Алиса Бодлер

ESCAPE

Книга 1

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

Иллюстрация на обложке Романцова К. Р., Товбина С. Г.

© Бодлер А., 2023

© Романцова К. Р., иллюстрации, 2023

© Товбина С. Г. 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Все события являются выдуманными,

а любые совпадения – случайны.

Но посвящается тем,

кто в эпизодах разглядел себя.

Часть 1

Глава 1

Тот, кто не помнит своего прошлого,

обречен на то, чтобы пережить его вновь.

ДЖОРДЖ САНТАЯНА

Ангар опустел. В длинных коридорах еще отдавались привычные звуки быстрых шагов, а пыльные панорамные окна угрожающе взирали сверху вниз. Рабочие часы уже подходили к концу, и на огромные площади производственных помещений опускалась долгожданная тишина. На закате дня обветшалое здание как будто пробуждалось и говорило сотней перебивающих друг друга голосов, принадлежащих работникам комплекса из прошлых десятилетий. Это были потерянные во времени послания, в которых растворялось хрупкое происходящее. Казалось, в них растворялся и я сам.

«Еще 20 минут – и ухожу», – автоматически зафиксировалось в голове. Мое сознание работало как циферблат – каждый час отмечался громким сигналом. Цифры, алгоритмы и схемы – все это было подобием системы, из которой я не мог выбраться много лет. Иногда я был уверен, что точно знаю, сколько минут или даже секунд трачу на то или иное действие. Но это убеждение ничуть не соответствовало реальности.

Не система, а ее подобие, не привычка ей следовать, а настоящий фарс систематизация давала крепкую иллюзию жизненного порядка и профессионального успеха. Однако красивая выкладка грязных рубашек не сделает их чище. Так же, как и выстраивание проблем в определенном порядке не приблизит к процессу их разрешения.

Моя привычка засиживаться допоздна приносила свои плоды в виде постоянного недосыпа и клубка спутанных мыслей к концу рабочей недели. Я покинул общую зону ангара и вернулся в офис. Привычным ленивым движением выключил моноблок и зажег фонарик, пробежавшись пальцем по экрану смартфона. Впереди меня ждали пятнадцать минут проверки зоны квестового клуба, в котором я не? работал уже пару лет.

Руководитель компании, непредсказуемый, устрашающего вида толстяк Боб однажды решил дать мне шанс. Правда, повышение было весьма условным: я больше не занимался ведением квестов, но вел клиентов производства, которое отвечало за создание игровых комнат. Я больше не приходил в зону клуба, на территории которого раскинулась длинная квестовая аллея, но должен был подниматься на этаж выше – в офис, где решались вопросы куда более серьезные, чем обработка очередных негативных отзывов от игроков, которые говорили, что «буквально ничего не поняли, потому что сценарий писал сумасшедший». По крайней мере, теперь я точно знал, что клиенты правы, потому что работал с теми, кто придумывал наши развлечения, напрямую.

Но, даже работая в офисе, я продолжал сбивать свой график и покидал наш корпус позже всех. Правило было нерушимым и касалось каждого: проверку электрических щитов проводит тот, кто выходит из блока последним. Квесты были буквально напичканы электроникой. Любая лампа, случайно оставленная включенной на ночь в одной из комнат, могла стать причиной чего-то необратимого. А интуиция и опыт подсказывали мне, что эту самую лампу я действительно мог обнаружить. Активным, но еще очень молодым и суетливым гейм-мастерам я не доверял, так как сам, буквально вчера, еще был на их месте.

Гордое и звучное слово гейм-мастер обозначало новый вид профессиональной деятельности в сфере, которой я посвятил последние шесть лет. Интеллектуальные развлечения для тех, кому опостылела реальность, представляли собой игровые комнаты, которые мы и называли квестами. Эти антуражные игровые пространства не пользовались популярностью разве что у ленивых и стариков. Ровно шестьдесят минут на то, чтобы оказаться в другой реальности и попробовать выбраться оттуда, справляясь с головоломками. Час на то, чтобы забыть о том, где вы находитесь и кем являетесь на самом деле. Именно эта незатейливая суть игры привлекла меня, когда я находился в поисках своей первой работы. Она же и вынудила меня здесь задержаться.

Так называемые гейм-мастера на самом деле были администраторами квестов: они выступали в качестве ведущих (контролировали процесс голосом, используя микрофон и динамики, установленные в пространствах), дистанционно управляли электроникой, следили за порядком в помещениях и поддерживали атмосферу игрового комплекса. Активная и несложная работа притягивала студентов, начинающих специалистов и творческих персон. Проводя игры, мы играли сами: абстрагировались, перевоплощались и забывали о насущных проблемах. А для меня однажды эта система стала материальным воплощением слова «эскапизм».

Я спустился вниз и остановился у входа в клуб. Большая стилизованная вывеска с говорящим названием нашей организации «ESCAPE» успела покрыться тонким слоем пыли. Один из старинных ангаров заводского помещения действительно был подходящим по антуражу местом для размещения квестов. Однако такое расположение вынуждало работников зоны клуба заниматься влажной уборкой практически каждый день. Я аккуратно завел руку за рекламный транспарант и проверил выключатель. Первый пункт из списка «проверок» можно было исключить. Но впереди меня ждал еще целый этаж.

Массивные декорированные двери в квесты были приоткрыты – каждая из них приглашала присоединиться к путешествию в альтернативный, искусственно созданный мир. Точнее, такие приглашения были актуальны днем, а в данный момент из каждого прохода на меня взирала темнота. И выключенный свет был замечательным обстоятельством, позволяющим мне уйти с работы быстрее, чем я думал. Каждый вечер я останавливался в этих коротких коридорах и смотрел на разрушающиеся стены из красного кирпича. Сколько людей стояло здесь, на моем месте? Кто из них так же регулярно задерживался, как и я? О чем они думали, оставаясь наедине со зданием, которое издавало вечный гул? Эти закутки порой казались мне значительно атмосфернее игровых комнат. Настоящая история живых людей не могла конкурировать с придуманными сюжетами, а может быть, именно этот удивительный симбиоз одного и другого наделял наш игровой комплекс особенной привлекательностью.

Электрический щит в конце главного коридора был спрятан за черной шторой – кусок плотной ткани скрывал железную коробку, выбивающуюся из общего интерьера. Я подтянулся наверх и повернул маленький ключик. Судя по всему, сегодня ребята действительно ничего не забыли и мое предчувствие оказалось ложным: все нужные рубильники были опущены. Мне оставалось лишь полностью отключить общее питание блока и, наконец, отправляться домой. Но не успел я дотронуться до тумблера, как он резко опустился сам и помещение погрузилось во тьму.

«Выбило пробки», – первая мысль, посетившая меня, казалась рациональной. Но у таких скачков напряжения всегда есть вполне определенные причины – слишком большая нагрузка или перегоревший электронный прибор, например. Но все квесты были обесточены. Было ясно, что завтрашний рабочий день придется начать со срочного вызова штатного электрика – осенние каникулы уже начались, и отмена игр в высокий сезон точно не порадует Боба.

Встроенный фонарик смартфона в моей руке оставался единственным источником света, и внизу живота предательски заныло. Казалось, так и было задумано, однако свет пропал слишком резко, и теперь мной овладевали странные ощущения. Я не боялся темноты, но дополняющая ее тишина заставляла меня чувствовать себя дискомфортно в пустых коридорах старого здания. Интуитивным движением я наощупь закрыл щиток на ключ и задернул штору. Освещая себе путь гаджетом, я еще раз оглянулся на массивные двери. Из квестов не доносилось ни звука.

Оставалось надеяться, что электричество пропало только на этом этаже, и я смогу спокойно забрать свои вещи из офиса.

Осторожно ступая по бетонному полу, я достиг выхода. Дверь, ведущая в игровой комплекс, закрывалась на электронный замок, но в связи с последними обстоятельствами, мне оставалось делать все по старинке. Я выудил связку ключей из кармана форменной толстовки и отыскал нужный – как раз тот, которым пользуюсь реже всего. Еще раз проверив дверь, я осмотрел безжизненную кодовую панель. Вот тебе и автоматизированная система безопасности!

Где-то, этажом ниже, было открыто окно, и до меня донеслись раскаты грома. Причина форс-мажора обнаружила себя сама. К сожалению, ни одна современная технология все еще не может противостоять стихии. Правда, в нашей местности эта борьба происходила слишком часто, и победа никогда не была на стороне технического прогресса.

Достигнув офиса, я обнаружил, что в темноту погрузился весь наш блок. Оставалось надеяться, что все необходимые документы были открыты в облачном хранилище моего компьютера, и утром мне не придется восстанавливать потерянную информацию. Отсутствие электроэнергии превратило рабочую зону в глухую темную коробку без признаков жизни: удрученно моргал и щелкал только бесперебойник возле моего монитора. Отключив и его, я, подсвечивая кресло фонариком, снял свой рюкзак со спинки стула и поспешил покинуть помещение. Все двери, так же, как и в игровой части комплекса, пришлось закрыть на ключ. Уже покидая этаж, я вспомнил, что забыл про окно в офисе – ливень наверняка зальет подоконник за ночь, но возвращаться обратно не было желания и сил. Меньше всего на свете я любил оставаться наедине с собой в полной темноте и тишине, когда воображение взбудоражено и усиленно работает на материализацию несуществующих звуков и видений вокруг.

* * *

Дорога домой занимала более часа, но проходила незаметно из-за моей усталости. Скорее по инерции, я продолжал читать рабочие чаты. Они постепенно наполнялись флудом, который поступал в ленту переписки, вперемешку с полезной информацией. Уже покинув комплекс, я старался не вникать в происходящее. В сумерках метрополитен выглядел недружелюбно, а в вагонах постепенно начинал собираться сомнительный контингент. Моя привычка забиваться в угол и темная одежда обычно делали свое дело, и я оставался незамеченным для окружающих. Но сегодня что-то пошло не так с самого начала.

Сонные студенты и офисные клерки, страдающие трудоголизмом, встрепенулись, когда мы достигли очередной станции. Раздвижные двери с грохотом разъехались, и в вагон ввалилась шумная троица. Двое хорошо отдохнувших этим вечером высоких парней громко спорили между собой и совсем не обращали внимания на свою сопровождающую. Она тем временем что-то говорила без остановки и явно пыталась донести до товарищей нечто важное. Но в грохоте колес и криках молодых людей быструю речь девушки было не разобрать. Я вяло наблюдал за происходящим, пока не заметил, что занимаюсь этим слишком откровенно. Ответная реакция не заставила себя ждать.

Невидимая и неслышимая для своих спутников, девушка медленным и плавным движением (словно в вагоне поезда, несущемся на полной скорости, не нужно было прикладывать усилие, чтобы держать равновесие) развернулась в мою сторону. Я поспешил отвернуться, чувствуя, что сам виноват в том, что открыто пялился, но было уже поздно. Боковым зрением я заметил приближающийся ко мне тонкий силуэт. Лицо незнакомки было скрыто капюшоном объемной кофты, поэтому я не мог оценить ее настроение и предугадать намерения. Тем не менее, она шла медленно и ровно, не держась за поручни. «Хотя бы трезвая… – мысленно подбодрил себя я. – Попросит денег и отойдет».

Но я ошибался.

Хрупкая фигура аккуратно приземлилась на сидение прямо напротив меня. Я продолжал смотреть в другую сторону, но чувствовал ее взгляд. Выдержав несколько мгновений, я подумал, что испытаю еще больше стресса, если буду вести себя так неестественно, и повернул голову. Ожидаемо, кроме капюшона, наполовину скрывающего лицо девушки, я не увидел ничего.

Продолжая изображать полную непричастность к происходящему, я наклонился и принялся изучать свою обувь. Рассматривая древесную пыль, прилипшую к поверхности моих ботинок еще в павильонах производства, я вскоре почувствовал, как нарушается допустимая граница моего личного пространства. Подняв голову, я увидел, что новая «знакомая» склонилась ближе ко мне. Теперь ее капюшон находился буквально в полуметре от моего лица. Через мгновение моя душа ушла в пятки: девушка откинула плотную ткань назад и теперь смотрела мне прямо в глаза. Передо мной оказался ничем не примечательный образ: русые волосы, глаза водянисто-голубого цвета и ничего особенного, кроме расширенных зрачков, застывших в статичном положении. Однако я не мог оторваться от холодного взгляда, который казался мне стеклянным и неестественным.

Тяжелый зрительный контакт длился не более тридцати секунд, и я был не в силах его разорвать. На какой-то момент я полностью потерял ощущение реальности и почувствовал, как руки становятся ватными. Бремя этого взаимодействия покинуло мои плечи почти так же быстро и внезапно, как и свалилось на них.

Девушка заговорила:

– У него болит шея.

Она проговорила это почти шепотом, но каждое слово впечаталось в сознание так, словно ее голос покинул тело и звучал в моей голове как бы сам по себе. Такой спутнице не нужно было прикладывать усилий, чтобы я услышал фразу с первого раза. Выйдя из ступора, я инстинктивно дотронулся до своего затылка и проверил позвонки на болевые ощущения – нет уж, эта реплика совсем не была похожа на медицинское заключение.

Я не заметил, как водянистые глаза вновь скрылись под плотной тканью капюшона, а вагон достиг следующей станции. Странная компания покинула поезд через противоположные двери, а двое парней все еще продолжали громко ругаться, будто пассажирка не из мира сего и вовсе не составляла им компанию.

Я вышел на следующей. Едва моя нога коснулась платформы, дрожащие пальцы нашли заученный номер телефона в опции быстрого набора. Выбежав из метрополитена через тяжелые стеклянные двери, я прислонил смартфон к уху и поспешил закурить.

* * *

– Попробуйте проговорить последовательность событий еще раз, но на этот раз спокойно.

Ледяные капли заливали экран гаджета, а зонтик я благополучно забыл на работе. Несмотря на то, что в ушах у меня были беспроводные наушники и можно было спокойно заблокировать телефон, я бездумно пялился в экран, рассматривая знакомые цифры. От такого ритуала мой собеседник не становился видимым, да и никакого логического объяснения глупой привычке держать смартфон в руке перед собой просто не существовало. Я заставил себя убрать руки в карманы, чувствуя, как к замерзшим ладоням наконец возвращается чувство осязания.

– Я задержался сегодня. Пока проверял электричество, вырубился свет, – чувствуя, как зябнут конечности, я шмыгнул носом. – Потом добежал до метро.

– А зонтик? – мой собеседник был чрезвычайно догадлив.

– Забыл. Там же близко, я не промок.

– Так…

Я взял секундную паузу, чтобы перебежать дорогу, а затем продолжил:

– В метро сидел как обычно, а потом в вагоне появилась пьяная компания. Среди них – странная девушкам с пугающим взглядом.

– Ты смог рассмотреть ее лицо издалека? – мужской голос по ту сторону телефона стал ниже. Кажется, этот отрезок моего повествования интересовал его более всего.

– Нет… – даже мне следующая часть рассказа казалась бредовой. – Она села напротив. Откинула капюшон. Взгляд у нее был немигающий. А потом она сказала, что у него болит шея.

– У кого-то из ее нетрезвых друзей?

– Да нет же!

Я не заметил, как начал раздражаться и говорить на повышенных тонах. Стараясь следовать простой просьбе сохранять спокойствие, я остановился на мгновение, выдохнул и пошел более медленным шагом. Самый терпеливый на свете собеседник молчаливо ждал.

Пришлось сразу перейти к сути:

– В общем, я думаю, что знаю, про кого она говорила, доктор Константин.

– Боузи, – я был готов поспорить, что мой собеседник сдерживает усталый вздох.

Когда мы обращались друг к другу по именам, обычный телефонный разговор мгновенно превращался во внеплановый сеанс психотерапии. Если бы в моей голове был установлен денежный счетчик, он бы щелкнул прямо сейчас. Никаких приборов в сознании, конечно же, установлено не было, но звук я услышал все равно.

– Боузи, вас никто не преследует, – Константин сменил интонацию и принялся говорить медленно, проговаривая слова по слогам. – Вы в безопасности.

Мне было нечего на это ответить, а потому мой психотерапевт взял управление беседой в свои руки:

– Во сколько вы сегодня проснулись?

– Я не… – я осекся на полуслове, но произнесенного было уже не вернуть.

– Вы не спали. Это не очень хорошо.

Он никогда не употреблял слова «плохо» по отношению к моим действиям, потому что обходил мое неконтролируемое чувство вины, которое то и дело всплывало грязным пятном, по поводу и без. Именно по этой причине я работал с этим доктором на протяжении последних трех лет. Константин не просто делал свою работу, я чувствовал, что он действительно старался мне помочь. По крайней мере, очень хотелось верить в то, что внеурочные звонки от меня он принимал именно по этой причине.

То, что произойдет дальше, было предсказуемо. Но стратегически важная часть разговора уже состоялась, и я чувствовал себя лучше. А сейчас Константин найдет причину для поощрения и предложит свое физическое присутствие. Наш контакт давно превратился в игру, сюжет которой двигался по проверенной схеме. Даже если ее соблюдение не приносило видимой пользы.

– Вы хорошо справлялись на протяжении последнего месяца, – врач продолжал говорить со мной очень размеренно. – Если, конечно, говорите мне правду о том, что соблюдаете почасовой прием ваших лекарств.

– Соблюдаю, – врал я до ужаса плохо, но по телефону это сделать было проще.

– Замечательно, – я был уверен, что он не поверил, но в этом разговоре считал важным подчеркнуть другое. – Однако, это приносит меньшую пользу, если вы игнорируете режим сна и продолжаете нерегулярно питаться.

– Да, я знаю.

– Вы хотите, чтобы я провел для вас внеплановый сеанс на любой удобной локации? – его стандартный вопрос прозвучал практически бесцветно. – Скажем, через час?

– Нет, – отвечал я не менее сухо, потому что более наш диалог не имел смысла. – Приеду завтра, как обычно.

– Вы уверены?

– Да. Доброго вечера! – я завершил вызов и ускорил шаг.

На улице начинало темнеть, а капюшон моей кофты промокал все сильнее, создавая неприятное ощущение тяжести на голове. Мне не стоило корить себя за то, что позвонил в тревожном состоянии тому, с кем имелась четкая договоренность относительно подобных ситуаций. Но изнутри меня разъедала назойливая установка, наглухо вбитая на подкорку: «Он тебе не друг!» – шумом отдавалось в моей голове. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я наконец отучил себя окрашивать людей в белый или черный цвет. Но с эмоциональной привязанностью ко всем, кто чуть больше, чем просто вежливо мне улыбался, все еще были настоящие проблемы.

Доктор Константин стал верным спутником моего «второго переходного возраста», настигшего меня в девятнадцать лет. Попавшись мне в рекомендациях медицинского центра в нужное время и в нужный час, он повторял, что со мной не происходит ничего смертельного и то, что я испытываю, переживают сотни молодых людей по всему миру, когда пересекают рубеж первого и второго десятка. Я знал, что мир вокруг моих сверстников менялся так же стремительно, как и мой собственный. Но некоторые факторы моего прошлого, к сожалению, усугубляли так называемую «болезнь роста», создавая поводы для дополнительных бесед с врачом. «По крайней мере, он хорошо на мне зарабатывает», – так я думал, завершая очередной телефонный разговор, посвященный моим эмоциональным всплескам. Но я, как и большинство пациентов врачей подобного порядка, не мог позволить себе доверять психотерапевту до конца. Мы работали довольно долго, имели определенные результаты, но все это было лишь упомянутой системой. Очередным алгоритмом, который помогал мне крепче удерживать ощущение нормальности происходящего, но не менять суть.

Ливень усиливался, и мне приходилось продолжать путь до дома, не поднимая головы. Я смотрел на серый асфальт и считал собственные шаги по детской привычке: мне казалось, что это помогало сократить расстояние и быстрее добраться до финальной точки.

Когда я достиг нужной многоэтажки, мой спальный район полностью погрузился во тьму. Окна верхних этажей взирали на меня угрожающе, словно корили за то, что я вновь пришел домой слишком поздно, в час, когда нормальные люди уже готовятся ко сну. Оглядев соседние дома, которые были построены так близко, что были похожи на один большой муравейник, я отворил нужную дверь на лестничную клетку. Стряхивая с себя дождевую воду размашистыми движениями, я двигался быстро, оставляя после себя мокрые следы. Я жил не один и очень надеялся, что своим эффектным появлением не побеспокою соседку Иви, которая, должно быть, уже спит.

Темный коридор маленькой квартиры и полная тишина подтвердили мои предположения. Чтобы не разбудить девушку, я скинул насквозь промокшую обувь как можно скорее и сразу проскользнул в ванную. Кофту можно было выжимать вместе с брюками и носками, но я не стал тратить время и закинул вещи в стиральную машину. Присев на бортик ванной, я пустил горячую воду и начал вытирать смартфон. Он был ледяным на ощупь, но разрядиться не успел несмотря на то, что рабочие чаты разрывались от новых уведомлений. В одном из них я успел обнаружить свое имя и краткую информационную сводку по новому проекту, которую требовалось обсудить завтра. Это было хорошей новостью: свежие задачи нередко оказывались интересными и сложными, а последняя характеристика позволяла мне полностью погрузиться в процесс и наконец начать игнорировать собственный эгоизм, который очень ярко выражался в процессе лелеяния ментальных проблем.

Горячая вода окутала озябшие конечности. Судя по тем комментариям, что оставили мои коллеги в чате, новый проект касался постройки квеста на территории нашего комплекса. Краткая сводка от Боба привычно практически не содержала в себе никакой полезной информации. Если я хотел ее получить, то должен был говорить с ним лично. Мой интерес возрос, а настроение немного улучшилось, мне нравилось предполагать потенциальные изменения на общей квестовой аллее, каждый уголок которой я успел выучить наизусть. Такие перемены неизбежно несли в себе привлекательную для меня атмосферу отдельного мирка, воссозданного на территории нескольких комнат. Уже спустя пару месяцев в привычном для всех пространстве появятся красивые декорированные двери в историю, наполненную системой загадок и задач.

Через четверть часа я грелся под одеялом и смотрел на цветное полотно в рабочей зоне, которую себе обустроила Иви. Девушка спала очень крепко, глубоко зарывшись в покрывала, и из своей части комнаты я мог видеть лишь ее длинные светлые волосы, разметавшиеся по подушке. Интересно, сколько времени она сегодня провела у мольберта? Подруга детства олицетворяла полную противоположность моему образу жизни и мне самому: она вставала рано и ложилась тоже рано, была спокойной, уравновешенной и, главное, – никогда не ругала себя за непродуктивность. Я смотрел на Иви и мечтал научиться ее невозмутимости. Мы жили вместе довольно давно, с момента нашего совершеннолетия, но я все еще не мог перенять от нее ничего полезного. Наше существование проходило в отдельных мирах, которые пересекались друг с другом только на маленькой кухне во время завтрака.

На картине было изображено концентрированное ощущение счастья в стандартном его понимании. Зеленый луг, усыпанный полевыми ромашками, соседствовал с каменной тропинкой, ведущей к деревенскому дому в светлых оттенках. Яркое синее небо совпадало в цвете с маленьким озерцом, соседствующим с лугом. Картина была закончена на добрые семьдесят процентов, а ведь сегодня утром холст был еще пуст. Судя по настроению пейзажа, эта работа была очередным заказом, который обещал быть выполненным не только на отлично, но еще и в срок. Со времен совместного пребывания в заведении, в котором мы росли вместе, я был убежден в больших перспективах Иви и, спустя несколько лет, оказался прав. Она смогла не просто монетизировать то, что получалось у нее лучше всего, но и сделала это своей постоянной профессиональной деятельностью, которую выполняла с большим удовольствием.

Наша комната условно делилась на две половины, но я отчетливо видел черту, которую бы никогда не осмелился пересечь. Теплая детская привязанность к моей подруге не позволяла мне транслировать темную грузную массу своих переживаний и мыслей на ее сторону. А потому весь негатив, что я таскал за собой долгие годы, концентрировался здесь, вокруг моей кровати и за рабочим столом. Мне нравилось возвращаться домой с улыбкой, даже если на самом деле настроение было паршивым, а следующий день обещал быть богатым на стресс. Иви смешно перемещалась из кухни в спальню, к мольберту и обратно, разговаривала сама с собой и пела обо всем, что видела вокруг. Порой я ловил себя на мысли, что просто наблюдаю за ее действиями и обретаю новые силы.

Доктор Константин любил повторять, что мне необходимо наполнять собственную жизнь позитивными эмоциями, почаще смотреть на яркие картинки, гладить котят и выполнять прочую ерунду, которая еще никогда и никому не помогала. Но я понимал, что такие методики были написаны в его учебнике, и честно старался соблюдать врачебные предписания, проводя время с Иви, которая совмещала в себе все недостающие мне качества сразу.

Глава 2

Утро очередного рабочего дня началось с гневного сообщения от моего старшего коллеги Рика: как я и предполагал вчера, окно, оставшееся открытым во время ливня, создало много проблем. Непогода бушевала ночью так сильно, что вода залила не только подоконник, но и часть рабочего места нашего проектировщика. Все говорило о том, что теплой встречи ждать сегодня не стоит.

Утренний путь всегда оставался для меня незаметным. Эта дорога была мне необходима – для правильного настроения, общей концентрации и появления хотя бы иллюзорного желания что-либо делать. Если быть откровенным, довольно часто я вообще не был уверен в мотивации начинать новый день. Но доктор Константин продолжал упорно настаивать на том, что спустя некоторое время у нас получится исправить и это. Однако говорил он об этом на протяжении всего процесса трехлетней терапии, поэтому поводов безукоризненно доверять суждениям специалиста, у меня все еще не было.

Я изучал модель развития отношений психотерапевта и пациента и знал, что время от времени, буду сталкиваться с собственным скептицизмом. Подобное настроение распространялось на все окружающие меня сферы деятельности, и, в силу своей систематичности, уже переставало смущать.

Сегодня в метро ни с какими девочками в капюшонах мне встречаться не приходилось. А потому, чувствуя легкое потряхивание и гул за окном старого вагона, я мог позволить себе отпустить сознание и наконец начать искать эту самую «мотивацию» прожить еще один день в собственной, порядком опостылевшей мне, шкуре.

В этот раз, несмотря на час пик, я смог занять удобное место в углу, у выхода из вагона. Сделал музыку в наушниках громче и вслушался в слова, мысленно поблагодарив нейросеть стримингового сервиса за то, что она выстраивала музыкальный поток так, словно читала мои предпочтения не по жанрам, а по смысловой нагрузке текстов песен. Погружение произошло – сознание будто стало чище и перестало вибрировать.

Веки стали тяжелыми. Пространство вокруг меня расплылось, и я увидел себя в начале длинного коридора, стены которого медленно съезжались навстречу друг другу. Меня одолевало непреодолимое желание бежать, я знал и чувствовал, что мне во что бы то ни стало нужно достичь противоположной стены до того, как комната схлопнется. Я сделал первый шаг и вспомнил, что в конце узкого тоннеля точно должна была быть лестница. Приглядевшись еще раз, я действительно смог разглядеть деревянные перила и тусклый свет, падающий вниз, к ступенькам. Позади меня раздался стук. Что-то глухо покатилось по полу. А дальше – скрип, резкий и короткий, словно кто-то быстро поднялся с кресла или кровати и направился в мою сторону. Теперь причин для побега стало вдвое больше, и я поспешил рвануть вперед. Кто-то настигал меня, отбивая каждый шаг, прикладываясь каблуком к старым доскам, а стены стали сдвигаться еще быстрее! Еще мгновение – и я очутился у лестницы. Остановился, потому что коридор позади меня исчез и отрезал от преследователя, дав мнимую безопасность. Я перевел дух и стал медленно спускаться, будучи неуверенным в том, что ступени на этой лестнице не сговорились со стенами и не начнут обваливаться, как только я ступлю на одну из них. Тело потряхивало от выброса адреналина после пробежки. В голове была лишь одна мысль: «На этой лестнице скрипит седьмая ступенька».

Я пришел в себя, когда больно стукнулся головой о железный поручень, за который держался. Поезд достиг станции с тройной пересадкой на разные линии метрополитена, и народ повалил из вагона единой кучей, расталкивая на своем пути всех без разбора. Причиной удара стал чей-то желтый массивный рюкзак – именно из-за этой объемной поклажи я был зажат между другим пассажиром и металлической конструкцией. В том, что я очнулся, был свой плюс, к толпе, вытекающей из дверей вагона, мне нужно было присоединиться, и поскорее. Чуть расслабившись, я почти проехал свою станцию.

После вчерашнего ливня асфальтированная дорога от метро до заводского помещения, в котором находился квестовый клуб «ESCAPE», была усеяна крупными лужами. Мой путь напоминал минное поле. Учитывая то, что творилось на улице, можно было сделать предположение, что офис точно пострадал от непогоды не меньше. Тревожность возрастала по мере моего приближения к точке назначения. Очень не хотелось вновь слышать от коллег в свой адрес нелестные комментарии, которые всегда содержали в себе звенящие напоминания о моем постоянном витании в облаках и невнимательности. Я старался исправиться. Не верил в то, что получится добиться хоть какого-то результата, но искренне стремился к изменениям.

Когда я вошел, рабочие места моих соседей по кабинету, главного проектировщика Рика и руководительницы проектного отдела Джии, пустовали. Бедствие с залитым подоконником было устранено, но часть бумаг на столе старшего коллеги, действительно, выглядела ужасно. Судя по всему, вода испортила какие-то черновые наброски планов постройки, потому что стопка была совсем небольшой и слишком исчерканной для того, чтобы быть набором официальных документов. Я тяжело выдохнул и кинул рюкзак на свое кресло. Теперь оставалось проверить, потерял ли я что-то важное после резкого отключения света во всем комплексе. Если и здесь мне повезло так же сильно, как в случае с окном, я буду не в состоянии начать рабочий день по-человечески. Моноблок пискнул от нажатия на кнопку. Это значило, что проблему с выбитыми пробками уже решили, и все было не так серьезно, как мне показалось на первый взгляд.

Я ждал восстановления последнего рабочего сеанса, наблюдая за улицей через окно, которое находилось прямо напротив моего рабочего места. Мой стол буквально «врезался» в батарею под высокими рамами, а грязные жалюзи частично располагались на поверхности стола, прямо за монитором. Соседство с мастерской не предполагало чистоты офисного убранства в этом кабинете, но в окружающей нас атмосфере все еще были свои плюсы. Например, убираться здесь было абсолютно бесполезно, и мы даже не тратили на это свое время. В ряд исключений попадали редкие дни, в которые нас посещал Боб. У толстяка была нестерпимая «аллергия» на пыль и беспорядок.

Пасмурное небо сонно взирало на меня. Ложилось тяжелым молочным грузом на крыши высоток, что располагались напротив здания нашего комплекса. После ночного ливня в воздухе оставался запах свежести – он пробирался в офис и заполнял собой пыльный кабинет как никогда кстати. Из-за тяжелой погоды сил на работу было еще меньше обычного.

Компьютер продолжал отчаянно пыхтеть и все еще показывал мне колесико загрузки системы. Я был готов подождать и не требовал от этого старичка многого. То, что он вообще включился без проблем после вчерашней аварии, уже меня более чем устраивало.

– Ой, Боузи! – бодрый женский голос раздался где-то у меня над ухом. – Рик так ждал тебя, чтобы сказать пару ласковых, да не дождался!

Джия, руководитель нашего небольшого отдела, состоящего всего из трех человек, пребывала в хорошем настроении. Она махнула мне рукой, села за свое рабочее место, которое располагалось справа от стола Рика, и включила свой «Плейлист дня».

Мои ошибки вчерашнего дня ее мало интересовали, а потому она продолжила говорить так, словно ничего и не случилось:

– Ты читал вчера то, что Боб прислал?

– Да, я… – ожидание скорого возмездия от Рика немного выбивало меня из колеи, и я чувствовал, что начинаю заикаться. – Пытаюсь включить компьютер, чтобы перечитать его сводку. У нас новый проект?

– Ой, там что-то по великой дружбе. – Джия кинула на меня скептический взгляд. – Я пока не вникала, раз он решил начать с тебя.

– Хорошо. Наверное, сегодня будет звонок. Ты же присоединишься? – я старался выровнять интонацию так, чтобы мой голос не звучал просяще.

– Не-а.

Такой отказ подчеркивал однозначное завершение нашего диалога. Я понял, что спрашивать о причинах будет делом бесполезным, да и тратить время смысла не было. В конце концов, последние звонки я действительно фиксировал самостоятельно, а ребята подключались к взаимодействию с заказчиком уже после получения вводной информации от него. Да и Боб, кажется, любил тестировать меня подобным образом. К таким проверкам на профпригодность я успел привыкнуть, и особых переживаний пока что не испытывал. Рик и его потенциальные вопросы ко мне на данном этапе задевали меня гораздо сильнее.

Монитор наконец сменил картинку. Компьютер восстановил последний сеанс в браузере, и стало ясно, что вся моя деятельность сохранилась на прежнем этапе. Это уже было действительно похоже на хорошие новости. Открыв программу мессенджера на компе, я прокрутил рабочий чат до ночных сообщений и перечитал сводку. Босс просил организовать звонок с новым клиентом как можно скорее и провести диалог с включенной веб-камерой. Видимо, заказчик действительно представлял собой стратегически важную персону, если ему требовалось лицезреть мое бледное усталое лицо во время первого знакомства. Я открыл приложение для видеозвонков, создал ссылку на встречу и отправил ее Бобу. В ожидании ответа я решил установить последнюю версию программы, чтобы с камерой точно не было никаких проблем, и мое изображение не ухудшило и без того не самые радужные обстоятельства.

Интерфейс любезно сообщил о том, что последняя версия была только что установлена на мой компьютер. Мне предстояло тяжелое знакомство – и таким оно было не в данный момент, а априори. Я действительно любил новые проекты и обожал погружаться в свежие сценарии, но, тем не менее, просто ненавидел знакомства и первые коммуникации с новыми людьми. Это приносило те же эмоции, что и коробка с выскакивающим клоуном на пружинке – без неожиданного сюрприза обойтись просто не могло, потому что так была задумана изначальная механика. Даже если крутишь ручку довольно аккуратно, эта жуткая морда все равно выпрыгивает на тебя именно тогда, когда ты ждешь этого меньше всего.

Я запустил звонок и сосредоточился на зале ожидания. Первым наверняка придет мой босс Боб и даст немного вводных о поступившем запросе. По крайней мере, я очень на это надеялся, и шеф, в этом смысле, меня никогда не подводил.

Уведомление оповестило о том, что новый пользователь просит разрешения присоединиться к звонку. Я развернул вкладку и увидел черную картинку на месте фото профиля и почти конспирологическое имя аккаунта – «Мистер О». Однако я понимал, что по семи буквам в сетевом имени судить о человеке было еще точно рано. Предполагаемого заказчика пришлось оставить в зале ожидания. Сначала – сводка от Боба.

Мой босс, как обычно, на звонок не торопился. Я был уверен в том, что он обязательно придет, ведь вопрос касался и его личных денег, и «великой дружбы», как выразилась Джия. А вот когда именно явится Боб, было неизвестно. Клиенты, в своем большинстве, были также нерасторопны, поэтому мы могли дожидаться их вечно, и времени на то, чтобы обсудить внутренние условия, всегда хватало с головой. Но сегодняшний случай был похож на исключительный с самого начала, и это слегка меня настораживало. Шеф подключился к беседе лишь спустя пять минут после установленного срока начала звонка, и, включив камеру на своем гаджете, успел еще две минуты размеренно покурить, прежде чем заговорить. Боб смотрел на меня молча, а я вторил ему. Внезапно я осознал, что включил веб-камеру компьютера, даже не проверив, как сегодня выгляжу. Пришлось исправляться на лету – я взъерошил волосы быстрым движением руки и постарался выдавить приветливое выражение лица.

– Добрый день! – сказал я с улыбкой.

– Угу. Чего там? – толстяк звучал очень сонно, да и выглядел так же.

– Эм, – теряться было пока рано. Боб мог забывать даже то, что произнес пару минут назад. – Именно это я и хотел уточнить.

– А. Ну да.

Сердце вдруг пропустило удар. Что-то подозрительное продолжало ощущаться в происходящем. Нет, совсем не в том, что Боб проснулся несколько минут назад и забыл тему разговора – правда, это было как раз не ново. Меня насторожило то, что к звонку подключились лишь мы втроем. Обычно со стороны заказчика к разговору присоединялись хотя бы пара человек – потому что ни один потенциальный учредитель квестового проекта не закапывался в процесс с самого порога. Доктор Константин бы сказал, что я занимаюсь накручиванием самого себя. Но я не успел проанализировать рациональность своих ощущений – Боб вновь заговорил:

– Если кратко, О – мой друг.

– Это имя или фамилия? – я пытался понять, как могу обращаться к потенциальному клиенту.

– Не то и не другое, – шеф говорил так, будто вот-вот уснет от скуки. – Поверь, тебе это пока не нужно.

Мои опасения подтверждались. Что-то здесь было не чисто. Аккаунт Мистера О продолжал одиноко висеть в зале ожидания. Наша задержка выглядела некорректно. Однако Боб продолжал тянуть время, и мне вновь пришлось брать инициативу в свои руки:

– Хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

– Ну, ему нужен квест, – толстяк зевнул. – Сценарий у него есть и запрос довольно четкий. Собраны все материалы, вплоть до эскизов помещения. Открыть проект он хочет на нашей аллее. Помнишь, там за «Восточным Экспрессом» есть пустое место? Сейчас там что-то вроде склада?

– Конечно. – В процессе захламления пустого пространства я участвовал лично, еще пару лет назад. Правда, площадь импровизированного склада для квеста была очень спорной.

– Там и будем строить, – отрезал Боб так, словно решение уже было принято и не поддавалось никаким обсуждениям. – Но все это к Рику. Ты менеджер, вся коммуникация только через тебя.

– Общие звонки… – я был готов спорить с шефом, потому что вся выполняемая производством работа всегда была командной. Каждый занимался своим делом, но без общей синхронизации с заказчиком построить правильные рабочие процессы было сложно.

– Никаких общих звонков. Все через тебя, – снова отчеканил Боб, словно я плохо понимал его неоспоримые тезисы с первого раза.

– Он иностранец? – Это было моей последней догадкой, которая могла оправдать настолько строгие регламенты общения с клиентом.

Боб закатил глаза и выдохнул дым от электронной сигареты:

– Чего?

– Почему никаких общих звонков? – я не хотел показаться беспомощным, но попытался понять шефа снова. – С ним нужно говорить на другом языке?

– Ага, – я практически выдохнул, но Боб продолжил. – Но нет, не иностранец. Запускай его.

Я почувствовал, как давление ударило в виски. Константин говорил, что у меня всегда повышенный уровень напряжения, поэтому, стоило мне только испытать стресс, в голове запускалась череда болезненных вспышек. За обезболивающим было совсем неудобно лезть, да и предметный разговор хотелось начать как можно скорее.

В конце концов, это был просто рабочий звонок.

Я добавил аккаунт мистера О в общий зал нашей видеоконференции.

– Добрый день! – начал я.

На протяжении последних двух лет я проводил подобные звонки так часто, что злополучное первое приветствие приобрело свой особый, всегда одинаковый нервный звук. Неестественно высокий, звонкий и отрывистый. Коллеги шутили, что без включенной камеры меня можно было принять за голосового помощника.

– Добрый, добрый, – он звучал достаточно спокойно. – Бобби, доброе утро.

Новый клиент говорил протяжным игривым голосом среднего тембра. Лишь несколько совсем низких и немного хриплых нот выдавали правду о том, что наш собеседник был совсем не молод. Камеру заказчик решил не включать. Пока я пытался проанализировать друга босса, последний шумно загоготал:

– Ой, старый, – кажется, с возрастом я угадал. – Как будто бы ты проснулся намного раньше!

– Нет, но и к звонку присоединился без опоздания, – мужчина игриво подкалывал своего товарища. – Зачем ты ввергаешь своего сотрудника в стресс?

Интересно, мне не послышалось? Его последняя фраза прозвучала для меня как усмешка. Откуда клиент мог знать о моем эмоциональном состоянии, оставалось только догадываться. Наверняка Боб успел оставить несколько горящих предупреждений о том, что я нервный. Толстяк, тем временем, в уколах не отставал:

– Готовлю к знакомству с тобой, чертяга. Мне надо убегать, поэтому давай я расскажу побыстрее. Та кудрявая голова – это Боузи, менеджер твоего проекта. Все технические задания ты можешь доносить до него, а он будет передавать команде, – босс снова разразился гулким смехом, который сотрясал его немаленький силуэт. – Всю свою боль ему расскажи, не стесняйся. Этот малый точно поймет.

– Иди уже, – я не видел лица мистера О, но был готов поспорить, что он улыбался.

– Дорвался! Пока! – Боб отключился от звонка, оставив меня наедине со своим другом.

Перестроившись на рабочий режим, я сфокусировался на том, чтобы изолироваться от собственных эмоций и получить как можно больше полезной информации.

– Простите? – я откашлялся, осознав, что голос пока звучал слишком слабо и неуверенно.

– Да, Боузи? – голос клиента продолжал быть спокойным и заинтересованным.

– Гм, еще раз здравствуйте, – я стал говорить громче. – Мне очень приятно с вами познакомиться.

Мой собеседник усмехнулся. Судя по всему, воспринял эту фразу как чистой воды лицемерие. Ничего, с таким восприятием я успел смириться – это был не первый раз, когда мою вежливость интерпретировали как попытку умаслить. Я переживал только за то, чтобы мои щеки не приобрели розоватый оттенок, потому что веб-камера передала бы мою застенчивость мгновенно. Пришлось спешно продолжить:

– Я бы хотел узнать немного больше о вашей задумке, – сейчас было необходимо сосредоточиться и не забыть выдать ему все важные нюансы. – Для того, чтобы взять в работу 3D-модель вашего будущего квеста, мне потребуется сценарий с отметками о расположении комнат. Обычно мы начинаем именно с трехмерной визуализации проекта. Так как вы откроетесь у нас, вся изначальная планировка помещения, конечно, уже есть на бумаге и в электронном виде. Макет мы подготовим быстро …

– Как сумбурно. А можно по частям, Боузи? – Он прервал меня довольно быстро, но раздражения в голосе не было. Его тон продолжал звучать игриво.

– Эм-м… – я не нашелся с ответом.

– Я никуда не тороплюсь, а вы, Боузи?

Мне совсем не нравилось такое злоупотребление обращением по имени. Я буквально ощущал, как этот человек пытается сконцентрировать мое внимание на своих интонациях.

– Я, конечно же, нет. – Возможно, его замечание было справедливым. Я всегда начинал торопиться, когда нервничал. – Приношу свои извинения за сумбурную речь.

Мистер О одобрительно хмыкнул. Теперь мне казалось, что он намеренно проверял – стану ли я извиняться за мелочь, которая его не устроила? Я вспомнил слова Боба и попытался начать снова:

– Подскажите, пожалуйста, существует ли сценарий вашего проекта?

– О, да. И еще какой, – в голосе мужчины начинало сквозить самодовольство. – У меня есть практически целая книга, – настолько подробно я воспроизвел сюжет.

Знакомый тип клиентов. Он, должно быть, еще и глубоко убежден в том, что все придуманные им загадки будут легко реализованы в производстве.

– Да, продолжайте, – информации все еще было слишком мало, и я пытался разговорить его.

– Боузи, а вы курите?

– Я? – моя реакция была глупой, но и вопрос был чертовски странным. – Эм… да.

– Закурите, – он отчеканил это так уверенно, словно не предлагал, а приказывал мне. – Я хочу, чтобы вы перестали так переживать.

Если бы каждого из наших клиентов можно было помечать цветными флажками, этот индивидуум уже получил бы красный. Что за живой аттракцион непредсказуемых реакций мне подсунул Боб? Так бы и сказал, что его дружок ненормальный. Или его фраза в начале разговора: «Этот точно поймет», – как раз и намекала на то, что О – такой же, как и я? То есть, коллеги все про меня поняли и считали ненормальным?

Мое дыхание заметно участилось. Предложение закурить от нового клиента оказалось очень кстати. Ни на одном из звонков я себе такого, конечно же, не позволял. Но в этот раз заказчик попросил сам. А звонки записываются, поэтому сделать мне выговор за нарушение этики у Боба не выйдет.

Я глубоко вдохнул дым фруктовой электронной сигареты, которая покоилась в кармане моих джинсов ровно до этого момента, и постарался выдохнуть как можно более размеренно. Сознание немного повело. Уже без помощи сигареты я сделал медленный вдох и выдох и возобновил диалог.

– Мистер О, расскажите пожалуйста, в каком виде вы смогли бы предоставить нам ваш сценарий для изучения?

– Я пришлю его вам после нашего разговора, Боузи, – в отличие от Боба, голос заказчика продолжал отражать предельную заинтересованность. – Там же вы найдете несколько примеров для упрощения реализации.

– Это очень хорошо! – я приободрился. Такой подход мог облегчить нашу работу.

– О да, – кажется, он понимал, что таким образом ускоряет свои собственные процессы. – Расположение комнат не будет принципиально важным. Кроме кухни.

– Хм, кухня в прямом смысле? – Этот факт звучал странно. Бытовым нюансам в квестах не было места.

– Вы все поймете, Боузи, когда прочтете. Вы снова спешите. Закурите еще.

В недоумении я осознал, что снова потянулся к сигарете. Я выполнял все, что он говорил мне делать, абсолютно не задумываясь о характере его просьб. С точки зрения клиентоориентированности эта модель была очень полезной, но только пока меня просили закурить во время рабочего звонка, а не предусмотреть подъем пола для размещения дополнительных спецэффектов в квесте. Однако, главное еще предстояло выяснить:

– Гм, – я чувствовал, что снова начинаю терять нужный ритм беседы. – Вы уже были на нашей аллее квестов?

– Нет, Боузи, не бывал. – В его голосе вновь почувствовалась улыбка.

– Я бы хотел пригласить вас на осмотр помещения. – Такое приглашение было стандартным и обычно очень радовало наших потенциальных заказчиков. – Возможно, вам будет интересно уже на месте посмотреть, как будут располагаться те или иные элементы.

– Предложение лестное, Боузи, но я от него откажусь. – Мужчина немного помедлил. – Мое местоположение и график основной работы не подразумевают возможности приезда.

– О, вот как.

Может быть, он и вправду был иностранцем? Впрочем, технологии позволяли решить этот вопрос безболезненно для обеих сторон:

– Я понял. В таком случае вышлю вам планировку и сниму видео-тур по локации.

– Это меня устроит, – я услышал звук нажатия клавиш. Кажется, заказчик уже начинал уставать от беседы и отвлекался на другие процессы.

– Замечательно, – нужно было подытожить наш разговор. – На планировке вы сможете сделать отметки о правильном, с вашей точки зрения, расположении комнат в квесте. Ну, и определенных элементов. Например, указать желаемую расстановку мебели на упомянутой вами кухне.

– Там есть лифт, – голос клиента внезапно снизился и начал звучать вкрадчиво. – Что находится в кабине кухонного лифта, Боузи?

– Я думаю, что смогу ответить на этот вопрос, как только изучу сценарий, мистер О. – Как ни странно, в этот раз я не растерялся. Может быть, помогла затяжка, о которой мужчина так настойчиво меня попросил?

– Все верно, Боузи? – несмотря на одобрение, мне показалось, что мой ответ его не устроил. – Как же здорово, что вы перестали торопиться. Что ж, мы закончили для первого раза?

Я опустил глаза на свой рабочий стол. Точнее, на пустую страницу ежедневника, по центру которой одиноко лежала новенькая черная ручка. За все время разговора я не записал ни слова. Мысленно вздохнув про себя, я сделал себе пометку о том, что должен быть внимательнее, и продолжил:

– Верно. С вашего позволения, я резюмирую наш разговор и отпущу вас. Итак, вы отправите файл со сценарием квеста и вашими личными заметками. С нашей стороны, до конца сегодняшнего дня я отправлю вам электронную версию нашей планировки и сниму видео-тур в свободном помещении. Могу ли я попросить ваш контактный номер?

– Я уже добавил вас в контакты, Боузи, – учтиво заметил заказчик.

Я машинально открыл мессенджер на смартфоне – не потому, что не верил его словам, а потому, что не ожидал от Боба такой быстрой передачи данных. Обычно заставить босса дать чей-то контакт – целая дилемма. Он обязательно об этом забывал или давал номер другого коллеги, который вообще не имел никакого отношения к проекту. В этом случае я почти поверил, что О – буквально лучший друг моего босса.

Тот же черный аватар, и уже знакомое, но все еще странное имя – «Мистер О» приветствовали меня на самом верху ленты чатов в мессенджере. Все, как он сказал. Я поспешил подтвердить слова клиента:

– Вижу. Тогда – до связи!

– Спасибо, Боузи, – напоследок он усмехнулся вслух.

Заказчик отключился так же быстро и внезапно, как и появился в зале ожидания в начале звонка. Я закрыл приложение и рухнул лбом в ежедневник.

Новый проект приняли в работу.

Главный проектировщик Рик был высоким взрослым парнем с вечно хмурой миной и крайне сосредоточенным взглядом. Когда он смотрел мне в глаза, я почти физически ощущал, что в голове у него стройным механизмом идут мыслительные процессы, а моя речь воспринимается им как еще один раздражитель, мешающий работе.

Он медленно, шумно шаркая рабочими старыми кроссовками, подошел ко мне и опустил худые длинные руки на спинку моего кресла:

– Ты мне скажи, ты когда-нибудь вообще научишься перепроверять все перед уходом? – коллега сурово дышал мне в затылок. – Хоть чуть-чуть внимательности в тебе есть?

– В комплексе отключили свет, Рик. Я уходил отсюда в полной темноте, было точно не до окна, – я старался говорить твердо, но чувствовал, что от возмездия меня это не спасет. – Но я виноват, приношу свои извинения. Хочешь, я принесу тебе какой-нибудь еды? Могу сходить прямо сейчас!

– Работай уже, – Рик резко отпустил спинку моего кресла, и я поспешил придвинуться к рабочему столу вплотную. – Я видел в чате, что Боб за тебя взялся.

Парень шумно приземлился на свое рабочее место и завел какой-то разговор с Джией, всем видом давая понять, что больше уделять мне время не собирается. Я глубоко выдохнул и почувствовал облегчение. После пережитого стресса я был убежден, что теперь могу позволить себе перекурить на улице и обдумать назревающий список задач.

Прежде, чем покинуть комплекс, мне хотелось осмотреть то самое место за «Экспрессом», о котором говорил Боб. «Экспресс» был одним из действующих квестов, полное его название звучало как «Восточный экспресс» и напрямую отсылало к одной из легендарных историй Агаты Кристи. Так как в процессе постройки несколько последних комнат были упразднены, в этой площади оставалось немного свободного места. Сейчас там покоился различный хлам и сломанные игровые элементы. А еще это место стало негласной комнатой отдыха для гейм-мастеров в силу того, что являлось последней слепой зоной во всем клубе.

Рабочий день моих бывших коллег был в самом разгаре. Покинув холл производства, я спустился вниз, в игровую зону, и остановился в дверях. На ресепшене я застал суетящегося администратора Викки, низенькую рыжую девчушку, чуть моложе меня. Она возилась с заменой кассовой ленты и громко восклицала, в очередной раз неудачно вставляя ее в аппарат.

– Ой, Боузи! Привет. А нам заменили кассу! – она смотрела на меня с мольбой. – Ты когда-нибудь с такой работал? Может быть, поможешь?

– Дай посмотреть, – я подошел ближе и выудил кассовый аппарат из рук администратора.

Викки обращалась ко мне за помощью неслучайно. Еще пару лет назад, когда я сам работал в клубе, мы часто пересекались. Время от времени, уставая от своих новых задач, я приходил сюда. Мне нравилось возвращаться на место, которое долго являлось для меня зоной комфорта.

За стойкой ресепшена всегда скрывалось самое интересное. Помимо очевидных деталей – компьютера, рации для связи с гейм-мастерами в операторской, кассы и журнала для записей, стойку украшало множество рисунков, забавных фотографий и мемов, которые собирались всей командой. Я скучал по общению и шуткам, которые вызывали громкий гогот коллег в рабочей зоне, как и всегда, в самый неподходящий момент. Скучал по ночным сменам и ведению игр, по долгим разговорам на курилке. Все это было частью моего прошлого, в котором на мои плечи еще не было возложено столько рабочих обязательств. Мне не нравилось взрослеть, но время текло беспощадно, а жизнь ни на йоту не наполнялась новыми смыслами и мотивациями, о которых постоянно твердили коллеги постарше. Возможно, я был бракованным даже в этом.

Кассовая лента, с которой не могла справиться Викки, оказалась по размеру больше, чем было нужно. Держатель у новой кассы был неочевидно, но все-таки компактнее в размерах. Я продемонстрировал администратору свое открытие:

– Нужна другая лента. Возможно, у Джии что-то есть. К нам приходила доставка из канцелярского магазина в начале недели. Спросишь?

– Ой. Я успела подумать, что совсем криворукая, – девушка радостно всплеснула руками. – Спасибо, Боузи! Тебе нужно размагнитить какую-то дверь?[1]

– Нет, я посмотрю склад, – я приветливо улыбнулся Викки и направился в конец коридора.

– Ну, давай. Только там спит Джим, – прокричала она мне вслед. – Пни его заодно! Игра на «Сияние» прилетела!

Склад использовался «по назначению», как я и предполагал. Впрочем, я точно не был тем человеком, кто мог бы укорять Джима за здоровый сон. Я бы и сам от него не отказался. Таблетки больше не помогали в решении этих проблем, а доктор Константин упорно отказывался их менять. Говорил, что дело не в свойстве лекарства, а в том, что принимаю я их не по графику. Собственные мысли оставили мне необходимое напоминание – следующий прием будет через полчаса.

Дверь на склад, как и общая отделка внешних стен неиспользуемой локации, соответствовала тематике «Восточного Экспресса». И если у главного входа в квест была сделана качественная имитация «головы» поезда, то здесь, по задумке, располагался хвост состава. Разрушать труд наших декораторов очень не хотелось, но все было уже решено – уже сегодня мы узнаем, какой альтернативный проект займет пустое пространство.

Я приоткрыл дверь и, сделав шаг, почти наступил на ботинок Джима. Где-то в темноте раздалось кряхтение:

– Викки, чтоб тебя, я сказал тебе – позвони! Зачем так будить?!

– Джим, это я, – я откашлялся, чувствуя, что не могу сдержать улыбку.

– А-а-а, малой, – силуэт в темноте зашевелился. – Ты отоспаться пришел? Место занято! Я тут… чуть-чуть отдыхаю.

– Если бы. Появилась бронь на «Сияние». Служба зовет, – Джим был отчаянным лентяем, но свою работу выполнял лучше всех.

– Вот чего дома не сидится?! – судя по звукам, мой бывший коллега начал что-то искать наощупьв.

В следующую секунду меня ослепил фонарик на его смартфоне.

– Джим, давай, – я отвернулся и прикрыл глаза ладонью. Яркий свет разрезал темноту, которой был укрыт склад. – Не слепи меня и выходи уже, пожалуйста, Мне надо снять видео-тур для заказчика.

– Только не говори, что нас лишают комнаты отдыха, малой! – уровень драмы в его голосе намекал на забастовку против решения начальства.

– Кажется, так, – я равнодушно пожал плечами. В отличие от Джима, мне хорошо было известно, что Боб никогда не отзывал своих указаний.

Кряхтения и звуков стало еще больше. Джим поднимался так медленно и туго, словно был разваливающимся стариком, а не студентом актерского факультета на подработке. Он совмещал одно с другим, и вполне успешно – после того, как меня перевели на производство, парень тоже попросил повышения. Теперь он был старшим среди гейм-мастеров и, кроме ведения игр, занимался контролем работы своих коллег. Мы пришли работать в «ESCAPE» практически одновременно и сразу подружились. Может быть, сыграло роль то, что мы были сверстниками – схожие проблемы, общие интересы. И несмотря на то, что Джим представлял собой мою противоположность по темпераменту и слыл местным шутом, у нас всегда находились темы для обсуждения. Однако моя замкнутость не позволяла нашей дружбе выйти за стены игрового комплекса, поэтому, теперь мы встречались не так часто. Только в моменты, когда мне требовалось спуститься в игровую зону по делам.

Перед тем как покинуть помещение, он наконец рассмотрел меня в полутьме, взъерошил мои русые кудри и привычно проговорил свою любимую байку: «Кто это у нас такой маленький!». А после – получил от меня традиционный тычок в спину и уполз в сторону операторской. Джима забавляло то, что несмотря на наш общий возраст, моя макушка еле доходила до уровня его груди. С ростом мне действительно не повезло.

Того света, что попадал на территорию склада из коридора, точно не хватало для съемки видео. Я включил фонарик на смартфоне и принялся рыться среди вещей, что успели сюда натаскать сотрудники. Что-то точно должно было найтись! Спустя пару минут упорного поиска я понял, что интуиция меня не подвела. На самом дне кучи хлама был обнаружен винтажный фонарь. Изначально он был вполне современным, но железный корпус и массивная ручка позволили нашим декоратором сделать из него старинный артефакт. Я ощупал дно находки и, обнаружив рычажок, подвинул его вбок. Пространство озарилось тусклым светом, и в следующую секунду я не смог сдержать вскрика.

В углу, противоположном тому, что я успел подсветить, двигался высокий силуэт. Я был готов поклясться, что слышал даже шорох. Но когда я развернулся и осветил нужное место – там ничего не было.

Через минуту в проходе вырос Джим:

– Малой, ты упал?

– Я… – никакого падения действительно не было, но звучал я все равно неуверенно. – Нет!

Мне нужно было отдышаться и что-то придумать. Очень не хотелось давать бывшим коллегам поводов для шуток о моих галлюцинациях.

– На меня упала ваша куча хлама! – лучшей защитой все еще представлялось нападение. – Что вы, разобрать ее не можете?! Джим, ты же старший, ну что за дела!

– Да сюда же никто не заходит, малой, – друг насмешливо оглядел меня. – Кто это у нас тут такой злой? Такой маленький и злой! У-у-у!

– Отвали, придурок! – огрызнулся я.

Джим рассмеялся и ускакал обратно в операторскую, а мне было совсем не весело. Я чувствовал себя сумасшедшим – уже второй случай сбоя сознания был выявлен всего за два дня. Меня успокаивало только то, что прием у Константина должен был состояться этим вечером. Надо добиться от доктора смены таблеток, чего бы это ни стоило.

Постояв в тишине и полутьме еще пару минут, я смог собрать себя воедино. Выключил фонарик на смартфоне, поднял находку повыше, направив свет в особенно темные закоулки склада и, наконец, включил камеру для съемки видео.

Через четверть часа я покинул склад и закрыл за собой дверь. Найденный фонарь, я зачем-то взял с собой. На ресепшене Викки уже принимала команду игроков, пришедших на «Сияние». Я немного послушал, как она рассказывает правила, а затем передает их во власть уже бодрого и веселого Джима. Как только гейм-мастер увел гостей в сторону квеста, я подошел к ней.

– Викки, я возьму вот это? – я продемонстрировал ей фонарь, найденный в куче хлама.

– Бери конечно, а что это? – кажется, артефакт был ей незнаком.

– Я его на складе нашел. Он валялся в куче барахла, на дне, – я дернул переключатель, демонстрируя ей то, что находка была еще и рабочей. – Здоровская штука. Может быть, пригодится нам на производстве. Он нигде сейчас не используется?

– Ну, раз была на дне кучи, уверена, что нет! – девушка подмигнула мне и помахала рукой на прощание. Ей предстояло бежать к Джиму, в операторскую, чтобы запустить игру.

Я подумал, что теперь наконец могу уделить себе несколько минут на общей курилке.

* * *

После вчерашнего ливня город заволокло плотным туманом. Несмотря на обеденные часы, из-за непогоды на улице было довольно сумрачно. Однако задний двор нашего комплекса при таких обстоятельствах казался мне даже более привлекательным. Огромная парковка отделяла заводские помещения от огромного гипермаркета, вокруг которого всегда сновали люди. Но сегодня ни магазин, ни его посетители не просматривались в этой дымке. Поэтому казалось, что выход из нашего комплекса вел сначала на курилку, а затем – в полную пустоту. Я присел на низенькую скамью, на которой мы и устраивали себе короткие перерывы, и вдохнул фруктовый вкус курительной жидкости в моей электронной сигарете. Дым выходил из меня большими клубками, еще больше скрадывая окружающее пространство.

Туман принес с собой холод и влажность. Мне пришлось спрятать свободную руку в карман своих джинсов. Но я все равно чувствовал, как прохладные, невидимые капли старались просочиться к коже через ворот. Несмотря на дискомфорт, здесь я ощущал себя спокойнее, чем на производстве, и не торопился возвращаться. Наедине с собой я мог расставить по полочкам все свои ощущения и, наконец, продолжить имитировать свой алгоритм последовательных действий. В пустоте передо мной словно не было опасности, и мой мозг будто расслаблялся, когда я вглядывался в белесую невесомость. Сознание не пыталось проанализировать то, что не могло иметь смысла и содержало в себе абсолютную пустоту.

Я взял фонарь, стоящий рядом со мной на скамье, и включил его, пытаясь осветить свой путь. Я шагал вперед, зная, что для моего стремления не требуется свет, но все равно продолжал держать артефакт перед собой. Белая пелена, еще несколько мгновений назад казавшаяся мне бесконечной, расступилась и уступила взору знакомое крыльцо. Старые маленькие ступеньки, резные перила и массивная дверь – все это я помнил так четко, словно продолжал ежедневно выходить сюда по утрам и встречать молочника. Я поднимался и знал, что дверь точно будет открыта. По возвращении домой ключи мне не требовались. Меня ждали.

Я оглянулся и где-то вдалеке увидел лишь пустую скамью. Даже здание комплекса уже полностью погрузилось в туман и пропало из поля зрения. Но я не боялся, что не смогу найти дорогу обратно. Я шел туда, где работа, квесты, коллеги, съемная квартира в спальном районе и даже соседка Иви – все это больше не имело никакого значения. Я освобождался от груза того, с чем жил многие годы. Ступать приходилось медленно и аккуратно, но я делал это с полной уверенностью в том, что все происходящее – правильно.

Фонарь занял свое место на перилах справа от лестницы. Поздней осенью и зимой, когда солнце поднималось намного позже приезда молочника, я встречал его здесь, подсвечивал ему крыльцо. Он отдавал корзину торопливо, шепотом желал мне доброго утра и убегал назад, к дороге. Молочник весело позвякивал оставшимися бутылками с молоком, которые предназначались нашим соседям. После этого я возвращался в дом и запирал за собой массивную дверь. Но сейчас, проделывая тот же путь, к засову я не прикасался, я знал, что нам ничего не угрожает.

Слева от главной лестницы, по пути через гостиную, находилась кухня. Я проследовал туда и оставил корзину рядом с умывальником. В доме было тихо и тепло, лишь деревянный пол слегка поскрипывал от моего медленного перемещения.

Я понял, что мне звонили уже несколько минут лишь потому, что мелодия звонка дошла до припева. Это был Боб.

– Эм, – так быстро вынырнуть из своего подсознания было очень трудно. – Да?

– Ты видео отправил? – голос толстяка звучал холодно.

– Я его снял, – неужели меня так долго не было на связи?

– Отправил? – интонация босса стала раздраженной. Так бывало всегда, когда он не получал прямого ответа на поставленный вопрос.

– Отправляю.

Боб положил трубку. Судя по озабоченности моего шефа, за этим проектом точно стояло намного больше, чем старая дружба. Может быть, он тестировал меня таким образом? Или я находился под вопросом увольнения?

Я зашел в галерею смартфона, выделил два последних файла и отправил их Мистеру О. Вместо обычного текстового сопровождения я подписал отправленное просто: «Видео-тур с места будущего квеста». Заказчик прочитал сообщение мгновенно, но не посчитал нужным отвечать. Что ж, это было довольно ожидаемо – он точно рассчитывал получить эти видео еще быстрее. Ждать вежливости от друзей Боба было делом гиблым.

Я в последний раз окинул взглядом белую пустоту, съевшую парковку и гипермаркет. Взял с собой фонарь, все это время стоявший на скамье, и без особого энтузиазма вернулся в комплекс.

Глава 3

– Хорошо. Я понял, что в тот вечер, когда в метро вы видели странную девушку, на территории квестового клуба выбило пробки, – доктор Константин взглянул на меня из-под тонкой оправы. Я лежал на кушетке и разглядывал свое отражение в гладкой ткани натяжного потолка. – Но, может быть, ранее, возможно, за пару дней до этого, происходило что-то еще? Как прошла ваша неделя?

Он сидел передо мной, сложив свои длинные ноги одна на другую. На острых коленях покоился планшет. «Ручка» от гаджета застыла над экраном – с ее помощью в память устройства попадали все подозрительные мысли пациентов психотерапевта. Усталые умные глаза взирали на меня из-под черных густых бровей. Таким он был, мой доктор Константин. «Мозгоправ», идеальный здоровый взрослый и довольно-таки высокооплачиваемый, но все же наставник, которого у меня никогда не было.

– Ничего не было. Вы же знаете, что у меня ничего не происходит, кроме работы, – я старался говорить о подобных вещах буднично. В конце концов, такой образ жизни был выбран мной довольно осознанно.

– А на работе? – доктор, как и всегда, был настойчив. Но его интерес выражался столь профессионально и мягко, что я не позволял себе говорить что-либо против.

– А на работе все, как всегда, Константин, – жестковатая поверхность кушетки начинала сливаться с моей спиной, поэтому позу приходилось менять каждые несколько минут. – Правда, сегодня все же был один странный случай.

– Я вас слушаю, – врач улыбнулся и пролистал несколько страниц на планшете вверх. Скорее всего, искал нужную вкладку в моем профиле, с заголовком «Работа».

Это было сложно произнести вслух и еще труднее – объяснить. Несмотря на то, что именно Константин как специалист сопровождал меня уже на протяжении трех лет, мысленно я продолжал выбирать выражения для беседы с ним. Детский, глупый страх, навязанный обществом, все еще нависал надо мной мрачной кучей и напоминал о том, что, если я расскажу больше необходимого, меня обязательно заклеймят шизофреником и увезут в больницу.

– Нам пришел новый заказ. И для того, чтобы показать заказчику место, где будет построен его квест, мне пришлось идти туда и снимать видео, – я почесал в затылке, продолжая попытки сохранить непринужденный вид. – Он иностранец или вроде того.

– Вроде того? – доктор вновь поправил очки. Наверное, горбинка на носу мешала носить настолько тонкие оправы?

– Я не знаю. Говорит без акцента, но почему-то не может приехать и посмотреть самостоятельно. Это не важно.

– Вы дошли до места… – Константин принял мою версию о том, что детали личности мистера О не имели значения, и начал помогать добираться к сути. Я не любил, когда он продолжал диалог подобным образом – куда-то на подкорку закрадывалось подозрение, что врач меня подгоняет. Но я ссылался лишь на свое обостренное восприятие, не имея никакого желания возводить того, кто мне помогал, в ранг противников.

– Да, сейчас это что-то вроде неофициального склада. На самом деле – та еще помойка. Гейм-мастеры просто стаскивают туда все, что им не нужно. Там спал Джим, – я улыбнулся, вспоминая сонную ругань друга. – Я его поднял и начал рыться в этой куче хлама, чтобы достать что-то и осветить пространство. Фонарика на телефоне было недостаточно.

– Почему вы решили, что в куче это «что-то» найдется? – резонно уточнил психотерапевт.

– Я, ну… – это была та самая часть сеанса, в которой я начинал теряться. Константин спрашивал о чем-то слишком логичном и очевидном, а у меня никогда не находилось адекватного ответа на его вопрос. – Просто почувствовал.

– Так. – Это слово из его уст всегда звучало не утвердительно, а скептически, и произносилось лишь в моменты, когда картинка представления Константина о норме переставала выстраиваться нужным образом. Что ж, теперь придется его отвлечь.

– И, знаете, я ведь откопал там кое-что интересное – винтажный фонарь! Он очень похож на настоящий, старинный, масляный, но на самом деле – просто лампа в декоративном корпусе, – я улыбнулся, пытаясь перетянуть внимание доктора на эту незначительную деталь для того, чтобы дальнейшая информация воспринималась им как что-то абсолютно будничное. – Когда-то давно на производстве его состарили под какой-то квест. А сейчас он никому не нужен. Когда я нашел его, то сразу включил и стало уже лучше. То есть, наоборот… Света, конечно, прибавилось, но свет попал прямо на какое-то шевеление в противоположном углу!

– Вы увидели или услышали это шевеление? – Константин нахмурился, и это не сулило ничего хорошего.

– И то, и другое, – я невесело усмехнулся и разгладил ткань своих штанов, чувствуя, что оказываюсь в замешательстве. – Я отчетливо помню шорох и высокий силуэт, который унесся прочь, как только я направил на него луч света.

– Хм.

Константин взял небольшую паузу и пролистал несколько страниц на планшете вверх. Сверялся с показаниями предыдущих сеансов.

– Это не очень хорошо, – врач заметил мое напряженное выражение лица и приправил свою привычку не говорить слово «плохо» мягкой улыбкой. – Но, Боузи, мы с вами неоднократно говорили о ваших эпизодах… Эскапизма, как вы сами это называете. Вы расслабляетесь, отпускаете сознание и наполняете окружающее пространство дополнительным смыслом и событиями. Я прав?

Он точно листал вверх для того, чтобы зачитать мою прямую цитату.

– Все верно, – я смотрел в сторону, пытаясь абстрагироваться от ощущения того, что меня рассматривают под микроскопом.

– Так вот, – Константин прожигал меня внимательным взглядом, и я чувствовал это левой стороной лица – той, что осталась обращена к нему. – Почему данные ситуации с девушкой в метро и силуэтом на складе вы не связываете со своими прямыми практиками копинговых стратегий?[2].

– Потому что копинг не работает в обратную сторону, доктор? – это был тот самый момент нашего взаимодействия, когда скептиком в диалоге становился я и, к сожалению, не мог промолчать ради своего же блага. – Вы же сами говорили, что это защитная функция. Как я могу выстраивать ее таким образом, чтобы самого себя напугать?

– Как и в любом взрослом человеке, Боузи, в вас остается потребность в игре… – он начал парировать мягко.

– Послушайте. Я бы с удовольствием принял эту версию, если бы не одно но, – мое стремление к правде и справедливости совершенно не коррелировалось с внутренним желанием не выглядеть психом, но остановить себя было просто невозможно. – Я впервые в жизни видел такие вещи с открытыми глазами, понимаете? Я не «отпускал сознание». Не расслаблялся. Я просто делал бытовые вещи. А потом – бах, и оно просто оказывается передо мной. А в случае с этой девчонкой – еще и разговаривает! Говорит, понимаете?! Я никогда, никогда не видел там живых людей. Только силуэты. И они не способны были разговаривать. Я всегда четко ощущаю эту границу и понимаю, что делаю, когда отключаюсь и фантазирую.

– Боузи, давайте подышим, – Константин вновь улыбался, но на этот раз в его улыбке читалась жалость.

Черт! Я все-таки сказал ему лишнее, и теперь прямое обсуждение моей проблемы откладывалось из-за дурацкого упражнения.

– Сядьте, пожалуйста, поудобнее и слушайте мой голос. Вы дышите спокойно, – голос доктора мгновенно стал ниже, а его медленное звучание стало напоминать озвучку черно-белых картин. – Вбираете воздух грудью и выпускаете его через нос. Делаете это вместе со мной.

Я закрыл глаза и постарался восстановить дыхание. Голова начинала кружиться. В своем обычном состоянии я дышал настолько сбивчиво и неправильно, что как только пробовал впустить в свои легкие дозу кислорода чуть больше обычной, мое тело начинало чувствовать себя совершенно по-другому. Константин вводил меня в состояние спокойствия очень тщательно и всегда знал, когда я блефовал и на самом деле не мог расслабиться.

– Тепло разливается по вашим конечностям, и вы наконец чувствуете под ладонями шершавую обивку кресла, – я ловил транслируемые им ощущения и пытался верить, что действительно чувствую все то, что озвучивал. – Так. Шнурки на кроссовках крепко затянуты. Вы чувствуете, как ногам становится тяжело в них находиться. Резинки рукавов вашей кофты немного стягивают ваши предплечья. Замечательно.

Я был в своей спальне и сидел на кровати. Под одеялом пряталось что-то теплое и пушистое. Заглянув под тяжелую ткань, я обнаружил у своей ноги маленького серого кролика. В голове всплыло имя – Ева. Это была совсем юная крольчиха, которую я стащил из кормового загона. Здесь она жила по секрету, и о том, что пропавший крольчонок не убежал, а живет в хозяйском доме, никто не знал. Осенью в моей комнате было по-настоящему холодно, так как деревянные окна то и дело пропускали через себя очередной порыв ветра. Я старался держать Еву под одеялом всегда, уберегая ее от низких температур, и даже кормил питомца на своей кровати. Сейчас пушистик чувствовал себя в безопасности, и я перенимал его настроение, хоть и знал, что Угроза громко перемещается где-то прямо за моей дверью, в коридоре. Со стороны потолка раздался мужской голос. Он звучал успокаивающе:

– Что вы видите вокруг себя?

Я был уверен, что этому собеседнику можно доверять, а потому отвечал спокойно:

– Здесь моя комната. Обои голубые, но немного выцветшие. Потому что я не первый, кто здесь живет. Это старые обои. А вот постельное белье совсем новое и пахнет свежестью. У меня под одеялом кролик!

– Это живой кролик? – поинтересовался голос сверху.

– Конечно. – спокойно отвечал я. – Это Ева. Ее должны были съесть через несколько месяцев, но теперь мы будем жить вместе.

– Здорово. Что еще есть в комнате?

Я огляделся и увидел, как мебель и предметы интерьера начинают вставать на свои места, материализуясь из чуть видимой серой дымки. Вот слева от меня появился рабочий стол и мягкий пуф с подушкой в полоску. Прямо напротив вырос высокий и могучий шкаф-гардероб. А у кровати я заметил плетеную корзину с чем-то, похожим на игрушки. Каждая из них обретала свой образ поочередно, открываясь моему взору постепенно. Когда я смог разглядеть содержимое корзины чуть лучше, то понял, что эти вещи скорее напоминали трофеи, собранные отовсюду, из всех закоулков дома, где можно было найти хоть что-то интересное. Здесь хранились деревянные марионетки из кукольного театра, подаренного мне родителями, длинные гусиные перья, которые я стащил у фермера по соседству, набор красивой бумаги для письма из библиотеки, два игрушечных коня с красивым окрасом «в яблоко». Откуда взялись последние – я не помнил. В центре коллекции красовалась дорогая фарфоровая кукла с заячьими ушами. Каждый из предметов занимал в корзине свое особое место и представлял собой часть композиции. Все находки я озвучивал вдумчиво, рассказывая невидимому собеседнику о том, что знаю про эти вещи. Но не успел я перейти к описанию кукольного зайца, как мой монолог прервали. Потертая белая дверь, ведущая в общий коридор, резко пошатнулась – так, словно кто-то врезался в нее плечом. Я занервничал.

– Нам нужно уходить, – дыхание снова сбивалось, но пространство вокруг было достаточно крепким для того, чтобы держать мое сознание в плену еще какое-то время. Так было всегда – приятное рассеивалось быстро. Жуткое – норовило задержаться.

– Нет, не нужно. Что сейчас происходит? – безэмоциональность голоса сверху начинала меня раздражать.

– Он ломится ко мне в дверь, – я говорил так уверенно, потому что это происходило не впервые.

– Боузи, если к вам в дверь кто-то ломится, что вы должны сделать? – теперь невидимый диктор напоминал навязчивого лектора, который мучал меня во время экзамена.

– Сбежать!

Я натянул на себя одеяло и собрался под ним в дрожащий комок. Может быть, если сделать вид, что меня здесь нет, он все-таки успокоится и уйдет? Я схватил Еву и посадил себе на колени, нервно поглаживая кролика по дрожащим ушкам. Сейчас мы были удивительно похожи – если бы я мог обращаться в животное, то, наверняка, в такого же ушастого и трусливого. Поэтому в таком решении проблемы толку было мало, нужно было подумать о чем-то еще.

Стоило мне зажмуриться и попытаться сконцентрироваться на том, что я должен сосредоточиться на срочном приобретении навыка исчезновения, что-то теплое деликатно коснулось моей головы. Скинув с себя одеяло, я обнаружил доктора Константина. Он улыбался мне и всем своим видом показывал, что не замечает процесс выламывания двери в мою комнату.

– Боузи, скажите громко, что не хотите, чтобы вас тревожили, – медленно и четко проговорил доктор.

– Вы сумасшедший! – я не заметил, как провопил эти слова, прекрасно осознавая, что если кто-то из нас двоих и страдал безумием, то точно не Константин. – Это не работает так!

– Скажите, – настаивал психотерапевт.

Мне казалось, что на стыке дверного косяка и трясущейся двери уже начинала отлетать белая краска. Константин просил меня выполнить простое действие, но я не мог даже открыть рот – просто сидел и смотрел на то, как опасность уже практически ворвалась в мою комнату и достигла своей цели. Доктор сохранял спокойствие и, осознавая, что в данный момент я был беспомощен, взял инициативу на себя:

– Дверь заперта!

Я был уверен, что Константин издевается надо мной. Он говорил очевидные вещи с таким видом, будто подобные фразы работают как заклинание защиты. Но спустя мгновение я заметил, что удары по двери действительно стали слабее, но все еще не прекратились.

– Боузи, вы должны сами, – подтолкнул он снова.

В голове просто не укладывалось то, что я всерьез пытаюсь победить ветряную мельницу с помощью ветра, но оставлять просьбу Константина без внимания и в этот раз было просто невежливо. Я вобрал воздуха в грудь и крикнул изо всех сил:

– У-Х-О-Д-И!

Дверь перестала трястись. За большой паузой последовал один громкий стук, а потом шаги послышались в другом конце коридора. Он и вправду послушался…

– Медленно, плавно вы начинаете чувствовать свои конечности. Обивка кресла снова ощущается под ладонями. Постепенно вы открываете глаза. Осматриваете кабинет. Да, вот так, – голова кружилась, но я старался рассматривать окружающее меня пространство постепенно. Константин подстраивал свою речь под мой темп. – Посмотрите направо, здесь дверь. Все хорошо. Теперь налево, здесь окно. Отлично. А теперь вы видите меня. Здравствуйте, Боузи.

– Угу, – доктор выглядел довольным, и я почувствовал себя смущенно.

– Кролик… – врач сделал вид, что восстанавливает события, но я знал, что путешествие в несуществующую комнату, на самом деле, заняло не более трех минут. – Ева?

– Да. Из кормового загона.

– Боузи, подскажите пожалуйста, что значит этот кролик? – доктор что-то записывал в свой планшет, и мне очень хотелось, чтобы он прекратил это делать. Каждая новая запись заставляла меня думать о чем-то плохом.

– Я не знаю. То есть, я знаю, что я его спас, – я вновь отвернулся, подставляя пытливому взгляду свою левую щеку.

– Все верно. Кролик стал одомашненным благодаря вашим действиям, верно? – Константин снова напомнил мне надоедливого лектора, хотя этот вопрос был совсем простым.

– Вроде так, – пришлось кивнуть, хотя то, к чему он ведет, было для меня неочевидно.

– Вы спасли его от неминуемой гибели волевым решением, – мой специалист развел руками, давая понять, что резюмирует сказанное. – В вас достаточно силы.

– Ну… – я потупил взгляд, будучи несогласным с его словами. – Это просто кролик.

– Это вы. И от кролика вы в данной ситуации ничем не отличаетесь.

Мне хотелось прыснуть от смеха, но в тот же момент, я понял, что это будет выглядеть невежливо. Пришлось сдержаться. Константин продолжил:

– Тем же понятным, четким действием вы прогнали того, кто за вами гнался.

– С вашей подсказкой, – я решил добавить ложку дегтя, исключительно ради справедливости.

– С моей подсказкой, да, – еще одна снисходительная улыбка – и я отправлюсь прямиком под кушетку. – Но если на вашей работе игроки берут подсказку, уменьшит ли это их победу в квесте в случае успешного прохождения?

– Конечно, нет. Брать подсказки нужно и важно, гейм-мастер наблюдает за игрой именно для этого. Это его работа.

– Все верно. Считайте, что мы проходим квест. А я – просто выполняю свою работу.

Несмотря на близкую мне аналогию, я так ничего и не понял. Ни связи с кроликами, ни с квестами. Суждения моего врача время от времени звучали как полная ересь. Но, к сожалению, я осознавал, что дело было не в том, что он говорил, а в том, как я это слышу. Хотелось сменить тему и подойти к тому, что интересовало меня куда больше врачебных метафор.

– Доктор, я задам этот вопрос снова. Что он такое?

– Карающий критик,[3] – Константин пожал плечами. – Я отвечу на этот вопрос столько раз, сколько вы попросите, но ответ вряд ли изменится.

– Режим в виде… – я верил в схемную терапию, но так и не мог смириться с тем, что преследующий меня образ был всего лишь режимом. Настолько живой, настоящий, опасный. Такое разоблачение буквально меня разочаровывало. – Одного целого, практически живого ублюдка?

– Вы так сильно себя ненавидите, Боузи. Буквально за все, включая то, что вообще дышите, – доктор невесело усмехнулся и снял очки. Больше ничего записывать он явно не собирался. – Разве есть что-то удивительное в том, что ваше критическое отношение к себе приобретает внятный облик?

– Звучит разумно, – я уткнулся взглядом в пол и вздохнул.

– Абсолютно так. Вы мыслите образами. Вы наполнены стрессом. Я хочу вас успокоить, – психотерапевт отложил планшет и наклонился ко мне. – То, что вы видите, называется аффективными галлюцинациями.[4] Это не имеет ничего общего с эндогенными расстройствами.

– …Простите, но можно повторить еще раз?

– В случае эндогенных, то есть генетических расстройств, таких, как, например, шизофрения, – врач сделал паузу, зная, как сильно я боялся этого слова. – Вы, например, можете видеть говорящего кота, который общается с вами, потому что вы избранный.

Говорящие коты до меня еще не доходили. Тем временем доктор продолжал:

– То, что видите вы – собирательные образы, которые формируются в вашей памяти и выплескиваются в материальный мир из-за повышенного уровня стресса. Вам достался какой-то странный заказ, как вы сами сказали. Считайте, что это стало катализатором. Вы очень сильно переживаете по поводу этого проекта, верно?

– Все так, – конец сеанса был уже близок, и вывод Константина напрашивался сам собой.

– Не забывайте дышать так, как мы дышали сейчас – несколько раз в день. Если начинаете зацикливаться на определенной мысли, делайте круговые упражнения глазами, – мой специалист вернулся в свое статичное положение и откинулся на спинку кресла. – Вы все знаете. Не ленитесь использовать эти маленькие «подсказки». Помните, что это совсем не стыдно.

– Я понял.

На самом деле, я не понял ничего. Уже не в первый раз, и не во второй, и не в третий я осознавал, что по окончании сессии не верил тому, что так уверенно резюмировал доктор Константин. Он как будто бы слушал меня, но не слышал – всем вещам, что со мной происходили, у него находились оправдания, которые ни на йоту не помогали решать проблему. Однако разбирать это подетально и продолжать наше бодание ни сил, ни желания у меня не было.

Оставалось воспроизвести наш привычный прощальный диалог. Врач упростил мне задачу и начал первым:

– Лекарства принимаете вовремя?

– Поставил будильники, – кивнул я.

– Едите, спите? – вопрошал он так, словно мог проверить, совру ли я в следующем своем ответе.

– Если бы этого не было, я бы до вас не доехал, – но я доезжал до него в любом состоянии, потому что жил в плену у своих алгоритмов и обязательств.

– Хорошо, – Константин поставил невербальную точку в нашей беседе и поднялся с кресла первым.

Я отзеркалил его движение и покинул кушетку. Прием был окончен. Прошедший час прошел так быстро, что я не успел его почувствовать. Теперь в голове вился рой мыслей, которые нужно было сплести между собой и приземлить.

* * *

Мне не нравилась темнота, которая поглощала меня на улице после сеанса. Казалось, что за вереницей пустых обсуждений, я терял ощущение реальности и уже совсем не понимал, в какой момент день сменяется ночью. Лужи после вчерашнего ливня сливались с асфальтом. Я не видел, куда ступаю, но мои кроссовки были достаточно хороши и воду не пропускали. Мне было все равно.

По пути я закурил, на этот раз отдавая предпочтение обычным сигаретам. Зажигалка, как и всегда, не поддавалась моим дрожащим рукам с первого щелчка. Палец соскальзывал с острого на ощупь колесика, а я все корил себя за то, что поторопился при покупке и выбрал кремниевую зажигалку, а не автоматическую.

Улица была пустой и безлюдной. Я подумал, что могу позволить себе остановиться посреди тротуара и поджечь сигарету в спокойном темпе. Но стоило мне застыть и сосредоточиться на прокрутке механизма, как кто-то больно задел мое плечо и зажигалка полетела в лужу. Я успел выловить ее прежде, чем вода попала внутрь корпуса, но этот эпизод меня очень разозлил. Так и не зажженная сигарета отправилась туда, где секунду назад почти утонул кремниевый механизм. Не раздумывая, я побежал вперед, за тем, кто посчитал необходимым задеть меня несмотря на то, что тротуар был достаточно широк для двоих.

– Эй! – гаркнул я вслед прохожему, что есть сил. – Смотри, куда идешь, окей?

Передо мной маячил силуэт плетущегося старика. Может быть, я поторопился, и дед просто плохо видел и потому в меня врезался? Но, присмотревшись, я заметил, что прямо перед старцем быстро двигалась другая фигура. Этот мужчина был значительно моложе и выше, а с широких и острых плечей незнакомца спадал длинный черный плащ. Сомнений в том, что именно этот дылда задел меня, теперь не осталось. А если бы он сбил старика с ног?

Внутри меня копилась непонятная, вязкая агрессия и злость на все окружающее пространство. После приема я был абсолютно разочарован в происходящем, а конфликт с этим проходимцем мог стать невероятно удобным предлогом для того, чтобы выплеснуть свои чувства. Я обогнал старика и практически наступил на полы плаща.

Но как только я протянул руку для того, чтобы остановить прохожего, он растворился в воздухе.

Может быть, Константин был прав, и дополнительные часы сна мне не помешают?

Пока я стоял столбом посреди дороги, пытаясь мысленно поймать уже несуществующий силуэт, дед успел поравняться со мной.

– Сынок, ты в порядке? – прошамкал он.

– Да-да, я… – я виновато глянул на старика, чувствуя его непонимание. – Мне показалось.

– Бросай ты это, сынок, – старец покачал головой и сотряс пальцем воздух. – Употребление сведет тебя в могилу.

Я понаблюдал за тем, как старик проковылял вперед, продолжая что-то бубнить себе под нос, и выдохнул. В этой ситуации я был согласен с дедом, хоть и не употреблял ничего запрещенного, кроме лекарств, прописанных Константином, и сигарет. С курением пора было завязывать.

Я выкинул зажигалку в ближайшую урну и побрел к метро.

Глава 4

Сегодня, вернувшись домой до полуночи, я наконец застал Иви бодрствующей, за работой. Она сидела на своей постели, увлеченно выводила линии на планшете, и не заметила, как я пришел. Я хотел окликнуть ее из коридора, но подумал, что могу случайно напугать и прервать важный процесс. А потому сначала умылся в ванной, и лишь потом направился в нашу общую комнату для того, чтобы ее поприветствовать. Наблюдая за ее излишне сосредоточенным выражением лица, я не смог сдержать улыбки:

– Привет!

– О, Зи-Зи, – это прозвище белокурая художница дала мне еще в детстве, в том самом месте, где мы впервые встретились. С тех пор оно навсегда приклеилось ко мне, но я не был против. – Ну, привет!

– Это что за фантасмагория у тебя? – я подошел ближе и, слегка наклонившись, попытался рассмотреть цветные наброски на сенсорной поверхности.

– Фурри,[5] Боузи, – подруга насмешливо вскинула темные брови, которые создавали яркий контраст с белоснежным цветом ее волос.

– Это что-то на извращенном, что ли? – в такие моменты я чувствовал себя отвратительно старым, хоть и был ровесников Ив. Я совершенно не понимал, о чем она говорит.

– Зи-Зи, как это грубо и плоско! И вообще, мне все равно как неотесыши вроде тебя характеризуют это, пока такие заказы приносят деньги! – соседка хмыкнула, демонстративно сдув свою челку с глаз. – Хватит обзываться на то, что ты не понимаешь. А то у тебя снова либо черное, либо белое.

Увидев виноватое выражение моего лица, Иви светло рассмеялась и любезным жестом пригласила меня сесть рядом. Мне нравилось быть здесь, в непосредственной близости рядом с ней, чувствовать приподнятое настроение и вдохновение, с которым девушка бралась за любую работу. Ее спальное место всегда казалось мне более уютным, чем свое собственное.

Эти перебежки в личное пространство подруги начались еще много лет назад, в нашем общем, довольно безрадостном детстве. Нас объединяло схожее прошлое и мрачные обстоятельства, на которые не может повлиять ни один ребенок на свете, как бы сильно этого ни хотел. Ни у Иви, ни у меня не было семьи. Мы росли в учреждении с другими братьями и сестрами по несчастью, время от времени путешествовали по чужим домам, но всегда неизбежно возвращались обратно. Было ли это проклятием именно нашего дома, мы не знали, но на злой рок не жаловались, потому что умели довольствоваться малым. Нас было шестеро, и у каждого по прибытии в общественное заведение был с собой мешок колючих воспоминаний и проблем, которые смогли выкинуть нас из общества на столь ранней стадии жизни. Ив легко делилась своим прошлым с другими, делая акцент на том, что ей пришлось пережить. Она открыто могла говорить о том, что эти испытания сделали ее сильнее, помогли раскрыть талант, научили бороться и достигать цели.

Я, в свою очередь, о причинах, по которым попал в учреждение более пятнадцати лет назад, вспоминать не любил. В голове покоились лишь отрывки, которые я распознавал значительно хуже, чем собственные видения.

Сейчас, спустя время и три года работы с психотерапевтом, на ум приходили лишь редкие теплые моменты тех времен. И все они были связаны с Иви. Например, я постоянно просил ее поменяться кроватями на время моей болезни, хоть и боялся нарушить границу дозволенного. А болел я довольно часто.

Лишь одна ощутимая проблема проследовала со мной сквозь года, и по-прежнему терзала мое сознание. Мне всегда не хватало ощущения безопасности. Куда бы я ни попадал и чтобы ни делал, я не чувствовал себя дома и не знал, как могу это исправить. Я до сих пор не мог отучиться от пагубной привычки произносить одну и ту же невнятную фразу во время сильных эмоциональных переживаний. Это выглядело странно. Для всех, кроме Иви. Я вечно повторял одно и то же, словно пустой болванчик: «Хочу домой». А при мыслях о «доме» в голову приходили странные, пыльные образы, которые не имели ничего общего с тем, что я когда-либо видел в реальности.

К осознанному возрасту я понял, что у меня чересчур богатое воображение и ощущение «дома» я могу создать себе только сам, если хорошо постараюсь. Именно так я научился входить в свои особые состояния и перемещаться по несуществующему миру. По этой же причине меня затягивала именно квестовая индустрия, работая в которой, я априори, находился в альтернативных вселенных и даже помогал их строить. В конце концов, я больше не был ребенком, и никто не мог выдернуть меня из опостылевшей серости одним днем. Да и в детстве – не получилось.

Я старался брать пример с Иви. Теперь мне казалось, что в этом вопросе она и была той самой нестыдной «подсказкой», о которой вещал мой психотерапевт.

– Мы давно не разговаривали, – Ив заметила то, что я погрузился в себя и последние пару минут не подавал признаков жизни. – Как твой врач, как на работе?

– Не знаю, – я взъерошил копну своих русых кудрей ладонями. – То есть все, как всегда. Константин сказал, что у меня аффективные галлюцинации.

– Это что за зверь такой? – нахмурилась подруга.

– Еще один Фурри, наверное, – я спешно отмахнулся. – Забудь.

– Окей… – блондинка сделала вид, что послушалась меня, но прищурилась, давая понять, что еще вернется к этому разговору. – А как дела у Веселого Боба?

Иви любила придумывать различные присказки к людям и ситуациям. Я думал, что именно таким и должен быть настоящий художник. Рисовать не только красками, пастелью, или чем-то еще, но и мыслями. С ней воспринимать бесцветность окружающего мира было несколько проще, потому что даже глубокий неизменный серый в ее руках приобретал оттенки. А время от времени, при должном старании, у меня получалось увидеть и другие цвета.

– Веселый Боб привел не менее веселого друга с новым заказом, – я вспомнил поведение мистера О, не смог сдержаться и подкатил глаза. – На какой-то дурацкий квест.

– Ну, и чем же он «дурацкий»? – Ив вновь погрузилась в процесс рисования, ожидая от меня рассказа.

– Знаешь, все эти сомнительные творцы… – я сделал паузу, пытаясь понять, как именно могу выделить категорию одержимых учредителей так, чтобы она не пересекалась с тем, что создавала Иви. Потому что ее творчество было действительно содержательным и не имело ничего общего с теми, кто стремился заработать на обыденном, выдавая последнее за что-то гениальное. – Они же правда убеждены в том, что их идея и сценарий – уникальны. И следовать всем указаниям при постройке квеста нужно максимально точно, даже если некоторые элементы невозможно воспроизвести в реальности.

– Сценарий-то дашь почитать? – в голосе подруги звучала львиная доля скептицизма.

– Кстати, – я вспомнил, что давно не проверял мессенджер и посмотрел в телефон. Диалог с О по-прежнему заканчивался на моем сообщении. – Нет, он все еще его не отправил.

– И как же ты можешь знать, что он дурацкий, если даже не читал? – Иви ущипнула меня за плечо. – Зи-Зи, ай-яй-яй!

– Да ну тебя, Ив, – я слегка дернул ее за длинную прядь в ответ, и соседка рассмеялась. – Ноя правда не понимаю, почему файла еще нет. Знаешь, Боб меня так торопил с видео-туром, что я даже не заметил, что свою часть информации заказчик не предоставил.

Иви пожала плечами и продолжила водить стилусом по экрану. Я отполз на другой край ее кровати и, только собравшись отвлечься и посмотреть что-нибудь с телефона, увидел уведомление из ненавистного чата. Невероятно.

– Вот урод! – несдержанно воскликнул я. – Сейчас же двадцать два часа!

– Чего там? – больше девушка на меня не отвлекалась и совмещала наш диалог с работой.

– Да ничего! Вспомнили… – я сбавил тон, чувствуя, что сегодняшним вечером эмоции переходили через все установленные лимиты. – И он появился. Прислал свой файл, как же! Раньше, конечно, не мог. С конца моего рабочего дня прошло уже три часа.

– Ой, Боузи, почитай и все, – проговорила Иви, пытаясь разрядить обстановку. – Все лучше, чем опять в потолок будешь пялиться.

Ее последний комментарий соответствовал правде. Я не собирался делать ничего полезного и, если сейчас не нашел бы себе какое-то занятие, наверняка пролежал бы в одной позе до позднего вечера. А потом Иви пришлось бы расталкивать меня и гнать со своей постели. В общем-то, похвастаться богатыми планами на остаток вечера я точно не мог.

Слова Ив побудили меня к не самым приятным мыслям насчет сегодняшнего рабочего дня. Может быть, я и вправду зря воспринял в штыки мистера О и работу, которая мне предстояла? Ведь еще сутки назад я радовался шансу поучаствовать в чем-то новом. В конце концов, Боб еще никогда не возлагал на меня такую большую ответственность, доверяя вести проект в одиночку. А сценарий я и вправду еще не читал, но уже забраковал. Кажется, мне стоило больше прислушиваться к тем, кто так открыто шел со мной на откровенный диалог – и к доктору Константину, в том числе. Даже учитывая то, что он делал это за деньги и по своей методичке.

Я сделал волевое усилие, поднялся с кровати подруги и подошел к нашему рабочему столу, который стоял у окна: он был общим, потому что использовался попеременно. Представлял он из себя не более, чем обычную белую парту из самого популярного мебельного магазина, с парой шкафчиков слева и справа. С левой стороны свою канцелярию хранила Ив, а с правой – я. Деление было точно таким же, как и в случае с половинами нашей спальни, поэтому невидимая черта пролегала не только через пространство, но и задевала некоторые предметы интерьера.

Я включил настольную лампу на подвижной ножке и потянулся к своему домашнему ноутбуку, который веками пылился на зарядке и практически не использовался по назначению. Каждый раз я говорил себе, что продолжу работу дома для того, чтобы не упустить очередной крайний срок какой-либо задачи, и каждый раз забывал об этом, потому что не чувствовал в себе сил и мотивации даже включить компьютер.

Ноут, как и мой рабочий компьютер, загружался долго, и я застыл в ожидании его пробуждения. За окном была дорога, но, с высоты одиннадцатого этажа, в темноте, я практически не различал силуэты машин по отдельности. Яркие огоньки сливались в единую полоску, образовывая длинные световые лучи. Тьма давила, поглощала мир внизу, отрезая нашу светлую, маленькую квартиру от реальности, сохраняя это небольшое пространство. Мы возвышались над этим черным озером, не имея с ним ничего общего.

Компьютер поприветствовал меня тихим гулким сигналом, и я ввел пароль. Затем загрузил веб-версию мессенджера и наконец скачал файл долгожданного сценария, который был озаглавлен как «История». Оставалось надеяться, что имя документа – не желаемое название для будущего квеста, потому что продвигать проект с таким именем будет очень трудно.

Я принялся читать:

«Игроки предстают в роли путешественников, заблудившихся по пути домой. В поисках мотеля на ночь они замечают старинный особняк и решаются заглянуть туда и попросить хозяев о ночлеге».

Однако, «небанальное» начало. Моя вера в позитивное восприятие нового заказа снова начинала угасать.

«Снаружи дом выглядит достаточно приветливо и ухоженно. В окнах горит яркий свет. Видно и понятно, что особняк обитаем».

Прекрасно. Значит, О хотел, чтобы отделка квеста была предусмотрена и снаружи. Я практически услышал реакцию Рика на новость о создании окон на фасаде небольшой комнаты-коробки. А ведь для реализации такой задачи нужны были не только каркасные рамы и стекло, но и естественная подсветка…

«Но как только игроки оказываются внутри, то попадают в ловушку. Голос хозяина приветствует их и оповещает о том, что хочет поиграть с ними в одну игру».

Любитель «Пилы», не иначе. Ничего более стандартного для сценария квеста нельзя и представить!

«Выигрышем, естественно, станет их освобождение и возможность уехать целыми и невредимыми. Игра, в которую предлагает поиграть хозяин, проста и банальна, понятна для всех. Это – прятки. Особенность квеста заключается в совмещении двух центральных задач: игрокам предстоит решать загадки и прятаться попеременно».

В каждой строчке сквозил снобизм. Он что, издевался над нами, пока это писал?

«В силу того, что старинный особняк представляет собой коллекцию антикварной мебели, больших шифоньеров и книжных шкафов, часть предметов интерьера должна быть воспроизведена как полая, чтобы игроки могли там скрыться. Однако попасть в правильное место для пряток будет непросто – каждый предмет мебели или интерьера закрыт на ключ, который и предстоит найти».

Видимо, вымышленный хозяин дома такой же идиот, как и этот мистер О. Мебель, закрытая на ключ, даже для меня звучала в корне ненормально и, как бы сказал мой доктор Константин, «быстрее всего, свидетельствовала бы о параноидной шизофрении».

«Закрытая на ключ мебель не является буквальным руководством к действию исполнителя, а ключ может быть фигуральным выражением для выполнения какого-то действия, после которого и откроется нужный предмет интерьера. В конце цепочки действий игрок может попасть внутрь или узнать очередную тайну».

Спасибо, что объяснили, мистер О. Теперь нам, конечно же, легче.

«В конце сюжета выясняется, что хозяин, который вел диалог с игроками во время игры, давно мертв. На самом деле, с ними общался призрак. Поэтому голос может быть записан с небольшим эхом. Подсказки тоже следует давать от имени хозяина и записать их заранее. Я смогу помочь со стилистикой речи в процессе работы».

Какая щедрость!

«Дом представляет собой двухэтажную постройку. На первом этаже находятся: гостиная, кухня, кладовая, коридор и лестница. На втором этаже – библиотека, кабинет, два коридора, две спальных комнаты, комната прислуги и продуктовый склад».

Я чувствовал, как по мере перечисления пространств у меня расширялись зрачки. Теперь я не мог понять, кто именно издевался над нами – Боб или заказчик. Шеф так уверенно обозначил место постройки нового проекта, и оно абсолютно точно не могло вместить в себя двухэтажную конструкцию, еще и с таким количеством комнат!

«Местами для пряток предполагаются: ящик с бельем в кладовой, место под диваном, шкафчик на кухне под раковиной, книжные шкафы в гостиной, место под лестницей и кухонный лифт. Места могут быть изменены при согласовании со мной, за исключением последнего пункта. Кухонный лифт должен остаться и является изюминкой квеста».

Перечитывая этот абзац несколько раз, я все больше убеждался в том, что мистер О чрезмерно зациклен на своей идее. Его убежденность в важности вещей, которые понимал только он, была колоссальна. Однако больше всего смущала его уверенность в том, что мы понимаем и видим все это так же, как он.

«После получения видео от менеджера Боузи я смогу нарисовать примерный план дома, который мы скорректируем совместно. Ниже я прилагаю несколько примеров старинных усадеб и домов в нашей местности и настоятельно рекомендую их к посещению. Это пригодится для того, чтобы повторить интерьер достаточно достоверно с исторической точки зрения. Также я выделил несколько особенно важных элементов для воспроизведения в реальности, ниже прилагаю референсы, удобные для последующей визуализации общего пространства».

После этого абзаца в документе приводились несколько ссылок и были прикреплены с десяток фотографий. Я знал, что первое впечатление может быть ошибочными, и мое негативное восприятие О отчасти субъективно. Но даже если отбросить личное мнение – я хорошо знал команду, в которой работал, и трезво осознавал, что в том пространстве, что у нас есть, ребята не смогут воспроизвести и половину желаемого заказчиком.

– Зи-зи? – негромко позвала Иви. – Уже минут пятнадцать ты молчишь, и я даже не уверена, что дышишь.

– Ох, – я тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о реакции Рика и Джии на этот сценарий. – Это полная ересь.

Я захлопнул ноутбук и перенес ноги из-под стола набок, сев на стуле криво, но именно так, как было удобно мне. Ив разговаривала со мной, но глаза ее все еще были устремлены в рисунок. Такой сосредоточенности на задачах я мог только позавидовать. А поделиться с подругой переживаниями я был всегда не против.

– Сюжет банален, но проблема не в этом, – я посмотрел куда-то наверх, пытаясь уложить мысли в комфортный и понятный для себя алгоритм. Внутренние часы тикали, и я старался подстроить свою речь под их темп. – Он хочет чего-то априори неисполнимого. И явно, хотя бы вкратце, но все же говорил о своих пожеланиях Бобу, ведь они друзья. А шеф сказал нам использовать для постройки склад. Представляешь примерную площадь? А у заказчика в сценарии – целый двухэтажный дом. Да еще и со сложно транспортируемой антикварной мебелью. Идиотизм!

– Хм… – Ив подняла на меня смешливый взгляд. – Ну, ты ведь еще не обсуждал процессы с этим заказчиком, а уже паникуешь. Может быть, он согласится как-то подсократить свой план. Да и Веселый Боб, наверное, даже если и слушал своего товарища, вряд ли осознал масштаб бедствия сходу. На то он и Веселый, да? У тебя столько эмоций, как будто ты в одиночку квест строить собрался.

– На экскурсии точно я поеду сам. Попробуй найти дурака, который будет кататься просто так, – вздохнул я.

– Что еще за экскурсии?

– В документе он привел несколько усадеб и, видимо, заброшенных особняков, которые рекомендует для посещения. Мол, это позволит сохранить историческую достоверность, – я развел руками. Кому нужна историческая достоверность в квесте?!

– Так это же здорово. Погоди-погоди, – Иви указала на меня тупым концом стилуса. – То есть, ты недоволен тем, что тебе не придется киснуть на производстве целыми днями? И тем, что теперь появилась легальная отмазка уехать куда-то и поснимать красивых картинок в твой блог?

– Я не знаю. Может быть, ты и права.

В моей голове была полная пустота. Эмоции снова брали верх, и мне было все сложнее с ними бороться. Я понимал, что дело было в накопленной пассивной агрессии, которую я мог выплескивать только на себя самого. И на работу, которую делаю, но так, чтобы ощущал это тоже только я, или Иви, которая постоянно становилась невольным зрителем моих душевных метаний.

Я снова открыл ноутбук и буквально заставил себя зайти в мессенджер для того, чтобы начать неизбежные переговоры с заказчиком. Вдохнул. Выдохнул. И повторил так еще десять раз, как научил меня Доктор Константин. Время было действительно позднее, но мистер О первым вышел на связь в такой час, верно? Свой ответ я постарался сформулировать так корректно, как мог:

«Доброго позднего вечера! Я ознакомился. Очень увлекательное совмещение двух форматов. Завтра я обсужу ваш сценарий с командой и вернусь к вам. Спасибо за ваши примеры – принял решение, что поеду на территорию усадеб и особняков сам. Подскажите, пожалуйста, вы были на какой-то из этих территорий? Может быть, посоветуете, с какой начать? Где антураж подходит более всего?»

Нажать на кнопку «Отправить» оказалось не так просто, как я предполагал. Но все же мне это удалось.

Ответ последовал незамедлительно:

«МёрМёр. Можно только туда».

Я заглянул в файл сценария и понял, что он имеет в виду особняк, который находится в пяти километрах от города. Что ж, путь не такой уж и сложный, хотя название немного смущало. Кто вообще так назвал свой дом? За урезание вариантов мест, куда я должен был отправиться, до одного единственного, я был по-настоящему благодарен: «Спасибо!»

И снова, буквально через секунду, я получил новое сообщение. Может быть, у него заготовлены шаблоны сообщений на все случаи жизни? К счастью, О просто прощался: «Спокойной ночи, Боузи».

После такого вечернего чтива мои сны точно не обещали быть спокойными. Я не мог перестать думать о том, что Рик и Джия меня четвертуют, когда услышат про внезапно появившийся второй этаж в новом запросе.

Было решено еще немного потерзать себя деталями фантазий заказчика.

Если верить Википедии, дата постройки особняка МёрМёр, в который мне теперь предстояло совершить поездку, приходилась на середину XIX века. Дом был спроектирован по заказу госпожи Ангелины Бодрийяр и воссоздан для ее старшего сына. Последний был негласно изгнан из родительского дома за «постыдные выходки» и «недопустимое поведение». Он жил в МёрМёр с няней, которая его воспитала и до конца своих дней была ему преданной слугой. Два века назад к МёрМёр прилегала маленькая деревушка, которая в наши дни разрослась до целого загородного поселка. Сейчас там выкупали земли предприниматели, государственные чины и другие представители высшего социального класса, строили коттеджи и поддерживали местную инфраструктуру. Тогда же в местной деревне жили только фермеры и старики, которые во время вечерних прогулок, будто бы слышали шепот и загробный вой из господского дома. Первоначально особняк носил название, соответствующее фамилии владельцев, и был известен как дом Бодрийяров, но в период жизни старшего сына на отшибе жилище обрело свою нынешнюю кличку – МёрМёр.

– Мда, – я улыбался своему разоблачению. В конце концов, О придумал все это не сам – хороший знак!

– Чего? – Иви успела включить музыку, пока я зачитывался статьями, но когда я очнулся, тут же убавила звук.

– Да он любитель местных баек! – я повернул ноутбук к ней, показывая статью. – То есть, даже не фантазер.

– Боузи, давай вслух, по-моему, ты разговариваешь сам с собой!

– За городом есть старый дом с названием МёрМёр… – начал я.

– Знаю такой! – Иви что-то вспомнила, потому что перебила меня, но выглядела при этом достаточно воодушевленно. – Мы туда во времена колледжа ездили на пленер! Там очень красивые цветочные поля.

– Вот, – я был доволен тем, что наш разговор эволюционировал и больше не состоял лишь из моих жалоб. – У дома есть история, а он за нее и зацепился!

– Это вроде того, что поместье назвали МёрМёр из-за звуков оттуда? – задумчиво протянула Иви. – Да, я читала байки на каком-то форуме… Кажется, все это – полный бред.

– Я тоже так думаю, хоть пока и не читал дальше статьи на Википедии. Но он, видимо, решил развить эту тему со старшим сыном Бодрийяров… – я еще раз открыл файл сценария и скептически проглядел названия оставшихся усадеб, поочередно забивая их в поисковик. Все они были построены намного позднее, и выглядели значительно лучше МёрМёр. – Мне почему-то думается, что он прописал остальные референсы просто для количества, чтобы не выдать с порога, что хочет сделать крутой маркетинговый ход на пригородной байке.

– А что плохого? – Иви широко улыбнулась. Кажется, ей новый заказчик симпатизировал куда больше, чем мне. Жаль, что мы не могли поменяться местами! – Ну, то есть, до этого раньше никто не догадывался, верно? Здорово же, все вспомнят про этот МёрМёр. Туда, наверное, толпами ходить нельзя, а к вам будет можно!

– Да, только что если мы своим квестом привлечем внимание детей и подростков к заброшке? Потом будет череда несчастных случаев… – я нахмурился. – А виноватых найдут быстро.

– Я не думаю, что это ваша проблема, Зи-Зи. Тем более, что сейчас государственные службы часто охраняют подобные участки и следят за этим. – Иви продолжала с меньшим энтузиазмом. Ей никогда не нравилось то, что я вставлял некоторым безбашенным фантазиям палки в колеса. Я и сам приходил в восторг от многих творческих идей, но только не в случае, если мне предстояло презентовать их команде производства.

– Ну а то, что он попытался позиционировать свою идею как гениальную, а это просто местная страшилка, завернутая в игровую механику, тебя не смущает? – Удивленно заметил я.

– Повторюсь, до подобного хода никто до него не додумался, значит это – гениально! По крайней мере, для меня, – Иви зевнула. В отличие от меня, она соблюдала режим и время уже близилось к ее сну. – Не все так переживают как ты, Боузи. Просто делают и продают.

Ив, как и всегда, мыслила очень трезво, и буквально прерывала мои потоки сомнений своими однозначными выводами. Если у квеста будет ажиотаж из-за старой байки, для нашего клуба это станет лишь плюсом. Поразмыслив еще немного, я осознал, что, скорее всего, Боб зацепился за идею друга именно из-за возможности увеличения посещаемости и, соответственно, выручки.

Я решил продолжить свои поиски и листал страницы браузера в поисках форума, о котором говорила Иви. В конце концов я наткнулся на приметный своим старомодным оформлением сайт местных диггеров[6]. Казалось, что он был создан в начале двухтысячных: все фотографии отображались в невероятно маленьком формате, главная страница резала глаза своим кустарным оформлением, а основа ресурса состояла из всевозможных обсуждений. Ссылка из поиска вывела меня в нужную ветку – здесь обсуждали именно поездки в МёрМёр.

Судя по последним сообщениям, дом Бодрийяров был популярен для посещения где-то пятнадцать лет назад. Единицам удавалось пролезть туда через задний двор, минуя охрану, но большую часть посетителей иногда пускали туда на экскурсии как в музей, за небольшую плату. Оказалось, что местное управление и вправду очень заботится об особняке, и те, кто попадал туда по билетам, рассказывали, что в доме можно было найти много остатков былого убранства. Сохранилась часть мебели, антикварные светильники и ковры. А диггеры, которые пытались пробраться туда нелегально, писали, что почти уцелела лестница. На экскурсиях к ней не подпускали, ссылаясь на то, что хрупкие ступени не выдержат больше одного человека. Судя по редким фотографиям, выглядела она действительно плачевно, поэтому даже отчаянные парни из диггерского сообщества не рисковали пробираться на второй этаж. Или же просто не успевали придумать как это сделать, потому что охрана действительно следила за состоянием дома очень внимательно.

Любые типы экскурсий были прекращены еще через пару лет. На форуме делились новостями о том, что у МёрМёр появился частный владелец, который купил дом для реконструкции. Охрану он усилил втрое, а потому теперь и у диггеров не оставалось шанса. Дом Бодрийяров по-прежнему оставался недоступным и неисследованным лакомым кусочком для любителей заброшек.

Ознакомившись еще с парочкой статей, последние из которых были опубликованы пять лет назад, я осознал, что мой вопрос в лоб мистеру О был стратегически верным. Да, он точно хотел использовать именно эту историю, и эта же причина лежала у истоков его дотошных описаний. Он хотел досконально возродить байку, которая так впечатляет местных жителей. А может быть, однажды впечатлила его самого, когда он искал приключения в молодости, кто знает?

Пока я изучал открытую информацию о МёрМёр, в мою голову закралась не самая чистоплотная мысль о том, что остатки мебели, которая сохранилась со времен Бодрийяров, можно было бы выкупить и этим самым удовлетворить мистера О до предела. Однако, вероятно, эта операция обошлась бы нам вдвое дороже поиска аналогов у старьевщиков. Я решил заранее проверить свою гипотезу и открыл свою рабочую палочку-выручалочку – сайт скупки Б/У вещей, на страницах которого, при должном желании, можно было найти все, что угодно. Настоящая антикварная мебель стоила десятки тысяч. Пожалуй, этого стоило ожидать. Возможно, нам удастся сэкономить на декоре? Моя персональная экскурсия в МёрМёр покажет.

Часы в углу экрана компьютера показывали половину двенадцатого, и я понял, что если просижу за ноутбуком еще немного, то завтра точно не смогу проснуться вовремя. Иви уже отложила планшет и расстелила свою постель. Кажется, она ждала, пока я схожу в душ первым, потому что, как и всегда, хотела подольше побыть в ванной.

– Я в душ, – в подтверждение своих слов я закрыл ноутбук и поднялся с места.

– Давай. Ты же быстро? – подруга сменила один гаджет на другой и сейчас неотрывно смотрела в экран смартфона.

– Обещаю.

Я подошел к шкафу и завозился в поисках чистой одежды для сна.

– Через полчаса я начну ломиться без предупреждения, – лениво пригрозила Иви.

– Ты уже предупредила, – я обернулся и нагловато ухмыльнулся девушке. – Только что.

– Вот блин!

От наигранной досады соседка зарядила в меня одной из своих подушек.

– И поставь стирку, Зи-зи, – эта угроза прозвучала более весомо. – Ты как маленький! Пока не намекнешь, что вещи грязные, будешь так ходить.

– Ладно-ладно, – я наконец раскопал чистые футболку и шорты и закрыл дверцу. – Может быть, мы и есть маленькие. Брат и сестра, знаешь. Поэтому в одной комнате живем.

– Ой, Боузи, мы живем в одной комнате, потому что мы на другое пространство еще не заработали, а не потому, что мы маленькие! – Иви закатила глаза. – А еще потому, что за тобой нужен глаз да глаз, понимаешь? Как я могу отдать тебя будущей супруге, не научив стирке, а?!

– Придумаешь тоже.

Я скомкал пижаму и направился в ванную. Завтра я хотел попробовать начать день по-новому и перестать воспринимать все, что еще не осознал, в штыки. Сегодняшний вечер с Иви помог в очередной раз понять, что другой взгляд на происходящее действительно имеет место быть и в этом нет ничего плохого. Более того, кто-то умеет зарабатывать с помощью сомнительных идей, не создавая чего-то уникального, а просто используя те ресурсы, что ему уже дала история. А история – не жадная дама, в ее прошлом для каждого нужная ниша найдется.

Глава 5

– Боузи, вставай!

Я подскочил от крика Иви, понимая, что на улице стоит глубокая ночь. Такая побудка совсем не была похожа на уравновешенный нрав моей соседки, поэтому я поспешил прийти в сознание и сесть. Пространство вокруг плыло. Кровать напротив меня пустовала. Иви в комнате не было.

– Иви, ты где? – сонно позвал я.

– Я здесь, выходи же! – послышалось откуда-то из соседней комнаты.

Придерживая голову одной рукой, чтобы она случайно не отпала от тяжести, которая скопилась в ней за время сна, я поплелся к двери. Но, сделав шаг вперед, я понял, что пространство вокруг меня преобразилось.

Я был в библиотеке. Но не такой, в которую может получить доступ любой желающий. Это была небольшая комната с личной коллекцией книг. Они покоились на полках раритетных шкафов, расположенных справа и слева от меня. В двух шагах от меня стояла пара кресел с высокими спинками, а за ними на меня устало глядели панорамные окна, ведущие в увядший, совсем неухоженный сад. Я принялся измерять помещение шагами, искать выход и звать Иви, но девушка все не появлялась. Мне казалось, что я слышал ее смех, шепот то там, то здесь, но двери, через которую я мог покинуть библиотеку, чтобы пуститься за подругой, просто не было. Я устроился в одном из кресел и понял, что не испытываю нервного напряжения по поводу того, что нахожусь в незнакомом мне месте. Я чувствовал себя спокойно. Как дома.

Высокой летучей мышью в поле моего зрения влетел высокий тощий силуэт. Как бы я ни старался, но не мог разглядеть черт лица. Эта фигура казалось мне смазанной. Словно ее нарисовали, а затем стерли, и теперь в воздухе оставались лишь очертания. Судя по движениям Мистера Неизвестного, он тоже меня не замечал. Метался туда-сюда, словно не мог найти выход, также как и я. Через пару мгновений я привык к тому, что он находится здесь, и поддался своей профессиональной деформации – я осматривал отделку комнаты, текстуру обоев и декоративные элементы на потолке. Вид частной библиотеки был роскошным, но очень, очень запущенным.

Дымку старинной роскоши разорвал плач. Я вновь обратил внимание на очертания мужчины. Теперь его силуэт будто скомкался, уменьшился и приземлился на пол. Спустя мгновение я осознал, что он плакал. Несмотря на то, что я не видел его, не мог до конца осознать, как именно он сидит и что делает, эти звуки я не мог перепутать ни с чем. Плакал он истерично, но явно сдерживал себя. Для чего? Может быть, его подслушивали? Или внутренне он понимал, что не мог позволить себе эмоций даже наедине с самим собой?

Мои скрытые инстинкты спасателя не выдержали бы полного игнорирования сцены, которая открылась моему взору. Я поднялся и подошел поближе. Наклонился, чтобы убедиться в том, что Мистер Неизвестный меня услышит, и заговорил:

– Эй… Вы в порядке? Могу ли я вам помочь?

Это было бесполезной затеей. Он не замечал меня. Не реагировал точно, потому что его поза совсем не изменилась. Позвав его еще раз и вновь не получив ответа, я решил оставить мужчину в покое и повернулся к окнам. Что-то определенно здесь было не так. Окружающий меня мир был красив, выверен, со вкусом обставлен, но все выглядело каким-то незаконченным, брошенным. Будто я не улавливал сути, или здесь, и вправду, чего-то не хватало.

Я услышал детский смех. Казалось, что смеялся мальчик. Или все-таки девочка? Судя по тембру голоса, ребенок был мал, и его голос мог еще не сломаться. Я не понимал, откуда идет звук, но увидел, как из страдающего комка вырос силуэт. Вновь, высокий и стройный, он выпорхнул из библиотеки также быстро и незаметно, как в нее попал. Я почувствовал необъяснимую необходимость снова повернуться к свету и не ошибся – знакомая мне фигура гонялась по неухоженным брусчатым дорожкам за чем-то невидимым. Я сосредоточился и понял, что снова слышу детский смех, но теперь так, словно он раздавался откуда-то далеко, снизу. Звук доносился до меня так, будто я слышал его через открытое окно. Я понял, что Мистер Неизвестный бегал по саду за ребенком.

– Боузи, ты проспишь! – раздался суровый шепот над моим ухом.

– А? – я пытался открыть глаза, но сон отпускал меня тяжело и неохотно. – Чего?

– Проспишь, говорю, тунеядец. – Иви увидела, что я начал приходить в себя, и заговорила громче. – Марш умываться!

Надо мной свисали белые длинные пряди, а их хозяйка сурово наблюдала за тем, как я, скорее всего, достаточно долго игнорирую ее старания меня поднять.

– Ты чего сегодня как убитый? – подруга отошла от меня только когда убедилась, что я сел на постели. – Это, может, и неплохо для твоего здоровья, но я уже полчаса пытаюсь тебя дозваться. Я и поесть тебе успела собрать, давай вставай.

– Ой, – я взъерошил свои волосы и закрыл лицо руками. Состояние какого-то анабиоза продолжало сходить с меня очень медленно. – Прости меня, пожалуйста. Я правда ничего не слышал.

– Ты таблетки вчера после душа принимал? – Ив села за наш рабочий стол и поставила перед собой планшет, перекинув тяжесть его корпуса на подставку-чехол. В таком положении она вела беседы со своими заказчиками, отчитывалась по статусу работ, а затем – садилась за рисование. На кровати или за мольбертом, в зависимости от того, какой рисунок заказали на этот раз.

– Да, конечно, – в отличие от доктора Константина, с Иви я был честен относительно вопросов своего режима.

– Давай принимай пораньше, – девушка строго глянула на меня и вновь повернулась к планшету. – Они же вызывают сонливость, вот и не можешь подняться. Просто ложись до полуночи.

– Хорошо, – я прочистил горло и повторил погромче. – Хорошо, спасибо.

Все еще слегка пошатываясь, я поднялся на ноги и снял телефон с зарядки. Утренний чат был полон привычного флуда и мемов. Слава богу, Боб и новый заказчик еще не успели начать меня искать. Сегодня меня ждал сложный день посвящения Рика и Джии в наш новый проект с кодовым названием «Миссия невыполнима».

* * *

Несмотря на то, что я поднялся позже, обошлось без опозданий на работу. Джии в офисе не было. На рабочем месте оказался только сонный Рик. Он попивал кофе из любимой кружки с надписью «Без паники» и курил сигареты, одну за одной. Делать это на производстве, конечно же, было нельзя, но Джии не было на месте, поэтому Рик этим утром чувствовал себя комфортно и безнаказанно.

– Привет… – последнюю часть пути я преодолел бегом, а потому – слегка задыхался.

– О, малой. Ну, привет, – сонливость влияла на суровый нрав моего коллеги достаточно благоприятно. – Как жизнь молодая?

– Жить буду, – я помнил о том, что мне предстояло стать вестником дурных вестей и не обольщался.

– Ну и молодец, – Рик шумно втянул в себя очередной глоток кофе. – Чем порадуешь?

– Если честно, новости так себе.

Рик потушил сигарету и одним взмахом своей длинной руки буквально закинул ее в открытую форточку. Затем сложил пальцы домиком и повернулся ко мне:

– Выкладывай, малой, пока я добрый.

Перед тем как начать посвящение Рика в «Историю» мистера О, я заглянул в мессенджер. Нет, новых материалов он прислать не успел и планы этой ночью не рисовал. Уже не так плохо.

– Ты, эм… – я помедлил, думая о том, как мягче всего могу подобраться к сути. – Слышал когда-нибудь про МёрМёр?

– Ага. И был там, где-то на курсе первом. Мы с парнями залезали туда, через задний двор. Ты мне решил страшилку рассказать? – Рик сдвинул брови, словно уже готовился к худшему.

– Нет. – Я был удивлен тому, что дом Бодрийяров пользовался такой популярностью. Ведь я сам вчера услышал о нем впервые. – В общем, кажется, наш новый заказчик слегка помешан на этой теме. Сценарий, который он прислал – про сумасшедшего хозяина поместья. Он устраивает игрокам прятки на выживание. В референсы по постройке мистер О закинул тучу всяких заброшек. С рекомендацией посетить их для досконального исторического соответствия.

– Так, – коллега перестал хмуриться, но взгляд от меня не отводил. – Пока на страшилку не похоже, похоже на анекдот. Всякие у нас были. В чем паника?

– Паника от того, что он мне вчера прямым текстом сказал о том, что единственный идеально подходящий референс, это – МёрМёр. Остальное, видимо, привел, чтобы показаться больно осведомленным… – этот диалог хотелось завершить прямо сейчас, потому что я подбирался к сути.

– Ну и чем этот дом отличается от любых других заброшек? – вскинул брови Рик.

– Там два этажа, Рик! – я обреченно выдохнул. – И куча комнат. И еще больше мебели, которая должна быть антикварной, но при этом – полой, для пряток.

– Какой-то бред, Боузи, – Рик отмахнулся от меня и достал новую сигарету из пачки. Казалось, что он не верил в сложность нашего положения. – Продай ему «Интернат» и не делай мозги.

– Рик, подожди… – я сделал пару шагов к нему навстречу, пытаясь восстановить с ним зрительный контакт. Когда проектировщик отворачивался – наш разговор заведомо был закончен, сколько бы я не пытался возобновить диалог. – Я бы и рад предложить ему «Интернат», честное слово, но это же товарищ Боба!

– Сценарий покажи.

Я открыл файл от мистера О на своем смартфоне и передал Рику. Квест «Покинутый Интернат» был лидером наших продаж и считался идеальным предложением для всех заказчиков, особенно, если стройка планировалась за границей. Сюжет был банален до скрипа в зубах – игроки оказывались в заброшенном детском доме и должны были раскрыть ужасную тайну исчезновения воспитанников. Главным злодеем, конечно же, оказывался директор заведения. Несмотря на простую сценарную связку, сам проект поражал наших клиентов своей мрачной и тягучей атмосферой прошлого – мы воспроизводили декорации в лучших традициях страшилок про викторианские особняки, наполняли пространство старинной мебелью и винтажными артефактами. Особой изюминкой были спецэффекты. В этом квесте не было предусмотрено участие актеров, а потому, было придумано множество нюансов для их частичной замены. Мы записывали детские голоса, устанавливали механизмы под пол для создания звуков детского топота… Несмотря на то, что эта тема достаточно откровенно проезжалась по самым больным местам моего прошлого, «Покинутый Интернат» я любил не меньше Рика. Хотя бы за то, что продавать его было просто, строить – быстро, а клиент всегда оставался в восторге. Хоррор квесты не переставали пользоваться популярностью. Страх – самая дешевая и быстрая эмоция, вызвать которую было достаточно просто, особенно в нашей сфере.

Другое дело – счастье. Спокойствие. Или, например, безопасность? Для того, чтобы почувствовать хотя бы что-то из вышеперечисленного, нужно было приложить немало усилий. Мы строили очень разнообразные проекты, но вот комнаты счастья еще не изобрели. Да и стоило бы такое удовольствие значительно дороже. И для производства, и для клиента.

Пока Рик читал, то успевал хмуриться, морщиться и даже пролистывать файл наверх для того, что перечитать что-то заново. Затем мой старший коллега закрыл файл, заглянул в наш диалог с заказчиком и, наконец, отдал мне гаджет.

– Маркетолог он, что ли? – Рик поджег сигарету, которую все это время держал в руках.

– Вот и я так подумал! – я был рад, что парень осознал мою боль. – А нам потом проблемы, что народ вспомнил про эту заброшку и туда пытаются пробраться дети!

– Малой, вот мать Терезу не включай, – отрезал Рик, чувствуя слишком много эмоций с моей стороны. – Эта проблема – не наша. Больше всего вопросов вызывают два этажа.

Он хмуро посмотрел на меня. Затем встал с весьма задумчивым видом, прошел до выхода из офиса и вернулся обратно. В конце концов проектировщик выпалил:

– Черт! Вот ты что, все-таки не мог сразу, прямо в звонке «Интернат» предложить? – Рик проследил, как я отступил в сторону своего рабочего места и потупил взгляд. – Это же та же история, только в профиль! Честное слово, Боузи, ты – не менеджер, ты – я не знаю кто.

– Рик, я… – я расстроился, но не удивился. Такие выражения в свой адрес я слышал часто, и я уже всерьез был уверен в том, что полностью их заслуживаю.

– Рифму грубую знаю. Уйди, я Бобу наберу.

Я почувствовал, как душа ушла в пятки. Это был мой первый самостоятельный проект, редкий шанс показать свои способности, и уже на второй день работы с мистером О все шло не по плану. Я не знал, куда себя деть, и тихо приземлился на свой стул, стараясь скрыться за высокой спинкой. Рик стал шумно шагать по комнате, прямо за моей спиной. Он звонил шефу, но тот отвечал долго, как и всегда. Услышав довольно громкое «Алло» в трубке коллеги, я на мгновение обернулся. Готовясь к разговору с Бобом, Рик картинно повеселел. В этом тоже не было ничего удивительного – он вел себя так постоянно.

– Дружище, доброго! Ха, нет-нет. Я звоню по поводу товарища твоего, – судя по звукам, Рик продолжал метаться из стороны в сторону. – Да. О – фамилия, конечно, такая… Запоминающаяся! Ну я не об этом, я про заказ. Ага. Ну, в общем, друг, там ведь два этажа. И на каждом – по две-три комнаты, понимаешь? В клетку за «Экспрессом» – это ни в какие ворота. Ага. Ну, малой смолчал, он же первый раз, не сообразил!

Дальше в беседе шефа и моего коллеги наступила продолжительная пауза. Шагов я больше не слышал, и сделал вывод, что Рик остановился. Кажется, теперь говорил Боб, а проектировщик лишь изредка мрачно поддакивал.

– То есть, ты думаешь, это нормально? Ага. А делать нам это как, можешь подсказать? – от наигранной доброжелательности не оставалось и следа. – Как я должен проектировать этот запрос? У меня нет магических способностей для того, чтобы дорисовать эти несуществующие квадратные метры!

Дальше последовала нецензурная брань и Рик положил трубку. Я был очень рад тому, что практически не видел его лица в момент общения с боссом. Мой старший коллега шумно плюхнулся в свое кресло и допил остатки кофе.

– Дело дрянь, малой, – теперь его гнев был направлен не на меня, и это немного успокаивало. – Надо выкручиваться, даже если Боб против.

Я промолчал. Я вообще не думал, что сегодня снова хочу разговаривать с Риком. Тревога нарастала так быстро и стремительно, что мне закладывало уши.

– В общем… – проектировщик повернулся к своему компьютеру. – Инициируй сегодня звонок с этим О, ладно? Попробуй все-таки продать ему «Интернат». Аргументы сам придумаешь. Можешь добавить, что гарантированно построим за месяц. Здесь – уже под мою ответственность. А там – неделей больше, неделей меньше. Не критично.

С моей стороны ответа не последовало, но, кажется, Рику было все равно. Он понял, что я его услышал, так как сразу после комментария про звонок принялся судорожно включать рабочий комп.

Так как тревожный ком все еще бился в моих ушах болезненной дробью, я понимал, что звонок с мистером О сейчас не осилю. Я всегда считал своей суперсилой умение обличать мысли в красивый текст. Этим я и планировал заняться.

Мне стоило начать издалека:

«Доброе утро, мистер О! Мы с командой еще раз обсудили сценарий и поняли, что уже неоднократно реализовывали квест в похожей атмосфере. Мы бы хотели предложить вам ознакомиться с нашим топовым сценарием. Он называется «Покинутый Интернат». Мы построили его уже в пяти городах по всему миру, и он является абсолютным хитом продаж. Дело в том, что этот квест совмещает в себе и викторианскую эпоху, которая читается в вашем запросе, и мистические повороты сюжета. Декорации выйдут очень похожими на то, что вы хотите видеть. Более того, «Интернат» мы сможем построить в самые сжатые сроки. Ровно через месяц – проект будет сдан. Сценарий квеста, а также фото и видео уже построенных версий я прилагаю к своему сообщению. Заранее спасибо за ответ!»

Я прикрепил нужные файлы из своей рабочей папки и нажал кнопку «Отправить». Сообщение было прочитано в то же мгновение, но никакого ответа не последовало. Мне хотелось покинуть офис поскорее, и я решил уйти на перекур.

Рик словно отсутствовал на своем рабочем месте. Он уже успел окутать себя табачным дымом и смотрел куда-то в потолок. Увидев, что у него закончился кофе, я перед уходом решил запустить кофемашину. Можно было сказать, что этим простым жестом я пытался хоть как-то загладить свою вину. Однако я абсолютно точно знал, что такая мелочь сейчас не сработает.

Уже на курилке меня застал звонок Боба. К моменту поступления входящего я успел уничтожить две сигареты, а потому нажал на кнопку приема звонка относительно спокойным жестом.

– Алло, – я был готов к тому, что нелестные комментарии в мой адрес последуют и от босса, но виду старался не показывать.

– Сильно тебя мучают они? – лениво поинтересовался толстяк.

– Кто? – такой вопрос совсем не был похож на крайне равнодушного ко всему, кроме своих прихотей, Боба, и застал меня врасплох.

– Рик и Джия.

На это мне было ответить нечего. Кроме того, я был уверен, что босс интересовался лишь из вежливости.

– Никакого «Интерната» там быть не может. Ты же понимаешь меня? – я услышал в его голосе насмешку.

– Да, – исход был ожидаем. Но идти против Рика – всегда было плохой идеей.

– Ну вот и хорошо.

– Если честно… – я чувствовал, что застреваю меж двух огней. – Простите меня, пожалуйста, но я не знаю, что делать. Там правда невыполнимая, в текущих условиях, планировка. Рик меня убьет.

– Боузи, как называется твоя должность? – Боб заскучал.

– Менеджер по коммуникациям… – какой комментарий последует дальше – догадаться было нетрудно. Да что за настроение сегодня у всех такое?

– Так наладь коммуникацию, Боузи, – шеф говорил спокойно, но я все равно чувствовал давление. – Ты пробовал разговаривать с заказчиком, а не закидывать его жалостливыми прошениями построить то, что ему не нужно?

– Еще нет… – я выдохнул, с нетерпением ожидая окончания разговора.

– Попробуй, – бросил на прощание Боб.

Босс отключился. Несмотря на то, что этот разговор не был чем-то, что я хотел услышать в таком состоянии, решимости во мне прибавилось. Если бы меня спросили: «Чьего гнева ты боишься сильнее?», я бы с легкостью ответил, что Боба. Кличка, которую ему дала Иви, не соответствовала внутренней сути нашего руководителя, да и мнимое безразличие скрывало что-то абсолютно иное. Рик часто повышал голос, но был весь как на ладони. Про толстяка этого утверждать было нельзя.

Я знал, что это была просто работа.

Но помнил, что все происходящее было единственным оплотом стабильности в моей жизни, которую я так боялся окончательно потерять.

* * *

– Мистер О.

– Да, Боузи?

– Здравствуйте.

– Привет.

Я сидел перед рабочим компьютером в наушниках. Рик успел куда-то исчезнуть, пока я общался с Бобом на курилке. А Джия считала очередную финансовую сводку и тоже была в наушниках. Лучшего времени для звонка с заказчиком было просто не придумать.

– Мне звонил Боб, – начал я нерешительно.

– Мхм… – О терпеливо ждал, пока я перейду к сути.

– Простите за… Наше последнее предложение, – я откашлялся, чувствуя, что сейчас начнется самое сложное. – Мы с командой посчитали его релевантным вашему запросу.

– Я понял, – его голос, как и всегда, звучал слегка задиристо. Пока я не слышал никакого негатива, и это очень радовало. – Но оно нерелевантно.

Я глубоко вдохнул и начал переговоры, которых от меня требовал шеф:

– К сожалению, я не знаю вводных, и как именно Боб преподнес вам информацию о площади, которая сейчас осталась свободной в нашем клубе. Но она действительно небольшая.

– Я смотрел ваш видео-тур, – учтиво заметил О.

– Да, и… – почему я так боялся говорить правду? В конце концов, не укусит же он меня на такой дистанции. – Я не знаю, как мы сможем выполнить ваше техническое задание, имея только такое пространство в нашем распоряжении. Я бы хотел обсудить этот вопрос.

– Мне казалось, что я довольно четко обозначил элементы в сценарии, на которые стоит обратить внимание, – голос заказчика немного напрягся. Это было ожидаемо, ведь детали для него значили все. – Скажем, кухонный лифт.

– Да, я помню про него, – негромко отметил я.

– Замечательно, значит, вы понимаете, что второй этаж необходим для этой задумки, верно? – я слышал, что О произносил слова на улыбке. Каким-то образом ему удавалось сохранять доброжелательность, но при этом не оставлять нам выбора. – Я готов отказаться от кладовой, сократить кухонную зону и гостиную, но второй этаж должен быть.

– Я… спрошу, что мы можем сделать, – мой голос звучал уже не так уверенно, потому что я прокручивал в голове предстоящий диалог с Риком. – Потолки очень высоки и позволяют это сделать. Просто придется строить, кхм, пол?

– Угу. Ну, вы же производство, – безапелляционно подытожил он.

– Гм, да?

– Производить полы вы умеете? – тембр голоса О стал чуть выше на последней фразе.

Я не знал, как мне на это реагировать.

– Умеем… – мои ответы звучали все менее уверенно. Он просил от нас намного больше, чем мы были готовы сделать, даже с учетом пожеланий Боба.

– Произведите мне пол, хорошо, Боузи? – мое имя он выделил особенно мягко, будто бы просил меня о какой-то личной услуге.

– Да… – что же я наделал?! Снова норовил бездумно сделать то, о чем он меня просил, а ведь на этот раз – это было не в моих силах! – Хорошо.

– Ну, вот уже и немного полегче, правда? – довольно поинтересовался мужчина.

Неправда!

– Да, – я чувствовал себя безвольной марионеткой. Рик был прав – менеджером меня назвать было трудно. – Второй этаж… В сценарии там две спальных комнаты, библиотека и продуктовый склад?

– И кабинет, – мягко поправил меня заказчик.

– И кабинет, да, – после этой фразы я сделал паузу, надеясь на то, что мужчина поймет мой непрямой вопрос. В конце концов, он уже понял, что я ничему не смогу возразить. Какой был толк от этой дискуссии?

– Пусть спальная комната будет одна, – он говорил так уверенно, словно заготовил это решение заранее и ждал, пока я позвоню и попрошу помощи. – А еще оставим библиотеку и продуктовый склад. Что скажете?

– Хорошо, – я жевал нижнюю губу, пытаясь привести мысли в порядок. – Мне в любом случае надо это обсудить.

– Естественно. Но мы же друг друга хорошо понимаем, правда? – поддел меня О так, словно в свободное время мы устраивали совместные прогулки.

– …Да, мистер О, – гипноз не сходил с меня и, к сожалению, действовал лишь на речевой аппарат. Мозг был в курсе того, что ситуация для производства складывается очень неблагоприятная.

– Чего еще расскажете, Боузи? – он вновь выделил мое имя в конце. Был фанатом Оскара Уайльда, как и мои воспитатели?

Сделав короткую паузу, я подумал, что именно сейчас наступил лучший момент для того, чтобы уйти от острой темы. И расспросить его побольше о МёрМёр, например.

– Я понял, что вас вдохновляет история дома МёрМёр, – начало должно было быть ненавязчивым.

– Да, дома Бодрийяров, – исправил меня О.

– Я собирался в скором времени организовать свою поездку туда, как вы и просили, – стоило немного умаслить его, прежде чем спрашивать напрямую. – Правильно ли мы понимаем, что вы хотите взять реальную историю этой семьи и воплотить ее в жизнь?

– Меня интересует только одна часть сюжета, которую я нахожу крайне привлекательной и откликающейся мне, Боузи, – плавно выдохнул заказчик.

– Вы имеете в виду, что это будет хорошо продаваться?

– Ну… полагаю так, – мужчина сдержанно усмехнулся. – Эта история много лет живет в нашей местности. До этого времени никто не уделял ей должного внимания.

– Я вас понимаю, – соврал я. – Как вы думаете, смогу ли я попасть внутрь? На форумах последние сообщения от посетителей датируются… Я хочу сказать, они очень старые. Им где-то пять лет.

– Сможете, – это слово он проговорил довольно спокойно, не пытаясь играть интонациями. – Я помогу. Но предупредите меня заранее.

– Хорошо, спасибо, – я оглянулся, чтобы проверить, что Рик еще не вернулся, а Джия все еще работала в наушниках. – Сегодня я хотел бы начать подбирать наполнение под ваш проект. Мебель и прочее.

– Идеально. Меня это устраивает, – задор вернулся в его тон.

– Поэтому я буду держаться на связи, – я постарался провернуть его трюк с ним самим и сделать особенное ударение на имени, – мистер О.

– Обязательно. Это то, что мне нужно. – снова невидимо улыбнулся товарищ Боба.

– До свидания.

Я положил трубку, не дожидаясь его ответа, и только потом понял, что такое прощание могло быть воспринято как дерзость. Но до этого я держался вполне неплохо. Во всяком случае, лучше, чем мог предполагать.

История дома Бодрийяров, пелена тайны вокруг МёрМёр и прочие страшные сказки отходили на второй план, когда я осознавал предстоящий объем работы. Несмотря на то, что решение о поддавках заказчику было мной уже принято, посвящать своих коллег в эту правду я не спешил. В конце концов, Рик еще не вернулся на свое рабочее место. А дозы стресса, которую я успел получить с утра, хватало сполна.

Я думал о том, как можно сократить объем трат на составляющие проекта мистера О заранее. Почему-то мне казалось, что, если я смогу сдобрить неприятную для Рика и Джии новость пачкой разумных решений о дальнейших действиях, они воспримут все, что я скажу, более адекватно.

Перед глазами все еще был открыт чат с заказчиком, и я поспешил вернуться к файлу с его сценарием, который изучал вчера ночью. Может быть, пока я буду разбираться с мебелью и декорациями, мистер О соизволит отрисовать обещанный план? Он уже вполне мог подготовить его, опираясь на мой видео-тур. Прямо под ссылками на различные заброшенные усадьбы, которые, как оказалось, присутствовали в документе для объема, я заметил несколько стоковых картинок с различными предметами интерьера. Вчера я проигнорировал их, потому что не стал листать дальше информации о МёрМёр, но файлы выглядели очень полезными. Здесь были и книжные шкафы для предполагаемых гостиной и библиотеки, и примеры винтажных кухонных гарнитуров, и примечательная своим турецким узором странная софа. Картинки из подборки не имели между собой ничего общего. Очевидно, мистер О собрал их воедино, опираясь на собственный вкус, который, прямо говоря, можно было назвать специфичным.

Повторяя вчерашнюю операцию, я открыл страницу нашего любимого сайта скупки б/у вещей и взялся за поиск. Имея перед глазами референсы того, что хотел видеть заказчик, я вбивал в поиск простые запросы вроде «софа винтаж», «комод антикварный» и тому подобное. На удивление, в нашей местности люди частенько хранили подобные сокровища предков до последнего. В течение получаса я смог подобрать по три вполне доступных по цене варианта для каждой позиции, что мистер О выделил в документе. Естественно, сценарий предполагал значительно больше мебели и прочих артефактов, однако мне очень хотелось теперь поддерживать с заказчиком связь на постоянной основе, потому что вину за свое утреннее сообщение я все еще чувствовал.

Я собрал ссылки небольшим списком в окне нашего диалога и, испытывая удовлетворение от скорости выполнения своих задач, отправил О сообщение:

«Доброго дня вновь, мистер О! Я подобрал некоторые предметы мебели для квеста, опираясь на картинки в вашем сценарии. У них хорошая цена. И они действительно похожи на то, что вы прикрепили в файле. Посмотрите, пожалуйста».

Мистер О прочитал сообщение практически сразу, как и всегда. Казалось, что он всегда держит наш чат открытым. Вот только как он тогда пользуется другими функциями своего компьютера или смартфона? Хотя, может быть, ему было нечем заняться. Если у него нашлась кругленькая сумма на квест, работать ежедневно в офисе ему уж точно не приходилось.

К моему удивлению, он решил ответить мне письменно:

«Это не то. Попробуйте искать конкретнее. Я отправляю четкое описание ниже.

Например: Антикварный книжный стеллаж в цвете венге, раритетный диван с синей обивкой, светильники-тюльпаны, канделябр бронзовый, с резной ножкой, кофемолка деревянная производства Barrel, музыкальная шкатулка музыкальная «Оловянный солдатик», торшер с турецким абажуром.

Этого пока хватит»

Я внимательно прочитал каждый пункт и теперь пытался осознать уровень помешанности моего заказчика. Было интересно – эти детали действительно рождались в его голове или же он продолжал надо мной издеваться? Может быть, во всем этом таился глубинный смысл, который постичь такому бездарю, как я, было просто невозможно?

Еле сдержавшись от невероятно банальной, но крайне уместной шутки вроде: «Да ваш квест построить – это уже целый квест!», я решил попробовать принять правила этой игры. И не придумал ничего лучше, чем скопировать тезисы мистера О в поиск сайта скупки и надеяться на удачу. И, каким бы бредом это ни казалось, – это сработало.

Нашелся антикварный стеллаж, а за ним и раритетный синий диван. Да еще и по цене, которая была чуть ли не вдвое дешевле того, что я выслал мистеру О до этого. Его рекомендации работали и, что представлялось еще более интересным, отсылали к одному поставщику. В углу каждого объявления красовалось название «Лавка Сэма». Если бы я был таким же одержимым, как наш заказчик, уже подумал бы, что О заранее нашел все необходимые ему детали и сейчас просто забавлялся. Однако я все еще помнил слова Доктора Константина о том, что мне свойственно накручивать и раздувать ситуацию из ничего, поэтому со спокойствием отрапортовал хозяину черной аватарки, что все семь позиций были найдены. В конце я обозначил, что собираюсь поехать к старьевщику и присмотреться к ним завтра. О том, что команда производства все еще не в курсе той ситуации, в которой мы оказались, другу Боба знать точно не стоило.

Сразу после моего ответа последовал звонок. Поразительно! Неужели этому человеку сегодня было совсем нечем заняться?

– Боузи, – строго проговорил он. Если бы не рабочие обстоятельства, которые окружали нас, я бы всерьез подумал, что он звонил меня отругать. И куда же делась его задиристость?

– Мистер О? – медленно ответил я.

– Вы, кажется, писали, что нашли все необходимое, – я не узнавал этих интонаций. И не понимал, чем мог так обескуражить заказчика.

– Верно, знаете, это большая удача, и… – начал я довольно бодро.

– Тогда почему вы собираетесь ехать за моими вещами завтра? – резко оборвал меня О.

– Эм, – я опешил. Такая внезапная перемена характеризовала этого мужчину еще более ненормальным, чем я предполагал ранее. – Простите?

– Боузи, кажется, я уже выполнил за вас часть вашей работы! – настаивал клиент.

В таком диалоге мне было действительно сложно разобраться в том, что происходило на самом деле. Меня все еще съедало чувство вины, и подобные комментарии лишь усиливали его. Я действительно мог отправиться в лавку старьевщика уже сегодня и присмотреться к вещам, но с какой целью? Проект не горит настолько, чтобы закупать наполнение квеста до того, как мы получили хотя бы желаемую планировку от мистера О, и речь еще не шла о 3D-модели квеста, без которой даже работу по отделке было запускать невозможно. Да я даже не успел сообщить Рику и Джие последние новости! Он пытался мной управлять с неведомой мне целью. Понять это было уже достижением.

В те короткие доли секунды, на протяжении которых в моей голове мотался клубок тяжелых мыслей, я все-таки сумел обнаружить одну спасительную ниточку. Ее оставил здесь мой психиатр. Если задуматься, их было даже две. Назывались они личные границы и Самоуважение. Я отчеканил:

– Мистер О, простите, но мы так и не увидели плана предполагаемого проекта.

На конце трубки повисла тишина.

– Более того, закуп предметов интерьера не имеет никакого смысла без визуализации будущего квеста. Это все равно, что начинать читать книгу с конца, понимаете? Мы ждем от вас планировку в ближайшее время и уже сейчас работаем в крайне сжатые сроки, стараясь оперативно закрыть те проблемы, которые помогут сократить нам объем работы в будущем, – я говорил довольно быстро, потому что боялся растерять уверенность в процессе. – Лично я начал работать с вашим сценарием этой ночью и пока ни на секунду не прерывался на другие задачи. Надеюсь, вы меня понимаете?

О издал странный звук, похожий на скрежет зубов, и положил трубку. Даже если после этого диалога он позвонит Бобу, я все равно буду прав, потому что именно шеф учил нас никогда не торопиться с принятием решений. Особенно тех, что касаются траты казенных денег. Такая модель поведения была мне крайне несвойственна, но, к собственному удивлению, я был спокоен. По крайней мере, чувствовал, что смог перетянуть на себя одеяло хотя бы на секунду и больше не выглядел так безвольно. Самое страшное ждало меня впереди: коллег все еще предстояло обрадовать безапелляционным решением строить квест точно так, как сказал заказчик.

Глава 6

Я обнаружил Рика на территории клуба. Он командовал Джимом и Викки, которые с большим нежеланием и вполне говорящими грустными выражениями лиц освобождали склад.

– Снова ты? – коллега глянул было в мою сторону, но быстро отвернулся, продолжая контролировать сотрудников клуба. – Ну что, миссия провалена?

– Я… еще не успел рассказать, – этот разговор должен был начаться совсем не так, поэтому мой ответ вышел довольно скомканным.

– Да и не надо, – Рик хмыкнул. – Думаешь, Боб умеет звонить и отчитывать только тебя? Плакал наш «Интернат». Будем строить эту ересь, я понял.

Подобные ситуации, хоть и ставили в неловкое положение, но довольно быстро освобождали мысли от лишнего груза. Значит, Боб уже все сообщил самостоятельно, и, в контексте текущей ситуации, это были самые лучшие новости за последний час.

– Где план-то? – так и не поворачиваясь, равнодушно бросил коллега.

– Не знаю, – я поджал губы. Подгонять О точно было плохой идеей, и я не знал, как буду выкручиваться, если Рик все-таки попросит меня это сделать. – Надеюсь, что он его рисует.

– Рисовальщик, блин. И я сам себе яму вырыл, когда тебе про срок постройки «Интерната» сказал. Теперь Боб сказал, что и с этим проектом укладываться придется в месяц. Месяц – и два этажа! Не знаю, что из этих двух опций радует меня больше… – проектировщик демонстративно закрыл лицо рукой.

Джим, выносивший очередной мешок с непонятным содержимым, наконец заметил меня и заскулил:

– Не друг ты нам! Спального места лишил, маленький и злой. Только посмотри на него! Такой маленький – и такой злой!

Я отмахнулся. Словно мне самому было весело от того, что через месяц в нашем клубе появится проект, который я уже не переносил на дух. Рик, казалось, устал наблюдать за гейм-мастерами и подошел ко мне. Он попросил сигарету, и мне показалось, что лучшего времени, чем сейчас, чтобы поделиться впечатлениями, не найдется. Я постарался говорить тихо, но уверенно:

– Этот мистер О давит на меня.

– Бедненький, – парень, в свою очередь, понижать тон не собирался. – Тебя пожалеть, Боузи?

– Послушай, я серьезно, – я постарался поймать взгляд проектировщика для того, чтобы вести с ним прямое взаимодействие, а не пытаться закидать его обрывками фраз. – Я начал заранее подбирать мебель и прочее. Из референсов, которые он сам прикрепил в сценарии, помнишь?

– Ну, здесь хвалю. Но как-то рановато, не находишь? – со скепсисом отметил Рик.

– Я хотел немного задобрить его после утренней ситуации. Но в том-то и дело, что даже искать рано, Рик. А он меня подгоняет! Мол, раз нашли – езжайте и покупайте сейчас, – возмущенно выложил я.

– Не надо было лезть и выделываться, чтобы тебя потом не подгоняли. Ничего удивительного. Сначала думай, Боузи, думай, – коллега бесцеремонно ткнул пальцем в мое темя. Я зашипел. – Потом – делай! Это стратегия. Казалось, что Рик был готов закурить прямо здесь. Я понимал, что никто не будет в восторге от срочного заказа – у нас хватало работы и без мистера О. Мне захотелось отвлечь старшего коллегу, хоть я и осознавал, что своими рассказами рою себе могилу. О том, как именно происходил поиск предметов для квеста заказчика, я решил умолчать.

– Слушай, но я правда нашел уже целых семь позиций! – попробовал я снова. – Там и мебель, и разная мелочевка. Довольно дешево выйдет. Правда, странное дело – все, что было нужно по списку, я обнаружил в одной лавке.

– И это соответствует запросам заказчика? – тень интереса наконец промелькнула в голосе Рика.

– Полностью. Я все согласовал, – тихо подметил я.

– Не удивлен! – хмыкнул старший коллега. – Наверное, все психи, подобные этому мистеру О и твоему старьевщику, имеют общие интересы. Ладно, пока мы будем разбираться с надстройкой, а твой рисовальщик – готовить планы… Отправляйся и присмотрись. Сделаем фотографии твоего улова этому идиоту. Может быть, хоть порадуется.

– Понял. А можно меня Джим отвезет? – присутствие друга облегчило бы мне задачу. И не только с точки зрения перетаскивания тяжестей. – Вдруг мы что-то из мебели возьмем?

– Не моя ответственность, – пожал плечами проектировщик. – Если у него завтра выходной – ради Бога.

Викки с шумом выставила последние коробки из помещения и села рядом с ними, запрокинув голову назад. Сегодняшней смене не повезло попасться под руку Рику. Ребята добросовестно очистили бывший склад и сейчас, очевидно, пытались слиться с пространством, чтобы угрюмый работник соседнего цеха больше не дал им дополнительный поручений. Рик повертел в руках взятую у меня сигарету и отдал её, так и не использовав.

– В общем, – сухо подытожил он. – С тебя – вытащить из него рисунки как можно скорее. И действительно – скатайся завтра за наполнением. Деньги согласуешь с Джией.

Парень точно больше не хотел со мной разговаривать. Уже через минуту его долговязая фигура скрылась в темноте противоположного конца коридора, а следом я услышал смачные ругательства. Скорее всего, Рику кто-то позвонил, и тот не стал с ним церемониться. Викки тем временем начала растаскивать весь хлам по углам и пыталась привести рабочее пространство в презентабельный вид. Джим скрылся из виду.

* * *

Мой друг решил, что лучшим выходом из ситуации, с которой он не может смириться, станет импульсивный мелкий ремонт. Я нашел Джима во второй комнате детского квеста с говорящим названием «Страна чудес». Он пытался починить подсветку одного из игровых элементов – музыкального мухомора, который был безнадежно сломан наполовину, и работал таким образом уже пару лет.

Пятнышки на шляпке издавали звуки нот. Если дети нажимали на них в правильном порядке, то все сливалось в единую приятную мелодию, которая помогала открыть дверь в следующую комнату.

Еще тот старший администратор, что обучал меня в клубе, говорил, что сразу после выполнения музыкального задания декоративный гриб должен был переливаться всеми цветами радуги. Но лента, дающая цветную подсветку, кажется, потеряла соединение или вовсе ушла на покой и требовала замены.

Джим снял шляпку мухомора и пытался подобраться к корню гриба через обилие проводов. Все это происходило в полной тишине, поэтому со стороны выглядело весьма депрессивно.

– Эй, – окликнул я парня. – Йо!

– Не друг ты нам, малой, уходи, – в этот раз голос Джима звучал даже немного обиженно.

– Перестань! – миновав цветочную поляну, я пересек всю комнату квеста, которая представляла собой импровизированный волшебный лес. Добравшись до закутка, в котором старший гейм-мастер разбирал мухомор, я приземлился на искусственный газон. – Как будто бы я рад тому, что у нас скоро появится проект с неадекватным учредителем.

– Ничего не знаю про учредителя, – Джим по-прежнему не поднимал на меня головы. – Но твой процент с продажи – твоя радость.

– Шутишь, что ли!

Вопреки предположениям бывшего коллеги, никаких процентов не существовало. За свою работу я получал среднюю ставку и был этому рад. Моё затянувшееся пребывание в «ESCAPE» никогда не было способом просто зарабатывать деньги – я приходил сюда, чтобы оказываться в альтернативных реальностях быстро и безболезненно для своей психики. А с тех пор, как меня перевели на производство, делал вид, что стараюсь быть причастным к созданию этих миров, пытаясь прирасти к тем, кто никогда меня не примет. Каждый новый рабочий день воспринимался как забег на выживание.

Пластиковая трава впилась в джинсы – либо я неудачно сел, либо, спустя нескольких лет работы квеста, она успела встать колом. С потолка на меня смотрели бутоны говорящих роз. К цветочной поляне прилегал большой дуб, в дупле которого были спрятаны часы Белого Кролика. Несмотря на то, что с моей последней смены в роли гейм-мастера прошло уже много времени, то, как собирается квест и куда нужно прятать игровые предметы, я помнил отлично.

– Поехали завтра к старьевщику вместе? – спросил я в лоб.

– Я тебе не бесплатное такси, – обиженно буркнул Джим, наконец поднимая на меня глаза.

– Ой, ну хватит, Джим! – я мягко задел его плечо. – Тебе же нравится ездить со мной в злачные места. Может быть, присмотришь себе какую-то безделушку. И даже грузчиком работать не придется.

Я, конечно, соврал Джиму, но сделал это ненамеренно. Совсем забыл про диван и книжные шкафы! Правда, скорее всего, в машину друга они и не поместятся.

– О чем квест хоть? – изобразил интерес старший гейм-мастер.

– Про МёрМёр, – я спохватился. – И ты, наверное, тоже слышал о такой заброшке?

– Та, что в пригороде? Слышал, конечно, мы ездили в тот район на полевые ролевки[7] с театральной школой, – вдруг инициативно отозвался парень.

Джим бросил мучать гиблый мухомор, поднялся и выпрямился по струнке. Как и всегда, дальше должен был последовать актерский этюд. Строгим и низким голосом гейм-мастер заговорил:

– О, лорд Малой. Я посвящаю тебя в род владельцев дома МёрМёр, – друг сделал вид, что касается моих плечей мечом поочередно. – И пусть твоя вредность и услужливость клиентам приведут тебя к преданной службе Королеве.

Я рассмеялся. Другое дело – передо мной вновь был старый добрый Джим, готовый к совместным приключениям. Когда Ив не было рядом, он вытягивал меня из апатии, поэтому появление его фигуры в коридорах клуба всегда слегка подсвечивалось белым светом, который, кроме меня, естественно, никто не видел. Джим сел возле меня по-турецки. Затем потянулся к карману моих джинсов, нагло опустил свою руку в карман и вытащил пачку обычных сигарет. Рассмотрев ее, он брезгливо откинул коробок и снова полез в мой карман. Наконец друг обнаружил искомое и закурил электронный испаритель прямо в квесте.

– Джим, ну пожарка же! – возмущенно воскликнул я.

– Мы едем или не едем? – хитро отозвался Джим.

– Едем, конечно!

– Тогда дай своему добросовестному коню заслуженный отдых, – подначил меня старший гейм-мастер.

Пяти затяжек «коню» было достаточно. Он закончил курить, и мы пожали друг другу руки, условившись выехать завтра к началу моего рабочего дня. Я покинул «Страну чудес» в приподнятом настроении.

К моему возвращению в офис Джия уже вовсю занималась составлением плана расходов на будущий проект, расписывая цифры на бумажном листе. В отличие от Рика, на ситуации с внезапными заказами она реагировала спокойно и, при первой же возможности разумно прикидывала, что к чему. Руководительница глянула на меня и позвала к своему рабочему месту:

– Рик заходил. Сказал, что завтра ты едешь покупать всякую мелочевку. Вот такая сумма у нас есть сейчас, видишь? – девушка указала на цифру под словом «Итого». Все вычисления она прописала обычной ручкой, но этот блок подчеркнула маркером. Скорее всего, для того, чтобы показать Бобу. И почему она никогда не пользовалась электронными таблицами для расчетов? – Пока прикупи на нее, а потом будем заниматься глобальной закупкой. Уже после первого платежа от Боба. Или заказчика. По правде говоря, там что-то странное – я так и не поняла, кто из них оплачивает проект.

Я кивнул и зарылся в свой смартфон, синхронизируя в мобильный браузер вкладки с рабочего компьютера. Сайт скупки был удобен тем, что предполагаемые траты были понятны сразу – цены товаров, добавленных в корзину, складывались автоматически. На предложенные Джией деньги я мог купить торшер, канделябр, шкатулку, и, пожалуй, кофемолку, если получится немного поторговаться. Джиму действительно не придется работать «конем» – это было хорошей новостью.

– Я не очень понимаю логику, – продолжила руководительница. – Обычно мы начинаем с плана, но если Рик принял такое решение, купи по мелочи и все красиво сфотографируй. Заодно возьмешь, может быть, личный контакт этого старьевщика? Если у него приятные цены, мы вернемся к нему не рази не два. А при постоянном сотрудничестве и цены обычно другие. Понял?

Настроение Джии меня успокаивало. Мне нравилось, что она была опытным специалистом и проявляла только разумную гибкость по отношению к клиенту. В случае с мистером О слишком явно играть против его правил было невозможно.

Приложение мессенджера на рабочем компьютере молчало, а у меня пока не хватало смелости напомнить заказчику про планы. Я надеялся на его скрупулезность и зацикленность на своем проекте. Кроме того, система нашего общения уже была понятна – О был готов выдавать новую информацию в обмен на наши действия. Казалось, что покупка «его вещей», как он сам выразился, в этом вопросе должна была сработать.

Иви оповестила меня о том, что сегодня вечером ее не будет дома, веселой смс-кой. Это означало, что домой было торопиться совершенно незачем, и я мог позволить себе задержаться так надолго, как мне этого хотелось. Завершение рабочего дня показалось мне таким же странным, как и его начало, но до завтрашнего дня я мог освободить голову от неприятных мыслей и подумать о чем-то своем.

* * *

– Кто рано встает… – еле сдерживая зевок, протянул Джим.

– Тот едет за всяким мусором в «Лавку Сэма»! – я махал другу в открытое окно на переднем пассажирском сидении. – Привет, Джим!

– Привет, малой! – он разблокировал для меня дверцу. – Сначала мы едем в МакАвто за завтраком, и ты меня угощаешь. В отместку за то, что в свой выходной я уже на ногах – ни свет ни заря. Правильно я понимаю?

– Верно, верно!

Я запрыгнул в салон легкового автомобиля друга и выдохнул. Вся его машина будто успела пропитаться задорным нравом хозяина за время эксплуатации. Игрушечные собаки на переднем зеркале, куча непонятных остатков от театральных костюмов и реквизита на заднем сидении, и там же – парочка штативов под фотоаппарат и сам фотоаппарат, естественно. Джим возил свой груз с собой, как и каждый из нас, только вот у него он был с виду легким и наполненным живыми эмоциями.

В МакАвто мы перехватили пару бургеров и две колы. Джим не снимал очки, но ехал достаточно ровно, и я всей душой надеялся, что он не засыпает за рулем.

«Лавка Сэма» находилась в промышленной зоне нашего города. По пути я успел насчитать три завода схожей постройки, даты которой уходили в первую половину прошлого века. Не было понятно, работает ли там еще кто-то живой, или весь состав тружеников уже давно прогнали призраки, отвоевавшие свое право на жизнь в настолько старом здании. Кола в стаканчике закончилась быстро, и я, не решаясь побеспокоить и так сонного Джима, решил проверить рабочие чаты на предмет новостей.

В момент, когда меня не было на месте, и часть деятельности приходилось выполнять «в полях», я всегда боялся, что в самый неподходящий момент прилетит запрос, который потребует моего непосредственного пребывания за компьютером. Однако, переживал я зря – со вчерашнего дня в чатах по-прежнему, было тихо, и даже мистер О не подавал никаких признаков жизни. И теперь я уже точно понимал, почему – он ждал следующего шага с моей стороны.

«Лавка Сэма» оказалась ничем иным, как зданием бывшей забегаловки. Эта часть промышленной зоны была открытой для посещения всем желающим, а потому – и тут, там располагались различные заведения общепита и магазинчики с фиксированными ценами. Скорее всего, аренда здесь была невероятно дешевой, а общий поток посетителей составляли местные сотрудники.

Из-за видимых следов старой вывески заведения Сэма, новая воспринималась смехотворно – прямо на остатки потрескавшейся старой краски был привинчен деревянный овал из самого дешевого материала. Из-за убогой деревяшки грустно проглядывало то, что когда-то было красивой, витиеватой надписью «Паб Сэмми». Новое название же было вырезано на дереве крайне небрежно и выглядело, как откровенная насмешка над былым успехом. Интересно, что сподвигло Сэмми стать Сэмом и так диаметрально изменить свой спектр деятельности?

Я вышел из машины первым и по пути надел на себя самое глупое и доброжелательное выражение лица, которым только располагал. Меня обуревала уверенность в том, что, если я буду правильно себя вести, наш с Джимом улов будет удачным.

Внутри нас ожидала кустарно систематизированная куча хлама. В зале бывшего паба вещи были классифицированы довольно банальным образом: в одном углу собралась груда старинной мебели, другой был завален посудой, третий – совсем мелким барахлом, вроде светильников, подсвечников и шкатулок. В четвертом углу располагался бывший бар, а ныне – место кассира, которого пока нигде не было видно. Слева от импровизированного прилавка был еще один проход, завешанный причудливой шторой из деревянных бусин. В помещении стояла абсолютная тишина.

Джим зашел за мной и снял солнцезащитные очки. Он, кажется, наконец, проснулся. Оглядев пыльные кучи, он издал невнятный звук удовлетворения и медленно уплыл к антикварной посуде. То, что друг не собирался мне помогать, я отлично знал наперед. Его часть работы на данный момент, была выполнена, и просить о большем было бы уже наглостью.

При повторном осмотре помещения я понял, что Сэм – абсолютный новичок в своем деле и является обычным скупщиком. Такое количество мусора сложно было представить в заведении у знатока своего дела. Кроме того, бывший паб действительно был заставлен товаром очень бедно. Я не раз бывал на барахолках и знал, что коллекционеры с опытом способны вместить на своей точке продаж немыслимый объем старья. Да такому пространству позавидовала бы любая «крупная рыба» этого бизнеса! Оставалось надеяться, что в вопросах цен на всякий хлам Сэм был так же неопытен, как и в организации рабочего места, и мой план по очаровыванию продавца сработает.

Мои размышления наконец были прерваны. Из-за приметной шторы показался старик. Он был грузным и достаточно дряхлым внешне, но его походка выглядела довольно бодро и выбивалась из общего образа. Возможно, причиной такой активности была бутылочка горячительного, которая пряталась от нас в том самом проходе? Я взглянул в его лицо и улыбнулся. Нет, все же алкоголиком назвать его было сложно. Его морщины, глубокие и ровные, словно выведенные по контуру – практически не свисали, а крепко прилегали к худому лицу. Седые усы были чистыми и идеально вычесанными. Длинный орлиный нос словно удерживали по бокам два весёлых и озорных глаза. Этот старик не внушал доверия, но располагал своей ухоженностью и несвойственной его возрасту свежестью. Осознав, что глупо таращусь на продавца уже на протяжении несколько минут, я поспешил начать.

– Здравствуйте! Вы, наверное, Сэм? – мой голос звучал слишком неестественно. Стоило сбавить обороты.

– Наверное, наверное, мальчик мой! – пробухтел старик. Его голос звучал очень глухо, но все слова он произносил отчетливо, будто подчеркивая самое важное интонацией. – Разве вы не видели портрет на вывеске?

– Эм, – перед глазами вновь всплыл лысый деревянный овал и косая, небрежная подпись. И где, позвольте спросить, там должен был уместиться целый портрет?! – Нет, ничего такого не было.

– Снова сняли, чертяги! – старик пригрозил кулаком воздуху. – Ну, райончик. Вечно воруют, сил моих нет!

Я улыбнулся. Почему-то мне казалось, что с этим сказочником я смогу договориться.

– Я видел ваше объявление на сайте, – на улыбке продолжил я. – Мы строим квесты, и, знаете, ваши чудесные товары идеально подходят нашему новому заказчику.

– Как зовут тебя, мальчик? – прищурился старик.

– Боузи. Я работаю на производстве. А вон там, – я махнул в сторону кучи с посудой. – Джим. Он – старший гейм-мастер. Ведет квесты, которые мы строим.

– О! – Сэм довольно брезгливо глянул в сторону моего друга. Скорее всего, ему не нравилось то, как по-хозяйски мой друг обращался с его товаром. – Джима я не заметил. Здравствуйте, молодой человек.

Старик продолжал оглядывать моего сопровождающего с недоверием, а тот осматривал фарфоровый сервиз со снегирями, не прекращая мычать от удовольствия.

– Так что тебе нужно, мальчик Боузи? – вернулся ко мне хозяин лавки.

Да что же за привычка такая пошла! Для всех и всегда – мальчик. Конечно, я был небольшого роста, но мне уже перевалило за двадцать. Сомнений в том, что мое лицо выглядело достаточно взрослым – не было.

– Мне нужно… – я зашарил по карманам. – Минутку.

Я достал свой смартфон и открыл чат с мистером О, который все еще пребывал в офлайн. Джия сказала мне взять товар на определенную сумму, и с тем, что почти вписывалось в установленный бюджет, я и собирался покинуть эту лавку.

– Вы написали, что у вас есть канделябр бронзовый с резной ножкой, кофемолка деревянная производства Barrel, шкатулка музыкальная «Оловянный солдатик», торшер с турецким абажуром… – зачитывал я.

Старик загоготал, а в его смехе были слышны звонкие нотки, идущие в разрез с возрастом. Вот, что значит – молод душой! Я себя таким совершенно не ощущал. Наверное, как и всегда, я говорил слишком быстро, протараторил названия товаров, и этим рассмешил Сэма.

– Как много всего тебе нужно. Я-то, конечно, уже и не упомню, но раз написал – значит, есть такое, – он развел руками. – У меня внучка объявления снимает, как только что-то продаю. Сам-то я старый, вообще не понимаю, как вы с этими экранами управляетесь… Ну, что же ты стоишь, мальчик! Пойди, да посмотри, будь гостем. Твой друг, кажется, уже хочет купить сервиз моей бабули. Аккуратнее там!

Джим невнятно промычал что-то вроде: «А я возьму, возьму, да». Он продолжал рассматривать очередную чашку с неподдельным интересом. Только получив разрешение на осмотр от старика, я понял, как все-таки удобно были составлены его вещи. Несмотря на то, что выкладка не соответствовала никаким стандартам, что я видел до этого – мне происходящее было только на руку! Если мне нужен торшер и канделябр, значит, стоило искать в куче с мелким хламом.

Однако, поиск оказался не таким уж и простым делом. Осмотрев кучи вещей поближе, я понял, что старик Сэм не слишком заботился об их сохранности – просто сваливал все вместе, складывая один предмет на другой. Было трудно представить, как долго он играл в этот тетрис, и как далеко мне придется рыть, чтобы найти тот самый канделябр и турецкий торшер. Я заметил, что старьевщик не сводил с меня глаз – наверняка боялся за то, что я окажусь неуклюжим и сломаю его пирамиду, но за это он мог не переживать. Я работал в квестах достаточно долго для того, чтобы осознать ценность вещей и научиться аккуратности.

Переворотив верхний слой, я наконец заметил бронзовый канделябр. С резной ножкой и тремя подсвечниками, все так, как было в описании объявления. Я обрадовался тому, что первый предмет нашелся быстро, но понимал, что у старого доброго Сэмми все могло быть устроено по пресловутой квестовой логике. Чем дальше по сюжету предполагалась загадка – тем сложнее ее было решить. К тому моменту, как вся моя джинсовая рубашка уже была покрыта почти что видимым слоем пыли, я почувствовал странное головокружение. Я подумал, что виной всему было то, что я резко выпрямился после того, как провел несколько минут поиска с опущенной головой. Далее я разгребал хлам, сидя на корточках. И вот, удача – передо мной мелькнула ножка торшера, знакомая мне по фотографии на сайте. Но основание было только половиной от нужного мне прибора. Где же скрывался тот самый абажур?

– Извините, – вежливо позвал я. – Сэм?

– Да-да, мой мальчик? – мгновенно отозвался хозяин лавки.

Он не двинулся с места и по-прежнему не сводил с меня глаз. Видимо, наблюдение за покупателями было единственным развлечением старика. Я не мог его за это осуждать. Мы за это получали деньги в квестовом клубе.

– Я вижу ножку нужного торшера, – я продемонстрировал находку владельцу. – Но боюсь, что абажура тут нет. Судя по фото, он довольно хрупкий. Вы не могли отложить его отдельно? Он бы тут… просто сломался.

– Может и мог, Боузи, почем мне знать, – улыбнулся старик. – Зайди да посмотри – вот тут, на полках, за прилавком. Не стоит меня бояться.

На последней фразе мне стало некомфортно, но я постарался проигнорировать это чувство, внутренне ссылаясь на то, что опять вижу негатив там, где его быть попросту не может. Я поднялся на ноги, и головокружение усилилось. Казалось, что давление резко снизилось, и у меня вот-вот хлынет кровь из носа. Скорее всего, мое состояние было вызвано тем, что лавка совсем не проветривалась, а в воздухе – витала пыль после того, как я перевернул кучу вверх дном. Доктор Константин предположил бы, что я опять не вовремя принял свои таблетки. Но мне нужно было еще успеть вернуться на работу, поэтому на размышления и срочный прием лекарств времени у меня просто не было.

Я подошел к Сэму за прилавок и занял место, которое он мне вежливо уступил. Что-то, похожее на текстильные колпаки, среди которых и мог быть мой абажур, таилось на третьей полке. Не успел я подумать о необходимости приставной лестницы, как старик придвинул ко мне табуретку и подошел ближе.

– Она хрупкая, мальчик, – предостерег он и хохотнул. – Давай побыстрее, а я подстрахую. Ну, если только ты в полете не сломаешь мне спину, хгх!

Такой обнадеживающий комментарий от старика мотивировал меня искать быстрее. Как только я поднялся на нужную высоту, то не смог пробраться к нужной цели сразу – мой взгляд приковала к себе большая бесцветная фотография в старинной серебряной рамке, стоящая в углу нужной мне полки. Я коснулся пыльного, как и все вокруг в «Лавке Сэма», стекла и вгляделся в бледное, вытянутое лицо немолодой женщины в одеждах по моде позапрошлого века. Ее черные волосы были собраны в строгий пучок, а черты лица были выточенными – именно такую внешность причисляли к «аристократической». Она не улыбалась и смотрела тревожно куда-то вдаль. В то время, к которому принадлежала эта незнакомка – фотографии были настоящей роскошью и чаще создавались лишь посмертно. Однако ее лицо точно было живым, хотя холод, исходивший от ее наружности – на секунду, но все же заставлял в этом сомневаться. Я рассматривал фото, пытаясь подметить интересные детали, пока не почувствовал, как земля начала уходить из-под ног. Крепкие руки, которые, пожалуй, были даже слишком крепкими для старческих, схватили меня за пояс. Это было последним, что я почувствовал. А потом под носом стало липко и мокро.

На большой и светлой кухне с салатовыми стенами было пусто. Я наблюдал за суетливыми силуэтами через глубокую дымку. Их возня не мешала, напротив – создавала ощущение безопасности. Я знал, что сегодня должны были приехать гости. А сейчас мы все готовились к завтраку.

Уже знакомый мне, высокий и длинный, силуэт мелькнул в коридоре. Я знал, что он нервничает. С самого утра в доме стоял небывалый шум, и лишь здесь, на кухне, я чувствовал, что все еще нахожусь дома, несмотря ни на что. Проходя насквозь, видел, как Мистер Неизвестный общается с кем-то маленьким, расположившимся в кресле. У этих двоих, кажется, завязался спор. Тот силуэт, что был значительно меньше, все никак не мог усидеть на месте. У моих ног терлось что-то теплое, похожее на кота – но я не решался посмотреть, потому что боялся потерять это уютное ощущение. Я услышал, как где-то далеко, у входной двери, зазвенел колокольчик.

Несмотря на то, что этот гость был понятным и желанным для меня, я не мог двинуться с места и вспомнить, кого именно жду. Все тело разом затекло, и я мог лишь наблюдать за тем, как суета вокруг меня сошла на нет. Скорее всего, завтрак был готов к подаче.

Еще один силуэт появился на кухне в мгновение ока, стоило мне лишь подумать о том, что в доме стало слишком тихо. Я не видел, но слышал, как разбилась тарелка. Рядом тут же вырос мой Мистер Неизвестный, и словно перенял гнев нового, незнакомого мне силуэта, на себя. Но следом за первой тарелкой разбилось что-то еще, а потом разбивалось снова и снова. Мне хотелось закрыть уши и больше не слышать громких, тревожащих меня звуков, но тело все еще не могло пошевелиться.

Я был свидетелем чужого скандала, с которым не имел ничего общего, но тревога откликалась во мне и билась раненым зверьком о стенки грудной клетки. Было тяжело переживать ситуацию, в которой я ничего не мог сделать. В конце концов я понял, что кухня начала уменьшаться, становясь запертым пространством, наполненным жаром конфликта. Арка исчезла, и ни суетящихся фигур, ни маленького силуэта я больше не видел. Не слышал крика, но точно знал, что этот новый силуэт – не очень высокий и достаточной активный в своей динамике – сейчас кричал, унижал Мистера Неизвестного, а он вальсировал по кухне, стараясь увернуться от посуды, которую в него запускали. И лишь осознав кульминацию, я услышал, нет, понял – этим силуэтом была женщина.

Я лежал у Джима на коленях и пытался восстановить дыхание. В одной руке он держал влажную салфетку, пропитанную чем-то ярко-красным. Кажется, кровь все-таки хлынула из носа в момент, когда я начал терять равновесие. Старик стоял рядом, но, словно сторонился нас – и в этом не было ничего удивительного. Я не был уверен, что к нему часто заглядывали горе-покупатели, которые сначала долго не могли найти то, что им нужно, а затем – теряли сознание в процессе. Оставалось надеяться на то, что я ничего не разбил, пока падал.

– Мой мальчик, ты живой? – старик заметил, что я открыл глаза.

Сэм смотрел на меня без укора, но с необъяснимой смесью других эмоций – испуга и шока. Я откашлялся и медленно вытащил из себя вереницу слов:

– Да, я… У меня проблемы. Со здоровьем. Простите.

Джим не сказал ни слова. Возле нас в пакет были собраны обе части торшера, канделябр, и даже кофемолка со шкатулкой. За поиски последних я даже не успел взяться. Неужели Джим догадался залезть в чат и посмотреть все позиции, которые я сегодня рассчитывал купить?

– Мы пойдем, Сэм. – тихо и непривычно серьезно проговорил Джим. – Спасибо вам. Я помогу ему дойти до машины.

– Да будет-будет, – владелец лавки все еще не сводил с меня глаз, но обращался к моему другу. – Езжайте.

Я спохватился в последний момент:

– Сэм, мы не расплатились с вами, – Джим уже помогал мне встать, и я пытался восстановить координацию.

– Твой друг расплатился, – не мигая, проговорил старьевщик. Он буквально буравил меня взглядом. – Идите и загляните в больницу по пути. Отдохни, мальчик.

Джим приподнял меня на себе и взял пакет в другую руку. Доведя меня до машины, друг помог мне лечь на заднем сидении. Как только мы тронулись, я услышал звук уведомления из мессенджера и достал смартфон. Мистер О все-таки прислал планы, а я даже не успел сфотографировать все то, что мы купили.

– Джим… – негромко обратился я к водителю.

– А? – голос старшего гейм-мастера все еще был серьезным. Таким я никогда не видел этого парня. – Я везу тебя в больницу.

– Спасибо. Я хотел спросить, сколько тебе должен, – я показал пальцем на пакет со старьем, хотя Джим, конечно же, смотрел на дорогу и увидеть этого не мог. – У меня с собой бюджет… с производства.

– Боузи, я не расплачивался с ним, – бесцветно ответил друг.

На заднем сидении немного потряхивало. Я закрыл глаза и надеялся, что, когда открою их в следующий раз – все исчезнет, и произошедшее забудется, как кошмарный сон.

Глава 7

Белые коридоры больниц, залитые искусственным желто-зеленым светом, всегда меня пугали. Здесь было пусто, холодно и одиноко, даже если рядом кто-то сидел. Джим по-прежнему был мрачен и все наше время пребывания пялился в свой смартфон. Своим молчанием он лишь усиливал мое ощущение полной отрешенности от внешнего мира. Этот режим друга не раздражал меня, но вызывал намного больше вопросов, чем тот образ «вечно неунывающего» старшего гейм-мастера, к которому я привык.

Рабочие чаты разрывались от сообщений Джии, Рика и Боба. Они не понимали, что произошло, а я не хотел объяснять. Поэтому на все вопросы отвечал, что закупка прошла успешно, а результаты томографии обещали выдать уже через полчаса. Я знал, что единственным человеком, которому я могу рассказать все так, как есть – был доктор Константин. И он уже направлялся сюда.

– Джим, – аккуратно начал я. Вина за то, что выходной друга шел совсем не по плану, не давала поддерживать позитивный настрой, которого сейчас отчаянно не хватало.

– А? – друг не отрывался от своего гаджета.

– А как так вышло… – я сделал паузу. – Что мы не расплатились?

– Не знаю, малой. Просто не взял с меня денег, и все. – Джим пожал плечами. – Я правда предлагал, хотел отдать из своих. Но старик просто собрал все нужные тебе вещи, а потом мы вместе ждали, пока ты придешь в себя.

– То есть, тебя он не заставлял играть в игру «найди предмет»? – в животе неприятно потянуло.

– Конечно же, нет, – усмехнулся гейм-мастер. – Я что, на дурака похож?

– То есть, я дурак, Джим? – мне удалось изобразить театральную обиду. Может быть, мое подражание актерским этюдам Джима, наконец, развеселит его?

Парень лишь глухо и нервно гоготнул:

– Не знаю, Боузи, томография покажет.

Ну что за невыносимое у него было настроение!

Тем временем Боб успел сообщить мне, что они с мистером О нашли контакт реставратора, который на постоянной основе поддерживал интерьеры МёрМёр в исходном состоянии. Мол, работает этот специалист на текущего владельца и имеет с ним непосредственную связь. Адрес почты, отправленный мне Бобом, был единственным способом связаться с этим человеком в данный момент – он болел и не принимал звонки, но, предварительно, согласился помочь с организацией моей поездки. Я не решался открыть файлы, которые отправил О, потому что понимал, что все еще должен показать, чем занимался до того, как все пошло не по плану.

Ожидание было томительным, и я решил сократить его общением с коллегами. Я набрал краткое, но емкое сообщение для руководительницы:

«Джия, я не знаю, как сказать, но вещи, деньги на которые мы с тобой вчера согласовали – достались мне бесплатно».

Наша переписка выглядела следующим образом:

«Чего?»

«Он не взял с нас денег после того, как я потерял сознание. Вообще»

«Прекрасно. Давай ты всегда так будешь делать, и мы сэкономим? :D»

Шутка, наверное, была смешной, но сейчас мне совсем не понравилась. В том, что у меня получится повторить – я не сомневался. Но подтвердить это мог только мой доверенный доктор, чья крепкая фигура прямо сейчас спешно двигалась к нам с Джимом. Он, как всегда, был одет по-деловому, а в правой руке держал коричневый кожаный портфель. К моему сожалению, Константин выглядел нервным и даже немного злым.

Он заговорил первым:

– Боузи.

– Я здесь, – я неловко помахал ему рукой. – Здравствуйте.

– Я вижу, что вы здесь, и очень этому рад. – Константин сдвинул свои густые брови. – Потому что подобные ситуации предполагают обратный исход.

Он приземлился рядом со мной, оправляя полы своего каштанового тренча. Джим выглядывал из-за меня и смотрел на доктора оценивающе. Тот, наконец, его заметил:

– Я доктор Константин.

– Джим, – холодно отозвался парень. – Старший гейм-мастер.

– Спасибо за вашу помощь, Джим. – Константин доставал планшет из своего кожаного чемоданчика и не смотрел на собеседника. – Я на своем автомобиле. Если вы торопитесь, можете ехать. Мы вас более не задерживаем.

Со стороны могло казаться, что Константин выгоняет моего друга, но на самом деле я понимал, что дело было во мне. Врачебная этика подразумевала сохранение тайны о болезни пациента до конца. Джим немного помялся, неодобрительно оглядев нас обоих.

– У тебя выходной, Джим, – вяло попросил я. – Честное слово, мне неудобно.

– Ну, как скажешь, – парень нехотя поднялся. – Только ты мне напиши потом, ладно? Все-таки, не шутки это. Вещи я заберу.

– Э, нет! – я остановил Джима за руку. – Мне их еще сегодня на производство везти!

Константин перебил меня:

– Боузи, вы сегодня никуда не поедете. Это не рекомендация врача, это – прямое указание к действию. Слушайте меня внимательно.

Доктор так резко оборвал нашу беседу, что мой дискомфорт усилился. Однако, спорить с ним – выкидывать собственные деньги на ветер. Интересно, во сколько обойдется его экстренный приезд? Наверняка он отменил какие-то приемы для того, чтобы сорваться в больницу. Джим пожал руку сначала доктору, а потом мне и подхватил пакет со старьем.

– Я заеду на работу по пути и сфотографирую их для тебя, – довольно любезно предложил друг. – Могу даже на фотоаппарат. Тогда ты не будешь переживать?

– Не буду, – я жалобно глянул на Джима, не зная, как его отблагодарить за все, что он сделал сегодня. – Спасибо.

– Тогда скину фото, когда они будут готовы.

Парень удалился, надевая по пути свои солнцезащитные очки. Я продолжал смотреть на Константина затравленно и не был уверен в том, что должен сейчас сказать. Мой врач исполнял функционал психиатра и психотерапевта сразу, совмещая прием частных пациентов с работой в психоневрологическом диспансере. Мне было интересно понять, в качестве кого именно он сопровождал меня сейчас.

– Почему они решили сделать томографию? – почти шепотом спросил я.

– Стандартная процедура при подобных приступах. Должны проверить, что с вами происходит, – строго отозвался доктор. – Вы говорили о лекарствах, которые принимаете?

– Нет, – у меня и в мыслях не было озвучивать нечто подобное.

– Стоило, тогда и томография была бы не нужна, – Константин сел так, чтобы я не мог заглядывать в планшет через его плечо. – Уверен, что вы опять сбили цикл приема.

– Возможно, – последний прием был пропущен точно – я торопился закончить дела в лавке и не смотрел на часы.

– Боузи, если вы не можете лечиться самостоятельно, я должен предложить вам госпитализацию. – Константин приподнял брови так, словно проверял мою реакцию. – Не потому, что у вас острое состояние априори, а потому, что вы сами себя в него вгоняете.

– Я не соглашусь на госпитализацию, – мой ответ получился еле слышным. Подобные вопросы обсуждать было некомфортно даже наедине.

– Я это знаю, – отстраненно подытожил врач.

Он вздохнул и обратил свой взгляд в конец коридора. К нам направлялась молодая девушка-нейрохирург, которая и проводила процедуру моей томографии. В ее руках были черные листы с распознаваемыми очертаниями моей головы.

– Боузи Дуглас, двадцать два года? – дежурно уточнила специалистка так, словно не она лично общалась со мной еще полчаса назад.

– Это я, – неуверенно ответил я. В такие моменты я терялся в пространстве и вполне мог перестать отзываться даже на свое имя. Но присутствие доктора придавало мне уверенности.

– Ваши результаты, – нейрохирург протянула мне бумаги.

Прежде чем я успел спохватиться, заключение забрал доктор Константин. Он проигнорировал мой интерес и принялся рассматривать выданные файлы самостоятельно. Нейрохирург обратилась ко мне:

– Вам предписана консультация у невропатолога. Ничего критичного мы не увидели, но в затылочной части мозга есть небольшой белый очаг. Он сухой, поэтому может быть еще родовой травмой. На первый взгляд, никакой опасности не представляет. Но лучшим решением станет последующее обращение к специалисту. Это все, что мы можем резюмировать в кратком заключении.

Константин кивком поблагодарил ее, она попрощалась и вернулась в палату.

– Белый… очаг? – нерешительно обратился я к Константину, который выглядел так, будто понял каждое слово. Наверняка это соответствовало действительности.

– Небольшое пятно, судя по снимкам, – показал мне бумаги доктор. – Уверен, что это не имеет ничего общего с вашим состоянием.

– Почему? – врачебная находка звучала пугающе, и я не был уверен, что к ней стоило так легко относиться.

– Потому что они пытались исключить судорожный приступ, который возможен при эпилепсии или эндогенных психических расстройствах, – последнее словосочетание уже начинало набивать мне оскомину. – Будь это он, на снимках бы остались совсем другие следы. Я не думаю, что очаг должен нас сейчас беспокоить. Вам следовало сказать про лекарства.

Психотерапевт отдал мне заключение нейрохирурга и поднялся, вновь отряхивая свой тренч. Интересная привычка. Вряд ли он мог испачкаться, сидя в больничном коридоре. Или полы были слишком длинными и доставляли ему дискомфорт? Я мог с уверенностью сказать, что такой верхней одежды не видел очень давно – фасон был очень приятным и старомодным, но наверняка не практичным. Однако этот винтаж был Константину к лицу. Он без лишней спешки убрал гаджет, которым практически не успел воспользоваться, и был готов покинуть больницу.

– Я отвезу вас домой. Идемте, Боузи, – утвердительно произнес доктор, не оставляя мне никакого выбора.

Поднявшись вслед за психотерапевтом, я грустно побрел к выходу. По пути, я рассматривал снимки, и, приглядевшись получше, наконец, заметил небольшое пятнышко в районе затылка. Интересно, о какой родовой травме могла идти речь? А что, если очаг все-таки появился позже? Несмотря на скептицизм Константина, природа этого отклонения меня почему-то взволновала.

* * *

Всю дорогу домой мы ехали с Константином молча. От дежурной больницы до нашего с Ив жилища было значительно ближе, чем от «Лавки Сэма», а потому за несколько минут, что мы были в пути, я так и не решился обратиться к этому статному, строгому человеку, с которым не мог перейти на «ты» уже три года.

– Боузи, запишитесь сегодня на следующий прием. Не забудете? – все же заговорил доктор в конце нашей поездки.

– Я… да, – вынырнул я из раздумий. – А сколько я должен вам за сегодняшний приезд?

– Рассчитаемся при личной встрече, – отрезал Константин.

Он остановил машину прямо возле входа на нашу лестничную клетку и вздохнул.

– Иви дома?

– Я не знаю, наверное, да, – подруга отсутствовала вчера, а потому в том, что она успела вернуться, я не был уверен.

– Пусть приглядывает за вами сегодня, – казалось, что его голос, наконец, потеплел. Неужели он действительно так переживал за произошедшее? И если да, то почему? – Если что-то пойдет не так, сообщите мне об этом в обязательном порядке.

– Договорились, – постарался вежливо улыбнуться я. – Большое спасибо за вашу помощь.

– Всего доброго, – мягко попрощался мужчина и разблокировал двери автомобиля.

Я возвращался домой с неохотой. Несмотря на указания врача, я все равно собирался заняться работой, потому что знал, что ухудшение здоровья не станет уважительной причиной для Боба. Но и это не было самой печальной новостью. Более всего – пугала перспектива неизбежного обсуждения своего состояния с подругой. Иви имела светлый нрав, но достаточно твердый характер, который проявляла в самые неподходящие для меня моменты. В сравнении со своей боевой соседкой, я частенько, выглядел довольно беспомощным. И это вызывало стыд.

Когда я вошел в квартиру, то почувствовал нежный запах жареного сладкого теста. Казалось, так могли пахнуть только мои любимые блинчики! Предвкушение трапезы немного подняло мне настроение и отвлекло от пасмурных мыслей. Может быть, беседа за вкусной едой способна смягчить мои невеселые вести?

Иви встретила меня в коридоре. Длинные светлые волосы были собраны в высокий пучок, а домашнюю одежду скрывал большой фартук. Она выглядела очень уютно и по-домашнему. В руках девушка держала кухонную лопатку и сотейник с маслом. На ее лице застыло недоумение:

– О, а что случилось? Я только начала готовить нам ужин. Сказал бы, что будешь раньше – я бы поторопилась.

Я не мог подобрать правильный ответ, поэтому просто передал ей файл со своей томографией. Подруга забрала бумаги и взялась за изучение – ее лицо становилось мрачнее с каждой секундой, и мое чувство вины усиливалось прямо пропорционально настроению Ив.

– Вижу белое пятно, – подытожила художница.

– Константин сказал, что это не имеет ничего общего с сегодняшней ситуацией, – мягко предупредил я. Выдавать факты стоило постепенно.

– Что с тобой произошло? – вопрос прозвучал встревоженно.

– Потерял сознание в лавке старьевщика, – проговорил я спокойно и тихо, стараясь не вызывать у девушки лишних эмоций. А затем глупо добавил: А вещи мне отдали бесплатно!

– Боже! И нашел же, чему радоваться! – моя шутка оказалась неудачной. Тревога Иви сменилась недовольством. – Дурачок, что ли?! Ну-ка, раздевайся, ложись! Я приготовлю тебе чай.

Я разулся и, придерживаясь стен, двинулся в спальню. Очень тихо, так, чтобы Иви не услышала, я поставил свой домашний ноутбук на зарядку и включил его. Но, услышав шаги, спешно убрал компьютер под кровать. Ив уже возвращалась ко мне с чаем.

– Я пеку блинчики и хочу сделать рыбную начинку, которую ты любишь, – подруга смотрела на меня с подозрением, но мой тайник под кроватью пока не проверяла. – Будешь есть?

– Конечно, – искренне улыбнулся я. – Спасибо большое.

– Смотри мне, только попробуй за работу сесть, – пригрозила соседка.

Как только девушка вышла из комнаты, я достал ноутбук. Джим уже скинул мне нужные фотографии. Я не знал, как и отблагодарить его за то, что он так меня выручил. Теперь можно было спокойно отправить файлы мистеру О и взяться за изучение его планов. Такие вещи следовало делать перед отправкой Рику – сухую информацию без моих комментариев он просто не принимал. Также было бы неплохо связаться с реставратором и договориться о поездке прямо на завтра. Во чтобы то ни стало я должен был подстраиваться под установленные сроки, а может, и опережать их – во благо восстановления собственной репутации. Заказ мистера О необходимо сдать через месяц, как и сказал шеф. Каждый день был на счету! Что, если выполнение этой нелегкой задачи наконец сделает меня специалистом в глазах старших коллег?

Не медля, я прикрепил фотографии Джима к диалогу с заказчиком и набрал сопровождающее сообщение:

«Добрый день, мистер О. Фотографии того, что мы смогли приобрести сегодня для вашего квеста. Все было куплено по вашему техническому заданию. Надеюсь, все элементы подходят».

Но, к моему огромному сожалению, его ответ не был связан с рабочими задачами:

«Как вы себя чувствуете, Боузи? Что показала томография?»

Слухи распространялись быстро. Мне совсем не нравилось то, что Боб так смело передавал информацию из рабочего чата производства своему другу.

Не желая давать О простор для фантазий, я ответил честно:

«Все в порядке. Есть белое пятно в головном мозге. Мой врач сказал, что это никак не связано с инцидентом. Работаю в прежнем режиме – завтра собираюсь ехать в МёрМёр. Спасибо за контакт реставратора, который вы нашли для нас».

Ответы продолжали приходить мгновенно, но заказчик не унимался и будто отказывался общаться предметно:

«Пятно там, где затылок?»

Если бы в нашей с Иви комната была камера – я бы сейчас в нее обязательно посмотрел.

Самый мягкий ответ в текущей ситуации звучал следующим образом:

«Да. Извините, но откуда вы знаете?»

И снова – мгновенно, будто бы и на этот вопрос у него был заготовлен ответ в шаблонах сообщений.

«Догадался».

Такое обмусоливание достаточно личных вопросов здоровья мне решительно не нравилось. Но ничего, кроме игнорирования этих странных замечаний, я сделать просто не мог. Голова начинала навязчиво тянуть и болеть – обычно я чувствовал себя подобным образом после особенно кошмарных сновидений. Вот пройдет еще немного времени, и это пульсирующее ощущение перерастет в мигрень.

Не собираясь поддаваться на уловки заказчика, я отрапортовал:

«Я отправлю ваши планы проектировщику. По результату отпишусь».

Мистер О, как и обычно, принял волевое решение оставить последнее слово в диалоге за мной. Я открыл сканы его чертежей от руки и поразился увиденному.

Файл представлял собой две зарисовки – моему взору были представлены схематичные планы первого и второго этажа будущего квеста. В самих рисунках не было ничего необычного, но взгляд цепляла чересчур подробная детализация. Несмотря на то, что свои первичные идеи мистер О представил как «вид сверху», все комнаты были обставлены мебелью, а в некоторых местах можно было рассмотреть даже мельчайший декор и необходимый реквизит. Такой подробной проработкой пространства обычно занималась Джия – она же подбирала цвета и материалы для отделки, создавая оформление на готовой 3D-модели проекта. Можно было смело утверждать, что вся работа уже была выполнена за нас. Но и здесь не обошлось без ложки дегтя: мистер О проигнорировал наше последнее обсуждение об урезании пространства. Он не убрал ни одну из комнат, а то, что мы условились сократить – обставил более подробно. Здесь мне точно требовалась помощь Рика.

Я прислушался к звукам с кухни. Иви ругалась с плитой и, кажется, пока не собиралась меня навестить. У меня еще было время набрать сообщение проектировщику:

«Привет. Заказчик отправил макеты. Посмотри, пожалуйста – надо урезать самим. Он говорил, что можно поступить следующим образом: на первом этаже отказаться от кладовой, но обязательно оставить и лишь сократить кухонную зону и гостиную. На втором этаже может остаться одна спальная комната, библиотека и склад».

Коллега прочитал сообщение, но отвечал мучительно долго. Мне приходилось то и дело поглядывать на дверь.

В конце концов я успел получить ответ:

«Принял. Не в восторге. Как бошка?»

Сухо и адекватно, в противовес мистеру О. Я ответил также:

«На месте».

«Ну и хорошо».

Два ключевых момента были решены. Теперь вся наша с Иви квартира наполнялась теплыми запахами выпечки и сваренного риса – кулинарные упражнения моей соседки были в полном разгаре. Я хотел расслабиться и утонуть в предвкушении вкусного ужина, но должен был пользоваться моментом, пока подруга была увлечена процессом и не могла отругать меня за нарушение договоренностей. Да, Иви с лихвой заменяла мне обоих родителей сразу. Жаль, что она отказывались верить в то, что я успел достигнуть самостоятельности и мог поручиться сам за себя.

Но я не обижался.

Я помнил, в каких условиях мы росли.

Теперь мне нужно было вернуться к чату с Бобом. Почта реставратора не выглядела подозрительно и называлась весьма банально: «restavintime@ gmail.com». Не хватало только имени. Но это было не так критично при построении коммуникации в почте, и разговаривать с боссом сейчас я не был готов. Обойдусь без этих подробностей и понадеюсь, что реставратор не сочтет мое незнание за невежливость. Хоть раз за эти дни мне хотелось столкнуться с адекватным специалистом, не испытывать тревоги при построении диалога и получить нужную информацию в короткие сроки.

Немного подумав, я прогрузил почтовый сервис в браузере и начал писать свою весточку человеку, который, как я надеялся, знал о МёрМёр больше, чем мы все вместе взятые:

«Здравствуйте,

Ваш контакт был передан мне моим руководителем

Бобом.

Наша компания «ESCAPE» занимается созданием и эксплуатацией квестов. Несколько дней назад нам поступил заказ на постройку проекта, визуальная составляющая которого, по желанию нашего клиента, должна быть основана на поместье МёрМёр. Так как заказчик хочет добиться максимального соответствия интерьерам дому Бодрийяров»…

Я мысленно поблагодарил мистера О за то, что выучил эту дурацкую фамилию и смог написать ее правильно, а затем продолжил:

…«мне необходимо попасть на территорию и сфотографировать доступные комнаты. Подскажите пожалуйста, Вы могли бы помочь мне с этим? Я хотел бы приехать завтра.

Заранее благодарю Вас.

С уважением,

менеджер по коммуникациям в «ESCAPE»

Боузи Дуглас»

Я проверил свое письмо на грамматические ошибки и нажал кнопку отправления. Ответа можно было дождаться и в мобильном приложении, поэтому компьютер наконец был выключен и убран подальше от наблюдательного взора Иви.

Осмотревшись, я понял, что комната слегка расплывалась перед глазами. Узоры на обоях смешивались воедино, а потолок будто сам, без посторонней помощи, отъезжал вдаль. Со слов доктора Константина я знал, что это явление называется дереализацией[8] и связано с серьезным стрессом, который я пережил ранее этим днем. Помнил также, что впервые увидел нечто подобное в свои четыре года, когда играл с конструктором в общем зале. Обшарпанную стену казенного дома скрывал аляпистый красный ковер. В какой-то момент я заметил, что завитки в центре сплетались в особенный, еще не знакомый мне образ. Уже сейчас я понимал, что высокая, худая фигура, длинный плащ и острые плечи принадлежали Мистеру Неизвестному из моих так называемых особенных состояний. Константин интерпретировал его как один из режимов в схемной терапии с самых первых наших сеансов. Именно так у силуэта появилось другое имя – карающий критик. Чем старше я становился, тем чаще он приходил. Образ развивался вместе со мной: двигался, издавал звуки, совершал те или иные поступки, которые, как казалось психотерапевту, служили личным наказанием самому себе. Мой доктор хорошо понимал, что любую информацию до меня лучше всего доносить в виде системного компонования фактов о моем состоянии. Так я воспринимал происходящее проще, быстрее и безболезненнее всего.

Иви вплыла в комнату с тарелкой, на которой поразительно красиво расположились четыре фаршированных блинчика. Подруга сложила их аккуратным домиком, а в центре – небольшая порция соуса. Тонкое, кружевное тесто крепко обнимало начинку и источало поразительно аппетитный запах. В животе заурчало.

Девушка поставила мою порцию на наш общий стол и торжественно указала на нее рукой:

– Я принесла тебе самые первые, Зи-Зи! – гордо заявила блондинка. – Поешь, пожалуйста, пока я все доделываю.

– Спасибо тебе, – я смущенно улыбнулся, не представляя, как сильно она торопилась, чтобы накормить меня раньше намеченного ужина.

– Приятного аппетита! – Иви комично отвесила реверанс.

Девушка покинула нашу спальню так же плавно и тихо. Я принялся за свою роскошную трапезу и наконец почувствовал себя лучше. Но стоило мне пустить в сознание мысли, никак не связанные с работой – послышался звук уведомления электронной почты. Реставратор прислал мне ответное письмо:

«Здравствуйте, Боузи.

Вы можете подъехать завтра с утра и вообще в любое удобное время, но строго до 22:00. Просьба – надеть удобную обувь на мягкой подошве. Полы довольно ветхие, передвигаться необходимо очень аккуратно, большого веса они могут не выдержать. Вы можете фотографировать. Подниматься на второй этаж нельзя. Мы не беспокоим лестницу, так как она чувствует себя еще хуже, чем полы».

Прочитав его сообщение, я почувствовал легкое ощущение зарождающегося беспокойства. Ответ нового знакомого заставил меня задуматься о том, куда именно мне предстояло совершить поездку. В своем состоянии мне совсем не хотелось бродить по сомнительным полузаброшенным локациям и пытаться понять то, чего от меня хотел мистер О. Я понимал, что конечными игровыми механиками и сюжетными поворотами будет заниматься сценарист. Но этот проект уже успел вытянуть из меня много ресурсов, так как требовал максимальной отдачи, истинная цель которой была никому неизвестна.

Вторым вопросом, который промелькнул в моей голове, стала тема этичности. Заказчик так смело стремился воспроизвести чужую жизнь и заработать на ней денег, что я вновь задумался, насколько использование подобной темы для квеста корректно? Мы жили в мире, в котором зарабатывать деньги на чужих трагедиях было модно и актуально, однако мои жизненные принципы никогда не совпадали с тем, что давало возможность обрести шальные суммы. У поместья МёрМёр, очевидно, были прямые владельцы, и что если эти люди являлись прямыми потомками Бодрийяров? Что, если у них по-прежнему сохранилась эта дурацкая фамилия? Мы всегда меняли имена и некоторые обстоятельства в финальных историях, но память о прошлом изменить было невозможно. Я не хотел быть причастным к проекту, в котором мы, вполне возможно, собирались использовать хоть и достаточно древние, но все же печально известные факты об одной семье как отличный маркетинговый ход.

Я окликнул Ив, хоть и понимал, что сквозь звуки шипящего масла меня будет тяжело услышать. К моему удивлению, она прибежала практически сразу:

– Тебе плохо?

– Нет, мне нормально. Все очень вкусно! – это было чистой правдой. Будь моя голова посвободнее, от блинов я бы не смог оторваться.

– Ты поэтому откусил один блин и сидишь смотришь в тарелку? – скептически оглядела меня девушка.

– Нет, Иви, я тут подумал, – я сделал паузу, пытаясь сформулировать то, что меня беспокоило. – Мы же берем реальную историю в основу этого проекта, так? Сейчас доподлинно известно, что у дома есть частный владелец. А если он – далекий родственник Бодрийяров, и травма поколений принесет ему боль?

– Господи… – художница закатила глаза.

Ив снова убежала на кухню, но я знал, что сейчас она обязательно вернется и начнет учить меня жизни. Так и получилось – я даже расслышал звуки поворота газовой вертушки. Она выключила плиту и вновь появилась передо мной.

– Скажи, пожалуйста, тебе правда нечем занять голову? – устало поинтересовалась подруга.

– Иви, это важно, – я пытался донести свои переживания рациональным образом. – Даже если судить практически – к нам могут быть претензии за оскорбление личности…

Подруга вздохнула и села на кровать:

– Зи-Зи, я готова отрефлексировать этот вопрос с тобой чуть позже, как ты придешь в себя. Ты уже второй раз пытаешься повесить на твою несчастную контору вину, которую вам никто не вменял и даже не собирался! Я прошу тебя хотя бы один вечер угомонить свое негативное мышление. Мне надо закончить с готовкой. Хорошо?

Я кивнул. С подачей аргументов Иви мне всегда было сложно спорить. А особенно, если наша дискуссия отвлекала ее от какого-то важного дела.

– Извини, – я отвел взгляд, чувствуя, что затеял разговор не к месту.

– Поешь и вздремни, ладно? – вздохнула девушка. – От тебя сейчас большего не требуется.

Все, о чем я мечтал сейчас – хотя бы раз в жизни, но послушаться ее рекомендаций. Как только соседка покинула комнату, я попробовал неподвижно полежать несколько минут. А потом не выдержал и вновь взялся за телефон.

Меня уже ждало новое сообщение от реставратора:

«Боузи, прошу подтвердить свой приезд завтра. Я уже согласовал его с владельцем. И не забудьте об обуви.

С уважением».

«Простите за задержку. Я приеду, но не один. Нас будет двое».

Я ответил, не задумываясь, потому что теперь точно знал, как именно хочу организовать свою поездку. Иви была права – от меня не требовали больше, чем я мог дать на самом деле. А это значило, что хотя бы иногда я мог выбирать простые пути.

После отправки сообщения я зашел в контакты быстрого набора и нажал кнопку вызова.

– Боузи, вам хуже? – голос врача звучал приглушенно. Кажется, я прервал очередной сеанс.

– Нет, – несмотря на то, что мой звонок был не к месту, говорил я довольно решительно, потому что действовал под влиянием внезапной идеи, которая казалась мне гениальной в моменте. – Доктор, подскажите пожалуйста, сколько будет стоить выездной сеанс? Бензин я оплачу.

Глава 8

В доме было тепло. За окном кружились и таяли хлопья мокрого снега, а рождественская атмосфера уже царила в украшенной гостиной. Я сидел у камина, пытаясь как можно сильнее согреть пальцы рук и ног о потрескивающий огонь. Пламя создавало ощущение комфорта и усиливало предвкушение праздника – над камином уже висели вязаные носки, наполненные подарками и маленькими сюрпризами. Я помнил, что наблюдал за тем, как морщинистые пальцы перебирали петли на спицах с месяц назад. Тогда мне предложили выбрать цвет узора для своего «мешочка». Я мечтал об олененке, и мое пожелание было исполнено! На его мордашке получилось сделать даже выпуклый красный носик, распушив маленький шарик из пряжи. Каждый раз, оказываясь в гостиной, я подходил к камину и дергал олений нос, который теперь, из-за обилия подарков внутри, съехал куда-то набок.

Он сидел позади меня на диване. На коленях Мистера Неизвестного покоилось что-то практически невесомое, но оно издавало приятные, глубокие, тягучие звуки. Кошка.

К нам присоединилась Старушка. Она заняла свое место в кресле, полном пряжи. В дымке я не мог разобрать, что именно покоится на подлокотниках, но обладал необъяснимой уверенностью в том, что это клубки. Из-за мотков Старушка и кошка все время конфликтовали, но последняя всегда побеждала. Мари не могла запретить зверю играть и уже успела пожертвовать своими запасами в пользу любимого питомца. Он все равно купит ей новую пряжу – столько, сколько понадобится, и даже больше.

Мари… Это имя всплыло в моей голове внезапно и подарило облегчение. Кем она была? Бабушкой? Нет, эта старая женщина походила на заботливую прародительницу, но точно ей не являлась. Сейчас мне было все равно. Главное, что она существовала и всегда была с нами, подбирала для меня лучшие книги и иногда готовила на той салатовой кухне. Ее пироги были самыми вкусными, а завтракать я был готов лишь овсянкой от Мари, и ни на что другое я не соглашался. Мне захотелось поговорить с ней.

– Мари, ты меня слышишь?

Силуэт старушки качнулся взад-вперед, но она не отреагировала на мои слова. Может быть, успела пригреться и заснуть. Но стоило мне вновь повернуться к огню, видение тут же начало меняться – я наблюдал за тем, как гас огонь, а с камина, поочередно исчезали наши подарки. Вот уже не стало и елки, а комната погрузилась в холод и тьму. Я услышал стенания, плач, который был мне теперь хорошо знаком. Именно так страдал в библиотеке Мистер Неизвестный.

Теперь два знакомых мне силуэта сидели на диване вместе. Старушка обнимала мужчину, а он вновь превратился в печальный, дрожащий комок и все никак не мог разогнуться. Словно старался исчезнуть, но его рост был слишком велик для того, чтобы полностью слиться с поверхностью дивана. Они разговаривали. Точнее – говорила Мари. Я не мог разобрать ни слова, но интуитивно улавливал интонации. Старушка жалела его, пыталась успокоить, лелеяла в своих немощных руках. Мистер Неизвестный не слышал ее. Его худая рука вдруг выбралась из той кучи, в которую он успел превратиться, и потянулась куда-то в угол. На нем покоился длинный мундштук. Я понял, что вижу именно курительную трубку из-за легкого дымка, который от нее исходил. Странным было то, что мужчина не боялся вот так просто бросать сигарету на диван. Может быть, такие мелочи его уже не заботили?

Мундштук исчез где-то в верхней части силуэта наполовину, а потом появился снова. Он закурил. Дымил мужчина довольно долго и в полной тишине, но Мари это не смущало. Она продолжала поддерживать его, греть, пытаться привести в чувства. Я не знал, сколько времени прошло, но вдруг голос Мистера Неизвестного прорезал дымку так четко, резко и внезапно, что я почувствовал, как подпрыгнул на месте.

– Время уже ушло. Это конец.

Я проснулся в холодном поту и понял, что не могу подняться с кровати. Казалось, что меня сковал уже неоднократно знакомый мне сонный паралич. Напротив, на соседней кровати, я видел Иви с планшетом, которая выполняла очередной заказ. Кажется, она услышала мое сбивчивое и громкое дыхание, а потому поднялась достаточно быстро. Затем стащила с нашего рабочего стола какую-то игрушку антистресс и сунула ее в мою ладонь. Пальцев я практически не чувствовал.

– Зи-Зи, это был кошмар. Сжимай пальцы по одному, как тебя учил твой доктор. Давай. Сжимай, и вернешься ко мне, – ее голос звучал так глухо, будто доносился до меня из другого измерения.

Я послушался и начал старательно пытаться ощупать игрушку, понять ее структуру, детально распознать то, что держу. В конечном итоге я понял, что сжимаю маленький шарик с ушками – плюшевого круглого кота с вышитой мордашкой, которого мне подарили коллеги еще во времена моей работы гейм-мастером.

– Вот, отлично, – соседка пронаблюдала за тем, как руки вновь начали подчиняться мне, и я закинул игрушку обратно на стол. – Будешь рассказывать мне, что там произошло?

– Нет… нет, – я встряхнул головой, пытаясь избавиться от остатков кошмара. – Я не хочу, прости.

– Это не страшно, – понимающе кивнула подруга. – Я заварю тебе чай, а потом посижу с тобой еще пару минут, хорошо?

– Спасибо.

Я смотрел на потолок, который больше не отъезжал назад и не вызывал ассоциаций с ковром из детства. Услышав кипение и пищание электрического чайника, я осознал, что Иви покинула комнату уже несколько минут назад, а я все еще ощущал ее присутствие рядом. Чувствовал, что вернулся, но не мог до конца отпустить то, что увидел. Почему время уже ушло? Что именно доводило Мистера Неизвестного до утробных рыданий? И что изменилось в моей голове настолько, что каждое новое сновидение отображало альтернативную сущность этого человека? Я бегал от этого силуэта столько, сколько себя помнил, верил в то, что он – от кончиков до пят злодей, и никак иначе. Доктор Константин подтверждал эту теорию, и мое непонимание масштабировалось, увеличивалось вдвойне: будь эта туманная фигура моим личным карателем, я бы никогда не стал его жалеть, сколько бы он ни страдал. Но я каждый раз хотел помочь ему, и делал бессознательные шаги навстречу, еще больше запутывая самого себя, отказываясь от той системы, что была утверждена врачом и признана мной как константа.

Настенные часы показывали полночь. Иви сбивала свой режим уже второй раз на моей памяти, а ведь это было на нее совсем не похоже. Чай в моей любимой белой кружке появился на рабочем столе беззвучно и незаметно для меня, будто по мановению руки.

– Это ты так распереживался из-за того, что вы бередите чужую рану? – соседка присела рядом со мной, собираясь выполнить свое обещание и ненадолго остаться рядом.

– Нет. Не знаю, – я забрал кружку со стола и теперь смотрел на горячую жидкость, выжидая, пока горячего пара станет меньше. – Реставратор как будто бы прочитал мои мысли и акцентировал внимание на том, что с владельцем приезд согласован. А значит – и про цель он сообщил. Не на экскурсию же я туда еду.

Иви почему-то смутилась, закрыла часть своего лица длинными белыми волосами и отвернулась к окну. Этот ее жест был мне чуждым.

– Значит, ты больше не переживаешь? – отстраненно уточнила она.

– Мне сложно сказать, – я вздохнул, вспоминая детали своих дневных переживаний. – В конечном итоге нынешний владелец просто может оказаться инвестором или даже высшим чином. То есть с Бодрийярами ничего общего не иметь. А они будут где-то издалека наблюдать за этим кошмаром и потом, не дай бог, обнаружатся.

– Разве это не проблема заказчика? – нахмурилась Ив.

– Конечно же, нет. Квест будет открыт под нашим брендом и на нашей территории. И претензия попадет к нам. Но разбирательства – это не то, о чем я подумал, – я невесело усмехнулся над самим собой. – Меня… скажем так, взволновало это с этической точки зрения.

– История не имеет сослагательного наклонения, – снова как-то чуждо и резко обрубила девушка.

– Что ты имеешь ввиду? – я отпил из кружки, ожидаемо обжегся и поставил ее обратно. Так она и простоит до самого утра.

Она пересела на свою кровать и вновь взялась за планшет.

– Я имею в виду, что мы не можем изменить того, что уже произошло в прошлом, Боузи. – Ив указала ручкой от планшета куда-то назад, в сторону стенки, к которой прилегала ее кровать. – Мы можем работать только с настоящим. Это касается и твоего здоровья. То есть, ты что, умеешь возвращаться назад во времени? Хочешь помочь этому несчастному человеку или возьмешь с собой психиатра, чтобы он с ним проработал его проблемы?

– Нет, конечно, – настроение Иви резко изменилось и от нее веяло необъяснимым для меня холодом. Если тема для обсуждения казалась ей настолько глупой, то почему она сама завела этот разговор? – Я даже не знаю, что он вообще натворил. Но его просто изгнали из семьи.

Блондинка серьезно посмотрела на меня и констатировала:

– Вы слишком похожи, не находишь?

– Чего? – я не знал, к чему клонит подруга, но подобное сравнение меня пугало.

– Зи-Зи, – Иви подкатила глаза. – Ты знаешь, где ты вырос и как. Да, богатого дома для отщепенцев у тебя не было, был приют. Однако, считай, что тебя тоже «изгнали из семьи».

Я ничего не мог ответить на это и, если честно, не хотел бы продолжать это обсуждать. Но соседка продолжила:

– Не думал, что тебя так цепляет эта тема потому, что у вас действительно много общего? Ты как обычно эскапировал просто, на этот раз – в реального персонажа. Переживаешь его боль. Только тебе своей боли достаточно. Ты должен жить настоящим.

Мне очень хотелось оборвать ее аргументом, которому меня научил меня Доктор Константин. Он повторял постоянно: «Вы никому ничего не должны». Но я не стал так поступать, потому что Иви этого просто не заслуживала.

– Спасибо за чай, – сменил тему я.

– Выпей и засыпай снова. Я еще не закончила. Послежу, чтобы бабайки не пробрались в твой сон, – ее тон смягчился, а внимание вернулось к работе.

– Ты сбила режим, – мы проговорили добрых полчаса, и следующий день уже начался, однако Иви не расстилала свою постель и не переодевалась, словно собиралась покинуть дом, как только я усну.

– Много стресса в последнее время. У меня тоже появился один прекрасный заказчик, – пожала плечами девушка.

Я послушался ее и все же осушил забытую кружку. Затем – откинулся на подушки и закрыл глаза, думая о том, как скорее отключиться. Кошмары не часто приходили ко мне подряд, а значит – у меня еще оставался шанс выспаться.

* * *

– Доброе утро, доктор Константин, – тихо проговорил я, открывая дверь давно знакомого мне мини-купера.

– Боузи, доброе утро, – психотерапевт сиял, как начищенная серебряная ложка. И что его так взбодрило? Еще меньше суток назад он был достаточно суров и крайне недоволен мной. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо.

Я занял переднее сидение и пристегнулся. Происходящее медленно, но верно обращалось в день сурка – уже второе мое утро начиналось с сомнительной поездки. Оставалось надеяться, что финал в этот раз будет менее тревожным, и я продолжу рабочий день так, как запланировал. Сегодня на мне были дурацкие китайские тапочки на резиновой подошве. Они были слишком малы для моей ноги, пылились в шкафу на какой-то черный день, и я даже не помнил, к какому случаю вообще приобретал подобную обувь. Но у нее была самая мягкая подошва из всех возможных – я практически ощущал, что передвигаюсь по земле в чешках.

Константин вел машину очень мягко. Часы на приборной панели показывали пятнадцать минут девятого. Судя по навигатору, дорога должна была занять около полутора часов, но с учетом пробок и нашей комфортной скорости, мы должны были прибыть в одиннадцатом часу утра. В салоне автомобиля Константина пахло новизной. В отличие от машины Джима, здесь совсем не было лишних предметов, и все занимало свои привычные места: ароматизатор в форме желтого дорожного знака – на зеркале, бутылка воды и плед – на задних сидениях. Доктор порой подвозил меня от места наших встреч до дома, например, во время сильного ливня. Но до этого, у меня еще не было шанса спокойно осмотреться здесь и обратить внимания на детали.

Константин чувствовал себя спокойно. Он был одет в свой любимый твидовый серый костюм. Я заметил, что на его ногах были белые кроссовки, вкупе с общим образом такое сочетание, пожалуй, смотрелось забавно. Я не удержался и улыбнулся:

– Доктор Константин в костюме и спортивной обуви – это что-то новенькое.

– Ну, вы же сказали, что нужна мягкая обувь, – по-доброму усмехнулся мужчина. – И вообще, у меня есть и другая одежда.

– Ну ничего себе! – скорчил гримасу я.

Я рассмеялся и повернулся к окну. Небо снова было свинцово-серым и давило на голову. Но сегодня я все-таки смог отдохнуть ночью и поэтому ощущал это в меньшей степени. О сонном параличе стоило рассказать Константину, раз уж я назвал нашу поездку «выездным приемом».

– Сегодня был сонный паралич, – неестественно равнодушно протянул я. – Не помню, как уснул, но очнулся в полночь. Иви сразу вложила мне игрушку-антистресс в руку, как вы и просили делать.

– Это хорошо. И хорошо, что у вас есть Иви, – доктор в лице не изменился. – Что было в кошмаре, прежде чем вы почувствовали, что не можете пошевелиться?

– Ну… опять этот, как вы его называете, – с каждым новым сюжетом про Мистера Неизвестного я почему-то все меньше хотел обсуждать его с Константином, – карающий критик. Он плакал.

– Надеюсь, вы его не жалели? – вопрос был ожидаемым и слегка беспокоил меня после вчерашних дум. – Пусть плачет, нам еще его выгонять и выгонять.

– Я – нет. Какая-то бабушка – да, – как ни странно, говорить про Мари было намного легче.

– Бабушка? – мягко уточнил психотерапевт. – Интересно.

– Ее зовут Мари.

Я попросил разрешения закурить свою электронную сигарету в салоне, и доктор не отказал. Немного помолчав, я решился спросить про то, что слонялось в моей голове с момента ночных обсуждений с Иви:

– Доктор, а вы смотрели «Доктора Кто»?[9] Или, скажем, «Назад в Будущее»?[10]

– И то, и другое, конечно. Кто вообще не смотрел хотя бы что-то из вами перечисленного? – улыбнулся Константин.

– Ну да. Вы помните Девятого Доктора и его помощницу?[11]

– Роуз.

– Роуз Тайлер, да. Была серия, в которой они с Доктором вернулись в прошлое семьи Тайлеров, и девушка хотела спасти своего отца от гибели, – я прищурился, вспоминая эпизоды любимого сериала детства.

– Ну, и вообще, они часто возвращались в прошлое и пытались кого-то выручить несмотря на то, что Доктор выступал против таких инициатив. А если бы у вас была «ТАРДИС»[12], вы бы как поступили?

– Как специалист или как простой человек? – склонил голову Константин.

– Эм, – вопрос был вполне логичным, но все же неожиданным. – Давайте оба варианта.

– Как специалист я скажу вам, что это не имело бы смысла, потому что конечный результат будущего собирается из списка определенных факторов, – задумчиво ответил мужчина. – А как простой человек, я бы помнил о словах Доктора о том, что нельзя вмешиваться, потому что можно сделать еще хуже. К слову, другой Доктор из уже упомянутой вами серии фильмов «Назад в будущее» тоже об этом говорил. Помните, у главного героя начали исчезать члены его семьи с фотографии?

– Да. Но вы, руководствуясь простыми инстинктами, даже не попытались бы? – удивленно выспрашивал я. – Мне сложно в это поверить.

– Не могу утверждать точно, – мы остановились на пешеходном переходе, и психотерапевт смог повернуться ко мне. – Мой жизненный опыт предполагает более критичную позицию по отношению к некоторым обстоятельствам. Но я знаю, что вы бы точно попытались что-то изменить, так ведь?

– Точно. И пока я твердо в этом уверен, – я кивнул в подтверждение слов Константина.

– Это нормально, – ободряюще продолжил мой специалист. – Вы темпераментный и эмоциональный молодой человек, такой же, как и упомянутая вами Роуз.

– Я понял, – я опустил голову и принялся рассматривать свои колени.

Наш диалог прервало сообщение от Джии в общем чате производства. Она тэгнула мое имя пользователя для ускорения коммуникации:

@bosie.sleepwa1ker Привет! Скинь контакт старьевщика. Может быть сегодня мы отправим к нему машину, чтобы забрать весь габаритный груз. И списком напиши, чего там этот хотел. Ты сегодня будешь?

Я зашел в историю мобильного браузера и скопировал информацию в профиле Сэма на сайте б/у скупки. Затем проделал то же самое в чате с мистером О. Пока я собирал информацию в единое сообщение, Боб успел вклиниться в нашу коммуникацию.

Он ответил на сообщение Джии, и у них завязался диалог:

@jia Этот;)

@BOB Ну, а как его звать? :) Одна буква – не имя!

@jia Таков путь

Я отправил большое сообщение со всеми запрашиваемыми данными и подписал ниже:

@jia Доброе утро! Я еду на объект, @BOB в курсе. Вернусь с фотографиями, которые должны нам помочь с отделкой и расстановкой в квесте. Информация выше.

В проснувшийся чат тут же вклинился Рик:

@bosie.sleepwa1ker Хреновкой! :) мы вчера опоры ставили для второго этажа всю ночь, сегодня полом будем заниматься. Может, все-таки «Интернат» построим?! Двухэтажный?!

Боб в стороне не остался:

@Ricky Себе построй ;)

Я не знал, как мне отреагировать на развивающийся аттракцион веселья имени моего руководителя и решил закрыть чат. В конце концов я отчитался, а в дороге многого было не сделать. Остаток пути мы с Константином провели в тишине, так как меня немного укачало. Я успел задремать. Доктор тронул меня за плечо, когда мы уже припарковались.

Местность вокруг была достаточно лесистой несмотря на то, что новые постройки находились совсем недалеко от территории поместья. Мы не смогли проехать на территорию, так как участок очень плотно зарос ракитником – кто бы сюда не наведывался, организацию въезда для машин он не предусмотрел. Казалось, что эти желтые, длинные растения кто-то посадил специально, в попытках перекрыть мрачную ауру, исходящую от серого дома, который располагался на небольшой возвышенности. Автомобиль Доктора пришлось оставить на обочине дороги. МёрМёр взирал на окружающий его мир сурово. Старинный особняк уже не ограждали ворота – судя по всему, от них давно ничего не осталось, и остатки снесли для поддержания общего внешнего вида. Дом обладал обилием серых, треугольных карнизов, каждый из которых выступал над окнами второго этажа. Всего два жилых уровня, и абсолютно нераспознаваемый, изначальный цвет могучей постройки второй половины девятнадцатого века. Видимых критически повреждений не наблюдалось – отделка требовала лишь обновления, но не более того. На ум пришла мысль о том, что над фасадом уже наверняка успели поработать. Я чувствовал, что внутри меня вновь что-то сжалось – точно так же, как во время вчерашней переписки с реставратором. Мне совсем не хотелось заходить внутрь, и дело было отнюдь не в том, что я боялся за тяжесть китайских тапочек. Константин молча наблюдал за тем, как я продолжал осматривать здание издалека. Он ждал моих действий.

– Это просто старый дом, Боузи, – разорвал тишину доктор.

– Он отлично сохранился, – констатировал я в ответ.

– Тем лучше для вашего проекта, – мужчина подбодрил меня, но все еще не двинулся с места.

Я кивнул и достал смартфон, чтобы сделать несколько фотографий крыльца. Ступени были деревянными и хорошо вычищенными, а за рядком красивых перил скрывалась скромная лавка. Она, казалось, появилась тут уже в наше время. Нажимая на сенсорную кнопку, я вдруг вспомнил, что не успел обсудить с Риком возможность постройки окон на входной группе самого квеста. А еще мистер О настаивал на том, чтобы в них горел свет.

– Пойдемте? – наконец подтолкнул меня к действиям Константин.

Я двинулся вперед, и доктор молча последовал за мной. Когда мы приблизились к дому так близко, что до лавки оставалось рукой подать, из-за угла появился невысокий молодой парень. Инстинктивно я отступил назад, и Константин положил мне руку на плечо, стараясь передать немного своей невозмутимости.

– Ты – Боузи? – скептически уточнил незнакомец.

Я сдержанно кивнул. Молодой парень внезапно просиял и широко улыбнулся, а затем протянул мне руку.

– Гордон. Я присматриваю за домом, – слегка манерно развел руками он.

Можно было немного выдохнуть.

– Меня предупреждали о приезде, – продолжал Гордон. Теперь он не обращал внимания на меня и заинтересованно разглядывал доктора. – Но я не думал, что вы будете вдвоем. Простите?

– Константин, – опередил его вопрос врач и представился.

– Да, Константин, – парень продолжал осматривать моего спутника. – Сколько вы весите?

Интересно, дернулась ли хоть одна мышца на моем лице от этого нескромного вопроса? Потому что у доктора как-то недобро заходили желваки.

Он ответил:

– Восемьдесят пять килограмм во мне точно есть.

Парень сплюнул и достал из кармана самокрутку. Затем подмигнул мне и вновь обратился к мужчине.

– Вы меня простите, но это довольно много, – Гордон усмехнулся. – В том смысле, что вы – такой высокий и весите столько, сколько наш пол не выдержит.

Если бы Константин не продолжал держать мое плечо, я бы, наверное, не удержался и хлопнул себя по лбу. Реставратор предупреждал меня, а я притащил с собой в МёрМёр чуть ли не самого высокого и, соответственно, тяжелого человека из всех мне знакомых! Конечно, никто иной бы все равно не помог мне так, как доктор, но почему же я не мог подумать об этом заранее?!

– А, – я помедлил, чувствуя, как стресс начинает нарастать. Еще бы! Я подставил сам себя и теперь придется бродить по особняку в одиночестве. – В таком случае, меня точно выдержит?

– Тебя, малыш, конечно, выдержит, – рассмеялся парень. Затем он снова обратился к Константину. – Вы можете подождать на крыльце. Думаю, мальчик справится, у нас там не страшно и светло.

Он снова подмигнул мне. Этот жест начинал напоминать нервный тик:

– Чувствуй себя как дома.

После этих слов Гордон удалился – казалось, теперь в его планах был обход дома. Я немного жалобно посмотрел на Константина. А он в свою очередь не нашел ничего лучше, чем использовать один довольно «детский» прием, который, тем не менее, взывал к моим неблагополучным истоками помогал слышать и чувствовать его слова лучше. Он присел так, чтобы я оказался выше него, и мы могли говорить на равных:

– Боузи, – негромко начал доктор. – Вы же справитесь, скажем, за пятнадцать минут?

– Конечно, – неуверенно кивал я. – Мне сказали, что на второй этаж все равно подниматься нельзя.

– Хорошо. Тогда вы просто быстро все сфотографируете, снимете видео для своих коллег, а я дождусь вас здесь, – Константин указал рукой на лавку. – Потом мы пойдем в какое-нибудь местное кафе и пообедаем. Договорились?

Он успокаивал меня как ребенка, потому что знал, что без дополнительной поддержки я просто не двинусь с места. Еще вчера в телефонном разговоре я дал доктору понять, что он нужен мне как сопровождающий, а сейчас нас просто разделяли на пороге места, за парадную дверь которого я боялся заходить. Это чувство было необъяснимым, но достаточно сильным для того, чтобы держать меня за ноги в буквальном смысле. Константин поднялся и занял место на деревянной лавке со спинкой, которая стояла на крыльце. Таким образом, он словно делал первый шаг и приглашал меня к следующему. Я продолжал тянуть время и осматривался. Перила, обрамляющие крыльцо, были очень потертыми, и части шарообразных конструкций, которые украшали верхушки, не хватало. На одном из выступов красовался уличный фонарь. И несмотря на то, что длинную восковую свечу, уже заменила плоская свечка-«чашечка», этот осветительный прибор был подлинно винтажным. Как лучшая версия того, что я нашел тогда на складе. «Как будто его предок», – пронеслось в моей голове.

Когда мне надоело придумывать фонарям родственные связи, я шагнул вперед и встал на первую ступеньку. Затем на вторую, третью и четвертую. А потом поднялся полностью, кивнул Константину и перешагнул порог МёрМёр.

Длинный коридор упирался в лестницу, которая казалась действительно ветхой. Я и так не собирался идти против рекомендаций реставратора, который работал здесь, но, заметив внушительную пробоину в ступенях, ведущих на второй этаж, точно бы на это не решился. По бокам от меня, вдоль стен, располагались крепкие основания, когда-то удерживающие на себе старинные светильники. Обои были темно-синими и, наверное, когда-то давно бархатными на ощупь. Сейчас об этом было сложно говорить, потому что их, судя по всему, проглаживали и доклеивали, но до сих пор не решались менять. Кое-где все-таки не хватало довольно крупных кусков и выглядела это плачевно. Самые большие дыры опускались с потолка и росли из деревянных, резных панелей, которые наполовину декорировали стены коридора. Я сделал несколько фотографий и заснял видео, акцентируя внимание на узорах и стыках.

Мой следующий шаг принес сильный удар головной боли в висках. В бывшем доме Бодрийяров было отвратительно душно – скорее всего, смотрящие не рисковали открывать ветхие деревянные окна слишком часто. Пол скрипел подо мной. Я прошел вперед и заметил проблемы с полом, о которых меня предупредили дважды. Слева, там, где располагалась гостиная, в досках было несколько особенно внушительных проломов. Эту логику нынешнего владельца я понять не мог – казалось, что пол точно не представлял собой никакой исторической ценности. Неужели его нельзя было заменить? Хотя, возможно, особого смысла в этом теперь не было, ведь МёрМёр давно считался закрытой территорией. И кто этих богачей разберет?

С каждым моим шагом головная боль усиливалась, но я старался игнорировать дискомфорт и осматривался так внимательно, как только мог. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли, но при этом выглядело целым и практически неповрежденным, в отличие от пола. Возможно, эта грязь успела скопиться здесь за время болезни реставратора, и, на самом деле, работал он добросовестно. По крайней мере, сохранять целостность пространства ему удавалось на славу.

Я сделал фотографии старого камина, который располагался прямо напротив входа в гостиную. Копоть и пыль лишили конструкцию былого величия, окрасив ее в бурый цвет, но она все еще выглядела достаточно роскошно – особенно сильно выделялась резная столешница, обрамляющая очаг сверху. Кажется, когда-то напротив стоял диван, но сейчас осталось лишь кресло, внешний вид которого разобрать было трудно, так как его плотно затянули в полиэтилен. Мебели в комнате усиленно не хватало – она была практически полупустой. Может быть, реставрацию проводили за пределами поместья? Это было бы довольно разумно, учитывая состояние пола.

В углу сохранился небольшой столик, на котором одиноко царствовал сломанный граммофон. Однако совсем печально выглядело лишь его основание, а сам раструб практически не пострадал – словно еще чуть-чуть, и из нее польется давно забытая нашим поколением музыка. Я обернулся назад для того, чтобы запечатлеть общий план комнаты с желтыми обоями. На месте, где когда-то стоял диван, осталась только шкура медведя, выглядящая даже слишком ухоженно. Так, будто кто-то пропылесосил ее буквально вчера. На этом примечательные детали в гостиной заканчивались.

В кухню прямо из гостиной вела высокая арка. Я прошел внутрь и обнаружил, что кухня сохранилась в наилучшем состоянии. Здесь не оставили какой-либо утвари, но предметы интерьера практически располагала к тому, чтобы ей воспользоваться! На месте была даже раковина с серебряным краном, не говоря уже о длинном обеденном столе и деревянных стульях. Над раковиной располагалось окно, ведущее в теперь уже несуществующий сад. Стекло было мутным, но целым, а мелкие трещинки практически не мешали обзору.

Я рассматривал ракитник и лес, к которым прилегала территория дома, как вдруг в окне появилась чья-то рука! Мне потребовалось не меньше пары минут для того, чтобы осознать, что ко мне стучал Гордон, который теперь указывал пальцем куда-то вправо и продолжал усиленно подмигивать. Может быть, у парня действительно был нервный тик? Я сделал вид, что не испугался и помахал ему, а затем повернулся туда, куда мне указывали.

Мой взгляд встретился с предполагаемым кухонным лифтом, который казался практически неприметным в интерьерах светлого и даже уютного помещения. Он прятался в шахте, представляющей собой кухонный шкаф. О том, что это лифт, догадаться было нетрудно – в своих планировках заказчик пометил крестиком ключевое, по его мнению, место. Чем дольше я смотрел, тем больше тревоги испытывал от деревянной коробки, о которой так много и часто говорил мистер О. Даже если бы рядом был доктор Константин, я бы не решился открыть дверцу, чтобы не получить облако пыли и застоявшегося запаха в свое лицо. Да, это было отличным местом для пряток, и мне хотелось надеяться, что Рик обязательно вспомнит об этом факте, когда будет составлять итоговый план проекта.

В голове закрутился новый виток боли, и я оперся о грязно-салатовую стену, чтобы сделать фотографию. В рамках постройки мы, скорее всего, создадим лишь имитацию шахты, но не более того. Поэтому с точки зрения живого визуального примера, для нас был важен только фасад.

Понимая, что боль теперь усиливалась в геометрической прогрессии, я поспешил вернуться в коридор. С другой стороны от главной лестницы была лишь одна дверь, которая осталась приоткрытой. Я подошел ближе и подсветил пространство фонариком на смартфоне. Свет озарил пустое помещение, которое когда-то могло служить кладовой. Несмотря на то, что строить эту комнату в квесте в наши планы уже не входило, я все-таки снял небольшое видео, не переступая порога. Сделав пару шагов назад, я также сфотографировал лестницу и подошел поближе, пытаясь заглянуть наверх. На втором этаже царила тьма, но смартфон помог мне распознать длинный коридор. Жаль, что сфотографировать его отделку было почти невозможно – это определенно усложнит нашу задачу. Но провести еще больше времени в МёрМёр и нарушить правила, установленные местными, я бы просто не решился.

Глава 9

Константин оставался на том же месте, где мы с ним попрощались, уткнувшись в экран своего смартфона. Я был уверен, что бродил по дому не более десяти минут, однако тяжелое послевкусие от посещения особняка прибавляло к времени моего пребывания пару месяцев.

– Боузи, вы закончили быстрее, чем я предполагал, – удивленно глянул на меня доктор. – Точно успели все снять?

– Да, – глухо отозвался я. – Там пыльно. Не могу больше.

Я приземлился на лавку рядом с доктором и откинул голову назад. Чувствуя прежнюю нехватку свежего воздуха, я принял решение, что скомпоную файлы и отправлю их уже на обратном пути, в машине.

С этой стороны крыльца понравившийся мне фонарь рассматривать было куда удобнее. Эта процедура отвлекала меня от мутного чувства, которое поглотило меня на кухне и не хотело выветриваться до сих пор. От бесцельного наблюдения меня отвлек Гордон, который теперь направлялся к нам, огибая дом справа. И зачем он ходил кругами?

– Ну что, как экскурсия? – улыбаясь, поинтересовался он.

– Там у вас очень пыльно, – без тени удовольствия поделился я.

Гордон тоненько захихикал и снова взял в зубы самокрутку.

– Ну так, – он снова воспроизвел свой манерный жест руками. – Дому-то два века. Ну ничего, я передам.

– Это, наверное, из-за того, что реставратор болеет? – аккуратно поинтересовался я.

– Реставратор? – в замешательстве приподнял брови Гордон.

– Ну, он же и сообщил вам о моем приезде, верно? – я не понимал, что происходит. С каждой минутой пребывание здесь приобретало все новые и новые краски.

– Эм, – парень потупил взгляд. – Ну, да-да, все так.

Казалось, он успел прокурить себе мозги. Я не хотел оставаться здесь, но все же не мог уйти, не засняв фасад со всех сторон.

– Можно нам, мне и Константину, – я акцентировал внимание на докторе, давая понять, что больше не собираюсь бродить по территории в одиночку, – пройтись вокруг и сделать еще немного снимков?

– Конечно, – пожал плечами Гордон, который все еще находился в смятении.

Я поднялся, и, направляясь к лестнице, снова обратил внимание на фонарь. Вблизи можно было увидеть практически исчезнувший узор на металлическом корпусе. Взгляду оставались видны лишь некоторые фрагменты – остальная часть то ли бесследно стерлась по истечению времени, то ли была скрыта ржавчиной и налетом, которые уже безнадежно приросли к светильнику.

Смотрящий обратил внимание на мой интерес:

– Малыш, тебе нравится фонарь? – как-то уж чересчур довольно улыбнулся парень. – Так бери, не стесняйся. Будет тебе подарочек.

– А можно? – неуверенно поинтересовался я, игнорируя неприятное мне обращение.

– Бери-бери, кому говорю!

Гордон снял видавший виды светильник с его привычного места и отдал мне прямо в руки. Я нахмурился, принимая его:

– А если владелец потом его спохватится? Он, кажется, очень старый.

– Так и есть! Мы нашли его в кладовой и поставили сюда, так хозяин сказал. Мол, тут его место, – такой акцент смутил меня, и я оглянулся на Константина, который все это время следовал за мной молча. Но он все еще смотрел в свой телефон и, к сожалению, моего вопросительно взгляда не заметил. – Но ты бери, МёрМёр не отпускает без подарков. Так шеф говорит. Я ему отчитаюсь, ты не волнуйся так.

Я аккуратно прижал к себе фонарь и поблагодарил смотрящего. Может быть, он и не был таким уж странным, каким показался мне с первого взгляда. Подарок показывал его с лучшей стороны.

– Ну что, пойдем, погуляем? – гостеприимно поинтересовался Гордон. – Я похожу за вами, так уж положено. Но в кадр лезть не буду, хе-хе.

Охранник пошел вперед, и мы направились за ним. Уже по пути Константин забрал у меня фонарь, аккуратно взяв его за старинную ручку. Так я мог спокойно снять все, что мне было нужно.

Теперь я чувствовал себя более спокойно и мог осматриваться без спешки, ощущая, что Константин ходит за мной по площадке вокруг дома. Кажется, что с фасадом работали чаще и больше всего – он выглядел значительно лучше, чем то, что осталось внутри. Я фотографировал треугольные крыши и особенно внимательно снимал окна второго этажа, которые, вполне вероятно, все же придется воспроизводить в квесте.

Но, нажимая сенсорную кнопку в очередной раз, я заметил силуэт бледной зрелой женщины, которая грустно взирала на меня с высоты второго этажа. Эта фигура живой совсем не выглядела.

Я выронил телефон и понесся прочь, не разбирая ничего на своем пути. Но уже через полметра неизбежно оступился и грохнулся в совсем облетевший ракитник. Константин поднял мой гаджет, подбежал ко мне и быстро вытянул из кустов за капюшон толстовки.

Это было просто ужасной, бросающей все тело в холодный пот, но все же – галлюцинацией. Я осознал это, когда вновь поднял голову и рассмотрел окно второго этажа уже не через камеру смартфона. Из-за стекла на нас взирала лишь тьма.

– Боузи, ты… – на секунду потерялся встревоженный Константин. – Вы в порядке?

– Доктор, там что-то было! – я не собирался кричать, но пережитый стресс пока не отпускал меня.

Он попытался отряхнуть мою одежду, но влажная почва, в которую я впечатался при падении, уже успела оставить мокрые пятна на штанах. Доктор вручил мне телефон и продолжил попытки меня очистить. Гордон подбежал к нам.

– Малыш, ты куда понесся?! – в панике проговорил смотрящий. – Наступил на что-то?

– Нет! – я пытался восстановить дыхание, но пока получалось из рук вон плохо. Осознание того, что увиденная мной фигура была галлюцинацией, не останавливало меня от попыток отрицать это до последнего. – Там была женщина!

– А, так это Ангелина, – тут же выдохнул и перешел на будничный тон Гордон.

И он снова закурил, игнорируя мой непроходящий шок и хмурое выражение лица Константина.

Доктор продолжил разговор первым:

– Кто такая Ангелина?

– Так хозяйка же, – далее он обратился ко мне. – Ну вышла на тебя посмотреть, ничего ж удивительного.

– Там что, кто-то живет? – еле произнес я.

– С ума сошел ты, что ли, мальчик?! – загоготал Гордон.

Я переглядывался с доктором Константином и был абсолютно точно уверен в том, что мы с врачом думаем об одном и том же. Если здесь и были сумасшедшие, то это, скорее, точно Гордон.

– Два века назад здесь бывала она. И умерла тут же, – так же спокойно пояснил смотрящий. – Дом она для сына строила, вот и охраняет.

– То есть, это нормально, по-вашему? – я все еще не мог поверить в то, что мы это обсуждаем.

– А что ненормального, малыш? Ты, если дома умрешь… – парень вдруг резко оборвал себя на полуслове и отвел взгляд. – Хотя, ладно, это не та тема. Извини, мальчик.

Настроение его резко изменилось, он вдруг перестал быть словоохотливым.

Казалось, что теперь собирался нас поскорее выпроводить:

– Вы все сняли?

– Да, – Константин ответил за меня и, вновь придерживая мой капюшон, легонько подтолкнул меня прочь от дома в сторону дороги, где нас ждал его мини-купер. – Да, мы уезжаем.

– Хорошего пути, – без тени улыбки попрощался изменившийся в лице, Гордон. – И удачи там.

Смотрящий спешно скрылся за домом, оставляя нас одних.

– Ее же там не было? Это все мой стресс? – шепотом уточнил я у психотерапевта по пути.

Доктор Константин выглядел спокойным, но все же не таким уверенным, как обычно.

– Конечно, Боузи, – не глядя на меня, ответил он. – Поедем в кафе, мы условились на обед.

* * *

Мы ели традиционный фастфуд – жареную картошку с рыбой. Кафе «Фиш энд Чипс Джозефа» находилось в двадцати минутах езды от МёрМёр и представляло собой типичную загородную забегаловку устаревшего типа с коричневыми кожаными диванами и клетчатым полом. Я запивал свой обед колой и смотрел в тарелку, на которой была подана слишком большая для меня порция.

– Я знаю эту женщину, доктор Константин, – осторожно прервал тишину я, когда понял, что к еде больше не притронусь.

– Это Мари, о которой вы говорили, когда мы ехали сюда? – уточнил он, расправляясь со своей порцией весьма непривычным образом, с помощью вилки.

– Нет-нет. Это Ангелина, как и сказал Гордон, – я боялся вызвать у моего специалиста еще больше подозрений. – Ангелина Бодрийяр. Я читал о ней в интернете на форуме, когда собирал информацию о доме. А еще, кажется, именно ее фотографию я видел в лавке старьевщика Сэма.

– Вы уверены? – вскинул брови доктор. – Вроде бы, вы там потеряли сознание.

– Да, практически сразу после этого, – кивая, подтвердил я. – И нет, я не уверен, доктор.

– То, что не уверены – хорошо, – серьезно проговорил Константин. – Это было бы похоже на навязчивую идею, и я бы счел диагноз, поставленный вам, неверным.

– Вы намекаете на то, что я болен чем-то посерьезнее? – нервную насмешку сдержать не получилось.

– Нет, я ни на что не намекаю, – смотря в мне в глаза, ответил психотерапевт. – Вы были под большим впечатлением от дома. Я видел эмоции, которые вы испытывали, когда покинули особняк. И, более того – вы вообще не хотели туда идти. А вчера пережили некий судорожный приступ. Если вы еще не думали о невропатологе, я могу посоветовать коллегу, который сможет вас осмотреть.

Я подпер щеку рукой. Сейчас мне было совсем не до врачей, а Константин попадал под единственное исключение. Я принялся буравить взглядом тарелку. Рыба была немного пережаренной, но вкупе с картошкой имела, тем не менее, приятный вкус. Доктор увидел, что мой чесночный соус кончился, и пододвинул свой ближе ко мне. Все же врач съел еще меньше меня – наверное, он так совсем не питался. Вилка в его руках была лишним тому доказательством. Зря я попросил его заехать именно сюда.

– А что вы едите? – попытался сменить тему я.

– Что вы имеете ввиду? – мужчина улыбнулся. На такие темы мы разговаривали редко. Практически никогда.

– Ну, что вы едите в обычные дни? – уточнил я и откинулся на спинку дивана. – У меня вот странные вкусы.

– Например? – с интересом спросил врач. Кажется, мне удалось отвлечь его от острых для меня вопросов.

– Я ем блинчики с начинкой из рыбы и риса, – выложил я. – Рыба консервированная. И еще я макаю все это в майонез. И мне стыдно за это.

Константин громко рассмеялся, и я почувствовал, как внутри меня распустилось что-то живое и приятное. Я никогда не видел настолько ярких эмоций с его стороны. Мой ответный смех не заставил себя ждать, и вот так вместе мы веселились еще несколько мгновений. Эти считанные секунды были, пожалуй, самыми счастливыми за всю прошедшую неделю.

– Почему вам стыдно за вашу еду? – выдыхая, уточнил доктор.

– Ну знаете, майонез – это вредно, – улыбаясь, констатировал я. – И от него толстеют. А еще, кто вообще ест блины с рыбой? Но это, скорее, пищевая привычка. Нас так кормили там. Что было в холодильнике, из того начинку и делали. Иви тоже любила, и теперь готовит мне. Но я чемпион в своей любви, она уже переучилась.

– Боузи, нельзя стыдиться своих вкусов! – удивленно воскликнул мужчина. – Тогда я тоже расскажу вам свою «страшную» пищевую тайну.

– Давайте! – с азартом отозвался я.

– Я обожаю желе из угрей, – заговорщеским тоном произнес Константин.

– Ф-у-у-у! – с искренним отвращением протянул я в ответ.

Мы снова рассмеялись. В какой-то момент я почувствовал, что не хочу, чтобы этот обед заканчивался. Но было понятно, что «выездной прием» подходил к концу, и мне предстояло расплатиться с Константином за его помощь.

– Прежде, чем я переведу вам оплату, можно задать еще один вопрос? – немного глухо поинтересовался я.

– Задавайте, – кивнул доктор.

– Призраков не существует? – почти сразу я почувствовал, что все же спросил глупость и захотел забрать свои слова назад. – С точки зрения специалиста или простого человека? – к моему удивлению, специалист отозвался на мой вопрос очень серьезным тоном. – Или опять и то, и другое?

– И то, и другое.

– С точки зрения специалиста – конечно же, нет, – мягко пояснил Константин. – Это лишь эмоции и стресс людей, которые формируются в особые видения. Иногда, когда подобное приобретает навязчивый характер, это уже галлюцинации. Наш мозг очень силен, даже если болен, а воображение – еще сильнее. Если бы я отвечал вам как простой человек, я сказал бы вам, что мы живем в мире, история которого буквально держится на призраках. Мы не прощаемся с прошлым до конца, предпочитая верить в присутствие тех, кого физически рядом быть уже не может. Таковы люди.

Впервые за все время нашего обедая проверил телефон, но не спешил открывать кучу новых уведомлений. Оплата добросовестной помощи доктора сейчас была в приоритете. Я не спешил завершать приятный момент. В голове было тихо, словно в черепной коробке распласталось знакомое мне и вполне комфортное выгоревшее поле. Но эта глушь нравилась мне куда больше, чем мигрень.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я Константина. – Расчет будет по часам вашего присутствия? И подскажите, пожалуйста, сколько примерно бензина мы потратили? На какую сумму?

– Боузи.

Доктор легко дотянулся до моей руки, накрыл ее своей ладонью и вновь улыбнулся той самой кроткой улыбкой психиатра, к которой я привык.

– Давайте будем считать, что я помог вам как друг, хорошо? – он осматривал меня спокойно и изучающе. – Я не сделал ничего особенного и брать плату с вас за это просто несправедливо.

Такое предложение меня шокировало. Неужели он все-таки меня жалел? Этого я совсем не хотел. Самым большим страхом для меня была вероятность того, что со стороны я выглядел жалко.

– Но вы же пропустили все утренние приемы… – начал оспаривать его решение я.

– С чего вы взяли? – тихо рассмеялся психотерапевт. – Я – взрослый человек и в состоянии построить свой график так, чтобы ничего не пропускать, а просто перенести на более позднее время. Если вы так переживаете, можете сейчас меня угостить.

– Обязательно! – инициативно отозвался я.

Этот разговор продолжать не хотелось. Я попросил счет, чтобы поскорее вернуться в машину. Сегодня мне было нужно успеть вернуться к рабочему процессу и закрыть несколько задач.

* * *

Рика не было на рабочем месте, а Джия, судя по изображениям на мониторе ее компьютера, уже редактировала подготовленные им планы. Издалека я заметил, что на 3D-модели проекта отсутствует вожделенный кухонный лифт.

– Привет! – я прошел к своему месту и как бы невзначай прокомментировал увиденное. – Лифта почему-то нет. Ты помнишь, что заказчик страшным образом на нем настаивал?

– Да знаю, знаю я, Боузи. – Джия закатила глаза. – Пока что Рик послал меня с этим куда-то подальше. Немного остынет, и я незаметно его дорисую, не переживай.

– Ладно, – атмосфера нашего маленького и неуютного офиса отвлекала меня от того, что я видел сегодня утром. Казалось, объем работы был способен заставить меня забыть о чем-либо, кроме непосредственных задач. К этому я и стремился. – Ты все файлы получила, подскажи, пожалуйста?

– Да, все снято очень подробно, спасибо! Правда, нет фотографий второго этажа, возможно, ты не догрузил файлы? – с интересом уточнила девушка.

– Джия, здесь есть проблема, – этот вопрос был ожидаем, но я все равно чувствовал вину за то, что не мог решить этот вопрос. – В особняке нельзя подняться на второй этаж, лестница в МёрМёр разрушена.

– Вот блин! – руководительница вздохнула и скучающе подставила ладонь под свой подбородок. – Ну не беда, этот странненький и вправду все очень подробно нарисовал. Буду чертить по его фантазиям, а ближе к отделке как-нибудь да разберемся. Напиши мне еще раз, что именно он допустил к исключению из планировки. Рик что-то пробормотал про кладовую, а потом убежал воевать с полом. Балки они построили за ночь, представляешь? Вроде бы быстро идем.

– Ого! – мы уделили запросу О всего несколько дней, и такая скорость работы меня искренне восхищала.

Начинать свой рабочий день после обеда и при этом не встречаться на пороге с Риком – было просто чудесно. Вопреки первому впечатлению, этого парня нельзя было назвать злым, нет, – скорее, проектировщику были свойственны излишние своенравность и профессионализм. Этот парень точно знал, что делает, и не любил, когда в его рабочие планы вмешивались. Пытаясь оценить его беспристрастно, я приходил к мыслям о том, что мечтаю перенять его лучшие деловые качества. Но лишь в будущем, когда работа станет моим приоритетом номер один.

Приземлившись в кресло, я переслал сообщение из диалога с Риком Джие. Затем пересмотрел все фото и видео, которые сделал во время своей поездки, и завис на последних кадрах со шкафом, где, судя по планам О, и прятался кухонный лифт.

– Малой, ты есть будешь? – отвлекла меня старшая коллега. – Хочу заказать себе кебаб.

– Нет, Джия, я поел по дороге, спасибо, – вежливо отозвался я.

– Ну, – лицо девушки приобрело крайне довольное выражение, – тогда пойдешь погуляешь, буду вонять луком!

– Окей… – я отказывался понимать, как этот отвратительный овощ мог вызывать у Джии столько восторга.

Вновь услышав руководительницу, я вдруг вспомнил о ее планах заказать габаритную мебель у Сэма, с доставкой. Интересно, смогли ли они уладить ситуацию с неоплаченной предыдущей покупкой? Я вновь отвлек девушку от правок:

– Джия, а вы мебель у старьевщика заказали?

– Сейчас… – она потянулась за ежедневником и открыла его на нужной странице с помощью закладки. – Я заказала диван, книжные стеллажи и коробку антикварных светильников. Нов этих самых светильниках вместо проводков осталось что-то совсем невнятное, по словам Сэма! Я отдам электрикам, надеюсь, придумают, как нам их подключить.

– Они, наверное, уже бросили провода на складе? – с энтузиазмом предположил я.

– Проведут после постройки пола. Нас, кроме него, еще ждет каркас лестницы. Уже решили, что делаем ее поменьше, такую, как сейчас стоит в «Сиянии». Думаю, сейчас мы с Риком и бригадой будем работать без выходных.

– Звучит так себе… – несмотря на то, что моего имени в этом списке не было, я знал, что никакой гарантии на освобождение у меня не будет.

– Бобби обещал двойную ставку! Уволюсь, если обманет, – решительно подытожила Джия.

– Не поверю, что ты когда-нибудь отсюда уволишься, – я воспользовался возможностью плавно перевести тему. – А Сэм ничего не говорил про… Неоплаченные вещи, которые вчера привез Джим?

– Не говорил. Но выставил кругленький счет за эту несчастную мебель, – девушка картинно возмутилась. – Вот жук! Но я все отправила Бобу, пусть сам разбирается, как мы будем это оплачивать.

– Мда, – возможно, лучше было не спрашивать.

– Возьми на себя коммуникацию по отделке, ладно? – начальница продолжала бодриться, и я не поспевал за ее ходом мыслей. – Пока вы будете разбираться, чем нам обклеивать стены, мы их уже возведем. Ориентируйся, что сырой каркас и все общестроительные работы будут готовы через неделю.

– Так быстро?! – я не мог поверить в ее слова. В нашей копилке были проекты, стройка которых длилась даже полгода, а сейчас руководительница утверждала, что первый этап будет завершен всего за полторы недели!

– Двойная ставка! Нам повезло, что этот… – Джия напряглась. Казалось, что у них с Риком были общие проблемы с идентификацией нашего нового заказчика. – А? О? Короче, судя по его концепции, все загадки будут механическими. Из электроники – только свет. Правда, еще мы хотим сделать имитацию грозы за окном, как в «Интернате», чтобы добавить устрашающей атмосферы. А так, у нас все под старину – скукота! Но делать все это значительно проще. Может быть, конечно, люди соскучились по классическим квестам и такой ход сработает. Посмотрим.

– А когда придет сценарист? – уверенные заявления Джии звучали так, словно все сюжетные ходы уже были продуманы и согласованы.

– Мы ему переслали концепцию, и он обещал принести первую версию через пару недель, – девушка пожала плечами. – В основном будут использованы банальные ключи и замки, но сюжет, если честно, какой-то глупый до невозможности. Сценарист попробует придумать интриги.

– Злой хозяин дома сошел с ума и не рад гостям, – я констатировал основу задумки.

– Это я! – рассмеялась Джия. – Каждый день! Тоже мне, Мистер О. Где О – Оригинальность.

Я потянулся к своему рюкзаку и выудил со дна подарок Гордона. Рядом с той дешевой репликой, что бесхозным образом валялась на складе несколько лет, винтажный фонарь из МёрМёр выглядел просто поразительно. Было сложно как-либо объяснить мою одержимость светильниками подобного типа. Возможно, мне хотелось собрать побольше фонарей, зажечь каждый из них и окружить самого себя вечным светом. Вот только у всего был свой срок, и даже такое ухищрение не спасло бы меня от чувства темной, всепоглощающей тревоги.

Иви вновь оповестила меня о том, что сегодня не будет ночевать дома – на этот раз голосовым сообщением в мессенджере. Моя подруга не была похожа на гулёну, поэтому такие стремительные изменения – сначала в ее режиме, а теперь и в поведении, меня волновали. Однако на мой естественный вопрос она дала однозначный ответ о том, что ей просто нужно больше работать в коллаборациях для личного продвижения. Такое я точно осуждать не мог.

Боковым зрением я видел, что работники мастерской сновали туда-сюда и все время мучали Джию расспросами. Процесс производства был в самом разгаре. Я старался не обращать на суматоху внимания и сосредоточился на файлах мистера О, которые он прислал нам в качестве референсов для составления планов. Теперь я был уверен, что правильные вопросы подразумевали разумные ответы, но пока не мог сформулировать то, что именно нужно было выяснить. Обои в коридоре на втором этаже были прорисованы практически детально, а отделка первого этажа могла полностью совпадать с интерьерами МёрМёр. Стоило ли мне лишний раз обращаться к заказчику? Я решил изучить каталоги строительных магазинов самостоятельно, пытаясь собрать как можно больше вариантов материалов на согласование. Учитывая любовь мистера О к деталям, стоило обратить внимание на все, что он и так прорисовал в своих набросках, справедливо называя это «вообще-то вашей работой».

Но и здесь крылся подвох. Чем больше обои были похожи на те, что я искал, тем дороже они стоили. А ведь Джия так и не решилась озвучить мне сумму чека от Сэма за вещи, которые представляли собой всего лишь четверть того, что было необходимо для наполнения квеста. Книжные шкафы должны были быть представлены и на первом, и на втором этаже, шкафчики кухонного гарнитура нужно было оформить винтажными ручками, а для спальни требовался целый набор мебели, состоящий из кровати, тумбы и высокого шифоньера. Чем больше я думал о деньгах, которые мы собирались потратить на закупки, тем сильнее нервничал и никак не мог сосредоточиться на своей работе. Я решил вернуться к проверенной системе планирования задач. Она спасала меня в моменты, когда стресс переступал через все возможные границы и норовил проглотить меня с головой.

А еще было бы неплохо отвлечься и, наконец, рассмотреть артефакты, которые я вчера купил у Сэма. Точнее, реквизировал.

Когда я поднялся с рабочего кресла, то заметил, что Джия уже вовсю поедает свой кебаб, а запах лука начинает заполнять наш офис.

– Фу! – не выдержал и фыркнул я.

– Когда ты воняешь тут своей рыбой, я вежливо молчу, Боузи, а ешь ты ее постоянно! – парировала Джия, проглатывая очередной кусок. – Сказала же – иди погуляй. Сегодня твой друг на смене, пойди и проведай.

Навестить Джима было отличной идеей. Заодно я мог уточнить, где он оставил пакет с вещами из лавки. С первого взгляда, в том хаосе, что царил у нас в кабинете, я не мог обнаружить вообще ничего.

Когда я спустился вниз и открыл двери в квестовый клуб, то увидел, что сегодня вместо Викки на ресепшен работала Нэнси. Старше меня на пару лет, очень низенькая, с длинными темными волосами и улыбчивым, миловидным лицом. Портило ее только одно: каждую нашу беседу она пыталась перевести на волну навязчивого флирта.

Ее чересчур громкое приветствие застало меня еще на пороге:

– Ой, Боузи, привет! Какими судьбами?

– Привет, Нэнси, – безэмоционально отозвался я. – Не подскажешь, где Джим?

Девушка быстро потеряла интерес к нашему разговору, осознав, что я пришел не к ней:

– Занимается дурью на аллее. У него «летняя печалька».[13]

Я шагнул в сумерки квестовой аллеи, попадая под чары никогда не умолкающих на ней звуков. Несмотря на шумоизоляцию и довольно массивные двери в наши комнатные вселенные, я то и дело мог услышать смех Безумного Шляпника из «Стране чудес», считалочку Джека из «Сияния», звук колес из «Восточного Экспресса», стук шагов воображаемых врачей из «Психушки» и отголоски детских песенок умпа-лумпов из «Шоколадной фабрики Вилли». Смесь отголосков из несуществующих вселенных слышалась мне по-разному, в зависимости от текущего настроения. То превращалась в давящую какофонию, то становилась прекрасной альтернативой звукам фрезерного станка и сварки на производстве. Сегодня всю эту бурную, нескладную мелодию разбавлял собой Джим, танцующий в центре аллеи. На одном из столиков для гостей лежала переносная колонка, а мой друг действительно наслаждался «летней печалькой», включив заезженный трек Ланы Дель Рей на полную громкость. Судя по настроению Нэнси, песня играла на повторе не в первый раз, но я не был этим удивлен. Уже который год я наблюдал за ритуалом и привык к тому, что Джим таким образом боролся с плохим настроением и усталостью. За это, как и за здоровый сон на складе, его можно было только хвалить, но ни в коем случае не ругать. В противном случае он бы просто обиделся.

– Эй, королева депрессии! – окликнул друга я.

– У меня эта… эта самая… летняя печалька… – Джим начал подпевать еще громче.

– Сейчас осень! Печаль прошла! – попытался я снова.

Я не ждал, что Джим отреагирует быстро – по крайней мере, он не собирался прекращать свой странный танец с раскинутыми руками, пока песня не закончится. Поэтому я уселся за стол, на котором он оставил колонку, и решил немного понаблюдать. Прошел еще один куплет, и старший гейм-мастер наконец завершил свой танец. А затем занял забавно-горделивую позу, как будто бы я отвлекал его от рабочих обязанностей своим присутствием.

– Вижу, у вас сегодня пусто, – с улыбкой начал я.

– Наоборот, с утра игры шли без остановки, мистер Дуглас, – Джим, кажется, не собирался опускать задранный нос. – Для какой отчетности вы интересуетесь?

– Мистер Дуглас интересуется в целях нахождения своего пакета со старьем из лавки, – нарочито серьезно отразил я.

– А, это! – мой друг скорчил сосредоточенную гримасу, прищурился и начал потирать подбородок. – Дайте-ка, дайте-ка…

Я рассмеялся еще до того, как Джим запустил свой актерский этюд. Вдоволь нагримасничав, он немного сгорбился и взял в руки невидимую лупу. В дополнение к образу, изменил голос, добавив в свой тембр немного скрипения и шипения сразу:

– Где же… Где же чертов пакет?! – гейм-мастер обращался к невидимому силуэту. – Мы должны найти его, Лестрейд, иначе сэр Дуглас нас четвертует… Ах! Дырявая моя голова, инспектор! Он же был украден величайшим вором всех времен и народов, Джеймсом Мориарти!

– Профессором! – сквозь смех подсказал я.

– Профессором Джеймсом Мориарти, все верно! – парень продолжал общаться с невидимым Лестрейдом, оставляя меня в ранге зрителя. – Но он уже согласен отдать пакет при одном условии, инспектор!

– Выкладывай, Холмс, – рискнул влезть я, отвечая за невидимого представителя Скотленд-ярда.

– Он приглашает вас на раскуривание трубки мира в особое место, которое называется не иначе, как курилка! – гордо отрапортовал друг, пряча в карман несуществующего плаща такую же несуществующую лупу. – Ну же, по коням, Лестрейд, за мной!

И Джим галопом понесся прочь, вынуждая меня набирать скорость и бежать за ним. Таким образом, ключевого места разгадки «тайны» мы достигли очень быстро, а потом еще минут пять не могли отдышаться и задыхались от смеха.

Я закурил и посмотрел на друга, который уже успел вновь стать собой и сменить выражение лица на благодатно-спокойное. Он начал медитировать, вновь расставив руки в стороны и при этом сложив пальцы домиком.

– Эй, нет! – я ткнул парня в плечо. – Не уходи! Где пакет?

– У меня пакет, – привычно промычал Джим, не открывая глаз.

– Это я понял, – мой тон был готов смениться на жалобный. – Верни, пожалуйста!

– Ой, неинтересно с тобой, злой какой, – пропыхтел гейм-мастер, но все же открыл глаза.

Джим поднялся и, как я надеялся, ушел за артефактами. Сегодня туман на парковке не был таким густым, и я даже мог рассмотреть людей с тележками, которые спешили в гипермаркет. Однако господин «Холмс» вернулся довольно быстро и не оставил мне и шанса на прокрастинацию.

– Мне просто понравилась шкатулка, и я решил поиграться с ней, пока тебя не было, малой, – признался Джим. – Вот, смотри.

Он поставил пакет на лавочку рядом с нами и, оставив без внимания канделябр, кофемолку и части торшера, вынул свой фаворит. Особенность этой старинной игрушки была не очевидна, но, как только Джим повернул ключик позади, я понял, что именно так его впечатлило.

В самом центре деревянного короба медленно вращался хрупкий золотой диск. Вокруг него лежали две фарфоровые фигурки поразительной красоты – танцовщица в синем платье и тонкий, одноногий солдатик. Мелодия немного запаздывала и начинала догонять движение диска лишь через минуту после поворота ключа.

– Я не придумал, как зафиксировать кукол, но очень хотел сделать это сам, чтобы тебе показать, – вздохнул Джим. – И приклеить их нельзя, и вставить некуда. Но как-то же они держались.! Может быть, в мастерской разберутся?

– Обязательно, – я кивнул, не отрывая взгляда от фигурок. – Они, и вправду, очень красивые. Но солдатика очень жаль.

– А чего его жалеть, смотри какая у него невеста!

– Он сгорел в сказке, Джим, – нахмурился я.

– А, это. Ну, считай, что в этот раз у солдатика новая жизнь, – друг взъерошил мне волосы. – Переродился, понимаешь? И ничего, что одна нога, балерина же терпима к этому. А мы и подавно, малой.

Я взял солдатика в руки и обвел его больную ногу рукой. Он держался так стойко на этом диске когда-то давно, и обязательно поднимется снова. Нужно было только немного ему помочь. Новая жизнь и его перерождение могут полностью поменять представление о судьбе несчастного и дать ему новую, счастливую жизнь в любви, которая пережила два века.

Джим был прав.

Глава 10

Когда я отвлекся от монитора, за окном было уже темно. Тем не менее, в мастерской все еще шла работа, а рюкзак Рика занимал его место в кресле. Джия достаточно давно попрощалась со мной и поехала за финансированием от Боба, чтобы наконец-то оплатить заказ у Сэма. Я, в свою очередь, пытался закончить составление документа по отделке, но никак не мог сосредоточиться. Листал ленту социальных сетей, читал рабочие чаты, заводил шкатулку, стоящую передо мной – словом, делал все, кроме того, чем сейчас действительно стоило заниматься. Я успел отдать торшер инженеру для дальнейшей переработки под квестовый элемент, но с артефактом, который зацепил и меня, и Джима, пока прощаться не хотел. Правда, уже успел пожалеть о своем решении оставить сувенир у себя – именно шкатулка отвлекала меня от дел больше всего остального.

Голова снова трещала от боли, свидетельствуя о перегрузке. В моем документе абсолютно ничего не складывалось воедино. Мне казалось, что я смотрел на чертежи заказчика и не видел того, что он хочет до меня донести.

Когда мое зрение начало меня подводить и линии в набросках слились между собой, я принял решение распечатать все, что вообще возможно, и попробовать поиграть в паззл. Я собрал фотографии, сделанные за сегодняшнее утро, в единый файл. В другом документе разместил два плана от мистера О. Оба коллажа отправил на печать. Но, к сожалению, результат не совпал с моими ожиданиями. Я совсем забыл о том, что Рик печатал свои чертежи на формате А3, и эта настройка была вбита в программу по умолчанию. Теперь все мои картинки вышли незапланированно огромными. Но, может быть, так было даже лучше?

Я раскидал вековое офисное барахло по углам и принялся раскладывать листы на полу. От цветной печати бумага все еще была немного влажной и загибалась по краям. Для своего удобства посередине импровизированного ковра из картинок я поставил шкатулку, а по бокам прижал распечатки кружкой, пеналом, канделябром и кофемолкой, купленными у старьевщика в лавке. Наверняка со стороны я выглядел, как детектив-новичок из комедийного сериала. Однако мне было совсем не смешно. Что-то не давало мне покоя, но, к огромному сожалению, природу этого чувства распознать пока мне было не под силу.

По моим предположениям, Мистер О обозначал расположение предметов в квесте, опираясь на фотографии поместья, запечатленного в его лучшие времена. Таких изображений было полно на диггерских форумах – они представляли собой кадры, снятые на достаточно старые устройства, и датировались началом этого века. Я с легкостью мог представить, как авантюристы делали их на бегу, ломая гнилые половые покрытия то тут, то там. Другой причины появления таких больших пробоин в МёрМёр я просто не мог выдумать. Все это значило, что О изучил достаточно материалов в открытом доступе, которые и помогли ему в создании настолько подробных набросков. Под вопросом оставался лишь второй этаж – однако то, насколько сильно он совпадал с реальностью, узнать было невозможно. Я успел свыкнуться с подходом заказчика к будущему квесту, и к его дотошности вопросов у меня не было.

А значит, дело было в чем-то другом. Сравнивая свои фотографии с планами, я пытался составить в голове единую картинку, но вдруг отвлекся на предметы, которые расставил вокруг себя. Канделябр, кофемолка и шкатулка, что мы приобрели у Сэма в первую очередь, выглядели так, словно именно их недоставало в особняке в момент, когда я посещал его в режиме обзорной экскурсии. Это обстоятельство было хорошей новостью, в конце концов, должная достоверность сделает оформление квеста лишь богаче. Купленные нами артефакты вполне могли принадлежать времени, о котором шла речь в сценарии – предыдущий хозяин относился к ним бережно. Старик же хранил свое барахло в кучах, и нам просто повезло, что в такой системе хранения старинные вещицы не успели испортиться.

Но значило ли это то, что нужные нам предметы были куплены совсем недавно?

Я вновь взглянул на распечатки и мимолетное, неясное, и почти гарантированно ложное воспоминание всплыло перед моими глазами.

Это было невозможно объяснить, но теперь меня обуревала уверенность в том, что купленное нами старье не просто так совпало с описаниями мистера О.

Тяжело поднявшись, я пробрался к рабочему компьютеру, который успел войти в режим сна. Нужный мне сайт нашелся быстро – поисковик еще помнил о моих ночных бдениях в первый день знакомства с проектом. Да и настолько старомодный дизайн страницы местных авантюристов не узнать было бы очень сложно.

Пролистав ветку обсуждений в самое начало, я наконец добрался до фотографий, которые выкладывались диггерами с завидной частотой еще четверть века назад. Счастливые лица в касках на фоне главной и уже знакомой мне лестницы, одинокий коридор с синими обоями, снова лестница, но теперь без участников вылазки… И – вот оно! Кухня. Такая же салатовая, пустая и печальная. Фотограф не был обделен фантазией – казалось, он попросил команду диггеров изобразить обычный вечер обитателей поместья. Высокая женщина со светлыми волосами заняла атакующую позу, сжимая в руке невидимый нож, еще двое парней сидели за столом, изображая спор, а невысокий мальчишка осмелился забраться на столешницу с ногами, прислонившись к окну, выходящему в сад. В фотографии прослеживалась некая ирония: общая картина, позы и все остальное – отчаянно напоминали те кадры, что мы делали в подарок для наших игроков после успешного прохождения того или иного квеста.

Должно быть, компания была очень довольна тем, что могла пробраться в альма-матер городских баек, не заплатив за билет. Но самыми яркими на этой фотографии для меня были отнюдь не их лица.

Между парой, занявшей место за обеденным столом, стоял канделябр, абсолютная копия которого сейчас придерживала бумагу на полу.

И никакое плохое качество не могло помешать мне разглядеть то, что не могло являться обычным совпадением.

Старик Сэм был мародёром!

Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивой идеи, которая пока что не имела под собой твердой доказательной базы, но сознание звенело, словно колокольчик, и заставляло меня продолжать думать. Можно ли было доказать факт этой кражи? Или нынешний владелец сам сбыл какие-то вещи Сэму? Нет, вряд ли – он занимался реставрацией дома, а не его разграблением. Возможно, предметы былой роскоши ушли с молотка еще пятнадцать лет назад? Но если так, то могли ли артефакты настолько хорошо сохраниться в руках жадных и неаккуратных барахольщиков?

Стараясь занять хотя бы руки, я поднял шкатулку с персонажами из сказки Андерсена, поставил себе на колени и вновь завел. Мелодия лилась мягко. Она завораживала меня своим минорным, слегка охрипшим от времени, тоном. Окутывала и затягивала в реальность, которой давно не существовало.

Спустя пару минут я наконец, почувствовал расслабление.

Мистер Неизвестный снова сидел в гостиной. Он кого-то ждали, казалось, был в приподнятом настроении – по силуэту было понятно, что одна из его длинных ног была перекинута на другую и покачивалась туда-сюда. Стоило мне начать думать о том, кого он мог дожидаться, в гостиной появилась маленькая фигура, которую я тут же распознал. Я мог связывать свои воспоминания и понимал, что это – тот самый непоседа, что спорил с моим критиком однажды в гостиной. Малыш бросился Мистеру Неизвестному на шею, а тот легко поднял его и усадил к себе на колени. Они пробыли в такой позе совсем недолго – вскоре мужчина поднялся с ребенком на руках и двинулся в мою сторону.

Ненароком я предположил, что меня заметили, и уже собрался пуститься в бега. Я развернулся спиной к обитателям туманного пространства и понял, что стою возле тумбы, к которой и направлялся Мистер Неизвестный. В последний момент мне удалось избежать нашего пересечения, шмыгнув в другую сторону. Высокая фигура тем временем спустила ребенка на ноги и подвела его ближе к предмету мебели, на котором стояло что-то, напоминающее коробку. Дымка мешала мне распознать детали, но вскоре тайна загадочного артефакта все же была раскрыта. Я узнал успокаивающую, но грустную музыку, которая принадлежала той самой шкатулке с солдатиком и балериной.

– Как грустно, что они просто лежат! – восторженная реакция малыша донеслась до меня легким эхом. – Такие красивые.

По детскому голосу все еще не представлялось возможным понять, какого пола был ребенок, но это и не имело никакого значения.

– Тут есть секрет! – Мистер Неизвестный тихо и по-доброму рассмеялся в ответ. – Смотри.

Я увидел, как высокий силуэт взял в руки фигурку в балетной пачке и аккуратно коснулся ее основанием диска. Балерина заняла свое место на краешке и зацепилась крепко-накрепко. Далее последовал щелчок, но то, что именно сопровождал этот звук, я рассмотреть не мог.

– Это магия! – охнул малыш.

– Поставишь второго сам? – задорно предложил мой карающий критик.

Ребенок похлопал в ладоши и подхватил вторую куколку, лежащую справа от музыкального диска. Маленькие ручки сосредоточенно поднесли основание солдатика к центру шкатулки и главный герой сказки занял свое место также уверенно, как и его возлюбленная.

– Так здорово… – миниатюрный силуэт обнял Мистера Неизвестного за пояс.

– Это твой подарок, – вкрадчиво произнес мужчина и погладил ребенка по голове.

От этой сцены что-то всколыхнулось в моей груди. Я сделал пару шагов назад и теплая, семейная картинка растворилась в бытие без остатка.

– Спать тут не надо.

Меня тронул за плечо Рик, который снова бессовестно курил прямо в кабинете.

– Я… – пространство перед глазами все еще было очень мутным и расплывчатым, словно грань между мирами я переступил не до конца, – задремал.

– Малой, уже четыре утра, – глухо констатировал коллега. Он выглядел очень утомленным, но все еще собранным. – Ты бы шел домой. Ничего дельного уже придумать не сможешь. Только убери все с пола, затопчу же.

Судя по темным кругам вокруг глаз парня, Рик совсем не спал последние две ночи. В мастерской уже не горел свет, но бригада, скорее всего, находилась на территории квест-клуба и продолжала работать на площадке вплоть до прихода гейм-мастеров.

– А ты сам отдыхать не будешь? – коммуницируя с коллегой в таком состоянии, я не испытывал напряжения, а потому мой голос звучал спокойно.

– Сейчас лягу в «Сиянии», как и вчера, – в некоторых квестах кровати были предусмотрены сюжетом. Рик, несомненно, выбрал себе самое удобное спальное место из всех возможных: в квесте по роману Стивена Кинга был воспроизведен один из номеров легендарного отеля «Оверлук», – Потом съезжу домой и снова сюда. Так что, если ты и вправду домой не собираешься, могу предложить лечь в «Психушке».

– Звучит так себе, – слабо иронизировал я.

– Я имел ввиду квест, а что ты там себе придумал, проблемы не мои, – парень протяжно зевнул. – Ну, доброй ночи. Будешь уходить – закрой окно.

Рик взял свой рюкзак и вышел из офиса.

Я проводил его взглядом, потер глаза и наконец вспомнил про музыкальную шкатулку на своих коленях. Недолго подумав, я повторил действия, свидетелем которых только что стал: завел музыкальный диск, взял балерину и прислонил ее к тонкой золотой поверхности. Сработало! Куколка закрепилась так, словно ее танец вокруг основания никогда не заканчивался. Я услышал щелчок и заметил миниатюрное отверстие, которое открылось по центру. Солдатик занял свое место. Джим был прав – перерождение произошло.

Одна из загадок была решена.

Я поднялся, собираясь с духом. Сегодня ехать домой не было никакого смысла, да и спать я теперь не собирался.

У меня было дело поважнее: разобраться с предполагаемым мародерством в и так изрядно пострадавшем доме и поймать преступника за руку.

* * *

Во время моей поездки в такси за окном начало светать. Водитель вез меня неторопливо, но дорога за город была ухабистой, поэтому о мою ногу то и дело ударялся пакет с артефактами.

Я взял с собой шкатулку, канделябр, кофемолку и фонарь, подаренный Гордоном. До конца не осознавал, зачем именно, но чувствовал, что наличие этих предметов поможет мне в грядущем разоблачении на месте.

Моя мотивация ехать в МёрМёр прямо сейчас была простой. Я боялся, что, переспав со своими мыслями, уже не рискну отправиться на поиски правды. Достаточно смелым назвать меня было нельзя, но стремящимся к справедливости – безусловно. В голове не укладывалась мысль о том, что наша команда может вести работу над этим сомнительным проектом при помощи косвенного мародерства! Но без весомых доказательств заявлять о своих догадках я бы никогда не решился. Отсутствие сна играло мне на руку. Никакого страха или стресса я не чувствовал. По крайней мере, пока.

Ход моих мыслей прервал таксист:

– Сэр, там закрытая территория. Я смогу остановиться только в километре. Вы сможете добраться сами?

Я хорошо запомнил, где именно парковался Константин, а потому думал, что смогу сориентироваться на местности даже в сумерках. Кроме того, чем дальше остановится машина, тем безопаснее для меня. Если этот шалопай Гордон все еще был на месте, такого скорого вторичного визита он бы точно не понял. А придумывать причины приезда и писать параноидальные сообщения болеющему реставратору в мои планы не входило. Почему-то я был уверен, что смогу осмотреться быстро и найти какие-то улики в самый короткий срок. Но вот что делать с ними потом – еще не придумал.

– Конечно. Я знаю дорогу, – оставалось надеяться, что такой вежливый ответ усыпит бдительность таксиста.

Ехать оставалось еще около десяти минут. Пакет подозрительно позвякивал, и я решил проверить, как мой новый винтажный фонарь чувствовал себя в соседстве с другими вещами. Покидая офис, я столкнулся со странной мыслью о том, что современный гаджет на батарейках хоть и осветит дом лучше, но привлечет намного больше внимания. Поверив своей интуиции, я взял свежую свечу из декораторской, спички и подарок, с которым меня еще вчера отпустил дом Бодрийяров.

Несмотря на всю мою решительность, подкрепляемую депривацией сна, в идее самой поездки меня смущало несколько моментов. Первый представлялся мне как громкий, грозный вопрос от моего начальника Боба, и звучал он не иначе, как: «Куда ты лезешь?!». Поэтому всю дорогу я пытался сформировать адекватный ответ и, казалось, все-таки его нащупал. Я бы сказал: «Мы и так наживаемся на чужой трагедии и не имеем понятия, в курсе ли об этом современные Бодрийяры, которые уже имеют право подать на нас в суд за этот проект, так еще и участвуем в грабеже среди бела дня, оплачивая его вашими же деньгами. Незнание о том, что эти вещи ворованные, не освобождает нас от ответственности. Я обязательно постараюсь и найду те аналоги, что устроят мистера О». В реальной ситуации мой ответ не звучал бы так стройно, но, по крайней мере, я надеялся на то, что смогу оформить его письменно.

Второй проблемой становился «призрак», который жил на втором этаже особняка. Что-то мне подсказывало, что эту мертвую женщину я интересовал особенным образом, а значит – сегодня мы могли встретиться вновь. Была ли хозяйка дома лишь плодом моего воспаленного воображения или же представляла собой первое живое подтверждение существования призраков – все одно. В коммуникациях с ней приятного было мало. Я успел придумать, что мог бы сказать Ангелине Бодрийяр, если бы она, конечно, стала меня слушать: «Здравствуйте, извините пожалуйста, я пришел без приглашения. Но я здесь, чтобы защитить честь и имущество вашей семьи, хоть вам уже и все равно, наверное»… Дальше продумывать речь я не стал, потому что знал, что на середине первой фразы Ангелина дожует мою ногу и будет слишком занята туловищем. Эти обстоятельства, в силу полного отсутствия ценности собственной жизни, мою психику также устраивали.

Третьим, особенно беспокоящим меня эпизодом, была причастность Мистера О ко всей текущей ситуации. В моих планах обязательным пунктом стоял отчет заказчику о мародерстве, если я, конечно, смогу его доказать. Но что если наш Мистер Буква все-таки являлся подельником этого Сэма и про украденный антиквариат давно знал? Тогда бы я, наверное, написал ему: «Вы что, дяденька, дурак что ли, зачем вы покупаете такой дорогущий хлам сам у себя?» На этом моя фантазия заканчивалась, потому что такая версия казалась совсем невероятной. В конце концов, О оплачивал этот проект. Закрывать такой огромный, по словам Джии, чек из своего кармана ради того, чтобы… Ради чего? На этот вопрос адекватного ответа у меня не было, поэтому вероятность причастности заказчика казалась мне мизерной.

Таксист мягко притормозил, и я поблагодарил его за поездку. Дождавшись, пока машина отъедет, я достал фонарь из пакета. Стараясь оставаться мобильным, на самый крайний случай, я взял светильник и спички в одну руку, а сумку с артефактами – в другую. Никого на территории дома видно не было. Но я смотрел издалека, а Гордон мог бродить за особняком, как в прошлый раз. Поэтому я принял решение пригнуться и двигаться медленно и аккуратно, скрываясь за кустами ракитника, пока, наконец, не достигну крыльца.

На половине пути я вспомнил, что собирался ввести телефон в авиарежим перед тем, как войду внутрь. Вдруг этот дылда-смотрящий предпочитал начинать свой рабочий день на этой салатовой кухне? Любое случайное уведомление могло выдать меня и подвести в самый неподходящий момент. Отключив и спрятав гаджет поглубже в задний карман джинсов, я двинулся дальше. Чем ближе я подбирался к дому, тем тише шел. Когда до крыльца было рукой подать, я перешел на цыпочки.

Еще чуть-чуть, и мой ботинок коснется первой ступеньки. Адреналин зашкаливал – я чувствовал, как спина под рубашкой покрывается холодным потом. Первый шаг, затем второй… Я повторял ту же процедуру, что и сутки назад, вот только лавочка пустовала, и Константин теперь не провожал меня своим взглядом.

Не важно. Я учился справляться самостоятельно и мог мысленно воспроизвести наш диалог: «Боузи, вы почти у цели. Еще несколько шагов, и вам останется только дернуть ручку. Я буду ждать вас снаружи. Вы же справитесь, скажем, за пятнадцать минут?». По моим представлениям, четверти часа мне должно было хватить с лихвой. Осмотреться, найти доказательства, сделать фотографии, тихо пройти по коридору обратно и, наконец, выбраться наружу. Я должен был успеть.

Оказавшись прямо перед дверью, я понял, что фонарь стоило зажечь прямо сейчас. Пакет получилось поставить на деревянный пол практически без звука, нов последний момент подсвечник предательски громко звякнул, встречаясь с металлической ручкой кофемолки в пакете. Я сглотнул и замер на несколько мгновений. Никаких шагов или голосов слышно не было. Даже если Гордон или его сменщик были здесь, показываться они пока не планировали. Я взял фонарь в освободившуюся руку, и ей же помог себе достать спичку из коробка. Затем чиркнул, кинул коробок в пакет и зажег свечу, которая уже занимала свое место в старинном корпусе. Пока что все шло по моему плану.

Мысленно пообещав Константину, что я вернусь не позднее, чем через пятнадцать минут, я дернул ручку шаткой входной двери на себя.

Темный коридор встретил меня в этот раз более дружелюбно. Возможно, теплый свет от свечи создавал особый эффект, отражаясь в узорах пострадавших обоев. Я застыл на пороге, прислушался к звукам окружающего пространства и убедился в том, что первый этаж дома точно пустовал. О том, что на втором меня могла поджидать Ангелина, лучше было не думать. Я сделал несколько шагов вперед, собираясь сразу свернуть налево, в гостиную. Пыль опять начинала забивать нос, но уровень моего напряжения в моменте был настолько велик, что дискомфортные ощущения уже не могли пробраться под этот щит. Пострадать от мигрени можно было и позже. Например, дома, с Иви, в более спокойной обстановке.

За день моего отсутствия в МёрМёр ничего не изменилось. Немного выдохнув, я поставил пакет на то место, где, по моим предположениям, когда-то стоял диван и осмотрелся, размышляя, что именно мне предстояло найти. Фото, где было видно привычное местонахождение канделябра, я успел изучить еще на производстве и потому решил проверить эту догадку в первую очередь. На что я наделся – было неясно. Особняк не был квестом, и при правильной расстановке предметов меня наверняка, ждало лишь разочарование, а не открытая дверь в следующую комнату.

Я постарался достать подсвечник как можно тише и, обходя пробоины, двинулся на кухню. Сейчас я шагал туда так смело, словно находился у себя дома. В последний момент я догадался пригнуться – Гордон напугал меня стуком в окно в прошлый раз и мог проверять дом таким образом постоянно.

Я подошел к столу вплотную и подсветил его поверхность в поисках пока неясных мне улик. Но все оказалось еще проще, чем я думал.

Не выдержав, я выругался вслух:

– Вот козел!

Форма основания антикварного светильника точь-в-точь совпадала с чистым пятном на столе, которое не было покрыто пылью. А ведь реставратор заболел совсем недавно! В конечном итоге, можно было предположить, что канделябр вынесли отсюда с месяц назад, но не раньше. А с такими охранниками, как Гордон, это и вовсе не представляло никакого труда. Любой мог пройти сюда точно так же, как я, рано утром, и смыться со всем добром, что придется по нраву! Неужели нынешний владелец не понимал, что такие умельцы, как Сэм – обязательно найдутся?

Я вернулся в гостиную за кофемолкой и вновь вошел в кухню, уже не пригибаясь. Мне казалось, что теперь у меня есть все права вести себя, как тот, кто обнаружил преступление, а не как тот, кто его совершает.

Я осмотрел все поверхности на кухне и не удивился тому, что история с пылью вновь повторилась. Вещица от Barrel встала на свое место справа от раковины. Все свои улики я зафиксировал на фото и видео так подробно, как мог. Оставалось лишь надеяться, что Джия еще не успела оплатить чертов счет.

Я забрал кофемолку, канделябр и фонарь и вернулся в гостиную. Первые два предмета нужно было упаковать с особенной аккуратностью – теперь эти артефакты становились вещественными доказательствами.

Пока я возился со съемкой, света стало достаточно для того, чтобы искать место для последнего оставшегося артефакта без помощи фонаря. Вот только где могла стоять такая вещица в большом доме, предположить было сложно. Может быть, наверху? Нет, такую диковинную красавицу не стали бы прятать от глаз гостей. Я мучал себя предположениями еще несколько минут, пока не вспомнил о том странном «видении», что помогло мне завести музыкальную коробочку. Тумба… Что-то похожее сейчас служило подставкой для граммофона, который, очевидно, еще не успел попасть в лапы Сэма. Подобная идея была абсолютно безумной, но других предположений у меня не было.

Я приблизился к поверхности, на которой располагался прибор.

Пыль обрамляла четкую квадратную форму, совпадающую с дном шкатулки. Ох, сколько же ненависти я испытывал к Сэму сейчас! Но еще больше я был разочарован в самом себе. Можно было задуматься над подозрительностью обстоятельств еще на этапе поиска объявлений. Понять, что таких совпадений просто не существует! Этому старику мой обморок при личной встрече был только на руку: пользуясь ситуацией, он проявил мнимое благородство и не взял оплату лишь для того, чтобы потом содрать как можно больше. Какие удобные, однако, клиенты ему попались! Воруя все это имущество, он и предположить не мог, что совсем скоро к нему придет тот, кто занимается стройкой мини-версии МёрМёр, и заберет все вещи оптом за любую сумму! Оставалось только догадываться, как много барахла он успел отсюда стащить.

Я снова зафиксировал находку, а затем утрамбовал все вещи обратно в пакет. Но уже практически достигнув коридора, я вдруг не выдержал и поддался эмоциям. Выудив телефон из заднего кармана, отключил авиарежим и принялся рыться в своем чате с Джией.

Наконец я нашел ссылку на профиль Сэма на сайте скупки. Скопировав его номер, я вставил его в меню вызова и решительно нажал на зеленую кнопку. Шли гудки, но трубку никто не брал.

Из минутного транса меня вывел странный звук, который раздавался откуда-то сверху.

Я вытянулся по струнке, чувствуя, как душа уходит в пятки. Но то, что я слышал, не было похоже на стенания духа хозяйки. Это была мелодия телефонного звонка.

Сэм был наверху. Возможно, не он лично, но тот, кто систематически выносил отсюда вещи.

Я осознавал, что этим человеком может оказаться парень вдвое больше меня. Понимал, что лестница может обвалиться подо мной, прежде чем я достигну цели. Но чувство адреналина сейчас существовало отдельно от меня и управляло мной как марионеткой, умело дергая за самые тонкие ниточки. Не переставая звонить, я двинулся вперед, к гиблым ступеням на второй этаж. Коридор второго этажа был окутан тьмой, и я собирался следовать за звуком.

Не успевая думать, я делал. Первые три ступеньки выдержали меня без труда, но впереди было еще пять, и они выглядели особенно пострадавшими. Я вдохнул побольше воздуха, закрыл глаза и прыгнул, не надеясь на то, что смогу миновать обвал. Однако, приземлившись, я понял, что практически безболезненно оказался наверху, в полной темноте.

Мы бежали по коридору с силуэтом старушки, которую, как я уже знал, звали Мари. Впереди нас мчалась невысокая, худая женщина, которая истошно и неразборчиво кричала. Я понимал лишь одно – нам следует поторапливаться.

Наша процессия повернула направо, в новый коридор, и гурьбой навалилась на первую встретившуюся нам дверь. Она была заперта, но женщина ломилась так, словно собиралась выбить ее собственным телом. Мари стала ей помогать, а я присоединился под руководством инстинктов. Теперь мы бились втроем, и механическая защелка наконец поддалась нашим усилиям.

Мы оказались в спальне. Прямо напротив нас располагалась кровать с балдахином, на которой шатко, словно совсем неуверенно, стоял породнившийся со мной силуэт. Это был Мистер Неизвестный. Он протянул свои руки вперед, к пологу кровати и, лишь услышав крик женщин, которые бросились к нему вперед меня, я осознал, что, на самом деле, происходит. Мужчина надевал на голову петлю. И как бы они ни старались хватать его за ноги и умолять остановиться, последний момент был упущен. Никто не мог удержать того, чья воля была предрешена судьбой и неудержимым желанием свести счеты с жизнью.

«Время уже ушло. Это конец»

Я знал, что хруст, который я услышал, будет преследовать меня еще долгие годы.

«У него болит шея»

Они не могли меня видеть, а я не мог кричать. Болезненный шок, смешанный с необъятным страхом, начал вырываться из моего горла без звука, сдирая глотку, высушивая нутро без остатка.

Я нашел себя на полу спальни. Полог кровати был пуст, а прямо рядом со мной лежал старый, побитый телефон, который мог принадлежать только тому, кто всячески отрицал смартфоны. Вызов уже не шел – скорее всего, мой гаджет выпал при падении.

Что-то побудило меня оглянуться. Позади меня стояла Ангелина – такая же бледная и невесомая, какой я запомнил ее, увидев вчера в окне. Она взирала на меня с тоской. Теперь я понимал, что она жила именно в этой комнате, но уже совсем не боялся.

Мы были там вместе.

Часть 2

Глава 1

– Боузи, Боузи, послушайте меня. Я уже повернул ключ зажигания, вот, слышите? – мой психотерапевт старался сохранять спокойствие, но скорость его речи выдавала хорошо скрываемую панику. Надо же, мне удалось вывести из себя человека, который, в буквальном смысле, зарабатывал деньги своим профессиональным равнодушием к любым крайностям! – Я уже еду, и постараюсь прибыть как можно скорее. Но не буду переставать с вами говорить. Пожалуйста, давайте подышим.

– ДА НЕ МОГУ Я ДЫШАТЬ! – прислушиваться к стандартным заговорам специалиста просто не было сил.

Я сидел на обочине дороги, огибающей территорию бывшего дома Бодрийяров. Одной рукой я обнимал пакет с вещами, а другой – держал трубку и, к моему огромному стыду, буквально выкрикивал в нее ответы для доктора Константина. Находясь на внушительном расстоянии от особняка, я все еще не мог привести себя в чувства, потому что окна МёрМёр продолжали наблюдать за мной сквозь голые ветви ракитника.

– Хорошо, дышать не будем, – пасовал врач.

Интересно, он действительно нервничал или просто злился на меня? – Давайте вернемся в самое начало, – осторожно продолжал он. – Сегодня ночью вы решили остаться на работе.

– Да, как и вся команда, – я старался говорить кратко и отрывисто, чтобы не расползаться в собственных эмоциях. – Мы торопимся. Я хотел поработать. Дел хватало.

– Окей, – доктор Константин подавил тяжелый вздох, но нехотя принял информацию. – Что побудило вас ехать в этот дом на рассвете, не предупредив об этом никого? Почему вы решили не приглашать меня или, скажем, Джима с собой?

– Потому что вы мне бы не поверили, – слабо отрезал я.

– Не поверил во что именно, Боузи?

– В то, что Сэм – мародер и воровал вещи прямиком из особняка. И в то, что я точно знаю, что это так, – я набрал побольше воздуха, и, наконец, догадался повернуться спиной к поместью. Гипнотизировать подножье леса мне нравилось куда больше. – Мне нужно было собрать доказательства, чтобы на работе меня не сочли психом. Мы не должны покупать ворованное, это вообще-то незаконно. Да и в целом – погано. Еще и стоит баснословных сумм: Джия получила счет.

– Счет? – специалист пребывал в явном недоумении, но решил начать с самого простого вопроса. – Старик же отдал вам вещи бесплатно?

– Это не все вещи, доктор! – я вновь повысил голос, нона этот раз, кричащей мою интонацию назвать было нельзя. – Там, черт побери, еще уйма антикварной мебели! Сэм выставил огромный ценник на вторую покупку. Она и первую покроет с лихвой.

– Я понял. Но почему это вас так обеспокоило? – Константин подбирался к самой сути. – И почему вы решили разобраться в этом самостоятельно?

На этот вопрос ответа у меня не было. Я всегда боролся за справедливость: защищал младших коллег, спорил со старшими, пытался высказывать альтернативные точки зрения. Мое прошлое не предполагало другой модели поведения. Мне казалось, что жить именно так было правильно и по совести.

– Боузи, не молчите. Я не пытаюсь ругать вас, это просто вопросы, – скорее всего, отсутствие нашего зрительного контакта вызывало у доктора сложности в подборе правильных слов.

– Я не знаю, – глухо отозвался я, так и не обнаружив подходящих фраз для емкого обоснования своих действий.

– Хорошо, – то, что на этом его допрос закончится, предполагать было в высшей степени глупо. – Допустим, вы посчитали нужным так поступить по какой-либо из причин. Далее – вы приехали, в доме никого не было, и на охрану вы не наткнулись, я правильно понял?

– Нет, здесь никого нет, – исторические владельцы дома, в любом из возможных агрегатных состояний, в счет не шли. – Полная пустота. Я был максимально осторожен, прислушивался, осматривался, но никого не обнаружил. А сейчас я сижу далеко, и к владениям Бодрийяров мое местоположение не относится. Если я и вторгся туда, куда не нужно, меня уже никто не поймал.

– Это хорошо, – Теперь голос Константина звучал практически бесцветно. – Вы смогли что-то заснять?

– Да, у меня есть доказательства того, что вещи из Лавки Сэма были украдены из этого дома. И к тому же совсем недавно, судя по следам пыли. Эта территория уже несколько лет находится под охраной частного владельца, как писали на форуме. А до этого здесь проводили экскурсии, и мебель была на месте. Я думаю, старьевщик решился поживиться где-то с месяц назад, как раз во время больничного реставратора, поддерживающего порядок внутри. И тут мы – попались ему, как последние дурачки!

– Понимаю, – неуверенно заключил доктор.

– А я ведь сразу сказал Сэму, что мы строим квест. Значит, купим все, что попросит заказчик, – злиться не оставалось сил. Теперь все, что я мог испытывать, собиралось в одно большое ощущение бесконечного раздражения. – Толкнуть нам оригиналы – гениальное решение. И еще есть второй этаж! Они снова вернулись за вещами, буквально вчера, после нас, или же сегодня ночью – не знаю точно. Телефон старика я обнаружил на втором этаже.

– Думаете, Гордон легко их пустил?

– Думаю, Гордону вообще все равно! – грустно усмехнулся я. – Или он просто с ними заодно. Нас мог пустить сам вор, понимаете? Во время нашей беседы он не понял, о каком реставраторе идет речь, но обратился ко мне по имени. А старик Сэм мое имя знает. Они могли догадываться, что рано или поздно мы появимся, ведь целенаправленно скупаем вещи именно из МёрМёр. Но всё это уже теория. Какая разница! Факт кражи доказан.

– Именно поэтому меня беспокоит уже совсем не вопрос мародерства, – прервал мои дедуктивные игры психотерапевт. – А то, что вы несколько минут назад говорили про самоубийство вашего карающего критика. Главным образом, вас расстроило то, что вы не смогли ему помешать. В этой части я не очень вас понял.

Я и сам себя не очень понял. Но подобный разговор с врачом все же работал так, как задумывал Константин: слова специалиста мотивировали меня формулировать свои мысли, высказывать их стройно и докапываться до правды.

– Я попал… в свое особенное состояние, – следующий рассказ давался мне с большим трудом. – На втором этаже, в той самой комнате, где я нашел телефон старика. Кстати, я случайно захватил его с собой. Это тоже кража?

– Не думаю. Не в этом контексте, – доктор явно был заинтересован в деталях «видения» больше, чем в моих злоключениях. – О чем был эпизод на этот раз?

– Я… видел, как прямо в той комнате, на втором этаже, повесился человек, который приходит ко мне постоянно, – я вновь почувствовал неясную горечь. – Вы называете его карающим критиком.

– Именно повесился? – тон специалиста понизился.

Я зажмурился и вновь услышал хруст.

– Да… – теперь мне хотелось закончить разговор поскорее. Но я сам ему позвонил. – Мы были втроем. Я и еще две женщины. Все вместе мы пытались остановить его, но он… был слишком сильным. И, похоже, действительно хотел сделать это.

– Как выглядели эти женщины и карающий критик в вашем видении? – Константин выспрашивал подробности так, словно умудрялся записывать мой рассказ, даже будучи за рулем.

– Я думаю, что это была Мари и… – я замялся, прекрасно понимая, что во лжи не было смысла. Однако каждое мое откровение могло усугубить положение. Я не знал, как именно отреагирует Константин. – …Ангелина. Я уверен, что это была она.

– Почему уверены?

В этот момент я твердо убедился в том, что он не просто интересуется, а проверяет меня на адекватность. Нет, про призрак хозяйки дома, который вырос за моей спиной на втором этаже, ему точно знать не следовало. Как и о том, что женщина пожелала проводить меня до дверей, а я не испугался и последовал за ней спокойным шагом. Ее лицо хоть и состояло из дымки, но цепляло мою память своими чертами, лишний раз подтверждая теорию о мародерстве. Именно фотографию Ангелины Бодрийяр я видел тогда у Сэма в лавке – преступник не побрезговал вывозом личных вещей. – Не знаю, – я старался говорить как можно спокойнее, не выдавая своих подозрений. – Мне просто показалось, что силуэт был похож на тот, что я видел в окне вчера.

– Я понял, – доктор сделал небольшую паузу. – Значит, вам все-таки показалось?

– Наверное, – сухо отозвался я.

В трубке послышался неразборчивый шум, и сразу после – автомобильный гудок.

– Вы в порядке?!

– Да, просто сегодня затруднено движение на выезде из города, – в интонации Константина послышалось ощутимое раздражение. – Продолжайте.

– Рассказывать мне больше нечего. Я не могу понять одного. Почему теперь стало ясно, что все образы, что я вижу – связаны именно с этим домом?

– С чего вы это взяли? – врач хмыкнул. – Это я, к слову, слышу от вас впервые.

– Просто… Спальня в моем «видении» была точно такой же, как комната на втором этаже МёрМёр, – я зажмурился, чувствуя, что, все-таки не смог сдержаться и задел запретную тему. – И сейчас, сопоставив факты, я понимаю, что все это время видел интерьеры особняка Бодрийяров.

– Разве в ваших так называемых эпизодах присутствовали и другие опознавательные признаки, которые могли подтвердить, что вы видите именно МёрМёр?

– Да! Кстати… – все шло из рук вон плохо. Прямо сейчас я подписывал себе приговор от Константина, но уже не мог остановиться. Я выдавал абсолютно все, плавая в поисках той поддержки, которую доктор мне не мог дать по праву своей профессии. – Перед тем, как уехать, я уснул, сидя на полу в кабинете. И мне приснился способ включения шкатулки из этого дома. Это сделал мой карающий критик. А ведь этот артефакт – точно принадлежит истории особняка.

Константин глубоко вздохнул:

– Боузи, примите одну интересную вещь. Наш мозг – очень талантливый малый. Он способен подстраивать ваши «видения» под то, что вы уже видели. И под то, чем успели впечатлиться особенным образом. Все ваши рассказы о доме, который вы видите, с МёрМёр абсолютно не связаны. Вы упоминали лишь старые интерьеры, и больше ничего. Уже сейчас ваше сознание подстраивается под впечатления и желания. Когда вы увидели, как карающий критик открывает шкатулку, вы просто придумали решение этой загадки самостоятельно, во сне. Этот образ – ваш сопровождающий персонаж, и не более. Так же, как и Мари, и второй женский силуэт. Если вы хотите, мы будем идентифицировать его как Ангелину, но это не она. Все это – воплощения ваших режимов, о которых вы и так хорошо знаете. Как я понял из того, что уже слышал, бабушка Мари – ваш здоровый взрослый, уравновешенный и зрелый. А Ангелина вполне может быть внушающим вину критиком, или требовательным. Вот такой у вас там состав.

– Еще я видел ребенка, – неуверенно добавил я. – Он не слушался карающего критика и конфликтовал с ним.

– Конечно, не послушался! – Константин действительно приободрился, или же это было тоже игрой моего воображения? – Это кто-то из детских режимов. Скорее всего тот, что недисциплинированный ребенок. Но это все – вы. Вы едины, Боузи, и никого кроме вас в подсознании существовать не может. В силу особенностей вашей психики, вы заглядываете глубоко в самого себя. Порой даже слишком. Поэтому и можете наблюдать за своими режимами и их взаимодействием. И, кстати. Самоубийство карающего критика могло означать кое-что важное.

– Например? – не то, чтобы я горел желанием получить ответ, однако прерывать разговор на этом этапе было уже просто невежливо.

– Вы перебороли себя в чем-то. Доказали собственную правоту самому себе, – психотерапевт говорил так уверенно, что я практически ему поверил. – Перестали наказывать себя за то, что делаете что-то не так. Вы – молодец. Вы его победили.

Звучало все это очень складно, но в том состоянии, в котором я пребывал сейчас, в схемную терапию верилось очень слабо. Константин не знал, что я видел Ангелину с открытыми глазами, что мог бы дотронуться ее, не будь она столь невесомой. Но он мыслил как специалист, вопреки всем его попыткам пытаться понять происходящее. Против его профдеформации идти было опасно, бессмысленно и сложно.

– Мы сможем пообедать? – попытка сменить тему уткнулась в мой пустующий со вчерашнего дня желудок.

– Господи, Боузи, конечно, мы должны пообедать, – я услышал, как изменился тон доктора, и понял, что альтернативный повод для беседы требовался не только мне. – Снова будем есть рыбу с картошкой или что-то еще?

– Что-то еще, – без особого интереса отозвался я.

– Я рад, что вы переключились. О чем бы вы еще хотели сейчас мне рассказать?

Телефон буквально плавился в моей руке, а заряда оставалось всего на полчаса. Я отстранил гаджет от лица и увидел уведомление о непринятом вызове. Скорее всего, Иви заподозрила неладное.

– Мне звонит Иви, – после лишних откровений внутри было пусто и неприятно. Беспокойство подруги было отличным поводом завершить телефонный разговор. Может быть, вживую коммуницировать с Константином будет легче? – Можно я сейчас поговорю с ней?

– Конечно. Мне ехать еще минут двадцать, – ответил Доктор. – Если закончите с подругой раньше, звоните – я буду на связи.

– Спасибо, – я завершил вызов и набрал номер Ив, мысленно подготовившись к любым претензиям.

Девушка ответила сразу:

– Фух! Ну слава богу, Боузи! Ты так долго не брал трубку.

– Я в порядке, говорил с Константином, – в противовес подруге, я старался отвечать спокойно и бодро – несмотря ни на что, разговор с психотерапевтом, как и всегда, пошел мне на пользу. От паники во мне осталась лишь самая малость. – Привет!

– Привет! Почему дома не ночевал? Увидела, что еда не тронута, да и привычного бардака ты не оставил, – Иви вздохнула. – Я же переживаю.

– Остался на работе, – виновато отозвался я. – Прости пожалуйста, я все съем.

– Да черт с ней, с этой едой… Ты сейчас все еще на работе? Совсем не спал?

Я помедлил с ответом. Признаваться вечно хлопочущей надо мной подруге было стыдно. Оставалось преподнести информацию спокойно и надеяться на то, что самый близкий человек на свете не казнит меня за бредовые идеи.

– Нет, я в МёрМёр, – неохотно проговорил я. – То есть, уже нет. Сижу напротив дома, у леса. Меня заберут.

– Боузи, ты что, ночью там шарахался?! – тон художницы звучал опасно.

– Нет, нет! Ночью я правда работал. Утром поехал.

– И зачем? – вопреки моим ожиданиям, подруга будто расстраивалась от моих слов, но не злилась.

– Старик своровал все вещи, что нам продает, прямо отсюда, из особняка. Ночью меня осенило, и я захотел собрать доказательства.

– Ты бы хоть мне рассказал, – тихо проговорила Иви. – Мы могли поехать вместе.

– Все в порядке, я знаю, что ты занята… – я был рад тому, что скандала удалось избежать, однако такая реакция подруги настораживала меня еще больше. Может быть, именно так звучит разочарование?

– Ты не ушибся, когда падал?

Вопрос, который никак не относился к моим предыдущим репликам, но соответствовал действительности – выбил меня из колеи. Откуда она могла узнать, что я упал?

– В смысле? – еле выдавил я.

– Ну, ты же там упал, скорее всего, как обычно… – затараторила Иви. – У тебя же так хреново с координацией, Боузи!

Все это звучало как быстро придуманная версия, но я все же решил проигнорировать свои подозрения. В конце концов, из нас обоих именно я видел то, чего не может существовать. Не хватало только начать подозревать всех вокруг себя и выкармливать свежеприобретенную паранойю.

– Ты права, упал, – спокойно прокомментировал я. – Но все в порядке, правда. Я сегодня попрошусь поработать из дома.

– Кто за тобой едет?

– Константин.

– Ты уже скоро разоришься ему платить, – соседка обреченно вздохнула. – Ладно. Поешь по пути?

– Да, он пообещал, – что бы ни происходило, мое питание и режим сна беспокоили Иви больше всего другого. К этому я успел привыкнуть.

– Хорошо, тогда поешь и приезжай домой. Я буду тебя ждать!

– Пока, – только и успел сказать я прежде, чем мой смартфон не выдержал и отключился от недостатка заряда.

Как только я остался без связи, последствия стресса и бессонной ночи накрыли меня с головой. Организм не хотел больше ждать, пока я наконец доберусь до спального места и смогу отдохнуть – голова становилась все тяжелее, а глаза закрывались сами собой. Для того, чтобы хоть немного взбодрить самого себя, я выудил полюбившуюся мне шкатулку и вновь завел.

Скоро она пересечет невидимый рубеж между реальностью и фантазией и станет частью места, которое всегда будет являться лишь талантливой имитацией настоящей жизни.

* * *

Есть по дороге мне совсем не нравилось, но после разговора с Иви домой хотелось попасть быстрее. А еще Мак авто всегда напоминал мне о Джиме, юмора которого сейчас отчаянно не хватало.

Константин почти не притронулся к своему кофе, хоть мы и давно стояли в пробке: времени пообедать у доктора было предостаточно. Но вместо трапезы он гипнотизировал лобовое стекло автомобиля.

Когда мы тронулись, он все же заговорил:

– Боузи, думаю, я готов прописать вам новые препараты. Временно.

Внутри меня что-то упало и разбилось. Разлетелось на миллион осколков, которые вонзились в мягкие ткани острой стороной, прямо по периметру грудной клетки. Неужели мне все же не стоило делиться с ним тем, что я действительно видел?

В горле застрял комок. Мне было нечего ему ответить.

– Не нужно на меня обижаться. Я хочу помочь вам. И это не навредит вашей работе.

О работе сейчас думалось в последнюю очередь. Я ощущал, как ко мне крепко приклеивалось яркое, нестираемое клеймо. Мы не говорили о диагнозе вслух, но я был уверен только в одном: Константин присвоил мне то самое расстройство эндогенного характера, о котором рассказывал однажды.

– Как долго… – слова приходилось выдавливать из себя. – Мне придется их пить?

– Мы посмотрим, – интонация доктора была чересчур спокойной и убаюкивающей. – Но вы будете лучше спать. Без кошмаров. Я выпишу рецепт по приезду.

Внутри меня зарождалось липкое чувство недоверия к тому, кто вез меня домой.

И почему вы решили поступить со мной именно так, доктор Константин?

Вы всегда были на моей стороне и оправдывали все происходящее со мной обилием стресса. Такое обоснование устраивало меня куда больше.

Мужчина спрашивал меня о чем-то еще, но я принял решение игнорировать специалиста. Задав пару-тройку вопросов и не дождавшись ответа, он все-таки сдался. Наверное, посчитал, что теперь мое состояние достаточно острое, и со сменой лекарств он подоспел вовремя.

Я понимал, что любой недуг не характеризует личность и не делает человека хуже. Проблема крылась в другом: то, во что я так искренне верил, и то, благодаря чему я стремился вперед все эти годы, посчитали за симптомы заболевания. Чем больше я думал и анализировал, тем быстрее мое расположение к врачу сходило на нет.

Я чувствовал себя преданным.

– Боузи, мы приехали. Еще две минуты. Я выпишу вам рецепт.

Константин потянулся ко мне и вынул из бардачка листок, заставленный обилием печатей. Он заполнил его быстро, исписывая пустые строки почерком, который я не мог разобрать. Я взял рецепт, попрощался и покинул машину. Как только автомобиль скрылся из виду, я открыл приложение мобильного банка на своем смартфоне, сложил часы в уме и оплатил присутствие доктора.

Теперь я знал, что мое отношение к нему изменится безвозвратно.

Поднимаясь наверх, я считал ступени. С каждым шагом продумывал, что могу рассказывать Иви, а о чем говорить не стоило. Мог ли я попросить ее купить лекарства, за которыми не решился бы отправиться самостоятельно? Или о рецепте и вовсе не следовало упоминать?

Больше всего на свете я боялся остаться в полном одиночестве. Теперь даже мои видения меня покинут. Но если это сделает и Иви, то поводов для борьбы не останется совсем.

Она ждала меня у порога. Словно специально подслушивала, как я шаркаю кроссовками по ступенькам и специально иду намного медленнее, чем обычно.

– Боузи, быстро спать! – подруга налетела на меня, не позволяя даже поздороваться с ней.

– Иви, мне надо работать, – отвечал я устало, но твердо. Обида на Константина постепенно превращалась в осознанную злость и потихоньку выплескивалась наружу. – Никто меня не освобождал.

– Лежа в кровати, с телефона! – девушка отобрала у меня пакет и принялась стягивать рюкзак. – Иди давай, я очень недовольно твоими попытками все решить самостоятельно!

Сегодня ее режим «мамочки» был активирован на полную. Понимая, что поговорить нормально нам не удастся, я подчинился и скинул с себя обувь. А затем молча протянул ей рецепт.

– Это что еще такое? – нахмурилась Иви, вчитываясь в неразборчивый почерк.

– Я не знаю, – честно ответил я.

– Тут написано… – глаза девушки расширились от ужаса.

– Не хочу знать, – поспешил резко перебить я. – Просто купи, пожалуйста, если хочешь помочь.

– Вечером схожу… Без проблем. Это Константин выписал?

– Да, – свой очевидный ответ я произнес на ходу, шатко направляясь в нашу общую спальню.

В кровать я нырнул, не раздеваясь. Иви наконец поняла, что мое настроение совсем не располагало к коммуникации, и решила оставить меня в покое. Она вернулась к мольберту. Художница работала над новой картиной, на сей раз используя акварель.

– Я позвоню? – мой голос звучал глухо, но я был уверен, что подруга услышит меня даже из-под одеяла.

– Без проблем.

Включения полностью разряженного смартфона пришлось подождать. Как только серая картинка на заставке поприветствовала меня, я набрал номер руководительницы:

– Джия, привет. Я заболел. Можно я сегодня удаленно?

– Конечно! – до начала рабочего дня было еще пару часов. Судя по звукам из трубки, я застал девушку на ходу. – Рик написал, что ты всю ночь сидел. Может быть, под окном продуло?

– Возможно, – не придумав никакой адекватной преамбулы, я признался сходу. – Утром я был в доме.

– Чего? – Джия опешила. – Ты же только что сказал, что заболел?

– Кажется, там и началось. Но речь не об этом. Послушай, пожалуйста, внимательно.

Я говорил со старшей коллегой твердым, низким тоном. За годы совместной работы я успел понять, что на такую манеру общения она реагировала намного лучше. По крайней мере, так мне казалось. Верить себе я теперь переставал.

– Вещи, которые мы пытаемся купить у этого Сэма, – краденые. Они были вывезены прямиком из МёрМёр, – я зажмурился, стараясь сохранять уже заданную интонацию. Основные тезисы моей речи были заготовлены еще ранним утром, в такси. Оставалось лишь произнести все так, словно я и вправду был абсолютно адекватен и уверен во всем, что транслирую. – Утром я ездил проверить свои предположения и обнаружил прямые доказательства. Я знаю, что ты скажешь. Знаю, что нас это не касается, но старик хочет содрать с тебя кругленькую сумму, а платить мародеру, кажется, не самая лучшая идея. Я найду хорошие альтернативы всем предметам и согласую их с заказчиком. Только, пожалуйста, давай не будем способствовать преступлению. Все-таки, все артефакты – уже антиквариат, а у особняка есть владелец. Мы не можем знать, как он отнесется к тому, что в квесте, вдохновленном его недвижимостью, стоит его имущество!

– О, господи… – руководительница взяла паузу. Оставалось надеяться на то, что она мне поверила. – Ладно, ладно. Спасибо, что позвонил сейчас, я и вправду почти оплатила этот счет. Пришлешь, что снял?

– Через минуту.

– Спасибо, – снова повторила Джия.

Я завершил вызов и отослал коллеге все файлы с доказательствами, что теперь хранились в моей галерее. При отправке я упомянул о том, что захватил с собой телефон Сэма. Девушка пообещала сообщить информацию Бобу, а потом рассказать мне о результатах. Я отложил гаджет и скинул с себя одеяло.

Иви по-прежнему молчала. Не сказала ни слова, когда я все-таки решил подняться и сесть на кровати. Не отреагировала даже на мой искусственный кашель. Неужели она обиделась и решила игнорировать меня так же, как я доктора Константина ранее?

– Иви? – нерешительно позвал я.

– Ты сильно ушибся? – вдруг вновь вспомнила о моих злоключениях девушка.

– Да нет, – я встряхнул головой, демонстрируя здоровую, по крайней мере, с виду, голову. – А ты чего, обиделась?

– Нет. Я же не маленькая, – она горько усмехнулась и повернулась ко мне. – Просто переживаю за тебя, Зи-Зи, ты ведь мог получить серьезные травмы. И даже не сказал, что куда-то едешь. Неужели ты думаешь, что нам всем все равно?

– Вам всем? – уже второй раз за сегодня я не мог понять того, что она на самом деле имеет ввиду. Это было непривычным и довольно-таки неприятным новшеством.

– Ну, эм…

Блондинка застыла так, будто сейчас сказала что-то лишнее. Я действительно переставал понимать свою подругу детства! Может быть, Константин был прав, когда назначал мне новое лекарство?

– Я и твой доктор, – Ив продолжала, но ее слова казались мне неуместными: девушка хотела сказать совсем не это. – И коллеги. Кто бы тебя вытаскивал, если бы ты отключился от боли и не мог позвонить?

– Пришел бы в себя рано или поздно, – я следил за движениями соседки, но она, кажется, уже сказала все, что хотела и ее вопрос был риторическим. – У меня все было под контролем, клянусь.

Наш диалог прервал входящий вызов.

Я нахмурился. Это был мистер О.

– Да? – заказчик мог звонить по любому вопросу, но я был не готов общаться с ним ни по какому поводу. Зеленую кнопку я нажал рефлекторно.

– Здравствуйте, Боузи. Со мной связался Боб, – мужчина говорил очень торопливо и будто обеспокоенно. Поразительные изменения! Никогда бы не подумал, что он так умеет. – Такая кошмарная ситуация! Абсолютно бесстыдные обстоятельства, мне даже нечего сказать на это!

Сказать ему может быть было и нечего, однако даже в свои короткие реплики О умудрился засунуть целый букет эпитетов. Пожалуй, по этому местному придурку я даже соскучился.

– Да, я тоже так думаю, – ровно прокомментировал я.

– И вы так смело поехали туда, чтобы защитить наш проект. Боузи, браво! Я уже выразил Бобу свое восхищение. Большое вам спасибо.

– Эм, – наш зануда рассыпался в комплиментах, не хватало только аплодисментов. Оставалось только подыгрывать. – Пожалуйста.

– Боузи, а вы не ушиблись?

Это что, какой-то массовый сбой?

– Нет, – я нахмурился. – Почему вы так подумали?

– Знаете, я бывал в МёрМёр, – тон О сменился на крайне заинтересованный. Еще бы – он спал и видел себя владельцем маленькой копии особняка! – Я видел, что там происходит с полом, и переживал, что в спешке вы могли повредить себе что-нибудь. Кроме того, ваша поездка была не согласована, но я обязательно все улажу. Я сам свяжусь с владельцем от лица заказчика.

Какое благородство.

– Гхм, спасибо, – пользуясь расположением заказчика, я решил уточнить то, что беспокоило меня перед поездкой. – Вы сказали, что бывали там. Пытаюсь понять кое-что для себя, но пока совсем не складывается. У старьевщика Сэма были точные описания того, как выглядят нужные вам вещи, потому что он уже успел стащить их к моменту нашего поиска. Барахольщик просто описывал то, что лежало перед ним. Но эти описания… буквально совпадали с вашими запросами. Слово в слово.

– О, да-да, я ждал этого вопроса! – мне казалось, что мужчина испытывает неподдельный восторг от нашей беседы. – Боузи, я хочу вас успокоить. У вас отличные дедуктивные способности, но здесь правда заключается в ином. В молодости у меня был один грешок – я занимался диггерством.

По крайней мере, это многое объясняет.

– Последний раз я бывал в МёрМёр около двадцати лет назад, когда еще жил в вашем городе. У меня тогда просто не было денег на посещение этой дорогой экскурсии! – мужчина сетовал так искренне, что я практически не мог сомневаться в его правдивости. – Тогда я присоединился к другу, который посещал местные заброшки каждые выходные. У него была целая команда!

– Я читал на форумах, – негромко добавил я.

– Его звали Джош. Наверное, именно он загружал самые лучшие фотографии с тех времен, когда поместье было в достатке. А я видел все своими глазами! Это произвело на меня очень сильное впечатление. Кроме того, у меня есть личная коллекция кадров, которые никогда не загружались в интернет. Вы бы хотели посмотреть? – О вздохнул. – И простите, что не поделился раньше. Этого эпизода из своего прошлого я очень стыжусь. Так обидно – когда у меня появились деньги на посещение подобных мест, дом Бодрийяров уже выглядел из рук вон плохо! Это, пожалуй, главная причина, по которой я хотел бы вдохнуть жизнь в забытую легенду. Понимаете, о чем я, Боузи?

Несмотря на обилие ненужных фактов, этот диалог с мистером О, показался мне самым адекватным за все время нашего знакомства. Заказчик вспоминал обо всем с такими живыми эмоциями, что теперь я и сам хотел взглянуть на фото, которые он хранил столько лет.

– Я с удовольствием ознакомлюсь с вашим архивом, – благодарно отозвался я. – Это нам очень поможет!

– Конечно, я сейчас все вышлю, – кажется образ бедного добродетеля давался заказчику тяжело. В конце диалога он все же не выдержал и привычно усмехнулся. – И простите меня еще раз, Боузи. Боюсь, я сильно вас недооценивал. Всего доброго.

О повесил трубку, а я отбросил гаджет в угол кровати и откинулся на подушки. Этот день только начинался, но во мне не оставалось ни капли сил для того, чтобы продолжать существовать.

Глава 2

– Малой, ты спишь, что ли?! – недовольный голос проектировщика прозвучал где-то рядом с моим ухом.

– А? – для того, чтобы картинка наконец сменилась, и я смог говорить, пришлось усиленно тряхнуть головой.

Пространство вокруг расплывалось. Я не очень хорошо понимал, где и когда нахожусь. Моя жизнь превратилась в один бесконечный диафильм с тех пор, как Константин назначил новые лекарства. Судя по недовольному выражению лица старшего коллеги, он обращался ко мне уже не в первый раз.

– Нет! – я моргал быстро-быстро, надеясь, что зрение улучшится, но дело было совсем не в моих глазах. Поэтому такая процедура совсем не помогала. – Извини.

– Повторяю свой вопрос, Дуглас. Когда ты этому психу сдашь отделку?! Где мне сверлить эти дырки для проводов, ты мне скажи?! – Рик для пущей убедительности повысил голос, но это не помогало мне поймать нить беседы.

– Рикки, ну причем тут отделка?

В разговор вмешалась Джия. Она говорила умиротворенным тоном, сопровождая свою речь улыбкой. Такой руководительница была во всех спорных ситуациях, однако сейчас мне нравилось думать, что она целенаправленно пришла мне на помощь – Для того, чтобы понять, где нужно сверлить, нам нужно дождаться ответа от сценариста, – девушка кивнула Рику и начала закручивать свои волосы в пучок с помощью карандаша. Он надрывается, а она – само спокойствие!

– Я и без Паккарда знаю, какой у нас свет и где проводка для грозы в окнах! Точнее, ни черта я не знаю! Надо чтобы этот… Мистер Буква! Наконец посмотрел финальную версию декора и сказал – либо да, либо нет, – от негодования проектировщик начал ходить кругами. – И если – да, то все понятно! Короче.

Парень упал в кресло с высоты своего роста и беспардонно закурил. Джия комментировать это не решилась.

– Короче. Еще два дня я подожду, Боузи. С учетом того, что ты сидишь над документом уже больше недели! – Рик метнул в меня злобный взгляд. – Пока что мы занимаемся возведением стен. А потом уж пеняй на себя: ставлю светильники как хочу, окна размещаю, как мне нравится. А ты сам объясняться будешь, понял?

– Я понял.

Он продолжал кричать, а в моем теле так и не дернулась ни одна мышца.

Медленным движением я кликнул мышкой по файлу, работу над которым пытался закончить уже несколько дней. Больше недели… Я был уверен, что с моей последней поездки в МёрМёр прошло всего пару дней, но все оказалось намного хуже, чем я предполагал. Я не мог и представить, чем занимался все это время. Общался ли я с Иви? Ночевал ли дома? Какие вопросы решал по проекту? Должно быть, команда Рика уже заканчивает общестроительные работы – не мудрено, что коллега так злился. Лишь его крик смог пробудить мое сознание, но надолго ли? Я переживал за то, что перестану видеть мир, который помогал мне существовать, но вместо этого лишился ощущения жизни в целом.

Сквозь густую пелену я пытался разглядеть то, что было уже написано в документе. Громкое обсуждение между Риком и Джией продолжалось. Теперь руководительница рассказывала парню, как объяснялась перед Бобом насчет ситуации с мародерством Сэма:

– Молчал несколько дней, а потом объявился, позвонил. Говорит, ты что, сама проверить не могла? Я бы все равно не стал такие суммы оплачивать! А я ему: ты, дурень, уже денег дал! И ничего тебя не смутило! Ну он и заткнулся.

– А старик чего? – казалось, что перемывание костей успокаивало проектировщика. От его гнева осталось лишь чуть.

– Да ничего! – девушка рассмеялась. – Телефон-то у него малой стащил… Я на сайте скупки ему сообщение написала.

– Ну и кто тут у нас мародер, Дуглас?!

Я не отреагировал на шутку Рика, и ему перестало быть интересно развивать эту тему. Джия, тем временем, продолжала:

– Написала, мол, заявление наше руководство накатало, владельца особняка мы оповестили. Телефон ваш у нас, приезжайте, поболтаем.

– А что с барахлом-то? – зевнул парень.

– Мистер Буква промышляет. Боб сказал, что он обратился к владельцу напрямую. Есть шанс, что сможем выкупить у него, так как это имущество считается частью поместья, – руководительница пожала плечами. – И, вроде как, не все то ему и нужно для реставрации.

– Не нужно?! Ха! – Рик задел свою мочку пальцем, намекая на вранье со стороны собственника. – Сейчас просто еще выше ценник взвинтит!

– Не исключено, – девушка вздохнула. – Ну, кто платит, тот и заказывает музыку. Видимо, у Боба, Мистера Буквы или у них обоих – денег достаточно.

Сложностей с подбором обоев и мелочей должно было стать значительно меньше. Все, как в МёрМёр – и теперь с чистой совестью. Мне казалось, что я наконец понял суть проекта, осознал, зачем такая доскональность была нужна заказчику.

Шкатулка вновь стояла на моем рабочем столе. Может быть, особые состояния исчезли не из-за препаратов, а из-за того, что Мистер Неизвестный действительно умер? Даже если его не существовало и ранее, теперь его не существовало вдвойне. По непонятным причинам память о том, что я видел на втором этаже особняка, вызывала щемящее чувство в груди, тихо колола, словно я испытывал боль от утраты близкого друга или родственника.

– Вот черт, еще и Боб сегодня собрался приехать! – громкое возмущение девушки разорвало только вступившую в права, тишину.

– Чего? – Рик нахмурился. – И что он тут забыл?

– Да черт его знает. Но надо же убраться… – Джия подкатила глаза. – Иначе опять разорется. Малой, поможешь справиться с офисом?

Я молча поднялся и, продолжая плавать в своем медикаментозном омуте, вышел за пылесосом, который хранился в мастерской. Сегодня наша бригада шлифовала ДСП плиты – именно из этого материала создавали перегородки-стены для квеста. Пыли от таких работ всегда было много, а пылесос был неотъемлемой частью процесса.

На входе в соседний павильон я увидел полного и немолодого разнорабочего Алекса – он орудовал болгаркой и преграждал мне путь к заветному месту хранения оборудования для уборки. Для того, чтобы сократить время ожидания, я решил прогуляться по остальным залам производства. Шум помогал мне удерживать сознание на плаву.

Слева от фрезерного станка находилась дверь, ведущая в декораторскую. Выглядела она, как обычная входная, и лишь одна маленькая деталь делала ее особенной. В верхней части, над глазком, коллеги закрепили четыре больших символа, которые остались бесхозными после создания одного из наших проектов. Три золотых цифры и одна буква в сочетании гласили: «221B».

Я повернул ручку и собирался войти в обитель декораторов, но вдруг стал невольным свидетелем беседы нашей художницы Хелен и ее подмастерья Джона. В имени помощника была своя ирония, но украшение на двери стало совпадением, и не более.

– Я вообще боюсь таких историй! – тихо лепетала встревоженная коллега. – Даже браться не хочу за детали. Как только подумаю, что все это случилось на самом деле – аж дрожь берет!

– А что там случилось? – наивно выспрашивал юный Джон.

– Ты чего, и вправду никогда не слышал? Человек, который жил в этом МёрМёр,[14] мучал людей в подвалах! Оттуда и название этого дома, – голос Хелен звучал все тише и тише, будто бы она знала, что я подслушиваю. – А потом у него что-то случилось с психикой… Окончательно съехал с катушек! Этот сумасшедший повесился прямо в собственной спальне!

Повесился. Одного этого слова было достаточно для того, чтобы ужасный, разрывающий тишину хруст вновь раздался в моей голове.

Но коллеги продолжали говорить, и я не мог себе позволить пропустить ни единого слова.

– Ну, даешь, Хелен, и веришь ты в эти байки! – подмастерье присвистнул. – Может быть их вообще придумали, чтобы экскурсии туда лучше продавались.

– Да какие там экскурсии, Джонни! Ну поработали они чуть-чуть, приглашали посетителей… – девушка горько охнула. – Я и сама хотела съездить, с сестрой. Но она была вечно занята! Да и против такой авантюры: мне было всего восемь лет. Тогда поговаривали, что посетители слышали странные звуки, когда находились внутри! Кто-то даже обнаружил скелет во время посещения, и он был настоящим…

– Да ты сама скелеты делаешь отменные, с чего ты вообще взяла, что он был настоящим? Чушь.

– А я верю. И понимаю, что строить копию дома с такой историей – ужасная идея. Как Боб вообще мог согласиться на такое? А если мы притянем к себе внимание каких-то злых сил? Призраков нам еще здесь не хватало!

– Поменьше смотри ужастиков. – Джон хихикнул. – Честное слово.

Неужели я был прав?

Дом из моих «видений» не был абстрактным. Он представлял собой вполне конкретный образ, хоть доктор и пытался убедить меня в обратном. Я видел то, что произошло, я знал, невольным свидетелем чего стал. Все это когда-то случилось по-настоящему! Пульсирующие рвотные позывы подступали к горлу.

Я бежал так быстро, что забывал дышать. Лишь бы добраться до уборной как можно скорее, и чтобы никто ничего не заметил!

Выдернув дверь кабинки, я забежал внутрь. Успел ли повернуть защелку – я не помнил, и это меня беспокоило. Ближайший туалет располагался ближе к квестовому клубу, и я боялся, что пока меня будет выворачивать, кто-нибудь обязательно это услышит.

Когда я дернул сливной рычаг, ко мне постучались. Интуиция не подвела.

– Эй, кто там? Кому плохо?

К моему облегчению, незваным контролером оказался Джим. Прилагая значительные усилия, я все же смог подняться и сесть на крышку унитаза.

– Это я, Джим, – мой ответ был хриплым и еле слышным.

– Боузи? Так и знал. Открывай, – вечно-шутливого настроения в его голосе не наблюдалось.

– Нет…

– Не «нет», а «да», маленький и злой! – друг использовал свое излюбленное легкомысленное обращение ко мне, но говорил очень серьезно. – Открывай.

Я попытался потянуться и размяться, чувствуя, как боль переливается от желудка ко всем конечностям. Поразмыслил еще немного, а затем дернул защелку, которая все же была закрыта и не позволила другу застать меня врасплох. Увидев мое лицо, Джим не стал заходить внутрь. Парень опустился на корточки и предпочел внимательно осматривать меня снизу вверх.

– Ты какой-то бледный, – как ни в чем не бывало резюмировал старший гейм-мастер.

– Меня вырвало мгновение назад! – слабо возмутился я.

– Ну да, – Джим беспечно пожал плечами. – Ну пойдем, чего крышку греть?

Он протянул мне свою руку, посмотрев так доброжелательно, словно ничего и не произошло. Я принял его ладонь и поднялся. Медленным шагом мы побрели в сторону клуба. Сегодня на ресепшен вновь работала Викки, но она была слишком занята телефонным разговором с клиентом, и мы решили ее не отвлекать.

По расписанию игровых сеансов сегодня одиноко перемещалось перекати-поле. Большой поток клиентов по будням был редким явлением, кроме того сегодня, по словам Джима, выдался на редкость погожий осенний денек. Вспомнить свою утреннюю дорогу до работы я не мог, поэтому другу приходилось верить на слово. Так или иначе – все квесты сегодня были свободны, и для приватного диалога подошел бы любой.

Мы немного постояли возле будущей копии поместья МёрМёр. Даже голый остов первого этажа наводил на меня жуть знакомой планировкой. Я вдруг вспомнил, от чего именно почувствовал себя дурно и обнял себя руками. Джим, в свою очередь, прошел мимо нового квеста и завернул в последний вагон «Экспресса».

Интерьеры последнего игрового купе были оформлены особенно богато. Бордовые обои переливались золотыми узорами, а пассажирские сидения были обтянуты качественной имитацией коричневой кожи. Этот проект мы строили с большой любовью к творчеству Агаты Кристи и отдавали ей дань с помощью соблюдения исторических соответствий. В вагоне с отделкой, вдохновленной модой прошлого века, было приятно и комфортно находиться. Мы с Джимом частенько любили обедать за узким деревянным столиком, который делил пространство в купе ровно наполовину. В своей любви к «Экспрессу» мы были не одиноки. Это место так же жутко нравилось Бобу: когда он был в клубе, то проводил здесь встречи, а в перерывах поедал пиццу, неограниченное количество коробок с которой доставляли нам прямо на ресепшен. Присутствие Боба на своей локации было редким, поэтому задача по доставке обеда от рабочей стойки до квеста уже не смущала, но веселила коллектив.

Я опустился на одно из сидений и почувствовал, что тело медленно, но верно выходило из тонуса. Казалось, все свойства губительных таблеток вышли из меня с последним приемом пищи. Это подтверждалось и вновь вернувшейся головной болью, и тремором, который вновь властвовал над моими руками.

Джим сел напротив.

– Давай суши закажем? Теперь ты, наверное, голодный, – не дожидаясь моего ответа, друг уже начал рыться в своем смартфоне в поисках подходящей доставки. – Тебе те, что с куском рыбы сверху, на пустом рисе?

– Это называется нигири, – улыбнулся я.

– Ой, да хоть как, – парень отмахнулся. – Для меня суши то, что с жирненьким соусом сверху.

– Это маки роллы, – в некоторых вопросах я был чересчур занудным.

– Фигаки! Я заказываю.

Сейчас я понимал, что жалею о том, что поехал в МёрМёр в одиночку. Если бы Джим оказался рядом, он бы без умолку шутил что-то невероятное на тему образов из моей головы. Может быть, его настроение стало бы отличным защитным барьером от призраков, и никакого самоубийства Мистера Неизвестного я бы не увидел.

Можно ли было продолжать называть этот силуэт Мистером Неизвестным? Если я смогу доказать, что трагический исход его жизни имел место быть в МёрМёр, то все то, что я видел, обретало новый смысл. Оставался только один вопрос. Почему я видел этот силуэт задолго до того, как узнал о доме Бодрийяров?

Теперь в слова доктора Константина верилось все меньше. Он был убежден, что я склеил одно с другим и начал накручивать себя в момент старта работы над этим проектом. Но я точно знал, что это не так, и не собирался обманывать самого себя. Не стоило принимать на себя ярлык сумасшествия, даже не попробовав изучить историю хозяев МёрМёр. Этим я и планировал заняться в ближайшее свободное время.

Мысли снова стали выстраиваться в систематизированную массу, и я, впервые за несколько дней, почувствовал себя в своей тарелке. Мне наконец открылись следующие шаги, и, хоть цель все еще казалось давящей и недостижимой, я понимал, как могу к ней подступиться. Джим, кажется, тоже чувствовал возвращение моего обычного состояния и пребывал в умиротворенном расположении духа. Страшно представить – мне было сложно вспомнить, разговаривал ли я с ним в последние дни. Теперь, в отрезвленном состоянии, злость на врача возрастала с каждой минутой. Я доверял ему. Делал все, как он говорил, но стоило мне перейти черту дозволенного всего один раз – он заклеймил меня психом и прописал то, что полностью уничтожало мою личность.

– А что с тобой было-то? – прервал мои мысли Джим.

– У меня новые таблетки, – распространяться о своем состоянии мне не хотелось, поэтому я надеялся, что такой ответ отвадит интерес друга.

– Это от них тебя так штырит? – гейм-мастер скорчил мерзкую гримасу и начал театрально потирать руки. – Может, отсыпешь, малой?

– Идиот ты, Джим, – я подкатил глаза. – Это – редкостная дрянь. Мог убедиться по звукам в туалете.

– Ну, я пытаюсь шутить. Или ты хочешь, чтобы я был каким-нибудь злодеем, допрашивающим тебя насильно, а? – парень подскочил, изображая боевую готовность. – Ну вот тебе, получай!

Я смеялся, потому что хорошо знал о том, что будет происходить дальше: Джим готовил для меня очередной актерский этюд. Он сделал вид, что надел на себя маску, пригладил волосы назад и повернулся ко мне с полоумным выражением лица. Новоиспеченный образ был обрамлен злодейским смехом.

– ХА-ХА-ХА! Что, доволен, мальчик?! – Джим навис надо мной, бешено разглядывая мое бледное лицо. – Вот тебе разгадка, я тут самый главный злодей!

Представление началось. Старший гейм-мастер перемещался по вагону хаотично, словно орангутанг в клетке. Он продолжал заливаться ехидным смехом и то и дело посылал в меня невидимые магические силы.

– Отдавай свои таблетки, мальчик! – кричал парень, продолжая вести со мной невидимый бой. – Отд-а-а-а-а-й!

Я вдоволь насмеялся и теперь просто ждал, пока друг наконец утомится.

И вот, этюд завершен – Джим встал передо мной по струнке и отвесил поклон. А потом сделал вид, что я закидываю его цветами и укрылся ладонями от бурных оваций.

– Что вы, право, не стоит, не стоит! Наш спектакль был создан и сыгран для вас, только для вас! – Друг продолжал раскланиваться. – А сейчас артистам нужно удалиться, чтобы подкрепиться-с. То есть, предупредить нашего рыжего конферансье о том, что артисты собираются это сделать! Иначе съест сама! Ну все, мы побежали-с!

Джим выскочил из квеста под мои аплодисменты. Оставалось надеяться, что старший догадается поделиться нашим заказом с Викки – во время работы на ресепшен время идет особенно быстро, и потребность в обеде уходит на задний план.

Я прислонился головой к единственному окну в игровом купе. Хелен и Джон создали качественную имитацию зимнего леса за стеклом с помощью пластики, материала, похожего на вату и искусственных елей. Несмотря на то, что мне повезло наблюдать процесс создания лично – итоговый результат поражал своей достоверностью. Будто за окном и вправду властвовала зимняя стужа, а самое праздничное и семейное время года уже наступило.

Это был детский день рождения. Я понял это по обилию маленьких силуэтов в просторной зале и образу, что сидел во главе праздничного стола. Очертания были мне знакомы – этот малыш время от времени появлялся в сопровождении Мистера Неизвестного в моем сознании. Именно ему (или, все же, ей) тогда подарили ту самую шкатулку с оловянным солдатиком и балериной.

Дети вели себя очень шумно, но никто из присутствующих взрослых не мешал им веселиться. Я осмотрелся вокруг и понял, что окружающие интерьеры были мне незнакомы. Стол для малышей стоял чуть поодаль от общего скопления гостей, а большая часть высоких силуэтов толпилась вокруг одной пары. Достаточно фигуристый мужчина держал под руку невысокую женщину – эти двое вели себя очень активно и то и дело принимали от других взрослых подарки. Наверняка они приходились имениннику родителями, а гости поздравляли их с днем рождения любимого чада.

В том, что они любили свое дитя, сомневаться не приходилось. Гостиная была полна украшений и игрушек. Интересно, сколько лет исполнилось малышу? Несмотря на то, что я всегда наблюдал пространство сквозь дымку, я точно знал, что в этом доме ранее не был. Комнаты были больше, богаче и светлее тех пространств, к которым я привык. Прислуга передвигалась спокойно, а не сновала туда-сюда, как на кухне у Мистера Неизвестного. Общая атмосфера благополучия была приторно приятной, и даже такому невидимке, как мне, было весьма неловко здесь находиться.

За пританцовыванием услужливых гостей наблюдать было совсем неинтересно: все веселье происходило за детским столом. Несмотря на предполагаемый высокий статус детей, сегодня они могли вести себя так, как хотели.

Вдруг один из самых плотных малышей схватил еду со своей тарелки и кинул в противоположный конец стола. Кажется, орудием послужил кусок праздничного торта. У детей завязалась настоящая «липкая» битва, а виновник торжества вскочил на стул и принялся болеть то за правую сторону стола, то за левую. Он не участвовал в противостоянии, но с удовольствием наблюдал со стороны. Хитрый малый.

Все стихло, когда к столу подошел знакомый мне образ. Даже не приглядываясь, я легко узнал Ангелину. Ее строгая осанка и тонкая фигура въелись в мою память с тех пор, как мы дважды встретились в МёрМёр. Она лишь прислонила палец к губам, и все дети замолчали в одно мгновение, будто заколдованные. Лишь мгновением позже я понял, что дело было не в ее жесте – малыши всего лишь переняли настроение своих родителей. Взрослые фигуры тем временем столпились в одну кучу и словно онемели, уставившись во входной проем. Из-за обилия силуэтов, что слились в одну кучу, я не мог рассмотреть то, что привлекло общее внимание. И лишь когда Ангелина сорвалась с места и начала аккуратно прокладывать себе путь через толпу, я мельком заметил его. В проеме застыл Мистер Неизвестный.

Он появился на этом празднике внезапно, и был принят как самый нежеланный на свете гость. И если еще несколько минут назад я чувствовал себя неловко от сахарных эмоций и гротескно-идеальной картинки, то сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю от ощущения открытой враждебности всех присутствующих. Но знакомый мне малыш был не намерен поддаваться общему настроению. Именинник вскочил со своего места и инициативно бросился к дверям. В руках у мужчины была причудливая ноша: силуэт позволял распознать мне лишь заячьи уши и подол платья. Мистер Неизвестный вручил игрушку виновнику торжества и подхватил того на руки, горячо приветствуя ребенка высокими нотками смеха.

Я заметил, как мужской образ из пары «родителей с картинки» выступил вперед. Гости же, словно по неслышимой команде, разбрелись в пространстве и поделились на небольшие группы. Взрослые усиленно делали вид, что продолжают свои светские беседы, но даже не имея возможности видеть их лица, я осознавал – за натянутым безразличием скрывалось желание оставаться невольными зрителями грядущего скандала. И если бы мне сказали, что именно ради этой развязки и собирались взрослые – я бы ничуть не удивился.

Отец, как я решил называть его, начал активно жестикулировать и, вероятно, повышать голос. Звук доносился до меня так, словно я находился под толщей воды и мог разбирать лишь интонации. Пыл мужчины становился все горячее, но Мистер Неизвестный отвечал ему медленно и спокойно – так, чтобы не напугать ребенка в своих руках. Малыша совсем не было слышно и видно – он будто слился со взрослым силуэтом и не подавал признаков жизни.

Ситуацию решила Ангелина. Женщина вывела мать ребенка к мужу, и они обе встали между мужчинами, пытаясь прекратить перепалку. Но отец не сдавался и продолжал угрожающе наступать в сторону Мистера Неизвестного. Тогда тот все же спустил малыша на ноги, погладил по голове и сделал шаг назад. Он вел себя достойно до самого конца, пока к нему не подошла Ангелина: женщина вцепилась в его локоть, а мой бывший карающий критик лишь спешно сбросил ее руку и ушел прочь.

Стоило незваному гостю исчезнуть, ребенок уткнулся в свой подарок и громко зарыдал. Мое сердце сжалось. Взрослые во главе с родителями налетели на него со всех сторон, словно стая голодных москитов. Они успокаивали именинника, убаюкивали, пытались потрогать по очереди, словно малыш был диковинным зверьком в зоопарке! Меня переполняла злость. Зачем они расстроили виновника торжества? И почему теперь делают вид, что поступили так, как было нужно?

В конце концов, даже новую игрушку малыша заставили отдать прислуге. Ее тотчас унесли в другую комнату, а ребенок заревел еще пуще прежнего. Я был так зол, что практически пустился вдогонку за тем, кто унес подарок, но в последний момент вспомнил, что не могу влиять на происходящее.

Гомон голосов становился все громче. Теперь я мог понять урывки их фраз:

– Это ужасный, отвратительный человек, Мэлори!

– Да-да, мы не знаем, что и делать…

– Изолировать его!

– Такое влияние!

– Нужно оградить его от ребенка, это просто кошмар! Немыслимо!

Я скривился от отвращения. Мне хотелось вмешаться и объяснить всем присутствующим, кто здесь на самом деле ведет себя отвратительно, и кого следует изолировать от детей.

Картинка начинала рассеиваться. Уже в остатках дымки я успел заметить Ангелину, которая держалась в стороне и не принимала никакого участия в спорах. Хоть она и присутствовала там сейчас, а мне досталась лишь позиция наблюдателя, я знал – мы были в одинаковых, абсолютно беспомощных позициях.

– Роллы фигаки, месье. И суши-вкуснокушими.

Джим приземлил передо мной горку одноразовых контейнеров. На этот раз он изображал французского шеф-повара:

– Я вижу, что вы, месье, немного заснули перед обедом, так ведь оно и хорошо! – друг поцеловал кончики своих пальцев. – Так комфортно вы себя чувствуете в нашем ресторане с четырьмя звездами Мишлен!

– Куда делась еще одна, шеф? – лениво поинтересовался я.

– Так добавили в суши, чтобы было вкуснокушими, месье. Bon Appétit!

Я забрал у Джима контейнеры и принялся скудно сервировать наш импровизированный обеденный стол. Небывалый эмоциональный подъем подталкивал меня к любым возможным действиям. Стоило мне вывести из себя лекарство – видения вернулись. Значит, я все еще оставался собой! Это радовало меня и, отчасти успокаивало: больше всего я боялся потерять ту единственную ценность, которой наделили меня неведомые обстоятельства. Свое, как мне казалось, особенное видение мира.

На протяжении последних трех лет я был убежден, что должен стать «нормальным» во что бы то ни стало, и был готов принимать любую дрянь, что мне назначали. Но сейчас я понимал одно – таблетки никогда не лечили меня. Они были костылями, которые помогали мне вести себя так, как хотелось бы другим людям. И если я мог оправдать все действия Константина его профессионализмом, то в этой ситуации от моего понимания не оставалось и следа.

Я не просил убивать мою индивидуальность.

Я просил помочь мне адаптироваться.

Джим распаковал одноразовые палочки, и мы принялись за обед. Отправив в рот пару сашими с креветкой, я прервался и разблокировал свой смартфон.

– Месье, звезда в суши пришлась вам не по нраву? – промычал с полным ртом гейм-мастер.

– Нет, я сейчас.

Сначала я хотел попрощаться с ним, но потом понял, что сейчас могу наговорить лишнего.

Я выбрал контакт доктора Константина и отправил его в черный список.

Глава 3

Когда я вернулся в производственный павильон, Алекс закончил работать болгаркой. Рабочий поймал меня по пути, тронув за плечо.

– Боузи, ты выбежал отсюда, сломя голову. Что-то случилось?

Я улыбнулся грузному мужчине, взирая на него снизу вверх. Он напоминал мне Санта Клауса. Его борода и волосы были такими же белыми и густыми, а глаза – добрыми и светлыми.

– Нет, простите, – я неловко улыбнулся, пытаясь не вдаваться в подробности. – Просто почувствовал себя нехорошо.

– Не гуляй здесь тогда много. Это может быть от древесной пыли, – Алекс отпустил меня, но строго оглядел напоследок. – И умывайся почаще.

Ну вот, точно Санта Клаус в своем живом обличье! А еще – хорошо и регулярно чисти зубы, вовремя делай уроки и слушайся маму с папой. Если они у тебя, конечно же, есть.

Рик и Джия сидели за своими компьютерами в тех же позах, что я видел их в последний раз. Интересно, заметили ли они, что меня не было больше часа? Одно ясно точно: с уборкой офиса мне помогать никто не собирался. Желтый строительный пылесос уже ждал меня возле рабочего места – скорее всего, Джия все же покидала кабинет и перенесла его самостоятельно. Я разгреб хлам возле ближайшей розетки и вскоре заполнил небольшое пространство гулом. Мне нужно было стараться совмещать уборку пыли с разбором груды вещей, но, честно говоря, получалось из рук вон плохо.

Перекладывая вещи туда-сюда, я нашел тот самый «турецкий» торшер, который, как мне казалось, передал электрику еще пару недель назад. Видимо, после новостей о делишках старьевщика, Джия решила приостановить работу над подготовкой этих элементов к квесту. В наших кучах, кажется, можно было обнаружить буквально все на свете. Бутафорские книжки-шкатулки, маленькие животные-аниматроники, силиконовые человеческие головы из квестов в жанре хоррор, трости на любой вкус… Еще немного, и мы сами могли открывать лавку старья, причем, работающую на абсолютно законных основаниях. Видимо, когда в мире наступит новый экономический кризис – именно этим мы и займемся.

Несмотря на острое и горькое послевкусие, последнее «видение» отчасти смогло согреть мое сердце. Поведение малыша, пол которого я так и не смог до сих пор определить, зацепило меня – он боролся за то, чтобы общаться со своим взрослым гостем и ждал его на главном празднике, несмотря ни на что. Кем приходился ему Мистер Неизвестный – оставалось только гадать. Но то, что появление этого взрослого человека на полулицемерном празднике, было самым ярким событием для именинника, можно было утверждать в точности. Он не ринулся к своим родителям даже во время скандала и принял сторону того, с кем чувствовал себя в большей безопасности. Я и сам рос под опекой людей, с которыми у меня не было родственных связей, и отлично понимал, что истинным родителем всегда будет тот, кто берет ответственность, заботится и делится чувствами. В моем субъективном мире не существовало «чужих» детей, существовали только «чужие» взрослые, которые сами выстраивали преграду перед теми, кто просто физически не мог через нее перебраться.

Я слишком долго искал образ того, кто наконец сможет дать мне необходимое ощущение семьи. К моим двадцати двум годам за все время моих скитаний получилось обрести лишь «названную» сестру, которая сопровождала меня столько, сколько я себя помню. Она старалась выполнять функции условной матери, но, конечно же, не могла ею стать ни в силу своего возраста, ни в силу нашего общего прошлого. Я понимал этого маленького человека из моего сознания как никто другой. Но стоило мне лишь подумать о том, что ему или ей, вероятно, повезло чуточку больше, в моих ушах снова прозвучал этот жуткий хруст.

Где был этот ребенок в момент, когда жизнь Мистера Неизвестного оборвалась навсегда? Был ли он уже взрослым? Общались ли они? Мог ли их откровенный разговор, такой порой необходимый каждому человеку – предотвратить все это? Я не знал. Мне было невыносимо больно от того, что конец этой истории был заранее известен и с хэппи эндом имел мало общего.

– Малой, ты опять спишь? – голос Рика тяжело пробивался ко мне сквозь груз моих мыслей. – Хорош пылесосить ковер, пятнадцать минут стоишь столбом, не меньше.

– О. Извините, – я тряхнул головой, поскорее избавляясь от того, что занимало мою голову.

– Извините за что? Убрался, и бог с ним, – проектировщик кивнул в сторону моего рабочего места. – Там твой друг на связь не вышел? Или ты так ничего и не отправил? Давай пободрее, прошу тебя. Внесет правки, еще день у тебя уйдет.

– Да, Рик, – поспешил согласиться я.

Я отключил пылесос, аккуратно обмотал провод вокруг желтого короба и подошел к компьютеру. Коллега был прав. Возможно, теперь, когда мое сознание было свободно от воздействия препаратов, я мог наконец закончить работу, с которой тянул слишком долго. Срок исполнения был неадекватным, даже учитывая неоспоримую сложность.

Прежде чем вновь нырнуть в документ, я открыл переписку с мистером О. Новостей там не было довольно давно, а в последнем сообщении все еще лежала вереница фотографий поместья из его личного архива. Он отправил мне их сразу после нашего звонка в тот самый проклятый день. Я рассматривал их уже не раз и не два, приближал, увеличивал контрастность и яркость в базовых настройках смартфона, но ничего особенного не находил. Кадры были сделаны еще при помощи «мыльницы». На самых темных фото особенно ярко проявлялись шарики летающей пыли. Наверняка в МёрМёр ее всегда было предостаточно! Я помнил, что в детстве мы любили пугать друг друга и называли эти пятна призраками, которые случайным образом попали в объектив. Это всегда была лишь пыль, но нам нравилось верить в иное.

После изучения архива заказчика я еще раз убедился в том, что его проект – обсессия из юности, которая теперь имела возможность к реализации. Очевидно, для того, чтобы выкупить реальный МёрМёр и поддерживать его в относительном порядке, требовалось немалое количество средств и связей. Зная окружение Боба, О вполне мог оказаться одним из тех, кто располагал достатком. Однако у дома Бодрийяров уже был неназваный владелец, и я предполагал, что наш Мистер Буква просто не успел исполнить свою мечту. Поэтому мысль о том, что квест станет прямым путем к обладанию небольшого кусочка заветной истории, наверняка очень мотивировала его. Этим можно было обосновать и срок исполнения заказа, и безграничную скрупулезность О.

Наша индустрия была особенной с точки зрения удовлетворения потребностей. Каждому пришедшему она давала то, что тому требовалось: тем, кто мечтал сменить личину и оказаться в альтернативной реальности, мы позволяли совершить небольшое путешествие, а тем, кто хотел обладать частичкой собственной вселенной, мы предлагали воссоздать пространство по ее мотивам. Наша команда, как мне хотелось верить, несла некую миссию по актуализации эскапизма, которая и делала этот бизнес особенным.

Я упорно крепил картинки в оформительский документ и верил в то, что смогу закончить сегодня. Будь моя воля – бросил бы все и начал шерстить интернет на предмет подробностей об истории Бодрийяров, пока у меня была на то должная мотивация. Но этим все-таки стоило заниматься в нерабочее время, учитывая настроение Рика и его утренний выпад. Мне оставалось надеяться на то, что без таблеток мое желание что-либо делать задержится и останется на подольше.

– Смотри-ка, Боузи, не так уж и плох ненавистный тебе Мистер Буква.

Я оглянулся на Джию и увидел, как она победно потирает руки.

– Он договорился с владельцем и уже напрямую оплатил счет за вещи, что есть у нас на руках, – пояснила девушка. – Стеллажи и все остальное привезет доставка, а у этого хрыча все изъяли. Процесс пошел! Так что сбегай и раздай все ребятам, скажи чего и как сделать. Я рада! Торшер ведь уже и поковырять успели.

– Хорошо! – бодро отозвался я.

– Джия, пусть сидит оформление делает! – недовольно прогремел Рик.

– Да отстань ты, пусть учится, Рикки!

Я был рад тому, что обстоятельства вновь не располагали к выполнению задачи, с которой я никак не мог справиться. Но я не мог не воспользоваться столь хорошим расположением духа руководительницы. Мне хотелось узнать еще немного подробностей о Сэме.

– Джия, слушай… – я поднялся со своего рабочего места и сделал вид, что ищу необходимые детали в офисе, хотя при уборке специально отложил их в отдельное место.

– Ну? – она не повернулась ко мне, а значит не увидит, что я блефую. Чудесно!

– А что со всеми остальными вещами? – я старался звучать как можно менее заинтересованно. – У него ведь была целая лавка, а вдруг большая часть – ворованное барахло?

– Так говорю же – изъяли, со слов Боба. Прямо из магазина.

– Полиция? – я нахмурился, представляя как мародера скручивают и увозят в отделение. Ну и дел я наворотил.

– Не знаю, кто, да и все равно мне! – девушка откинулась на спинку кресла. – Но лавки Сэма больше не существует, а старого авантюриста если и не накажут из-за возраста, так заставят заниматься тем бизнесом, что ему действительно удается.

– Это каким? – я вспомнил о том, что предполагал старика новичком в коллекционировании и продаже барахла. Казалось, что и здесь я не ошибся.

– Питейным! – Джия рассмеялась. – Лавка – его бывший бар. И оформлен был на него. Продавали продукцию без лицензии, да еще из того, что узнал Боб, вполне успешно. Но за этим, скорее всего, стоял кто-то повыше. Удивительно, что он решил так подставиться.

О перекрытой барной вывеске на входе я даже не задумывался. И откуда у пожилых людей столько сил и желания к жизни, если у меня в мои годы их практически не осталось?

Я взял с собой торшер. Еще раз оглядел шкатулку и понял, что наверняка ее реставрация может подождать еще чуть-чуть. В конце концов, Хелен нужно было заниматься покраской и лакированием книжных стеллажей, подшить обивку дивана… Другой работы будет достаточно для того, чтобы отложить прощание с моим любимым артефактом еще ненадолго.

* * *

– Ну, ты посмотри на него! – толстяк буйно усмехался. – Что, и обедать вообще не дают, что ли, пашешь без перерыва? Тощий какой.

Боб принес с собой стойкий запах крепких сигарет и целую стопку кебабов. Он всегда выглядел хорошо отдохнувшим и сытым – лишь по телефону можно было застать босса в плохом настроении. Каждый раз, когда он появлялся в офисе, Рик и Джия напрягались, суетились и сопровождали все это натянутыми улыбками. Работая вместе с ними уже какое-то время, я так и не смог распознать истинные отношения этой троицы.

– Давай, Рикки-бездельник, устрой-ка мне экскурсию по новой стройке, – лениво растянул Боб и пожал руку Джие.

– Нашел бездельника, ты посмотри! – не остался в стороне проектировщик.

Я неловко молчал, наблюдая за тем, как большой босс и старший коллега приветствовали друг друга. Когда они покидали офис, Рик отдал мне условный сигнал жестом, мол, ты – следующий.

Джия повернулась в мою сторону и немного пригнулась. Она начала говорить так тихо, словно мужчины все еще могли нас слышать:

– Пс-с. Если что, документ по отделке уже готов, но мы не высылаем, потому что разбираемся с проводкой, окей?

– Да-да, окей, – нервно зашептал я в ответ.

– Не говори о том, что тупишь, я тебя прошу, – Джия сложила руки в мольбе. Скорее всего, мое неправильное поведение могло дискредитировать всю команду. – В любом разговоре с Бобом веди себя уверенно и не повторяй свои извинения, как болванчик!

– Я… – пришлось помедлить. Обманывать руководительницу хотелось меньше всего. – Постараюсь, Джи.

– Ну и хорошо!

Она вернулась к своей работе, а я медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь унять, бегающую по моему позвоночнику волну адреналина. Мне всегда было тяжело коммуницировать с людьми, но Боб заставлял меня нервничать особенным образом. Он был ощутимо строгим, несмотря на свое чувство юмора. Во всем, что мы делали, он разбирался сам, а потому мог дать работе трезвую оценку и справедливо взгреть за косяки. Я не знал точно, но предполагал, что Веселый Боб, как его называла за глаза Иви, был талантливым аналитиком. Обмануть его не представлялось возможным.

Тем не менее, мое перемещение на производство босс инициировал лично. Рику и Джие давно требовался помощник, но они, сплоченные между собой и привыкшие работать в дуэте, никак не могли прирастить к себе нового специалиста. Коллеги приняли меня вынужденно, а я все еще находился в стадии обучения, которая длилась, пожалуй, уже слишком долго. Раз в несколько месяцев я просыпался с мыслью о том, что хочу покинуть свое рабочее место и пришло время, наконец, сменить сферу деятельности. Но теплые, щемящие чувства к компании, в которой я понял многое, нашел друзей и кое-как, но все же вырос – не давали мне этого сделать.

Рик и Боб вернулись через полчаса. Проектировщик выглядел ужасно вымотанным, но все еще держал свою дежурную улыбку. Он довольно тихо по сравнению со своей обычной привычкой падать в кресло с размаха приземлился и повернулся к компьютеру. Шеф взял один кебаб и протянул мне.

– Пойдем покурим, – ровно проговорил он.

– Д… да, давайте, – сколько бы я ни пытался держаться по просьбе Джии, заикание выдавало мой уровень стресса.

– Ой, да не трясись! – толстяк отмахнулся. – Мне пока все понравилось.

Я принял кебаб, который не собирался есть, и двинулся за ним. На курилке болтали Викки и еще одна девушка гейм-мастер, с которой я знаком не был. Заметив нас, девочки спешно поприветствовали Боба и убежали.

– Ну, рассказывай.

Веселый Боб занял место на лавочке, а я аккуратно присел с краю. Шеф был сторонником настоящих сигарет. Как только он поджег ту, что сейчас собирался со смаком раскурить, я вспомнил, что сильно отвык от такого крепкого табачного дыма. Кашель получилось сдержать.

– Из… – запрещенное слово удалось проглотить. Уже успех! – Гм. Что именно?

– Ну, как работа-то идет? – Боб откинулся на лавку и ее деревянный остов скрипнул.

– А, ну… В общем, я был на объекте дважды, – я старался следить за темпом речи и не тараторить. – Сделал фотографии и видео для того, чтобы отделка точно вышла такой, как хочет ваш друг. Вот Лавку Сэма нашел, но вышло как-то… неудачно.

– Забей. Не твой косяк, – в отличии от Джии, босс не был готов мусолить эту ситуацию.

– Ну, эм, еще мы почти сделали документ по отделке, но сейчас возникли сложности с проводкой, – а вот эта часть речи оказалась сложнее, чем я представлял. Я ведь врал очень плохо! – Там все должно быть достоверно. Ну, свет… Окна…

– Короче, тупишь, – констатировал толстяк.

– …Да, – без попыток реабилитироваться сдался я.

– Понятно. Я уже как-то спрашивал, но внятного ответа так и не получил. Сильно замучили?

Я вобрал воздуха в грудь и подержал его чуть-чуть в себе, прежде чем выдохнуть. Конечно, мне было некомфортно. Но дело было отнюдь не в коллегах, а во мне самом. Я считал себя отщепенцем. Не боялся этого слова, потому что осознавал, что таким я получился по факту своего рождения. Что бы я ни делал, буквально во всем, меня сопровождала моя больная голова… Лишние мысли, растущая тревожность, эти трясущиеся руки. Если бы я мог поменяться местами с нормальным ребенком еще в детстве, я бы сделал это непременно. Нельзя было выразить словами, как выматывало это напряжение, как болели мышцы во всем моем теле, стоило мне прервать курс таблеток и начать пропускать приемы у врача. А ведь несколько часов назад я надумал и вовсе отказаться от услуг Доктора Константина. И еще не успел подумать о том, к чему приведет решение, принятое из принципа.

Никто на моем месте не полез бы во все это так глубоко. Кому вообще интересно кататься за город несколько раз, чтобы просто посмотреть на развалину? Кто будет пытаться искать связи между своими «видениями» и городской байкой? Мой фокус внимания был направлен куда-то далеко, в то поле, которое вообще не имело ничего общего с делами, которые мне нужно было выполнять для зарабатывания денег. Я зациклился настолько, что успел придумать какую-то легенду, связать одно с другим, логически это обосновав. Но самая страшная правда заключалось в том, что я знал – это не конец, Теперь остановка не представлялась мне возможной.

– Нет. Это все я. Это со мной проблемы, – на удивление твердо отрезал я.

– Тебе нужна помощь со здоровьем? – понизив тон, поинтересовался босс.

– Нет.

Мою шею начал обвивать холодок. Говорить на эти темы с Бобом я не собирался. И даже если бы мне требовалась какая-то помощь – к шефу я бы никогда не обратился.

– Ну, смотри. Я серьезно спрашиваю, – весельчак гоготнул, будто со знанием дела. – Попадешь на шарлатана по объявлению – пиши пропало.

Интересное заявление. Может быть, он знал о докторе Константине?

– Я буду иметь ввиду, – также твердо отозвался я.

– Ладно. Как тебе проект?

Стоило хорошенько подумать прежде, чем давать ответ. В конце концов, это была моя первая полноценная возможность проявить свои способности. Вызов был брошен мне лишь из-за личного желания Боба тянуть меня за уши.

– Интересно, – после эмоциональной встряски из-за разговоров о моем здоровье, голос больше не дрожал. – Но заказчик специфичный.

– Не серчай на него, – шеф зевнул. – Есть у парня некоторые особенности восприятия. Знаешь, я думаю, вы в чем-то похожи.

О, нет. Наверное, помощь с поиском врача была предложена мне не случайно – для Веселого Боба я выглядел так же фриковато, как заказчик, помешанный на двухсотлетней байке. Однако последнее описание теперь могло относиться и ко мне. Видимо, босс предполагал, что я зацеплюсь за идею отстройки маленькой копии дома Бодрийяров из-за чего-то во мне, что он принял за сходство с Буквой. Подобное притягивает подобное, да? Теперь я понимал, к чему относился его комментарий в нашем первом совместном звонке. Он сказал: «Этот точно поймет»

Я молчал, поэтому Боб продолжил разговор сам:

– Просто хочется, чтобы ты осознавал кое-что. Мы тебе не хотим ничего плохого.

– Мы? – что-то внутри меня вздрогнуло.

– Ага. Надеемся, что ты поймешь.

– Пойму что? – я не унимался. Без ответов у моей паники были большие перспективы роста.

– С какой целью тебе давался этот проект. Не тупи.

Этого следовало ожидать. Теперь он прямым текстом намекал на то, что работа с мистером О была инициирована в качестве шанса проявить себя. А сейчас было уместно извиняться?

– Из… – я глянул на Боба и вновь решил проглотить это слово. – Я хочу сказать спасибо за это. Я очень стараюсь, но не всегда в том объеме, в котором следовало бы. Обещаю, что еще проявлю себя и вы не разочаруетесь в том, что доверили мне такое серьезное дело.

Боб посмотрел на меня как на идиота, а потом затрясся от смеха и откинул от себя сигарету. Если до этого я чувствовал себя неловко, то теперь хотел просто провалиться сквозь землю. Что опять я сказал не так?

– Хух, боже, – толстяк смахнул со лба проступивший пот. – Ну, допустим, ладно. Но знаешь, я не сомневаюсь, что О будет доволен при любом раскладе.

Он похлопал меня по плечу и поднялся.

– Кебаб ешь. Тощий такой, смотреть страшно.

Я дождался, пока Боб уйдет, и все-таки распаковал лепешку с мясом. Но стоило мне сделать первый укус, как моего затылка коснулось что-то маленькое и острое. Оно влетело в меня, а затем, постукивая о поверхность лавки, приземлилось куда-то вниз.

Я наклонился к своим кроссовкам и обнаружил маленький камушек, которому было неоткуда взяться. Всюду была парковка, газоны и асфальт – ни намека на гравий. Странно. Позади меня тоже было пусто. Может быть, он прилетел из-под колеса одной из отъезжающих машин? Но как он тогда смог попасть так точно в затылок?

Если у меня и был аппетит, то теперь он пропал точно. Я усмехнулся. Может быть, мои внутренние контрольные режимы стали настолько сильны, что теперь могут позволить себе следить за питанием хозяина автономно?

Глава 4

Иви разорвала тишину, повисшую в спальной комнате, своим легким и звонким смехом. Уже пару часов мы сидели в тишине, пытаясь заниматься своими делами. Но этот звук будто сглаживал повисшую паузу, и я отреагировал довольно охотно:

– Чего там?

– Да ничего, – Иви продолжала заливаться. – Твой идиот пишет мне в инстаграм.

– Это кто еще? – такой комментарий от Иви мог подходить сразу к нескольким людям в моем окружении, и я не рисковал гадать.

– Ну, твой врач. Ты что, его забанил?

Да, о том, что за три года я успел выложить Константину слишком много личных данных, которые включали в себя наши с Иви аккаунты в социальных сетях, я не подумал. Хотя, должно быть, художественных профилей с именем Иви не так уж и много. Он мог найти ее и самостоятельно. В любом случае, подобный сталкинг сильно меня напрягал.

– Чего он хочет? – нарочито равнодушно поинтересовался я.

– Узнать, в порядке ли ты. Говорит, что не может ни написать, ни позвонить, – Ив отложила телефон и посмотрела на меня. – Что за драма у вас, Зи-Зи?

– Никакой драмы. Мне не нравится то, что он мне прописал и попытался диагностировать. Я более не считаю его квалифицированным специалистом.

– Как быстро ты окрасил его из белого в черный, – вздохнула художница. – И у тебя так всегда. Ладно, напишу, что ты жив, а дальше – разбирайся сам.

Я бы пропустил этот комментарий еще неделю назад, но уже сутки я справлялся без медикаментов, которые ранее глушили мои эмоции. Мне казалось, что все происходило назло: после разговора с Бобом я чувствовал себя фриком и отщепенцем больше, чем когда-либо, поэтому на работе сосредоточиться уже не мог и вновь не справился с документом по отделке квеста. А еще, весь мой поиск в открытых источниках, не давал ни одной новой ниточки к правде о Бодрийярах, и я все больше думал о том, что Константин мог быть прав. Раздражало и то, что босс сравнил меня со своим чокнутым другом-богачом, который стремился окружить себя мистической таинственностью чужой истории и из кожи вон лез, чтобы купить то, что ему никогда не принадлежало. Давно забытое чувство агрессии, смешанное с обидой на судьбу, переполняло меня и не поддавалось никакому контролю. Слова Иви стали для меня последним спусковым крючком.

– Слушай, мне не очень нравится, что ты на меня какие-то ярлыки вешаешь, – я не слышал себя со стороны, но мне казалось, что мне удавалось не повышать голос. – Что вообще это значит: «И у тебя так всегда»? Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо.

Иви нахмурилась и посмотрела на меня исподлобья:

– Боузи, мне не нравится твой тон.

– А ты мне не мать, ясно? – уже вполне открыто огрызнулся я.

Этого говорить я совсем не хотел. Но чувствовал, как внутри сработал переключатель, и перед глазами все поплыло. Теперь я не мог остановиться.

– Так… – спокойно протянула девушка.

Она встала с кровати и пересела за рабочий стол, чтобы быть ближе ко мне, развалившемуся на своей постели. Ив сложила ногу на ногу и скрестила руки на груди, принимая закрытую позу. Готова к обороне.

– Значит, к врачу ты больше не ходишь, – отчетливо проговорила соседка.

– Нет, – бесцветно бросил я.

– И, стало быть, таблетки не принимаешь? – ее допрос был привычен, но сегодня раздражал меня больше обычного.

– Нет.

– Понятно. Что у тебя происходит?

– С какого момента? – злобно откликнулся я. Будто бы она была виновата во всех моих бедах! – Потому что, мне кажется, все началось в момент, как я родился, Ив.

Подруга выдохнула и тут же расслабила свои конечности, полностью меняя позу. Теперь, должно быть, она почувствовала мою неаккуратно задетую «рану» и в позе строгой учительницы взаимодействие со мной продолжать не могла.

– Я это знаю, – блондинка говорила так, словно в комнате присутствовал третий спящий. – Потому что мы были там вместе.

– Да, только ты была девочкой, и тебе не доставалось за странности, – я встрепал свои кудри, пытаясь скрыть за ними большую половину своего лица. – Девочкам это прощают.

– Вероятно. Я не пытаюсь стать несчастнее тебя, я хочу воззвать к твоему благоразумию. Мы уже взрослые, понимаешь? Прошло много лет, у нас есть дом, еда, работа. Чего тебе не хватает? Если ты бросил свои занятия с доктором, давай попробуем наполнить тебя какими-то новыми впечатлениями. Погуляем, в конце концов.

Я вдохнул и выдохнул, пожалуй, в сотый раз за день. Это не очень помогало, но слегка расслабляло меня в моменте. Не давало сорваться на крик.

– Знаешь, я просто не могу больше, правда. Я не вижу смысла в происходящем. Пока я пытаюсь понять, как мне пережить все дерьмо из прошлого и снова стать нормальным – ну, понимаешь, не видеть все эти AR-технологии без чертовых очков дополненной реальности, другие пытаются вобрать в себя все больше острых впечатлений! – я говорил очень быстро, так, чтобы не сорваться на крик. – Возрождают какие-то старые трагедии, копаются в чужих тряпках, пишут сценарии на основе судьбы человека, который повесился в собственном доме! Какого хрена, собственно? Почему я преисполнен болью по факту своего рождения, а другим все ее не достает?!

– Повесился? – Ив смотрела на меня так, будто секунду назад я стал лауреатом нобелевской премии. – Так ты знаешь?

Я окончательно взорвался:

– Я сейчас, если честно, не знаю, Иви, мне заорать от того, что из всего, что я успел сказать, ты зацепилась именно за слово «повесился», или от того, что ты мгновенно поняла, о чем я?!

– Успокойся, – подруга коснулась моей руки. – Я просто не знала, что ты зашел так далеко.

– Да я сам это видел, понимаешь? – я одернул свою ладонь и сел на кровати. – А он, этот чертов доктор-сталкер, считает, что у меня шизофрения или что-то вроде того! Знаешь, это абсолютно прекрасная ситуация, в которой ты просто рассказал все так, как было на самом деле, а тебе прописали то, от чего себя не чувствуешь! У меня на мониторе буквы расплываются, да и вообще – я не помню, что происходило на прошлой неделе! Это что за карательная психиатрия такая, скажи мне, пожалуйста? Или что, я должен продолжать ему верить после того, как он не поверил мне?

– Я тебе верю. Тихо. Я верю тому, что ты видел, Боузи.

Она села ко мне. Я почувствовал, как подруга пытается приподнять мою голову и уложить к себе на плечо. В глазах начинало жечь. Было ясно, что если начну говорить, то голос обязательно сорвется. Но это была Иви. Она не просила меня пить жуткие таблетки и на самом деле никогда не считала меня плохим или сумасшедшим. И зачем я вообще все это ей сейчас сказал?

В критических ситуациях я действовал быстро и цеплялся за единственно верное решение. Бежать.

Иви не поняла, в какой момент я, только что сидевший рядом с ней, сорвался с кровати как умалишенный и вынесся в коридор. Я лихорадочно завязывал свои кроссовки и старался не поднимать на соседку головы.

– Боузи, пожалуйста… – беспомощно проговорила художница.

– Я вернусь.

Хлопнул дверью и не взял ключи. Был уверен, что она дождется и откроет мне дверь, так как не сможет бросить одного ночью. На улице было довольно прохладно, но адреналин не давал потокам воздуха забраться под домашнюю фланелевую рубашку. Внутри ощущалась лишь горечь, активно разгоняющая кровь по моим конечностям.

Обогнув нашу высотку, я наконец остановился и закурил. Спальный район перемигивался светом редких фонарей, дорога была полна машин, а магазины еще работали и освещали тротуарные дорожки своими вывесками. Во времени я всегда ориентировался плохо, и, в этот раз, совсем не угадал – ранние сумерки давали постоянное ощущение вечной ночи, которая все никак не может закончиться. Хотя, скорее всего, ночное время суток было лишь проекцией на мое внутреннее состояние, но не более.

Увидев несколько прохожих, бредущих вдоль дороги, я ощутил мнимую безопасность и решил прогуляться. Вечный гул в голове начинал стихать, как только меня окружали звуки улицы, поэтому быть в пути мне нравилось. Не хватало наушников, но они остались в куртке наверху, а я принял решение не возвращаться, пока не приду в себя и не избавлюсь от переизбытка эмоций. Так было правильно и для меня, и, как мне казалось, для Иви тоже.

В голове болезненным ворохом туда-сюда и обратно переворачивались мои последние слова, вылетевшие в адрес Иви бесконтрольно. Я успел вылить дозу негатива даже на свою сферу деятельности. Мне казалось, что все озвученное было правдой, но боль состояла в противоречии собственным принципам. Я жил «видениями» и хотел погружаться в них вновь и вновь, чтобы стать другим человеком и обрести вкус жизни, которого я никогда не чувствовал. За этим же я пришел и в квесты – с помощью декораций и сюжетов мы могли перемещаться по альтернативным вселенным абсолютно легально и безопасно, даже если само путешествие длилось всего шестьдесят минут. Но никто, абсолютно никто не предупреждал меня о том, что мой эскапизм однажды может выйти за рамки целебных практик. Мне просто хотелось думать о том, что никогда не случится, или о том, что действительно происходило, но со мной никак не было связано. Сейчас я понимал, что даже при огромном желании повзаимодействовать с той или иной фигурой из моих фантазий, на самом деле я бы не хотел этого делать. Просто потому, что тогда это перестанет работать. Все, что попадало в реальный мир, мгновенно утрачивало свой мистицизм и оригинальность. Я не хотел, чтобы так получилось с единственным доступным мне путем выживания.

Плутая в своих мыслях, я не заметил, как дошел до котлована, где совсем скоро должна была начаться стройка нового жилого дома. Сейчас ее забросили – видимо, сроки сдачи объекта не горели, и бригаду направили на другой, более приоритетный объект. Эта территория представляла собой огромную яму с опасным спуском, но у дороги еще оставалось место с импровизированной деревянной лестницей, по которой строители и спускались вниз. Я занял одну из верхних ступеней и запрокинул голову вверх. Именно сейчас мне бы хотелось закрыть глаза и не открывать их, пока вокруг меня не сменится обстановка. Но, к моему огромному сожалению, мой возраст уже предполагал понимание неприятной правды: по мановению руки это все-таки не происходит. Даже мои «сны наяву» не посещали меня просто так и, тем более, не способны были отвлечь сознание, когда нервная система била тревогу.

Я начинал ощущать, что конечности подмерзают – по всей видимости, мозг успокаивался и организм приходил в себя. В голове вновь прозвучал своеобразный будильник: «Еще двадцать минут и домой». И это было моим самым разумным решением за этот вечер.

Телефон завибрировал в заднем кармане джинсов, и только через пару мгновений я понял, что бездумно на него сел. Экран не повредился, но смартфон был подозрительно горячим на ощупь. Риск так глупо сломать свой рабочий инструмент немного отрезвил меня, и я наконец осознал, что звук означал входящий звонок. На темной заставке рабочего стола высвечивалось имя, которое я ожидал увидеть менее всего. Мне звонил Мистер О.

– Мистер О? – слегка встревоженно уточнил я.

– Боузи, – бархатно произнес он.

– Да, это я.

Более идиотское начало разговора было сложно представить, но такое возвращение в реальность меня даже отчасти повеселило. Можно было подумать, что мы взаимодействуем внутри какого-то комедийного сюжета, и Мистер Буква вот-вот выдаст абсолютно заезженную шутку, сопровождаемую записанным закадровым смехом.

– Как ваши дела? – слишком уж мягко поинтересовался он.

Да, на шутку это было мало похоже, но подумать сейчас о работе я был тоже не прочь. Так и не законченный документ по отделке всплыл тревожным звонком в моей голове, но все же быстро затих на фоне общего состояния.

– Я… гхм, – интересно, взгреет ли он меня за сроки? – Почти доделал документ по отделке.

– Это замечательно! – к моему удивлению, его восторг звучал довольно натурально. – Помогли ли вам мои фотографии?

На самом деле, мне было очень стыдно. Даже себе я не мог дать адекватный ответ на вопрос, почему завис на ровном месте. У меня было предостаточно картинок для того, чтобы просто выбрать чертовы обои.

– Да, конечно. Если честно… – нехотя начал я.

Стоило ли говорить, как есть? Но мне было нечего терять.

– Если честно, я словил небольшой ступор после произошедшего со старьевщиком. Боб назвал бы это «тупняком». Простите меня за это. Я хочу все доделать сегодня ночью.

– Боузи, жертвовать сном совсем необязательно, – О беззлобно усмехнулся. – Человеческий мозг должен отдыхать в темное время суток. Это установленная истина о нашем организме, а все остальное – дело привычки.

Надо же, подобной адекватности за мистером О я ранее не замечал. Еще неделю назад я бы с уверенностью сказал, что его абсолютно точно подменили и прямо сейчас происходит что-то подозрительное, но мое нынешнее состояние располагало к разговору хотя бы с кем-то. И этим кем-то не могла стать Иви, успевшая выучить меня всего с головы до пят.

– Вы правы, – беспомощно согласился я.

– Вы на улице? Простите за странный вопрос, Боузи, просто у вас довольно шумно.

– Да. Я… вышел прогуляться.

Он низко рассмеялся, и я почувствовал, как инстинктивно выгнулся по струнке. Я никогда ранее не слышал его смеха, а потому был удивлен градусу теплоты в этой эмоции. Может быть, мы все действительно были неправы на его счет? И он, как и я, со странностями, но без подвоха?

– А вы бесстрашный парень, Боузи! – и снова эта восторженная интонация! – Как не застану вас, вы всегда где-то ищите приключений. Впрочем, после вашего эпизода в доме, этому я уже и не удивлен.

– Хах, – я почувствовал, как щеки начинают гореть. – Да, наверное, слишком скучно живу.

– Почему-то я был уверен, что ваша индустрия далека от определения слова «скука».

– Отчасти так. Но я ведь теперь на производстве, – я вздохнул, не пытаясь скрыть своего усталого разочарования от работы. – Мы за кулисами всех игр. Создаем их. Ну, знаете, собираем по кирпичику. А в кирпичах веселого мало.

Он сделал паузу. Кажется, выдохнул. Я понял, что он курит, потому что сам выпустил из себя дым, вторя ему.

– Вы сказали «теперь», – последний раз такие успокаивающие интонации использовал доктор Константин. Может быть, я мало общался со взрослыми людьми, и многие из них, на самом деле, комфортны во взаимодействии? – Работали гейм-мастером?

– Верно.

– О, это отлично, – в этот раз его похвала звучала довольно елейно, и я понял, что он мне льстит. – Значит, мой проект в надежных руках того, кто точно знает, что нужно клиенту.

Но все равно я улыбнулся. Этот бессмысленный комментарий приободрил меня! С точки зрения этики, разговор пора было заканчивать, но, в первый раз в жизни мне не хотелось класть трубку первому.

– Знаете, мне… – моя последняя откровенность кончилась тем, что меня заставили пить ужасные таблетки, поэтому в своем повествовании я не торопился. – В последнее время кажется, что тогда все было… более правильно.

– Ммм? – уточнил заказчик, затягиваясь.

– Ваш проект в надежных руках, потому что тогда я абсолютно точно знал, что делаю. Сейчас я не уверен в том, что все происходящее корректно. Я часто задумываюсь над этим. Понимаете, не хочу вас обидеть, мистер О, но мы ворошим чужую трагедию. Что если тот, кто связан родственными узами с Бодрийярами по сей день, узнает об этом? Что если это причинит им боль?

В трубке послышался щелчок. Я распознал зажигалку и почувствовал, как стресс снова подкатывает к горлу комом. И почему он закурил вторую? Жаль, что в реальной жизни не существовало функции «шаг назад». Что если я смог испортить абсолютно все своей откровенностью?

– Это правильные мысли, Боузи, – вкрадчиво проговорил мистер О. – Но они не имеют ничего общего с бизнесом.

– Я понимаю, – разочарованно выдохнул я.

– Нет, пока не понимаете. Они не имеют ничего общего с целью запуска этого проекта. То есть, конкретно с этим бизнесом. Вы молодец, но воспринимаете происходящее не в том ключе.

Заказчик тихо прыснул. Он сделал это так подавленно, словно не хотел выдать эмоцию вслух, но она все же вырвалась непроизвольно. К моему недавнему расположению снова примешались сомнения. Иви была права – для меня все еще не существовало середины. Мистер О менял свою окраску на моих глазах с бешеной скоростью, а оттенок подразумевал под собой либо абсолютно белый, либо абсолютной черный цвет. Без вариаций.

– Пробовали ли вы взглянуть на все это совсем с другой стороны? – игриво выспрашивал он.

– Например? – я потерялся и не понимал, к чему он клонит.

– Что, если этот проект, напротив, помогает кому-то, а не причиняет боль?

Между нами повисла недолгая пауза.

– Вы имеете в виду что-то вроде закрытия гештальтов?

– Может, и так.

Я буквально почувствовал, как внутри моей черепной коробки спадает уровень давления. Естественно, мы не могли знать наверняка, но что, если он прав? Что, если высказанная история может закрыть травму, которая тонкой нитью овевает семью с этой фамилией? Нам не должно быть дела до того, как строился их быт, что именно происходило за закрытой дверью, но мы можем повлиять на восприятие окружающих, доказать, что «дом ужасов» был всего лишь легендой, созданной на основе общего непонимания.

– Ваш сценарий не предполагает смертельного исхода для гостей мини-версии МёрМёр… – аккуратно предположил я.

– Конечно же, нет. Это поход в гости, понимаете, Боузи? – затяжки позволяли заказчику говорить протяжно и медленно, так, чтобы его слова обволакивали мое сознание постепенно. – Да, хозяин поместья весьма эксцентричен, но лишь ему самому известна правда. Только он знает, почему стал таким. И он хочет об этом рассказать. В формате игры. Как это называет Боб?

– Геймификация, – с готовностью отозвался я.

– Точно. Мы геймифицируем страшную историю, раскрыв некий драматизм. Люди боятся того, чего они не понимают, верно? Но когда приходит ясность, от страха не остается и следа.

Он был прав. Сценарий еще не был написан. Мы могли преподносить историю так, как считали нужным, и было вовсе не обязательно создавать очередного клишированного злодея в старом особняке.

– Это… – я не смог подобрать других слов. – Круто.

– Это естественно, Боузи, – рассмеялся О. – Жизнь устроена так, что рано или поздно, иногда спустя очень долгое время, все встает на свои места. Сейчас сюжет в ваших руках. Разверните его, поймите. И расскажите мне, наконец: что скрывается в кухонном лифте?

Я кивнул, хоть и знал, что О меня не видит. Всего парой фраз, которые содержали в себе элементарную истину, он смог купировать мой долгий, мучительный и тревожный эпизод. Сценарист должен был приехать завтра, и теперь, как руководитель своего первого в жизни проекта такого рода, я мог проконтролировать процесс. А заказчик хотел именно этого.

– Понял. Мистер О, спасибо!

Мужчина снова усмехнулся, но теперь я понимал, что такая эмоция не подразумевала под собой издевку. Кажется, таким образом он выражал свою удовлетворенность.

– Звоните, Боузи, – выдохнул он. – Я готов давать вам ответы на правильно поставленные вопросы столько раз, сколько вы попросите.

– Ключевые слова я услышал! – позволил себе отшутиться я.

– Доброй ночи.

– И вам!

Мой голос стал выше в момент прощания – ощущение освобождения перекрывало даже тягучую боль в озябших на ветру конечностях. В очередной раз я стал заложником своего двухцветного восприятия. Запертый в этом маленьком пространстве, я не мог развернуться, не имел шанса освободиться из рукотворной тюрьмы. Огромное количество негатива и тяжелые сумки с прошлым перевешивали меня и тормозили, не пуская вперед. Но жизнь шла своим чередом и, как и сказал мистер О, рано или поздно все же расставляла предметы по своим местам.

Я поднялся на ноги и поспешил вернуться к освещенной дороге. Людей на улице становилось все меньше, а по ощущениям – с заказчиком я успел проговорить минут сорок. Иви, скорее всего, очень переживала за мое состояние, но, как и всегда, не звонила. Не хотела тревожить мое личное пространство и просто верила в то, что я вернусь, как и обещал.

По пути я принялся усиленно растирать руки, и сам не заметил, как перешел на бег. Мне хотелось скорее оказаться дома и извиниться перед подругой. Но, я засиделся, и в округе уже не работал ни один магазин. Свои слова было бы здорово подкрепить хоть каким-то маленьким подарком в виде букета свежих цветов или сладостей. В голове я сделал небольшую пометку, что обязательно должен захватить сюрприз завтра, после работы.

Ступеньки я преодолел быстро. Входная дверь была открыта, но я не испугался этого – Иви поступала так постоянно. Не хотела встречать меня на пороге после конфликта и предоставляла мне выбор: вернуться к ней с улыбкой или же разуться в полной тишине и поскорее пробраться в постель.

Однако сегодня она успела погасить свет, и с порога меня окутала тьма. Я не увидел даже огонька от планшета. Возможно, я задержался слишком сильно, и подруга успела лечь спать?

Светлые волосы располагались на ее подушке красивыми завитками. Ив спала крепко и не заметила, как я коснулся одной из прядей и аккуратно приобнял ее. Лишь издала странный звук, похожий на урчание. В своей голове я зафиксировал эту реакцию как положительную и начал переодеваться.

Закидывая вещи в шкаф как попало, я заметил, что мольберт соседки будто бы успел сменить свое местоположение, и теперь, словно важный артефакт, занял свое место по центру нашей комнаты. Скорее всего, в отличие от меня, Иви решила выместить эмоции в работу, и новый холст сейчас находился в стадии просушки. Я с интересом обошел деревянную конструкцию и, опираясь лишь на помощь блеклого уличного фонаря из окна, попытался рассмотреть картину.

Но стоило мне напрячь свое зрение, уже знакомое и такое ненавистное мне ощущение скатывания души в пятки настигло меня, как кошмарное видение наяву.

На холсте был изображен силуэт в длинном пальто. Он шел по брусчатой дороге, а полы его верхней одежды были изображены в живом движении – они развевались от ветра. Прямо в центре композиции была изображена рука, и по краю толстовки я легко опознал свою ладонь.

Именно этого человека я пытался однажды поймать на тротуаре, покидая рабочий офис доктора Константина.

Глава 5

Я хотел начать свое утро с уведомления об отправленном сообщении и сделал это. Несмотря на просьбы мистера О, практически весь остаток ночи я провел за компьютером. Знакомый образ, изображенный Иви на холсте, давил на меня слишком сильно, и мыслей о сне допускать не приходилось. Тягучие ночные часы, как мне казалось, были использованы грамотно – документ по отделке был сдан заказчику до моего выхода из дома. Буквально за час до рассвета я, все же успел вздремнуть.

Когда я проснулся, кровать подруги уже пустовала – искать ее, когда она сама не хотела давать о себе знать, было бесполезно. Я решил, что буду придерживаться намеченного плана: вернусь после работы с подарком и, возможно, инициирую разговор. Не в первый и не в последний раз я был заложником ситуации, в которой мое острое психологическое состояние было в центре конфликта. Погружаясь в эти эпизоды, я оказывался на минном поле: сначала бежал, подрывая за собой пространство, а потом, наконец, возвращался к критическому мышлению и пытался выработать стратегии обхода.

Иви всегда была вольной, но терпеливой птицей. Когда мы были маленькими, я все время пытался убежать из места, в котором мы находились. Нас никто не держал насильно, но и другого дома для таких детей, как мы, к сожалению, не существовало. Любой побег начинался с нашего конфликта – повзрослев, я осознал, что таким образом неосознанно создаю себе дополнительную причину для избегания реальности, а потом несусь со всех ног, очистив совесть. Кажется, Иви тоже стала заложницей этого алгоритма и понимала его лучше меня. Но на прощение ей все же требовалось какое-то количество времени. Она исчезала, а я не искал. Знал, что однажды вечером мы вновь встретимся дома и сможем поговорить в рамках отработанной схемы: извинения, претензии, потом – снова извинения, пара шуток, общий смех и неосуществимое, но обязательное «никогда больше».

В этот раз я планировал внести в список дополнительную опцию и все-таки, расспросить ее о картине. Мистер Неизвестный из моих видений очень часто был одет именно в плащ, и я наверняка, говорил об этом вслух. Поэтому, утром, когда мое сознание вышло из стадии горения, присутствие образа на холсте меня пугало намного меньше. Да и моя рука была легко объяснима в контексте сюжета и композиционной задумки. Улица, по которой передвигалась фигура, также не была чем-то редко встречающимся в нашем городе. Однако все детали, собранные вместе, неизбежно образовывали тот самый, пережитый в реальности эпизод. Благодаря работе Иви я убедился в том, что незнакомец, взбесивший меня на улице, являлся никем иным, как Мистером Неизвестным, внезапно вышедшим за пределы фантазий моего подсознания. Доктор Константин мог сколь угодно утверждать, что я подтасовываю факты, и ранее в моих показаниях не было ни намека на МёрМёр. Я все больше был убежден в том, что эта история преследовала меня с самого детства, но причина, по которой я был вынужден стать свидетелем происходящего, все еще ускользала, не давалась и не поворачивалась ко мне лицом. То, что спустя столько лет я наконец столкнулся с реальными прототипами моих фантазий, переставало пугать. Это казалось последовательной и ожидаемой развязкой.

Осенняя прохлада пробивалась в комнату через приоткрытое окно. Я оделся потеплее, последний раз окинул взглядом комнату и все-таки не выдержав, написал записку Иви. Попросил ее дождаться меня вечером и не ложиться спать слишком рано. Я оставил розовый листочек на нашем рабочем столе и покинул квартиру.

* * *

Эндрю Паккард был высоким спортивным мужчиной с жуткой черной бородой. Мне казалось, что вокруг него витала какая-то особая аура, свои атмосфера и ритм, в которые было лучше не соваться, чтобы не нарушить мыслительный процесс. Мы обращались за помощью к сценаристам не так уж и часто. На производстве квестов уже существовал специальный каталог самых востребованных к постройке проектов, и клиенты с удовольствием выбирали этот путь, доверяя нашей экспертности. Тот самый «Покинутый интернат» был фаворитом Рика и отвечал всем современным потребительским запросам сразу. Наши заказчики охотно брали проверенную, технологичную страшилку с сильной историей, автором которой тоже был Эндрю.

Он был не единственным сценаристом, но все же самым особенным. Не только потому, что его сюжеты продавались лучше других. Паккард подходил к своей работе со вкусом. Безусловно, лучше всего творцу удавался хоррор-жанр: его начитанность и насмотренность ощутимо помогали делу. Все наши фишки в страшных квестах были обязаны деталям из классических картин восьмидесятых. Я и сам любил коротать вечера за черно-белыми шедеврами вроде «Психо», экранизациями творчества Стивена Кинга или ранними работами Линча. Главный интерес Эндрю был запечатлен на его «продолжении руки» – по центру чехла на его смартфоне угрожающе раскрывалась перчатка Фредди Крюгера.

Сценарист уже в третий раз пробегал глазами по распечатанному экземпляру собственного сценария и раз за разом повторял:

– Ну вот! Здесь же все понятно написано.

Но мы, к сожалению, не понимали ничего. Говоря о таланте Эндрю, стоило помнить о том, что первые результаты его творений всегда были весьма специфичны. Гениальны, бесспорно. Но все же специфичны. Создавая очередной сюжет для квеста, Паккард сочинял невероятные связки, обрамлял историю множеством артефактов, но совсем забывал о том, что его материал уйдет не в руки преданным поклонникам жанра, а лишь специалистам с производства. Последним предстояло воплотить его фантазии в жизнь. Но многие из идей были столь заковыристы, что разбираться в них приходилось часами.

Джия была терпелива.

– Эндрю, ну нет, – руководительница старалась говорить доходчиво. – Как кто-то может догадаться, что главным артефактом является вот эта мерзкая кукла? Там же взрослый мужик в центре сюжета, откуда она вообще взялась? Почему она дает подсказки?

– Все предельно ясно, – бескомпромиссно отрезал Паккард.

Мне хотелось громко рассмеяться, потому что про куклу Джия спрашивала уже третий раз. Господин Творец гордо восседал на моем рабочем месте, а мы с Джией собрались вокруг него в плотный круг в попытках докопаться до истины. Рик, в свою очередь, присутствовал лишь номинально: он практически не участвовал в разговоре, создавая очередной чертеж на своем компьютере. Лишь изредка опускал колкости в адрес нашей «рабочей группы».

– Это игрушка, – добавил он так, словно этот факт объяснял абсолютно все.

– Т-а-а-а-к… – выпытывала Джия.

– И для того, чтобы понять, откуда эта игрушка, нужно знать матчасть.

– Эндрю! – не выдержала девушка. – Ну какая, к черту, матчасть. Это же игроки! Они не на урок истории приходят.

– Без куклы нельзя.

Мне начинало казаться, что проектировщик сидел лицом к монитору лишь потому, что пытался скрыть улыбку.

Коллега откровенно веселился:

– Ну-ка, поведай нам, почему, маэстро.

– Потому что там не только мужик, – с некоторой надменностью произнес Эндрю. – Вы бы хоть погуглили, что там да как было, в МёрМёр.

– Каемся. Не читали, – парировал Рик. – Но уже осуждаем.

– Очень зря. Это кладезь! – сценарист поучительно оглядел каждого из нас поочередно. – Я бы по истории Бодрийяров фильм снимал, а не ваши коробки строил. Я вот гуглом не ограничился.

– Ну ничего себе, – все не унимался проектировщик. – Что, в библиотеку ходил?

– В центральный городской архив.

В моей голове что-то щелкнуло. Казалось бы, мое стремление узнать всю правду о доме, образ которого заполнял весь мой эмоциональный фон, было непостижимо велико. Но уровень напряжения, в котором я находился, просто не предполагал простейших и очевидных решений! Я ведь ни на секунду не задумывался о том, чтобы посетить архив.

– Эндрю, из тебя все слова надо клешнями вытаскивать, что же это такое-то! – взвыла девушка.

Может быть, я поторопился, и Джия была не столь терпелива, сколь просто вежлива.

– Что вы хотите знать? – Паккард откинулся на спинку моего кресла, деловито положив ногу на ногу. – То, что дом построила мать этого психа, и так понятно, это в интернете есть. А значит, у нас есть злая бабка. Это первое.

В памяти всплыл полупрозрачный образ некогда строгой и статной женщины. Справедливости ради, Ангелина как «бабка» совсем не выглядела. Мысленно я поправил Эндрю и зафиксировал нужную кличку. Тетка. Пусть будет – «злая тетка».

– Но в доме этот псих жил не один, – скучающе продолжал сценарист. – С ним жил его племянник, который систематически страдал от психозов Германа. Хозяина дома звали Герман. Герман Бодрийяр.

То, что держалось натянутыми струнами в моей груди, булькнуло и раскололось. Всегда оставался ощутимый шанс того, что я подтасовал факты в порядке, который был мне комфортен. Но, если верить собственной легенде, которой я и собирался придерживаться, прямо сейчас я узнал ключевое имя. Мистера Неизвестного звали Герман.

– Так вот, кукла принадлежала Реймонду, – учтиво произнес Паккард.

– А кто такой Реймонд? – без малейшей доли интереса поинтересовался проектировщик.

– Рик, я только что сказал.

– Да не говорил ты ничего, ей богу! Психа звали Герман. Вот что я понял.

Эндрю цокнул и покачал головой.

– Племянник, – устало проговорил сценарист. – Племянника Германа, этого мальчика, звали Реймонд.

– Ну так и говори!

Я вспомнил маленький неугомонный силуэт со странной игрушкой в руках. Так вот кто ты такой, малыш. Но почему же ты предстал жертвой на страницах этих пыльных архивов, если в моем сознании так отчаянно цеплялся за знакомый нам обоим образ? Кем был твой дядя? Монстром или все же освободителем?

– Поэтому мы имеем второстепенный образ номер два: страдающего ребенка, который будет нам помогать и оставлять подсказки.

– Через куклу? – с надеждой уточнила Джия.

– Через куклу, – кивнул Паккард.

– Но почему нельзя сделать специальный эффект как, например, в «Интернате»? Топот детских ног – идеальная пугалка!

– Потому что это другой сценарий, – Эндрю прикрыл глаза. – Будет говорящая кукла.

– О боги… – в этот раз в голосе Рика не было и тени усмешки.

Еще бы! Как опытный специалист, он понимал, что сделать говорящую куклу будет сложно: в тело предстояло установить не только механизм, отвечающий за звук, но и сделать так, чтобы подсказки проигрывались по запросу. То есть, каким-то образом «речевую коробку» предстояло связать с общим программным обеспечением!

Джия задумалась. Она успевала записывать наше обсуждение в блокнот и сейчас сосредоточенно просматривала свои собственные заметки.

Внезапно коллега обратилась ко мне:

– Боузи, а ты что-нибудь слышал от Мистера Буквы по поводу мальчика?

– Эээ… – я замялся, мысленно радуясь тому, что эта часть истории обошла дотошного мистера О. – Нет.

– Тогда это нужно согласовать. Он же хотел отобразить историю Германа. Не знаю, впишется ли сюда этот ребенок.

Эндрю отмахнулся, всем видом показывая, кто здесь является настоящим профессионалом:

– Впишется. Без него некому давать подсказки.

Рик был больше не в настроении шутить. Он все никак не мог смириться с тем, что к нашему необъятному пулу задач добавилась еще и чертова кукла.

Проектировщик попытался снова:

– Может быть, злой бабке? Ну, ее же тоже достал сынуля?

– Бабка помогать не будет, – Паккард поднял палец вверх, словно собирался провести для нас лекцию. – Она – темная лошадка. Зерно всего сюжета. Именно ей Герман обязан своим состоянием, и всю правду про нее мы узнаем в конце. По задумке вашего заказчика, главный герой – не типичный маньяк-убийца, он – съехавший с катушек, одинокий, но вполне приличный человек. Чтобы история раскрылась, нужно три этапа, понимаете? Тот, кто в центре, та, из-за которой все это началось, и тот, кто является первым пострадавшим.

– Понятно…

Проектировщик больше не мог выдержать потока творческой мысли и, что-то буркнув, вышел из кабинета на перекур. Джия объявила короткий перерыв и спешно последовала за ним. Мы с Эндрю остались в офисе наедине. Я не хотел начинать разговор первым несмотря на то, что меня раздирал интерес. Но сценарист смотрел на меня в упор. Пришлось рискнуть.

– А… Эндрю, – пространно начал я.

– Тебе интересно? – впервые за все время нашего общения улыбнулся он.

Как точно он определил своего самого преданного слушателя! Пожалуй, здесь мы буквально нашли друг друга.

– Да, очень! Знаешь, это ведь мой первый проект в таком формате, – я не врал об обстоятельствах. Только о причинах. – Ну, напрямую с заказчиком.

– Спрашивай, – бородач любезно развел руки, словно я был приглашен на его личное представление.

Вопросов было слишком много. Я не мог сосредоточиться так быстро и поймать самый важный, когда ко мне обращались в лоб.

Посмаковав свое беспокойство с минуту, я все-таки смог начать:

– Ну… Ты знаешь, почему Германа выгнали в отдельный дом? Я читал в интернете, что из-за неадекватного поведения, но такая формулировка ничего не объясняет.

– У него было психическое расстройство, – Эндрю выкладывал подробности с ощутимой инициативностью. – Я постарался отобразить это в сценарии. В то время стигматизация подобного была в порядках нормы.

– Верно, – я кивнул. Этот вопрос был лишь затравкой. Самое сложное было впереди. – Тогда скажи, пожалуйста, а как там оказался этот мальчик?

Мужчина улыбнулся. Он не задумывался над ответом, просто открыто реагировал на мой интерес. Я понимал, что на его увлеченность таким образом реагируют редко, и был рад, что этот диалог нужен нам обоим.

– Какой-то инцидент с его родителями. То ли пропали, то ли уехали и все бросили. Их история не имеет никакого задокументированного завершения. Просто однажды единственный наследник Бодрийяров начал жить со своим дядей.

– Я понял. А про куклу… – но я не успел договорить, как Эндрю меня перебил.

– Куклу я придумал, – сказал он так, словно этот факт имел для него ключевое значение. – В то время было много подобных игрушек. Текстильные, с фарфоровой мордашкой. Просто идеальная пугалка. У нас не перфоманс,[15] а значит, ребенка-актера мы ввести не можем. Использовать просто детский голос из ниоткуда мне не хотелось. Это уже было в «Интернате». Одинаковых концепций я не пишу. Общение через куклу! Вот такого у нас еще не встречалось. И не надо гадать: «А был ли мальчик?». Вот он – тут, общается через игрушку. Вуаля, спросите сами.

Ответ был более, чем исчерпывающим, но у меня оставалась еще одна деталь пазла, которую необходимо было поставить на место.

– Эндрю, а чем закончилась эта история? – я больше не мог выдержать пронзительного взгляда сценариста. Мы говорили лишь об истории, но обстоятельства ее несчастливого конца непонятно почему причиняли мне отнюдь не метафорическую боль. – Я имею ввиду… Куда делся Герман? И что стало с Реймондом?

– Герман покончил с собой на глазах у своей матери и прислуги. Об этом было очень много новостных сводок того времени. Такой скандал в глухой деревушке! А про мальчика я ничего не знаю. Упоминаний о нем не было после смерти дяди. Может быть, его увезли подальше от этого дома, да и все? Кто его знает.

Я почувствовал, как челюсть сжимается так крепко, что в деснах ощущается пульсирующая боль.

– Он… – я сглотнул. – Что именно он сделал?

Я уже знал, но хотел убедиться наверняка.

– Кто? Герман-то? Повесился, – будничным тоном бросил Паккард, отмахиваясь от этого факта как от мухи. – Кстати, а знаешь, почему поместье прозвали МёрМёр на самом деле?

Пространство расплывалось перед глазами. Я не слышал того, о чем говорит Эндрю, не видел, как в офис вернулись Рик и Джия. Внутричерепное давление будто резко снизилось и оставило ощущение зияющей пустоты там, где еще мгновение назад было очень туго.

Художник работал над семейным портретом уже несколько часов. Маленький Рей не мог усидеть на месте, поэтому взрослым приходилось делать перерывы и обращать на него внимание. Малыш то ерзал на стуле от нетерпения, то начинал хныкать, а еще дергал бабушку за юбку и пытался поиграть с дядей. Последнее злило главу семьи больше всего.

– Герман, прекрати его отвлекать! – гаркнул отец.

– Вэл, ему всего четыре, – елейно протянул его брат. – Он не может усидеть так долго. Мы просто играем.

– Я сказал, прекратите оба!

Повышенный тон вводил ребенка в панику. После каждого вскрика отца Реймонд начинал плакать навзрыд. В этот момент так скрупулезно составленная художником, композиция из пяти человек просто распадалась. Приглашенный творец тяжело вздыхал и начинал расставлять взрослых заново. Вновь и вновь этот алгоритм повторялся, и все шло по кругу.

Я наблюдал за ними со стороны, понимая, что зерно их общего семейного взаимодействия просто отсутствовало. Что-то в этих людях было отчаянно не так – разрозненность и холод ощущались на расстоянии, и были видны даже бесплотному свидетелю, коим я и являлся.

– Валериан, прошу, не ругайся, – боязливо проговорила мать. – Рей сразу начинает плакать.

– Мэллори, это не я отвлекаю ребенка от дела.

– Вэл, она права, хватит нам ругаться, ладно? – подначивал отца мой давний сопровождающий, ныне обретший имя. – Видишь, все, я стою спокойно.

– Заткнись, Герман.

Ясность картинки, что вновь представала передо мной, в этот раз поражала. Я все еще видел лишь силуэты, но теперь они были особенно подвижны и могли говорить. Знание имен словно давало мне некую власть над видениями и особенным образом оживляло главные действующие лица.

Сейчас я чувствовал, что был знаком с ними, хоть и не понимал, как это возможно.

Я ощутил, что могу свободно передвигаться, и подошел ближе к художнику, разглядывая набросок через плечо. На секунду я остолбенел, потому что неосознанно поступил самым верным образом! Силуэты не были видны мне, но представали во всей своей подробности перед творцом. Он еще не приступил к использованию цвета и делал эскиз карандашом, но намеки на черты лиц и эмоции хорошо просматривались. Разглядеть внешность по легкому переплетению тонких линий не представлялось возможным, но образ каждого Бодрийяра был мне понятен.

Родители Реймонда стояли в центре композиции за красивым креслом с узорчатой обивкой. И мать, и отец на наброске имели строгое выражение лиц, которое несло в себе абсолютное напряжение. Перед ними сидел сын, улыбчивый и спокойный – совсем не такой юркий и суетливый, каким он был в реальной жизни. Ангелина, которую теперь я знал как бабушку Реймонда и мать братьев, стояла слева, учтиво сложив руки на длинной темно-синей юбке. Завершал композицию справа Герман, изображенный, как настоящий джентльмен, замерший в чуть более горделивой позе, чем все остальные.

Мне хотелось остаться здесь подольше. Увидеть, как художник прорабатывает детали, посмотреть, как полупустые образы наполняются красками и, наконец, становятся живыми. Но я уже ощущал холодок и замечал, что окружающая меня атмосфера начинает потихоньку расплываться. Еще несколько мгновений, и картина чьей-то неидеальной, но все же семейной жизни растворится передо мной, оставив меня наедине с вопросом, который я боялся произнести до этого:

– Почему я здесь?

Я знал, что нем для этого пространства, но говорить о том, что тебя беспокоит, было полезно, даже если ответа не предполагалось. Дымка, в которой формировались образы, становилась все гуще. Теперь я практически не различал фигур. В последний раз я посмотрел на хорошо знакомый мне силуэт и затаил дыхание. Его темная фигура дрогнула перед тем, как исчезнуть, а голова медленно повернулась в мою сторону. Я был уверен, что Герман смотрел на меня.

– Дуглас! Да что ж такое, Рик, вызывай скорую!

– Да прекрати ты панику, минуту его нет. Вот, смотри, открывает глаза.

Я все еще был в нашем офисе, правда, успел каким-то образом переместиться на пол. Надо мной свисали три знакомых лица, выражавших беспокойство.

– Джия, – только и смог проговорить я.

– Ну, слава богу, – девушка вздохнула и приложила руку к своему лбу. – Ты бы хоть предупредил, что можешь выкидывать такие приколы!

– Я не специально, – виновато прохрипел я. – И я предупреждал.

– Парни, поднимайте, – скомандовала руководительница.

Рик и Эндрю подхватили меня под обе руки и быстрым движением поставили на ноги. Коллеги слегка надавили на мои плечи, и я вновь опустился на стул, который занимал во время разговора со сценаристом. Паккард странно усмехнулся вслух, и все вновь заняли свои места, явно намереваясь сделать вид, что ничего не произошло. Внутренне я осознавал, что мне еще предстоит разговор со старшими, в котором придется объяснить произошедшее. Джия одарила меня строгим взглядом, кивком указала на невесть откуда взявшийся стакан воды на столе и повернулась к нашему гостю.

– Так… Эндрю, по сюжету, наверное, все понятно. Теперь мы знаем, сколько голосов нужно для озвучки твоих подсказок и сюжетных подводок. Получается, Герман – фактический ведущий, ребенок – подсказчик и бабка…

– Бабка не говорит, – прервал девушку Паккард. – Это просто последний поворот сюжета.

– Хорошо, – Джия начала говорить громче, акцентируя особое внимание на последней фразе. – Рик, ты услышал, что два голоса?

– Уже бегу к звукарю, – насмешливо отозвался проектировщик.

– По загадкам мы тоже разобрали, но нужно понимание по технической реализации, – коллега приготовилась записывать комментарии сценариста. – Ты хочешь, чтобы мы прятали страницы дневника Германа в те же места, где будут скрываться игроки, когда «злодей» начнет очередную игровую сессию?

– Ну, вы же хотели совместить прятки и квест? – вновь горделиво резюмировал Эндрю. – Времени на то, чтобы копаться с шифрами или механикой, у участников просто нет. Только начнут думать о том, как что-то решается, и псих начнет свою считалочку. Поэтому логично прятать страницы его дневника в те места, что будут использованы для пряток. А на поверхности оставьте пару простых шкатулок, установите газлифты[16] на шкафчики, чтобы они выпрыгивали, да и все.

– Как ты подразумевал подсветить нужные места для пряток? – девушка не поднимала головы от блокнота.

– Я бы пустил светодиодную ленту по кромке и сделал красный свет. Чтобы они не бежали сломя голову, ломая декорации, – не задумываясь, выдал Паккард.

– Бежать будут так или иначе… – руководительница тяжело вздохнула. – Я поняла. То есть, если кому-то нужно спрятаться под диван, под диваном загорается красный свет. Рик, слышал?

– Бегу к электронщикам, – нараспев ответил коллега.

Я чувствовал себя из рук вон плохо: странным образом болела макушка, которой я никак не мог приложиться во время падения. Вкупе с головной болью меня мутило так, словно я отравился. Но включиться в разговор было просто необходимо. В конце концов, именно мне предстояло презентовать итоговую концепцию Мистеру О и защищать ее.

– Я… – стоило мне открыть рот, Джия тут же перестала писать. – Хотел спросить про первую загадку в квесте. Открывающую.

Эндрю снова подозрительно усмехнулся и кивнул. Мне не хотелось думать, что теперь он относился ко мне пренебрежительно.

Я постарался сменить тон голоса на более уверенный и громкий:

– Есть ощущение, что вводной легенды от Германа недостаточно. Он проговорит свою затею игрокам, но что им нужно сделать, чтобы запустить процесс? Не очень логично, что он сразу объявляет прятки и говорит считалочку. Они же пришли в квест. Надо осмотреться и все потрогать.

– Хм! – заинтересованно отреагировала Джия.

– У меня есть предложение. Что если мы будем исходить из того, что у нас все завязано на «правильных местах»? – я надеялся, что моя затея прозвучит адекватно. – Пусть для того, чтобы запустить процесс, им будет нужно расставить ключевые предметы на свои места. Под поверхностями мы установим магниты, и когда артефакт «приклеится», будет понятно, что загадка решена правильно.

Руководительница кивнула, подумав, что я действительно включился в процесс. Но я руководствовался лишь интуицией и недавними воспоминаниями.

– А что за предметы? – коллега вновь начала записывать.

– Я знаю, какие именно, – уже более уверенно проговорил я. – И знаю, куда ставить.

– Ну, отлично. Значит, установим магниты. Эндрю, мысли?

Паккард не сводил с меня глаз. Пока я говорил, то буквально чувствовал, что он упорно сверлил во мне дырку своим внимательным взглядом.

– Это хорошая идея, которая вписывается в концепцию, – внезапно поддержал меня сценарист.

– Идеально! – Джия произнесла это не без восторга. – Рик, ты слышал?

– Уже закупаю магниты в магазине, – отмахнулся от нас проектировщик.

Глава 6

– Эндрю?

Я застал его при разговоре с Хелен, в декораторской. Вездесущий подмастерье Джон отсутствовал за своим рабочим местом. Именно его довольно по-хозяйски занял Паккард.

– Дуглас-калека, – сценарист вновь усмехнулся, стоило ему приметить мою кудрявую макушку в проеме. – Что еще ты хотел бы узнать?

Моя теория о том, что отношение Эндрю перевернулось как флюгер после того, я ненадолго ушел в отключку, подтверждалась. Неужели теперь он предполагал, что в глубине души я являлся кисейной барышней, падающей в обморок при упоминании чужого самоубийства? Догадки тормозили меня и не давали начать разговор. Еще полчаса назад он воспринимал меня иначе, живо реагировал на мой интерес к истории, но теперь позиция сменилась по щелчку. Отвратительно! С подобным отношением я сталкивался постоянно, но все никак не мог привыкнуть, что такая предвзятость вписывалась в порядки нормы и, по мнению старших коллег, помогала выстраивать правильную рабочую дистанцию. Иной раз я думал: «Что же должно произойти, чтобы мы могли взаимодействовать открыто?» Должен ли я быть старше на десяток лет, чтобы наконец встать с ними на один уровень? Или позиция отщепенца никак не зависела от возрастной категории и была дана мне по праву существования?

Волну напряжения между нами разбавляла снующая туда-сюда декоратор. Она оглядывалась на меня, собирая свои принадлежности с пола. Судя по остаткам морилки и экспонату в центре комнаты, сейчас Хелен реставрировала книжную полку для нашей мини-версии особняка Бодрийяров. Должно быть, упомянутая Джией доставка уже успела привезти остатки мебели, что мы приобрели у владельца дома напрямую. Стеллаж, уже щедро сдобренный слоем краски, теперь выглядел значительно лучше, но все еще не годился абсолютно ни для чего, кроме как служить декорацией в квесте. Его ножки были словно погрызены, да и весь остов давно устало склонился набок. Неудивительно, что от него так легко избавились – ожидаемо богатый хозяин МёрМёр не стал бы просить местного реставратора возиться с подобной рухлядью. Казалось, теперь его стремление продать вещи было понятным: нам достанется лишь хлам, подобный этому стеллажу. Если ему и удалось бы продать настолько гиблый предмет интерьера старьевщикам, то, вероятно, за бесценок.

Благодаря присутствию девушки, в моей голове созрел небольшой план действий.

Я поспешил привести его в исполнение:

– Хелен, кажется, ты про МёрМёр тоже знаешь немало?

Перенять преимущество у Эндрю можно было, только используя объект его симпатии. Да, это было нехорошо. О романе нашего декоратора и сценариста ходили слухи, и как бы пара ни старалась, об их «служебных страстях» знали абсолютно все. И если Паккард не был расположен говорить со мной по-человечески, то моя беседа с Хелен станет отличным способом его переубедить.

Краем глаза я заметил, что Эндрю сменил позу на более напряженную.

– Ох, Боузи! – инициативно отозвалась декоратор. – Знаю, конечно. Это все такой кошмар! Я против того, чтобы мы таким занимались, но работу здесь выбрать нельзя. Этот хозяин – такой ужасный человек, а мы воспроизводим его дом! Бедная, бедная его семья.

– Хм, – театрально, подобно Джиму, задумался я. – Чем же он так ужасен?

Я задал этот вопрос Хелен, но тем временем смотрел прямо в глаза Эндрю. Сценарист чувствовал, что его возлюбленной было некомфортно, что я заставлял ее говорить на неудобные темы, и ничего не мог с этим сделать. Ну что ж, посмотрим, как быстро с него сойдет спесь!

– Ну как же! Он ведь мучил людей в подвалах до смерти, – девушка горько выдохнула и покачала головой. – Много лет назад в особняке можно было найти настоящие скелеты!

Для специалистки, которая на постоянной основе занималась производством бутафории вроде оторванных конечностей, у нее была слишком тонкая душевная организация. Но, в отличие от Паккарда, я не имел привычки осуждать людей за то, какими они были.

– Почему мы не можем держаться подальше от всего этого ужаса… – продолжала сетовать Хелен. – Почему все время ужастики, а теперь еще и то, что вообще было на самом деле! Это… неправильно. Он ведь и убил себя, а это – ужасный грех.

Я кивнул и прищурился, готовясь нанести последний удар.

– Знаешь, я с тобой согласен, – я нахмурился для пущей убедительности. – Но мы зарабатываем деньги, а Эндрю – наш самородок, он безумно талантлив в написании страшилок. Например, он узнал, что у психа был племянник, и теперь в нашем сюжете будет еще и несчастный ребенок, запертый в этом доме с обезумевшим дядей.

Глаза Хелен расширились, а затем, словно по команде, наполнились слезами. Да, она была крайне эмоциональна! И как же это было мне на руку.

Девушка развернулась в сторону своего бойфренда и приготовилась вылить на него тираду. Спектакль начался.

– Эндрю! – декоратор была готова сорваться на крик в любой момент. – Как ты можешь! Мы с тобой об этом говорили!

– Хелен, я просто выполняю свою работу, – сценарист по-прежнему восседал на стуле, однако даже в этой позе умудрился попятиться.

– Но почему же так кровожадно?! – Хелен обхватила себя руками. – Какие дети в этой истории?! Тебе что, было мало «Интерната»? Ты так хладнокровно пишешь обо всем этом… Это какой-то кошмар! Скоро я буду считать, что тебе все это действительно нравится!

– Милая, там правда был мальчик, – успокаивающим тоном ответил Паккард.

– Ну и что?! – окончательно взорвалась девушка. – Кроме тебя, наверное, никто об этом и не знал! А ты все время в это лезешь, и тащишь, и тащишь все эти гадости на поверхность!

Я наблюдал за происходящим не без улыбки. Эндрю и Хелен находились в стадии зарождающихся глубоких чувств, а потому все их перепалки проходили особенно страстным образом. Мне не было дела до их союза, но в текущей ситуации их взаимоотношениями было просто неразумно не воспользоваться. Казалось, я начинал учиться получать желаемое и решать проблемы на ходу. Боб бы меня похвалил.

Когда Паккард был окончательно загнан в тупик претензиями своей девушки, он обнял ее и попросил подождать. После – вывел меня из кабинета за плечо, и, как и ожидалось, горячим шепотом признался, что капитулировал.

– Что тебе нужно? – сверлил меня взглядом мужчина.

– Информация, – пожал плечами я. – Ты сам не захотел нормально говорить.

– Да кто тебе сказал. Боже, ты прямо сам как девчонка!

– Пусть так, – я гордо вскинул подбородок, не желая мириться с оскорблениями противоположного пола. – Я не вижу в этом ничего плохого.

– Да спрашивай уже, – нервно огладил свою лысину сценарист.

– Давай не здесь.

Я взглянул на золотые цифры, расположенные на двери декораторской, и кивнул Эндрю. Он наконец отпустил мое плечо, и мы принялись блуждать по павильонам производства.

Мое молчание не раздражало Паккарда – скорее всего, его голову занимали лишь мысли о перепалке с Хелен. Это было к лучшему. Вескую причину своему навязчивому интересу к истории Бодрийяров я так и не успел придумать, и рассчитывал ориентироваться на ходу.

Мы прошли мимо импровизированного склада, затянутого брезентовой шторой с логотипом нашего квестового клуба, со всех сторон. Крупные, желтые буквы, гордо гласящие «ESCAPE», красовались по центру черной водонепроницаемой ткани. Я нащупал небольшую щель – место, где баннер затягивался по краям, и приподнял завесу.

– Заходи, – с улыбкой пригласил его я.

– Дуглас, ты меня застрелить хочешь там? – хмуро глянул на меня Паккард.

– Заходи!

Я впихнул его в темноту и зажег фонарик на своем смартфоне. Несмотря на то, что окружающее пространство было ощутимо большим, каждый его сантиметр заполняли заброшенные элементы декора и электроники. И если на складе за «Экспрессом» можно было отыскать что угодно, то тут любой желающий мог бы зарыться в реквизит: от полностью работающей модели телевизора из восьмидесятых до стреляющей лазерной пушки. Многие из квестов закрывались, а еще какую-то часть наполнения мы скупали у конкурентов после закрытия. Словом, в коридорах производства можно было найти вещицу на любой вкус, если только постараться. Я сел на высокий железный ящик, который когда-то служил игровым предметом в постапокалиптическом сюжете. Джия рассказывала, что эта махина была набита противогазами и спецовкой изнутри. По ходу игры участникам приходилось разбирать вещи первой необходимости во время тревоги, которая оповещала о начале катастрофы.

Для меня все еще было странным осознание того, что людям действительно требовались и подобные сюжеты: словно в реальной жизни не хватало по-настоящему страшных вещей, с которыми приходилось мириться ежедневно.

– Ты так обиделся на «калеку»? – прервал мои размышления Эндрю. – Я не хотел этого.

– Проехали, – бесцветно отрезал я. – Давай поговорим, и каждый займется своим делом.

Из-за тусклого света фонарика на моем гаджете лицо сценариста было залито блеклым синим цветом. Он смотрел на меня с настороженностью, явно не понимая, зачем нашей беседе нужна такая конфиденциальная обстановка.

– Как ты уже мог заметить, у меня и так довольно неприятная репутация, – серьезно начал я. – Если наш разговор услышат, боюсь, станет только хуже.

– Если увидят то, в какой обстановке мы общаемся – точно решат, что ты помешался, – усмехнулся Паккард.

– Вполне возможно, но мы уже здесь. Мне нужно, чтобы ты рассказал все, что знаешь о Бодрийярах и их доме.

Эндрю тоже курил электронные сигареты. Однако это было мало похоже на мое устройство с фруктовой отдушкой: его аппарат выглядел как коробочка с маленькими картриджами, которые ужасно воняли. Но ради желаемой цели я все же был готов потерпеть и это.

– Собственно, я все рассказал в нашей беседе о сценарии, – непонимающе отозвался мужчина и сделал первую затяжку. – Ты и сам знал то, что я озвучивал, это я заметил изначально.

– Про то, что Ангелина – хозяйка дома и поселила там своего сына, изолировав от остальной семьи, есть в интернете. Но про Реймонда я ничего не знал.

– И про это я рассказал, – Паккард принялся скучающе поглаживать свою бороду. – Мальчик приходится племянником Герману. Это все.

– Эндрю, так не может быть, – тяжело выдохнул я. – Ты ведь был в городском архиве!

Он усмехнулся.

– Дуглас, ты воспринимаешь архив как панацею, – сценарист прикрыл лицо рукой. – Это не хранилище ответов на все вопросы в мире, понимаешь? Бодрийяры – обычная семья, хоть и зажиточная. Они не являлись политическими деятелями, не были меценатами, писателями, или бог знает, кем еще. Это просто – люди. Летопись их повседневной жизни не велась. Только эпизодичные записи особенно громких успехов. Или провалов. Все – как у всех.

Я нахмурился. Это было не похоже на ложь. Однако те детали, что для Паккарда могли показаться абсолютно незначительными, для меня стали бы ключом к разгадке.

– А о чем тогда говорила Хелен? – продолжал допрашивать я. – Про подвалы и скелеты?

– У Хелен богатая фантазия и слишком хорошая память на бесполезную ерунду, – устало вздохнул Эндрю. – Когда поместье открыли для экскурсионного посещения, кто-то пустил слух о том, что Герман мучил в подвалах неугодных ему людей.

– И это правда? – к горлу начала подбираться паника.

– Я не знаю. Возможно. Но даже если и так – это была его работа. А о такой работе писать публично было точно нельзя.

– Я не понимаю.

– Есть люди, Боузи, у которых много ресурсов, – Паккард тянул слова лениво, словно я был ребенком и не понимал элементарных вещей. – И еще больше врагов, которые хотят эти ресурсы отобрать. Иногда приходится действовать на опережение, чтобы сохранить свое богатство или даже жизнь.

– Разве Герман был одним из таких людей? – творец мог строить бесконечные догадки о моей инфантильности, но правда заключалась в том, что я все понимал, но отказывался в это верить. – Даже дом ему построила мать, а не он сам.

– Герман мог быть руками. – Эндрю сдавленно усмехнулся и отвел взгляд. – Такие, как ты говоришь, люди, не занимаются подобными делами самостоятельно. Они, если угодно, делают «заказ».

Сердце ухнуло вниз. Такие факты о моем бывшем Мистере Неизвестном грубо ломали образ идеального взрослого, заботящегося о своем племяннике. Мне не хотелось верить в то, что и так замученный обстоятельствами и всеми отвергнутый человек мог заниматься подобным. Или же все вышесказанное и стало настоящей причиной разрушения его личности?

Эндрю продолжал:

– Причем это не делает старшего Бодрийяра моральным уродом, которым его нарисовали местные жители много лет назад. Я бы, скорее, искал истоки некоторых проблем в младшем сыне Ангелины.

– Это… – я восстановил в памяти смутный образ главы семьи. – Отец Реймонда? Но ты ведь сказал, что о родителях племянника Германа ничего не сказано!

– Я сказал, что ничего не сказано об их исчезновении. Это другое. – Паккард развел руками. – Валериан Бодрийяр был успешен, в отличие от своего брата. Не удивлюсь, если именно его «заказами» и занимался старший.

Имя отца мальчика я уже слышал в своем особенном состоянии. Однако об этом сценаристу знать было совершенно не обязательно.

– Я понял. Но, с МёрМёр Валериан и его супруга никак не связаны?

– Абсолютно никак. – Эндрю, наконец, устал дымить, стоя прямо напротив меня, и приземлился с другой стороны ящика. – Это две разные истории, хоть и одна семья. МёрМёр – это быт Германа и его личный мир, как я смог для себя установить.

– Но почему ты так уверен, что Герман не мог заниматься такими ужасами исключительно для себя? – идея о том, что мое сознание все это время, сопровождал преступник, не давала мне покоя. – Может быть, он – настоящий маньяк? Ведь ты сам сказал, что никаких подробностей о его жизни нет.

– Я не знаю. Так чувствую. Могу ошибаться, – теперь я не видел выражения лица Паккарда, и так было даже лучше. Казалось, что в интонации сценариста начали проявляться нотки странной заинтересованности. – Но у меня слишком большой опыт с различного рода маньяками. Я пишу про них истории, а Герман на такого не похож. Он более интересный персонаж. И, когда люди так сильно зациклены на определенной личности, вплоть до того, что дают название поместью из-за стонов, которые якобы слышны по ночам… Реальные обстоятельства абсолютно противоположны слухам.

– Значит, именно поэтому МёрМёр называется именно так.

– Все верно.

Какие-то детали истории вставали на свои места, но я все еще был далек от сути. Поведение Валериана в моих видениях теперь выглядело обоснованным: чего еще можно было ожидать от младшего брата, который легко обошел старшего, был успешен, так еще и дал семье мальчика-наследника? В одном Эндрю был абсолютно прав. Если психическая нестабильность так стигматизирована сейчас, то пару веков назад Германа могли считать одержимым. А он точно не был виноват в том, что родился с определенными особенностями.

– Еще два момента… – я зажег свой смартфон и проверил время. Мы вели этот диалог уже четверть часа. Рано или поздно Хелен начнет переживать о своем кавалере и пойдет его искать. Нужно было заканчивать. – Когда мы обсуждали сценарий, ты сказал, что Реймонд страдал от психозов дяди, но сейчас выражаешь совсем другую позицию насчет последнего.

– Я это придумал, Боузи, потому что так нужно для сценария, – кажется, мужчина привык к моей назойливости и мои вопросы более его не удивляли. – Я понятия не имею, как взаимодействовали Бодрийяры в МёрМёр. Повторюсь еще раз, архив – не летопись. Там была всего одна постоянная прислуга, судя по переписи населения загородных участков. Старенькая бабушка.

Еще одна ниточка сплелась в небольшой, но крепкий узелок.

Бабушка.

Я почувствовал, как кровь приливала к лицу. То, что мы с Эндрю сидели в темноте, спинами друг к другу, было как нельзя кстати. Мое подозрительное выражение лица стало бы ужасным дополнением к странным вопросам.

– И еще ты говорил о том, что всем виновата мать, – негромко заметил я. – Но, пока ее поступок с постройкой отдельного дома выглядит даже благородно.

– Ты так думаешь?

Паккард тихо рассмеялся.

– Вы – поколение материалистов, Боузи. Мое воспитание и опыт работы с мотивациями в сюжетах абсолютно четко дают понять только одно. Быть изгоем в собственной семье может быть очень травматично для тех, кто к этой травме расположен. У тебя ведь нет родителей, верно?

Единственное, что мне теперь хотелось спросить у сценариста, было связано лишь с источником получения очередной нелицеприятной информации обо мне. Но дело было не доведено до своего логического конца, и я держался.

– Нет.

– Вот, а теперь представь свои ощущения, если бы они изначально были, но в какой-то момент просто отказались от тебя. Например, ты – уже взрослый юноша и все осознаешь, возможно, даже понимаешь, что чем-то отличаешься от окружающих, но всячески надеешься на принятие самых близких. Но вместо этого получаешь путевку в «ссылку», приглашение «жить отдельно, чтобы не беспокоить других». Как ощущения?

Теперь мне было понятно, почему Ангелина должна была предстать в сюжете нашего квеста «злой бабкой». Эндрю имел собственные убеждения на счет ее поступка, и его позицию нельзя было назвать неправильной.

Из полученной информации я мог составить лишь краткое резюме. Можно было обоснованно предполагать, что представлял из себя мой Мистер Неизвестный, и какие обстоятельства побудили его стать тем, кем он являлся на самом деле. Я вспоминал свои ранние видения о Германе: все они были полны попыток спастись от него и сбежать. Мне казалось, что он представляет собой величайшую опасность, и потому во время сеансов с Доктором Константином этот образ получил ярлык одного из пагубных режимов моей психики. «Карающий критик» – так мы его называли. Но правда заключалась в том, что младший сын семьи Бодрийяров не имел ничего общего с подобным паттерном. Скорее он сам был жертвой критики и страдал от нее на протяжении всей жизни. Почему же я убегал от него столько лет, прежде чем окраска силуэта сменилась с черной на белую? Что же позволило мне увидеть Германа с другой стороны? Кажется, именно в тот момент я наконец вышел из комнаты, в которой от него прятался, и смог разглядеть истину: его правда жизни слишком сильно напоминала мою.

В голову пришло видение о конфликте Бодрийяра с гостьей на кухне. До этого момента я никогда не возвращался к тому, что уже было уложено в голове: повторный анализ собственных «видений» казался мне бесполезным делом. Однако то, что я видел, представляло собой единственно несменяемые детали пазла. Сейчас, сопоставив одно с другим, я был уверен, что посуду в сына запускала именно Ангелина. Значит, того, что она изолировала своего неугодного потомка от успешной части семьи, было недостаточно.

Но хрупкий детский силуэт Реймонда уже присутствовал в доме дяди в тот самый день. И он был там и раньше – до прихода бабушки. Могло ли случиться так, что эта сильная, строгая женщина все же сломалась под давлением обстоятельств и отдала ребенка Герману после пропажи или отъезда любимого отпрыска? Почему же она не взяла внука на самостоятельное воспитание, если старший сын был для нее таким разочарованием? Может быть, чуть повзрослевший Рей все-таки смог отстоять свою точку зрения и наконец воссоединился с тем взрослым, который точно понимал его намного лучше, чем собственные родители?

Голова начинала идти кругом. Даже если все свежесобранные факты давали мне поверхностное знание о семье Бодрийяров, я не получал ответа на свой главный вопрос.

Почему я?

– Дуглас, зачем тебе все это?

Эндрю был мастером по обрыванию моих размышлений.

Должно быть, раскладывание теорий по полкам все же заняло какое-то время, и Паккард успел заскучать. Я тряхнул головой, будто это движение могло помочь отбросить мрачную пелену, что теперь покрывала меня от макушки до пят.

– Я думал пойти в архив сам, – без угрызений совести солгал я. – Но, видимо, ты рассказал все, что я мог бы там обнаружить, и теперь эта поездка не будет иметь смысла.

– Да. Но это не ответ. Зачем это тебе? – надавил Паккард.

Ни в одну из быстро придуманных версий достаточно эрудированный и сообразительный Эндрю просто не поверил бы.

Поэтому мне пришлось озвучить то, что было вообще никак не связано с моей мотивацией:

– Хочу выучиться на сценариста.

Творец прыснул:

– Чего? Ладно, это неплохо. Но причем тут эта ерунда? Сценарий про Германа и его заморочки уже написан.

Я набрал в грудь побольше воздуха и озвучил свой поток сознания:

– Я подумал, что у меня слишком слабая насмотренность и начитанность. Того, что транслируют в масс-медиа… Всего этого недостаточно, понимаешь?

Я вдруг резко осознал, что самое яркое вдохновение нужно брать от реальной жизни, из живых историй, и хотя бы одну из таких изучить досконально, чтобы потом понимать, как работать с материалом.

Вот это околесица получилась! Конечно, такой насмешкой над чужими судьбами я бы никогда в жизни не стал заниматься. Я переживал за украденные вещи, которые принадлежали тем, кого давно нет в живых, а о том, чтобы воровать реальную историю для создания крутого сюжета, не могло идти и речи. Это были слишком низко и представляло собой путь не творца, но настоящего паразита.

– О, ну… – от такого бреда опешил даже разумный Паккард. – Это разумно, Дуглас. Почему бы и нет.

– Д-да, – еле выдавил я. – Спасибо!

Сработало. Но даже если в архиве больше ничего не найти, я не могу просто взять и остановиться здесь и сейчас, оставив позади ряд ощутимых усилий.

– Эндрю, но я бы все-таки хотел узнать больше.

– Гм? – сценарист уже успел подняться и почти направиться к выходу.

– Чтобы завершить мое небольшое расследование, я должен понять, что у всего есть не только исток, но и конец, верно? – Дуглас, ну что ты несешь?! – Что случилось с особняком после смерти Германа? Куда, например, делся Реймонд? И у кого покупали этот дом нынешние владельцы? Ведь у кого-то было право собственности, кто-то же унаследовал его! Или этот кто-то, на худой конец, передал имущество в собственность местного управления?

Творец отложил свой курительный аппарат и углубился в поиски чего-то в собственном смартфоне. Я никуда не торопился – после получения последней информации и таких мощных ораторских упражнений во лжи настроение на работу было отыскать сложно. Да и мистер О все еще не дал обратной связи по поводу документа отделки… А общаться с Риком и Джией после своего обморока без особого повода я не горел желанием.

– Вот, – подал мне свой смартфон Эндрю.

На экране я увидел имя контакта: «Мисти, Бюро». Кем была эта Мисти, мне оставалось только догадываться. Однако сценарист нажал кнопку вызова, не забирая гаджет у меня из рук, а затем поставил звонок на громкую связь.

Спустя несколько мгновений на том конце провода послышался низкий и довольно сонный женский голос:

– Паккард? Ты знаешь мои рабочие часы!

Коллега встал ближе, чтобы в динамик не приходилось кричать.

– Да-да, виноват! – весело начал он. – Привет, Мисти. Я здесь не один, со мной тут парень, его зовут Боузи. Мы работаем вместе в «ESCAPE».

– Добрый день! – на автомате поддакнул я.

Кажется, мой голос снова прозвучал слишком напряженно и неестественно для реального человека. И как правильно назвать этот мой режим? Голосовой помощник «Боузи»? Умная колонка «Дуглас»? Специальное предложение – сегодня по скидке, устройства для вашего смартфона и дома. Мда.

Мисти, думаю, шутку бы не оценила – мы определенно ее разбудили. И дамочка была этим страшно недовольна.

– Что у вас? – холодно ответила она. Надо же, постеснялась пропесочить Эндрю при мне!

– Боузи проводит небольшое исследование, связанное с нашим последним проектом, – все так же бодро вел разговор Паккард. – Я еще ему ничего не объяснял, поэтому говорю при тебе.

Сценарист ткнул меня в плечо, привлекая особое внимание к следующей части беседы.

– Мисти – руководитель поискового отдела в Бюро исторических исследований. Они – настоящие профессионалы и готовы отыскать любую информацию о любом человеке. Правда ведь?

– За деньги, Паккард, – проскрипела девушка.

– Да, конечно, за деньги, Боузи. Но, Мисти – мой хороший и давний друг, она уже помогла нам с таким количеством сценариев и сюжетов, что, возможно, сейчас тоже не откажет тебе с ответом всего на один вопрос.

Я посмотрел на Эндрю с недоумением. У меня был ряд вопросов, а не один! Как я вообще мог уместить свой запрос в одно предложение, учитывая тот бардак, что творился у меня в голове? Но сценарист, похоже, хорошо осознавал, что без предупреждения я могу облажаться и выразительно показал мне, выставленный вверх указательный палец. Всего один вопрос. Не больше.

– Если вопрос один и несложный, я смогу ответить по почте, – нехотя согласилась Мисти. – Но в свои рабочие часы и не раньше!

– Конечно. Боузи?

Я взял небольшую паузу, чтобы не заикаться. А затем выпалил, пожалуй, слишком быстро:

– Мисти, подскажите пожалуйста, сможете ли вы сделать поверхностное исследование на тему того, что происходит с родословной Бодрийяров сейчас?

– Как-как?

– Это фамилия, – чрезмерно громко уточнил я. – Б-О-Д-Р-И-Й-Я-Р.

– Услышала, – судя по звукам, сотрудница Бюро записала мою транскрипцию на бумаге. – Почта?

– М-моя? – все-таки дало о себе знать мое заикание.

– Мою вы увидите, когда получите письмо, – тон девушки снова похолодел.

Эндрю вмешался и, положив мне руку на плечо, завершил беседу самостоятельно:

– Мисти, там сложная почта для записи от руки. Мы отправим ее тебе в сообщении незамедлительно, сразу после того, как завершим разговор, хорошо?

– Окей, – сурово проговорила специалистка. – Паккард!

– Да-да? – нараспев отозвался сценарист.

– Рабочие часы!

После этих слов она отключилась. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Эндрю не забирал свой смартфон, пока я наконец не догадался написать свой адрес электронной почты и отправить сообщение. После он еще раз похлопал меня по плечу и убрал гаджет в карман.

– Ты хорошо сформулировал запрос, – его голос звучал весьма довольно. – От этого зависело многое. Я боялся, что начнешь спрашивать глупости вроде: «Где Реймонд Бодрийяр?». Тогда – пиши пропало. Позор и тебе, и мне!

Я кивнул и пробормотал слова благодарности. До упоминания имени племянника Эндрю я все-таки откладывал личность этого мальчика на задний план. То, куда он на самом деле делся, имело значение для разъяснения обстоятельств, но не больше, чем информация о последнем собственнике МёрМёр. Однако опыт показывал, что самые маленькие детали порой могут стать настоящим ключом к разгадке.

Что же с тобой случилось, Реймонд?

Глава 7

Чистое серое небо портилось из-за собирающихся туч. Я сидел на небольшом песчаном участке возле водоема, скорее напоминающего большую лужу. Но лужу, безусловно, красивую – на поверхности плавало с десяток белых кувшинок, а общую картину завершали ростки осоки и прудового тростника на водных границах.

Реймонд был рядом со мной. Судя по силуэту, в этом эпизоде он был значительно старше, чем я успел его запомнить. Мы практически сравнялись по росту: сидя рядом с ним, я заметил, что наши плечи были на одном уровне. Будь я на самом деле здесь, то мог бы легко подтолкнуть мальчишку боком и начать игру-перепалку.

Это тайное убежище находилось прямо напротив большого дома, в котором проходил светский вечер. Живая музыка лилась громкой волной, окутывающей не только сад «более успешных» Бодрийяров, но и все близлежащие территории. В том, что особняк принадлежал именно Валериану, сомневаться не приходилось. На это намекали и внешнее убранство поместья, и площадь практически потерянного в моей дымке домашнего лесопарка. Но общее веселье и громких смех зажиточной публики не представляли никакого интереса для Рея. Он был погружен в самого себя и кидал камешки в озерцо – один за одним, пытаясь сбить самую крупную кувшинку.

Я не знал этого мальчишку, не видел даже его лица, однако мрачное состояние почти ощутимо витало вокруг небольшого силуэта и выплескивалось в игре на меткость. Он не хотел быть причастен к всеобщему празднику, и, казалось, не в первый раз. Судя по всему, наследник Бодрийяров уже достиг того самого возраста «противостояния», в котором хватало смелости выразить альтернативную позицию и не подыгрывать общим планам. Однако, несмотря на вполне последовательное формирование собственного мнения, даже не у всех взрослых хватало духу высказывать подобное вслух. Особенно пару столетий назад, в семье, подобной собранию отпрысков Ангелины и ее пока безымянного для меня мужа.

В кустах послышались шуршание и треск, словно растения были беспощадно примяты каблуком чьего-то ботинка. Реймонд не испугался. Подросток был спокоен и даже весьма заинтересован присутствием незримого свидетеля. Его голова была повернута в сторону источника звука, а рука, сжимающая очередной камушек, буквально застыла в ожидании.

– Дядя!

Конечно, таким желанным гостем для мальчика в его нынешнем состоянии мог быть только Герман. Я не был удивлен его приходу, и, как ни странно, будучи в той самой возрастной категории, что упорно отрицала личность Бодрийяра-старшего, не видел в нем ничего отталкивающего или неприятного для себя. Движения силуэта дяди выглядели спокойными и уверенными. Но мужчина торопился. Он ждал этой встречи так же сильно, как и сам Рей.

Высокий силуэт приземлился рядом с нами, замыкая тройку сидящих на берегу. Он обнял мальчика за плечи и взял из его ладони камушек, намереваясь запустить в пруд. Как ни странно, в движениях Германа прослеживалось что-то, отчаянно напоминающее действия Реймонда, свидетелем которых я был только что. Осанка, взмах руки и даже движение плечей во время броска. Я не мог утверждать, насколько они были похожи внешне, но из-за «узости» передаваемой мне картинки мозг цеплялся за любые мелкие детали.

– Я больше не могу там находиться, – голос Реймонда звучал так громко, что я почувствовал, что он обращается к нам обоим. – Это просто отвратительно!

– Я знаю, о чем ты, мой мальчик.

Бросок взрослого все-таки сбил кувшинку, за которой так старательно охотился мальчик.

– Ты знаешь, но не забираешь меня. Сколько я об этом прошу? Я состарюсь и умру с ними, если ты ничего не сделаешь. Почему ты не можешь понять?

Герман шумно выдохнул:

– Совсем скоро все изменится, и тебе нужно быть терпеливым, малыш. Я уже говорил. В конце концов, они – твоя семья. Я обещаю, что заберу тебя, как только ты подрастешь.

– Но я уже достаточно взрослый! – вскрикнул Рей.

Подросток сорвался с места и бросился в кусты. Бодрийяр-старший побежал за ним следом, а я не намерен был отставать.

– Рей, я больше не могу пересечь порог этого дома! – кричал дядя племяннику вслед. – Ты знаешь, что твоя бабушка…

– Бабушка, мама, папа… Да мне плевать на них всех, Герман! – грубо перебивал его Реймонд. – Почему никто не думает обо мне?! Я просто хочу жить с тем, кто не считает меня неудачной копией отца, которую можно сломать перевоспитанием. Не хочу всего того, что они на меня навешивают, не хочу того, что они пророчат. Они не слышат ни слова, не воспринимают и не считают меня живым и настоящим!

– Послушай.

Мужчина, наконец, нагнал мальчишку и резко остановил того за плечо. Еще пару мгновений, и я бы рисковал в них «врезаться».

– Я был на твоем месте, – пытался успокоить подростка Герман. – Ты не хуже и не лучше их, ты просто родился другим. И нужно тебе совершенно другое.

– Почему ты не мог быть на месте моего отца?! – до истерики Рея оставалось всего чуть.

– Именно потому, что я – другой, но такой же, как и ты. У меня не было ни единого шанса завести собственную семью. Когда ты родился, я понял, что ты – мой ребенок, а не Вэла. Поэтому он и гнал меня из родительского дома всеми возможными силами. Но забрать тебя и сбежать сейчас невозможно. Мать может строить сотню отдельных особняков для каждого из нас и пытаться примирить нас, но она не сможет оправдать меня, если я тебя выкраду. Это разозлит твоих родителей, и мы больше никогда не увидимся. Ты хочешь этого?

– Нет!

Реймонд кинулся на шею своей отдушине, и тот поднял его на руки. Образы слились воедино, и я перестал различать их движения. Но покачивание силуэта мужчины говорило о том, что он, кажется, баюкал ребенка. Племянник Германа больше не издавал ни звука.

Шум праздника в особняке глушили заросли. Мы застыли во времени, укрытые тишиной и безграничным спокойствием, которое бывает таким лишь перед сильной бурей.

Я пришел в себя, услышав голос диктора, объявляющий нужную мне станцию метро. Мой большой палец все еще был крепко прижат к экрану смартфона, а тело застыло в опасном положении: если бы я проспал еще несколько минут, то улетел бы носом в проход.

Толпа вынесла меня из поезда на платформу. Сегодня я хотел вернуться домой пораньше, чтобы успеть застать Иви, но попал в час-пик. В выбранное мной время домой возвращались офисные сотрудники и родители с детьми школьного возраста. Чудом успев занять сидячее место, я отключился сразу – об этом свидетельствовал чат, окно которого я удерживал пальцем на протяжении всего пути. Поразительным везением казалось то, что я не успел выслать набор букв, который случайно набрал в бреду – собеседником, который мог получить эту белиберду, стал бы мистер О. Именно его сообщение я читал, перед тем как погрузился в очередной эпизод неразгадываемой истории прошлого.

Но, между этими событиями не было никакой причинно-следственной связи. Последнее сообщение заказчика было абсолютно безобидным и содержало в себе заветное подтверждение документа по отделке. Также мистер О интересовался процессом стройки и просил прислать ему больше фотографий. Этот человек продолжал меня удивлять: его отношение будто действительно переменилось с оборонительного на доверительное, стоило мне влезть в ситуацию со старьевщиком. Или главный секрет таился в том, что изменилась не его модель взаимодействия со мной, а моя с ним?

– Парень!

Я оглянулся на обращение и не ошибся – невысокий мужчина в спортивном костюме шел по левую сторону от меня. Он показывал на свой нос и продолжал сверлить меня взглядом, будто его жест должен был значить что-то особенное.

– Кровь у тебя! – крикнул, наконец, прохожий.

Я провел ладонью над верхней губой и, рассмотрев свою ладонь на ходу, остановился. Темно-бордовая, густая жидкость действительно осталась на моих пальцах. Этот глубокий оттенок выглядел угрожающе – я никогда не сталкивался с носовыми кровотечениями подобного типа. Или то же тогда случилось и в «Лавке Сэма»? Последний эпизод не отпечатался в моей голове из-за обморока: когда я пришел в себя, никакой крови не было, хотя под носом, все еще ощущалось что-то холодное и липкое.

Мне нужно было срочно отойти в сторону. Толпа выходила из дверей метро потоками, проплывая сквозь меня, как через невидимую структуру. Еще пару ударов по рюкзаку, и я бы завалился здесь, поглощаемый человеческим монстром вечной спешки.

Я вильнул в сторону парковки с велосипедами, любезно расположенной рядом с выходом из метрополитена. В рюкзаке должно было найтись хотя бы что-то, похожее на платки или салфетки. По своей натуре я был чересчур брезглив, а потому пытался открыть свою сумку одной чистой рукой, не задевая замок и ткань сумки грязными пальцами.

– Полагаю, вам понадобятся влажные салфетки. А лучше всего – помыть руки. Рядом есть кафе.

Голос «разума» показался мне подозрительно знакомым на слух. Однако я предпочел не поднимать головы, чтобы не отвлекаться от поиска. Любые незапланированные мной встречи были мне мало интересны, а настолько беспардонные комментарии скорее раздражали, чем вызывали какой-либо интерес к собеседнику. Что если я не буду обращать на него внимания? Наверняка есть шанс, что ему наскучит и он исчезнет.

Но именно этот случайный оппонент испаряться не захотел.

Его движения были столь тихими, что я не заметил, как навязчивый прохожий присел рядом со мной. Я почти успел разозлиться на его болезненный интерес и, подняв голову, уже собирался высказать все, что думаю о нарушении личных границ. Однако знакомое лицо, неожиданно для меня самого, перенаправило вектор злости.

– Вы что, меня преследуете?! – возмущенно гаркнул я.

Доктор Константин улыбнулся и протянул мне раскрытую пачку влажных салфеток. Пришлось выдернуть одну – я все-таки успел запачкать свой рюкзак и уже был не в том положении, чтобы отказываться. Очень предусмотрительно. О моей нездоровой брезгливости доктор, конечно же, знал.

– Не совсем так, – как и всегда, мягко произнес он. – Я действительно ждал вас, но думал, что наша встреча будет выглядеть немного по-другому.

– В свою очередь, я надеялся, что она не состоится, – беспардонно огрызнулся я в ответ.

Наскоро обтерев руки, я коснулся ямки под носом влажной салфеткой. Рюкзак сейчас было не спасти – оставалось надеяться, что скорая стирка поможет вывести красные пятна у замка без следа.

Константин неизменно был одет с иголочки. Внешний вид его бежевого делового костюма совершенно не сочетался с толпой, что продолжала выплывать из подземки: такие люди, как он, должно быть, на метро не передвигаются. Мужчина не спешил продолжать разговор и сиял своей идеальностью, стоя здесь, возле старых поручней с облупившимся покрытием. Хотелось убрать этот человеческий столб куда-то подальше, чтобы он наконец перестал портить серость моего спальника своим видом.

– Я никуда с вами не поеду, – продолжал я попытки отвязаться от мозгоправа. – И мне нужно идти.

– Боузи, моя машина припаркована достаточно далеко отсюда, поэтому я и не предлагаю поездку, – казалось, терпение Константина было безгранично! Или же он принадлежал к типу людей, которым нравились унижения? – Вы плохо справились с очисткой рук и вашего лица. Как я уже упоминал, рядом есть кафе, где вы можете привести себя в порядок. Потратьте, пожалуйста, полчаса на наш совместный ужин за мой счет.

Мне было тяжело поднять на него свой взгляд, но пришлось это сделать. Я боялся, что, если продолжу стоять с опущенной головой, кровотечение возобновится.

– Четверть часа, – не разжимая челюстей, процедил я.

– Мы договорились.

Следуя за ним в местную забегаловку, я поймал себя на странных ощущениях, которым не мог дать адекватное описание. Меня подташнивало в присутствии доктора. Еще с неделю назад я был его пациентом и без задних мыслей рассказывал ему самое сокровенное во время наших сеансов. Но в моей голове точка невозврата была достигнута крайне неприятным образом – я воспринимал Константина как личного врага, который предал мое доверие, повесив на меня ярлык. Скорость изменения моего отношения, как и всегда, поражала, однако в данном конкретном случае я считал такое завершение наших деловых отношений вполне обоснованным.

Это был наш второй совместный обед, и место, которое выбрал Константин для нашего разговора, совсем не было похоже на старенькое, но уютное заведение «Фиш энд Чипс Джозефа». В этом кафе было очень шумно. И стоило отметить, что для такого неудобного расположения оно пользовалось чрезмерной популярностью.

Белые кирпичные стены забегаловки были увешаны американскими постерами легендарной эпохи шестидесятых. Несмотря на то, что яркие цвета совершенно не сочетались со стилем общего ремонта в стиле лофт и били по глазам, именно они были определены мной как главный предмет для разглядывания во время неприятного разговора.

На плакате самого крупного размера мужчина в белом фраке накидывал меховой полушубок на плечи красивой женщины в красном, обтягивающем платье. Пару приветствовал портье-афроамериканец в синей форме. Следующие полчаса мне предстояло потратить на мысли о том, куда собрались эти колоритные персонажи, и откуда на их лицах появился такой яркий свет, учитывая то, что на заднем плане было отчетливо прорисовано синее вечернее небо.

– Вы хотели умыться, – грубо прервал мои теории о жизни богемы прошлого века доктор.

Я занял место не задумываясь, потому что пытался ускорить время. Однако Константин был прав: мои руки все еще были испачканы, а лицо, должно быть, украшали красные разводы. Уже направляясь в сторону уборной, я подумал о том, что воспринимаю любые слова врача как указание к действию, не придавая его речь критическому мышлению. От этой привычки следовало избавляться, и срочно.

Когда я вернулся, на столе меня ждала бутылочка газировки и тарелка с горячими блинчиками. Такое обслуживание было слишком быстрым даже для места, где готовили фастфуд. Наверное, именно поэтому здесь было так много посетителей. Но на самом деле смутила меня отнюдь не скорость местного сервиса. Дело было в позиции, так заботливо выбранной доктором в меню.

– С рыбой, к сожалению, они не подают, – намеренно акцентировал мое внимание Константин. – Но вы же любите особое сочетание, верно? Такое, скорее всего, нигде больше не найти.

– Иви делает, – кратко бросил я.

Я почти забыл, что спешил к подруге и хотел принести ей свои извинения с небольшим подарком. Не хватало только, чтобы эта глупая, нежеланная встреча изменила мои планы.

– Как у нее дела? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Мы же не для этого собрались здесь, верно? – сегодняшний инцидент с Эндрю и Хелен придал мне смелости, и я был в состоянии отстаивать свои личные границы до последнего. – Говорите по теме.

Константин улыбнулся и потянулся за бутылкой с газировкой. Он заботливо открутил крышку и пополнил стоящий рядом со мной стакан.

– Вам не понравилось то, что я вам прописал или то, что я диагностировал?

– Мне не понравилось ваше предательство, – выложил я в лоб.

Неожиданно для меня доктор нахмурился.

– Разверните свою мысль, пожалуйста, – медленно проговорил он.

– Я изъясняюсь вполне понятно. Вы прекрасно знаете о моем отношении к тому, что я вижу…

– К вашим особым состояниям, – без нужды конкретизировал врач.

– Называйте, как хотите! – вновь не выдержал и огрызнулся я. – И если вы думаете, что я не понимаю, какое именно эндогенное заболевание вы попытались мне приписать, учитывая класс прописанных лекарств, то вы сильно ошибаетесь.

Мужчина склонил голову набок. Я не мог распознать его эмоции, потому что он вел себя в точности так, как ранее на приемах: слушал и внимал, но не комментировал.

– Я в корне не согласен с тем ярлыком, что вы на меня навесили, – я выплескивал весь накопившийся у меня негатив в собственные слова, потому что не собирался повторять их. – Более того, я считаю, что такое поведение показывает вашу некомпетентность и ломает то доверие, что было между нами в рамках нашего рабочего взаимодействия. Я закончил.

Высказавшись, я почувствовал, как напряжение отпускает меня изнутри. Возможно, выпустить эту обиду из себя было все-таки необходимо. По иронии, я пользовался теми методами, которым меня обучил Константин, по отношению к нему самому.

– Почему же вы не сообщили мне эту позицию прямо, посчитав нужным изолироваться? – специалист нахмурился и взял в руки салфетку, заботливо уложенную под его все еще пустующую тарелку. Кажется, есть в этом месте он не собирался. Еще бы!

– Потому что я имею на это право как пациент. Вы никем мне не приходитесь – следовательно, я не обязан перед вами отчитываться.

Константин вновь улыбнулся, но на этот раз его эмоцию нельзя было трактовать как позитивную. Губы доктора растянулись так, что выражение лица предполагало некую горечь. Как будто он съел дольку лимона, но предпочел никому не сообщать о том, насколько кислой она оказалось, и сохранял хорошее расположение духа. Таким я видел его впервые.

– Я думал, в местечке «У Джозефа» мы прояснили одну важную деталь, – заглядывая мне в глаза, отвечал он. – Я не брал с вас денег, Боузи, не потому, что не считал часы, которые провел вместе с вами на выезде. А потому, что оказал вам услугу не как своему пациенту.

Тошнота внутри усилилась. Со времен своего взросления в приюте я знал, что такое «моральные обязательства». О них нам с большим энтузиазмом, напоминали наши воспитатели. «Каждый бесплатный стакан воды требует оплаты впоследствии», – говорили они. Это касалось нас, особенных детей, напрямую. По глупым человеческим установкам, лишь родственники могут оказывать помощь безвозмездно. Так как у нас семьи не было, мы лишались такой привилегии априори. С тех пор я старался не позволять никому оказывать мне услуг, потому что знал, что могу быть не готов к размеру последующей оплаты. Совершать акты милосердия я мог позволить лишь Иви, от которой, несмотря на безграничное доверие, я боялся получить «чек» за оказываемую заботу больше всего. В местах, где растут такие дети, как мы, очень доступным и понятным языком доносят главные правила жизни, механизмы, по кругу которых бегают человеческие взаимоотношения. И до сегодняшнего дня мне казалось, что я усвоил их хорошо. Но в конечном итоге оказался в абсолютно немыслимой для самого себя ситуации. Я забыл, что сидящий передо мной человек никогда не был моим другом. И сейчас, должно быть, он потребует то, что я ему должен – оплату.

– Сколько вы хотите? – я разблокировал приложение мобильного банка на смартфоне и был готов перевести ему любую сумму, воспользовавшись кредиткой, которую отложил на черный день.

Он рассмеялся и закрыл лицо руками. В желудке стало совсем неприятно.

– Боузи, вы – поразительный человек. Я только что сказал, что помог вам не как пациенту, а вы требуете от меня счет. Неужели вы действительно не можете проследить за противоречием в собственных словах? Если у нас были только рабочие отношения, то каким образом вы можете объяснить то, что чувствуете предательство? Вы не правы в том, что это ощущение возникло в рамках нашего делового взаимодействия, ведь наша последняя встреча даже не выглядела как прием. Пациенты действительно не обязаны отчитываться мне в случае, если их не устраивает моя работа. Однако давайте вернемся к тому, что вас сподвигло к такому поступку. Вас не может предать лечащий врач, он просто выполняет свою работу.

Он окончательно запутывал меня своими словами, и я чувствовал, как необъяснимо болезненное место на макушке вновь наливается болью. Притрагиваться к еде я не рисковал. Боялся, что меня стошнит прямо здесь, прилюдно.

– Я не понимаю, – с усилием выдавил я.

– Зато я хорошо понимаю происходящее, и за тем я здесь, – доктор брезгливо отбросил смятую салфетку на тарелку. Теперь его неприязнь к окружающей атмосфере читалась открыто. Что ж, хотя бы насчет его снобизма я ничуть не ошибся. – То, с чем вы столкнулись, называется эффектом переноса. Вы проецировали определенный класс чувств на меня, как на вашего специалиста. В данном случае ваша агрессия вызвана отнюдь не мной, как психотерапевтом и не моим профессиональным поведением. Наверняка для вас я исполняю определенную функцию отсутствующего в вашей жизни человека. И вы априори воспринимаете меня не как врача, но как того, чью роль решили мне отдать.

Я сжал зубы так, что почувствовал скрежет. Однажды, во время гигиенической чистки, стоматолог сказал мне, что такие действия стирают эмаль, и уже сейчас мои компульсивные действия принесли за собой изменения. Но это, к сожалению, не избавило меня от привычки.

– Разожмите челюсть, – с небольшой степенью давления произнес доктор.

Константин, конечно, об этой привычке знал. Я сцепил руки в замок, уткнулся локтями в стол покрепче и посмотрел ему в глаза.

– Прекрасно, что вы разобрались в наших отношениях, какими бы они ни были. Но я все еще не понимаю, почему вы здесь, если вам ничего от меня не нужно?

– Потому что существует контрперенос, Боузи, – мужчина тяжело вздохнул. – И это значит, что с ролью, которую вы мне дали, я согласился.

Я почувствовал, что под носом защипало, но это никоим образом не было связано с кровотечением, которое застало меня в метро. Самое время было срочно отвлечь себя чем-то, поэтому я не нашел выхода лучше, чем все-таки начать есть, перебарывая тошноту. Врач смотрел на то, как я поглощаю свою порцию блинчиков со скоростью света, и решился вмешаться только после того, как я уничтожил один из них.

– Чем я могу тебе помочь? – галантно разрушил последний барьер доктор.

– Такой, как ты? – я горько усмехнулся. – Помочь мне?

– Тебя смущает цена моего костюма, возраст или что-то другое?

Я подумал, что ответ, звучащий как «все вместе», прозвучит довольно грубо.

– Предполагаю, что возраст вписывается в твою роль, – я пожал плечами. – Меня смущает твоя профессия.

– Если первым, о чем ты будешь вспоминать, смотря на меня, станет желе из угрей, тебе станет легче.

После резкого перехода в обращениях дольше держать себя в руках не получалось. Я позволил стрессу, смешанному со смешком от воспоминаний про его любимое блюдо, выйти из себя разом, со слезами. Так, чтобы стало легче.

– Молодец, это позволит тебе немного расслабиться, – учтиво заметил доктор.

– Если хочешь общаться со мной в другом формате, перестань меня анализировать! – менее враждебно заметил я.

– Извини! – рассмеялся и пасующе поднял руки вверх психотерапевт.

Я мог только догадываться, о какой конкретно роли мы говорили. В моей жизни не хватало стольких деталей, что Константин мог стать любой из них. Как я воспринимал его, когда звонил ему в любое время суток, включая точно нерабочие часы? Был ли он для меня лучшим другом, старшим братом или отцом? Я не знал, но сейчас не видел нужды в выяснении обстоятельств. Он пришел сюда не воевать, а капитулировать. Впервые в жизни явился мне не как врач, а как человек, которым я хотел его видеть. И это сработало.

К собственному стыду, я был готов поднять белый флаг в ответ, несмотря на гадость, что содержалась в прописанных им таблетках. Я был готов простить ему даже отвратительный ярлык, потому что не мог отказаться от этого взаимодействия, учитывая то, что исход последней ссоры с Иви был для меня уже неочевиден.

В этом и заключалась моя главная неисправность, втравленная в меня обстоятельствами нелегкого детства.

Я легко подавал руку в ответ тому, кто протягивал ее первым, не поднимая глаз на самого человека.

– Прости, но я не до конца понимаю, как вести себя сейчас, – только и смог произнести я.

– Ничего страшного в этом нет, – успокоил меня мужчина. – Я просто пришел, чтобы спросить, как я могу тебя поддержать и что сейчас происходит.

– Я могу рассказать, – я принялся гипнотизировать столешницу, не решаясь поддерживать зрительный контакт. – Но как это сделать, если во время предыдущей беседы ты посчитал все сказанное мной шизофреническим бредом?

– Так говорят мои учебники, – Константин улыбнулся мне. – Но ты же не знаешь, что на все это скажу я сам? Помнишь, как я уточнял у тебя, как мне лучше ответить: от лица специалиста, или же как обычный человек? Давай примем то, что теперь первой опции не существует.

Я не знал, с какой стороны мне лучше подойти к вопросу, а потому взял паузу и беспардонно уткнулся в телефон. И сделал это действительно вовремя, так как рабочий день Мисти наконец начался. Последним сообщением в моем рабочем почтовом ящике было сообщение от Исторического Бюро с сухой пометкой в названии. Она гласила: «Ваш запрос».

– Что-то важное? – ненавязчиво уточнил мой собеседник.

– Да, минуту, – я кивнул бывшему специалисту и поспешил открыть электронное письмо.

Руководительница поискового отдела писала следующее:

«Доброго времени суток. Записей о современниках Бодрийяров немного. Последний отмеченный человек в реестре с этой фамилией – белый мужчина, жив, зарегистрирован в нашем городе, сейчас ему пятьдесят два года. Имя – Джереми. По оценке открытых данных на государственных ресурсах, можно предположить, что фамилия была изменена, а точное местонахождение этого человека неизвестно. Более данных нет.

Всего доброго».

– Боузи? – вновь рискнул привлечь мое внимание Константин.

Я перечитывал сообщение Мисти из раза в раз, но не мог понять, получил ли я из него хоть какую-то ценную информацию. Теперь я знал, что каким-то образом род Бодрийяров все же был продолжен, и прямой наследник существует, живет в одно время со мной, здесь и сейчас. Но как это может помочь мне приблизиться к разгадке, я не осознавал. Не знал, за что зацепиться.

– Боузи, все в порядке?

Точно! Даже если Константин больше не был врачом для меня, он все еще являлся сотрудником городской государственной больницы.

– Да, – наконец позволил себе улыбнуться я. – Я понял, как именно ты можешь мне помочь.

Глава 8

Нежно-розовые бутоны семи больших пионов покоились на моих коленях. Константин любезно согласился довезти меня до цветочной лавки, чтобы я наконец выбрал подарок-извинение для Иви, идею о котором вынашивал со вчерашнего дня. Казалось, что новые композиционные составляющие для натюрморта должны были порадовать художницу. Или, по крайней мере, стать неплохим поводом для начала нашего разговора.

– Я бы хотел услышать историю от и до, если ты не возражаешь, – попробовал возобновить наш диалог мой бывший специалист.

Мы угодили в пробку на съезде, который находился в пяти километрах от моего дома. Разговор в кафе затянулся. Еще больше времени я потратил в очереди за цветами. А теперь серый мини-купер доктора застрял на дороге среди второй волны припозднившихся работяг. Все они старались успеть домой к вечернему чаю.

– Ты сказал, что Эндрю смог узнать имя твоего Мистера Неизвестного? – снова подтолкнул меня к продолжению беседы Константин. – Его зовут Герман.

Для меня было непривычно, что такой комментарий более не сопровождался пометками вроде «как тебе кажется», «как ты предполагаешь» или «как тебе хочется думать». Меньше всего на свете я мог ожидать, что человек, выполнявший функцию постоянного скептика, вдруг снизойдет до моего уровня осознания вещей и начнет всерьез играть со мной в мои «игрушки».

– Да. Это старший сын Ангелины, про которую ты уже слышал, – я кивнул, стараясь проговаривать все известные мне факты безэмоционально. – Еще есть младший – Валериан. Потом – его жена и их сын. Реймонд.

– Реймонд? – судя по интонации, мужчина подразумевал этот вопрос как риторический.

Константин сделал паузу, услышав имя наследника Бодрийяров. Он будто хотел зафиксировать его в мыслях и уложить на полку подсознания покрепче.

– Хорошо, – мой новоиспеченный взрослый друг пытался связать одно с другим. – Как все это связано с МёрМёр?

– Пока, исходя из того, что я услышал и увидел сам, в моей голове построилась следующая связка: существовала такая семья, и было у них типичное внутреннее деление на любимого ребенка и нелюбимого. В нашем случае первым является младший, Валериан. А вторым – старший, Герман. Последнего из семьи будто изгнали, построив ему отдельный небольшой особняк, который мы и знаем как МёрМёр.

– В котором еще была бабушка по имени Мари? – уточнил доктор.

– Все верно, – с готовностью подтвердил я. – Думаю, эта женщина была кем-то вроде его личной прислуги. В какой-то момент с Валерианом и его женой что-то произошло… и Реймонд стал жить вместе со своим дядей.

Константин от чего-то нахмурился и тряхнул головой. Но я продолжал:

– Не знаю, что было дальше. Но согласно тому, что прочитал в архиве Эндрю, и учитывая то, что это полностью совпадает с увиденной мной сценой в доме, Герман покончил с собой довольно трагичным образом. Куда после этого делся Реймонд, я не знаю.

– Все это звучит как стандартная викторианская сказка Боузи. И дело не в том, что это не может быть правдой, скорее всего, события, рассказанные тобой, действительно могли произойти в реальности, – мужчина вздохнул. – Однако остается одна, совсем непонятная мне вещь.

– Какая? – инициативно отозвался я.

– Как все это касается тебя?

На этот вопрос я и сам хотел бы иметь ответ. Теперь, ежедневно и ежечасно, история семьи Бодрийяров преображалась в моем сознании, наполнялась деталями и подробностями, но все еще оставляла меня в роли простого наблюдателя с полным отсутствием ощущения сопричастности.

– В этом ты и сможешь мне помочь, – мой голос звучал неуверенно. – По крайней мере, я так думаю.

– Слушаю, – Константин повернул голову ко мне и ободряюще улыбнулся. Интересно, изменит ли он свое отношение к этой затее, узнав о сути моей просьбы?

– В моей голове есть только одна мысль по поводу того, как именно я могу докопаться до, хотя бы, минимального намека на связь. Мне кажется необходимым узнать правду о том, что происходит сейчас с этой родословной, владеют ли они МёрМёр по сей день, и можно ли поговорить с последним известным Бодрийяром, который нашелся в реестре.

Доктор не смог сдержать усмешки. Да, наверное, моя одержимость историей двухсотлетней давности выглядела просто смешно. Но человек, обладающий аналитическим складом ума, да еще и с таким опытом, как у Константина, мог постараться меня понять. Только если на самом деле отключит все свои профессиональные предрассудки и перестанет пытаться заткнуть потоки моего сознания очередными таблетками.

– Значит, ты добрался и до реестра, – резюмировал он.

– Да. Косвенно. В Историческом Бюро мне назвали имя человека, который носит… – я запнулся, вспоминая содержимое письма Мисти, – или, по крайней мере, носил фамилию Бодрийяр по праву родственного наследия. Его зовут Джереми, ему пятьдесят два, и он зарегистрирован в нашем городе. А значит, может и по сей день находиться здесь.

– Боузи, я работаю в психоневрологическом диспансере, а не в службе переписи населения, – Константин нервно поправил прическу одним взмахом ладони. Неужели откажет? – Да и там, боюсь, тебе бы отказали – мужчин такого возраста и с таким именем в нашем городе, найдется не менее десятка тысяч.

– То, что ты работаешь в диспансере, и есть ключ к разгадке. Если я все понял верно, наш Джереми, Джереми Бодрийяр, может стоять у вас на учете.

Кажется, теперь я поверг доктор в легкий шок. Его выражение лица можно было трактовать как сдержанное пребывание в полном замешательстве. Должно быть, внутри него сейчас боролись две личности: та, что хотела повернуть время вспять и не дать сегодняшнему разрушению барьеров между нами случиться, и та, что была крайне заинтересована в том, чтобы продолжить этот разговор, балансирующий на грани абсолютного безумия.

– Я перестаю тебя понимать, – честно признался он.

– Все в порядке, – понимающе кивнул я. – Я… попробую объяснить.

Несмотря на то, что моя речь более не нуждалась в фильтрации, я и сам не мог структурировать в голове тот вывод, к которому пришел. Что мне нужно было донести до Константина? То, что я чувствую с Германом необъяснимую связь и схожесть, а потому уверен, что он страдал определенным психическим расстройством эндогенного характера, которое, по моим безумным предположениям, передавалось из поколения в поколение и кошмарило мужскую линию Бодрийяров? Или что я поверил Эндрю в момент, когда тот посчитал причиной изгнания старшего сына Ангелины его ментальный недуг? Я не знал, что из этого звучит более нездорово, а потому решил скрестить оба варианта.

– Исходя из… – подбирать слова было действительно трудно. – …Гхм, причинно-следственных связей, вскользь указанных в архивах, можно сделать предположение о том, что Герман стал неугодным для своей семьи из-за определенного ментального заболевания. Так как я хорошо успел разобраться в определенной симптоматике на приемах с тобой, я делаю предположение, что оно носило генетический характер. А значит, могло передаваться по наследству по мужской линии.

– Допустим, – согласился мужчина. – Но прошло два столетия.

– Так и есть. Однако ты сам говорил, что подобные вещи могут передаваться и через поколение, и через два. Не значит ли это, что вероятность остается по-прежнему высокой и через четыре?

– С теоретической точки зрения, это возможно, – Константин глянул на меня с непередаваемой долей удивления.

– Вот! – довольно развел руками я. – Значит, мы не сможем узнать, только если не проверим!

Константин наконец смог набрать скорость, так как пробка постепенно рассасывалась. Но остаток пути до нашего с Иви адреса мы провели в молчании. Я не был расстроен этим, так как понимал, что ни один адекватный человек, коим, безусловно, являлся Константин, просто так не согласится на авантюру, которая никак не пересекается с его личными интересами. И, скорее всего, может идти в разрез с его должностными инструкциями. Может ли рядовой доктор позволить себе вторгнуться в архивы личных дел пациентов, я не знал.

Плавая в вихре невеселых мыслей, которые то и дело будоражили нутро и выстраивались в непонятные мне логические связки, я вынырнул от приятного ощущения на ладони. Неосознанно все это время я гладил нежные лепестки пионов, которые теперь покоились не только на моих коленях, но и на руках. Я никогда не любил цветы, не понимал их символического значения в контексте подарков на праздники и постоянно поражался ценам на букеты, которые так часто покупала Иви для своей практики по живописи. Однако пребывая со своим воспаленным сознанием наедине, я чувствовал, что такое взаимодействие с чем-то хрупким, мягким и невесомым, напоминающим покровы кожи родного человека, помогало мне обретать ощущение спокойствия. Я словно чувствовал реальность в том первозданном и чистом виде, в котором взрослым людям она была уже недоступна. До сегодняшнего дня я и подумать не мог, что цветочные лепестки могут быть похожи на кожу. Эта странная мысль застряла в моей голове, вытесняя тревогу о том, что Константин может отклонить мое предложение. Или, главным образом, о том, что мне придется предпринять, если я все-таки останусь без его поддержки.

Через четверть часа он припарковал автомобиль напротив моего жилого блока. Но он не прощался, а я не покидал автомобиль. Кажется, заканчивать прерванную беседу мой новый друг пока не собирался, а потому я не постеснялся спросить разрешения закурить.

– Иви дома? – вдруг поинтересовался доктор.

– Я не знаю, – я вздохнул, предчувствуя тяжелую беседу с подругой. – Мы поругались, и с тех пор я ее даже не видел. То есть, она была дома, но ушла до того, как я проснулся.

– Я думаю, Иви знает больше, чем она тебе говорит, – аккуратно подметил мужчина.

Я подавился фруктовым дымом и поспешил закрыть рот ладонью. В голове не было ни единого предположения о том, что конкретно имел ввиду доктор Константин под это фразой. Впервые за поездку я позволил себе посмотреть на него прямо и в упор. Мужчина, как и всегда, был спокоен. Его правая рука все еще покоилась на руле. Второй он снова заправлял за ухо все же немного сбившуюся укладку гладких, черных волос, которые, безусловно, украшали строгие черты его вытянутого и остроугольного лица.

– Безусловно, моему приезду предшествовали не только личные переживания, – признался он. – Даже если я и предполагал, что все происходящее может быть лишь признаками ухудшения твоего здоровья, во время поездки в тот дом я почувствовал что-то неладное. Наверное, сегодня я скажу это в десятый раз, но моя профессия не предполагает поддержки параноидальных теорий пациентов. Если на то нет очевидных причин. Даже если я приехал сюда не как врач, а как человек, мне нужны были основания и подтверждения тому, что помощь действительно нужна. И что своим присутствием я не сделаю твои галлюцинации хуже, если это, конечно, вообще галлюцинации.

– Снова не понимаю, – я чувствовал себя некомфортно. Ощущение легкой паники, казалось, вскоре окончательно со мной срастется.

– У меня был разговор с Иви в социальной сети. Точнее, сначала я просто решил уточнить – все ли с тобой в порядке, так как не мог спросить лично из-за твоей блокировки, – пояснил Константин. – Она ответила кратко, но вполне исчерпывающе. Я поблагодарил ее и попрощался. На этом, я думал, моя связь с вами обоими будет закончена. Но в тот же вечер, чуть позднее, она написала мне снова.

Несложные мыслительные операции позволяли мне понять, что это «чуть позднее» приходилось именно на момент, когда я решил прогуляться вокруг жилых домов и разговаривал с О по телефону.

– Что написала? – осипшим голосом уточнил я.

– Что-то очень невразумительное. Это напомнило мне тебя в состоянии паники. Кажется, ей было психологически непросто в тот момент.

– Я прошу тебя, говори прямо! – откашлялся я.

Константин ощущал, что подобная интрига заставляет меня испытывать стресс. Если то, что Иви была на взводе, можно было обосновать нашей ссорой, то ее мотивация к тому, чтобы общаться о чем-либо с Константином, была мне совершенно неясна и никак не вписывалась в привычное положение вещей. В конце концов, этим же вечером она скептически называла доктора «моим идиотом». Врач вздохнул. Кажется, наши диалоги в ролях неспециалиста и непациента давались ему значительно сложнее, чем любой из сеансов.

– Она сказала, что совершила ошибку. Что больше так не может. Попросила оказать тебе любую дружескую помощь, если мне действительно есть дело до тебя, потому что она запачкала себя и больше не имеет на это права.

– Запачкала? Что за… – скривился я.

– Я тоже не осознал такой метафоры, – мужчина покачал головой. – Однако могу предположить, что использование подобных фраз означает, что совершенные ей действия она оценивает как что-то очень фатальное. Я не знаю, что у вас произошло, но на ее просьбу откликнулся. Потому что и сам хотел вмешаться.

Я смотрел на цветы, которые еще несколько минут назад представляли собой тактильное открытие и ассоциировались с чем-то бесконечно невинным и приятным. Мне нравилось, что эти ощущения я мог вложить в свой подарок и преподнести его Иви с искренним сожалением о том, что между нами произошло. Но теперь где-то внутри я испытывал легкий, но ощутимый зуд, который мешал моим предыдущим ощущениям и портил сами цветы. Ив не была склонна к преувеличениям. В отличие от меня, она не пыталась разделить происходящее на черное и белое. Как художник, эта талантливая девушка умела различать миллионы оттенков, на которые делился жизненный калейдоскоп. Если она посчитала, что «запачкала» себя, то что-то серьезное произошло на самом деле.

– Послезавтра у меня дежурство в больнице, – Константин давал мне свое долгожданное согласие, но теперь оно интересовало меня в меньшей степени. – Я смогу подобраться к базе через компьютер на ресепшен, там найду номер медицинской карты по фамилии, если такая существует. А после спущусь в архив. Вряд ли Джереми Бодрийяр сейчас наблюдается у нас. Такое я бы запомнил.

– Спасибо, – выдохнул я.

– Постарайся сегодня больше ни о чем, связанном с Бодрийярами, не думать. И завтра тоже. Вы ведь все еще спешите со сдачей объекта?

– Это так. Но, честно говоря, мистер О стал поприятней, – я решил, что пара позитивных нот в нашем разговоре не помешает. – Сегодня к нам приезжал сценарист. Если все пойдет по плану, в ближайшие пару дней мы сдадим основу помещения, и в работу вступят декораторы. Маленькая победа.

– Я рад слышать, что твое отношение к заказчику поменялось! – искренне улыбнулся доктор. – Ты должен понимать, что в первую очередь именно твое восприятие дорисовывает в сознании темный образ. Он может быть бесконечным ослом, но пока, по твоим рассказам, опасным его назвать невозможно.

В первый раз в жизни я пожал руку Константину при прощании и захлопнул за собой дверь. Несмотря на то, что в глубине души я ощущал, как воображаемые тучи продолжают сгущаться, на душе было не так погано, как до встречи с бывшим лечащим врачом. По крайней мере я знал, что один человек в этом мире точно был на моей стороне.

* * *

Я практически не удивился отсутствию Иви в нашей квартире. Букет пионов, которые теперь, к сожалению, утратили свое таинство и не казались мне чем-то особенным, я поставил в одну из винтажных ваз соседки, приобретенных нами специально для создания художественных композиций. Идеальное место для них нашлось на столике с палитрами, прямо за мольбертом.

Чувствуя, что эту ночь мне придется провести в одиночестве, я старался не думать о том, что сон, скорее всего, вновь будет очень беспокойным. То время, что я провел с Константином, ощущалось как легкий цифровой детокс – за три часа наших бесед я ни разу не притронулся к телефону несмотря на то, что тот уже успел нагреться от обилия уведомлений.

В рабочем чате производства коллеги инициировали процесс написания легенды для проекта мистера О. Пару часов назад они добавили в беседу Эндрю, и это, казалось, и стало роковой ошибкой.

Последние несколько сообщений Боба выглядели так:

BOB: @Andy_Krueger я эту ересь не приму ;)

BOB: Ты вообще легенды не пишешь.

BOB: Ты сценарии пишешь, болезный ;)

Но Паккард знал себе цену и не отставал:

Andy_Krueger: @BOB Я придумал сюжет – я пишу легенду. Это ты болезный и ни разу несведущий. Ты хотя бы гуглить матчасть пробовал?

BOB: @Andy_Krueger ты упал что ли;) @jia объясни

Когда у босса не получалось решить свои проблемы, он непременно, звал Джию. Она отвечала ему мгновенно:

jia: @BOB ты упал, толстый! Легенда как легенда, как руководитель – принимаю. Кто еще ее писать будет?!

BOB: @jia корону надела? @bosie.sleepwa1ker что делаешь? ;)

Естественно, я не мог ему ответить. В тот момент я как раз беседовал с Константином в его машине. Но Боб не унимался:

BOB: Где он?

BOB: @jia найди.

jia: @BOB корона мешает бегать искать!

BOB: Справедливо. @Ricky найди

Бедный Рик, и он попал под раздачу!

Ricky: @BOB кого?!

BOB: @Ricky пыли на стройке надышался?! ;)

Ricky: @BOB Я занят. Интернат строю.

BOB: @Ricky опять?! ;)

Ricky: @BOB всегда

Не получив от коллег желаемой помощи, Боб сдался и оставил мне записку на будущее:

BOB: @bosie.sleepwa1ker с клиентом свяжись. Ему не нравится легенда @Andy_Krueger. Новая нужна

Но Паккард оставил последнее слово за собой.

Andy_Krueger: У него нет вкуса.

BOB: @bosie.sleepwa1ker обязательно передай про вкус ;) Ответ в чатик

На часах было девять вечера. Конечно, сейчас звонить мистеру О мне не хотелось, но перспектива провести оставшиеся часы до сна за написанием легенды казалась мне более благоприятной, чем вынужденное пребывание с самим собой наедине.

Я наконец предоставил Бобу желанный ответ:

bosie.sleepwa1ker: @BOB добрый вечер. Принято.

Сейчас звоню.

BOB: @bosie.sleepwa1ker как раз вовремя ;)

Прежде чем беспокоить заказчика в столь поздний час, я решил ознакомиться с творчеством Эндрю. Возможно, мое знание реальной истории и потеплевшие отношения с О могли дать путь к пониманию того, что именно могло не соответствовать его ожиданиям. Заметка с легендой от сценариста была закреплена в чате главным сообщением.

«Ужас и страх сковали местных жителей. Уже на протяжении двух столетий родовое проклятье старинного поместья преследует всех, кому не повезло оказаться поблизости…»

Первых двух предложений уже было достаточно, чтобы понять, что Паккард стремился превратить историю МёрМёр в трейлер к очередному блокбастеру в жанре хоррор. В моей голове мгновенно всплыл образ дома Германа Бодрийяра. И стоило отметить, что если бы я не знал о том, что произошло внутри, на втором этаже особняка, я бы никогда не назвал его ужасающим. Запущенным и требующим реставрации – безусловно, но точно не ужасающим.

«Безумный хозяин дома погиб много веков тому назад, но его заблудшая душа продолжает искать новые жертвы».

Как интересно Эндрю противоречил сам себе. Он не воспринимал Германа как маньяка и понимал, что этот человек имел прошлое с оговорками, но все же, описывал его здесь как настоящее чудовище. И чего я ждал от главного фаната «Кошмара на улице Вязов»?

«Но вам повезло. Один из пострадавших готов помочь вашей компании выбраться из лап кровожадного убийцы за небольшую плату. Вам придется освободить его душу из старинного артефакта до конца испытания и подарить жертве вечный покой».

Да, это было просто отвратительно. Я хорошо понимал мотивацию Эндрю к присваиванию Реймонду образа жертвы, однако не знал, зачем все это было нужно преподносить настолько гротескно. О том, насколько мистер О был осведомлен насчет истории Бодрийяров, можно было только догадываться. Однако если он знал не меньше меня, то, возможно, и вовсе не стал дочитывать до этого абзаца.

Я пересел за рабочий стол и набрал знакомый номер:

– Боузи? – удивленно, но почти радостно поприветствовал меня заказчик. – Добрый вечер.

– Здравствуйте!

Сегодня речь мистера О сопровождала не привычная мне тишина, а приглушенная музыка. Словно он находился в шумном месте, но предпочел уйти в другую комнату для того, чтобы ответить на мой звонок.

– Простите, наверное, я вас отвлекаю… – поспешил подготовить почву я.

– Что? – непонимающе откликнулся О. – А, нет-нет. Я на работе.

Это было интересно. Судя по ритму музыкального сопровождения, можно было предположить, что наш заказчик работал, как минимум, в ночном клубе.

– Эээ… хорошо, – глуповато согласился я со свежим фактом.

Новое знание выбило меня из колеи, и я чувствовал, что диалог становится подозрительно похож на наши ранние беседы с Мистером Буквой. От этого ощущения хотелось избавиться – в конце концов, буквально вчера мы поговорили достаточно приятным образом. Доктор Константин был прав: насколько бы странным ни было поведение О, он не сделал ничего такого, чтобы я начинал его демонизировать.

– В первую очередь, я хотел поблагодарить вас за подтверждение документа об отделке, – я решил начать собственную реабилитацию с дежурной вежливости.

– Скорее, это я должен вас благодарить, – и снова эта радость в голосе. Может быть, он просто очень любил свое основное место работы? – Чудесно!

– Спасибо. Дело в том, что я звоню по поводу легенды, которую написал наш сценарист.

В трубке повисла пауза, и это еще не ощутимо, но все же начинало окрашивать наш диалог в другие оттенки. Я решил пойти с козырей:

– Я понимаю, почему она вам не понравилась.

– Вот как? – глухо переспросил заказчик.

– Да, – я поправил голос, пытаясь придать своему тону уверенности. – Знаете, сегодня мне выдался шанс изучить историю Бодрийяров более подробно …

И снова пауза. Я бы подумал, что он отключился от разговора, но слабо доносящиеся отголоски музыкальных битов я все еще продолжал слышать.

– …И учитывая то, что мы обсуждали вчера, я в корне не согласен с таким позиционированием, – твердо закончил я.

– Меня пугает даже не это. Если легенда выглядит так, я могу предположить, что и сценарий написан настолько же отвратительно.

Он наконец ответил, и теперь его интонация была острее и холоднее льда. Как быстро я испортил ему настроение! Любое недопонимание в процессе производства он воспринимал как что-то непоправимое. Должно быть, он действительно заплатил Бобу за этот проект достаточно и хотел, чтобы каждый из нас стремился к угадыванию его мыслей или, на крайний случай, к скрупулезному изучению любимой байки. Как все-таки повезло Мистеру Букве – среди нас действительно нашелся один сумасшедший, отчаянно нырнувший в прошлое Германа Бодрийяра с головой.

– Здесь я поспешу вас обнадежить, – бодро заявил я. Моя обсессия буквально позволяла мне расти по карьерной лестнице и вести себя как опытный менеджер. – Сегодня я присутствовал на вычитке сценария и, с точки зрения мотивации персонажей и посыла, там действительно все в порядке. Просто наш Эндрю – мастер хоррор-жанра. Он очень любит такую упаковку, знаете, в стиле классики восьмидесятых.

– Хм.

Поверил?

– Я звоню для того, чтобы обсудить с вами новую легенду. У меня есть опыт их написания. Мы часто переделывали их сами, когда я…

– Когда вы работали гейм-мастером, я полагаю? – нетерпеливо перебил меня заказчик. – Что ж, с удовольствием выслушаю.

Я старался не радоваться его благосклонности и вниманию слишком сильно – в конце концов, я еще не успел предложить свой вариант. Но и от детской привычки испытывать восторг от неподдельного интереса собеседника, обусловленной своим воспитанием, я избавиться не мог.

– Я подумал, что мы можем начать как-то так: «Совершенно случайно вы остановились на ночь в старинном особняке…». То есть, как будто бы игроки оказались в МёрМёр добровольно, без какой-либо криминальной подоплеки, и дальше мы можем добавить про то, что дом вообще-то выглядел очень дружелюбно и никаких вопросов не вызывал. Потому что на самом деле, реальный особняк выглядит хорошо, верно? И он не был «камерой пыток», которой воспринимается, исходя из версии легенды от сценариста.

– Это очень хорошо, – довольно промурчал мистер О. – Пожалуйста, продолжайте, Боузи.

– Хм, – я задумался. Продумывать текст на ходу мне еще не приходилось. – Ну, далее мы можем написать, что Герман действительно ждал гостей…

– Герман? – вновь перебил меня заказчик. На этот раз он сделал это особенно звонко.

Кровь прилила к лицу. Интонация, с которой мистер О произнес это слово, звучала как-то насмешливо. Может быть, он подумал, что я сочиняю на ходу и моя теория никак не совпадала с тем именем, что он хотел дать своему персонажу в квесте?

– Эм. Простите, я… – потерянно начал я.

– Вы действительно хорошо изучили историю, Боузи. Так что же было дальше?

Я предпочел воспринять это как то, что опасность миновала.

– В общем-то, он ждал гостей, но главная проблема будет заключаться в том, что он, вообще-то, умер, но был не очень нормальным при жизни.

– «Не очень нормальным»… – медленно процедил мужчина.

Он посмаковал эту фразу и сделал это так явно, что я практически услышал, как слова перекатываются туда-сюда на его языке.

– Я хотел использовать слово «безумный», – начал неловко оправдываться я. – Все же, это квест… Сказка! Слово, может быть, и некорректное, но…

– Оно подойдет, – поспешил согласиться мистер О. – Но прошу добавить одну деталь.

– Конечно! – внутренне обрадовался я. – Какую?

– «После трагического случая».

Меня распирало от любопытства. Это был один из неизвестных мне фактов о семье Бодрийяр или же лишь прихоть и стремление мистера О к обелению своего лирического героя?

– Хорошо! Так и сделаем, – я решил рискнуть и вытащить побольше деталей. – Расписывать не будем?

– Нет нужды, – но, кажется, было поздно. О давал мне понять, что сказанного им достаточно.

– Я понял… – я не собирался мучать его расспросами более, однако сделал для себя небольшую пометку. – Ну, и завершим легенду стандартно – мол, выберитесь за один час и все такое.

– Идеально, – знакомая мне усмешка, как теперь мне было известно, означала крайнюю степень удовлетворения. – Сегодня я повторюсь, Боузи. Чудесная работа!

Я пожалел, что эта беседа не проходила в письменном виде. Хотел бы я увидеть реакцию своих коллег на подобное сообщение от заказчика! Нужно было скорее записать все то, что мы обсудили и оформить итоговую версию текста.

– Большое вам спасибо! – искренне поблагодарил я.

– Эй, я везде тебя ищу, Оу… – послышалось где-то на фоне по ту сторону трубки.

Прежде чем я получил ответ, послышались гудки. Наверное, связь оборвалась. Буквально через мгновение в мессенджер пришло сообщение от мистера О, подтверждающее мою версию:

«Боузи, приношу свои извинения, тут не всегда ловит связь. Очень жду легенду. Письменно остаюсь на связи!»

Я открыл приложения с заметками и погрузился в написание.

Через четверть часа я выслал О финальную версию легенды для его проекта:

Волею случая во время путешествия ваша компания остановилась на ночь в старинном особняке. Снаружи дом выглядел достаточно приветливо и гостеприимно – в больших окнах горел яркий свет, и все свидетельствовало о присутствии хозяев. Но как только вы оказались внутри, то попали в ловушку! Владелец дома действительно ждал гостей. Однако, с одной оговоркой… Он сошел с ума после трагического случая и покончил с собой еще два века тому назад.

Выберитесь из особняка ровно за один час, пока хозяин в настроении поиграть с вами, и пройдите все предлагаемые им испытания, чтобы выжить.

Глава 9

Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом могучих зеленых крон. Я оглянулся, пытаясь определить свое местоположение: прямо передо мной раскинулось небольшое ухоженное поле, а за спиной оставалась свежепротоптанная тропинка в лес. Присмотревшись получше, по правую и левую сторону от себя я обнаружил знакомые желтые соцветия растений, высаженных полукругом. Несмотря на то, что кустарники были еще слишком низкими для распознавания обывателем ракитника, я догадался, что нахожусь в самом эпицентре событий. Там, где я сейчас стоял, в моем времени страдало от разрухи и тяжелого прошлого поместье МёрМёр.

– Дорогой, прислушайся. Здесь царит небывалое спокойствие. Такого в нашей местности и представить себе нельзя.

Я слышал женский голос, но не мог обнаружить силуэт, которому он принадлежал. Невидимая собеседница, должно быть, еще ступала через лесную чащу, и в полной тишине ее слова доносились до меня так, будто мы вели диалог, стоя друг напротив друга. Во время двух моих поездок никакого леса прямо вокруг дома Бодрийяров я не обнаружил: в двадцать первом веке, на месте высоких сосен и елей уже пролегала дорога, а остатки зеленой местности скрывались за обилием фермерских участков.

Первым на поляне появился он. После того, как я распознал горделивую осанку на работе художнике, образ Германа нельзя было перепутать ни с кем другим. Шел он уверенно и быстро, так, словно старался измерить своими шагами окружающее пространство.

– Отличное место для ссылки, мама, – язвительно заключил он.

– Ох, сынок.

Несмотря на преклонный возраст, она все же поспевала за ним, приподнимая полы своего длинного платья. Если бы только Ангелина знала, во что обратится ее идея о постройке отдельного дома для старшего сына: прямо сейчас она привела его на место, где буквально через несколько лет он решит расстаться с жизнью.

– Так и должно было произойти.

Этот голос не принадлежал никому из Бодрийяров, но будоражил сознание не хуже вышеупомянутых персон. Слева от меня, будто из воздуха, материализовалась Иви. На ней была ее «рабочая» клетчатая рубашка, в которой девушка предпочитала писать все свои работы маслом. Волосы были собраны в хвост, а челка заколота – да, она действительно выглядела так, словно буквально оторвалась от картины только что и решила меня навестить.

– Ив… – страх сковал меня. Я давно понял, что живым людям в моих «видениях» места не было.

– Так и должно было произойти, – повторила подруга. – Не печалься о нем. Все, что произошло с ними обоими – было к лучшему.

Мы находились на территории так называемого сна, а потому я решил не искать особой логики в том, что сейчас Иви пыталась заставить меня примириться с чьим-то самоубийством.

– Обоими? – непонимающе уточнил я.

– Реймонд прервал порочный круг. Все было к лучшему.

Она улыбалась. Я смог только пожать плечами, потому что не знал, как реагировать на то, что подруга вообще здесь находилась. Сказанное ею прошло мимо моих ушей и в памяти не зафиксировалось.

– С точки зрения прошедших двух столетий ты, наверное, права, – продолжал беседу я. – Но сейчас они еще и не предполагают, какая трагедия случится.

– А после, – спокойно продолжала подруга, – уже не смогут относиться к этому философски.

– Это их горе, Иви. Мы никогда не сможем понять, как люди относятся к собственной смерти после того, как их уже не стало.

– Но он сам мне все это сказал.

Подруга взяла меня за руку, но это больше не добавляло уверенности. Скорее, это несовместимое сочетание жутких и непонятных мне слов с ее прикосновением вселяло в меня знакомое зудящее чувство зарождающейся паники. Тем временем Ангелина продолжала о чем-то говорить со своим сыном.

Я предпочел прислушаться.

– …А на втором этаже мы расположим и твою личную библиотеку, и кабинет. Места будет достаточно, – хлопотала вокруг образа сына женщина. – Комната Мари будет прямо напротив твоей, чуть что – и она уже рядом.

– Меня интересует другое, – его голос был преисполнен нетерпения и обиды.

– Да, сынок? – виновато уточнила мать.

– Где будет располагаться комната Реймонда?

– Герман… – горько охнула женщина.

По всей видимости, младший сын Ангелины, Валериан, еще не спешил никуда уезжать. По крайней мере, реакция женщины намекала на то, что вопрос, заданный Бодрийяром-старшим, был крайне неуместен.

– Он сам просится, мама, – настаивал мужчина. – Если вы продолжите издеваться над ним так же, как когда-то издевались надо мной – тебе придется строить еще один дом и для него, но в будущем. Это не эгоизм.

– Это эгоизм, Герман! – тон женщины сменился на грубый и безапелляционный. Она не желала вести беседу на эту тему. – Если тебе нужен ребенок, я могу посоветовать тебе задуматься наконец о женитьбе. Ты должен прекратить лезть в жизнь Валериана – он никогда не был твоей собственностью, а его ребенок – и подавно не станет!

– Идите к черту, мама.

Герман ускорил шаг и покинул поляну, ломая молодые кусты ракитника по пути.

* * *

Я проснулся от яркого, слепящего солнца. Обычно Иви просыпалась раньше меня и заботливо прикрывала шторы. То, что сегодня мое пробуждение сопровождалось прямым светом, бьющим через стекло, свидетельствовало только о том, что подруга либо не приходила ночевать, либо была столь обижена, что думала о моем комфорте в последнюю очередь. Ни за то, ни за другое я не мог ее винить. У меня были другие причины сомневаться в прозрачности наших взаимодействий.

Наскоро собирая себе завтрак, я проверял рабочие чаты. Коллеги ликовали от того, что мне удалось разобраться с легендой квеста мистера О, не привлекая их к этой задаче. Рик, в свою очередь, предпочел сдержанно похвалить меня – вчера вместе с легендой я отправил хоть и позднюю, но приятную для проектировщика новость: заказчик принял и подтвердил наш документ отделки. Это значило, что мы официально можем заканчивать общестроительные работы и подключать к процессу команду декораторов.

Я поймал себя на том, что даже улыбнулся, читая очередные препирания Боба с Эндрю. Неужели вчерашняя встреча с Константином пошла мне на пользу, и сегодня мое сознание вновь решило ему подчиниться? Несмотря на странный сон, в котором присутствовала Иви, после подъема я еще ни разу не попытался его проанализировать.

Судя по состоянию постели соседки, она все же решила сделать паузу в наших отношениях и дома не появлялась. Мне захотелось, чтобы несмотря на то, что я узнал об Иви вчера, она успела оценить букет пионов и применить их каким-то образом в своей работе. Я переступил невидимую черту, которая делила нашу комнату и поднял вазу, собираясь немного подрезать стебли и сменить цветам воду. Но стоило мне поднять глаза на мольберт подруги, я еле сдержал себя от того, чтобы не выпустить емкость с водой из рук.

На свежем холсте красовалось зеленое поле, с одной стороны окруженное лесом, а с другой – молодыми кустами ракитника. Этот этюд выглядел как точное воспроизведение местности, среди которой мы встретились с Иви во сне. Присутствие новой работы означало, что соседка все-таки успела побывать в этой комнате в момент, когда я отключился. Однако могло ли это намекать на то, что наш разговор состоялся в реальности? И даже если я отвечал ей во сне, то откуда Ив было знать о том, что именно я видел в своей полудреме? В детскую байку о том, что все сны проецируются на стену в момент, когда мы спим, даже такому фантазеру, как мне, верилось очень слабо.

Я продолжал осматривать ее работу, пока мой взгляд не коснулся уголка мольберта, на котором я вчера прикрепил записку для подруги. Цветной стикер остался на месте, но под линией моего неразборчивого почерка, в самом низу, появился текст, который точно был написан рукой Иви. Я знал ее слишком долго для того, чтобы не распознать это.

«Так и должно было произойти»

Это фраза была произнесена ею уже третий раз. Пусть и в письменном виде.

* * *

– Ну же! Давай, опускай!

Рик выглядел из рук вон плохо. На протяжении всего получаса, что мы находились в помещении квеста для мистера О, которое еще три недели назад был складом, я чувствовал вину за то, что таблетки не позволяли мне ускориться со сдачей документа по отделке. Конечно, это никак бы не повлияло на тот объем работы, что нам предстояло осилить за месяц, но хотя бы не злило его дополнительно.

Мы проверяли имитацию шахты лифта, которая была построена бригадой этой ночью. Из четырех деревянных панелей рабочие собрали корпус с металлическими полозьями, по которым и пускали коробку со второго на первый этаж. Пока что эта конструкция двигалась только благодаря тому, что парни наверху тянули на себя канаты, закрепленные на крышке импровизированного лифта с обеих сторон. Но в итоговом варианте система должна была стать полностью механической, и натяжение зависело бы от нажатия на так называемую кнопку вызова.

Оказаться внутри основания квеста, который должен был стать будущей копией поместья МёрМёр, мне позволили впервые. Несмотря на то, что мебель еще не была расставлена, по памяти и салатовому цвету стен я уже понимал, что мы находились на кухне. В гостиной сегодня начали собирать имитацию камина и вставлять оконные рамы. Рик не согласился придумывать новую световую и звуковую концепцию для их подсветки, поэтому для сопровождения были выбраны уже существующие эффекты ливня и грозы. Эта система была полностью реквизирована у нашего квеста-фаворита – «Покинутого Интерната».

На втором этаже уже принялись за поклейку выбранных мной обоев – и даже в этом случае нам оставалось лишь благодарить заказчика за благосклонность. Эту опцию по оформлению я прописал абсолютно случайно, включив в документ остаток единственных детских обоев на производстве. Мы не оговаривали с заказчиком, какая спальня должны была быть на втором этаже, и, по умолчанию, выбрали комнату мальчика. Друг Боба при оценке финального документа никак не комментировал ни наш выбор, ни оформление детской. Возможно, мистер О просто устал от постоянного разжевывания очевидной для него информации, а может быть, и сам не помнил, как выглядели комнаты на втором этаже, поскольку лестница в оригинальном МёрМёр была давно сломана. Наблюдая за спуском игрового лифта, я вдруг осознал, что знал про комнату Реймонда меньше всего – не был в ней сам, когда еле-еле перескочил через дыру вместо седьмой ступеньки, не видел никаких подробностей в набросках мистера О, да и на фотографиях из его прошлого никаких детских комнат зафиксировано не было. Возможно, эта зона была всегда закрыта для посещения из-за того, что плохо сохранилась? Одно теперь я знал точно – именно там жил племянник Германа, и сама Ангелина готовила это место для него с большим нежеланием.

Кабина наконец была спущена. Долговязому Рику пришлось согнуться практически пополам для того, чтобы простучать ладонями внутренние стенки коробки и проверить прочность ее дна. Конечно, кухонный лифт и не должен был представлять из себя привычную кабину, однако у нас она получилась даже слишком узкой. Проектировщик проверил крепление и отошел подальше, оценивая размеры.

– Ну, остов лифтового шкафа сделаем пошире, – пробормотал он себе под нос.

– Что же вы сделали! Что же вы натворили…

Знакомые мученические интонации было не перекрыть шумом строительных работ. Джим, театрально хватаясь за голову, осматривал свои бывшие владения и то и дело вздыхал.

Рик точно был ему не рад:

– Боже, кого нелегкая принесла. Ну и чего ты хочешь? Только не говори, что помочь.

– Упаси Бог… – продолжал скулить Джим. – Я пришел оплакать свое спальное место.

– Нормальный расклад! – громко присвистнул Рик. – Пока мы страдаем от переработок, старший гейм-мастер успевает устраивать прощальные церемонии со своей комнатой отдыха.

– Во всем виноват маленький злой мальчик. Очень маленький и очень злой.

Я ткнул друга локтем в плечо для того, чтобы страдальческая гримаса стала еще более кислой. Рик смотрел на нас обоих с подозрительной внимательностью, но комментариев не давал. Не стесняясь того, что мы все еще находились в рабочем пространстве, он достал сигарету и смело ее поджег. Кажется, теперь он не боялся не только Джии, но еще и пожарной сигнализации.

– Малой. А полезай-ка внутрь, – вдруг любезно пригласил меня проектировщик.

– Я? – я в ужасе сделал шаг назад. – Чего это?

– Ну, ты пока что кажешься самым легким из нас, – лениво раскуривал сигарету Рик.

– Но… – я сглотнул, в ужасе рассматривая малюсенькую коробку, в которую меня убеждали уместиться. – Я не ребенок.

– А ты рассчитываешь, что на такой квест будут ходить дети, Дуглас? С фантазией у тебя, гляжу, все в порядке.

Если бы он только знал, насколько.

– Я все еще не понимаю, зачем мне это делать, – моя голова отказывалась думать. Комментарий получился глупым.

– Ну, кажется, ты у нас менеджер по коммуникациям, а не я, верно? – гоготнул старший коллега. – Кто там просил обязательно воспроизвести эту игровую шахту, потому что это, видите ли, изюминка квеста?

Я почесал в затылке, оставляя свои кудри в еще более беспорядочном состоянии. Рик был прав. Мистер О настаивал на лифте несколько раз, и даже задавал мне один странный вопрос, который, кажется, звучал так: «Что находится в кабине кухонного лифта?»

– Я помню. Не помню, для чего он нужен по сценарию, – честно признался я.

– Место для пряток, Боузи. Последнее, – усмехнулся долговязый. – Не знаю, насколько это похоже на желаемый изюм. По мне – максимум, старый виноград.

– То есть, в него все-таки будут залезать люди?.. – Наконец не без паники осознал я.

– Алиллуйя. Конечно же, да. И не спрашивай меня, как мы будем сообщать игрокам, что сюда необходимо засунуть самого худого и маленького из них. Это будет головной болью операторов.

– Начинается! – прервал нас своим мычанием представитель упомянутых сотрудников клуба.

Джим, как и всегда, оказался не в то время и не в том месте. Бывший склад действительно навлекал на него несчастья – мало того, что именно здесь господину старшему гейм-мастеру сообщили, что лишают его любимого спального места, так еще и работы накинули. Он снова принялся изображать вселенские страдания, хватаясь за голову и покачивая ею из стороны в сторону. Я тем временем все еще не горел желанием лезть в хрупкую конструкцию и отчаянно пытался выяснить необходимость предлагаемого мне эксперимента.

– Значит, от меня требуется просто залезть туда… – блеял я.

– Да, и потом мы с парнями тебя поднимем, – устало продолжил проектировщик.

– Подожди, а это зачем?!

Рик терял терпение:

– Ты вообще читал сценарий или заглядывал в рот Эндрю, когда мы разбирали текст?! Как только игрок оказывается внутри, срабатывает механизм подъема. Коробка поднимается по шахте на продуктовый склад, и человек, оказавшийся там, видит подсказку. Затем сообщает всем, кто остался внизу, что нужно сделать, чтобы дверь на второй этаж открылась. Сколько ты весишь?

– Килограмм пятьдесят, – уныло предположил я.

– Идеально. Кабина выдержит до шестидесяти. Или нет, – мерзко хихикнул старший коллега.

Проектировщик взял меня за плечо, и для того, чтобы ускорить процесс, подтолкнул к игровой шахте. Прежде, чем все-таки сделать шаг, я посмотрел наверх. Рабочие заждались меня и уже успели бросить канаты, закурив так же смело, как и Рик.

Исключительно из-за того, что мне больше не хотелось никого задерживать, я набрался смелости, пригнулся и сел в кабину. Рик попросил меня сгруппироваться, и я с радостью обхватил собственные колени, стараясь прижаться к внутренней стенке. Конструкция шахты сейчас не подразумевала дверцы – ее предполагалось добавить только при постройке верхнего остова лифтового шкафа. Поэтому сейчас, во время подъема, нужно было сидеть очень смирно, чтобы не выпасть из этой коробки. Держаться было не за что.

– Эй, наверху! – крикнул старший коллега. – Поднимай!

Я зажмурился, чувствуя, как у меня засосало под ложечкой в тот момент, когда дно лифта оторвалось от земли. Ощущения были очень странными и совершенно мне незнакомыми – я не боялся высоты и, в целом, не отличался особенной робостью, но сейчас практически преодолел психологический блок для того, чтобы наконец залезть внутрь. Подъем шел медленно, а я не открывал глаз, пока не услышал голос Рика.

– Ну, ты живой? – кричал он.

– Ага… – отозвался я.

– Ты в районе второго этажа! Если совсем стремно, глаз не открывай. Сейчас спускать будем. Но ничего даже не хрустнуло!

– Подождите! – откуда-то снизу раздался голос Джима. – Я снимаю первый полет человека на склад!

Я услышал смех наверху и инстинктивно, открыл глаза. Уже через мгновение стало понятно, что это было не самым разумным моим решением.

Первым, что я увидел, была боковая стенка деревянной коробки, в которую упирались мои ноги. Я не мог объяснить даже самому себе, что именно было не так, но этот вид повергал меня в настоящую панику. Это была не высота, на которой я находился, и даже не отсутствие передней стенки или, хотя бы, дверцы у кабины. Меня охватывал ужас от наличия окружающих меня стен. Они будто, давили на меня и заставляли становиться все меньше и меньше. Съезжались, как обычно показывают в кино. Казалось, что отсюда не было выхода. По крайней мере, я упорно игнорировал его, опасаясь отвести взгляд от собственных задранных ног.

Я не заметил, как коробка приземлилась, и ко мне подошли Рик и Джим. Кажется, кто-то из них меня фотографировал, а мои ноги не могли сдвинуться с места, как бы я не старался разгруппироваться. В голове нарастал белый шум, который замедлял все происходящее вокруг меня и приглушал голоса коллег. Темп окружающего мира вернулся в момент, когда Джим резко потянул меня на себя.

– Да врет он, Рик! – констатировал друг. – Нет тут пятидесяти килограмм, понимаете ли. Если найдется килограмм сорок пять, будет удача.

Проектировщик, кажется, был крайне доволен экспериментом и совершенно не слышал слов старшего гейм-мастера. Он кричал рабочим наверху:

– Парни, вы молодцы! Обед.

Я отряхнул себя, чувствуя, что ноги были все еще ватными. Джим придерживал меня за плечо, продолжая делать вид, что не понял, что со мной было что-то не так, и он просто помог мне выбраться из неудобной позиции, которую я вынужденно занял в лифте.

– Рик, а, Рик… – снова обратился к проектировщику он. – Птичка доносила, что если конструкция сработает, как нужно, нам всем обещают небольшую тусовочку.

– Так, – парень принял воинственную позу и упер руки в бока. – А вот это верно!

Мне показалось, что вечно хмурый Рик даже приободрился. Он набрал в грудь побольше воздуха и громогласно объявил во всеуслышание:

– Господа и дамы! Игровая шахта была только что мной принята. А это значит, что этот чертов общестрой был закончен!

Из разных уголков квеста посыпались и видимые, и невидимые аплодисменты.

– Но это еще не все! – бойко продолжал он. – Боб обещал, что после сдачи общестроительных работ всех нас ждет небольшая вечеринка! Которая, по всей видимости, и состоится сегодня вечером. Меня все услышали?!

– Да!

Громогласное, групповое и радостное согласие оглушило меня и Джима. Последний, похлопав меня по плечу, весело ускакал доносить радостные вести до своих операторов. Корпоративные мероприятия, да еще и общие, у нас устраивали редко. Работы всегда было по горло.

Рик подошел ко мне. Он показывал экран своего смартфона:

– Смешную фоточку я тебе скинул. Будь добр, теперь порадуй Мистера Букву, ладно? Скажи: «Вот он, запрашиваемый вами старый виноград!».

Подкуривая новую сигарету, он удалился. Я разблокировал свой смартфон для того, чтобы рассмотреть фото поближе. К сожалению, при внимательном изучении можно было заметить, что в моих глазах плескалась паника, а конечности были напряжены до предела. Однако, если для коллег это казалось смешным, может быть, и мистер О обратит внимание на мое настроение в последнюю очередь и подумает, что кабина абсолютно безопасна и работает так, как ему хотелось?

Я переслал фотографию в знакомый мне чат с заказчиком, добавив подпись, которая казалась мне весьма злободневной и, по моим скромным предположениям, должна была повеселить мистера О. Или, по крайней мере, позволит товарищу Боба удивиться качеству моей памяти:

«Добрый день! Кажется, я понял, что находится в кабине лифта! :)»

Мое сообщение было прочитано мгновенно. Довольно-таки смазанный и острый ответ последовал буквально через минуту:

«Я вижу. Больше никогда не присылайте мне таких фотографий»

Может быть, он хотел, чтобы кабина была немного просторнее?

Глава 10

Я бродил по первому этажу квестового клуба, который сегодня вечером преобразился до неузнаваемости. Гейм-мастеры стащили всю мебель на квестовой аллее в рабочие зоны, тем самым освобождая пространство для долгожданной вечеринки, Джим нашел цветные софиты на производстве и установил их так, что коридор был залит красным светом, а Рик прямо сейчас занимался подключением дым-машины для того, чтобы окончательно дополнить общую картину импровизированного места для тусовки.

Ребята суетились и заказывали пиццу, закуски, алкоголь, то и дело подбегая ко мне, уточняя, стоит ли им рассчитывать на мое участие в общем веселье. Это был мой первый опыт корпоративной вечеринки, и я не знал, что должен отвечать на подобные вопросы. Каждый раз я отказывался от всех приглашений, потому что знал, что все равно буду выбиваться из компании и мешать расслабляться тем, кто приходил на такие мероприятия, чтобы по-настоящему отдохнуть. Кроме того, такие сборы подразумевали нужду в дополнительных неформальных коммуникациях, с которыми я всегда справлялся из рук вон плохо. В свои двадцать два года я так и не смог ответить себе на простой вопрос – нужны ли мне такие вечера? Ведь дома меня ждала Иви, и этого всегда было достаточно.

Но нынешние обстоятельства складывались против привычного уклада, и я понял, что сегодня готов пойти наперекор самому себе и попробовать поступить нестандартно. В конце концов, здесь я знал практически всех, за редким исключением вроде новеньких молодых гейм-мастеров, с которыми меня еще не успели познакомить. Да и лично мне было что отметить – кроме одобрения Боба, мы получили положительные комментарии к процессу от мистера О, которого я по-прежнему считал одним из самых сложных заказчиков в истории производства. Его похвала затмила даже странный комментарий по поводу моей фотографии в лифте.

Единственная вещь, которая меня по-настоящему смущала, касалась последней новости, принесенной нам Джией в момент перестановки мебели. Со скептическим выражением лица наша руководительница громко объявила, что к вечеринке собирается присоединиться и сам Боб.

Такой расклад больше всего пугал гейм-мастеров, а я, кажется, цеплял эту эмоцию по старой привычке. В конце концов, я уже давно не вел квесты, и был напрямую причастен к процессу, успех которого мы сегодня и отмечали. Если я действительно хотел продолжать ломать шаблоны, то мне предстояло идти до конца, не поддаваться глупой панике и, наконец, расслабиться.

Джим, всегда позиционирующий себя как душа компании, все никак не мог прекратить хвалить самого себя за успешную работу со светом. Делал он это с такой гордостью, будто успел устроиться световиком в театр «Глобус» на полставки и сейчас демонстрировал всем, чему успел там научиться. С моей скромной точки зрения, настолько яркая красная заливка намекала скорее на хэллоуинскую тематику, но не на корпоративную тусовку. Однако никто другой не давал другу комментариев, а это значило, что всех все устраивало. Либо всеобщая профессиональная деформация окончательно победила наш коллектив, и теперь оформление в стиле хоррор всеми воспринималось как нечто очень веселое.

Я подошел к другу в надежде на то, что тот, как и всегда, сможет поднять мне настроение, и я не допущу «ошибок новичка» на своей первой вечеринке.

– Эй, лучший световик на планете! – весело поддел его я.

Джим мгновенно откликнулся на мой комментарий и выпрямился по струнке, картинно выпятив свою грудь:

– Я!

– А где же музыка? – на самом деле, мой интерес был абсолютно дежурным.

– Сию минуту, сэр! Я как раз абсолютно профессионально, бесподобно и блестяще справился с подключением нужного джека![17]

Через мгновение на весь коридор оглушительно заиграл трек группы «ABBA», в котором солистки настойчиво требовали появления какого-то мужчины сразу после полуночи.

– Боже, Джим, ты настолько старый? – рассмеялся я.

– Ничего ты не понимаешь, мальчик! Сюда придет Боб! Я не должен упускать шанс стать не только лучшим световиком, но и избранным звуковиком!

В подтверждение своих слов Джим совершил пару танцевальных движений, которые я последний раз видел в фильмах про ту эпоху, когда «ABBA» была действительно популярна. План старшего оператора был понятен и стар как мир: он думал, что если угодит Бобу, то тот не обратит внимания на рабочие косяки на локации, которые допустили его подчиненные.

Пространство, наполненное красным светом и музыкой восьмидесятых, напоминало сцену из мистических триллеров про детство нынешних миллениалов. Того и гляди, из-за дверей наших квестов полезут липкие мерзкие чудовища, с которыми придется бороться только телекинезом и силой мысли.

От безделья я решил заглянуть за дверь «Страны чудес» и обнаружил там двух знакомых мне администраторов с ресепшен клуба. Нэнси и Викки вскрывали коробки с пиццей прямо на декоративном газоне.

– Ой, Боузи! – привычно весело поприветствовала меня рыжая девчушка, – Ты поможешь?

Еды было настолько много, что для переноса всех коробок и контейнеров нам не хватило бы и шести рук. Однако таким образом я мог потянуть время, которое пока не мог потратить с пользой.

– Конечно, – я присел возле девушек. – Выносить на общий стол в коридор?

– Да!

Нэнси положила мне в руки стопку из шести картонных коробок с пиццей, а сверху положила два прозрачных контейнера с картошкой фри. Зная о своей неуклюжести, я оценил такой объем скептически, но девушка, кажется, прочла мои мысли:

– Я буду рядом и поймаю. Пошли!

Каждый раз я поражался тому, как брюнетке не надоедает строить мне глаза при каждой личной встрече. Должно быть, я сделал что-то невероятно привлекательное в прошлом, а теперь совершенно об этом забыл.

Ценный груз в моих руках был встречен одобрительным гулом в коридоре. На музыкальный триумф Джима притягивалось все больше людей. По крайней мере, вкус господина старшего гейм-мастера был высоко оценен Риком, который уже активно пританцовывал со стаканом чего-то горячительного в руке. Таким расслабленным я его еще не видел!

Еще с большим энтузиазмом все присутствующие встретили Джию со звенящими пакетами в руках. Судя по тому, какой объем алкоголя она тащила, ребята собирались сделать это мероприятие бесконечным.

Пока все разбирались с пластиковой посудой, я продолжал помогать Нэнси раскладывать первую партию еды. В процессе деления пицц на кусочки ее рука невзначай коснулась моей.

– Здорово, что сегодня все собрались вместе, правда? – сладким голоском пропела администратор.

Внутри меня отозвалось что-то неприятное. Я с трудом переборол желание одернуть ладонь и выдавил из себя вежливую улыбку. В конце концов, она могла быть просто любезна со мной, а я, в свою очередь, воспринимал ее расположение как навязчивое нарушение личных границ.

– Наверное, – нерешительно согласился я. – Да, наверное.

– Ты же выпьешь со мной, Боузи?

Постоянный прием таблеток отучил меня от алкоголя и, если быть честным, я не собирался вновь вспоминать его вкус. Однако Нэнси все решила за меня. Она протянула мне пластиковый стаканчик с бордовой жидкостью.

– Красное, сухое, – подметив мое выражение лица, девушка настаивала. – Хотя бы один за этот вечер, ладно?

Нэн выглядела крайне заинтересованной в разговоре, который никак не мог начаться. Вспомнив, что последний раз я принимал свои препараты несколько дней назад, я кивнул бывшей коллеге и осушил стакан наполовину.

Музыка стала громче. Джим не собирался останавливаться на «ABBA» и, теперь в ход пошел полный плейлист «Хиты 80-ых». Через изрядно фонящий звук, настроенный «избранным световиком», я распознал ритм трека «Tainted Love» авторства группы «Soft Cell».

Те, кому надоело двигаться с пиццей и стаканчиками в руках, вышли на импровизированный танцпол, который еще утром был обычным коридором на аллее квестов. Кто-то включил дым-машину, и красный свет, окутывающий окружающее пространство, обрел плотность.

Нэнси склонила голову к моему плечу и обняла за руку. Она была ощутимо ниже меня, и ее жест ощущался как попытка на мне повиснуть. Меньше всего на свете я хотел пытаться с ней разговаривать. Недолго размышляя о своем положении, я осушил стакан до конца.

Рик и Джия, казалось, действительно долго ждали подходящего момента для того, чтобы как следует оторваться. Я наблюдал за танцами своих старших коллег с интересом. Еще никогда они не казались мне настолько жизнерадостными. Видеть их в таком состоянии было для меня особой привилегией и являлось чем-то вроде успокоительной таблетки для собственной психики: теперь я знал, видел и понимал, что на самом деле скрывалось за их вечно холодным поведением и тычками в мой адрес. Я пообещал себе, что наконец научусь не воспринимать рабочие отношения между нами как презрение с их стороны.

От анализа меня оторвала Нэнси. Наше взаимодействие начинало по-настоящему меня утомлять.

– Боузи, пожалуйста, пойдем к ним! – хныкала администратор.

– Извини, я не танцую, правда.

– Еще полчаса назад ты и не пил! – капризно надула губы Нэн. – Давай один раз!

Еще раз удовлетворить просьбу этой девушки значило подписать себе приговор. Наверняка она предполагала, что я крайне неустойчив к алкоголю за неимением привычки, и сейчас, после пары глотков вина, буду готов стать ее спутником вечера. К огромному сожалению Нэнси, это ничуть не соответствовало реальности.

– Нэн, послушай… – осторожно начал я.

Я попытался мягко освободить свою руку, но девушка держалась за нее очень крепко, и уже предприняла попытку вытянуть меня в сторону танцпола насильно.

– Нэнси, хватит, – строго проговорил я. – Я просто хочу побыть здесь, окей?

Ее пальцы впились в мою руку еще крепче, и я почувствовал отголосок боли.

– Дуглас, ты пойдешь со мной! – угрожающе зашипела бывшая коллега. Ее глаза были полны уверенности, а губы сжались в узкую полоску. – Я устала за тобой бегать и этот вечер намерена провести так, как мне хочется, ты меня слышишь?!

Немного ударивший в голову алкоголь мешал мне воспринимать ситуацию абсолютно трезво. Я уставился на нее в упор, наблюдая за тем, как образ знакомой мне немного навязчивой, но все еще воспитанной юной девушки превращался в темное пятно, от которого исходила неясная мне агрессия.

Ощущения в руке становились все более неприятными, и я грубо выдернул ее без тени раздумий.

Нэнси закричала:

– Ты урод!

Мое сознание улавливало голос девушки, но перед глазами застыла совершенно другая картина. Я как будто бы разом уменьшился в размерах, а красные кирпичные стены родного квестового клуба мгновенно покрылись деревянной отделкой. Вокруг меня стояла толпа людей такого же низкого роста, как и я сам. Пелена не давала мне хорошенько разглядеть их сразу, и лишь спустя мгновение я понял – это были дети. Те самые дети, с которыми я вырос.

Фраза Нэнси пробудила неприятные мне воспоминания, которые, в силу моего легкого опьянения, быстро материализовались, словно я плутал в очередном «видении» о доме Бодрийяров. Однако, в отличие от моих путешествий по покоям МёрМёр, в этом эпизоде практически ничего не происходило. Дети стояли вокруг, уставившись на меня так, словно в тяжелой судьбе каждого из них был виноват я лично. Они молчали, но я прекрасно помнил, что однажды меня клеймили уродом именно в этом самом месте и при этих самых обстоятельствах. Главная проблема заключалась не в том, что крик девушки вызвал такое состояние моего подсознания. К сожалению, порция вина не давала мне найти путь, благодаря которому я мог бы выбраться обратно, в квестовый клуб, залитый красным светом.

Я почувствовал, как плечо вдруг отяжелело от тепла.

– Правильно ли я понимаю, что главного гостя этой богом забытом вечеринки вы дожидаться не планировали?!

Это был Боб. Я не мог знать, слышал ли он то, что сказала Нэнси и понял ли, что между нами произошел конфликт. Однако, как только я почувствовал прикосновение босса к плечу, девушка просто испарилась.

Если бы я не знал, что Нэнси существует на самом деле, я бы воспринял эту ситуацию как проверку призрачным образом на терпеливость и зрелость. Или же как еще одно прямое доказательство того, что в моей жизни мало что изменилось с тех пор, как я покинул общественное заведение, в котором мне пришлось взрослеть. Пытаясь адаптироваться к окружающей меня реальности, я лишь все больше убеждал самого себя в том, что любые мои действия всегда будут восприняты людьми абсолютно противоположно вкладываемому смыслу. Клейменный «уродом» и «фриком» однажды, остается таким в глазах других людей навсегда. Неужели я всерьез мог подумать, что просто никому не рассказывать о том, что я вижу, и соглашаться на чужие просьбы – будет достаточно для исчезновения ярлыка?

Коллеги приветствовали Боба. Рик подошел пожать ему свободную руку, но вторая ладонь толстяка продолжала покоиться на моем плече. Мне пришлось дождаться, пока мужчины закончат приветственный диалог для того, чтобы наконец обернуться.

Первое, на что я обратил внимание – взгляд моего начальника. Он довольно-таки ехидно улыбнулся, и эта эмоция казалась слегка зловещей в ярком, бьющем по глазам, красном освещении.

– Я не люблю, когда дамы не понимают сказанного с первого раза, – глубоким тоном произнес он.

Я постарался перевести взгляд и найти другой объект для внимания в окружающем пространстве, потому что не мог выдержать того посыла, что он старательно вкладывал в последнюю фразу. Но, как это обычно и бывало в моей жизни, об этом простом решении я впоследствии сильно пожалел.

Веселый Боб явился на корпоративную вечеринку не один. Прямо за ним я обнаружил очень приметного жилистого мужчину довольно-таки зрелого возраста. Он был не так высок, как Боб, но для того, чтобы смотреть ему прямо в лицо, мне все еще приходилось поднимать голову наверх. И, встретившись с его пытливым взглядом, я по какой-то причине не мог просто отвернуться и продолжал смотреть на него в упор.

Я не знал, что именно заставляло меня пялиться на сопровождающего Боба: его белоснежно седая, слегка кудрявая шевелюра, старомодно уложенная назад на манер английского денди, узкие и тонкие черты лица, которые в своем сочетании создавали четкое ощущение иностранного происхождения незнакомца, или почти черные выразительные глаза, подчеркнутые лучиками морщин в уголках. Еще ни одна чужая внешность не вызывала во мне столь большого интереса. Если бы Иви была здесь, она непременно бы уговорила мужчину позировать ей для портрета – настолько сильно он выбивался из тех типажей, что мы видели на улице ежедневно.

Смех Боба заставил меня прекратить игру в гляделки. Казалось, сегодня он выполнял роль моего личного резонера:

– Этого я и ожидал!

Стоять вот так рядом и пытаться продолжать общение, состоящее из сплошных намеков, я был не намерен. Почувствовав острую потребность в личном пространстве, я наскоро пробормотал извинения и отошел от общего стола. Коридор был достаточно узким для того, чтобы скрыться из поля зрения, поэтому я просто отступил к противоположной стороне аллеи и вжался спиной в дверь, которая еще совсем недавно вела на склад, а сейчас открывала путь в комнатную версию прошлого семьи Бодрийяров.

Даже пребывая на расстоянии от Боба и его товарища, я чувствовал тот самый испытующий взгляд и терпеливо ждал, пока внимание неизвестного мне мужчины в совершенно неуместном для такой вечеринки клетчатом деловом костюме переключится на что-то другое. Я старался найти что-то интересное для себя среди коллег, которые охотно опустошали бутылки с алкоголем, танцевали, поглощали закуски и всячески веселились. По крайней мере, Нэнси все еще не появлялась, и этого уже было достаточно.

Джим продолжал выискивать лучшие треки молодости Боба в своем плейлисте. Было сложно сказать, оценил ли шеф его старания по достоинству, так как танцевать толстяк определенно не планировал. На том месте у стола, которое только что занимал я, быстро оказалась Джия. Она вела какой-то бурный диалог с Бобом и его товарищем – скорее всего, последний появился в клубе не впервые и был хорошо ей знаком.

Мне было необходимо расслабиться. С настолько громким битом, вылетающим из колонок, не помогли бы справиться никакие наушники, поэтому я счел присутствующее музыкальное сопровождение подходящим для того, чтобы самостоятельно инициировать свое особое состояние. С тех пор, как меня преследовали образы, которые появлялись в моем сознании без моего согласия или желания, я практически разучился пользоваться эскапизмом, как по-настоящему полезным навыком. Именно сейчас, когда я не понимал, как могу преобразить этот вечер для самого себя, я посчитал разумным отключиться и ни о чем не думать.

Зал продолжал наполняться дымкой. Обзор становился все более слабым, и я переставал различать коллег, собравшихся на аллее. До последнего мой взгляд был устремлен в сторону Джии, Боба и его друга, но даже эти трое, вскоре перестали быть мне видны. Из-за красного света клубы дыма утрачивали свою белизну и наливались неприятным морковным оттенком. Еще секунда, и на месте нашего коридора осталось лишь пустое, слепое пространство, в котором не существовало ничего, кроме звука и света.

Боковым зрением, слева от себя, я заметил движение и развернулся. В дымке выделялась черная бесплотная фигура, которая при продолжительном рассмотрении была идентифицирована мной как человек, имя которого я узнал не так давно. Я видел его всю свою жизнь и никогда не задумывался о том, что этот силуэт мог принадлежать реальному существу, с собственной историей и болью, которые, должно быть, и сделали из него именно то, что приходило ко мне во снах.

Не зная его имени и судьбы ранее, я бежал прочь. Пытался скрыться от него в закоулках фантазий, которые в конечном итоге оказались доступными мне чужими воспоминаниями. Но теперь вместе со знанием ко мне пришла сила, и я не намерен был ее игнорировать.

Я сделал несколько шагов вперед, надеясь не спугнуть породнившийся со мной образ, но прогадал – стоило мне начать двигаться, Герман, или, скорее, то, что осталось от него в альтернативной реальности, инициировало старт нашей любимой игры самостоятельно. Он рванул в ту сторону, где находилась пожарная лестница, ведущая прочь из помещения квестового клуба. Я побежал следом за ним.

Обычно запертая дверь в этот раз поддалась мне удивительно легко. Мы все больше отдалялись от эпицентра праздника, и вид передо мной прояснялся – я отчетливо видел лестничные пролеты и черную фигуру, бегущую по ступенькам вниз. Музыка стихала, а Герман набирал скорость. Я перепрыгивал через пролеты и стремился нагнать его так отчаянно, будто бы моя встреча с тем, кого не существует более двухсот лет, могла что-то на самом деле изменить.

До первого этажа оставалось совсем немного, и я чувствовал, что вот-вот пройду сквозь полупрозрачную спину старшего Бодрийяра. Но когда я протянул руку для того, чтобы хотя бы попытаться задержать Германа, в сознание врезался громкий и неприятный звук.

У меня звонил телефон.

Я пришел в себя с невероятно тяжелым ощущением опустошения. Голова кружилась от быстрого бега, а рингтон на моем смартфоне оглушал пространство, врезаясь эхом в пустоту лестничных клеток. Я качнулся из стороны в сторону и нашел опору у стены. На экране гаджета высвечивалось знакомое имя: «Константин». Подождав еще пару минут для того, чтобы восстановить дыхание и распознать пространство в его реальном проявлении, я все-таки ответил на звонок. В пустоте мой голос звучал почти оглушающе:

– Д-да?

– Боузи? Ты в порядке? – мой бывший врач звучал обеспокоенно. – Дышишь так, словно бежал марафон.

– Почти, – попытался откашляться я.

Напротив стены нашелся старенький и ржавый радиатор. Не думая об отстирывании оранжевых пятен от джинсов, я смело приземлился прямо на него.

– Тебе удобно говорить? Сейчас я нахожусь возле компьютера на ресепшен, в диспансере.

После этой фразы я мгновенно пришел в себя. Больше мне не мешала ни одышка после догонялок с Германом, ни порция выпитого ранее вина.

– Слушаю очень внимательно, – серьезно произнес я.

– Хорошо. Я нашел кое-что, но не знаю, насколько это поможет твоему… – старший друг осекся. – Ну, назовем его расследованием.

– Любая информация будет полезна, правда.

– Что ж, тогда первое, – тихо проговорил Константин. – Джереми Бодрийяр действительно есть в нашем реестре.

Я ожидал от себя ярких реакций на подобные новости, но в этот раз мое сердце осталось на месте. Это было сложно объяснить. Скорее всего, я успел поверить в свою теорию о генетических заболеваниях семьи Германа слишком сильно, и теперь услышал не какое-то открытие, а лишь подтверждение своим словам.

– И это точно тот человек, которого ты ищешь, потому что дата рождения соответствует информации из Бюро. Сейчас ему пятьдесят два года, и он жив.

– Есть ли еще что-то полезное? – с интересом выпытывал я.

– Я… не знаю, – доктор, казалось, был немного потерян, и в таком состоянии я слышал его впервые. Еще бы, мой идеальный, практически не настоящий с виду мозгоправ нервничал. Невероятно! – Сложно сказать, что ты сочтешь полезным. Например, последний раз он наблюдался у нас пятнадцать лет назад.

– Хм.

– Его мучали визуальные и слуховые галлюцинации, но препараты, прописанные его доктором, помогли. По крайней мере, здесь стоит буква «Р», в самой последней колонке.

– Что это значит? – нахмурился я.

– Ремиссия, – негромко произнес Константин.

Я лихорадочно соображал, пытаясь понять, что еще должен выяснить для того, чтобы сдвинуть задачу с мертвой точки. Мой следующий вопрос выдался довольно очевидным.

– Там указаны контакты?

– Конечно, – я услышал, как специалист щелкнул мышкой. – Есть телефон.

После этого в трубке повисла тишина.

– Константин? – позвал доктора я.

– Я здесь, – мужчина вздохнул. – Если честно, я просто не понимаю, что ты будешь делать с этим номером. Позвонишь и расскажешь, что тоже страдаешь галлюцинациями? Или спросишь, видел ли он во время обострения своего далекого предка? Так как я выдаю тебе конфиденциальную информацию, мне необходимо понимать, что ты собрался делать с ней после получения.

Этот комментарий был крайне логичным. Всерьез я не задумывался о том, что конкретно стану делать, если вдруг найду способ связаться с последним оставшимся в живых Бодрийяром. В конце концов, он вообще мог ничего не знать о МёрМёр. А то, насколько прямым родственником он приходился Герману, мы узнать были не способны.

– Тогда еще вопрос, – задумчиво продолжил я.

– Спрашивай.

– Точный адрес регистрации пациента в вашей базе посмотреть можно? Если есть медицинская карта, там должно быть указано место регистрации в любом случае.

– Ох, – доктор шумно вздохнул. – Сейчас, подожди.

Я услышал шорохи и скрип бумаги. Кажется, теперь Константин пытался найти информацию вовсе не в электронных документах.

– Подожди, ты ведь сказал, что у компьютера на ресепшен? – с подозрением поинтересовался я.

– Компьютер с ресепшен действительно у меня, это ноутбук. Но я в архиве. База пятнадцатилетней давности содержит только имена, фамилии и номера медицинских карт. Практически все, что ты услышал, я прочитал из физического экземпляра карты Джереми.

– Оу, – с иронией поддел его я. – Так ты, оказывается, авантюрист!

Я не смог сдержать улыбки и не стал бороться со странным импульсом положительной энергии в своем теле. Новое для меня ощущение заставило подняться с радиатора и, наконец, покинуть пожарную лестницу через черный ход. К моему удивлению, я оказался на хорошо знакомой мне курилке. Оказывается, до нее можно было добраться более коротким путем!

– Мда, – кратко отозвался Константин. Его тон стал еще мрачнее.

– Что там?

– Я вбивал этот адрес в навигатор, когда забирал тебя, – тяжело произнес он.

– Я не понимаю.

– Место его регистрации – то, что осталось от МёрМёр, – наконец, пояснил специалист.

Все мои органы все еще оставались на своих местах, но по телу прошел легкий трепет. Дело набирало обороты.

– Так, – я облизал внезапно пересохшие губы. – Теперь я могу ответить на твой вопрос.

– Какой? – все еще мрачно поинтересовался доктор.

В голосе Константина продолжали открыто прослеживаться его реальные эмоции. Он был напряженным и уставшим. Его самоотверженность ради поисков нужной только мне истины уже поразила меня, поэтому я хотел отпустить своего новоиспеченного напарника-сыщика поскорее.

– Ты спросил о том, что я собираюсь сделать с контактом Джереми, если его получу, – стараясь сохранять бодрость, разъяснил я. – Место регистрации сейчас прояснило многое – как минимум, это значит, что он может быть одним из владельцев наследного дома Бодрийяров или же когда-то таковым являлся и участвовал в сделке купли-продажи. Это значит, что мы, возможно, уже работаем с ним практически напрямую. Ну, через мистера О, но это не имеет значения.

– Я все еще не понял твоего ответа, – вздохнул старший друг.

– Я хочу сказать… – идея звучала безумно, но имела в себе логическое обоснование. – Мне есть с чем ему позвонить, понимаешь? Даже если я захочу поговорить с ним об истории его семьи, у меня есть предмет разговора. Наш проект. Мы выкупили украденные Сэмом вещи напрямую у владельца поместья. Возможно, именно Джереми получил наши деньги за барахло, которое отошло ему по наследству. Я позвоню для того, чтобы попросить еще какой-нибудь шкаф. А если он давно не имеет отношения к дому – принесу свои извинения, скажу, что ошибся.

– Если он продавал вещи заказчику, то своим поступком ты перепрыгнешь через его голову, – скептически подметил Константин.

– Я уверен, что мистер О меня поймет, серьезно! – в такой расклад я слабо верил сам, однако об этом знать доктору не стоило. – Это ведь просто один шкаф, и ничего больше.

Мужчина снова вздохнул. Его абсолютно точно не устраивал нынешний расклад дел, но с аргументированностью моего ответа спорить было просто невозможно. Я терпеливо ждал.

– Ладно, записывай номер, – сдался он.

– Подожди! – поспешил прервать его я. – Я на курилке. Через минуту буду в офисе.

Я дернул на себя соседнюю от черного хода дверь, чтобы попасть в помещение производства, минуя квестовый клуб. Практика бега за Германом сыграла мне на руку – я хорошо размял ноги и перескакивал через три ступеньки на лестнице, даже не задыхаясь.

В нашем блоке стояла полная тишина. К моему личному счастью, свет в павильонах остался включенным. Я быстро ввел цифры на кодовой панели от двери офиса и дернул ее на себя.

– Так, я у своего рабочего стола… – комментировал каждое свое действие я. – Ищу ручку…

– Нашел? – устало спрашивал психотерапевт.

– Да, извини, я очень торопился. Я пишу.

Константин продиктовал мне полный номер Джереми. Записав его полностью, я еще раз посмотрел на последние четыре цифры и застыл.

– Этот номер кажется мне знакомым, – тихо произнес я.

– Боузи, все наши номера начинаются одинаково.

– Нет, не в том смысле. Я знаю эту комбинацию, но не могу вспомнить, откуда. И посмотреть не могу, ведь держу свой телефон в руке.

И снова вздох.

– Ты хочешь, чтобы я проверил номер прежде, чем ты позвонишь, так?

– Ну… – моя просьба была совсем детской и неуместной. Я собирался позвонить незнакомому мужику, но, прежде просил сделать это Константина. Стыд! – Может быть, у тебя есть рядом рабочая трубка?

– Есть, – без особого желания подтвердил доктор.

– Константин, ну пожалуйста.

После такого диалога мой бывший лечащий врач должен был сам отправить меня в черный список. Причем абсолютно осознанно.

– Хорошо, я могу позвонить, – в конце концов, согласился специалист. – Но что сказать?

– Ничего не говори! Тебе просто нужно понять, рабочий ли номер. А если возьмет трубку – сразу отбивайся! Ты же звонишь с городского, он не определится?

– Конечно же, нет.

– Отлично, – меня начинал захватывать адреналин. – Просто, если сейчас мы зашли в тупик, я хочу узнать об этом, когда ты будешь на связи.

Казалось, мой эмоциональный порыв смягчил доктора:

– Окей. Не клади трубку, я звоню со второго телефона.

Я слышал писк кнопок на рабочем телефоне Константина. Кажется, он решил позвонить Джереми по громкой связи, потому что до меня вполне отчетливо доносились гудки. Первый… Второй… Третий… Никто не брал трубку. Но, возможно, мы действительно припозднились со звонком и человек давно спал.

– Номер рабочий, ты слышал, – наконец, резюмировал мужчина. – Я отбиваюсь.

– Стой!

Это не могло быть галлюцинацией. Я слышал тот самый рингтон, который, однажды уже успел заставить меня испытать неописуемый ужас во время поездки в МёрМёр. История повторялась. Но я не мог быть на сто процентов уверенным в этом, пока не увидел бы звонящий старенький смартфон своими глазами.

– Боузи, что у тебя происходит?

Я разрыл кучу бумаг на своем столе и, поднимая последнюю папку, приложил все усилия к тому, чтобы не издать ни звука. Звонок с городского номера шел на телефон старика Сэма.

– Боузи, ты здесь? – Константин начинал паниковать. – Пожалуйста, подай хоть какой-то сигнал, что ты меня слышишь.

Что-то заставило меня обернуться. Забывшись, я продолжал удерживать свой смартфон у уха. Все еще надрывающийся телефон старьевщика я зажал во второй, свободной руке.

Из дверного проема за мной наблюдала худая фигура мужчины, имени которого я не знал.

За моей паникой с легкой насмешкой и интересом следил взгляд выразительных, почти черных глаз, подчеркнутых лучиками морщин.

Часть 3

Глава 1

Темный силуэт ребенка, чьи черты лица я до сих пор не мог лицезреть, практически сливался с поверхностью добротной викторианской лестницы, конструкция которой была построена на века. Чем именно занимался Реймонд, разобрать было невозможно, но монотонный шкрябающий звук намекал на то, что мальчик целенаправленно наносил урон одной из ступеней. Изображение было достаточно ясным для того, чтобы я мог сосчитать, какой именно, однако мое подсознание выдавало правильный ответ без лишних подтверждений. Седьмой. Не было никакого сомнения в том, что сейчас я вновь находился в МёрМёр, а все трагических события, связанные с хозяином особняка, еще не успели произойти.

Я осмелился подойти ближе и наконец заметил, что мальчишка держал в руке предмет, похожий на кухонный нож. Именно им он пытался вскрыть плитку ступени, и делал это с очевидным знанием дела. Казалось, что эту операцию ребенок проводил далеко не в первый раз. Время от времени он останавливался и озирался – очевидно, боялся, что за старательной порчей парадного элемента дома его вот-вот могут застукать. Впрочем, это предчувствие сбылось немедленно.

– Рей! – в конце концов, окликнули подростка. – Маленький вандал, а ну прекрати!

Мелодичный и обычно мягкий голос пожилой женщины звучал строго. Невысокий и грузный силуэт Мари появился в проеме, ведущем в знакомую мне гостиную.

– Вот доиграешься у меня, я сейчас позову господина Бодрийяра, и достанется тебе на орехи! – старушка пригрозила мальчику кулаком.

К моему удивлению, такие предупреждения подействовали на Реймонда абсолютно противоположным образом. Он принял открытую, горделивую позу, словно пытаясь подражать осанке Германа, которую я успел хорошо изучить и запомнить.

– Я не люблю орехи, Мари, – с игривой интонацией, совсем не соответствующей возрасту, произнёс малыш. Теперь в том, что он заимствовал манеры старшего родственника, сомневаться не приходилось. – Но очень люблю своего дядюшку. А он любит меня.

Мари вновь сотрясла воздух угрожающим жестом:

– Видит Бог, он действительно слишком многое тебе позволяет, а ты и рад. Найду на тебя управу!

– Ты можешь попробовать, – самоуверенно усмехнулся Рей. – Но если мне твоя «управа» не понравится, дядя узнает об этом.

– Каков наглец!

Мари не могла стерпеть настолько безобразного поведения и, быстро семеня своими старыми и, должно быть, изрядно уставшими ногами, поспешила к лестнице. Служанка схватила мальчишку за ту руку, в которой он сжимал свой причудливый инструмент, и дернула на себя. Младший Бодрийяр завопил, будто сирена.

– Мари! Что у вас происходит?! – прервал домочадцев хозяин особняка.

Он вырос на месте, где еще недавно стояла Мари, так быстро, словно его высокая фигура материализовалась из воздуха. Герман наблюдал за сценой на лестнице из другого конца коридора, не торопясь вмешиваться напрямую – он знал, что его слова будет более, чем достаточно для решения любой из проблем.

– Господин, это просто неслыханно! Я поймала проказника за порчей ступени. Она скрипит и день, и ночь, и беспокоит вас, сами знаете! Льюис чинит, да все без толку. Оказалось, что поломка – дело рук маленького вандала.

– Мари, он тоже твой господин, хоть и юный, – холодно проговорил мужчина. – Отпусти его.

Слуга не могла ослушаться Германа, даже если очень хотела наказать его племянника. Рука Реймонда тотчас была освобождена.

– Он не ломает ступеньку просто так, да, Рей? – тон старшего Бодрийяра тут же сменился на ласковый. Еще бы! В ребенке он не чаял души.

Стоило дяде оказаться в поле зрения, мальчик преобразился. Его силуэт сжался в темный комочек, а странный предмет, используемый для вскрытия ступени, выпал из руки и покатился вниз. Я услышал неестественно плаксивые интонации. Реймонд, несмотря на юный возраст, был неплохим манипулятором.

– Дядюшка разрешил мне! – залепетал он. – Разрешил иметь свое тайное место!

– Господин, вы разрешили Реймонду ломать лестницу? – схватилась за сердце старушка.

– Покажи ей, Рей, – мягко попросил Герман.

Подросток развернулся к месту вскрытия, на которое успел приземлиться. Ловким движением руки он, как мне казалось, вытащил пару гвоздей, а затем погрузил свою руку под проступь и выудил оттуда книжку и продемонстрировал ее взрослым. Значит, шкрябал малыш совсем не для того, чтобы вскрыть плитку. Он ставил ее на место.

– Мальчик прячет там свои записи, Мари. Я разрешил ему найти любой тайник или смастерить его, но не знал, что он выберет лестницу. Но, раз уж так вышло – быть по сему.

Я услышал вздох старушки и смог рассмотреть, как она покачала головой.

Такая вседозволенность была ей непонятна и чужда. Последний раз оглянувшись на ребенка, она спустилась вниз. Должно быть, Реймонд просто ликовал, однако я все еще не видел его выражения лица и не был уверен. Просто чувствовал.

– Я не позволяла вам такого, господин, когда вы были в его возрасте, – робко заметила пожилая женщина. – Воспитывала вас строго, как завещала наша госпожа.

– Моей матери тут нет, Мари, и твоя строгость нам ни к чему. Лучше отдохни за книжкой у камина, хорошо? – теперь Герман обращался с ней значительно теплее. – Все в порядке, и мы ни в чем сейчас не нуждаемся.

– Да, господин, – грустно согласилась служанка.

Старушка прошла в гостиную мимо Германа, и я увидел, как он аккуратно погладил ее по плечу по пути. Кажется, старший Бодрийяр любил Мари и не хотел доставлять преданной женщине лишних проблем. Но своего ненаглядного племянника он любил больше.

Я услышал детский смех. От плаксивой интонации не осталось и следа: теперь Рей смеялся, а его голова была развернута в сторону дяди. Должно быть, последний скорчил ему гримасу или показал что-то смешное. Силуэт мужчины так и застыл в проеме. Теперь Герман лично наблюдал за тем, как племянник вновь прячет свой артефакт под седьмую ступеньку.

– Алло? Алло!

Я слышал голос Константина, но продолжал пугать его своим молчанием. «Видение» настигло меня так же внезапно, как и всегда, но подобное еще никогда не происходило в момент моей беседы с кем-либо. И точно не в ситуациях, когда за мной продолжали ехидно наблюдать из дверного проема.

– Я… в порядке, – только и смог пролепетать я. – Я перезвоню.

Нащупав кнопку отбоя, я волевым усилием заставил себя положить телефон Сэма обратно на стол. Изобразив тот максимум спокойствия, что я мог выражать в своем нынешнем состоянии, я развернулся к другу Боба и сделал шаг вперед.

– Я могу вам чем-то помочь? Должно быть, вы кого-то ищете? – дежурная улыбка появилась на моем лице сама по себе. Словно в сложившейся ситуации мое наигранное гостеприимство было уместно!

Незнакомец рассмеялся. Больше всего в таком ответе меня пугало не то, что я показался ему смешным, а то, что, даже смеясь, он не издал не звука.

– Вот ты где, – я услышал знакомый голос. Та, кому он принадлежал, очевидно, направлялась в офис. – Боб уже надумал, что ты решил уехать без него.

Джия выглядела совсем нетрезвой, но ее праздничный вечер еще точно был не закончен. В правой руке девушки опасно покачивался пластиковый стаканчик с золотистой жидкостью. Приблизившись к неопознанному мной посетителю, она приобняла его за плечо, и я понял, что комментарии про переживания босса были адресованы именно ему.

– Все понятно, – девушка усмехнулась и скептически оглядела меня с головы до ног. – Дуглас, ты вверг гостя в скуку. Постыдись!

Ее голос звучал весело, но мое напряжение продолжало усиливаться с каждой минутой. Товарищ Боба продолжал молчать, однако охотно последовал за Джией, когда та потянула его за собой. Напоследок он обернулся и подмигнул мне.

У меня не было времени, желания и сил разбираться в поведении абсолютно незнакомого мне человека, даже если он был бесконечно странным и вел себя подозрительно. Не в этот раз.

Я устроился за рабочим столом и, придерживаясь годами проверенной привычки к систематизации, начал собирать все брошенные мной документы в одну большую стопку. Схемы, мысленные графики, учет времени… Я позабыл обо всем этом почти месяц назад, когда производство получило новый заказ на постройку квеста для мистера О. Теперь моей постоянной? являлись неясные сны наяву, галлюцинации, так тесно соприкасающиеся с окружающей реальностью, одни и те же мысли, преследующие меня изо дня в день. И если до того, как я узнал об истории Бодрийяров, моя жизнь существовала в замкнутом пространстве, то теперь она сузилась до картонной коробки, стенки которой давили на меня, съезжались и не давали мне ни единого шанса на освобождение.

Чем чище становилась поверхность стола, тем сильнее из общей композиции выбивался старенький, побитый жизнью и владельцем, мобильный телефон. Теперь одно было ясно точно – номер, привязанный к этому гаджету, принадлежал последнему представителю семьи, чью тайну я пытался разгадать.

Как этот человек был связан с Сэмом? Могли ли Сэм и Джереми быть одним человеком? И если – да, то почему мистер О так легко принял мою версию о мародерстве старьевщика, и убедил моих коллег в том, что смог уладить ситуацию с собственником особняка напрямую? Могло ли случиться так, что с вещами последнего Бодрийяра был реквизирован и его телефон? Но почему тогда Сэм не поменял симку?

Рой мыслей превращался в небольшой, но очень болезненный торнадо, вьющийся где-то в центре моей черепной коробки. Ноющее ощущение откликалось в затылке, в месте, где был обнаружен белый очаг неизвестного мне происхождения. Пытаясь справиться с тем, что вопросы никак не хотели выстраиваться в логический порядок, я не заметил, как начал чертить и писать на листке, покоящимся сверху всей стопки собранных бумаг. Кажется, это была транспортная накладная Рика. Но переживать о том, что он снова обнаружит мою ошибку и обязательно меня покарает, было бесполезно. Чему быть, того не миновать.

Я перевернул испорченный лист и написал на нем имена, которые пока не мог связать между собой. «Сэм» расположился в левом верхнем углу, «Джереми» – в правом. Между ними я нарисовал знак вопроса и, немного подумав, добавил чуть ниже него «МёрМёр». Кроме общего телефона, факта посещения одной из самых популярных заброшек нашего пригорода и обладания никому не нужной рухлядью – их ничего не связывало. Но и этих пересечений для моих подозрений было вполне достаточно. Могли ли эти двое быть одним человеком? Я хорошо помнил свое первое и последнее посещение лавки – старьевщик уже вошел в стадию глубокой старости, а Джереми, судя по всем подтвержденным данным, было всего пятьдесят два года. Кроме того, если бы Сэм имел хоть что-то общее с семьей Бодрийяров, это стало бы известно Мисти из Исторического Бюро. Но ее сообщение было кратким и крайне понятным – Джереми был последним носителем этой фамилии. Он сменил ее по непонятным обстоятельствам, но его имя осталось прежним.

Теперь я жалел о том, что обратился к знакомой Эндрю и узнал чуть больше, чем мне следовало. Если бы история закончилась на том, что я обнаружил мародера, сейчас бы мне не приходилось выбираться из тупика. Все было совсем не так просто. А зацепившись за что-то основательным образом, мой мозг уже не мог остановиться. Интерес усиливала и усугубляла та самая, все еще неразгаданная мной, личная причастность. Наблюдаясь у специалиста уже три года и зная о своих проблемах, я все еще был убежден в том, что не мог просто подтасовывать факты в своих «особых» состояниях. Я знал, как умер Герман задолго до того, как Эндрю подтвердил факт способа его самоубийства.

Под моей рукой рождались странные рисунки, созданные глубоким бессознательным: не зная, как решить тот или иной вопрос, я начинал рисовать спирали и завитки. Затем штриховал их, перечеркивал и создавал новые.

Осмотрев непонятные мне символы, я решил, что таким образом мое сознание транслирует свое состояние через действия. Я действительно ходил кругами, зацикливая самого себя.

Телефон разрывался от уведомлений. Константин переживал о том, что слушал тишину в трубке несколько минут до того, как я просто отключился без объяснений. Но я не мог ему ответить. Не потому, что не хотел, а потому что не знал, что должен написать в своем сообщении. То, что приходило в голову, выглядело не лучшим образом: «Прости, кажется, что старьевщик, которого я обличил, и есть Джереми Бодрийяр, которого мы ищем, но я не уверен, потому что с точки зрения трезвой оценки это просто невозможно?» Альтернативный вариант был еще более безумным: «Я не мог ответить, потому что смотрел «видение» про тайный дневник Реймонда, который прячется под седьмой ступенькой. Помнишь, на одном из сеансов я рассказывал, что в моем доме из особых состояний скрипит именно она?». Ни одна из этих версий не смотивировала бы моего бывшего врача помогать мне и дальше на дружеской основе. Скорее, он предложил бы мне возобновить наши сеансы и все-таки вернуться к приему новых таблеток. Вскоре я и сам буду готов принять, что блокировка сознания станет идеальным вариантом решения моих проблем.

Я больше не мог позволить себе бездумно пялиться в исписанные листы и, оглядев свои каракули напоследок, покинул офис. Единственным решением, которое приходило ко мне в голову после анализа произошедшего, была повторная поездка в «Лавку Сэма». Но я сознательно учился на своих ошибках и более не собирался перемещаться по сомнительным локациям в одиночестве. Мне нужно было вернуться на аллею квестов для того, чтобы обсудить свои планы с единственным другом, который бы принял их безоговорочно.

То, что осталось от вечеринки, точно подходило к концу. Большая часть присутствующих разбрелась по разным частям комплекса – никого из гейм-мастеров я не видел, но отчетливо слышал разговоры и смешки, раздающиеся из игровых пространств. Боб и его крайне эксцентричный товарищ также исчезли. За столом продолжали праздновать только Рик, Джия и Хелен. Увидев меня, коллеги пригласили присоединиться к ним жестом, но я, не раздумывая, покачал головой. В состоянии потерянности, что захватывало меня с головой, я был способен рассказать им все или то многое, что коллегам знать определенно не стоило.

Джим уже не стоял, а сидел за своей импровизированной музыкальной стойкой. Кажется, он настолько увлекся музыкой этим вечером, что и ел, и пил прямо здесь, складывая пластиковые тарелки с остатками пиццы на одну из колонок.

– Привет, Джим, – я приветствовал его второй раз за вечер, но в этот раз от настроения подзуживать друга не осталось и следа.

– О! Я думал, что ты ушел… – старший гейм-мастер был нетрезв, но продолжал держаться бодро. Должно быть, он не заметил, что Боб ушел и все еще надеялся выделиться перед начальством. – Что-то я не видел тебя среди тех, кто оценил мой диджей-сет!

– Мне нужно было поговорить кое с кем, – уклончиво отозвался я.

Мой друг сделал заговорщическое выражение лица и, как и всегда, слегка театрально понизил голос:

– Это была девушка?

– Это был врач, Джим.

Сколь бы смешным не был этот диалог, он, пожалуй, идеально описывал всю мою жизнь и те скудные социальные коммуникации, что у меня имелись.

– А, этот напыщенный идиот в коричневом тренче… – недовольно промычал парень.

– Его зовут Доктор Константин, Джим. И он нормальный, сейчас мы с ним общаемся как… – я застыл, вспоминая, что так и не определился с тем, чью фигуру «переносил» на специалиста. – Не как пациент и доктор.

– Может быть, нормальный. Но он меня выгнал! – мой бывший коллега вскочил и возвел руки к небу. Я понял, что очередной актерский этюд был в самом разгаре. – Выгнал, когда я сидел в больнице и переживал за моего несчастного друга! Ах, что за жестокость он тогда проявил, это было немыслимо!

В голову пришла мысль, что Джим будет играть на публику, даже если, не дай бог, окажется при смерти. Он комично сложил руки в районе сердца и печально посмотрел вдаль.

– А я ведь так переживал! – парень продолжал раскручивать обороты в собственной драме. – Что с моим Боузи?! Мой лучший, верный друг страдает! А этот человек в дорогой одежде, так напоминающий своим видом столб… Что он сделал?! Прогнал и не дал ни шанса проявить себя и спасти товарища, который оказался в беде…

– Джим, я пришел с серьезным вопросом, и, кажется, это станет идеальным шансом для тебя «спасти товарища», – я прервал друга, пытаясь скорее перейти к сути.

Заметив, что я никак не реагирую на его актерские потуги, гейм-мастер сбросил свой образ и немного заскучал. Должно быть, на самом деле я был далеко не «верным и лучшим» другом, как сказал Джим. В последнее время я обращался к нему лишь за тем, чтобы он куда-то меня отвез. Это была плохая, но неизменная моя черта – вспоминать о друзьях лишь тогда, когда я нуждался в помощи. Возможно, именно из-за такого моего поведения пропала и Иви.

– Хм… Тебе снова нужно забрать старье для квеста, да? – без особого интереса уточнил бывший коллега.

– Не совсем, – я вздохнул, хорошо осознавая, что затягиваю товарища в нужную лишь одному мне переделку. – Но поедем мы туда же, в «Лавку Сэма», все верно.

– То место, где тебе подарили барахлишко? – на лице парня вновь промелькнула толика веселья. – О, так ты пристрастился к бесплатным штукам, да…

Я больше не мог сохранять сосредоточенное выражение лица и, не выдержав, рассмеялся и ткнул Джима в плечо.

– Ай! Как больно! – страдальчески воскликнул друг.

– Ну конечно, да, я так и поверил! – я ткнул его снова. – Джим, это очень серьезно. И нет, мне совсем не нужно никакое барахлишко. Мне нужно кое-что выяснить. И вернуть.

Да, если бы я встретил старика, я бы непременно вернул ему древний гаджет. Хотя бы потому, что больше никогда в жизни не хотел вновь наблюдать, как он звонит. Это становилось для меня ощутимым триггером.

– Гхм, – бывший коллега пригладил свои волосы. – Ну, хорошо-хорошо. Когда же ты хочешь ехать?

– Для меня – чем раньше, тем лучше, Джим, – беспомощно глянул на него я. – Ты сможешь прийти в себя к утру?

Старший гейм-мастер достал свой смартфон из кармана и посмотрел на время. Затем посмотрел на меня и совершенно непохожим на свой обычный тон, ровным и низким голосом спросил:

– Тебе точно это нужно, да?

– Точно, – кивнул я и опустил глаза в пол.

– Но садиться за руль… – с сомнением покачал головой парень.

Я почувствовал вибрацию в руке и, еще не переворачивая телефон к себе экраном, сделал мысленное предположение о том, кто решил поговорить со мной прямо сейчас, в ночное время.

Естественно, Константин больше не мог мириться с моим молчанием и теперь, будучи не обремененным врачебной этикой, решил до меня дозвониться.

– Ой, так это же мистер Доктор? – Джим сам поднял мою руку и беспардонно заглянул в экран. – Хочу с ним поговорить!

– Джим, не надо! – запротестовал я, пытаясь освободиться из его хватки.

– Надо, Дуглас. Сейчас мы у него спросим, какого цвета его сегодняшний тренч.

Прежде, чем я успел отскочить от Джима, он выдернул из моей руки смартфон и нажал зеленый значок трубки.

– А, это мистер Доктор? Боузи сейчас не может подойти, он разговаривает со своим лучшим другом, то есть со мной, да. И в этот раз вы меня не выгоните! Ага.

Я опустил голову в руки и не знал, как реагировать на комичность ситуации.

– Ночная смена? – друг использовал свой самый скучающий образ для диалога с Константином. – А у нас вечеринка! Видите, как вам не повезло, мы вас на нее и не позвали, не подумали. О, кстати, мы знаем, куда вас позвать, ну, скажем, сегодня утром. У вас во сколько заканчивается смена?

А такое предложение уже совсем не вписывалось в мои планы. Я подтянулся и попытался вытащить трубку из руки Джима. Но тот встал и направился гулять по коридору, совершенно не обращая внимания на все мои жестикуляции и немые просьбы прекратить разговор.

– Куда поедем? – парень растягивал слова, всем своим видом показывая незаинтересованность в обществе доктора. – Поедем в то место, где последний раз Дугласу стало плохо, ну, помните, мы потом поехали в больницу, и вы приехали, чтобы меня выгнать. Да, я до сих пор обижен, честное слово.

Я бесконечно мог соглашаться на возобновление сеансов мысленно, но морально, будучи в тупике своего так называемого расследования, я был совсем не готов вновь слышать все эти аккуратные намеки на мое сумасшествие. Но если Константин продолжит погружаться в историю Бодрийяров вместе со мной после того, как я уже пожертвовал частью его ночного дежурства для поиска абсолютно невнятной, но запрещенной информации, хрупкая грань нашего выстроенного нейтралитета рисковала быстро разрушиться. Доктор был готов мне помочь и звучал в своих намерениях даже слишком убедительно, но я не доверял ему до конца. В моей голове светилась очень яркая виртуальная вывеска внушительных размеров. На ней было написано всего два слова, и оба из них – жирным шрифтом: «ЭТО ПСИХИАТР». Ниже виднелась небольшая приписка: «Фильтруй информацию!» Из-за того, что буквы второго предложения были значительно меньше, так или иначе, об этом дисклеймере я все время забывал. Но не сегодня. С инцидента со звонком на телефон Сэма прошло меньше часа.

– Нет-нет, это не заброшка, вы так не переживайте, – Джим продолжал рушить мою систему взаимодействия со специалистом. – Это магазин старья. Да, «Лавка Сэма». Не знаю, что там горит Дугласу, но ему нужно что-то отдать и он хочет сделать это утром. А я, видите ли, не то, чтобы в состоянии вести машину так скоро. Да, я добропорядочный гражданин, а вы?

Мне приходилось стоять рядом и ждать, пока гейм-мастер закончит. Единственный плюс, который действительно был в этом разговоре – у нас появлялся весомый шанс оказаться у Сэма так скоро, как я планировал.

– Я, конечно, поеду тоже. Ну, тогда вы можете забрать нас прямо из клуба. Думаю, малой еще отправит вам адрес и что там еще нужно… Да-да, время. Пока, мистер Доктор, и не проспите, а то, знаете, я все еще обижен, и, если опоздаете, обижусь еще сильнее.

Джим завершил звонок и победно улыбнулся, протягивая мне смартфон.

– Ну и зачем ты это сделал, Джим?! – взорвался я, отбирая у него гаджет.

– Цель оправдывает средства, – друг занял горделивую позу. – Ты ведь сказал, что тебе «точно надо». Поедешь к своему деду в приятной компании, круто же!

Я выдохнул и открыл диалог с Константином для того, чтобы сообщить ему точный адрес и договориться о времени приезда.

Джим был так уверен в своей идее, что разочаровывать его мне совсем не хотелось.

Глава 2

Мы встречали рассвет на курилке. Несмотря на то, что этой ночью ни Джим, ни я сам не сомкнули глаз, мой мозг продолжал обрабатывать всю информацию, полученную несколько часов назад. Я смотрел на пустую парковку во все глаза и пытался ютиться на лавочке, игнорируя мечты о том, чтобы голова наконец коснулась подушки. Торговый комплекс напротив нашего клуба вновь заволокло туманом, и различить грань между реальностью и дымкой, застилающей мое сознание после бессонной ночи, не представлялось возможным. Господин старший оператор, в свою очередь, замкнулся в собственном вакууме – его настигло сильное похмелье, и он лежал на влажной траве, закрыв лицо руками.

– Джим, может, все-таки сядешь? – попробовал дозваться друга я.

– Гхм, – если парень и пытался что-то произнести, то разобрать слова у меня не выходило.

– Ладно.

Депривация сна была не самым удачным спутником в той сомнительной операции, что я затеял. Однако благодаря этому состоянию мои внутренние ощущения притуплялись, и я чувствовал себя так, словно плаваю в водоеме на большой глубине и не улавливаю никаких тревожных сигналов за исключением особенно сильных. И даже последние доносились до меня с большим трудом. Это позволяло подвергнуть все события последних дней анализу, освободившись от какого-либо эмоционального стресса. Бонусом шел повышенный уровень адреналина, который подталкивал к новым быстрым действиям, не оставляя времени на страх.

Константин должен был подъехать с минуты на минуту. К моему удивлению, после его разговора с Джимом дополнительных вопросов о целях нашей поездки не поступало. Но это скорее вызывало сомнения, а не успокаивало.

Я увидел машину доктора через четверть часа. Друг поднялся первым, и, словно игнорируя мое присутствие, побрел к мини-куперу. По пути он наспех пожал руку покидающему салон автомобиля мужчине, и без лишних церемоний завалился на заднее сидение. Мужчина заботливо закрыл за ним дверь и зашагал в мою сторону.

Таким я увидел его впервые. Вопреки всем шуткам Джима про идеальные тренчи, сегодня на нем была простая, довольно мятая хлопковая футболка и синие спортивные штаны. Неизменная укладка черных волос давно сбилась или же и вовсе сегодня отсутствовала. Мой бывший лечащий врач выглядел как самый обычный мужчина средних лет, изрядно уставший во время ночной смены. От его неприкасаемого статного образа осталась лишь осанка и этот редкий, угрожающе высокий рост.

– Доброе утро, – тихо поприветствовал меня специалист.

Я опустил голову и кивнул, потому что не хотел обманывать ни Константина, ни себя. Это утро не могло быть добрым ни для кого из нас троих.

– Извини, что так вышло с Джимом, – не поднимая глаз на собеседника, произнес я. – Он был не слишком трезв, а я – не слишком внимателен.

– Я рад, что он это сделал.

В недоумении я осмелился посмотреть на своего бывшего врача. Несмотря на то, что идеальное лицо Константина было подпорчено довольно заметными синяками вокруг темных глаз, он все еще выглядел невероятно доброжелательным. А еще улыбался мне, как и всегда.

– Почему?

– Потому что я очень переживал, – мягко пояснил мужчина. – И слышал, что когда я проверял номер Джереми, телефон зазвонил у тебя.

Я совсем забыл о том, что Константин мог слышать ужасный рингтон Сэма в момент, когда я отвлекся на друга Боба и не решался положить трубку. Нам не удалось обсудить все произошедшее, и доктор, должно быть, по-прежнему пребывал в недоумении. Я пошарил рукой в кармане и выудил разбитую звонилку старьевщика.

– Вот он. Это телефон старика, – неуверенно выдавил я. – И это он звонил.

– Думаешь, что Джереми и Сэм – это один человек? – проницательно предположил старший друг.

– Невозможно. Или – возможно, но я пока еще не понял, как именно.

Константин вновь присел и сравнялся со мной по росту. Он проворачивал этот трюк из раза в раз, и это вновь и вновь меня подкупало.

– Я здесь для того, чтобы помочь тебе разобраться, – произнес психотерапевт, улыбаясь. – И, судя по состоянию Джима, которое не помешало ему забраться в мою машину, он – тоже.

Доктор протянул мне руку, а я пожал ее, принимая его помощь в расследовании дела, которое по-прежнему оставалось для меня непостижимым и беспросветным.

* * *

– Что-то я не… ориентируюсь.

Джима шатало, даже когда он не двигался. Как мой друг смог выбраться из машины и не упасть, оставалось загадкой, и на этом его достижения пока заканчивались. Парень опирался на крышу автомобиля и пытался разглядеть вывеску заведения, которое мы посещали вдвоем в начале этого месяца. Правда, смотреть было абсолютно не на что, и Джим потерялся в пространстве не только из-за похмелья.

Овальный кусок дерева с надписью «Лавка Сэма» отсутствовал. Почти сошедший, но все еще довольно антуражно выполненный заголовок «Паб Сэмми» теперь открылся нашему взору полностью. Общий вид фасада намекал на то, что ни первый, ни второй проект старика на данный момент не существовал.

Константин наблюдал за мной, игнорируя спорное поведение Джима, и ждал следующего шага по решению сложившейся ситуации. Понимая, что теперь, так называемое расследование полностью перешло в мои руки и зависело лишь от силы духа, которую мне удастся проявить, я прошел вперед и с силой дернул за ручку двери. Несмотря на то, что помещение выглядело невероятно запущенным, замки у Сэма стояли добротные. При моей попытке проверить крепость засова не дрогнуло даже дверное стекло.

– Будем ломать, – бесцветно резюмировал я.

Мне показалось, что я звучал как грабитель из американского блокбастера, но, безусловно, комедийного жанра.

Доктор Константин подтвердил мою догадку невеселой ухмылкой и оглянулся. Промышленная зона, в которой располагалась бывшая «Лавка Сэма», еще пребывала в стадии сна. На огромной территории не было видно ни души, окна всех помещений в округе были темными, а заводской гул еще не разносился по пространству. Лишь из заведения напротив доносилась негромкая музыка. Но мрачная черно-красная вывеска, вызывающе гласящая «Hide and Seek»[18]не давала возможности четко определить тип услуг, которые там предоставляли. Мысленно я предположил, что за контрастной гаммой оформления фасада скрывался закрытый ночной клуб, который работал только в темное время суток. В предыдущий раз мы с Джимом его даже не приметили.

– Разве мы располагаем подходящими инструментами? – спокойно проговорил врач. – Да и время раннее. Может быть, нам стоит просто дождаться владельца и…

– Он не придет, Константин.

Я впервые позволил себе перебить его. Ночь без сна давала мне возможность не чувствовать вину за это. По крайней мере, сегодня.

– Хорошо, – доктор пожал плечами. – Но ты можешь быть и не прав.

– А я предлагаю уточнить у соседей! – вдруг подал признаки жизни мой бывший коллега.

Джим, казалось, стремился продлить время вечеринки во чтобы то ни стало. Словно голодный волк, смотрящий в лес, он уставился в сторону единственного источника звука в столь ранний час.

– Если вы не хотите помогать – найдите мне что-то острое, – я не отреагировал ни на комментарий Константина, ни на шутку друга, упорно продолжая настаивать на своем. – Я все сделаю сам. Может быть, так будет правильно. В конце концов, мы идем на преступление, а зачинщиком являюсь я сам, и никто другой.

Константин сдался первым. Он вздохнул и открыл дверь мини-купера, пролезая через водительское сидение к бардачку.

– Я не знаю, что конкретно тебе нужно, – его голос тонул в пустоте салона, и я прислушивался для того, чтобы разобрать слова. – У меня есть ручки, иголка от рабочего бейджа, пара скрепок… Это все.

– Скрепку сюда!

Первым на предложения доктора откликнулся Джим, который последние полчаса участвовал в беседах выборочно. И если он собирался вскрывать дверь в таком состоянии, было проще сразу приступить к поискам лома.

– Джим, я только что сказал, что не хочу втягивать вас в это, – протестовал я. – Лучше сядь обратно в машину и припаркуйтесь с Константином где-нибудь недалеко, пока я не разберусь, ладно? Я вам позвоню.

– Ну-ка тихо.

Мой друг смотрел на меня так хмуро, что я не мог разобрать: был ли такой эмоциональный выпад очередным театральным этюдом или же настоящей попыткой меня осадить?

– Работать в квестах и не уметь вскрывать замки подручными средствами, Дуглас? – Джим хмыкнул и деловито оперся на капот машины психотерапевта. И как он умудрялся проявлять свои таланты с таким похмельем? – Приключение на пару минут, а ты беседы ведешь. Кажется, вы спали на своих сменах, сэр! Или никогда случайно себя не запирали!

В последнем Джим был абсолютно прав. Мой повышенный контроль контроля? распространялся на все сферы жизни. Во времена работы гейм-мастером я не мог себе позволить заниматься сборкой квеста перед игрой не по заученному алгоритму, а потому никогда не попадал в подобные ситуации. Однако закрыть себя в игровом пространстве было действительно не сложно – множество дверей захлопывались автоматически, если кнопка «сброса» программы квеста не была отжата вовремя.

Константин, не мешкая, передал скрепки парню и аккуратно отвел меня за плечо. Очевидно, мой друг в роли взломщика нравился ему куда больше. Джим опустился на колени перед замком и выпрямил две скрепки, превращая форму каждой из них в подобие большой буквы «L». Почувствовав мое напряжение, которое нарастало с каждой секундой авантюры, проворачиваемой Джимом, доктор наклонился ко мне и шепотом произнес:

– На некоторых алкоголь действует неожиданным образом.

– Если нас поймают, ему достанется из-за меня, – хмуро отозвался я. – Это не смешно.

– У него есть уважительная причина, – продолжал шептать врач. – Скажем, что он был в состоянии аффекта.

– Это не аффект, Константин! – моему негодованию не было предела. – Он пьян, и это отягчающее обстоятельство!

– Как знать, Боузи. Я же психиатр. Мне будет виднее, в каком состоянии он находился.

Мой бывший врач хитро улыбнулся и ущипнул меня за плечо, а я не смог сдержать нервный смешок. Компания взломщиков, состоящая из мозгоправа, нетрезвого актера и сумасшедшего менеджера, выглядела действительно гротескно.

– Смеешься, малой… – пробурчал друг. – А я сделал!

Джим поднялся, практически не пошатываясь, отряхнул свои колени и застыл в полупоклоне, отворяя нам дверь в «Лавку Сэма». В это было сложно поверить, но он действительно достаточно быстро и успешно завершил взлом.

Константин заблокировал машину и, внимательно озираясь по сторонам, мы наконец вошли внутрь.

Обитель Сэма практически не изменилась – огромные кучи хлама все еще были на своих местах. Разница заключалась лишь в одном – каждая из этих гор барахла теперь была затянута полиэтиленом и тряпками. Мрачный утренний свет понемногу, но все же проникал в грязные окна, а потому мы приняли коллективное решение обойтись без фонарей для того, чтобы не привлекать к лавке лишнего внимания.

Мой друг оставался верным себе и, выполнив одну стратегически важную задачу, теперь вновь пребывал в состоянии полусна. Как и в прошлый раз, он направился к куче с посудой. Заведение пустовало, однако, почему-то я не мог позволить себе говорить в полную громкость. Мне казалось, что любое необдуманное действие может нарушить наш план.

– Джим, прошу, только накинь потом тряпки обратно, – шепотом предостерег парня я.

– И все это вместо: «Спасибо, мой преданный и лучший друг за то, что впустил нас сюда». Никакой благодарности… – гейм-мастер обиженно мычал, не обременяя себя нуждой говорить тише.

– Джим, спасибо тебе огромное. Но тряпки, пожалуйста, верни на место.

Доктор Константин озирался с не меньшим интересом. Его внимание привлекла пыльная стопка книг, покоящаяся на полках за стойкой бывшего бара, который во время нашего первого посещения выполнял роль кассы. Я, в свою очередь, пытался осмотреться и найти что-то важное, рассчитывая лишь на свое седьмое чувство. Но желание сна было настолько сильным, что интуиция отказывалась приходить мне на помощь.

Я проследовал за психотерапевтом и зашел за прилавок. Именно здесь я тогда потянулся за торшером и увидел фотографию Ангелины Бодрийяр. Несмотря на то, что табурет, с помощью которого я когда-то взбирался наверх, все еще стоял здесь, серебряная рамка исчезла.

– Как будто бы он бросил все это сразу после нашего ухода, – нерешительно пробормотал я.

– Что ты сказал, Боузи?

Константин уже читал одну из книг. Но стоило мне заговорить – тут же прервался и посмотрел на полку, от которой я не мог оторвать свой взгляд.

– Здесь ты упал? – догадливость доктора уже переставала меня удивлять.

– Да. Он принес мне именно эту табуретку, и вот она – до сих пор здесь. Я сказал, что все выглядит так, будто бы он бросил лавку сразу после нашего ухода.

– Ну вы ведь, кажется, написали на него заявление в полицию через несколько дней после вашей встречи? – напомнил Константин. – Может быть, в этом и нет ничего удивительного.

– Пожалуй… – дежурно бросил я.

Несмотря на то, что выводы доктора звучали вполне логично, верилось мне в них слабо. Но более всего меня беспокоила абсолютная пустота с точки зрения искомых улик. Я ехал сюда для того, чтобы найти что-то, но изначально не представлял себе, чем это «что-то» должно оказаться.

Комфортнее всех себя чувствовал Джим. Он переплывал от одной кучи к другой, внимательно изучал каждую крупицу старья, борясь с ярым желанием что-то прикарманить, а затем, тихо сетуя на меня, возвращал полиэтилен и тряпки на место. Когда он закончил бродить из угла в угол и дошел до прилавка, я был готов публично признать поражение.

– Кажется, здесь мы ничего не найдем, – печально подытожил я. – Мы можем оставить его телефон и уйти.

Константин посмотрел на меня с интересом и еле заметным удовольствием. Он мог сколь угодно пытаться воспринимать все происходящее не с точки зрения врача, а с точки зрения обычного человека, но мои стремления распрощаться с навязчивой идеей все еще вызывали в нем нотки гордости за своего пациента.

– Это разумно. И совсем неплохо, верно? – с готовностью подхватил он. – Это может значить, что вы были правы. Сэм оказался самым обычным мародером и сбежал. А телефон собственника дома мог быть украден им вместе с остальными вещами.

В эту версию я все еще не был в состоянии поверить, так как гаджет действительно не представлял собой никакой ценности. Если он и мог оказаться среди разграбленного, то абсолютно случайно.

– Что ж. Мы идем? – я вздохнул и обратился к другу, интерес которого сейчас превозмогал состояние похмелья. – Джим, ты сможешь закрыть дверь так, чтобы все выглядело в точности как до момента взлома?

Господин старший гейм-мастер уже был заинтересован шторой, сплетенной из множества деревянных бусин, за которой скрывалась подсобка. Он скрылся из нашего поля зрения и промычал оттуда что-то невнятное.

– Джим? – снова позвал я. – Мы уходим.

– Я нашел, – наконец ответил друг.

– Что ты нашел?

– Старика Сэма.

Я почувствовал, как сердце забилось чаще, а кровь прилила к голове. Константин выступил вперед, инстинктивно закрывая меня своей рукой. Мы готовились к тому, что хозяин прямо сейчас устроит нам хорошенькую взбучку за незаконное проникновение на его территорию.

Однако то, что произошло в следующие несколько секунд, никак не могло вписаться в наше представление о встрече с Сэмом.

Из-за шторы появился Джим в большом и пыльном пальто, которое даже его подтянутую фигуру делало достаточно объемной. К внутреннему подкладу было пришито множество тканей, и часть из них виднелась из-под полов длинного одеяния. Но это не смущало меня так сильно, как факт того, что именно в этой тряпке нас встретил старик в прошлый раз. Лицо моего друга украшали достаточно правдоподобные усы и очки, которые также принадлежали хозяину лавки. Джим сгорбился, сделал премерзкое выражение лица и шагнул ко мне:

– Здравствуй, мальчик Боузи. Что, опять пришел за бесплатными вещами? Ты, должно быть, любишь все бесплатное, верно?

Это было бы очень смешно, если бы только не было так страшно. Я не мог в полной мере осознать, что происходит, а доктор Константин и вовсе пребывал в легком шоке.

– Джим, вам нужна моя помощь? – серьезно предложил специалист.

Я не смог удержаться и прыснул. Джим выпрямился, стащил с себя очки и принял суровую позу.

– Нет уж, спасибо, мистер доктор, – язвительно поблагодарил он. – Между прочим, я проявлял свои актерские способности, а не пытался пробудить ваши профессиональные навыки.

– Как скажете, Джим, – предупредительно выставил ладони Константин.

Мне пришлось вмешаться в их разговор, пока шутливая перепалка не превратилась в настоящий конфликт.

– Если честно, последний раз я наблюдал такое только у Дэниэла Хэндлера.[19] Но, кажется, наш старик был фальшивкой.

– Боузи? – непонимающе обратился ко мне психотерапевт.

Я посмотрел на Константина и кивнул.

– Понимаешь, когда мы были здесь в первый раз, Сэм был одет именно в это пальто. И аксессуары были теми же.

– То есть, у него были накладные усы? – скептически уточнил мужчина. – Ты уверен?

– Да, абсолютно. Но я понимаю, что все это выглядит просто безумно.

Доктор нахмурился и шагнул к подсобке, пропуская вперед Джима. Я последовал за ними.

Тайное место за причудливой шторой представляло собой небольшую кладовку размером два на два метра. Здесь практически не было никаких вещей. В углу одиноко стояли стол и стул, а над крышкой столешницы висело большое зеркало с встроенной массивной лампой. Значит ли это, что нашему взору открылась импровизированная гримерная?

– Я забрал эти вещи отсюда, если это вообще кому-то интересно, – буркнул гейм-мастер.

Джим, казалось, был обижен на то, что мы не оценили очередной его перфоманс.

– Дружище, это было сногсшибательно, – поспешил приободрить друга я. – Доктор Константин настолько вдохновился, что…

– Предложил свою помощь, Боузи, – ухмыльнулся врач. – Джим, я всегда открыт для вас.

Я снова прыснул, чувствуя, как атмосфера в воздухе накаляется. Кажется, моя сегодняшняя компания состояла из абсолютно несовместимых людей, но в этом была своя прелесть. Еще никогда я так много не смеялся в процессе разбора истории дома Бодрийяров.

– Джим, что-то еще лежало здесь, на столе? – поинтересовался я.

– Сандарачный клей.

Он протянул мне бутылочку с желтой жидкостью. Судя по всему, именно с помощью этого вещества Джим смог приклеить себе усы.

Я попросил Константина зажечь фонарик на своем смартфоне. Даже если ключевые детали не были обнаружены моим другом, мне хотелось убедиться в том, что мы осмотрели все так внимательно, как могли.

Прикрыв глаза, я наконец почувствовал то самое ощущение, на которое рассчитывал по прибытию на место. В моей голове выстроилась тепловая карта комнатки, выполнявшей функции гримерки. Теперь я догадывался, где было «горячо».

Опираясь на собственную интуицию, я прикоснулся к столу и завел руку под столешницу. Это удивительным образом напоминало мне прохождение любого страшного квеста, в котором после выполнения того или иного задания из-за угла появлялся актер в устрашающем образе.

На этот раз нам повезло. Мой эксперимент принес свои плоды, но гейм-мастер в костюме не спешил выбегать на нас с криками. Да и костюм, стоит заметить, мы у него успели отобрать.

– Там что-то есть, – тихо проговорил я.

– Что именно, Боузи? – нахмурился врач.

– Книжка. Константин, больше света сюда, пожалуйста.

Я нащупал кожаную обложку и сухой бумажный скотч. Но отодрать последний не представлялось возможным.

– Кажется, она здесь уже долго, – я прикусил губу, пытаясь приложить еще больше усилий. – Просто так не снимается.

– Дайте мне, – тронул меня за плечо доктор.

Мой бывший врач передал мне свой смартфон и присел возле стола. Он протянул свои руки под столешницу, а затем резко дернул книжку вниз. Уже через мгновение старенький и весьма потерты кожаный журнал был у меня в руках.

Я положил находку на стол и, стараясь ни о чем не думать, открыл его на первой попавшейся странице. Моему взору открылось невероятное количество нарисованных спиралек на левой половине разворота. Правая же была исписана достаточно корявым и невнятным почерком, который менялся в размерах несколько раз. И, несмотря на стратегическую важность того, что могло скрываться в тексте, я не мог оторвать взгляда именно от рисунков. Точно такие же завитки рисовал я сам, пытаясь избавиться от стресса.

– Это выглядит не слишком здорово, я должен отметить, – проговорил Константин.

– Мистеру доктору только дай волю, и он всем пропишет диагнозы, – поддел его Джим.

– Подождите вы, – обратился я сразу к ним обоим.

Несмотря на то, что в лавке стояла полная тишина, так старательно сохраняемая приглушенным тоном наших голосов, я чувствовал, что не мог сосредоточиться и прочитать, что там написано. Буквы будто расплывались перед моими глазами, скорее всего, у меня начиналась новая фаза сна.

Я закрыл книгу, перевернул ее, вновь рассмотрел обложку и пролистал страницы. Только после вторичного осмотра я начинал понимать, что мы имеем дело с очень старым артефактом. Здесь не было ни печатей, ни намеков на типографские знаки. Страницы были желтыми и довольно хрупкими, однако в целом книга сохранилась довольно неплохо. В любом случае, я не был специалистом и не мог дать ее возрасту адекватную оценку, поэтому не решался предположить вслух, насколько она раритетна. Осмотрев обложку последний раз, я передал журнал Константину, предварительно открыв его на том же самом развороте, что ранее осматривал самостоятельно.

– Пожалуйста, прочитай, что там написано, – попросил я мужчину.

Константин прищурился, пытаясь разобрать скачущие завитки.

– Какая-то ерунда.

– Ну, и все же? – настаивал я.

– Дословно здесь написано вот что: «Он говорит: я его слышу, я его вижу, я ему отомщу. Он повторяет это каждый раз, пока я не закричу. Возможно, они были правы. Он виноват. Теперь я это понимаю, но уже поздно».

Джим зевнул. Кажется, он потихоньку начинал приходить в себя и теперь просто ждал, когда все это закончится. По крайней мере, у меня оставалось еще немного времени на раздумья, пока он пытался отодрать от себя усы.

– Чушь, – не придумав никаких логических связок, фыркнул я.

– Да, эти записи и рисунки точно были оставлены человеком в довольно неблагоприятном состоянии. В хроническом или аффективном – я сказать не могу, – продолжал задумчиво осматривать заметки психотерапевт.

– Там есть что-то еще? На других страницах?

Константин проглядел соседние страницы, вернулся в начало книги и в самый конец, а затем покачал головой.

– Какая-то летопись, состоящая из набора фраз, которые сложно разобрать.

Не думаю, что это полезно, – резюмировал он.

Найденный нами дневник не содержал в себе никаких улик за исключением рисунков, которые так напоминали мне мои собственные. Самый логичный вывод лежал на поверхности: автор этого журнала был так же психически нестабилен, как и я. Как и многие люди в этой стране и в этом мире. И если до спектакля Джима можно было предположить, что Сэм просто хранил здесь свою записную книжку, то сейчас абсолютно ясным становилось лишь одно – старика Сэма, старьевщика, в том виде, в котором мы однажды его увидели, просто не существовало. Точно так же, как и «Лавки Сэма», вывеска которой теперь просто исчезла с фасада.

– Теперь я уверен, что это один человек, – осмелился озвучить я.

– Что? – прищурился доктор.

– Я думаю, что это был Джереми. Он ведь стоял у вас на учете? Ты сам сказал.

– Все так.

– Он не самый здоровый малый, это подтверждено фактически. – Я раскладывал информацию по полкам вслух, тем самым пытаясь объяснить ситуацию самому себе. – А теперь – и в контексте этой ситуации. Я хочу сказать, что если он реально не в порядке, то вполне мог заниматься этими переодеваниями.

– Для чего? – специалист заинтересованно потер подбородок. Объяснить логику нездорового человека сходу у него не получилось. Еще бы, ведь он никогда не был на месте своих пациентов, как бы ни старался анализировать их по методичке.

– Я не знаю, Константин. Может быть, он – горе-актер, и не мог просто выставить свое барахло на продажу без вот такого спектакля. У него ведь достаточно денег, и это ясно из-за того, что сейчас он реставрирует МёрМёр, помнишь? Суть была не в продаже, а в этом переодевании. А может быть, он просто хотел, чтобы никто не узнал, что он продает эти вещи лично. Я правда не понимаю.

– Есть шанс, что у МёрМёр не один собственник, – пожал плечами мужчина. – Ведь мы знаем только то, что он там зарегистрирован.

Я забрал у Доктора книгу и вернул ему смартфон. Найденный артефакт я положил на стол, не посчитав нужным утруждать себя приклеиванием дневника на его первоначально место. Теперь последний носитель фамилии Бодрийяр вызывал у меня не интерес, а жалость. Кажется, этот человек просто окончательно сошел с ума от одиночества: он вел странные журналы, играл непонятные роли и пытался развлечь себя самыми не конвенциональными способами. Может быть, он и вправду был обычным городским сумасшедшим и не имел к МёрМёр никакого отношения, кроме условной регистрации по праву наследственности? Могла ли ситуация повернуться таким образом, что он просто крал вещи, которые когда-то принадлежали его семье, у нынешнего владельца дома? Все это было лишь предположениями, мыслями, подтвердить которые я мог только одним способом.

Связаться с единственным знакомым мне человеком, который имел прямой контакт с реальным владельцем особняка.

Глава 3

Когда Джим наконец смог избавиться от всех составляющих своего импровизированного воплощения, мы направились к выходу из лавки.

Но стоило мне взяться за ручку, ощущение завершенности испарилось, как утренний кошмар.

Сквозь стеклянную дверь я увидел, что у заведения с контрастной вывеской «Hide and Seek» стояла девушка, чей образ я просто не мог спутать ни с чьим другим.

Это была Иви.

Моя подруга выглядела напуганной, напряженной и словно готовой пуститься в бегство в любую секунду. Ее взгляд был направлен именно в сторону бывшего магазинчика Сэма – на нас троих. Ведомый эмоциями, тревогой и неудержимым желанием задать подруге все мучающие меня вопросы, я выбежал из помещения и бросился к девушке.

– Иви! Подожди!

Она сорвалась с места так резко, будто я выкрикнул в ее адрес проклятие. Расстояние от местечка Сэма до предполагаемого ночного клуба было совсем небольшим. Но либо я бежал слишком медленно, либо же художница – слишком быстро.

Следующим, что я услышал, был звук сигнала автомобиля и визжание тормозов. Затем откуда-то со спины раздался крик доктора Константина.

Еще через секунду меня сбило с ног что-то тяжелое.

Этот толчок произошел с такой невероятной силой, что, оказавшись лицом вниз на асфальте, я просто не мог пошевелиться.

Вскоре меня перевернули на спину.

Темнота в глазах сменилась высоким силуэтом моего бывшего врача. Я чувствовал, как он ощупывал меня, оттягивал веки, а затем провел по волосам и пропал из поля зрения. Собравшись с силами, я перевернулся на бок и увидел то, что навсегда впечаталось в мое сознание как худшая иллюстрация последствий от неверно принятых мною решений.

Константин сидел над Джимом, который лежал на дороге ниц, на расстоянии не меньше, трех метров от меня. Сквозь внезапный удар головной боли я смог различить автомобиль, остановившийся чуть дальше «Лавки Сэма». Водитель уже покинул салон и стоял поодаль, обхватив голову руками.

Я был оглушен. Преодолевая тяжесть от удара, я поднялся на ноги, чувствуя резкий прилив энергии и желание бежать дальше.

– Боузи, это шок. Сядь на землю, я вызываю скорую.

Голос доктора Константина доносился до меня так, словно мы говорили с помощью плохой телефонной связи, а в наш разговор то и дело вмешивались помехи. Игнорируя его слова, я все же пробежал эти невыносимо долгие три метра на ватных ногах. Теряя запал, я приземлился на колени рядом с Джимом.

– Он оттолкнул тебя от машины, – тяжело сказал специалист, не поднимая на меня головы. – Я не видел, насколько сильно его задело, но ты избежал тяжелых травм только благодаря Джиму.

– Я…

К нам подошел водитель. Лысоватый, полный мужчина в годах боязливо оглядел нашу троицу и начал лепетать несвязные фразы:

– Да как же это возможно! Вроде промзона, восемь утра, немыслимо! Я и представить не мог, что кто-то здесь будет, еще и через дорогу, бегом…

Никто из нас не отвечал на его комментарии. Я наблюдал за тем, как Константин считает пульс Джима и неотрывно смотрит на экран своего смартфона, скорее всего, ожидая звонка от скорой.

– Конст… – во рту было горько. – Он в порядке?

– Он без сознания. С правой стороны его черепа – рана. Нет, Боузи, не смотри!

Доктор гаркнул на меня так громко, что я не посмел более шевельнуться. Несмотря на его внешнее спокойствие, он, абсолютно точно, испытывал не меньший стресс, чем мы все. Толстяк, казалось, теперь окончательно потерялся и продолжал наблюдать за нами молча.

– Это я виноват, – все-таки не выдержав, хрипло высказался я.

Константин посмотрел на меня в упор. Ни одна мышца на его лице не намекала на просветление эмоций.

– Твоя вина присутствует, – невыносимо холодно произнес врач. – Но не в этой аварии.

– Не понимаю…

– Гоняясь за призраками, ты перестаешь замечать реальных людей вокруг себя. Однажды для осознания станет слишком поздно – даже живые присоединятся к рангу тех, кто тебя интересует больше всего.

Ужас произошедшего достиг моего сознания так же резко и остро, как последняя фраза Константина моего слуха. Я почувствовал, как горячие, мокрые полосы очертили щеки, а горечь заставила сжать зубы до предела.

Водитель набрался смелости и попробовал вмешаться в наш диалог:

– Сэр, давайте я… эээ… – мужчина обливался потом от пережитого ужаса и старательно пытался ослабить галстук. – Сделаю что-то. Хотя бы уведу мальчика.

– Он не мальчик, – грубо оборвал его психотерапевт. – Его зовут Боузи Дуглас. Ему двадцать два года, и он – взрослый молодой человек, который в состоянии нести ответственность за принятые им решения. Если вы хотите помочь, отвезите его туда, куда он скажет. Я дождусь скорой и поеду с Джимом в больницу.

Гнев, звучащий в голосе доктора, отрезвлял меня накатывающей болью. Эти слова Константина позволяли мне получить ответ на вопрос о том, как именно сработал эффект переноса в рамках наших рабочих отношений. Если бы я и принял настолько горькую правду от кого-то, кроме него, этим кем-то мог быть только неизвестный мне родной отец.

– Может быть, мы… эээ… – водитель переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя четвертым лишним. – Его тоже отправим на скорой?

– Боузи, что-то болит? – не глядя на меня, уточнил врач.

– Нет, – сипло ответил я.

– Голова кружится? – продолжал дежурно выспрашивать он.

– Нет.

– Пройди от меня до лавки и обратно, – интонация мужчины сочилась приказными нотками.

Я послушался его и выполнял указания, не задумываясь. Из-за всего, что я услышал от доктора, разжать челюсть не получалось, но в этот раз он меня об этом и не просил.

– Ему не нужна скорая, – отрезал специалист. – Видимого ущерба нет. Остальные решения он в состоянии принять сам.

Чем дольше я стоял рядом с Константином, который справедливо, но все же очень болезненно осадил меня, дышать становилось все тяжелее. Боль от происходящего смешивалась с сожалением и страхом за Джима. Услышав сирены автомобиля скорой помощи, я последний раз посмотрел на доктора и направился к проклятой машине, из-за которой что-то внутри меня сломалось навсегда.

* * *

– Парень, – мужчина за рулем окликнул меня. – Э-э-э… Боузи?

– Да? – я лежал на заднем сидении чужого автомобиля и старался не думать о происходящем.

– Не переживай ты так. Они, отцы, всегда такие. Очень боятся за своих детей.

Я не стал переубеждать водителя. В то, что Константин был моим отцом, было поверить намного проще, чем в то, что мозгоправ решил стать другом такому, как я. В моей правой руке был зажат смартфон: я успел задать миллион вопросов о состоянии Джима в чате с доктором, но ни одно из сообщений еще не было прочитано.

– Как же так вышло, Боузи? – случайно попавший в сегодняшнюю передрягу незнакомец был разговорчивее, чем требовалось. – Почему ты ко мне под колеса-то кинулся?

– Я… увидел подругу, – с нежеланием признался я. – Побежал к ней.

– Э-э-э… влюбленный, что ли? Тогда понятно.

В этом случае ситуацию тоже было проще не комментировать. Лысоватый зрелый мужчина, которого, как я успел узнать, звали колоритным итальянским именем Джеральдо, вез меня на производство. То недомогание, что я чувствовал, в большей степени относилось к моему моральному состоянию, но не к физическому. Поэтому отменять рабочий день я не собирался.

– А что твоя подруга делала в «Прятках»?

– В «Прятках»? – переспросил я.

– Ну, этот приватный клуб, – новый знакомый нервно икнул и замешкался. – Ты не подумай, сам я по таким местам не хожу! Просто… эээ… знаю хозяина. Классный мужик.

От самых мрачных предположений внутри что-то екнуло, но я предпочел пропустить это мимо своих мыслей. Я должен был вернуться к этому, но не сейчас. По крайней мере, не в момент, когда мой близкий друг находился в машине скорой помощи по пути в больницу.

– Ну, пацан, мы приехали, – водитель остановил машину и развернулся ко мне. – Вот, возьми.

Джеральдо протянул мне небольшую желтую картонку, которая оказалось его личной визиткой. Несколько надписей гласили о том, что он работал менеджером по продажам судоходных запчастей.

– Если тебе или твоему другу что-то скажут… Ну… Эээ… В больнице, – мужчина продолжал тягать свой галстук, казалось, что этот предмет одежды действовал на него как удавка. Я вновь вспомнил о смерти Германа и невольно вздрогнул. – Позвони. Я оплачу, ладно?

– Хорошо, – поспешил согласиться я.

– Ну, бывай.

Я покинул автомобиль, и, дождавшись, пока автомобиль исчезнет из поля зрения, выкинул желтый кусок картона в мусорный бак. Если кто-то и должен был помочь Джиму после произошедшего и возместить все расходы, то только я сам.

* * *

Для тех, кто вчера успел особенно хорошо отдохнуть на вечеринке, утро все еще не началось. Теперь я завидовал коллегам, которые во время наших злоключений с Джимом и Константином продолжали оставаться в стенах квестового клуба. Прошло всего несколько часов с момента, как мой друг лежал здесь, на влажной траве, и еще чуть больше времени с ночи, в течение которой я узнал чуть больше о Джереми и запустил порочный круг действий.

Впервые с тех пор, как меня настиг заказ мистера О, я позволил себе бесцельно бродить по пустому ангару и смотреть в панорамные окна, через которые проникал блеклый утренний свет. Время теперь шло быстрее, а события каждого дня были способны изменить окружающую действительность до неузнаваемости. Я скучал по временам своего личного застоя, когда самым страшным событием дня была встреча с жутким образом в одном из моих особенных состояний. И даже тогда я мог позвонить Константину для того, чтобы почувствовать себя в безопасности хотя бы на какое-то время.

Теперь все ежедневные алгоритмы были разрушены. Я не умел справляться с подобными трудностями, не знал, как на них реагировать и что делать дальше – мой социальный вакуум был скучной, но комфортной зоной, из которой такому, как я, пожалуй, не следовало и выбираться.

Доктор наконец ответил на мое сообщение:

«Все в относительном порядке, опасность миновала. Непроникающая ОЧМТ[20]. Его забрал нейрохирург. По дороге пришел в себя, интересовался твоим здоровьем. Шутил, что каждая поездка в лавку заканчивается поездкой в больницу».

Я поспешил продолжить диалог:

«Значит, он будет в порядке?» «Боузи, конечно же, да. Но все черепно-мозговые травмы опасны и могут нести последствия. Джиму просто будет нужно восстановление».

Едкое чувство вины усиливалось.

«Может быть, я приеду?»

«Не стоит. Я позвонил его девушке, как он попросил. Она скоро будет здесь и сменит меня. Как ты?»

Я считал Джима своим близким другом, но за все годы нашей совместной работы даже не потрудился спросить о его личной жизни.

Я даже не знал, что у него есть девушка.

«В порядке. Многое осознал».

«Я рад, если так».

После того, что доктор высказал на месте аварии, я не знал, как правильно выстроить с ним дальнейшую коммуникацию. Смесь стыда и обиды образовывала жгучий симбиоз, который притуплял все мои когнитивные способности и вызывал желание забиться в ближайший пыльный угол на производстве. Еще недолго побродив вдоль коридора, я решился написать Джиму сообщение, в котором поблагодарил его за смелость и попросил отправить мне все чеки на оплату, что выставят ему в больнице. Конечно же, пока он не мог ответить, но мне хотелось, чтобы друг узнал о моей готовности помочь в тот момент, когда впервые возьмет телефон в руки.

Стоило мне развернуться в сторону офиса, на горизонте появился сонный, помятый и зевающий Рик. Кажется, он собирался выкурить свою первую утреннюю сигарету в одиночестве, но не был резко против моей внезапной компании.

– Привет, – лениво бросил коллега. – Ты что, тоже ночевал здесь?

– Не совсем, – мой голос предательски дрогнул.

– Что стряслось?

Скрывать свои эмоции я не умел.

– Джим попал в аварию.

– До беспамятства надрался, что ли? – нахмурился проектировщик. – Как он?

– Открытая черепно-мозговая травма, – отвел глаза я. – Уже в больнице, с ним его девушка.

– А, та высокая шатенка? Помню ее. Очень приметная дама.

Даже человек, который совсем не пересекался с Джимом по рабочим процессам, знал о нем больше, чем я. Доктор Константин был прав в том, что мое сознание было всегда сфокусировано лишь на собственных интересах и фантазиях. Окружающие люди воспринимались мной только через призму моего внутреннего мира, которые либо вписывались в его правила, либо резко выбивались и существовали автономно.

– Ну, не переживай, – зевнул Рик. – Он же в сознании?

– Да, пришел в себя.

– Значит, еще всех нас переживет и успеет задать жару своим тунеядцам, – парень закурил свою сигарету. – Слышал, что вчера зеленое покрытие в «Стране чудес» прожгли? Идиоты! Хорошо, что я догадался проход в новый квест закрыть, а то и там бы разнесли что-нибудь.

Я молчал. Не знал, что могу ответить на это и как должен отреагировать. Вчера я мог провести время вместе со всеми, но предпочел решать личные вопросы и не знал, чем закончилась вечеринка.

– Ладно, раз уж ты так рано объявился, я тебя сразу подключу, – Рик заглянул в свой смартфон и проверил заметки. Кажется, вчера на корпоративе он не терял время зря и успел что-то обговорить с боссом. – Сегодня на запись уже отдадут текст для аудио-сопровождения в проект для О. Поэтому с игровыми предметами нам стоит поторопиться. Примерный срок сдачи проекта мы вчера оговорили. Конец этой недели.

Если бы моя голова не была так опустошена событиями сегодняшнего утра, я бы запаниковал. До финала оставалось меньше семи дней.

– Мы успеем? – неуверенно уточнил я.

– Ну, мы-то с ребятами может и успеем. А вот успеете ли вы со своей оформительской мелочевкой – я не знаю. Два дня на чистовой ремонт, еще пару дней на то, чтобы все проверить и подключить электронику… Остальное – за вами, коробка-то готова, надо ее заполнять.

– Тогда я сейчас же пойду к Хелен и Джону. – Суета никогда не помогала продуктивности, но по-другому я работать пока не умел.

– Я думаю, первая еще не проснулась, а второй еще не приехал. – Рик глянул на меня и неодобрительно покачал головой. – Сходи лучше к Джие. Кажется, она как раз собиралась заняться распределением задач и загрузить тебя.

– Хорошо.

Повод к тому, чтобы наконец загрузить свой мозг и переключиться с самоуничтожения на бурную деятельность, наконец нашелся. Я, в последний раз смерил взглядом долговязую фигуру Рика и побрел в сторону офиса.

Наше рабочее пространство предусматривало и круглосуточное пребывание. В павильонах можно было обнаружить душевую, собственную небольшую кухню и несколько диванов, которые могли стать не самым удобным, но все же спальным местом. Проходя через залы производства, я то и дело натыкался на коллег, которые сновали туда – сюда с кружками кофе, полотенцами или спорили, кто должен идти за общим завтраком. Гейм-мастеры в помещении квестового клуба, должно быть, сейчас чувствовали себя куда хуже. По крайней мере, праздновали они вчера куда громче нашей рабочей группы.

Немного подумав, я понял, что должен заглянуть к ним сегодня – в конце концов, кто-то должен был объяснить им, почему Джима не будет на рабочем месте в ближайшее время.

К моему удивлению, на очень явном контрасте с Риком, Джия пребывала в бодром настроении. Она загружала капсулу в кофемашину и то и дело придерживала полотенце, скрученное в чалму, на голове. Кажется, сегодня руководительница успела занять душ первой.

– Доброе утро! – весело поприветствовала меня девушка. – Сегодня нас ждут великие дела!

– Я уже слышал от Рика, – я слабо помахал ей рукой. – Привет.

– Что-то ты невеселый. С таким дедлайном, как у нас, важен правильный настрой!

– Джим попал в аварию, – снова повторил я.

– Какой? – глаза руководительницы округлились. – Старший гейм-мастер-то? Когда успел?!

– Сегодня утром. Он в больнице, но с ним все будет хорошо, – последняя фраза было добавлена мной для собственного успокоения.

– Ну и чудно.

Я приземлился на свое рабочее место и оглядел подобие порядка, которое вчера пытался навести. Верхний листок на стопке с бумагами врезался в воспоминания спиралями, так четко прорисованными моей рукой в ряд. Взяв красный маркер из карандашницы, я перечеркнул написанные вчера имена, сложил листок пополам и сунул его в середину неразобранной кипы. Меньше всего я хотел снова думать о том, что выяснил в «Лавке Сэма», и пытаться искать ответы сейчас, когда мне действительно было чем заняться. Я прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и дотронулся до круглой кнопки за большим экраном. Моноблок загудел. Все окружающие меня предметы усиленно способствовали имитации обычного буднего дня, и к этому процессу я планировал присоединиться. В конце концов, я бы действительно многое отдал за то, чтобы вернуться хотя бы на пару недель назад, когда дурацкие сообщения от заказчика были единственной неприятной составляющей производственного процесса.

Джия вытащила из-под дозатора кофеварки кружку с ароматным напитком и включила свой компьютер. Я заметил новый цветной стикер на ее мониторе – возможно, утром к ней пришло несколько дельных мыслей по поводу того, как мы могли уложиться в немыслимый дедлайн.

– Т-а-а-а-а-к, – весело протянула она.

Я повернулся к старшей коллеге и попытался выдавить из себя подобие улыбки. Наверное, получалось у меня не слишком хорошо, потому что девушка оценивающе глянула на меня и засмеялась.

– В общем-то, все довольно просто, – Джия показала на стикер. – Эндрю приедет где-то через час, но, зная его и Хелен, они будут очень долго приходить к чему-то общему. Нужно взять процесс в свои руки.

– А что конкретно мы делаем? – приподнял я брови.

– Бумажные подсказки. Что-то вроде листов из дневника, я предполагаю. Стандартный прием.

Видимо, сегодняшний день был посвящен чужой графомании. По-другому это объяснить было нельзя.

– Значит, куклы будет недостаточно? – артефакт, на котором так настаивал сценарист, был еще слишком свеж в моей памяти. Скорее всего, воспроизвести его в полном соответствии задумке у нас не получится.

– Не то, чтобы мы вообще хотели ее делать, но да. Мы не можем зашить в нее целые предложения, так как это игрушка. Она может говорить односложно, подсказывать, куда прятаться, но не рассказывать, почему этот ублюдок решил покончить с собой. Не бьется с сюжетом. – Джия склонилась ко мне и продолжила шепотом. – Но это – официальная версия. На деле – мы просто не успеваем.

– А кому принадлежит дневник? – без особого интереса уточнил я.

Джия подкатила глаза и глотнула свой кофе.

– Боузи, не мучай меня. Я не сценарист. Мне абсолютно все равно, чьего авторства будут эти каракули. Моя главная задача – отследить, чтобы квест был простым и понятным для прохождения, а не представлял собой «Путешествие Паккарда в страну его чудес».

– Значит, Эндрю в курсе? – степень возмущения сценариста можно было только предполагать.

– Конечно! Но на мою задачу он отреагировал крайне невнятным полотном текста. Нужно объяснить ему, что эти бумажные подсказки нужны, посоветоваться с ним, как вписать в сюжет и, главное, проконтролировать, чтобы Хелен успела их сделать. У нее еще куча работы по реставрации мебели! А ведь последний шаг – именно за декораторами.

– Я понял, – я взъерошил свои кудри, представляя еще один рабочий день в компании парочки. – Еще Рик рассказал, что сегодня будут записывать аудио …

– Все так! Но там, благо, все просто, – девушка довольно улыбнулась. – Голос для психа подобрали идеальный, а записать нужно по мелочи: считалочки, жуткие едкие фразочки и тому подобное.

Все это выглядело крайне забавным. Мистер О так отчаянно стремился преподнести свой проект как уникальный, чтобы в конечном итоге он превратился в абсолютно стандартный и даже заезженный, классический формат жанра хоррор.

Джия напевала что-то, выбирая плейлист, подходящий к новому рабочему дню. Прежде, чем она надела наушники, я спохватился с вопросом, который хотел задать ей еще со вчерашнего дня.

– Слушай, по поводу вчерашнего случая в офисе… – неловко прищурился я.

– Это какого? – удивленно глянула на меня руководительница.

– Ну, когда ты заглянула сюда, а я стоял как придурок с двумя телефонами и смотрел на того мужчину. Ну, на товарища Боба.

– А, боже, – отмахнулась девушка. – Я уже забыла. Ну, ты же не ляпнул про проект ничего лишнего?

– Да нет… Я просто спросил, чем могу ему помочь.

– Ну и ладно, – она пожала плечами и вновь развернулась к компьютеру.

Джия словно не понимала моего намека или же просто не предполагала, что то, что я хотел узнать, могло быть для меня чем-то важным.

– Джия, – снова попробовал я.

– Ну, чего?

– А кто это был?

Руководительница обернулась ко мне, разворачивая свой корпус на крутящемся стуле. Я не распознавал ее эмоций, но со стороны казалось, что через несколько секунд коллегу разразит гомерический хохот.

– Ты пошутил, что ли? – улыбаясь, переспросила она.

– Нет, – серьезно ответил я.

Наконец Джия не выдержала и прыснула от смеха. Она надела наушники и вновь развернулась к монитору, запивая свое хихиканье кофе.

– Боузи, ты и вправду очень странный. Ты что, своего любимого Мистера Букву не признал? Да и никакая там не буква. Оуэн! Его фамилия – Оуэн. Обычная и нормальная. «Мистер О», черт его дери…

Глава 4

С Эндрю было действительно тяжело договориться. Если в его голове была установка о том, что какая-то мелочь не должна существовать в созданном им сценарии, то для того, чтобы доказать обратное, требовались буквально коллективные усилия. Уже на протяжении получаса я и Хелен сначала весомыми аргументами, а затем уловками и мольбой пытались убедить его в том, что он должен придумать текст для бумажных подсказок, на которых так настаивала Джия.

Я скучающе наблюдал за тем, как возлюбленная Паккарда пробовала пустить в ход все манипуляции из своего арсенала, аккуратно вводя их в разговор поочередно. Эндрю исправно подыгрывал ей, но только первые несколько минут. Затем все снова рушилось, и Хелен приходилось начинать сначала. Ситуацию усложнял снующий туда-сюда подмастерье Джон, из-за которого девушка явно боялась проявить свои способности в полную силу. Оставалось только радоваться тому, что в этот раз такая талантливая ведьма, как наш декоратор, была на моей стороне.

– Но ведь лишние несколько текстов лишь подчеркнут твой писательский талант… – умасливала Эндрю его возлюбленная. – Ты так переживаешь, когда они урезают сценарии, чтобы все упростить в производстве… А здесь они буквально просят: «Нам нужно больше текста от Эндрю, больше!». Расскажи нам историю хозяина дома от его лица!

Мужчина гладил свою бороду и улыбался. Сейчас мы как раз были на стадии очередного его подыгрывания лести Хелен:

– Может быть, – не без удовольствия отметил мужчина.

– Да, Эндрю, ну это точно так! И это такой шанс настоять на своем!

– Но я уже закончил этот проект, и концепция, вкупе с опытом игрока, не подразумевают никаких глобальных изменений, – в очередной раз не соглашался и перечеркивал все старания девушки Паккард.

Я прикрыл глаза. В этом моменте декоратор ломалась и выдавала парочку своих реальных эмоций, уставая торговаться:

– Ну, я уже не могу, Эндрю, ну как ты можешь! Ты настолько не любишь меня?!

– Конечно же, я люблю тебя, – успокаивал Хелен сценарист. – Только это никак не относится к делу.

А вот теперь процесс должен был перезапуститься. Я боялся, что нового круга переговоров просто не выдержу, поэтому решил вмешаться. Сегодня мое моральное состояние не предполагало достаточного запаса терпения, а выстроенные Джией дедлайны и вовсе не согласовывались с настолько долгой стратегией убеждения.

Я встал со своего стула и сел на пол перед Эндрю, взяв в руку один из бутыльков краски по дереву. Сегодня Хелен приводила в порядок мебель для детской комнаты в квесте, поэтому коллекция из проб заполняла все свободные поверхности в мастерской. Аккуратные мазки на бумаге свидетельствовали о том, что в конечном итоге потухшие предметы интерьера двухсотлетней давности будут преображены с помощью дубового оттенка краски.

– Эндрю, – словно невзначай позвал я.

У меня получилось привлечь его внимание. Это было уже половиной дела.

Наблюдая за тем, как Паккард смотрел на меня в ожидании продолжения диалога, я снова поднялся и подошел к стеллажам, принявшись молча рассматривать содержимое каждого подписанного ящика. Хелен действительно хорошо наводила порядок: несмотря на то, что в центре их с Джоном кабинета всегда был хаос, на полках находилось только то, что было написано на табличках, заботливо прикрепленных к дверцам емкостей. Открыв ящик с довольно однозначной подписью «Ткань», я стал бесцеремонно рыться в обрывках, смущая этим не только сценариста, но и саму хозяйку выверенной системы хранения. Имитация бурной деятельности удавалась мне на твердую пятерку.

– Боузи? – потеряв терпение, потребовал дальнейших комментариев Эндрю.

Теперь он был в напряженном ожидании того, что я собирался озвучить, и можно было наконец попробовать подойти к вопросу изменения его любимого сценария совсем с другой стороны.

– Я тут почитал всякое… – с весьма равнодушным видом сообщил я. – Насчет оригинальной истории дома Бодрийяров.

– Так, – кивнул мужчина.

Мысленно я поблагодарил Паккарда за то, что он не спросил, где именно и что я прочитал. Потому что ответить нечто вроде «Видел у себя в голове сегодня ночью» я, как и всегда, не мог. Увольнение из-за бредовых идей стало бы для меня последней каплей.

– И, кажется, с точки зрения исторической достоверности дневник все-таки там присутствовал, – я беспечно пожал плечами, изображая полное отсутствие интереса… – Но принадлежал он отнюдь не Герману. Прости, Хелен.

Декоратор нахмурилась. Она пока совсем не понимала того, что я хотел донести. Эндрю, в свою очередь, стал выглядеть заинтересованно, а потому я продолжил:

– Один из… – сегодня усталость победила мою тревожность, поэтому ложь мне давалась проще обычного. По крайней мере, заикался я намного меньше. Просто говорил медленнее. – …команды диггеров говорил, что когда лестница была целой, под одной из ступенек видели тайник.

– Да ну? – скептически вздернул брови Паккард.

– Абсолютно точно, – решительно кивнул я.

Даже если сценарист верил мне с трудом, ему было интересно, чем закончится повествование. Я пытался делать вид, что убежден в том, что говорю, и держался так уверенно, как только мог.

– И именно под этой ступенью все, кто интересовался историей, все, кто ею по-настоящему… – я сделал паузу для того, чтобы подобрать подходящее слово. – …гхм, проникся, искали то, что должно было пролить свет на историю семьи Бодрийяров. Искомым артефактом должен был оказаться дневник Реймонда. Правда, его так никто и не смог обнаружить.

От собственного фарса становилось смешно. Я не имел ни малейшего понятия, что за записи прятал Рей. Вполне возможно, что его книжка из моего «видения» вообще представляла собой альбом для рисования. Но останавливаться в создании дополнительных деталей было уже нельзя.

– Он записывал туда все безумные выходки своего дяди! В подробностях рассказывал о том, какие ужасы тот творил и почему. Ты ведь был прав, Эндрю… – я обернулся к Паккарду с крайне драматичным выражением лица. – Герман издевался над ним.

В процессе нагнетания атмосферы я совсем забыл о том, что чувствительная Хелен все еще была с нами в одной комнате.

– Боузи, хватит! – в ужасе воскликнула декоратор. – Что ты такое говоришь?!

Девушка демонстративно заткнула уши и развернулась в другую сторону. Правда, ей не стоило больше переживать – все, что я хотел наплести Эндрю, уже было сказано. Сценарист скорчил саркастичную гримасу в ответ, но все еще не сказал ни слова. Для того, чтобы не подвешивать неловкую паузу, я сделал довольно глупый театральный жест руками, который намекал Эндрю, что ему предоставляется выбор.

– Так что дело за тобой, конечно. Но если ты хочешь, чтобы новый проект был достоверным и по-настоящему отражал всю суть истории дома…

– Может быть, и хочу, – мужчина вновь задумчиво огладил свою бороду. – Но есть одна загвоздка.

– Какая? – со скрытым внутренним волнением поинтересовался я.

– Если этот дневник никто так и не нашел, откуда появилась информация о его содержимом?

Эту деталь я не успел продумать. Пришлось выдать версию, которая первой пришла в голову:

– А мне Мисти сказала.

– Мисти? – недоверчиво уточнил Эндрю.

– Да, из Исторического Бюро. Разве ты не помнишь, как я обращался к ней по вопросам…

Я осекся. Хелен все еще была здесь, и я не планировал посвящать ее в свою навязчивую идею.

– Ну, по своим вопросам? Это было при тебе. Она дала мне запрашиваемую информацию и упомянула о том, что такой дневник существует, – я принялся дергать свой самый длинный локон, выбившийся из прически. Будто это помогало делать мою версию более достоверной! – И… был изучен их коллегами… По запросу того самого человека, которого я и искал! Поэтому он и был в их базе.

О Джереми и его отношении к истории собственного рода я знал еще меньше, чем о Реймонде. Но эти тонкости сценарист никак не мог проверить. Да и придуманные мной связки начинали выглядеть действительно логично. По крайней мере, я сам начинал обретать уверенность, что все именно так и было.

– Интересно, – медленно проговорил Эндрю. – Я бы взглянул на этот экземпляр.

– Абсолютно невозможно! – громко воскликнул я.

Я картинно всплеснул руками и почувствовал, как неосознанно пытаюсь подражать актерским этюдам Джима. Правда, в моем случае такое поведение было вызвано стрессом, а не потребностью демонстрировать талант.

Вина снова зажглась во мне ярким всполохом и принесла с собой ощущение, похожее на осознание.

Может быть, мой друг тоже вел себя так из-за неуверенности, а не потому, что хотел лишний раз подчеркнуть свои способности? И это было еще одним обстоятельством, о котором я его никогда не спрашивал?

– Мисти сказала, что этот артефакт уже давно находится в частной собственности и… – продолжал плести я. – Эээ… Его никак нельзя посмотреть. Если не веришь, можешь спросить сам!

Для того, чтобы поток пыли, который я бессовестно отправлял в его глаза, стал еще гуще, я протянул ему свой телефон.

– Можно даже с моей почты. Или позвони! Только… – я картинно надул губы, изображая страдальческое выражение лица. – Какая жалость! Ее рабочие часы еще не начались.

Эндрю не успел ничего ответить – в следующую секунду нас оглушил грохот.

Подмастерье Джон стоял у входа в мастерскую с виноватым взглядом. В его руках было то, что раньше являлось ящиком с инструментами. Но теперь от деревянной коробки осталось лишь дно, а шпатели, малярные кисти, валики и краскопульты разлетелись по всему полу, перевернув несколько бутыльков с краской.

– С меня хватит! – наконец напомнила о себе декоратор.

Оплошность Джона абсолютно точно стало для Хелен последней каплей. Она бросила наждачку, которой еще минуту назад затирала деревянные ручки для тумбочки и приняла грозную позу прямо перед Эндрю.

– Ты услышал достаточно для того, чтобы понять, что не прав! – прокричала она. – Принимайся за работу! Иначе я заставлю тебя рисовать этот дневник самостоятельно!

Несмотря на то, что сценаристу было явно некомфортно, он скрестил руки на груди и все-таки дал ей отпор:

– Так пусть Дуглас пишет и рисует.

– Чего?! – возмутилась девушка. – Ты на малом ездить собрался?!

– Он тут заявлял, что мечтает стать сценаристом, Хелен, – вызывающе бросил Эндрю. – А потому – пусть начинает со сложного. Это, знаешь ли, не работа писателем: иногда приходится работать и на скорость!

Паккард поднялся и положил мне руку на плечо.

– Считай, что я как старший творец одобрил твою идею. Она вписывается в концепцию, так уж и быть. И раз уж ты так хорошо разобрался в теме – бумагу, кисти в руки – и вперед.

Он слегка похлопал меня по спине и собрался покинуть мастерскую, проходя через лабиринты инструментов, оставленные Джоном на полу.

– Урок номер один. Инициатива, даже творческая, наказуема, Дуглас.

Хелен вздохнула и опустилась на пол для того, чтобы помочь своему подмастерью. Я приземлился рядом с ней и тихонько поинтересовался:

– Ну, и как ты с ним?

– Не спрашивай, Боузи, не спрашивай… – покачала девушка головой.

Задача от Джии была выполнена. К сожалению, руководительница не предупреждала о том, что в случае отказа Эндрю созданием подсказок придется заниматься мне.

* * *

После нашей трудоемкой, но практически бесполезной работы по убеждению Эндрю Хелен приняла решение не возвращаться к вопросу создания бумажных подсказок сегодня. Сославшись на то, что ей требуется вырезать и состарить для меня материалы под написание, она выпроводила меня из кабинета и попросила вернуться следующим утром. Скорее всего, остаток рабочего дня она планировала перевоспитывать Джона наедине, а потому я получил несколько часов свободного времени, которое у меня никто не мог отнять.

Джим успел прислать мне сообщение из больницы, в котором отшутился и написал, что теперь, после травмы головы, он сможет видеть то же, что и я. В любой критической ситуации мой друг оставался собой и уверенно держал образ, не выдавая излишних эмоций и переживаний. Я корил себя за то, что не был достаточно к нему внимателен все это время и воспринимал коллегу как еще одного слушателя или помощника, забывая о главном. Любые отношения с живыми, существующими здесь и сейчас людьми, требовали отдачи.

Менять собственные установки было сложно. Но воспоминания о том, что произошло сегодня утром, сохраняли свой эффект, и я больше не мог откладывать необходимое в пыльный ящик. Своим первым поступком, сделанным исключительно ради Джима, я планировал считать реорганизацию его сотрудников на местах.

Так как моя беседа с гейм-мастерами пришлась на вечернее время, на входе в квестовый клуб я врезался в толпу. Просачиваясь через команды игроков, я обернул аллею через технический коридор и практически беззвучно вошел в операторскую – рабочий кабинет, в котором ребята вели квесты и следили за играми по камерам.

– Всем привет.

Я поздоровался слишком громко, так как отвык от того, что некоторые микрофоны, используемые для озвучивания подсказок, не выключались никогда. В мою сторону посыпалось коллективное: «Тшшш!», а затем рядом со мной упала пачка влажных салфеток. Намек был понят.

Найти свободное место в операторской было практически невозможно. В нашем квестовом клубе было много игровых комнат, и, каждая из них требовала огромного количества запасных и расходных деталей, коробки с которыми хранились здесь. В этих завалах можно было отыскать все, что душе угодно, включая костюмы, рабочие инструменты для легкого ремонта, запасы сухого пайка и даже клетку с живым хомячком. Как именно гейм-мастеры пробирались к своим рабочим местам через эти завалы, всегда оставалось загадкой. С тех пор, как меня перевели на производство, эту магическую способность я утратил.

Со спины, из-за одинаковых капюшонов рабочих фиолетовых толстовок, коллег было не различить. Четверо человек занимали столы с мониторами, стоящими по форме буквы «Т». Каждое место гейм-мастера отделялось специальными перегородками, которые должны были обеспечивать минимальную организацию пространства, но и эта мера была тщетна. Рядом с микрофонами и компьютерами ребят покоились обертки от фастфуда, антистресс – игрушки и прочий мусор. За его наличие сотрудников едва ли можно было осуждать – в конце концов, большая часть их рабочего времени проходила за непрерывным бдением. После каждого игрового сеанса они покидали кабинет для сборки и перезарядки квеста, заводили внутрь новую команду и вновь возвращались сюда. Эта однообразная деятельность начинала сводить с ума, если маленькие радости в виде вредной еды и дурацких игрушек для рук полностью отсутствовали.

– «Психушка» выходит! – прокричала одна из девчонок.

Это была Нэнси. Подскочив со своего места, она скинула с себя наушники, а затем и капюшон, нажала кнопку сброса в программе квеста и собралась бегом покинуть операторскую для того, чтобы встретить победившую команду. Но мой потерянный силуэт в углу кабинета нарушил ее планы.

– Боузи… – тихо произнесла гейм-мастер.

Девушка выглядела испуганной и, казалось, всерьез предполагала, что я пришел сюда для того, чтобы разрешить вчерашний конфликт. Однако после того, что успело произойти сегодня, я и думать забыл о событиях вечеринки. Намекая на то, что не собираюсь общаться с ней в такой неподходящий момент, я кивнул в сторону двери на выход:

– Команда уже вышла.

Она спохватилась и унеслась прочь, перескакивая через коробочные препятствия, которые были так умело воссозданы ею и ее коллегами. Следом за Нэнси, с промежутком в несколько минут, выбегали оставшиеся гейм-мастеры, чьих имен я не знал, но кого видел вчера на вечеринке. Кажется, они были наняты в новый сентябрьский поток – в период, когда студенты активно ищут работу.

Я не хотел вмешиваться в рабочие процессы текущей смены, а потому терпеливо ждал возвращения коллег на свои места. Вновь увидев на пороге вернувшуюся Нэнси, я возобновил диалог как ни в чем не бывало:

– На ресепшене больше никого?

– Никого… – потупила взгляд девушка.

– Тогда позови, пожалуйста, администратора, – вежливо попросил я. – Кто сегодня?

– Викки, – Нэнси продолжала говорить робко, но я игнорировал ее интонацию.

– Отлично.

Гейм-мастер все еще не понимала моей модели поведения, но поступила так, как я ее попросил. Оценив наше общее поведение на вечеринке, я принял решение вести себя вежливо и отстраненно, не выказывая никаких обид. Возобновление конфликта ни к чему бы не привело и было абсолютно бессмысленным. А я собирался продолжать работать с этими людьми, и усугублять свое положение в коллективе было просто неразумно.

Доктор Константин обязательно похвалил бы меня за это зрелое решение. Если бы, конечно, еще являлся моим лечащим специалистом. Или хотя бы остался другом после того, что произошло с Джимом.

Я дождался, пока все девушки соберутся в операторской. Викки вошла последней.

– Дело в том, что я пришел сюда сообщить новость, – серьезно проговорил я. – Джим попал в аварию и сейчас находится в больнице.

По операторской пошел тихий гул. Другой реакции ожидать не стоило.

– И в силу того, что я… – мой голос вновь дрогнул, но я откашлялся, пытаясь скрыть собственные эмоции. – К сожалению, был свидетелем этого, я решил, что должен сообщить вам новости первым. Кому-то из вас придется взять его обязанности и коммуникацию с Бобом на себя, пока он не вернется. Я не знаю вас всех. Знаком только с Викки и Нэнси. Но меня зовут Боузи, и я, как друг Джима и ваш бывший коллега, готов помочь по любым вопросам, которые у вас появятся.

В кабинете повисла тишина, а затем незнакомая мне темнокожая девушка дала подсказку в квест. Она вела «Шоколадную фабрику» для детской команды. Викки перетянула инициативу на себя.

– Эм… – с веселой улыбкой начала она. – Боузи, знакомься! За «Фабрикой» и «Страной чудес» сегодня сидит Эбигейл. За «Психушкой» – Нэнси, ее ты знаешь, а за «Восточным экспрессом» и «Сиянием» – Агнес и Лив соответственно.

– Мне приятно познакомиться, – бодро проговорил я.

Я заметил несколько улыбок и незаметно выдохнул. Разговор складывался немного лучше, чем я предполагал. В разговор включилась Нэнси:

– Идеальной кандидатурой старшего был бы ты, если бы все еще работал с нами. Но раз все так, как есть, я думаю, что смогу поддержать тебя и взять на себя отчеты для Боба и наш график. И с Джимом свяжусь обязательно, может быть, даже заеду!

Это было очень неожиданным шагом, даже если она действительно хотела загладить свою вину.

– Спасибо… – я почесал в затылке и выдавил неловкую улыбку.

Агнес сняла наушники и вдруг обратилась ко мне:

– А я придумала, чем ты можешь помочь нам. Говорят, что ты – ответственный за новый квест, который построили вместо склада? Может быть, когда его построят, ты возьмешься за ведение игр?

Девочки хором одобрительно загудели и рассмеялись, а я замахал руками. В случае с проектом мистера О или, как теперь мне было известно, Оуэна, мне не хватало только вернуться на должность гейм-мастера для того, чтобы стать ведущим игры, которую он затеял.

Глава 5

Существовать вне привычной обстановки было увлекательно. Остаток вечера я помогал девочкам собирать и готовить к играм квесты, ел тонну отвратительно вредного фастфуда, слушал байки Эбигейл про ее парня и даже успел практически полностью забыть о перепалке с Нэнси, которая теперь открывалась мне по-новому.

Все это время в квестовом клубе жизнь продолжала идти своим чередом, а мои сверстники, работающие здесь, активно бытовали во внешнем мире и были только рады поделиться своими историями. Коммуницируя с гейм-мастерами, я все больше вникал в смысл слов доктора Константина. Пока я гонялся за невидимыми силуэтами, вокруг меня существовал целый осязаемый мир с живыми людьми и интересными местами, которые я так упорно и осознанно игнорировал. Высунув голову из своей «коробки» этим вечером, я почувствовал странный прилив сил и интереса к жизни. Приподнятое настроение сопровождало меня вплоть до момента закрытия смены, когда работникам клуба пришла пора заканчивать свой день.

Выключая знакомые мне рубильники, я впервые за этот вечер задумался о том, что ждало меня за периметром квестовой аллеи. После несостоявшейся встречи с Иви в промышленной зоне, где находилась «Лавка Сэма», меньше всего на свете я хотел возвращаться домой. Подруга могла снова остаться на ночь в другом месте, но даже небольшая вероятность возможного диалога теперь меня тревожила и расстраивала. Смотря на ситуацию с трезвой головой, я понимал, что просто не готов с ней разговаривать. По крайней мере, пока.

– Лив? – обратился я к девушке, с которой мы проводили закрытие клуба.

Оливия была крупной и высокой шатенкой с хитрым взглядом, взирающим из-за модных круглых оправ. Сегодня она была ответственна за финальную проверку квестов и уходила предпоследней. А я отправился с ней на обход за компанию.

– Да? – заинтересованно ответила она.

– Вы еще практикуете ночевки на территории клуба?

Девушка посмотрела на меня оценивающе, а потом зажгла экран своего смартфона.

– Еще нет даже полуночи, – заметила Лив и поправила очки. – Мы успеваем на метро.

– Нет-нет! – я поспешил объясниться. – Ты не поняла. Я хочу остаться целенаправленно. Если у вас это еще возможно.

– А, ну… – девушка задумалась и принялась рассматривать кончики своих волос. – Никаких явных запретов не существует. Разве что, от Боба. Но, думаю, из нас всех ты с ним общаешься лучше всего.

– С Бобом проблем не будет, – уверил я гейм-мастера.

– Тогда давай предупредим Викки. Она уйдет последней, когда закроет кассу.

Мы вернулись к ресепшен. Рыжая, вихрастая прическа Викки виднелась из-под стойки и странно сотрясалась в разные стороны. Я обошел стойку и обнаружил, что администратор снова вела неравную борьбу с чековой лентой.

– Давай мне, – со смехом предложил я.

Прежде всего, кассовый аппарат необходимо было осмотреть изнутри. На этот раз девушка угадала с размером ролика, но не заметила, что последний чек был «зажеван» колесиком круглого механизма. Устранив неполадку, я отдал Викки кассу и застыл в говорящей позе ожидания. Почему-то мне казалось, что Лив преподнесет новость о моей ночевке лучшим образом.

– Вик, Боузи хочет остаться на ночь, – безэмоционально проговорила Оливия, не отрываясь от своего смартфона. – Ты же можешь оставить ему ключ-карту?

– Что? – Викки еле оторвалась от рабочих дел и посмотрела на нас с непониманием. – А! Конечно. У тебя же ничего не случилось, Боузи?

– Нет-нет, конечно же, нет, – бессовестно соврал я.

Кажется, три раза повторять одно и то же не стоило. Своим тройным отрицанием я создал неловкую паузу.

– Ну. Хм… – администратор оглянулась на аллею и указала рукой в сторону одного из квестов. – Тогда выбирай любое спальное место. В «Психушке» удобнее всего.

– А ребята Рика сегодня ночью не работают? – удивленно уточнил я, вспоминая, что в квесте по произведению Стивена Кинга любил занимать место Рик.

– Да нет, конечно, – пожала плечами бывшая коллега. – После вечеринки сегодня вообще мало кто остался работать. Долговязый ходил здесь злой, пока ты был с девочками в операторской. Я еще подумала – хорошо, что он к нам никогда не заходит.

Я вспомнил о том, что сегодня слинял из зоны производства, даже не попрощавшись. Оставалось надеяться, что Хелен не выдаст нашу маленькую договоренность о том, что работа над дневником была перенесена на следующий день. Впрочем, она сама хотела остыть после выяснения отношений с Эндрю, а я точно не был тем человеком, который мог ее переубедить.

– Тогда я пошла, ладно? – гейм-мастер посмотрела на нас из-под оправ оценивающе. Очевидно, моя беседа с Викки ее мало интересовала. – Всем пока.

– Пока, Лив! – поспешил отозваться я.

Мы остались с Викки вдвоем, и она тут же начала торопиться с завершением дел:

– Я уже сейчас, правда. Мне совсем немного осталось, только отчет выбить.

– Не торопись, я отсюда никуда не денусь, – улыбнулся я.

– Впрочем… – администратор чувствовала себя неловко. Скорее всего, мое присутствие мешало ей справляться с и так достаточно сложной для нее задачей по закрытию смены. – Знаешь, вот тебе карта. Прости, я правда ничего не могу делать, когда кто-то стоит над душой. Не жди меня и ложись. Тебе нужно приложить ее к датчику возле электрического щитка, чтобы квест открылся. Рубильники, отвечающие за электричество и соответствующие всем комнатам, подписаны. Но ты, наверное, помнишь и разберешься сам?

– Конечно, – я забрал карту и помахал девушке рукой. – Тогда доброй ночи?

– Доброй!

Я покинул ресепшн, направляясь обратно, на территорию квестовой аллеи. Ключ-карта позволяла мне открыть доступ к освещению всего пространства, но сводить все закрытие Оливии на нет очень не хотелось. Для поиска нужной двери мне было достаточно света от лампы у входа в клуб, установленной там, где заканчивала свою смену Викки.

Без посторонних звуков из-за дверей квестов, к которым я так привык, аллея ощущалась как чуждое для меня место. Я снова и снова проматывал в своей голове воспоминания о словах доктора, в которых он ссылался на ценность взаимосвязи с реальными людьми. Атмосферу нашей локации, которая являлась для клиентов центральной точкой перехода во множество альтернативных вселенных, создавали именно гейм-мастеры. Мы могли сколь угодно корпеть над декорациями, особенным освещением или звуковым сопровождением, которые помогали закрепить эффект погружения в другой мир, но конечный эффект всегда оставался за проводниками, от которых ход игры зависел напрямую. Ничто искусственное не могло сравниться с эмоциями и энергией, которые жили в ребятах, работающих здесь. Они приходили сюда и вновь и вновь открывали двери в волшебные пространства для того, чтобы заставить гостей поверить в фантастическое и чарующее.

Но лимит зрелости моих мыслей на сегодня был исчерпан.

Ведомый своим подсознанием, а не критическим мышлением, я снова остановился у квеста, который медленно, но верно превращался в копию дома Германа Бодрийяра.

Я зажег фонарик на смартфоне и вошел внутрь. Коридор упирался в недостроенную копию парадной лестницы поместья МёрМёр, а пустеющий дверной проем в гостиную открывал мне взор на часть мебели, которая была установлена только сегодня. Среди небольшого количества отреставрированного Хелен и Джоном антиквариата был обнаружен знакомый мне по описанию синий диван.

От мысли о том, что след от этого предмета интерьера был обнаружен мной в реальном особняке, стало не по себе. Однако я сделал выбор в момент, когда переступил порог квеста Оуэна и выбрал его для ночевки. Я подсветил себе путь и внимательно ощупал обновленную обивку дивана: никаких острых предметов или инструментов, забытых декораторами, обнаружено не было. Стараясь не думать о первоначальном владельце этого предмета мебели, я устроился на нем поудобнее и закинул ноги на подлокотник.

Часы на моем смартфоне оповестили о том, что «завтра» уже наступило. Я просмотрел все рабочие чаты и, не обнаружив ничего полезного для себя в настолько поздний час, решил начать тот диалог, который откладывал с самого утра из-за случившегося с Джимом.

Не задумываясь, я написал сообщение заказчику:

«Добрый вечер, мистер Оуэн».

Я решил пойти с козырей. Сейчас мне было интересно не столько получить ответы на появившиеся у меня вопросы, сколько посмотреть на реакцию мужчины. В конце концов, за все свои двадцать два года жизни я еще ни разу не сталкивался с человеком, который не называл свою фамилию, менял свое отношение к подрядчикам в полете, а затем являлся бы на корпоративные вечеринки для того, чтобы просто помолчать и поулыбаться.

Ответ, как и всегда, последовал незамедлительно:

«;)»

Источник моды на любимый смайлик Боба был найден. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты?

Но в этот раз я успел набраться сил и был настойчив:

«Почему вы вчера не представились?»

«А вы почему?»

В этом ответе было очень много логики, но невероятно мало смысла. Я получил всего второе сообщение от него за этот вечер, но мне уже хотелось вопить как тогда, в первый день нашего знакомства.

Понимая, что получить от него больше личной информации я не смогу, я с неудовольствием перешел к делу:

«У меня есть странный вопрос, на который нужно ответить честно. Вы сможете?»

«Только если ты попросишь».

Липкий страх прокатился сверху вниз по моим конечностям. Мне снова казалось, что я играю в компьютерную игру. Оуэн в ней был монстром, от которого я убегал. Он все время вырастал из ниоткуда и пытался не убить меня, но любезно пообщаться. После того, как его ночной звонок застал меня на улице, я посмел надеяться на то, что смогу коммуницировать с ним по-человечески. Но заказчик, кажется, подсаживал меня на эмоциональные качели, на которых я успевал поверить в его адекватность во время взлета, и вновь познавал его реальное нутро, когда падал вниз. Резкий, фамильярный переход на «ты» меня не устраивал более, чем полностью. Однако выяснение вопросов субординации с Оуэном привело бы к тотальному игнору, и ничему больше. Это я понимал отлично.

«Владельца, собственника реального поместья, зовут Джереми?»

Возникшая вдруг небольшая пауза в его ответах давала мне возможность получше осмотреть пространство. Книжные стеллажи вписались в маленькую копию гостиной МёрМёр идеально. Даже в темноте я видел то, насколько работа декораторов преобразила всю представленную мебель.

«Да. Все правильно».

Теперь пауза требовалась мне.

«И он – единственный собственник?»

«И неповторимый, Боузи. Последний».

Я услышал, как где-то вдалеке захлопнулась дверь. У меня ушло несколько минут на осознание того, что такой хлопок свидетельствовал об уходе Викки, а не принадлежал очередным играм в моем подсознании.

Новое знание усиливало мое беспокойство. В том, что Джереми и Сэм были одним человеком, я более не сомневался. Однако явившаяся мне правда не разъясняла практически ничего, а лишь плодила больше и больше вопросов, ответов на которые у меня не было.

Джереми Бодрийяр был безумен. Это было ясно, как редкий солнечный день в нашем городе. Имея достаточно богатое наследство в виде такого дома, как особняк МёрМёр, он предпочел ввязаться в костюмированную ролевую игру, в процессе которой с молотка уходил наследный антиквариат его рода. Когда Оуэн обратился к нам со своим запросом, больше всего я переживал за то, что могут почувствовать наследники семьи Германа, Ангелины и Валериана. В мою голову не могла прийти мысль о том, что кому-то из них идея о создании хоррор-квеста по мотивам прошлого Бодрийяров может оказаться по вкусу.

Психологическая нестабильность Джереми рождала порядок действий, совершенно несогласованных между собой. Он занимался реставрацией дома, но распродавал его составляющие. Возможно, хотел заработать на сбыте мебели и артефактов, но первоначально даже не взял с меня денег за покупки. Другое имя, другая личность и история. Все это имело бы смысл в случае желания Джереми полностью отказаться от своего наследия. В этот вариант развития событий вписывалась даже смена его фамилии. Однако он поддержал проект Оуэна, который неизбежно привлечет внимание к истории Германа после того, как будет построен. Или еще хуже – сделает МёрМёр самой желанной заброшкой для посещения.

То, что заказчик смог договориться с современным Бодрийяром о скупке остатка предметов интерьера, доказывало, что два этих фрика были точно знакомы. По крайней мере с того момента, как я обличил Сэма в «мародерстве». Неужели в случае такого брезгливого отношения к собственной фамилии и всему, что с ней связано, Джереми не мог просто продать свой дом Оуэну и забыть обо всем навсегда? Тогда никакой квест не понадобился бы другу Боба и в помине. Могло ли сложиться так, что наш заказчик переживал за чужую, давно покрытую пылью историю семьи больше, чем тот, кто имел ко всему этому прямое отношение?

Чем больше я думал, тем сильнее запутывался. Я чувствовал, что ни одна из построенных мной логических цепочек не была похожа на правду, сочилась противоречиями, и эти назойливые мысли ввергали меня в панику. Ни о каком сне сейчас не могло быть и речи – я просто не мог закрыть глаза и расслабиться, я чувствовал, что утопаю в теориях, которые выстраивал сам. Попытавшись восстановить дыхание, я выпрямился на обивке по струнке, а затем резко поднялся и побрел в локацию, которая должна была стать кухней.

Глаза привыкли к темноте, и четкость моего зрения поражала меня. Впервые за много лет окружающая реальность транслировалась мне в мозг такой, какой она была на самом деле. «Видения» не приходили ко мне уже целые сутки, и я наконец мог определиться, как должен относиться ко всем окружающим обстоятельствам.

Несмотря на тот очевидный физический дискомфорт, что причиняли мои сны наяву, лишь благодаря им я чувствовал, что имею что-то стабильное и постоянное. Это всегда было тем, что не покинет меня и поможет найти ответы на все вопросы – буквально или косвенно. Это явление рождало во мне виток надежды на то, что мой путь может стать особенным, что я напрямую связан с чем-то незримым, необъяснимым и неосязаемым. И что рано или поздно я найду ответ на вопрос, как именно.

Но теперь я оставался совсем один.

Мой лучший друг попал в больницу из-за меня. Моя соседка, подруга детства, жила двойной жизнью и убегала от меня, как ошпаренная. Мой бывший врач хотел стать для меня поддержкой, но я каким-то образом дискредитировал себя уже на третий день нашей так называемой дружбы. Я не мог вернуться домой, не знал, как продолжать работать и не думать о своем расследовании, которое зашло в абсолютный тупик. И если раньше я мог позволить себе отпустить сознание, погружаясь в свое особое состояние, потому что считал, что мир, который окружал меня там, был выдуманным, то теперь и этот способ эскапизма мне был недоступен. Все, что я видел, случилось на самом деле много лет назад, но почему-то продолжало мучить меня в наше время.

Алгоритмы реальности и квестов работали схожим образом. Подсказки не поступали из неоткуда, ведь для того, чтобы получить нужную информацию, требовалось предоставить то, что ты можешь отдать взамен. Я понимал, что отдавать мне было нечего, а потому застрял здесь, посередине, узнав все, что хотел изучить с самого начала, и при этом не имея никакой возможности продвинуться дальше и связать все события между собой.

Вспоминая о том, что сегодня из состояния вакуума я выбрался лишь благодаря гейм-мастерам, с которыми провел добрую половину дня, я измерил кухню шагами и вернулся в начало коридора. Я хорошо помнил, что именно помогало мне привести мысли в порядок, и планировал попробовать заняться упорядочиванием. Для удовлетворения этой потребности сейчас мне был доступен лишь один способ.

Я собирался пройти путь игрока согласно сценарию, созданному с помощью фантазии Эндрю и скорректированному с помощью той информации, что поступала мне извне.

Стоило попробовать начать искать ответы в реальной жизни. И если мне не хватало деталей, я вполне был способен придумать их или представить на ходу.

«Волею случая во время своего путешествия ваша компания остановилась на ночь в старинном особняке».

Первая фраза из легенды, которую я написал сам, материализовалась в моей голове. Она была произнесена знакомым, но все еще не опознанным мной голосом. Я сделал несколько шагов вперед, представляя, что рядом со мной находятся Джим, доктор Константин и Иви. Мы пришли поиграть сюда вчетвером как самая обычная команда и хотим дойти до финала. Это было похоже на новую стадию сумасшествия, но присутствие воображаемых друзей действительно облегчало задачу.

«Снаружи дом выглядел достаточно приветливо и гостеприимно: в больших окнах горел яркий свет, и все свидетельствовало о присутствии хозяев».

Я огляделся, представляя, как три пространства на первом этаже квеста, состоящие из гостиной, кухни и коридора, заливаются светом. Музыкальное сопровождение было подобрано идеально – тихая музыка, льющаяся приятной волной из старинного граммофона, заполняла комнату для гостей.

«Но как только вы оказались внутри, то попали в ловушку – владелец дома действительно ждал гостей. Однако, с одной оговоркой… Он сошел с ума после трагического случая и покончил с собой еще два века тому назад».

Свет стал приглушенным, и я услышал смех Германа. Звучал он слишком уж неестественно для обычного, хоть и немного безумного человека. Как и всегда, наш звукорежиссер слегка переборщил с нагнетанием атмосферы.

С первой загадкой, которая включала в себя расстановку ключевых предметов, я справился быстро. В конце концов, этим мне приходилось заниматься уже не в первый раз. Я представил, как установил подсвечник на обеденный стол последним, и хозяин дома зашептал свою зловещую считалочку. Над леденящим душу текстом Паккард поработал на отлично – все же в таких вещах он был настоящим профи.

«Раз, два, на МёрМёр спустится мгла».

Первое место для пряток было совсем очевидным, поэтому я успел залезть под диван до того, как импровизированный голос Бодрийяра-старшего произнес следующую строчку. Пошарив рукой вокруг себя, я наткнулся на что-то острое, но сдержал вскрик. Рядом с тем, что, кажется, слегка распороло мою ладонь, я представил листок с подсказкой, которую должен был написать сам. Записка была вырвана из дневника Рея – в ней он рассказывал о ночных кошмарах своего дяди, и упоминал тайный ход, спрятанный внутри камина.

«Три, спрячешься не там – замри».

Я выкатился из-под дивана и дополз на четвереньках до камина. Теперь мне было необходимо поскорее забраться в тайник, который находился слева от кованой решетки. Ниша была довольно высокой, но узкой, поэтому для того, чтобы не выпасть из нее, приходилось стоять по струнке. Подсказку о следующем месте для пряток пришлось искать на ощупь. Я помнил, что Хелен выцарапывала ее на задней стенке. Намеком на следующее место служило всего одно слово – «лифт».

«Четыре, пять – дядюшка идет искать».

Даже моя фантазия не могла справиться с тем, что механизм лифта еще не работал. Сюжетом предполагалось, что игроки посадят в кабину самого легковесного участника. Затем он будет поднят наверх и окажется в кладовой. Там смельчак должен был прочитать подсказку о следующем месте укрытия. Я хорошо помнил сценарий, поэтому снова опустился на колени и выполз из камина. Я побежал на кухню, представляя, что услышал крик кого-то из своих друзей со второго этажа. Нужно было забираться в шкаф под раковиной.

«Шесть, семь – ночью будет страшно всем».

Я сложился пополам для того, чтобы залезть под раковину, но все равно врезался макушкой в круглое отверстие, к которому в быту присоединялась труба для слива воды. Я принял решение, что в нашем случае это место будет занимать сверток с очередной бумажной подсказкой. Представить то, что я собирался там написать, уже не составляло особого труда. Вероятно, я вживался в роль на ходу.

На сей раз Реймонд оповещал игроков, что теперь дверь на второй этаж открыта, но ступать придется аккуратно. Если они заденут скрипучую ступеньку, Герман непременно появится и покончит с ними. Так же мальчик признавался в том, что сам виновен в поломке, потому что создал тайник внутри. Номер «самой опасной» ступеньки он записал в комнатке под лестницей – это было прямым намеком на следующее место для пряток.

«Восемь – боль из дома не выносим».

Из-под раковины получилось выбраться только ногами вперед. Мне было всего двадцать два, а я уже успел запыхаться во время бега по локациям. Наверное, проект мистера Оуэна стоило внести в категорию спортивных.

Место под лестницей оказалось первым, где пространства было достаточно для троих. Скорее всего, оно было рассчитано как перевалочный пункт, где могла спрятаться вся команда, а не только один из участников. Я предположил, что «замирать» было совсем не так интересно, как залезать в немыслимо узкие шкафы и ниши, но, если бы сейчас у меня появился выбор, я бы уже с кем-нибудь поменялся. Но только не с тем игроком, который должен был продолжать сидеть на втором этаже и ждать, пока мы его освободим.

Одна из ступенек была пронумерована с внешней стороны, но мне не нужно было смотреть на эту подсказку для того, чтобы узнать, какую ступеньку необходимо перескочить при подъеме.

Оказавшись наверху, я нашел практически незаметную дверцу в конце коридора. Пробираясь через очень маленькую версию кладовой, которая представляла собой комнатушку размером метр на метр, я аккуратно обогнул пустоту, на месте которой должен был оказаться шкаф, имитирующий остов для шахты лифта. Из тесного чулана, я пробрался в библиотеку и услышал последнюю строчку считалочки Германа.

«Девять, десять – знала мать: его повесят».

Не медля, я дернул за дверцу книжного шкафа и оказался внутри небольшого углового коридора, который скрывался за полками. Внутри должно было прятаться несколько артефактов, и я вновь усилием воли представил, что все уже находилось на своих местах: шкатулка с ключом от детской комнаты, последняя записка из дневника мальчика, бутылочки с лекарственными жидкостями и несколько томов о душевных болезнях. Я помнил, что Джия заказала создание имитаций старинных томиков с работами Джона Рассела Рейнольдса, содержание которых намекало на то, что мать пыталась лечить Германа с помощью распространенных в викторианскую эпоху наркотиков. Согласно нашему сценарию, женщина предполагала, что тот страдал эпилепсией. Именно такой демонизации матери хотел Эндрю. Он считал, что семейная драма и посредственное отношение женщины к здоровью сына добавит особое ощущение трагедии в сюжет.

В записке Реймонда я планировал подчеркнуть тот факт, что Ангелина сама усугубила состояние старшего сына неправильным лечением и поздней реакцией на заболевание. И что Реймонду, несмотря на его юный возраст, удалось это понять и простить дядю за все, что он делал. Он должен был попросить игроков помочь Герману освободиться, обличив тайну его смерти. Здесь он передавал гостям дома ключ от своей комнаты, прощался с ними и исчезал навсегда. Точно так же, как и в реальной жизни. Поразмыслив над тем, что такое текстовое наполнение станет самым подходящим для последней страницы дневника, я представил, что забираю ключ из шкатулки и проследовал в детскую, дверь в которую еще была не установлена.

В комнате пока не было мебели и каких-либо декораторских мелочей, кроме того элемента, который на самом деле был нужен игрокам для победы в квесте. Веревка, скрученная в висельную петлю, одиноко покоилась на полу. В законченной версии узел будет прятаться в корзине с игрушками мальчика.

Подняв орудие самоубийства, я открыл вторую, боковую дверь детской спальни для того, чтобы оказаться в комнате Германа. Для экономии пространства был организован сквозной проход. Спальня хозяина дома была совсем не похожа на ту, что я видел в реальности, и не только потому, что здесь не доставало мебели. Дело было в том, что внутри игрового пространства полностью отсутствовала какая-либо энергетика. Кровать выглядела новее, но беднее, а на конструкции для балдахина еще не было никаких штор. Скептически осмотрев верхнюю балку, я сделал последнее действие, которое требовалось от участников игры для того, чтобы освободиться. Закинул петлю наверх, я представил, что музыка стихла, а внизу послышались шаги гейм-мастера, который пришел поздравить нас с победой.

Я не знал, что должен был понять из того пути, что проделал, но теперь на душе было спокойно.

Три вещи я осознавал точно:

Первая – та кукла от Эндрю была дурацким филлером, который никак не помогал в прохождении квеста. Как и зачем ей пользоваться в течение игры, мне было неясно. Хотя, наверное, далеко не каждый из посетителей клуба будет подкован в истории Бодрийяров так же хорошо, как я. Если говорить точнее – вся правда была вообще никому неизвестна.

Вторая – я справился со стажерским заданием начинающего сценариста и придумал все подсказки по ходу воображаемой игры. Теперь оставалось лишь не забыть все детали до наступления утра.

Третья – в глубине моего подсознания теперь таилось странное предчувствие. Я был уверен, что такая доскональная репетиция сюжетных действий мне вскоре пригодится.

Глава 6

Я проснулся от тычка в спину.

– Эй, а ну вставай! – назойливый громкий голос не оставлял шансов погрузиться обратно в сон. – Не хватало еще, чтобы ты сюда переехал!

Рик стоял надо мной, вновь бессовестно сжимая в зубах сигарету. В стенах квеста ход реального времени определить было сложно, но судя по тому, что из коридора в игровую гостиную уже проникал яркий свет, я предположил, что новый рабочий день был в самом разгаре.

Моя ночь в маленькой версии особняка закончилась внезапно: я не мог вспомнить, как спустился на первый этаж и уснул на злосчастном синем диване. Практически разряженный смартфон нашелся в ямке между сидушками. Полупрозрачные цифры в углу экрана показывали половину десятого утра.

– Мог бы еще хотя бы полчаса дать… – слабо прокряхтел я. – Рабочий день еще не начался.

– Вставай, я тебе говорю, тунеядец! – старший коллега дернул меня за штанину. – Что за дела вообще?! Ты что, за квартиру забыл заплатить в этом месяце? Спит он на антиквариате. Выспался небось!

Я потер глаза и сел на предмете мебели, который когда-то принадлежал Герману Бодрийяру. Будучи хорошо погруженным в историю прошлого поместья МёрМёр, я считал большой удачей то, что сон на синей обивке выдался очень спокойным.

– Я просто… – придумать адекватную версию спросонья у меня не получалось. – Задержался. Работал.

– Что ты делал?! Ой, фантазер.

Рик плюхнулся рядом со мной. Он мог бесконечно не верить мне, но доля правды в моих словах все же присутствовала. Я действительно придумал текст для дурацких бумажных подсказок и, судя по последнему открытому приложению в телефоне, успел их записать прежде, чем уснул.

– Почему ты здесь так рано вообще? – наконец догадался спросить я.

– Я-то? – долговязый парень крепко затянулся и вытянул свои ноги в полную длину. – Ха, а вот сейчас услышишь.

Нашу беседу прервал жуткий звук.

– Слышишь меня?

Откуда-то сверху раздался оглушительно громкий голос Джии, сопровождаемый жутким гулом. Навязчивый монотонный звук бил по ушным перепонкам так сильно, что я и думать забыл о том, что недавно проснулся.

– А-а-а-а-а! Джия, переключи выход в настройках, чтоб тебя! – проектировщик кричал куда-то в потолок. – Черт, камеры-то не стоят, и она нас не слышит! Малой, набери ей!

Рик демонстративно заткнул уши и гневно смотрел на меня, ожидая мгновенной реакции. Стараясь игнорировать оглушающий звон неправильно подключенных колонок, я нашел номер Джии в контактах и спешно нажал кнопку вызова. Шум держался на одной волне, не становясь ни тише, ни громче. Мне казалось, что если мы пробудем с гулом наедине еще хотя бы пять минут, то непременно сойдем с ума.

– Джия! Ты слышишь? – орал я в трубку что есть мочи. – Переключи выход колонок в настройках компа, пожалуйста! Скорее!

Я не мог разобрать ее ответа, но через мгновение шум стих. Парень выдохнул:

– Понаберут, блин…

– Она – руководитель отдела, вообще-то, – с улыбкой поддел его я.

– Так в том и дело! Что тогда о нас говорить?!

Старший коллега хлопнул меня по спине, и мы рассмеялись. Звон подействовал на нас весьма отрезвляюще – такая шоковая терапия заставила меня почувствовать резкий прилив серотонина. В конце концов, я все еще не был настолько сумасшедшим, как наш Сэм-Джереми, мог себя контролировать и быстро реагировать на стрессовые ситуации, а значит, все складывалось не самым худшим образом.

– То есть, я должен был услышать именно это, Рик? – весело уточнил я.

– Да нет, конечно, сейчас… – проектировщик закатил глаза. – Надеюсь, разберется там босс.

В ожидании следующего шага от Джии я не нашел ничего лучше, чем дать комментарий работе коллеги и его команды. В конце концов, для того, чтобы так быстро создать комнатную версию целого особняка, требовались особое усердие и талант.

– Я… – начать было лучше издалека. Такого внезапного расположения с моей стороны парень бы просто не понял. – Вчера попробовал пройти этот квест.

– Как? – приподнял брови Рик. – Да и зачем? Тут же еще ничего не подключено.

Вдаваться в описание моего богатого воображения я не стал.

– Ну, условно, – я отвел взгляд, стараясь высказывать свою похвалу крайне непринужденно. – Прошелся по этапам, залез везде. Я пишу бумажные подсказки и мне было нужно вникнуть в атмосферу. В общем, хотел сказать, что вы – молодцы, и, кажется, все выходит не так уж и плохо.

Коллега нахмурился, но не смог сдержать улыбки:

– Ты чего, ударился тут обо что-то? Спасибо, конечно. Твои слова – да Мистеру Букве в уши!

– Оуэну, – тихо поправил я.

– Кому? – прищурился парень.

– У этого придурка фамилия такая, Оуэн. В общем, там не одна буква, а целых четыре.

– Где-то я ее уже слышал… – проектировщик задумчиво потер кончик носа.

Я пожал плечами.

– Распространенная фамилия. Встречается не реже, чем моя. Мало ли этих Оуэнов.

– Да нет, от кого-то из наших слышал, – продолжал настаивать Рик. – Совсем недавно.

– Ну, может быть, от Боба? – я усмехнулся, вспоминая первую встречу с незнакомцем на аллее квестов. – Они ведь были на вечеринке вдвоем.

– Может, и так.

Раздумья моего старшего коллеги прервал голос Джии. Кажется, она все-таки смогла разобраться в настройках и наконец выходила на связь.

– А так слышите? – теперь голос девушки звучал боязливо.

Шума от колонок не последовало. Рик указал на смартфон в моей руке. Связь с руководительницей можно было держать только через чат.

Я поспешил набрать сообщение в мессенджере:

«Мы тебя слышим».

Джия ответила с небольшой паузой:

«Тогда попробую запустить. Напиши, как прослушаете аудиодорожку. Надо понять качество звука».

Я услышал щелканье компьютерной мыши и приготовился слушать записи, которыми меня так старательно интриговал Рик. Но услышанное не просто удивило меня, а по-настоящему напугало.

Это была считалочка Германа, которую я так четко сумел воспроизвести в собственном сознании этой ночью. Меня не мог смутить текст – я читал сценарий Эндрю и опирался именно на его рифмы во время своего ночного забега. Дело было в голосе озвучки, который был использован для реплик хозяина.

Он полностью совпадал с тем, что я слышал у себя в голове и казался подозрительно знакомым. Утрированные звуковые эффекты создавали ощущение того, что зловещие стишки доносились до нас прямиком из загробного мира. Это было обусловлено сюжетом, но такое искажение мешало мне распознать невидимого подсказчика.

– Эээ… – нерешительно обратился я. – Рик?

– Чего? Фонит где-то? Вроде все чисто, – коллега заглянул в свой смартфон – скорее всего, сверялся с планом записи. – Но надо дослушать до конца. Еще легенда.

– Нет. Звук чистый! Да и голос подходящий, – я помялся, пытаясь определиться, хочу ли озвучивать коллеге подозрения. – Но из-за спецэффектов я не могу понять, откуда его знаю.

Рик прыснул, вызывая у меня ощущение нехорошего дежавю. Точно так же себя повела Джия в тот момент, когда я расспрашивал ее о личности странного гостя на нашей вечеринке.

– Только не говори, что это Оуэн, прошу! – взмолился я.

– Боже, ну конечно же это он, Дуглас, – Рик широко расставил руки и насмешливо декламировал. – Тот, кто лучше всех, черт его подери, понимает сценарий этого квеста! Тот, кому вечно неймется залезть в каждую щель и выжать возможное из невозможного! Единственный и неповторимый!

И неповторимый…

Ночная переписка с заказчиком вновь всплыла перед моими глазами. Голова шла кругом. Может быть, дело было в том оглушающем звуке, спровоцированном Джией?

Голос Оуэна, повторяющий строчки считалочки, все еще заполнял все видимое пространство. Одна картинка в моей памяти накладывалась на другую. Я вспоминал свои поездки в лавку, наш ночной разговор с заказчиком, взявшийся из неоткуда архив редких фотографий, странного охранника Гордона… Но прежде, чем я успел сопоставить все известные мне факты, Рик хлопнул себя по лбу и прогремел:

– Ай, точно! Вот совсем запудрил ты мне мозги своим «мистер О» да «мистер О». Потом еще этот «Мистер Буква». Джереми Оуэн! Вот его полное имя. Боб говорил мне об этом, когда я отвозил его в заведение этого фрика.

Мне стоило больших усилий сдержать вскрик. Я считал слезы недопустимым проявлением чувств для себя, но уже второй день подряд меня преследовали обстоятельства, которые осознать в здравом уме было невозможно. Я повернулся к парню спиной.

– Заведение? – еле слышно повторил я.

– Ну да, клуб с еще более тупым названием, чем вся его задумка с этим квестом. А, да! Так и называется, «Прятки». У него, кажется, серьезный сдвиг на всей этой теме.

Если бы он только знал, насколько был прав.

* * *

– Мне очень нужно, чтобы ты забрал меня сегодня вечером.

Я стоял возле декораторской и прижимал горячий смартфон к уху. Последние несколько часов я работал с бумажными подсказками для квеста на автопилоте и усиленно делал вид, что слушаю болтовню Хелен. Все это время я пытался связаться с доктором Константином. Он долго не отвечал на мои сообщения и звонки, но наконец решил взять трубку.

– Я вел прием, – спокойно проговорил мужчина. Прежней мягкости в его голосе я не слышал. – Ты уверен, что я должен приехать только вечером, если ты оставил уже десять пропущенных вызовов?

– Дотерплю, – прошептал я в ответ.

На том конце провода послышался хлопок. Кажется, Константин покинул кабинет и закрыл за собой дверь.

– Что случилось? Снова необходимо мчаться в одно из двух твоих самых излюбленных мест?

– Нет, – опрометчиво пообещал я. – Нет, такого больше не будет.

Последняя фраза Доктора звучала невероятно саркастично. К таким интонациям от своего бывшего лечащего врача я еще не успел привыкнуть, однако ситуация, безусловно, к ним располагала. Да и я был готов вытерпеть что угодно, лишь бы Константин дал гарантию, что приедет вечером.

– И все-таки, я бы очень хотел, чтобы ты объяснился, – холодно попросил он.

Здесь в ход должна была идти версия, которую я вынашивал с того момента, как покинул квест после проверки аудио-сопровождения.

– Дело в том, что я решил со всем этим завязать.

Я сам не верил в то, что говорю, но страх управлял мной, а паника подгоняла. Мне оставалось лишь верить в то, что озвученное однажды превратится в истину.

– Я много думал о том, что ты мне сказал, и даже попробовал изменить свои паттерны поведения, – я зажмурился и вложил все усилия в то, чтобы сделать свой тон пободрее. – Например, вчерашний вечер я провел в компании сверстниц. Оказывается, жизнь каждой из них преисполнена различными событиями. И все они – вполне живые девушки… Ничего сверхъестественного. Было довольно интересно! Я почувствовал себя совершенно иначе.

– Хм.

Должно быть, мои попытки сказать полуправду человеку, который специализировался на изучении патологии изменений в поведении пациентов выглядели довольно жалко. Даже Эндрю что-то подозревал, когда я пытался сочинить байку на ходу, а уж Константин наверняка давно видел меня насквозь.

– Понимаешь, на самом деле ситуация с Джимом очень сильно меня потрясла, – я решил ускорить свою речь, наивно предполагая, что это поможет убедить специалиста в моем изменившемся настроении. – Я понял, что не знаю о нем и половины. И не потому, что он никогда не говорил о себе, а потому, что я сам никогда не спрашивал.

– Что конкретно ты не знал?

– Про девушку. Да и вообще, про его… поведение. Я до сих пор не уверен. Но, может быть, он ведет себя так, потому что скрывают большую неуверенность в себе? Я никогда об этом не задумывался. Думал, что он просто любит быть «шутом», но не более. Вот и получается, что я настолько был зациклен на себе и своих проблемах, что цеплялся за любое нетривиальное событие и раскручивал его, раскручивал, пока…

– Пока не притянешь что-то по-настоящему плохое, – закончил за меня доктор.

– Все так! – мне казалось, что голос мужчины немного потеплел. – Мне как будто бы действительно скучно жить в этой реальности. Я не мог найти себе места и прятался в коробочном пространстве, которое создал сам. Мой эскапизм всегда помогал, но, кажется, я сам превратил его в навязчивую идею.

Я замолчал, потому что увидел Алекса, который переносил детали для постройки лифтового шкафа ближе к декораторской. Он помахал мне и указал пальцем на дверь кабинета Хелен, намекая на то, чтобы я передал ей элементы под покраску.

– Ты еще здесь? – позвал меня Константин.

– Да… – я прикусил губу. Следующая часть «легенды» была особенно тяжелой, потому что совсем не соответствовала правде. – Да! И, в общем-то, я понял, что произошедшее в МёрМёр на самом деле мало меня касается. Даже если за всем этим кроется ужасная вселенская тайна! Это просто работа. Просто… странный заказ, с которым я столкнулся. Мне нужно жить здесь и сейчас, не пытаясь поднять из мертвых тех, кто ко мне никак не относится.

Между нами снова повисла тишина, но на сей раз не по моей вине. Я слышал дыхание доктора, а значит, он все слышал и все еще был на связи. Просто обдумывал то, что я успел сказать.

– Не могу сказать, что не удивлен, – голос Константина звучал заинтересованно. – Но с очень приятной точки зрения. Если бы ты все еще был моим пациентом, я бы сказал, что это большой прогресс.

Я наделся, что он поверит мне, но не потому, что хотел доказать что-то специалисту. Мне была необходима безопасная среда, альтернативное развитие событий, которое могло остановить меня. Полностью стереть то, что сейчас происходило в моем сознании. Ситуация складывалась так, что кроме доктора мне больше не на кого было рассчитывать.

– Спасибо? – неуверенно буркнул я. – Если это уместно.

– Уместны любые эмоции, и ты прекрасно об этом знаешь, – учтиво заметил мужчина. – Как бы ты хотел провести вечер?

– Я не знаю. Подойдет любое. Чем обычно занимаются друзья?

Он рассмеялся, и я услышал, как голос Константина теплеет. Это было то, что мне нужно.

– Твоего возраста или моего? – весело уточнил доктор.

– Неважно, – фыркнул я.

– Ну, мы можем посмотреть что-то, поиграть в приставку…

– У тебя что, есть приставка?!

Представить доктора в его любимом твидовом костюме и с джойстиком в руках было практически невозможно.

– Интересно, что удивило тебя больше – это или все же, желе из угрей? – смеялся врач.

– Боже, мне плохо от одного упоминания…

Наш диалог возвращался в прежнее русло, и эти перемены ощущались как теплое одеяло для моего воспаленного мозга.

– Хорошо, Боузи, – наконец, согласился психотерапевт. – Я заберу тебя в конце рабочего дня.

* * *

Я уже в сотый раз рассказывал историю о том, как смог переубедить Эндрю добавить в сценарий подсказки, но тем самым перевесил на себя функционал еще одной рабочей должности, на которую совсем не рассчитывал. – Ну, и в конечном итоге мне выдали банку туши… Перьевую ручку, кисти… И заставили царапать тайвек.

– Я так и не понял, что такое тайвек, Боузи! – заливался врач.

– Да что же это такое, ты же вроде умный… – я устроил настоящую клоунаду. На протяжении всего рассказа я изображал все свои действия и активно размахивал руками. В том, что Джим справлялся со стрессом таким образом, я больше не сомневался. – Бумага, похожая на ткань, но все еще не ткань! Мы используем ее для так называемых «бумажных» подсказок, чтобы игроки не повредили листы во время бурного игрового процесса. Она живет дольше, вот и все! Чудеса производства.

– Видишь, умный, да не совсем.

Константин смеялся на протяжении всего вечера и был таким, каким я его еще никогда не видел. Мягкие домашние штаны и серая футболка идеально вписывались в интерьеры его квартиры. Здесь было настолько светло и чисто, что я не мог избавиться от ощущения, что присутствую в его рабочем кабинете. Ощущение такого уюта я последний раз испытывал во время наших сеансов.

Это были мои первые «дружеские посиделки», проходящие на незнакомой территории. А еще здесь не было Иви. Но к последним обстоятельствам я уже начинал потихоньку привыкать.

Мы играли в футбол на плейстейшен, сидя на огромном бежевом диване в гостиной. Небольшое путешествие от одного дивана к другому продолжалось, и сегодня мне предстояло провести ночь на более удобной версии этого предмета мебели. По крайней мере, эта часть интерьера была точно не старше меня.

Под босыми ногами ощущался приятный ворс ковра из овечьей шерсти. Я впервые за очень долгое время ощущал себя дома.

– Знаешь что? – неожиданно серьезно обратился ко мне мужчина.

Я повернулся к доктору. Он в очередной раз продул мне и, должно быть, собирался высказать все, что думает на тему абсолютного везения новичкам.

– Оставайся столько, сколько захочешь.

Это приглашение звучало довольно странно. Несмотря на то, что мне нравилось находиться дома у своего бывшего врача, я все еще держал в голове мысль о том, что являюсь внезапным и крайне неудобным гостем.

– Как я понял, с Иви вопрос так и не был решен? – проницательно предположил он.

Первая неприятная тема за вечер все же была задета. Но за личностью Иви и нашими отношениями не скрывалось никаких глобальных тайн, поэтому я мог позволить себе ответить честно.

– Нет, – я поджал губы. – И я больше не буду в это лезть. Пока что. Ты ведь сам знаешь, что мои душевные порывы привели к печальным последствиям.

– И я об этом же. Могу прозвучать, как твой врач …

Он склонил голову прежде, чем продолжить. Свои жестом он как будто бы говорил: «Да, виновен».

– …Но если уж ты решил переключиться, то это стоит делать на нейтральной территории. Уж не знаю, что именно происходит у Иви, но если ты вернешься к ней сейчас, то все твои усилия могут быть сведены к нулю. Точно произойдет неприятный разговор, из которого ты вычленишь только негатив, и это вновь запрет тебя в твою клетку.

– Это звучит здраво, – я помялся, не зная, как должен реагировать на гостеприимство Константина. – Но нарушать твое личное пространство мне совсем не хочется.

– У меня отличное зонирование и звукоизоляция, – мужчина довольно улыбнулся. Должно быть, он очень гордился своим домом! – Даже если ты будешь ходить на голове здесь, в гостиной, в спальне я этого не услышу.

– Но дело не только в этом. Как и в случае с Джимом, я… – я взял паузу для того, чтобы подобрать правильные слова. – Несмотря на то, что мы знаем друг друга три года и сейчас решили дружить, я практически ничего о тебе не знаю. То есть, я так и не смог стать хорошим другом, которому можно доверять, а значит, не могу позволить себе занимать место в твоей квартире.

Константин ухмыльнулся. Несмотря на наличие в его доме приставки, наше совместное поглощение чипсов и сухариков этим вечером и мое знание о его странной любви к этому отвратительному желе, он все еще ощущался как тот, кто имел гораздо больше жизненного опыта. Я не мог воспринимать себя с ним на равных, как бы ни старался. Поэтому все его светлые эмоции имели для меня снисходительный оттенок.

– Ты не сможешь стать «хорошим» другом, если не начнешь этому учиться. Например, завтра ты можешь попробовать приготовить нам завтрак и окажешь мне этим большую услугу.

– …Я могу попробовать, – я взъерошил свои кудри и выдавил глупую ненатуральную улыбку.

– Вот и отлично, – купился на мой трюк мужчина. – Но нам нужно заканчивать. Завтра в девять утра – первый пациент.

Через полчаса мы завершили последний тайм и затеяли легкую уборку. Когда все тарелки из-под еды оказались в раковине, а доктор передал мне импровизированный комплект для ночевки, мы наконец пожелали друг другу доброй ночи и разделились.

Я заснул практически мгновенно, но остаток ночи провел в попытках выкарабкаться из кошмаров, которые настигли меня, стоило мне вернуться к нормальному спальному месту. Пожалуй, в том, что спокойнее всего я спал именно на антикварном диване из особняка МёрМёр, была некая ирония. Или же – предзнаменование.

Как только у меня получилось открыть глаза, я пробрался в кухню босиком, чтобы не издавать лишних звуков. Оттуда я смог попасть на балкон и впервые за вечер заглянул в свой смартфон.

На часах было три часа ночи.

Мысленно попросив прощения у доктора Константина и заранее пожалев о том, что собирался сделать, я открыл знакомый и уже ненавистный мне чат с черной аватаркой.

Мне было гадко.

Но только один вариант развития событий мог помочь мне избавиться от кошмара наяву, который отъедал от меня по кусочку ежедневно.

Я касался сенсорных клавиш дрожащими пальцами. Написание фразы, состоящей всего из трех слов, заняло у меня не менее десяти минут.

«Мне нужна подсказка».

Глава 7

Ответа не пришлось долго ждать. Устроить очную ставку по телефону было бы намного проще, но даже если Константин спал очень крепко, шанс разбудить его все еще присутствовал. Сегодня я ужасно боялся быть застуканным с поличным. Только этим вечером я обещал доктору, что постараюсь измениться, попробую существовать в реальности, и самое главное – буду ценить нашу дружбу. И вот я здесь: прячусь от любезного хозяина роскошной квартиры на балконе и читаю сообщение от худшего ожившего кошмара в моей жизни.

«А я все думал, когда же ты за ней придешь;)»

Я осознавал, что общаюсь с психом, и шквал вопросов в лоб не дал бы мне и шанса на то, чтобы подступиться к правде. Рик подметил верно – Оуэн отличался исключительной помешанностью на прятках, переодеваниях и истории своего несчастного далекого родственника, кровная связь с которым наверняка практически размылась за два столетия. Если Джереми и перенял от Германа что-то существенное, то этим чем-то было абсолютное безумие.

Но в нынешних обстоятельствах я был готов принять правила его игры.

«На каком ты этапе, Боузи?»

На этапе осознания того, что Джереми Бодрийяр, старьевщик Сэм, мистер О и бог весть кто еще из тех, кого я не видел, являются одним человеком? Это был неправильный ответ. Если я пришел к нему сейчас, то владел этой информацией априори. Оуэн создал свой личный квест внутри того проекта, что мы строили, и для достижения нового уровня я был обязан вести себя как самый обычный игрок. Только такой подход мог обеспечить мне вероятность соприкосновения с истинной мотивацией заказчика.

Голова начинала гудеть. Я оглядел темную кухню через стеклянную дверь балкона. Где-то в соседней комнате спал доктор Константин, но, глупо пялясь в экран собственного смартфона в оглушительной тишине, я чувствовал себя невероятно одиноким и беспомощным. Специалист однажды советовал мне: «Если не уверен в том, что должен сказать, попробуй сформулировать то, что первым приходит в голову».

Только вот в моей черепной коробке оставалась лишь шумящая боль, и мне было не за что зацепиться.

До того, как я догадался, что Оуэн способен давать подсказки и вне аудио-сопровождения своего проекта, меня вели сны наяву. Но теперь и «видения» более меня не посещали. Последним, что я помнил, был эпизод, в котором Реймонд прятал дневник под ступенькой. Именно после этого я принял решение воссоздать артефакт мальчика в квесте, сочиняя содержимое по пути.

Может быть, ответ скрывался здесь?

Я решился набрать сообщение:

«У меня есть дневник мальчика».

Но Джереми не отставал:

«Надо же, какое совпадение. У меня тоже. Только настоящий». Воспоминания о вчерашнем разговоре с Эндрю пронеслись перед моими глазами.

Мисти сказала, что этот артефакт уже давно находится в частной собственности.

Я что, целился пальцем в небо, но попал в реально существующий факт?

«Что мне нужно сделать, чтобы его получить?»

Казалось, Оуэн предугадывал этот вопрос.

«Как и всегда, вернуться в то место, где все началось».

Он говорил о Лавке Сэма.

«Но есть одно простое условие. Ты должен поехать туда в одиночестве для того, чтобы понять суть»

Мне очень хотелось закатить скандал этому ублюдку. Высказать все, что я думаю о его идеях, порекомендовать вновь обратиться к специалисту или хотя бы выбрать другую, более эмоционально стабильную жертву. Но все это не имело никакого смысла. Я сам связался с ним этой ночью и сам клюнул на чертову удочку, заброшенную с самого начала нашего взаимодействия. За событиями последнего месяца стояло нечто большее, чем просто шизофазический психоз Оуэна. И я не мог позволить себе остановиться, бросить все это, не получив ответов на животрепещущие вопросы. По крайней мере, из-за того, что некоторые вещи я знал и видел еще до встречи с сумасшедшим заказчиком. Любая история должна иметь свой конец, и точку я собирался поставить как можно скорее.

Но от язвительного комментария было тяжело удержаться:

«Квест – это командная игра».

«Хороша твоя команда, парень. Жадная девчонка, клоун, попавший в больницу, и скептик-мозгоправ;)»

Меня удивило не то, что он знал обо мне больше, чем я когда-либо ему рассказывал. Вопросы вызывал лишь комментарий по поводу Иви.

Джереми поспешил добавить:

«Если ты приедешь с кем-то, я это увижу»

Ну, еще бы. Его грязный клуб стоял к Лавке практически вплотную. Наверное, расставлять ловушки рядом с фактическим местом работы было весьма удобно? Староват был мистер Оуэн для того, чтобы успевать и маскарад устраивать, и носиться по всему городу.

Нужно было поспешить и обрадовать психа:

«Я поеду сейчас»

«Ну, конечно;) До утра я буду на связи. Будешь на месте – сообщи»

Я вернулся на кухню, постаравшись закрыть за собой дверь балкона так тихо, как только мог, но со стороны спальни доктора не было слышно ни шороха.

Заряд на телефоне стремился к нулю, поэтому бродить по гостиной в поисках любой бумаги пришлось без дополнительной подсветки. Отыскав на столе пару чистых салфеток, я достал из своего рюкзака ручку и нацарапал Константину записку.

В ней я приносил свои извинения за предоставленные неудобства и отсутствие завтрака. А также просил за мной не идти.

* * *

Ожидание такси было мучительно долгим. В круглосуточной забегаловке я купил обычные сигареты и пытался отвлечься от мрачных дум компульсивным вдыханием дыма, который убивал мои легкие.

Я вспоминал тот единственный адекватный разговор с Оуэном, который произошел после моей ссоры с Иви. Я задавал ему вопросы и говорил о своих переживаниях насчет чувств современников Бодрияйров. Джереми отвечал, что мне необходимо взглянуть на проект с другой стороны, что квест может помочь преподнести мрачную историю в новом прочтении, тем самым закрывая гештальты наследников. Тогда его версия решала мою этическую дилемму, и я был рад ему поверить, но теперь было совершенно ясно, что мужчина говорил от своего лица.

Да кто вообще помнил об этом злосчастном особняке до того, как мы начали в нем копаться? Эндрю был абсолютно прав: Бодрийяры были слишком маленькой семьей с точки зрения экономического и политического влияния, и записей в архивах о них почти не осталось. И если тогда, в девятнадцатом веке, их судьба никому не была интересна, то теперь и подавно. Заказчику просто не перед кем было обелять своего несчастного родственника.

Но все это было лишь частью разговора. После он просил меня развернуть сюжет самостоятельно, вникнуть в истину и рассказать о том, что могло произойти дальше. И здесь я вновь возвращался к вопросу, поиски ответа на который двигали мной весь этот месяц.

Почему именно я?

Здесь могло существовать сотни версий: начиная с той, что я просто неудачно попался под руку безумцу, и заканчивая ситуацией, в которой он просто использовал меня для развлечений как самого слабого в команде. Но это объяснение было слишком простым. Мы не находились внутри супергеройского комикса, в котором культовый злодей использовал любые методы просто для того, чтобы повеселиться. Как часто любила повторять Иви, в мире существовало намного больше цветов, чем я мог воспринимать. Даже Джереми Оуэн не был абсолютно темным героем в этой истории, как и я не был абсолютно белым, потому что каждое мое действие было следствием собственного личного выбора.

А еще я видел то, что больше нельзя было трактовать исключительно как фантазию. Мои «видения» можно было воспринимать, как угодно, однако именно в них я находил ответы на реальные вопросы, и это подтверждалось множество раз. Благодаря тому, что я видел, я смог открыть шкатулку Рея, узнал, как именно погиб Герман раньше, чем мне рассказал об этом Эндрю. А еще я располагал козырем, который позволил мне вступить в предметное взаимодействие с Оуэном: ведь про дневник Реймонда не мог знать никто, кроме нас двоих.

Я не расспрашивал доктора Константина о подробностях, о которых он прочел в карте молодого Бодрийяра, но не мог исключать того факта, что его симптоматика могла быть сходна с моей. Мой бывший врач не опровергал предположений о том, что то, что мучило Джереми, имело эндогенный характер. А ведь расстройство именно этого вида пытался мне приписать доктор, судя по тем таблеткам, что он прописал. И даже если специалист не озвучивал всей информации, о его догадках я знал довольно давно.

Могли ли мы с Оуэном быть собратьями по несчастью? Что из того, что он пытался транслировать, было правдой, а что представляло из себя бредовые идеи? Знал ли он о том, что я ввязался в игру не потому, что был самым слабым, а потому, что действительно верил во все происходящее?

Я увидел приближающийся черный автомобиль и поспешил залезть внутрь, приветствуя уставшего, но приветливого водителя. Мне предстояли полчаса в дороге, которые я планировал посвятить сну. Чем меньше я отдыхал, тем ощутимее становилась моя психологическая нестабильность.

Предположения о мотивации Джереми я мог строить вечно. Но если ответ действительно скрывался под пеленой прошлого, мне нужно было осмелиться принять из рук заказчика артефакты, которые я не смог обнаружить сам.

* * *

Лишь оказавшись перед входом в лавку я вспомнил, что не умею обращаться с отмычкой так же ловко, как Джим. Да и никаких скрепок из бардачка мини-купера доктора в моем распоряжении не было.

Территория промышленной зоны вновь была погружена в тишину, за исключением того здания, что находилось прямо за моей спиной. Как и в прошлый раз, заведение с вывеской «Hide and Seek» продолжало жить своей жизнью, а его хозяин, скорее всего, наблюдал за мной через одно из абсолютно темных окон.

В этот раз я мог ему позвонить.

– Да-да? – любезно ответил на мой звонок Оуэн.

Интонация мужчины звучала так буднично, словно на дворе стоял полдень, и я собирался договориться с ним о ланче в центре.

– Я на месте, – глухо выложил я.

– Хм, – в голосе Джереми послышалось искреннее удивление. – И что же тебя останавливает?

Он играл в идиота или действительно не видел, как мы входили в прошлый раз? Откуда тогда он узнал про Джима? Наверняка от Веселого Боба, которого держали в курсе дел преданные миньоны – Рик и Джия?

– Я не умею пользоваться отмычкой, – я сжал зубы, борясь с желанием высказать заказчику все, что о нем думаю. – И у меня нет ничего для того, чтобы ее сделать.

– Ах, точно! Ты же послушный малый, Боузи, и приехал один, – елейно подметил псих. – Может быть, способности клоуна я все же недооценил.

Значит, все-таки видел.

– Так что мне делать? – раздраженно допытывался я.

– Жди, – товарищ Боба усмехнулся. – Сейчас тебе откроют.

Я сбросил вызов, выдохнул и почувствовал, как тело покрывается запоздалыми мурашками. Дверь в Лавку Сэма была довольно старой, а замок на ней представлял собой обычную механическую конструкцию. Хоть все происходящее и было похоже на квест, возможность удаленного открытия прохода была просто исключена. Это значило, что Оуэн кого-то ко мне отправил.

Через пару минут дверь клуба «Прятки» открылась. Выпуская за собой волну оглушающего техно и клубы дыма, из заведения вышел мужчина. Я почувствовал, как мое сердце забилось так быстро, что ритм буквально начал отдаваться в ушах. Едва ли незнакомец мог навредить мне прямо сейчас, но Оуэн все еще бы нестабилен и, как следствие, непредсказуем.

Впрочем, находясь в состоянии эмоционального провала, которое преследовало меня последние несколько дней, я был готов покончить со всем прямо на этой дороге. Такой исход позволил бы мне наконец остановиться и больше не бегать за ускользающими тенями под руководством сумасшедшего.

Когда человек приблизился, я узнал его молодое лицо и длинный рот, из которого по-прежнему торчала самокрутка. Посланником Джереми оказался мнимый «охранник» территории поместья МёрМёр, которого, как я хорошо помнил, звали Гордон. Тому, что он тоже был подсадной уткой Оуэна, не стоило и удивляться. Сегодня ночью на парне была даже форма, соответствующая профессии. Видимо, в тот раз любимый босс попросил его поработать на выезде. Но сотрудником месяца этого парня назвать было нельзя. Он мог хотя бы выучить легенду и не заикаться так из-за моего вопроса про реставратора.

– Привет, малыш, – к моему удивлению, без улыбки поприветствовал Гордон.

Я промолчал. Охранник, не дожидаясь ответа, подошел к двери лавки, выудил связку ключей и принялся искать нужный. Наверняка Джереми продолжал наблюдать за нами, поэтому я боялся пошевелиться. Стараясь не выдавать эмоций, я кинул парню в спину фразу, которая вырвалась у меня практически непроизвольно. Я хотел сказать ему не это.

– Пожалуйста, скажи боссу, чтобы оставил меня в покое.

Кажется, моя теория насчет наблюдательного пункта наследника Бодрийяров соответствовала реальности. Гордон нашел верный ключ, но зажал его между пальцев, не снимая с кольца. Он продолжал делать вид, что еще находится в поисках нужного.

– Просто делай, что он говорит, и все быстро закончится, – негромко проговорил парень. – Осталось немного.

Я почувствовал, как в глазах начало жечь и сжал зубы покрепче. Из-за этого моя речь стала похожей на шипение:

– Но я ни в чем не виноват! Я просто хочу жить нормально! Мне нечего ему дать, у меня у самого ничего нет. Пожалуйста, помоги мне.

Парню стоило больших усилий продолжать делать вид, что он занимался поисками. Скорее всего, ключи были подписаны, а такое долгое перебирание могло вызвать вопросы со стороны наблюдателя.

– Это все для твоего блага. Просто иди туда.

Я понял, что вести диалог с прихвостнем Оуэна бесполезно. Его реплики заставляли меня чувствовать себя единственным неадекватным человеком в этой ситуации, хотя все было совсем наоборот.

Он наконец открыл дверь в Лавку и поспешил удалиться обратно в клуб. Какое-то время я смотрел ему в спину, размышляя, что случится, если прямо сейчас я ворвусь не в пыльную обитель старьевщика, а в заведение психа. И логика подсказывала мне, что любой исход нашей встречи выглядел значительно более опасным, чем пребывание среди барахла в одиночестве. Я сам сделал выбор приехать сюда и узнать правду. Пытаться сломать планы импровизированного «гейм-мастера» было сродни нарушению правил в реальном квесте. Было трудно представить, что игрок в нашем клубе, которому не понравилась та или иная загадка, мог просто ворваться в операторскую и начать разборки с ведущим.

Игра есть игра.

Я шагнул за порог места, каждая поездка в которое заканчивалась попаданием в больницу, как шутил Джим. И, прежде чем идти дальше, вновь позвонил Оуэну.

– Скажи еще, что не знаешь, куда идти, – недовольно проговорил мужчина.

Ни о какой субординации больше не могло идти и речи.

– Ты издеваешься? – наконец не выдержал и взорвался я. – Мы обыскали в прошлый раз здесь все! Кроме твоих костюмов и старья, тут ничего нет!

Я услышал, как Джереми цокнул языком.

– Грубость я очень не люблю, Боузи. Но на первый раз тебя прощаю.

Какая щедрость!

– Если ты был в гримерке, то видел то, что тебе нужно, – скучающе произнес заказчик. – Или кто-то из твоих очаровательных товарищей залезал под стол?

Он говорил о записях, от которых я отдирал малярный скотч своими руками. Из-за бессонной ночи я не был в состоянии вникнуть в то, что там было написано, и изучением книжки занимался доктор Константин.

– Но Константин сказал, что там просто бессмыслица! – в отчаянии выпалил я. – Ничего важного! Зачем мне нужен твой дневник?

– Константин сказал… – друг Боба спародировал мой тон, переходя на неприятные высокие нотки. Я не говорил, как девчонка! – Боже, что еще он сказал? Может быть, прописал тебе волшебные таблетки, которые позволят спать без кошмаров? А потом тебя рвало, трясло и ты наконец додумался их не принимать?

Откуда он?!

– Кто тебе сказал?.. – испуганно произнес я.

– Мне не нужно ничего говорить, Боузи, – понизил голос Оуэн, вновь сделав акцент на моем имени. – Я был на твоем месте. Иди и посмотри своими глазами. Жду звонка.

Он отключился.

Тому, что «особенности» молодого Джереми пытались вылечить методом, похожим на подходы доктора Константина, я не удивился. В конце концов, последний работал в том же диспансере, где много лет назад лечился наш самопровозглашенный гейм-мастер. Однако то, что наш опыт был зеркальным, верить мне все еще очень не хотелось.

Это могло значить, что сквозь невидимую призму времени я играл в игру с самим собой. Такое будущее пугало по-настоящему.

Смартфон оповестил меня о том, в моем распоряжении было всего пять процентов заряда. Я все еще не мог зажечь фонарик, а использование яркости экрана в качестве подсветки оставило бы меня без связи с Оуэном. В этом случае мне бы точно пришлось отправиться в заведение через дорогу и трясти из него ответы лично. Быть наедине с собой было куда безопаснее.

В поисках любого альтернативного источника света я наткнулся на сброшенный в груду с посудой одинарный подсвечник. Остатки воска были довольно скудны, но фитиль еще виднелся. Этого должно было хватить на какое-то время.

Я обыскал прилавок. Шкафчики открывались так туго, словно ими пользовались последний раз не менее десяти лет назад. Ощупав стыки, я понял, в чем скрывалась главная проблема – они были липкими. Казалось, что заведение Сэма, то есть, Джереми, действительно когда-то выполняло функции бара, и нерадивые сотрудники систематически проливали на мебель нечто сладкое и едкое. Среди болтиков, карандашей и не опознаваемых в темноте визиток и бумаг я нашел что-то, похожее на кулинарную горелку. Свеча была зажжена.

Я откинул деревянные шторы и зашел в подсобку, которую Оуэн гордо величал гримеркой. За эти два дня здесь ничего не изменилось – едва ли хозяин сюда возвращался. В его планах было передать эту задачу мне.

Книжка в кожаной обложке по-прежнему лежала на столе. Я поставил свечу ближе к зеркалу и увидел лампу над стеклом, которая была обнаружена мной в прошлый раз. Мои действия все еще трудно было назвать рациональными, однако потраченного времени на поиски дурацкого подсвечника было жаль. Я собирался использовать свечу, пока воск не растает окончательно.

Пролистав несколько страниц, я все еще не понимал, с чего стоило начать. Прочитать ежедневник полностью? Найти отмеченные записи? Я не мог угадать, чего именно от меня хотел Оуэн, а потому не знал, как сэкономить время своего пребывания. Доктор Константин уже рассматривал этот журнал и ничего полезного тут не обнаружил. Он отметил лишь то, что некоторые заметки были оставлены в состоянии аффекта.

У меня не было причин ему не доверять, даже несмотря на то, что прописанные им таблетки только ухудшили мое состояние.

Немного подумав, я провел рукой по кожаной обложке и открыл форзац.

Собственная глупость поразила меня больше, чем все обстоятельства текущей ночи.

Прямо посередине аккуратными маленькими буквами было выведено всего два слова:

«Реймонд Б».

Владельцем этой книжки был никто иной, как племянник Германа: именно ее он прятал под ныне не существующей седьмой ступенькой.

Моя невнимательность и скептицизм доктора не оставляли нам шанса увидеть истину в прошлый раз.

Вот почему я должен был приехать один.

Глава 8

«Привет! Папа подарил мне этот дневник. Здесь я буду рассказывать обо всем, что меня волнует, для того, что быть смиренным. Мама говорит, что качества джентльмена я должен воспитывать в себе уже сейчас. Например, больше не собирать лягушек во дворе. Но дядя Герман говорит, что джентльмены и лягушки похожи, когда надуваются. Я думаю, это очень смешно! Ну, пока, дневник. Напишу, когда снова посчитаю нужным»

Я не мог сдержать улыбки. Первая запись Рея была такой милой и детской – чистоту нутра ребенка подчеркивал даже почерк. Мальчик тренировался в каллиграфии: в написании некоторых слов был заметен более явный наклон и особенно большое количество завитушек.

Артефакт сохранился в удивительно хорошем состоянии, и я уже не был так удивлен тому, что Константин не распознал в журнале ничего подозрительного. Скорее всего, до того, как седьмая ступенька парадной лестницы в МёрМёр обвалилась, книжка хранилась там, где ее оставил хозяин. Но если ребенок сбежал из дома дядюшки, то почему не взял дневник с собой?

Следующая запись была оставлена на другой стороне первой страницы. Кажется, Реймонд писал здесь свои заметки не так уж и часто: в этом отрывке текста уровень его письма выглядел значительно увереннее и строже.

«Привет, дневник. Вчера мне исполнилось 11 лет. Праздник был невеселым, потому что к нам пришли Доусоны, Эмерсоны и Алонзо со своими детьми, которых я ненавижу. Но я вел себя так, как просил папа, хоть это и был мой день рождения. Я был очень расстроен тем, что Герману не разрешили прийти, и какой же была моя радость, когда он все-таки навестил меня! Он подарил мне куклу с заячьими ушами, большую. А еще она была одета в чудесное платье. Но папу и маму это очень разозлило, и больше я не видел ни своего дядю, ни зайца в платье. Я больше не хочу праздновать дни рождения, это очень грустно».

В одном из видений у плачущего Реймонда отбирали игрушку, подаренную дядей. Мог ли я стать свидетелем эпизода, который на самом деле был частью реальности этого ребенка? Или же изъятие подарков и публичные скандалы происходили в доме Валериана Бодрийяра систематически? Мне казалось, что ответ на оба вопроса был положительным.

«Привет. Бабуля нашла тебя и прочитала последнюю запись. Теперь не знаю, когда напишу, потому что ты отправляешься в ее шкаф для греховных вещиц. Пока!»

Эта заметка заставила меня поморщиться. Я до-листал лишь до третьей страницы, но старшие члены семьи уже успели отобрать у ребенка две его личные вещи. Даже мои воспитатели в интернате не занимались подобным настолько яро. Мальчика не было в живых уже два века, но методы родителей поддержания дисциплины его родителей злили меня так сильно, будто я знал Валериана, Меллори и Ангелину лично и мог что-то с этим сделать.

При детальном рассмотрении оказалось, что записей в книге было не так уж много, и более заполненными страницы становились лишь в самом конце. Очевидно, доступ к дневнику появлялся у Рея довольно редко. Я не знал, что должен был найти на страницах единственной детской отдушины, и был уверен, что здесь нет ничего подобного тому, что я придумал для квеста сам. Однако именно то, что я не имел никакого понятия о дальнейшем содержании, заставляло меня читать абсолютно все.

«Папа и мама проводят торжественный вечер в честь какой-то успешной сделки. Как хорошо, что Ангелины сегодня нет. Самое время опробовать наше тайное место для встреч с Д. Он обещал быть на месте к восьми вечера».

Реймонд начинал вводить в свой текст сокращения. Скорее всего, он боялся, что записи вновь прочтет его бабушка, но даже мне было понятно, что буква Д. обозначала дядю.

«Привет! Вчера был отличный день, потому что мы ездили в гости к Д. Папа почти не ругался с ним, так как в этот раз все случилось наоборот.

Я никогда не видел Д. таким злым. Но со мной он все равно всегда мил и любезен! Почему его так сильно не любят? Если бы я писал книгу про джентльменов, я бы вставил его портрет на обложку. Бабуля познакомила меня с Мари. Она тоже просто чудесная и так вкусно готовит! Ангелина сказала, что она была няней Д. до рождения моего папы. Неудивительно, что он вырос намного более воспитанным. А еще мне понравилась кошка Д. Она абсолютно черная, как уголек, а глаза – желтые и внимательные. Я бы хотел жить в этом доме, если бы только у меня была такая возможность».

Это была его первая запись с упоминанием особняка. С каждой новой прочитанной строчкой моя жалость к этому ребенку возрастала, а повествование Рея рождало во мне чувство неясной тревоги. Я знал, что даже загадочный Д., на которого возлагал надежды мальчик, через какое-то количество лет исчезнет из жизни младшего Бодрийяра навсегда.

«Я попросил Ангелину купить кота к моему двенадцатилетию, такого же черного и желтоглазого, как я видел у Д. В ответ на это бабушка расплакалась. Лучше бы она снова кричала. Я совсем не понимаю, что происходит».

Кажется, эта запись была последней за прошедший год. На следующей странице была нарисована большая буква «Х», которая то ли заканчивала этот период, то ли намекала на начало следующего.

Я перевернул страницу и пожалел об этом. Этот лист выглядел просто жутко, и на мои ощущения не могло повлиять даже осознание того, что записи принадлежали ребенку. Весь написанный текст практически расплылся от пролитой на него жидкости, и я боялся лишний раз прикасаться к бумаге для того, чтобы ненароком ее не повредить.

«Мамы и папы БОЛЬШЕ НЕТ.

МНЕ СТРАШНО.

Пусть меня не станет ПРЯМО СЕЙЧАС»

Для того, чтобы читать дальше, теперь приходилось прилагать волевые усилия. Несколько следующих страниц оставались пустыми, а затем – сменялись огромным количеством завитушек. Я вновь вспомнил о состоянии, в котором сам рисовал подобное, и особенно ярко почувствовал горечь Реймонда. Теперь комментарий Константина о нестабильности автора дневника звучал особенно цинично.

Как давно он так легко вешал ярлыки на людей, не зная сути?

На борьбу со стрессом с помощью рисунков мальчик потратил добрые три листа, но, к моему облегчению, это ужасное полотно завершала довольно светлая заметка.

«Сегодня мой первый счастливый день. Бабушка сказала, что я переезжаю к Д. Она очень этим недовольна, но мне все равно. Больше никаких тайн, ее вечных слез и одиночества. Я больше не могу здесь находиться. Мама и папа приходят ко мне постоянно»

Последнее предложение выглядело жутко. Неужели Реймонда мучали галлюцинации? Или он писал о кошмарных снах?

«Привет, дневник! Все просто отлично! Мари рассказывает мне истории, а Герман просто чудесен, как и всегда. Все вместе мы гуляем по лесу, и теперь я знаю много названий различных ягод и трав, которые особенно хороши для полуденного чаепития. До моего переезда у котика не было имени, но теперь я решил, что буду звать его Сэмом. Он очень ласковый, но Мари обращается с ним строго. Говорит, что Сэм родился на улице и должен жить там. Совсем не разрешает пускать его в свою постель. Но, может быть, если я хорошо попрошу, Герман все устроит. Посмотрим!»

Котик Сэм. Какая ирония! Джереми окрестил один из собственных дурацких образов именем домашнего животного своих предков. Отвратительно и печально.

«Ангелина продолжает приезжать каждый день, но меня это не беспокоит. Она кричит на Германа так же, как кричал папа. Но ты же знаешь, дневник, что ничем хорошим это не закончилось. Пусть себе кричит и даже бьет посуду, если ей это нравится! Бабушка считает, что я стал слишком распущенным и дядя балует меня, но он просто дает мне то, что я по-настоящему заслуживаю. Если быть джентльменом значит быть таким же, как мой отец, я никогда им не стану! Герман говорит, что во мне много скрытой силы, о которой я и не подозреваю. Я считаю, что мы очень похожи. Лучше бы он был моим папой»

В письме мальчика начинала прослеживаться гордыня. Я вспомнил осанку Германа и его манеру себя держать. С таким наставником корень его избалованности был очевиден.

«Счастливого рождества, дневник! Дядюшка подарил мне волшебную шкатулку, которую умеем открывать только мы вдвоем. Он сказал, что она может стать моим тайником, если мне только этого захочется. А тебя разрешил прятать там, где я посчитаю нужным! Конечно же, в этом доме тебя никто у меня не заберет, но мне очень нравится иметь свои секреты.

Мари запекает гуся, и Сэм сегодня будет с нами всю ночь! Я думаю, что я самый счастливый мальчишка на этом свете!»

Ни первый тайник, ни второй не стали для меня новостью. Мое соприкосновение с историей этой семьи через простые предметы было поразительным – я будто чувствовал, что Рей, Герман и Мари все еще существовали и жили в МёрМёр, и наша встреча с ними наконец произойдет, стоит мне только наведаться в гости. Но часть правды о печальном финале была мне уже известна, и я не хотел обманывать себя ни на секунду. Судьба этой семьи теперь становилась для меня объемной и переставала быть похожа на клишированный сценарий созданного нами квеста. В их жизни было место и горю, и радости, и даже счастью. Ни одного из Бодрийяров нельзя было назвать однозначной личностью. Подобно тому, как каждый существующий человек представлял собой многоуровневую конструкцию с обилием противоречивых оттенков.

Последнее с каждым наступающим днем я осознавал все лучше и лучше.

В дневнике вновь были пропущены несколько страниц, и такая пауза теперь меня пугала. Я боялся увидеть завитки вместо новой записи и, к сожалению, оказался прав. Но в этот раз они выглядели не так страшно, потому что представляли собой рамку, в которой была заперта заметка.

«Опять приезжала бабушка. Я не послушался ее и решил остаться на время их с Германом разговора. Она не кричала, говорила шепотом. Ее устами было произнесено страшное – она обвинили моего любимого, самого лучшего на свете дядюшку в смерти моих родителей. Я никогда не прощу ее за это и больше не буду считать своей бабушкой. Пусть убирается!»

Повествование начинало содержать в себе факты, до этого мне неизвестные. Был ли у Ангелины повод к таким жестоким обвинениям своего старшего сына? Мне вспомнились слова Паккарда о том, что деятельность Германа была завязано на чем-то грязном, на недопустимых вещах, которые он, вполне вероятно, совершал ради своего брата. Но если он делал что-то противозаконное по просьбе Валериана и с его ведома, то как это могло убить последнего?

«Привет, дневник! Сегодня я впервые поговорил со своим дядюшкой как настоящий взрослый. Он сказал, что на этом свете есть много вещей, которые мне еще предстоит понять, но то, что я вижу, совсем не делает меня странным. Оказывается, порой он видит то же, что и я! Мне так повезло с ним. Никто и никогда не понимал меня лучше, чем он, и я буду его защищать ото всех, даже от бабушки. Его кошмары, наверное, намного страшнее. Вчера мы с Сэмом спускались на кухню ночью для того, чтобы взять молока, и видели, как Герман бродил туда-сюда по коридору, совсем не моргая. Я подошел и обнял его, думая, что дядюшка ходит во сне, но он продолжал смотреть в пустоту. Вот бы от всего этого придумали лекарства! Мой бедный, любимый дядя».

Холодок пробежал по коже. «Воспоминания» о последних видениях начинали переплетаться с моими ощущениями от кошмаров, в которых Герман представал в роли так называемого «карающего критика». В голове еще был жив страх его скорого наступления. Я бегал по лестнице и то и дело скрипел этой злополучной седьмой ступенькой.

Случалось ли это и с тобой, Реймонд?

На страницах вновь появились хаотичные завитушки.

«Сегодня я вновь видел дядюшку ночью. На этот раз он стоял в дверном проеме и смотрел на меня этим пустым, страшным взглядом. Я все рассказал Мари. Она поведала мне, что Герман страдает от сонной болезни, потому что скоро наступит весна. Как только потеплеет – все это обязательно пройдет. А пока буду закрывать дверь ночью на ключ».

Чтение давалось мне все сложнее и сложнее. Свеча почти догорела, и я с большим облегчением наконец включил лампу над зеркалом. Обилие света давало мне шанс вынырнуть из липкого и горького повествования мальчика хотя бы ненадолго.

«Этой ночью запертая дверь остановила дядю, но все сработало не так, как говорила Мари. Он начал дергать за ручку и ломиться ко мне. До утра я сидел под одеялом. Как хорошо, что со мной был Сэм».

Следующий абзац располагался практически вплотную к предыдущему.

«Дневник, сегодня я услышал, что в этом состоянии Герман разговаривает. Я не смог разобрать ни слова – он говорил монотонно, повторяя одно и то же. Теперь он приходит ко мне каждую ночь и что-то бормочет под дверью. Боже, скорее бы наступила весна».

Соседний лист был столь же хрупким, что и страница с записью про родителей. На сей раз Реймонд полностью закрасил бумагу чернилами. Мой ужас увеличивался в геометрической прогрессии, но остановиться было невозможно.

«Сейчас май, но ничего не изменилось, а стало только хуже. Мари ничего не может сделать и лишь жалеет меня, а ведь жалость – это самое отвратительное чувство, как говорил мой папа. Теперь он говорит намного громче, и я могу разобрать отдельные слова. Я хочу записывать их сюда для того, чтобы меньше бояться».

Я понял, что дошел до середины журнала. Именно здесь в прошлый раз открывал дневник Доктор Константин, но фразы, записанные размашистым почерком и окруженные завитками, теперь обрели смысл. Почерк Рея действительно менялся в размерах и выглядел практически неразборчиво. Мне пришлось напрягать зрение для того, чтобы разобрать слова. Скорее всего, эти записи он, действительно, делал в ночи.

«Он говорит: я его слышу, я его вижу, я ему отомщу».

Ниже была приписка, которая описывала не происходящее, но чувства мальчика.

«Он повторяет это каждый раз, пока я не закричу. Возможно, они были правы. Он виноват. Теперь я это понимаю, но уже поздно».

Я вдохнул поглубже. Оставалась всего пара исписанных страниц. После – шли абсолютно пустые.

«Привет, дневник. Совсем скоро мой тринадцатый день рождения, у меня есть хорошие новости – я нашел способ справляться с недугом дядюшки. Я играю с ним в прятки! В этом доме так много мест, в которых я могу спрятаться, но никто и никогда не найдет меня, пока я сам этого не захочу! Как только он начинает бродить, я сразу бегу в укрытие. Он не находит меня в комнате и уходит. Сегодня побегу в еще одно место и расскажу, что из этого вышло! Пока!»

Далее мальчик оставлял себе напоминалки о местах для пряток и давал им характеристики.

«Кладовая! Очень много места и приятно пахнет чистым бельем. Можно сидеть в корзине с Сэмом, только бы он не мяукал!»

«Под диваном! Пыльно, но это ничего».

«Сегодня залез под раковину и чуть не сломал себе руку! Больше туда не пойду».

«Книжные шкафы в библиотеке! Пока идеальный вариант, но слишком близко к спальне Германа – может быть опасно!»

«То, что выше – вздор! Самое удобное место – под лестницей. И там можно вскрыть мой тайник с другой стороны!»

«Итак, найдено самое лучшее место, теперь наверняка. Кухонный лифт! А еще в нем можно кататься вверх-вниз, и это весело!»

Теперь я понимал, что места для пряток в квесте тоже не были придуманы во время творческого порыва Джереми, и от проделанной работы над квестом становилось тошно.

На этом записи мальчика обрывались.

Я опустил голову в руки и выдохнул из себя столько воздуха, сколько мог.

Мне было двадцать два.

Я был взрослым парнем, который в скором времени должен был превратиться в мужчину. Сильного, твердого и безэмоционального. По крайней мере, именно так считали окружающие, и именно эти характеристики я слышал в детстве от своих воспитателей.

Но я не мог вынести того, что писал этот мальчик. То, что я прочел, было не сценарием и не художественной литературой. Это были записи реального ребенка, которого ныне не существовало. Однако его страх и стремление к лучшей жизни были настолько сильны, что ощущались мной здесь и сейчас, в тесноте этой узенькой подсобки, под блеклым светом лампы.

Может быть, я испытывал такие сильные чувства, потому что наблюдал за его жизнью в своих особенных состояниях и нередко видел происходящее от первого лица? Неосознанно я мог сопоставлять себя с ним, потому что тоже рос без родителей и с нетерпением ждал дня, когда все изменится. Я не знал, что произошло с Реем позже, но он наверняка покинул этот проклятый дом и все-таки достиг того, о чем мечтал. Избавляясь от всех этих кошмаров, образа дяди, которого он так любил до того, как Герман стал терять рассудок, и ужасных воспоминаний о семейной трагедии. Род Бодрийяров продолжился – ведь Земля носила такого морального урода, как Джереми Оуэн. Теперь я хотел верить в то, что фамилия продолжала передаваться по наследству благодаря семье, которую создал повзрослевший Реймонд.

Но наш драгоценный заказчик пытался вывести на всеобщее обозрение не прямого родственника, а того, кто разрушил жизнь мальчика, заставив его разочароваться во взрослых дважды. Описание ребенка характеризовало Германа как живой ночной кошмар, и я не мог себе представить, насколько Рею было тяжело жить целый год в поместье МёрМёр.

Подобно младшему Бодрийяру, я имел такое же двойственное отношение к «дядюшке», который то и дело сменял гнев на милость в моих снах наяву. Я видел этот силуэт столько, сколько себя помню, а он все это время принадлежал опасному типу. Наверняка о такой моей тяге к отвратительному у доктора Константина нашлось бы пару профессиональных комментариев.

Я хотел подняться со своего места, но случайно задел ногами провод под столом, и лампа моргнула. Переведя дух от несуществующей опасности, я все же встал и, взяв с собой смартфон, двинулся на улицу.

На силуэты, которые рисовали горы барахла во тьме, я старался не смотреть.

Казалось, что вечеринка в «Hide and Seek» была в самом разгаре – бьющая по мозгам клубная музыка стала громче. Я закурил и прислушался к живительным звукам реальности, которая оказалась значительно лучше того, во что я так упорно пытался эскапировать. Такой поворот событий был для меня неожиданным.

Мне было сложно осознать, что именно, по мнению Оуэна, я должен был вынести из этих записей. Часть из них я наблюдал в своих осознанных сновидениях, с другой частью действительно ознакомился впервые. Благодаря появившимся фактам я начинал переосмысливать свое увлечение историей Бодрийяров. То, что Герман был психом и мог иметь криминальное прошлое, теперь было фактически подтверждено. Реймонд же действительно был его жертвой и страдал от зачаточных проявлений психического расстройства дяди. Квест, созданный по сюжету этой истории, был практически построен, дополнительно омрачнен, но все же, воссоздан именно так, как хотел заказчик. Этическим нормам этот проект соответствовал, потому что идейный вдохновитель имел родственные отношения с прообразами персонажей. И даже свои потребности в проклятой геймификации современный Бодрийяр успел удовлетворить: представил себя в роли страшного и ужасного дядюшки Германа, примерил образ старика-мародера и устроил мне веселую закупку.

Но мне все еще не была понятна конечная цель Джереми Оуэна. Почему он втянул в это именно меня? Зачем заставил узнать всю правду и окончательно потерять смысл происходящего?

Я посмотрел на экран своего телефона – заряда оставалось всего два процента. Этого не хватало даже на самый короткий звонок.

Осмотрев темные окна приватного клуба, я понизил яркость экрана, установил сберегательный режим и открыл опостылевший мне чат.

«Твое задание пройдено. Но у меня есть вопрос, и я не уеду без ответа».

Хозяин заведения напротив, казалось, был на низком старте:

«Слушаю;)»

Чтобы рука у него отсохла от этого смайлика.

«Зачем тебе все это?»

И снова эта ужасная пауза. Если бы здесь, возле редких зданий в промышленной зоне, лежали хоть какие-то камни, я бы абсолютно точно поднял один из них и запустил в окно чертовых «Пряток». Рассадник разврата, так еще и с таким издевательским названием!

«О, ты так и не понял? Тогда я жду тебя дома».

Я вздохнул. Предыдущие поездки в лавку действительно заканчивались посещением больницы, но теперь третья и последняя из них должна была привести меня в локацию еще хуже места моего текущего пребывания.

В поместье МёрМёр.

И откуда во мне оставались силы на язвительность?

«Такси оплачиваешь ты».

Но мы стоили друг друга.

«Ой, без проблем;)»

Глава 9

До утра оставалось всего пару часов. Я не знал точного времени – мой телефон окончательно разрядился и не подавал никаких признаков жизни даже в режиме «экстренной кнопки». Бессонная ночь настигла меня в худших своих проявлениях: зрение было помутнено, голова отчаянно клонилась к земле, а желудок сворачивался, рождая болевые позывы в области живота. Являлась ли поездка в лоно трагедии и ужаса в моем нынешнем состоянии глупым и опрометчивым решением? В этом не оставалось никаких сомнений.

Но я уже принял его и успел смириться. Даже если бы у меня был шанс включить телефон – я не знал, с кем должен связаться и кого могу предупредить о том, куда еду. Оуэн был абсолютно прав: моя команда мечты распалась, так и не успев сформироваться. В том, что Иви, Джим и Константин теперь были бесконечно далеки от меня, был виноват только я сам. Еще никогда я не воспринимал неизбежность происходящего настолько спокойно. Даже если вероятность того, что я не смогу вернуться из дома Бодрийяров, существовала – мне было все равно. Я всегда отличался особенной целеустремленностью и отвратительным упрямством, и так как мое желание поставить точку в чужой истории теперь было необъятным, какие-либо препятствия оставались далеко позади.

Я пытался разглядеть очертания спящего города через капли, осевшие на окне машины. На улице моросило, дороги заволокло туманом, и таксист то и дело чертыхался на погоду, пытаясь ускорить наш ход хотя бы на пару километров. Пасмурное, предрассветное небо словно оседало и вот-вот норовило упасть на крышу автомобиля, но водитель, несмотря на плохую видимость, продолжал оказываться быстрее и хитрее природных сил. Мы должны были добраться до пункта назначения во чтобы то ни стало. Не потому, что так сказал Оуэн, а потому что именно так складывалась моя судьба. Я знал, чувствовал это, и стремился вновь вернуться в то место, которое Джереми так гордо называл «домом».

У меня не было никакого плана действий, потому что я опять не мог и представить, что именно мне предстояло узнать. Казалось, что той информации, которой я располагал, и так было слишком много, но ничего из представленных фактов по-прежнему не имело никакого смысла. Вероятно, остановиться нужно было раньше: пару, а то и тройку недель назад. Точный момент достижения точки невозврата отследить было невозможно. Этот квест давно вышел за пределы установленных рамок и представлял собой намного больше, чем просто набор комнат. И все еще содержал в себе перечень заданий, которые нельзя было предугадать.

Или все-таки можно?

Я выпрямился на заднем сидении автомобиля так резко, что чуть не приложился головой о спинку переднего сидения. Сонливость испарилась, а внезапная волна адреналина достигла центра моего сознания, распускаясь в нем болью, как ядовитый цветок. Оуэн был нестабилен, но все еще не придумывал ничего нового, бессовестно реквизируя идеи для своей игры из прошлого Бодрийяров. Эту логику он направил и в собственную комнатную версию истории Германа, четко соблюдая логику Реймонда с точки зрения создания мест для укрытия. Он владел информацией, подавал идеи, а далее – мы сами помогали ему дополнить картину и выстроить последовательность игровых задач в сценарии, который каждый раз проходил через его согласование. Большее участие в этом процессе принимал я сам. Например, добавлял детали в виде наличия дневника и загадки с правильной расстановкой предметов. Я опирался исключительно на личный опыт пребывания в поместье и информацию из своих видений, которые, как теперь было известно, полностью совпадали с реальностью прошлого.

Что если наш игровой особняк МёрМёр с его набором заданий действительно являлся лишь площадкой для репетиции масштабного игрового сеанса? Не до конца достоверным, бесконечно утрированным, но все же трейлером к полнометражному фильму, показ которого должен был состояться на исторической площадке?

Я поспешил обратиться к водителю:

– Пожалуйста, стойте. Нам нужно заехать в еще одно место. Я все оплачу.

* * *

Я перескочил лестницу первого этажа и буквально влетел на территорию производства.

Даже если команда Рика и работала сегодня ночью, следов пребывания старшего коллеги в офисе я не заметил. Это было благоприятным обстоятельством: внизу меня ждала машина, и на поиск необходимых предметов оставалось совсем немного времени. Скорее всего, сейчас, со стороны, я выглядел совсем неадекватно, и мой, мягко говоря, непрезентабельный внешний вид повлек бы за собой множество лишних расспросов.

Теория, посетившая мое сознание в такси, была довольна проста, но как мне казалось, полностью соответствовала задумке Оуэна. Последние несколько недель мне удавалось «предугадывать» то, что когда-то происходило в семье Бодрийяров пару веков назад, до появления тому фактических подтверждений. Такая ментальная связь, как я считал, могла помочь мне и в случае с Джереми – он мог менять фамилию и имя сотни раз, но все еще оставался современным представителем болезненного наследия. Казалось, он перенял от своих предшественников даже больше, чем следовало.

Если я все понял верно, то моя первая задача в реальном МёрМёр будет полностью совпадать с открывающей загадкой в квесте. В конце концов, я уже проделывал все это во время своей второй поездки в дом, и в результате обнаружил следы, подчеркнутые слоем пыли. То, что определенные предметы были в моем центре внимания в первую очередь, не могло быть простым совпадением. И догадался я об их реальном расположении не просто так. Оуэн это планировал.

Мне требовалось найти канделябр, кофемолку и музыкальную шкатулку Реймонда.

С последней все было очень просто. Отыскав на рабочем месте Джии холщовую сумку, используемую для транспортировки реквизита, я упаковал в нее первый артефакт. Он всегда хранился на моем рабочем месте, и я очень боялся того, что, когда квест будет построен и окончательно сдан, мне придется с ним попрощаться. Но теперь предугадать, вернется ли эта вещица вновь на производство, я не мог.

Поиск канделябра тоже не составил особого труда. Я помнил, что последний раз видел его в руках Хелен – она очищала остов от старого серебряного покрытия для того, чтобы сделать свежий покрас. Я перемещался бегом, а потому уже через мгновение был в декораторской и перекладывал подсвечник в сумку.

Под вопросом оставалась только кофемолка. После того, как я смог отобрать пакет из лавки у Джима, я отдал все содержимое руководительнице и больше этот элемент не видел. Я прошелся по павильону, где находилась декораторская и фрезерный цех, и вернулся в помещение с офисом и кухней. Первая догадка была невыносимо глупой, но зная своих коллег, я решился проверить ее на всякий случай. Я заглянул на кухню и бегло осмотрел поверхности стола и гарнитура. Затем подошел к небольшому холодильнику, спрятанному в углу, и понял, что не ошибся. Зерновая мельница производства компании Barrel стояла прямо на нем.

Пока что логические задачи давались мне легко – скорее всего, всему виной был повышенный уровень адреналина в крови, который я продолжал стимулировать скоростью сборов.

Холщовая сумка заняла свое место на моем плече. Закрывая за собой двери на ходу, я поспешил вернуться в такси.

* * *

Мы встали в небольшую пробку на выезде из города. Из-за того, что моя поездка на производство заставила водителя сделать крюк, по пути к финальной точке нас застал утренний час пик. Люди начинали просыпаться и спешили на работу, в город, в то время как я отчаянно стремился его покинуть.

– Простите, вы не подскажете точное время?

Я не знал, зачем задал этот вопрос таксисту. Для моей последней, как я очень хотел верить, поездки в МёрМёр не было установлено никаких сроков и лимитов. Однако темный экран разряженного смартфона мозолил мне глаза – я не мог заглянуть в него и найтись во времени по привычке.

Водитель обернулся на меня и, казалось, заметил мой небрежно откинутый на сиденье бесполезный гаджет.

– Седьмой час, сэр, – вежливо отрапортовал он. – У меня есть зарядка.

– Спасибо! – я прикусил губу, чувствуя, что принимаю нерациональное решение. – Нет, зарядка мне не нужна.

Таксист пожал плечами и развернулся обратно. Внутреннее чувство тревоги продолжало убеждать меня в том, что я должен воспользоваться предложением и оставить себе шанс на связь с внешним миром, когда перейду порог ловушки Джереми Оуэна. Но отчаяние, с которым я действовал, было намного сильнее. Бесконечное чувство вины перед всеми, кто оказался втянут в историю Бодрийяров из-за меня, смешивалось с непонятной мне горечью. Я действительно не хотел, чтобы меня нашли, забрали или попытались помочь. Никому из своих близких я бы не смог объяснить свою мотивацию и настоящие чувства по отношению к происходящему.

Спустя еще несколько минут я вспомнил, что забыл фонарь.

Но мы были уже практически на месте, и эту ошибку исправить я не мог. Оставалось надеяться, что по коридорам особняка меня будет вести собственная интуиция, если глаза окажутся бессильны. В конце концов, в МёрМёр я возвращался уже в третий раз.

– Сэр, здесь закрытая территория, поэтому… – послышалась знакомая преамбула.

– Я знаю, – перебил таксиста я. – Остановитесь на дороге, я знаю, куда идти.

Моя жизнь превратилась в одно сплошное ощущение дежавю. Очень хотелось верить в то, что сегодня этот день сурка будет завершен любой ценой.

Расплатившись с водителем, я направился к дому знакомой и ненавистной мне дорогой. Дождь усиливался, но я не надевал капюшон толстовки и не торопился быстрее оказаться в помещении. Холодные капли понемногу смывали мое беспокойство, словно заставляя смириться с ситуацией, привыкнуть к дискомфорту и холоду. С тех пор, как я посещал заброшку последний раз, прошло достаточно времени, и поздняя осень успела вступить в свои полноценные права. Кусты ракитника больше не выглядели такими густыми – пустеющие ветви переплетались между собой, но мрачная атмосфера старого здания уже проникала сквозь них, окутывала прилегающую местность, заставляя растительность пропитываться трагическими воспоминаниями.

Я подошел к крыльцу и водрузил свою сумку с артефактами на маленькую лестницу. Внезапных встреч можно было более не опасаться – Гордон, очевидно, работал сегодня в клубе, а собственник МёрМёр был отныне идентифицирован и сам одарил меня своим крайне любезным приглашением.

Оставалось только пересечь порог.

Никакие воспоминания и фантазии о том, как меня настраивает доктор Константин, больше не помогали. Перед тем, как отворить тяжелую старую дверь, я постарался очистить свое сознание так сильно, как только мог.

Главный коридор первого этажа, как и всегда, встретил меня темнотой.

Отсутствие фонарика заставило меня притормозить со следующим шагом и заставить свои глаза привыкнуть к темноте. Тусклый утренний свет уже понемногу наполнял гостиную и кухню, а это значило, что там мне будет намного проще передвигаться. То, что я собирался делать на втором этаже, пока оставалось под большим вопросом.

– Оуэн! Ты здесь?

Мой голос разбился о вековую тишину. Ожидать присутствие «гейм-мастера» внутри «игрового пространства» было глупо. Но единственный и неповторимый Джереми Бодрийяр был еще и актером на полставки, поэтому такая проверка была совсем не лишней. Однако если он и хотел появиться передо мной, то точно не первому зову и не на самом старте игры.

Опираясь рукой на левую стену коридора, я передвигался небольшими, но быстрыми шагами.

Несмотря на то, что прохождение мне вновь предстояло осилить одному, мое воображение все еще было со мной.

Оказавшись в гостиной, я прикрыл глаза, мысленно представляя, как в пространстве возникают недостающие предметы мебели, а комнаты наполняются теплом, музыкой из граммофона, стоящего в углу, и звоном посуды, идущим из кухни, выполненной в приятных салатовых оттенках.

Я уже репетировал эти действия в квесте, а потому знал, что как только в сознании выстраивалась обманчивая, но необходимая картинка, следом запускался игровой процесс.

Аккуратным движением первой из сумки, я извлек музыкальную шкатулку. Ее место всегда было рядом с граммофоном. Я представил, что на старинной тумбе покоится отрез узорчатой шелковой ткани, и аккуратно поставил дорогой сердцу Реймонда подарок прямо на нее. В голове раздался щелчок – именно с таким звуком сработал бы магнит в настоящем квесте. И, несмотря на отсутствие силового поля в реальности, самостоятельно подчеркивать завершение этапа таким образом мне было намного проще.

Очередь была за кухней. Взяв с собой артефакты прошлого, я прошел в пространство, наполненное мягким и нежным запахом выпечки. Из-под стола за мной наблюдали два любопытных желтых глаза.

– Привет, Сэм.

Кот повел хвостом и подошел ко мне, словно вопрошая, чем я планирую заниматься здесь в такое время. Чувствуя, как пушистый друг преследует меня и трется о ноги, я приблизился к обеденному столу и поставил канделябр по центру. Прямо на моих глазах в нем появились и зажглись три тонкие свечи. Еще один щелчок.

Оставался последний шаг. Прежде, чем переходить на следующий игровой этап, я коснулся резной ручки на деревянной дверце под раковиной и потянул за нее, проверяя место для пряток. Как и предупреждал Рей, места здесь было не так много, но я предполагал, что все же смогу сгруппироваться. Мой маленький рост должен был меня выручить.

Кофемолка, теперь пахнущая вполне свежими кофейными зернами, заняла свое место справа от раковины. Невидимый магнит щелкнул последний раз.

В воздухе повисла пауза, и мое видение о лучших временах МёрМёр полностью испарилось. Я ждал сигнала о том, что могу прятаться. Пока молчание дома терзало меня, я заглянул в гостиную и вспомнил, что здесь на самом деле отсутствовал диван. Он уже переехал в квест на локации и успел стать для меня неплохим спальным местом. А то, что осталось от камина, едва ли могло послужить местом для укрытия. В реальности никто и никогда не создавал в нем никаких ниш, да и Рей не пробовал там прятаться.

Значит, в моем распоряжении оставался только шкаф под раковиной.

Прежде, чем я успел еще раз его осмотреть, со стороны входной двери послышались шаги. Сердце кубарем скатилось вниз, и, отворив дверцу кухонного шкафчика, я втиснулся в узкое пространство, складываясь почти пополам. Считалочка в квесте звучала как-то дружелюбнее и привычнее.

Я сглотнул, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Никакого бормотания или бесцельного брождения, описываемого Реймондом, не было слышно. В конце концов, настоящего Германа не существовало уже пару веков, а его призрак на самом деле вряд ли был заинтересован в игре в прятки с кем-то, кроме своего племянника. По крайней мере, так я хотел думать. Если же это был Оуэн, дела обстояли намного хуже, потому что этот псих был абсолютно непредсказуем, и, кроме того, знал все места, где я мог скрываться. В любом случае, покидать шкафчик, несмотря на его неудобство, я не спешил.

Выждав еще несколько минут, я понял, что, какими бы ни были исходные правила нынешней игры, раньше положенного времени меня не найдут. Я отворил дверцу и попытался вылезти, перекидывая ноги вперед. Для того, чтобы ничего не повредить, приходилось искать точки опоры вслепую, наощупь. Мне почти удалось выбраться, когда моя рука коснулась чего-то холодного и гладкого – того, что резко отличалось наощупь от деревянной поверхности пола, на котором я сидел. Неопознанный предмет оказался довольно длинным куском бумаги. Я поспешил выползти в пространство кухни и, пропустив внутрь шкафчика немного слабого света, выудил оттуда лист.

Мои руки дрогнули, но я поднес находку ближе к лицу, внимательно рассматривая открывшееся взору изображение. Передо мной был тот самый портрет семьи Бодрийяров, над которым художник работал в «видении».

Неужели я думал, что в месте для пряток не окажется никакой подсказки? Сценарий был давно воссоздан и утвержден. Групповыми усилиями компании «ESCAPE» и отчаянного сумасшедшего, которому посчастливилось стать нашим заказчиком.

Я испытывал странные чувства от увиденного. Каждый силуэт я успел выучить наизусть и узнавал членов семьи по походке, росту и комплекции. Но впервые за все время я наконец мог видеть их лица. Наверняка искаженные видением творца, временем и не самой качественной акварелью. Однако и этого было уже слишком много для такого тяжелого утра.

Ангелина, как я и запомнил, стояла по левую сторону от всех членов семьи. На ней было темно-серое платье, а ее чрезвычайно худые руки были скромно собраны на подоле. Теперь я знал, что ее портрет, найденный мной в Лавке, показывал женщину в лучшие годы. Здесь, с семьей, она выглядела значительно старше. Несмотря на все смягчающий возраст, ее выражение лица оставалось строгим: орлиный нос был приподнят, узкие губы сомкнуты в тугую полоску, а глаза напряженно взирали в сторону художника. Густой, но слишком тугой пучок черных волос был собран в идеальную прическу – из нее не торчало ни волосинки.

Валериан и Мэллори Бодрийяр стояли в центре и держали друг друга за руки. Супруги были довольно высокими и сочетались между собой выражениями лиц: каждое из них озаряла идеальная улыбка, резонирующая с абсолютно отсутствующим грустным взглядом. Валериан имел богатую русую и кудрявую шевелюру, которая хорошо сочеталась с его бледной кожей. На мужчине был коричневый парадный костюм, а в петличке покоился цветок нежно-розового цвета. Он был статен и создавал впечатление сильного и волевого человека, который точно знал, как именно выглядит со стороны. Бутон на груди главы семьи, очевидно, был подобран к платью его супруги. Мэллори имела огненно-рыжий оттенок волос, часть которых ниспадала на открытые плечи, покрытые веснушками. В отличие от матери своего мужа, она была женщиной в здоровом весе, буквально пышащая здоровьем и красотой.

В кресле, которое было расположено впереди всей композиции, сидел малыш Реймонд. Он был совсем маленьким, казалось, что мальчишке не было еще и пяти, но его волосы уже были невероятно густыми и напоминали прическу отца. Как и костюм: скорее всего, такой выбор был сделан родителями преднамеренно. Это визуальное пересечение лишний раз подчеркивало позицию Рея – сыну суждено было расти маленькой копией Валериана, хотелось ему этого или нет. Мальчик улыбался, смешно растягивая свои щеки, но смотрел отнюдь не на художника, а вправо – туда, где стоял тот, кто в момент создания портрета воспринимался мальчиком как самый лучший и любимый взрослый на земле. Осознание того, что через десяток лет дядя станет его персональным ночным кошмаром, было горьким.

Я перевел взгляд на того, кто замыкал семейный состав. Моему взору наконец открылась наружность тени, что приходила ко мне в осознанных сновидениях так часто, что я сбился со счету. Мистер Неизвестный, Карающий Критик, Герман Бодрийяр. Я знал его, слышал и чувствовал, читал о нем, но никогда не видел его лица. Что-то свернулось в моем животе клубком и вызвало тошноту. После всего, что я успел узнать о Германе, этот человек вызывал у меня странные чувства. Он был мертв уже довольно давно, но тот шлейф противоречивых эмоций, что он оставил после себя, до сих пор догонял двоих ныне существующих реальных людей – меня и Оуэна.

Герман был очень похож на мать: тот же орлиный нос и густые черные волосы. Контраст между ними заключался лишь в том, что шевелюра мужчины была уложена довольно беспорядочно, выбиваясь в разные стороны и создавая довольно экстравагантный образ. Он улыбался, как и его старший брат, но его положение губ скорее напоминало ухмылку, а глаза взирали из-под ресниц хитро и гордо, будто бы намекая художнику о том, кто на самом деле является главной фигурой на этом портрете и перетягивает внимание на себя. Одежды Бодрийяра-старшего были темными: длинный, темно-каштановый плащ уходил в пол, а серая рубашка подчеркивала мертвенно белый цвет его кожи. Бледность определенно была семейной чертой Бодрийяров, но на Германе и его матери этот оттенок прослеживался сильнее всего из-за сочетания с черными волосами.

Портрет создавал смазанные ощущения. Я понимал, что мрачные оттенки были обусловлены атмосферой викторианской эпохи, но все же был убежден в том, что мать и старший сын особенно сильно выбивались из общей атмосферы семьи. Ничего удивительного в том, что именно они являлись полноценными хозяевами поместья МёрМёр, теперь не было.

Портрет был первым артефактом от Оуэна, за который я действительно был готов его поблагодарить. Ощущение постоянного парения в невесомости потихоньку испарялось – теперь я не был окружен пустыми темными силуэтами. Мне были видны и понятны образы реальных людей, даже если никого из них уже не существовало.

Отложив портрет, я поднялся и заметил, что за время изучения картины пространство вновь преобразилось. Кухня вернула свои давно утраченные теплые оттенки салатового, а вкусные запахи теперь дразнили мое обоняние. Сэм сидел рядом со мной и с интересом наблюдал за тем, что я буду делать дальше.

Я не успел насладиться атмосферой былого уюта, как вновь послышались шаги. На этот раз шум доносился со стороны второго этажа.

Времени на размышления было не так много. Я кинул портрет на место, захлопнул дверь и, выбегая из кухни, принялся лихорадочно прокручивать воспоминания Реймонда. Больше на те места, что были вписаны в сценарий рукой Эндрю, опираться нельзя.

Миновав гостиную, я оказался в коридоре и осмотрел ту часть, что игнорировал ранее. Мальчик писал о кладовой. Не раздумывая, я дернул ручку и оказался в полной темноте. Но шаги становились все ближе, а потому времени на страх темноты у меня не было. Я буквально слышал, как кто-то спускался по лестнице. Пытаясь придумать, как я могу обезопасить себя еще больше, я принялся удерживать дверь изнутри. Таким образом я давал себе шанс укрепить оборону еще на какое-то время и не впустить сюда Оуэна, если этим шагающим кем-то действительно был он.

Но ситуация повторилась. Через несколько мгновений в доме вновь повисла непробудная тишина.

Выждав еще несколько минут, я перестал тянуть за ручку двери и медленно ее распахнул. В коридоре было пусто.

Казалось, что я бегал по дому Бодрийяров уже не меньше часа. Пространство первого этажа начинало заливаться более ярким светом, и теперь дорога от входной двери до парадной лестницы становилась видимой. Это позволило мне немного осветить кладовую, в которой меня, безусловно, ждал очередной артефакт.

В пустой комнате, в которой когда-то, судя по записям Реймонда, хранили корзины с чистым бельем, прямо на полу лежал фотоальбом. Он не представлял собой ничего особенного – обложка и оформление были современными, а состояние практически новым. Чего нельзя было сказать о содержимом.

По самой первой, сильно потрескавшейся и хрупкой фотокарточке я понял, что в книге собирали снимки, зарисовки и вырезки из портретов Германа Бодрийяра. На первых страницах он был представлен еще ребенком, однако густая черная шевелюра позволяла распознать его даже в простом костюме, напоминающем школьную форму. Далее шло огромное количество зарисовок его силуэта, которые очень точно отображали то, что я видел в своем сознании. Скорее всего, однажды он стал чьей-то музой, и вдохновленный художник попробовал отобразить его образ на бумаге во всех мыслимых ипостасях. Следом к страницам были приложены более поздние семейные портреты Ангелины с сыновьями, Германа в одиночестве и Германа с Валерианом. Несмотря на то, что на них мужчины выглядели практически так же, как на общем портрете из кухни, выражения их лиц были совершенно противоположными увиденному мной. Братья улыбались, стояли близко друг к другу, а на общем портрете аккуратно держали мать за плечи с двух сторон. Горделивая поза Германа всегда была с ним, но лицо было веселым и расслабленным. На таких изображениях он был больше похож на младшего брата, чем на Ангелину.

Коллекция завершалась страшной, но традиционной для того времени, фотографией. Это был снимок в жанре post mortem[21].

Я сжал зубы, чувствуя, как внутри головы начинало что-то вспухать. На этом фото старший Бодрийяр сидел в кресле, но пустой белесый взгляд его обычно черных глаз и приоткрытый рот ярко подчеркивали то, что дух этого человека давно покинул его тело. Шея, поврежденная во время того, что с собой сотворил Герман, была туго завязана мужским платком.

Я перевернул эту страницу и осознал, что посмертный снимок был не самым страшным, что хранилось в альбоме. Следом шла коллекция современных фотографий человека, чей образ вклеился в мое подсознание на той самой вечеринке в квестовом клубе.

Джереми Оуэн показывал мне себя. Не в детстве, но в молодости, когда его волосы еще не были тронуты сединой. Эта черная густая шевелюра, гордый стан, хитрый взгляд и ухмылка… До момента, пока я не увидел два этих образа рядом, я не мог сопоставить их в своей голове. Они не были идентичны. Но наследник семьи Бодрийяров определенно был безумно похож на Германа. Это было невозможно отрицать.

Но было ли все это простой игрой генов, которые могут передаваться сквозь бесконечное время самым неожиданным образом? Эта логика оправдывала его лечение в диспансере, но работала ли она сейчас? Стал бы он показывать мне это, если дело было в обычном совпадении внешних данных?

Чувствуя нарастающую панику, я бросил альбом обратно в кладовую и захлопнул дверь.

Но сумасшедший ведущий этой игры не собирался давать мне отдых.

В этот раз я услышал не шаги, а смех, который разносился грузным эхом по пустому дому и достигал меня со стороны кухни.

Я взлетел по лестнице и застыл перед дырой, которая была на месте седьмой ступени. Сквозь нее было видно, что под лестницей вместо упомянутой в дневнике ниши остались лишь руины. Спрятаться там без получения увечий не представлялось возможным. Даже четко следуя рекомендациям Реймонда, я сталкивался со сложностями, которые превратили когда-то любимый им дом в частичную развалину.

Сделав глубокий вдох, я зажмурился и перескочил через препятствие, забегая в темноту второго этажа второй раз в своей жизни.

Рей писал о том, что одним из лучших мест для пряток являются шкафы в библиотеке. Но главная проблема заключалась в том, что я не знал планировки реального дома. Коридор ветвился у лестницы, и передо мной стоял выбор: бежать вперед или же последовать направо. Будучи в состоянии аффекта в прошлый раз, я не помнил, куда повернул для того, чтобы оказаться в спальне Германа. Но искренне надеялся, что на этот раз мне повезет больше.

Гонимый страхом и невидимым преследователем, я направился в правую часть коридора, бежал до упора и в конце концов врезался в стену. Ослепленный темнотой, я торопливо ощупывал пространство по разные стороны от себя, пока не нашарил дверную ручку.

Болевые вспышки начинали взрываться в моей голове поочередно. Моему взору открывалась практически идеально сохранившаяся детская комната Реймонда.

И она полностью соответствовала той, что я использовал в своем «видении» для укрытия от карающего критика.

Я спешно захлопнул за собой знакомую мне потертую белую дверь, но не решался пройти вперед.

Передо мной была односпальная детская кровать. У ее подножья покоилась большая плетеная корзина с находками, среди которых были уже повидавшие жизнь игрушечные кони, марионетки, гусиные перья, бумага для письма и та самая кукла в платье с заячьими ушами. Слева располагались очень явно отреставрированные письменный стол и мягкий полосатый пуф. Прямо напротив – высокий шкаф-гардероб. Здесь когда-то жил Реймонд, думая, что находится в абсолютной безопасности, в своем маленьком и хрупком мире.

Здесь когда-то жил я.

Я вытер свое лицо, ощущая, как по щекам начинают бежать неконтролируемые потоки слез. Ведомый лишь любопытством, я прошел к постели мальчика и приподнял пыльное, серое, но все еще целое одеяло. Прямо под ним пряталась фарфоровая фигурка кролика. На нижней поверхности игрушки была надпись, сделанная с помощью масляной краски, простая и короткая: «Ева».

Кролик выпал из моих рук и разлетелся на осколки. Как это и бывало раньше, в моих осознанных сновидениях, ручка двери начала поворачиваться. Но как только незваный гость понял, что не сможет войти, он принялся ломиться. Я боялся, что старое крепление просто этого не выдержит.

Прямо за изголовьем кровати скрывалась еще одна дверь. Больше не думая о рациональности выбора мест для пряток, я дернул за нее и оказался в большой ванной комнате, которая, на контрасте с детской, выглядела из рук вон плохо. Мозаичная отделка практически сошла, оголяя серые поверхности стен, умывальник отсутствовал, а зеркала были разбиты. Но худшим фактом было то, что здесь не было ни единого шкафчика, а ложиться прямо в проржавевшую чугунную купель было верхом наивности. Мне было нечем даже накрыться.

Общая уборная, к моему счастью, была сквозной. Передо мной снова оказалась дверь, идентичная предыдущей. Я вбежал в следующую комнату, которая оказалась тем местом, в котором я хотел оказаться меньше всего.

Это была спальня Германа.

Что-то внутри меня запрещало осматривать это пространство внимательнее. Я болезненно прищурился, но даже так мог идентифицировать софу, шкаф, прикроватные тумбы и большую кровать. Джереми, видимо, страдал особенной жадностью и очень ревностно относился к комнатам племянника и дяди, старательно восстанавливая здесь убранство позапрошлого века. Я бы не удивился, если бы узнал, что он сам сломал эту чертову седьмую ступеньку, для того чтобы туристам, мародерам, или таким наивным идиотам, как я и мои коллеги, было сложнее добраться до его самых любимых мест.

Сердце стремилось выскочить из груди, когда я мучительно медленно поднимал свой взгляд на полог постели хозяина дома.

Веревка, скрученная в висельный узел, была на месте.

Знакомую фигуру мое сознание дорисовало самостоятельно.

Если бы я мог кричать, я бы сделал это. Но невидимый питон сжимал мою шею, не давая издать ни звука. И если выпустить из себя ужас с помощью крика я не мог, мне все еще никто не запрещал бежать.

Перескакивая через постель, я вылетел в следующую дверь, которая вновь вывела меня в темный коридор. Но высшие силы все еще давали мне шанс на спасение – прямо передо мной оказался вход в следующую комнату.

Новое пространство было абсолютно пустым и довольно маленьким. Прямо в комнате располагался умывальник, который был также давно разбит, но мебели и других предметов интерьера я не обнаружил. Скорее всего, в такой маленькой спальне могла обитать прислуга. Значит, эта спальня принадлежала Мари.

Здесь все еще негде было спрятаться. Я лихорадочно обыскивал пространство в надежде на то, что из этой комнаты тоже должен был быть второй выход. И повторно поблагодарил высшие силы, когда увидел еле заметную маленькую дверцу в стене напротив. Кажется, ею редко пользовались или же не пользовались вообще – она была словно утоплена в своем остове и покрыта теми же обоями, что и все окружающее пространство.

Но мне она поддалась.

Деревянная отделка стен намекала на то, что я оказался в чулане или на складе – это было сложно определить, так как какие-либо говорящие предметы просто отсутствовали. Но в самом углу был виден выступ, похожий по форме на один из кухонных шкафов на первом этаже. Кажется, это была та самая, настоящая шахта лифта.

Рей говорил, что в нем было прятаться легче и удобнее всего. Кроме того, он упоминал, что на лифте можно кататься – об этом знал и я сам. О принципе работы мне когда-то подробно рассказывал Рик. А это значило, что если мне повезет, то я смогу съехать вниз, оказаться на кухне и выбежать из этого чертового дома, не встречаясь с преследователем.

Ох, Рик. Как бы я хотел сейчас закрыть глаза и оказаться в том моменте, когда ты заставлял меня лезть в игровую кабину! По сравнению с тем, что я собирался сделать, тот «полет в кладовую» был совсем не страшным.

Задержав дыхание, я отворил шкаф, ведущий в шахту. В кабине было еще темнее, чем в самом чулане, но мне казалось, что шаги были слышны уже и в комнате прислуги. Времени думать не было. Я поставил ногу на возвышение, пролез внутрь и попытался захлопнуть за собой дверцу.

В кабине было невыносимо тесно, и что-то мешало закрыть кабину, а лифт без этого – отказывался ехать, сколько бы я не жал на кнопку. Я вновь начал действовать наощупь и обнаружил гладкий потолок и стены позади и справа от меня. Но мои ноги упирались во что-то твердое, и, кажется, именно это мешало мне сдвинуться с места. Я пригнулся так низко, как мог, чувствуя, как громко хрустят мои суставы. Двумя руками я принялся обшаривать пространство напротив и наткнулся на что-то гладкое и продолговатое.

Я не мог идентифицировать предмет, но чувствовал, что он был здесь не один. Рядом с нераспознаваемыми на ощупь элементами лежали два листа бумаги.

Чертыхнувшись на Оуэна, я отворил дверцу кабины и выпинал ногами все то, что мешало лифту двинуться с места.

Дверь в чулан открылась.

Прежде, чем я увидел того, кто догнал меня, я посмотрел на пол, который теперь был освещен утренним светом из окон в комнате Мари.

Перед кабиной лежали фрагменты человеческого скелета и две распечатанные картинки, соединенные скрепкой.

Моя детская фотография и копия одиночного акварельного портрета подросшего Реймонда Бодрийяра.

* * *

Этой ночью я не мог нигде найти Сэма. Наверное, Мари снова выпустила его гулять прямо перед тем, как уложить меня спать! Лучше бы она так заботилась о моем бедном дядюшке.

Но я уже хорошо знал, к какому часу начнется то, что я сумел превратить в игру. Да, мне все еще было очень-очень страшно, но Герман любил играть со мной в прятки, и я знал, что однажды это поможет ему вспомнить о том, как все было раньше. О том, как сильно я его люблю и жду его возвращения!

Часы внизу пробили полночь. Я зашел в нашу ванную комнату и внимательно прислушался к тому, что происходило в соседней спальне. Кажется, дядя уже поднимался. Нужно было поспешить и скорее спускаться на первый этаж.

Я тихо закрыл дверь своей комнаты и побежал к лестнице. Благодаря нашим постоянным играм, мне больше не нужны были свечи, и я отлично ориентировался в двух коридорах. Прямо сейчас мне нужно пойти направо, добраться до развилки и затем повернуть налево. Так я окажусь на лестнице и спущусь на первый этаж.

А еще я научился передвигаться бесшумно, босиком! Мне больше не нужны никакие тапочки. Было бы здорово, если и на улицу не нужно было бы надевать ботинки.

Сегодня на ужин Мари подавала пирог из почек, и я съел целых три куска. Если она не убрала его на кухне слишком высоко, можно будет перехватить еще один, и тогда прятаться будет не так уж и скучно.

Я нашел блюдо с остатками вкуснейшего ужина прямо на обеденном столе, взял с собой немного и вновь накрыл тарелку платком. Вот бы Сэм сейчас был со мной рядом – немного начинки для него мне никогда не жалко!

Но есть пирог придется уже в укрытии – я слышал, что дядя уже спускался по лестнице. Отворив дверцу кухонного шкафа, я быстро юркнул в кабину, устроился поудобнее и нажал кнопку. Ура, едем наверх! На продуктовом складе он точно не додумается меня искать, ведь ни лифтом, ни этим местом мы совсем не пользуемся.

Добравшись до второго этажа, я съел свой пирог, и не заметил, как уснул. Когда я проснулся, то обнаружил, что сижу здесь уже довольно долго, потому что мои ноги сильно затекли и болели.

Я стучал, звал на помощь, но никто меня не слышал.

Я пробовал нажимать на эту кнопку сотню раз, но она мне не поддавалась!

Кажется, я ворочался так сильно, что задел что-то острое своим затылком. Теперь мне очень больно, а все руки испачканы липким.

Еще я пробовал взломать дверцу, но мне не хватило сил.

Как жаль, что я взял с собой так мало пирога. Кажется, мне придется пробыть здесь вечность.

Как же хочется спать…

Глава 10

Голоса пробивались ко мне сквозь толщу головной боли.

Они все и всегда твердят одно и то же.

– Боузи. Боузи, ты слышишь меня?

– Боузи, пожалуйста! Может быть, мы вызовем скорую?!

– Не паникуйте. Он обязательно придет в себя сам.

– Он очень долго уже так!

– У него было сильное потрясение. А, вот, посмотрите. Он открывает глаза.

Передо мной начинал проявляться высокий образ доктора Константина. Казалось, он был не один. Я чувствовал, как моего лица касаются длинные белые пряди. Это была Иви.

– Боже! Ура! – слишком громко воскликнула она.

– Боузи, ты с нами? – тревожным тоном уточнил мужчина.

Пространство вокруг расплывалось, но достаточно быстро приобретало черты знакомого мне кабинета. Как всегда чисто и никаких следов присутствия живых людей. Комната использовалась в медицинских целях и потому, видимо, не могла быть менее стерильна, чем больничная палата. Интересно, помогает ли проветривание освобождать пространство от чужого негатива?

Несмотря на то, что кабинет специалиста был просторным и светлым, я все еще чувствовал, как невидимые стенки по бокам, сверху и снизу сжимались вокруг меня. Невидимая коробка, в которой я был заперт, теперь имела реальный прототип. Это не воображаемый ящик, нет. Это – кабина кухонного лифта.

– Я… – губы ссохлись от долгого недостатка влаги, и разлепить их было не так уж и легко. – Был в лифте.

– Да, Боузи, – спокойно проговорил специалист. – Я тебя вытащил.

– Ты?

Я попытался сесть на терапевтической кушетке, но мое тело было крайне против любых резких движений. Поэтому я приподнялся на руках и занял позу полулежа. В последний раз именно в таком положении и именно на этом месте я присутствовал на сеансе. Как жаль, что все произошедшее не может сработать проще, как в дешевом страшном фильме, когда герой просыпается и весь пережитый им ужас оказывается сном.

– Расскажи, – только и смог попросить я.

Иви чувствовала себя неприкаянной. Как только я обратился к доктору Константину, она отошла к окну и принялась молчаливо выжидать. Будто бы для того, чтобы заговорить, ей требовалось особое разрешение. С ней нам предстоял отдельный разговор. Но сначала я хотел узнать: как бывший врач нашел меня, учитывая, что мой смартфон был разряжен, а сейчас, кажется, пропал? По крайней мере, ни в одном из карманов я его не чувствовал.

– Ну, как только я не обнаружил тебя утром, я нашел телефон твоего квестового клуба и позвонил туда, – полушепотом вещал доктор. – Очень приятная девушка взяла трубку, кажется, Никки…

– Викки, – поправил я.

– Да, Викки. Она внимательно выслушала меня и согласилась дойти до производства, проверить, на месте ли ты. Но тебя там не оказалось.

– И кем ты представился?

Если мои коллеги узнали о том, что я на постоянной основе пребывал в сопровождении психиатра, пиши пропало. По крайней мере, их отношение точно станет еще хуже, чем было.

– Другом, Боузи, который переживает за тебя и потерял с тобой связь, – врач удивленно приподнял брови. – Я сказал правду.

– Господи, с тобой могло произойти все, что угодно в этом доме, а ты снова думаешь о том, что подумают про тебя другие?! – вдруг взорвалась стоящая в сторонке Иви. – Боузи, серьезно?

Моя соседка, казалось, была на грани. По всей видимости, ей приходилось долго сдерживать чувства, а теперь, когда мы наконец могли побеседовать, она не могла остановить свой поток эмоций.

– Иви, ты права, – безэмоционально отозвался я. – Я не знал, вернусь ли вообще.

– Вот именно! – девушка сотрясала руками воздух. – Вот именно!

Я вновь посмотрел на Константина. Только сейчас я заметил, что он был одет точно так же, как и вчера. Вероятно, утром он действительно торопился и очень переживал. Однако сейчас его лицо не выражало ничего, кроме внимания. Как и всегда во время наших сеансов.

– Так вот, – мягко продолжал доктор. – После этого я, естественно, позвонил Иви, предполагая, что ты уехал домой. Но и дома тебя не было, поэтому Иви позвонила Оуэну.

– Иви?! Позвонила кому?! – я резко дернулся вперед, но мужчина уложил меня обратно. – Откуда ты вообще про него знаешь?

Девушка прикусила губу и сделала шаг вперед. Она испытывала сильную нерешительность, но я думал, что готов подождать. Теперь мне было некуда торопиться и не за кем бежать. Так как блондинка продолжала молчать, Константин решил подтолкнуть ее к беседе устно.

– Мы уже все обсудили, – негромко заметил врач. – Но, думаю, Иви лучше будет рассказать все самой.

Художница глубоко вдохнула и вдруг расплакалась. Константин тут же поднялся, приобнял ее за плечи и подвел ближе к нам, усаживая на одно из свободных кресел возле кушетки.

– Боузи, я не знаю, с чего начать, – прошептала она.

– С начала, Иви, – еле вымолвил я. – Пожалуйста.

Я попытался выдавить улыбку, хотя отнюдь не чувствовал, что мы находимся в ситуации, в которой такие эмоции могут быть уместны. Что бы девушка ни скрывала, мне было ее мучительно жаль.

– Я… – художница сильно заикалась, хотя ей это было совсем несвойственно. – Я давно была с ним на связи. Дольше, чем ты. Еще до того, как он обратился к вам за этим, якобы, квестом.

– Но как ты его узнала? – так спокойно, как мог, уточнил я.

– Он сам меня нашел! Честное слово, он все сделал сам. Однажды связался со мной под видом заказчика, попросил кое-что нарисовать.

Выходить на связь под видом кого-то было очень похоже на Джереми. В это я мог поверить с легкостью.

– Что это было? – внутри начинала нарастать тревога и еще одно чувство, которое я трактовать пока был не в силах.

– МёрМёр, конечно, – девушка усиленно кусала губы. – Когда я отдала заказ, он был так рад, что хотел заказать еще. Сказал, что у него для меня много работы и попросил мой номер телефона.

Так вот какой заказчик тогда появился у Иви. Я осознавал все постепенно, но боялся комментировать и сбивать поток поступающей информации.

– Ну, я и дала свой номер, – соседка закрыла лицо руками, и ее голос начал срываться. – Но, когда мы начали разговаривать, все, что он делал – это расспрашивал о тебе! Поверь, я сразу сказала ему, что это подозрительно. Но он говорил, что он – твой родственник! Далекий, поэтому не знал, как ты рос, нашел тебя только сейчас. Он был так эмоционален, сто раз повторял одно и то же: «Я так давно искал его!»

Лучше бы он пару столетий назад искал так усердно, как сейчас.

– Я поверила, Боузи, потому что всегда хотела тебе только лучшего, понимаешь? – подруга отвела ладони от своего лица, и я заметил, как ее яркий макияж расплывается от слез. – Мы с тобой были там вместе, и я помню, как тебе было тяжело. Тяжелее всех! И знала от тебя, что ты чувствуешь ежедневно… Я так надеялась, что найденная семья тебя порадует, даст ощущение безопасности, что ли… Я не знаю!

– Что было дальше? – больше не находя сил сдерживаться, резко прервал ее я.

Константин положил перед Иви пачку с вытягивающимися салфетками. Она поблагодарила мужчину, вытерла лицо и достала из кармана юбки мой телефон.

– Вот, кстати, – подруга решила сменить тему и протянула мне гаджет. Его экран был безнадежно разбит, но это меня не волновало. – Держи. Мы зарядили его, пока ты спал.

– Иви, что было дальше? – я грубовато давил на соседку, теперь распознавая второе нарастающее ощущение. Это была злость из-за ее предательства.

– Боузи, спокойнее, – доктор положил мне руку на плечо, отлично распознавая зарождающуюся агрессию на расстоянии. – Мы все здесь понимаем твои чувства, но Иви и так все расскажет.

Подруга кивнула.

– Нет-нет, доктор, он прав, – подруга нервно закивала. – Мы были не в тех отношениях, чтобы я так просто его предала.

– Иви, вы никого не предали, – Константин вздохнул, сталкиваясь со мной взглядом. – Останьтесь после, мы поговорим с вами об этом.

– Хорошо.

Осажденный Константином, я терпеливо ждал, пока девушка закончит.

– Он боялся вот так, без какой-либо подготовки, появляться в твоей жизни. В конце концов, ты был уже взрослым и таким… – художница потерялась, пытаясь подобрать подходящий эпитет. – Нелюдимым. Сказал, что знаком с Бобом, и он ему о тебе рассказал. И они договорились, что Оуэн станет клиентом производства.

Такие люди, как мы с Иви, все время испытывали потребность в деньгах и работали без отдыха для того, чтобы обеспечить себе хотя бы съем достойного жилья. И все это в то время, как кто-то платит за постройку целого квеста просто для того, чтобы с кем-то познакомиться!

– Круто придумал, – едко выплюнул я.

– Но, конечно, ему не хватало той информации, что он получил от твоего начальника. Для того, чтобы… Как он говорил, подготовить почву, ему требовалось больше фактов о тебе. Поэтому он задавал мне вопросы… Ну, время от времени, они были простыми: про то, что ты ешь, что любишь… А дальше – он просил меня кое-что делать.

Иви вновь расплакалась, теперь с пущей силой. Кажется, следующая часть повествования давалась ей особенно тяжело.

– Например, сказать, как ты отреагировал на сообщение, которое он написал, или передать тебе определенную информацию так, чтобы ты успокоился или не переживал… – девушка захлебывалась слезами, но ни на секунду не замолкала. – Иногда спрашивал, что ты делаешь в текущий момент… Но ничего криминального, я клянусь тебе… Все это выглядело так, будто бы он о тебе заботился!

Все вставало на свои места. Я хорошо помнил моменты, когда не понимал той или иной реакции Иви, или был удивлен тому, что она знает о МёрМёр больше, чем я сам. Я сжал зубы. Этот жест отдавался новым витком боли в моей голове, но по-другому этот разговор пережить было невозможно.

– Что насчет картин, которые ты рисовала? – сквозь сжатую челюсть выдавил я.

– Это были заказы Оуэна. Он продолжал мне платить, а я продолжала рисовать… – подруга всхлипнула и попыталась взять меня за руку, но я быстро убрал ее. – К моменту, когда все дошло до тех картин с силуэтом и ракитником, я поняла, что больше не могу скрывать все это, что все происходящее выглядит странно, Боузи! Я стала оставлять работы на видном месте, чтобы ты понял, что я все знаю. Чтобы ты сам начал этот разговор.

– Но почему тогда ты убежала, когда мы увидели тебя возле «Пряток»? – не выдержал и повысил голос я.

– Потому что поняла, что хоть и хотела поговорить, но не была готова! – болезненно воскликнула Ив. – В тот момент я уже успела вызвать Джереми на очную ставку и заставить рассказать мне больше о том, что он творит. Тогда я как раз возвращалась с этой встречи.

Я поднял руку, показав Иви, что хочу взять паузу. Она кивнула и, извинившись, вышла в уборную. Доктор Константин продолжал наблюдать за мной молча, потому что не хотел вступать в беседу, пока моя соседка не закончит свою мысль. Я включил смартфон.

Количество пропущенных вызовов и сообщений счету не поддавалось.

Большая часть из них была от Оуэна.

В рабочих чатах меня искали уже полдня. Часы в углу экрана показывали полдень. В последнем сообщении Джия требовала выйти на связь и приехать на производство к двум часам дня. Сегодня мы сдавали квест Джереми, и я должен был присутствовать.

Иви вернулась довольно быстро, и прямо с порога решила продолжить свой рассказ:

– …Насчет той очной ставки. Я задала вопрос в лоб, и он рассказал мне все про Германа и Реймонда. Сначала я подумала, что он просто отшибленный, и попыталась уйти. Но Оуэн достал фотографии. Честно говоря, в тот момент я была готова поверить в фантастику, привидений и прочее… И это его не оправдывало, Боузи! Я сказала, что даже если ему нравится верить в какую-то реинкарнацию, он делает твою жизнь более опасной! Все эти поездки… Ты менялся, тебе становилось хуже, а не лучше! Я сказала, что он должен или прекратить это все, или, хотя бы, поменять тактику.

Я тяжело выдохнул.

– На что он ответил, что все это просто игра, понимаешь! – девушка схватилась за голову и села обратно. – Я была в бешенстве! Он сказал, что в МёрМёр давно установлены камеры, потому что он занимается реставрацией и следит за процессом. А теперь он следил за тобой, пока ты был там!

Так вот откуда он узнал про то, что я упал во время второй поездки. Он видел это. И вел себя, действительно, как самый настоящий гейм-мастер.

– Я объясняла ему, что ты ходишь к специалисту, что ты можешь накрутить себе чего-нибудь, что у тебя и без всего этого бурное воображение, – Иви обреченно покачала головой. – Он не слушал. Сказал только, что ты поймешь его, когда приедешь в последний раз. Что это тот формат, который комфортен тебе для того, чтобы вспомнить.

Вот только моя жизнь – отнюдь не квест, как бы Оуэну этого ни хотелось.

Я приложил руку к своему лбу, потому что чувствовал жар. Константин дождался, пока я уберу ладонь, и положил свою.

– Температуры нет, – тихо проговорил доктор.

Мое тело чувствовало себя измученным, головная боль продолжала нарастать, а обида на Иви была сильна и не могла разрешиться мгновенно. Я точно знал, что на то, чтобы восстановить наши отношения, потребуется время. Правда – очень противоречивая штука. Оказалось, что она не только убивает, но еще и лечит. И от этого было никуда не деться.

– У меня остался последний вопрос, – тяжело произнес я. – Если в МёрМёр стояли камеры, то зачем он гонял меня по всему дому? Мог бы просто следить, как я перемещаюсь, нахожу все это… Про то, зачем он посадил скелет в лифт, я, так уж и быть, спрашивать не буду.

Иви подскочила.

– В лифте был скелет?! – прокричала подруга. – Я убью его!

– Иви, сядьте. Разберемся с Оуэном потом. Давайте я отвечу на вопрос Боузи.

Константин посмотрел на меня и грустно улыбнулся. Наверное, вся эта история с перерождением душ рождала в его голове миллиард новых диагнозов. И теперь не только для меня, но и для Оуэна.

– Боузи, тебя никто не гонял, – вкрадчиво проговорил мужчина. – Это был я.

– В каком смысле? – непонимающе прошептал я.

– Я не закончил свою историю. После того, как Иви позвонила Оуэну, он совсем не был против того, чтобы я тебя забрал. Он видел, что тебе было плохо, не понимал, что ты делаешь, но не мог появиться сам. Это бы еще сильнее усугубило твой страх после всего увиденного. Нанесло бы неизбежную психологическую травму.

Как будто бы сейчас у меня ее не было.

– То есть? – в шоке уставился на специалиста я.

– Я бегал за тобой по всему дому, но ты прятался. – Константин кивнул. – Да, Боузи, это был я.

– Но, я слышал, что ты смеялся! – я огладил свой лоб, ощущая, как голова взрывается изнутри.

– Тогда мне точно не было весело, – грустно усмехнулся доктор, очевидно, вспоминая сегодняшнее утро. – Думаю, это была очередная игра твоего подсознания. Как только ты застрял в лифте, я наконец тебя догнал, вытащил и привез сюда. Сознание ты потерял буквально в ту секунду, как я открыл дверь в кладовую.

Я вспомнил то, что увидел в кабине лифта, и закрыл глаза. Как это было грустно, Рей. Ты писал, что тебя никто и никогда не найдет, только если ты сам этого не захочешь. Должно было пройти огромное количество времени, чтобы это желание стало настолько сильным, и ты, наконец, нашел себя сам.

Приторно-сладкое чувство разъедало мое нутро. В таком эмоциональном симбиозе сливались самые сильные в мире ощущения: я хотел и ненавидел одновременно. Я мечтал восстановить в сознании каждую крупицу и стереть с подкорки тот день, когда получил кармический заказ и впервые поехал к старьевщику. Каждое мое действие наполнялось отвратительным смыслом, становилось деталью хорошо продуманного плана, превращалось в пруток от железной клетки, из которой теперь не представлялось возможности выбраться. Построение причинно-следственной связи, создание алгоритмов, систематизация – все это всегда спасало меня, помогало чувствовать себя в безопасности, но не сейчас. Каждая новая мысль, подтвержденная теперь хорошо известным мне фактом, вбивала гвоздь в крышку коробки с воспоминаниями, в которой меня заточили.

Если бы у меня был шанс хотя бы на несколько часов вернуться в детство, в момент, когда все это зарождалось в моей голове, я бы воспользовался им. Я бы попросил себя остановиться. Скурпулезное коллекционирование мысленных и визуальных образов определенного порядка, вера в то, что придуманные сюжеты обязательно обнаружат себя и вечный поиск альтернативной реальности, который сейчас казался мне болезненным… Все это в своем омерзительном сочетании строило мою жизнь от начала и до конца. Но истина пришла слишком поздно.

Что я, взрослый, уставший и потухший, мог иметь против того тринадцатилетнего мальчика? Его стремление помочь своему дяде вернуться к нормальной жизни было настолько сильным, что смогло пересечь не просто несколько лет – два века! – и определить собственное будущее. До прошедшей ночи я был уверен в том, что происходящим управляет псих, ставящий на мне эксперименты в реальном времени. И лишь возвращение в контрольную точку, где история оборвалась, помогло осознать, что процесс был запущен мной.

Иви поднялась со своего места и отряхнула юбку. Она больше не плакала и выглядела опустошенной:

– Я пойду. Прости меня и… – девушка сделала паузу. – Если ты когда-нибудь захочешь, я буду рада твоему возвращению домой. Или помогу собрать твои вещи и отправить туда, куда считаешь нужным. И, доктор. Простите и вы. Я приду к вам поговорить в другой день, сейчас… Больше не могу.

Я кивнул. Решение настолько сложных вопросов стоило отложить на день, когда я вновь почувствую себя в своей шкуре. Доктор Константин сделал себе пометку в смартфоне. Можно ли было говорить, что теперь я косвенно, но все же передал в его профессиональные лапы нового пациента?

– Иви, – окликнул я подругу в дверях.

– Да? – слабо отозвалась она.

– А ты не знаешь… Он не рассказывал, почему все так получилось? С Германом? Я все понял про Реймонда, но то, что было с его дядей, остается для меня очень сложным вопросом.

– Ну… – художница потупила взгляд. – Он повесился, потому что не мог найти мальчика и думал, что испортил ему жизнь?

В голове снова мелькнула петля на пологе, а кожа покрылась мурашками. Узел, конечно же, был бутафорским, да и проклятый скелет – тоже. Я работал в квестах столько лет и не заметил этого, как и вездесущих камер. Но ужаса трагичного прошлого это не отменяло.

– Спасибо, но это я понял, – выдохнул я. – Я о другом. Что сделало его тем, кем он стал? Я видел на фото, что так было не всегда.

Иви горько усмехнулась:

– Я не знаю. Спроси у него лично.

Девушка пожала руку доктору и покинула кабинет. Разговор был окончен, а я наконец почувствовал, что могу сесть на кушетке.

– Отвезешь меня на работу? – обратился я к Константину. – Мне нужно успеть к двум.

* * *

– Хотел предложить сегодня проведать Джима. Поедешь?

Я лежал на заднем сидении. Не потому, что все еще не мог держать свое туловище, а потому, что берег свои силы. Сознание пока не отвечало на вопросы о том, как оно собиралось отреагировать на встречу с Джереми.

– Конечно, – так бодро, как мог, отозвался я. – А вечером пустят?

– Пустят конечно, – доктор обернулся и улыбнулся мне. – Я заеду и договорюсь, пока ты будешь на работе. Хотя как врач я не одобряю твоего стремления оказаться там после всего, что сегодня произошло.

– Все нормально. Есть неотложное дело. Ты же меня заберешь?

– Обязательно, – с готовностью кивнул он.

– Тогда без проблем.

В то, что Оуэн сегодня должен был приехать на локацию, Константина я предпочел не посвящать.

Старший друг высадил меня на нашем привычном месте, возле курилки. На прощание он протянул мне шоколадку.

– Держу пари, что последний раз ты ел вчера, – усмехнулся мужчина.

– Это правда, – честно признался я. – Но мне не хочется.

– Но все равно возьми.

Я забрал батончик и собирался захлопнуть дверь, но Константин остановил меня.

– Послушай. Даже если я больше не являюсь твоим лечащим врачом, это не значит, что ко мне нельзя обращаться с вопросами о твоем состоянии.

– Это намек на новый диагноз?

– Ни в коем случае, – пасовал он, выставив руки вперед. – Я сказал только про вопросы.

Мы попрощались, и я последовал в клуб, минуя павильон производства.

Увидев меня на входе, Викки быстро покинула ресепшен и бросилась мне на шею:

– Боже, Боузи! Где же ты был?! Мы все были на жутких нервах! Я рассказала всем, что что-то произошло, и тебя искал твой друг. Так что ругаться никто не будет!

– Спасибо, Викки, – я виновато улыбнулся девушке. – Но я не боюсь.

Теперь я вообще перестал чего-либо бояться. Несмотря на мою необъятную физическую усталость, внутри постепенно зарождалось долгожданное чувство облегчения. Я хотел, чтобы оно осталось подольше, но предстоящая встреча не давала никаких гарантий.

– Вот и славно! – рыжая девчушка похлопала меня по плечу. – Тем более, ты успел! Этот… ну, ваш заказчик, он приехал всего минут десять назад. Весь какой-то дерганый.

Надо же. А я уж думал, что бессонные ночи были привычным для него состоянием.

Я махнул Викки на прощание и направился на квестовую аллею. По пути мне встречались снующие туда-сюда гейм-мастеры, которые, как и всегда, особенно суетились над квестами во время присутствия Боба на локации.

Я наблюдал за ними и больше не скучал. Теперь я думал о том, что счастлив больше не быть на их месте. Жизнь текла своим чередом, и каждый из нас последовательно проходил все предоставленные ему этапы, долгожданные финальные точки которых ощущались особенно приятным образом.

Возле нового квеста стояли четверо. Издалека я приметил Веселого Боба, Джию и Рика. Они что-то активно рассказывали Оуэну, очевидно, объясняя, почему не все этапы работ были выполнены в срок. Последний стоял ко мне спиной, держа до боли знакомую, гордую осанку.

– Так вот, с этим лифтом… – решительно декламировала руководительница. – Довольно сложный механизм, который нужно еще протестировать. Мы же не хотим, чтобы в квесте были какие-то несчастные случаи, верно? Чтобы там кто-то застрял? Поэтому мы подходим к вопросу очень ответственно.

Джия приметила меня и замолчала, сделав устрашающее лицо. Боб рассмеялся и довольно сильно хлопнул ее по спине. Рик, как и всегда, решил оставить свой шутливо-язвительный комментарий:

– Ну, посмотрите, кто проснулся.

Я не обращал внимания на подколы коллег, потому что это больше не имело никакого значения. Вежливо улыбнувшись, я занял место рядом с Джией и поднял глаза на Джереми.

На меня взирал родной хитрый взгляд из-под опущенных ресниц, приправленный ухмылкой. За идеально выстроенным образом я смог распознать его вздох облегчения.

– Добрый день, – вежливо обратился я к мужчине. – У меня выдалось непростое утро. Однако пока я ехал сюда, придумал название вашему проекту.

Губы заказчика странно дрогнули. Мои коллеги переглянулись.

– Какое, мой мальчик? – забывая о субординации, обратился ко мне Оуэн.

– Исповедь, – горько усмехнулся я. – «Исповедь мистера О».

Ранее

Пороки рождаются в клубах дыма. Так думал Джереми, когда оформлял лицензию на торговлю табачными изделиями, не имея никаких планов на реализацию обычных сигарет. Его управляющий Шон был моложе хозяина заведения на пару десятков лет и однажды убедил Оуэна в том, что для привлечения молодой аудитории существующую лаунж-зону клуба будет лучше переоборудовать в кальянную. Джереми не обладал большим уровнем эмпатии, но имел сильно выраженное стремление к успеху, который легко конвертировался в деньги, и именно по этой причине согласился. Кальяны стояли здесь уже пару лет, но белые завитки синтетического кумара – все чаще выходили из засаленных уст толстосумов среднего возраста. Словом, с путем привлечения новой категории потребителей, Шон не угадал. Однако дал возможность основным клиентам оставить в клубе больше денег.

Шон – молодец.

Бобби дымил как в последний раз. Он, казалось, пытался выжать из этой трубки намного больше, чем она была способна дать. Или же, все было намного проще, и толстяк просто не умел правильно курить. Оуэн терпеть не мог сидеть в кальянной, хотя искренне лелеял все залы своего заведения, без исключений. Голова начинала болеть даже без соприкосновения губ с этой поганой дудкой, а когда у Джереми что-то болело, он вспоминал, что уже немолод. Такие мысли представляли собой болезненное осознание, с которым он отказывался мириться, пока не достигнет цели.

Рука хозяина клуба непроизвольно нащупала и сжала старенькие часы в кармане. Обычно он крепил их на цепь, которая прилагалась к комплекту, но сегодня пришлось обойтись без подобных аксессуаров. Драгоценной вещице шла уже не первая сотня лет, и Оуэн внимательно относился к тому, как ее носил. Например, старался не совмещать хрупкую реликвию с раздраженным внутренним состоянием. После утреннего звонка от Боба, Джереми понял, что сегодняшний день сложится крайне нескладно, и годами натренированное самообладание придется перевести на максимум. Но часы он с собой все же взял, благоразумно открепив цепочку.

Как и предполагалось, Бобби в клубе действительно задержался. Выдворить его не представлялось возможным – один неловкий взмах руки, и начнется перепалка со всеми возможными перспективами перехода в драку. А в драке – циферблат любимого артефакта можно и разбить. Это никуда не годится.

– Так вот.

Огромный, но все же не такой бесконечный (прямо как самообладание Джереми) старина Боб дожевывал уже пятую куриную ножку по счету. Соус барбекю портил елейное выражение его лица еще сильнее, оседая вокруг рта. Или же дополнял? То или иное было абсолютно отвратительно с виду. Оуэн ослепительно ему улыбался – ради денег этот поджарый мужчина в годах был готов на многое. Боб был его VIP-клиентом на протяжении всех двух лет существования заведения. Нет, все-таки лучше всего на свете, Джереми умел терпеть.

– Так вот я и говорю этой дуре: «Ты постоянно набираешь обезьян!» – гость взмахнул грязной рукой, яро подчеркивая свое негодование. – Вот зачем нам нужны обезьяны, скажи мне? А ей они, видимо, нравятся. Студенты тупенькие, вчерашние отличники. Нравятся они ей, защищает их, учит. А она-то сама… Уже все! Начальница! С ней уже неинтересно. Надо кого-то гонять мне. Самому что ли сидеть над бумажками? Но обезьян – не хочу.

– Тебе нужны летучие обезьяны, мой друг? – усмехнулся седовласый хозяин клуба.

Несмотря на новизну заведения, в котором сегодня проводили время мужчины, сам Джереми Оуэн занимался частным бизнесом уже не первый десяток лет. Однако нанимать на работу «обезьян» ему никогда не приходилось. Это всегда были люди. Но Джереми Оуэн и не был Бобом. Об этом стоило помнить.

– Да никакие мне обезьяны не нужны, – толстяк продолжал вещать с набитым ртом, на что Джереми лишь снисходительно улыбался. Манер дорогому клиенту было, конечно, не занимать. – Лошади нужны, рабочие, понимаешь, О?

– Ну что же, каким-то образом Рик и Джия тобой однажды были наняты, мой друг, – мужчина прикрыл глаза, вспоминая любимых сотрудников своего собеседника.

– Ты не видел Джию лет эдак пять назад!

Боб ударил кулаком по столу, видимо, для прочей убедительности. Впрочем, «мистеру О» и так все-все было понятно.

– Я ее вырастил! Вот этими руками, – громогласно заявил гуру квестовой индустрии. – Все, что мог – дал. Она – молодец. Почему не может собрать себе команду – я не знаю.

Джереми посмотрел в сторону барной стойки, тщетно выискивая глазами свою сотрудницу Стейси. Стоило наполнить их бокалы прямо сейчас, если Оуэн все еще хотел продолжать участвовать в этой бессмысленной беседе. Коротко стриженная пепельная блондинка вскоре вынырнула из-под стойки, словно почувствовав напряженный взгляд владельца. Джереми указал ей на стол невидимым жестом и ухмыльнулся. Заказ был принят.

– Вот есть один пацан. Малолетка.

Да, о любви к «малолеткам» Боб мог и не заикаться. Внимательный хозяин прекрасно знал, за какими именно услугами толстяк приходил в его заведение. Зрелых сотрудников в составе персонала было не меньше, чем молодых людей от двадцати до тридцати лет, даже больше. Но в чеках Бобби напротив строчек с говорящим названием «Приват» имена работниц постарше никогда не стояли.

– Что с ним, Бобби? – с деланным интересом уточнил Оуэн.

Гость кинул очередную объеденную кость в тарелку и откинулся спиной на кожаный диван. Стейси плавным движением обогнула столик и наполнила бокалы собеседников. Джереми поблагодарил девушку и незаметно вложил купюру в форменный фартук, чтобы в следующий раз не искать ее глазами.

– Молодой. Ему, кажется, лет двадцать, – Боб вытер рот салфеткой и выкинул ее на тарелку к объедкам. – Тоже, можно подумать, вчерашний студент, но он не учился. Детдомовский. И странненький такой.

Хозяин клуба не понял, какое из сказанных слов повлияло на его настроение, но почувствовал, как по спине прокатилось липкое и безымянное ощущение. Этому не предшествовало никаких очевидных причин, но что-то внутри убедило его вытащить любимую реликвию из кармана и положить на стол. Эти часы не были оберегом – они создавали эффект присутствия того, кого давно не существовало.

– Знаешь, как говорят: кто хуже жил, тот сильнее цепляется, – на удивление мудро подметил толстяк. – Вот – он из таких. Он работает в игровой зоне, ведет квесты. Но и днем, и ночью – как приду, так его за стойкой вижу, понимаешь? Общается с клиентом на твердую пятерку. Все знает. На любой мой вопрос есть ответ. Хочу его сам перетащить. Но боюсь.

– Есть то, чего ты на самом деле боишься, Боб? – Джереми улыбнулся, стараясь скрыть необъяснимое чувство тревоги.

– Я же не чудовище какое, Оуэн. Ломать поломанное – не мой стиль. С другой стороны, дать шанс такому пацану – дело великое. Но он, зараза, симпатичный такой, не дай бог, отчалит в твою сферу. Надо брать быка за рога!

Гость загоготал и осушил очередной бокал залпом. «Мистер О» продолжал чувствовать себя так, словно его начинали выворачивать наизнанку. Нужно было перевести тему.

– Бобби, не переживай, странненьких я на работу не беру. Не дай бог, что учудят. Мне нужны довольные гости.

– Да он не в том смысле странненький, брат, – мужчина перешел на полушепот и склонился к столу. – Он как будто бы немного шизик. Все время смотрит в пустоту, как будто отключается. Носит с собой странные штуки. Типа таких вот часов. Кстати, чего это у тебя? Дорогое?

Грязный палец уткнулся в гладь крышки золотого циферблата. Тонкая, но сильная ладонь Оуэна мгновенно сжалась вокруг запястья Боба.

– Ого! – VIP-клиент пасующе выставил руки. – Полегче, друг. Я просто посмотреть хотел!

Джереми расплылся в сладкой улыбке, стараясь, чтобы она не выглядела слишком уж кровожадно. Он взял пухлую пачку влажных салфеток, которые лежали на каждом столике в кальянной, протер часы и аккуратным движением нажал на кнопку. Затем таким же медленным и размеренным жестом протянул средство гигиены Бобу, не выпуская из собственной руки.

– Не обижайся, – примирительно проговорил О, отложил так и не использованные гостем салфетки и нажал на кнопку, демонстрируя внутреннюю часть корпуса толстяку. – Они старые, и я их берегу.

– Мать твою! Бывает же такое! А это кто?

Оуэн нахмурился. Над циферблатом, прямо на золотой крышке, под тонким слоем стекла, располагалась выцветшая фотография ребенка.

– Мой далекий родственник, – постарался будничного проговорить хозяин клуба. – Это часы его опекуна. В общем, семейный антиквариат.

Боб облизнул пальцы, все еще испачканные злосчастным соусом, и покачал головой:

– Я, наверное, вдарил слишком много. Но этот пацан выглядит как мой пацан. Ну, только сильно младше.

Невозможно. Стук сердца Оуэна сравнялся с тиканьем часов Германа – это чувствовалось через пульс в руке, которая сжимала артефакт. Фотография Реймонда была перед его глазами каждое возможное мгновение, он видел ее и сейчас, когда крышка часов была раскрыта в сторону Боба.

– Прости, мой друг? – голос мужчины стал выше на несколько тонов.

– Ну, как Боузи, – спокойно пояснил гость. – Шизик, про которого я тебе уже минут десять плету. Не шучу, очень похож. Ну да ладно.

Тик-так. Тик-так. Каковы шансы, что это не просто совпадение? Джереми чувствовал, как его тело погружается в невидимые воды и расслабляется под давлением, всплывает наверх. Часы шли в обратную сторону. Фотография Реймонда меняла оттенки, избавляясь от сепии и забившейся под стекло пыли, приобретала исходную расцветку и красоту.

– Значит, Боузи? – как завороженный, повторил О.

– Ага. Ну и имечко. Наверное, воспиталка в детдоме любила Уайльда?

Не проверишь – не узнаешь. Вода застилала глаза и лишала слуха. Звук стрелок стал тише, а мальчик на фотографии зашевелился. Еще мгновение, и он улыбнется ему, помашет рукой, позовет по имени.

– Какую работу ты планируешь ему дать?

– Хочу, чтобы менеджерил моих клиентов, – гордо заявил Боб и скрестил руки на груди. – Джия зашивается, а Рик – настоящий делец. Не до болтовни ему. Чем больше внимания клиентам, тем больше денег на выходе. Сам все знаешь.

Но даже если шанс – один на миллион, не проверить было бы в высшей степени глупо. Он занимался этим всю жизнь и никогда не отказывался от цели. Что же делать?

Оуэн вынырнул. Клиенты. Деньги. Здесь все понятно. Он сидел за столом с человеком, который платил ему за услуги и говорил на языке коммерческих взаимоотношений. Другой вид коммуникации, который понимал Боб, – это категория сотрудников, пестрящая в его еженедельных чеках. Какой из вариантов попробовать?

– Мне интересен этот молодой человек, – вкрадчиво заявил Джереми.

– О как, – толстяк мерзко улыбнулся. – Ну, я не агентство по сведению пар, брат. Я строю квесты.

Гадость. Стоило начинать с первого. Как зацепиться?

Точно. Память. Антиквариат, который носит с собой Боузи, пока не наполнен смыслом и дает лишь поверхностное ощущение «дома», к которому так же стремился Джереми в его возрасте. И, лишь столкнувшись с истинными кусочками их общего прошлого, он смог вспомнить все. Если предположения верны – Боузи нужно попасть домой.

– Знаешь, Бобби… – снова запустил свою удочку хозяин заведения.

– А?

Оуэн, словно большая худая кошка, вытянул свои длинные руки и перекинул ногу на ногу, упираясь острым коленом в крышку стола. С каждым совершаемым действием он обретал уверенность, потому что знал, что фотография в его голове стала цветной не случайно. Забытый вкус жизни сейчас, словно алкоголь, врезался в сознание и подсказывал, что делать.

– Может быть, я хочу сделать очень выгодное вложение в твою индустрию, – Джереми усмехнулся. – И, вполне вероятно, это будет тебе интересно.

Боб потер руки и закивал, давая понять, что готов слушать. Стейси, в этот раз без лишних напоминаний, беззвучно забрала бокалы и отошла.

– Ты когда-нибудь слышал о поместье МёрМёр?

Примечания

1

Обычно на дверях в квесты установлены магнитные замки, поэтому Викки предлагает размагнитить дверь для Боузи, что значит – открыть. Здесь и далее примечания автора.

2

Копинговые стратегии – это способы решения тех или иных проблем с помощью одного из восьми базовых способов по Ричарду Лазарусу. Константин намекает на то, что Боузи использует стратегию Бегство-избегание.

3

Один из режимов в схемной терапии Джеффри Янга. Карающий критик относится к родительским (дисфункциональным, критикующим) режимам, находясь в которых, человек наказывает себя, жестоко обвиняет, вплоть до самоповреждений.

4

Аффективные галлюцинации или иллюзии возникают под воздействием сильных эмоций (аффектов).

5

Фурри – здесь обозначают антропоморфных животных, а не их поклонников.

6

Диггерами называют добровольных исследователей подземных пространств, и не только.

7

Имеются ввиду костюмированные ролевые игры, иногда – с историческими реконструкциями, проводимые за городом.

8

Дереализацией называют нарушение восприятия, при котором окружающий мир видится искаженным образом. Например, отдаленно движущимся, расплывающимся и т. д.

9

Британский научно-фантастический сериал о путешественнике во времени.

10

Легендарная американская кино-сага, снятая в 1980-х, также посвящена теме путешествий во времени.

11

Доктор – пришелец и главный персонаж сериала, способный перерождаться. Имеет на сегодняшний день тринадцать воплощений. Боузи спрашивает про Девятого по счету Доктора и его спутницу.

12

ТАРДИС – машина времени из сериала «Доктор Кто», выглядит как синяя полицейская будка.

13

Дословный шутливый перевод песни американской исполнительницы Ланы Дель Рей – Summertime Sadness.

14

MurMur в переводе с английского: ропот, шепот.

15

Перфоманс в данном контексте обозначает квест с актерами.

16

Газлифт – вид пружины, благодаря которой срабатывает подъемный/ отскакивающий механизм. Газ выступает упругим элементом в составе.

17

Джек – здесь распространённый разъём для передачи аналогового аудиосигнала.

18

Перевод с английского: прятки.

19

Дэниэл Хэндлер, американский детский писатель и сценарист, известный также под псевдонимом Лемони Сникет. Является создателем серии книг «33 несчастья», в которой антагонист представлен мастером карикатурных перевоплощений.

20

Открытая черепно-мозговая травма. Непроникающая – это означает, что твердая мозговая оболочка не повреждена.

21

Жанр посмертной фотографии, популярный в середине и конце 19-го века. Особенность заключается в том, что мертвецы должны выглядеть как живые – пребывать в естественных позах, часто – с открытыми глазами.

Content

Алиса Бодлер
ESCAPE
Книга 1

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Ранее

Примечания