Демон рода Шосе или новая жизнь

Глава первая

На веранде в японском стиле у низкого стола сидел ребенок семи лет. У него были приятные азиатские черты лица, также был он немного полноват, но это его совершенно не портило. Мальчик упорно пытался что-то записать в свою тетрадку, но у него это очень плохо получалось, его пальчики слишком уж неуверенно сжимали ручку, которая все норовила выскользнуть и была явно большевата для него. Но он не сдавался и иногда поднимал глаза к потолку, что-то вспоминая. Затем снова начинал старательно выводить ручкой корявенькие буквы, которые раз за разом складывались в слова и предложения.

Писал он долго и упорно, не в тетрадке, а, как гласила её обложка, в дневнике, свои воспоминания. На детских пальцах были видны мозоли, свидетельствующие о том, что такой труд он исполняет не впервые, но так и не приобрел сноровку в этом нелегком деле. Но что же может вспоминать ребенок? А вспомнить ему было что, достаточно прочитать пару записей из дневника.

— Здравствуй, незнакомец. Не знаю, как ты нашел мой дневник и смог расшифровать его. Возможно, о чудо, ты знаешь русский, который неизвестен в этом мире, возможно, что я кого-то обучу ему, в чем я все же сомневаюсь, так как могу очень скоро окончить жизненный путь и в этом мире, но перейдем к нашему знакомству.

Меня зовут Дэйчи и мне сейчас семь лет, если быть точнее семь лет и два месяца, но если уж быть совершенно точным в подсчетах, то мне тридцать семь. Не надо удивляться и говорить, что у меня разыгралась детская фантазия, поверь на слово, это не так.

Дело в том, что когда я умер мне было тридцать, и я тогда подбил танк, вот так-то. Взял тубус, вышел на линию огня и подбил, но и моджахеды дураками не были, и, поняв, откуда прилетел реактивный снаряд накрыли меня плотным огнём, и всё, вот так и закончилась песня моей жизни. Не было у меня тогда особо выбора, я знал на что иду. Или я пожертвую собой или танк выйдет на позицию и погибнут сотни ни в чем не повинных людей.

Ну а после была пустота, что дала мне время успокоиться, смириться со смертью и даже немного заскучать в ожидании перерождения. Я почему-то был уверен что оно будет, и вот наконец-то сознание начало затухать и меня ждала новая жизнь. Возможно она будет более счастливой чем прошлая, я очень на это надеялся, так как прошлая жизнь была не особо радостной.

Как же я заблуждался. Голова болела, а первое что я увидел, открыв глаза, оказалось жирной, волосатой задницей. Хозяин задницы стоял на коленях со спущенными штанами и возился с ремнём джинсов лежавшей на земле девушки, на голове которой виднелась большая шишка.

Я коснулся лба на своей голове, которая ужасно болела, и увидел что у меня детская ручка и пальцы! Моя рука была в крови, и тут меня словно током прошибло, в моей голове начали пролетели нехитрые воспоминания Дэйчи, мальчика, в чье тело я попал. Воспоминаний было так много что сплошной поток информации даже немного запутал меня.

Лежавшая девушка на земле — моя мама, и её обижают. Нельзя допустить чтобы кто-то вредил маме! Желание защитить было не моё, но я и не сопротивлялся, понимание того, что сейчас совершит голозадый, не оставляло мне иного выбора как попытаться защитить новообретенную маму. Я усилием воли вернул свои эмоции в порядок, мысленно повторяя что я должен быть спокоен и только выверенные действия смогут мне помочь спасти ту, что оказалась так внезапно дороже всего на свете.

Пользуясь тем, что я так и остался незамеченным, я подобрал с земли палку, длинную, достаточно прямую и легкую для исполнения моего плана, и ускорил шаг. Сжимая ее изо всех сил в руках я молился, мне было без разницы кто поможет, но вариантов я нашел немного. Закричать, а потом получить еще раз по голове и замолкнуть навсегда это плохой выбор, но был еще один вариант действий. Боги, демоны, да хоть кто-нибудь направьте мою руку, дайте спасти свою мать!

Есть контакт, пробитие. Задница резко дернулась в сторону, обламывая палку и поглотив сорокасантиметровый обломок ветки тем местом, куда обычно ничто и никогда не возвращается. Вот и всё, я смог, а для визжащего хозяина задницы существует теперь только палка и его седалище, нет ничего что волновало бы его больше чем место пониже спины и обломок ветки внутри. Осмотревшись я понял, что нахожусь в каком-то парке и уже наступил поздний вечер, на крики озабоченного и отползшего на несколько десятков шагов мужика к нам приближались люди. Это было понятно по крикам и свету фонариков, мерцающих в сумерках.

Подойдя к своей матери и проверив, что она дышит, я немного успокоился и сел рядом. Больше я ничего не мог сделать, я маленький ребенок, что и так смог обмануть судьбу и спасти свою маму. Теперь я Дэйчи. Почему она моя мать? Ну, тут всё просто, похоже что приняв память Дэйчи я также принял в себя и его чувства. Теперь я испытывал к своей маме, Каори, истинные и очень теплые чувства.

Каори была очень красива: правильные черты лица, красивое спортивное телосложение, Дэйчи считал маму самой красивой на свете, и я с ним был согласен, она прекрасна даже сейчас, лежа на земле. Я слился с Дэйчи, теперь я уже не тот вояка, каким был в прошлом, чувства и желания мальчика стали моими, а мои его, больше невозможно разграничить меня и Дэйчи. Мы — одно целое.

Люди, подошедшие к нам, очень быстро поняли что случилось и вызвали все нужные в таких случаях службы, а за повизгивающим мужчиной присматривали чтобы не сбежал. Не буду скрывать, хотелось спровоцировать их своим плачем, чтобы этому уроду досталось еще. Но я не стал так опускаться.

Очень быстро приехала скорая, но полицейские все же приехали раньше. Каори уже очнулась и рассказала полицейским, что когда она возвращалась домой с сыном кто-то напал на неё сзади и ударил по голове. От удара она потеряла сознание и очнулась незадолго до приезда полицейских от визга ползающего по земле мужчины. Спустя пару минут приехала и машина скорой помощи, и нас с мамой увезли в больницу.

Пока мы ехали до больницы Каори достала из своей сумочки, которую нашли недалеко от того места где она лежала без чувств, телефон, и позвонила моему папе. Ей не ответили, и печально вздохнув Каори позвонила своему отцу и матери мужа. А после телефонного разговора мама вновь прижала меня к своей груди, успокаивая как ребенка. Впервые за много лет я понял, вот она, моя мама, которая меня любит и очень дорожит, и что она сейчас насмерть перепугана.

Не прошло и часа как мы приехали в больницу, а нас уже обследовали, оказали помощь и выделили отдельную палату. Полицейские потребовали объяснения у Каори, а также выслушали мой сбивчивый рассказ о том, что произошло в то время как Каори была без сознания.

Несмотря на абсолютно незнакомый язык я мог разговаривать, похоже, что память Дэйчи помогала мне. Ну, насколько он умел структурировать слова в предложения так я и рассказал, не забывая что выдавать себя нельзя ни в коем случае. Я старался говорить и объяснять свои действия как ребенок, благо это было довольно просто. Но тут полицейский спросил сколько мне лет.

Для меня было шоком — узнать, что я не просто ребёнок, а малыш, и, как сказала Каори полицейским, мне четыре с половиной года. Шок от услышанного был настолько силён, что хотелось волком выть и лезть на стены, полицейские увидев моё состояние тихо ушли, больше не став нас беспокоить, а Каори вновь начала успокаивать меня, ласково говоря какой я сильный и храбрый. Уткнувшись в ее грудь, я начал глубоко дышать стараясь успокоиться. За что? Зачем? Почему боги так со мной жестоки?

В этот момент к нам в палату без стука зашел седой, умудренный годами, пожилой мужчина в кимоно. В руках у него была металлическая трость, сам же он был огромен: широченные плечи и мускулистые руки, по сравнению со всеми, кого я видел в больнице и в парке он был великаном. Но не его рост пугал меня, а лицо: чуть смуглая кожа, пронзительные голубые глаза и длинный шрам, который тянулся от подбородка через глаз и бровь и терялся где-то в волосах.

Он выглядел пугающе, я бы даже сказал устрашающе. Я знал этот взгляд, это человек, что в своей жизни не раз убивал и его не мучали кошмары. И это мой дед, ох, чую я что не зря Дэйчи его побаивался. Отец моей мамы, Изама, был тихим человеком, но, как говорится, злить его не стоит, опасно это для окружающих, а именно — грозит сломанными конечностями и выбитыми зубами, так, по крайней мере, говорила старшая сестра Дэйчи, Эйко.

— Каори, я уже пообщался с полицейскими и знаю всё в общих чертах. — Голос великана был спокоен и оказался на удивление приятным. — Он точно не успел ничего сделать? Ты могла ничего не сказать полицейским, но мне-то, своему родному отцу можешь довериться, мне нужно это знать, для меня это важно, — он посмотрел на маму такими глазами, которым невозможно было соврать, это были глаза любящего отца.

— Отец, он не успел, его остановил Дэйчи. Если не веришь, я могу попросить выдать справку с подтверждением, меня обследовали полностью, — уверенно и четко, как на докладе, ответила мама. Изама шумно выдохнул, подошёл и крепко обнял маму.

— Спасибо, дочка, — с облегчением в голосе проговорил дедушка, после подошел, сел около меня на кровать и одобряюще, с доброй улыбкой похлопал меня по спине.

— Молодец, Дэйчи, настоящим воином вырастешь, будешь защитником семьи и рода Шосе, — его голос с одобряющего вдруг изменился на гневно-угрожающий. — В отличии от матери, обладающей силой, ты уже защитил свою семью. — Затем он обратился к маме. — Пока ты, Каори, валялась под кустом, побежденная пустым!

— В тот день, после свадьбы, когда ты отказалась от тренировок и заявила, что будешь использовать дарованную богами тебе силу только во благо и никогда во вред, именно тогда ты поставила свою семью под удар. Твой муж пустой, кто будет защищать твою семью⁈ — Изама был в гневе. — Или может ты думаешь, тот урод пощадил бы тебя? О нет, он бы сделал всё что хотел на глазах твоего сына, а потом убил бы его. И ты бы не знала об этом, находясь без сознания, а затем он придушил бы и тебя! Вот что значит твой отказ для тебя и твоей семьи! — Великан прикрыл глаза и глубоко дышал, пытаясь успокоиться.

— Я уже смирился с тем что мне некому передавать главенство родом Шосе, ты женщина, и к тому же слаба духом. — Изама посмотрел на Каори, у которой катились слезы, но она каждый удар принимала молча, зная, что всё заслуженно. — Но я не позволю чтобы из-за твоей слабости были под угрозой мои внуки! Я решил, вне зависимости от твоего желания ты будешь тренироваться каждые два дня, и ты будешь учиться не просто вредить, а убивать! Ты меня поняла, Каори⁈ — Он ожидающе смотрел на дочь.

Каори встала с постели в больничном халате и уважительно поклонилась, сказав:

— Вы правы, глава Изама, я должна стать сильней, чтобы подобного не произошло вновь.

Но тут зашел полицейский в форме, бесцеремонно открыв дверь и не постучав. Был он очень невысокого роста и очень толстым, его двойной подбородок был покрыт потом, который он поспешно вытер розовым платочком.

— Госпожа Каори Шосе, я пришел вам сообщить, что мы не будем задерживать Ичиро Кохе по вашему обвинению в нападении с целью попытки изнасилования. Нет ни доказательств, ни орудия, ни свидетелей, также ваш сын слишком мал и не может рассматриваться как свидетель в силу своего малого возраста, — проговорив это полицейский опять вспотел, утерся розовым платочком и продолжил. — Господин Ичиро утверждает, что он нашел вас без сознания и кинулся помогать, а вы так унизительно ранили его с помощью своей силы. А так как он не обладает силой, то не смог от вас защитится. Мы вынуждены арестовать вас до окончания разбирательства, — отрапортовал полицейский и, увидев, как это ошарашило Каори, довольно улыбнулся.

Ох, зря он явился в палату без танка или хотя бы взвода ОМОНа, — подумал я. И оказался прав. Молниеносными движениями дедушка Изама сблизился с полицейским и одной рукой оторвал его от пола.

— Этаж, палата? Он же в этой больнице? — ласково и спокойно поинтересовался мой дедушка.

— Вы не имеете права, я при исполнении! — завопил испуганный полицейский, но дедушка не дослушав слегка сжал пальцы. Полицейский как-то обреченно взвизгнул и начал торопливо говорить.

— Третий этаж, пятнадцатая палата, левое крыло, но он под охраной, вас не пропустят. — Изама разжал пальцы, и полицейский рухнул кульком на пол и, мне кажется, начал пованивать. Дедушка не стал открывать дверь, ну конечно, зачем, это ж мой дедушка. Он её просто выбил, даже не заметив как она от удара ногой вылетела в коридор, и ушел, и кажется я догадываюсь, куда и зачем. Из-за двери выглянула немолодая, но эффектная дама в голубом платье с малинового цвета дамской сумочкой на плече, и, как подсказала память Дэйчи, это мама моего отца, экстравагантная бабушка Этсуко. Она подошла к сидящему на заднице полицейскому.

— А ну скрылся с глаз моих, нечисть. — Полицейский уже было открыл рот, но с руки бабушки Этсуко сорвалась небольшая молния и ударила в пол рядом с полицейским. Бабушка улыбнулась и добавила. — Быстро!

Полицейский, как таракан, на четвереньках начал улепетывать из палаты, я такой прыти от него не ожидал, но не это главное, главное — молния!

— Ну что, милые мои, я приехала забрать вас к себе в гости, и да, Каори, об Ичиро не беспокойся, я связалась с его отцом, главой клана Кохе, и сообщила что Ичиро скоро должна сбить машина. Если мы не решим этот вопрос по мирному его всё равно после такого поворота событий собьёт грузовик марки Изама, и еще кого-нибудь из их семейства заодно, — обворожительно улыбнулась Этсуко.

— Ну что сидим? Машина ждет, давайте побыстрей, нечего здесь задерживаться. — начала подгонять нас бабушка и мы в больничных халатах, выданных взамен нашей одежды, пошли на выход из больницы.

В коридоре было весело: кто-то кричал, люди бегали табунами, а само здание слегка подрагивало. Раздавались громкие удары, как будто начали рушиться бетонные перегородки, но мы без проблем вышли наружу и сели в подъехавшую машину.

И тут я задумался: безумное начало новой жизни, сумасшедшие родственники и странный новый мир. Что-то мне подсказывает, что меня ждет веселая и немного безумная жизнь.

Глава 2

В гостях хорошо, а дома лучше. В обед мы уехали из загородного дома клана Райдзин, в котором состояла бабушка Этсуко. Бабушка не желала нас отпускать, всё пыталась нас уговорить остаться на ночь, но всё было бесполезно: Каори рвалась домой к дочери и мужу, которые наверняка ждут нас с нетерпением. Ехали мы около часа, который я потратил на вопросы маме о мире, в который попал:

— Мама, а вот бабушка там, в больнице, молнией испугала полицейского. Как она это сделала? — на мой вопрос Каори обрадовалась что я заговорил с ней, ведь вчера, когда приехали, мы поругались. Решила, блин, меня помыть, а я и сам могу! Тоже мне, нашла беспомощного. Но видать её это сильно обидело, мама и так после всего случившегося во всем себя винила, а тут еще я со своими хотелками. Хорошо еще что она ничего не заподозрила, списав изменение поведения на сильный стресс, который я пережил.

— Дэйчи, она — владеющая энергией молнии, так может любой, кто несёт в себе частичку силы стихий или природы. Кроме молнии есть еще множество разновидностей силы. — Замечательный ответ, порождающий еще кучу вопросов. Одно понятно — в этом мире есть магия или какие-то силы, и это значит, что данная реальность может существенно отличаться от той, что была в моей прошлой жизни. Ну вот почему в памяти Дэйчи так мало полезной информации? Он помнит только как бегал, смеясь, за парящими предметами и всё. Да, он знал, что есть силы, которыми могут воспользоваться владеющие, но для него это было обыденностью и не вызывало особого интереса, а вот я очень заинтересовался этим.

Так мы и доехали до дома, я задавал вопросы стараясь косить под ребенка, а Каори отвечала. Позже на основании этих ответов попробую подвести итог, но информации пока мало. Живу я в Империи Кионэ, одной из шести сильнейших Империй на этой планете, которая называется так же, как и в моей прошлой жизни — Земля. Владеющих силой немного, где-то один человек на тысячу. И то нет гарантии что это стоящий владеющий, так как много тех, что практически не отличаются от пустых. Пустые же это те люди, что не обладают силой, и дети от которых очень редко становятся владеющими. Здесь как с генетикой, есть предрасположенность — жди проявления силы. Нет родственников в твоей наследственности, владеющих силой? Значит, не будет у тебя силы, ты пустой. По всей планете есть разделение на пустых, коих большинство, и на владеющих. Пустые находятся на низшей ступени — они долгое время были рабами, не имея никаких прав. Но прогресс не остановить, и в некоторых странах отменили рабство, дав пустым урезанные по сравнению с владеющими права и свободы. Произошло такое изменение из-за того, что труд пустого как раба был очень низкого качества. Немаловажной деталью было и то, что у владеющих иногда рождались пустые. Но в принципе после отмены рабства ничего не изменилось, главенствовали владеющие, и почти все предприятия и земли принадлежали тоже им. В тех странах где было отменено рабство резко увеличилась производительность труда. Пустым было разрешено иметь имущество и недвижимость, и бывшие рабы ринулись зарабатывать на жилище или на свой небольшой бизнес, тем самым обогащая владеющих силой. Сейчас рабство отменено далеко не во всех странах, и на данный момент в трех великих Империях его так до сих пор и не упразднили. Мама старательно обходила стороной восстания пустых и лишь вскользь упоминала что в нашей Империи вырезались целые города перед самой отменой рабства, говоря что все произошло только из-за того что со свободой человек больше старается обогатиться. Я же очень плохо понял, чем сейчас эта свобода для пустых отличается от рабства.

Как я понял, кланы и рода — это объедение владеющих по родственным связям, пустым там не место. Их не изгоняют, но после совершеннолетия им запрещено появляться в домах клана. Конечно, есть исключение — если у пустого появится ребенок-владеющий или жена-владеющая, то ему будет разрешено вернуться в клан. И зная, что мой отец пустой, а мать — владеющая, я начал что-то подозревать. И еще кое-что интересное: смотря из окна я понял, что страна азиатская, во всяком случае, похожа. Мы даже проехали рядом с парочкой зданий, очень похожих на буддийские монастыри, какие строят в Японии. Видно, техническое развитие мира точно не отстает от нашего и очень похоже — это видно по сверкающим стеклам небоскребов, мобильным телефонам у прохожих и одежде. Да что там говорить, я даже интуитивно понял, как переключает наш водитель коробку передач машины. Через час мы подъехали к небольшому особняку в японском стиле с двухметровым забором.

Нас встречали отец и сестра, и как только я вышел из машины, ко мне подбежала сестра Эйко, обняла меня и начала целовать в щеки. И всё бы ничего, но на каждое касание её губ било меня электричеством. Не сильно, но удовольствия мало. Хмурый папа отдернул от меня Эйко, отчитав, что она должна контролировать себя и не делать больно брату. Подозрения о том, почему мать выбрала пустого отца улетучились — Акио был красавцем: высокий и широкоплечий, с правильными чертами лица. Я уверен, он был еще тем сердцеедом в свое время, да и сейчас был очень привлекательным как мужчина. Эйко даже в своем малом возрасте была очень мила, все в семье были достаточно хороши внешностью. Да даже я, вчера рассматривая себя в зеркало, не мог не отметить того факта, что выгляжу кавайно. Потом была ода моему героизму от отца, в это время Каори была темнее тучи, ей это не нравилось. Пройдя в дом, который опять напоминал японский, я все больше убеждался что попал в альтернативную Японию. До вечера меня оставили одного в комнате с игрушками и телевизором, Эйко увезла привезшая нас машина на обучение к бабушке Этсуко. Сестренка владеющая, да еще и подающая надежды, возможная повелительница молний. У клана Райдзин, в котором состоит Этсуко, изображение молнии является частью герба клана, и нетрудно догадаться по вчерашнему разговору дедушки Изамы, что клан Райдзин с радостью примет нашу семью, так как наша семья имеет родственные связи с кланом по линии отца, ну и, конечно, из-за Эйко. Наша семья пока принадлежит к роду Шосе, дед остался, не считая нас, единственным представителем этого древнего рода, и если наша семья перейдет в другой клан это будет означать смерть рода.

Игрушки были мне неинтересны, все же я только внешне ребенок, а вот телевизор должен утолить мой информационный голод, ведь читать то я не умею. Пока не умею. После трех часов хаотичного бегания по каналам я понял, что попал в дурдом. Первое, на что я наткнулся — репортаж журналиста о буйстве неизвестного владеющего в больнице, который избил до полусмерти некоего Ичиро Кохе, но, к счастью, находящийся рядом по, естественно, счастливой случайности, усиленный отряд местного спецназа смог остановить смертоубийство, но, к сожалению, они не смогли задержать буйного и даже описать его затрудняются. Н-да, дедушка неплохо повеселился, — пришла мысль при просмотре кадров разрушенных коридоров и палат больницы. Успокаивает только то, что никто из персонала или пациентов не пострадал. Остальное же просмотренное не очень помогло в плане понимания мира, но могу совершенно точно сказать, что техническое развитие наших миров почти на одном уровне, ну, может, этот немного отстает, но не это самое интересное. Я видел, как один из владеющих огнем летал, не очень высоко и быстро, он управлял огнем и использовал подъемную силу огня для полета. Напрягало, что это показывалось на детском канале, как же тогда владеющие используют свои силы в бою и на что похожа их армия? Пока это было мне непонятно. Сперва я подумал, что это спецэффекты, но когда он представился военнослужащим, которые проходят обучение в военном образовательном учреждении, и является огневиком, весь скепсис испарился.

Ужин прошел без эксцессов, ужинали втроём, сидя на полу у низенького столика, и ели палочками, Каори наконец-то продемонстрировала мне свою силу, даже не подозревая об этом. Ну конечно, для неё не было ничего сверхъестественного, она просто пыталась скормить самые вкусные кусочки мне, или поднять кусочек еды, который я из-за своих ручек уронил на стол или на себя, но вот я был крайне удивлен. Она управляла предметами, поднимала их в воздух, даже палочки вылетали из её рук, хватали какой-нибудь кусочек из большого общего блюда и подносили этот кусочек мне. В первый раз я испугался, я почему-то подумал, что эта палочка выбьет мне глаз. Похоже, что мой испуг Каори восприняла как неприязнь к ней, так что свое внимание она весь ужин сосредоточила на мне, в попытке как-то своим вниманием убрать неприязнь, которая, по её мнению, возникла между нами. Так что я имел возможность увидеть, как предметы, повинуясь воли моей матери, летали по столу, как передвигались тарелки. Я следил за этим проявлением силы не отрываясь, а когда блюдо и другая посуда улетели на кухню, а это около десятка предметов одновременно, я был в шоке! Да, в бою такая способность будет смертельной опасностью для противника.

Как только меня уложили спать в доме поднялась буря, родители ругались, из-за тонких стен я неплохо их слышал. Отец категорически был против того чтобы Каори тренировалась под руководством Изамы, также он предложил официально перейти в клан его отца и матери, ведь тогда будет гарантирована безопасность детей и их самих. Эта ситуация показала ему что она не сможет защитить свою семью как владеющий. По его мнению, роду Шосе пора затухнуть, у него нет будущего. Ох, и зря он это сказал, Каори только на вид казалась мирной девушкой, её крики о том, что ей надо стать сильней, ведь её начал презирать собственный сын, заполнили весь дом, а после слов Акио она заявила что сделает все от неё зависящие чтобы род не потух, ее заявление прогрохотало на весь дом. После этих слов установилась тишина и я, недолго поворочавшись, уснул.

Куда идём мы с пятачком?

Большой-большой секрет.

И не расскажем мы о нём,

О нет, о нет, о нет.

Утром за мной пришел слегка побитый, с фингалом под глазом, который был замаскирован солнцезащитными очками, дедушка Изама и повёл меня в детский сад. Мама собрала мне мой маленький рюкзачок, куда положила обед в контейнере и палочки для еды. По воспоминаниям Дэйчи его не любили дети в группе и при попустительстве няни и воспитательницы частенько издевались и били. И, как я понимал, такое положение дел было нормальным в детских садах для детей владеющих. Ну ничего, посмотрим на этих бандитов и попробуем проучить. Я сейчас в не том состоянии чтобы терпеть чьи-либо нападки. Новое тело и новая жизнь не укладывались в моей голове, и был стресс, который мог только раскрыть меня, а никак не помочь в адаптации к новой жизни, раскрыв то, что я не Дэйчи Шосе, а иной человек. Я был одновременно и зол и чертовски подавлен, сложно смириться с тем что ты ребенок. К сожалению, я не мог полноценно пользоваться памятью ребенка, слишком много ненужных воспоминаний и эмоций, что накладывались на меня. И меня это безумно злило, казалось что вот оно, понимание того где и кто меня окружает, но нет, память дает мне только то что мне нужно на данный момент, словно оберегая меня от перегруза.

Пока мы шли я заметил, что прохожие шарахались от деда когда его узнавали, и даже очки не помогали, ведь он опять выделялся среди всех в своем сером кимоно. Создавалось впечатление что дед как звезда очень популярен, но он не привлекает толпы людей своей известностью, а наоборот распугивает, но тут пока непонятна причина, память Дэйчи не давала ответов на такой производимый дедом эффект на людей. Быстро сдав меня воспитательнице, дед смылся по делам, сказав, что постарается забрать меня пораньше, как только он освободится.

Зайдя в небольшой зал, в котором играли дети, я быстро привлек к себе внимание, банда детей взяла меня в кольцо и самый рослый мальчик вынес мне приговор:

— Привет, Дэйчи, мы решили что будем играть в наказание и порабощение злого чудовища защитниками добра и справедливости — повелителями сил. Чудовищем сегодня будешь ты, выбирай кем будешь.

— Я буду Бэтменом. — сказал я, вспоминая что эта игра — банальное избиение, чудовищем делают тех, кого посчитали сделать изгоем, ну сейчас посмотрим, кто выйдет победителем.

— А кто это? — в глазах детей вспыхнул интерес.

— Это человек-летучая мышь, — после моего ответа интерес к новому у них затух, а вот предвкушение моего избиения только возросло.

— Ну понятно, что еще мог придумать пустоголовый Дэйчи, бей чудовище! — не став ждать я ударил его первым, пустив первую кровь ударом в нос своим кулачком.

И началось великое противостояние Бэтмена против сил добра, их было много и силы были не равны, меня кусали, пытались обездвижить, кидались предметами и даже разок пытались затоптать, но уж коли я назвался Бэтменом, то кроме победы ничего не остается. Я вертелся и бил как взрослый, поняв, что миндальничать со мной никто не собирается. Мир детей жесток, и может быть не стоит быть мне настолько жестоким, но я не собирался проигрывать в этой жизни никому. И вот силы добра дрогнули, призвав высшие силы пытаясь победить меня, но все было бесполезно, Бэтмен все равно победил. Как итог: десять избитых детей, хромающая няня и светящая фонарем под глазом воспитательница. Няня навернулась, наступив на заградительно раскиданные игрушки, и подвернула ногу, а вот воспитательнице просто не повезло, когда она нагнулась разнимать детей ей прилетело ногой прямо в глаз, надеюсь это была моя нога. Я тоже понес потери — множество укусов, ссадин на теле и несколько синяков на лице, все тело болело от непривычного для него скачка активности. Но как же было хорошо на душе когда директор уводил меня в свой кабинет. Победа, она всегда победа, пусть даже такая, они сами кинулись на меня, привыкли издеваться, а няня с воспитательницей почему-то недолюбливали мою семью. Услышав мои прощальные слова о том, что Бэтмен еще вернется, вздрогнули от страха все, включая няню и воспитательницу. И правильно, Бэтмен должен внушать ужас и страх в сердца своих врагов. Да, я понимаю, что переборщил, но избиение и издевательства терпеть я не намерен. С директором мы забрали мой рюкзачок из кабинки в раздевалке, и он отвел меня в свой кабинет, где оставил меня в одиночестве, попросив ничего не трогать. Я и не хотел шариться по чужим вещам, но вдруг в кабинете директора я учуял запах того, что жаждал с момента попадания в это тело, и начал проводить планомерный обыск кабинета. В моих руках оказалась пачка сигарет и металлическая, вытянутой формы зажигалка, которая одновременно была перочинным ножичком. К сожалению, в пачке была только одна сигарета, все найденное я спрятал в рюкзачок. Дело в том, что с момента моего осознания в этом мире на меня свалилось столько всего что неудивительно что под влиянием стресса мне хотелось выговориться и закурить. Выговориться мне было нельзя, неизвестно что со мной сделают, узнав, что я не Дэйчи. Так что неплохо было бы скурить сигарету как в прошлой жизни и немного успокоиться. Да, курить в таком возрасте нельзя, но хоть я и скрывал ото всех свои эмоции внешним спокойствием, внутри меня бушевал ураган, я чувствовал, что вот-вот и я сорвусь, меня корежило от одной мысли что мне придется так прожить всю жизнь. Почему сохранилась моя память? Не помня ничего мне было бы гораздо проще.

Но всему свое время, я достал контейнер из рюкзачка, поел, что приготовила мне Каори, даже эта еда была новой для меня и жутко непривычна на вкус, потом сел в кресло и не заметил, как задремал. Проснулся я от того, что в кабинет зашли директор и Изама. За ними семенила, освещая себе путь фингалом, воспитательница.

— Господин Изама Шосе, — начал директор, мужчина преклонных лет. — Это возмутительно, ваш внук не воспитан, а также опасен. Он избил всех детей в группе и даже няню и воспитательницу, результат его побоев вы можете увидеть на её лице. А на все вопросы зачем он это сделал, отвечает: потому что я Бэтмен!

— Я как глава нашего детского сада запрещаю вашему внуку посещать детский сад в течение десяти дней, а также прошу возместить пострадавшей воспитательнице ущерб. Из-за Дэйчи ей придется брать отпуск на несколько дней, пока следы побоев не исчезнут, — озвучил приговор директор и выжидающе смотрел на седого великана Изаму.

Так как в кабинете были задернуты шторы и было темновато, дед снял свои очки и начал внимательно осматривать синяк под глазом воспитательницы. От воспитательницы очки уже не скрывали что у деда тоже фингал как и у нее, и она испуганно спросила:

— Он и вас тоже избивает? — этот вопрос застал Изаму врасплох, и, поняв, почему она сделала такой вывод, он громогласно рассмеялся, а когда увидел недоумение на лицах работников детского сада, его смех усилился.

— Ну и внук у меня растёт, будущий воин, вне зависимости будет у него сила или нет, но вот пока что сил у него на то чтобы меня побить — недостаточно, — посмеявшись, он быстро уладил с работниками детского сада все проблемы выписав чек. Когда мы вышли из детского сада нас ожидал военный джип с водителем в военной форме. Такую форму я видел в телевизоре, в видео из репортажа, на котором показывали, что такую же форму носила специальная группа, которая противостояла неустановленному буйному в больнице.

За полчаса мы добрались до военной базы, нам преждевременно открыли ворота только увидев, что в машине, приближающейся к ним, сидит Изама. Заехав внутрь базы, я крутил головой так, что думал, что она отвалится. Чего здесь только не было: танки, вертолеты, самолеты, зенитки. И это все только то, что я видел. Хочу к ним в ангары, в хранилища оружия, ну хоть на полчасика!

Пока я рассматривал технику дед успел переодеться в форму, и выглядел он в своей черной форме впечатляюще. Черный берет на седой голове придавал виду Изамы еще более грозный вид. Взяв меня за руку, он повел меня к маме, которая, как сообщил дед, тренировалась неподалёку.

Тренировочная площадка представляла собой заасфальтированный круг диаметром около ста метров. Мама, в такой же черной форме как у деда, билась с пятью здоровенными амбалами, которые были намного больше Каори. Они пытались ударить её короткими дубинками, но она не подставлялась, крутясь и уклоняясь от их ударов, и иногда сама пыталась контратаковать. Жесткие, точные удары показывали, что она имела навыки ведения рукопашного боя сразу с несколькими противниками. Но тут один из амбалов за спиной Каори выхватил из кобуры пистолет и направил на неё.

— Мама! — я не выдержал и уже внутренне приготовился к тому, что мою маму сейчас пристрелят.

Каори обернулась одновременно со звуком выстрела, и по тому, как сзади нее скрючился амбал, я понял — она смогла изменить траекторию пули. Это не укладывалось в моей голове, но все было неважно, в мою мать стреляли, помимо моей воли из моих глаз потекли слезы.

— Закончить бой! — заорал Изама, и ему повиновались все на тренировочной площадке. Убрав оружие и поблагодарив соперников уважительными поклонами, люди начали расходиться по своим делам. Дед начал спешно объяснять, что пули ненастоящие и не вредят при попадании. Как я понял, пули были резиновые. Каори, увидев меня, подбежала и начала осматривать мои ссадины, ну а гордый своим внуком дед начал объяснять в красках, как я получил свои боевые раны. Каори тоже могла похвастаться полученными синяками и разбитой губой. Тренировки на сегодня решили прервать, и мы с мамой вдвоём вызвав такси поехали домой. Она опять пыталась меня успокоить, рассказывая что такие тренировки это нормально для владеющего психокинетика как она, она могла отклонять пули, использовать в бою различные предметы атакуя своего противника. А то что в нее стреляли так ей надо привести свои навыки ведения боя в порядок. Каори с улыбкой сказала мне что то, что стреляли ей в спину, не помешало ей видеть как противника так и пулю, она может и вовсе не смотреть на мир глазами, у психокинетиков есть внутреннее зрение, которое и позволяет видеть мир на таких скоростях что можно отследить выстрел. Смотря на побитое лицо своей мамы, я начал мысленно соглашаться с отцом, который был против таких тренировок. Каори была моей мамой, а я не хотел, чтобы кто-то ей вредил.

Собравшись вечером на совместный ужин, мы не произнесли ни одного слова, никакой беседы между родителями не произошло. Только злые взгляды отца на Каори предвещали, что как только я пойду спать в свою комнату начнется очередной скандал между ними.

Дождавшись, пока утихнут обвинения в сторону Каори о том, что она плохая мать и только в клане они будут жить счастливо и не будут нужны эти тренировки, я пошел исполнять свое желание, что под постоянным присмотром сделать было невозможно. В общем, я решил сходить покурить. Да, знаю, что телу это не надо и вообще — курить вредно, но мне нужно было это как никогда. Мне не нравился этот мир где простые люди это полурабы, где при тренировке нормально стрелять в лицо моей матери. Меня трясло от того что я должен скрываться, и своей неуклюжести, и потери стольких дорогих мне людей, оставшиеся в прошлой жизни. Я пробирался на улицу как разведчик в стане врага. Прислушиваясь к каждому шороху шаг за шагом я выбрался на открытую веранду, зажав в руках сигарету и зажигалку-нож. Но не успев подкурить, я услышал подозрительный звук. Сосредоточив свои глаза в сторону источника звука, я увидел в свете луны как через забор перелезает человек, и я узнал этот звук, который он издавал. Именно такой звук производят пулеметные ленты в коробе при переноске. В прошлой жизни я не раз таскал пулемёт и звук бряцающих патронов ленте узнаю из тысячи подобных звуков, и этот человек явно перелезает через забор не для того чтобы попить чаю. Проклятье, мне нет и пяти лет, как спасти свою семью, что делать⁈

Глава 3

Когда не знаешь, что делать, доверься своему внутреннему голосу, возможно он сможет тебе помочь.

Я не знал, что делать. Надо было предупредить мать, но нет гарантий что пулеметчик не начнет обстрел раньше, чем я доберусь до её комнаты, на отца не стоит и рассчитывать, от меня будет больше пользы чем от него. Я выбрал самый опасный для себя, но в то же время гарантированный вариант поднятие тревоги. И будь что будет.

— Нападение! Мама, нас сейчас убьют! — прокричал я и метнулся изо всех сил вглубь двора, пытаясь петлять и молясь чтобы у пулеметчика не было прибора ночного виденья или его аналога. Спрыгнувший с забора человек вскинул свой ручной пулемет и произвел короткую очередь в мою сторону ориентируясь на слух.

Из-за выброса адреналина в кровь казалось что время медленно тянется, но все происходило мгновенно. Я бежал так быстро, насколько мне позволяли мне мои крохотные ножки. Разнеся дверь вместе с куском стены во дворе появилась Каори в белой юкате, которая прекрасно демаскировала её в ночи, и пулеметчик мгновенно перевел плотный огонь на неё, по траектории трассёров, которую было прекрасно видно в темноте, было видно что маме очень непросто отклонять пули при такой плотности огня. Слишком уж близко они пролетали от её юкаты, но пока что она справлялась, хоть и не могла хоть как-то контратаковать противника. Она просто замерла на месте и сосредоточилась на отклонение пуль, которые летели в нее. Нельзя было ждать момента, когда кончатся патроны в ленте пулемёта или когда Каори сделает ошибку и не сможет отклонить хоть одну пулю, для нее это равносильно смерти, ведь она потеряет концентрацию и остальные пули легко вонзятся в тело моей матери. Зрелище было страшным, и в то же время завораживающим. Передо мной вновь встал выбор и я решил рискнуть.

Пытаясь быть менее заметным, я кинулся к пулеметчику сжимая зажигалку, в которой вмонтирован миниатюрный ножичек на манер складного ножа, который я разложил, готовясь к новой безумной атаке, второй в моей новой жизни, только бы его отвлечь хотя-бы на секунду, а там уж все карты в руках Каори. Сблизившись я изо всех сил, что были в моем тщедушном теле, двумя руками вонзил острие миниатюрного ножа в незащищённое бронежилетом бедро пулеметчика. И я добился своего, от неожиданности он увел красный от выстрелов ствол пулемета вверх. Каори не теряла времени, и в грудь пулеметчика вонзился камень размером с голову ребенка, не помог даже надетый на него бронежилет. Когда я отскочил от противника ему уже оторвало летящими камнями обе ноги, и он лежал, не подавая признаков жизни. А Каори со всех ног мчалась ко мне.

— Дэйчи, маленький мой, что ты тут делаешь? Ты нигде не ранен, у тебя что-нибудь болит? — и только убедившись, что я цел, она вновь обратила внимание на нашего противника, подошла к обезображенному трупу и сняла защитную маску со сферическим шлемом. Ну, снова здравствуйте, Ичиро Кохе, ну вот ничего нельзя доверить родственничкам, а говорили: «забудьте о нем», не захотел он так просто забываться. Был уродом, а ушел красиво, почти как я, только причины у него были иными, и цвет их был черным, как и его душонка.

Полиция приехала быстро, всё время до их приезда Каори прижимала меня к груди и оглядывалась по сторонам в поисках возможных помощников Ичиро, а над нашими головами тучей крутились камни, готовые поразить цель в любой миг. Она меня гладила и что-то успокаивающе говорила, а я практически засыпал на ее руках. И только когда зашли полицейские и проверили дом на наличие других возможных нарушителей вышел папаша, и был он теперь грозен, наорал на полицейских, начал брюзжать что нам надо вступить в клан Райдзин, что проблем не будет, а детям в нём прекрасно будет находиться, и они ни в чем не будут нуждаться, конечно, он сейчас смелый, но где он был когда мне и маме грозила опасность? Заткнулся он только когда ему задал вопрос один из раздраженных его криками полицейских: «а что вы делали, когда ваших родных убивали?» Полиция и скорая прибывали постоянно, что неудивительно, многих жителей переполошил пулемет. Когда мы дали показания полицейским нас попросили побыть в доме, а они продолжили собирать разбросанные по двору и саду улики. Мы только сели пить чай, как приперлась бабушка Этсуко, узнав у нас о произошедшем и повздыхав, она как и Акио начала уговаривать Каори вступить в её клан:

— Пойми, Каори, то, что ты смогла защитить семью — просто случайность, ты своим упорством обрекаешь своих детей на беды, род Шосе угасает и ты не сможешь его возродить. — Говорила Этсуко, старалась убедить её бросить клан. Я же молчал, мне почему-то не нравилась идея переходить в клан из рода Шосе, мне было жалко Изаму, да и не все еще потеряно для рода.

Акио, видя поддержку в лице своей матери, вновь распушил свой хвост, выпятил грудь и постарался принять грозный вид:

— Эйко — владеющая молнией, и ей нужно лучшее обучение, в клане лучшие из лучших из владеющих молнией, если ты не желаешь лучшего для своей дочери, то я подам на развод и заберу у тебя Эйко в любом случае.

— А Дэйчи вам не нужен? Он не интересен клану Райдзин? — незаметно появился как будто постаревший Изама. — Видать так сильно уверовали в то, что он обязательно будет, как и его отец, пустым? Запудрили голову Эйко, я уверен, что на данный момент по твоему указанию, Этсуко, внучке промывают голову. И главное — я еще не мертв чтобы хоронить род Шосе, а ты, дочка, решайся, держать и умолять остаться не буду, ты недостойна принять ношу главы рода, так что когда я помру род Шосе скорее всего затухнет.

Установилась гробовая тишина, все не могли поверить что Изама мог такое сказать и предоставить свое одобрение любому решению Каори. Но мама долго и не думала, улыбнулась и произнесла:

— Род Шосе нуждается во мне, я всё сделаю чтобы он не затух, а также я не верю что мой сын обязательно будет пустым, и мне без разницы, будет в нем сила или нет. — Посмотрела на Этсуко Каори, и я видел как в ее глазах застыли слезы, что рождались от того предательства что сейчас совершал мой отец по отношению к ней.

— Зря не веришь, — встав и слегка толкнув меня, освобождая себе проход к выходу из комнаты, пренебрежительно произнесла Этсуко — На суде Эйко заявит что её мама странно себя ведет и ей кажется, что Каори не здорова на голову, и потому Эйко желает остаться с отцом, так что опекуном её станет Акио, — когда Этсуко и Акио вышли из дома, дед Изама обнял маму и успокаивающе гладил её по волосам, а она беззвучно плакала. На меня тоже накатило, чувства били через край, на мне сказался адреналиновый откат после боя и потому я подошел и обнял деда с матерью. Да и, как я подозреваю, часть Дэйчи выла от того, что я оказался не нужен своему отцу.

Мы временно переехали к деду, у него оказался просто дворец по сравнению с нашим небольшим домиком. Проследив чтобы мы смыли грязь и поели, дед показал нам комнаты, где мы теперь будем жить. Маму он отправил на женскую половину дома, а меня — на мужскую, успокоив маму тем, что он проследит за мной и будет со мной в одной комнате всё время пока она отдыхает. Мы вместе пошли в мужскую половину, но на полпути он предложил мне попить чаю, и так как я еще не успокоился после бурной ночи, я согласился. Мы зашли в комнату где стояла горелка и чашки с чайничком, все было приготовлено для разговора, что меня насторожило. Усевшись и разлив уже подогретый чай, Изама посмотрел на меня сверлящим взглядом. Он выложил сигарету и зажигалку, но не ту что была ночью, а другую, но очень похожую, тоже с встроенным перочинным ножиком:

— Можешь закурить, разговор будет не из легких, и прошу, не надо говорить, что ты мой внук. Да, нападать тоже бессмысленно. — Он молниеносно достал пистолет-пулемет, очень похожий на узи с глушителем, и навёл его на меня, — Я всё никак не мог понять, как и откуда там, в парке, мог прийти на ум ребенку такой способ защитить Каори.

Ну а сегодняшняя ночь только подтвердила мои подозрения, так разумно и быстро действовать можно только под руководством острого ума, у которого немало опыта, да и такая стрессовая ситуация с неожиданным нападением противника для такого человека должна быть не первой. Всё сложилось в единую картину, когда я, приложив все свои связи, забрал сигарету и ту зажигалку, что являются уликами. Кто ты и как попал в тело моего внука?

Посмотрев на хмурого Изаму, я улыбнулся: терять мне нечего. Я не стал притрагиваться к сигаретам на столе, мне хотелось закурить, но не в таких обстоятельствах. Мне нужно успокоиться, а не кашлять от сигаретного дыма перед глазами Изамы. Со стола я взял только зажигалку, смешное оружие, что выручило не только меня, но и, возможно, спасло сегодня несколько жизней.

— Да, всё так, я попал в тело твоего внука в тот вечер в парке, после того как Ичиро ударил Дэйчи, и да, я помню всё что помнил он, а также я помню свою прошлую жизнь, вплоть до самой своей смерти, — холодно проговорил я, смотря прямо в глаза Изаме. Воспоминания кричали что вот он, добрый дедушка, что качал меня на руках, но сейчас этот человек мог меня убить практически не напрягаясь, и у него были все причины чтобы это сделать. — Как попал в тело твоего внука для меня самого загадка.

— И даже не будешь пытаться выкрутиться, врать? Я же просто убью тебя, ты, демон, занявший место моего внука! — воскликнул Изама, не сводя с меня прицельной мушки пистолета-пулемёта.

— Не кричи, Каори разбудишь. Я вот даже не представляю, как ты оправдаешься перед ней за моё исчезновение, да она просто не выдержит, слишком много упало на её плечи в последнее время, — Изама посмотрел на меня с омерзением, конечно, сейчас я наверняка сказал именно те слова, которые и должен был произнести паразит, желавший любым способом выжить. — Но вот лично мне без разницы, убьёшь ты меня или нет, я не знаю как попал в тело Дэйчи, а самое забавное — я испытываю его чувства к тебе, матери и сестре, да я даже чувствую ненависть к отцу за предательство. Я оказался ему не нужен!

Изама положил оружие на стол, подлил в чашку чая и вытащил нераспечатанную пачку сигарет, кинув её на стол махнул в мою сторону рукой, мол, «угощайся». Не буду врать, в тот момент я думал как перехватить пистолет пулемёт и прикончить деда, но вот грызло меня сомнение что я смогу это сделать, не потому что не смогу завладеть оружием, а потому что не смогу убить деда.

У меня просто не поднимется рука на того, кто играл со мной, пел мне колыбельные перед сном когда родители оставляли меня у него на выходные, я все больше воспоминания Дэйчи воспринимал как свои, да и чувства Дэйчи стали моими чувствами, в том числе чувства к его близким. А Дэйчи любил деда и каждый раз радовался его приходу, немного побаивался, это да, но это не мешало его любить. Мои размышления прервал мой, совершенно точно МОЙ дед Изама.

— В роде Шосе есть незыблемое правило, глава рода обязан знать все тайны членов рода. — Изама посмотрел на меня. — Я, пока не буду лишать тебя жизни, ты не сделал ничего во вред моей семьи, а даже защищал её, потому я дам тебе шанс. Но не радуйся, я буду следить за каждым твоим действием, и если я решу что твое существование может навредить моим близким непременно убью тебя. В истории рода был похожий случай, и я всегда думал, что глава тогда принял мудрое решение, твоя история должна остаться тайной для Каори. — Дед Изама встал, оставив на столе оружие, и подошел к двери.

— Смой в душе запах сигарет если все же закуришь, и в дальнейшем, если захочешь курить, — ищи меня, никогда не храни у себя сигареты, у Каори прекрасное обоняние. Если бы я знал как вернуть Дэйчи, если бы… — С грустью и какой-то обреченностью в голосе сказал он, закрывая за собой дверь и оставляя меня одного наедине с оружием.

Я оставил сигареты на столе так и не тронутыми, допил чай и ушел мыться, оставив на столе автомат и пачку сигарет, забрав только зажигалку с встроенным ножичком. Я принял решение, буду играть по правилам деда. У меня есть семья, и я должен стать достойным членом этой семьи, иначе — смерть. И боюсь не только моя, проходя около женской половины я услышал приглушенный стенами плачь. У нее отнимают дочь, потери сына она может и не выдержать, мое сердце сжалось. Играть по чужим правилам, такова теперь моя жизнь.

Дни летели, складываясь в недели, мы с Каори вернулись в свой дом, который отремонтировали, она уволилась с работы и решила стать оружейником. Оказывается, еще до свадьбы с Акио она была подающим надежды оружейником, а также, как сообщил мне Изама, несколько раз выигрывала первенство страны по боевому применению своей силы, занимала как минимум десятое место в юношеских первенствах по рукопашному бою. И я просто диву давался как Акио смог завоевать сердце такой девушки, что она просто сломала себя и бросила всё то, чем она занималась, хоть и став высокооплачиваемым инженером в одной из компаний клана Райдзин, к которому принадлежит бабушка Этсуко. Работа не приносила ей радости, она просто соответствовала желанию мужа и Этсуко. Любовь, что она испытывала к моему отцу, была сильнее желания самореализоваться, вот так талантливая девушка сменила тренировочный костюм и звон метала в мастерской на офисный костюм и компьютерную клавиатуру.

Про оружейников мне тоже объяснял дед, дело в том, что изготовленное промышленностью оружие не обладало особенностями того оружия, что изготовлено мастерами, наделенными силой. Проникающие и износостойкие качества, например, мечей, делали изделия оружейников просто на уровень выше и желаннее для воинов. Огнестрельное оружие для спецотрядов, которыми командовал дед Изама, делали исключительно оружейники, так как выстрелы обладали повышенной точностью и пробивной силой.

Отклонить такие выстрелы, как сделала Каори при нападении пулемётчика, намного сложнее, а вот изделия заводов просто не выдерживали усиленных патронов, которыми снаряжали оружие оружейников. Изделия пустых просто разваливаясь, даже несмотря на то что в изготовлении использовались лучшие материалы и самые последние технологии. Оружие, изготовленное на заводах, в основном предназначалось для уничтожения пустых, и вооружались таким оружием преимущественно сами пустые, так как защитится каким-нибудь щитом из своей силы от таких выстрелов или отклонить их может любой слабенький владеющий.

Оружейниками могли стать владеющие не всех стихий, и каждое оружие, изготовленное владеющим одной стихии, могло разительно отличатся от изделия, изготовленного оружейником другой стихии. Так как Каори была психокинетиком, она могла изменять в процессе изготовления саму структуру материала, из которого изготавливались изделия, да и форму она придавала деталям с помощью силы из расплавленного металла. Изама рассказывал с нотками гордости что не каждый психокинетик мог сравниться с ее дочерью, у нее самой есть любовь к тому что выходит из-под ее рук, и часто это замещало нехватку мастерства. Он сильно расстроился, когда Каори все забросила, и даже сказал мне что в случившемся есть доля и его вины.

Пока привозили и устанавливали оборудование для будущей мастерской я не мог оценить изделия своей матери, да и у неё пока не было времени на это. Она готовилась к разводу, ездила на переговоры с кланом Райдзин, она не видела Акио, да и Эйко тоже. По разным предлогам. Ей говорили, что встреча невозможна и пытались убедить в том, что если она вступит в клан развод не потребуется. Каори не желала бросать свой род и отказывалась, также отказав предоставить дочери своё разрешение на вступление в клан Райдзин до достижения Эйко шестнадцати лет, что в Империи означает наступление совершеннолетия.

Дать право на вступление в клан до достижения совершеннолетия мог и глава рода, но никому даже в голову не пришло обратиться к Изаме. Который наверняка бы убил наглеца, и без того когда мы гуляли с ним по паркам и пересекались с кем-то из членов клана Райдзин он смотрел на них как на трупы и, казалось, что с трудом сдерживает тот гнев, что кипел в нём. В общем было назначено судебное слушание, так как стороны не смогли договориться о разделе детей, а так как Эйко была владеющей судебное слушание должно было пройти по специально выработанному протоколу.

Также произошел забавный случай, когда могли возникнуть первые жертвы этого бракоразводного процесса, когда меня хотели похитить за день перед судебным заседанием. Меня, как обычно, водил и забирал в детский сад Изама, но вот в один из таких вечеров в зал пришла счастливо улыбающаяся воспитательница и сообщила, что за мной пришел мой очаровательный дядя Акихико из клана Райдзин, и провела меня в раздевалку, где меня ожидал мой дядя. И да, Дэйчи в своей жизни видел его всего пару раз. Дядя был высокого роста с широкими плечами, в пижонском костюме.

— Дэйчи, каким ты взрослым стал, — с улыбкой сказал Акихико, наблюдая как я забираю рюкзачок и одежду из своего шкафчика. — Бабушка так соскучилась по тебе что попросила меня приехать за тобой и забрать в гости к нам, да и твоя сестренка будет рада тебя увидеть.

— Мама и дед Изама разрешили вам меня забрать? — Я был совершенно спокоен, так как пока этот пижон говорил со мной он стоял спиной к выходу, а вот там кровожадно улыбаясь стоял Изама, жестами пытаясь объяснить мне, чтобы я дал ему повод на мордобой, и маячил камерой телефона, показывая тем самым что он записывает видео.

— Конечно, Дэйчи, они разрешили, так что пойдем со мной, по пути мы заедем в магазин за игрушками и мороженым, — пижон подошел и взял меня за руку. — Ты же любишь мороженое⁈

— Никуда я с тобой не пойду! — я свободной рукой ударил его по яйцам, не очень сильно, но, судя по тому, как у пижона с лица исчезла улыбка и он опустил мою руку, достаточно.

— Мелкий паршивец! — по рукам дяди пробежали крохотные молнии, но тут на его плечо упала рука Изамы, что с обворожительной улыбкой произнес:

— Акихико, а когда это я или Каори разрешила забрать Дэйчи? Суду будет очень интересно это узнать. — Дядя не сказав и слова вылетел из комнаты, и через окно было видно как он садится в машину и поспешно удаляется от детского сада. Выключив запись на телефоне Изама обратился ко мне. — Надеюсь, эта запись будет полезна.

На следующий день заседание суда прошло без каких-либо неожиданностей. Оказывается, Каори прошла полную психическую экспертизу, в которой указывалось что она абсолютно здорова. Продемонстрированное видео, снятое Изамой, было расценено как попытка давления на род Шосе, и так как Эйко выразила желание жить с папой, — но она должна навещать Каори в обязательном порядке, — суд постановил что я буду жить с Каори, и меня может навещать и забирать на несколько дней отец. Но это по его желанию, и не является обязанностью, Райдзин ни в одном из своих прошений не просили чтобы я навещал их или отца, казалось что для них меня и не существует, а есть только Эйко, единственный ребенок отца. А вот Акио обязан на два дня из шести увозить Эйко к матери, где она проведет два дня.

Если он будет противиться или не исполнять решение суда, то решение будет пересмотрено и, возможно, это коллегия особенно выделила при оглашении решения, будет изменено в пользу Каори. Глава коллегии судей строго посмотрел на Этсуко, из-за чего та вздрогнула. Судьи — это вообще отдельная тема, их лица больше подходили уголовникам чем судьям, также каждый из них был главой сильного клана, их решение поддерживала не только Империя, но и их частные армии. Разводы, в которых решается судьба детей, наделённых силой, рассматриваются не часто, но когда рассматриваются то оно решается только двенадцатью главами сильнейших кланов в Империи и находится под особым контролем Императорской семьи. Как потом наедине сказал мне Изама, такое решение можно считать победой, клан Райдзин применил все свои связи чтобы решение было в их пользу. В отличии от Изамы, что не стал, как он выразился, беспокоить по таким мелочам своих покровителей.

Каори болезненно отнеслась к разлуке с дочерью, она заперлась в новоотстроенной мастерской и всю ночь там творила. Когда мы с дедом утром пили чай вся измазанная сажей Каори продемонстрировала нам катану, лезвие которой отливало голубыми всполохами. Дед, взяв в руки меч, пару раз взмахнув и не сказав ни слова Каори, начал обзванивать знакомых и повез нас испытывать меч на танковый полигон. Пока мы ехали приодевшаяся в любимого цвета белую юкату мама объяснила мне что сейчас будут оценивать её меч и решать, достойна ли моя мама Каори почетного звания оружейника.

Приехав на полигон, дед сразу направился к остову танка, который служил целью на этом полигоне, его броня была испещрена выстрелами из тяжелых пулеметов, а также рваными дырами, нанесенными из танковых орудий. Он обнажил свои мускулистые руки, встал в боевую стойку обнажив меч и резким, но выверенно плавными движениями меча начал наносить удары по остову танка. Высекая искры он короткими ударами пробивал броню мишени, я был в шоке, это же невозможно! По приближающейся к нам группе людей было видно, что они не удивлены действиями моего деда и даже довольны тем, чем занят Изама. Подойдя к нам самый старый из присутствующих мастеров-оружейников поприветствовал Каори и взял меч из рук Изамы. Тщательно осмотрев лезвие и убедившись, что на мече нет повреждений, он сам принялся нарезать кусочками бедный танк. Куски металла со звоном и скрежетом начали падать на землю, удары были настолько быстрыми и красивыми в своей смертельности что я замер обвороженным таким зрелищем. Так они и менялись, и каждый из комиссии брал в руки меч, осматривал его и наносил удары по танку. Не прошло и пяти минут, как мишень была уничтожена, а Каори была признана оружейником. Её попросили зайти на следующий день для получения свидетельства о том, что она теперь официально является оружейником и имеет право изготавливать холодное оружие на продажу.

Когда мы ехали домой мама уснула. Всё-таки ночь без сна далась ей нелегко далась, дед шепотом поведал мне, что мама мечтала раньше делать уникальное огнестрельное оружие. Оружейник по холодному оружию — это прекрасно, несмотря на низкий начальный уровень, но огнестрел это совершенно иной уровень как мастерства, так и признания. Здесь недостаточно сделать хорошо, надо сделать что-то иное на уровне, недоступном сотням других оружейников. Я, видя улыбающуюся во сне маму, решил помочь своими знаниями, но надо было сделать так чтобы она думала что это она изобрела новое и доселе невиданное в этом мире.

Глава 4

В семье установилась гнетущая атмосфера с той поры как мой отец, Акио, по решению суда впервые привел Эйко на два дня чтобы она пообщалась с матерью, меня же выставили для обмена, одев в парадное белоснежное детское кимоно. Каори почему-то была уверенна что Акио будет рад тому, что я побуду с ним два дня пока Эйко будет у нее, ну или хоть как-то обрадуется возможности со мной пообщаться. Для Каори было ударом что он не уделил мне и толики внимания, он больше инструктировал дочь о том, когда он вернется и что как только она захочет за ней сразу приедет машина клана Райдзин.

Видя, что Айко собирается уходить Каори произнесла.

— А с сыном ты не хочешь поговорить? — Она смотрела на него холодным взором.

— Зачем? У меня слишком много дел. — Произнес Акио безэмоционально на вопрос Каори предварительно убедившись что Эйко его не слышит. — Пусть привыкает к жизни пустого.

Моя сестра этого не слышала, но я-то слышал, и запомнил его слова. Чувства, что передались от Дэйчи и стали частью меня, просто выли от тоски и горя, я был не нужен своему отцу. Из моих глаз потекли слезы, я молча стоял в своем белом кимоно и смотрел вслед уезжающей машине. За свою долгую жизнь я пережил многое, но то что я не нужен собственному отцу стало для меня сильным ударом. Я воспринимал семью, которая у меня появилась в этом мире, как свою, и отец Дэйчи был моим отцом, который бросил меня как бракованную вещь из-за того, что я пустой. Этот мир оказался еще более жестоким, где собственные дети становятся из любимых так резко ненужными, которые просто есть, и если их не станет, то это ничего не изменит для родителей. По крайней мере у меня такой отец.

Видя моё душевное состояние Изама, присутствующий при разговоре и молчавший всё время, как добрый седой великан взял меня на руки и сказал дочери чтобы они развлекались с Эйко, а он с Дэйчи прогуляется и поговорит. Каори сперва была против, но заметив что я правильно понял Акио согласилась, видать, надеясь что я забуду его слова и мне будет легче если дед объяснит мне всё, а не она. Она сама еле стояла на ногах сдерживая эмоции, а на её лице слишком явственно проглядывалось желание убивать. Для неё такие слова от Акио также оказались подлым ударом.

Приехав к деду, мы сразу направились в ту комнату, где Изама угрожал мне оружием. Пока он заваривал чай я успел поиграть зажигалкой в руке и немного успокоиться. Кажется, «что тут такого случилось, я же взрослый и ко всему надо относиться проще», но душе не прикажешь, а она разрывалась от боли. Разлив по чашкам чай и осуждающе посмотрев, как я поглядываю на так и лежавшую на столе невскрытую пачку сигарет, Изама начал наш непростой разговор.

— Я удивлён твоей реакцией, так не сыграешь, но вдруг ты гениальный актёр. — Улыбаясь, сказал Изама.

— Издеваешься? Знаешь же, что моя память и память Дэйчи объединились, и его эмоции по отношению к отцу передались мне. Как же больно вспоминать как тот, кто, как ты думал, любит тебя, оказывается не любил, и ты ему не нужен! Хватит лыбиться, тащи алкоголь, я хочу нажраться! — Нервно пытаясь дотянуться до пачки сигарет, выложив при этом зажигалку на стол и злобно косясь на деда я ждал пока он оторвёт свою задницу от пола и принесёт мне выпить.

— Никакого алкоголя, да и курения тоже! — видя, как он быстро схватил пачку сигарет и вместе с зажигалкой спрятал в недрах своего кимоно, я скорчил злобный оскал, а он снова улыбнулся. — Меня радует то, что ты переживаешь за своих членов семьи, и то как ударили по тебе слова Акио — еще одно доказательство того что Дэйчи в тебе больше чем ты думаешь, да и меня наталкивает такая реакция на определенные размышления.

Так и проговорив целый вечер в дружеской обстановке мы многое обсудили, вот, например, я предложил, чтобы Каори изготовила оружие из моего мира. Пообсуждав различные типы вооружения, мы остановились на крупнокалиберных винтовках, здесь использовались только тяжелые пулеметы такого калибра, но и они очень тяжелы и громоздки. Конструктивные особенности автоматических винтовок, что применялись в моем прошлом мире, не сильно развивались в этом. А если изменить базовую винтовку под штурмовую, то это может стать довольно интересной единицей вооружения. И да, Изаму интересовало только то оружие, что теоретически может легко уничтожить владеющего силой. Пользуясь моментом я спросил у деда почему отец так уверен, что я пустой, оказалось — все просто, когда отец пустой, то его сын обычно обречен быть пустым. Изама попросил не относиться так резко к этой ситуации, все не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

Бабушка Этсуко потратила много денег и времени чтобы выяснить точно пустой я или нет путем всяческих экспертиз и экспериментов, которые направлены на нахождение того что во мне откликается сила. Особенно порадовало меня заявление Изамы о том, что ему глубоко пофиг, будет у меня сила или нет, я его внук, и потому он и не прилагал усилия для того чтобы определить буду пустым я или нет.

Вообще сила проявляется с шести до семи лет, так что еще ничего не известно совершено точно. И стоит переключится на другую деятельность, а то я боялся, что эти эмоции, что полыхали во мне, могут меня поглотить. С винтовкой надо поступить так, чтобы не вызвать подозрений у Каори, мы с дедом разработали хитрый план и позвонив Каори сообщили что дед решил свозить меня в Императорский музей оружия народов мира. И ведет он меня для того чтобы новыми впечатлениями сгладить и затуманить воспоминания о словах отца, и я остаюсь на ночь у деда, а завтра мы поедем в музей. Каори была обеспокоена моим состоянием, но поговорив со мной по телефону и услышав, что я горю желанием посмотреть вооружение, с которым мой дед не раз сражался, все-таки дала свое разрешение как на ночевку, так и на посещения музея.

На следующий день надев все то же белое кимоно я с дедом поехал в музей. Столько разного оружия я никогда не видел и о многом даже не слышал. Но вот сходств у оружия этого и моего мира было много. Огромные дробовики, пистолеты с магазинами на сто патронов, пулеметы, похожие на пулемет Гатлинга, но вот того, что я искал — не было, даже похожего. Искал я аналог крупнокалиберной винтовки Барретт М95 или хоть как-нибудь похожей по конструкции модели ручного оружия, но нет, кроме дробовиков ничего похожего не было, и то похожи дробовики были только калибром. Не получили снайперские винтовки того развития что я хотел сделать, все строилась на том чтобы закидать противника дробью или ураганом пуль. Я же рассчитывал на то что противник должен был умереть всего лишь от двух, максимум трех пуль.

Посоветовавшись с дедом, мы вернулись домой и склонились над детским альбомчиком, в котором был нарисован еще вчера моей рукой внешний вид винтовки. Корявенько, но как смог нарисовать детской рукой. Механизмы рисовал Изама под моим чётким руководством. Да, я не помню точных размеров, но разбирать Барретт приходилось не раз, так что рисунки получились похожими на оригинал. Проблема с оружием была из-за сил владеющих, Изама дал мне исчерпывающий список разделенных по виду стихий владеющих.

Владеющие физики, чья особенность в огромной физической силе с усиленной регенерацией, они носили монструозные доспехи и вооружались огромными пулеметами.

Психокинетики могли управлять при помощи силы воли предметами, поднимать их в воздух и даже отклонять пули как моя мама. Владеющие молнией могли генерировать в себе электричество, выпускать молнии и манипулировать электричеством, что скоплено в небе. Владеющие распадом самые непонятные, по их воле или от прикосновения все распадалось на составные части вплоть до молекул.

Пустотники, что манипулировали как гравитацией, так и могли образовывать вакуумные дыры, как назвал их Изама.

Огневики… Ну, тут все просто, это люди что владели пирокинезом и могли создавать волей огонь и воспламенять взглядом предметы.

Манипуляторы, или кукловоды, манипулировали сознаниями пустых, могли как подчинять, создавая марионеток, так и убивать пси ударами, с владеющими они не работали так как по каким-то причинам разум владеющего отличается от пустых и работать манипуляторам с таким сознанием невероятно сложно.

Ну а последние две разновидности были самыми редкими, но далеко не слабыми. Геоманты, специализирующиеся на воздействии на землю и лаву, могли не используя психокинетику поднимать в воздух целые валуны, которые раздавливали их противника. Ядовики же специализировались на ядах, и в основном их яды были смертельны для всех.

Когда дед привёз меня обратно к Каори, а отец уже забрал Эйко обратно в клан, я подошел к Каори и протянул свой детский альбом для рисования под ухмылку деда.

— Мама, мы с дедом ходили по музею и видели много оружия, деда сказал, что ты в детстве мечтала, что изготовленное тобой оружие будет на почетном месте, рядом с изделиями лучших оружейников в истории этого музея. — Я посмотрел на нее самыми невинными глазами какие только смог сделать, а я тренировался целых полчаса перед зеркалом. — И мы с дедом придумали винтовку, и, если ты её изготовишь, может быть, прославишься, в музее мы ничего похожего не нашли.

Каори улыбаясь открыла альбом и даже похвалила меня за первые рисунки, где была изображена винтовка, но с каждой страницей её улыбка затухала, а в глазах разгорался интерес изобретателя, мельком просмотрев альбом она, сгорая от нетерпения приняться за расчеты и приступить к изготовлению оружия, воскликнула:

— Это удивительно! Как такое простое и гениальное решение не пришло мне в голову, сынок, ты мой маленький гений! — она поцеловала меня в щеку, затем умоляющими газами посмотрела на Изаму. — Папа, ты самый лучший и умный отец в мире! Поживи у нас и присмотри за Дэйчи пару дней, пожалуйста.

— Беги уже, измучилась вся. Останусь я у вас, мне в радость посидеть с внуком. — С улыбкой сказал дед, и Каори, чмокнув его в щеку, стремглав бросилась в мастерскую, прижимая к груди детский альбом для рисования.

— Молодец, всё правильно сделал, — одобряюще похлопал меня по спине дед и пошёл готовить ужин.

Каори почти не вылезала из мастерской три дня, и когда Этсуко привезла Эйко мы уже собрались ехать на полигон для демонстрации крупнокалиберной полуавтоматической винтовки, которую изготовила Каори. Изама быстро договорился и пригласил множество высокопоставленных военных, а также несколько глав кланов, на демонстрацию. Эйко с радостью согласилась поехать с нами, как только узнала, что винтовка — изобретение всей семьи. То, что она названа в честь Эйко, сыграло немалую роль, да и винтовка, размерами чуть меньше самой Эйко, притягивала взгляды. С нами попросилась и заинтересованная Этсуко, мама, конечно же, согласилась взять её с собой.

Прибыв на знакомый танковый полигон, я заметил кучу машин, было около сотни человек, прибывших на демонстрацию, и я начал нервничать, мы ведь испытывали её только холостыми, а вдруг развалится, да и на Барретт она стала мало чем похожа. Каори облегчила ее как смогла, при этом укрепив металл с помощью изменения его структуры, придав ему напоминающий пчелиные соты, и заполнила пустоты в ячейках газом для уменьшения нагрева ствола. Так же она уменьшила трение деталей и с помощью микроскопических отверстий на стволе уменьшила отдачу, но это она так объясняла мне. Как только мы расчехлили винтовку у нас её сразу же забрали и еще не произведя ни единого выстрела начали критиковать её и тех, кто участвовал при её создании, даже Эйко, имя, что досталось винтовке, признали неинтересным.

Дед молчал и заряжал десять магазинов, которые мы приготовили для того чтобы проверить как нагревается ствол. И вот наконец какой-то хлыщ взял винтовку, зарядил, лег на землю поставив на сошки, прицелился в выставленную цель на расстоянии в километр, и произвел пять выстрелов. Все попали в десятку. Ну всё, победа. Но не всё так просто, критики взвыли что есть пулеметы, зачем нужна такая винтовка что проигрывает по скорострельности и боезапасу. Правильно, по их мнению, она никому не нужна.

Дед не выдержал. Молча распихав в поясную сумку магазины, он отобрал у хлыща винтовку, что в его великанских руках уже не смотрелась такой огромной, и повернулся в сторону каких-то полуразрушенных танками кирпичных стен непонятного для меня назначения, находящихся в двухстах метрах от него. Первый выстрел снёс половину угла стены, второй полностью уничтожил угол, обломки кирпичей летели в разные стороны и выглядело это феерично. Изама стрелял непрерывно, прекращая огонь только на смену магазина на пять патронов, расстреляв сорок патронов и уничтожив внушительную часть стены он, улыбаясь, повернулся к притихшим критикам.

— Вы видите, но не понимаете, — строго смотря на критиков, проговорил Изама. — Минусы данной винтовки это — вес, отдача, отсутствие возможности вести огонь очередями, малый боезапас магазинов, а также большой вес боеприпаса. Но если будет возможность ведения автоматического огня и возможность увеличить вместимость магазинов хотя бы до двадцати патронов, то с огромной разрушительной силой даже простой пулей можно уничтожить среднего владеющего большинства разновидностей силы, а это делает минусы несущественными. И я, как командующий тренировочного центра для групп специального назначения вооруженных сил, отправлю рапорт в Императорскую канцелярию с настоятельной рекомендацией о запрете свободного распространения модификации данной штурмовой винтовки с возможностью ведения огня очередями.

Толпа взволновалась, они уже по-другому смотрели на винтовку, осознавая, как ее наличие может изменить расстановку сил в противоборстве кланов, а также может увеличить военную силу Империи и помочь войскам в локальных конфликтах. Посмотрев на горящие глаза бабушки Этсуко, я понял, что и она попытается приобрести у матери пару винтовок.

Когда мы добрались до дома нас уже ждали представители Императорской канцелярии, они забрали на испытания винтовку и тут же выписали запрет на продажу винтовок модели Эйко пока десять винтовок не будет поставлено службе безопасности дворца для проверки. По прошествии недели, когда была произведена модификация винтовки для стрельбы очередями, она успешно прошла испытания и для данной винтовки была строго регламентирована продажа. Как изобретатели и семья, которая производит винтовки, нам было разрешено владеть и демонстрировать наши наработки потенциальным клиентам, а вот как эти клиенты добьются разрешения в Императорской канцелярии на покупку штурмовой винтовки Эйко модифицированной было уже не нашей проблемой. И да, Этсуко Райдзин первой заказала пять полуавтоматических винтовок.

Летели счастливые дни, которые складывались в месяцы, а месяцы — в года. Ничего особенного не случилось за это время. Дед ушел на заслуженную пенсию и занялся продажами винтовок и других изделий, что изготавливала мама. Да, все продавалось небольшими партиями, но за очень большие деньги. Герб рода Шосе, который украшал каждое изделие, стал знаком качества, род потихоньку богател. Винтовки Эйко пытались подделать или изготовить аналоги другие страны, но у них не выходило сделать их качественными, ведь из винтовок матери стреляли как обычными, так и специализированными боеприпасами, которые не каждый ствол подделки или аналога выдерживал, а если выдерживал, то только несколько выстрелов, а потом ствол приходил в негодность. Так что бизнес семьи Шосе процветал.

Иногда мы с дедом расширяли ассортимент производимого оружия, у нас это получалось с попеременным успехом. Например, пистолет «кольт 1911» пошел на ура с гравировкой и из дорогих материалов, а вот практичный «Калашников» был раскритикован военными, у них были более точные, скорострельные и убойные модели оружия, и так как Каори была завалена заказами винтовки Эйко, попыток у нас было всего две. Я наконец-то понял какая сила у деда, он оказался «физиком», то есть был очень сильным и быстрым, а также живучим. Ранения, которые для многих были бы смертельны, для него — всего лишь легкое ранение, которое не приносит особого дискомфорта. А также он с помощью аналогичной силы, как у матери, психокинетика, мог отклонять летящие в него предметы, но не умел управлять предметами как мама, она была чистым психокинетиком и была более одаренной в своей силе, чем он.

Да, дед был уникумом, он был двухталантником, и при такой смеси сил он был монстром в бою. Существуют владеющие и с пятью силами, но в основном это родственники Императорской семьи и о них я мало что смог узнать, но и одноталантливых не стоит причислять к слабым, Эйко владела только молнией, но уже достигла немалых успехов в развитии и контроле своего дара. С отцом у меня остались натянутые отношения, да и он и не старался наладить их ни со мной, ни с матерью, а наслаждался тем, что он теперь в клане Райдзин. А вот Этсуко постоянно заходила к нам в гости, и, как объяснял мне дед, ждала, пока мне исполнится семь лет и подтвердится что я пустой, и тогда стану совершенно неинтересен ни ей, ни отцу, ни клану. И правда, как мне исполнилось семь лет и подтвердилось, что я пустой, больше я её не видел, а уже прошло как два месяца. Сестренку Эйко привозил к нам исключительно водитель, а не как раньше какой-нибудь родственник.

С этим проявлением носителя силы вообще всё банально и похоже на какую-то мутацию или болезнь, ребёнок в промежуток жизни между шестью и семью годами внезапно заболевал, и чем тяжелей проходила болезнь, тем сильней становилась его связь с силами или стихиями, к которым он предрасположен в зависимости от родственных связей. В семь лет я пошел в школу для пустых, одаренных и пустых разделяли, так как владеющие просто загнобят пустых, что и неудивительно. В школе мне нравилось, хоть я и отучился всего лишь два месяца. А виной тому то, что всё может закончиться, как и моя жизнь, стал дед. Он вчера на награждении Каори званием почетного оружейника, а его — орденом за многочисленные заслуги перед Империей первой степени, заявил, что признает Каори наследницей рода Шосе, и после того как его жизненный путь будет окончен именно она возглавит род.

Кажется, надо порадоваться что род не затухнет, но есть одно обстоятельство, которое не позволяло мне радоваться, хоть я и изображал радость тогда, на церемонии. Есть незыблемое правило рода Шосе, глава рода обязан знать все тайны членов рода, и да, Каори сейчас у деда, познает тайны рода, в том числе и про меня тоже, это мне по-родственному сообщил дед, предложив свою помощь в побеге. Ведь как отреагирует Каори на то что с ней три года жил демон в обличье её сына ни я ни он не знали, но были уверены, что моя жизнь будет висеть на волоске где бы я ни находился.

Ну, а как еще себя назвать как не демоном, чужая душа?

Нет, я не подался в бега, эти люди стали для меня родными. И ставшая избалованной тринадцатилетняя сестра Эйко, которая превращалась из угловатого подростка в дико красивую девушку, и добрый великан Изама, который, как мне верилось, искренне меня полюбил за эти годы и все время пытался безрезультатно отучить меня от сигарет, по крайней мере от тех взглядов на сигареты в особо тоскливые вечера. Возможно, я поступаю нелогично или опрометчиво просто ожидая Каори, но я жду не убийцу, а ожидаю какое решение примет моя мать, и любое её решение я приму, даже если она решит, что мне не место среди живых. Вот подъехала машина матери, пора заканчивать этот дневник.

Я закрыл дневник и подписал его на языке Империи, для деда, «дневник Дэйчи о счастливых днях жизни в роде Шосе», на всякий случай продублировав на русском, так как матери в любом случае не будет дела до какой-то тетрадки я оставил дневник лежать на столе, будучи уверенным что дед его найдёт. Пройдя в главный зал, где мы проводили церемонию чаепития для гостей, я, слыша, как в дом врывается Каори, разливал чай в две чашки. Когда она влетела в зал, увидев меня разливающего чай замерла, навела на меня кольт, а небольшие вещи угрожающе поднялись и направились в мою сторону.

— Это правда, что ты не мой сын⁉ — в её глазах я видел мольбу о том, чтобы это оказалось страшным сном, но я решил, что врать ей я уж точно не буду.

— Да, мама, я осознал себя в теле Дэйчи тем вечером три года назад, — Каори взвыла от горя, её красивые глаза стали наполняться безумием.

— Ты убил его! Умри и ты, демон! — на меня устремились предметы, и она произвела выстрел из кольта, в тот миг у меня пронеслась только одна мысль: «а я всё-таки люблю свою маму Каори».

И вот опять уже начавшаяся забываться тьма и пустота, я слышал чей-то голос и мне даже кажется, что это был умоляющий голос Каори, но он быстро затих.

Мне осталось только ждать, ждать перерождения.

Глава 5

Открываю глаза и вижу сидящего рядом Изаму, слабость в теле была неимоверной. Единственное на что хватило сил — открыть глаза. Увидев, что я открыл глаза и нахожусь в сознании, радостно улыбающийся дед быстро позвал медсестру. Подойдя ко мне, она что-то проговорила, но я этого не понял, в ушах стоял шум, что заглушал слова. Понимающе улыбнувшись медсестра ввела из шприца что-то в катетер и я опять уснул. Повторное пробуждение было более бодрым, я чувствовал себя лучше и слабость вместе с шумом в ушах пропала. Побеспокоили меня голоса, в палате ругались бабушка Этсуко с Изамой, а за спиной Этсуко что-то вякал мой отец Акио:

— У тебя хватает смелости не пускать меня к моему внуку после того, как твоя сумасшедшая дочь чуть не убила бедного мальчика? — спокойно и одновременно угрожающе проговорила Этсуко.

— Я его отец и ты не имеешь права не пускать меня к моему любимому сыну! — воскликнул Акио.

— Любимый сын? Еще раз такое услышу от тебя — разорву на клочья, и поверь, меня никто не остановит! — начал закипать Изама, а вот если он закипит, то мне негде будет выздоравливать.

— Акио, выйди, — отец попытался что-то возразить, но бабушка так посмотрела на него, что тот сжался и молча вышел, — Изама, да, ты прав насчёт Акио, ему не нужен был Дэйчи. Да и Каори ему не сильно нужна была, для него она стала лишь возможностью вернутся в клан. Я такое к ней отношение не поддерживала, но это не отменяет того факта что Дэйчи — мой внук и он нуждается в защите, в том числе и от твоей дочери, поэтому я должна быть первой с кем он поговорит. Вы не хотите рассказать почему Каори напала на своего сына?

— Тебя стала волновать судьба Дэйчи только тогда, когда сообщили что он начал принимать в себя силу! И вообще, всё случившееся — это внутреннее дело рода! — дед начал подходить к Этсуко, чтобы вытолкать её из палаты.

— Мне плевать на ваш род! Эта дура хотела убить МОЕГО внука! И мне без разницы что она же и спасла его. Будь он хоть тысячу раз пустым я все равно сделаю все, но не отдам вам, сумасшедшим, на растерзание своего внука! — по телу и одежде Этсуко заискрились молнии. — Если потребуется уничтожить вас я уничтожу, но не дам еще раз навредить Дэйчи! Не забывай, я сама мать пустого и никогда не прощу вам того, что случилось с Дэйчи.

Тут я попытался их окликнуть, но смог только издать из пересохшего горла стон. Увидев, что я пришел в сознание, с Этсуко и Изама моментально слетел боевой настрой и они кинулись ко мне, а пока дед звал медсестру Этсуко напоила меня. Проверив мое состояние, она разрешила мне говорить, и я попросил Этсуко выйти, чтобы поговорить с дедом, проигнорировав её вопросы о том, что случилось и как я получил рану на груди.

— Как я выжил и что с Каори? — Видя, что мне трудно разговаривать, Изама начал свой рассказ не став задавать мне вопросов, понимая, что мне нужно понять, что произошло.

— Она отклонила пулю, что должна была убить тебя в последний момент, как и многие другие предметы, что летели в тебя, она почти всё остановила. Но она не успела остановить стол, что припечатал тебя к стене. — Изама вздохнул, он уже не выглядел тем уверенным в себе великаном, он был уставшим от жизни седым стариком. — Когда тебя привезли в больницу диагностировали сильное сотрясение головы, а также сильные ушибы внутренних органов. Хоть ты и был без сознания, но твоей жизни ничего не угрожало. После того как тебя поместили в реанимацию ты внезапно начал принимать силу и срастаться с нею, твое состояние ухудшилось, как сообщили врачи — несколько раз наступала клиническая смерть, три часа назад ты очнулся в первый раз за двенадцать дней, что пролежал в коме. — Изама замолчал, ему тяжело было вспоминать и потвотрно переживать случившееся.

Пока он рассказывал меня грела мысль о том, что я Каори всё-таки не безразличен, окажись я в такой запутанной ситуации то неизвестно как бы поступил, она же не довела начатое до конца и я вижу только одну причину. Она любит меня и не готова тогда была собственноручно оборвать мою жизнь. Или все же она отвела пулю не от меня, а от своего сына? Это мне еще предстоит выяснить.

— Где Каори? — прервал я затянувшееся молчание Изамы.

— Дело в том, что полиция сообщила Этсуко что ты попал в больницу, и есть все основания полагать что это произошло вследствие действий Каори. Этсуко не составило труда понять, что Каори собиралась убить тебя. Еще до того, как врачи сообщили что ты начал принимать силу в больницу прибыло десять сильнейших владеющих клана Райдзин, а с ними еще сорок тяжеловооруженных наемников, у которых был приказ охранять тебя и не допускать к тебе Каори. Так что она всё время, что ты пробыл в коме, жила в машине около входа в больницу. Этсуко попыталась узнать у нас что произошло, но я и Каори решили ничего не сообщать ни ей, ни полиции. Твоя бабушка, уверовав в то что тебя хотели убить, дважды в порыве гнева нападала на Каори с использованием своего дара, оба раза мне удалось пресечь эти нападения, и мы всё-таки смогли договориться о том, что я могу находиться в палате и внутри больницы, Каори же запрещено заходить в больницу, если она попробует проникнуть внутрь наемники и члены клана имеют приказ уничтожить мою дочь. — Какие страсти кипят, и это еще до того, как им сообщили что я стал владеющим, приятно что и как пустой я все-таки не безразличен по крайней мере бабушке. Отцу же я не поверю никогда.

— Позови бабушку, — мой голос был слаб, но дед услышал и быстро исполнил мою просьбу.

Услышав мою просьбу привести Каори, Этсуко сперва стала возражать и требовать, чтобы я рассказал что случилось, но я отказался, сославшись на то что это внутреннее дело рода. Увидев, что я непреклонен, она согласилась, но при этом сообщила деду что около входа в палату будет семь владеющих и двадцать наемников, готовых в любой момент на захват или уничтожение любого, кто осмелится причинить вред её внуку.

И вот, подталкиваемая бабушкой, зашла Каори, она была своей тенью, в волосах проглядывалась ранее отсутствующая седина, темные круги под глазами говорили о том, что она очень мало спит. Она молчала, смотря на меня виноватыми глазами, в которых отражалась ненависть, но не ко мне, а к себе самой. Изама и Этсуко тактично вышли, понимая, что нам надо побыть наедине, бабушка перед тем как выйти угрожающе посмотрев на Каори сообщила чтобы та не смела мне навредить. Я чувствовал сильную слабость, но всё-таки смог встать и подойти к Каори, она зажалась в углу, боязливо посматривая на меня.

— Мама, — я обнял её, я не винил её, всё-таки она тогда одумалась. В моем сердце всегда будет для нее место.

Каори разрыдалась, и подхватив на руки села на кровать, усадив меня на свои колени. Сказано было много, а еще больше не сказано, но главное, что я понял — я её сын и никто иной.

Через четыре дня меня выписали из больницы и сразу же отвезли на заседание суда. Бабушка не поверила в несчастный случай, случившийся со мной вследствие того, что я экспериментировал с пистолетом, а Каори пыталась мебелью комнаты защитить меня от пули выстрелившего пистолета, который я заряженным бросил на пол, а так как случилось это мгновенно Каори не желая того навредила мне. Этсуко требовала передачи опеки надо мной ей и суд постановил, что бабушка имеет право в любое время проверять условия проживания Дэйчи Шосе. И вот так у меня появился надзиратель, да, согласен что история получилась неправдоподобной, но тут ничего не поделаешь, криминалисты очень точно воссоздали то, что произошло в тот день, кроме положения пистолета по вертикали и места нахождения Каори.

Так что пришлось опираться на детскую глупость, а вот Этсуко, зная, что я не полный дебил, в это не поверила, и теперь официально мой дом был под охраной. Было установлено множество камер во дворе и внутри дома, исключая спальни и ванные комнаты, около дома стоял пикап, в кузове которого накрытый брезентом стоял станковый крупнокалиберный пулемёт. И фургон, в котором дежурила группа быстрого реагирования из наемников, вооруженных полуавтоматическими винтовками Эйко-1, их задача была охранять периметр дома и следить чтобы Каори не напала на меня.

Также мне пришлось сменить школу так как я стал владеющим, хотя из-за того, что я чуть не умер, сила не спешила проявлять себя и никто не знал вместилищем какой силы я стал. Как заявили доктора, нужно время чтобы я восстановился, и сила обязательно даст о себе знать. Все исследования со стопроцентным результатом подтвердили, что я владеющий, но не смогли указать какой уровень силы у меня. Как сказал дед, сила сейчас спит, так как она вошла в ослабленное тело, но в течение полугода точно проявится.

Зайдя на сайт школы, которую совместно выбрали мне дед и Этсуко через подаренный бабушкой планшет, я впал в ступор, на главной странице была вывешена совместная фотография всех работников школы, основной состав которых был женским. Но дело в том, что внешность и одежда этих работниц подходила больше работницам борделей, чем учителям, библиотекарям или уборщицам. Эротичные позы, глубокие вырезы, короткие юбочки, да даже на фотографии было видно, что они в чулках! Для выяснения того, что за нафиг творится там, где я буду учиться, я направился к Эйко, которая с момента моего возвращения домой жила с нами и, как я был уверен, шпионила на бабушку. Мило краснея Эйко мне немного поведала в чем причина такой внешности у работников школы для одаренных детей.

Всё оказалось просто, основной состав учителей это пустые, и так как взрослые владеющие очень внимательно смотрят за тем, с кем спят, чтобы от случайных связей не появился дети, они всегда предохраняются. А так как в малом возрасте владеющие не так щепетильны и излишне эмоциональны, а количество владеющих в школе огромно, то забеременеть от владеющего и родить ребенка, который может стать одарённым — не проблема. Войти в клан или даже род мечтают многие пустые, это как стать дворянином, множество самых сексуальных девушек Империи из пустых становятся учителями и всеми правдами и неправдами стараются устроиться в школу для одаренных детей.

Я с подозрением спросил у сестры, не пристают ли к ней учителя, на что она, презрительно фыркнув, сообщила ошарашенному мне что у нее только официальных женихов, которые добиваются её руки под одобрение клана — четыре парня, и еще пять неофициальных, чтобы скучно не было. Добила она меня тем что как только проявит себя моя сила и будет понятен её уровень у меня также появится множество невест. Бабушка уже подбирает кандидатуры из одарённых девушек, которые смогут попытаться занять место моей первой жены. На вопрос почему первой меня назвали тупой бестолочью, которая не думает о возрождении и процветании независимого рода Шосе.

Отношения с Каори наладились. Она, конечно, чувствовала за собой вину, но после разговора, который мы провели у деда, где Изама продемонстрировал мне и маме старый свиток с историей жизни некоей Ирис, которая собственноручно записала её триста пятьдесят лет назад, все стало немного лучше. Начало её истории было очень схоже с моей и, как эта Ирис выяснила, такие случаи были хоть и редкостью, но встречались раз в несколько столетий, как решил совет старейшин многочисленного в те времена рода Шосе. Она вспомнила свою прошлую жизнь, с чем сама Ирис была категорически не согласна, она считала, что какие-то силы перенесли её душу или её память в тело девочки. Для того чтобы она свершила что-то очень нужное для этой силы. Теоретически, её жизнь это подтверждала, она была единственной женщиной-главой рода в истории рода Шосе, при том что была куча и маленькая тележка иных достойных претендентов.

Она защитила семью Императора в двенадцать лет в неравном бою с убийцами врагов нашей Империи, в семнадцать лет командовала армией и выгнала захватчиков с земель Империи, тогда было смутное время и в истории Ирис. Шосе отметилась как человек, который не дал уничтожить Империю как внешним, так и внутренним врагам. Каори и Изама решили, что моя вторая память — это не что иное как дар богов или силы, данные мне для того чтобы помочь Империи в трудные времена. И то, что я — Дэйчи, а не тот у которого позаимствовали память, нужную для решения проблем, которые, несомненно, встретятся на моем пути. Я не стал спорить с ними, ведь в этом мире, как не называй, есть магия или способности, которые за гранью понимания моего прошлого мира.

В школу меня повели бабушка, дедушка и мама. Оказывается, есть традиция, что в первый день родственники должны отвести своё чадо пешком до школы, для пустых это не обязательно, а вот для владеющих игнорирование этой традиции неприемлемо, даже если придется пройти несколько десятков километров. Мне повезло: от дома до школы было не больше пяти. Дойдя до школы, где мне предстоит учиться, я увидел сюрреалистичною картину: около входа были припаркованы десятки разномастных бронированных фургонов, на крышах которых были установлены пулемёты, а на некоторых были даже небольшие ракетные установки типа «земля-земля». Такие же я видел у деда на военной базе, но никак не ожидал увидеть их около школы. Множество детей проходили через арку входа в школу, по обеим сторонам арки стояли огромные, в закрытых бронежилетах, охранники, в руках они держали автоматические винтовки Эйко-2, что указывало на то, как Империя озабочена охраной своей будущей элиты.

Школа напоминала небольшой городок. Тут было несколько стадионов, с десяток кафе, здесь учились все, от младших классов, до выпускных. Разграничения были только в том, что ученики младших, средних и выпускных классов учились в разных зданиях, и администрация следила, чтобы между учениками различных возрастов не возникали конфликты. Передав меня классной руководительнице, которая попыталась строить глазки моему деду, родные ушли, и мне показалось что дед готов был убежать чтобы не видеть мою классную. Ну, что могу сказать, если в школе для пустых я выглядел гением, то здесь я был в лучшем случае середнячком, все девятнадцать одноклассников имели не только прекрасную подготовку по предметам, но имели еще и исключительную физическую форму, в чём я убедился на занятии, посвящённом физической подготовке.

Да, я был немного полноват, но в школе для пустых это никогда мне не мешало, а тут требования были выше в несколько раз. А самое забавное началось, когда учитель разбил нас на пары и начал проводить тренировочный спарринг между учениками. Каждый из учеников, как видно по их спаррингам друг с другом, не один год занимался различными боевыми искусствами и их мало волновали разбитые носы или губы. Я был в паре с огромной девочкой, и нет, она не была полной, она была мускулистой и для своего семилетнего возраста очень высокой с не по-женски огромными кулаками.

Возвратившись из школы с присланным забрать меня водителем на пикапе домой, я посмотрел на свой фингал под глазом и разбитую губу в зеркале и пошёл звонить деду, ну его нафиг, чтобы меня еще хоть раз избила какая-то девчонка! Нужно заниматься, и у меня есть на примете подходящий тренер.

Вот и начались мои изнуряющие тренировки. Дед оказался не только прекрасным тренером, но и хорошим репетитором по тем предметам, которые мне были плохо понятными, а это была история, в которой все остальные ученики были хороши.

Через неделю тренировок, отработки навыков и приемов рукопашного боя из прошлой жизни, я был готов к спаррингу на физкультуре. Меня опять поставили с той же дылдой, она улыбалась, предвкушая легкую победу. Каково же удивление было отражено на лице учителя, когда я двумя движениями уйдя от атаки уронил девчонку на землю, и усевшись на неё сверху зафиксировал и обездвижил ее, не нанеся никаких повреждений противнице. Я ликовал, не нанеся повреждений я победил, достойная победа.

Дэйчи Шосе станет лучшим во всем, чего бы мне это не стоило.

Глава 6

Дома у меня наладились отношения с Каори, я уже не скрывался и имел относительную свободу в поведении. Единственным камнем преткновения стало курево, Каори была против, но спасал меня дед, и когда мы с ним прогуливались по городу, он находил укромные уголки, где я мог спокойно скурить одну сигарету. Наши прогулки не были частыми, один или два раза в неделю, охрана пыталась нас сопровождать, но дед быстро им разъяснил, что он будет надежней пикапа со станковым пулеметом. Были забавные случаи при наших прогулках, когда я захотел в туалет мы зашли в какой-то наикрутейший ресторан и нас не хотели впускать.

Дед сказал, что мы закажем чай и немного посидим и назвал свое имя и фамилию, охранники побледнели и отошли от дверей. Зал ресторана был полон роскошно одетыми людьми разных возрастов, большинство было мужчинами, сидевшими с молодыми девушками. Когда я вернулся из туалета, зал был полупустым, более половины людей исчезло, а у стола, за которым чинно пил чай Изама, стояли три официантки и управляющий рестораном, ожидая хозяина ресторана, который появился к тому моменту, как мы допивали чай. Хозяин поблагодарил за то, что мы посетили его заведение, но чуть ли не со слезами на глазах просил предупреждать заранее о нашем визите и не платить за чай, ведь такому гостю он всегда рад и совесть не позволит ему брать деньги с Изамы.

На мой вопрос о причине такого поведения дед отмахнулся от меня, сказав что ушедшие люди были чиновниками и они увидев его почему-то вспомнили как много у них дел и что данное заведение им не по карману. А еще раз мы встретили богато одетого с охраной мужчину средних лет в пьяном состоянии. Увидев Изаму, он выпучил глаза, как будто увидел свою смерть, побледнел и, моментально протрезвев, пустился галопом в противоположную сторону улицы.

Дома, уже не скрывая кто я, у нас с Каори кипела работа в мастерской. На основе моих куцых знаний о достижениях мира моей прошлой жизни, Каори пыталась их приспособить в своих изделиях, делая проекты и записывая все знания и решения, которые отличались от решений этого мира. Забавно было что в мастерской она разговаривала со мной как с взрослым и равным ей человеком, однако стоило переступить порог выхода из мастерской как я становился её любимым сыночком, который не сильно отличался от других детей, всего лишь чуток умней и рассудительней чем другие первоклассники. Мы смогли вернуться к тому уровню доверия и нежности друг к другу какой был до того как дед раскрыл ей тайну обо мне. Нас очень заботило здоровье Изамы, так как, обсудив его действия, мы с мамой решили что у деда были серьёзные основания, чтобы начать раскрывать тайны рода наследнице. Дед сказал что он так решил чтобы Каори и я быстрее поняли что мы семья, и со здоровьем у него всё в порядке, а то что он начал стремительно стареть не удивительно, ему уже немало лет и молодеть он уже не будет.

Бабушка Этсуко не давала о себе забыть, она постоянно навещала нас, с ней приходили мои дяди и тети, которые пытались наладить отношения с Каори, а также со мной. Приглашения посетить клан были постоянными, Каори пока отказывалась посещать мероприятия, но это не могло длиться вечно и рано или поздно нам придется посетить клан с официальным визитом, в котором мама будет представлять род Шосе. Вопрос о том, сколько дней Эйко может находиться у нас дома стал неактуальным, Этсуко сказала что если Эйко захочет то сможет жить у нас сколько пожелает, но хотя бы один день в неделю она должна проводить в клане. Бабушка не то чтобы помирилась с Каори, но видя, что в отношении меня та не проявляет агрессии или грубости перестала сама проявлять к Каори ненависть, по крайней мере видимую.

Моя сестра в свои двенадцать лет стала красавицей, постепенно становясь безбашенной и избалованной кланом девицей. Она очень тепло относилась ко мне, ведь мы с ней раньше проводили немало времени за играми, но теперь её стали волновать немного другие вещи когда она осознала свою красоту. Постоянное фотографирование и их выкладывание в интернет, где у неё появилось немного поклонников, стало задвигать меня и Каори на второй план, Эйко перестала интересоваться проектами матери и оружием, которое она выпускала. Не скажу, что меня такое изменившиеся отношение сильно волновало, но я замечал печальное лицо матери когда Эйко начинала себя фотографировать или утыкалась в телефон, переписываясь в сети вместо общения с Каори. Я решил не противодействовать увлечению Эйко, а немного перенаправить его. Для этого я заручился поддержкой Каори и подошёл к фотографирующейся на фоне заката Эйко:

— Эйко, а оружие красивее тебя? — Спросил я у неё. По симпатичному личику сестры забегали морщинки, показывая, как идут мыслительные процессы в ее немного ветреной голове.

— Не думаю что оружие вообще красивое как люди, у оружия своя красота, а у людей — своя, — сказала Эйко.

— А давай объединим красоту оружия и твою красоту?─ услышав мои слова, на мордашке Эйко отразилось заинтересованность.

— Давай попробуем, — ответила она, не понимая как это реализовать.

Она не понимала, а я вот прекрасно понимал. Ну не было в этом мире такого чтобы красивые девушки позировали с оружием в руках, особенно с огнестрельным. С холодным оружием частенько показывали по телевизору тренировки или учебные бои на мечах, но у них была своеобразная смертельная красота. Я заранее подготовил одну из винтовок «Эйко», которая была чуть изменённой внешней копией Барретт 95. Я вместе с Каори покрасил ее в розовый цвет и подготовили школьную одежду Эйко, нашив на нее подсумки для патронов. Сестра скептически отнеслась к моей задумке, но всё же вынесла все тяготы переодевания и фотографирования с крупнокалиберной винтовкой.

На следующий день меня разбудил радостный визг моей сестры, а через минуту она ураганом внеслась в мою комнату, расцеловав меня и нечаянно ударив током. Мы взорвали интернет, десятки тысяч просмотров за ночь, тысячи новых подписчиков на аккаунт сестры. К обеду явился ошарашенный дед, он, как заведующий продажами винтовок, был в шоке от нескольких сотен заявок от гражданских, которые ему поступили за ночь на сайт, посвящённый продажам выпускаемого оружия моей матери, десятки звонков с просьбой продать им винтовку в странном цвете для оружия, розовом. Он думал, что это чья-то злая шутка. Вот так Эйко стала лицом оружия, выпускаемого родом Шосе, теперь она много внимания уделяла мастерской, маме и мне, и участвовала в изменениях и проектировании оружия, выступая, как и дед, моделью при демонстрации оружия возможным покупателям.

В школе было все хорошо, за исключением Амайи, той девочки, которую я победил во втором спарринге. Она как и я не смирилась с поражением и искала способ отыграться. И вот мы опять с ней схлестнулись в спарринге, она была хмурой и осторожной и уже не испытывала чувства превосходства. Первый удар я пропустил, не ожидая от нее удара ногой в голову, который был молниеносным. Чуть не потеряв сознание, я быстро сократил расстояние до Амайи, так как она могла атаковать меня из-за преимущества в росте. Я был в относительно безопасном расстоянии. Подбежав к ней и схватившись руками за рукава её спортивного костюма, я нанес ей удар головой в переносицу. После моего удара бой был закончен учителем из-за моей излишней, по его мнению, жестокости. После этого спарринга на лице Амайи при случайной встрече со мной сразу отражалась озлобленность и ненависть ко мне.

На следующем занятии по физической подготовке Амайя сама встала напротив меня, сказав этим что я буду её спарринг-партнёром. Она выглядела грозной и уверенной в том, что во что бы то ни стало победит меня. На её лице еще были заметны синяки под глазами от моего удара в переносицу, учитель попытался возразить такому положению вещей, понимая, что мы с ней будем опять излишне жестоко проводить спарринг, но было уже поздно, мы начали бой. После пропущенного удара в пах инициатива была на стороне Амайи, единственное, что я смог сделать перед потерей сознания от удара коленом по голове — это прошипеть что она сука, причем я это сказал на русском.

Кабинет директрисы младшей школы был обставлен довольно аскетично. Стол, кресло, шесть стульев. Наших родных вызвали в школу после нашего спарринга озабоченным учителем по физической подготовке, с моей стороны пришел дед и Каори, со стороны Амайи её отец Толуман, здоровенный мужик ростом далеко за два метра, кулаки которого внушали трепетный страх. Он сидел и улыбаясь слушал рассказ о том, как его дочь избивает мальчика, который поставил ударом головы в прошлый спарринг два синяка под глазами Амайи. Каори же нахмурилась, ей не нравилась данная жестокость в спаррингах, а вот Изама радостно улыбался и, взмахом руки остановив рассказ учителя и игнорируя директрису и учителя, обратился к Толуману:

— А ты, Толуман, переживал что дочь в тебя пошла, а не в мать и ей будет сложно найти жениха. Заметь, это Дэйчи её выбрал, — улыбался Изама, подмигивая мне.

— Нет, мы конечно потом официально пошлем сватов, ну а пока можно считать, что мой внук решил проверить на прочность твою дочь. И еще, меня расстраивает тот факт, что один из членов прославленного клана Идако, известного несравненными бойцами в ближнем бою, не может размазать моего внука тонким слоем по полу, так что не жди сватов в скором времени, мы еще посмотрим. А то как-то слабовата она для Дэйчи в качестве жены.

Я смотрел ошалелыми глазами на деда и думал какие травки он добавляет себе в чай. В это время Толуман расхохотался, а Амайя, услышав что она слабовата, сперва насупилась, а когда услышала что может стать моей невестой угрожающе уставилась на меня и взгляд ее словно говорил: «тебе конец».

— Изама, то, что твой внук еще не со сломанными костями это всего лишь случайность, но я понял тебя и Амайя начнет усиленно заниматься чтобы таких оплошностей больше не случалось. Ты только сватов придержи на пять лет и там уже посмотрим, кто для кого слабоват, — произнес улыбаясь отец Амайи, после чего встал и взяв за руку дочь вышел из кабинета не обращая внимания на возражения директрисы.

— Ну что, думаю тема конфликта на ближайшие пять лет исчерпана и таких спаррингов не будет. Я переговорю с Дэйчи насчёт правил спарринга, — сказал дед, смотря как закрылась дверь за Толуманом.

— Да, конечно, более задерживать вас не буду, — произнесла директриса, видя что дальнейший разговор без другой стороны конфликта бесполезен.

Выйдя из кабинета, мы с дедом и мамой решили пройтись пешком до дома. Пока шли, дед рассказал что Толуман занял место командующего учебным центром после него, так же он отметил что все члены клана Идако традиционно очень сильные физики. Мне повезло что девочка, как и я, еще не вошла в силу, а не то после контактного боя от меня бы остались только маленькие кусочки. Обычно у членов клана Идако с силой Физика рождаются только мальчики, девочки — очень редко, да и вообще сильный Физик — девушка это как проклятье. Огромный рост и неимоверная сила становятся проблемой для счастливого брака, редко сильные Физики берут в жёны таких Владеющих девушек, так как они не отличаются красотой. А вот обычно становятся их мужьями выбранные и, можно сказать, купленные кланом. Мужчины со слабеньким даром физика, которые иногда даже брачную ночь не переживают, так как при сильных эмоциях Владеющий не всегда может контролировать свою силу.

Словами о женитьбе дед напомнил, что Амайя может внезапно проявить свою силу и мне нужно быть с ней настороже, но если она будет слабым физиком то дед не против наших спаррингов. Каори вмешалась в разговор, сказав, что члены клана Идако всегда были достойными людьми, и мне стоило бы погасить конфликт и подружиться с девочкой. Амайе возможно и так будет несладко в связи с отсутствием какого-либо внимания со стороны противоположного пола после того как проявит себя её сила.

Разговор с дедом и мамой натолкнул меня на мысль что дар — это не благословление богов, а своеобразное проклятие, которое может испортить жизнь, ведь сестра до сих пор может нечаянно ударить током, а значит Физик может нечаянно сломать кости даже при рукопожатии. И не стоит забывать что количество разновидностей владеющих в школе огромно и конфликтовать с владеющими пока что не стоит, ведь я даже не представляю какая сила будет у меня самого.

На следующий день я смог более-менее поговорить с Амайей, хотя она сама подошла и извинилась за излишнюю жестокость и тот подлый удар в крайнем бое. Почему в крайнем? Да потому что она попросила меня стать её постоянным партнером, если я конечно не побоюсь внезапного пробуждения её силы. Я хотел отказаться, но увидев её выражение лица, которое показывало что она и не рассчитывает на мое согласие, я с лживой радостью согласился. Но только чтобы спарринги проходили как и у других детей, которые больше старались научиться друг у друга, чем побыстрее набить друг другу лицо, как ранее мы с Амайей.

Вообще в школе было интересно, разве что меня немного нервировали расфуфыренные учительницы в своих нарядах, которые они, я не удивлюсь, наверняка приобретают в секс-шопах. Империя Кионэ очень внимательно относилось к тому, в каких условиях обучаются ученики, и по коридорам и на занятиях частенько можно было заметить проверяющих в военной форме. Большинство владеющих, как я узнал, обычно работают военными или в около военной сфере, но и в остальных сферах экономики так же главные места забирают Владеющие, ну а от их лица большинством предприятий в стране управляют пустые. Военная сила стран оценивается не количеством армии, а тем, сколько высокоранговых Владеющих может выставить для войны та или иная страна. Это всё нам объясняли на уроках истории и географии. Математика и физика, которые мне преподавались, не сильно отличались от предметов из прошлого мира, да и какое может быть различие в самом начале основ этих базовых предметов.

После окончание уроков меня ждал сюрприз. Меня забирала бабушка Этсуко, которая договорилась с Каори чтобы я хоть один вечер и ночь провел с бабушкой в клане. Удивила меня и подготовка бабушки: она продемонстрировала на телефоне видео, где улыбающаяся мама под шутки Этсуко разрешала мне поехать с бабушкой и погостить в клане, после просмотра я позвонил маме и деду и только после этого поехал в гости.

Приехав в огромный особняк, который находился за городом на внушительном удалении, мы с Этсуко направились на тренировочную площадку, где должна была тренироваться Эйко. Я впервые увидел как тренируется Эйко, пускает в десяток манекенов, находящихся от нее в сотне метров, ветвистые молнии, поражая одной от пяти до семи истуканов за один раз. Бабушка, покачав головой и сказав, что это не очень хороший результат, пустила небольшую молнию длиной, как мне показалось, чуть меньше метра, которая поочередно поразила все десять манекенов, от чего они загорелись.

После небольшой демонстрации, которую провела бабушка, мы пошли пить чай, где меня, как я понимаю, впервые представили главе клана бабушки Этсуко. Чоррун был очень дряхлым старичком и приходился дедом моей бабушке, а мне был, соответственно, аж прапрадедом. Чоррун, прищурившись, посмотрел на меня и констатировал что я не пустой, после чего ушел по своим делам, даже не поздоровавшись. Когда глава клана удалился, начали приходить множество других родственников, которые были довольно дружелюбными ко мне.

Вообще у меня сложилось впечатление, что меня привезли только для того, чтобы показать главе. На следующий день, возвратившись домой я уточнил этот вопрос у Изамы и тот подтвердил мои подозрения. Чоррун может чувствовать тех, кто станет наделенным даром создавать и управлять электричеством, и его способность является одной из главных причин процветания его клана. Значит, не светит мне быть владеющим молнией, и пока неизвестно какая у меня будет сила, уже прошло два месяца из тех шести, когда должна показать себя сила.

Глава 7

Перепады настроения начались внезапно, во время ужина накатила такая злость, что я не выдержал и метнул свою чашку в стену, но меня сразу отпустило. Посмотрев на замершую Каори, которая не ожидала от меня подобного, я спросил:

— Что со мной мама, откуда такая злость? — Мои руки дрожали, ведь в голове, когда я метнул чашку, пронеслась мысль что было бы неплохо метнуть и в Каори что-нибудь, да потяжелее. Каори подошла ко мне, села рядом, заглянула в глаза и осторожно обняла меня, поглаживая по голове.

— Всё хорошо, успокойся, так бывает, ты не виноват, — голос мамы меня успокаивал, чашка с лапшой так и осталась лежать на полу.

— Скоро твоя сила проявит себя, ты будешь очень силен, но тебе надо контролировать себя. Сейчас я позвоню Изаме, он в отличие от меня проходил через подобное и сможет помочь тебе справиться. — Каори успокаивающе гладила меня, а я чувствовал отголоски той беспричинной злости. Изама приехал очень быстро, и только когда он зашел в трапезную, Каори отпустила меня. Всё это время до приезда деда я просидел на её коленях, и она меня успокаивала, говоря всякие глупости, которые говорят детям.

Всё оказалось и просто и одновременно сложно: чем сильнее дар, тем нестабильней будущий владеющий эмоционально. Да, такое редкость, но всё же случается, и если перспективных детей с младенчества учат техникам чтобы удерживать себя в душевном равновесии, то со мной никто таких занятий по изучению техник не проводил, так как я просто не мог быть настолько сильным владеющим. Изама смотрел на меня, как будто впервые видел, и мне его взгляд не нравился. Так смотрело командование в моей прошлой жизни на тех, кого отправляли на верную смерть.

Школа была отменена, как оказалось, об эмоциональных взрывах родители были обязаны сообщать администрации, ведь при таких взрывах может проявить себя сила, и тогда возможны жертвы среди учеников. Весь следующий день я провёл в медитациях под присмотром деда, он следил за моим общим состоянием. Я не пытался нащупать или почувствовать свою силу, так как Изама мне сказал что это бесполезно и даже опасно для владеющего, ведь сила должна сама себя проявить. А вот если вмешаться то может получиться что-то подобное взрыву и я могу начать терять самоконтроль.

В давние времена вмешательством в обычный процесс проявления силы пытались сделать идеальных владеющих, некоторые эксперименты были успешными, после чего некоторые страны внезапно усиливались и шли войной на соседние. Но проблема была в том, что такие владеющие были эмоционально нестабильны на протяжении всей своей короткой жизни. В порыве гнева они заливали города кровью, и такие эксперименты были приостановлены, но не прекращены.

Также дед мне рассказал про градацию владеющих по силе, всё было очень запутанно, сложно было сделать единую систему для всех видов владеющих. У детей для обозначения уровня силы, а также мастерства в использовании её имеются ранги «кю», чем ниже номер «кю» тем выше уровень достижений, высшим уровнем достижений по этой классификации является первый «кю». Выше «кю» уже идут степени «дан». Количество степеней «кю» различаются у каждого вида владеющих, например у владеющих молниями их восемь, в то время как у кукловодов всего три, а у физиков — двенадцать. Это обусловлено различиями в силах этих видов, а вот «даны» — взрослые степени силы и мастерства, идут уже по двенадцатиранговой системе.

Также, чтобы получить начальный уровень взрослого мастерства использования своей силы, нужно чтобы комиссия из шести владеющих твоей силы подтвердила переход из детской системы во взрослую, и это происходит вне зависимости от возраста. Огромное количество владеющих живут с присвоенным им детским рангом, это происходит по различным причинам, но основная — эти владеющие достигли своего потолка по уровню владения силой. Самым высоким рангом считается двенадцатый ранг «дана», их называют живым воплощением силы, если клан или род имеет в своих членах такого владеющего, то он автоматически становится под особое внимание самого Императора. Все спецслужбы государств пытаются переманить таких владеющих на свою сторону. Так как такой владеющий сравним в зависимости от вида силы с целой армией, его пытаются переманить, а в случае неудачи — уничтожить такую угрозу.

Каори владела пятым «даном» как психокинетик, таких владеющих на всю Империю было не больше пяти сотен, но за прошедшие три года она переросла свой «дан», и дед считает, что она достойна седьмого «дана». Владеющих седьмого дана около полусотни во всей Империи. На данный момент известен только один мастер двенадцатого «дана», Императрица Хаона, она всего лишь полгода назад получила этот «дан», тем самым подтвердив звание самого сильного психокинетика в Империи и упрочив военную мощь Империи.

Дед Изама оказался одним из сильнейших физиков в Империи: имея сравнительно небольшой восьмой «дан» как физик был страшно неудобным противником, так как был двухталантным и имел первый «дан» психокинетика. Как сказал дед, с его опытом боевых действий по всей планете он не раз унижал и избивал владеющих различными видами сил десятого «дана», и всего лишь раз ему не повезло встретить в бою владеющего двенадцатого «дана». Больше мы не разговаривали до вечера.

Вечером нас посетили неожиданные гости. Бабушка Этсуко была частым гостем, а вот посещение нашего дома самим главой клана, прадедушкой Чорруном, было полной неожиданностью для меня и Каори, но не для Изамы.

— Приветствую тебя, Чоррун, много времени утекло с последней нашей встречи, — улыбаясь поприветствовал Изама главу клана не соблюдая традиционные поклоны, что используют когда встречаются главы кланов или родов, демонстрируя тем неуважение к прапрадеду. Чоррун как будто не заметил этого, на его лице появилась искренняя улыбка.

— Много утекло времени, это да, но я надеюсь что старые обиды сегодня не помешают нам как родственникам поговорить и попить чаю, и не придется нам с тобой продолжать тот неоконченный бой, который изначально был бессмысленным. — Чоррун прошёл к столу и сел, ожидая, когда ему нальют чая и всем своим видом показывая что ему безразлично то, что его визит воспринят не очень-то и радостно. Этсуко стояла бледной как соляной столб, видать, боялась, что тот бой может сегодня возобновиться.

— Ну, если по-родственному попить чайку то это всегда можно, — улыбаясь, сказал Изама и сел напротив прапрадеда.

Они несколько часов пили чай, попросив всех удалиться, так как у них будет разговор, не предназначенный для всех остальных. Когда они закончили и прапрадед уже садился в машину с Этсуко, Чоррун обвёл взглядом провожающий его род Шосе.

— Клан никогда не забудет свои родственные связи с вашим родом, и вы всегда можете рассчитывать на нашу безвозмездную помощь, — он обращался ко всем и старался не смотреть на Изаму в этот момент.

Утром следующего дня произошло проявление моей силы, я на завтраке схватив чашку просто раздавил её. Что тут началось, дед чуть ли не прыгал от счастья, что его внук — обладающий родственной силой, и он сможет меня обучать техникам, которыми сам обладает. Каори же просто радовалась, я предполагаю, что её радовал просто тот факт, что я владеющий. Эйко, приехавшая от бабушки Этсуко, тоже обрадовалась, хоть, как она призналась, и мечтала, чтобы я, так же как и она, был владеющим молний.

Вызванная комиссия, в которую входил и дед Изама, долго рассматривала меня, просила поднимать привезенные грузы, что-то рассчитывая по каким-то формулам, они даже спорили между собой. Дед молчал и глупо улыбался каждый раз, видя моё удивленное лицо, когда я поднимал камень или гантели весом превышающие мой собственный, не чувствуя веса того, что находилось у меня в руках.

Я же был счастлив, каждое движение было легким, в эйфории я даже не сразу заметил хмурого взгляда Каори. Комиссия после получасового заседания торжественно постановила присудить мне пятый «кю», и пока дед радовался и обнимал Каори ко мне подошел сгорбленный седой старичок из комиссии и поведал, что с сегодняшнего дня моя жизнь изменится.

Мне нельзя касаться или обнимать других людей, не обладающих даром физика ниже моего уровня до тех пор, пока я не сдам экзамен на полный контроль своей силы, что для тех, чей начальный уровень выше восьмого «кю» очень сложно. Также он передал мне коробочку со значками кулака, что обозначали, что я владеющий, а также физик, который пока что не может контролировать свою силу полностью, теперь я обязан везде ходить с этим значком на одежде, чтобы никому не навредить.

После этого я не ходил в школу две недели. Раньше я представлял, что владеющим жить хорошо и просто. Оказалось что все не так уж и радостно: я сломал в доме почти все двери, ем только из железных чашек и палочками, напоминающими больше спицы, чем палочки для еды. Каори и Эйко не изменили ко мне отношения, но стали следить за тем, чтобы я, забывшись, не притронулся к ним, и не приближались ко мне ближе чем на полтора метра. Разговаривая с сестрой, я узнал, что всё у меня не так уж и плохо по сравнению с ней. Когда у неё проявилась сила молний она всех била током и её очень часто запирали в металлическую клетку, подвешенную над землей, пока она не смогла себя контролировать. И ей еще повезло, что бабушка Этсуко была рядом постоянно и помогла сдать экзамен по контролю своей силы в рекордные полтора года, как раз в тот момент, когда я попал в Дэйчи. Ей так же как и мне было одиноко, но если она справилась с третьим «кю» то я со своим всего лишь пятым «кю» справлюсь быстрее. Единственным человеком, с кем я мог контактировать, не боясь навредить, был Изама, который стал моим тренером теперь не как мастер боевых искусств, а как один из лучших и искусно владеющий своим даром физик, который годами готовил лучших из лучших физиков в армии.

Не буду сильно хвалить деда, но про его техники написано несколько книг, как им самим, так и его учениками. Эти книги принес сам дед, чтобы я начал изучать самостоятельно на что способен физик, как в группе, так и в одиночку. Для ознакомления, так как чтобы даже начинать тренироваться по данным методикам, надо обладать уже взрослым, как минимум третьим «даном». Мои же тренировки заключались в поднятии тяжестей, многочасовом беге и, что самое смешное, в шитье. Вышивка помогала развить мелкую моторику и соизмерять силу, занятия на точность и соизмерение силы были самыми сложными и выматывающими, я каждый вечер чистил вареные яйца под надзором деда и должен был не раздавить ни одного, что я смог сделать только через двенадцать дней после проявления силы. После чего мне, наконец, было разрешено идти в школу.

Ну, как сказать «идти», меня отвели, всего обклеенного значками, прямо до двери в класс, еще бы ленточку нацепили «не подходи, убьёт». Из двадцати учеников присутствовало всего лишь трое, один огневик с глухой повязкой на глазах, обвешенный ленточками огненного цвета с небольшим огнетушителем, который лежал на парте. Девочка, которую я еще не видел ни разу, но по черным лентам и значкам было понятно, что она пустотник. В углу с такими же как у меня значками физика сидела Амайя. Увидев меня и мои знаки физика она оживилась и подскочив ко мне еле остановилась, не решаясь прикоснуться. Затем посмотрела умоляющими глазами и спросила:

— Дэйчи, а какой у тебя «кю»? — В её взгляде читалась такая безграничная детская надежда того, что со мной можно будет общаться, позабыв о тех ограничениях, что наложила на нас дарованная сила.

— Пятый, — я прекрасно знал, что у меня очень высокое начальное «кю».

— Жаль, — на детское личико Амайи наползла вселенская печаль, а в глазах мелькнули зарождающиеся слёзы. Отойдя от меня и сев за парту, она шёпотом произнесла, — У меня второй «кю».

Как такое возможно⁈ Как мне говорил дед мой начальный «кю» уникален, у него самого был седьмой из двенадцати. Многие считают, что чем ближе к первому «дану» изначальная «кю», тем выше вероятность достижения этого владеющего десятого и выше «дана», что превращает таких владеющих в настоящих монстров, способных противостоять в одиночку десяткам владеющих рангами ниже. Амайя, что за монстр может из тебя получится с таким изначальным «кю»? Физикам очень сложно дозировать свою силу, влияние силы больше всего отражается на физиках в огромном росте и увеличенной мышечной массе, к тому же при испытывании сильных эмоций легко переборщить со своей силой. Как говорил дед, почти всегда физики, достигшие десятого «дана», как правило одиноки, и это он говорил о мужчинах, женщина физик высокого «дана» обречена на одиночество.

Занятия в школе остались практически неизменны, за исключением физической подготовки: мы теперь занимались контролем своих способностей. И да, как два физика мы с Амайей были вдвоём в небольшом зале, предназначенном для физиков, остальных двух учеников развели в другие, подготовленные под их способности залы. Огневика повел один из охранников школы, обвешанный огнетушителями, так как огневик из-за повязки ничего не видел.

С Амайей я больше не разговаривал, наблюдая за её тренировками и тем, как она поднимала штанги. Я ужасался той пропасти в силе, что была между нами, и вид семилетней девочки, поднимающей стокилограммовую штангу, был сюрреалистичен. Я был намного слабее неё. В то время как я поднимал гантелю в десять килограмм она занималась с двадцати пяти килограммовыми, бег на беговых дорожках тоже показал, что я гораздо медленнее и далеко не так вынослив как Амайя.

Когда окончились занятия, за мной приехал дед, а за Амайей — отец, Толуман. Когда мы с Амайей вышли из класса мой дед и её отец беседовали, увидев нас, они синхронно улыбнулись.

— Вот видишь, как они мило смотрятся вместе, — улыбаясь, сказал Толуман, — Не передумал слать сватов? А то мы тут с женой подумали, что нам уже пора искать достойного жениха для дочери.

— А я вот задумался над тем, что ты, возможно, был прав. Мой внук и правда слабоват для твоей дочери, — сказал хмурый Изама, понимая, что разница в три «кю» может вылиться в разницу в несколько «данов» когда владеющий сможет достичь потолка. И Амайя будет развивать свой дар, хочет она этого или нет, так как в перспективе может достичь как минимум десятого «дана», что уже сделает её одной из сильнейших физиков в Империи. У меня же также была возможность достичь десятого «дана», но эта возможность была призрачна, а вот у Амайи — выполнима и намного реальней.

— Изама Шосе, все же подумайте о моём предложении, — с глубоким поклоном проговорил Толуман, — Вы как никто иной можете понять, в какое затруднительное положение попала наша семья.

— Когда придет время, принимать решение буду уж точно не я, — ответил Изама, также глубоко склонившись перед Толуманом в традиционном поклоне глав родов или кланов.

На этом их диалог был закончен и мы с дедом пошли домой, у самого входа в дом дед склонился надо мной и произнес:

— Хороший у меня внук растет, — проговорил он, взлохматив мои волосы своей морщинистой рукой. Он не стал заходить в дом, а направился пешком по улице в сторону своего дома, который находился на другом конце города.

Ночью нам сообщили по телефону, что деда увезли из его дома в военный госпиталь, сейчас он находится в реанимации. Когда мы прибыли в госпиталь врачи сообщили нам, что у Изамы отказывает сердце и печень, он находится без сознания уже несколько часов и они рекомендуют отключить моего деда от систем жизнеобеспечения, так как по их данным мозг уже мертв. Каори еле стояла, она просто не могла поверить, что такой сильный физик как дед может вот так просто умереть как обычный пустой.

Только когда прибыл генерал, которого Каори лично знала, она смогла поверить, что дед уже как десять лет был смертельно болен, и в связи с многочисленными ранениями, полученными во множестве секретных спецопераций, не мог себя исцелить с помощью регенерации, присущей физикам. Как говорил генерал, Изама держался последнее время только на наркосодержащих обезболивающих и, зная, что ему уже ничего не поможет, скрывал от нас что дни его сочтены.

Глава 8

Смерть деда подкосила Каори, до самых похорон она была в подавленном состоянии и практически не разговаривала ни с кем. Я пытался её поддержать в этот тяжелый для всей нашей семьи момент, но мне мешал запрет на то, чтобы кого-то касаться, который так и не был с меня снят. Поддерживала морально маму Эйко. хотя она и сама еле сдерживала слёзы, которые постоянно норовили сорваться с её карих глаз.

Всю подготовку похорон взяла на себя Империя, а именно — военные, которые понимая всю тяжесть утраты для семьи, старались не беспокоить Каори своими визитами. Они организовали временный штаб около входа во двор нашего дома, выставили охранников по периметру снаружи, проверяя всех, кто хотел пройти в дом и выразить соболезнования. А таких было много, множество чиновников, военных, различных глав родов и кланов желали встретиться с Каори как с главой рода, но их культурно заворачивали перед входом дежурные охранники, объясняя, что сейчас у семьи горе и им надо немного оправиться после такого удара.

По телевизору в новостях сообщили, что страна потеряла одного из лучших защитников границ и независимости Империи, чьи заслуги перед Империей огромны. Император, к его глубокому сожалению, не сможет посетить церемонию прощания с усопшим, так как находится с дипломатическим визитом в Империи Идзин на подписании договора о ненападении.

В новостях говорили о многом, но ни разу не упомянули за какие такие заслуги перед Империей Изама заслужил такое внимание. Да, он был руководителем центром подготовки, но таких центров в Империи было около десятка, не было никаких рассказов о жизни Изамы Шосе до того как он стал руководителем центра подготовки кроме того что он окончил военное училище. Видя такие несостыковки и явное недоговаривание я обратился к интернету и на одном из сайтов газеты, спонсируемой не очень-то дружелюбно настроенной к нашей Империи Федерацией Гатсен, нашёл интересную статью, посвящённую смерти Изамы Шосе.

Если выбросить всю воду, которой была заполнена статья, выходило, что дед выполнял задания по устранению лиц, которые могли навредить жителям Империи или предали родину и сбежали в другие страны. Например, в Федерации уверены что именно дед уничтожил организацию борцов за свободу народа Империи Кионэ от гнета кровавой Императорской семьи. Об организации, о которой была речь, я посмотрел уже на другом сайте, и да, такая организация перестала существовать тридцать лет назад, так как была проведена официальная операция по уничтожению членов данной организации по приказу Императрицы Хаоны.

Дело в том, что борцы с Императорской семьей чтобы освободить народ от их гнёта, ничего лучше не придумали как в день бракосочетания юной Императрицы и только что ставшего Императором Кайроса отравить ядом замедленного действия водозабор, что снабжал два района столицы водой. Пострадало несколько десятков тысяч жителей столицы, сотни погибших, в основном это были дети и беременные женщины. Борцы за свободу тогда много что говорили, но как-то замалчивалось то, что Императорская семья не могла пострадать от такого теракта, и направлен он был на то, чтобы в стране начались волнения. В один из дней, когда проводилось собрание членов организации, в здание, где проводилось собрание, проник человек в военной форме Империи Кионэ.

В здании находилось три сотни владеющих и пять сотен богатых пустых, что спонсировали эту организацию. Выживших не было, их тела были разорваны и все улики указывали на то, что все члены организации были убиты одним владеющим физиком, против которого оказались бессильны три сотни владеющих различных видов сил, которые пытались противодействовать этому физику.

Этот день СМИ назвали пришествием багрового мародера, так как с убитых были сняты все ценности, а камеры наблюдения сняли, как от здания удалялся человек весь покрытый кровью, от чего его одежда приобрела багровый цвет.

И это лишь первый случай, когда был замечен мародёр, на протяжении следующих двадцати шести лет по всей планете он отметился в уничтожении террористов и предателей Империи. Отличительными чертами было то, что операция по уничтожению проводилась одним человеком и убитые были разорваны на куски, также с тел убитых пропадали все ценности. Один из самых последних случаев был освобождением заложников мародером в одном из городов, что находится на окраине Империи.

Вот после этого журналисты других стран и смогли предположительно вычислить личность мародера сопоставив телосложение, характер движений и предположительный возраст. Изама Шосе подходил по всем параметрам, а самое главное — характер того как были убиты террористы захватившие заложников указывало на то, что багровым мародером является мой дед.

Церемония прощания с усопшим прошла на одном из кладбищ столицы Као, через два дня после смерти деда. В связи с тем, что церемонию посетила Императрица Хаона, всё кладбище оцепили военные, пропуская только близких родственников и генералитет, так что нормально попрощаться смогли только около тридцати человек. Остальные могли подойти к могиле только после завершения церемонии прощания, и только когда Императрица уехала. Вообще было странно смотреть на самого сильного психокинетика страны в белоснежной юкате, без каких-либо украшений и макияжа, которая поклонилась могиле деда, а также Каори в знак скорби. Она не произнесла ни единого слова и по окончанию похорон удалилась тихо, как простая смертная. Не было десятка вертолётов в воздухе или сопровождающих её машину танков, да меня в школу возили с большей охраной, но в то же время я сомневаюсь, что кто-то смог бы навредить Императрице. Вся церемония заключалась в погружении в могилу тела деда, облаченного в военную форму и укрытого красным флагом Империи Кионэ, на который были прикреплены десятки наград деда.

После похорон ничего не сказав мне с Эйко, Каори заперлась в мастерской и всю ночь творила. Из мастерской доносилось рыдание матери и звуки ударов металла о металл. Наутро она вышла вся бледная, с темными кругами вокруг глаз, и, заперев мастерскую, ушла спать. Только через четыре ночи она закончила свой труд, молча продемонстрировав мне и Эйко черный кинжал, который был сразу убран в сейф, находившийся в мастерской. Так же она объявила, что мы переезжаем жить в поместье деда.

Приехав в поместье я сразу заглянул в комнату, где мы с дедом пили чай. На столе лежали два письма, подписанных рукой деда, и пачка сигарет с зажигалкой, спаренной с небольшим ножичком. Спрятав в карман зажигалку, я взял в руки письма, одно адресовалось мне и Каори, второе — Эйко. Найдя Каори занимающейся уборкой, я передал ей письма. Адресованное мне с ней она сразу спрятала. Позвав Эйко, она передала ей письмо от деда, та быстро его открыла и, пробежавшись глазами по неровным строкам письма, неверяще еще раз прочитала его. Смяв письмо и кинув его в угол она достала телефон, позвонила Этсуко и попросила забрать её. По её лицу текли слёзы, она подошла к Каори и обняла её.

— Не ему решать, что мне делать, мама, — шепотом произнесла сестра, уткнувшись лицом в грудь Каори. — Я побуду пару дней у бабушки, мне очень тяжело, не хочу делать тебе еще хуже.

Когда Эйко уехала, я развернул смятое письмо, в котором было всего пару строк, написанных уже слабеющей рукой Изамы. В письме говорилось о том, что Изама как глава рода разрешает Эйко перейти в клан Райдзин до её совершеннолетия.

Вечером Каори после ужина передала мне открытое письмо от деда, в нём тоже было всего лишь пару строк.

— Прошу вас не винить меня за то, что я совершил за свою жизнь и будьте осторожны, многие после моей смерти захотят отомстить мне, навредив вам. Я всё делал на благо Империи и рода Шосе в частности. Каори, помни, все тайны членов рода обязан знать только глава рода Шосе, не допускай Дэйчи в хранилище дневников и летописей членов рода. Дэйчи, будь достойным сыном моей дочери и примерным членом рода. — На этих строках письмо обрывалось.

Жизнь потихоньку налаживалась, мы перевезли все свои вещи в дом деда, Каори строила на территории особняка новую мастерскую, не скупясь на траты. Эйко приехала к нам только через неделю, сказав, что она не хочет и думать о том, чтобы сменить род на клан, по крайней мере, сейчас. Я ходил в школу, в классе кроме меня все так же было три человека. Как мне объяснила Амайя, многие ученики до сдачи экзамена по контролю своей силы предпочитают обучаться на дому.

С Амайей я проводил много времени не только в школе. Толуман договорился с Каори о том, чтобы мы тренировались с его дочерью вместе, а также он берет на себя обязанность обучать меня тому, как контролировать и использовать свою силу. У мамы не было причины чтобы отказать Толуману так как для меня всё равно надо было искать учителя. В нашей семье не было физиков, а от предложения Чорруна помочь с поиском лучшего учителя для меня она отказалась, не хотела быть чем-то обязанной клану.

Тренировки и обучение проходили после школы на военной базе, Толуман в связи со своей занятостью поручал наше с Амайей обучение одному из инструкторов. В первый день, когда меня привезла на тренировку Каори, возле машины собралось около пятнадцати высокоранговых физиков, они обступили Каори и просили разрешить чтобы именно они поочередно обучали внука Изамы, так как для них это будет честью — обучать внука своего учителя, которому они безмерно благодарны.

Каори даже немного опешила от такого напора, но появившийся Толуман быстро разъяснил инструкторам, что мной будут заниматься только те, кто будет свободен от основных обязанностей. Но всё же Толуман попросил мою маму одобрить кандидатуры инструкторов, так как этого требует законодательство Империи, без согласия Каори они не имеют права вмешиваться в моё обучение.

Было смешно смотреть как здоровенные мужики в форме выстроились в очередь, держа в руках свидетельства, подтверждающие их «дан» и другие рекомендательные документы, и как просящим тоном они объясняют почему именно они достойны того, чтобы обучать меня. Письменное разрешение получили все инструкторы, и после этого начался мой личный ад.

Меня тренировали наравне с Амайей, «кю» которой был второй, и я просто из последних сил пытался угнаться за ней. Хотя стоит признать, что после всего лишь недели тренировок я уже более-менее мог контролировать свою силу не боясь сломать или раздавить то, что оказывалось у меня в руках. Как говорил Толуман, только подготовив свое тело физик сможет контролировать свою силу. С самого начала тренировок меня постоянно преследовал голод, я ел очень много, до неприличия много, к счастью в рюкзаке всегда лежало что-нибудь поесть.

Жизнь наладилась, но было одно «но» — мне страшно хотелось курить. Не смотря на то, что попав в тело ребенка я не курил у меня осталась психологическая потребность. В последнее время из-за пробуждения силы и тренировок я постоянно находился в стрессовом состоянии, меня мучили воспоминания о прошлой жизни. И пусть о том, как умер я не жалел воспоминания не оставляли меня. Я уже давно подумывал достать где-нибудь сигареты, вот только в магазин я сам сходить не мог из-за возраста, а спросить сигарету у взрослых бесполезно. Но курить то хочется. Вот я и бреду по окраине столицы в поисках кого-нибудь, кто мне купит пачку сигарет.

На первое время хватит, а дальше, пожалуй, обойдусь.

Недалеко от особняка деда начинались так называемые «трущобы», хотя я по опыту прошлой жизни назвал бы это просто «бедным районом». Уже наступил поздний вечер, и так как Каори была уверена, что я сплю я смог выбраться из дома незамеченным. Нас всё также охраняли пикап с пулемётом и дежурная группа в фургоне, но так как еще не успели установить новую систему наблюдения я смог выбраться не побеспокоив охрану. Наступила глубокая ночь когда я уже отчаявшись найти способ купить сигарет и не найдя ни одного подходящего человека возвращался домой. Подойдя к месту где стоит охрана, я на удивление не услышал ни одного звука, была тишина, которой просто не могло быть в фургоне, в котором скучают шесть взрослых мужиков.

Осторожно подкравшись к фургону, я увидел через окно двери как с затуманенными глазами не шевелясь, сидели мужики, сжимая в своих руках оружие. Я пронаблюдал за ними пару минут, но они так и не шевельнулись и о том, что они живы, указывало только моргание их глаз. Они были такими неестественными и пугающими, что я аккуратно перелез через забор, стараясь остаться незамеченным.

Пробравшись в спальню Каори, я разбудил мать и, не дав ей сказать и слова, поведал, что с охраной что-то не то. Услышав, что нам может грозить опасность, в воздух взмыли четыре небольших сюрикена, которые постоянно лежали на тумбочке в спальне Каори. Позвонив в полицию и Этсуко, Каори объяснила что охрана, возможно, стала марионетками, и приготовилась к бою, но ничего не происходило. Когда приехали тяжеловооруженные полицейские, они аккуратно начали подходить к фургону, прикрываясь тяжелеными штурмовыми щитами. Из фургона выскочила охрана и начала стрелять в полицейских, стреляли они беспорядочно и не смогли никого ранить. После того, охранники открыли огонь каждый из них начал поочередно падать на землю, хотя полицейские не стреляли в ответ. Когда последний охранник упал на землю, всех их связали и погрузили в подъехавшую «скорую помощь».

Обследовав двор и дом, полиция выставила охрану и вызвала подкрепление для того, чтобы прочесать окрестности в поисках кукловода либо других марионеток. К нам подошел полицейский в звании майора со знаком, показывающим, что он кукловод, попросил налить ему чаю и составить ему компанию. Когда чай был разлит по чашкам, а в комнате остались только мы трое, полицейский, сделав глоток чая, произнес:

— Госпожа Каори Шосе, не могли бы мы поговорить наедине? Я считаю, что юному господину Дэйчи не стоит присутствовать при нашем разговоре, — полицейский улыбнулся мне.

— Не стоит беспокоиться, господин майор, прошу говорить при моем сыне так, будто мы с вами наедине, — сказала Каори тоном, который не терпит возражений.

— Как пожелаете. Дело в том, что на вас было совершено нападение с помощью не очень сильного кукловода, либо он недавно прибыл в столицу и просто не успел набрать марионеток. Я склоняюсь ко второму варианту, так как Империя Кионэ держит под контролем всех кукловодов, что проживают в стране. Мы, конечно, проверим всех кукловодов в столице, но у меня есть основания полагать, что этот владеющий прибыл на территорию Империи нелегально. Этот кукловод выбрал самый простой способ вашего устранения, поручив охране, которых он сделал своими марионетками, начать стрелять в вас когда вы подойдете к ним со своим сыном чтобы они отвезли Дэйчи в школу. Но это всего лишь предположение, более точную информацию я смогу предоставить когда смогу освободить охрану от положения марионеток. — Майор встал и, подойдя к двери, обернулся и произнёс:

— Мы приложим все усилия на поимку кукловода, но я рекомендую вам усилить охрану, а также по возможности не менять места пребывания, так будет выше шанс поймать его.

— Благодарю вас, надеюсь, вы сможете найти его, — сказала Каори, смотря на хмурого майора.

— Я уже сообщил канцелярии Императора, что было захвачено шесть марионеток неизвестного кукловода, будьте спокойны, Империя приложит все усилия на его поимку, — после этих слов полицейский вышел.

После того как владеющий уехал к нам чуть ли не ворвался взвод вооружённых владеющих, во главе которых был Чоррун. Расспросив нас и полицейских, воинственный старичок немного успокоился и начал планировать как обезопасить нас от возможных атак марионеток кукловода.

Также прибыл взвод специальной группы по противодействию атакам манипуляторов, к которым причисляли и кукловодов. Кукловоду, который подчинил и сделал из нашей охраны марионеток, сейчас придется скрываться. Все выходы из столицы перекрыты, объявлен план «перехват», усиленные патруля полиции вместе с военными ведут поиск человека, которого сняла одна из дорожных камер недалеко от нашего дома, предположительно он и является кукловодом.

Кукловод — очень опасный противник, но и у него есть слабые стороны. Количество марионеток, которых он может запрограммировать на те, или иные действия — ограничено, не более пяти в сутки для владеющих шестого «дана», восемь — для владеющего седьмого «дана» и десять — для владеющего восьмого. Как предполагает Чоррун нас посетил кукловод не выше восьмого «дана», и чем быстрее его поймают тем будет лучше для всех.

Глава 9

Ночь прошла неспокойно, нас хоть и отправили отдыхать, но звуки работ в саду по установке камер и датчиков движения не давали уснуть. Всем руководил Чоррун, как я понял, его очень задело то, что покушение было направленно на род, который он считал находящимся под защитой клана. Так же его раздражал тот факт, что нападение было возложено на охрану, которую оплачивал и подбирал представитель клана, а именно — Этсуко.

По периметру особняка всю ночь устанавливались камеры и датчики движения взамен той системы безопасности что была установлена дедом Изамой, которая была признана устаревшей и ненадежной. Также постоянно слышалось, как с кем-то ругается Чоррун, который инспектировал проводимые работы с особой тщательностью. Уснуть я так и не смог и потому решил узнать через интернет о кукловодах все, что можно найти в открытом доступе.

Вообще всё, что связанно с названиями Сил, которыми владеют владеющие всё довольно запутанно, кукловодов причисляют к манипуляторам, которые воздействуют на человеческий мозг.

Кукловоды, как сложилось исторически, занимают особое место среди владеющих, они считаются и очень сильными и одновременно неполноценными, ведь без марионеток они практически не отличаются от пустых. А вот с марионетками они могут быть очень опасными, в этом мире не просто известно про истинные возможности человеческого тела, а реализовано на практике. Кукловоды могут убрать заложенные природой ограничения тела.

Да, им надо немало времени, чтобы перепрограммировать такую марионетку, но это стоит тех усилий, что вкладывали кукловоды в свои создания, что становятся в несколько раз сильней и быстрей по сравнению с обычной марионеткой. Такое создание может создать множество проблем для противников кукловодов.

Ограниченность в количестве создаваемых марионеток в сутки обусловлено тем, что при подчинении и, можно сказать, взломе мозга будущей марионетки кукловод испытывает колоссальную нагрузку на свой собственный мозг. И это без учета закладки инструкций, которым должна подчиняться марионетка, ведь теперь кукловод полностью управляет телом марионетки.

Взломав изначальную природную программу, он должен настроить свою модель поведения марионетки и продумав каждую деталь, что также занимает много времени и сил. Например, взлом и создание марионеток из нашей охраны занял у кукловода приблизительно около часа, за это время он не смог создать полноценных марионеток заложив в них всего лишь несколько команд, которые они должны были выполнить. Кукловод не прорабатывал модель поведения, на чем марионетки и раскрыли себя.

Заметив несоответствие даже я, не готовый к подобному, поднял тревогу. Считается, что кукловоды не способны изготовить марионетку из владеющего, но известен конфликт с событиями столетней давности, когда один из кукловодов растил семь марионеток, наделенных силой. Я подозреваю, что подчинение владеющего возможно, но скрывается, чтобы кукловодов не уничтожили из-за опасений что они могут захватить власть, подчинив ключевых владеющих.

В мирной жизни кукловоды очень востребованы, из них выходят прекрасные врачи, они по лицензии вмешиваются в организм пустого и могут избавить от множества болезней путём активизирования резервов организма больного. Работают они и военными, способность считывать память марионетки делает кукловодов незаменимыми при разведке, также в тюрьмах им выделяют преступников, осужденных на пожизненное заключение и из них кукловоды делают штурмовые отряды, которые можно не жалеть, но численность таких отрядов все же ограничена.

Вообще, кукловоды — довольно скрытные личности, например, известно, что отец Императора был кукловодом двенадцатого «дана», но это стало известно только после его смерти, так как он был двухталантным и смог скрывать тот факт что был кукловодом, все считали его средним по силе пустотником. Также я нашел информацию о том, что для подчинения и программирования марионеток, кукловоду не нужен прямой зрительный контакт, но он должен находиться не дальше десяти метров от будущей марионетки. А вот корректировки действий марионеток он может проводить на расстоянии около ста метров. Качественную марионетку довольно сложно отличить непрофессионалу от обычных людей, но и кукловоду создать такую не просто, так как ему приходится прописывать всё до малейшей мелочи.

Еще одной отличительной особенностью кукловодов является то, что ни один из них не бывает тупым, это очень умные уникумы. Как в одной из прочитанных мной статей высказался один ученый: «тот, кто может взломать чужой мозг и подчинить не может позволить себе быть глупым», но в тоже время он утверждает, что кукловоды очень сильно подвержены психологическим расстройствам и маниям. Информации было немного, но её было достаточно, чтобы понять, что нашей семье угрожает сильный противник с непонятными мотивами. И глупых решений от него не стоит ждать, так же я понимал что все что я нашел в открытых источниках — информация неполная и может быть даже ошибочная, так как к ней имеют доступ пустые.

Ночь прекрасна для размышлений, вот и я задумался над тем как надо действовать чтобы ситуация разрешилась в нашу пользу. Я прекрасно осознавал тот факт, что мы только спугнули кукловода, но если это не очередной псих — он затаится или тихо выберется из города и ударит уже наверняка. На дом нападать становится бессмысленно, я уверен что уровень охраны с помощью Чорруна и военных возрастет до того уровня, что нападение станет равносильно поражению. Каори сейчас работает в мастерской, не выходя из особняка неделями, а Эйко теперь уж точно не привезут к нам.

Перевезти нас с Каори из столицы в какой-нибудь укрепленный особняк можно, но бессмысленно, возможно нападение, которое будет спланировано так, чтобы не подставить кукловода под удар. Даже если мы успешно доберемся до пункта назначения, в укрепленном особняке на всю жизнь не запрешься, да и кукловод может не напасть на конвой, который нас будет сопровождать, а ударить в удобный для него момент. Решено, буду ловить на живца, осталось убедить Каори, что бегство от него — не выход. Как бы еще узнать мотивы кукловода, чтобы легче спровоцировать его и вынудить сделать фатальную для него ошибку. Иначе ловля на живца будет фатальной уже для нас.

Утро не задалось с самого начала, Каори хмуро собирала вещи, готовясь к переезду. Когда я начал ей рассказывать мой план по выманиванию кукловода из норы, где он притаился, Каори отреагировала таким взрывом эмоций, что я понял что впервые довёл её до такого состояния, что она может поднять на меня руку, хоть и исключительно в воспитательных целях.

— Как ты мог подумать, что я пойду на то, чтобы поставить твою жизнь под угрозу⁉ — Каори была очень злой, глаза метали молнии, а воздух наполнился напряжением. — От тебя я такого оскорбления не ожидала!

— Но мама, пойми, мы не сможем вечно прятаться. Видя, что мы усилили охрану, но всё так же беззаботно живем, не боясь нападений, он взбесится! — Пытаясь надавить на Каори и хоть как-то смягчить обстановку мне пришлось прибегнуть к запретному оружию всех детей. Я посмотрел на неё невинными, полными печали и обиды глазами, которым невозможно отказать. — Поговори с Чорруном, возможно он доработает план, и ты его одобришь.

Печально вздохнув Каори все же согласилась, и мы вместе пошли к Чорруну. Тот сразу смекнул задумку, но план пришлось немного доработать. План состоял в том, что напавшего на нас кукловода ищут все: и военные, и полиция, даже парочка кланов, в которых состоят владеющие силой кукловоды, которые были возмущены тем, что на их территории бросает тень на репутацию владеющих силой манипуляторов нелегал.

И этому кукловоду теперь будет некомфортно здесь работать, а мы не уезжаем, да еще и дразним его прогулками по паркам, посещением музеев и другими выездами из укрепленного донельзя особняка. Все чётко понимали что это опасно, но для нас не оставалось иного выбора, кукловод может затаиться и ударить в следующий раз внезапно, когда мы будем наименее подготовлены к нападению, так что необходимо спровоцировать его на активные действия.

В одном Каори и Чоррун были непреклонны, я должен быть постоянно под контролем психокинетика, в моём случае — матери, так как кукловод будет использовать огнестрельное и другое оружие, а подготовленный психокинетик с большой долей вероятности способен отразить нападение.

Также в расчёт было взято и то, что официальный и реальный уровень силы и ранг «дана» у Каори очень различается, официальный, пятый «дан», делает её несложной целью для устранения. А вот седьмой, на который она сейчас может претендовать, уже позволяет не опасаться большинства огнестрельного ручного оружия, при условии, конечно, что кукловод не застанет её врасплох, а он, как все уверены, постарается это сделать.

Также Чоррун для отвлечения внимания решил нанять психокинетика шестого «дана» чтобы в случае нападения кукловод больше уделял внимания ему чем Каори, считая, что она представляет меньшую угрозу чем владеющий шестого «дана». Различие по силе между шестым и седьмым даном было огромно, такое же различие было и с пятым «даном» по сравнению с шестым. Так что Каори была нашим козырем, который будет полной неожиданностью для противника.

Чоррун хотел бы и сам нас сопровождать, но после того как я поинтересовался рангом «дана» его силы и бабушки Этсуко он сам отказался от этой идеи. Если бабушка была очень сильным владеющим силы молний восьмого «дана», то Чоррун был монстром одиннадцатого «дана» и входил в двадцатку сильнейших владеющих своего вида силы в Империи Кионэ. Одно его присутствие отбивает желание не только нападать на кого-либо, но и уважать клан, которым он руководит. По крайней мере из-за «дана» главы клана, с интересами которого приходится считаться.

Решение было принято и согласовано с военными, которые попали в затруднительную ситуацию из-за того что не могли обнаружить незарегистрированного кукловода. На видеозаписи камеры, которая смогла заснять предположительного кукловода на подходах к нашему дому, не было видно ни пола владеющего, ни внешности, только рост и комплекцию человека в неброской куртке с капюшоном, который был надет на голову и скрывал лицо.

А так же широкие спортивные штаны и немного странная походка, которая тоже не давала по косвенным признакам установить пол и возраст человека. Все это делало его серьезной угрозой, кроме того его смогла снять только одна камера, как предполагает полиция он воспользовался слепыми зонами камер, которые установлены на перекрёстках и входах других домов, расположенных в окрестностях нашего особняка. Шёл кукловод не привлекая внимания прохожих, совокупность всей информации указывала на то, что кукловод имеет специфическую подготовку, а также опыт проведений операций скрытного характера, не раскрывая свою личность при проведении таких операций.

Наш план военные одобрили, но выразили мнение, что с высокой долей вероятности он не принесёт успеха в устранении кукловода. Они рассчитывают на свои поисковые группы, которые сейчас ищут кукловода. Мне только непонятно как искать того, чья личность и внешность не установлена. Среднее телосложение не давало той информации, которая помогла бы в поисках преступника.

Весь день мы провели дома, не покидая особняк. К обеду школа прислала официальное письмо о том, что администрация беспокоится за безопасность учеников младших классов и рекомендует Каори нанять учителей для моего домашнего обучения либо самой заняться моим обучением. И только когда военные и полиция подтвердят администрации школы что возможность совершения нападения на меня, при котором могут пострадать другие ученики, минимальна, только тогда администрация будет рада видеть меня на территории школы. Я их прекрасно понимал и не осуждал, охрана школы не рассчитана на внезапное нападение, которое никто не может предсказать, им нет смысла лишний раз ставить под угрозу жизни учеников.

Мы с Каори не бездельничали весь день, так как завтра у нас планируется первый выход за пределы особняка для провоцирования кукловода. Вызванные Чорруном в наш особняк портные поспешно шили нам одежду со вторым слоем ткани, по свойствам похожую на кевлар, они прекрасно прятали за видом повседневной одежды легкую броню, которая рассчитана на попадание мелких осколков и рикошетных попаданий пуль. Крупнокалиберные пули такая броня не остановит, но мы рассчитываем, что ей и не придется этого делать.

Мне одежду шили из довольно тонкой ткани, а вот платья для Каори были из более толстой и рассчитанной уже на противодействие пистолетным патронам. Дожил, я, тридцатилетний мужик, был обязан в случае возникновения опасности прятаться под юбкой матери. Вечный позор на мою голову. Только за одно это унижение я готов разорвать на мелкие кусочки проклятого кукловода. Видя мое состояние и злость от способа, что должен максимально возможно обезопасить меня, Каори пошла на уступки и выделила мне небольшой стилет для скрытого ношения чтобы я немного успокоился, и отобрала у меня зажигалку с небольшим ножичком, с которой я не расставался с прошлого вечера.

Она прочитала мне лекцию о технике безопасности обращения с холодным оружием как неразумному малышу и акцентировала внимание на том, что стилет выдан мне не для нападения, а для душевного спокойствия. Всё-таки я для мамы в первую очередь семилетний ребенок, а уже потом умудренный опытом прошлой жизни взрослый, хоть такое отношение и создает определённые трудности для меня, но не буду себя обманывать, мне нравится такое положение вещей.

Для Каори из собственного арсенала Чоррун предоставил оружие, которое используют психокинетики. Это были украшения, браслеты из небольших стальных шариков, которые были покрыты перламутром, имитируя жемчуг и брелки для ключей в виде безделушек, изготовленных из металла, а также огромное количество разнообразного холодного оружия, предназначенного для скрытого ношения.

Всё оружие, которым планировалось вооружить Каори, пряталось в платье либо имитировало украшение. В ходе горячих споров военных и бабушки Этсуко было решено, что сумочку Каори с собой на прогулки не берет, из-за чего исключалось огнестрельное оружие, которое было проблематично прятать под одеждой. Да и эффективность его применения, откровенно говоря, была хуже, чем управляемые силой Каори предметы. Также было решено что охрана, которая будет нас сопровождать, будет следовать на небольшом удалении, но не будет терять нас из поля своего зрения.

На следующий день мы с пятью сопровождающими нас наемниками из пустых и одним владеющим психокинетиком шестого ранга, которого нам предоставили военные, отправились гулять по парку. Доехали мы до парка на броневике, вид которого был скорее схож с боевой разведывательной дозорной машиной, чем с фургоном или микроавтобусом.

Первая попытка вынудить кукловода на активные действия была признана провальной. Все были на таком взводе, что мы не смогли сымитировать спокойную прогулку по парку. Каори несколько раз воспользовалась своей силой, от чего она раскрыла то, что носит кучу оружия, готового в любой момент сорваться и атаковать цель. Охрана тоже оплошала, постоянно направляя своё оружие на прохожих, от чего те пугались и вскрикивали. Да и я сам вздрагивал от любого резкого звука и в каждом прохожем видел марионетку. Надежда была на то, что кукловод не следил за нами в этот раз.

Я с самого начала знал, что это будет проверка на то, у кого окажутся крепче нервы: у нас или у кукловода. Но я не мог даже предположить насколько это будет тяжело для меня и Каори. Эйко постоянно звонила и у нее была натуральная истерика из-за того, что нам угрожает смертельная опасность. Посмотрим, кто первый не выдержит, мы, подавшиеся в бега, или кукловод, чей удар может оказаться смертельным как для него, так и для нас.

Глава 10

Неделя, целая гребаная неделя прошла с начала операции, мы ждём нападения и днём и ночью. Самое страшное это ожидание нападения в любой момент, кукловод мог подготовить уже несколько десятков усиленных марионеток за прошедшее время, и напасть в любой момент. Вся Имперская рать прочесала уже всю столицу несколько раз, но так и не нашла ничего за что можно было бы зацепится. Нет пропавших пустых, не замечено странных людей, похожих на кукловодов.

Было задержано немало преступников, занимающихся темными делами, с улиц пропали все проститутки, которые теперь сидели по домам и не высовывались так как такой чистки и перетряски всех борделей и других тёмных мест не было уже лет десять, и все бандиты и другие темные личности забились по щелям стараясь не отсвечивать. А вот моя идея, переданная через Каори, о том что кукловод мог привести с собой уже готовых марионеток, на удивление оказалось верной.

В день нападения на нас в столицу привезли десять тел для захоронения через сожжение в крематории, по документам выходило что прибыли эти тела из Федерации Гатсен и они были гражданами нашей Империи. Проверка тел была проведена плохо и приметы возможных марионеток неизвестны, таможенник не стал копаться в телах, сравнил фотографии, проверил документы и всё. Но не факт что на марионеток не был нанесен грим. Сразу после того как тела ввезли в столицу след затерялся, но совершенно точно известно что они до крематория не доехали. Несмотря на то, что врач проверил тела, всё указывало на то, что это — марионетки.

Я думал, что военных невозможно довести до такого состояния: они как получили информацию о том, что в столице десять подготовленных марионеток в лучшем случае, начали землю рыть, пытаясь их найти. Из Императорской канцелярии прибыли советники, которые взяли на контроль поимку кукловода, так как предполагался и наихудший вариант. В худшем случае это десять марионеток подготовленных для ведения военных действий, улучшенные не только кукловодом, но и с помощью хирургического вмешательства для увеличения силы и живучести марионеток. Создание таких марионеток контролируется государством и если марионетки военного назначения то и их экипировка тоже, возможно, будет на высоте, а это значит что устранение Каори и меня может быть организовано при поддержке Федерации Гатсен.

Нам с Каори заменили наемников, которые нас сопровождали на прогулках по столице, на солдат из специального полка по поддержке и защите владеющих при проведении боевых действий. Пятеро суровых ребят, рассредоточившись звездой вокруг меня и Каори, сопровождали нас во время прогулок, целью которых было спровоцировать кукловода на активные действия.

По тому, что я нашел в интернете, было ясно что наемники по сравнению с этими солдатами — беспомощные котята. Солдаты были не только мастерами ведения боя, но и были обработаны лучшими манипуляторами Империи и практически не поддавались на воздействия кукловодов и иных манипуляторов. Стать членом такого полка для пустого — можно сказать возможность стать на одну ступень выше по социальной лестнице чем остальные пустые. Их отбирали и готовили с детства и к двадцати годам эти дети становились опытными бойцами с массой специфических навыков, безжалостная военная элита пустых была готова отстаивать интересы Империи всегда и в любой точке мира.

Гуляя по различным паркам, кафе и музеям на нас так и не было организованно нападение, измучавшись, мы с Каори решили навестить деда. Мы сообщили военным о нашем желании, они отправили группу разведки на место и только после того как подтвердили отсутствие засады мы поехали на кладбище.

Дорога к кладбищу была спокойна, но прошедшая неделя приучила нас быть всегда наготове. Как только мы въехали на территорию кладбища, в броневик полетел первый реактивный снаряд, аналог снаряда РПГ-7, мы были готовы и за секунду до попадания уже экстренно, на полном ходу броневика, десантировались. Солдаты просто вырвали задние двери и, подхватив остальных, вывалились на дорогу.

Нас начали накрывать огнём крупнокалиберных пулемётов из зданий, что примыкали к кладбищу, Каори и владеющий психокинетик попытались отклонять пули, но группа солдат не дала им нормально сконцентрироваться. Солдаты потащили их и меня как щенков в укрытия склепов и надгробий, сделано это было вовремя: через мгновение в то место где мы стояли, прилетел минометный снаряд.

Прошло всего-то несколько десятков секунд после начала боя, а броневик вместе с водителем уже был объят пламенем, мы же в нескольких десятках метров от него под прикрытием стен одного из склепов были зажаты пулеметным огнем. Солдат с пробитым насквозь пулей плечом спокойно по рации вызывал помощь, в его голосе не было паники или боли от ранения, остальные четверо ощетинившись пулеметами и прикрывая своими телами нас, пытались вести ответный огонь. Каори со вторым психокинетиком в порванной одежде и стоя на четвереньках объединёнными усилиями отклоняла пули и минометные снаряды. Я же лежал на земле прикрытый телом Каори и наблюдал за той безумной схваткой не на жизнь, а на смерть. Этой бойни не возникло бы без моей идеи.

Неожиданно солдаты синхронно развернулись в противоположную сторону от зданий, из которых велся пулемётный огонь, и открыли шквальный огонь по кладбищу, пули крошили и ломали надгробия, из-за которых было видно как к нам приближались марионетки. На четвереньках, петляя и уклоняясь от выстрелов, к нам неслись дети примерно пятилетнего возраста.

Целью кукловода было отвлечь и деморализовать нас, дав тем самым главной ударной силе приблизиться и уничтожить нас. За детьми чуть медленнее, но так же проворно двигались закованные в сплошную тяжелую броню пять взрослых марионеток. Они стреляли из огромных дробовиков, чей калибр подошел бы скорее пушке. Солдаты вели огонь по детям, их не заботил вид марионеток, перед ними был только враг, и враг должен быть уничтожен.

С облаченными в тяжёлую броню марионетками было сложнее, пули солдат не наносили им вреда, а от гранат они уворачивались и подобно зверям иногда переходили на бег, используя четыре конечности. Методичные выстрелы дробовиков и пулемётный обстрел грозил просто уничтожить наше укрытие, полторы минуты прошло с начала боя, а для нас уже всё почти закончено.

Над нашими головами издавая оглушительный треск, пролетела огромная шаровая молния и врезалась в одно из четырёх зданий, где находилась пулемётная точка. Молния разнесла трехэтажное здание, оставив после себя только оплавленный фундамент.

— Я накрываю вас волной, защитить объекты любой ценой! — Донесся крик Чорруна из рации.

— Есть, — непонятно для кого сказал раненый солдат, встал и, не замечая что он истекает кровью, вырвал кусок надгробия и на манер щита заслонил им себя и нас. Остальные последовали его примеру и через десять секунд меня и Каори с владеющим солдаты взяли в кольцо, полностью закрыв своими телами и частями надгробий. Марионетки были уже в нескольких десятках метров, и им осталось всего пара другая шагов, чтобы обогнуть склеп и открыть по нам прямой огонь. Марионетки из детей были уже уничтожены.

Раздался оглушительный треск сверху, задрав голову, через щели между телами солдат я увидел как с неба на землю прямо на нас летело сплетённое из множества молний огромное кольцо. Каори ладонью закрыла мне глаза и прижала к себе.

Треск, шум, безумная вспышка молний была видна даже сквозь закрытые веки. Запахло озоном, каждый удар сердца отдавался безумной болью, еще не успев очнутся от атаки, которую мы пережили, я чуть не задохнулся. Я не мог дышать, но мне помог солдат, ударив меня в солнечное сплетение, от чего мои легкие вновь смогли сокращаться. Подняв голову, я увидел, как по кладбищу несутся несколько БТР, на броне которых сидели члены клана Райдзин и били молниями по площадям. Зданий, из которых вёлся пулемётный огонь, больше не существовало. Вокруг нас на расстоянии двух сотен метров была спёкшаяся от ударов молний земля, оплавленные надгробия и несколько разрушенных склепов. Марионетки были уничтожены, их просто разорвало молниями, их части тел сейчас горели, распространяя зловонный запах.

Мощный взрыв заставил содрогнуться землю, солдаты вновь заслонили нас от возможной опасности, но за взрывом ничего не последовало. Нас поспешно эвакуировали в подъехавший броневик и тот, взревев мотором, понес нас прочь с кладбища. Каори не могла поверить, что мы смогли там выжить, и по прибытию домой всё боялась оставить меня одного.

И только вечером к нам домой приехал Чоррун и рассказал подробности:

— Группа ничего не обнаружила, так как подготовленные марионетки были зарыты в свежие могилы и ждали сигнала к нападению от кукловода. Он их там закопал около трёх дней назад и они могли там прождать около месяца, в состоянии, похожем на кому, — Чоррун печально вздохнул. — А тем временем этот урод взламывал и накладывал спящий режим активации на всех проживающих около кладбища детей, по детям не так просто понять что они взломаны. Да и кто будет подозревать их, если они практически не изменились? Каори, приготовь старику чаю, что-то я разнервничался сегодня.

Чоррун не произнес ни одного слова пока пил чай, только печально вздыхал. Таким он не напоминал одного из сильнейших владеющих или главу сильного и могущественного клана, сейчас это был уставший от жизни сгорбленный от старости старик.

— Когда вы поехали на кладбище, мне пришла в голову мысль: «там-то вас и будут ждать». Я не поверил, что там нет засады, и рванул за вами вслед, успел я вовремя, но вот взять кукловода живым — у меня не вышло, он подорвал себя в надежде забрать меня с собой.

Чоррун встал и вытащил из складок кимоно обгоревший амулет, он был весь измят, но на нём все равно просматривались какие-то символы.

— Это жетон одной из сект, которую уничтожил Изама. Похоже что поверив газетам Федерации остатки секты решили отомстить семье предполагаемого мародёра, так что боюсь это нападение не останется единственным. — Чоррун посмотрел на мать и на меня и слегка улыбнулся. — Не беспокойтесь, клан не даст вас в обиду, а теперь простите старика, но мне пора домой, старые кости разболелись, к дождю, наверное.

Ночью я полез в интернет в поисках информации о владеющих силой молний, то, что я нашел, показывало насколько мы сегодня были близки к смерти. То, что нас спасло, оказалось одной из сложнейших техник использования силы молний под названием «венок защиты». Оказывается, его не используют на расстоянии более ста метров, так как рассчитать всё правильно и не ошибиться с так называемым «кругом безопасности» очень сложно, смещение круга означает что те, кого надо защитить, могут попасть под удар молний. Да и мощность такого венка небольшая.

Но Чоррун, а венок мог создать только он, ударил так, что в пять раз превысил те пределы, что описаны в статьях по мощности, а вот по дальности я даже не представляю на сколько, я не знаю где он находился в тот момент. Теперь мне стало понятно из-за чего он так перенервничал, малейшая ошибка и вместо того чтобы спасти он бы убил нас своими руками.

Глава 11

Всё-таки наши миры похожи еще больше чем я думал: по новостям гордые генералы рассказывали журналистам как именно они планировали сложнейшую, многоходовую операцию. Да что там говорить, они под пули лезли чтобы защитить родственников, прославленного Изамы Шосе.

Телеэкрана кричали о том, что кукловод не представлял никакой опасности и его вели как быка на убой на кладбище для того, чтобы минимизировать потери среди гражданского населения. Про погибших детей умалчивали, а раненого бойца вообще с позором выгнали из полка, он, видите ли, сам по глупости подставился.

Насчет раненого солдата, Изао, вообще произошла полнейшая несправедливость, оказывается, он был главным в группе и на него повесили всё что можно: убийство детей, плохо проведенную разведку, даже подбитый броневик и гибель водителя. Каори не думая перевела на счёт Изао крупную сумму и предложила ему возглавить нашу охрану, да и Чоррун предложил ему должность в службе безопасности клана, такие специалисты на дороге не валяются. Подготовленный боец с блокировкой от влияния манипуляторов стоит очень дорого, а если добиться полной верности то Изао становится со всеми своими навыками бесценным приобретением для многих родов или кланов, так что безработным он не останется.

Прошло уже пять дней с момента событий на кладбище, усиленную военными охрану сняли, оставив около десятка наемников клана. Собственную охрану мы пока что не нанимали, Каори пока ждала выписки и решения Изао, надеясь на то, что он возглавит охрану и наберет людей под себя. Сегодня я пошел впервые за полмесяца в школу как обычно под охраной, обвешенный значками и ленточками, сигнализирующими всем, что я не овладел полным контролем над своей силой. Каори не сопровождала меня, она поехала к Эйко для совместного шопинга и времяпровождения, а потом, вечером, мы все вместе соберемся дома на празднование того, что всё благополучно завершилось.

В классе меня встретила радостная Амайя и рассказала что меня уже заждались на базе инструктора и что она приблизилась к тому, чтобы сдать экзамен по контролю своей силы. Я, к сожалению, не мог похвастать такими же успехами, находясь в постоянном ожидании нападения мне было как-то не до тренировок.

В классе кроме Амайи вообще не было никого из учеников, все были на тренировках по контролю своей силы и обучались на дому. За время моего отсутствия огневик всё-таки поджег своего сопровождающего охранника и администрация перевела его на домашнее обучение.

Пустотница сама перешла на домашнее обучение, так как в момент внезапного возгорания охранника она была рядом и чуть не взорвала от испуга голову огневика, но так как она была неопытна взорвался огнетушитель, пена из баллона спасла жизнь объятого пламенем охранника и всё обошлось без жертв. Амайе было скучно одной, и она искренне радовалась моему появлению, за весь день она меня достала своей болтовней обо всём и её вопросы о кукловоде меня просто бесили. И когда окончился последний урок я пулей побежал к машине с нашей охраной, скоро я увижусь с сестрой. Соскучился я по своей ветреной сестренке.

Домой мы добрались без проблем, зайдя в дом, я услышал работающий телевизор и, радостно скидывая обувь, помчался на звук к смотрящим телевизор родственникам. Но их я не увидел. За столиком у телевизора сидела женщина, она была в мешковатом спортивном костюме, черные волосы до плеч и совершенно незапоминающееся лицо с азиатскими чертами, я так и застыл в дверном проёме, не ожидая присутствия чужих в доме. Сзади раздался скрип, обернувшись я увидел как сзади ко мне подошла марионетка в такой же защитной броне и дробовиком, как и те, что были на кладбище.

— Малыш, ты не стесняйся, заходи и садись к столу, чаю попей, — сказала женщина лет тридцати пяти и переключила пультом канал телевизора, на котором журналисты рассказывали о блестяще проведенной операции по устранению кукловода. — Иди уже сюда, нам еще надо дождаться приезда твоей матери и сестры.

Подталкиваемый стволом дробовика я вошел в комнату и сел за стол, не отрывая взгляда женщины, а вот она, казалось, была полностью поглощена просмотром репортажа. Из пакета, который был рядом с ней, она достала тортик в упаковке долго провозилась с его открытием, но все-таки открыв его, опять обратила на меня внимание.

— Угощайся, малыш, в вашей столице самые лучшие кондитерские. Эх, как давно я не была в Империи, — женщина пододвинула в мою сторону тортик.

— Кто ты и зачем напала на нашу семью? — я прекрасно понимал кто передо мной, но мне нужен был подходящий момент для действий. Легко было понять, что это и есть тот самый кукловод, а подорвавшая себя имитация кукловода просто была отвлекающим ходом.

— Называй меня бабушкой Яфой, привыкай. Мы с тобой теперь будем постоянно вместе, — облизывая ложку, она внимательно посмотрела на меня. — Зачем напала? Чтобы поквитаться с вашей семьёй. За вами целая очередь в ордене выстроилась, особенно за тобой. Какая сладкая месть, сделать из внука врага марионетку, тем более что и возраст подходящий и высока вероятность что ты можешь оказаться двухталантным, а таких у нас в ордене нет. Пока нет.

Нащупав под одеждой данный матерью стилет я готовился к атаке, но проблема была в том, что ствол дробовика смотрел в меня и я не сомневался, что как только попытаюсь действовать марионетка не будет медлить и прикончит меня.

— Хватит уже сжимать свой ножик, положи его на стол. Острые предметы не должны быть у детей в карманах, не то сам поранишься, — с улыбкой проговорила Яфа. Внезапно она кинула ложку в изображение генерала, который пафосно рассказывал о том, как они обнаружили кукловода еще до того, как он пересек границу Империи. — Вот придурки, когда до них дойдет что подорвала себя марионетка! Нож на стол, быстро!

Марионетка приблизилась ко мне, а Яфа указала на стол и выжидающе на меня смотрела. Поняв, что ничего более мне не остается я аккуратно вытащил стилет и положил его на стол подальше от себя, остриём направленный на Яфу.

— Хороший мальчик, сейчас поговорим с твоей мамой и сестрой, а после нашего разговора ты поедешь жить к бабушке Яфе. — Она радостно улыбнулась, видя моё подавленное состояние, а марионетка сделала шаг назад.

Не знаю, на что она рассчитывала, но как только марионетка сместила линию прицела дробовика я схватившись за стол изо всех сил метнул его в Яфу. Находящиеся на столе торт и нож полетели в кукловода, и я не смотря на результат моей атаки бросился сквозь широко расставленные ноги марионетки в дверной проём. Прозвучал выстрел, но только оглушил меня, пуля пролетела мимо.

Петляя и двигаясь на предельной скорости, которую я смог развить с помощью своей силы физика, я ринулся к выходу. Я ликовал, звук выстрела должна была услышать охрана, которая забирала меня из школы. И хоть они навряд-ли смогут противостоять марионеткам, но шум поднимут, и Яфа не сможет застать Каори с сестрой врасплох. Увидев боковым зрением движение около входной двери я развернулся и двинулся к мастерской.

В спину ударялись щепки и мелкие обломки штукатурки, которые брызгами разлетались от выстрелов марионеток. Количество находящихся в доме марионеток мне было неизвестно, но я думаю, что она как тактик рассредоточила их по всему дому. Я попытался приблизиться к окну, но по упреждающему выстрелу, что разнесло окно в щепки, понял, что делать этого не стоит.

Мастерская была открыта, видимо Яфа уже обследовала её и не стала запирать. Понимание того, что моя жизнь зависит только от меня, подстегнуло мою реакцию и скорость мышления. В углу мастерской стоял раскуроченный сейф с патронами и готовыми винтовками Эйко-1, подскочив к винтовкам я дрожащими пальцами запихал патрон, вставил его в патронник и задернул затвор. И сделал я это вовремя. Слава богам, что наделили меня силой, если отдача и дисбаланс веса мне мешал то вот стрелять и переносить винтовку я мог.

Хоть во время выстрела от бедра меня и разворачивало, винтовку я из рук не выпускал, да и стрелять практически в упор большой точности не нужно. Выскочившая из дверного проёма марионетка получила в бронированную грудь крупнокалиберную пулю, а меня отбросило отдачей. Мне некогда было ложиться на пол для её уменьшения, я знал, что любое промедление для меня смерти подобно.

Сломанный палец стал платой за удачный выстрел, боль адская, но мне некогда думать о ней. Дрожащими от боли и адреналина руками я на максимальной скорости с помощью силы успел снарядить пятью патронами магазин и дослать патрон в патронник, больше я не успел. Я заметил, что марионетка начала двигаться и это влило в мою кровь огромную дозу адреналина, но тяжеленая винтовка в руках давала уверенность в том, что теперь я не так уж и беззащитен. Слух восстановился, но я так и не слышал выстрелов снаружи, это означало, что охрана уже нейтрализована и надежда только на соседей, что вызовут полицию.

— Бабушка, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват! — контрольный выстрел в начавшую двигаться марионетку. Жаль, мама не хранит бронебойные патроны, с ними было бы намного спокойней и одного патрона было бы достаточно. Я снарядил магазин еще шестью патронами и пошёл искать любительницу сладкого.

Ну как искать, я лег у проёма и начал контролировать коридор, что построила Каори для удобного прохода из дома в мастерскую и обратно. Я кричал для того, чтобы марионетки или, если очень повезет, в коридор, выглянула Яфа. Боги, как же неудобно с таким маленьким ростом целиться из винтовки, не предназначенной для детей, палец на гашетке, ждём-с. Вот появилась марионетка, выстрел.

Выстрела я не услышал, равно как и не почувствовал отдачу. Винтовку заклинило⁈ Из-за марионетки выглянула улыбающаяся Яфа и под прикрытием марионетки начала медленно продвигаться ко мне.

— Не стреляет? — ехидно улыбаясь, спросила она меня. Только сейчас я осознал, что тело не двигается, а палец не жмёт на курок. — Что же ты так расстраиваешь бабушку и не даёшь сделать сюрприз твоей маме и сестре?

Попытки хоть как-то противостоять ей были бесполезны, я просто не чувствовал её присутствия в своём сознании. Тем временем она шаг за шагом приближалась, надежда на охрану не оправдалась, я не слышал звуков идущего боя, а пока приедет полиция всё будет окончено.

— Хватит доставлять мне неприятности. Пора тебе уснуть, а когда очнешься, ты будешь безмерно любить свою великолепную бабушку Яфу. — Улыбаясь, она вышла из-за спины марионетки, чувствуя, что всё под контролем. — Из-за тебя, негодный мальчишка, было много шума и нам придётся уходить не дождавшись твоих родных, но не беспокойся, когда ты войдешь в силу через пару лет сам их навестишь. О, это будет прекрасный конец ненавистного рода Шосе!

Сознание начало проваливаться во тьму, что-то толкало меня вниз, я пытался сопротивляться, но давление только усилилось. Я не сдавался, мне казалось что я разрываюсь на части от усилий, и вот когда я уже почти погрузился во тьму, услышал детский голос:

— Мама! Где Мама? Мне страшно, я хочу к маме, — голос начал плакать.

— Дэйчи?─ эмоции переполняли меня, я свыкся уже с тем, что вспомнил свою прошлую жизнь, а тут слышу его голос.

— Кто ты? Ты друг? — продолжая плакать он задал вопрос, который застал меня врасплох. Если он здесь, то значит что я выкинул его из его же тела. Я не хотел занимать его тело, меня должно было ожидать перерождение. И какой я ему друг? Я враг.

— Я помню тебя, я — это ты, ты — это я. — То, что Дэйчи сам ответил на свой вопрос, не укладывалось в моей голове, но раздумывать было некогда, я уже почти потерял сознание.

— Дэйчи, мне нужна твоя помощь! Мне не хватает сил, нас хотят лишить мамы и сестры. Мне нужна твоя помощь! — Прокричал я.

— Я помогу. — Давление уменьшилось, и я начал давить сам, чувствуя, что мне стало легче. Яфа стала сопротивляться, но у неё не было и шанса против нашей объединённой с Дэйчи воли.

Перед глазами всё плыло, но я смог рассмотреть, что происходит в коридоре, Яфа тяжело дышала, опершись рукой о стену, из её носа текла ручьём кровь от перенапряжения. Я все также лежал в коридоре, сжимая винтовку. Нащупав пальцем спусковой курок я с трудом навёл на марионетку ствол.

— Как⁈ Это невозможно! — Начала кричать Яфа. Выстрел. Марионетку швырнуло от попадания в противоположную от меня сторону, от отдачи хрустнули ребра, ещё один палец вывернуло в неестественную сторону, я навёл ствол на Яфу. Второй выстрел, промах. Проклятые рёбра болели, и, видать, некоторые были сломаны. Второй выстрел отрезвил и привёл в чувства Яфу, и, несмотря на то что неудачная попытка взлома ударила по ней сильней чем по мне она, нагибаясь и пытаясь петлять, рванула по коридору желая убежать от меня.

— Убить его! — Последнее, что успела сказать пришибленная на всю голову кукловодша. Третья пуля попала точно в цель и та, что не раз угрожала моей семье смертью, сама упала изломанной куклой.

В доме поднялся рёв марионеток, и в коридоре показалась первая марионетка, что повиновалась последнему приказу кукловода — убить меня. Пять выстрелов, пять марионеток, но вот в коридор выбежал весь увешанный взрывчаткой мужчина в таком же, как и Яфа, спортивном костюме. Оставшиеся два патрона я пустил в него, но даже будучи без головы марионетка смогла запустить бомбу. Несмотря на боль во всём теле и страшную усталость я успел вскочить и спрятаться за углом входа в мастерскую, и все же меня отбросило от взрыва и сознание вновь померкло.

Придя в сознание, я увидел, что практически весь коридор был разрушен, а около забора под прикрытием тяжёлых штурмовых щитов вели бой полицейские против десяток марионеток. Марионетки действовали бестолково, иногда просто замирая на месте, и полицейские просто расстреливали их с безопасного расстояния.

Попытка встать оказалось бесполезной, левая рука висела плетью, на второй были сломаны четыре пальца из пяти. Так меня, лежащего в грязи, и нашли полицейские, по дороге в больницу меня накрыл откат, болело всё: мышцы, кости, суставы. Мозг и тот болел, меня то выворачивало, то завязывало узлом. Медики кололи обезболивающие и другие лекарства, но ничего не помогало, я чувствовал, как рвались натянутые струной мышцы. Вся дорога до больницы стала адом, хотелось умереть не смотря ни на что, в том момент боль сломила мою волю к жизни. Как только меня занесли в больницу, к носилкам, на которых меня несли, подскочил мужчина со шприцом и я провалился в спасительный сон.

Очнулся я уже в палате, горел неяркий свет настольной лампы, а из окна были видны звёзды. Досталось мне нехило: обе ноги и левая рука полностью были в гипсе, кисть правой также была зафиксирована в гипсе. Давящая повязка на ребрах, шея закреплена, да мне даже не шелохнуться. Герой, мать его. Кстати о маме, вон, недалеко от моей кровати на небольшом диванчике спят, обнявшись, мои самые родные и любимые.

И только для того, чтобы увидеть их здоровыми и живыми, стоило рисковать своей жизнью. По крайней мере, я заплатил за это смешную цену, подумаешь, несколько переломов и растяжений. А вот то, что я разговаривал с Дэйчи меня пугало, я не знаю что делать. Занял место ребёнка, да, в сложный момент и опасный для его жизни, но живу-то я, а не он. Но это не единственная проблема.

Изама, ты герой Империи, но мстят-то твоей семье, сколько будет еще таких как Яфа? Не нам с ними тягаться. Но надо жить, и прятаться не выход, а значит, в любой день возможно новое нападение.

Глава 12

Боль сопровождала каждое мое движение, мне казалось, что даже моргать и то было больно. Переломанный маленький герой, как говорили с экранов телевизоров. Меня чуть ли не национальным героем сделали. В столице произошёл скандал, да такой что головы летели направо и налево, сама Императрица по просьбе Императора Кайроса начала разбираться какая там была многоходовая операция и кто был ответственен.

Те генералы, что расхваливали друг друга, быстро поменяли свои должности. А вот про меня журналисты сняли целый фильм, «Мальчик, который выжил», мне его показала Эйко на планшете.

Боги, за что вы так меня ненавидите? Чего в это фильме только не было. Я, оказывается, уничтожил несколько сотен марионеток, при этом крича: «За Империю, за Императорскую семью». Ага, «За родину, за Сталина», пиарщики, мать его. Первый вопрос после просмотра этого фильма, что я задал Каори: как подать в суд на создателей.

В больнице я провёл уже две недели, скоро уже должны снять гипс, благодаря своей силе физика я восстанавливался очень быстро, да и возраст помогал в этом. Переломало меня тогда очень неплохо. Перелом левой руки, несколько очень опасных трещин на правой, сломанные ноги, трещина в позвоночнике, смещение шейных позвонков. И список еще можно продолжать долго. Но самое главное то, что особых повреждений, которые осложнят мне жизнь, не было.

Первым делом после того как я пришёл в сознание я наедине переговорил с Каори пытаясь составить правдоподобную историю. Что ни говори, а семилетних детей, что действуют как матёрый спецназовец, было мало, и моя история вызывала подозрения. Но грёбаные криминалисты и другие спецы смогли посекундно восстановить картину событий, так что пришлось рассказывать всем правдивую историю.

Умолчал я от всех только про Дэйчи, даже Каори я не сказал, хоть она и стала самым близким для меня человеком, но ей не надо знать о том, что я слышал его. Я пытался как-то его позвать или погрузиться в то состояние когда я его слышал, но всё было безрезультатно. С кукловодом и его орденом стало всё понятно, Изама не раз выполнял различные операции по устранению разных личностей и обществ, которые занимались запрещенными экспериментами.

По дневникам деда мама нашла упоминания того ордена, в котором состояла Яфа. Основная часть членов была уничтожена около десяти лет назад, когда Империя узнала что небольшое объединение кукловодов начало похищать недавно вошедших в силу владеющих и делать из них марионеток, а потом продавали их на чёрном рынке. Изама не смог уничтожить всех членов ордена, они уже пытались отомстить ему пять лет назад, их попытка была неудачной, он поездил тогда по планете, добивая остатки ордена, но, как оказывается, добил не всех.

На просьбу дать прочесть дневники деда Каори ответила категорическим отказом. Как она мне объяснила дневниками заинтересованы слишком многие, и она не хочет раскрывать местоположение хранилища сводив туда меня, да и запрет деда она не собирается нарушать. Даже следователи, которые опрашивали меня, интересовались о том, не упоминал ли дед об ордене, есть ли у нас записи об ордене или о службе деда в войсках. На все вопросы я отвечал, что записей деда у нас нет.

Моя история о том, как я в одиночку смог уничтожить кукловода, шокировала всех, и только Чоррун отреагировал так, как будто по-другому и быть не могло. Я же несу в себе частичку и его крови, а у них в клане все такие. Насчет таких: своего я отца тоже увидел. Как же у меня скребли кошки на душе, я не смог его простить за те слова, которыми он просто отказался от меня, от родного сына. Каори во время нашего разговора находилась в палате и смотрела на своего бывшего мужа безразличными глазами. Отец просил у неё разрешение проводить со мной хотя бы немного времени. Было непонятно, его это желание или же приказ главы клана, веры ему было никакой. Со мной он так же хотел помириться, но как с ребёнком, игрушками да сладостями, и всё трындел о каком-то парке. Как я понял это аналог нашего Диснейленда, куда мы с ним обязательно поедем. Решение о том, как я буду общаться с отцом, Каори отложила до моего полного выздоровления.

Вообще если Каори и Эйко и раньше проявляли ко мне заботу, но сейчас это вышло на абсолютно новый уровень. И я всё чаще начал от них слышать, что пора начинать подбирать мне невесту. На вопрос же о женихах для моих прекрасных девушек мама и сестра отреагировали по-разному.

Если Эйко мило зарделась, то Каори испугалась и начала отнекиваться и защищаться, апеллируя тем, что ей кроме нас никто не нужен. Когда Каори ушла, оставив нас сестрой наедине, Эйко мне поведала что Этсуко ей подобрала кучу женихов, для которых её сила не будет вредить. Также по большому секрету она поведала мне, при этом мило краснея, что попыталась поцеловаться с понравившимся ей мальчиком, но все прошло не очень, она, перенервничав, долбанула его таким разрядом, что парня еще полдня потряхивало от поцелуя.

Меня в больнице навестили Толуман с дочерью, и узнав что я скоро смогу продолжить тренировки он очень обрадовался. На наши тренировки обещали прийти лучшие физики Империи, чтобы провести небольшие тренировки меня и Амайи, также начальство Толумана предложило организовать группу для тренировки владеющих на базе военной подготовки. Многих заинтересовало то, как я тренировался, что меня не радовало, чем больше внимания, тем больше мне надо скрывать, что я ребенок только внешне. Сейчас Амайя не напоминала себя и больше жалась к отцу, единственное, что она сказала, это пожелание скорейшего выздоровления.

Через час после того как с меня сняли гипс и обследовали меня выписали из больницы и отправили домой. Двигаться было тяжело, руки и ноги ослабели, но как уверили меня и Каори врачи всё это временно и через пару дней я начну приходить в норму. На выходе из больницы, на моё удивление, нас встречал отряд под командованием Изао. Еще в больнице мама говорила, что наняла охрану, но не сказала кого.

Мы, конечно, не бедны, но вот я что-то сомневаюсь, что после того как очистил свое имя Каори смогла бы перебить ту цену, что предлагали другие работодатели. По новостям вещали что все обвинения с Изао были сняты и ему было предложено вернуться в свой полк, но он отказался, объявив что он теперь в поисках работы телохранителя или охранника особо важных объектов. Отряд, которым теперь командовал Изао, был странным, они действовали чётко, но вот их вид…

Если наёмники, раньше охранявшие наш дом, прямо лучились силой и здоровьем, то вот эти скорее походили на бандитов: все в шрамах, у некоторых отсутствовали пальцы, у одного здоровяка отсутствует ухо. Один долговязый вояка вообще качался, от него пахло алкоголем и было непонятно как он вообще удерживает винтовку Эйко-1 в руках. Изао я видел в деле, и я в нём уверен, но вот те, кого он набрал, не внушают уверенности и чувства защищенности.

Подъехав к дому, я увидел, что строители уже восстановили то, что пострадало от взрыва, а также увидел что на территории особняка возводят четыре небольших двухэтажных дома. На мой вопрос о домах Каори ответила что это строится для проживания членов охраны и их семей. Если раньше нас встречали вооруженные наёмники, то сейчас никто нас не встречал, Изао через гарнитуру сообщил что мы прибыли и всё.

Вечером был праздничный ужин по поводу моей выписки из больницы. Приехали бабушка Этсуко с Чорруном, и приехали они с подарками. Чоррун под фырканье матери подарил мне охотничий карабин изумительной отделки и гравировки, и он подходил для детей. Этсуко презентовала мне список семей, которые не против того чтобы связать судьбу своих дочерей с моей судьбой. Я посмотрел этот список и понял почему Амайя была так не многословна, рукой Каори она была вписана первой кандидатурой в невесты, а вот остальной список был заполнен рукой бабушки Этсуко. Также Этсуко подарила мне несколько кимоно, сшитых из немыслимо дорогой ткани белого цвета. Интриганка, запомнила что я обожаю именно белый цвет кимоно. Даже Эйко была с подарком, ну и, как и ожидалось, это была фотография всей нашей семьи: я, Каори, ну и, конечно, как же без ветреной сестренки.

Мне опять не понравилось, как действовала охрана: во дворе при встрече гостей присутствовали только Изао и тот вечно шатающийся охранник, остальных не было видно, а их, как я понял, должно быть пятнадцать человек.

Наутро я решил немного самостоятельно потренироваться, для начала я решил немного пробежаться. Да, я был не в форме, но радовал тот факт, что я стал более чутко чувствовать свою силу, каждое движение я делал так, как мне надо было, и с тем усилием, которое требовалось. Разогрев всё еще не восстановившиеся мышцы я начал отрабатывать приёмы в щадящем режиме, всё время пока я лежал в больнице меня не покидала мысль, что я должен стать сильней для защиты тех, кого я люблю.

— Молодой господин! — окрик заставил меня вздрогнуть от неожиданности, ко мне приближался вечно шатающийся охранник.

— Слушаю, не знаю твоего имени, — смотря на пошатывающегося охранника ответил я.

— Кеншин меня зовут, я с парнями наблюдал, как вы занимаетесь. Ну вот и решил, может чем смогу помочь в ваших тренировках? — Улыбаясь сказал он. А я вот не понял его, я же всё время осматривался и ругал про себя нерадивых охранников за то, что находятся не-пойми где, а не охраняют дом.

— С какими парнями? Здесь нет никого кроме тебя! — Я сказал и добавил, что еще чуть-чуть и пойду требовать у Каори заменить охрану в связи с их проф. непригодностью.

— Обижаете, молодой господин. — Улыбка сползла с лица Кеншина и он, вытащив небольшую рацию, произнес:

— Показаться всем, доложить обстановку.

Оказалось, что они оставаясь не замеченными мной исправно несли свою службу, и их доклады были довольно подробны. Решив закончить тренировку, я попросил Кеншина показать, как происходит охрана нашего особняка. Кеншин отнесся к моей просьбе с пониманием и болтал без умолку о том, что надо сделать, чего не хватает и что есть.

Оказывается, Изао заключил с Каори контракт на целых три года, как и вся охрана особняка. И плата была не определяющим фактором в согласии Изао работать на мою мать, дело в том, что она взяла на себя обязанность снабдить всю охрану оружием и броней собственного производства, которое по окончании трёх лет станет собственностью охранников.

Оружие матери уже стало одним из лучших и дорогих поделок, и наёмникам оно было попросту не по карману. Также броня, которой мама пообещала снабдить охрану, была эксклюзивной разработкой на основе записей моих знаний из прошлого мира. Такое оснащение даст наемникам пропускной билет на охрану лиц высшего эшелона власти.

Изао набрал охрану из отставников, которые по разным причинам были уволены или сами уволились из вооруженных сил Империи. То, что они служили в войсках, не облегчало им поиск работы, боевые действия наложили на них определенный отпечаток, как на тела, так и души.

Сами личности членов охраны были примечательными. Когда я поинтересовался, почему Кеншина всё время качает, он с гордостью сообщил что владеет техникой маятника, что позволяет ему затруднить противнику прицеливание в него. Также Каори обязалась построить жильё для семей охраны, так что скоро все охранники из разных частей Империи привезут свои семьи.

Неделя, которая была дана мне на восстановление, пролетела незаметно, я практически вернулся к той форме, что была у меня до боя с Яфой. Я даже начал принимать участие в тренировках охраны, и их физическая подготовка меня порадовала, для пустых они были сильны и быстры. Поразила меня тренировка Кеншина, он, стоя в глухой броне, как-то мог уклоняться от выстрелов из пистолета. Да и при беге, когда он, казалось, хаотично петлял из стороны в сторону, в него так и не смогли попасть, но, как он признался, всё бесполезно если огонь ведут два противника и более. Кеншин тогда посмотрев на меня, сказал что он видел тренировку владеющего физика, по которому вели огонь пятеро человек из пулемётов, но ни одна пуля не достигла своей цели. Этим владеющим был мой дед, Изама Шосе.

Тренировки с Амайей было решено продолжить после окончания уроков в мой первый день посещения школы после уже как полуторамесячного перерыва. После недельного общения с охраной я понял что качество охраны моей тушки возросло на порядок и теперь можно было не опасаться неожиданного нападения.

Теперь мой дом — крепость. Так что утром я со спокойной душой отправился в школу, и сделал я это пешком почти как обычный школьник, как тысячи моих сверстников, которые были пустыми. А в десятке метров за мной ехал броневик, в котором находились три охранника, готовые в любой момент рвануть ко мне на помощь, а рядом со мной шёл Изао. Отношения с охраной у меня сложились доверительные, нет, никакого панибратства, я владеющий, а они — всего лишь пустые. Уважение к нанимателям тоже дорогого стоит, мы не требовали от них невозможного. Да и они понимали, что от того как хорошо они нас будут защищать зависит и жизнь их родных.

Нам теперь готовит жена Изао, которая первой прибыла в недавно построенные дома с двумя маленькими детьми, Каори не хотела прекращать готовить, но работы у нее прибавилось, ведь теперь каждый владеющий знает что из её винтовки даже ребёнок может отбить нападение. Вот, теперь Каори готовит только ужины, ну и, как по крикам выяснилось сегодня утром, бенто для меня готовит только она.

Жена Изао приготовила мне бенто и положила его на стол в коробочке, и когда я укладывал его в рюкзак, в столовую зашла Каори, которая спешила приготовить мне бенто. Увидев, что я посмел взять в руки бенто приготовленное не ею поднялась буря. Досталось всем, бедная Амеца, она бледная как снег слушала что ей запрещено даже думать чтобы приготовить мне бенто, а вот если Каори не приготовит мне бенто, значит, я останусь голодным. И чтобы не смел покупать его в магазине!

В классе прибавилось учеников, вместе со мной нас было уже шестеро, но между собой общались только мы с Амайей. Позабавил охранник огневика, правда, какой он охранник, он теперь натуральный пожарный. Он каждый раз при любом движении огневика вздрагивал и направлял на него один из огнетушителей, которые были развешены на охраннике. День прошел скучно, Амайя была немногословна, учителя что-то там лепетали за щитом из непробиваемого стекла, косясь на новенькую пустотницу, и, как я понял, на её брата-близнеца манипулятора.

На тренировке, на военной базе, за мной наблюдали несколько странных личностей, они бы еще взвесили меня и нацепили бы с десяток датчиков. Но нет, наблюдали за мной на расстоянии. Когда за мной приехала Каори, они подошли к ней и завели беседу о том, как прекрасно служить в войсках Империи и о том, что меня надо отдать с одиннадцати лет в одну из военных школ.

Вот и настал тот миг, когда мной заинтересовались сильные мира сего и желают вырастить из меня еще одного Изаму Шосе. Представившиеся работниками Имперской канцелярии убедительно говорили о том, что я должен продолжить традицию, заложенную еще три сотни лет назад главой рода Шосе, некой Ирис, когда в каждом поколении был хотя бы один член рода, который служил в войсках Императора. Пока мы ехали до дома, Каори рассказала, что такой разговор происходит не в первый раз.

Когда меня еще не выписали из больницы с Каори связывались из генерального штаба с предложением отдать меня в школу, по их словам, в которой обучаются сильнейшие владеющие. Только те готовы были забрать меня чуть ли не с больничной койки, да и то, что Амайя, которая намного сильней меня, не учится в этой прекрасной школе напрягло мою маму и она попыталась выяснить всё об этой школе. Как выяснилось, эта школа была организованна пятнадцать лет назад при участии деда, но вот методы обучения и тренировок были очень жёсткими, после окончания этой школы у выпускников была только одна дорога — армия. И кто-то очень сильно заинтересован в том, чтобы я начал обучаться именно там, и неизвестно какие методы он применит для достижения своей цели.

Глава 13

Не умнею я, ну вот зачем надо было доводить Каори до белого каления? Язык — враг мой. И вот если я сейчас не удержу дверь мне его чуть-чуть подрежут.

— Сыночек, открой маме дверь, — донесся из-за закрытой двери ласковый голос Каори.

— А ты точно успокоилась? — Главное не открывать дверь, она не посмеет выламывать дверь в мою комнату.

— Точно, сыночек, точно, открывай уже эту дверь! — Вот всё-таки мне не понять женщин. Главное как мне подбирать невесту так хочу я этого или нет никого не волнует, а стоило мне предложить то же самое Каори то всё, капут. Надо как-то смягчить ситуацию.

— Мама, ну пойми, тебе бы стоило присмотреться к окружающим мужчинам, походить на приёмы или всякие торжества. И это надо начинать уже прямо сейчас, пока ты ещё красивая! — Кажись, успокоилась, и дверь престала дергаться, ну вот, а я боялся.

— Пока я еще красивая⁉ — Хорошая дверь была, новая.

Замок издал щелчок, и дверь открылась, я ждал чего угодно, но не ехидную улыбку на лице Каори.

— Дэйчи Шосе, теперь ты точно не отвертишься от посещений приемов и знакомств с кандидатурами в твои невесты! — Попал так попал, если раньше я мог хоть как-то увильнуть, то теперь точно нет, это моё наказание.

И вот на следующий день мы с Каори и Чорруном едем на мое знакомство с первой невестой. Вне очереди, по очень убедительной просьбе Чорруна, первой кандидатурой, которую я посещу, стала Чихеро Кохе. С этой традицией договорных браков всё не так просто, примерно как было в истории среди дворян в моей прошлой жизни. Здесь в первую очередь идет именно знакомство, а потом через общение между женихом и невестой могут вспыхнуть чувства, но не обязаны, потому невест и женихов может быть несколько десятков. Попробуй без согласия женить владеющего, а потом собирай кусочки жениха или невесты по всему брачному ложу.

Нет, есть и подневольные женихи, но вот подневольных невест не бывает. Удивительно, но факт: среди владеющих нет слабого пола. Подбирать стараются не по принципу выгодности брака для семьи, а так чтобы не конфликтовали силы и уровень «дана» позволял жить возможным мужу и жене спокойно, не беспокоясь о своей жизни каждую ночь. Но всё это только для перспективных владеющих, а вот для слабых тут уже привычная торговля, с кем брак будет выгодней и от кого дети могут быть более перспективными.

Вот уже и видны ворота особняка, где пройдет встреча, нас встречает глава клана Кохе. Когда Чоррун заявил что мы должны посетить клан Кохе и что мне в невесты записали младшую сестру Ичиро, который три с половиной года назад дважды нападал на нашу семью, и которого мы с Каори убили во дворе нашего особняка мы с Каори решили, что от старости у Чорруна поехала крыша, причем капитально и восстановлению не подлежит. Оказалось, что это не так и причина такой просьбы имеется.

Всё просто, из Императорского дворца очень сильно поинтересовались, помирился ли род Шосе с кланом Кохе, а если нет, то они могут поспособствовать в скорейшем примирении нашего рода и клана. А вот возможные методы примирения не устраивают уже нас. Как я понял, могут принудительно заставить заключить брак одного из членов нашего рода с членом клана Кохе, так что надо создать видимость того что мы помирились, и чем убедительней, тем лучше. А там пройдёт время и никто не вспомнит о том, что были какие то договоренности между родом Шосе и кланом Кохе.

Страшно мне встречаться с этой невестой, и дело не в том, что я трус, дело в том, что она обладает очень специфической и редкой силой распада. Она может силой воли заставить предмет распадаться на молекулы, для моментального распада требуется прикосновение, но можно и на расстоянии, а так как ей одиннадцать лет и она уже имеет первый «кю», граничащий с «даном». Это делает Чихеро очень опасной.

Хоть вражды у нас как таковой и нет, но еще Изама рассказывал, что Микайо, глава клана Кохе, очень любил своего сына Ичиро, хоть тот и был пустым. Но, как понятно из его имени, он был первенцем, его мать умерла при родах и он — всё, что осталось у главы клана от первой жены. От второй жены родилась Чихеро, и она очень сильно дружила с Ичиро, а принимая во внимание традицию на первом знакомстве оставлять детей на час наедине, она может пожелать отомстить именно мне.

Нас встретили мрачно, но открытой враждебности не проявляли, а если и проявят, то мы взяли с собой на этот случай Чорруна, а он жутко обидчивый, до смерти обидчивый. Мы с Каори были настороже в отличие от излучавшего радость Чорруна, и вот после традиционного обмена приветствий и поклонов меня повели к Чихеро. Заведя меня в просторный зал все ушли, закрыв за собой дверь и оставив меня ожидать невесту.

Прошла минута, и тихо скрипнув дверью, вошла она. Волосы чёрного цвета, практически сливающиеся с её юкатой, красивое лицо и пронзительные чёрные глаза. Её взгляд был холоден и не предвещал ничего хорошего для меня.

Медленно, мелкими шагами, смотря прямо в глаза, она приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки. Я стоял, не шевелясь, и ждал её реакции. Если она попытается применить, свою силу я изобью её столом до бессознательного сознания, но первым нападать не буду, так как в случае наихудших моих опасений нам придётся уходить с территории клана Кохе с боем. Я очень надеюсь, что она не будет нападать.

Так, глядя друг другу в глаза, мы простояли несколько минут, но вдруг она вздрогнула, как будто что-то вспомнила и отвела свой взгляд от меня.

— Прости, что напугала, — Чихеро развернулась, подошла к столу и начала разливать в чашки чай и села у стола с противоположной от меня стороны. — Прошу присоединиться и попить со мной чаю. Я не дурочка нападать на тебя, когда рядом Молниеносный Чоррун. — Пригубив чашку с чаем, а также дождавшись, когда я сяду и возьму чашку в руки, она продолжила.

— Клан смог бы остановить Чорруна, но клану не нужна война, а она будет, если кто-либо из членов клана Кохе нападёт на ваш род, — она вновь смотрела мне в глаза и её взгляд был так же холоден.

— Я понимаю вас, Чихеро Кохе, и вашу ненависть ко мне тоже могу понять, — произнес я, и в её глазах мелькнули муки тоски и печали.

— Расскажи про твои встречи с Ичиро, — практически шёпотом произнесла она. — Прошу тебя.

Я рассказал ей всё, ну, кроме того, что никому знать не нужно. Она часто уточняла о том, как он двигался, что говорил, как был одет, как выглядели его глаза. После того как я описал как умер Ичиро Чихеро закрыла глаза и замолчала, молчал и я. Так и просидели мы, молча, около пяти минут. Резко открыв глаза, Чихеро прервала наше молчание.

— Не мог мой брат сделать этого, пусть твоя мать и привлекательна, у Ичиро была куча подружек из тех, что падки на деньги. Клан не скупясь выделял их для него. Да и то, что отец смог договориться со слабенькой владеющей на брак между ней и братом — вряд ли бы Ичиро так поступил перед свадьбой. Он знал, что скоро будет свадьба и это делает его действия совершенно бессмысленными. К оружию он вообще не прикасался, он его презирал, — она опять замолчала, задумчиво смотря на меня.

— Кукловод? — Задал я очевидный вопрос.

— Не смеши меня, у всех пустых, бывших членом рода или клана, стоит блокировка, если это не делать то при посещении территории клана они могли подрывать себя. Потому и ставят блокировку на вмешательство, и обойти блокировку могут только владеющие манипуляторы, достигшие одиннадцатого «дана». — Она на мгновение задумалась. — Мы не успели проверить его на вмешательство манипулятора, он сбежал из больницы, когда его выбросил из окна Изама Шосе. Где он взял пулемёт — также осталось неизвестным.

Оставшееся время мы проговорили о том, кому могло быть выгодно если бы наш род и их клан начали боевые действия друг против друга, но каких-либо выводов, реалистичных и логичных предположений так и не смогли сделать. Когда мы поговорили, открылась дверь и в зал, где я с Чихеро мирно пили чай, влетела встревоженная Каори и застыла на месте, увидев нас, мирно пивших чай, а заглянувший следом Чоррун одобрительно хмыкнул. Традиционно поблагодарив за гостеприимство главу клана Кохе, мы поехали домой, где нас уже заждались, как сообщила охрана.

У ворот нашего особняка стояло несколько бронированных машин и полсотни военных, занявших наблюдательные позиции. Около двери во двор стояли Изао с Кеншином, самое странное — Кеншина не качало, и был он так напряжён, что по его лбу изредка скатывались капли пота. Когда мы вышли из машины, к нам подошёл высокий худой мужчина с военной выправкой, но не в форме, а в дорогом костюме:

— Госпожа Каори Шосе, я Хотэку Такото, представляю Императорскую канцелярию и хотел бы переговорить с вами об одном щекотливом деле, касающемся Дэйчи Шосе, — уверенно и чётко проговорил очередной зазывала, но он не был похож внешне, да и речами, на предыдущих вербовщиков.

Каори, конечно же, попросила чиновника пройти в дом. Расположившись в чайной и налив Хотэку чаю, она поинтересовалась целью его визита.

— Госпожа Каори, я курирую школы, где ведется подготовка военного направления, и мне было печально узнать, что вы не желаете отдать вашего сына на обучение в лучшие школы Империи, где многие мечтают обучаться. — Хотэку замолчал, с осуждением посмотрев на Каори. — Или вы не желаете, чтобы в будущем он служил на благо Империи?

— Конечно же нет! Я за процветание Империи! — воскликнула Каори.

— Ну, тогда я не вижу никаких проблем, вот соглашение, которое вы должны подписать, и уже завтра Дэйчи Шосе начнёт обучение в одной из лучших школ. — Хотэку вытащил как будто из воздуха бумаги и начал раскладывать их на столе, пододвигая их Каори, и скороговоркой начал говорить:

— Одежда ему не нужна, в школе выдадут форму. Постельное и остальные принадлежности ему не потребуются, всё выдадут. Посещения разрешены раз в месяц на два часа, без выхода за территорию школы. Каникулы по пять дней два раза в год. Что же вы медлите? Скорее подписывайте.

— Уважаемый Хотэку Такото, пока мой сын не достигнет совершеннолетнего возраста, я и только я буду решать, где ему проходить обучение. — Каори была совершенно спокойной, её лицо не отражало ни единой эмоции, но я знал, что за этим спокойствием скрывается ярость. Она даже не прикоснулась к бумагам, что пододвигал ей Хотэку. — Я не желаю, чтобы мой сын обучался в школах, которые вы курируете. Если это всё что вы хотели обговорить со мной, то попрошу вас удалиться, я уверена что у вас еще очень много неотложных дел.

Хотэку увидев непоколебимую решительность в глазах моей матери не стал спорить или переубеждать её, и, собрав со стола бумаги, встал и произнес

— Неверное решение, госпожа Каори Шосе. Ждите теперь приглашения на беседу в канцелярию для установления уровня лояльности к Империи Кионэ и Императорской семье. — Бросив презрительный взгляд на Каори он, не став прощаться и просить проводить его, как требуют традиции, вышел.

Через пару минут зашел Изао и доложил о том, что гость уехал. Пользуясь моментом, я спросил у него, почему Кеншин ведет себя не как обычно и почему так нервничает. Изао сам начал нервничать, и только когда Каори попросила его как начальника охраны объяснить состояние его подчинённого, он изложил причины необычного поведения Кеншина.

Он оказался бракованным кандидатом в один из самых элитных отрядов, что формируют из пустых. Накладывающий корректировки в природной программе по увеличению реакции для более эффективного применения техники маятника кукловод что-то сделал не так и нарушил вестибулярный аппарат Кеншина. Ему просто стало очень сложно двигаться или стоять без качания, да и самопроизвольное качание он плохо контролирует. В войсках он таким стал никому не нужен, исправить дефект они не смогли и выкинули Кеншина на улицу, выплачивая жалкую пенсию.

Изао объяснил, что у Кеншина очень много достоинств и такие специалисты вне армии очень редки, и Изао просит не увольнять его в связи с открывшимся недостатком. Изао нас заверил, что этот дефект не помешает Кеншину выполнить те задачи, которые возможно встанут перед ним при выполнении работы по охране нас и нашего особняка. А также он будет незаменим если кто-то нападёт на особняк. Послужной список Кеншина оказался внушительным, многочисленные боевые операции показывали, что у него неплохой боевой опыт.

Но даже мне стало понятно, что Изао что-то не договаривает, Каори тоже это поняла и излила всю свою накопившуюся нервозность на бедного Изао. Она чуть-чуть перегнула палку, но за многое он получил заслуженно. От него требовалось теперь предоставить на каждого бойца и его семью подробнейшее досье. А вот пенсия Кеншина оказалась не такой уж и жалкой, но она практически вся уходила на лечение жены, тяжёлая форма рака не поддавалась низкодановым манипуляторам, а услуги высокоранговых были слишком дорогими для небогатого Кеншина. Заём в банке под пенсию ему не давали, а жильё он уже продал, стараясь лекарствами и силой кукловодов замедлить рост опухоли. И ему пришлось искать себе работу, причём требовалась высокооплачиваемая работа для получения кредита в банке.

Каори была зла, она лично нашла Кеншина и отчитала его так, что тот закачался, как будто был на корабле при сильном шторме. Потом она посетила дома, где проживали семьи нашей охраны, увидев бледную исхудавшую жену Кеншина, прижимающую к груди грудного ребенка, еще раз нашла Кеншина и вновь наорала на него, не стесняясь в выражениях и используя такие, которых я не ожидал от неё услышать. К вечеру жену Кеншина вместе с ребёнком увезли в больницу, все расходы по её лечению брал на себя род Шосе, а красный от стыда Кеншин под гневным взглядом моей матери подписывал документы о продлении его контракта на шесть лет с сохранением прежней зарплаты.

Он сперва говорил что всё вернет как только ему выдаст банк кредит, но после заявления Каори о том, что если еще раз услышит о возвращении денег, потраченных на лечение его жены, она разберет Кеншина на части и собирать обратно не будет, ему пришлось смириться с тем фактом что владеющая из добрых чувств помогла семье пустых.

На следующий день нам принесли приглашение во дворец на неформальную аудиенцию с Императрицей. Если она пожелает чтобы я примерил камуфляж то мне не останется иного выбора как смириться со своей участью и радостно воскликнуть: есть примерить камуфляж!

Глава 14

Вечером следующего дня после посещения клана Кохе, к нам неожиданно приехал Чоррун с десятком чемоданов, и приехал он уже как бывший глава клана Райдзин. Он с невозмутимым видом заявил, что сам выберет себе комнату. Какая ему больше понравится та его и будет, так что Каори может не беспокоиться. Он как-нибудь сможет немного пожить у нас и не надо его благодарить за то, что он оказывает такую честь роду Шосе, мы же всё-таки имеем родственные связи. Каори была в гневе, но традиция гостеприимства не давала ей просто взять и выкинуть его из нашего особняка, да и навряд-ли она смогла бы это сделать, Чоррун ей не по силам.

Нет, он не был изгнан из клана, после посещения клана Кохе он собрал глав семей и родов, что входят в клан, и объявил, что покидает пост главы клана, который занимал в течение пятидесяти шести лет. Новый глава клана будет избран путём голосования советом клана, в который входят главы семей и родов, но и им Чоррун напоследок подгадил. Когда ему задали традиционный вопрос, кого он видит следующим главой, он ответил что клан не готов к его выбору, так как, по мнению Чорруна, только выбрав Этсуко главой клан и дальше будет процветать, а не погрязнет во внутренних склоках.

Вой поднялся страшный, если у Изамы Шосе не было иного выбора как передать полномочия Каори, то в клане Райдзин слова Чорруна имели эффект взорвавшейся бомбы. Оказывается, в клане уже как десять лет сильнейшими владеющими были женщины, но они не входили в совет, и только умелое руководство Чорруна не позволяло вспыхнуть конфликту интересов. В состав отряда из пятидесяти сильнейших владеющих клана, который отстаивал интересы клана и участвовал в различных операциях, входило сорок шесть женщин и только четыре мужчины. Сам отряд фактически возглавляла Этсуко, она же была вторым номером по уровню силы после Чорруна и готовилась сдать испытание на получение девятого «дана».

Женская половина клана поддержала слова Чорруна, но они не входят в совет клана, и понимая это сейчас в каждом роде и семье идёт яростное обсуждение: кто будет представлять их семьи и рода на совете. Даже было несколько дуэлей, не смертельных, но очень жестоких, где женщины прямо заявили, кого они хотят видеть главой клана.

Чоррун же, сложив полномочия, уехал на нейтральную территорию не желая вмешиваться в разгоревшийся конфликт, который он сам и спровоцировал. Как поведал нам за чашкой чая Чоррун, если сейчас противоборствующие стороны не договорятся, то лет через пять клан может потерять немало сильных владеющих, и тем самым клан потеряет свои позиции среди кланов в Империи. Вот так у нас стал жить немного чудаковатый старик, который участвовал в тренировках нашей охраны и, не применяя свою силу, даже в своём почтенном возрасте уделывал их в любой дисциплине, от чего охрана злилась и пыталась хоть в чём-то быть лучше старичка.

В школе ничего не предвещало беды, и когда на меня напала Амайя с обвинениями в том, что я беспричинно пропустил тренировку, я ей честно ответил что посещал невесту. Что происходит в голове у ребенка — неизвестно, а что творится в голове у семилетней девочки мне даже представить страшно. Когда я рассказывал, что хорошо провёл время с Чихеро, Амайя замерла на месте, а после того как я назвал Чихеро довольно милой и хорошей девочкой Амайя резко развернулась к своей парте. Два удара и парта разлетелась в щепки, а с рук Амайи закапала кровь. Подняв на меня взгляд, она увидела, что я принял боевую стойку, а в моих глазах появился страх. Слезы потекли по её щекам и, не сказав ни единого слова, она выбежала с умопомрачительной скоростью из класса, оставив меня ошарашенным возле разломанной парты. Ревность в её возрасте невозможна, но такую гневную реакцию могла вызвать только ревность.

За прошедшую неделю я больше не видел Амайю ни в классе, ни на тренировках, а когда спросил у Толумана где его дочь он сказал что она занимается контролем своей силой. А также сказал, что у Амайи произошёл неконтролируемый рост силы и комиссия присудила ей первый «дан». Сила возросла так резко, что она стала опасна для людей. И пока не сможет пройти экзамен по контролю своей силы, она будет находиться на домашнем обучении и тренироваться на дому.

Дома на то, что Амайя достигла первого «дана» отреагировали по-разному, и пока Каори звонила и поздравляла Толумана, Чоррун, нахмурившись, разливал себе и мне чай. Как он мне объяснил в таком возрасте иметь первый «дан» опасно для самого владеющего вне зависимости от вида силы. И его беспокоит то, что скачок произошёл во время того как её мысли были заняты мной. Амайя очень быстро прогрессирует, а это может привести к эмоциональной нестабильности.

У неё может развиться обсцессивный синдром, это когда у неё постоянно будут возникать навязчивые идеи, которые, возможно, будут связанны со мной. Чоррун подозревает, что именно поэтому Толуман ограничил мои встречи с Амайей как в школе, так и на тренировках, да и мне советует не искать встречи с ней. Судя по успехам Амайи, она имеет все шансы стать в будущем одним из сильнейших физиков Империи, что чревато для меня проблемами, если в её голове укоренится уверенность в том, что я должен принадлежать только ей. Большая сила, по мнению Чорруна, не всегда хороша, она очень сильно влияет на ум владеющего, делая его очень эмоциональным, и только специальные тренировки духа могут уравновесить психологическое состояние владеющего. К его мнению я прислушался, кому как не Чорруну, достигшему одиннадцатого дана, знать обо всех тонкостях владения огромной силой.

Вот и настал тот момент, когда мы встретимся с Императрицей. Меня с Каори сопровождал Чоррун, а на то, что его нет в приглашении, он отмахнулся, сказав, что ему не нужно приглашение, чтобы посетить Императорскую семью. К тому же он уже уведомил о том, что желает присутствовать при проведении неформальной аудиенции, и ему пришло разрешение из Имперской канцелярии с подписью самой Императрицы Хаоны.

И вот в утвержденный час за нами прибыла машина, которая отвезла нас в закрытый сектор столицы под названием Императорский город, доставив нас к аскетично выглядящему зданию без всяких украшений вроде статуй или искусной кладки. Как только мы вышли из машины нас сразу окружили восемь владеющих различных сил и повели по коридорам дворца Императрицы, где я опять заметил отсутствие украшений, даже мебель отсутствовала. Увидев моё удивление, Чоррун объяснил мне, что отсутствие предметов интерьера сделано по требованию безопасности. Выведя нас в сад, находящийся на крыше, нас передали двум владеющим, по знакам и лентам которых я понял что оба они достигли десятого «дана» и один является огневиком, а вот другой являлся кукловодом, и его взгляд, который он задержал на мне, очень настораживал.

Императрица Хаона сидела в плетеном кресле в огненно-красной юкате и силой психокинетика игралась с множеством стальных шаров размером с кулак взрослого мужчины. Подойдя к ней, кукловод наклонился и что-то прошептал ей, взглядом указав на меня. Увидев разрешающий жесть огневика, мы приблизились, совершили синхронный церемониальный поклон и стали ожидать пока Императрица соблаговолит обратиться к одному из нас.

— Что же ты, старый негодник Чоррун, не мог спокойно уйти на покой? Твой клан шумит словно растревоженный улей пчёл, по которому бьют палкой. — Императрица немного помолчала и добавила: — Хотя те изменения, что возможно наступят в клане Райдзин, мне по душе, но поддерживать я никого не буду, не хватало мне еще обвинений во вмешательстве во внутренние дела кланов. Каори Шосе, какой у тебя сейчас дан?

— Пятый дан, Ваше Императорское Величество. — С поклоном ответила Каори.

— А вот обманывать меня не стоит. — Усмехнулась Хаона, — Не только Чоррун может видеть родственную силу во владеющих, даю тебе неделю на подготовку для прохождения испытания для получения официального дана, который будет соответствовать твоей реальной силе как психокинетика, я лично буду присутствовать при испытании. Империя нуждается в сильных владеющих, а ты смеешь скрывать свою реальную силу?

Повисло недолгое молчание, а в это время стальные шары начали летать по саду, словно они имели свой собственный разум и ими не управляет Императрица.

— Дэйчи Шосе, почему ты не желаешь пройти обучение в одной из специальных школ? — Обратилась ко мне Императрица.

— Ваше Императорское Величество, я прошу не разлучать меня с матерью. Прошу принять во внимание мою просьбу, но как верный подданный Империи я с радостью исполню любое решение, которое вы соблаговолите принять. — Сказал я фразу, которую Каори заставила меня выучить. Ведь это единственный ответ, который можно было в моей ситуации дать Императрице.

— Похвальный ответ, я приму решение, приняв во внимание просьбу не разлучать тебя с матерью. — Императрица встала, — Прошу вас, глава рода Шосе и Чоррун Райдзин, пройти со мной в мой кабинет, где мы продолжим разговор. А вот Дэйчи Шосе пусть побудет здесь, детям незачем знать слишком многое. — Императрица указала рукой на кукловода и произнесла. — Не беспокойтесь, Каори Шосе, во время вашего отсутствия за ним присмотрит Митсуо.

За время отсутствия Каори я чувствовал несильное давление на свой разум, свидетельствующее о том, что меня сканируют и внимательно осматривают природную модель поведения. Я уверен в том, что кукловоду надо было просканировать меня тщательней, но Императрица не хотела идти на конфронтацию, а я так и не смог понять, чем был спровоцирован такой повышенный интерес. Когда вернулась мрачная Каори давление прекратилось, видать Митсуо просмотрел всё что ему требовалось. Через пару минут вернулся радостно улыбаясь Чоррун. После того как он подошел к нам нас также сопроводили до машины, которая привезла нас в особняк.

Когда мы с Каори остались наедине, она поведала мне, что Императрица хочет чтобы я достиг во владении силой таких же успехов, как и дед Изама, она даже готова предоставить лучших учителей. Дело в том, что Хаона желает, чтобы я стал равен деду и в случае надобности встал на защиту Империи и интересов Императрицы, как и мой дед в ее годы юности. С кукловодом было не всё понятно, но, как сказала мама, он присутствовал для того, чтобы следить за структурой системы посетителей. И его могла заинтересовать моя структура, ведь мы не скрывали, что Яфа пыталась взять меня под контроль. Насчёт моего обучения Императрица вынесет решение после прохождения Каори испытания на повышение дана.

Всю неделю Каори усиленно тренировалась прерываясь только на сон и еду, тренировки заключались в поднятии с помощью силы максимального веса, который у неё составлял около восьмисот килограмм, на расстоянии сорока пяти метров. Также надо было одновременно контролировать около пятидесяти предметов, и по всем требованиям Каори проходила. Она немного нервничала по поводу того, что на испытании будет присутствовать самый сильный психокинетик Империи, а именно такой титул в дополнение к Императрице имеет Хаона, достигшая двенадцатого дана.

Пока Каори тренировалась, я всё также ходил в школу и тренировался, но уже не на военной базе. Каждые два дня ко мне приезжал один из инструкторов и тренировал меня в саду нашего особняка. На выходных в дом забежал Кеншин и сообщил, что у ворот стоит Амайя, одна, и просит о встрече со мной. Я переполошился не на шутку, ведь владеющего в таком возрасте никогда не отпустят одного, без присмотра.

Выйдя с Каори к воротам, я увидел Амайю. Она стояла в сиреневом платьице и с немного виноватым видом сжимала в руках коробку с шоколадными конфетами. Увидев меня, она робко подошла к нам и вежливо поздоровалась со мной и Каори. Мама сразу пригласила её в дом, на что Амайя, немного смущаясь, согласилась. Усадив нас пить чай Каори позвонила Толуману, сообщила, что его дочь находится у нас в гостях и оставила нас одних.

— Я знаю, что тебе могли рассказать обо мне, — сказала Амайя, опустив свои печальные глазки. — Мне постоянно говорят, что я должна достичь душевного равновесия, и я его достигну, не бойся, я не буду преследовать тебя в будущем.

— Я не боюсь тебя. Почему я должен бояться тебя, свою подругу? — я старался сгладить её переживания, и кажется, мне это удалось, она робко улыбнулась.

— Мне приятно, что ты считаешь меня другом. — Улыбка исчезла с её лица. — Я пришла попрощаться. Завтра я уезжаю к дяде, где буду постигать мастерство и достигать душевного равновесия. Мы больше не увидимся, я буду очень по тебе скучать, — слезы уже были готовы сорваться с её глаз, но я остановил их.

— А ты звони мне каждый день, а если там, где живет твой дядя, нет связи, то напиши мне письмо. Я буду отвечать на каждое твоё письмо! — сказал я, смягчив своими словами муки разлуки Амайи.

— Ты и в правду будешь мне писать⁈− В глазах Амайи, которые мгновение назад были заполнены печалью, разгоралось пламя надежды.

— Конечно буду! −твердо заявил я. — А сейчас я запишу тебе на листок бумаги все адреса и телефоны, чтобы ты могла мне написать или позвонить, мы будем общаться на расстоянии и когда-нибудь мы обязательно встретимся вновь!

Толуман приехал через час после того как ему позвонила Каори. Всё это время мы с Амайей смеясь планировали как будем писать друг другу письма, и когда Амайя уезжала она уже не напоминала того испуганного ребёнка, который с виноватым видом ожидал меня у ворот, нервно сжимая в руках коробку конфет, про которую мы так и не вспомнили когда пили чай. Амайя, садясь в машину, просто светилась от счастья, и так могут светиться только дети, потому что взрослым такое чувство счастья не дано, и это я знаю на собственном опыте.

На следующий день Каори поехала на испытание, а мы с Чорруном, бабушкой Этсуко и сестрёнкой Эйко поехали чуть позже на арену, где проводятся испытания владеющих. Нам как родственникам предоставили лучшие места. Арена представляла собой небольшой стадион, подобный футбольным, только на арене не было ни одной травинки. Когда прибыла Императрица Хаона все присутствующие, а их было около тысячи человек, склонились в глубоком поклоне, отдав тем самым дань уважения и поприветствовав её. Каори во время испытания прекрасно справлялась со всеми задачами, что ставили перед ней экзаменаторы: поднятие грузов, управление различными снарядами и метание их в цель с огромной скоростью. Она показывала, насколько филигранно она может управлять своей силой.

— Неприемлемо! Ты не выкладываешься до предела! — Голос Императрицы, казалось, заставил остановиться само время. Хаона в своей огненной юкате величественно вышла на арену. — Спарринг! Каори Шосе, покажи, на что ты способна!

Пусть у Каори седьмой дан, но какой может быть спарринг с самим воплощением стихии⁈ Хаона имеет двенадцатый ранг, да она просто разорвет на куски мою мать! Мои пальцы с бешеной силой сжали подлокотники кресла, там моя мама, и она смотрит в глаза смерти.

Взявшиеся как будто из воздуха шары закружились вокруг Хаоны. Набрав безумную скорость, шары полетели в Каори. Послышались множественные хлопки, шары преодолели звуковую скорость, оглушительный звон ударившихся друг об друга снарядов разнёсся по арене. Тяжело дыша, с подрагивающими руками, в которых держала по одному снаряду, все на том же месте стояла невредимая Каори.

Она смогла отклонить часть шаров и защититься, столкнув несколько снарядов между собой, а два — даже поймать руками. Но вдруг прямо из-под её ног из земли внезапно вырвались три стальных шара. Каори не медлила, из её рук вырвались шары и, встретившись со снарядами, управляемыми чужой волей, смогли отклонить их траекторию не дав разорвать тело моей матери. Но эти шары были всего лишь для отвлечения внимания, пыль и камни со всего стадиона разом устремились к Каори и через мгновенье на её месте был огромный шар размером с дом. Секунда — это очень быстро, но наступает тот момент, когда она кажется вечностью. Из шара пулей вся в пыли и грязи вылетела Каори, и, сделав кувырок, вновь оказалась на ногах в боевой стойке. Она вся дрожала и кашляла, пыль забила ей легкие, но она была готова продолжать бой.

— Достаточно! — Объявила Императрица. — Слабовато для девятого, я присуждаю ей восьмой дан!

Трибуны возликовали, а мы с Эйко побежали встречать Каори. Та медленно, с трудом шагая, двигалась в сторону выхода к раздевалкам. Сразу же после испытания мы повезли Каори в больницу, у неё было несколько трещин на рёбрах, так что ни о каком ликовании или празднестве не могло быть и речи.

Теперь мы ждали решения Императрицы о моем обучении. Было понятно, что считаться с моей просьбой, не разлучать меня с матерью, она будет только в том случае, если это мое желание будет совпадать с её целями.

Глава 15

Ждать решения Императрицы пришлось недолго, ровно через неделю привезли письмо с её решением, оно было компромиссным и полностью меня устраивало. Каждую неделю я обязан был все два выходных проводить в загородном поместье недалеко от столицы, где, как гласило в приказе, я буду проходить обучение у некого Тору Фасе. А так как уже был выходной то, получив чисто формально разрешение у Каори, меня ожидала машина с охраной, которая будет увозить меня на обучение, а после привозить утром в школу.

За городом машина въехала в хвойный лес, и еще с полчаса поплутав по плохим дорогам в лесу, мы подъехали к старому особняку, который на вид был заброшенным. Нас встречал огромного роста старик, у него отсутствовала правая рука, не было левой ноги, а всё его лицо было усеяно глубокими шрамами. Выглядел он очень жутко в своём кимоно серого цвета. Как только я вышел из машины и закрыл дверь, автомобиль взревел мотором и бешено подпрыгивая на кочках понесся прочь, как будто жизни водителя и охраны зависели от того как быстро они уедут отсюда.

— Ух ты, помнят прошлый урок! — засмеялся старик, от чего его шрамы стали еще более жуткими.

— Здравствуйте, уважаемый, я Дэйчи Шосе, прибыл на обучение к Тору Фасе. — Я сразу увидел знак физика на кимоно и был уверен, что он и есть Тору Фасе, потому еще и уважительно поклонился ему.

— Ещё один непутёвый Шосе на мою голову. Ну пойдём, мой навязанный ученик, правда, я не очень представляю, как буду тебя обучать сегодня в этом беспорядке, — Он кивнул на захламлённую территорию. — И да, я Тору. Как видишь я немного не в форме, ну ничего, я сейчас всё исправлю, пошли.

Я проследовал за стариком, который, подпрыгивая, передвигался с помощью костыля, на территорию поместья. Зайдя, старик указал мне на метлу, что стояла у входа в дом, и сказал подмести и убрать весь мусор, а сам пошел в дом. Через полтора часа уборки я привел небольшой кусочек двора в относительный порядок, а к воротам подъехала машина, просигналила и, выкинув внушительного вида чемодан, так же как и та, что привезла меня, взревела мотором и поспешно уехала. Тору выглянул из особняка и окликнул меня:

— Дэйчи, неси-ка ко мне этот чемодан, а то эти храбрецы так боятся старого калеку, что от одной мысли обо мне дрищут дальше, чем видят. — Усевшись на высокое крыльцо, он пристально наблюдал, как я пыхтел над доставкой этого нереально тяжелого чемодана. Эта скотина весила килограмм семьдесят, даже применяя силу на всю катушку я с трудом смог дотащить этот проклятый чемодан и уже с ненавистью смотрел на крыльцо, хотя никакого отрицательного чувства старик при этом у меня не вызывал. Ну как можно злиться на того, кто и сам передвигается с трудом? Тору сам аккуратно спустился с крыльца, встал на колени у чемодана и открыл крышку. Там лежали искусно выполненные протезы для Тору из чёрного металла, они были тщательно отполированы, но даже под ярким солнцем не блестели. Бережно погладив их, старик обратился ко мне.

— Вот и оплата за твоё обучение, до сих пор только один владеющий мастер-оружейник делает боевые протезы, и то, всё что он делает не ровня вот этим. — Тору приставил протез к обрубку руки чуть ниже локтя, и протез издал несколько звуков, которые обычно издаёт дрель, и по протезу потекла кровь Тору. Протез начал двигаться, повинуясь воле Тору, что не издал при этом ни единого звука, пальцы из металла двигались, словно они состояли из плоти и крови и всегда являлись частью Тору.

— Вот уже десять лет как у меня их забрали. — Тору уже подставлял протез к ноге, и он так же, как и предыдущий, со звуком сверлящей дрели сросся с его обрубком, протез держался без всяких ременных крепежей. Двигая ногой и проверяя работоспособность протеза, Тору встал на ноги и даже подпрыгнул, проверяя, как стоит протез. А затем неожиданно для меня он произнёс, как будто в пустоту:

— Не стоило называть её тогда неудовлетворённой истеричкой, а её муженька подкаблучником. Хотя было весело… — Тору довольно улыбнулся и начал приседать, потом выпрямился, взял в руки свой костыль и, как было видно по его лицу, с удовольствием разломал костыль на мелкие части. Меня только от одной догадки, КОГО он мог так назвать, передернуло от страха. Если я прав, то мне непонятно как так получилось что этот старикан до сих пор живой и относительно целый.

Весь день мы убирались во дворе, а вечером вместе с моим учителем приводили в порядок уже дом. Старик общался со мной не так, как я представлял общение учителя и ученика, он часто шутил и помогал мне, а не как я видел фильмах, где мастер только указывал что делать.

Мне казалось, что убираться и вообще ходить и работать двумя руками приносило ему удовольствие. Как он сказал, это был его дом, который Императорская семья ему раньше выделила для проживания. Сейчас мы немного убираемся, чтобы Тору не было стыдно перед своими дочерями, которые скоро приедут к нему со своими детьми. Когда я задал ему вопрос, а какими силами обладают его дочери, дед простодушно улыбнулся, сказав, что никакими. Пустые они, только его внуки — владеющие.

На следующий день начались тренировки и обучение, и были они для меня весьма унизительными и выматывающими. Он не заставлял меня таскать грузы, сила, как он сказал, бесполезна, если ты не сможешь выдержать первого удара, а самый лучший способ — это сделать так чтобы этого удара не было. Вот потому он и учил меня уклоняться, а если я, по его мнению, неумело это делал или недостаточно быстро он лупил меня хворостиной, которая непонятным для меня образом била из любого положения исключительно по моей заднице. Я от злости что меня, взрослого мужика, лупят по заднице, начал нападать на деда, а тот как будто этого только и ждал. Он уворачивался от любого удара или броска камня.

Он объяснил, что надо мыслить на шаг вперед и видеть траекторию удара еще до того как он будет произведен, такая же аналогия и с пулями, которые полетят в тебя. Ты должен видеть и понимать, куда она полетит еще до выстрела, и в тот момент, когда будет произведён выстрел, куда пуля ни полетит там тебя не должно быть. Такая порка происходила до обеда, а после мы с ним бегали по лесу, и он показывал мне, как надо использовать окружение в передвижении и бою. Он прыгал и, отталкиваясь от стволов деревьев, передвигался по лесу с немыслимой скоростью, при этом с легкостью меняя направление и высоту передвижения. Также он показал, как может происходить контактный бой, нападая на пень, который находился на поляне. Каждый раз, сближаясь с пнем и высекая фонтан щепок ударом кулака, он сразу отскакивал от него на десяток метров в непредсказуемом направлении, иногда даже меняя своё направление прямо в воздухе.

Он рассказал мне, что к следующим выходным военные привезут оружие, и он покажет мне, как должен вести бой каждый уважающий себя физик. По его словам возможность носить мощную броню — не самое главное преимущество физика, ведь и тяжелый танк можно уничтожить, а вот в быстрый и вертко двигающийся легкобронированный танк попасть практически невозможно, и мой дед, Изама Шосе, который умер не на поле боя — еще одно доказательство успешности этого направления. В отличие от многих физиков, которые надеются на тяжеленную броню, Тору обучал Изаму много лет назад технике, при которой нужно минимизировать броню.

Тору говорил: «в век технологий мощная броня уже не так важна, как мобильность и огневая мощь». Тору является сторонником скорости и мобильности, именно этому и еще многому другому он будет меня обучать, от стрельбы из любого положения тела в пространстве до боя холодным оружием, которое на коротких расстояниях более эффективно против некоторых владеющих. Бегали мы долго, Тору сказал, что я должен сперва научиться двигаться между деревьев. Петляя между деревьями с той же скоростью что и по прямой дороге Тору постоянно бурчал, что хорошей подготовки он от рода Шосе и не ждал.

Вечером приехала семья Тору, две дочки на удивление были довольно молоды, чуть старше Каори, хотя Тору я бы дал, несмотря на то, что он физик, лет восемьдесят. Его внукам было около пятнадцати лет, и были они физиками. Два парня, Рокеру и Садэо, были неразговорчивыми, и только узнав, что у меня пятый кю сразу потеряли ко мне интерес. Тору подошёл ко мне и тихо попросил не обижаться на них, они, оказывается, сильно переживают, что за все годы упорных тренировок смогли с восьмого кю добраться только шестого.

На следующее утро меня забрали и сразу увезли в школу, я по дороге переоделся в школьную форму и мне передали бенто, приготовленное моей беспокойной мамой, которая сразу позвонила, как только мы выехали из леса, в котором не было связи. В школе не было ничего особенного, в классе я был не единственным учеником, был еще огневик. Сэйджи оказался нормальным мальчишкой, который любил свою силу и мог часами рассказывать об огне и его красоте. Учителя всё также носили свои наряды стриптизёрш, нервируя неокрепшие умы своими аппетитными формами.

Вечером я попытался хоть что-то узнать о Тору, но в интернете ничего не нашлось, Каори тоже ничего о нём не знала. Чоррун же удивившись, что Тору ещё жив, сказал, чтобы я сам спросил у своего учителя о его жизни.

Вот так и полетело время, не было и дня чтобы я не был чем-то занят. Тренировки у Тору стали более интересными, с использованием разнообразнейшего оружия. Я бегал, изучал возможности своего тела и то, как им управлять, и уже через месяц смог сдать экзамен по контролю своей силы. Экзамен заключался в многочасовых тренировках, от максимального проявления силы до резкого перехода к минимизированию.

Были постоянные попытки неожиданного провоцирования, чтобы я от неожиданности сжал яйцо или сломал иголку, или дернул датчик, применив излишнюю силу, что означало бы провал экзамена, но экзаменующие не знали, с кем имеют дело, и я откровенно над ними издевался, не поддаваясь на различные провокации. Получив грамоту о том, что я сдал экзамен по контролю, первое, что я сделал — крепко обнял свою маму, а потом свою сестрёнку Эйко.

Каори всё-таки стала ходить на встречи, званые ужины и другие мероприятия светского толка. Сперва, конечно, ругалась, что ей интересней проводить время с нами или в мастерской, но постепенно втянулась и даже начала ходить на свидания с понравившимися ей мужчинами. Ничего серьёзного у неё с ними не было, как она говорила мне с Эйко, но её лицо довольной кошки после некоторых свиданий говорило о многом, ну, по крайней мере, для меня.

Моё восьмилетие отпраздновали почти тихо, и если бы не Чоррун, который напился и решил показать нам как красивы молнии в ночном небе, то было бы совсем тихо и по-семейному. А вот наряд полиции и многочисленные звонки соседей были лишними. Чоррун напился, потому что узнал, что его клан начал распадаться. Так и не сумев прийти к согласию, стороны решили разделиться на два небольших клана, что сильно расстроило старичка. По этой же причине на моем дне рождения отсутствовала и бабушка Этсуко с моим отцом, с которым я всё-таки наладил отношения, они, конечно, были натянутыми, но уж лучше такие, чем никаких.

Акио сдержал свое слово и еще до моего дня рождения сводил меня в парк развлечений, но всё прошло не так, как он ожидал. Мне не были интересны всякие детские развлечения, мне надо было узнать, верны ли мои догадки, что он просто использовал мою Каори и никогда её не любил. Я был удивлён, но мой отец был со мной откровенен: вернувшись после прогулки с Акио я больше не знал, как к нему относится, да и вообще к владеющим, которые меня окружают. Я нахожусь в парниковых условиях, а средства массовой информации многое умалчивают.

Так жил и Акио в своё время, но достигнув совершеннолетия его переселили в отдельную квартиру в центре, так как с шестнадцати лет он больше не мог постоянно проживать на территории клана. Но ему полагался нагрудный значок с эмблемой клана, означавший, что он находится под защитой. Акио редко этот значок надевал, не видя в нём необходимости. Так он прожил счастливые три года беспечной жизни, общаясь, в основном, с пустыми. Он часто ходил на вечеринки, и вот, собираясь на одну из вечеринок он, увидев лежащий на тумбочке знак клана, решил его надеть, чтобы заблистать перед понравившейся девушкой ещё сильней.

Со своими друзьями Акио снял дом недалеко от столицы, и в самый разгар вечеринки в дом зашли незваные гости, три шестнадцатилетних владеющих. Одним из них был манипулятор. Он парализовал всех находящихся в доме пустых, а так как парализовать манипулятор мог только пустых, незваные гости знали, что среди ребят нет владеющих. Все были в сознании, но не могли сопротивляться, второй из незнакомцев будучи физиком без труда перенес всех в зал и усадил так, чтобы им было видно всё происходящее. Манипулятор поочередно снимал паралич и узнав, что пустой не находится под защитой других владеющих, родов или кланов, незваные гости начинали издеваться над своей жертвой.

Отец не говорил как, но я прекрасно представлял. Наигравшись со своей жертвой, свою силу применял третий, владеющий распадом, и постепенно причиняя неимоверную боль убивал пустого. Где-то на середине «веселья» очередь дошла до Акио, и обнаружив на нем знак клана чужаки, опасаясь мести, просто откинули его в сторону, где он наблюдал за всем происходящим не имея возможности хоть как-то помешать владеющим.

Перед уходом владеющие сняли с него паралич. Из одиннадцати пустых в живых осталось только двое, Акио и понравившаяся ему девушка, которая с радостью помогала владеющим в издевательствах. Как я понял, девушка на него напала, но на этом моменте он осекся и не стал об этом рассказывать. Полиция легко нашла этих владеющих, и суд вынес строгий приговор. Как сказала ему Этсуко, этих владеющих призвали в принудительном порядке в армию на десять лет, и суд обязал выплатить штраф в размере их годового оклада как военнослужащих.

В СМИ же официально было сообщение о взрыве газа, кто-то на вечеринке неосмотрительно пользовался газом, тела были так повреждены, что их хоронили в закрытых гробах. Акио от вмешательства в его память манипулятора спасло только поручительство Этсуко, с ним провели только беседу, в которой настоятельно рекомендовали забыть всё, что случилось и никому не рассказывать. Тогда-то у Акио сформировался страх за жизнь. Не за себя, он под защитой клана, а за своих будущих детей, и он стал искать владеющую, которая захочет связать свою жизнь с пустым, а таких было очень мало. Он искал и пытался влюбить в себя владеющую целых два года, и когда уже совсем отчаялся, он встретил восемнадцатилетнею Каори, Изама тогда постоянно был в командировках, и за ней некому было следить.

Он за полгода смог влюбить в себя Каори, а когда Изама вернулся они уже успели тайно от него заключить брак друг с другом. Был страшный скандал, Изама пришел на территорию клана Райдзин в жажде крови Акио, тогда-то он и сразился с защищавшим Акио Чорруном. Они разнесли в щепки несколько особняков, и бой прекратился только тогда, когда к Изаме смогла добежать Каори и прокричать что носит под сердцем ребёнка. Изама тогда ушёл, не произнеся ни единого слова, а Чоррун не препятствовал уходу моего деда с поля боя. Изама начал общение с Каори только когда узнал что родился я, Акио же в течении пяти лет никак не давал о себе знать.

Тот памятный момент, когда он сказал, что я ему не нужен, отец сбивчиво объяснил тем, что видя нежелание Каори вступать в клан и думая, что я пустой, он увидел во мне возможную жертву беспредела владеющих. Род слишком слаб, чтобы владеющие побоялись навредить пустому из-за мести рода Шосе. А клан не будет защищать пустого, который не состоит в клане. Я не простил его, но и не буду как прежде презирать. Моей матери и Изаме было без разницы буду я пустым или владеющим.

Глава 16

Первое письмо от Амайи пришло только через полгода, оно было коротенькое и ценно только тем, что на нём указывался обратный адрес. Она жила где-то в горной части Империи и они с дядей спускаются с гор только раз в месяц в деревушку за продуктами. Так что больше никакой связи с ней не будет кроме как слать письма в деревню. В домик дяди, который они посещать будут в лучшем случае раз в месяц. Хоть письмо и было радостным и прямо таки заполненным надеждой на мой ответ, я понял, что у неё всё плохо. Она в свои восемь лет уже достигла второго дана, а контроля как не было, так и нет. Она не писала о том, что занимается тренировками по контролю как делал я, только занимается развитием силы. Я спросил совета у Тору, своего учителя, об Амайе, и его ответ породил в моей душе беспокойство за нее.

Тору тогда сел на пенёк и глубоко вздохнув сказал что из девочки делают монстра, тренирующие ее люди не пытаются замедлить рост силы, не занимаются постоянным контролем, который она бы по любому описала в письме, о нет, там про занятия для контроля силы не было и слова.

Тору уверен, что Амайю готовят для быстрейшего получения десятого дана. И будут её использовать как берсеркера, которого закинут во вражеские территорию, и откуда она будет прорываться с боем, отвлекая на себя основные силы. Так поступают регулярно. По всей Империи всегда собирают таких перспективных владеющих и обучают их в ускоренном темпе для возможной войны, а когда попадают такие алмазы как Амайя, они пренебрегают всем, особенно контролем. В мирной жизни девочке будет очень сложно, ведь чем больше силы, тем тяжелее её контролировать, Амайя не познает многих радостей жизни. Я написал ей ответное письмо, рассказывая о том, что сдал экзамен и попросил её тоже заняться контролем, рассказав как всё-таки хорошо когда можешь кого-нибудь обнять. Надеюсь, она вырастет не монстром, который способен только убивать.

С моим выбором невест всё застопорилось, бабушке Этсуко не до этого было, а ведь она была главным инициатором в этом деле. Как рассказывала Эйко, в клане творилось чёрт те что. Разделиться на два клана у них не получалось, так как пришлось бы разделить многие семьи, муж в одну сторону, а жена в другую. Так что они так и остались все вместе в одном клане, но теперь реформировали состав совета.

Чоррун, не ожидавший такого переполоха, всё так же жил у нас и частенько пил по вечерам. Бедные соседи, чудаковатый старичок любил в подвыпившем состоянии пускать в ночное небо молнии, а так как ему сил не занимать то на несколько часов небо озарялось светом молний. Была и позитивная сторона, подвыпивший Чоррун отвечал на мои вопросы, не всегда, но и на этом спасибо. Он подтвердил рассказ отца, добавив только, что некоторые кланы и рода иногда сами провоцируют похожие события, чтобы, так сказать, направить своего члена в нужную для клана сторону. Немало Чоррун рассказал и про моего учителя Тору, оказывается он родился в семье пустых со слабеньким даром, у него был девятый кю, и только благодаря постоянным тренировкам он смог к двадцати годам достичь первого дана и попасть в армию. Пройдя множество боёв, и никогда не забывая о тренировках, он к сорока годам достиг четвёртого дана, тогда-то его и перевели во дворец.

Нет, он не был там стражем, он был, как я понял, мальчиком на побегушках, старшим помощником младшего грузчика и исполнял мелкие поручения. Тогда умер бывший Император и его средний сын решил занять трон. Он убил ничего не подозревавшего наследника и направился с тремя поддержавшими его высокодановыми владеющими в покои своей младшей сестры, ныне здравствующей Императрицы Хаоны. Они легко убили охрану и вошли в покои, а там ничего не подозревающий Тору учил семилетнею принцессу как делать оригами. В неравном бою, потеряв ногу и руку, Тору смог победить. Как по неофициальным источникам узнал Чоррун, у одного из владеющих отсутствовал кадык, и вырван он был зубами.

В тот день принцесса Хаона перестала быть ребёнком, пока Тору сражался с владеющими ей пришлось собственными руками убить своего брата. На следующий день огласили, что враги Империи напали на Императорскую семью, и в живых осталась только дочь Императора. Тогда-то у Хаоны появился новый глава службы охраны, и это был Тору, со смешным уровнем дана, но способный уничтожить нескольких высокодановых владеющих. Дед Изама был учеником Тору в одном из военных гарнизонов, где командовал отец Изамы. Почему тогдашний глава рода передал своего сына на обучение молодому и никому неизвестному низкоранговому владеющему навсегда оставалось загадкой для Чорруна.

Время опять устремилось вперед, я и не заметил, как отпраздновал девять лет. Чоррун на радостях от того что в день моего рождения Этсуко наконец была объявлена главой клана Райдзин, напившись разнёс небольшой сарайчик и закатил такое шоу в небе, что у нас собралась наверное вся полиция столицы для того чтобы утихомирить старичка. Правда бой между полицией и стариком не состоялся, Чоррун сам извинился и пообещал возместить всем ущерб, после чего не прощаясь укатил в клан, что-то крича про бестолковых женщин, что чуть не угробили его клан или всё-таки угробят, сложно было понять подвыпившего старичка.

Детство протекает так быстро, школа, тренировки, дом, каждый день пролетал незаметно. Вот уже наступил десятый день рождения, и он пролетел, незаметно растворившись в серых, ничем не примечательных днях. Вторая сила не спешила проявлять себя, но Тору и Чоррун были уверены, что она себя еще проявит, когда я буду готов к ней. С Амайей мы так и не встретились, и письма от неё стали приходить всё реже, последнее было год назад и там было всего пара строк, звучащие как приговор: «Я достигла пятого дана». По сравнению с тем, что я смог достичь первого кю, её уровень и скорость развития силы была невероятными и пугающими.

Сегодня был праздник, к нам переезжает Эйко, она стала совершеннолетней, и, представ перед советом клана, заявила, что отныне она является членом рода Шосе и потому не имеет право постоянно проживать на территории клана Райдзин. Совет принял её решение и разрешил ей навещать отца и проживать в его доме несколько дней в неделю, если она пожелает этого. Отец заново женился, меня приглашали на свадьбу, но я отказался, на что Акио обиделся, но простил, услышав мои заверения, что в скором будущем я посещу его дом и познакомлюсь с его женой, с которой он живёт на территории клана.

Перед торжественным праздничным вечером мама с Эйко пошли шопиться, и, конечно же, потянули меня с ними. Раньше я мог как-нибудь отказать им, но в этот день мне придётся их сопровождать, всё-таки это день Эйко и его не испортит даже ворчание Чорруна, который сетовал на то, что клан потерял владеющего пятого дана. Бесконечные магазины проверяли мою выносливость не хуже марафона в несколько десятков километров, что я пробегал на тренировках по лесу, да и на психику давило это не хуже тренировок Тору.

Мои ухищрения подождать их где-нибудь на лавочке пресекались лучезарными улыбками мамы и сестрёнки, и я обреченно улыбаясь двигался за ними с грудой пакетов с покупками в руках и на плечах. Я же физик, нечего моим воздушным дамам таскать такие тяжести, вот только какие кирпичи напихали они в пакеты, мне было неведомо.

Охрану пришлось оставить снаружи, так как ходить по магазинам с вооруженной толпой было, во-первых, не эстетично, а во-вторых не одобрялось администрацией, которая уверяла, что любой покупатель будет в безопасности. Поэтому все покупки носил я, а было бы здорово отдать свою ношу Кеншину. После того как род получил нового владеющего прибавились и новые проблемы, Эйко стала очень привлекательной девушкой и теперь роду Шосе придется отбиваться от десятков разновозрастных женихов, которые жаждут заполучить в свои жены один из двух брильянтов рода Шосе.

Каори за последнее время тоже не осталась обделена вниманием мужчин, неделю назад пришло официальное предложение заключить с ней брак от одного из владеющих психокинетиков. Ответ просили дать в течение месяца и это оказалось одной из запретных тем, на которую не стоило заводить разговор. Каори просто начинала злиться, и на мои попытки узнать, как она относится к этому предложению, мама реагировала агрессивно и просила не обсуждать с ней эту тему.

Нет, вот туда я точно не пойду, нечего мне делать в женском отделе нижнего белья. Эти хохотушки понимающе рассмеялись и двинулись за новыми покупками, а я взгромоздил груду пакетов на скамейку и уселся рядом. Уткнувшись в свой планшет, я стал ожидать, когда пытки возобновятся. Ко мне кто-то подсел, а я даже не поднял свой взгляд.

— Малыш, ну какой ты же некультурный стал за эти годы, надо заняться твоим воспитанием немедленно! — Знакомый голос заставил меня впасть в ступор, я в ужасе начал поворачивать свою голову. — У меня было так много неотложных дел, что пришлось повременить с нашей встречей. Ты же скучал по мне, малыш? По своей горячо любимой бабушке Яфе?

Передо мной сидела та, что не раз мучала меня в кошмарах, каждый раз я в ужасе просыпался, а палец всё жал на воображаемый курок винтовки, которая во сне так и не выстрелила.

— К-к-как, это невозможно! — От страха я начал заикаться, я просто не мог поверить в ту реальность, что видели мои глаза. Она сидела всё в том же мешковатом спортивном костюме, без единого шрама на лице, в которое я собственноручно выстрелил для гарантированного упокоения кукловода.

— Малыш, когда манипулятор достигает предельного уровня силы открываются новые горизонты, когда тело можно, так сказать, менять на другое, более подходящее. Не заботясь больше о старости и прожитых годах, — с улыбкой сказала Яфа как будто это что-то само разумеющееся, а не то, что скрывается за семью печатями секретности. Увидев, что я приготовился к атаке, она указала рукой на витрину, где я увидел, что одна из продавщиц в том магазине, куда вошли Каори и сестра, как бы ненароком подняла своё платье чуть выше колена.

Из-под него выглядывала привязанная к ноге бомба, а из кармана простенькой кофточки продавщица вытащила детонатор, который был уже взведён и готов привести бомбу в действие практически мгновенно.

— Не надо делать глупостей, я уже поняла, что ты умненький мальчик и будешь ценным приобретением. — Яфа невинно улыбнулась и посмотрела на меня своими добрыми глазами. — Но тебя надо проучить за тот раз, мне было так больно, поэтому…

Мгновенный удар углом планшета в глаз прервал её слова, взрыв от продавщицы был не очень мощный, витрину и угол магазина разнесло взрывом, а я не обращая внимания на осколки стекла, что вонзились в моё тело, поднял скамейку и уже нанося удар по лежащей на полу Яфе, услышал её слова.

— Я еще приду, а сейчас ты познаешь, что такое боль! — Удар скамейкой прервал жизнь очередного тела кукловодши, визг, что поднялся, когда прервалась связь между кукловодом и марионетками, дал мне понять что в торговом центре огромное количество марионеток, которые все разом двинулись уничтожить мою семью.

Каори выскочила из магазина, уже окружив себя крупными осколками стекла, которые были готовы сорваться в любой момент и оборвать жизнь любого, кто осмелится навредить её семье. Ей одного взгляда хватило, чтобы понять, кто является хозяином спортивного костюма и чья голова была пробита от удара ножкой скамейки. К нам рвалась толпа марионеток, вооружены они были плохо, в руках сжимали лишь небольшие пистолеты-пулеметы и детонаторы простейших взрывных устройств.

Опасностью было количество марионеток, десятки лезли со всех сторон и хаотично стреляли, они пытались подобраться поближе к Каори и подорвать себя. Мама не давала им приблизиться и просто разрывала на части марионеток осколками стекла, что окружали её. Я рванул к Каори, чтобы встать под её защитой, и только я подскочил к её ногам, как по нам ударили очередями из автоматов с верхних этажей торгового центра, сковав тем самым передвижение матери. Каори хватало сил для отклонения летящих в нас со всех сторон пуль, она одновременно атаковала марионеток, не давая им приблизиться к нам.

Из магазина высунулась Эйко. Она собиралась нам помочь, в её руках уже сформировалась яркая шаровая молния, готовая сорваться с её рук. Моя натренированная благодаря Тору реакция была взведена до предела, и я смог в этом хаосе звуков выделить звук выстрела крупнокалиберного патрона. Не знаю как, но я чувствовал эту пулю, что устремилась в голову моей сестрёнки, и в этот момент время будто замерло.

— Только не это! — раздался в голове голос Дэйчи, или это была моя мысль? Было не понятно, но времени на то, чтобы об этом размышлять, тоже не было.

Не зная, что делать, я начал изо всех сил желать изменить траекторию, и пуля, медленно, неохотно, но всё же начала по полмиллиметра изгибать свою траекторию. Я не видел это глазами, но в голове была четкая картина всего происходящего вокруг. Пуля приближалась к моей сестре и её траектория всё равно оканчивалась в щеке Эйко и пробивала её голову. Приложив все усилия, моя голова просто разрывалась, и вот пуля, врезавшись в щеку Эйко, начала огибать её щеку оставляя после себя глубокую, кровавую, рваную рану через всю щёку. Но сестра осталась жива, а пуля продолжила свой полёт, не собрав свою кровавую жатву.

На крик боли Эйко обернулась Каори. В её глазах плескался ужас, увидев сестру, зажимающую щеку ладошкой, из-под которой хлестала кровь, и проведя по мне взглядом она с ожесточением начала крошить оставшихся марионеток. Меня шатало, из носа ручьём хлестала кровь, я пытался остановить её рукой, но тело мне не подчинялось. Руки двигались словно чужие, глаза то поочередно переставали видеть, то опять начинали различать окружающие пространство. Похоже что я перегрузил свой мозг, он не был готов к таким перегрузкам, что вызвали мои действия по отклонению пули.

В торговом центре мы оказались не единственными владеющими, попавшие под обстрел посетители тоже стали уничтожать марионеток, да и собственная охрана центра словно очнулась и начала стрелять. В течение пары минут были уничтожены все марионетки в здании, после чего Каори подняла меня на руки с пола, куда я уселся не в силах устоять на ногах, которые практически мне не подчинялись.

Неся меня на руках, мама с сестрой бросились на выход к машине охраны, боясь, что здание тоже заминировано и в любой момент может рухнуть на наши головы. Как только мы выбежали из торгового центра, к нам подскочил мужчина со знаком кукловода на груди и истошно закричал, указывая рукой:

— Я чувствую связь, бей молнией! — Он указывал на поспешно выезжающий из территории парковки неприметный фургон, которые тысячами ездят по дорогам столицы. Эйко немедля убрала руку со щеки, через рану на щеке виднелись её поломанные пулей белые зубы, а со скулы стекала кровь. Она выпустила из рук толстую и мощную молнию, что рассекла фургон ровно посередине, оплавив неровные края разреза. Из задних дверей фургона вылетело несколько трупов марионеток и опутанная проводами и системой капельниц старушка. Даже находясь довольно далеко, я увидел в ней знакомые черты, что были в прошлых телах Яфы. Кончилась жизнь этой больной кукловодши от канализационного люка, который отсёк ей голову, это постаралась Каори, моментально применив свою силу, а я начал от усталости проваливаться в небытие.

Что-то зачастил я в больнице, меня и Эйко разместили в одной палате, так что я, находясь в не самом лучшем состоянии, успокаивал свою сестренку. Эйко, убедившись что со мной всё в порядке и моему состоянию ничего не угрожает, начала плакать уже по своей утраченной красоте. Врачи восстановят ей зубы, но на лице сестренки на всю жизнь останется широкий и кривой шрам вдоль всей щеки, что будет портить ту чистую и невинную красоту, которой наделила её природа.

Глава 17

Уже идёт, наконец-то, я слышу, как скрипят плохо смазанные механизмы тяжёлых створок ворот хранилища рода Шосе. Я узнал из дневников в хранилище всё, что было мне нужно и то, что не надо мне явно знать не стоило. Последний бой — он трудный самый. Как всё хорошо было раньше, но вот теперь не известно, кто мы друг другу, мать и сын или лицемерка и чудовище. Ирис Шосе, твой дневник ранил меня, а вот дневник Каори Шосе вырвал моё сердце.

В больнице я с Эйко провел около недели, меня обследовали и под радостную улыбку Каори признали, что во мне проснулась вторая стихия, и теперь я, как и дед Изама, двухталантный владеющий, физик и слабенький психокинетик. Из-за того что я в первое же пробуждение силы перегрузил свой мозг до предела определить кю было невозможно, сила практически уснула во мне. Меня лихорадило, голова разрывалась от боли, меня постоянно пичкали обезболивающими, но как они могли помочь, если я иногда просто зависал, теряя счёт времени? Я периодически слеп и ориентировался по непонятному для меня принципу, как мне объяснила мама это и есть внутреннее зрение. К пятому дню сила психокинетика окончательно уснула, пусть и на время, и периодические всплески силы закончились, равно как и последствия от первого применения силы перестали меня беспокоить.

Эйко была подавлена и ждала, когда же снимут бинты, и она сможет увидеть своё изменившиеся лицо. Я пытался её успокоить, но она меня практически не слушала и обвиняла в том, что у неё теперь будет обезображенное лицо. То, что я спас ее жизнь Эйко было безразлично, как она сказала лучше умереть, чем жить уродиной. От этих слов у меня опускались руки, но я ничего не мог изменить, мне оставалось надеяться только на то, что со временем она поймёт, как её слова ранили меня.

По возращению домой я обратился к Каоре с просьбой разрешить мне прочесть дневники, мне нужна была информация о том ордене, в котором состояла Яфа, но запрет Изамы всё еще действовал и Каори отказала мне в жёсткой форме.

Про Яфу мне немного рассказал подвыпивший Чоррун, так как долгое время он являлся главой сильного клана ему было известно многое из того, что скрывается от остальных владеющих. Сейчас многие уверены, что прошли те темные времена, когда объединения владеющих кошмарили всё население планеты, но ничего не закончилось. Среди владеющих, особенно среди манипуляторов, распространено множество школ и различных техник. Многие техники были признаны опасными и стали запрещены во многих государствах, но эти техники и учения раскрывают множество новых горизонтов, как для слабых, так и для сильных владеющих.

Яфа могла переносить своё сознание в чужое тело, но не в любое, а только в сознание своих потомков, т. е. которых я видел в спортивных костюмах. Они были её внучками, по сути те же марионетки, но они были владеющими, которых Яфа вырастила, постепенно меняя их сознания и подготавливая для полного переноса своей личности в их тела. Свое уже очень старое тело Яфа сохранила только потому, что её дар и дар внучек были несопоставимы. Так что она периодически возвращалась в своё старое и дряхлое тело, которому исполнилось уже более ста двадцати лет.

Чоррун рассказывал про неё с таким видом, что было легко понять насколько ему омерзительна такая техника. Как я понял, дочери Яфы постоянно рожали ей внуков как какие-то свиноматки, да и сама Яфа, как показали исследования, родила около десятка детей. Манипуляторов не зря не любят, они слишком часто переступали ту грань, после которой становились вне закона, и на многие ордены и секты кукловодов идёт охота до сих пор. Скрытая война идёт с переменным успехом, слишком многое может дать такой орден государству, с которым орден заключит взаимовыгодное соглашение о сотрудничестве.

Для меня так и осталось загадкой то, почему Яфа так жаждала заполучить меня себе в коллекцию, и всё чаще меня посещала мысль, что не зря Изама запретил мне посещать хранилища рода Шосе. Я уверен, там, в дневниках, есть ответы на многие мои вопросы, и вот я стою у входа в подземелье родового особняка. Проблем с обнаружением входа в хранилище не было, Каори периодически спускалась в хранилище, как она думала тайно, но мне не составило труда вычислить, куда пропадает мать. Два ключа были найдены в её спальне, она их с собой не носила. И вот когда она уехала с Эйко снимать швы в больницу практически на весь день, я решился нарушить запрет, и будь что будет.

Первые ворота в тоннели были просто смешными и не казались хорошей защитой, открыв их простым массивным ключом, я прошёл далее по тоннелю, который освещался тусклыми лампами. Как только я сделал пару шагов, ворота за мной закрылись, и в оборотной стороне ворот не было отверстия для ключа. Внимательно осмотрев их я так и не понял как они открываются с этой стороны, теперь у меня не было возможности вернуться и отказаться от нарушения запрета. Вторые ворота были с электронным замком, всунув ключ-карту я прошёл далее по коридору, а вот третьи ворота требовали уже приложить руку к выемке в стене. И вот острая игла, пробив мою кожу, исчезла, взяв образец крови, а на неприметном экране загорелось: «Дэйчи из рода Шосе».

Моему взору открылась небольшая библиотека: многочисленные стеллажи с дневниками, два компьютера и несколько десятков массивных стальных сейфов. На небольшом столике у входа в библиотеку лежали те дневники, которые я и искал, похоже что их недавно изучала Каори. И какое же было мое удивление, когда я увидел её дневник, написанный таким аккуратным почерком, который я никогда не перепутаю.

Отложив его напоследок я взял в руки дневник Ирис Шосе, которая, как я помню, попала в ту же ситуацию что и я. Дед тогда показал мне всего лишь небольшой отрывок из записей, что вела Ирис о том как она жила в новом для неё теле ребёнка, как и я. А вот и оригинал, и каждая его страница была заботливо защищена ламинатом. В дневнике была закладка, и я открыл на этом месте:

— Сегодня Вэйдо смог достичь моего второго я, девочка сильно отличалась от меня. Она не была поглощена и слилась со мной, как говорит Вэйдо это полноценная личность ребёнка и она просто не может быть игрой разума, нет, она реальна. Вэйдо весь день провёл с дорогой Ирис и смог понять что моя личность просто сильней этой девочки и подавляет её, пряча в самые дальние части разума в заблокированном состоянии. Вэйдо сказал, что в принципе он мог бы заблокировать меня и та маленькая Ирис вновь станет основной личностью. Я чуть не разорвала его, я не собираюсь умирать! Вторая Ирис все равно не сможет полноценно жить в сорокалетнем теле женщины. Но теперь я знаю что если случится похожий случай есть возможность заблокировать вторую личность. Нужен десятидановый манипулятор вроде Вэйдо, рекомендации по его блокированию второй личности я запишу и приложу к дневнику. — На этом моменте окончилась запись Ирис и пошла инструкция Вэйдо. Вместе с ним лежал листок, написанный подчерком Каори, которая переписывала инструкцию в конце листка. Был здесь и список владеющих, подходящих под требования, которые перечислил Вэйдо.

Дрожащими руками я открыл дневник Каори, прочёл последнею запись и поразился тому холодному решению.

— Наконец-то я смогла найти подходящую кандидатуру, которая сможет сохранить всё в тайне. На следующий день после празднования шестнадцатого дня рождения дочки манипулятор прибудет в столицу и наконец сможет окончить мои мучения.

Несколько часов я просидел в библиотеке за столом практически не шевелясь. Не было ни злости, ни ненависти, не было ничего. Я не кричал, проклиная всё, была только пустота внутри и ничего более. Наконец-то я слышу её шаги, она обнаружила мое отсутствие и не нашла ключи, но как-то смогла пройти сюда не имея доступа. Может у неё были запасные? Боже, какой бред, это уже не важно, сейчас окончатся мои мучения. И вот в свете фонарей появилась она, вокруг неё в воздухе крутилась цепь и несколько верёвок, её лицо было напряжено, Каори ожидала нападения. Какая же она тупая, я никогда бы не напал на неё.

— Прочитал? — Я никогда не слышал такой интонации в голосе своей матери, нотки презрения, гнева и решительности. Я не ожидал от нее такого тона, в нём не было раскаяния или стыда.

— Прочёл. Я думал, ты всё решила еще тогда, три года назад, когда всё-таки подарила мне жизнь. — Все также сидя я наблюдал, как веревки подобно змеям аккуратно обвивают моё тело.

— Изама скрыл от меня записи Ирис! Если бы я тогда знала что можно вернуть моего сына, я бы давно это сделала! Он решил, что ты будешь лучше чем Дэйчи и полезней для рода. Старого дурака волновал только род! — Её прекрасное лицо исказилось в гневе. — Даже после смерти он не хотел, чтобы я нашла записи Ирис, спрятав их в одном из его тайников. Пока ты думал, что я хожу на свидания я искала все записи о подобных случаях и несколько месяцев назад в одном из банков я нашла ячейку, которую незадолго до смерти по поддельным документам открыл отец! — Она подошла ко мне со шприцем и, введя мне его содержимое, радостно улыбаясь, сказала: — Теперь ты окажешься на месте моего сына.

Прежде чем сознание померкло, я увидел, как Каори подняла меня на руки и понесла к выходу из хранилища, а потом я провалился в небытие.

— Привет, — неожиданно я услышал детский голосок Дэйчи.

— Привет, Дэйчи, — ответил ему я.

— Я рад нашей очередной встречи. Знаешь, странная у нас с тобой мама, — сказал он каким-то печальным голосом.

— Почему странная? — спросил я его, не понимая, какой смысл заложил Дэйчи в свои слова.

— Она не понимает что я это ты, а ты это я. Не понимает, что нас нельзя разделять — уже более взрослым голосом сказал Дэйчи — Если бы не было тебя, то не стало бы и меня, да и мамы больше бы не было.

Наступила тишина, мне не хотелось говорить с ним о Каори, но Дэйчи было безразлично моё желание.

— Ты не обижайся на нашу маму, она не со зла. Она просто не понимала, а теперь я кажется смог объяснить ей всё. Она любит нас, просто не может понять простую вещь. Меня нет, есть ты, а ты это я, — сказал он и меня начало куда-то уносить из той бездны, в которой я находился и разговаривал с Дэйчи.

Открыв глаза я увидел что привязан к какой-то кушетке ремнями, а недалеко за закрытой дверью с кем-то на повышенных тонах разговаривала Каори.

— Госпожа Каори, поймите, та личность, что с нами сейчас разговаривала, это не полноценная личность, а тень, игра разума. Да, она была достаточно разумна, и я был удивлен, когда эта тень сказала, что если попытаться заблокировать основную личность тело умрёт. Когда я заблокировал основную личность тело и вправду начало умирать, внутренние органы просто переставали работать! — Воскликнул незнакомый мужчина. — У вашего предка был иной случай, тогда была возможность заблокировать вторую личность. Сейчас же все иначе, я вам также гарантирую, что всё останется в тайне, но я не собираюсь убивать ребёнка!

— Да поймите же вы, с нами разговаривал мой настоящий сын, а тот, что лежит, не он. Не мой сын! — начала кричать Каори.

— Было вмешательство, удар, который заставил объединиться эти личности. После него они постепенно срастались вместе, их чувства и желания стали одним целым. Помню вы говорили, что мальчика в семилетнем возрасте атаковал кукловод и не смог его подчинить, я предполагаю, что две личности в тот момент объединились из-за чужого вмешательства и, так сказать, дали отпор кукловоду. Это объедение и стало началом их слияния, сейчас мы застали уже конец объединения и ничего изменить невозможно! Второй личности попросту нет, как я вам уже сказал они одно целое и не смогут жить по раздельности, теперь их личности слились окончательно! — Воскликнул мужчина. — Там лежит ваш сын, либо признайте его сыном, либо убейте, а я не желаю более присутствовать здесь. Я ухожу, но дам вам совет, больше не пытайтесь разделить личности, которые переплелись в ребёнке, иначе вы просто убьёте его. — Послышались поспешно удаляющиеся звуки шагов.

Скрип двери и передо мной появилась бледная Каори у неё беззвучно текли слёзы из глаз.

— Привет, Каори, не получилось, да? — задал я вопрос, ответ на который и так уже знал.

— Не получилось. Он, Дэйчи, говорил, что ты это он, это правда? — В её глазах больше не было и намека на то презрение, что было тогда в хранилище.

— Мне он тоже это говорил, и я склонен ему верить, — сказал я, наблюдая, как с помощью своей силы Каори расстёгивает связывающие меня ремни.

— Ты сможешь меня простить, сможешь понять? — практически шёпотом сказала Каори.

— Не знаю, нужно время. Оно у нас будет, но я хочу пожить какое-то время раздельно от тебя, прости. — Я не знал как теперь буду относиться к ней. Мне и правда требовалось время.

С того момента прошло шесть лет.

— Дэйчи Шосе! Выйти на трибуну для получения диплома. — Прокричал мужчина в форме, отдаленно похожей на военную. На трибуну взошел молодой, высокий и широкоплечий парень, форма была ему к лицу, он четко развернулся и принял из рук директора диплом об окончание школы.

— За время обучения Дэйчи Шосе, — начал декламировать многочисленным родственникам выпускников, которые сидели на креслах. — Достиг не малых успехов, и наша школа рада, что в наших рядах учился такой замечательный владеющий! Дэйчи не только успешно достиг четвертого дана как физик, но и смог достичь четвертого кю как психокинетик! Надеюсь, что он поступит в одно из военных училищ нашей Империи!

Когда я спустился с трибуны меня встречала Каори с Эйко, мама вся в слезах бросилась мне на грудь, я её обнял, слишком мало времени мы проводили вместе. Обнимая Эйко, я был очень осторожен, ведь эта красавица в скором времени станет мамой, а я как физик могу не рассчитать усилий.

Я не только в скором времени стану дядей, но и, как по секрету сдала маму сестренка, возможно, стану старшим братом для еще одного члена рода Шосе. Когда мы приехали во все тот же особняк и Каори, как обычно, разлила мне и себе по кружкам чай мы начали свою уже ставшую традицией беседу за распитием чая.

— Как продажа новых патронов? — спросил я, переживая за свою задумку.

— Военные оценили новый вид боеприпасов, безгильзовая система нова и еще нуждается в доработке, но у нее есть множество плюсов, я думаю это перспективное направление. — В такие моменты мама напоминала холодного дельца, который во всём ищет выгоду.

— Хорошо, случилось что-нибудь, о чём мне надо знать? — задал я вопрос, ставший уже стандартным на таких чаепитиях.

— Орден, в котором состояла Яфа, переменил название и заявил, что он теперь борется за права пустых, сейчас они сотрудничают с Федерацией Гатсен. — Каори задумчиво отпила из кружки. — Яфа так и не появилась за эти шесть лет, так что можно быть уверенными что она точно умерла, хотя до сих пор есть вероятность нападения на нашу семью.

— Вероятность есть всегда. — Наши разговоры стали чем-то сокровенным, теперь мы ничего не скрываем друг от друга.

— Чихеро Кохе прислала недавно мне письмо как главе рода. Ей интересно, желаю ли я до сих пор создать союз между нашими семьями. — Слова матери заставили меня поперхнуться чаем.

— Рано мне еще жениться. От Амайи так и не было вестей? — спросил я.

— Тебе лично нет, но есть слухи что она достигла десятого дана и уже проходит службу в каком-то спецподразделение Имперских войск, но информация требует проверки. — В глазах матери вспыхнуло пламя смущения и беспокойства. — Я думаю вступить в брачный союз, завтра вечером я познакомлю тебя со своим избранником. Надеюсь, ты не будешь против?

— Конечно нет, я вообще всегда считал что ты слишком мало времени уделяешь себе и больше думаешь обо мне с Эйко. — Я увидел, что Каори это обрадовало и успокоило.

— Там в сумке ты привез свои дневники? — спросила Каори.

— Да, дневники за все прошедшие шесть лет.− Утвердительно произнёс я, заметив по лицу Каори, что ей неприятно вспоминать о событиях шестилетней давности.− И да, я не против если ты их прочтёшь, глава рода должен знать все тайны рода.

Уже вечером, лёжа в кровати, я осознал что передо мной открывается новая веха жизни, жизнь пойдёт новым для меня путём.

Глава 18

— Ты неплохо развил силу, но совсем задеревенел, нет скорости. Вас учили надеяться на броню, — недовольно хмурясь смотрел Тору на мою тренировку и на то, насколько я стал сильней. — Такая подготовка никуда не годится, тебя готовили в щитовики при штурмах или воином на поле боя. Рокеро, Садэо, проучите этого неповоротливого быка!

Внуки Тору приехали на побывку к матерям со службы в войсках Империи, были они высоки и мускулисты, а форма чёрного цвета вместе с высокими военными берцами внушала уважение даже к этим слабым владеющим, достигшим всего лишь первого дана. Повинуясь приказу деда они, нисколько не обдумывая свои действия, ринулись в бой, и устремившись ко мне словно размазались в воздухе.

Меня они не пугали, я прекрасно знал, что однодановые физики мне не противники, я сильней и быстрей, и уже приготовился встретить прямым ударом Садэо, как боковым зрением увидел летящий мне в голову носок чёрного берца, разница в скорости и реакции позволяла мне быть уверенным в исходе боя. Рука словно пуля схватила ногу за лодыжку, немного усилия тело Рокеро как огромная дубинка бьёт по Садэо, вот и всё, я победил. Но чьи это пальцы на моей шее⁈ Боль заставила упасть меня на колени:

— Вот так и умер Дэйчи Шосе. — Из-за моей спины появился Тору, а внуки уже встали с земли и отряхивали форму, с улыбкой посматривая на меня.

— Учитель, это нечестно, я не ожидал что вы тоже нападёте, да и ещё так подло, сзади. — Этот старик застал меня врасплох, я привык, что в школе не было неожиданностей: вот противник, с ним и бьёшься.

— Забудь свой детский садик, тебе пора думать о реальных боях, а там надо быть всегда готовым к любой неожиданностям, нет больше правил, кто выжил тот и прав. — Тору был хмур, он задумчиво погладил свой металлический протез руки. — Запомни, стоять на одном месте для тебя смерти подобно. Запомнил, нерадивый ученик?

— Да, учитель. — Покорно опустил я голову, понимая, что учитель прав, наши даны очень близки, а я стал как двенадцатидановый физик, который по слухам способен пальцами поймать пулю.

— Ладно, тебе пора, Каори недавно звонила и просила отпустить тебя пораньше. — Пробурчал недовольный учитель.− Но чтобы через два дня был у меня, совсем распоясался в учебке, придется тебя переучивать.

Шесть лет назад моё обучение у Тору практически прекратилось после того как я поступил в спецшколу. Как же были удивлены в администрации, когда им позвонила Каори и сказала, что она хочет чтобы я обучался в школе с военным и специфическим уклоном. Мне тогда было необходима разлука с матерью, уйти куда глаза мне она же не дала, и вот школа стала тем вариантом, который устраивал нас обоих.

На следующий день после неудавшейся блокировки я вечером находился в школе за городом, форма как у военных, день как у военных, дети ходили строем, одним словом военная школа, а вместо родителей сержант из пустых, прикрепленный к каждому владеющему. Моему со мной повезло, я ведь оказался самым адекватным из учеников. Одной сержантше, например, девочка кукловодша сразу попыталась влезть в голову и сделать из неё собачку, она, оказывается, так скучает по своей собачке, которую ей не разрешили взять с собой, а кто-то пытался спалить, поджечь или распылить на атомы своих сержантов. Мать приехала на выходной только после месяца учёбы:

— Вот, я привезла бэнто, всё переживала как ты питаешься, — боясь посмотреть на меня проговорила Каори. Саму ее шатало: бледное лицо, синяки под глазами, дрожащие руки, она сама себя истощила до безумия как физически, так и психологически. Я подошёл к ней, она вздрогнула и попыталась отскочить, но обессилевшие ноги не подчинились и она начала падать, мне не составило труда её поймать.

Находясь на моих руках она зарыдала, так мы и стояли, не зная что делать. Я смотрел на то, как моя мать довела себя до такого состояния, что в гроб краше ложат. После я заставил её поесть вместе со мной и больше мы с ней за тот вечер не разговаривали.

Перед своим уходом Каори протянула мне дрожащими руками свой дневник. Я прочёл его, сложно понять другого человека, для того чтобы его понять надо стать им. Каори любила меня, но когда я начинал с ней работать в мастерской или что-то обсуждал с ней как взрослый она видела, что я чужой в теле её ребёнка, этого нельзя было не заметить. Когда она нашла упоминания о том, что можно заблокировать эту чужую сущность она кинула все свои силы на поиски того, куда дед Изама спрятал записи.

Когда же у неё в руках оказались записи Ирис Шосе, она чуть не сошла с ума: там, во тьме, её ребёнок, и у нее есть выбор: выбрать чужого, но любимого и обречь своего ребёнка на нахождение где-то в глубинах сознания, или предать во имя спасения своего ребёнка это чужое сознание. И вот апогей ситуации: ей её же сын заявляет, что я это он, и что она предала своего сына, да, изменившегося, но все еще её сына.

— Господин Дэйчи, скоро будем дома. — Сообщил водитель, прерывая мои воспоминания.

— Спасибо, Иджиро. — Предаваясь воспоминаниям я немного забыл о времени.

Подъезжая к дому, я стал немного нервничать, мама решила выйти замуж, и не просто вступить в брачные узы, но и принять своего будущего мужа в свой род, а для этого требуется одобрение всех членов рода. Эйко тоже скоро соединит свою жизнь с мужчиной, его я еще не видел, он служит где-то на военной базе за пределами Империи, и если свадьбы не будет, то кто-то познает русскую методику убеждения.

Сестренку я не дам обманывать, и лучше я ему врежу, чем гневная сестрёнка поджарит своего жениха. Как я понял, она сама не ожидала такого исхода от романа с офицером Имперских войск. В любом случае ждём-с появления этого вояки через неделю у нашего порога, очень ждём, и я и мама. Но ничего, и эту проблему решим, надо только Толуману позвонить и узнать про женишка Эйко побольше, заодно и про Амайю разузнаю.

Вот и он, тот, что решил связать свою судьбу с родом Шосе. Не красавец, ровесник моей матери, слабосилок, третий дан как психокинетика, оружейник, но не добившийся славы даже близко по сравнению с Каори, как гласило личное дело на Горо Фатсен, он состоял в клане Фасе и был там в самом низу социальной лестницы клана. Каори встретилась с ним на одной из оружейных выставок, и он так раскритиковал её изделия что она готова была разорвать его на кусочки, слава богам она этого не сделала, ну а потом пару ссор спустя они познакомились и стали дружить, и вот через два года дружбы он прислал официальную просьбу о браке с моей матерью. Клан Фатсен уже прислал свой ответ на просьбу Горо перейти в наш род, клан был против, но они готовы решить всё миром если я перейду к ним, они хотели бы видеть в своем клане и семидановую Эйко, но уже в курсе её интересного положения.

— Здравствуйте, я Горо. — в его голосе было столько нервов, ну конечно, он стоит перед двумя детьми своей избранницы, которые без зазрения совести его изучают, а Эйко вообще, уложив на свой округлый животик личное дело Горо, листает и как-то по недоброму на него посматривает. — Я люблю вашу… Извините, нервничаю очень, — проговорил он и утер платочком выступивший пот на лбу. — Я желаю связать свою жизнь с родом Шосе и её главой Каори Шосе, и буду делать всё для того, чтобы род Шосе процветал.

— Как вы будете делать так, чтобы цвела моя мама мне не интересно, — задумчиво поглаживая животик съехидничала Эйко. — А вот какую выгоду вы принесёте роду пока не понятно, вас не ценили в клане Фатсен, но вот так, без выгоды, они не отпустят вас из своих рядов в наш род. Что вы готовы предложить роду?

— Я слаб как владеющий, — от слов сестры Горо смутился, но тут воодушевился. — Но я имею много наработок как оружейник и смогу помогать Каори Шосе в работе и как оружейник и как проектировщик.

— Все эти чертежи ничто по сравнению с тем, что ваш клан затребовал в свои ряды моего брата! — нахлынувшие эмоции заставили сестру вскочить на ноги в порыве чувств, а по её рукам всполохами пробежали маленькие молнии.

— Эйко, успокойся, я надеюсь мы сможем договориться с кланом о денежной компенсации. — Сказал я, мне хоть и приятно беспокойство сестры, но когда мне сообщили о возможной свадьбе я и не думал, что нам придется пойти на обмен владеющими. — Прошу, присаживайтесь, уважаемый Горо Фатсен, я думаю что хорошие деньги помогут вам сменить клан на наш род.

— Не поможет, — практически шёпотом произнесла Каори. — Они считают, что наш род в упадке и нам можно ставить любые условия и даже применить силовое принуждение.

— А они не боятся, что это не понравится Чорруну или главе клана, Этсуко? Не одни же дураки в этом клане Фатсен. — Смешно представить, что будет если Чоррун узнает что его внуков к чему-то принуждают.

— Не дураки, Чоррун сильный владеющий, но он не сможет в одиночку противостоять целому клану, Дэйчи, — обратилась ко мне Каори. — Этсуко же пока что практически номинальный глава, а в совете её клана до сих пор нет единства, и она не получит поддержку в нём на ведение боевых действий для того чтобы защитить чужой род.

— Мама, не беспокойся, — сказала Эйко, сформировав в руке шаровую молнию, от чего Горо вздрогнул. — Наш род хоть и малочисленный, но клыки способен обломать многим, и твоё испытание на получение девятого дана поможет в демонстрации того что род не является беззащитной овечкой.

— Милые мои дамы, мне не нравятся ваши кровожадные улыбки, — каори и Эйко как-то уж сильно воинствующе настроены, и это действительно мне не нравится. — Горо, я не против того, чтобы ты вошёл в нашу семью.

— Я тоже не против, но вы своим появлением добавляете роду слишком много проблем, — сказала Эйко и тут же ехидно улыбнулась и, погладив животик, добавила. — Но я надеюсь, что с вашим появлением наша семья увеличится еще на пару ребятишек.

Остальное время до ухода Горо мы просидели довольно весело, знакомясь с ним и пробуя то, что приготовила Каори нам в качестве праздничного ужина. А потом тепло попрощавшись проводили Горо Фатсен из нашего родового особняка, после чего Каори тихо подозвала Кеншина и приказала усилить охрану.

Посещение Толумана породило в моей душе двоякое состояние, мне он был рад, а вот тому что Эйко бремена от некоего Нобу из клана Хитаси нахмурился и разразился такими выражениями что у меня уши в трубочку начали скручиваться. К Толуману я обратился не зря, он сказал мне адрес, где квартирует подразделение Нобу в столице.

Этот, да простит меня сестра, козёл, как я узнал у одного из его подвыпивших сослуживцев, прибыв к небольшой гостинице, где проживает подразделение, вернувшееся из заграницы и готовившееся к длительному отпуску, уже как неделю в столице и не вылезает из баров. Получается, что он скрывается от Эйко и все те звонки, о которых она говорила, это полное враньё. Я уже многое решил и могу его понять, Эйко со своим жутким шрамом на лице далеко не красавица, но издеваться над чувствами моей сестры не позволю никому. Она ведь его ждёт, и я уверен что любит, а он, приехав в столицу едет не к ней объясниться о его нежелание заключать брак, а сидит в баре, который я легко нашел.

— Господин, прошу меня простить, но не могли бы вы показать жетон, удостоверяющий что вы достигли возраста совершеннолетия? — попросил охранник у входа в стриптиз бар. Увидев жетон, он отошёл от входной двери.

Гнев просто бурлил во мне, я не буду уважать себя если не начищу этому хлыщу его смазливое личико. Его фотографии я видел не раз и с легкостью смогу найти его в темноте зала. Дэйчи, помни, в бою ты должен быть холоден, он владеющий молнией и это не просто бой с пьяным мужиком, там могут быть и его сослуживцы, тоже владеющие, так что и они тоже твои противники.

Вот он, в окружении четверых смеющихся, полуголых девиц, под хохот своих друзей утыкается лицом в обнаженные груди танцовщицы, его руки гладят её тело. Моя сестра ждёт его ребёнка и каждый вечер рассказывала мне по телефону, какой у неё будет прекрасный муж, как он её любит и скучает по ней!

Шаг. Ещё шаг. Уничтожу! Ускоряюсь, удар кулаком размазывает вместе с носом довольную ухмылку на его лице, один из его друзей оказался физиком и мгновенно подскакивает к Нобу чтобы атаковать меня, но поздно, я отскочил и уже подскакиваю к физику с другой сторону. От удара в шею он успел увернуться, но вот на одновременный с ударом в шею удар в пах он не успел отреагировать, согнувшегося от боли физика я добил коленом в висок, одновременно уворачиваясь от сгустка пламени, летящего в меня. Осталось двое друзей Нобу. Во все стороны разбегались визжащие танцовщицы, но мне было на них наплевать, я схватил одной рукой стол и метнул его плашмя в друзей Нобу.

На секунду стол закрыл им обзор, но один из владеющих уже отскочил в сторону и пошел на сближение с исходящими от рук парами. Ядовик, опасен. Удар в ногу, смещение коленной чашечки сопровождается неприятным звуком. Хватаю ядовика за грудки и пройдя пару шагов кидаю в последнего стоящего на ногах. Не дав ему упасть отправляю ударом ноги на обломки стола. Нобу уже начал приходить в себя и подойдя к нему я приподнял его за плечи:

— Не смей, мразь, пудрить мозги моей сестре! — Он пустил ток по своей коже, я же не долго думая метнул его в стену, об которую он с приятным звуком для моих ушей впечатался.

Выйдя из бара я вырубил свой телефон и направился на набережную. Полиция еще не приехала и мне никто не мешал, даже охрана, которая сейчас, находясь в истеричном состоянии, звонила в полицию. Глупо я, конечно, поступил, но не мог я иначе, не мог. Возвращаясь домой я знал что будут последствия, но увидев три броневика шесть бронированных лимузинов начал опасаться того что не пришиб ли я там в баре кого-нибудь.

Кеншин, увидев меня, сразу побежал докладывать Каори о моём возвращении. Пройдя в зал для приёма гостей я увидел Нобу и его, как я понял по схожим чертам, мать и отца, а также около десятки членов клана Хитаси, напротив Каори сидел улыбающийся глава клана Хитаси. Каори молча показала чтобы я сел подле неё и исполнила традиционный поклон, означающий что она готова начать беседу.

— Уважаемая Каори, я был в отъезде и не мог лично присутствовать на переговорах о заключении брака, потому Нобу и скрывал свой приезд от Эйко Шосе, — глава клана сжал губы, пытаясь заглушить смех, который рвался из него. — Реакция вашего сына мне понятна, клан, как и все, кто находился в злополучном заведении, побитые владеющие, не имеют к роду Шосе никаких претензий, — смех всё-таки вырвался у главы клана и смеялся уже не только он, но и все члены клана Хитаси кроме побитого Нобу, у которого был очень красивый фингал под глазом и опухший до неимоверных размеров нос. Всё это уже не делало его тем красавчиком, которым он был в том баре.

— Эта же надо было такому случиться, что четырёх кадровых военных побил какой-то мальчишка, только достигший совершеннолетия, — через смех проговорил глава клана.

— Он напал неожиданно! И мои друзья были мертвецки пьяны! — проговорил хмурый Нобу.

— Молчи, позорище. Ну вот как мне теперь вести переговоры о переходе Эйко в клан, если ты при поддержке физика шестого дана, огневика пятого и ядовика четвертого не смог успокоить неопытного парня⁈ — в голосе главы не было ни капли иронии.

Каори взмахнула рукой, разрешая начать разговор Эйко, которая просто чуть ли не лопалась от нетерпения.

— Мне очень интересно, что ты делал в стриптиз баре, когда тебя ждёт молодая невеста? — Нобу побледнел от такого вопроса и, посмотрев на меня умоляющими глазами, начал оправдываться.

— Я бы туда не пошёл никогда, это друзья мне сюрприз сделали. Я когда заходил не видел куда мы заходим. Мне завязали глаза и девушки ни в какое сравнение не идут с тобой, я их даже пальцем не трогал! — А глаза состроил такие честные, как у нашкодившего кота, типа это не он, оно само так сделалось.

— Я расспрошу брата о всём, что там происходило, — сказала ни на грамм не поверившая Нобу Эйко.

— Глава клана Хитаси, в любом случае я как глава рода Шосе приношу извинения за поспешные выводы моего сына, он будет наказан в соответствии с тяжестью своего проступка, — сказала Каори, слегка поклонившись, выражая тем самым своё сожаление.

— Не стоит, уважаемая Каори, я лишь прошу от лица пострадавших оставить этот курьёзный случай в тайне, их репутация может сильно пострадать, если это событие станет достоянием широкой общественности, — сказал глава клана. — А вот для вашего юного воина у меня в клане подрастает немало прекрасных владеющих девушек, жду вас с сыном в гости на территорию нашего клана.

Всё оказалось не так плохо и даже хорошо, после еще часика беседы, во время которой мне не дали сказать ни единого слова, было решено, что в случае свадьбы Нобу перейдет в наш клан. За это Каори обязуется предоставить немаленькую скидку на изделия, что выпускает род Шосе, а также выплатить сумму денег, на которую можно купить несколько особняков в центре столицы. И пусть сумма была немаленькая, но у нас хватало средств её выплатить хоть сейчас.

Завтра уже мы поедем на переговоры с кланом Горо, и я думаю, что они пройдут также гладко, как и эти переговоры.

Глава 19

Когда мы собирались все вместе ехать на переговоры о переходе Гору в наш род, готовились так, будто направляемся в зону боевых действий. Каори не очень понравилось условие клана Фатсен, что я должен перейти в их клан посредством брака и только тогда Гору перейдёт в наш род. Так же её очень взволновало то, что они упоминали возможность применить силу против нашего рода в случае, если мы не согласимся.

Понимая, что на нас могут надавить с позиции силы, мы совместно разработали план на экстренный случай. Эйко не пожелала отпускать нас вдвоём и закатила скандал. Её не волновали доводы, что она должна думать о ребёнке, а на переговорах может быть нервозная обстановка. Сестру было невозможно переспорить и она поехала с нами.

Каори обвешалась многочисленными ожерельями и взяла с собой два веера, изготовленных из металла, поверх которого была наклеена ткань. Я видел, как мать управляется с этими летающими щитами и шариками из бус, столь виртуозно, что это наталкивало на мысль, что ей давно надо было пройти испытание на получение нового дана. На мне и Эйко также были размещены предметы для Каори, которые требовались для исполнения плана Б, но это на крайний случай, так как он опасен и для самой Каори.

Охрана наша тоже была экипирована по максимуму, глухие бронекостюмы с адаптивной системой дыхания, тяжелое вооружение. Охрана могла, имея разное вооружение, обеспечить очень неплохую огневую поддержку, но, к сожалению, они были практически бесполезны, их попросту не пустят на территорию клана.

Подъехав к поместью клана Фатсен мы заволновались: у входа в поместье стояли машины и броневики клана Хитаси, что означало только одно — договор о переходе Нобу в наш род также под вопросом. Я успокаивающе погладил по плечу сестру, она уже поняла что происходит и её лицо приобрело черты хищника, а шрам налился кровью, резко контрастируя с её белоснежной кожей. Каори как будто этого и ждала, выйдя из машины она кровожадно улыбнулась и обратилась к Кеншину, который командовал группой охранения и сопровождения:

— Приготовиться к бою, когда будем возвращаться с переговоров нам может потребоваться огневая поддержка. Кеншин, будь осторожен и помни, тебя дома ждёт жена и дети, так что не жалей никого, — совершенно спокойным голосом сказала она и, обратившись к нам всё с той же кровожадной улыбкой, произнесла. — Ну что, пойдём? Узнаем, о чем договорились наши родственнички. И да, Дэйчи, Эйко, время плана агрессивного удара.

У ворот нас не встретил ни один из владеющих, лишь одиноко стоял пустой, что уже было оскорблением.

— Чё вы так долго? Пошли уже быстрей, вас заждались, — тон пустого был таким, как будто он разговаривает со своими слугами, но мы не стали проявлять никакого возмущения. Надо выяснить всё, а уж потом наказывать, жестоко наказывать всех причастных. — Ну что встали? Пошли быстрей, за мной!

Пока мы следовали за провожатым по территории поместья, нас разве что помоями не закидывали. Было очевидно, что нас здесь считают чуть ли не рабами и кончеными идиотами, что сами полезли в пасть хищника. Я с Эйко осторожно поддерживали Каори за края рукавов юкаты, стараясь делать это как можно незаметней. Проведя нас к двери в сад, где и состоится встреча, провожатый обвел плотоядным взглядом мою мать, по его глазам я понял, что только тот факт, что она владеющая, остановил этого пустого от того, чтобы шлёпнуть её по заднице.

Открыв дверь мы оказались в небольшом садике, который был со всех сторон окружен зданиями. Около стен стояли вооруженные пустые, их стволы крупнокалиберного оружия были направили на нас, указывая на то, что нас не ждет дружелюбный разговор. В центре сада у небольшого столика сидел уже виденный мной глава клана Хитаси Тероу, а около него с довольной улыбкой сидел жених сестры Нобу. Они о чём-то разговаривали с главой клана Фатсен. С двух сторон стола на небольшом от него удалении стояло около десяти владеющих, они присутствовали здесь в качестве охраны.

— Каори Шосе всё-таки решила почтить нас своим появлением, — сказал глава клана Фатсен Сэтоши с явным пренебрежением. — Мы с достопочтимым главой клана Хитаси уже пришли к соглашению как правильно поступить с брачными соглашениями между вашим родом и нашими кланами. Мы решили разделить членов вашего рода, нашему клану достанется Дэйчи вместо Горо, а Эйко сменит свой род на клан Хитаси. Неправильно будет, если такой прекрасный владеющий как Нобу вступит в ряды такого мелкого и слабого рода. Прекрасно, что прибыли вы все, переход в члены клана совершим прямо сейчас, — глава клана Фатсен взмахнул рукой и одна из дверей открылась. На землю сада выкинули избитое до полусмерти тело Горо.

Каори, спокойно посмотрев на Горо, обратилась к главе клана Хитаси:

— Уважаемый Тероу, я правильно понимаю, что вы разрываете соглашение о помолвке с Эйко? — глава клана не соизволил даже ответить, а пренебрежительно кивнул в знак согласия. Каори немного помолчав и не услышав ответа, обратилась уже к обоим главам кланов. — Вас, уважаемые, не волнует согласие моих детей на переход в ваши кланы и потому я хочу узнать, чем именно они будут заниматься в ваших кланах?

— Какая же ты все таки тупая! — не выдержал Нобу и вскочил со своего места. — Конец твоему поганому роду! Эйко посадят в клетку, где она будет постоянно рожать, а твоего сынка посадят на цепь и будут доить как быка осеменителя для оплодотворения пустых служанок клана!

— А силёнок хватит принудить нас? — с улыбкой спросила Каори, посмотрев на Нобу так, как будто смотрела сквозь него. Эйко уже рвалась в бой, но она, как и я ждали условного сигнала от мамы. — Вы же, я надеюсь, не думаете, что мы сдадимся без боя?

— Не думаем, но здесь в зале собраны сильнейшие владеющие наших кланов, все достигшие девятого дана, вам нечего противопоставить их силе! Склонитесь и ваша судьба не будет так болезненна! — казал глава клана Фасе и в этот момент его глаза наполнились ужасом, а из горла вырвался крик мучительной боли.

План сработал удачно, визг боли, который наполнил всю территорию клана Фасе, говорил о том, что мы победили в еще не начавшемся сражении.

Она контролировала каждую нить, которых были сотни. Каждая нить по воздуху или под землёй подбиралась к людям, пробивалась к телам и Каори ждала момента, когда все нити будут готовы для удара. Разговор Каори нужен был лишь для того, чтобы незаметно подготовиться к удару.

На наше счастье у кланов не было владеющих психокинетиков равных Каори в мастерстве манипулирования своей силой. Когда момент настал, нити мгновенно пробивались к спинному мозгу и слегка вонзившись в нервные окончания с оглушительной болью для жертв парализовали их. Нити до сих пор подчинялись только Каори, и одно только её желание и клан Фатсен будет полностью уничтожен, а клан Хитаси обезглавлен. Недооценили они силу мамы, а она все шесть лет постигала мастерство в управлении своей силой, и как оружейник ей постоянно приходилось ювелирно манипулировать своей силой при изготовлении оружия.

Каори, не обращая, внимания на вздохи Горо, лежащего на земле, начала медленно подходить к лежащим и визжащим от боли главам кланов. Эйко начала формировать защитный венок, чтобы в случае опасности накрыть нас и уничтожить всё на расстоянии, как она заявила, двухсот метров вокруг, превратив территорию клана Фатсен в выжженный пустырь. Я же, взведя свои чувства на максимальный уровень, был готов в любой момент встать на защиту своих родных. По желанию Каори обрывки нитей перестали причинять боль и, подняв над землёй тело главы клана Фатсен, мама спросила у него:

— Я же спросила, а силенок хватит? Ну и что мне теперь делать с вами? — лицо Каори озаряла изумительная добрая улыбка.

— Это невозможно! Этой техникой владеют всего лишь пятнадцать владеющих психокинетиков! — начал говорить Сэтоши, глава клана Фатсен, его голос был дрожащим от страха.

— Уважаемый глава клана Фатсен Сэтоши, я ещё раз спрашиваю! Что! Мне! Делать! С кланом Фатсен⁈ — практически крича спросила Каори, и вторя ей по территории клана пронёсся оглушительный крик боли. Кричали все, дети, женщины, мужчины, владеющие и пустые, она не пощадила никого.

— Молю о пощаде, не меня, клана. Я готов заплатить за свою ошибку, — по лицу главы клана текли слёзы отчаяния. Боль не затмила его разум, он осознавал, что в эти секунды решается, умрет или же будет жить каждый член его клана.

— Пощадить, говоришь? А как я могу быть уверенна в том, что твой клан не попытаетесь отомстить нам? — сказала Каори с лицом, просто светящимся дружелюбием.

— Мой клан готов встать подле вашего рода, — практически шепотом сказал глава клана о принятие вассалитета его кланом.

— Интересно, ну, ты полежи пока, уважаемый глава клана, а я подумаю и поговорю с главой клана Хитаси, — Каори отпустила на землю главу клана Фатсен и тут же подняла с земли безвольную куклу, главу клана Хитаси.

— Клан Хитаси тоже готов встать подле рода Шосе! — завизжал глава клана Хитаси, не дав сказать Каори ни слова. — Пощади нас, это всё глава Фатсен! Мы бы никогда не осмелились вам навредить! Забирайте Нобу, пусть он вступит в ряды членов Шосе и брак с вашей дочерью ознаменует вечную дружбу между нами!

Каори вопросительно посмотрела на Эйко, сестрёнка презрительно и одновременно отрицательно покачала головой и посмотрев на меня сказала:

— Братик, Нобу сильно меня расстроил, накажи его. Не хочу об него руки марать, всё-таки он отец моего ребёнка, — Эйко отвернулась от лежащего и что-то говорившего Нобу. — И пожёстче с ним, я подглядывать не буду. Накажи его за моё разбитое сердце, — по шраму на щеке Эйко потекла слеза. Она ехидная стерва даже сейчас, но я вижу как ей больно, эту боль плохо скрывала маска стервозности.

— Я тебя предупреждал, мразь! Теперь я тебе точно глаз на жопу натяну! — я пошел к Нобу с твердой уверенностью исполнить свою угрозу.

Каори долго не думала, две минуты быстро прошли под визг Нобу. Подняв в очередной раз глав кланов над землёй, Каори обратилась к ним:

— Я решила. Предлагаю заключить договор вечной дружбы между моим родом и вашими кланами, а также передать в ряды рода Шосе, помимо Горо, по одному владеющему от ваших кланов, которые добровольно принесут клятву верности роду Шосе, а посредником попросим быть одного из членов Императорской семьи, — торжественно произнесла Каори.

— Клан Фатсен принимает ваши условия, — проговорил с облегчением в голосе глава клана Фатсен.

— Я согласен, клан Хитаси исполнит ваши требования, — проблеял глава клана Хитаси, косясь на повизгивающего Нобу.

— Вот и ладненько, — обворожительно улыбнулась Каори. — С нитями сами разберетесь, лень мне их из вас доставать. Желаю вам всем выжить при извлечении нитей.

Она подошла к всё еще лежащему Горо, присела рядом и нежно похлопала его по щекам. Придя в сознание и увидев перед тобой Каори он, явно плохо осознавая происходящее, начал говорить:

— Прости, я не успел предупредить тебя, любимая, но мы справимся, не сомневайся, я что-нибудь придумаю, — Каори помогла Горо встать, а тот, увидев, что глава его клана валяется на земле, а самые сильные владеющие подвывают от боли, посмотрел на Каори. — Что произошло?

— Я тебе всё потом объясню, сейчас главное, что теперь тебе не место в клане Фатсен, — Каори любя погладила его по избитому лицу. — Эйко, присмотри за Горо.

Каори выходила из сада с гордо поднятой головой, но когда за нами закрылась дверь в сад я еле успел ее поймать, от страшного переутомления мозга мама упала в обморок. После этого шли мы по территории клана не как победители, мы бежали, чтобы враги не увидели что мы слабы и что наш главный козырь больше не представляет угрозы. Выбежав из загородного поместья, мы увидели как наша охрана, заметив нас, снимает оцепление. Вскочив в открытые двери авто с Каори в руках, я нащупал заранее подготовленную капельницу, предназначенную для мамы, чтобы облегчить последствия от перегрузки и уменьшить вероятность кровоизлияния в мозг, что означало бы смерть.

Машина неслась к особняку на немыслимой скорости, Горо ошарашенно смотрел на нас, не веря в то, что такой маленький род смог поставить на колени два клана, когда те думали, что они хозяева положения и род обречён. Когда мы доехали до нашего дома я на руках донёс Каори до её спальни, где нас уже ожидала небольшая бригада врачей. Осмотрев Каори, они сказали что самое худшее не случится и её кома перешла в простую стадию глубокого сна.

Выйдя на осмотр территории я увидел, как охрана готовится к нападению и рассредоточивает всё имеющееся у нас вооружение по территории и укрепляет огневые точки. Кеншин раздавал указания, которые выполнялись с должным профессионализмом, охранники готовились защищать не просто нанимателей, они готовились защищать ту жизнь, к которой уже привыкли за долгие годы службы. Вот и окупилось то дружественное отношение к охране и их семьям, которое мы всегда проявляли.

Эйко как старшая позвонила Этсуко и сообщила ей обо всём, что произошло на территории клана Фатсен. Та скорость, с которой прибыл Чоррун с несколькими владеющими, была поразительной, а вот какими словечками он называл спешно прибывающее подкрепление, даже мне было неприятно слышать. Наш дом сейчас напоминал крепость: несколько минометов, около десяти пулемётных точек и десятки владеющих.

Каори оказалась не совсем права, совет клана Райдзин решил помочь несправедливо обиженному роду Шосе, но, как сказал Чоррун, войну двум кланам они объявлять не будут, и если что отзовут те силы, что сейчас стоят на охранении нашего особняка. В этот же момент Чоррун заявил, что сам он не намерен оставаться в стороне, когда жизнь его правнука в опасности. Удивил меня и мой отец, он тоже прибыл с остальными и сказал, что никому не позволит обижать его детей. Винтовка в его руках постоянно норовила выпасть, но решительность в глазах говорила, что это не пустые слова. Все ждали реакции на наши действия против кланов Фатсен и Хитаси союзных им кланов, да и Имперские власти должны были отреагировать, но до позднего вечера ничего не происходило, и никто к нам не приезжал.

Ночью, когда уже пытался уснуть, я услышал приближающийся гул, не трудно было понять что это возможная опасность. Выскочив на улицу и схватив по дороге приготовленный Эйко для меня пулемёт, я увидел напряжённые лица бойцов нашей охраны, все как один смотрели в сторону ворот, на дорогу: к нам неспешно двигались танки. На их броне ощетинившись стволами пулемётов сидели бойцы, готовые в любой миг вступить в бой. Всего было три танка и два грузовика, из кузовов которых быстро выпрыгнуло с полсотни вооруженных солдат Империи. С брони спрыгнул офицер в чине капитана и, подойдя к нам, замершим в ожидании, громогласно заговорил:

— Я капитан особого полка охраны, у меня приказ взять под охрану родовой особняк рода Шосе! А также у меня приказ не допустить, чтобы кто-либо из членов рода Шосе покидал территорию особняка! — немного покопавшись в планшетке, он достал свой приказ и до боли знакомый конверт с печатью Императрицы. — Прошу членов рода Шосе принять послание из Императорской канцелярии и приказ о домашнем аресте всех членов рода Шосе!

Ночь прошла спокойно, а утром, когда очнулась Каори, мы все вместе вскрыли конверт, в нем было указано, что мы должны будем явиться на аудиенцию к Императрице для неофициальной беседы. В приказе о домашнем аресте было указано, что продлится он до открытия слушания с участием представителей Императорской семьи по урегулированию тех разногласий, что возникли между родом Шосе и кланами Фатсен и Хитаси. Дата не была проставлена, но была сделана запись от руки после подписи Императрицы Хаоны, что слушание состоится только тогда, когда главы кланов закончат реабилитацию в госпитале и смогут участвовать в процессе слушания лично.

Глава 20

Всё как и тогда. Ненавистные мне песчаные барханы, да, здесь нет моджахедов, но так же легко словить пулю в голову. Уже неделя прошла под этим жарким солнцем, тяжелый бронекостюм стал моей второй кожей, я его даже ночью снимал редко, но лучше уж я буду вдали от дома, чем кто-то из моих родных.

Императрица Хаона приняла нас со всем радушием, и даже похвалила за такую пощечину кланам. Её радовало, что после ухода Изамы у рода Шосе остались клыки. Но сразу же огорошила нас тем, что независимость рода — это не просто привилегия или устоявшийся факт, независимость надо заслужить, и если она захочет, то род Шосе вольётся в один из кланов, хотим мы этого или нет.

Заслуги деда перед Империей давали полное право Императрице защищать род Шосе, и даже сейчас она на стороне нашего рода, но Хаона прямо заявила, что пора роду принять решение. Или он сливается с каким-нибудь кланом, или один из его членов поступает на службу в войска Империи и род получает защиту от нападок кланов, которые непременно будут.

Хаона сообщила это с такой очаровательной улыбкой, что было очевидно кто организует эти конфликты если мы не примем то решение, которое устроит Императрицу. И это точно было не слияние с кланом. Решение было сделано прямо на аудиенции, я вызвался добровольцем служить на благо Империи и Императрице в частности. Это обрадовало Хаону, и та, сказав, что мне пора закалиться в настоящем подразделении, своим приказом направила меня на прохождение службы за пределами Империи.

Местом моего базирования была так называемая дикая территория, на которой веками не прекращалась война. Огромная территория с разными климатическими зонами, на которой была куча разных городов и поселений, что не были объедены в государства и постоянно воевали друг с другом.

Здесь окопалось множество запрещённых сект и изгнанных кланов владеющих, их, конечно, пытались уничтожить, но все было бесполезно. Против общего врага жители диких земель объединялись и совместно с сектами и кланами давали такой отпор, что ни одна попытка завоевать их не окончилась успехом. Территория была богата редкими ресурсами, и конечно же многие фирмы при военной поддержке Империи добывали здесь почти всю Менделевскую таблицу.

Добыча ресурсов была не основной целью Империи, она постоянно старалась уничтожить секты и кланы, но солдаты так и не сумели достаточно углубиться в территории диких земель, где были подконтрольные сектам города. Сопротивление местного населения и сект было таково, что над их территориями не смели летать даже самолёты.

Официально войска на территории диких территорий не присутствовали, а неофициально каждая из шести Империй имела здесь военный контингент, который охранял места добычи полезных ресурсов и сопровождал их доставку в морские порты. Ни о каком контроле территории не могло быть и речи: население, привыкшее всегда воевать, не желало покоряться, и если сегодня вы друзья, то завтра этот абориген с удовольствием перережет вам глотку.

Постоянные перестрелки с местными жителями были всего лишь небольшой проблемой, различные секты и изгнанные кланы считают дикие территории своей вотчиной. Так что наткнуться на высокоданового владеющего здесь проще простого, и такая встреча может стать твоей смертью.

На диких территориях любой, даже небольшой отряд Имперских войск, обязательно укомплектуется хотя бы одним владеющим для того, чтобы увеличить выживаемость этих отрядов и выполнение ими поставленных боевых задач. Потери среди пустых были обычным делом, а владеющие в случае опасности прикрывались ими как живым щитом. По распределению меня зачислили в разведывательный батальон и приписали к отряду, занимающемуся как разведкой, так и патрулированием путей, по которым производится доставка грузов в порт.

Отряд меня принял недружелюбно, десять закалённых бойцов смотрели на меня озлобленно, как будто только и ждали, когда я их предам. Это было неудивительно, состоявший до меня в отряде владеющий психокинетик вывел группу под огонь, и не став им помогать просто сбежал. Парни, чудом вырвавшись из небольшой деревушки, целую неделю брели по пустыням, пытаясь оторваться от погони озлобленных жителей из-за изнасилования, которое совершил владеющий над пустой девушкой, оказавшейся дочерью геоманта.

Владеющий так и не смог добраться до базы, он встретил по пути геоманта, способного управлять всеми типами земной поверхности, в том числе песком, минералами и горными породами. В пустыне он как рыба в воде, у психокинетика не было и шанса выжить.

У нас не было сплочённой команды, был отряд, и, можно сказать, еще один отряд в моём лице. Две недели мы ездили вместе под знойным солнцем на видавшем и лучшие времена броневике, и за это время перекинулись всего парой слов, я был для них чужим. Общались мы по званиям, я как владеющий автоматически стал лейтенантом, а помимо меня в отряде был сержант и девять рядовых. Две недели постоянного патрулирования и разведки территории утомляли своей монотонностью, и я, насмотревшись на пустыню, решил что всё что мне наговорили о диких территориях — преувеличение.

Движок как обычно перегрелся и наш бронетранспортёр нуждался в отдыхе, остановку мы сделали в тени скал, которые можно было встретить повсеместно. Лениво потянувшись, поправив надоевший бронекостюм, в котором я просто варился заживо, и закинув за спину свой пулемёт с коробкой в сто патронов, я полез на скалу чтобы осмотреть местность. Устроив себе наблюдательную позицию на краю вершины, я удобно устроился, внизу около машины рассредоточился отряд, всё спокойно.

На жаре меня начало клонить в сон, но уже почти уснув, я почуял запах сигарет. Так как я так и не закурил после прошлой жизни, мой нос чутко улавливал запах, и всё бы ничего, но в отряде никто не курил. Осторожно двигаясь в направлении еле заметного запаха я решил проверить скалы сверху, чтобы обнаружить возможного противника, даже физик навряд ли бы почуял этот запах, принесенный легким ветерком.

Оказалось, в тени скал убежище от солнца нашли не только мы, внизу были видны три человека, отдыхавшие в тени и пережидающие пик жары, загнав свой джип в тень. По крайней мере один из них был владеющим, это было понятно по той груде металла что он носил на себе. Мой бронекостюм весом в семьдесят килограмм казался лёгкой одежкой по сравнению с тем, что носил этот физик. Даже на вид его многослойная глухая броня выглядела чудовищно тяжелой. Его вооружение также давало понять, что он опасный противник, который в одиночку может уничтожить наш отряд.

Авиационная пушка с двумя стволами калибра двадцать миллиметров — это не шутка, длинная пулеметная лента уходила в огромный металлический короб, что висел на спине физика. То, как он разговаривал с остальными двумя показывало, что и они не являются пустыми, которых в диких землях владеющие считают не лучше скота, и этот скот отвечает такой же нелюбовью к владеющим.

— Сержант, — достав рацию я практически шёпотом связался с отрядом.

— Слушаю, лейтенант, — ленивым голосом ответил сержант.

— Мы не одни, как минимум физик, как максимум плюс к физику два владеющих неизвестной силы, — от всплеска адреналина мой голос начал подрагивать.

— Принял, спускайтесь и постарайтесь остаться незамеченным, — уже четким и собранным голосом ответил сержант. В этих землях можно спокойно нарваться на высокоранговых, которым покажется забавным убить нас, даже если они не имеют вражды с Империей.

Я осторожно спускался, стараясь не издать ни единого звука. Уже почти спустившись, я увидел, как физик в полной броне огибает скалу по направлению к нашему бронетранспортеру.

— Валите отсюда! — прокричал я в рацию, представляя, что может сделать он своей пушкой с парнями внутри консервной банки, броня которой будет не сильной помехой для авиационной пушки.

Физик, услышав меня, поднял свою голову, облачённую в глухой шлем, и начал наводить на меня монструозный ствол своего пулемёта. Я соскочил с уступа и начал нестись практически по отвесной стене в сторону нашей стоянки. Физик же, не задумываясь, начал поливать откос, по которому я бежал, сплошным свинцовым дождём. Ориентируясь внутренним зрением я прекрасно видел как не попасть под этот смертельный дождь, и только единожды мне пришлось отклонить от себя одну из пуль, это было нелегко, я чуть не потерял сознание. Уйдя с линии огня физика, я рванул к броневику. Когда я уже подбежал к машине сержант отрапортовал мне:

— Господин Шосе, отряд готов принять бой.

— Какой бой? Идиот, валим отсюда! — вскочив на броню прокричал я.

Выжимая из этого броневика всё, что можно, мы неслись по барханам. Отряд посматривал на меня с недоумением, ну и пусть там владеющий, у нас же на броневике пулемёт, который заряжен бронебойными патронами. Они не видели, как двигается этот владеющий и как выглядит его броня. Не знаю, сколько на нём кевлара, но многослойная стальная броня из нагрудных пластин армейских бронежилетов выглядело внушительно, и она не мешала ему двигаться. И те двое тоже внушали опасение, слишком дорогое на них обмундирование, физик и то выглядел беднее, чем они.

Когда я уже думал, что пронесло, из-за барханов показался джип, на котором были те трое, он преследовал нас. Сержант развернул пулемёт и пустил очередь по джипу, мимо, половина очереди ушла в песок, а вторая была отклонена психокинетиком. Когда нам ответили молнией, которая, не попав в нас, разнесла и оплавила кучу песка, я понял — нам конец. Вдалеке виднелись скалы, что тянулись на сотни километров, и там была дорога, ведущая к одному из блокпостов, до блокпоста было больше двух сотен километров, а до скал — около сорока.

— Я связался с базой и доложил о противнике, а также запросил поддержку, скоро прилетит вертолет. — Лицо сержанта было бледным, он понял, что у нашего отряда нет шансов.

— Не прилетит, зачем им еще вертолёт терять. — Я уже решил, как мне придётся действовать. — Рядовой, гони эту рухлядь к скалам!

Понемногу нам удавалось увеличить расстояние между нами и джипом. Пока ехали по бездорожью, броневик имел преимущество, барханы не давали владеющим вести постоянный огонь, но как только мы выедем на дорогу джип нас догонит, и это понимали все.

Гонка продолжалась около получаса, мы петляли, стараясь не попадать под удар, десятки молний миновали нас, к счастью тряска не давала владеющему нормально прицелиться, а вот физик со своим пулеметом был более удачлив. Несколько сквозных дыр в броне нашего броневика, от его пуль пострадало несколько солдат, один уже скончался, остальные были на грани.

— Отряд, слушай мой приказ! — я кричал, стараясь перекричать рёв двигателя, — Не останавливаясь добраться до базы и оказать помощь раненым! Что бы ни случилось не останавливаться!

Отряд молча следил за моими действиями. Схватив свой пояс с гранатами и повесив на разгрузку пять коробов по сто патронов я выпрыгнул из броневика, а он устремился дальше, тем самым спасая жизни членов отряда. Однако ещё не известно, смогу ли я задержать джип с владеющими.

Времени было, в лучшем случае, несколько минут, подготовка к засаде прошла с такой скоростью, что мышцы уже начали ныть от перегруза. Укрывшись за валуном, я ждал, прекрасно осознавая, что психокинетик обнаружит меня внутренним зрением, но мне было без разницы, я ждал, когда они подъедут ко мне, и тогда я вручу им свой сюрприз.

В этом мире я не тот юнец, которым попал на свою первую войну, у меня есть внушительный опыт и есть чем удивить противника. Гул мотора приближался, благодаря своему слабенькому дару психокинетика я уже видел их внутренним зрением, вот владеющий собирает молнию в своих руках, а физик наводит свою авиационную пушку на валун. Дёргаю за тонкую бечёвку. Шесть, пять, еще хоть на пару метров подъедете. Три, два, молния срывается с рук владеющего, мгновением ранее я начинаю выскакивать из-за валуна.

Ноль. Выскочил я одновременно с детонацией гранат, которые засыпал кучей мелких камней около дороги, сделав тем самым огромный камнемёт. Испуганный взгляд психокинетика за рулём был моей наградой, а затем в бок джипа ударил поток из тысячи камней. Ну что, попробуй теперь отклонить их или вычислить среди них мои пули. В руки приятно ударила отдача от пулемёта, но я ни на секунду не останавливался, двигаясь с максимальной для меня скоростью.

Психокинетик и владеющий молнией не могли выжить, но вот монструозного вида физик в своей бешеной защите навряд ли получил хоть какие-то серьёзные повреждения, и очередь из остановившейся машины была тому подтверждением. Укрывшись за еще одним осколком скалы, я оказался зажат огнем физика.

Гранаты в руках. Шесть. Высовываться нет смысла. Пять. Но и умирать я не собираюсь. Четыре. В этом мире у меня есть мать, сестра, скоро у меня появится племянник, а может и племянница. Три. В прошлой жизни у меня не было никого, никто меня не ждал. Два. Я вернусь к вам, родные. Обязательно вернусь!

Граната с правой руки полетела в сторону. Взрыв, который должен был отвлечь и на секунду прекратить огонь физика. Взрыв, высовываюсь, бросок. Граната летит прямо в бронированного физика и, не долетев какие-то три метра, взрывается, опрокинув физика на спину. Это мой шанс. Бегом приближаясь к нему я очередью бью в шею, пытаясь прорвать пулями сочленения брони.

Коробка с патронами пуста, но физик ещё шевелится, хватаю его заклинившую от взрыва гранаты авиационную пушку. Разница в силе между нами была огромной, и если он встанет то просто порвет меня на куски. Пока я подымал пушку физик уже начал вставать на ноги.

— Я вернусь! — удар тяжёлой авиационной пушкой опять опрокидывает физика на спину. — Я вернусь к своей семье! — Ещё удар заставил владеющего затихнуть. — Я не имею права умереть!

Удар за ударом, я смог помять этот шлем, а пушка начала гнуться, не выдержав такого обращения. Через минуту избиения физик перестал проявлять признаки жизни, а я обессилив упал на колени рядом с ним.

— Да ты что, мама, какие боевые выходы, я в штабе бумаги перебираю. И Эйко успокой, ей вредно в таком положении нервничать, — надо беречь её нервы, конечно, она узнает всё позже, но пусть хотя бы сейчас будет спокойна.

— Лейтенант, пора, — практически шепотом позвал меня сержант Нору, который прекрасно слышал, как я разговариваю с Каори по телефону.

— Мама, мне пора, там груз пришёл с Империи, надо накладные проверить, я тебе перезвоню завтра, — надеюсь, меня не прикончат когда всплывет вся правда.

После того боя я еще сутки пробежал по пустыне, отряд выполнил мой приказ, благополучно добравшись до блокпоста. Они хотели, взяв подкрепление, вернуться и отомстить, но командование запретило, так как не видело смысла в дополнительных потерях техники и людей.

Отряд потерял четверых, их тела сожгли прямо на блокпосте, а урны отправили на родину родным. Еще двое попросили о переводе в другой отряд и в итоге из отряда в десять человек осталось четверо, но эти четверо стали моими друзьями. Сержант Нору, водитель Цатко, стрелок Хотли, медик Ценго, ну и конечно же я стали отрядом, который уже месяц разведывал обстановку в глубине диких территорий.

Действуя скрытно мы следили за перемещением сил нескольких сект, что были неподалёку от мест, где Империя добывала и транспортировала металлы. Столкновение с сектантами были редкими, но вот если они смогут договориться между собой и объединиться, то существование нашей базы будет под вопросом. Если нас обнаружат, сектанты немедленно атакуют отряд, потому нас и не расформировали, небольшая численность позволяла оставаться незамеченными в многодневных рейдах.

За месяц службы мы больше не участвовали в боевых действиях. И не только мы, по всем диким землям установилось какое-то недоброе спокойствие, а в воздухе повисло напряжение, за целый месяц не было ни одного столкновения и даже в деревушках стало спокойней. Это всё очень нервировало Штаб, и потому наш отряд, как и многие другие, постоянно следил за возможным противником и разведывал территорию.

Глава 21

Часть первая

Вот и настал мой последний рейд вглубь диких земель для разведки, после него я пару дней побуду на базе и вернусь к своим родным. Как же осточертели мне эти дикие земли, где ни на минуту нельзя расслабиться, где за каждым поворотом ожидаешь засаду. Разведка это не постоянные перестрелки, в основном мы занимаемся наблюдением за возможным противником, за транспортными артериями и грузами, которые перевозят, не привлекая никакого внимания.

А сейчас очередная ночёвка в большом бронированном джипе, и пока двое на страже, трое спят. Я не участвую в дежурстве, во-первых владеющим не положено когда есть пустые, а во-вторых как главная ударная сила нашего отряда я всегда должен быть в форме. Пустыня, днём жара, а ночью собачий холод, пробирающий для костей, так что спать сложно, но можно. В вечерние часы мы постоянно разговариваем, ведь днём нельзя, да и в джипе стоит такой гул, что поговорить особо не получится:

— Лейтенант Шосе, разрешите спросить, — подал голос сержант Нору.

— Спрашивай, Нору, — сами не спят и мне не дают, всё им интересно, каково это — быть владеющим, какие у меня цели, и другие, по их мнению, важные вопросы, а для меня — просто мешающие спать.

— А вас ждёт дома невеста? — с придыханием спросил Нору. Ну, я, конечно, слышал, как они тайком от меня разговаривали между собой, какие владеющие и какой силы самые красивые и лучшие в постели по слухам, что ходят среди пустых.

— Не ждет меня невеста, нет у меня невесты, — лениво ответил я, а Нору как-то расстроено вздохнул.

— Как так-то? Я слышал, что у владеющих всегда есть невеста или жених, — я только хмыкнул, не желая развивать разговор в эту сторону.

— А я на базе слышал, что у лейтенанта есть сестра и она не замужем! — подал голос водитель, Цатко, и в его интонации присутствовали мечтательные нотки. Увидев мой взгляд, он быстро поник, видно понял, что военный трибунал даже не спросит, куда я дел труп водителя, да и был ли он вообще.

— Даже не мечтай, она сейчас в положении. Да, она не замужем, пока что! И я очень не завидую её будущему мужу, который попадет ей в лапы, — в нашем бронированном джипе возникло оживление, даже стрелок перестал притворяться, что спит.

— Почему не завидуете? −поинтересовался наш косоглазый стрелок, который, несмотря на болезнь, всегда попадал в цель вне зависимости от удобности цели или её удаленности.

— А потому что моя сестра — чудовище! — по глазам я видел, что парни уже ожидают кровавых подробностей. Много ходит легенд среди пустых о кровожадных и неудовлетворённых владеющих, что издеваются над своими супругами. Ну, не буду расстраивать парней. Я начал говорить проникновенным голосом: — Когда мужчина попадёт в её белоснежные ручки, он потеряет свою волю и будет принадлежать ей полностью, как телом, так и душой, и будет выполнять все её прихоти!

— Ну, так неинтересно, все женщины такие, — пробурчал Нору — У вас, господин Шосе, все выходит так, что в вашем роду одни чудовища, да и вы сами чудовище во плоти.

— Так и есть, просто вы меня еще плохо знаете! — весело оскалился я.

Наш разговор перед сном был прерван медиком Ценго, который по совместительству был еще и штатным радистом. Каждый вечер в его обязанности входило выходить на связь и докладывать о нашем местонахождении, в остальное время связи с нами не было. Это было сделано с целью не демаскировать себя, вот медик и сидел на уступе скалы и докладывал дежурному о нашем местоположении, а сейчас несся к нам, издавая столько шума, будто за ним гонятся все владеющие мира.

— Лейтенант, там это, вас вызывают, из штаба, — хапыхавшись отрапортовал Ценго.

— Ну, пойдем, узнаем, что там нужно штабу, — я направился за Ценго с недобрым предчувствием: еще ни разу с нами не связывались из штаба.

Подойдя и взяв трубку я обречено вздохнул, мало ли чего там нового удумал штаб, чтобы нам жизнь мёдом не казалась.

— Лейтенант Шосе на связи, — сказал я.

— На связи полковник Дэйито, на расстоянии в пятьдесят километров от вас ведёт бой с превосходящим противником спецгруппа.

Я скривился. Только не отправляй нас им на помощь, мы слишком глубоко в диких землях, если группа не смогла остаться незамеченной и ввязалась в бой, то она обречена на смерть. С данной точки диких земель в случае обнаружения практически невозможно выбраться, до ближайшего блокпоста около семисот километров и десятки деревень и баз сектантов на пути, которые с удовольствием нападут на Имперский отряд.

— Я приказываю вашему отряду соединиться со спецгруппой и всеми силами, которые у вас есть, помочь в выполнении поставленной перед спецгруппой задачи, — прохрипел голос в трубке.

— Полковник Дэйито, это самоубийство, спецгруппа обречена! — твердо заявил я. Соваться туда, где уже начат бой, практически бессмысленно.

— В случае, если группа будет уничтожена, вы будете обязаны выполнить их задачу, лейтенант Шосе. Если же задача группы будет не выполнена, по возвращению на базу весь ваш отряд предстанет перед трибуналом, — после этих слов стало понятно, что у нас нет иного выбора, как прийти на помощь.

— Трибунал, — практически шёпотом произнёс с бледным лицом Ценго, для пустых само попадание под трибунал — несмываемый позор.

— Какие вводные, господин полковник? — обреченным голосом произнес я.

— Половина группы уничтожена, из шести членов группы в живых осталось только трое. Все члены отряда являются высокодановыми владеющими. Поддержки не будет, два вертолёта, отправленные на помощь группе, были сбиты. Пограничные блокпосты также были обстреляны, наземный транспорт не сможет добраться, любая попытка пересечь границу может вызвать полномасштабные военные действия, — голос полковника стал печальным. — Группе неоткуда ждать помощи, цель их задания — уничтожить одного из глав секты, у деревни которой они и ведут бой. Кроме вас им никто не поможет, вы единственные, кто находится в этом секторе диких земель. Ваша задача — отвлечь часть сил противника на себя и по возможности уничтожить как можно больше противников пока группа проникает в деревню и уничтожает сектанта.

Добрались мы до окрестностей деревни чуть менее чем за час, в ночи над деревней было хорошо видно поднимающееся зарево от горящих домов. Остановившись за несколько километров от деревни чтобы не быть преждевременно обнаруженными, мы вышли из джипа. Грохот выстрелов и взрывов слышался отчетливо, говоря о том, что там идёт ожесточенная схватка не на жизнь, а на смерть.

Группе противостояла вся деревня, в которой по разведданным проживает около тысячи жителей. Связи со спецгруппой не было никакой, их передачи мы слышали, они постоянно переговаривались, но наши попытки связаться с ними не увенчались успехом. Связь глушилась кем-то в деревне, так что нам придется просто вступить в бой, стараясь не накрыть их своим огнём.

Натягивая глухой шлем бронекостюма, я всмотрелся в напряжённые лица членов отряда.

— Подготовьтесь к эвакуации группы или того, что от нее осталось, а я пойду, прогуляюсь по деревне, — сказал я, застегнув и проверив все ремни разгрузки. Затем поднял свой пулемёт, заряженный бронебойными патронами через один с трассирующими, пояс с десятком гранат также занял своё положенное место. Посмотрев на отряд, который схватил свое оружие и намеревался пойти следом за мной, я произнес:

— Не дурите, вам там не место. Прикончат каждого еще на подходе, ваша экипировка и навыки не соответствуют тому, что там творится. Вы все будете нужны при отходе, когда я выйду из деревни.

— А как же вы, лейтенант? — спросил сержант.

— А меня не убьют, двум смертям не бывать, а одной не миновать, — усмехнулся я, увидев непонимание в глазах сержанта. — Подготовиться к эвакуации раненых на базу, это приказ!

Поудобнее перехватив пулемет, я в последний раз посмотрел на свой отряд:

— Вопросы, возражения⁈ — видя, что возражений много, я не дал им прозвучать. — Вопросов и возражений нет! Выполнять приказ!

Я, не оглядываясь, побежал под прикрытием скал и темноты к деревне. Жутко было идти туда, где слышался ожесточённый бой. Крики, выстрелы, всё смешалось там, но мне надо было туда, в этом мире трибунал хуже смерти, если суд установит, что ты виновен, то не будет банального расстрела, о нет, на этот случай есть сила распада. Ты будешь висеть на столбе, наблюдая за тем, как твоя плоть распадается на атомы, и это длится часами. Ощущения при этом не из радостных.

Но и казнь — не главное наказание. Позор, что упадёт на род и клан, таков, что его не смыть десятилетиями. Сейчас полковник поставил себя под удар, и если трибунал решит, что нашей вины в неисполнении приказа нет, то он понесет всю ответственность как за провал операции, так и за жизни умерших, выполняющих его приказ. Наш отряд не имел ни вооружения, ни оснащения для выполнения той задачи, которую на нас возложил штаб, парни просто умрут в своих легких бронниках, зайдя в этот кишлак, где из каждого окна может прилететь пуля.

И это если не брать в расчёт владеющих, что охраняют того сектанта, которого должна уничтожить спецгруппа. Потому я и иду один, смогу — помогу, не смогу — так хоть видимость покажу, что сделал всё от меня зависящее, но я не собираюсь прикрываться телами бойцов из моего отряда. Они — мясо и привыкли быть мясом, которым затыкают любую дырку владеющие, я не такой, их жизни для меня стоят ровно столько же, сколько и моя, а для других наши жизни ничего не стоят.

Сложенную из камней четырёхметровую стену, что окружала деревню, никто не охранял. С легкостью преодолев её я оказался на широкой улице, дома были частично построены из камней, частично из глины. Под прикрытием домов я осторожно двинулся на звуки боя, стараясь не выдать своё присутствие.

Тень мелькнула справа и до моих ушей донесся лязг затвора, очередь из моего пулемёта ушла вслед. Тихий хрип и, приблизившись, я увидел, что тенью был дед в каком-то тюрбане. Лежал, прислонившись к стене дома, всё сжимая в своих руках потертый автомат. Больше ни о какой скрытности не могло быть и речи, и полетевшие в меня пули были подтверждением. Передвигаясь рывками, короткими очередями я уничтожал всё прибывающего противника.

Воинов среди них почти не было, старики, женщины, дети, многие еле удерживали оружие в руках, но пытались меня убить. Апофеозом стала девочка, она просто бежала на меня, а в её руках была граната с выдернутой чекой. Моя рука с трудом нажала на спусковой крючок пулемета и через мгновенье прозвучал взрыв, девочка и не рассчитывала выжить. Такое отношение к собственной жизни давало мне понять, что здесь поработал кукловод, все население — это марионетки. Каждый десяток метров новые смерти, что я пожинал как выстрелами, так и ударом приклада пулемёта, дробя им головы безумных марионеток.

Стена огня, от которой я еле уклонился, ознаменовала, что вот он, настоящий противник, а не дети или женщины. Ненависть и гнев воспылал во мне. Я доберусь до тебя.

Огневик атаковал меня без передышек, и от его огня раскалилась вся улица, мне пришлось прорываться через дома, выбивая двери. Я двигался словно танк, разламывая тонкие глиняные стены. Проломив очередную стену, я оказался в крохотной комнатке с голыми стенами, в углу которой был навален какой-то мусор из опилок и веток. Направившись к двери, я боковым зрением заметил движение в куче мусора.

Ствол пулемета моментально был направлен в сторону возможной угрозы, на меня из кучи мусора смотрели глаза, и в них плескался ужас. Присмотревшись, я увидел, что в куче мусора пряталась худая маленькая девочка, её грязные волосы, спутавшиеся в непонятное нечто, говорили о том, что девочка давно не мылась, а грязная тряпка из мешковины служила ей одеждой. На ее тоненькой шее был ошейник, от которого тянулась ржавая железная цепь, конец которой был прибит железным колом к стене. Запах нечистот был невыносим, девочка жила здесь постоянно и там, куда позволяла дотянуться цепь, были выкопаны несколько ямок в земляном полу, куда она и справляла свою нужду. Посмотрев на неё в последний раз, я выбил дверь и продолжил свой путь. Не время сейчас думать о ней.

Выбравшись на улицу, я столкнулся с тремя автоматчиками, которые не ожидали угрозы из домов, две короткие очереди без лишнего шума их упокоили. Засев между двумя постройками я попытался еще раз связаться с группой по рации и мне на удивление ответили:

— Вызываю теней, вызываю теней, лейтенант разведывательного отряда, — ну и позывной у их группы, тени, блин, незаметные.

— Тени на связи, нам нужна помощь! Где вы находитесь? — раздался мужской голос с нотками истерики.

— В деревне недалеко от вас, иду к вам на помощь, — ответил я.

— Идешь? — Голос задрожал− Ты что, один⁈

— Один, я владеющий и уже в деревне, за пределами деревни пять пустых подготовили экстренную эвакуацию, — совершенно спокойно ответил я. А что они хотели, полк? Нет полка, есть я.

— Уровень дана⁈ — прокричал голос в рацию.

— Официально четвертый как физик, и первый кю как психокинетик, но я думаю, что уже достиг пятого как физик, — четко доложил я.

— Он думает! Пятый! Беги отсюда, слабак! — связь оборвалась, но перед этим мне показалось, что хозяин голоса заплакал.

Поток пламени не дал мне долго простоять на месте, но и искать огневика мне не пришлось, две гранаты полетели в сторону источника пламени. Огонь на секунду прервался, и я рванул на встречу с огневиком, нещадно паля из пулемета в сторону, где он должен находиться.

Четырех скрывающих огневика щитовиков раскидало взрывом оборонительной гранаты, которая открыла для поражения фигуру владеющего. Очередь из бронебойных пуль просто скосила огневика и не помогла ему ни броня, ни струя пламени, что так и не дотянулась до меня.

Не останавливаясь и на ходу меняя короб с пулеметной лентой, я прорвался на небольшую площадь и увидел большое каменное строение, которое осаждали несколько сотен марионеток.

Вся площадь была усеяна трупами. В нескольких сотнях метров от здания под прикрытием нескольких десятков марионеток стоял кукловод и руководил действиями своих «инструментов». Моё появление он засёк сразу, по мне открылся ураганный огонь из сотни автоматов. Резко ускоряясь и постоянно меняя свое местоположение, я сосредоточил огонь на охране кукловода, стараясь хоть как-то задеть его.

Отвлечение сработало не так, как я ожидал, из здания, которое пытались взять штурмом марионетки, раздался монструозный рёв и из проема двери, разметая всё на своём пути, выскочил физик, закованный в самую тяжелую броню, которую я когда-либо видел. Его броня была измята выстрелами и взрывами, в нескольких местах просто порвана, как будто это была не лучшая сталь, а простая ткань. В руках у него была какая-то ржавая труба, ударами которой он косил всех вставших на его пути марионеток. Физик несся прямо на строй охранников.

Поняв, что это последний рывок, который и определит исход боя, я так же устремился на сближение с кукловодом. Пули хлестали броню, разрывая её на части, но это было неважно, ведь когда монструозный физик ворвался в строй марионеток мне открылся сам владеющий, в дорогой и непотрёпанной броне. Я видел, как его шлем разрывается от моих пуль, как ревут от разорвавшейся связи марионетки.

Уничтожение обезумевших и бесконтрольных марионеток заняло не более пятнадцати минут, на меня с физиком они устремились со всех сторон, как мне казалось, нескончаемым потоком. Они рвались убить нас, но их координация и логика действий была уже не опасной. В основном они пытались ударить своим оружием, а не выстрелить из него. Однако количество марионеток было столь велико, что к концу боя у меня закончилась вся та тысяча патронов, что я взял с собой из джипа. И все это несмотря на то, что львиную долю марионеток уничтожил монструозный физик практически в рукопашную, иногда используя их самих в качестве дубины.

Когда все закончилось из здания вышло двое: седой старик, зажимающий рукой раненый бок, и мужчина, поддерживающий старика не смотря на то, что и сам был весь иссечён осколками.

— Лейтенант, — обратился ко мне старик.− Нам пора возвращаться на базу, задание выполнено. Вы говорили, что у вас подготовлено все для эвакуации?

— Сержант, подъезжайте к деревне, нужна помощь раненым, — передал я по рации отряду.

— Принял, лейтенант, через три минуты будем на месте, — отрапортовал сержант.

— Вы сможете самостоятельно добраться до выхода из деревни? — спросил я у старика, увидев в нем главного спецгруппы.

— Хотя бы с этим мы должны справиться, — ответил тот с болезненной ухмылкой.

— Я скоро сам прибуду к машине, есть незаконченное дело, — рванул я с места, не дожидаясь ответа.

Найти тот дом оказалось непросто, в пылу боя я не запоминал расстояние, которое преодолевал, и нужное здание оказалось намного дальше, чем я предполагал. Подойдя к разнесенному проёму, предо мной открылась сюрреалистичная картина.

Маленькая худая девочка в грязной мешковине, которая сама-то еле стояла на ногах, пыталась вырвать железный клин, крепящий к стене цепь, к которой она была прикована. Сил ей не хватало, но она не сдавалась, по её щекам не лились слёзы, не было и криков отчаяния или горя, она молча боролась за свою свободу. Увидев меня, она испуганно ринулась прятаться в куче мусора, который служил ей постелью и согревал холодными ночами.

— Не бойся, я пришёл помочь, — она мне не ответила и все также сидела в куче мусора, испуганно следя за моими действиями.

Для меня не составило труда выдернуть клин из стены, и как только я это сделал, девочка рванула в проем двери, стремясь вырваться на свободу. Но не успела натянуться цепь, как девочка застыла в проёме двери, смотря на открывшийся ей вид разрушенной деревни. Она обернулась ко мне, тоскливо посмотрев, дотронулась своей ладошкой до ошейника и тихо произнесла.

— Новый хозяин? — голос был неживой, не было в нём той наивности, присущей детям.

— Нет, — ответил я.

Добирались мы до базы на нашем джипе семь часов, физик так и не снял свой бронекостюм и не произнес ни единого слова, молодой парень тоже молчал, а вот старик не замолкал. Он рассказывал, как они глупо попались, что разведданные были ошибочные и в деревне находились помимо кукловода и огневика еще пустотник, психокинетик и три физика, которых спецотряд смог уничтожить, при этом потеряв трёх членов своего отряда.

Мне было не интересно слушать старика, оказавшегося полковником Сиуро, всё моё внимание занимала малютка, что грызла мой сухпаёк, одетая в мою футболку вместо той мешковины, которую она носила. Она не произнесла ни единого слова с того момента, как я унес её на руках из деревни, она была так обессилена, что с трудом передвигалась. Ничего она не произнесла, когда водитель Цатко снял с неё ошейник.

Ей было без разницы, что её куда-то везут, всё её внимание занимал сухпаек, который казался ей райской пищей. Это было видно по блаженно закрытым глазам после каждого откусанного кусочка, а какая паника пробежала по её лицу, когда капля сорвалась с рук и упала на футболку, замарав её, словно это было самое лучшее платье.

Глава 21

Часть вторая

Прибыв на базу, я коротко отчитался об успехе операции и написал отчёт, а после этого стремительно направился в свою квартирку в офицерском общежитии. Зайдя в квартиру, в углу я видел мою малютку, она испуганно смотрела на меня и ожидала худшего. Не знаю, оправдались ли её ожидания, но первым делом надо отмывать красавицу и в силу того что мне не на кого было переложить эту задачу мыл её я сам. Попытавшись объяснить ей что надо делать передо мной встала нетривиальная задача: а как зовут эту девочку?

— Хозяин называл тварью, — грустно ответила малышка.

— А другого имени у тебя не было? — спросил я, на этот вопрос она посмотрела вокруг, как будто кто-то мог прятаться в квартире.

— Есть, его нельзя забывать, а то потеряешься, — наставительно ответила девочка.

— Ты же скажешь мне своё настоящее имя?

Она подошла ко мне и практически шёпотом произнесла:

— Я — Эми.

— А меня зовут Дэйчи, — ответил я.

Помыть её оказалось той еще задачей, Эми в первый раз в жизни узнала, что такая ванна. Раньше она в лучшем случае мылась из ведра. Стойко вынося все злые шампуни она, укутанная в белое полотенце, следила, как стирательная машинка стирает мою футболку. Нет, уже точно не мою, а её, для нее это был увлекательнейший сериал. Когда я вытащил футболку, Эми ее расправила и проинспектировала, а потом заявила с удивлением в голосе, что она чистая и попыталась еще мокрой надеть на себя. Не дав ей надеть мокрую футболку, я выделил для Эми из своих вещей еще одну футболку с каким-то рисунком. Всё, старая футболка тут же была забыта, ведь эта же лучше, на ней какие-то буковки и она синяя как небо.

Уложив Эми на свою кровать и объяснив, что угол — не место для неё и что она теперь спит на кровати, сам сел в кресло и забылся сном. Я — не железный Арни и знал, что меня может ждать во сне — кошмары. Убийство и смерть, от них можно абстрагироваться на какое-то время, но потом это всё равно накроет вас во сне, где ваша совесть имеет все средства и способы, чтобы помучить. Открыв глаза, я увидел, как Эми стоит и держит меня за руку:

— Они приходили в твой сон? — спросила она, смотря прямо мне в глаза, — Те, которых ты убил в деревне?

— Приходили, но в деревне я не мог поступить иначе. И я не виню себя за их смерть, они скоро уйдут, — сказал я, вставая с кресла. Пора готовить завтрак, а после нужно будет заняться документами для Эми, бросать в диких землях её я не собирался. Иначе зачем тогда я её спасал? Пора звонить Каори, без её помощи я навряд ли смогу забрать Эми в Империю.

— Особняк рода Шосе, Эйко Шосе слушает вас, — ответила мне сестренка по телефону.

— Привет, сестренка, а маму позвать к телефону можешь? А то я на мобильный ей дозвониться не смог.

— Дэйчи, привет, я так соскучилась по тебе! — раздался радостный голос сестренки, — Мама с Горо на пару дней поехали отдохнуть на источники, а там связь не везде есть. У тебя что-то срочное?

— Да не то чтобы срочное… — не хотел я всё рассказывать сестре. — Понимаешь, я хочу удочерить одну девочку и привезти её в Империю.

— Какая шлюха скинула на тебя своего ребенка⁈ — раздался гневный крик в трубке, — Брось её, не нужна тебе такая обуза! Найдется какой-нибудь родственник и приютит её!

— Нет у неё родственников, — тихо ответил я.

— Всё равно это не твоя проблема. Империя позаботится о ней, я слышала, что есть какая-то программа по помощи таким детям, — сказала Эйко.

— Я не хочу, чтобы её забрали в приют или просто выкинули с базы в пустыню, я решил забрать её в род, — твердо заявил я сестре.

— Кого принимать в род, а кого — нет, не тебе решать, — зло ответила Эйко. — Стоп, она владеющая?

— Думаю, да, но еще не понял какой силы, не просто же так её держали на цепи, — я сам не успел еще понять всего, а Эми пока что не очень разговорчивая.

— Ты где её взял⁈− Эйко разозлилась, это было понятно по её голосу.

— В деревне, когда проводил… ну, скажем, спасательную операцию. Там на цепи была она, я не смог оставить её там, слишком много жизней я вчера забрал и должен спасти хоть одну, — я и сам не очень разобрался во всём, что творится в моей душе после той бойни.

— Да как ты посмел нам врать⁉ Бумажки он перебирает в штабе, как же, я как последняя дура поверила. Ну ничего, вернёшься, я тебе это припомню! — она ненадолго замолчала. — Имя и фотографию скинь мне на почту, я пошлю маму к Кеншину, если девочка не является пустой Империя попытается забрать ребёнка. Есть приюты, где обучают и воспитывают абсолютных патриотов из владеющих, готовых на все. Они не состоят в клане или роду, они принадлежат Империи, я как-то встречалась с одним таким владеющим.

— Зовут её Эми, фотографию я сделаю. Свяжешься с юристами, а то я не в курсе как мне перевезти её в Империю. Даже странно, что мне еще никто ничего не сказал, когда я привёз её на базу, — только сейчас я осознал, что по возвращении на базу никто даже не спросил про Эми.

— Если будут подозрения, что она является владеющим, за ней обязательно придут, в этом случае говори что она под защитой рода и является кандидатом в члены рода Шосе. В связи с тем, что она является сиротой, ты как представитель рода будешь о ней заботиться до решения суда об опеке.

В дверь начали тарабанить.

— Эйко, кто-то слишком уж уверенно стучит, возможно, уже пришли за Эми, — так нагло тарабанить в дверь мог только другой владеющий.

— Братик, не наломай дров, я скоро вышлю тебе на почту документы, подтверждающие, что глава рода Шосе берет некую Эми под защиту, да и с юристами на всякий случай надо связаться, — проговорила сестра, а потом ехидно добавила. — И не стыдно же тебе гонять беременную сестренку.

Открыв дверь я увидел полковника Дэито, а за его спиной четверо пустых с крупнокалиберными винтовками и знакомый мне штатный владеющий манипулятор шестого дана.

— Лейтенант Шосе, вы нарушаете правила базы, разместив в своей квартире не гражданина Империи. Я приказываю передать нам девочку, которая на данный момент проживает в вашей квартире, — попытался сразу надавить приказом полковник.

— Род Шосе взял её под свою защиту, до решения рода я не выдам вам девочку. Через два дня закончится срок моей командировки в дикие земли и я вместе с ней уеду в Империю, — твердо проговорил я. Отдавать им Эми я не собираюсь.

— Лейтенант, ну зачем тебе эта обуза? Империя о ней позаботится, уж будь уверен, — с дружеской интонацией сказал полковник Дэито. — Пойми, она может быть больна, неизвестно чему её подвергали в той деревне, а мы её обследуем и вылечим, если потребуется.

— Род Шосе окажет ей всю помощь, которая потребуется. До решения суда об опекунстве я как представитель рода буду ее временным опекуном, все сопутствующие документы прибудут в скором времени.

Лицо полковника исказилось во вспышке гнева из-за того, что я не собираюсь ему подчиниться.

— Послушай меня, ты, молокосос, я отдаю тебе приказ отойти от двери и не мешать! Мне насрать на твой род, ты подчиняешься мне и сделаешь то, что я тебе прикажу! — проорал мне в лицо полковник.

— Она находится под защитой рода, — заученно проговорил я, разгоняя скорость, восприятие и свою реакцию.

— Взять его! — приказал полковник Дэито.

По рукам полковника начали мелькать маленькие молнии, я быстро схватил его за плечо и дёрнул на себя, от чего полковника начало разворачивать ко мне спиной. В момент прикосновения меня нехило так ударило током, но я стерпел боль и ни на мгновение не замедлился. Вторая рука уже ухватилась за кадык полковника и начала его понемногу сжимать до тех пор, пока удары током не прекратились.

Все-таки не зря Эйко меня в детстве постоянно била током, от её издевательств вышел толк, я стал немного привычен к ударам током. За то время когда я уже прикрылся полковником, бойцы успели только сбросить с плеч винтовки и еще не успели даже навести их на меня.

— Не стоило оскорблять мой род, нервный я что-то после той деревни стал. Я и голову могу оторвать, а уже потом подумать, стоило ли это делать, — практически шёпотом сказал я на ухо полковника, на что он в ответ что-то прохрипел.

Мы простояли так всего пару секунд, как я заметил что с лестницы к нам подходит командир специальной группы Теней, полковник Сиуро, и я не сомневаюсь в том, что он все слышал и видел, а по улыбке на лице этого старика мне стало понятно, что вся эта ситуация его очень забавляет.

— Сразу видно, Шосе, они всегда сперва бьют, а лишь потом думают, — усмехнулся Сиуро, а потом ехидно сощурил глаза. — Или вы, лейтенант, думаете, что после убийства покойника, ой, то есть, конечно же, полковника, сможете перебить всю базу? Сразу предупреждаю, я так просто, как эта канцелярская крыса, не дамся! — Он со смехом карикатурно помахал кулаками, но быстро скривился от боли и схватился за бок.

— Отпустите полковника Дэито, лейтенант, мне надо с ним поговорить, — Сиуро не приказал, а попросил, но в его голосе звучала металлическая уверенность в том, что я исполню его просьбу. — А вы, ребятки, опустите стволы, пока сами себя не перестреляли. Ведь именно так будет указано в моём рапорте.

Бойцы отпустили винтовки и я подумал, что стоит попробовать решить все миром пока есть возможность, сворачивать шеи я всегда успею.

— Под трибунал! Нападение на старшего офицера! — прокашлявшись, начал кричать полковник.

— Да заткнись ты уже! Это еще разобраться нужно, кто пойдет под трибунал, — проговорил полковник Сиуро и обратил внимание на скромно стоящего в сторонке владеющего манипулятора. — Уважаемый, как я понимаю, это вы доложили о том, что от девочки исходят характерные импульсные волны мозговой активности?

— Да, я еще вчера доложил полковнику Дэито о том, что ребенок является владеющим на начальной стадии принятия силы манипулятора, — четко отрапортовал кукловод полковнику Теней, который ехидно посматривал на Дэито. — Также я предположил, что ребенок может оказаться вместилищем разума уничтоженного кукловода, и так как на базе нет высокоданового владеющего манипулятора, я предложил конвоировать данного ребенка в Империю для проведения проверки о том, является он вместилищем или же это сосуд, который не успели подготовить. По рапорту лейтенанта Шосе я предполагаю, что она является сосудом, который еще не сформировался для подготовки к переселению разума.

— Понятно. Так вот, лейтенант и доставит девочку в Империю, там её быстренько проверят, а с опекунством будет понятно после проверки, — после этих слов Сиуро перевел свой взгляд на скривившегося полковника Дэито, — А вам, полковник, рекомендую придумать оправдания о том, почему вы провоцируете лейтенанта, вернувшегося из ада. А так же готовьтесь всех уверять, что вы не желали получить материальное вознаграждение за передачу Империи владеющего ребенка, воспользовавшись своим должностным положением и званием. И не пытались надавить на лейтенанта, который желает стать опекуном девочки, что может стать верным подданным нашей Империи.

— Я верно служу Империи и выполняю свой долг! — воскликнул побледневший полковник.

— Это вы будете объяснять командующему базой генералу Тайсо, почему в такой щекотливой ситуации вы решили применить силу. Я как раз к нему ближе к вечеру зайду попить чаю. А теперь простите, но нам с лейтенантом надо поговорить наедине. Да и у вас самого, Дэито, слишком много дел, — ехидно сказал полковник Сиуро.

Полковник Дэито со своей группой поддержки удалился, оставив меня наедине с дружелюбно улыбающимся Сиуро.

— Благодарю вас, полковник Сиуро, за помощь, боюсь, я бы не смог уладить конфликт без насилия, — учтиво поблагодарил я Сиуро.

— Пустое, лейтенант, тебе не за что меня благодарить, — тут полковник спохватился и хлопнул себя по лбу, — Совсем из головы вылетело, я же шёл к вам позвать попить чаю, майор очень хочет с вами поговорить. Я бы составил вам компанию, но, как понимаю, вам придётся ненадолго оставить ребёнка, вот я и пообщаюсь с девочкой, — сказал Сиуро, проходя в комнату, где в углу, укрывшись одеялом, сидела Эми и молча за нами наблюдала.

— Не стоит мне пока что отлучаться, Эми сложный ребёнок и я вынужден отказаться от вашего предложения, — сказал я.

— Прекрасно вас понимаю и не нахожу в вашем решении причин для нанесения мне или майору обиды. Тогда прошу меня простить, я вынужден уйти, мне еще к генералу стоит забежать пообщаться, — Сиуро дружелюбно помахал Эми на прощание и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Успокоив Эми и приготовив на завтрак яичницу я сел вместе девочкой за стол. Эми умела пользоваться вилкой, но её действия были неумелыми и она постоянно роняла кусочки. И вот когда очередной кусочек упал ей на одежду, она вздрогнула и немного испуганно посмотрела на меня, но потом улыбнулась и сказала:

— Постираем, чтобы чистая была? Она будет приятно пахнуть, — Эми улыбнулась, заставив меня задуматься, когда же я вообще стирал эту футболку.

— Конечно постираем, у меня есть красивая рубашка, походишь пока в ней.

В дверь осторожно постучали.

Чертыхаясь и готовясь к чему угодно, я пошел открывать дверь, а Эми опять стремглав бросилась в угол и укуталась в одеяло.

— Ну здравствуй, лейтенант, — Я был готов к чему угодно, но только не к девушке в синей юкате. Если бы меня спросили, красива ли эта девушка, то я не смог бы ответить на этот вопрос: черты лица были немного грубоваты, а высокий рост и не по-женски широкие плечи не давали того хрупкого очарования, которое нравилось мне. Эта девушка обладала иной красотой, красотой силы, и черты её лица мне были смутно знакомы.

— Не переживай, Дэйчи, я тоже не сразу тебя узнала. Я Амайя, если ты меня ещё помнишь, — она посмотрела мне в глаза, и я даже не знаю, как мог не узнать эти глаза, в которых вновь, как когда то в детстве, увидел робко разгорающееся пламя надежды.

— Амайя, конечно же я тебя помню. Прошу, заходи, — Амайя плавно проплыла в квартиру, все её движения были отточены и создавалось впечатление, что она с трудом контролирует ту плавность и неторопливость движений, с которой двигается.

— Мы тут пытались с Эми позавтракать, может, присоединишься? — Эми на мои слова еще сильней укуталась в одеяло и теперь исподлобья смотрела на Амайю. Амайя хотела что-то сказать, но в дверь опять постучали. Открыв дверь, я увидел сержанта Нору.

— Господин лейтенант, вас немедленно вызывает к себе командир базы генерал Хуаси вместе с ребенком для решения возникшего недопонимания между вами и полковником Дэито, — отрапортовал сержант.

— Прости, Амайя, мне придется прервать нашу встречу. Надеюсь, ты навестишь меня с Эми в следующий раз? — Амайя грустно улыбнулась.

— Обязательно.

Так я и уехал, более её не увидев.

Генерал приказал сопроводить Эми в столицу, где нас встретят и проведут проверку её разума и личности, также по его приказу еще на базе провели полное обследование Эми на выявление состояние ее здоровья.

Все два дня я был занят с Эми, многочисленные тесты на удивление подтвердили, что девочка здорова, она истощена, но организм быстро восстанавливается. Кто бы знал, как сложно найти на военной базе, на территории, где постоянно происходят боевые столкновения, одежду для семилетней девочки. Удивил мой отряд, они за ночь изготовили две маленькие юкаты.

Эми, увидев их и с трудом поняв, что эта одежда теперь её, просто влюбилась в эти юкаты, она была так счастлива, что светилась, и улыбка весь день перед выездом не покидала её лица. Я же смеялся, стараясь чтобы Эми не увидела, ну какую ткань могли найти солдаты? Ну конечно же маскировочную, и теперь у Эми была одна маскировочная юката для пустыни, а другая зеленая, для средней полосы лесов. Маленькие сандалики принес огромный морпех, он, стесняясь, протянул мне самодельные традиционные сандалики и, сказав какое-то неразборчивое словосочетание, чуть ли не бегом рванул от нашей двери.

Я очень беспокоился о том, как Эми отнесется к полётам на самолете, но оказалось что беспокоился я зря, она любопытно рассматривала землю через иллюминатор, засыпая меня вопросами. Эта любопытная девочка в юкате цвета хаки облазила весь самолет, стараясь понять, как же он летает, не махая крыльями как птица. После того как мы прилетели в Империю нас встретили военные и сразу провели в небольшой зал, где попросили усесться в кресла друг напротив друга.

— Здравствуйте, меня зовут Мисако, — к нам подошла очень красивая девушка. Лучезарно улыбаясь, она сразу подошла к Эми, присела и заглянула ей в глаза. — Девочка, у тебя интересная юката, и как же такую красавицу зовут?

— Эми, — Смущенно ответила девочка, теребя в руках край юкаты.

— А кто он? — спросила Мисако, указывая на меня.

— Меня привёз Дэйчи, — сказала Эми, и вдруг у неё остекленели глаза.

— Как тебя зовут? — приказывающим тоном произнесла Мисако.

— Эми, — бесцветным и каким-то неестественным голосом произнесла девочка в юкате.

— Кто он? — Мисако опять указала на меня.

— Дэйчи, — произнесла Эми.

Вдруг Эми скрутило и начало выгибать, я хотел было броситься на помощь Эми, но меня остановил голос Мисако.

— Не глупи, лейтенант, я в последний раз задам вопросы и вы можете уходить, — Мисако утерла со лба выступивший пот и снова обратилась к Эми, — Как тебя зовут?

— Хана, — тзменившимся и более грубым голосом ответила Эми.

— Кто он? — указала на меня Мисако.

— Враг! — оскалившись произнесла девочка.

Глава 21

Часть третья

Девочка спала в кресле, напоминая маленького ангелочка, а я стоял рядом, не зная, что делать. Она оказалась такой беззащитной, а рядом стояла Мисако и разрывала моё сердце, которое и без того едва не выпрыгивало из моей груди. Мисако говорила много, но я её практически не слушал. Почему, почему вот так всё должно закончиться для Эми? Легко было понять, что нас не выпустят отсюда вместе, и только телефон в кармане дает хоть какую-то надежду на то, что всё завершится хорошо.

— Слушаю тебя, сынок, — из динамика смартфона раздался голос Каори.

— Мне нужна твоя помощь, у Эми два сознания в голове, — я глубоко вздохнул, мне было больно вспоминать события шестилетней давности, — Ты можешь связаться с тем владеющим, которого ты нанимала шесть лет назад? Может быть, он сможет помочь Эми.

— Всё так плохо? — почти шёпотом спросила мама.

— Мама, её просто переведут в больницу для психически больных владеющих, и если Эми не пойдёт на сотрудничество, то её прикончат как врага Империи! — закричал я в трубку. Обречённость девочки злила меня, но сильнее всего меня злила собственная беспомощность и наша с Эми похожесть.

— Я попробую с ним связаться, — раздались короткие гудки, говоря мне, что разговор окончен.

Обведя взглядом зал, я в очередной раз проверил, хорошо ли связана вырубленная охрана, что попыталась увести Эми, и осмотрел баррикаду, возведенную у двери в коридор.

— Поймите, она не девочка, это старуха, которая живет в этом теле. Это не первый случай, когда владеющий привязывается к сосуду и защищает эту мерзость, — опять завела свою шарманку Мисако, которую я не стал связывать, она не несла в себе практически никакой опасности, да и как заложница она в сознании была полезней, чем вырубленной. Я опять почувствовал, что хочу спать.

— Заткнись уже, если еще раз попытаешься меня усыпить, я выверну тебя наизнанку! — желание спать испарилось моментально.

— Ты странный, — на минуту задумалась Мисако, накручивая на палец локон своих чёрных волос. — Тебе не сойдет с рук нападение и препятствие транспортировке этого существа.

— Без тебя как будто не понятно, что мне грозит как минимум тюрьма, — сказал я. — Я не мог поступить по-иному, я уверен, есть возможность убрать из сознания Эми сознание Ханы.

— Уверен он! Я, владеющая девятого дана, заявляю что девочка — сосуд, и её судьба уже закончена, она должна умереть. Ей не место среди живых! — закричала на меня Мисако, но в этот момент заиграл мой телефон.

— Здравствуйте, меня зовут Иооу Такаши, как мне сообщили, вы привезли девочку, которая возможно является сосудом с чуждым ей сознанием, — у говорившего был приятный баритон, и несмотря на то, что прошло уже шесть лет, я его узнал.

— Да, всё так, — сказал я. — Понимаете, я жду штурма и мне бы побыстрее решить вопрос с тем, где вы сможете осмотреть девочку.

— Хм, штурм, — говоривший со мной Иооу замолчал, но после нескольких мгновений молчания продолжил. — Проводивший проверку владеющий еще жив?

— Да, конечно, стоит рядом, — сообщил я.

— Пожалуйста, передайте ему телефон, мне необходимо с ним переговорить, — я передал Мисако трубку.

— Мисако Редэ вас слушает, — проговрила Мисако, т тут лицо девушки стало похоже на светофор. Мисако то зеленела, то бледнела, то краснела, она практически не разговаривала с Иооу, а просто говорила: да или нет. После двухминутного разговора она передала мне трубку.

— Дэйчи, я приеду через полчаса, я прошу вас не делать глупостей. Отпустите связанную охрану и дождитесь меня в аэропорту вместе с Мисако, — Мягко проговорил Иооу.

Охрану я подымал почти двадцать минут, переборщил я с ударами, а Мисако в это время села в кресло и не издавала ни единого звука. Разобрав баррикады я выпустил шатающих охранников, которые связались под моим присмотром по рации и доложили о том, что я захватил в заложники Мисако и обезоружил всю охрану.

Иооу прибыл, как и обещал, ровно через полчаса после разговора по телефону, он оказался статным мужчиной европейской внешности с седыми волосами, в сером костюме и с тросточкой в руке.

— Здравствуй, Дэйчи, прости, но у нас очень мало времени, штурм решено провести через двадцать минут, так что не будем тратить время.

Он сразу направился к спящей Эми.

— Учитель, я… — начала было говорить Мисако.

— Нет времени, — остановил ее Иооу.

Он присел около Эми и, коснувшись лба, просидел неподвижно около пятнадцати минут. Я в это время держал в руках автомат и думал: «зачем же я защищаю Эми, не потому ли, что я вижу в ней себя?».

Иооу вдруг вскочил и подошёл к Мисако.

— Тупоголовая ученица! — он отвесил Мисако звонкую пощечину. Не обращая внимания на то, что у девушки потекли слёзы, он достал из кармана пиджака рацию. — Отменяйте штурм, произошёл небольшой курьёз. И пригласите, пожалуйста, подъехавшую Каори Шосе, мне надо с ней и её сыном поговорить, также вызовите профессора Трунгава, пусть приедет сюда. Сообщите, что интересный для него объект находится в трансе и его нельзя перевозить, так как возможен обрыв нитей.

— Что с Эми, она в порядке? — Хриплым голосом спросил я.

— Придется поработать хорошенько, но в принципе ничего с ней страшного не будет, хотя я вам не рекомендую брать в опеку такого проблемного ребёнка, — Иооу повернулся к поникшей владеющей. — Мисако, тебе здесь не место, раз не смогла понять, что достучалась до отпечатка, значит, ты слишком рано окончила обучение. Придется еще раз тобой заняться, а теперь убирайся с моих глаз!

Всё было одновременно просто и сложно. Эми растили как сосуд, когда проявилась её сила девочку изъяли из семьи и лишениями и постоянным избиением пытались сломить её дух и волю к жизни. Когда произошло первое слияние, девочка дала бой захватчику её тела. Иооу говорил, что таких детей обычно убивают сразу, но Эми почему-то осталось жива, возможно, её просто не успели прирезать. Когда Эми сопротивлялась, владеющий, ворошившийся в её сознании, попытался сжечь её разум, но он не смог и ушел, оставив отпечаток своего разума, который до вмешательства Мисако находился в спящем состоянии и не представлял опасности, сейчас же этот слепок может стать второй личностью.

Иооу не может точно диагностировать последствия, но в том, что психологическая стабильность ребенка под вопросом, он уверен на все сто процентов. Всю ночь я вместе с Каори ждал, когда закончат свою работу Иооу и профессор Трунгава, всё это время мама держала меня за руку. Она без слов поняла, что я сейчас чувствую, и не осуждала меня за поспешные действия, последствия от которых могут испортить не только жизнь мне, но и всему роду Шосе.

Переговорив с военными, Каори смогла уладить все миром и минимизировать последствия моего захвата заложников. Деньги могут решить многое, на счета некоторых чиновников упадет немаленькая сумма, равная нескольким квартирам в центре столицы. Так же, как я понял, Иооу поспособствовал решению данного вопроса. Когда уже забрезжил рассвет с Эми закончили, она очнулась и посмотрев на всех свернулась калачиком и опять уснула.

— Я рекомендую оставить девочку на попечении Империи, решение, конечно за вами, но если взять во внимание всё, что случилось с этим несчастным ребёнком, то последствия для психики уже будут огромны и без отпечатка чужого разума, — спокойно говорил нам седой невысокий толстячок, который являлся профессором Трунгава. — Растить такого ребенка очень сложно, и если вы просто хотите завладеть неслабым владеющим, молю вас, откажитесь от этой затеи. Ребенок принесет много проблем и выгода от такого приобретения будет ничтожна.

— Профессор, я как глава рода Шосе благодарю вас за помощь, но мы справимся с Эми, даже не беспокойтесь, — с уважительным поклоном ответила Каори.

— Успокойтесь, Трунгава, вот они-то точно справятся лучше всех в Империи, — с улыбкой сказал Иооу и добавил, похлопав Трунгава по плечу. — Так что, профессор, готовьтесь к новой ученице в лице Эми.

— Почему это я? — вспыхнул Трунгава.

— Ну, не я же учитель. Как видите, я даже с Мисако не справился, а с проблемным манипулятором и подавно не совладаю, — с улыбкой ответил Иооу.

— И правда, кто-то должен за ней присматривать, — профессор вынул из кармана слегка засаленного пиджака визитницу и, вытащив из неё визитку, протянул Каори. — Через пару дней позвоните мне и мы договоримся об обучении.

— Благодарю, профессор, я вам обязательно позвоню, — с уважительным поклоном взяла в руки визитку Каори.

— Прошу прощения, но мне уже пора. У меня сегодня еще много дел, а я так и не выспался, — повернувшись к Иооу, профессор посмотрел так злобно, что тот побледнел. — Жаль что розги запретили, не гуманно, видите ли. Да вас, нерадивых учеников, раскалёнными прутами хлестать надо, и то мало будет.

— Я уже окончил обучение, — проговорил побледневший Иооу.

— Когда ты закончишь обучение — это решать учителю, то есть мне, — совершенно спокойно сказал профессор. — А вы, Дэйчи Шосе, если уж взяли ответственность за девочку, не бросайте её. От вас зависит, кем она вырастит, маньяком или милой девушкой.

— Я сделаю всё возможное для того, чтоб она выросла прекрасной девушкой, — с уважительным поклоном ответил я.

Добирались мы до родового поместья Шосе втроем: я, Каори и Эми, которая спала у меня на коленях. Встречали нас хмурая Эйко и постоянно зевающий Горо. Отнеся Эми в свою комнату я спустился в зал для раннего чаепития и обсуждения насущной проблемы, которой оказалась Эми. Зайдя в зал я увидел, как Эйко и Горо разговаривают, а Каори спокойно пьёт чай.

— Я не понимаю, какой мразью надо быть, чтобы убить невинного ребенка, подселившись ей в голову как какой-то паразит! — воскликнул Горо.

— Ну вот это я как раз могу понять, — спокойно ответила ему Эйко. — Жить захочешь и не на такое пойдешь, но что нам теперь делать с этой девочкой?

— Принять в род, — сказал я, подойдя и усевшись за стол. Мне были неприятны слова Горо, ведь я и есть такой паразит, который убил ребёнка. Да, ситуации разные и у меня не было выбора, но в принципе Горо прав. Я — паразит, и убил я не одного ребенка. Там, в деревне, было немало детей, что погибли от моих рук.

— Братик, ты серьёзно⁈ — Эйко аж передернуло от моего предложения. — Зачем роду такой ущербный член? Она уже никогда не будет нормальной, и я вообще не понимаю, как мама позволила притащить эту непонятную девчонку в наш дом!

— А что ты предлагаешь, выбросить её на улицу, чтобы она подохла в какой-нибудь подворотне⁈ — от переполняющих меня эмоций я вскочил и повысил голос на сестру.

— Не сдохла бы. Тебе, как я понимаю, предлагали сдать её в приёмник для таких ненормальных. Почему ты не захотел отдать её туда? Какие еще у тебя были причины кроме жалости к этому куску неприятностей с поехавшей крышей⁈ — Эйко была зла, её шрам на лице покраснел от кипящего в ней гнева.

— Хватит! Решение примется на совете рода! — громогласно заявила Каори, а после того как мы вновь сели за стол и взяли кружки в руки, продолжила. — Горо, приготовишь зал, ты пока что не имеешь право голоса, но я разрешаю тебе присутствовать. Дэйчи, у тебя есть час, чтобы разбудить и подготовить Эми.

— Мама, моё мнение ты и так слышала, и… моё присутствие обязательно? — поглаживая животик, спросила Эйко.

— Обязательно, мне не нужны ссоры в семье. Ты даже слова не услышала от Эми, а уже против неё настроена, — заявила Каори тоном, который не терпит возражений.

— Мама, но Эми сейчас в таком состоянии, что какие там разговоры, она проснуться не может, а ты хочешь, чтобы она перед советом рода выступила! — сказал я. Бред, ребенок не в том состоянии, чтобы над ним издеваться, а Эйко выскажет ей всё, что думает, не беря в расчет то, что перед ней семилетний ребёнок.

— Потому я и даю ей и тебе на подготовку целый час, прошу не опаздывать, — ледяным голосом мне был дан ответ.

У двери в зал, где и состоится совет рода, я проинструктировал немного испуганную Эми и теперь она повторяла порядок действий, которые должна исполнить на собрании рода. Поняв, что она всё запомнила, я повернулся к двери и, взяв Эми за руку, спросил:

— Ну что, Эми, пойдем?

Ответом мне послужил робкий кивок головой и полные страха глаза.

Войдя в зал я провел Эми в центр, а сам, как положено, сел рядом с Каори по правую руку, по левую руку от неё сидела Эйко, Горо же сидел около двери.

— Приветствую род Шосе, — с поклоном, дрожащим голосом и забывая от волнения слова, сказала Эми, — Я Эми, безродная, прошу рассмотреть меня на вступление в род.

— Я рада видеть тебя, Эми безродная. Прошу высказаться о твоей кандидатуре членам рода Шосе, — Каори взмахнула рукой, дозволяя мне начать говорить.

— Рад видеть тебя, Эми, и буду рад назвать тебя своей сестренкой, — с улыбкой сказал я, пытаясь успокоить своей улыбкой маленькую девочку в кимоно цвета хаки.

— Сестрой?

Кажется, я породил в её душе еще большую панику, Эми начала оглядываться, ища, кого я буду рад назвать сестрой. Не найдя никого и поняв, что я имею ввиду её, а не кого-то другого, она начала потихоньку пятиться в пустующий угол позади неё.

— А я не понимаю, почему ты должна стать членом рода Шосе? Что ты, Эми, принесешь роду кроме кучи проблем⁈ — Эйко, как я и думал, было без разницы, что перед ней ребёнок. — Какая от тебя польза будет роду Шосе⁈

— Я могу убирать, подметать, — тихо сказала Эми.

— Этого мало! — воскликнула Эйко.

— Я мало кушаю, не ругайся, хозяйка, — со слезами на глазах сказала Эми и бросилась в угол, в который изо всех сил вжалась.

— Эйко, я просил быть мягче!

Эйко меня не слушала, она молча встала, подошла к Эми и встала на колени около неё, чтобы не возвышаться над ней и не пугать и без того до смерти напуганного ребёнка.

— Я не хотела тебя так пугать, — тихим, успокаивающим голосом сказала Эйко. — Запомни, став членом рода Шосе ты должна перестать кого-либо бояться. Пусть тебя боятся все, кто не являются Шосе, и неси на своих плечах гордое имя своего рода, запомнила?

— Да, хозяйка, — практически шёпотом произнесла Эми.

— У тебя нет и больше никогда не будет хозяев, я буду твоей сестренкой Эйко, — вкрадчивым голосом сказала сестра, сперва посмотрев на Каори, которая утвердительно кивнула. Эйко взяла за руку Эми и вывела её в центр зала, встав рядом с ней.

— Эми, с данного момента ты именуешься Эми Шосе, твоё имя будет внесено в книгу рода Шосе в новолуние, — торжественно произнесла Каори.

Сразу после окончания сбора я пошёл бродить по городу, надеясь успокоится. Мне все эти традиции были поперек горла, а это издевательство над ребёнком было последней каплей. Самое главное, что меня бесило, это то, что Каори и Эйко считали это нормальным, довести до слёз девочку, а потом как ни в чем не бывало знакомиться и общаться с дружелюбными улыбками.

Погруженный в свои невеселые мысли я добрел до храмового района, остановившись около небольшого, но пышно украшенного храма богини жизни и смерти, и решил войти в него. Я не молился, не бил в колокола и не писал желания, просто сел у одной из колонн и думал.

Зачем я попал сюда? В то, что это просто ошибка я не верил, у всего во всех мирах есть цель. Но какова цель, смысл в моём появлении в этом мире мне было непонятно. Я ничего не создал в этом мире, только разрушал, за один бой в той деревне я забрал жизней больше чем за всю прошлую жизнь. Я не хочу, чтобы эта жизнь была построена на убийстве, ведь даже моё появление ассоциируется со смертью. Сколько я просидел в храме — не знаю, никто не тревожил меня долгие часы, но всему есть конец.

— Здравствуй, Дэйчи Шосе.

Подняв свой взгляд, я вновь увидел её. В нежно-фиолетовые цвета юкате передо мной стояла Амайя.

Глава 21

Часть четвертая

— Здравствуй, Амайя, а что ты здесь делаешь? — удивленно спросил я.

— То же, что и ты, пришла почтить память павших в бою товарищей, — Амайя удивленно подняла бровь. Конечно, по её мнению, что еще можно было делать в храме богини смерти и жизни. — Не желаешь прогуляться со мной? Мы ведь так и не смогли поговорить. Я уже хотела нанести визит в ваш родовой особняк.

— В нашем доме были бы рады тебе, куда ты хочешь сходить? — спросил я.

— Прогуляемся по набережной, мне тебе столько надо рассказать, да и расспросить о многом надо, — немного смущаясь проговорила Амайя.

Прогуливались мы около часа, мне рассказывать было мало о чём, а вот Амайя говорила не умолкая. Годами она тренировалась под надзором лучших владеющих и её результаты были впечатляющие.

Уже в двенадцать лет она тренировалась наравне с высокоранговыми владеющими, с четырнадцати лет начала участвовать в боевых операциях, с пятнадцати лет участвовала в проведении боевых заданий в составе группы специального назначения «Тени».

Впечатляющие результаты и неимоверно высокий уровень дана для её возраста граничил с полной оторванностью от реалий окружающего мира. Когда я увидел небольшой магазинчик, то пошел покупать мороженное. Амайя с интересом наблюдала, как я расплачиваюсь с продавцом, а потом она мне призналась, что сама никогда не платит за то, что ей понравится.

Да и вообще она только недавно начала гулять по столице и общаться с кем-то не из её клана или военнослужащих. Её постоянно опекали и готовили как бойца, не знающего жалости. Я смотрел на улыбающуюся девушку, которая рассказывала, как она с отрядом брали штурмом какое-то поместье, и она руками разрывала охрану на части. В её глазах светилось веселье.

— Ты уже нашел клан, в который перейдёшь? — совершенно внезапно для меня Амайя сменила тему разговора.

— Я не собираюсь переходить ни в какой клан, — немного ошарашенно от такого вопроса ответил я ей.

— Ну, ваш род так слаб, что тебе все равно придется перейти под защиту клана, — немного смущаясь, произнесла Амайя.

— Слабость рода Шосе преувеличена, два месяца назад мы дали отпор сразу двум кланам, поставив их на колени и вынудив заключить мир между их кланами и моим родом.

На мои слова Амайя задорно рассмеялась.

— Слышала я об этом забавном случае, — отсмеявшись, продолжила она — Ты и в правду думаешь, что они так просто стерпят то унижение, что вы им нанесли? О боги, Дэйчи, да они уже наверняка готовят план по вашему уничтожению.

— Я и моя семья не допустим этого и в очередной раз обломаем клыки этим кланам, мы силой заставим уважать род Шосе.

Мои слова опять вызвали у Амайи взрыв смеха.

— Силой заставят уважать, у вас в роду сейчас всего лишь пять членов! — воскликнула она и перестала смеяться, — И хоть чего-то в бою стоят только трое, один член — никому ненужный слабак, а самый недавний это та ненормальная девочка. Ваш род — ничто, и даже благосклонность Императрицы не спасет его, она только продлит агонию умирающего рода.

— Род Шосе еще восстанет из пепла, — начал я говорить, но Амайя резко приблизившись сковала меня в своих объятиях, да так, что мои кости затрещали. Она прошептала мне, а её губы почти касались моего уха.

— Гордый, красивый, желанный, — она посмотрела мне в глаза. — Твой род уже в прошлом, ты должен смотреть в будущее, я хочу, чтобы ты перешел в мой клан и стал моим. Хочу, чтобы у нас было одно будущее на двоих.

— Я не брошу свой род, — еле смог я проговорить, от объятий Амайи мне сложно было дышать. — У меня хватит сил, чтобы род не затух.

— Значит, ты не желаешь? — Амайя откинула меня на несколько метров от себя. — Ты слаб и ничего не сможешь сделать. Прав сильнейший, ты же в роли слабейшего.

На этих словах она развернулась и также плавно удалилась в сторону машины сопровождения, которая всё время следовала за нами.

Бредя домой, я понял одну простую вещь: Амайя права, кланы не простят своего унижения и по любому подготавливают удар. Как говорит Каори, слушание состоится уже через неделю и у кланов осталось мало времени чтобы подстроить все так, чтобы их репутация не пострадала, а род Шосе перестал существовать.

С такими невеселыми мыслями я пришел домой, у порога я увидел Кеншина и сразу стал трясти его насчет информации, глава он охраны или нет. Кеншин ничего интересного не рассказал, да и откуда ему было знать о том, что затевают кланы против нас, ну нет у нас разведки, да даже маленькой сети осведомителей, и то — нет. Идея, которая мне поначалу казалась сумасшедшей все сильней свербила у меня в голове, а не сходить ли мне на разведку на территорию клана? Пройдя в дом, я увидел умилительную картину: Каори с Эйко учили Эми кушать палочками.

О, это еще тот аттракцион, Эми из-за своей нелегкой жизни трепетно относилась к еде и каждый выроненный кусочек, который после того как упал ей нельзя было есть, отражался на её лице сокрушительной скорбью. Посидев с ними еще немного, я поднялся к себе в комнату и набрал номер Чорруна. Я даже не сомневался, что именно этот старичок не поленился и создал сеть осведомителей, которые знают о каждом телодвижении кланов в столице.

Позвонив Чорруну, я поговорил с ним около получаса и рассказал ему последние новости, а тот, узнав, что мы приняли в род нового члена, сказал, чтобы завтра с утра ждали его вместе с Этсуко в гости. Как он сказал, у него есть информация о готовящейся провокации против нас обиженными кланами, но, как он выразился, до утра все подождет.

Бедная Эми, она и так не привыкла к нам, а тут утром приехали Этсуко и Чоррун, которые чуть ли на вкус её не попробовали. Особенно усердствовал Чоррун, пытаясь разговорить девочку, и выяснить насколько она умна, ведь все знают, что основная особенность манипуляторов — это очень хорошо развитый ум. Также они вогнали в шок девочку обилием подарков, и чего среди них только не было: кучи разнообразных игрушек, платьев, даже планшет, на который Эми посматривала как на неведомую зверушку. Отправив Горо и Эми разбирать подарки, мы приступили к обсуждению той информации, которую нам сообщили Этсуко и Чоррун.

Кланы Хитаси и Фатсен уже подготовились к слушанию и настаивают на том, что они пригласили на обсуждение вопросов о переходе владеющих в род Шосе, который, явившись на собрание, вероломно напал на присутствующих, в то время как кланы не проявили никакой агрессии к членам рода Шосе.

Также они подготовили обвинение в том, что члены рода Шосе скрывают свой реальный дан, что является хоть и не преступлением, но осуждается, так как владеющие, обладающие десятым даном, на который как раз претендует Каори, находятся под особым вниманием, как Империи, так и кланов. И, как мы и продемонстрировали, решение связываться с таким владеющим может выйти боком, и подготавливаться к противостоянию с подобными владеющими надо очень усиленно. Чоррун рекомендовал мне с Каори пройти испытание на выявление реального дана перед слушанием, к Эйко же, в силу того что она беременна, не должно быть претензий что она не прошла испытания.

Чоррун уверен, что будет провокация, при которой можно будет уничтожить наш род. Как старикан утверждает, он бы никогда не простил такого позора и ждал бы до последнего момента возможности, чтобы перерезать ублюдков, которые унизили клан, но сделал бы он это так, чтобы не подставить свой клан. Ну, максимум взял бы ответственность на себя и с улыбкой забрал бы с собой тех, кто посмеет ему сказать, что он не имел право на месть. Чоррун, казавшийся добрым и немного чудаковатым стариком, только казался таковым, под улыбкой он скрывал свою истинную личность, и мне эта кровожадная его сторона нравилась, за свой клан он умрет, и в этом никто не сомневался. Однако этот изворотливый уж сначала тысячу раз попытается достичь цели, не идя на самопожертвование.

Также Этсуко сообщила, что решение об опеке над Эми находится на ускоренном рассмотрении, и она не видит ничего, что может повлечь отказ от оформления опекунства. И тут же встал вопрос, а кто будет официальным опекуном? Но тут все были единогласны, кто привез и приютил девочку, тот и мамочка.

Я был не против, Каори и Эйко заверили меня, что воспитание они возьмут на себя. Посматривая на вечно ехидную сестру мне их душевный порыв не очень нравился, да я просто не выдержу еще одну Эйко. Я прекрасно знаю, что не положено в этом мире, да еще и владеющую, как только будут проявляться повадки избалованности тут же пороть, нещадно пороть. Никого не смущал тот факт, что я не женат и молод, да и железобетонный аргумент «сам взял, сам и мучайся» работал на всю катушку. Мы тебе, конечно, поможем, но все успехи Эми, я уверен, припишут себе эти две хитренькие мордашки.

После обеда к нам пожаловал незваный гость, Толуман со своею женой Асокой. С ними была и Амайя, надо сказать, что их приезд был для нас полной неожиданностью. Когда Кеншин доложил о приезде таких высоких гостей, в доме начал творится натуральный ад, меня раз десять спросили о возможной причине, но я не знал, хоть и немного догадывался. По традиции все находящиеся в доме владеющие должны встретить гостей, это касалось и Чорруна и Этсуко.

Бедная Эми, на нее накинулись целых три фурии, которые трижды её переодели, и раз пять показали, как нужно сидеть и молчать. По глазам Эми, косившимся в угол, я понял, что ей нелегко, приобнял ее и повел в зал для встреч. И хоть моё предчувствие и кричало забиться в дальний угол особняка, я спокойным голосом успокоил Эми, и, усевшись по правую руку от Каори, стал ожидать, когда истекут положенные традиционные полчаса вежливости при внезапных посещениях владеющих разных кланов, не связанных родственными узами.

Чоррун с Этсуко уселись у стены посередине как нейтральные наблюдатели. Горо, пока не было свадьбы с мамой, не имел права садиться с урожденными Шосе, ну а Эми впервые выступала в роли моей дочери, хоть я ей еще не успел этого объяснить.

Самое страшное предположение сбылось, в кимоно с узорами главы клана шёл Толуман, рядом в белой юкате шла его красавица жена, смертоносный ядовик Асока. А позади, в традиционной юкате невесты, отождествляющей своим красным цветом невинность, со слегка опущенной головой шла Амайя. Когда приветственные поклоны были исполнены, а гости разместились, тогда и только тогда Толуман начал разговор. Начинал он издалека, говоря о том, что наши семьи были знакомы очень давно, и что он помнит Каори еще маленькой девочкой, а дети были очень дружны. Но вот он, наконец-то, перешел к делу:

— Клан Идако предлагает роду Шосе заключить брачный союз между моей дочерью Амаей Идако и Дэйчи Шосе, с переходом вашего члена рода в клан невесты. Потери рода будут возмещены посредством обязательного договора о передаче с нашей стороны трех владеющих в супруги вашему роду, — проговрил Толуман

Никто в здравом уме добровольно не передаст десятиданового владеющего, а Амайя решила, всё-таки, что я обязан стать её собственностью, через столько лет предупреждение Чорруна стало реальностью.

— Благодарю вас, уважаемый Толуман Идако, наш род настолько мал, что ценно мнение каждого члена рода. Я даю право выбрать свою судьбу Дэйчи Шосе самостоятельно, — Каори небольшим изящным взмахом руки дала право сказать мне.

— Я, Дэйчи, являюсь членом рода Шосе и никогда не покину его ряды, таков мой выбор.

Всё это время на лице Амайи была вежливая улыбка, после моей речи улыбка не исчезла с её лица, но вот глаза, они стали словно из стекла. В них не было жизни, они смотрели в пустоту, словно Амайи после озвучивания моего выбора не было с нами, она была где-то далеко и не слышала никого и не видела, она была статуей. Она не слышала, как Толуман отчаянно просил изменить моё решение, он пытался увеличить выгодность моего перехода в клан Идако для рода Шосе, но Амайя уже поняла, что всё кончено и решение я менять не буду. Я не знаю, на что рассчитывало её разбитое сердце, но думала она точно сердцем, а не головой.

— Благодарю род Шосе за быстрое решение вопроса о союзе, — неживым голосом и с все такими же пустыми глазами, смотрящими в пустоту, нарушая все традиции проговорила Амайя. — Всё решено, мне пора покинуть дом рода Шосе.

Толуман сидел с печально опущенной головой, его жена Асока беззвучно утерла падающие слезы. На лице Амайи не было ни единой эмоции, она плавно встала и поклонилась мне так низко, что нарушила все традиции. Так кланялись много веков назад проигравшие владеющие победившей стороне, тем самым признавая свою беспомощность перед победителем.

Слегка покачиваясь, она вышла из зала для приёмов, Толуман с женой поклонились, традиционными фразами пожелали нашему роду процветания и тоже удалились, оставив после своего визита мерзкое ощущение в моей душе совершенного предательства. Но кого я предал? Между нами ничего не было, и нет моей вины в том, что эта девчонка что-то придумала в своей железнолобой голове. Я никогда и ничего ей не обещал. Ушла и пусть, наши дороги идут в разные стороны и мне с ней не по пути.

Прошло три дня, и настал тот знаменательный день, когда состоится слушание об опекунстве Эми, хоть оно и было чисто формальным, я все же нервничал. Эми повсюду ходила за мной хвостиком, даже спать одна в комнате без меня не соглашалась, а во всем была виновата Эйко, ляпнувшая, как обычно, не подумав, что Эми могут отобрать. А Эми решила что если будет постоянно рядом со мной никто меня у неё не отберет, я пытался понять почему именно меня у неё должны отобрать, а не наоборот, но логику мыслей Эми так и не понял.

Как же все были счастливы, когда коллегиальный суд единогласно постановил, что опекуном до совершеннолетия Эми Шосе будет являться единолично Дэйчи Шосе. Отпраздновав в кругу семьи это событие, я с Каори сразу же на следующий день начали готовиться к прохождению испытания на присвоение очередного уровня дана. Каори, как уже было известно комиссии, претендовала на десятый дан как психокинетик, и в связи с этим присутствовать на испытании пожелала Императрица Хаона. Я буду проходить испытания сразу же после Каори, претендовал я на шестой дан как физик, моя сила как психокинетика так и не возросла, да и навряд ли вырастет когда-либо.

Стадион был заполнен, и не было свободных мест, все ожидали испытания Каори, а на стадионе на почётном месте восседала Императрица Хаона, которая являлась сильнейшим психокинетиком Империи. Каори прекрасно выполняла все, что ей поручали сделать: огромные грузы весом более тонны летали по воздуху, снаряды, выпущенные из гаубиц, были отклонены или вовсе остановлены силой моей матери.

В этот раз Императрица Хаона не удостоила мою мать спаррингом, вместо неё выступили двое одиннадцатидановых владеющих. Каори была прекрасна, она успешно отражала каждое нападение, и даже когда в неё полетела многотонная гаубица, она не сдалась. После пятиминутного боя она еле стояла на ногах, успешно пройдя все испытания и успешно проведя спарринг. Она была вымотана, ей придется несколько дней восстанавливаться, но зато теперь Каори официально стала владеющей десятого дана.

Моё же испытание напоминало банальное соревнование штангистов и легкоатлетов, замеры силы и скорости, и если бы не спарринг я бы не переживал. Штанги? Легко, с детства я чуть ли не сплю с ними в обнимку, а бег с препятствиями по сравнению с тренировками в лесу с Тору — вообще детская забава. Главное же испытание будет в самом конце: бой, когда ты устал, с заведомо превосходящим тебя противником, который не будет с тобой сюсюкаться. У него цель — увидеть, на что способен претендент, раскрыть полный потенциал, и это может сделать только владеющий на несколько данов сильнее претендента.

И вот, уставший, пройдя все испытания, замеры и участок с препятствиями, я жду своего противника. Люди на трибунах откровенно скучали во время моего испытания, но вот они взволновались и ко мне с трибун спустился мой противник.

Облегающий костюм, нашивки спецотряда «Теней», толстая коса и всё такие же пустые глаза, губы же исказила улыбка, которую не назовёшь радостной. Мой противник шел плавно, как всегда слегка покачиваясь, под её глазами были едва заметные круги от недосыпа и пролитых слёз. В пятидесяти метрах от меня она остановилась, и так Амайя простояла, не двигаясь, всего пару секунд.

Рывок. Она приближалась ко мне с немыслимой скоростью, и только внутреннее зрение, дарованное мне силой психокинетика, позволяло видеть все её шаги и движения, я даже видел ту слезу, что сорвалась с её щеки. Шаг назад, уклоняюсь от удара ногой, выбрасываю свой кулак, не сомневаясь, что инерция нанесет больше урона, чем вкладываемая мной сила в удар.

Я смог нанести удар, но он был последним, что я смог сделать, её рука схватила мой кулак и привлекла к себе таким рывком, что он вырвал мне плечевой сустав, удар коленом в мою грудь сопровождался треском моих костей. Она развернула меня спиной к себе, удар в поясницу заставил меня упасть на колени, её армейские ботинки впечатали мои кисти в землю, а руки, схватившие мою голову, с огромной силой так потянули вверх, что грозили просто оторвать её вместе с частью позвоночника.

— Ты слаб, твой род ничто, он обречён! — закричала Амайя.

Она отпустила меня и я упал на землю не чувствуя ни ног, ни рук, рот судорожно пытался наполнить легкие воздухом, а Амайя спокойно и не оглядываясь шла к трибунам.

Больница станет моим прибежищем как минимум на полторы недели. После испытания, скорая отвезла меня в находившуюся недалеко от стадиона больницу, где мне оказали помощь и обследовали. Несколько сломанных ребер были меньшей из бед, смещение шейных позвонков защемили нерв и я был парализован, для пустого это означало бы инвалидность, но я не пустой.

Врачи уже вправили позвонки, а регенерация тела сама восстанавливала поврежденный нерв и совсем скоро я смогу чувствовать свое тело. Сейчас я могу хотя бы говорить, что уже неплохо. Мама хотела остаться со мной, но она и сама еле ходила после испытания, и они с Эйко уехали, оставив меня с Эми.

Моя малышка, когда увидела, что я упал на землю, подумала, что я мёртв и теперь осознав, что я жив, хоть и нахожусь в избитом состоянии, ни в какую не желала покидать меня и теперь уместилась на диванчике в палате. Мне было не очень приятно, когда она, практически не моргая, смотрела на меня.

— Эми, включи телевизор, — обратился я к ней, надеясь, что какие-нибудь мультики отвлекут ее от моей персоны.

— Я не умею, — грустно ответила она мне.

— Вон, на тумбочке пульт лежит. Нажми на красную кнопочку.

Телевизор включился, на его экране показывали репортаж из вертолета.

— Неизвестные напали на родовой особняк Шосе, на данный момент там ведется ожесточенный бой, — голос диктора разнесся по палате. — Полиция не может помочь отбить атаку, заслоны нападающих не дают пробраться к особняку рода Шосе.

Камера оператора сняла горящие дома нашего района, звуки раскатов грома и мелькание молний, вот камера сняла наш горящий особняк, внезапно огромной силы взрыв разметал стены особняка, и всю его территорию залило пламя. А в коридоре послышалось множество шагов тяжёлых армейских ботинок.

Глава 22

Часть первая

Перейдя на внутренне зрение, дарованное мне как психокинетику, я наблюдал на небольшом расстоянии, насколько хватало моего дара, как к моей палате по коридору приближается вооруженный отряд.

Одновременно с наблюдением я пытался послать хоть какой-то сигнал своему телу и получить отклик, я физически ощущал, что нерв слаб, но он уже был способен работать, хоть и не полноценно. Управление телом как физику позволяло мне чувствовать каждую мышцу, усиленно задействовать или отключать пучки нервов владеющие учатся еще с детства.

— Эми, спрячься, быстрей! — крикнул я, а малышка ничего лучше не придумала, как шмыгнуть в угол.

Внутренним зрением я наблюдал, как завязался бой с охраной, что была поставлена Кеншином. Их просто снесло ураганным огнём, а по тому, как один из охраны рассыпался, словно состоял из песка, я понял: среди них есть владеющий распадом. Десять нападающих вместе с владеющим против практически беспомощного меня, страшно представить, что творится дома. Мне срочно нужно помочь маме с сестрой, но сперва надо спасти Эми.

Есть! Отклик тела, боль и блики в глазах заставили меня полностью перейти на внутреннее зрение. Замедленной координации или других последствий не было, тело само знало, что ему нужно и задействовало все ресурсы для выживания. Даже повреждённые треклятой Амайей ребра не мешали мне, они стянулись мышцами, а боль была заглушена, так как это могло помешать выживанию. Тело как будто само знало, что именно сделать для увеличения выживания носителя тела, то есть меня. Только нерв, который я чувствовал как натянутую нить, грозился оборваться в любой момент.

Когда я вскочил с койки и уже кинулся к Эми, в дверной проем палаты полетело несколько гранат, а в стены и дверь полетели сотни пуль чтобы, как только стена перестанет существовать, уничтожить незащищенного броней физика. Хороший план, только плохо для них, что я являюсь хоть и слабеньким, но все же психокинетиком.

Рывок к Эми. Ухватив её и закрыв своим телом, я рванул к окну, многослойное, пуленепробиваемое, толстенное окно не было для меня преградой, оно, как пробка, вылетело на улицу. Практически в одно время с взрывом за спиной и тем, как я устремился к земле с шестого этажа, ко мне устремилась пуля, выпущенная из крупнокалиберной винтовки. Это оскорбительно! Мало того что тебя пытаются убить, так еще из винтовки, которую ты создал и которую кто-то успешно спёр и выпустил низкокачественный аналог. Будь это Эйко-1, мне было бы тяжелее сместить траекторию пули, выпущенную снайпером, и вторая пуля точно бы разорвала мне незащищённое броней плечо.

Ухватившись за балкон третьего этажа, я своим телом, словно ядром, выбил окно, при этом не забывая следить за тем, чтобы ничего не навредило малышке, прижатой сейчас к моей груди. Сразу спуститься на первый этаж я не мог, так как уверен, что меня там ждут. Надо или дать бой или пытаться улизнуть, а еще надо ухитриться и не подставить под удар Эми. Спрятать её чтобы прорваться самому — нельзя, её найдут. Прикрыть от пуль её нечем, а принять бой здесь без брони и вооружения равно самоубийству.

В окно влетели несколько гранат, которые я с помощью силы психокинетика успешно выкинул обратно и понесся по коридору, используя при беге одну руку, а другой прижимая к груди Эми. В коридоре работала двойка бойцов, они расстреливали всех, появившихся в коридоре. Увидев меня, несущегося к ним навстречу, бойцы открыли огонь, я не упрощал им задачу, постоянно меняя местоположение. Я бежал по потолку и по стенам, отклоняя те пули, что могли попасть в меня или малышку. Отклонение пуль было нелегкой задачей, но бурлившей во мне крови на всё было наплевать, для меня была одна задача — уничтожить посмевших напасть на мою семью.

Пафосно, героически, но как может быть иначе, когда кто-то пытается отнять самое дорогое, что у тебя есть? Плафон, содранный со стены, устремился в голову одного из пулеметчиков, корректировка его полета силой психокинетики помогла ему достичь поставленной цели, отвлечь стрелков и слегка изменить направление стрельбы. Нескольких долей секунды мне оказалось достаточно, рывок, размашистый удар и вот два трупика летят в палату, где мне и предстоит завладеть трофеями.

Первым делом я скинул с них бронежилеты. Осмотр пулеметов и вооружения наемников навел на мысль что это не высокооплачиваемые наемники, и были они набраны из всякого мусора. Потертого и дрянного качества вооружения не могло быть ни у военных, ни у кланов, которые не позволили бы себе нанимать таких низкокачественных бойцов.

Получается, что напавший на больницу имел ограниченные ресурсы, из этого выходит, что уничтожив владеющего я обезглавлю отряд, и бойцы из пустых перестанут активно пытаться уничтожить меня. Быть может тот владеющий распадом и есть наниматель. Сняв с бойцов бронежилеты, я стал защищать самое слабое мое место — начал укутывать в бронежилеты Эми.

— Твои глаза, они страшные, — тихо сказала Эми. Она не плакала и не хныкала за все время, а просто молчала, но тут почему-то не смогла промолчать.

— А что с ними?

Бедная девочка, столько всего увидеть и пережить за свою жизнь, я же думал, что она больше не увидит смертей, а сейчас приходится самому убивать на её глазах.

— Они пустые и из них идет кровь, — шёпотом произнесла Эми.

Всё это время я был на внутреннем зрении психокинетика, попытавшись перейти на обычное зрение, я столкнулся с полной тьмой, похоже я ослеп от перегрузки. Прислушавшись к себе, я осознал, что боль тоже отсутствует, будто её и не должно было быть от текущей из глаз крови.

Некогда мне задумываться об этом, подумал я, врубая внутреннее зрение на всю катушку. По лестнице уже спускаются бойцы, пара гранат, которые я кинул им навстречу, задержат их. Я опять выбил окно и устремился к земле, на этот раз меня не встретил выстрел снайпера.

Оказавшись на земле, я побежал так быстро насколько мог постоянно петляя. Мне срочно надо добраться до поместья, некогда мне разбираться с этими наемниками, надо успеть помочь сестре и маме. Не получилось, на выходе с территории больницы по мне открыли огонь из защищенных станковых пулеметов заставив меня вернуться в здание больницы, где меня уже ждал владеющий распадом. Его силуэт был виден в проеме.

Вырванная дверь, полетевшая в него, просто рассыпалась в воздухе. Пули из трофейного пулемета также не нанесли ему никакого вреда, они просто рассыпались на атомы, не долетев каких-то сантиметров десяти до тела владеющего.

У меня не было выбора, пробежав пару десятков метров по коридору я проломил дверь, которая оказалась входом в какой-то кабинет, в нем были медсестры, что испуганно прятались под столами. Поставив Эми на пол и погладив её по голове, я сказал:

— Малышка, побудь здесь, никуда не уходи.

Эми схватила меня за руку с такой силой, будто от того насколько сильно она сожмет руку зависит её жизнь.

— Ты вернешься? — Она, наверное, смотрела мне в глаза, но я ими ничего не видел, и в них могла отражаться только пустота.

— Конечно, малышка, я скоро вернусь.

Эми убрала свои ручки, отвернулась от меня и попыталась незаметно утереть свои слёзы: — Я буду ждать.

Выскочив в коридор, я практически в упор расстрелял четырех щитовиков, за которыми прятались стрелки. Они ожидали меня, но так как я сразу побежал по стене под самым потолком и начал вести стрельбу сверху щитовики попросту не успели отреагировать, это мгновение было решающим и принесло им смерть.

За ними в темном комбинезоне шла девушка, которая и была той смертельной опасностью, что мне надо уничтожить в первую очередь. Сосредоточив огонь на ней, я пошел на сближение. По ходу движения я смог подобрать один из массивных щитов погибших щитовиков, и на манер бульдозера пер на неё, прикрываясь щитом.

Очереди из пулемета сковали её движения, заставив переключиться на собственную защиту и уделить нападению на меня лишь крохи силы распада. Но и тех крох хватило, чтобы заставить распасться внушительным участкам кожи на моих ногах, оголив мышцы. Сила распада превращала в пыль пули, и я начал чувствовать щит становился все легче, рывок на сближение и удар щитом отбросил владеющую в стену. Не дав владеющей осесть на пол, я подскочил и прижал её тело щитом, стараясь надавить на череп, и, в случае необходимости, ударом кулака об щит расколоть черепушку этой молоденькой владеющей.

— Кто ты? Отвечай! — заорал я. Мне нужна информация о том кто враг, какие цели преследует он, напав на меня и родовой особняк.− Отвечай или я раздавлю твою гнилую черепушку!

— Я убью тебя, Шосе, — донеслось озлобленное шипенье. Я сильней надавил щитом ей на голову, давая понять, что я легко исполню угрозу. — Не узнал меня, урод⁈ Я Чихеро, ублюдок!

От неожиданности я ослабил давление, мне были непонятны ее мотивы. Зачем клану Кохе нападать на нас? Была только одна возможная причина, и это гибель её брата от рук Каори двенадцать лет назад.

— По каким причинам клан Кохе решил напасть⁈ — из-за щита послышался смех.

— Клан Кохе не нападал на ваш род, я по своей воле помогаю кланам Хитаси и Фатсен! Они передали мне записи с видеокамер парка, которые пропали двенадцать лет назад. На них видно как Изама Шосе осматривал марионетку, которой был мой брат, и как твой дед доставил в парк его, чтобы имитировать нападение! Я прикончу вас всех за то, что убили брата и опозорили память о нем!

С лестницы послышались шаги, а щит начала с бешеной скоростью проедать сила Чихеро. Мощный удар кулаком в щит там, где находилась голова девушки, остановил её силу, но очередь из пулемета не дала мне закончить начатое.

Трофейный пулемет щелкнул пустым затвором и полетел в бойца, а сам я кинулся в палату за Эми, пора отсюда выбираться. Теперь, когда нейтрализован владеющий, выбраться будет намного легче. Как только я заскочил в кабинет ко мне на руки пулей сама, без помощи, взлетела Эми, и мы выбив очередное окно понеслись в сторону родового особняка. Нам стреляли в спину, некоторые пули я отклонял силой психокинетики, но большинство из-за моего петлящего передвижения даже и близко не могли попасть в меня.

Бежать через город было легко, я постоянно срезал путь, пробегая через парки, а иногда и вовсе двигался по крышам, для меня не было проблемой поддерживать скорость около сорока километров в час. Но сейчас я практически летел, и, как мне казалось, достигал предельной для моего дана скорости в шестьдесят или даже семьдесят километров в час по такой сложной местности.

Приблизившись к району, где находился наш родовой особняк, я почувствовал зловонный смрад, дым заволакивал улицы. Двигаясь по району, я видел валяющиеся повсюду трупы и толпы полицейских, которые осматривали дома и квартиры, а также занимались уборкой трупов с улиц в стоящие повсеместно машины скорые помощи. Везде виднелись следы прошедшего боя, и чем ближе я приближался, тем больше было разрушений, и тем чаще встречался оплавленный от молний асфальт, горевшие и полуразрушенные здания. У самого подхода к особняку меня всё-таки засек один из кордонов полиции, который воспринял меня как возможного противника.

Пустив предупреждающую очередь из пушки боевой машины пехоты, через рупор полицейские приказали мне остановиться, и под лучами прожекторов ко мне подошла группа для досмотра и определения моей личности. Я мог их понять.

Моей одеждой служил потрепанный бронежилет, надетый на майку и простые штаны, которые превратились в лохмотья и через дыры которых проглядывались ноги с частично отсутствовавшей кожей. И все это дополняли глаза, из которых шла кровь, часть которой запеклась в багряную корку на моём лице.

За несколько минут я всё-таки смог объяснить полицейским, что я Дэйчи Шосе, после чего они вызвали по рации своё начальство и, получив добро, провели меня к особняку, или, если быть точнее, к тому, что от него осталось.

Особняк представлял собой котлован, и, не смотря на усилия пожарных, он все еще горел. У меня была надежда на то, что Каори и Эйко смогли укрыться в родовом хранилище, но смотря на тот провал, что зиял в земле и куда уходили те тонны воды, которыми заливали это пепелище, я понимал, что выжить там было невозможно. Я прощупывал внутренним зрением каждый метр, надеясь засечь сердцебиение или хоть какую-то жизнь, но всё было тщетно. Я видел кучу разорванных на части тел и всё сильней убеждался в том, что их больше нет в живых.

Эми приникла к моей груди, согревая меня своим теплом, и лелеяла чувство, что я не остался один, но внутреннее пламя разгоралось все ярче и ярче, требуя мести. Мне что-то говорили полковники и представители полиции, но я слушал их в пол уха, все погружаясь во внутреннее безумство и предвкушение мести. Они рассказывали, как сотня пустых и несколько десятков владеющих ринулись на штурм, как в яростной силе погибли семьи охраны, как погибали охранники. Как полицейские пытались прорваться на помощь, но встретили ожесточенное сопротивление, как произошел огромный выброс силы владеющего молнии, как прорывались через них оставшиеся в живых владеющие.

Они говорили, а мне всё это было уже не важно, я понял, что моей семьи больше нет, и мне надо было услышать, кто виновен в смерти, моей смерти, так как внутри я уже умер, и только прижавшаяся к груди Эми не давала мне превратиться в зверя, движимого только местью. Но я желал этого. Полицейские старательно называли напавших неизвестными, и только когда появился Чоррун мои догадки были подтверждены и была поставлена четкая цель, которую я должен достичь.

— Владеющие из кланов Фатсен и Хитаси, — озвучил вердикт Чоррун, его голос был холоден. — Мой клан ждет вердикта Императорской семьи и только после этого решит, идти на штурм этих кланов или нет.

— Мне не нужно ждать, я пойду сейчас.

Мои слова не удивили ни Чорруна, ни Этсуко, стоявшую рядом с ним и безотрывно смотрящую на пепелище. Внутреннем зрением я видел, как она украдкой утирала слёзы.

— Я знаю, и поэтому сейчас привезут броню для тебя. Я пойду с тобой, — Чоррун тоже утер побежавшую по щеке слезу.

— Я пойду один, и будь что будет, — снимая с груди Эми произнес я. — А ты будешь охранять самую большую драгоценность, которая осталось у Шосе. Я прошу тебя как последний член рода Шосе.

— Ты умрешь один. Одумайся, подожди до утра и тогда мы сметем с лица земли кланы Фатсен и Хитаси — птыался остановить меня Чоррун.

В это время я нагнулся к Эми и погладив ее сказал:

— Эми, побудь с дедушкой. Мне надо наказать тех, кто отнял у нас с тобой Эйко и Каори.

Эми обняла меня.

— Ты только вернись за мной, как тогда, — шепотом сказала она мне.

— Вернусь, — тихо сказал я, поцеловав её в лобик. — Этсуко, через сколько прибудет броня?

— Через два часа, — четко сказала она, — Отряд, который прибыл со мной, может облачить тебя за пять минут, но среди бойцов отряда нет владеющих физиков, у них нет походящего для тебя снаряжения.

— Пусть снимают с себя всё, что мне подойдёт. Нельзя мне терять время, иначе начну отрывать головы прямо здесь, — сказал я ей.

— Понимаю, — Этсуко пошла отдавать приказ отряду и подбирать снаряжение.

Чоррун на протяжении всех пяти минут пытался переубедить меня, но у него не вышло. Когда я снарядился пулеметом, винтовкой Эйко-1, несколькими десятками гранат и надел на себя штурмовой бронежилет одного из пустых, меня уже ничто не могло остановить.

И вот с щитом в одной руке я понесся по ночной столице в сторону родового поместья клана Фатсен. Несмотря ни на что я чувствовал себя прекрасно, тело не замечало ничего, что могло бы ему помешать функционировать, не было ни боли, ни усталости. Единственное что мне мешало это отсутствие зрения, но его прекрасно заменяло внутреннее зрение психокинетика. Голова просто разрывалась от перенапряжения, но это чувствовалось только тогда, когда я задумывался об этом, так что я был готов к бою, несмотря на то, что уже исчерпал все свои возможности и находился на грани перенапряжения.

На расстоянии пяти километров от родового поместья Фатсен я встретил большой отряд на бронированных машинах, они сопровождали три грузовика, которые были оборудованы системами залпового огня.

Глава 22

Часть вторая

Колонна машин остановилась, заметив меня. Я хотел было скрыться, но меня привлекло то, что никто меня атаковать, по всей видимости, и не собирался, а из головной машины выскочила девушка в легком бронежилете и побежала ко мне яростно махая руками, пытаясь привлечь к себе внимание:

— Лейтенант Шосе, подождите, мне надо с вами поговорить! — кричала она, и тут её голос с довольно милого изменился на более грубый, в нём как будто залязгал металл. — Стоять, я сказала!

Я быстро приблизился к ней и стал с любопытством рассматривать как саму девушку, так и её форму, и машины без отличительных знаков. Девушка же, встав в паре метров от меня, начала докладывать мне, словно отчитывалась перед руководством.

— Отряд наемников, нанятый вами в диких землях и тайно прибывший на территорию Империи, прибыл для уничтожения посмевших напасть на род Шосе кланов Фатсен и Хитаси. Половину отряда вы лично поведете в бой, в то время как остальная половина штурмует клан Хитаси.

— Я никого не нанимал.

На мои слова девушка улыбнулась и попыталась заглянуть мне в глаза, но увидев в них только пустоту отшатнулась.

— Что за бред ты несешь, кто вы такие?

— Одна прекрасная дама обещала вашей матери и вам лично, что будет приглядывать за родом Шосе, и после сегодняшних событий она немного в ярости, — девушка на мгновение задумалась, видно, решая, говорить мне или нет некоторые подробности. — Эта дама лично рекомендовала кланам Фатсен и Хитаси не применять физическое воздействие на род Шосе, но те подумали, что муж этой дамы решит что два клана ценней одного захудалого рода. Они не знали, что эта дама и её муж уже давно решили не церемониться с теми кланами, что не слушают советов. И вот, было решено предоставить ресурсы для вашей мести инкогнито, а потом при реакции других кланов пробежаться скальпелем по яйцам недовольных. Империя сильна только тогда, когда принятые решения беспрекословно исполняются подданными Империи, а не пренебрегают советами, которые, по сути, являются приказами.

— Значит, Императорская семья решила наказать убивших мою маму и сестру?

Я думал, что слова Императрицы о защите рода Шосе были пустыми, но оказалось, что она готова помочь, хотя бы в наказании виновных.

— Разумеется, мы не могли остаться в стороне, хотя придется все сделать тайно, чтобы в последствие приструнить всех нелояльных Императорской семье, — нахмурив бровки, проговорила девица. — Кстати, отряд вышел на позиции и готов начать подготовку к штурму.

— Сколько времени вам требуется на приведение систем залпового огня в готовность? — спросил я её.

— Пять минут, лейтенант! — четко отрапортовала девушка. Обернувшись, она прокричала в сторону колонны, — Готовсь к залпу!

Из машин начал вылезать народ, одни приводил в готовность минометы, а другие доставали из кузовов станковые пулемёты.

— Не беспокойтесь за меня и открывайте огонь по поместью как будете готовы, — сказал я, развернувшись в сторону поместья.

— А как же штурмовая группа, не будешь её ждать? — проговорила девушка.

— Вы сами по себе, я — сам по себе. Вы действуете по приказу, а я потому как по-иному не могу.

Я сорвался с места, в бешеном темпе приближаясь к видневшимся огням фонарей, горевших на территории особняка.

У входа на территорию особняка, окруженного четырехметровой стеной, стояла боевая машина пехоты. Около неё рассредоточилось около двух десятков человек, вооруженных тяжелыми ручными пулеметами.

Клан Фатсен не спал и был готов к нападению. Штурм, даже с поддержкой мутного отряда, что выделила Императорская семья, виделся мне очень непростым делом. Хоть я и жаждал крови, но самоубийство не входило в мои планы. Я уже собирался атаковать охрану у входа и связать их боем, как возле меня практически бесшумно появился физик, на плечах которого сидело по бойцу.

— Лейтенант, не дури, ждем начала обстрела и после пуска ракет мы начнем штурм и зачистку. Успех зависит от слаженного нападения по всему периметру особняка, а не от нападения в одной точке. Не беспокойся, отряд сделает всё как следует и никто не сможет избежать кары, сейчас все группы рассредоточатся по периметру и штурм начнется, — раздался голос физика. Я замер, ожидая начала штурма.

Минуту, я ждал целую минуту. Во время неё я старался успокоиться и убрать все лишние мысли из головы, после боя я буду стенать по любимым, а сейчас время убивать без злости и жалости.

Начали мы штурм одновременно со звуком влетающего снаряда системы залпового огня. Бойцы, спрыгнувшие с плеч физика, оказались владеющими психокинетиками.

Мы рванули к воротам, мой пулемет начал стрельбу одновременно с пулемётом физика, который прикрываясь щитом пер наравне со мной. Психокинетики, оставшиеся позади, отклоняли пули, не давая охране особняка попасть в нас, я прекрасно видел это внутренним зрением.

Пустые были беспомощны словно дети, никакая военная подготовка или вооружение не могли сравниться с силой и скоростью реакции физика, мне даже не надо было особо прицеливаться, я знал, куда полетит пуля, для меня все происходило как в замедленной съемке.

Вот боец разворачивается и пытается поднять свое оружие, но пуля оборвала его жизнь, разнеся ему переносицу и практически лишив головы. Вот пулями отрывает ноги рядом стоящим бойцам, и они еще ничего не осознав лежат и смотрят на свои культи, истекающие кровью.

Башня бронированной машины пехоты только начала поворачиваться, как ее оторвало, и вовнутрь машины полетели гранаты, ведомые силой психокинетиков. Владеющие не находились под обстрелом, все внимание противника было сосредоточено на мне с физиком, а остальные владеющие спокойно атаковали противника своей силой, вырезая обреченных на смерть защитников ворот. Когда последний из защитников упал, воздух наполнился гулом взлетающих реактивных снарядов из залповых установок. Ночное небо осветилось светом летящего снаряда, и он как божественное копье правосудия устремился в центр поместья, неся смерть и разрушения клану Фатсен.

Взрыв снаряда был огромной мощности, даже за стеной я ощутил силу ударной волны, и каждый последующий снаряд, упавший на поместье, давал понять, что с каждым выстрелом клан Фатсен прекращает своё существование. Я не стал ожидать окончания обстрела, и с лёгкостью преодолев стену начал отстрел всего, что бегало и пыталось выжить в этом аду.

Меня не замечали в этом хаосе, где постоянно взрывались дома от несущейся с неба смерти, а грохоте взрывов постоянно стреляющий пулемёт был незаметным, и я, двигаясь по территории клана, не встречая особого сопротивления, ежесекундно забирал чью-то жизнь. Не все снаряды достигали своей цели, многие взрывались в воздухе, не долетев до земли, владеющие клана Фатсен сбивали и уничтожали их своей силой.

Огневики и владеющие силой молний прекрасно демаскировали себя в ночи, и я внутренним зрением видел, как слаженно на каждого из них летели десятки крупнокалиберных пуль и реактивных снарядов из ручных гранатометов. Я тоже не оставался в стороне, расстреливая всех и вся, и мне было без разницы кто стоит у меня на дороге. Несколько раз я сходился в рукопашную, но мне противостояли обычные пустые, которых я разрывал на куски или просто раздавливал руками их головы. Несколько раз на меня нападали женщины с ножами в руках, которые надеялись защитить своих детей, но и они понесли от меня смерть.

Никто из клана Фатсен не выживет, один раз их пощадили, второго раза им не будет, они сделали свой выбор, и он привел к смерти всех членов клана независимо от пола, возраста и положения. Огонь, молнии, взрывы, смерть. Повсюду была смерть, у меня давно кончились патроны, но я все равно продолжал свой кровавый путь. Отбирая оружие у защитников клана, я беспрестанно уничтожал клан Фатсен. Когда обстрел прекратился, штурмовой отряд перебрался через стену и начал слаженно вырезать оставшихся в живых. Я видел как владеющий распадом, проходя мимо, расщепил с пяток зданий вместе с укрывшимися в них людьми, огневики заливали все огнем, который сжигал заживо всех, кто вставал на пути.

Бой длился всего час, за этот час мой бронежилет превратился в лохмотья, а клан Фатсен перестал существовать. Никто не остался в живых, жалости не было ни к кому, дети, старики, женщины, виновны или нет, всех постигла смерть. Мой вклад в уничтожение клана Фатсен был минимален, не знаю, кто скрывался под масками в отряде и какой у них был дан, но такой силы я еще никогда не видел. Оплавленными камнями, которые раньше были домами, была усеяна вся территория, да и само поместье перестало существовать.

Территория, на которой раньше было поместье, стала похожа на жерло вулкана, где не осталось ничего живого. Одни только оплавленные фундаменты напоминали, что здесь когда-то жили люди. Мне не удалось добраться до главы клана и смерть он понес не от меня, его уничтожил ядовик отряда, я смог лишь увидеть разлагающееся тело главы клана, которое с трудом напоминало того улыбающегося ублюдка, что был причастен к смерти моих родных. Когда отряд собрался у ворот в поместье все начали осматривать свои раны, мне тоже помогли. Множество осколков и несколько пуль, пробивших бронежилет, были извлечены, а раны обработаны и зашиты. К бывшей территории клана Фатсен подъехало несколько огромных грузовиков с полуприцепами и установленным в фурах холодильным оборудованием.

— Ну вот и прибыли наши потери! — весело воскликнула та девушка, которая встретила меня вначале. Когда открыли рефрижератор я увидел, что он был полон трупов, которые начали раскидывать по территории. Они были разной доли повреждения и служили как бы маскировкой того, что бой был ожесточенным, и потери были у всех. Из фур начали выкидывать на землю гору обезображенных трупов в форме наемников с диких земель, также была вывалена куча разномастного оружия, которое должно было имитировать, что нападавшие на клан Фатсен были вооружены чем попало.

— Лейтенант, мне доложили, что штурм клана Хитаси также прошёл успешно, и бойцы из отряда смогли захватить главу клана и еще пару членов в живых. Прошу вас проехать со мной к поместью, — карикатурно она изобразила приглашающий жест.

— Как вас зовут? — спросил я её, садясь в машину.

— А это важно? Хотя можете звать меня милашкой, — гордо сказала она.

— Я не вижу твоей красоты, — я немного по-иному видел мир через внутреннее зрение, но по тому, как закашляла милашка, было понятно, что поняла она меня неправильно.

— Ну да ладно, я не в обиде, — сказала она и начала копаться в документах, — У вас есть два дня, чтобы убыть с территории Империи. Завтра вас объявят преступником и жестоким убийцей, которого будут искать по всей Империи.

— Не беспокойтесь, я покину Империю навсегда, моего дома и семьи больше нет, мне незачем находится здесь.

Я твердо понимал, после всего я останусь виноват во всем.

— Вы меня не дослушали! — взвизгнула милашка. — Вы убываете с территории Империи не навсегда! Когда спецоперация по выявлению нелояльных Императорской семье лиц будет окончена вы сможете спокойно вернуться, а пока побудете на острове, который принадлежит моей семье.

— Я отклоняю ваше предложение. — ответил я и милашка гневно задышала.

— Ты понимаешь, кому отказываешь, бестолочь⁉ — прошипела она.

— Понимаю, я отказал милашке, — совершенно спокойно ответил я, на что она рассмеялась и еще долгое время хохотала. В это время машина преодолела половину пути до территории клана Хитаси.

— Ты все равно теперь должен моей матери, и рано или поздно вернешься, чтобы оплатить ту помощь, что тебе оказала моя семья, — серьёзно сказала она, поправляя съехавший во время смеха бронежилет.

— Всем, кому должен, я прощаю. Ты, наверное, забыла, что сегодня произошло, — хмуро сказал я, понимая, что когда-нибудь меня все же заставят оплатить долг.

Остальной путь мы провели молча, мне было не до разговоров, тело опять начало отказывать, повреждённый нерв из-за такой перегрузки и нескольких сотрясений все время грозил прекратить работу и сделать меня полностью беспомощным. Множественные ранения, разорванная барабанная перепонка, переломанные ребра — все это не было сравнимо с той болью, что начинала накатывать в моей душе, я знал кого увижу, стоит только мне закрыть глаза, и этого я боялся больше чем собственной смерти.

Поместье Хитаси было все в огне и было так же разрушено, как и поместье Фатсен. Когда мы подъехали нас встретил седой мужчина, который представился командиром отряда и провёл только меня в палатку, где в металлической клетке был привязан несостоявшийся жених Эйко.

Наш разговор с ним продлился недолго, я не испытывал к нему ненависти и не кричал о потере дорогих мне людей ему в лицо. Я просто резал его, отрезая кусочек за кусочком. Он молил, кричал и проклинал меня, а я все продолжал резать. Когда от него остался уже не проявляющий признаков жизни бесформенный кусок мяса, я покинул палатку и вошел в палатку, стоящую по соседству, где к цепям был прикован сам глава Хитаси.

В процессе разговора он рассказал мне много интересного. Например, ему было гарантировано, что Императорская семья не накажет их кланы. Десятка самых сильных кланов Империи, из так называемой «Золотой Десятки», заверяли, что максимум, что может им грозить, это штраф и осуждение, и если бы он знал, к чему может привести их нападение и убийство он бы никогда не сделал этого.

Да только мне было глубоко плевать на его стенания. Я был занят им около получаса, и когда уже заканчивал глава Хитаси поведал мне, что они вывезли своих детей в случае непредвиденных событий и попросил меня о них позаботиться, так как без помощи они станут рабами в диких землях. Убить или заботиться о них, он отдал их на мое усмотрение. Выйдя из его шатра, я покинул временный лагерь отряда, и, позаимствовав у них один из джипов, я отправился к Чорруну, чтобы попрощаться с последней из рода Шосе.

С первыми лучами я достиг ворот клана, где меня уже ждали Чоррун и Этсуко. Что не удивительно, по дороге я не скрывался, и меня должна была заметить охрана клана.

— По твоему виду понятно, что членов кланов Хитаси и Фатсен стало меньше, — начал говорить Чоррун. — Сейчас приведут Эми, как я понимаю, тебе придется на время покинуть Империю?

— Да, мне порекомендовали покинуть Империю. Насчет Эми, я прошу приютить её и воспитать как вы это сделали для Эйко, — произнес я. Я хотел для этой девочки счастья, чтобы её скитания были окончены и она начала жить нормальной жизнью, как и должно быть у каждого ребенка.

— Члену рода Шосе не место на территории моего клана! Она уйдет вместе с тобой! — воскликнул Чоррун.

— Нет больше рода Шосе! — закричал ему в ответ я. Чоррун начал меня злить. — Я прошу тебя принять Эми в клан, вам же всегда нужны владеющие! Почему сейчас ты не хочешь прибрать к рукам еще одного?

— Потому что вы Шосе! — вскрикнул Чоррун и одновременно с этим из ворот вышла Эми, прижимая к себе небольшой рюкзачок. — Забирай её и иди куда хочешь, ваше присутствие на территории клана нежелательно!

— Не кричи, я тебя понял, — сказал я этому мерзкому старичку и обратился к крохе, которая боязливо смотрела на меня. — Ну что, кроха, нам пора.

— Куда пора? — спросила она.

— На поиски нового дома для меня с тобой, — сказал я, беря малышку на руки и усаживая на переднее кресло джипа.

Джип взревел мотором, унося нас прочь из столицы, унося от боли, в надежде на счастливые дни где-то за пределами Империи.

Интерлюдия

В небольшом кабинете с тусклым освещением звучал крик Этсуко.

— Зачем ты отпустил его⁈ — кричала она на Чорруна, её лицо было искажено в гневе. — Зачем ты выгнал Эми⁈

— Так было надо, — хмуро ответил ей Чоррун. — Эми поможет ему пережить самый страшный бой, или ты думаешь, что нахождение на территории клана помешает ему от горя пустить пулю в голову?

— Я не знаю, — тихо ответила Этсуко, присаживаясь на стул.

— Не знаешь? Зато я знаю, когда есть о ком заботиться, отчаяние легче пережить. — Чоррун развернул на столе карту Империи. — Ты вместе с основной группой вылетаешь и провозгласишь на всех территориях и предприятиях, принадлежавших кланам Хитаси и Фатсен, что отныне они принадлежат роду Шосе и будут находиться под правлением нашего клана. И не вздумайте там ничего рушить, по крайней мере половина будет принадлежать нам.

— Это низко, наживаться на горе, — пробурчала Этсуко.

— Мы просто забираем то, что принадлежит по праву роду Шосе, ну и возьмем за помощь символическую плату, — Чоррун положил на стол гербовый листок с символами клана и начал записывать послание Императорской семьи. — Пока ты будешь занята, я разберу завал в хранилище рода Шосе, плохо, если он будет уничтожен.

— Ты посмеешь зайти в хранилище, как вор⁉ — воскликнула Этсуко, вскочив со стула. По её коже начали бегать искры, что говорило о том, что она готова напасть.

— Успокойся! Еще когда был жив Изама Шосе я получил разрешение посещать хранилище. Что и делал, когда проживал у них, и их тайны умрут вместе со мной!

Дописав письмо, Чоррун запечатал его своей личной печатью и протянул Этсуко.

— Здесь послание Хаоне о том, что наш клан полностью верен Императорской семье и готов подтвердить это кровью, я надеюсь, ты понимаешь, почему подпись стоит именно моя?

— До твоей смерти я только номинальный глава, как было всегда, из поколения в поколение, — заученно сказала Этсуко.

— Ступай, у тебя на сегодня очень много дел, а мне пора начать разбор того, что осталось от рода Шосе. Надеюсь, после смерти я не встречу Изаму, — грустно сказал Чоррун, наблюдая, как уходит Этсуко. Когда Этсуко вышла, он тихо добавил. — Некоторые тайны должен знать только глава, и тебе не стоит знать, кем является Дэйчи Шосе.

Вторая книга−

https://author.today/reader/21870/155514

Content

Демон рода Шосе или новая жизнь

Глава первая

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21 Часть первая

Глава 21 Часть вторая

Глава 21 Часть третья

Глава 21 Часть четвертая

Глава 22 Часть первая

Глава 22 Часть вторая

Интерлюдия