, даже не нужно было обладать особыми способностями: актер был убит ядовитым шипом из духовой трубки, а Садовников – специалист по этому экзотическому оружию.

Девушка-экскурсовод добавила, спускаясь по ступенькам из хижины:

– Иннокентий – замечательный мастер.

Надежда последовала за ней.

– Это я уже поняла. К сожалению, о таком энтузиасте никто не знает, – осторожно заметила Надежда. Ей обязательно нужно было повидать этого Иннокентия, но спрашивать в лоб она побоялась.

– Ну, почему же никто? Об Иннокентии Садовникове и его необычном увлечении одна известная журналистка написала большую статью.

– Журналистка? Какая журналистка?

– Тамара Яворская.

– Кажется, я где-то слышала эту фамилию. Скажите, – решилась Надежда, – а могу я познакомиться с Иннокентием? Вы меня так заинтересовали! Было бы очень интересно поговорить с ним, увидеть его за работой. Может быть, у вас есть его телефон или адрес?

– Ну, вообще-то всё проще. – Девушка доверчиво шла в расставленные силки. – Мы выделили Иннокентию помещение под мастерскую прямо здесь, в этом здании. Вот вход в его мастерскую. – Девушка кивнула на неприметную дверь. – В мастерской он проводит практически весь день, так что и сейчас он там. Мы поначалу надеялись, что посещение его мастерской будет частью экскурсионной программы. Многие посетители хотят увидеть мастера за работой. Но он не разрешает посторонним входить в мастерскую во время работы. Говорит, что это сбивает его творческий настрой, мешает ему сосредоточиться.

– Жаль! – вздохнула Надежда.

В это время у дверей звякнул колокольчик.

– О, кажется, у нас новые посетители! Я пойду встретить их, а вы пока можете самостоятельно ознакомиться с остальными нашими экспонатами.

Девушка исчезла, а Надежда огляделась по сторонам и устремилась к двери мастерской, на которой была строгая табличка:

НЕ ВХОДИТЬ! УБЬЁТ!!!

И рисунок – маленькая голова со зверски выпученными глазами и оскаленными зубами.

Надежда не испугалась. Она подергала дверь, но та оказалась заперта.

Тогда она достала пластиковую дисконтную карточку, вставила ее в щель между дверью и косяком и провела снизу вверх.

Карточка отжала язычок замка, и дверь открылась.

Надежда шагнула вперед…

И тут же испуганно попятилась.

Прямо напротив двери стоял полуголый дикарь в яркой боевой раскраске, со зверским выражением лица, и целился в нее из длинной духовой трубки.

«Сумпитан», – вспомнила Надежда название такой трубки, упомянутое экскурсоводом. Она пришла в себя от испуга и внимательно пригляделась к фигуре дикаря. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это не живой человек, и даже не приличного качества скульптура, и не экспонат из музея восковых фигур. Перед ней был обычный манекен из магазина мужской одежды. Правда, над этим манекеном кто-то хорошо потрудился: ему придали угрожающую позу, разрисовали лицо узорами, изобразили злобную гримасу, нарядили в яркие тряпки и головной убор из птичьих перьев. В общем, из этого манекена сделали пугало, но не для птиц, а для излишне любопытных посетителей.

Что ж, надо признать, что получилось неплохо.

Разобравшись с манекеном, Надежда обошла его по касательной и осмотрела помещение.

Она находилась в просторной мастерской. Пахло клеем, опилками и канифолью. Кругом лежали боевые щиты, копья и духовые трубки на разных стадиях изготовления. В глубине мастерской находился большой рабочий стол, над которым склонился сутулый человечек.

При появлении Надежды он оторвался от работы. Он был большеголов, невзрачен, а на носу у него сидели старомодные очки. Мастер бросил на нее взгляд и недовольно проворчал:

– Написано же на двери – не входить! Что вам непонятно? Неграмотная?

– Буквы знаю, – вздохнула Надежда. – Но мне очень нужно с вами поговорить.

– Это что, так срочно? Вы же видите, я занят! – Он потряс какой-то штуковиной, которую держал в руке.

– Что это?

– Копия индонезийского томеанга конца восемнадцатого века!

– Восемнадцатого, говорите?

– Именно!

– Ну, так о нем не вспоминали триста лет, может подождать еще полчаса!

– О чем же таком важном вы хотите поговорить? – Мастер бросил недобрый взгляд из-под очков.

– Об убийстве.

– Что? Каком таком убийстве? – Садовников удивлённо уставился на Надежду. – При чем здесь я?

– При том, что убийство было совершено отравленным шипом неизвестного тропического растения, при помощи духовой трубки. А вы главный, самый знающий специалист по этому оружию, – любезно объяснила Надежда.

– Спасибо, конечно, за такую лестную характеристику, но это еще не значит, что я имею отношение к какому-то убийству.

– А я и не утверждаю, что имеете. Я только думаю, что вы можете мне помочь.

– Простите, а вы кто?

– Я веду собственное расследование. Меня зовут Надежда Лебедева.

– Понятно… – Кривоватая улыбка тронула губы мастера. – А какая трубка была использована? Пукуна? Томеанг? Сарбакан? Сумпитан?

– Понятия не имею. Но в спине убитого торчал шип.

– Ничего не знаете, а сразу бросаетесь расследовать! – фыркнул Иннокентий. – А кто он вам, этот убитый?

– Да вы знаете, никто. Я только хочу задать вам несколько вопросов…

– А кого убили-то?

– Малоизвестного актёра. Это некий Вадим Кузнецов.

Садовников закашлялся, вытер платком заслезившиеся глаза.

– Ладно, так и быть, я с вами поговорю. Только сначала вымою руки, а то у меня лак едкий.

– Не возражаю.

Иннокентий встал от стола, направился в угол, который был отгорожен деревянной ширмой с изображением райских птиц. Должно быть, у него там было нечто вроде санузла. Задвинул ее за собой.

Из-за ширмы донесся шум льющейся воды.

Надежда ждала.

Минуты проходили за минутой, вода лилась, но Иннокентий всё не возвращался.

– Вы скоро? – осведомилась наконец Надежда.

Иннокентий не отозвался.

– Да что с вами? – занервничала Надежда и не выдержала – заглянула за ширму.

За ширмой никого не было. Там была раковина, в которую лилась вода. Надежда закрутила кран. Кроме раковины, за ширмой находился невысокий столик, на котором стояли электрическая плитка и кофеварка.

Иннокентий исчез. Испарился.

У раковины на полу стояло высокое старое, с облупившейся амальгамой зеркало. Надежда машинально взглянула в него, вспомнив завет своей московской тётки: проходишь мимо зеркала – причешись! Зеркало от горячей воды сильно запотело, поэтому Надежда плохо разглядела собственное отражение. И это хорошо, потому что наверняка в зеркале отражается самая настоящая разиня. Надо же, поверила коварному мужику, а он, шутя, обвел ее вокруг пальца! Ручки он решил помыть, а она и уши развесила!

Надежда увидела на краю раковины тряпку, и взяла ее, чтобы протереть зеркало. Получалось плохо, видимость не улучшилась. Надежда нажала чуть сильнее…

И тут зеркало повернулось на оси.

За зеркалом обнаружился темный проход, уводящий в неизвестность. Ага… Вот каким путем сбежал мастер Иннокентий! Непонятно только, почему он решил пуститься в бега. Чувствует за собой какую-то вину? Да уж не просто так…

Надежда пригнулась и заглянула в образовавшийся проход. Перед ней был узкий темный коридор.

Надежда крикнула:

– Иннокентий! Вы здесь? Почему вы убежали? Я хотела только поговорить с вами!

Ответа она не дождалась.

Она подошла к рабочему столу мастера и увидела на полке электрический фонарик. Это было то, что нужно.

Лебедева зажгла фонарь, пролезла в проход за зеркалом, сделала несколько шагов и увидела, что дальше коридор переходит в лестницу, ведущую круто вниз. Несомненно, по этой лестнице и скрылся неуловимый мастер. Звать или преследовать его бесполезно, он наверняка уже далеко.

Тут Надежда увидела на полу, у подножия лестницы скомканный бумажный листок. Должно быть, Иннокентий обронил его, убегая. Она подняла его, расправила…

Это была газетная страница, но в потайном коридоре было слишком темно, чтобы разглядеть, что на ней напечатано. Надежда вернулась в мастерскую Иннокентия, повернула зеркало, закрыв тайный проход, подошла к свету. У нее в руках действительно была газетная страница, точнее – вырезка с опубликованной статьей. Статья называлась «Тропический рай в центре Петербурга». Она была посвящена выставке «Культура коренных народов Океании», но на самом деле бо́льшая часть статьи была отдана удивительному мастеру Иннокентию Садовникову. Тому самому, который только что благополучно смылся от Надежды.

Автор статьи в восхищении рассказывал о необычном увлечении Садовникова, о мастерстве, с которым он воссоздает оружие коренных обитателей тропического леса. Чувствовалось, что в процессе написания статьи он близко общался с мастером.

Надежда вспомнила, что экскурсовод рассказывала о журналистке, которая писала о Садовникове.

Ну да, вот ее имя стоит над статьей – Т. Яворская.

А вот и фотография рядом с именем.

Газетное фото было довольно неудачное, нечеткое, однако Надежда вспомнила, что видела эту женщину. Вспомнила долговязую девицу с длинными белыми волосами, похожую на породистую скаковую лошадь. Она с девицей столкнулась на презентации настольной игры. Девица была увешана фотоаппаратами и прочей техникой, значит, это та самая журналистка. Надежда вспомнила, какое имя назвала экскурсовод – Тамара Яворская.

И снова Надежда почувствовала знакомое покалывание в корнях волос.

Ну да, вот и связь между мастером, который умеет делать духовые трубки и пользоваться ими, и презентацией, на которой стрелой из такой трубки убили Вадима Кузнецова.

Может быть, Садовников не был на той презентации, но там околачивалась эта скаковая лошадь, авторша статьи о мастере. А значит, могла проявить интерес к духовой трубке и научиться стрелять из нее. А может, он сам ей по дружбе дал смертоносное оружие.

Тогда понятно, почему Иннокентий Садовников сбежал, услышав про убийство Кузнецова. Испугался небось…

Пазл постепенно складывался.

В это время в дверь мастерской деликатно, но вместе с тем настойчиво постучали. Надежда насторожилась. В дверь снова постучали – на этот раз еще более настойчиво. Поскольку ответа не последовало, дверь открылась, на пороге появилась девушка – экскурсовод.

– Иннокентий, там вас ждут! – крикнула она, не успев войти. – Вы обещали провести мастер-класс. – Тут она увидела Надежду и удивлённо подняла брови: – А где Садовников? И что вы здесь делаете?

– Я зашла с ним поговорить, но во время разговора он таинственным образом исчез. А я, пожалуй, тоже пойду…

С этими словами Надежда выскользнула мимо девушки из мастерской. Экскурсовод удивленно проводила ее глазами, хотела что-то сказать, но Надежда только мотнула головой и прибавила ходу. Быстро надев пальто и прихватив свою сумку, она выскочила за дверь.

Лебедева почти бегом подходила к дому, когда телефон в сумке запел знакомую мелодию.

– Надежда! – заорала Машка в трубку. – Ты где ходишь, отчего не отвечаешь?

– По делу! – коротко ответила Надежда.

– Ага, а я, значит, просто так гуляю? – тут же обиделась Машка. – А ты вообще где, дома?

– Ну, почти.

– Тогда я приеду, потому что… Знаешь, долго рассказывать, всё при встрече!

– Ну давай, – вздохнула Надежда и свернула к продуктовому магазину – продукты в дом всё-таки купить надо!

Держа в обеих руках тяжелые сумки, Надежда Николаевна подошла к своему подъезду и, конечно, столкнулась возле скамейки с соседкой Антониной Васильевной по кличке Недреманое Око. Она кивком поздоровалась с соседкой и попыталась ее обойти, но не тут-то было. Васильевна, как уже говорилось, была женщина корпулентная, то есть ее было много. И это бы еще ладно, но при своей комплекции передвигалась женщина весьма быстро. Вроде бы она там, но не успеешь оглянуться – а она уже тут и встаёт у тебя на пути. И как успела? Это тайна, покрытая мраком.

– А я, Надя, как раз тебя здесь жду! – заявила Антонина Васильевна вместо обычного приветствия.

– Меня? – удивленно осведомилась Надежда. – А в чем дело?

Надежда почувствовала беспокойство. Антонина Васильевна редко сообщала хорошие новости. Точнее, всегда поджидала она жильцов дома явно не для того, чтобы пожелать им здоровья и долгих лет жизни.

– Ты, Надя, если заказываешь чего, так ты уж дождись сама курьера. А то нехорошо получается. Человек пришел, а тебя нету…

– Но я ничего не заказывала!

– Как же не заказывала, когда в заказе твой номер квартиры был записан, и фамилия твоя – Лебедева. Хорошо, что курьер согласился мне твой заказ отдать. Я за тебя расписалась, он и отдал, чтобы, говорит, второй раз не ходить. – С этими словами Антонина Васильевна подошла к скамейке и предъявила Надежде аккуратно запакованный пакет. – Вот, держи…

Надежда удивленно уставилась на пакет и спросила, потому что точно знала, что ничего не заказывала с прошлой недели:

– А как он выглядел, этот курьер?

– Да как выглядел? Обыкновенно… Высокий такой, из себя видный. Одет во всё черное. И усики черные небольшие.

Надежда почувствовала легкое головокружение.

Она вспомнила узкий, полутемный проход между домами, вспомнила преградившего ей дорогу рослого широкоплечего мужчину в черной кожаной куртке, с короткими темными волосами и узкой черной щеточкой усов над верхней губой. Вспомнила его пристальный, пронзительный взгляд…

– Надя, ты чего? – озабоченно пригляделась к ней Антонина Васильевна. – Тебе нехорошо? Ты так побледнела. Тебе, может, валидол нужен или этот… нитроглицерин?

Надежда поняла, что нужно срочно взять себя в руки, иначе соседка ни за что не отстанет. Глаз у нее что алмаз, и голова соображает отлично, так что поймет она, что Надежда снова впуталась в какую-то криминальную историю.

– Нет, Антонина Васильевна, всё в порядке. Так, голова немного закружилась. Погода, что ли, так действует… – И она попыталась улыбнуться.

– Точно? Ты смотри, со здоровьем никак нельзя шутить в нашем возрасте!

Надежда хотела сказать, что возраст у них с Антониной Васильевной разный, но воздержалась. Она поспешила домой, чтобы посмотреть, что же принес ей таинственный черный человек.

Бейсик встретил ее на пороге, потерся о ноги и с интересом посмотрел на пакет. В его глазах читался закономерный вопрос: «Это мне?»

– Нет, это не тебе, – отрезала Надежда.

Кот обиженно фыркнул и отошел. Но отошел недалеко: он с несомненным интересом выглядывал из-за холодильника. Любопытство было одним из его непременных качеств.

Надежда попыталась вскрыть пакет, но он был туго заклеен, и ей пришлось воспользоваться ножницами. Наконец она разделалась с упаковкой и извлекла содержимое. То, что она увидела, ее поразило. В пакете была большая упаковка сухого витаминизированного корма для котов пожилого возраста. Точно такого, какой она только что купила Бейсику. И той же самой фирмы.

Бейсик тут же возник рядом с Надеждой и с интересом посмотрел на упаковку. Затем перевел укоризненный взгляд на хозяйку. Взгляд этот красноречиво говорил: «Нехорошо обманывать доверчивых котов! Почему ты сказала, что это не мне? Ты же видишь, что это как раз мне!»

– Бейсик, дорогой, я не верю незнакомым доставщикам! – возразила Надежда. – Знаешь древнегреческую поговорку: бойтесь данайцев, дары приносящих? Не знаешь, но поверь мне – так оно и есть… От незнакомых людей ничего нельзя принимать, даже кошачий корм!

Тут Надежда заметила, что из пакета что-то выпало. Это был лист бумаги, на котором крупными печатными буквами было написано: «ОТДАЙ ТО, ЧТО ТЕБЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ. ИНАЧЕ БУДЕТ ХУЖЕ».

Ого! Перед ее глазами тут же возник мужчина в черном, который встал на ее пути. Он произнес точно такие же слова… И в записке из кармана тот же текст был. Нет, злодеи – кто бы они ни были – не оставят ее в покое…

А ведь кошачий корм – это не просто так! Ей ясно дают понять, что это угроза. Сообщают, что всё о ней им известно. Знают, что у нее есть любимый кот, знают даже, какой корм она ему покупает. И адрес, ее адрес они знают! И фамилию!

– Нет, от этого корма нужно избавиться!

Бейсик всё еще смотрел на нее недоверчиво.

Надежда решила сразу же отнести подозрительный корм на помойку. Ведь Бейсик очень предприимчивый и ловкий, с него станется разорвать пакет с кормом и добраться до его содержимого.

Она не стала откладывать дело в долгий ящик, завернула злополучный пакет получше и отнесла его на помойку. Коту же положила двойную порцию всевозможных вкусняшек, которые купила перед тем, как пойти на выставку.

Как оказалось, Надежда Николаевна правильно сделала, что зашла в продуктовый магазин, потому что Машка с порога заявила, что она хочет есть.

– Ты же в ресторане итальянском была!

– Ой, про ресторан лучше не надо! – Машка замахала руками и посмотрела на Надежду с самой настоящей ненавистью.

Надежда решила пока подождать с расспросами и плюхнула на сковородку три яйца и три ломтя ветчины.

Машка притащилась за ней на кухню.

– Помидоров не надо! Видеть их не могу!

Она набросилась на яичницу, словно из голодного края.

После того как та была съедена, Машка налила себе вторую чашку кофе, закусила печеньем с корицей и, подобрев, рассказала про Соньку Чемоданову.

– Ну и ну! – Надежда покачала головой.

– Ты слушай дальше! Про Анну!

– Ну что, – сказала Надежда, внимательно выслушав Машкин рассказ в лицах. – Как говорил Остап Бендер: отрицательный результат – это тоже результат.

– Знаю, знаю! Но я не жалею, что в этом центре побывала, видела бы ты малютку Чацкого!

– А теперь смотри сюда! – Надежда положила на стол статью, которую нашла у Иннокентия. – Узнаешь эту физиономию?

– Ой! Да это же та баба, что на презентации была! Ты еще у нее шампанское перехватила! Так это она его убила?

– Может быть… – вздохнула Надежда. – Скорее да, чем нет. Одного только не знаю – мотива. На фига ей нужно было его убивать? Он ее бросил, что ли?

– Сонька говорила, что он бабник был жуткий.

– Ну, Сонька много чего говорила. Как-то мне не верится. Ну, скандал устроить, какую-нибудь гадость сделать, но убивать… Да еще так изобретательно.

– А если… – Мария набрала номер Анны и поставила на громкую связь. – Привет, привет, это снова я! Да, ты обещала помочь информацией, если что… Ага, да… Так вот, тебе что-нибудь говорит имя – Тамара Яворская?

– Кто? – послышался в трубке громкий голос Анны. – Томка? Томка Яворская? Да как же, знаю ее, раньше знала. Она журналистка, то есть была студенткой, когда мы общались, она училась еще… Давнее знакомство. Она была девушкой друга Вадика – Вани Калюжного. Они вместе с Вадиком в Театральном учились. Ну, мы тогда и познакомились. Только когда мы с Вадькой разошлись, я со всеми его друзьями отношения прекратила. Хотя Иван мне нравился, он талантливый очень был, и собой хорош, серьезно профессией занимался.

– А что потом с ним стало?

– Не знаю, было там что-то… Какая-то с ним случилась темная история, не то он заболел, не то в аварию попал. Как-то я не особо интересовалась. Извини, что не помогла.

– Нет-нет, помогла… – пробормотала Надежда. – Спасибо! – Она отложила телефон. – Вот что, Мария, ты как хочешь, а я еду сейчас в редакцию, где эта Яворская работает, мне, знаешь, ждать некогда. Вон, видела, что мне принесли? В прихожей записка лежит. Бейсик, не смей трогать!

– Я с тобой, – грустно вздохнула Машка. – Думала, сегодня зачеты принимать буду, а у студентов семинар какой-то. Ох, уволят меня с работы!..

Анатолий Кузякин решил вывести своего лабрадора Гарольда на внеочередную прогулку. Он его сегодня уже выводил, но Гарольд вдруг забеспокоился и дал хозяину понять, что ему снова требуется на улицу, и если хозяин его сейчас же не выведет, у него будут большие неприятности. То есть неприятности будут у хозяина, разумеется, а не у собаки, поскольку собака предупреждала… Анатолий вздохнул, оделся и прицепил к ошейнику собаки поводок.

Однако, едва они вышли на улицу, Гарольд забыл, чем он только что шантажировал хозяина. Вместо того чтобы делать свои неотложные дела, он принялся обнюхивать все столбы, деревья и камни, а также остальные места, где остались метки других собак.

– Гарри, скотина, имей совесть! – взмолился Анатолий. – Делай скорее свои делишки и пойдем домой! Я устал. До полночи работал, спал плохо…

Анатолий работал удаленно, рабочий день у него был ненормированный, но это не значит, что можно человека дёргать по ерунде. Тем более что на улице дождь собирается, и ветер такой, что того и гляди с домов крыши срывать станет.

Анатолий спустил собаку с поводка и присел на скамейку – немного передохнуть. Гарольд усовестился и потрусил к собачьей площадке. Анатолий достал телефон, углубился в чтение – и тут спохватился, что Гарольд ведет себя подозрительно тихо. Он огляделся в поисках своей собаки…

На площадке лабрадора не было.

Анатолий вскочил, позвал пса, в тревоге побежал искать…

И увидел, что его псина что-то ест возле мусорных баков. Ну что за собака, вечно жрет всякую гадость, как будто дома его держат на голодном пайке! Ну откуда у породистого пса такие плебейские привычки?

– Гарольд, скотина, что ты там нашел?!

Анатолий подбежал к псу и увидел, что тот разодрал пакет кошачьего корма и теперь с завидным аппетитом выедает содержимое.

Этого еще только не хватало!

– Тебя что, дома не кормят? – возмущенно закричал на собаку Анатолий.

Гарольд смущенно покосился на него, но глотать не перестал.

Кузякин присмотрелся к упаковке.

– Но это же кошачий корм! Кошачий! Неужели это не унизительно для большой породистой собаки?

«Зато очень вкусно», – ответил взгляд Гарри, не перестающего хватать полной пастью корм.

– Да он же наверняка испорченный! Иначе с чего бы его выбросили? Фу, Гарольд! Кому говорят! Фу!

Гарольд даже ухом не повел. Он служил живой иллюстрацией басни Крылова: «А Васька слушает да ест». Анатолий понял, что слова бесполезны, и перешел к действиям. Он схватил лабрадора за ошейник и оттащил пса, упирающегося изо всех четырех лап, от подозрительных гранул.

Лабрадор с сожалением подчинился и поплелся за хозяином, на ходу дохрустывая аппетитные шарики.

– Как тебе не стыдно! – продолжал Анатолий воспитательную работу. – Я тебе сколько раз говорил, что нельзя ничего подбирать на улице. Это вредно… И хорошо еще, что тебя никто из знакомых не видел, иначе я бы умер со стыда!

Вдруг Гарольд остановился как вкопанный и как-то странно взглянул на хозяина.

– Ты что – усовестился? – Спросил Анатолий. – Ты хочешь сказать, что больше не будешь так делать?

Гарольд как-то странно зарычал, затем по его телу прошла судорога, лапы подогнулись, и пёс завалился на бок. Глаза собаки подернулись мутной поволокой, из пасти выступила розоватая пена…

– Гаричка, что с тобой? – испуганно пролепетал Анатолий с упавшим сердцем.

Пёс дергался в судорогах и мучительно стонал.

– Это корм! – сообразил хозяин. – Сволочи догхантеры! Гаричка, держись! Я сейчас вернусь!

Кузякин бросился со всех ног к стоянке машин, трясущимися руками открыл дверцу своего автомобиля, включил зажигание, подогнал машину к умирающему псу, втащил Гарольда на заднее сиденье и на полной скорости погнал к ветеринарной клинике.

По дороге его трясло как в лихорадке, он не соблюдал правила движения, и его остановил первый же полицейский, но тут же отпустил, увидев умирающую собаку, и даже предупредил по рации всех своих коллег, чтобы они его тоже не задерживали…

Лебедева и Рыбникова поднялись по лестнице и вошли в большую комнату, где располагалась редакция, в которой работала журналистка Яворская.

В помещении одновременно разговаривали по телефону и без него человек десять, причем по их голосам и лицам можно было предположить, что все они находятся на грани тяжелого нервного срыва или гипертонического криза.

Мимо подруг пробежал, пыхтя и задыхаясь, краснолицый толстяк. Налетев на Надежду, он схватил ее за рукав, выпучил глаза, как вареный рак, и воскликнул:

– Где Вампирский? Где этот чертов Вампирский?

– Я не знаю… – испуганно пролепетала Надежда.

– Тогда что вы здесь делаете? Он мне немедленно нужен! Я его разорву! Он перепутал синхрофазотрон с синтомицином, и эта статья уже пошла в номер! – Осознав, что Надежда ничем ему не поможет, он отпустил ее рукав и помчался дальше.

Едва он исчез, как из-под стола вылез худенький бледный мужчина и шепотом спросил:

– Куда он побежал?

– Вот туда. – Надежда Николаевна показала на дверь.

– В техотдел… Слава богу, оттуда его долго не выпустят!

– А вы, наверное, Вампирский? – догадалась Мария.

– Ну да… А в чем дело? – Человечек подозрительно взглянул на подруг. – Вас прислал Мухоморов?

– Нет, нас никто не прислал. Мы ищем Тамару Яворскую.

– Ах, Яворскую! Ну, здесь вы ее зря ищете! Она наверняка ошивается в «Скрепке».

– Где?

– В «Ночной скрепке». Это кафе на противоположной стороне улицы. – Вампирский показал на окно. – Тамара почти всегда работает там, потому что здесь невозможно сосредоточиться… Ну, вы же видите, что здесь творится.

– Да, действительно… Благодарю вас.

Оставив Вампирского, подруги покинули редакцию, перешли улицу и подошли к кафе, над входом в которое красовалась вывеска «Ночная скрипка».

– Скрипка, а не скрепка! – заметила Мария. – То-то я думаю – какое странное название!

– Ну, наверное, журналисты его так переименовали. «Скрепка» им как-то ближе.

Подруги вошли в кафе. Им показалось, что они попали в другой отдел той же самой редакции – здесь тоже громко разговаривали и звонили по телефонам. Единственное отличие было в том, что в кафе у посетителей в руках были чашечки с кофе, а еще между столиками сновали молоденькие официантки.

– И как ты здесь найдешь эту Яворскую? – осведомилась Мария. – Это же самый настоящий дурдом!

– Да вон же она! – Надежда показала на окно.

На подоконнике сидела долговязая девица с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Светлые волосы ее на этот раз были забраны в хвост, такую прическу мама Надежды называла иронично «Лошадь хочет какать». И по лицу Яворской было заметно, что девицей назвать ее было бы преувеличением – сороковник-то она уж точно справила.

– Теперь главное – не упустить ее! – тихо предупредила Надежда.

– Что?! – переспросила Мария, не расслышав слова подруги за царящим в кафе гвалтом.

– Главное – не упустить!

– А-а, ну да…

– Я захожу слева, ты – справа. Ты говоришь первая…

– Почему я?

– Потому что так надо! – шикнула Надежда, и Машка покорилась.

Подруги с двух сторон приблизились к журналистке.

– Вы – Тамара Яворская! – проговорила Мария не вопросительным, а утвердительным тоном.

– А чего надо? – ответила та, прикрыв локтем телефон.

– Поговорить.

– О чем?

– Не о чем, а о ком! О Вадике Кузнецове.

– А это кто там? – Яворская взглядом показала куда-то за спину Марии.

Та машинально оглянулась.

Яворская вскочила и попыталась сбежать… Но на ее пути возникла Надежда Лебедева и продолжила:

– Точнее, о его смерти. А еще точнее – об убийстве.

Яворская оглянулась.

Мария с решительным видом стояла у нее за спиной.

– А вы вообще кто такие? – процедила журналистка, пренебрежительно оглядев подруг.

– Представители общественности.

– Ах, общественности! – Яворская презрительно скривила губы. – И что же вам от меня нужно, представители общественности?

– Мы же сказали – поговорить. Поговорить о Вадике Кузнецове и его убийстве.

– А какое отношение он имеет ко мне?

– Самое прямое и непосредственное. Вы ведь были на презентации, где его убили.

– Ну, там было много народу. Вы, например, тоже там были. – Яворская пристально взглянула на Надежду, вспомнив, видно, про шампанское.

– Совершенно верно, – согласилась Надежда. – Только мы видели Кузнецова первый и последний раз. В отличие от вас…

Яворская вздохнула и тряхнула головой:

– Ладно, хотите поговорить – поговорим… Чувствую, что вы всё равно не отстанете. – Она села обратно на подоконник, поставила свою чашку с недопитым кофе, достала из сумки длинный черный резной мундштук, зажала его в зубах.

Тут же к ней подскочил молоденький официант с обесцвеченными волосами со словами:

– Тамара Михайловна, вы же знаете, что у нас не курят! Если хотите курить, есть столики на улице.

– Я знаю! – фыркнула Яворская. – Я-то всё знаю! А вот ты… ты видишь, что я курю?

– Нет, пока не курите, но…

– Так вот, пока не курю – отвали! У меня просто привычка такая – жевать мундштук, когда я разговариваю на важные темы! По-моему, это никому не мешает!

– Извините… – И официант испарился.

– Новенький, – проговорила вслед ему Яворская. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Можно взглянуть на ваш мундштук? – с живейшим интересом протянула руку Надежда.

– Да ради бога… – Яворская небрежным жестом отдала ей мундштук.

– Замечательная вещь! – восхитилась Надежда, разглядывая мундштук. – Один материал чего стоит! Железное дерево, иначе – казуарина хвощевидная. Произрастает исключительно на острове Борнео, в Индонезии. Очень трудно поддается обработке! Особенно трудно обрабатывать внутреннюю поверхность. Впрочем, для мундштука качество обработки не столь важно. – Она заглянула внутрь, посмотрела на свет сквозь мундштук и поцокала языком: – Нет, всё же внутренняя поверхность тщательно отполирована! Ну да, иначе стрела полетит мимо цели…

– Стрела? – переспросила Яворская. – Какая стрела?

– Ну, конкретно не скажу. Стрелы бывают разные, чаще всего – отравленные шипы тропических растений.

– О чем вы вообще говорите? Чепуха какая-то…

– Об этой вещице. Это ведь, Тамара Михайловна, никакой не мундштук. Это сумпитан.

– Что? Первый раз слышу!

Но тут даже Мария расслышала в голосе журналистки явную фальшь и тихонько пихнула Надежду: продолжай, мол, в том же духе, дожимай ее! Не останавливайся!

– Первый раз? Надо же! Сумпитан – это духовая трубка, сделанная из индонезийского железного дерева. Излюбленное оружие даяков Малайзии и коренных племен острова Борнео. Впрочем, он распространен также среди аборигенов Молуккских и Филиппинских островов и иногда встречается даже на Мадагаскаре… – с довольной усмешкой пояснила Надежда, с удовлетворением отметив, что с памятью у нее всё в порядке, все нужные сведения она отлично запомнила.

– Ничего не знаю! Ни в Индонезии, ни на Филиппинах, ни тем более на Мадагаскаре никогда в жизни не была, ни про какие духовые трубки не слышала!

– Ну да… А откуда у тебя эта штучка? – Надежда не заметила, как перешла на «ты».

– Не помню… Кто-то подарил.

– И я даже знаю кто. Иннокентий Садовников. Только не говори, что ты его не знаешь. Я читала твою статью о нем.

– Ну, допустим, я его знаю. И он мне подарил эту вещицу. Но я ее использую только как мундштук. Мундштук, понятно?

– Ну да, мундштук. Тогда почему ты так горячишься?

– Потому что вы лезете с дурацкими обвинениями!

– Не такие уж они дурацкие! Ты говоришь, что это просто мундштук, но если криминалисты исследуют его внутреннюю поверхность, не сомневаюсь, что они найдут внутри следы яда, которым был убит Кузнецов.

– Ничего они не найдут! – выпалила Яворская.

Она тут же прикусила язык, но Надежда усмехнулась:

– Что, ты его тщательно вымыла? Так вот должна тебя огорчить: следы яда всё равно остались. Они же внутри, а внутреннюю поверхность невозможно отмыть до конца. Так что давай подведем итог.

Надежда взяла салфетку, достала ручку и написала наверху крупную единицу.

– Вадима Кузнецова убили на презентации настольной игры. Убили отравленным шипом, выпущенным из духовой трубки. Ты тоже присутствовала на этой презентации, и у тебя есть такая духовая трубка. – Она поставила против единицы аккуратный плюсик и продолжила строгим голосом: – То есть у тебя, во-первых, была возможность убить Вадима, и во-вторых, было оружие, которым, наверняка, его убили. – Она написала под единицей двойку, поставила напротив нее плюс и пристально взглянула на Яворскую. – Для классической триады обвинения не хватает только третьего пункта – мотива. – Ниже двойки Надежда написала крупную красивую тройку. – Так что у тебя с мотивом?

Яворская скривилась и процедила:

– Как раз с мотивом у меня всё отлично.

– В смысле, его нет?

– Наоборот. У меня такой мотив – лучше не придумаешь. Такой мотив – закачаешься.

– Это касается Ивана Калюжного? – догадалась Надежда.

– Ну, видите, вы и так всё знаете, – мрачно вздохнула Тамара. – Зачем тогда сюда притащились? Душу травить?

– Мы не знаем, мы только догадываемся! – Мария подсела ближе к Яворской. – Ты извини, тебе Аня Кузнецова привет передавала, очень хорошо о тебе отзывалась, жалеет, что вы связь потеряли, вы ведь общались раньше.

Надежда посмотрела на Марию с удивлением, но ничего не сказала. Тамара же только опять вздохнула:

– Аня… Да… Хорошо, что она с Вадькой развелась сразу же, много сил и нервов себе сэкономила. Это потом уже случилось, когда мы с ней общаться перестали. – Она поёрзала на подоконнике, потом заговорила монотонным голосом, уставившись куда-то в пространство: – В общем… Ехали Вадим и Иван со съемок, тогда вместе в сериале снимались. Ну, дело было ночью, как-то они задержались, а Вадька тогда как раз машину купил и права получил. А на съемках выпили, конечно, обычное дело. Только Иван не пил совсем. В общем, находились в машине только они вдвоем. Ну, ночь, алкоголь… Не справился Вадька с управлением, машину занесло, врезались они в забор бетонный. Иван голову расшиб и пару ребер сломал. А Вадьке – хоть бы хны, ни царапины. Но испугался он, что за рулем пьяный был. Конечно, гаишники проверят, лишат его прав, да и вообще неприятностей не оберёшься. Уговорил Ивана на свое место сесть, вроде как тот машину вел, а сам сбежал…

– И Иван согласился? – не утерпела Мария.

– Сказал мне потом, что плохо соображал, голова очень болела. – Тамара отвернулась. – В общем, обещал ему Вадька, что в «скорую» позвонит, дескать, видел, что машина в аварию попала, да наврал, сволочь, побоялся, что его по номеру телефона вычислят. А Иван сознание потерял да так и пролежал в машине до утра. Уже на рассвете кто-то мимо ехал, позвонил гаишникам, пока то да сё… В больницу не скоро его привезли. Ну, долго он по больницам мотался. Ребра-то зажили, а вот с головой проблемы начались. Если бы сразу его в больницу доставили, тогда был бы шанс, а так… Вроде сначала получше было, но потом провалы в памяти начались, потом на улицу выходить не смог, какая уж тут профессия. В общем, десять лет инвалидом прожил, и я с ним. Под конец и зрение отказало, и ходить уже не мог.

– И никто тебе не помогал? – жалостливо спросила Мария.

– Иван сам поначалу не хотел ни с кем общаться, чтобы не жалели, а потом…

– А этот урод и предатель больше так и не появился? – спросила Надежда.

– Да, поначалу звонил, потом на съемки куда-то уехал в другой город, а потом вообще пропал. И мне не до того стало.

– А следствие как же?

– Да как… Вадька же никого не сбил, а забор бетонный претензий предъявлять не собирался. – Тамара грустно улыбнулась. – Вот и закрыли дело. А три месяца назад Иван умер.

– Тяжело было? – спросила Мария.

– Не то слово. Я даже рада была, что он мучиться перестал. Ну, переживала, конечно. И тут встретила как-то Вадьку. Весь из себя понтовый, с девицей смазливой, лапшу ей на уши вешает, какой он крутой и знаменитый. Меня увидел, кивнул так издали холодно. И так мне стало мерзко… Думаю, вот гад! Если бы он тогда сразу Ваню в больницу отвез или хотя бы «скорую» вызвал, то жизнь бы ему спас. За свою шкуру испугался, пьяная тварь. Сволочь! И где справедливость?

– Да уж, справедливости в мире точно нет… – пробормотала вполголоса Мария.

– Ну, потом сама запсиховала. Выпросила у Иннокентия Садовникова это вот… – Тамара показала на мундштук. – Хотела сама отравиться. А тут случайно встретила Вадьку на презентации, ну и не удержалась.

Тамара смотрела спокойно. Надежда и Мария молчали.

– И вот я вас спросить хочу, – заговорила наконец Тамара. – Вам-то это за каким чертом нужно, представители общественности? Хотите меня в полицию сдать? Грамоту получить? Ну так звоните, сдавайте, пожалуйста, я спорить не буду и прятаться тоже не стану. Я десять лет возле больного инвалида провела, уже, можно сказать, заранее за убийство отсидела!

– Какая еще полиция? Упаси бог! – Надежда замахала руками, представив весь процесс. – Еще не хватало! Если честно, я этого Кузнецова тогда первый и последний раз видела, мне он никто. Так что пускай полиция сама разбирается с его убийством.

– А тогда…

– У нас в этом деле свой собственный интерес, – твердо сказала Надежда. – И вот ты скажи: ты на этой презентации ничего не заметила необычного? Ведь за ним небось следила. Может, он с кем-то подозрительным разговаривал?

– А-а, точно! – Яворская оживилась. – Я ведь его фотографировала. Я всех фотографировала.

– А тогда ты не могла бы эти снимки мне прислать? Ну, только те, где он?

– Могу! – согласилась Тамара. – С условием, что в Сеть выкладывать их не будете, а потом мне всё расскажете. Я же вижу, что у вас непростой интерес!

Надежда подумала и согласилась.

На том и расстались.

Когда они вышли на улицу, Марии позвонила секретарша кафедры, предупредила, что заведующий уже три раза спрашивал, почему Рыбникова зачеты не приняла, и что она, секретарша, из любезности студентам сообщила про зачет и насчет аудитории сегодня вечером договорилась.

Машка ахнула и помчалась к остановке троллейбуса, благо ей было недалеко.

Надежда же не спеша направилась к метро, размышляя на ходу. Получалось, что и этот результат отрицательный, то есть известно, кто убил Кузнецова, но, если можно так выразиться, убили его по другой причине. А Надежда нисколько в расследовании не продвинулась, в то время как злодеи уже знают про нее всё – имя и адрес, раз посылку прислали. Хорошо, что ее дома не было и соседка посылку приняла. Хотя… Ничего тут хорошего нет.

С такими грустными мыслями Надежда подошла к собственному дому, и у подъезда ее снова встретила вездесущая Антонина Васильевна. Ну, не сидится ей дома! Вечер был хоть и прохладный – осень все-таки, зато без дождя, поэтому Васильевна баражировала возле подъезда.

– Слышала, что сегодня случилось? – бросилась она к Лебедевой.

– О чем вы?

– Знаешь Анатолия из двадцать второй квартиры?

– У которого красивый лабрадор?

– Вот-вот, о нем и речь! Как его зовут… Гаврик, что ли… Или Гарик… Так вот, чуть он не помер! Съел крысиный яд!

– Кто? Анатолий?

– Да почему Анатолий? Говорю тебе – пёс его чуть не издох, собака Гарик. Хорошо Анатолий его в машину – и сразу к ветеринару. Сделали промывание, и капельницу поставили. Едва успели! Сказали, еще бы полчаса – и всё, не спасли бы!

– Ужас какой! – ахнула Надежда.

– Вот точно – ужас! А всё потому, что крыс травили, яд рассыпали, а Гарик яду нажрался.

– Крыс травили?

– Ну да, крыс… А кого же еще? – Васильевна вздохнула: – Кабыздох этот вечно, что найдёт, жрет, как будто его Кузякин не кормит. Дрессировать животное надо! Вот спустил пса с поводка, а он на помойку! И сожрал там что-то.

– На помойке? – Надежда похолодела – неужели кошачий корм?! Несчастный пёс! Как она не подумала, что отраву на помойке может съесть любое животное или птица? Пакет с отравой был предупреждением ей, а из-за ее халатности чуть не умерла чужая, ни в чем не повинная собака!

– Вот и я думаю, – Антонина Васильевна посмотрела на Надежду с некоторым подозрением. – С чего это у нас во дворе вздумали крыс травить? Вроде мы не жаловались. Звонила я в ТСЖ наше – там ничего не знают. Но предположили, что санитарные власти обязаны заблаговременно предупреждение присылать, чтобы все своих животных домашних оберегали. А вот, кстати, Надя, у тебя с посылкой всё в порядке?

Почему вопрос от помойки «кстати» перескочил у соседки на Надину посылку, Надя не поняла. Антонина Васильевна была женщиной здравомыслящей и чересчур наблюдательной. И умела эти свои наблюдения анализировать с большой скоростью. Но, если наблюдательностью она еще могла помериться с Надеждой, то уж скоростью анализа – вряд ли. Возможно, всё дело было в возрасте, Надежда не уточняла.

Лебедева мигом сообразила, что мысли Васильевны текут в ненужном ей направлении. Соседке только дай маленькую зацепку, она мигом до сути докопается. Поэтому Надежда раздумывала недолго.

– Ох, Антонина Васильевна, вот как раз с посылкой моей незадача вышла! – очень натурально вздохнула Надежда. – Понимаете, заказывала я капсулы для кофемашины, муж без кофе жить не может. А привезли совсем другие капсулы, которые к нашей кофемашине и не подходят совсем! У нас один диаметр, а там совсем другой. Сунулась я в Интернет, а того сайта, на котором я заказ делала, вообще нет. И куда мне теперь обращаться ума не приложу! – Выпалив одним духом экспромт, Надежда посмотрела на соседку доверчиво и открыто. Васильевна смотрела с подозрением, но потом сменила гнев на милость, видимо поверила.

– Да уж, Надя, развелось мошенников кругом – бочкой не вычерпаешь! – усмехнулась она. – Думаешь, я просто так от кого угодно посылку приму и свою подпись поставлю? А вдруг в той посылке бомба?

– Ну и наблюдательность у вас! – похвалила соседку Надежда.

– Да уж! «ООО “Северный экспресс”». И бейдж на курьере – Семицветов А. А.

– Ну и память у вас, Антонина Васильевна! – искренне восхитилась Надежда.

– Да я всё записываю! И бейдж его сфотографировала – вот, смотри! – Васильевна показала фото в телефоне.

Надежда рассыпалась в благодарностях и поскорее ушла к себе. Дома она проверила почту и увидела, что Тамара Яворская прислала фотографии. Надежда заинтересовалась несколькими снимками. На одном Вадим Кузнецов, поникший и виноватый, разговаривал с приличным на вид мужчиной средних лет. Точнее, видно было, что говорит тот, а Вадим Кузнецов только оправдывается. Мужчина был хорошо одет. Кажется, белые или седые волосы аккуратно зачёсаны набок. Надежда решила, что седина вполне уместна его возрасту. А что, если собеседник Кузнецова и был тот самый обладатель низкого властного голоса, который велел ему забрать книгу, а потом выговаривал за то, что тот не сумел этого сделать? Вдруг это он подослал к ней подозрительного типа в черном? Видно, отравленный кошачий корм для ее Бейсика из той же оперы… Но вот интересно, неужели они думали, что она станет кормить своего кота неизвестно чем? Тут же Надежда вспомнила о несчастном лабрадоре, и краска стыда опалила ее щеки. Как ни крути, а она тоже виновата!

Надежда долго разглядывала снимки, увеличила их и увидела у своего врага небольшой шрам на подбородке. Ну да, именно врага. Она, Надежда, ничего ему не сделала, а он подсылает к ней своих головорезов, пугает, пытается отравить ее кота! С котом – это уже перебор! Враг перешел всякие границы! Этого Надежда ему ни за что не простит!

В конце концов, ну сделала Машка глупость – взяла старинную книгу. Так ты попроси по-хорошему, поговори спокойно. Дескать, простите-извините, накладочка вышла, книга эта моя, вы ее по ошибке взяли, так вот не угодно ли вернуть? Люди мы интеллигентные, не будем же скандалить из-за книжки? А враг вместо того, чтобы эту ситуацию аккуратно купировать, начал пугать и гадости делать. И в довершение всего Машку с ней, с Надеждой, перепутал.

Ну, тут, конечно, некстати Вадика Кузнецова убили (и не жалко его совсем, гада такого). Но теперь Надежда ни за что никому книгу не отдаст.

Тут она вспомнила, что книги-то у нее нет, что опять-таки растеряха Машка ее потеряла непонятно где. И вот что теперь делать?

Надежда попыталась найти в Интернете фирму «ООО “Северный экспресс”», ей выдали пять названий. Надежда решила, что подумает над выбором завтра, потому что сегодня уже ни на что нет сил.

Утром ее снова разбудил звонок мужа, который клятвенно обещал вернуться на следующий день к вечеру, присовокупив, что соскучился и, вообще, кормят плохо и сосед по номеру храпит сильно. Надежда решила, что и правда мужу в командировке плоховато и что нужно ей расстараться и завтра приготовить вкусный и питательный ужин, а для этого закупить продуктов, причем как можно больше. Так что если заниматься расследованием, то только сегодня.

Она позвонила Марии, но та шепотом сказала в трубку, что находится на заседании кафедры и говорить не может. И такой у нее был голос, что Надежда поняла: с Машки снимают стружку.

Ну и ладно, может, давно пора ей бросить преподавание и сосредоточиться на романах?

Мелькнула у Надежды мысль отправиться в тот самый развлекательный центр «Колизей», с которого и начались все их с Машкой неприятности. Но без подруги нечего там делать, авось Машка сможет вспомнить, в каком месте она выронила эту чертову книгу, а потом все-таки вдвоем не так страшно, в крайнем случае подстрахуют друг дружку.

Итак, оставалось неизвестное «ООО “Северный экспресс”» – фирма, из которой якобы принесли ей вчера отравленный кошачий корм. Надежда просмотрела список, что выдал ей вчера Интернет, и из пяти фирм выбрала фирму курьерской срочной доставки, офис которой находился ближе всего к ее дому.

– Остановимся пока на этой фирме, – сказала она коту, который смотрел на нее из угла кухни очень неодобрительно. – Я ненадолго, – пообещала она, но кот не поверил и ушел спать на кровать.

Погода была плохая, ветер бросал в оконные стекла струи дождя, а батареи всё еще были холодные, так что настроение у кота было отвратительное. Надежда поглядела в мокрое окно и покачала головой. Истинно говорят, что хороший хозяин собаку на улицу не выгонит в такую погоду. «Охота пуще неволи», – говорила в таких случаях бабушка.

Надежда надела теплую куртку с капюшоном, прихватила еще зонтик. А сумку взяла попроще, и на ноги – не кроссовки, а резиновые боты. В такой одежде не страшна любая непогода. Но всё же, по привычке, Надежда постаралась прошмыгнуть по двору как можно быстрее. Уважаемая Антонина Васильевна сегодня не прогуливалась возле подъезда, а предпочитала следить за двором из собственного окна, и это Надежда посчитала хорошим знаком.

Офис фирмы «Северный экспресс» располагался в длинном одноэтажном здании, напоминающем ангар. Перед зданием находилась стоянка, машин на ней было меньше, чем велосипедов. Ну, ясное дело, велосипеды курьерам нужны.

Надежда потопталась немного возле велосипедов и решилась войти в здание. Никто ее не задержал, двери были открыты, вышли из дверей только парень с девушкой, он сел на велосипед, она – в машину.

Надежда остановилась на пороге в полном изумлении. Перед ней был большой зал. Никаких перегородок, только многочисленные стойки, заваленные коробками, пакетами и другими упаковками. Стойки были расположены в строгом порядке, рядами. А между рядами ездили тележки. Ездили сами по себе, никто их не возил.

Приглядевшись, Надежда заметила, что тележки двигаются по проложенным рельсам. «Умно!» – сказал проснувшийся в ней инженер.

Вот девушка за ближайшей стойкой, сверившись с телефоном, быстро положила в тележку какие-то коробки и ловко придала ей начальное ускорение, направив вперед. У другой стойки эту тележку перехватил рыжий парень и тоже добавил пару упаковок, предварительно сверившись со списком.

– А вы по какому вопросу? – спросила Надежду освободившаяся девушка за стойкой.

– Да я… – Надежда сделала вид, что растерялась.

– Если у вас жалоба, то это туда! – Девушка махнула рукой в дальний угол зала.

Надежда решила, что там найдется человек, который хоть что-то ей объяснит, и осторожно протиснулась мимо тележек.

В углу было отгорожено небольшое помещение, откуда доносился громкий негодующий голос. Сразу было понятно, что там кого-то отчитывают. Надежда чуть приоткрыла дверь и увидела стол, за столом – лысоватого мужчину в очках, а перед столом стоял лохматый губастый парень и переминался с ноги на ногу.

– Вам, дамочка, кого? – Лысый повернул голову на скрип двери. – У вас жалоба?

– Ну да, хочу пожаловаться, – выдала Надежда домашнюю заготовку. – Мне вместо нужных капсул для кофейной машины привезли совсем другие капсулы. И это бы еще ладно, но курьер Семицветов меня не дождался и вручил посылку совершенно постороннему человеку.

– Вот, Семицветов! – загремел лысый, и даже очки у него подскочили на носу. – Вот, снова на тебя жалоба! То ты заказы путаешь, то клиентам хамишь, то вообще на работу не выходишь! Всё, уволен! И заработанное не получишь, вычту в счет штрафа! А вы, дама, пишите заявление, укажите номер заказа, будем разбираться!

Губастый парень протиснулся мимо Надежды и хлопнул дверью. Надежда воспользовалась тем, что лысый менеджер отвлекся на разговор по телефону, и отправилась следом за парнем. Она застала его на улице, парень отстегивал велосипед, видно, транспорт был его собственный.

– Вам чего? – буркнул Семицветов, неприязненно покосившись на дамочку под зонтом.

– Слушай, я же знаю, что это не ты заказ приносил, – сказала она. – У тебя бейдж украли, что ли? Отчего тогда не заявил?

– Да бред какой-то! – Парень в сердцах пнул колесо. – Как устроился на работу – так и началось. Ну, перепутал пару заказов, потом научился, а тут прихожу, девица открывает, заказ приняла и говорит: ты всё равно вниз идешь, возьми мой мусор. И показывает два мешка, а от них уж воняет. Я, конечно, отказался – мало ли что, иногда и продукты вожу, нам по договору мусор трогать нельзя, нужно условия чистоты соблюдать. И потом, я что, мусорщик? Она и слушать не захотела, обозвала меня по-всякому, дверь захлопнула и потом жалобу накатала.

– Ну, бывает… Люди разные. А вчера что было?

– А вчера заказали кошачий корм, большую упаковку. Приезжаю я по адресу…

– Какой адрес? – перебила Надежда.

– Это недалеко тут, в развлекательном центре.

– В «Колизее»? – Надежда едва сдержалась, чтобы не ахнуть.

– Да, только теперь он по-другому называется.

– Так прямо и пошел через главный вход?

– Нет. В здании сбоку дверца, мне мужик-заказчик по телефону объяснил, куда идти.

– Какой мужик? Здоровый, мрачный, весь в черном, и усики такие противные?

– А вам зачем? – прищурился парень.

– Слушай, не валяй дурака, отвечай по существу! – прикрикнула Надежда. – Потому как в нехорошее дело ты вляпался. Так какой мужик был?

– Не-е… Тот пожилой уже, вроде вашего возраста.

Надежда еле слышно скрипнула зубами. Назвать ее пожилой! Ну что возьмешь с этого недоумка?

– Волосы у него вроде белые, как обесцвеченные, а приглядишься – это седина такая.

– Этот? – Надежда показала парню фотографию, которую ей дала журналистка.

– Он самый… Значит, подал я ему пакет, а больше ничего не помню. Очнулся – лежу рядом с велосипедом на газончике. Голова болит… Хорошо, телефон никто не спёр. Посмотрел я и ахнул: четыре часа как нефиг делать вылетели. Ну, и посчитали мне прогул. А тут еще вы жаловаться пришли…

– Я никакого заявления писать не буду, а ты радуйся, что легко отделался. Подумаешь, брызнули в тебя чем-то. Молодой, переживешь. Если хочешь знать, тот корм кошачий отравленный был, его собака случайно съела и чуть не умерла.

– А я при чем?

– То-то и оно, что доставил корм как бы ты. Так что уволили тебя – и хорошо. Теперь вали отсюда куда подальше и делай вид, что ничего не знаешь.

Парень сел на велосипед и рванул прочь, виляя на мокром асфальте.

На этом Надежда сочла свою миссию выполненной, помахала вслед велосипедисту и отправилась домой.

Дома она поставила сушиться зонтик, сняла мокрую куртку, надела тапочки и села на диван позвонить Марии.

Та сразу взяла трубку.

– Машка, ты как хочешь, а я еду в «Колизей»!

– Зачем? – Заныла подружка.

– Затем, что книгу нужно раздобыть! Очень она нашим злодеям нужна, они ее тоже ищут, с ног сбились. И я хочу раньше их успеть.

– Я с тобой… – с тоской согласилась Машка.

– Встречаемся через час. Я только чаю попью, а то промозгло на улице.

Подруги стояли около торгово-развлекательного комплекса «Колизей» и рассматривали новую вывеску. Огромными мерцающими буквами над входом сияло – «Кассиопея».

Даже вход в комплекс был не такой, как прежде: вместо высоких дверей из толстого матового стекла сейчас было нечто круглое, металлическое, усеянное заклепками, отдаленно напоминающее входной люк подводной лодки или космической ракеты.

– Ну надо же! – ахнула Мария. – Когда же они успели всё переделать? Что-то мне подсказывает, что мы зря сюда приехали, – добавила она, разглядывая новую вывеску. – Здесь вообще всё изменилось, где уж тут нашу книгу найти. Офис настольных игр точно отсутствует, да и тот квест тоже…

– А мне кажется, нужно попробовать! – заявила Надежда.

Мария наткнулась на ее твердый взгляд и поняла, что спорить бесполезно.

– Слушай, мы обязательно хоть что-то тут выясним! Я верю! – сказала Надежда.

Она не стала говорить подруге, что ее оптимизм вызван знакомым ощущением – покалыванием в корнях волос. Машка просто подняла бы ее на смех. Ей и самой иногда бывало неловко, что она, серьезный человек, в прошлом хороший инженер с сугубо материалистическими убеждениями, прислушивается к таким сомнительным ощущениям. Короче, не вступая в дискуссию с подругой, она толкнула дверь, напоминающую металлический люк.

Дверь на удивление легко открылась, и подруги оказались в круглом помещении с металлическими стенами, ярко освещенном скрытыми светильниками. Навстречу им шагнул человек… Точнее, существо с зеленым лицом и удлиненными глазами, похожее на инопланетянина из малобюджетного фильма.

– Добро пожаловать на борт нашей летающей тарелки, – проговорило это существо квакающим голосом. При этом рот его не открывался, а голос исходил откуда-то из середины живота. – Сегодня первый день работы нашего квеста, – продолжило существо. – Поэтому билеты на космический корабль продаются с очень большой скидкой.

– Но мы вообще-то хотели здесь кое-что найти… – начала Надежда Николаевна. – В прошлый раз мы кое-что тут потеряли.

– Пройдя квест, вы сможете исполнить любое свое желание. Причем, как я уже сказал, со скидкой. А если вы имеете право на дополнительную скидку по возрасту…

– Не имеем! – мгновенно выпалила Мария. – И вообще, хоть пытайте меня каленым железом, хоть морите голодом, я ни за что не скажу, сколько нам лет!

Как ни странно, в этом вопросе Надежда была абсолютно солидарна с подругой. Это просто кошмар, что выдумывают! Сегодня утром Семицветов назвал ее пожилой! Ну, чего с охломона взять, а сейчас и здесь норовят оскорбить…

Инопланетянин безразлично пожал зелеными плечами, взял у них деньги, протянул билеты и открыл перед ними следующую дверь. То есть следующий люк.

Подруги оказались в тесном полутемном помещении.

Свет в помещении начал пульсировать, а сверху зазвучал механический голос:

– Вы находитесь в шлюзе, отделяющем космический корабль от внешнего пространства. Чтобы открыть следующую дверь и попасть на борт корабля, нужно ответить всего на один очень простой вопрос. Однако если вы не ответите на этот вопрос за одну минуту, внутреннее давление выбросит вас обратно в открытый космос.

– Ой! – тихонько пискнула впечатлительная Машка.

– Итак, внимание, вопрос. Сколько планет в Солнечной системе?

Тут же свет перестал мигать, а на противоположной стене засветился экран, на котором сменялись числа: 60, 59, 58, 57…

– Восемь! – громко выпалила Мария.

– Ты что? – Надежда округлила глаза. – Планет девять, нам учитель астрономии в школе про каждую рассказывал. Симпатичный такой был старичок, много знал.

Однако числа на табло перестали мелькать, и голос под потолком проговорил:

– Ваш ответ правильный. В Солнечной системе восемь планет – Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун. Добро пожаловать на борт!

– Съела? – ехидно проговорила Мария.

– А Плутон?! – возмущенно воскликнула Надежда. – Он пропустил Плутон!

Снова неизвестно откуда возник голос:

– До недавнего времени полноценной планетой считался также Плутон, но астрономы лишили планету этого статуса. Теперь Плутон относят к отдельному классу планет-карликов, которых в Солнечной системе очень много.

Вторая дверь шлюза открылась, и подруги поспешно перешли в следующее помещение.

– Ты что, знала про Плутон? – с невольным уважением спросила Надежда.

– Честно говоря, нет… – призналась та. – Просто мне почему-то пришла в голову цифра восемь.

– Нормально! Ну что же, победителей не судят! Угадала так угадала, молодец. А что теперь?

– Не знаю, – прошептала Мария. – Сейчас увидим.

Тем временем на противоположной стене засветились три экрана. На каждом экране была освещенная солнцем площадь и столик уличного кафе. За двумя столиками сидели мужчины, за третьим – женщина.

Женщина, голубоглазая блондинка, подкрашивала губы перед карманным зеркальцем. Один мужчина потягивал коктейль из высокого запотевшего бокала, другой помешивал ложечкой в маленькой кофейной чашке.

И снова под потолком комнаты зазвучал равнодушный механический голос:

– Вы попали на борт нашего корабля. Однако для того, чтобы оказаться в жилых отсеках, вам придется пройти еще несколько испытаний. Первое из них самое легкое. Внимание! Перед вами три человека, точнее, три живых мыслящих существа. Но только одно из этих существ – инопланетянин с планеты Трисомния, откуда прибыл наш корабль. Два других – ваши соотечественники, земляне. Вам нужно за три минуты определить, кто из троих трисомниец, чтобы пройти дальше. Отсчет начался.

Действительно, рядом с экранами зажглось еще одно табло, на котором замелькали числа – сто восемьдесят, сто семьдесят девять, сто семьдесят восемь…

– Думаем, думаем… – приказала Надежда. – Машка, сейчас у тебя нет такого озарения, как первый раз?

– Нет, – честно призналась Мария, разглядывая людей на экранах. – Черт его знает, кто тут инопланетянин… С виду все вроде нормальные. Вот разве что… Смотри на мужика, который пьет кофе!

– Не пьет, а только размешивает сахар, – уточнила Надежда.

– Не придирайся к словам. У нас и так мало времени. Ты посмотри, как он мешает ложкой – против часовой стрелки. А все нормальные люди мешают по часовой. Значит, он инопланетянин! И вообще, какой нормальный человек кладет в кофе сахар?

– Я, например, кладу, – возмутилась Надежда. – И ничуть этого не стыжусь! Мне нравится сладкий кофе! Да еще с молоком или даже со сливками! И ты не выделывайся, сама кофе сладкий пьешь, я знаю! Кто-то даже сказал, что кофе должен быть черным, как ночь, горячим, как любовь, и сладким, как поцелуй…

– Талейран сказал, – пояснила Мария.

– Кто?

– Это Талейран сказал. Французский дипломат и политик.

– Ну, вот видишь!

– Ты согласна, что мужик странно сахар размешивает?

– Тоже ерунда. Вот мой старый приятель Валя Голубев всегда мешает чай и кофе против часовой стрелки и очень этим гордится. Если спрашивают, то говорит, что так удобнее.

– Может, он инопланетянин?

– Кто? Валька Голубев? – Надежда прыснула от смеха.

– Так в чем же тогда прикол? – Мария подошла ближе к экранам и пригляделась к блондинке с зеркальцем. – У нее, по-моему, пуговицы блузки не с той стороны, – сказала она неуверенно. Чтобы лучше рассмотреть детали, Мария сняла очки и нацепила их на лоб. – Нет, вроде правильно…

– Ну-ка, повернись ко мне! – попросила ее Надежда.

– Что? – Мария повернулась и потянулась рукой к очкам.

– Нет, подожди, очки не трогай, оставь так… Точно, эта женщина – инопланетянка!

– Почему ты так думаешь?

– А ты посмотри – у нее очки на голове, как у тебя, но они надеты вверх ногами. То есть вверх дужками. Ни одному человеку не придет в голову так надеть. За уши-то не зацепишь.

– А ведь правда!

– Инопланетянка – женщина! – громко повторила Надежда, обращаясь к потолку.

– Ваш ответ правильный, – проговорил бесстрастный голос. – Бретелька на плече женщины сползла, и под ней видна зеленая кожа жительницы Трисомнии!

Мария взглянула на подругу и хмыкнула:

– А ты говоришь – очки!

– Ну, победителей же не судят! – Надежда расстегнула куртку. – Слушай, жарко!

Мария тоже расстегнула пальто.

В это самое время следующая дверь с глухим лязгающим звуком открылась.

Подруги прошли в следующее помещение.

Они оказались в небольшой круглой комнате с ярко-розовыми стенами.

Посреди комнаты за небольшим столиком сидело существо с зеленой кожей и лысой головой в форме огурца. На столике перед ним была шахматная доска с расставленными фигурами.

Фигуры были необычные.

Пешки – такие же зеленые человечки, ладьи и слоны – странные существа, напоминающие зеленых осьминогов, кони – что-то вроде морских коньков с крыльями, а короли и ферзи – многорукие чудовища, покрытые десятками изумрудных глаз.

Зеленый шахматист поднял глаза на вошедших и гулко проквакал:

– Чтобы пройти на следующий этап квеста, вам придется ответить на мой вопрос.

– И какой же это вопрос? – спросила Надежда, поскольку шахматист замолчал.

– Вопрос очень простой, – ответил он наконец. – Какое расстояние отделяет Землю от моей планеты Трисомнии?

Он замолчал, и переставил одну пешку с поля Е2 на поле Е4.

Подруги переглянулись.

– Ты хоть знаешь, что это за планета – Трисомния? – вполголоса поинтересовалась Мария.

– Понятия не имею. До сегодняшнего дня никогда не слышала такого названия.

– И как же тогда мы можем ответить на его вопрос?

Надежда молчала.

– Ну, надо сдаваться, что мы впустую тратим время? В конце концов, что мы теряем?

Надежда опять ничего не ответила. Она что-то мысленно считала.

– Что ты молчишь? – Мария потеребила ее за рукав куртки.

А Надежда вдруг шагнула вперед и отчеканила одним духом:

– Расстояние между Землей и Трисомнией приблизительно равно восемнадцати квинтиллионам четыреста сорока шести квадриллионам семьсот сорока четырем триллионам семидесяти трем миллиардам семьсот девяти миллионам пятьсот пятидесяти одной тысяче шестьсот пятнадцати километрам!

– Ваш ответ правильный… приблизительно! – проквакал зеленый шахматист.

И в розовой стене у него за спиной открылась очередная дверь.

Мария застыла на месте, как громом пораженная. Она смотрела на Надежду так, как будто у той внезапно выросли оленьи рога или появилась третья рука.

– Пойдем уже! – поторопила ее Надежда. – Видишь, дверь открылась, нужно идти. Они не будут ждать бесконечно.

– Да, конечно… – Мария кивнула, как китайский болванчик, и послушно вошла в открытую дверь.

Они оказались в очередной комнате без окон.

Как и прежде, на стене были три экрана. Кажется, с какими-то портретами, но Мария на них не смотрела. Она не сводила с Надежды зачарованного, растерянного взгляда.

Надежда заметила ее странный взгляд.

– Что с тобой такое? – не выдержала она.

– Что со мной?! – воскликнула Машка. – Нет, это ты скажи – что с тобой?

– А в чем дело?

– Откуда ты знаешь расстояние от Земли до этой… Как ее… Трясогузии?

– Трисомнии?

– Вот-вот! Я и название это не могу сразу выговорить! А ты… Ты ведь только что сказала, что тоже не знала этого названия, и вдруг с ходу выдала расстояние! Признайся честно – ты инопланетянка? Трисомница?

– Ты что? Как тебе такое пришло в голову? Ты что, всерьез веришь в существование инопланетян? Веришь в зеленых человечков, или в огромных жуков, или в отвратительных существ, похожих на огромных медуз?

– А что мне еще остается? Не уходи в сторону от ответа! Признавайся, откуда ты знаешь это расстояние?

– Ах, ты об этом! – Надежда рассмеялась. – Да не знаю я никакого расстояния! Думаю, что и планеты такой на самом деле не существует! Ты что, вообразила, что в предыдущей комнате сидит настоящий инопланетянин?

– Да… нет… конечно… – Мария смутилась. – Это артист в зеленом костюме и маске.

– Ну, разумеется!

– Но тогда почему он признал твой ответ правильным?

– А ты подумай.

– Да ладно тебе! Мы не в загадки играем…

– Вообще-то, именно в загадки. Проходя квест, нужно на каждом этапе отгадывать загадку. И обращать внимание на все детали. Ни одна деталь не лишняя. Вот, например, почему этот зеленый человечек играл именно в шахматы?

– А во что еще ему играть? В дочки-матери?

– Но всё же, подумай. Перед ним стоит шахматная доска, и он задает нам вопрос о расстоянии до своей планеты. Это расстояние наверняка очень большое. А какое огромное число связано с шахматами?

– Да говори уже! Я и так знаю, что ты дико умная.

– Ну, не такая уж я умная. В детстве занималась в шахматном кружке, но не продвинулась дальше второго разряда. А одна девочка из нашего кружка стала мастером спорта по шахматам, представляешь себе? Играла на чемпионате города, а потом страны.

– Да, здорово. Надька, не тяни время! При чем здесь шахматы?

– Руководила нашим кружком шахматистка Нонна Михайловна. И на самом первом занятии она решила нам показать, насколько сложны шахматы, и рассказала историю их создания. А я прилежно ее слушала, вот и запомнила всё отлично. Значит, возникла игра в шахматы в Индии, приблизительно полторы тысячи лет назад. По легенде, придумал эту игру некий брамин по имени Сета. И эта игра так понравилась местному правителю, что он пообещал брамину заплатить любую награду, которую тот пожелает. Мудрец попросил у раджи в награду столько пшеничных зерен, сколько поместится на шахматной доске, если на первую клетку положить одно зерно, на вторую – два, на третью – четыре, на четвертую – восемь, на пятую шестнадцать, и так далее – на каждую следующую клетку в два раза больше. Раджа решил, что брамин – глупец, если просит за свою игру такую ничтожную награду. Он подумал, что вся эта пшеница поместится в одном мешке. Оказалось, однако, что такого количества зерна нет не только в закромах раджи – нет на всей земле! Ведь речь идет о числе два в шестьдесят четвертой степени, а это именно то число, которое я назвала зеленому шахматисту. Если сложить всё это зерно в одну кучу, получится гора выше Эвереста! – Надежда сделала небольшую паузу, чтобы Машка смогла представить такую гору зерна, и продолжила: – Даже теперь, когда сельское хозяйство очень продвинулось вперед, на всей земле за год собирают в несколько тысяч раз меньше зерна, чем попросил брамин в награду! Так вот, я подумала, что шахматы – это намек на огромное число, и имеется в виду именно это число из легенды, то есть два в шестьдесят четвертой степени. И я оказалась права!

– Да, всё выглядит вполне логично, когда ты объяснила. Но вот как ты так быстро подсчитала эту степень двойки? Это же так сложно! У тебя что, компьютер в голове?

– Да ничего я не считала! – вздохнула Надежда. – Просто, занимаясь в шахматном кружке, я поспорила с Лизой Гремякиной – той самой, которая потом стала мастером спорта, – что запомню это число. И запомнила. На спор чего только не сделаешь!

– И что, до сих пор его так хорошо помнишь? – недоверчиво спросила Мария.

– Представь – да! Так врезалось в память…

– Да, так бывает. Некоторые бесполезные вещи запоминаются, а то, что нужно – никакими силами не запомнить, – вздохнула Машка. – Вот неделю уже не могу вспомнить, куда я положила новые колготки. Все шкафы перерыла!

– Поищи в тумбочке, что в прихожей стоит, – посоветовала Надежда. – И давай уже подумаем над следующей загадкой, а то время идет, а мы ничего не делаем.

Они внимательно посмотрели на экраны.

На этот раз на экранах перед ними в ряд были три мужских портрета, знакомых по школьному учебнику литературы. Рядом на столике лежали три указки. Сверху было написано задание: «Подпишите под каждым портретом имя писателя. Перенесите нужное имя указкой с нижнего экрана».

– Ну, тут всё просто! – обрадовалась Мария. – Этих знаменитостей знает любой школьник. Слева – Чехов, в центре – Гоголь, и справа – Иван Андреевич Крылов.

– Да, это, конечно, так, – кивнула Надежда. – Только на нижнем экране совсем другие имена.

Мария надела очки, которые раньше сдвинула на лоб, и прочитала имена с нижнего экрана:

В. Алов

Шиллер Шекспирович Гёте

Нави Волырк

– Странно… – проговорила Надежда, наморщив лоб. – Что за имена такие… Машка, ты ведь писательница, это по твоей части! Напряги извилины!

– А я что делаю? Понятно, что это псевдонимы. А кто у нас чемпион по псевдонимам?

– Кто?

– Антон Павлович, конечно. На раннем этапе творчества у него было штук сорок разных псевдонимов.

– А-а, ну да. Даже я знаю один – Антоша Чехонте.

– Точно. Это самый известный. А были и другие. Например, Человек без селезёнки, Дяденька, Дон Антонио Чехонте, Врач без пациентов. Наконец, просто А.Ч.

– Ну, так какой из этих псевдонимов его?

– Мне кажется, Шиллер Шекспирович Гёте – вполне в его духе. Наверняка это его псевдоним!

– А что с остальными?

Мария задумалась. Надежда тоже шевелила губами, что-то переставляя в уме, и вдруг радостно выдала:

– А я знаю, какой псевдоним у Крылова!

– Ну, и какой же? – ревниво осведомилась Мария.

– Нави Волырк!

– Это почему же?

– А ты прочитай задом наперед!

– Иван Крылов… Надо же! А я вообще не знала, что Иван Андреевич писал под псевдонимом!

– Ну вот, остался только один псевдоним – В. Алов. И писатель тоже один – Гоголь.

– Да, точно! У него тоже было несколько псевдонимов, но я их не помню.

– Ничего, мы его определили методом исключения.

Подруги расставили указкой псевдонимы писателей под соответствующими портретами.

Тут же под потолком зазвучал знакомый бесстрастный механический голос:

– Вы правильно ответили на последний вопрос, тем самым завершив прохождение квеста! Поздравляем!

Тут же в стене перед подругами открылась незаметная дверь.

Они вошли в нее и оказались на круглом возвышении посреди большой, ярко освещенной комнаты. Заиграла странная космическая музыка (Надежда вспомнила диджериду, музыкальный инструмент коренных народов Океании), и к ним подъехал робот на колесиках.

На верхней части робота, которую условно можно было считать головой, мигали разноцветные лампочки. Там же были три кнопки – зеленая, синяя и красная.

И снова зазвучал голос под потолком:

– Вы удачно прошли все испытания нашего квеста и заслужили награду. Вы можете выбрать один приз из трех. Выбор приза – за вами. Нажмите одну из кнопок. Только одну!

– Ну вот, я думала, мы уже все этапы квеста прошли, а тут опять встает проблема выбора… – заныла Машка.

– Ну, это же просто выбор одного приза из трех возможных. Что-то в любом случае получим.

– А может, ерунду какую-нибудь! Обидно будет!

– Ну, надо на что-то решаться, – подтолкнула ее Надежда.

В подтверждение этих слов под потолком снова прозвучал бесстрастный голос:

– Делайте ваш выбор! Время ограничено!

– Ну вот, даже в конце не дают расслабиться! – вздохнула Мария. – Казалось бы, мы заслужили небольшую передышку.

– Делайте ваш выбор!

– Да он нарочно нам на нервы действует, не дает сосредоточиться! Это нечестно!

– Так давай уже выберем какую-нибудь кнопку!

– Ну, красный цвет я сразу отбрасываю – никогда его не любила. Слишком нервный, тревожный.

– Значит, остаются два – синий и зеленый.

– Тогда, может быть, зеленый? Как-никак, это цвет надежды, а это мое имя.

– А что? Наверное, ты права! – И Мария решительно нажала на зеленую кнопку.

– Прекрасный выбор! – прогудел голос под потолком.

В то же мгновение верхняя панель робота откинулась. Под ней оказалось небольшое углубление, в котором лежал красивый золотистый ключик с фигурной бородкой.

Надежда взяла ключ.

– Ну вот, у нас, как у Буратино, есть золотой ключик. Теперь хорошо бы найти дверцу, которую этот ключик открывает. Эй, ты куда? – крикнула она роботу.

После того как они взяли ключ, робот шустро отъехал в сторонку и никак не среагировал на ее призыв.

– Снова придется самим соображать, – вздохнула Надежда. – В сказке про Буратино заветная дверца была спрятана за очагом… Точнее, за старым холстом, на котором был нарисован очаг.

– Совершенно верно! И вон, посмотри, прямо напротив нас – очаг. Точнее, камин.

Действительно, рядом с ними находился большой красивый камин с мраморной доской и резным обрамлением из черного камня. Подруги подошли к нему, оглядели со всех сторон.

– И где же здесь скважина, куда нужно вставить наш ключик? – Надежда даже провела рукой по обрамлению камина.

По бокам камин украшали греческие театральные маски. Слева – трагическая маска со скорбным выражением лица, справа – комическая, с открытым смеющимся ртом.

– Ага! – Надежда подошла к правой маске. – Может быть, это и есть замочная скважина? – Она запустила руку с ключом в открытый усмехающийся рот маски, пошарила там…

Ключ действительно попал в замочную скважину, хитро спрятанную во рту маски.

Надежда повернула ключ. Тут же камин с негромким скрипом отъехал в сторону, за ним обнаружилась самая обычная дверь. Надежда вынула ключ и крепко зажала в кулаке.

Подруги вошли в эту дверь и оказались в типичной районной библиотеке. Ну да, вон допотопные стеллажи с книгами, и запах соответственный, какой бывает в любой библиотеке – пахнет пылью и старой бумагой, а еще клеем.

За поцарапанным письменным столом сидела сухонькая старушка в серой кофте домашней вязки и старомодных очках с толстыми стёклами. Рядом с ней стоял шкафчик с выдвижными каталожными ящиками, позади – несколько книжных шкафов.

Старушка строго взглянула на Надежду, поправила очки и строго спросила:

– Как же так, Наталья Ивановна? Книги нужно вовремя сдавать! Их, между прочим, другие читатели ждут! Книга, как вы знаете – источник знаний.

Надежда смутилась. Она почувствовала себя виноватой, как будто и правда в чем-то проштрафилась. Невольно она вспомнила, как в пятом классе не сделала домашнее задание, и ее отчитывала учительница Валентина Михайловна, чем-то похожая на эту библиотекаршу. Но тут же Лебедева спохватилась, вспомнила, что она – взрослая, самостоятельная женщина, что ни в чем не провинилась, и для начала – она вовсе не Наталья Ивановна, а Надежда Николаевна.

Надежда деликатно кашлянула и проговорила твёрдо и решительно:

– Извините, но вы меня с кем-то перепутали!

Библиотекарша наклонила голову набок, внимательно взглянула на Надежду и сухо прошелестела:

– Да, действительно. Я ошиблась. Тогда позвольте ваш читательский билет!

Надежда переглянулась с подругой и ответила:

– У меня нет читательского билета. Мы вообще-то пришли получить приз. – При этом она повертела на пальце позолоченный ключик.

– Ах, приз! – Старушка просияла, увидев ключик, достала из ящика стола блокнот, перелистала его, что-то нашла, сунула руку под стол и вытащила откуда-то потрёпанную книгу.

Это была та самая старинная книга! Мария тотчас узнала ее и едва сдержала возглас удивления.

– Вот ваш приз! – торжественно объявила библиотекарша и вручила книгу Надежде. Затем повернулась к Марии и добавила: – А вы, голубушка, вообще-то нарушили правило. Ясно ведь было написано: взял одну книгу – положи другую!

Мария удивленно заморгала, соображая, что бы такое ответить, как вдруг в комнате погас свет.

Через секунду он снова зажегся, но теперь здесь не было ни стола, ни книжных шкафов, ни самой ветхой библиотекарши. А они оказались в тесном, ярко освещенном помещении, напоминающем кабину лифта. В довершение сходства перед ними были раздвижные двери.

Знакомый бесстрастный голос из ниоткуда напомнил:

– Покидая помещение, убедитесь, что не забыли свои вещи и документы!

Тут же двери перед ними раздвинулись.

Подруги вышли и оказались в холле обычного торгового центра. Вокруг них суетились покупатели – кто-то нёс свёртки и пакеты с покупками, кто-то еще только делал свой выбор…

Мария и Надежда удивленно переглянулись.

В руках у Надежды тоже был фирменный пакет с названием торгового центра – «Кассиопея». Надежда заглянула в пакет. Она готова была увидеть там всё что угодно – но в пакете лежала старинная книга.

Та самая книга, из-за которой всё и началось!

– Вот просто интересно, – сказала Мария, – как эта книжка к ним попала?

– К ним? Кого ты имеешь в виду?

– Я не знаю. Я просто так спросила.

– Мы не знаем, кто с нами затеял эту игру. И ничего не понятно. Ясно только одно… – сказала Надежда. – Что ты именно здесь книгу потеряла. Или она исчезала таинственным образом. Но вот как узнали, что мы именно эту книгу ищем и кто всё это затеял?..

– Поехали домой! – попросила Мария обессиленно. – Хватит на сегодня задачек. Нужно всё это обсудить.

– Только не ко мне! – испугалась Надежда. – У меня завтра муж приезжает. И вообще, бандиты, которые нас преследуют, знают, где я живу! Вдруг они меня караулят?

– Так, может, и хорошо! Отдадим им это злополучное издание да и забудем про всё это?

– Ни за что! – мрачно насупилась Надежда. – Вот теперь я не отдам никому книгу ни за какие коврижки! Бандиты покусились на моего кота! Посмели прислать мне отравленный корм! Из-за этого чужая посторонняя собака чуть не погибла.

Мария опасливо посмотрела на подругу. Глаза у Надежды горели нехорошим огнем. Какая там книга! Да если она только увидит того, кто посмел ей отправить посылку с отравой, она его просто придушит. Голыми руками. Кот – это серьезно.

– Значит, идем ко мне! – легко предложила Мария. – Только по дороге в магазин зайдем, а то есть ужасно хочется, а у меня дома хоть шаром покати.

Они зашли в магазин, купили там прорву продуктов и отправились к Марии.

Надежда только головой покачала, увидев, что творится у Машки в квартире. Всё вверх дном! Покрывало на кровати комом, диван отчего-то отодвинут от стены, письменный стол завален бумагами и непонятными папками, а книги валяются где попало. Платяной шкаф открыт, вещи из него вывалены на диван, а кое-что валяется даже на полу.

– Это я колготки искала… – извинилась Машка, перехватив взгляд подруги.

– Нашла? – поинтересовалась Надежда.

– Ой, вот хорошо, что напомнила! – Машка сунулась в тумбочку в прихожей, мигом распотрошила ящики, но нашла только золотой кулон на цепочке.

– Надо же, а я думала, что вообще его потеряла! От мамы еще остался!

– Слушай, ну не место все-таки кулону в тумбочке в прихожей, где всякая ерунда лежит! – не выдержала Надежда. – Сама говоришь, что от мамы остался, а тут такое пренебрежение.

– Ну да, ну да… А колготок нету…

Надежда на пару секунд задумалась и направилась к холодильнику. Из морозилки она достала упаковку новых колготок.

– Ой, это я их туда с пельменями вместе положила! – обрадовалась Машка.

– А что, муж бывший тебе больше не звонит? – поинтересовалась Надежда.

– Звонит еще как, в гости набивается, поговорить, мол, надо!

– Так ты его пригласи, он, как увидит такой вот… – Надежда обвела рукой бескрайний беспорядок. – Сразу от тебя отстанет!

Но вся ее ирония пропала даром, Машка ее просто не услышала.

– Слушай, а это мысль! – обрадовалась она.

Мария побежала на кухню и первым делом сделала два огромных бутерброда – с ветчиной, сыром и маринованными огурчиками, от одного тут же откусила половину, второй положила на тарелку и придвинула подруге:

– Угощайся! – А сама скрылась в прихожей. Вернулась она с пакетом в руках, вытащила из пакета книгу и положила на стол. – Вше дево в эфой книге! – прошамкала она с набитым ртом.

– Что? – переспросила Надежда. – Ты прожуй сначала!

Мария прожевала бутерброд.

– Всё дело в этой книге!

– Само собой… – согласилась Надежда и раскрыла книгу на первом попавшемся месте.

И начала читать вслух:

Караван вышел из горного ущелья.

Дорога шла вниз.

Там, далеко внизу, сверкала широкими серебряными извивами полноводная река, по берегам которой раскинулась обширная цветущая долина. Среди садов и полей виднелись нарядные дома с черепичными крышами, на зеленых лугах паслись едва различимые на большом расстоянии коровы и овцы.

Наши животные почувствовали запах воды и пищи и заметно приободрились.

Они бодро шли по дороге, тем более что начался длинный пологий спуск.

Так мы шли несколько часов.

Наконец перед нами показалась украшенная зубцами стена, за которую уходила дорога.

Ворота были открыты, у ворот стояли два стражника в сверкающих доспехах.

Один из них выступил вперед и что-то проговорил на незнакомом языке. Абдалла ответил стражнику на том же языке, затем повернулся ко мне и перевел:

– Он спрашивает, кто мы такие и зачем пришли в эти края.

– Скажи ему, что мы пришли из далекой западной страны и ищем благословенное царство Пресвитера Иоанна. Спроси, не здесь ли оно.

Абдалла переговорил с главным стражником и снова перевел мне его слова:

– Он сказал, что мы пришли туда, куда хотели. Здесь находится благословенное царство Пресвитера Иоанна, да продлит Господь Всемогущий его дни.

– Слава Всевышнему! В таком случае, скажи, что мы принесли Пресвитеру послание от западного Первосвященника, чей престол находится в Риме. Также мы принесли Пресвитеру дары от папы, и с нами находится ученый монах, который жаждет поговорить с Пресвитером, чтобы потом передать папе его слова.

Абдалла снова подошел к стражнику, что-то сказал.

Страж хлопнул в ладоши, вышел человек из сторожки, выслушал приказ, поклонился и сделал знак нам следовать за ним.

Мы шли по чистым и красивым улицам, мимо нарядных белых домиков с цветущими палисадниками. Возле домов стояли невысокие смуглые люди, с любопытством взиравшие на нас.

Жители были одеты в яркие пёстрые одежды, головы мужчин украшали головные уборы наподобие чалмы или тюрбана, женщины носили на голове цветные шали.

Меня удивило полное молчание: никто не спрашивал нас ни о чем, никто не переговаривался. Даже дети не бежали вслед нашему каравану. Все только смотрели на нас с испуганным удивлением.

Так, в молчании, мы прошли через весь город и оказались перед новыми вратами, за которыми находились дворец самого Пресвитера и главный собор этого города.

Стражники открыли перед нами ворота, и наш караван проследовал на просторный двор.

Подбежавшие невысокие смуглые слуги занялись нашими вьючными животными, нас же препроводили в просторный покой.

К нам вышел богато одетый пожилой человек с пышной окладистой седой бородой, который сердечно приветствовал нас на понятной нам латыни.

Фра Авенариус бросился ему навстречу и радостно воскликнул:

– Привет и тебе, благочестивый Пресвитер! Привет от главы Матери нашей, католической церкви!

Человек, встретивший нас, скромно улыбнулся и замахал руками:

– Что вы, что вы! Я вовсе не Пресвитер! Его Святейшество в настоящее время занят государственными делами. Конечно, он примет вас в подходящее время. Мне же, его слуге, поручено встретить вас и оказать вам всемерное гостеприимство. Для начала я хочу предложить скромный обед, после которого вы сможете отдохнуть от тяжелой и долгой дороги…

– Ты что, всю книгу собираешься прочитать? – прервала Надежду подруга. – И бутерброд… Ты будешь его есть? А то я съем, если ты не возражаешь.

– Да ешь, ради бога. А книга… Я просто хочу понять, почему за ней так охотятся.

Надежда перевернула страницу.

На следующей странице была гравюра – на лесной поляне лежала мертвая или умирающая собака, над ней в горестной позе склонился человек.

– Да это же Гарольд и Анатолий, – определила Надежда. – Правда, Гарольд выжил.

– Кто-кто? – удивилась Мария.

Надежда вкратце рассказала ей историю с отравленным кошачьим кормом и с удивлением поняла, что Машка совершенно ее не слушала в первый раз. Черт знает этих писателей, непонятно, как у них голова устроена. Уйдут мыслями сами в себя, ни на что не реагируют!

– Только никому об этом ни слова! – предупредила она подругу. – Если Анатолий Кузякин узнает, что это я выбросила отравленный корм – он меня никогда не простит!

– Да я этого твоего Кузякина знать не знаю!

– Всё равно… Лучше вообще про это молчи!

– Буду молчать, не сомневайся.

Надежда перевернула еще одну страницу.

На ней снова была гравюра. Человек в чалме, с необычной, экзотической внешностью, сидел перед шахматной доской, обдумывая следующий ход.

– Это ведь инопланетянин из квеста! – оживилась Мария. – Помнишь? Зеленый шахматист!

– Да, точно. Я вот что хочу сказать. В этой книге удивительные иллюстрации. Они как будто показывают нам то, что с нами происходит. Точнее, то, что уже произошло. Было бы гораздо полезнее, если бы книга показывала, что нас ожидает.

– Я согласна, но как мы определим, что именно нас ожидает? Допустим, мы сначала увидели бы эту гравюру с шахматистом до того, как пошли в «Колизей».

– Центр теперь не «Колизей», а «Кассиопея».

– Неважно. Так вот, если бы мы сначала увидели гравюру, чем бы нам это помогло?

– Ну, мы были бы заранее настроены на соответствующий лад. Обдумали ответы. – С этими словами Надежда перевернула еще одну страницу. – Смотри-ка, а тут что-то новенькое…

На гравюре был двор замка, со всех сторон окруженный мрачными каменными стенами. Посередине находился круглый бассейн с фонтаном. Фонтан представлял собой каменного дельфина, из пасти которого била струя воды. Около фонтана стояли два вороных коня, запряжённые в повозку. А в этой повозке… В повозке сидело страшное существо в черном плаще с капюшоном. Вместо лица у этого существа – череп с пустыми дырами глазниц…

Надежда вздрогнула.

Точно такое существо было на гравюре, на которой Надежда увидела женщину, пробирающуюся по темному ущелью, в этой женщине она узнала себя…

А в этом безглазом существе она узнала черного человека – того самого громилу, который неотступно преследовал ее со дня злополучной презентации.

– Похоже, книга прислушалась к нашим пожеланиям… – осторожно предположила Надежда с некоторым сомнением.

– О чем ты?

– Похоже, сейчас книга показала то, что нас еще только ожидает. Вот этот фонтан… Где-то я его видела…

– Какой фонтан? – Маша заглянула через плечо подруги в книгу. – Фонтан… Слушай, а ведь это во дворе у нас когда-то давно был фонтан. Именно такой, с круглым бассейном. Тогда и забор был, и ворота, и деревья были большие. Деревья я еще помню, недавно последнее упало. А фонтан мама моя помнила только девочкой, это же когда было! Маме бы сейчас больше восьмидесяти стукнуло…

Мария вздохнула, Надежда тоже. Лебедева вспомнила, что бывала раньше в этой квартире, была знакома с матерью подруги. Потом они связь потеряли надолго, она и не знала, что мама Марии умерла.

– Странно… – сказала она. – Почему же этот фонтан мне кажется таким знакомым, если от него теперь одни остатки каменного бассейна остались?

– Знаешь, нашелся тут один энтузиаст, – усмехнулась Мария. – Вбил себе в голову, что фонтан нужно восстановить. Долго разбирался, старушек каких-то отыскал, которые якобы фонтан помнят, да только неточно все они объясняют. Одна говорила, что вода била из хвостатой русалки, другая, что фонтан был в виде писающего мальчика, ну, он нарисовал вот такого дельфина да и разбросал листовки всем жильцам в почтовые ящики. Подписи собирал под петицией, ну, я подписала, конечно, только мама мне рассказывала, что фонтан был вовсе не с дельфином, а просто труба фигурная.

– А дальше что?

– Да ничего. Пришел энтузиасту ответ, что обращение по поводу фонтана жильцов нашего дома будет рассмотрено в установленные законом сроки.

– Понятно…

– Ну да. И больше ни ответа, ни привета. Ну, ему в конце концов надоело, а остальные жильцы ничего и не ждали. Так что не вышло ничего с фонтаном.

– Да. А тут вот… – Надежда так долго рассматривала гравюру, что Машка успела благополучно доесть второй бутерброд. – Значит, двор, фонтан и повозка…

Она подошла к окну. Двор был виден хорошо. Машин по дневному рабочему времени было мало, но одна привлекла ее внимание.

– Маш, а ты не помнишь, какого цвета была машина, которая увязалась за машиной Громова, когда он нас с Варвариной презентации подвозил? Еще водитель его так ловко оторвался.

– Вроде серый «опель», – неуверенно вспомнила Мария. – Я с его слов, потому как мне что «опель», что «мерседес».

– Бинокль у тебя есть в доме?

– Театральный где-то валялся.

Как ни странно, бинокль нашелся довольно быстро. Стекло треснуто, но всё же он увеличивал. Надежда навела окуляры на серую машину и тут же испуганно отшатнулась от окна, потому что увидела буквально рядом лицо того здоровенного мужчины в черном, который ее преследовал. И даже голос его зазвучал в ушах: «Отдай то, что взяла. Иначе хуже будет!»

– Ты что, Надя?

– Ой! Наши преследователи в серой машине. Я этого человека узнала, и номер совпадает: 778 УГУ. Вот, у меня записано.

– Выследили, значит… – упавшим голосом заключила Мария. – И что теперь делать? Мне вообще-то на занятия нужно… Да что ты там вертишься? Отойди от окна! – Мария отобрала у подруги бинокль и задернула занавески. – Слушай, а я, кажется, знаю, как их отвадить… – с усмешкой сказала она. – Так, всё точно, это то самое место.

– Да о чем ты? – нервно спросила Надежда.

– Не о чем, а о ком. О Васисуалии, – посмеивалась Машка.

– Ты бредишь, что ли? Какой еще Васисуалий? Нет такого имени! Ильф и Петров его придумали!

– Не-а. Вот, слушай. В нашем подъезде жила одна бабуля. Я с ней здоровалась, она еще маму помнила. А в прошлом году она умерла. И через некоторое время приезжает такой… не мужик, а прямо шкаф трехстворчатый, и объявляет, что старушка его двоюродная тётя и она оставила ему свою квартиру. Ну, нам-то что, раз по закону оставила. Приехал он откуда-то не то из Сибири, не то с Дальнего Востока. Он город называл, только я не запомнила.

– Так что, его действительно Васисуалием зовут?

– Нет, но фамилия его Лоханкин оказалась, представляешь? Лоханкин Виктор. Естественно, жильцы, кто поначитаннее, Лоханкина сразу Васисуалием прозвали. А он не обижается, потому что не знает, кто это такой, ну не читал он «Золотого телёнка»! Но это не важно. А важно, что въехал он в тёткину квартиру, ремонт сделал, машину купил и занял во дворе свое постоянное машино-место. Так и сказал: это будет мое постоянное место, и чтобы никто сюда свою машину не ставил. Я, сказал, к людям по-хорошему, ссориться сразу не хочу, только одно условие ставлю, вот это. Потому как работаю в ночном клубе, приезжаю домой под утро, так чтобы было место, куда машину поставить.

– Строго!

– Ну да. Мне-то что, у меня машины нет, так мне по барабану, а кое-кто из жильцов пытался с ним спорить. Дескать, в доме живет без году неделя, понаехали тут всякие, и так далее. Но быстро угомонились. Если бы ты его видела, сразу бы поняла, что лучше с ним ни в какие конфликты не вступать.

– Так ты хочешь сказать, что эти придурки свой «опель» как раз на его место поставили?

– Ну да, на его. А Васисуалий сейчас как раз дома, спит после ночной смены.

– Так что, ты ему сообщишь?

– Да не я, – отмахнулась Мария. – За кого ты меня принимаешь? Соседку свою пошлю, Людмилу. Она на него виды имеет. Ей за тридцатник перевалило, а всё не может мужчину найти. Так, говорит, может, хоть этот клюнет… Завтраками его кормит.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Ждет, когда он рано утром из ночного клуба явится, а она тут как тут. Омлетик там или яичницу с колбасой ему предлагает. Опять же запеканку мясную или пирожки с капустой.

– Готовит хорошо, значит?

– Научилась специально! На курсы записалась в Интернете. Если, говорит, ничего с Васисуалием не выйдет, то хоть работу поменяю, очень ей нравится готовить.

Мария быстро собралась, сложила в сумку все материалы, нужные ей для занятий. Она вышла на лестничную площадку и позвонила в квартиру, которая находилась наискосок.

– Люда, открой, это я!

Послышался лай, дверь открылась, выглянула не сильно красивая, полноватая румяная женщина. Из квартиры вкусно пахло пирогами.

– Извини, Маша, сейчас времени нет, у меня руки в тесте, пирог перестоит.

– Тут такое дело, – затараторила Машка. – Бросай свой пирог, смотри, что происходит! – Она потащила соседку в свою квартиру к окну. – Видишь? Место Лоханкина заняли! Беги к Васисуалию, надо его предупредить! – втолковывала Мария. – А то повадятся всякие.

– И то верно! – Людмила всплеснула руками и побежала в прихожую, снимая на ходу фартук, обсыпанный мукой. Она швырнула фартук на тумбочку и рванула вверх по лестнице к Лоханкину.

В ожидании зрелища подруги приникли к окну.

Некоторое время ничего не происходило, так что Надежда с сомнением покосилась на подругу – мол, что, не сработал твой план? Спит спокойно Васисуалий ваш, и Людмиле даже дверь не открыл, гаркнул, чтобы шла подальше и не мешала человеку отдыхать после трудового дня. Точнее, ночи. Или же вообще не отреагировал на звонок и стук в дверь.

Мария прижала руки к сердцу и прошептала, что быть такого не может. Место для машины – это святое. Сгорая от нетерпения, она выскочила из квартиры и, не дожидаясь лифта, через две ступеньки зашагала на седьмой этаж к Лоханкину.

На лестнице она услышала возмущенные вопли Людмилы, потом хлопнула дверь соседа. Людмила каким-то ощущением почувствовала приближающуюся опасность и рванула по лестнице вниз, в свою квартиру.

И правильно сделала, иначе была бы сметена могучим ураганом, по имени Васисуалий.

Надежда боязливо выглядывала из Машкиной двери, когда сначала услышала погромыхивание, как будто грузчики с трудом тащили наверх трехстворчатый шкаф, а потом жуткий грохот – словно они его уронили. И он летит вниз по ступенькам с седьмого этажа, набирая космическую скорость.

Когда на площадке появилась запыхавшаяся Машка, Надежда едва успела втянуть подругу в квартиру. И увидела, что мимо пронеслось что-то большое и шумное.

– Уф! – Мария перевела дух и позвала соседку, которая не спеша спускалась к себе от любимого: – Люда, иди сюда, от нас всё из окна видно! Будем наблюдать, как в первом ряду партера!

Людмила не заставила себя ждать.

Они уставились в окно, ожидая представления.

Сначала во дворе было тихо, бандиты, которые сидели в машине, и в страшном сне не могли увидеть, что их ожидает. Но вдруг от сильного удара дверь подъезда распахнулась, и перед ними появился… шкаф не шкаф, но здоровенный квадратный мужик, одетый в трусы в разноцветных попугаях. Трусы были огромными, и кроме них и розовых резиновых тапочек для бассейна, на мужике ничего не было.

Ясное дело, в чем спал, в том и на улицу выскочил, на градусник не посмотрел, а на дворе-то не лето нынче. Мужик в трусах, однако, если и почувствовал холод, то никак этого не показал, он подобрал босой ногой, похожей на слоновью, свалившуюся тапочку и решительно направился к серому «опелю».

Шел он неторопливо, потому как тапочки были не по размеру, женские, наверно, Людмилы. Мужчины в машине не обратили на него внимания. А потом было уже поздно. Но надо отдать должное Васисуалию. Очевидно, он понял, что машина чужая, и хотел решить вопрос вежливо, что называется, дипломатическим путем. Он постучал в окно со стороны водителя и что-то прорычал. А в ответ, очевидно, услышал что-то нелицеприятное.

За рулем тоже находился мужик здоровый, уж Надежда-то знала, как он должен был реагировать на появление такого чуда, как Васисуалий. Одни попугаи на трусах чего стоят!

Ответ наглого пришельца Васисуалию не понравилось. Но он не стал унижаться до ответных оскорблений. Как подозревала Мария, Васисуалий был человек дела. Поэтому он не спеша обошел машину, остановился возле багажника, взялся обеими ручищами, похожими на лопаты, за машину и начал ее раскачивать.

– Ух ты! – Надежда высунулась из окна в полном восторге.

Машина качалась всё сильнее.

– Он что, ее перевернуть собирается? – обернулась она к Марии.

– Он может! – хором ответили Мария и соседка.

Дверца со стороны водителя открылась, из машины вылез уже знакомый тип в черном, в руках у него была монтировка. Он подскочил к Васисуалию, но не успел даже замахнуться.

Не отрывая одной руки от машины, другой рукой Васисуалий, не глядя, ткнул назад и попал черному наглецу в грудь. От такого толчка тот отлетел в сторону и запустил монтировкой в своего врага в бессильной злобе.

Васисуалий отпустил наконец машину, перехватил монтировку на лету и отбросил ее в кусты. Она пролетела метра два-три и упала в руины бассейна, где когда-то был фонтан.

Потом Васисуалий проявил себя как благородный лорд: он поинтересовался у типа в черном, надо ли ему продолжать заниматься машиной?

Но ответили ему из машины. Как Надежда подозревала, в машине сидел мужчина с белыми волосами. Очевидно, удовлетворившись принесенными извинениями, Васисуалий направился к своему подъезду, по дороге попал тапочкой в лужу и брезгливо тряхнул ногой, совсем как кот Бейсик.

– Круто! – Надежда сдержала порыв наградить аплодисментами победителя: серый «опель» как раз разворачивался на выезд.

Людмила ахнула и убежала, в надежде перехватить Васисуалия на лестнице и заманить к себе, где и накормить пирогами.

Мария посмотрела на часы и тоже засобиралась.

– Надежда, не копайся, меня студенты ждут.

– Да я готова давно!

– Да? А книга? Забирай ее, – приказала Мария. – А то я покоя знать не буду! Так придешь домой, а квартиры нет! Так что бери ее с собой, спрячь куда хочешь. – С этими словами она метнулась в комнату и схватила книгу. Но книжка тут же выскользнула у нее из рук, упала на пол и раскрылась на очередной гравюре.

Мария подняла книгу и увидела новую гравюру. Хотя… Кое-что на этой гравюре было знакомое – внушительное круглое здание, опоясанное несколькими ярусами полукруглых оконных проемов, отдаленно напоминающих слепые глазницы колоссального черепа. Несомненно, это был римский Колизей, иначе – театр Флавиев.

Рыбникова припомнила, что на старой гравюре были две крошечные женские фигурки, сейчас же сбоку от Колизея Мария разглядела стаю собак или волков. Она поднесла книгу к глазам – и вдруг изображение удивительным образом увеличилось, словно Мария приблизилась к стене Колизея. Теперь было отчетливо видно, что это именно собаки, причем собаки крупных пород, бойцовые или сторожевые. Они окружали кольцом женщину. Женщина не выглядела испуганной или растерянной. Она стояла перед собачьей сворой с властным выражением лица, на что-то показывая правой рукой.

Мария проследила за ее рукой.

Женщина указывала на стену Колизея. На каменной стене было высечено единственное непонятное слово – Kanivergis.

Мария снова пригляделась к собакам – и теперь поняла, что в их позах, на их мордах не было угрозы или гнева. Глаза животных выражали внимание и готовность подчиниться, решимость выполнить любое приказание одинокой женщины.

Мария вспомнила, как магическое слово, почерпнутое из этой книги, один раз помогло ей получить помощь от банды байкеров. Она попыталась вспомнить то слово, но не смогла, оно стерлось из ее памяти, как будто кто-то прошелся по памяти Марии огромной резинкой.

– Ну, ты наконец идешь? – окликнула подругу Надежда.

– Иду-иду! – Мария захлопнула книгу и протянула ее Надежде.

Подруги вышли во двор, серого «опеля» нигде не было видно.

– Васисуалию от меня полный респект и уважение! – сказала Надежда. – А ты куда?

– На автобус. Опаздываю уже!

– Ладно, тогда пока! – Надежда двинулась к станции метро.

Тут ей показалось, что в туфлю попал камешек.

Или не показалось.

Может быть, она почувствовала настоятельную необходимость остановиться и оглядеться. Потому что уловила неприятное ощущение, что кто-то смотрит ей в спину.

Она встала возле зеркальной витрины магазина, торгующего всевозможной электроникой. Сняла туфлю, вытряхнула из нее несуществующий камешек и вгляделась в отражение улицы за своей спиной.

Сначала она не увидела ничего подозрительного, но потом заметила, что из-за газетного киоска выглянул хорошо знакомый ей таинственный черный человек. Выходит, хотя его заставили отъехать от дома, он продолжает за ней следить, только теперь без машины. И ведь понял, что книга не у Машки, а у нее!

В первый момент у испуганной Надежды мелькнула в голове малодушная мысль – прекратить сопротивление, сдаться, отдать этому настойчивому незнакомцу книгу и забыть всё происходящее, как страшный сон.

Но потом она вспомнила отравленный кошачий корм.

Вспомнила чудом выжившего несчастного пса Гарольда.

Нет, она не сдастся!

Тем более что вовсе не факт, что ее оставят в покое, даже если она отдаст книгу.

Нет, она будет бороться до конца!

Ну, или, по крайней мере, до тех пор, пока муж не вернется из командировки. А он приедет уже завтра к вечеру, так что времени у нее очень мало.

Надежда надела туфлю и еще какое-то время простояла перед витриной, делая вид, что разглядывает новенький ноутбук.

Черный человек не выдержал и снова выглянул из-за киоска.

Надежда прикинула расстояние от киоска до ближайшего пешеходного перехода, выждала, когда светофор переключится на зеленый свет, подождала еще немного и только тогда поспешила к переходу.

Она успела перебежать улицу в самый последний момент и тут же юркнула в дверь магазина одежды, у которого, как она знала, был выход на другую улицу. Лебедева стремительно проскочила через магазин, ловко обогнув продавщицу, которая попыталась заинтересовать ее новыми поступлениями, и выбежала через черный ход – незнакомца не было.

Она с облегчением вздохнула и неторопливо пошла по улице, как вдруг увидела перед собой знакомую мрачную физиономию.

Это был он – черный человек…

Каким-то непостижимым образом он снова догнал ее! Как гончая, взявшая след раненого оленя, он будет преследовать ее до конца жизни!

С возрастающим раздражением Надежда отметила, что в этой ситуации любой другой человек непременно злорадно улыбнулся бы, заметив ее испуг. А этот… Этот был так же бесстрастен и мрачен, как всегда. Он медленно двигался за Надеждой, но так, что расстояние между ними не уменьшалось.

Но и не увеличивалось.

Что же делать?

Как отделаться от страшного безмолвного преследователя?

Надежду пугала мысль, что странная книга находится у нее. Так что если черный человек догонит – первым делом он эту книгу отберет. Нужно было отдать книгу Машке… Впрочем, тогда он преследовал бы Машку, и неизвестно, чем бы это кончилось. Нет, правильно, что Машка ни в какую не согласилась взять злополучную книгу.

В этот момент неподалеку от Надежды остановился желтый пикап с яркой надписью: «“Тройка-экспресс”. Курьерские услуги. Срочная доставка писем и документов». Надежда посмотрела на пикап, потом на своего неумолимого преследователя… И в голове у нее появилась некая идея.

Тем временем из желтой машины вышел молодой долговязый парень в желтой форменной жилетке. В руках он держал пакет. Он подошел к двери офиса адвокатской конторы, позвонил. Дверь открылась, на пороге конторы появилась девушка со строгим выражением лица. Курьер протянул ей пакет. Девушка расписалась в его блокноте, забрала пакет и закрыла за собой дверь.

Курьер вернулся в свою машину.

Но не успел он повернуть ключ зажигания, как рядом с ним на пассажирское сиденье плюхнулась Надежда Николаевна Лебедева.

Парень удивленно уставился на нее, но не успел ничего сказать, так как Надежда нетерпеливо поторопила:

– Поезжай уже, чего ждешь?!

– Что значит «поезжай»? Это вам не такси!

– «Поезжай» – значит «поезжай»! Ты на работе, так нечего время терять впустую!

– А вы… – Курьер растерялся. – Вы кто… Вы почему…

– Ты что, совсем недавно работаешь в «Тройке»?

– Полгода.

– Не так уж мало! Мог бы уже осмотреться! Начальство надо знать в лицо!

– Так вы…

– Так я! – передразнила его Надежда. – Ты поедешь, наконец?

Курьер что-то вполголоса пробормотал, захлопнул дверь и включил зажигание.

Надежда строго смотрела перед собой. На самом-то деле она искоса посматривала в зеркало заднего вида. Она заметила, как черный человек метнулся вслед за машиной курьера, затем огляделся… И пропал из виду. Лицо у него было растерянное, губы кривила досада.

Курьер примерно полчаса колесил по городу и наконец остановился возле здания почты. Наверное, приехал сюда за очередным письмом или бандеролью. Всё это время Надежда сидела молча и держала на лице самое неприступное выражение.

Курьер вышел из машины и предупредительно открыл дверцу перед Надеждой. Она выбралась, снова придав своему лицу начальственную спесь, и напоследок приказала:

– Меня можешь не ждать, я вызову своего водителя.

Курьер растерянно кивнул и направился к служебному входу почтового отделения. Надежда немного подождала и вошла через главный вход.

У нее возникла очередная идея.

В почтовом отделении было три окошечка. Перед одним стояли два клиента – лысоватый мужчина средних лет оформлял несколько посылок, рыжеволосая женщина ждала своей очереди, нервно поглядывая на часы. Перед двумя другими окошками не было никого. Сидевшие за ними почтовые сотрудницы, одна чрезвычайно дородная, другая – чрезмерно худая, оживленно беседовали.

Надежда встала в очередь и невольно прислушалась к увлекательному разговору почтовых служащих.

– Раньше ведь считалось, – уверенным, авторитетным тоном говорила полная, – что человек произошел от обезьяны. Так было в школьном учебнике.

– А сейчас разве не считается? – осведомилась тощая. – Нам тоже в школе так говорили.

– Это устаревшая теория. Сейчас ученые доказали, что не произошел. Потому что если бы произошел, то все обезьяны превращались бы в людей. А они ведь не превращаются?

– Не превращаются, – подтвердила костлявая. – Я была в зоопарке, сама видела… Сидят в клетках и ни в кого не превращаются.

– То-то и оно!

Очередь к единственному работающему окошку не двигалась.

Надежда обратилась к толстой сотруднице:

– Вы у меня бандероль не примете? А то в этом окошке очень долго!

– Гражданка, – сотрудница строго взглянула на нее. – Вы читать умеете?

– Да вроде бы умею. Школу окончила, и институт тоже.

– Тогда читайте. На моем окошке написано «Приём заказных писем и телеграмм». А вот у нее, – она кивнула на свою худосочную соседку, – «Приём корреспонденции до востребования». Про бандероли на наших окошках ничего не написано. И про посылки тоже. Бандероли и посылки только вот она, Вера, принимает. – Толстуха кивнула на единственную работающую сотрудницу.

– Но она не справляется! Видите, очередь не движется!

– Ничего, подождете!

В это время из служебного помещения вышла еще одна сотрудница. Она покосилась на Надежду, затем подошла к полнотелой тётке и что-то прошептала ей на ухо, при этом снова настороженно покосившись на Надежду.

Толстуха подобралась, изобразила на лице улыбку и медовым голосом проворковала:

– Гражданочка, подойдите к моему окошечку, я вас обслужу, а то Вера правда не справляется!

– Почему она? – вскинулась рыжеволосая женщина, стоящая перед Надеждой. – Моя очередь раньше!

– Послушайте, я разве с вами разговариваю? – огрызнулась упитанная тётка. – Я вот с той женщиной разговариваю! А до вас наш разговор не касается!

Надежда Николаевна всегда соображала быстро, и тут она догадалась, что произошло.

Курьер, который привез ее на своей машине, наверняка сказал сотрудникам почты, что с ним приехала какая-то важная начальница, и описал Надежду. Почтовики решили, что начальство нагрянуло к ним с неожиданной проверкой, и сотрудница вышла в операционный зал, чтобы предупредить коллег. И теперь ее хотят обслужить по высшему разряду, чтобы обеспечить благополучный результат проверки.

Надежда решила уже уступить очередь рыжеволосой женщине, но тут мужчина, которого так долго обслуживали, наконец отвалил от окошка, и подошла очередь рыжей.

Надежда подошла к окошечку разговорчивой толстухи, протянула ей заветную книгу и сказала, что хочет отправить ее заказной бандеролью.

Тут подала голос та самая рыжая особа, за которой прежде стояла Надежда:

– Не стоит книгу посылать бандеролью! Она по городу будет идти незнамо сколько времени. Я один раз свекрови кулинарную книжку бандеролью отправила, чтобы лишний раз свекруху не видеть, так эта бандероль только через две недели дошла. Свекровь за это время уже померла, так что ей эта книга оказалась без надобности. Так что вы лучше сама отвезите, гораздо быстрее получится…

– Гражданка, не говорите, чего не знаете! – строго перебила ее толстуха. – У нас сроки доставки всегда соблюдаются, в соответствии с нормативами. Так что не волнуйтесь, дамочка, – повернулась она к Надежде и изобразила вежливую и даже подобострастную улыбку. – Не волнуйтесь, ваша бандероль дойдет по адресу в целости и сохранности и в сроки, предусмотренные нормативными документами. Я вам всё сейчас оформлю, вы только укажите адрес доставки.

– А я и не волнуюсь, – ответила Надежда, не выходя из образа, и написала на бланке свой собственный адрес.

Замечательная идея Надежды заключалась в том, чтобы отправить книгу по почте самой себе. При этом ее не беспокоил срок доставки, потому что в течение этого срока книга будет в безопасности, и ее не найдет ни черный человек, ни его таинственный шеф.

Толстуха приняла у нее книгу, оформила бандероль, выдала квитанцию. Надежда покинула почтовое отделение и отправилась домой, прикидывая в уме список дел, которые ей нужно было переделать до возвращения мужа. А дел была куча. Нужно прибрать в доме; приготовить вкусный и питательный ужин, но сначала купить все необходимые продукты. Потом хорошо бы и себя привести в порядок, а значит, нужно попасть в салон красоты, а туда не попадешь без записи. Про книгу придется пока позабыть, муж важнее. Он очень много работает, и ее долг, как хорошей жены, заключается в неустанных заботах о мужнином здоровье и благополучии.

Озабоченная такими многочисленными и сложными делами, Лебедева добралась до дома, и уже подходила к своему подъезду, когда увидела, что тротуар перегорожен деревянным барьером с табличкой «Проход запрещен. Ведутся работы».

Действительно, на тротуаре был открыт люк, и возле него копошился озабоченный рабочий в зеленом комбинезоне. Второй рабочий в таком же комбинезоне стоял перед барьером, оглядываясь. Увидев Надежду, он замахал руками:

– Постойте, здесь ходить нельзя! Очень опасно! Утечка газа!

– А как же мне попасть домой? – спросила Надежда сокрушённо. – Я в том подъезде живу! – Она указала рукой на свой подъезд.

– А вы вон там обойдите. – Работяга указал на тропинку, ведущую в обход за кустами.

– Ладно, обойду… – На один только миг Надежде бросилась в глаза некоторая странность ситуации. Но она не успела ее осознать, потому что торопилась домой. Муж-то завтра приедет, а вот кот сегодня целый день один дома хозяйничает…

Надежда обогнула еще довольно густые кусты сирени, шурша пожухлой осенней листвой. За этими кустами, она увидела припаркованную машину с логотипом газовой компании и попыталась обойти и ее. Но тут из машины донесся смутно знакомый голос:

– И куда же это вы так торопитесь?

– Домой… – машинально ответила Надежда, и тут вспомнила, откуда она знает этот голос, низкий, властный и недобрый.

Это был голос человека, с которым незадолго до смерти разговаривал Вадим Кузнецов. Надежда заглянула в машину – и убедилась, что не ошиблась. В машине сидел тот самый человек с белыми как снег волосами, чьи фотографии сумела сделать Тамара Яворская в день злополучной презентации.

Надежда попятилась, собираясь броситься наутек, но тут сзади к ней подошел рабочий в зеленом комбинезоне, который и отправил ее в обход.

– Дамочка, – проворковал он, приближаясь к Надежде. – Я же сказал, что здесь опасно!

Надежда метнулась в сторону, но там ее уже поджидал второй рабочий. Он обхватил ее поперек туловища, поднес к лицу тряпку, смоченную остро пахнущей жидкостью…

И Надежда провалилась в темноту.

Говорят, что в бессознательном состоянии человек не видит снов.

Однако Надежда, плавая в беспамятстве, очень ясно увидела мрачный полутемный коридор, вымощенный каменными плитами и слабо освещенный коптящими смоляными факелами. По коридору взад и вперед сновали слуги, одетые по средневековой европейской моде.

Одни несли блюда с изысканными кушаньями, кувшины и бочонки с напитками, другие шли в обратную сторону с мисками, полными костей и объедков.

Надежда Николаевна попыталась остановить одного из этих слуг, чтобы спросить, куда она попала, но тот ничего ей не ответил и даже, кажется, не заметил ее.

Впрочем, Надежда отметила, что между собой слуги тоже не разговаривают, если нужно, они обмениваются жестами.

Надежда обратилась к служанке в белом переднике – но та ее тоже не заметила, а когда Лебедева встала на ее пути, женщина не остановилась и прошла прямо сквозь нее, как через пустое место.

При этом Надежда почувствовала только легкое дуновение ветерка.

Надежду это почему-то не испугало, она сообразила, что от слуг не будет никакого толку, и пошла по коридору в ту сторону, куда несли полные блюда и откуда выносили объедки.

Вскоре она услышала гул голосов, перемежающийся взрывами смеха и лаем собак. Надежда оказалась в большом зале со сводчатыми потолками. За огромным столом пировали богато одетые мужчины и женщины. На мужчинах были узкие камзолы, доходившие до середины бёдер, с самыми разными рукавами – и узкими, и широкими, и широкие пояса с застежками, на головах береты с перьями, а на женщинах – длинные платья и украшения. Голову женщины укрывали различными покрывалами, которые придерживались при помощи одетых на них сверху корон или венцов с зубцами. В общем, это были, выражаясь словами поэта, сцены из рыцарских времен.

Под столами свора рычащих собак кормились объедками пиршества или грызлись за них. Одна из собак выскочила из-под стола и подбежала к Надежде. Она стала лаять на нее. Надежда обрадовалась – собака, по крайней мере, заметила, что она живой человек.

Собака лаяла всё громче и громче…

И Надежда очнулась.

Средневековый пир растаял, а собачий лай слышался всё чётче.

– Гарольд, прекрати… – пробормотала Надежда полусонно.

Ей отчего-то пришло в голову, что лает Гарольд, тот самый соседский пёс, который едва не отдал душу своему собачьему богу, съев отравленный кошачий корм.

– Прекрати… – повторила она. – Я не виновата… Нечего есть всякую гадость с помойки…

Тут Надежда окончательно пришла в себя, открыла глаза.

И поняла, что лает на нее вовсе не лабрадор. Рядом с ней заливался лаем крупный угольно-черный доберман. Он буквально задыхался от злости, клыкастая пасть была в каком-нибудь полуметре от Надежды. Она попыталась отодвинутся от злобного зверя, но не смогла сделать ни шагу.

Тогда Надежда встряхнула головой, чтобы прийти в себя.

Она поняла, что сидит в деревянном кресле с резными подлокотниками. Руки ее привязаны к этим подлокотникам, а ноги – к ножкам кресла. Разъяренный доберман, захлёбывающийся лаем, посажен на цепь, которая удерживает его и не дает добраться до жертвы, иначе… Иначе страшно представить, что бы он с ней сделал!

Надежда, в общем, собак не боялась, она их даже любила. Никаких детских психологических травм у нее никогда не было. С собаками у нее всегда были хорошие отношения. Разумеется, с обычными домашними собаками. С дружелюбными лабрадорами, с дисциплинированными овчарками, с шебутными пуделями и с игривыми терьерами. Словом, со всеми собаками, которых обычные люди держат дома и гуляют с любимцами в сквериках.

Но этот доберман! Злобная, мерзкая зверюга, ишь, давится собственной слюной, готов разорвать ее на мелкие кусочки, а что плохого она, Надежда, этому гаду сделала? И ведь разорвет, как пить дать, разорвет…

С каждой минутой Надежда понимала, что положение ее ужасно.

Но как она здесь оказалась?

С большим трудом она вспомнила, как шла домой… Обошла какие-то ремонтные работы… Нет, больше она ничего не помнила. Ну надо же было так подставиться! Ведь была у нее мысль, что что-то в этой ситуации не то, есть некоторая странность, но Надежда от мысли отмахнулась. А зря, потому что задумка врагов лежала на поверхности. И вот еще… Интересно, куда делась активистка Антонина Васильевна? Кажется, день и ночь без сна и отдыха торчит у подъезда, а в этот раз ее почему-то не оказалось около открытого люка. Уж такое событие, как утечка газа, она бы ни за что не пропустила. И у работников этих липовых она бы не то что документы спросила, она бы всю душу из них вынула: кто такие, кто вызывал, почему из другой фирмы, а может, вы жулики… Словом, Васильевна если бы и поверила, что рабочие настоящие, то уж стояла бы над душой у каждого. А ее не было, и у своего окна она точно не торчала.

Надежда отогнала от себя видение: Антонина Васильевна лежит на диване в собственной квартире связанная, с кляпом во рту. Ну уж нет, не родился еще тот богатырь, который сумеет одолеть и связать Антонину Васильевну! Да не сделали еще такую веревку!

Надежда с тоской посмотрела вокруг.

Она находилась в пустом помещении без окон, по стенам тянулись трубы и разноцветные кабели. Дверь была плотно закрыта.

Должно быть, это был подвал.

Она сидела в подвале одна, крепко примотанная к стулу, а охранял ее злющий доберман, который разражался лаем всякий раз, когда она шевелилась, явно мечтая разорвать Надежду в клочья.

Однако, когда доберман, сопя как паровоз, ненадолго замолкал, чтобы собраться с силами, Надежда слышала доносящиеся из соседнего помещения рычание и лай – судя по гавканью и вою, там находилось много собак.

Надежда потеряла счет времени, как вдруг послышались шаги, и в комнату вошел бандит с белыми волосами, который приказал усыпить ее.

– Пришла в себя! – хмыкнул беловолосый довольно. – Значит, мы сможем поговорить.

– Что вам от меня нужно? – спросила Надежда с замиранием сердца.

– Будто ты не знаешь!

В это время доберман набрался сил и снова залился оглушительным лаем.

– Да заткните вы его! – простонала Надежда, у которой жутко разболелась голова.

Беловолосый повернулся к собаке и резко скомандовал:

– Фу! Молчать!

Доберман тут же послушно захлопнул слюнявую пасть и уселся у стены.

– Так-то лучше, а то поговорить не даешь!

Беловолосый подошел к Надежде совсем близко, наклонился к ней и с нажимом сказал:

– Повторяю, отдай то, что тебе не принадлежит.

– Вы про книгу?

– Ну, вот видишь – ты всё прекрасно сама знаешь! Так что пойми – у тебя нет другого выхода.

– А с чего вы взяли, что книга у меня?

Беловолосый ожег Надежду пронзительным взглядом и процедил:

– Сейчас у тебя книжки нет, в этом я убедился. Но ты знаешь, где она. И скажешь мне. Скажешь, не сомневайся! Мы с Бафометом умеем добывать информацию!

– Это он – Бафомет? – Надежда покосилась на добермана, который из угла неотрывно следил за каждым ее движением.

– Он, он! Мой лучший, самый надежный помощник! – Беловолосый подошел к псу, потрепал его по загривку. – Кстати, это от него я узнал, что книга была у тебя. Я дал ему понюхать одну страницу, и теперь он чувствует книжный запах, чувствует на любом расстоянии. Так что не надейся скрыться, Бафомет найдет тебя где угодно! – Он снова ожег Надежду взглядом. – Выкладывай, где книга! Так ты сэкономишь мне кучу времени, и заодно избавишь себя от лишних мучений!

«Ой, напугал! – подумала Надежда. – Мучить он меня будет, да кишка тонка у этого придурка!» Таким образом она пыталась себя подбодрить. Ничего у нее не получилось, потому что доберман, похоже, читал ее мысли. Во всяком случае, он поднял верхнюю губу, показав огромные клыки, и зарычал – негромко, но убедительно.

Надежда тут же представила, как эти клыки впиваются ей в шею… Или в лицо… И сообразила, что нужно сдаваться. Но не сразу.

– Даже если бы я сказала тебе, где книга, ты не сможешь ее получить. – Она перешла на «ты» и очень старалась, чтобы голос не дрожал.

– Почему это?

Надежда не спешила с ответом. Конечно, она могла сказать этому мерзавцу, что отправила книгу самой себе по почте. Вряд ли он сможет отыскать книгу в закоулках почтового ведомства. Но с его методами поисков он наломает столько дров… Жалко почтовых работников!

Беловолосый скрипнул зубами, подошел к кольцу в стене, к которому крепилась цепь добермана, и отпустил эту цепь на пару звеньев.

Бафомет, как черная молния, метнулся к Надежде. Но цепь остановила его меньше чем в полуметре от нее. Пёс залился злобным, разочарованным лаем.

Беловолосый садист злобно усмехнулся:

– Бафомет очень расстроен! Представляешь, что будет, когда пёсик до тебя наконец дотянется? – Он снова еще немного отпустил цепь.

Доберман почувствовал это и снова бросился на Надежду, надеясь на этот раз дотянуться до жертвы. Но и на этот раз ему не хватило каких-нибудь двадцати сантиметров, чтобы вцепиться в ее ногу клыками.

Надежда как могла вжалась в стул, как можно дальше от страшных челюстей.

– Ну что, продолжим нашу увлекательную игру? – усмехнулся беловолосый. – Не знаю, как Бафомету, а мне она определенно нравится!

Надежда решила всё честно выложить этому маньяку. Всё равно ей не на что надеяться, неоткуда ждать помощи. Зачем попусту множить страдания… Но она не успела открыть рот, как в кармане беловолосого мучителя зазвонил мобильный телефон. Он поднес его к уху и недовольно проворчал:

– Что еще случилось? Я занят! Ах, вот как? Ну ладно, сейчас я подойду. – Спрятав телефон, он повернулся к Надежде: – Я отлучусь ненадолго, а ты тут пока не скучай. Впрочем, Бафомет развеет твое одиночество. Правда, Бафомет?

Пёс преданно взглянул на хозяина и утробно рыкнул.

Беловолосый вышел из комнаты.

Надежда покосилась на добермана.

Зверь очень выразительно облизнулся и громко сглотнул. Он не спускал глаз с Надежды, переступал лапами и звякал цепью.

– И что, дуралей? – спросила Надежда. – Так и будешь стоять над душой? Отошел бы в сторонку или вот прилёг бы, что ли… Я ведь всё равно никуда не денусь.

Она ожидала злобного лая, но пёс смотрел на нее довольно спокойно.

– Вот-вот, – посоветовала Надежда, – передохни малость, а то всё трудишься, команды выполняешь…

И снова доберман не рассердился. Он тихонько рыкнул и малость сдал назад.

– Может, поговорим? – предложила Надежда. – Просто так поболтаем, по-дружески. Тебя зовут Бафомет, я знаю. Но, если честно, кличка твоя мне не очень нравится. Какая-то она неблагозвучная. Помнишь, как в песенке капитана Врунгеля: «Как вы яхту назовете – так она и поплывет»? А тебе, бедняжка, с таким именем трудно будет в жизни пробиться. Ну, назвали бы тебя Самсоном или Зевсом. Можно еще Геркулесом. Знаешь, кто такой Геркулес? Это не каша, так звали очень сильного человека.

Доберман отступил задом к самой стенке и сел на задние лапы. Он негодующе взлаял и смотрел укоризненно.

– Что, тебе надоела моя болтовня? – догадалась Надежда. – Но не молчать же, скучно так сидеть. Лучше разговаривать. Слушай, может, тебе стихи нравятся?

И она тут же начала читать:

В воскресный день с сестрой моей мы вышли со двора.

«Я поведу тебя в музей», – сказала мне сестра…[4]

Доберман вроде бы сначала прислушивался, но на третьей строке громко залаял.

– Не понравилось, значит, – констатировала Надежда. – Ну, скажу тебе честно, мне это стихотворение тоже не нравится. Но вот засело в голове еще с детского сада. Про дядю Стёпу у него лучше, только я его не помню. А вот это:

Тучки небесные, вечные странники!

Степью лазурною, цепью жемчужною

Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники…[5]

Тут Бафомет залаял грозно и даже предпринял попытку снова приблизится к пленнице.

– Тоже не нравится? Ну и ладно, – покладисто согласилась Надежда. – Тем более что я кроме этих строф и не помню, что дальше.

Доберман смотрел вопросительно. Надежда поняла, что он требует дальнейшего знакомства с классической поэзией. Она перебрала в голове всё, что помнила, и получилось, что помнила она совсем немного, в основном коротенькие стихи, а если длинные, то не до конца, отдельные строчки:

– Дама бубён варила бульон, – от полного отчаяния начала Надежда. – И пудинг пекла на обед. Десятка бубён украла бульон, а пудинг украл валет[6].

– Издеваешься? – пролаял Бафомет.

– Извини. – Надежда склонила голову.

И тут в эту голову пришла мысль. Точнее, не мысль, а давнее воспоминание. Воспоминание о том, как она укладывала спать внучку Светланку.

Это было давно, внучке было года два, тогда родные гостили у Надежды всей семьей. Дочка с зятем бегали по знакомым и развлекались, как могли, подкидывая ребенка бабушке. Обычное дело, но ребенок никак не хотел засыпать днем. Никакие колыбельные не помогали. Пока Надежда опытным путем не дошла до стихов. Причем главное было – не прерываться, говорить и говорить монотонным голосом. И тут на первый план выступил Александр Сергеевич Пушкин. Так, может, он и сейчас поможет?

Надежда уселась на стуле поудобнее и начала:

Мой дядя самых честных правил…

После первых трех строф доберман развалился у стены в самой вольготной позе. Когда Надежда дошла до воспитания молодого Евгения («Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…»), доберман перевернулся, лёг, положив голову на лапы.

Далее Надежда честно заметила, что «всего, что знал еще Евгений, перечислять мне недосуг», а доберман в это время сомкнул глаза и полностью расслабился.

Быстренько проскочив любовные похождения Онегина, Надежда продолжала живописать светские балы и званые обеды, ей даже есть захотелось, но поскольку Бафомет не знал, что такое «И Страсбурга пирог нетленный», то он никак на эти слова не отреагировал.

Дошли до театра. Надежда в свое время на спор выучила первую главу из «Евгения Онегина», так что в запасе у нее оставалось еще много. После театра неугомонный Онегин отправился бы еще на бал, но Надежде это не понадобилось, потому что породистый выдрессированный доберман спокойно спал, раскинув лапы, и на морде его было самое блаженное выражение.

– Пушкин никогда не подводит, – тихонько сказала Надежда. – Лишний раз в этом убеждаюсь.

Мария собиралась позвонить Надежде, как только приедет в университет, но, разумеется, едва не опоздала на занятия, так что все мысли выветрились у нее из головы, кроме одной: как бы не встретить заведующего кафедрой.

Хоть тут-то ей на этот раз повезло, зато не повезло с аудиторией: в этом помещении жутко дуло из окна. Всё же сейчас октябрь месяц, погода испортилась, теперь до весны. В перерыве хотела она позвонить, но всё вытеснила мысль о горячем чае. А потом студенты забросали вопросами.

Мария еле дождалась конца занятий и позвонила Надежде. И ждала ответа, пока телефон не отключился. Что такое? Подруга оставила мобильник в сумке, а сама закрутилась по хозяйству и не слышит звонка? «Да не может такого быть! – тут же ответила она сама себе. – Это я способна забыть о телефоне с вечера до утра, за что и получала не раз выговор от Надежды».

Сердце кольнуло тревожное предчувствие, но Мария взяла себя в руки и набрала домашний номер подруги. Эффект был тот же, она прослушала длинные гудки минут пять и сама сбросила звонок. «Всё из-за книги, – с раздражением подумала она. – Либо Надежда потащилась куда-то с книжкой, чтобы проверить очередную свою идею, либо… Либо всё плохо, и про плохое лучше не думать».

Выйдя на улицу, Мария дрожащими руками снова набрала номер Надежды. И на этот раз ей ответили. Она хотела уже радостно заорать: «Надя, ты?!», но тут сообразила, что голос в трубке мужской.

Снова кольнуло нехорошее предчувствие, да что там предчувствие, Мария воочию увидела, как ее подруга лежит на больничной койке, вокруг пикают приборы, и лекарство из капельницы капает в вену… Она помотала головой, чтобы скрыть ужасное видение, и тут голос в трубке вернул ее в действительность:

– Вот хорошо, что вы позвонили, а то я не знаю, что делать.

– А вы вообще кто? – довольно невежливо перебила Мария.

– Я? Да я прохожий, гулял с собакой, и мой пёс нашел мобильник. Хороший такой телефон, дорогой, кто-то, наверное, выронил. Я хотел позвонить, а он заблокирован, а тут вы звоните. Значит, вы знаете хозяина телефона?

– Да, знаю. А где вы нашли телефон?

– Это не я нашел, а Гарольд.

– Кто такой Гарольд? Вы же сказали, что телефон вы нашли?

– Это моя собака. Палевый лабрадор.

– Скажите адрес, я сейчас подъеду.

Мужчина назвал адрес.

Мария соображала не хуже, чем Надежда, но медленнее. Но тут она мигом сопоставила слова подруги и вспомнила, что соседская собака Надежды съела отравленный корм, и даже вспомнила, что хозяина прожорливой собаки зовут Анатолий Кузякин.

– Вы с собакой гуляете? – строго спросила Мария. – Ну и гуляйте пока, никуда не уходите, я через полчаса приеду. Ну, через сорок минут! Телефон заберу! Меня зовут Мария.

– А я Анатолий. А как вы меня узнаете?

– По Гарольду!

Мария через тридцать пять минут уже приближалась к дому Надежды. Анатолия Кузякина она увидела сразу – долговязый, не слишком молодой мужчина с растерянным выражением лица. Рядом на поводке красивый палевый лабрадор. Он увидел Марию раньше хозяина и смотрел на нее, не отрываясь, наблюдая, как она приближается к его хозяину.

– Добрый день! – сказала Мария. – Я за телефоном. Спасибо, что ответили на звонок.

Кузякин улыбнулся.

– Мария? Я рад, что хозяйка нашлась.

– Я не хозяйка, а подруга хозяйки телефона. Скажите, а где вы его нашли?

Выяснилось, что телефон собака нашла за домом. После прогулки, не желая встретить нахальную надоедливую соседку Антонину Васильевну, Кузякин пошел к подъезду окольными путями. Дело в том, что соседка почему-то считала себя вправе делать ему замечания по поводу поведения и воспитания Гарольда. Кузякина это страшно раздражало. Вот под кустом пёс и нашел потерянный телефон.

Мария попросила Кузякина показать это место.

Под кустами сирени явно виднелись следы борьбы. Получалось, что Надежду похитили, она, конечно, отчаянно защищалась, тогда и выронила телефон.

Мария покрутила мобильник. Он был заблокирован, нужен был код.

Мария призвала на помощь фантазию. Наверняка Надежда использовала имя любимого кота. Мария набрала слово «Бейсик».

Не подошло. Тогда она перешла на латинский алфавит и попробовала – basic. Надо же, на этот раз получилось!

И первое, что она увидела на экране, была фотография. Смазанная, некачественная, но Мария узнала человека, фото которого прислала им Яворская. Неестественно белые волосы – это очень яркая примета. Всё ясно, Надежду похитил именно он. А когда Надежда уронила телефон, то фотография получилась случайно. И вот что теперь делать? Куда бежать, как ее спасать?

Она вспомнила последнюю гравюру, которую показала ей книга. Что за иллюстрация была? Собаки, свора собак, и женщина среди них. И рядом Колизей. Наверняка Надежду спрятали в «Колизее», или как он там сейчас называется… И еще на гравюре было слово. Как же это…

– Канивергис! – громко вспомнила Мария.

– Что вы сказали? – Анатолий, спокойно стоящий рядом с ней, недоуменно сощурился.

– Нет, ничего. Простите…

Гарольд потянулся к Марии и потёрся о нее боком. Пёс преданно заглянул ей в глаза и дал понять, что он ее любит. И что если ей нужно, чтобы он ей помог, то он тут – всегда пожалуйста. Больше того, ради нее он готов на всё!

Разумеется, такие телодвижения и взгляды вызвали у его хозяина самую настоящую ревность.

– Гарольд, нельзя! Не приставай! Мы идем домой! – нервно сказал он и подхватил собаку за ошейник.

Пёс сопротивлялся и всё оглядывался на Марию на ходу. Впрочем, она не заметила внезапно вспыхнувшей любви собаки, так как торопилась к станции метро.

Мария вышла из метро и второпях направилась к зданию бывшего «Колизея», а теперь «Кассиопеи». Но, подойдя к торговому центру, остановилась как вкопанная. На фасаде горело неоновыми огнями новое название, и оно поразило Марию в самое сердце. «Псарня», – прочитала она. Вывеску по бокам украшали две клыкастые собачьи морды.

На книжной гравюре рядом с Колизеем были изображены собаки. Значит, всё правильно! Она пришла туда, куда нужно! В это место ее направила удивительная книга!

И тут рядом с ней раздался громкий, радостный вопль:

– Привет, Машка! Молодец, что пришла! Я тебе хотела позвонить, да в последний момент что-то закрутилась… Но ты молоток, сама узнала! Такое событие никак нельзя пропустить!

Мария, которая едва не оглохла от вопля, обернулась и увидела в двух шагах неподражаемую и неповторимую Варвару Молот. Варька, как всегда, была облачена в безразмерный балахон. На этот раз одеяние было кроваво-красного цвета, и на нем скалились очень свирепые собачьи морды.

– Что я узнала? – недоуменно переспросила Мария. – Какое событие? О чем ты вообще?

– Как это о чем? – Варвара захлопала ресницами. – А ты разве не знаешь, какое мероприятие сейчас проходит? Нет, ты меня разыгрываешь! Если бы ты не знала, зачем сюда пришла?

Мария растерянно молчала, и тогда нетерпеливая Варвара сама поторопилась открыть ей глаза:

– Здесь открылась выставка бойцовых и служебных собак! – Варя указала на яркую афишу, которую Мария не заметила.

На афише огромными буквами было написано, что в развлекательном центре «Псарня» в такие-то дни состоится городская выставка и ежегодный конкурс собак бойцовых и служебных пород.

– Это еще не всё! – заговорщицки подняла брови Варвара и доверительно наклонилась к Машиному уху: – Один мой фанат… Ну, ты его знаешь! Это очень влиятельный человек, так вот, он сказал, что тут кроме выставки и конкурса будут собачьи бои! Конечно, только для своих, только для самого узкого круга. Но он меня проведет, а я проведу тебя. Можешь не благодарить… Кстати, всё же от кого ты узнала?

Мария неопределённо покачала головой.

– Не хочешь говорить? Ну, не надо… – Варвара перевела дыхание. – Только ты же понимаешь, что про эти бои никто не должен знать. Они же запрещены, понятно?

– Ну да.

– А ты чего сегодня одна? Надежда где? Я ее тоже могу провести. Она придет?

– Придет-придет… – ответила Мария, чтобы покончить с расспросами. – Она вообще-то уже там.

Получилось, что она как бы и не соврала, Надежда действительно где-то там. Если верить книге, конечно.

– Вот молодец! Узнаю ее! Надька всегда самая первая!

Варвара подхватила Марию под руку, и они направились на выставку.

Тут из-за угла появился красивый палевый пёс и устремился к Марии.

– Гарольд, ты как здесь? – удивилась Маша.

Лабрадор преданно взглянул на нее и заюлил, виляя хвостом.

– А Анатолий где? Твой хозяин знает, что ты тут?

Гарольд попытался поставить лапы ей на грудь.

– Ты что, собаку завела? – деловито осведомилась Варвара. – Хорошая псина. Как зовут?

– Зовут Гарольд. Только он не мой, – ответила Мария.

– Ну, ему эта выставка тоже должна понравиться.

Они подошли к дверям, где собралась толпа желающих попасть на выставку. Тут же к ним подлетел один из страждущих и безнадёжно спросил:

– Лишнего билетика нет? Впрочем, откуда…

Двери «Псарни» охраняли два плечистых молодца с повязками на левом рукаве с изображением оскаленной морды и надписью «Охрана».

– Ваши билеты! – протянул руку левый.

– Собака ваша? – подхватил правый. – Она участвует в конкурсе? С собаками можно, только если они участвуют. С посторонними собаками запрещено.

– Стоп, парни! – Варвара подняла руку повелительным жестом. – Вас Павел Громов должен был предупредить насчет меня.

– Громов? – Охранники уважительно переглянулись. – Он предупреждал насчет какого-то Молота… Имя на букву «В», то ли Виктор, то ли Валентин…

– Не Виктор и не Валентин! В. Молот – это я, Варвара!

– Ах, вы! Прощения просим! – Левый подобострастно улыбнулся. – Проходите, пожалуйста.

– Вот то-то!

Варвара шагнула вперед и царственным жестом указала на Марию и Гарольда:

– Они со мной!

– И собачка?

– Само собой! Без собачки никак нельзя!

Они вошли в здание. За дверью на них сразу обрушились шум и гвалт, какофония громких голосов, собачьего рычания, воя и лая.

Справа от входа на круглой площадке, огороженной красным шнуром, владельцы собак водили по кругу своих любимцев.

Питомцы были основательные, впечатляющие. Под шкурой волны мышц, мощные лапы, внушительные морды, устрашающие челюсти… Хозяева с привычным трудом удерживали их на коротком поводке.

Ведущий говорил в микрофон:

– Внимание-внимание! Финал конкурса на лучший экстерьер. Через несколько минут судьи назовут победителя конкурса, а также серебряного и бронзового призеров! Пока наибольшие шансы на победу у ротвейлера по кличке Люцифер и бордосского дога Вельзевула!

Неожиданно Гарольд, который и без того был очень возбуждён таким количеством собак, разволновался еще сильнее. Он тоненько заскулил, что было странно для такой большой собаки, и потянул Марию к выставочной площадке.

– Что с тобой, дружок? – удивилась Мария. – Ты что, тоже хочешь участвовать в конкурсе? Но ты ведь не той породы, которые здесь соревнуются!

– Да не в том дело! – перебила ее Варвара. – Ты посмотри, на кого он уставился!

Мария проследила за взглядом Гарольда и поняла, что он восхищенно смотрит на одного, точнее, на одну участницу конкурса – на черную ротвейлершу с гладкой шелковистой шерстью и выразительными карими глазами.

У всех собак, участвующих в конкурсе, были на ошейниках яркие бирки с номерами. На ошейнике у четвероногой красавицы, на которую загляделся Гарольд, была цифра семь.

– По-моему, твой пес влюбился! – авторитетно заявила Варвара.

– Только этого мне не хватало! – вздохнула Мария. – Гарри, мы вообще-то пришли сюда спасать человека, а не любовь крутить.

Гарольд умоляюще взглянул на нее и подтащил к самой площадке. Теперь вся троица оказалась в первом ряду зрителей. Тем временем ведущий конкурса снова заговорил в микрофон:

– Сейчас, пока судьи подводят результаты конкурса, мои помощницы раздадут наиболее преданным зрителям бюллетени для голосования за приз зрительских симпатий.

Две симпатичные девушки обошли первый ряд зрителей и раздали всем бюллетени с номерами собак.

– Ну что, так и быть, проголосуем за пассию Гарольда, – улыбнулась Мария и поставила галочку против седьмого номера, после чего добавила: – Собачка действительно хоть куда!

Варвара тоже отдала свой голос седьмому номеру.

Ведущий собрал бюллетени зрителей и взял конверт у председателя жюри. Владельцы собак в крайнем волнении ожидали подведения итогов. Собакам тоже передались эмоции хозяев, и теперь они, взволнованно поскуливая и переступая лапами, следили за ведущим.

– Итак… – проговорил тот, старательно нагнетая общее волнение. – Итак, посмотрим, кто признан победителем… – Он открыл конверт и прочитал: – Первое место занял… Первое место занял бордосский дог по кличке Вельзевул! Поприветствуем победителя!

Огромный светло-коричневый дог радостно взвизгнул, как щенок. Его хозяин заплясал на месте, горделиво поглядывая на остальных участников конкурса.

Ведущий продолжил:

– Второе место на конкурсе заняла собака породы кане-корсо по кличке Мортаделло!

Громадная черная собака довольно рыкнула. Ее хозяин, рослый смуглый мужчина, удовлетворенно улыбнулся. Зато второй претендент на победу, ротвейлер по кличке Люцифер, возмущенно зарычал и замотал головой, а его хозяин заверещал:

– Безобразие! Это нечестно! Судьи подкуплены!

– Ведите себя прилично, или я попрошу охрану вывести вас вместе с собакой! – гаркнул ведущий.

Проигравший недовольно замолчал и успокоил свою собаку.

После объявления третьего призёра ведущий радостно обратился к зрителям:

– А теперь узнаем, кто получил очень престижный приз зрительских симпатий! – Он сделал выразительную паузу и объявил: – Этот приз, с большим отрывом, получил участник, точнее, участница под номером семь – ротвейлер по имени Арабелла!

Черная ротвейлерша, на которую положил глаз Гарольд, радостно завиляла хвостом. Зрители зааплодировали.

Гарольд вырвал поводок из руки Марии, подбежал к Арабелле и принялся облизывать ей морду, при этом возбужденно поскуливая.

Арабелла не возражала.

Возражала Мария.

– Гарольд! – воскликнула она, подбегая к влюбленному псу. – Как ты себя ведешь? Это, в конце концов, неприлично! Воспитанный пёс не станет так откровенно выказывать девушке свои чувства! И наконец, подумай, какие могут быть щенки?

Гарольд не видел и не слышал ничего, кроме своей возлюбленной.

– Гарри, но у нас здесь очень важное дело!

Гарольд был слеп и глух.

И тут Мария вспомнила слово, которое прочла на последней гравюре в заветной книге. Это слово подействовало на Гарольда, но сейчас его действие, должно быть, ослабело…

А что, если повторить?

Мария наклонилась к Гарольду и звучно, отчетливо произнесла:

– Каневергис!

Так случилось, что в этот момент все звуки на выставке затихли, и заветное слово громко прозвучало в наступившей тишине.

Гарольд вздрогнул и повернулся к Марии. На его выразительной морде проступила готовность беспрекословно подчиняться ей, сделать всё, что она попросит. Но мало этого – красотка Арабелла тоже преданно уставилась на незнакомую женщину.

И остальные собаки, до которых донеслось произнесенное Марией слово, замерли и таращились на нее с немым обожанием и безусловной преданностью.

Мария не заметила, какой эффект произвело сказанное слово. Она смотрела лишь на Гарольда, и как только убедилась, что добилась от него повиновения, строго приказала:

– Гарольд, рядом! Мы должны найти Надежду. Она где-то здесь! Точно! – Она посмотрела по сторонам. Надежда где-то здесь, но где конкретно?

И тут Мария сообразила, что нужно сделать. Она достала из сумки телефон подруги и дала Гарольду его понюхать, а затем приказала:

– Ищи!

Гарольд завертелся на месте, обнюхал пол и наконец взял след. Он метнулся было в дальний конец зала, но в последний момент затормозил всеми четырьмя лапами и призывно оглянулся на прекрасную ротвейлершу.

Арабелла смущенно рыкнула. Гарольд напомнил ей о своем чувстве и что-то выразительно проворчал на собачьем языке. Арабелла его определенно поняла. Она ловко дёрнулась, вырвав из рук зазевавшегося хозяина поводок, и устремилась за своим новым поклонником.

Гарольд припустил вперед, потянув за собой Марию. Около двери с надписью «Только для персонала» он притормозил. Дверь охранял, лениво позевывая, здоровенный детина с повязкой охранника на рукаве. При виде Марии и собак он насторожился и преградил им путь.

– Дама, вы видите, что на дверях написано? Только для персонала! Служебные помещения. Вход посторонним воспрещён!

Тут рядом с ними материализовалась шаровая молния в безразмерном балахоне – Варвара Молот собственной персоной.

– Как это воспрещён?! – рявкнула она. – Почему это? Кто сказал? С какой это стати?

– С такой, что на дверях написано…

– Вижу, читать ты научился, – с сарказмом ухмыльнулась Варвара. – С чем тебя и поздравляю! Хорошо бы ты теперь еще научился думать! Тогда бы тебе вообще цены не было!

– Дама, это вы о чем? – отступил на шаг охранник, немного убавив спесь от Варвариного напора.

– О том, что тебя должны были предупредить. Я – личная гостья Павла Громова, ясно? Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

– Говорит… – испуганно подтвердил охранник. – Меня предупредили, что его личных гостей нужно пропускать везде. Но мне сказали, что гость – это какой-то Молот…

– Не какой-то, а какая-то! – рявкнула Варвара. – Это я Варвара Молот! И если ты не хочешь узнать на собственной шкуре, что это значит, ты немедленно пропустишь меня и моих друзей!

– Всех? – потрясенно пролепетал охранник, глядя за Варвару.

Варвара оглянулась и увидела, что у нее за спиной стоят Мария, пёс Гарольд, красотка Арабелла и еще двадцать с лишним бойцовых собак самых разных пород!

– Всех! – решительно отчеканила Варвара.

– Мама… – проблеял охранник и прижался к стене, пропуская мимо себя всю четвероногую армию.

Прорвавшись за дверь, Гарольд потрусил вперед, время от времени опуская нос к полу, чтобы проверить след. Он бежал по узкому коридору в неизвестность, куда вел его чуткий нос. За ним едва поспевали Мария и Варвара, а следом за ними трусили Арабелла и целая свора собак, убежавших от хозяев. Здесь были ротвейлеры и питбули, стаффордширские терьеры и кавказские овчарки, кане-корсо и фила бразилейро, аргентинские доги и неаполитанские мастифы, короче, псы самого устрашающего вида. Мария поняла, что последовать за ней им велело произнесенное слово.

Гарольд остановился перед закрытой дверью и выразительно взглянул на Марию. Открывать двери он не умел. Мария сделала это за него.

Она открыла дверь, и вся толпа вошла в следующее помещение.

С порога их оглушили грозное рычание, отрывистый лай, шум борьбы и возбужденные голоса собравшихся, обсуждавших бойцовские и внешние данные дерущихся собак.

Варвара решительно шагнула вперед и мощной рукой раздвинула толпу любителей кровавых схваток. Ринг в форме многоугольника был обтянут металлической сеткой. Внутри ринга сцепились две окровавленные собаки, пытающиеся доказать свое преимущество над соперником, проявив волю, выносливость, а порой и просто хитрость.

Одна – светло-коричневая, с массивной круглой головой, кривыми лапами и мощной грудной клеткой, другая – угольно-черная, поджарая и длинноногая. Впрочем, естественный окрас обеих собак было не так легко определить, потому что они были измазаны кровью – своей и противника.

Бойцы тяжело, хрипло дышали, рычали и время от времени взлаивали от боли.

Окружающие ринг возбужденные зрители подбадривали собак яростными криками, они бурно реагировали на каждый удачный бросок, бешено жестикулировали. Многие сделали ставки на ту или другую собаку, причем звучали очень большие суммы. Судя по всему, коричневая собака побеждала. На ее победу ставили определенно больше.

– Какой ужас! – застонала Мария, отводя взгляд от ринга. – Они ведь загрызут друг друга…

– Да, Громов говорил, что собачий бой идет до гибели противника, – отозвалась Варвара, которая жадно следила за схваткой. – Вообще, это настоящее мужское развлечение. Собачьи бои устраивали еще в Древнем Риме, наряду с гладиаторскими боями.

– А по-моему, это настоящее варварство! Даже смотреть на такое бесчеловечно!

Гарольд явно волновался. Он испуганно смотрел на ринг, поскуливал и жался к Марии. Остальные собаки тоже беспокоились, нервно взлаивали и рычали.

– Так, глядишь, и все остальные собаки озвереют от вида крови и передерутся, – оглянулась на сопровождающую ее стаю Мария.

– Ну, не знаю… – протянула Варвара смущенно. – Может быть, ты и права, но что мы можем сделать?

– А я, пожалуй, знаю, что можно сделать! – отозвалась Мария. Она посмотрела на поджавшего хвост Гарольда, набрала полную грудь воздуха и громко крикнула: – Каневергис!

И снова, как прежде в главном зале, на мгновение наступила тишина, и голос Марии прозвучал в этой звенящей тишине особенно отчетливо.

Мгновенно все словно окаменели – и люди, и собаки.

И два окровавленных пса, два четвероногих гладиатора мгновенно прекратили схватку, застыли в воинственных позах и повернулись к ней, пораженные и, кажется, растерянные.

– Каневергис! – властно повторила Мария и, наклонившись к лабрадору, приказала: – Ищи, Гарольд! Вперёд!

Гарольд опустил нос к полу, уловил запах и побежал через зал к следующей двери.

За ним устремились Мария, Варвара и ротвейлерша, замыкала шествие толпа разношёрстных собак.

Два измученных бойца, два окровавленных пса мощными прыжками перескочили через ограду ринга и припустились следом за остальными собаками.

– Эй, вы куда? Что за дела? – заволновались в толпе. – Бой не закончен! Верните собак! Доведите дело до конца!

Кто-то, видно из организаторов собачьих боёв, двинулся за беглыми измученными псами, но навстречу им повернулись страшные оскаленные пасти и раздалось грозное рычание, так что преследователи предпочли отступить.

– Эй, а как же наши ставки? – слышались из толпы зрителей отдельные голоса. – За бой мы заплатили немалые деньги!

– Деньги мы вам вернем, – пообещал один организатор.

А другой добавил с досадой:

– Я же предупреждал: не нужно пускать сюда женщин! От них всегда одни неприятности!

– Да это всё Громов.

– Да, с ним не поспоришь…

Гарольд рванул вперёд по длинному коридору. За ним все остальные.

– Ну, Машка, ты даешь! – восхитилась Варвара на бегу. – И где ты так научилась?

– Это врожденное! – отмахнулась Мария, ее в данный момент волновала только судьба Надежды. – Гарольд, ищи! – подбодрила она лабрадора.

Но пёс и так уверенно бежал вперед, время от времени принюхиваясь, чтобы не потерять след.

Варвара с уважением взглянула на Марию:

– Не могу поверить, что это ты! Если бы еще Надежда… А кстати, где она?

– Ой, не спрашивай! Сама волнуюсь!

Гарольд подбежал к очередной двери – массивной и тяжелой. Остановившись, он выразительно заскулил и посмотрел на Марию: мол, открывать двери у тебя получается лучше, чем у меня.

Мария попыталась открыть дверь, но у нее не хватило силы.

– Пусти-ка меня! – Варвара отодвинула Марию, вышла на передний план и нажала на дверь мощным плечом.

Дверь со скрипом открылась.

– Видишь, и я на что-то гожусь…

Перед ними была совсем маленькая каморка. На стуле дремал здоровенный низколобый детина с черной кудлатой бородой. Руки с короткими пальцами спокойно лежали у него на коленях. За его спиной виднелась еще одна дверь – металлическая, с кодовым замком.

От шума бородач проснулся, удивленно взглянул на женщин и лениво протянул хриплым спросонья голосом:

– Вы куда, дамочки? Туалет дальше по коридору.

Мария повернулась к Гарольду. Пёс уверенно тянул к металлической двери.

– Наш проводник говорит, что нам сюда! – заявила Мария и указала на металлическую дверь.

– Это еще что за хрень? – прохрипел бородач, и в его волосатой руке возник пистолет. – А ну, дамочки, валите отсюда срочно, и пуделя своего заберите, пока я его не пристрелил!

Мария взглянула на пистолет, повернулась и широко распахнула дверь в коридор.

В каморку протиснулись несколько собак, за их спинами хрипло дышали и грозно рычали остальные.

– Ты это видел? – спросила она, повернувшись к чернобородому охраннику. – Пудель, говоришь? А у нас имеются и другие породы! И убери скорее свою хлопушку, а то ведь ты знаешь, что этих собак специально дрессируют – отгрызут тебе руку в один момент.

Бородач побледнел. Пистолет он мгновенно сунул в карман, а сам вжался в угол каморки и в ужасе глядел на оскаленные звериные морды, которые только ждали команды.

– Вот так-то лучше! Быстро – код замка.

Бородач молчал.

Мария нахмурилась.

– Ты что, язык проглотил? Или стесняешься? А вот я сейчас велю моим собачкам, и они откусят у тебя что-нибудь лишнее!

Бородач испуганно проблеял код.

Мария набрала нужные цифры, дверь открылась, и подруги со всей четвероногой свитой прошли мимо ошалевшего охранника. Перед ними была уходящая вниз крутая каменная лестница.

Гарольд пустился по ней бегом, подруги последовали за ним, следом катилась сопящая и лающая собачья лавина. Лестница оказалась не очень длинной и закончилась перед дверью, закрытой на обычный железный засов.

Варвара отодвинула засов, открыла дверь.

Они оказались в огромном помещении без окон, каком-то подвале, где сидели и лежали десятки собак. При появлении незваных гостей собаки вскочили и угрожающе заурчали. В ответ зарычали собаки, бежавшие за подругами.

Две собачьи банды выстроились полукругом. Они огрызались и переглядывались, готовясь к смертельной схватке.

Но Мария повторила свой удивительный трюк. Она громко произнесла то же самое заветное слово:

– Каневергис!

И тут же все собаки успокоились и преданно уставились на Марию.

А она повернулась к лабрадору:

– Гарольд, ищи!

Пёс тщательно обнюхал пол и направился в дальний конец подвала, где был какой-то ход, закрытый дверью из железных прутьев.

– Господи, да сколько же здесь дверей! – простонала Варвара. – Когда-нибудь это кончится?

Гарольд очень выразительно загавкал.

– Он хочет сказать, что мы пришли, – перевела Мария его лай.

Она отодвинула задвижку, открыла дверь.

Перед ними был еще один подвал. По стенам тянулись трубы и разноцветные кабели. Посередине стоял стул, а на стуле, крепко привязанная за руки и за ноги, сидела Надежда Николаевна Лебедева.

В нескольких шагах от нее на каменном полу спал большой черный доберман. Он валялся на спине, согнув все четыре лапы, и даже тихонько похрапывал.

– Надя, слава богу, мы тебя нашли! – бросилась к Надежде Мария. – С тобой всё хорошо?

– Ну, за исключением того, что я связана по рукам и ногам, и меня сторожит эта зверюга – да, со мной всё отлично. И говори потише, а то не дай бог, зверь проснётся…

– Ой, да это ерунда! Тоже мне сторож, не слышал, что мы вошли!

Но доберман открыл глаза, тряхнул головой, сбрасывая остатки сна, разом вскочил на все четыре лапы и угрожающе зарычал на незваных гостей.

– Ну вот, этого я и боялась! – ахнула Надежда.

– Да ладно, ничего страшного… – равнодушно ответила Мария.

– Ты что? Это такой зверь! Правда, Пушкина любит…

– С ним я точно договорюсь!

– Как, интересно?

Доберман тем временем изготовился к прыжку.

– Если ты надеешься с ним договориться, давай уже быстрее! – заволновалась Надежда.

– Каневергис! – привычно повторила Мария, снимая с нее путы.

Доберман попятился, захлопнул пасть и сел, как щенок. В глазах его светился вопрос: «Ребята, а что вы здесь забыли? И вообще, что происходит?»

Собаки не собирались ему отвечать.

– Я же говорила, что с твоим охранником не будет проблем!

Но тут, словно из неоткуда, появился мужчина с неестественно белыми волосами. Он взглянул на свою пленницу и на Марию, которая пыталась освободить свою подружку, и негромко, но властно сказал:

– Что я вижу? Бафомет, взять их!

Доберман вскочил было, шагнул вперед, но тут же попятился, завертелся на месте и жалобно заскулил.

– Бафомет, взять! – громче повторил беловолосый.

Доберман запрокинул голову и завыл. У него явно наступило раздвоение личности. Его хозяин побледнел, лицо его перекосилось от злости.

– Тебе осталось только произнести бессмертную реплику «И ты, Брут»! – насмешливо бросила Надежда.

– Что-о? Ты еще будешь со мной шутить? Да я сейчас… – Мерзавец вытащил откуда-то пистолет странной конструкции.

Надежда узнала дистанционный шокер – видела как-то его рекламу, и поняла, что ей конец. Сейчас этот гад нажмет на кнопку, из шокера вырвется электрод и ударит ее током. И хорошо, если она просто потеряет сознание. А если вообще не очнется?

Всё это пронеслось у нее в голове за ничтожную долю секунды, и она хотела закрыть глаза, но вдруг к беловолосому злодею рванулась молния. Молния была палевого цвета, впрочем, при такой быстроте цвет не определился.

Гарольд в сильном мощном прыжке впился в руку, держащую шокер. Злодей чертыхнулся и второй рукой попытался отпихнуть пса, но у него не получилось. Хотя видно было, что лабрадору приходится туго.

И тут же на помощь бросилась ротвейлерша. Она толкнула лабрадора боком – отойди, мол, не мешай, передай дело профессионалам – и мигом перехватила запястье мучителя, да так ловко, что шокер тут же вывалился у него из руки. Ротвейлерша сжала челюсти так, что бандит забыл про всё на свете и заорал от боли. Арабелла чуть ослабила хватку, но только чтобы боль была терпимой. Однако на крик беловолосого явился знакомый бандит в черном, который преследовал Надежду и всячески портил ей жизнь. Ну, куда же без него-то?.. Он, не разобравшись, ринулся в подвал и был остановлен Бафометом. Доберман уже не выглядел заспанным щенком, это была машина для убийства. Причем очень сильная и быстрая. Он бросился на парня в черном и мигом повалил его на пол, потом встал на него, держа клыки у горла. Парень закатил глаза и затих, было ясно, что он больше не боец.

– Видел? – спросила Мария у беловолосого мерзавца. – Это тебе не беззащитных женщин запугивать. Собачки тренированные, знают свое дело, если чуть шевельнешься – запросто кость перекусят.

Она и сама не знала, что так бывает, никогда раньше не имела дело с бойцовскими породами собак, но похоже, что угадала.

Варвара в это время деловито развязала до конца Надежду.

– Ну? – спросила та, морщась и растирая руки. – А теперь расскажи-ка нам, какого черта вам от нас надо? Что вы к нам прицепились? Что мы вам сделали такого, что вы жизни не даёте? Что такого в старой книге? Почему вам не пришло в голову попросить книгу у нас по-хорошему, без всяких ваших мерзостей, а?

Беловолосый посмотрел на нее с ненавистью и процедил:

– Ты не понимаешь… Никто здесь не понимает… Вы глупы и недалеки, как…

– Но-но! – прикрикнула Варвара. – Разговорчики! Сейчас собачка тебя научит, как нужно с женщинами разговаривать!

Ротвейлерша Арабелла понимала если не человеческую речь, то интонацию, поэтому она чуть сжала зубы. Беловолосый мучительно застонал.

– То-то же. – Надежде нисколько не было его жалко. – Так просвети нас, пока мы добрые. А то собачки вон волнуются.

– Мой рассказ может вас удивить, – начал беловолосый. – Я не буду утомлять вас подробностями, вы всё равно не поймете и не поверите. Эта книга… она нужна нам как… Меня послал Верховный жрец за ней, потому что она вдруг появилась в вашем мире.

– Похоже на бред, – покачала головой Мария.

– И что же в этой книге такого особенного? – спросила Надежда.

Белоголовый с ненавистью посмотрел на собаку, сжимавшую в зубах его руку.

– Можете верить или не верить, но книга эта живая. Она меняется в зависимости от того, кому попадет в руки. Но даже не это главное… В книге можно найти слова древнего языка… Языка могущественного племени атлантов. Эти магические слова обладают удивительной силой, они дают владеющему ими власть над людьми, животными и событиями.

– Ничего себе! – сказала Варвара.

– Точно, – тихо добавила Мария, – я вычитала в книге слово, при помощи которого могу командовать собаками. Вы ведь видели.

Беловолосый продолжал:

– Тот, кто владеет этой книгой – владеет миром. И книга должна принадлежать нам.

– Кому это «нам»? – спросила Надежда.

– Халдеям! – гордо ответил беловолосый. – Атланты покинули этот мир, последний из них давно умер, и теперь мы их наследники. И наш Верховный жрец отправил меня в ваш мир, чтобы вернуть книгу. Главное, не допустить, чтобы она досталась посторонним.

– Псих какой-то, – вполголоса сказала Варвара Надежде. – У меня такой в доме живет, как встретишь – он всё время про инопланетян излагает и про иной мир, четвертое измерение. Соседи уже привыкли. Так-то он безобидный…

– А про Верховного жреца рассказывает? – встряла Мария.

– Про жреца вроде нет. – Варвара пожала плечами.

– Нам нельзя к книге прикасаться, – монотонно бубнил беловолосый. – Мы посвященные. От нашего прикосновения к книге она тут же исчезнет. Но не просто пропадет, а возникнет в другом мире. Вот как получилось на этот раз.

Надежда слушала внимательно и понемногу понимала, что в речах беловолосого есть какой-то смысл, своя логика. Он сам не мог забрать книгу из шкафчика, велел это сделать Вадиму Кузнецову, тот небось и знать не знал, что книга необычная. Тут Машка влезла, испортила им всю малину. Потом послали этого недоумка в черном, тот толком объяснить ничего не мог – отдай да отдай…

Беловолосый тем временем замолчал, по лицу его пробежала мучительная судорога.

– Верховный жрец недоволен мной… – проговорил он безнадежно. – Я не выполнил его приказа, не справился с заданием, а значит… значит…

Свет в подвале замерцал, а вся свора собак испуганно завыла, шерсть у них на загривках поднялась дыбом.

– Верховный жрец недоволен… – повторил беловолосый.

Он не успел договорить фразу, как вдруг начал меняться на глазах. На это было жутко смотреть. Только что это был мужчина в расцвете лет, и вот уже пожилой человек… Через пару секунд – старик, дряхлеющий на глазах. Вот скелет, лишённый плоти, с черными провалами глазниц… Секунда – и скелет рассыпался в прах.

Собака отскочила назад и, запрокинув голову, завыла.

– Что это было? – вздрогнула Варвара.

– Есть многое на свете, друг Горацио… – начала Мария. Договорить она не успела.

В подвал вбежал запыхавшийся крепко сбитый, решительный человек среднего роста. Это был Варварин поклонник Павел Громов.

– Вот вы где! – обрадовался он, увидев подруг. – А наверху такая паника! Все собаки сбежали, хозяева мечутся в разные стороны, разыскивая их… Выставка накрылась медным тазом! Бои сорвались, а там такие деньги завязаны – мама не горюй! Но я сразу понял, что тут не обошлось без Варвары! Варвара Молот – это такая женщина… Это не женщина, это шаровая молния, тайфун, смерч, ураган! Варвара, выходи за меня замуж! – Кажется, Громов и сам не ожидал от себя таких слов, предложение вырвалось у него спонтанно.

– Что-о? – Варвара застыла на месте, вытаращив глаза. – Это что это? Это как это?

– Молча! – опомнился Громов, всё же он был человек незаурядный, умный и смелый. – Вот сразу и говори, что согласна!

– Но я… – впервые в жизни Варвару видели растерянной. – Но я…

– Поздравляем! – закричали хором Надежда и Мария, пока Варвара не пришла в себя. – Желаем счастья!

– Горько! – рявкнул Гарольд, и все собаки поддержали его дружным лаем.

На пороге квартиры муж повернулся к Надежде.

– Ну, я пошел.

– Хорошего тебе дня, дорогой! – Она чмокнула мужа в щеку и открыла замок. – Приходи пораньше, я что-нибудь вкусненькое приготовлю!

– Ну, раз ты обещаешь вкусное, то непременно постараюсь пораньше! – улыбнулся Сан Саныч. – Да, Надя! – Он пошарил в кармане своего пальто. – Вчера тебе письмо пришло, я из ящика вытащил, забыл отдать…

Надежда взяла письмо.

Конверт был без обратного адреса и без почтового штемпеля, стало быть, послание кто-то просто сунул в ящик. Адрес и фамилия были написаны обычной ручкой. И внизу крупными буквами – ПРИГЛАШЕНИЕ.

– И куда тебя приглашают? – поинтересовался муж. – Вчера еще хотел спросить.

Надежда вскрыла конверт.

– Уважаемая Надежда Николаевна! – прочитал муж, заглядывая ей через плечо. – Приглашаем вас на презентацию книги «Собственноручные записки кавалера де Сантиса о посещении оным кавалером царства Пресвитера Иоанна, его столицы Ксанаду и прилегающих земель, с описанием тех краев обитателей и приложением некоторых слов тамошнего языка». Ну, ничего себе, какое название длинное. Что это за книга такая? Никогда о ней не слышал!

И, поскольку Надежда молчала, потому что язык ее в панике прирос к нёбу, муж снова наклонился к письму, которое она держала в руке:

– Презентация состоится в библиотеке имени Иоганна Гуттенберга двадцать шестого октября в восемнадцать ноль-ноль по адресу г. Санкт-Петербург, улица Печатников, дом двадцать восемь…

Пока муж читал письмо, Надежда успела придать лицу самое нейтральное выражение.

– Так что это за книга? – повторил муж.

– Слушай, понятия не имею! – ответила Надежда самым честным голосом. – Наверное, кто-то из писателей мне приглашение прислал.

– Писателей? – удивленно переспросил муж.

– Ну да. Помнишь, я в пансионате с ними отдыхала. Кого там только не было, со всеми перезнакомилась. У Машки спрошу, она наверняка знает.

– Пойдешь? Двадцать шестое – это же сегодня.

– Ой, а как же ужин? Ладно, я быстренько, к восьми дома буду!

На том и порешили, и, помахав мужу рукой из окна, Надежда тут же позвонила Машке.

– Слушай, тут мне приглашение пришло. Посмотри, может, и тебе тоже.

Машка была злая и сонная, потому что заканчивала очередную рукопись вчера до полуночи. Она очень долго не могла понять, чего от нее хотят, потом потащилась в прихожую и действительно нашла конверт на полу возле двери.

– У меня ящик не запирается, это соседка письмо вытащила и мне под дверь просунула, – сказала она.

– Ты спишь, что ли?! – закричала Надежда в трубку после долгого молчания.

– Нет, читаю. Слушай, но это же полный бред, какая еще презентация? Презентация – это когда новая книга выходит, у меня вот были презентации…

– Про тебя я всё знаю, – перебила Надежда. – А тут что такое?

– Нужно идти, – вздохнула Мария. – Иначе они еще что-нибудь придумают.

И у Надежды язык не повернулся спросить, кто такие «они».

Подруги вошли в библиотеку имени Иоганна Гуттенберга и почувствовали некоторое беспокойство.

– Слушай, а ведь мы уже тут были… – прошептала Мария. – Помнишь, когда нам книгу отдали? Старушенция та же самая, еще тебя с какой-то Натальей Ивановной перепутала.

– Да вижу я, не крути головой… – шикнула Надежда. – И будь внимательнее, чувствую я, что тут какой-то подвох. Нужно проявить бдительность… Давай лучше снимем пальто, а то жарко.

В небольшом помещении уже собрались немногочисленные посетители, в основном женщины пенсионного возраста. Все сели на стулья, расставленные заранее.

Знакомая старушка-библиотекарша оглядывала присутствующих с тем выражением, с каким опытная птичница оглядывает обитателей своего курятника. Бросив взгляд на Надежду и Марию, она сухо и неодобрительно бросила:

– Опаздываете!

– Да ничуть мы не опаздываем! – возразила Мария, взглянув на свои часы. – Еще без пяти минут!

– Ваши часы отстают! – безапелляционно заявила библиотекарша.

– И ничего не отстают! – пробубнила Мария себе под нос. – И вообще, он еще не пришел…

– Да кто он-то? – прошептала Надежда. – Ты думаешь, автор средневековой книги сюда заявится? Восстанет из могилы?

– А вот как раз и он! – торжественно провозгласила библиотекарша, повернувшись к двери.

В комнату вошел невысокий старичок в черном плаще, застегнутом под горло, и в черных остроносых ботинках. Черную шляпу он держал в руке. Старик положил шляпу на стол и снял плащ. Под плащом у него оказался черный аккуратный костюм и рубашка с черным узким галстуком. Старичок пригладил редкие волосы, повернулся к собравшимся и сказал надтреснутым голосом:

– Приветствую вас, дорогие друзья!

И собравшиеся, понукаемые библиотекаршей, принялись вежливо хлопать в ладоши.

Надежда узнала старичка, едва он только вошел. Это же он подсел к ней в трамвае и бухтел над ухом про Пресвитера Иоанна. До того заморочил голову, что она задремала. А когда проснулась – старика и след простыл. Интересно, как он узнал их адреса и прислал приглашения? Он что, всерьез думает, что они с Машкой поверят в его авторство?

Тут библиотекарша вкатила большой постер и поставила его возле стола. На постере была книга, ну да, та самая книга, и название длинное, едва на обложке поместилось.

Надежда надела очки, что делала на людях крайне редко, потому что считала, что они ей не идут. Но тут уж нужно было хорошенько рассмотреть постер. И она увидела, точнее, как раз не увидела там имени автора книги. Ну да, его и не должно быть. А кто тогда этот подозрительный старый дед? Самозванец?

Тем временем старичок кашлянул, внимательно окинул взглядом присутствующих и начал:

– Наверняка многие из вас задаются вопросом: кто я такой и на каком основании называю себя автором этой книги, если на ее обложке имени автора нет. Дело в том, что книга, о которой мы сегодня хотим поговорить, относится к необычному литературному жанру, или художественной технике, называемой французским термином мизанебим, что буквально переводится как помещение в бездну. По-русски этот принцип чаще называют шкатулочным или матрёшечным. Можно сказать, что этот принцип – сон во сне, рассказ в рассказе, картина в картине, зеркало в зеркале. Первоначально принцип мизанебим использовался в живописи и прикладном искусстве. Например, на известной картине Яна Ван Эйка «Портрет семьи Арнольфини» изображено зеркало, в котором отражается сам художник. Позднее этот принцип стали применять в литературе. По такому принципу написаны такие известные книги, как «Рукопись, найденная в Сарагосе» Яна Потоцкого, «Мельмот Скиталец» Чарльза Роберта Метьюрина и даже отчасти «Герой нашего времени» Михаила Юрьевича Лермонтова…

– Лермонтов-то при чем? – саркастически фыркнула одна из читательниц.

– А подумайте! В социально-психологическом романе Михаила Юрьевича ведь тоже трудно отделить автора и рассказчика от персонажа. – Старичок бросил внимательный взгляд на присутствующих и спросил: – Боюсь, не утомил ли я вас таким литературоведческим анализом?

– Точно, – вполголоса согласилась Надежда. – Нельзя ли попроще, подоступнее?

– Можно. – Старичок хорошо расслышал ее тихую реплику. – Проще говоря, герой нашей книги выдает себя за ее автора, то есть история рассказывается как бы от его имени, автор и герой сложным образом переплетаются, то и дело меняясь местами. В действительности, эта книга – мистификация. Хотя… Что значит «в действительности»? Действительность – это отражение в зеркале нашего сознания, а не само зеркало. Впрочем, я опять всё чересчур усложняю. – Слабая улыбка тронула его сухие губы.

Надежда пригляделась к нему и вдруг заметила, что он вовсе не так стар, как ей показалось в первый момент. То ли она ошиблась, то ли он внезапно помолодел, заговорив о своей книге, но теперь это был мужчина в расцвете лет.

– Так вот, проще говоря, книга опубликована без упоминания автора, чтобы убедить читателя, что ее автор и главный герой – одно и то же лицо. Формально, она написана от лица некоего средневекового путешественника, который отправился в глубины Азии в поисках легендарного царства Пресвитера Иоанна. Некоторые историки считают, что основой для этой легенды послужило одно из монгольских государств, во главе которого стоял христианин несторианского толка. Об этом царстве в Средние века рассказывали удивительные истории, считали, что там царят справедливость и добродетель. Некоторые путешественники утверждали, что побывали там и встречались с таинственным первосвященником. И вот наш герой – или автор – тоже отправился на поиски этого царства, надеясь найти идеал христианской жизни. Но нашел ли он это царство? А если и нашел, то что он обнаружил? Истинный рай добродетели или очередную злобную, изощренную мистификацию? Чтобы найти ответ на эти вопросы, вам придется прочесть эту книгу.

– Но где ее можно купить или взять для прочтения? – подала голос одна из слушательниц.

– Пока, к сожалению, существует всего один экземпляр этой книги, и даже он в данный момент недоступен.

– Но тогда в чем смысл сегодняшней презентации?

– Действительно, в чем ее смысл? Для чего вы пришли? Может быть, для того, чтобы послушать отрывок из книги?

Он прикрыл глаза и заговорил монотонным, гипнотическим голосом:

…Расторопные слуги приносили одно за другим удивительные и разнообразные блюда. Искусство здешних поваров изумительно. Они готовят рыбу так, что она делается по вкусу похожа на мясо, а мясо – похоже на кисло-сладкие фрукты. Некоторые блюда невозможно было определить. Я спросил одного из слуг о происхождении особенно вкусного блюда, но слуга вместо ответа поднес руку ко рту.

Куртис, который разделил с нами трапезу, увидел это и пояснил, что слуга нем, а понравившееся мне блюдо – это запечённая с орехами и вишнями птица чеабиль, обитающая на западных болотах.

Во время трапезы музыканты, скрытые от наших глаз разноцветными ширмами, услаждали наш слух необыкновенной музыкой. Инструменты, на которых играли, были не похожи ни на один известный мне инструмент – ни на арфу, ни на виолу, ни на флейту. Казалось, что за ширмой ангелы поют.

Наконец обильная трапеза закончилась.

Все мы чувствовали себя до предела усталыми и обрадовались, когда Куртис сказал, что сейчас нас отведут в покои, где можно будет отдохнуть и выспаться. Безмолвные слуги развели нас по покоям отдохновения, причем каждому отвели отдельное помещение.

Меня проводил в отведенный мне покой сам Куртис, тем показав особое ко мне уважение. Покой меня приятно удивил: он был просторен, удивительно роскошен и удобен.

Правда, когда я спросил, отчего моего верного слугу Пьеро не поместили вместе со мной, Куртис ответил, что мне будут прислуживать дворцовые слуги, мой же верный Пьеро будет почивать отдельно, как господин.

В тот же момент в мой покой вошли трое слуг, которые почтительно помогли мне переодеться в удобное ночное одеяние и уложили на превосходную, весьма удобную постель.

Правда, когда я хотел их кое о чем спросить, они жестами показали мне, что не могут разговаривать. Я не понял, то ли они не знают моего языка, то ли вообще немы, как те слуги, которые обслуживали нас во время трапезы. Впрочем, между собою они тоже не разговаривали, так что я склонился ко второму предположению.

Наконец, слуги приглушили свет в опочивальне и покинули меня. Я мгновенно заснул, однако вскоре проснулся от какого-то странного звука. Я открыл глаза и несколько минут приходил в себя, ибо не сразу понял, где нахожусь. Но вот я вспомнил, как наш караван достиг владений Пресвитера Иоанна, как гостеприимно нас встретили подданные Пресвитера и с облегчением вздохнул.

И тут я снова услышал разбудивший меня звук.

Это был тихий голос:

– Проснись, мой господин!

Я сел на ложе и вгляделся в полутьму опочивальни. От стены отделилась малозаметная тень и двинулась ко мне.

Я потянулся за своим верным кинжалом, который по старой привычке оставил возле ложа, но незнакомец предостерегающе поднял руку:

– Не беспокойся и не опасайся, мой господин! Я не причиню тебе никакого вреда. Я пришел единственно для того, чтобы предупредить.

– Кто ты и о чем хочешь меня предупредить?

– Имя мое, мой господин, ничего тебе не скажет. Предупредить же тебя я хочу о том, что в этом замке, как и во всем этом краю всё вовсе не то, чем кажется на первый взгляд.

– Объяснись понятнее, я тебя не понимаю.

– Для начала, все здесь – не те, за кого себя выдают. Будьте настороже и держите свои глаза широко открытыми!

– Извини великодушно, но подданные Пресвитера встретили нас гостеприимно, как нельзя лучше. Мы не видели от них никакого зла…

– Говорю же тебе, мой господин, всё здесь – не то, чем кажется! И показное гостеприимство здешних хозяев лишь для того, чтобы притупить твою бдительность. Повторю еще раз – держи свои глаза широко открытыми! И для начала задумайся – отчего все здешние слуги немы?

Я не нашелся, что ответить на это, и хотел задать своему ночному гостю новые вопросы, но с удивлением увидел, что его и след простыл и в опочивальне нет никого, кроме меня.

В наступившей тишине я услышал вдруг какой-то далекий, едва различимый стон. Хотя стон этот был едва слышен, в нем чувствовалась невыразимая мука…

Я вслушивался в тишину ночи, но более ничего не услышал.

Усталость взяла свое, и я наконец заснул.

На этот раз мне приснился удивительный сон.

Снилось мне, что незнакомые люди в пышных одеждах ведут меня по анфиладе богато обставленных комнат. Роскошь покоев превосходила всё, что мне приходилось видеть – даже богатство императорского дворца в Константинополе.

Всюду были изделия из слоновой кости, мебель из дорогих пород дерева, картины и позолота, на полу – прекрасные ковры, на стенах тончайший шелк.

Мы подошли к высоким дверям, украшенным тончайшей резьбой, и остановились перед ними в ожидании.

Наконец где-то над нами раздался гулкий и звучный удар гонга. Должно быть, этого удара и ждали мои провожатые.

Два весьма важных господина в причудливых нарядах распахнули двери, и я вошел в тронную залу.

Если комнаты, которые я миновал, поражали своей роскошью и великолепием, тронная зала поистине поразила меня своей удивительной, непостижимой бедностью. Вокруг были лишь голые стены из серого камня, каменные полы и сводчатый каменный потолок. Меня удивило, что в зале царили пронизывающий холод и сырость. По влажным стенам сочилась влага, на полу собрались лужи, с потолка то и дело падали капли. Мало того – здесь царила мрачная, таинственная, настороженная полутьма.

Пораженный увиденным, я не сразу заметил, что передо мной стоит диковинный трон. Я подошел чуть ближе и понял, что этот престол сооружен из черного дерева и украшен изображениями скелетов и оскаленных человеческих черепов.

И тут я в ужасе отшатнулся.

На троне восседал огромный паук с горящими красными глазами. В своих многочисленных лапах это чудище сжимало запутанные нити паутины, которые расходились по всему залу и исчезали за его пределами.

Застыв от страха, я смотрел на это адское создание, и тут услышал его голос – холодный, как ножом по стеклу, проникающий в самую душу:

– Ты никуда от меня не уйдеш-шь… никуда не денеш-шься… не надейс-ся…

И тут я проснулся.

В окна опочивальни заглядывали лучи солнца, а на пороге стоял господин Куртис собственной персоной.

– Хорошо ли ты изволил почивать, господин? – молвил он медоточивым тоном.

– Да, благодарю тебя… – ответил я несколько неуверенно, поскольку все еще находился под впечатлением своего необычного сна.

– Я позволил себе разбудить тебя, поскольку время уже близится к полудню и тебе сегодня предстоит много дел.

– Да, спасибо, – отвечал я. – Я выспался и полон сил.

– Тогда оставлю тебя на попечение слуг!

Куртис вышел, и в опочивальню вошли слуги.

Они принесли несколько кувшинов с горячей водой и помогли мне умыться, а потом облачили меня не в мою прежнюю одежду, а в пышное восточное одеяние наподобие того, в котором щеголял Куртис.

Во время одевания я невольно вспоминал прошедшую ночь, посещение странного человека… Он утверждал, что всё здесь не то, чем кажется… Что здешнее гостеприимство – это лицемерие. Но почему я должен верить ему? Я даже не знаю, кто он такой.

Тут я осознал, что не знаю, видел ли я ночного гостя на самом деле или это был всего лишь странный мучительный сон.

А еще я вспомнил тягостный стон, который услышал в ночной тишине. В нем было столько подлинного, неподдельного страдания. Нет, это был не сон!

Весь следующий день господин Куртис знакомил нас с окрестностями дворца. Он показал нам виноградники и плодовые сады, богатые нивы и пастбища. Все это было цветущим и благоухающим, и я уверился, что на этом царстве лежит благословение Господне.

Одно только неизменно удивляло меня: все крестьяне, которых нам довелось видеть, и пастухи, и земледельцы, и виноградари были немы. И еще одно: когда я снова спросил, можем ли мы увидеть его святейшество Пресвитера, Куртис отвечал, что всему свое время и господин Пресвитер сейчас занят наиважнейшими государственными делами.

Так прошла большая часть дня, и мы снова вернулись во дворец, где нас ожидала обильная трапеза.

После трапезы, которую я не стану здесь описывать, нас снова развели по предназначенным нам покоям.

Покорные слуги помогли мне отойти ко сну и ушли.

Я снова уснул – и снова, как накануне, проснулся посреди ночи от звука настойчивого голоса.

– Проснись! Проснись, мой господин!

Я проснулся и сел в постели.

Как и минувшей ночью, от стены отделилась тень, и я услышал тихий голос:

– Тебе показали поля, и нивы, и пастбища… Ты увидел лицевую сторону наших владений, но есть и изнаночная сторона, и я должен рассказать тебе о ней. Это было некогда процветающее царство, которым правила древняя династия, восходящая к могущественным атлантам. Атланты некогда обитали на большом острове посреди океана, но этот остров погиб из-за страшного землетрясения. Немногие уцелевшие жители Атлантиды доплыли до суши и нашли благословенный уголок, цветущую долину среди гор, в которой обитали простые, чистые сердцем люди. Атланты научили здешних людей выращивать хлеб и виноград, разводить скот и выплавлять металлы. Соседи не беспокоили жителей благословенной долины, потому что боялись могущества атлантов. Могущество же их заключалось не в большом войске и не в мощи оружия, а в древнем языке. Слова этого языка были записаны в священном манускрипте, который хранился во дворце атлантов. В манускрипте были слова, позволявшие подчинить себе зверей и людей и даже силы природы. Поэтому, если кто-то пытался с недобрыми целями проникнуть в нашу долину, на него ополчались горы и деревья, ветры и лесные звери… Однако некоторое время назад в нашу долину обманом пробрались разведчики племени халдеев. Они выдали себя за иноземных купцов, выведали все тайны древнего народа и узнали про священный манускрипт, содержавший могущественные слова древнего языка атлантов. Используя магию, халдеи наложили на жителей нашего благословенного царства заклятие: все они в один день онемели и поэтому не могли использовать могущество древнего языка. Теперь халдеи смогли беспрепятственно захватить наши земли и с тех пор правят нами.

– Так, значит, нет никакого Пресвитера Иоанна?

– Нет. В покоях прежнего владыки обитает верховный жрец кровавой халдейской религии. Лишь одно не удалось халдеям: они не смогли завладеть священным манускриптом и не овладели древней магией языка атлантов.

– Почему же так?

– На этот священный манускрипт наложено заклятие. Ни один халдей не может дотронуться до него, если же он коснется манускрипта – тут же обратится в пепел.

Я с удивлением выслушал ночного гостя, и тут же мне пришел в голову закономерный вопрос:

– Ты сказал, что халдеи наложили на всех жителей этой страны заклятие немоты. Но сам-то ты говоришь со мной! Как ты объяснишь такое?

– Очень просто, – ответил ночной гость, нимало не смутившись. – Я так же нем, как и остальные, и не могу говорить наяву. Но сейчас я снюсь тебе, а во сне никакое заклятье не действует.

– Снишься? – спросил я удивленно.

И тотчас проснулся.

В моей опочивальне я был один.

Надежда вздрогнула и очнулась.

Ей казалось, что она только что была в опочивальне средневекового дворца. А теперь в одно мгновение перенеслась в читальный зал районной библиотеки.

Кроме них с Марией, в зале никого не было.

Нет, был еще старичок в аккуратном черном костюме, который внимательно смотрел на подруг.

– Ну, и что это было? – спросила Надежда. – Как такие встречи называют? Творческий вечер, что ли? Или заседание книжного клуба?

– Да бросьте вы! За кого вы нас считаете? За праздных скучающих домохозяек, которым совершенно нечего делать и они ходят на встречи с второразрядными авторами? – возмутилась Мария.

– Отнюдь. Я считаю, что вы очень много сделали и очень много поняли.

– Да, и кроме всего прочего, я поняла, что книгу эту нужно вернуть вам. А вы уж сами с ней разберетесь. А я такую ответственность на себя брать не могу.

– Разумеется… – Старичок склонил голову.

– Но понимаете… – замялась Надежда. – Я не могу сейчас вам книгу отдать, она…

– Я понимаю, – кивнул он. – Не беспокойтесь, с книгой всё будет в порядке. Но я хочу, чтобы вы поняли еще кое-что. В жизни и в истории есть много удивительных и таинственных страниц. И часто мы встречаемся с явлениями, которые не можем объяснить. Вот, например, эта книга… Она обладает очень большой силой, но не всякому эта сила открывается. Открывается… Открывается…

– Библиотека закрывается! – раздался вдруг рядом с Надеждой недовольный голос.

Она вздрогнула.

И сообразила, что сидит в пустой библиотеке, а над ней склонилась строгая библиотекарша.

– Библиотека закрывается! – повторила та.

По дороге домой Надежда забежала еще в свое почтовое отделение, благо оно работало до девяти вечера. До закрытия оставалось пятнадцать минут. Надежда поинтересовалась, не пришла ли ей заказная бандероль.

Проверили. Компьютер показал, что бандероль пришла, но выдать ее уже не могут, потому что ключ у начальницы, а та уже ушла.

Служащая почты очень извинялась и сказала, что раз такое дело, то бандероль завтра принесут Надежде на дом в первой половине дня. У них как раз новый курьер, молодой парень, он и доставит.

Надежда поспешила домой, где ждал голодный муж. «Так даже лучше, – думала она. – Если бы сейчас получила и Саша книжку случайно увидел, то бы непременно спросил, что за книга».

Звонок домофона раздался в половине восьмого утра.

– Кто там? – недовольно спросила Надежда, прошлёпав босиком к двери.

– Вам заказная бандероль, – послышался в динамике удивительно знакомый голос.

– Ну, заходи уж… – вздохнула Надежда и нажала на кнопку домофона.

Она накинула халат и сунула ноги в тапочки. Через минуту послышался шум лифта и раздался звонок в дверь.

На пороге стоял губастый лохматый парень и держал в руках бандероль.

– Ты, что ли, Семицветов? – спросила, узнав парня, Надежда. – Никуда от тебя не деться.

– Ага! – Посыльный улыбнулся ей, как приятельнице. – Распишитесь вот здесь, что получили. К вам, как к старой знакомой, пораньше заехал.

– Ну спасибо! Мог бы и не торопиться, – проворчала Надежда. Она заперла дверь, прикидывая, куда бы спрятать бандероль, а когда обернулась, то увидела, что из ванной выходит чисто выбритый муж.

– Что это? – полюбопытствовал он.

– Да вот, прислал кто-то…

– И правда, обратного адреса нет… Ты будешь открывать? Вроде книга там или коробка конфет. – Он взвесил бандероль на руке.

После таких слов Надежде ничего не оставалось, как разорвать упаковку. Внутри была книга. Надежда с удивлением прочитала: Мария Рыбникова. «Убийство по старинному рецепту».

– Это Маша прислала? – обрадовался муж. – Я почитаю, она хорошо пишет!

Надежда ошарашенно молчала. То, что загадочный старичок сумел изъять старинную книгу из почтового ведомства – это она понимала как волшебство, он же сказал, чтобы она не беспокоилась. Но чтобы прислать ей Машкин роман, который не то что не издан, а еще даже не написан – это действительно колдовство какое-то, высший пилотаж!

– Высший пилотаж… – машинально повторила Надежда.

– Ну, я же говорю – хорошо пишет! – согласился муж, доедая яичницу. – Можно сказать, виртуозно!

Надежда едва дождалась, когда он ушел на работу, и набрала Машкин номер.

– Ты сидишь? Ах, стоишь… Ну, тогда сядь. Представляешь, мне только что принесли твою новую книгу!

– Как? – переспросила Мария. – Не может быть! Я же ее еще не сдала в издательство! Да какое там – я ее еще не дописала!

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я держу ее в руках! Могу показать на видео.

– Но это невозможно!

– Тем не менее.

– Я непременно должна ее увидеть! Должна убедиться собственными глазами! Должна узнать, что… Что я там написала. То есть напишу… Тьфу, я совсем запуталась!

– Да я не возражаю. Только ты сама за ней приезжай, мне некогда, муж вернулся, у меня дел невпроворот.

– За своей книгой я приеду хоть на край света!

– Давай… Только поторопись, я скоро ухожу, так что встретимся около моего дома.

– Уже еду!

Надежда вышла из подъезда и увидела вездесущую Антонину Васильевну. Соседка выглядела бледновато.

– Доброе утро! А что это вы, Антонина Васильевна, никак приболели? Давно вас не видела!

– Ой, Надя, – вздохнула соседка, – тут такое дело. Подарила мне племянница кучу дисков, она теперь все из Интернета скачивает, ей не нужно. И нашла я среди дисков сериал, «Убийство на круизном лайнере» называется. Как села после завтрака смотреть – так и оторваться не могла, до чего интересно. Так до вечера и просидела перед телевизором, а тут оказывается, утечка газа была, а я и не знала! Вон как всё разрыли и уехали. Всюду глаз да глаз нужен!

«Знала бы ты, – подумала Надежда, – что еще было!» Но вслух ничего не сказала, потому что увидела Машку. Та спешила ей навстречу.

– Ну, где же она? Где моя книга?

– Вот, пожалуйста… – Надежда протянула книгу подруге.

Та взяла книгу осторожно, как гранату с выдернутой чекой.

– Но как же это может быть? Действительно, мое имя… и мой портрет на обложке… И название… Я так и хотела ее назвать! Но это решительно невозможно!

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!

– Действительно, не снилось…

В это время на дорожке показался мужчина с собакой. Анатолий Кузякин вел на поводке своего верного лабрадора Гарольда. Тот скулил, упирался и пытался вырваться.

– Привет! – поздоровалась с соседом Надежда. – Куда это вы его тащите?

– Жениться, – ответил Анатолий, пыхтя и пытаясь удержать пса. – Точнее, знакомиться с будущей невестой… И откуда он только это узнал? Или почувствовал?

– А такое впечатление, что на живодерню!

– Представляете, нашел совершенно очаровательную девочку-лабрадора, чемпионка породы, красавица, а он ни в какую не хочет с ней знакомиться! – Анатолий повернулся к Гарольду и взмолился: – Ну, ты только взгляни на нее! Ты влюбишься с первого взгляда! Я и то влюбился!

Гарольд жалобно заскулил. В его глазах явственно читалось: «Вот сам и женись!»

– Не хочет… – вздохнул Кузякин.

– Сердцу не прикажешь. Он же встретил свою большую любовь, – вступила в разговор Мария. – Арабеллу.

– Не называйте при нем это имя! – испуганно вскрикнул Анатолий. – Он становится просто сам не свой!

Гарольд наконец заметил Марию и бросился к ней, как к доброму товарищу, прижался боком и завилял хвостом.

– Как вы на него хорошо действуете! – удивился Анатолий. – Можно вас попросить дойти с нами до собачьей площадки, где назначена встреча? Это совсем недалеко!

– Ладно, ради счастья этого замечательного пса!

Мария, Надежда и Кузякин с собакой двинулись к собачьей площадке. Гарольд перестал сопротивляться и послушно шел рядом с Марией. Еще издали они услышали сердитый, захлебывающийся лай и возбужденное рычание.

На площадке собаки метались, рычали и грызлись между собой. Хозяева пытались их растащить.

– Что здесь такое творится? – спросил Анатолий знакомого собачника.

– Да вот, представляешь, всё было нормально, но тут привели какую-то лабрадоршу, и она за пять минут умудрилась всех перессорить! А сама теперь стоит в сторонке, как будто она ни при чем!

В углу площадки с невинным видом стояла замечательная палевая лабрадорша. Она напоминала тургеневскую барышню, случайно попавшую на танцы в рабочее общежитие.

– Как теперь их успокоить? – Собачник схватился за голову. – Они же все друг друга перекусают!

– Маш, – Надежда повернулась к подруге, – ты же знаешь заветное слово, которое удивительным образом действует на собак! Ну-ка, скажи его!

– Слово? – переспросила Мария. – Заветное слово? А ведь правда, что-то такое было… Но я его начисто забыла! На его месте черный квадрат. В рамочке как у Малевича!

Примечания

1

См. роман Н. Александровой «Роковая монета».

2

См. роман Н. Александровой «Загадка лунной богини».

3

См. роман Н. Александровой «Роковая монета».

4

Стихотворение С. В. Михалкова. «В Музее Ленина».

5

Стихотворение М. Ю. Лермонтова «Тучи».

6

Перевод С. Я. Маршака.

Content

Наталья Александрова
Священная книга атлантов

Примечания