Артефактор. Книга 7. Печать зверя

Глава 1

Обратите внимание, это седьмая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Послепраздничное утро началось со взрыва. По крайней мере на то походило. Дом содрогнулся весьма ощутимо.

Я открыл глаза и прислушался.

— Зааааавтрак, — донесся невозмутимый голос Прохора.

Значит всё в порядке. Было бы странно, если бы на нас напали, а слуга подавал бы еду. Хотя… Для нашего дома не так и странно.

Так как другого шума или криков не последовало, я спокойно поднялся, принял душ и только потом вышел в столовую.

Патриарх читал свежую прессу, ничем не выдавая беспокойство. Тимофей подремывал на стуле, мы с ним ушли позже всех, обсуждая тысячи важных вещей. От учебы в академии и способов избежать внимания к теневику до непостижимой женской души, естественно.

Я налил себе кофе из кофейника, стоящего на отдельном столике. Мою страсть к этому напитку постепенно разделили все. И теперь утром Прохор подавал его на несколько человек. По случаю приобрел поднос-амулет, поддерживающий напиток в горячем и свежем виде пару часов.

На вопрос отчего он не попросил меня изготовить подобный артефакт, старик пожал плечами и сказал, что негоже такой ерундой заниматься.

Впрочем, я был с ним в чём-то согласен. При желании, можно уйму вещей зачарованных сделать. Но тогда только ими и придется заниматься. Так что действительно, многое проще купить.

— И что случилось? — всё же поинтересовался я после первого глотка.

— А? — Лука Иванович оторвался от чтения и непонимающе посмотрел на меня. — Что случилось?

— Что взорвалось? — уточнил я.

Выдержка у домашних, безусловно, железная. Но хотелось быть в курсе происходящего.

— Ах, это, — поморщился дед. — Митрофан Аникеевич пушку проверял. По какой-то причине ему вдруг показалось, что та не работает. Не волнуйся, я поставил воздушную стену, и соседей мы не потревожили.

Похоже, и мне стоило поставить звуковую защиту вокруг своей спальни. Будильник славный, но слишком специфический.

— Ты поставил воздушную стену? — вдруг дошли до меня его слова.

— Да, — счастливо улыбнулся патриарх. — Недуг отступил, Саша. Совсем. Конечно, сил пока у меня ещё не так много, как прежде. Но Бажен Владиславович заверил меня, что восстановлюсь я скоро. Так что по возвращении — сразу к работе!

— Это прекрасная новость! — обрадованно воскликнул я.

Рыжий от громкого звука проснулся и свалился со стула. Тут же подскочил и густо покраснел. Мы с дедом сделали вид, что ничего не произошло.

Раздался грохот сервировочной тележки, но перед этим в столовую забежал Гордей, сообщил восхищенно: «Вот бахнуло, а?», стремительно уселся за стол и деловито заправил салфетку за ворот.

Прохор, судя по всему, решил накормить патриарха перед поездкой так, чтобы на всё время отсутствия хватило. Поэтому подал всё самое лучшее и любимое.

Стол наполнялся восхитительными блюдами. Сырники с густой сметаной, медом и вареньем. Тонкие блинчики, блестящие от масла, с многообразием начинок — от мясных до сладких. Скворчащая глазунья прямо в сковороде, посыпанная молодым зеленым лучком. Томленая в горшочках пшенная каша, заправленная сиропом, орехами и сухофруктами. Шоколадные оладушки со взбитыми сливками. И даже какое-то диковинное суфле из козьего сыра.

Уж не говоря про пирог с яблоками, посыпанный корицей и сахарной пудрой.

— Прохор, — задумчиво протянул Лука Иванович, разглядывая всё это богатство. — Ты вообще спал сегодня?

— Ну дык, — хмыкнул тот. — Пару часов прикорнул, не сумневайтесь. Как же без хорошей трапезы на дорожку-то?

— После такой трапезы меня на эту дорожку выкатывать нужно будет, — по-доброму проворчал дед,

— А то ж! — принял за похвалу слуга.

Он выкатил тележку, напоследок пообещав:

— Там ещё из лавки Малинина свежий торт привезли! Щас подам!

Мы дружно вздрогнули, но мужественно взялись за завтрак. Патриарх вдруг рассмеялся и странно взглянул на меня.

— Сочувствую, Александр.

Я сначала не понял, о чём он. Но дошло до меня быстро. За неимением Луки Ивановича всё свое гастрономическое внимание Прохор перенесет на меня. Так-то он больше деда потчевал, теперь же я останусь наедине с неизбежной заботой.

Тут либо срочно расширять список обитателей, либо придумывать какой-то более простой способ не объедаться. Например, серьезно поговорить со стариком. Шансов на понимание было мало, но попробовать стоило.

Завтракали мы долго. Пришлось попробовать весь ассортимент, чтобы не расстраивать Прохора. Тот, как наседка, порхал вокруг и подкладывал добавки.

Чтобы избежать последствий, я всё же прибег к магии жизни. Чуть ускорил и облегчил процесс переваривания. Для всех едоков, конечно же.

После этого начались суматошные сборы. Несмотря на то, что багаж был собран ещё вчера, естественно, оказалось, что что-то забыли. Поэтому пересобирали заново, заставив деда прилично понервничать.

Все провожали патриарха до ворот. Дух предка даже сделал вид, что слезу утирает. Я грозно взглянул на него, намекая на устроенную утром демонстрацию, но тот изобразил абсолютное непонимание.

Ладно, пусть забавляется, лишь бы каждое утро не бахал.

Я же отвез деда на вокзал. Лука Иванович не пожелал пышных проводов, не любил он церемонии и долгие прощания. Но на моё сопровождение согласился.

Всю дорогу он молчал и вздыхал. Нервничал. Всё-таки не шутка, первое совместное путешествие с графиней и намерение сделать предложение. В этом никакие годы не помогут. Любовь и сопутствующие ей переживания времени неподвластны.

Я незаметно поглядывал на деда и улыбался. Справится. Да и Нина Федоровна не из взбалмошных дам, сумеет обойти острые углы.

Вокзал встретил нас обычным шумом, гамом, гудками и клубами белого дыма, исторгаемыми паровозами. Дань традициям больше, чем необходимость. Но и в случае отказа магии такой транспорт будет в состоянии передвигаться.

Носильщики доставили багаж в вагон, а мы стояли на перроне и оба молчали.

Графиня уже давно была на месте, мы лишь поздоровались и обменялись обычными любезностями.

— Ну, вот так, Саша, — растерянно произнес дед, обводя жестом сверкающий вагон первого класса. — Скоро поедем, ты уж иди, наверное…

— Всё будет хорошо, — пообещал я и крепко обнял его.

Заодно и подпитал магией жизни. Немного уверенности в себе не помешает. А то от паники наделает глупостей и потом корить себя будет. Варягина наверняка простит патриарха в силу своей мудрости. Но зато тот не простит себя.

Лука Иванович бодро забрался по ступеням, махнул на прощание и скрылся.

Почти сразу же раздался протяжный гудок, служащие поторапливали пассажиров, а между ними носились мальчишки-разносчики, перекрикивая шум и предлагая свои нехитрые товары вроде сладостей и книг.

На какое-то мгновение меня охватила ностальгия. Вскочить бы тоже в вагон и умчаться далеко-далеко. Под стук колес попивать горячий чай и наблюдать в окно за проносящимися лесами, полями и городками.

Романтика путешествий так завораживает.

Я отогнал от себя этот эффект «провожающих». Когда уезжаешь сам, это совсем иное чувство. Предвкушение будущих событий в новом месте и с новыми людьми. Тут же кажется, словно ты всё это упускаешь.

Но был рад своему городу и дому. И за Луку Ивановича был рад, что он нашел счастье и отправлялся укреплять его.

Не о чём сожалеть, это точно.

Поезд вздрогнул, скрипнули вагоны, и состав тронулся с места, унося своих пассажиров на далекий юг.

Я ещё долго стоял на перроне и смотрел вдаль. Раздумывал о дальнейших планах. Вокзальная суета приободрила меня и заразила жаждой деятельности.

Поэтому я решил не откладывать визит к Зотову и навестить его прямо сейчас.

На моё сообщение граф ответил моментально. Заверил, что будет ожидать и прислал адрес. Впрочем тот не был тайной. Местонахождение охотничьих угодий, одних из любимых императором, знали все.

Собственно, это всё, что было доподлинно известно о Зотове. Его огромные владения, раскинувшиеся на север от столицы, — единственное, что вызывало пересуды в обществе. Уж слишком лакомым куском это казалось для некоторых.

Я прикинул по времени. До вечера должен управиться и вернуться. Дорога была относительно близкая. Пара часов вдоль залива, а затем углубиться восточнее. Если проехать ещё немного, можно было добраться и до нашей деревни. Если там были дороги, конечно же.

Император отличался страстью к охоте. При этом было известно его осуждающее отношение к банальному загону дичи на потеху. Правитель любил именно настоящую охоту, строго в сезон и лишь при наличии избытка хищников. Никакого огнестрельного оружия и боевой магии, всё происходило по старинке. С загонщиками, псами, конями и кинжалами.

Поэтому угодий по всей империи было немало. Возле одной столицы их было пять. В том числе и принадлежащее Зотову.

Я не был поклонником охоты. Приходилось заниматься при нужде. В те времена, когда мы отправлялись в дальние походы, провизию добывали в том числе в лесах и степях. Но я понимал азарт этого занятия. Момент столкновения с истинной опасностью, момент победы или поражения. Одолеть дикого зверя — такое увлекало многих, таков уж инстинкт.

В Вознесенском тоже были охотники. Ходили на кабана и лося. С разрешения хозяина горы, естественно. Именно он, а теперь леший, позволяли охотиться, если было много диких зверей в лесах.

Насколько я сумел выяснить, зверья во владениях Зотова было предостаточно. Обширная территория, богатая природой и почти не освоенная человеком.

Я мчался вдоль сияющего моря, открыв окна и позволяя ветру буянить внутри салона. Иногда мимо проплывали поместья и деревни. Места тут были потрясающие, пусть в непогоду и суровые. Воздушная стихия гнула стволы деревьев, пригибая к земле.

Помимо величественных гор меня всегда тянуло к морю. Пусть моим домом стала равнина, исчерченная реками и болотами. Да и море тут было неласковым. Но это место стало родным так давно, что я не желал иного.

Как и тогда, сейчас я просто восхищался береговой линией и густыми кронами хвойных, от которых доносился ни с чем не сравнимый аромат. От него кружилась голова и хотелось ещё придавить педаль газа.

«Лесснер» послушно шуршал шинами по идеальному покрытию трассы до самого поворота к угодьям. И за ним мне пришлось ехать аккуратнее.

По бокам от дороги раскинулись деревушки с большими пастбищами. Совсем крохотные, не больше десятка домов. Но зато поля тянулись на километры вдаль, до темной линии леса.

Я был заворожен этой пасторальной картинкой и чуть не проехал мимо поместья графа. За низкой кованой оградой белел великолепный дом. Настоящий дворец, среди лугов и рощ смотрящийся довольно необычно.

Хотя, учитывая посещение персон царских кровей, было логично. Принимать императора в лачуге не каждый осмелится.

Ворота открылись, едва я подъехал. Я оставил автомобиль на расчищенной для этого большой площадке и прогулялся до здания пешком.

Чуть поодаль виднелись хозяйственные строения и конюшни. За ними просторный выгон и ограждения скотного двора. Зотов тоже держал разнообразную скотину, судя по доносящимся звукам блеяния и мычания. Где-то далеко надрывался петух.

Это создавало ещё больший контраст со дворцом. Да и не ожидал я такого от мрачного графа.

Представив, как он лично собирает свежие яйца в курятниках поутру, я улыбнулся. Ну а что, всякое возможно. Мир умеет удивлять.

Хозяин встречал меня на пороге. Одет он был подобающе окружающему — в простую добротную одежду и высокие сапоги, уже заляпанные грязью.

— Александр Лукич! — даже голос его преобразился, став оживленнее и радостнее. — Рад скорой встрече. Простите меня за вид, только из конюшни вернулся. Не ожидал, что вы так быстро доберетесь. Как доехали?

— Прекрасно, благодарю. У вас тут чудесные места.

— Это верно, — польщенно улыбнулся Зотов. — Места тут почти заповедные. Земля плодородная, леса богаты и щедры. Да и озера наши рыбой славятся.

Я лишь поражался, насколько же он сейчас был не похож на того человека, с которым я говорил в городе. Зачем ему там угрюмый особняк, когда здесь он прямо-таки расцветает?

— Прошу на веранду, там для нас уже подготовили стол, — Зотов сделал приглашающий жест. — А я пока, с вашего позволения, переоденусь.

Веранда пристроилась с другой стороны дома и могла вместить довольно много людей. Сейчас тут стоял лишь один стол и пара стульев. Над ними натянули шатер от палящего солнца. Ветер трепал его пологи.

Вид отсюда открывался шикарный.

Вдали блестела гладь озера, по краям от него колыхались верхушки деревьев, а ещё дальше начиналась дремучая чаща. На лугу, который находился между домом и озером, мирно паслись лошади, пощипывая травку.

Жужжали стрекозы, чирикали птички — красота!

На столе стоял самовар и, к моей радости, турка. А так же нехитрые лакомства — пряники, сушки, баранки и крученые булочки с маком. Горшочки с медом и вареньями были прикрыты расшитыми полотенцами. Над вазой с полевыми цветами усердно шумели пчелы.

Зотов не заставил себя долго ждать и скоро пришел. С видимым удовольствием сел, протянул ноги и гордо оглядел свои владения.

— Чудесно у вас тут, — повторил я искренний комплимент.

— Была бы моя воля, не возвращался бы в город, — признался граф и осекся, виновато улыбнувшись. — Ну да неважно. Обязательства нужно выполнять. Не хочу вас нагружать ненужными подробностями. Угощайтесь, ваше сиятельство. Из собственной пекарни всё, свежее.

А вот я бы как раз послушал подробности его обязательств. Интуиция подсказывала мне, что там и кроется объяснение как его странного поведения, так и заточения дочери.

Но всему своё время. Выясню.

Я взял пряник и откусил. Волшебно! От души похвалил и выслушал благодарности. Зотова я не торопил, уж больно мне его перемена понравилась. Эдакий помещик, довольный размеренной сельской жизнью. Если не оборачиваться на дворец, то образ весьма подходящий.

— Не стану вас мучить долгими беседами, — наконец сказал мужчина. — Вижу, что вам тут нравится, но злоупотреблять вашим вниманием не буду. Как вы, полагаю, знаете, я являюсь обер-егермейстером императорского двора.

Этого я не знал, но кивнул. Один из первых придворных чинов, вот тебе и скромный граф, живущий в сомнительном районе столицы. Впрочем, его владения, их состояние и само поместье уже выдавало его обеспеченность.

Факт о его дочери стал ещё необычнее, учитывая приближенность к императору.

— Чин мой обязывает следить за состоянием угодий и обеспечивать необходимой информацией в должное время, — объяснил он. — Пусть в подчинении у меня не так много людей, как может показаться. Егерей в здешних местах немного, но они справляются. Справлялись, если быть точнее.

Я не очень разбирался в его роде деятельности. Но предполагал, что людей в подобном должно быть задействовано много. Ведь охота такого уровня — целое событие, с соответствующей подготовкой и обслуживанием.

Ну, насколько я об этом знал. В памяти молодого графа была какая-то несуразица, наполненная отрывочными сведениями и байками. В основном из далеко прошлого, не относящегося к реальности.

Вспомнилась только легенда про одного из правителей, который устраивал из охоты многодневный праздник, куда съезжались со всей империи и из-за её пределов. До нескольких недель могло длиться мероприятие, и к концу все уже забывали, для чего собрались. Трофеев оттуда почти не привозили. Ну кроме головной боли и прочих, менее приличных, заболеваний…

Но нынешний император вроде таким не отличался.

Зотов заметил моё замешательство и спросил:

— Что вы знаете про предстоящую императорскую охоту, Александр Лукич?

— Признаюсь, Алексей Романович, не так уж и много.

— Что же, с вашего позволения, я посвящу вас в эту тему. Потому что мои затруднения с этим непосредственно связаны.

— Слушаю вас внимательно.

Так это связано с императорской охотой? Интересно…

Глава 2

Граф Зотов рассказывал неторопливо и обстоятельно. Видно было, что тема охоты его увлекает более прочих. Пусть история получилась наполненной некоторой тревогой, но слушать её было интересно.

Императорская охота происходила два или три раза в год. Весной, в конце лета и иногда зимой. Не считая каких-то выдающихся поводов вроде юбилеев, заключений союзов и подобного.

Предстоящая была с одной стороны традиционной, но с другой не совсем обычной. Потому что её собирались посвятить помолвке наследника с северной принцессой.

Поэтому событие было более ответственным, чем в прочих случаях. Насколько это вообще возможно, учитывая серьёзность мероприятия.

Тем не менее, граф подтвердил всё то, что я мельком слышал про императора. Особой помпезности тот не любил, всё организовывалось довольно просто и без изысков.

Одинаковые наряды охотников, никаких роскошных застолий — выездные трапезы проходили лаконично и стоя. К размещению гостей тоже не предъявлялось строгих требований. Место для сна и снаряжения, и достаточно. Мало того, ограничивалось количество обслуги, которую участники могли взять с с собой. Не больше двух человек.

В общем, во главу ставилась именно охота, а не развлечение для высшего света. Меня скромность правителя в этом вопросе весьма порадовала.

Честь принимать императора и северных гостей выпала, как можно было догадаться, Зотову.

Но взволновало его отнюдь не это, а цепочка событий, приведшая к этому.

И речь шла про волков.

Имения графа, ввиду их обширности, изобиловали как разнообразной дичью, так и хищниками, которые охотились в здешних лесах. Год от года отличался, но в этом количество волков увеличилось.

Да так, что стало угрожать как прочим лесным обитателям, так и скоту в деревнях. Об этом обер-егермейстер, как ему и было положено по чину, докладывал ко двору.

По этой причине были выбраны угодья Зотова. Охота на волков, расплодившихся без меры и угрожающих людям, считалась самой благородной.

Шли месяцы, а волки появлялись всё чаще. В обязанности графа входило отслеживать их и примечать логова. И всё шло как обычно, пока не начались странности.

Волки начали собираться в стаю. Посреди лета, что было очень необычно, так как происходить подобное должно было лишь зимой. Но, природа умеет удивлять, так что поначалу особого внимания на это не обращали.

До тех пор, пока волки не стали задирать скот. Тут тоже вроде ничего необычного, кроме того, что делали они это сообща.

— Вы поймите, ваше сиятельство, — говорил мне озадаченный Зотов. — Толпой они идут лишь на опасного противника, вроде лося или кабанов. Теленка задрать может и одиночка, причем слабый. Псы-то у деревенских пастушьи, только лаять и умеют, не им тягаться с хищником. А тут словно… издеваются.

Повторялось это не так чтобы часто, так что хозяин земель не сразу всполошился. Ну задрали пару телят, не углядели пастухи, бывает.

Пока не произошло нечто, заставившее его крепко задуматься.

Волки напали прямо рядом с деревней, и тому нашлись свидетели. Раньше они уводили скот втихаря, только по следам и можно было понять, что их много.

Теперь же это была чуть ли не демонстрация. Пастух так и вовсе едва не поседел на всю голову, так испугался. Прибежал к старосте деревни и наотрез отказался выходить на работу. Староста отправился на поклон к графу и всё подробно рассказал.

Но самое интересное произошло, когда Зотов всё же решил лично осмотреть место происшествия и изучить следы. Опытный егерь сумел углядеть, что у стаи был вожак. Матерый и крупный, судя по отпечаткам лап.

Мало того, что летняя стая, так ещё и с вожаком. Который, судя по всему, наблюдал поодаль, сам не вмешивался.

Короче говоря, граф решил его выследить. Его охватил истинный азарт.

Облаву устраивали по всем правилам, подробности которых я не очень понял. Но суть была в том, что уйти зверюга никак не могла и логово должны были обнаружить.

Но ушла. Да так, что собаки потеряли след, как и Зотов, чему он очень удивился и опечалился. Вожак оказался не просто матерым, но и крайне хитрым и изворотливым.

Об этом тоже было доложено во дворец, ещё до попытки выследить предводителя серых. Что вызвало азарт уже у императора, так что охота предполагалась весьма увлекательной.

— Нельзя ему уйти дать, — объяснял граф проблему. — Если зверь сбивает других в стаю, то сделает это снова. Зимой они ещё более лютыми станут. Но даже не это главное. Главное — он одиночка. Уйдет, не привязанный ни к паре, ни к выводку, и всё. Не найдешь потом. Взять его нужно, Александр Лукич, непременно взять на охоте.

Я призадумался. Грустно взглянул на опустевшее блюдо пряников, но Алексей Романович моего взгляда не заметил, весь ушел в себя.

Не очень понял я, насколько необычно происходящее. Вроде волки и вели себя странно, но не невозможно. Зотов сказал, что такое случается. Редко, но всё же бывает. Связано ли это с магией? Непонятно.

Получалось, что для начала нужно было изучить лес, где скрылся вожак. Возможно, магический фон выдаст признаки использования силы.

Правда, мне пока не приходило в голову, как именно можно вынудить зверей вести себя подобным образом. Анималистика не была способна заставить животное сделать что-то, идущее против его сущности. Точнее, для этого нужно было безвозвратно разрушить разум существа. То есть сработало бы лишь один раз.

Аспект работы с животными давал возможность понять их, почувствовать. И направить, но уже при наличии устойчивой связи. С хищником такое провернуть было невозможно. Другое мышление и другая воля.

Но проверить лес не помешало бы.

Впрочем, я не совсем понял, что же от меня требуется, поэтому уточнил:

— И вы желаете, чтобы я выследил этого волка?

— Вы? — удивился Зотов. — А разве вы умеете?

— Нет, — без стеснений признался я.

И уж тем более не сумею сделать это лучше человека, почти всю жизнь посвятившему этому делу. Если егерь-теневик не смог отловить зверя, то куда уж мне.

Хотя, одна идея появилась почти сразу.

— Слышал я, — загадочно произнес граф. — Что возможно создать вещицу такую, что позволит учуять. Направление указать, где спрятался зверь определенный.

— И где вы такое слышали? — спросил я.

Анималисты разве что присмиряли буйный нрав или успокаивали во время гроз. Ну, в основном. Довольно мирный аспект дара, ведь толком на животное не повлияешь. Но вот насчет учуять… Что-то в этом, безусловно, было.

— В книге прочитал. По анималистике. Служил как-то при угодьях один маг, так что я изучал тему, чтобы понимать, что от того требовать можно было.

— Служил? И куда он делся? — больше ради вежливости полюбопытствовал я.

— Волки зимой задрали, — хмуро ответил граф. — Несколько лет назад это было. Дурень решил, что соединится с природой, и та его не тронет. Немного блаженным был, вынужден признать. Ну да природа всегда своё возьмет. Слабые в лесу не выживают.

Ну, анималисты уж точно. Что противопоставить сильному хищнику, когда тот нападает? Не успеешь связь наладить, как без головы останешься. В этом смысле одаренные этим аспектом были одними из самых беззащитных, если толком не развивались.

Но граф меня заинтересовал.

Как странным зверем, так и поиском способа его обнаружить.

В теории, которую я знал насчет этого дара, связь с животным строилась на основе уникального отпечатка вида, если можно так назвать. Это как с магией, каждый аспект оставлял свой след. И ощущался по особенному. Так я чувствовал, какой именно одаренный передо мной. Если сосредотачивался, конечно же.

Каждое живущее на свете существо имело неповторимую ауру. И та вносила в мир свои изменения. След этот со временем таял, теряясь в массе других. Преображался во всеобщий поток, из которого и состояло всё вокруг.

Но, если знать отпечаток и бросить поисковую сеть именно по нему… Могло сработать.

Слишком мало данных у меня было.

— А книга та у вас осталась? — спросил я.

— Да, где-то лежит… — рассеянно ответил Зотов. — Принести?

— Было бы интересно взглянуть, — кивнул я.

Граф не стал откладывать и ушел в дом. Я же любовался пасущимися на лугу лошадками и прикидывал в уме план действий.

Соглашаться сразу же я не намеревался. Хотя задачка была прямо по мне, много непонятного и неизвестного. Да и про Зотовых разузнать побольше хотелось, а тут такая оказия удачная.

Правда, я думал что следующая пара аспектов будет другая. Тем более и кузнец уже знакомый появился, к которому можно податься в подмастерья. Выковать какой-нибудь легендарный меч…

Но судьба никогда не подкидывает ничего просто так. Можно не заметить, но я-то как раз знаки этой великой госпожи умел примечать мастерски.

В общем, когда вернулся Зотов, я уже решил проверить лес.

Если там обнаружатся магические следы, то с проблемой стоит обращаться в службу безопасности императора, а не ко мне. Если что-то влияет на зверей, то дело нечисто. А может там просто место силы зарождается. Или вообще аномалия.

Ну или леший местный чудит, тоже вариант.

Книга оказалась учебником для детей, что меня немало позабавило. Но толковым учебником, судя по быстрому просмотру. В общем-то, правильно, в объяснения для взрослых вникать не так и просто. Напишут заумных слов, а толку ноль.

— Вот что, Алексей Романович, — сказал я на его вопросительный взгляд. — Мне нужно обдумать сказанное вами. Но для начала неплохо бы съездить туда, где вы упустили волка. Ну и к пастуху тому.

— Конечно! — обрадовался граф. — Когда пожелаете, так сразу и отправимся. Нет мне покоя, пока я не пойму, как изловить вожака.

Зацепило его поражение, и сильно. Даже на мгновение жалко стало Зотова, по-человечески. Видно, что извелся совсем от такой с виду простой задачи. Но и капля азарта в нем была — встреча с соперником, которого не одолеть, вызывала в мужчине жажду победы.

Как бы эта страсть до глупости не довела. Если волк умен, а в этом уже сомнений не было, то вполне способен заманить подальше и напасть. А то и прочих натравить.

Это ли съедало графа изнутри? Возможно.

Но это точно не объясняло столь острую реакцию на упоминание о дочери.

Впрочем, я и сам почти позабыл о темной. Пока дух библиотеки размышляет, одна сидит в темнице, а вторая без сил, можно заняться чем-то более интересным и полезным.

— Если не возражаете, то с пастухом я бы хотел поговорить прямо сейчас.

А вот поход в лес придется отложить. Я однозначно испорчу одежду, да и в туфлях по кочкам и мху ходить весьма неудобно. К тому же необходимо подготовиться на тот случай, если там действительно применяли магию. Никогда не знаешь, на кого можно наткнуться в глуши.

Деревня, возле которой произошло памятное нападение, находилась неподалеку от мест, где начинались дикие поля с оврагами, пролески и очень близко была настоящая чаща, куда мало кто отправлялся, кроме егерей.

В этом районе и устраивали обычно охоту.

Как и прочие во владениях Зотова, деревушка была крошечной. Пара десятков домов, амбары, хлевы и раскинувшиеся за ними небольшие пастбища. Центром поселения был большой колодец с крышей, покрытой свежей соломой, и стоящей рядом скамейкой под навесом. На ней, конечно же, сидели благообразные старушки и лузгали семечки.

Дорога тут была грунтовой, и мы оставили автомобили ещё на подъезде, чтобы не увязнуть в грязи и не раскурочить путь тяжелыми машинами. В деревню мы зашли пешком. Я сразу же понял, почему Зотов был в сапогах. Недавно прошедший дождь превратил землю под ногами в вязкую массу, по которой отчаянно скользили ноги.

Попрощавшись с обувью, я тем не менее, не отступил.

Бдительные стражницы издалека заприметили незнакомцев. И до меня донесся дребезжащий голос одной из них:

— Чойта за милки там пожаловали-то?

— Дура ты, Афанасьевна, то барины приехали, — шикнула на неё другая.

Старушки живо поднялись и принялись кланяться, когда мы подошли. Я тоже поклонился с уважением к почтенному возрасту. Граф приветственно кивнул и спросил:

— Федька где?

— Хромой иль кривой? — уточнила та, которая видимо была главной.

— Пастух, — вздохнул Зотов.

Мне уже стало интересно, каким именно недугом обладает нужный нам Федор, но ответ был неоднозначный:

— Дык на сеновале дрыхнет, знамо где. Солнцепек же, весь скот загнали до обеда.

— А где…

— Ваше сиятельство! — пресек следующий вопрос графа громкий голос.

На пороге ближайшего дома, на вид самого добротного из всех, стоял удивительно румяный и пузатый мужчина. Он приветственно раскинул руки и широко улыбался. Это оказался староста, с необычным именем Литвин и очень радушным нравом. Он тут же пригласил внутрь, в прохладу, и накрыл стол. Первым делом подал холодный квас, которым я с огромным удовольствием угостился.

Припекало на улице и правда прилично. Воздух был недвижим, а без ветра солнце жарило нещадно. Но даже оно было не в силах высушить дорогу.

Пастуха позвали в дом к старосте. Явился сущий парнишка. Тощий и с мягким пушком над губой, он заметно прихрамывал. За поясом у него был кнут, а в растрепанных волосах куча соломинок и колосков.

— Давай, рассказывай господам всё, что видел, — приказал староста.

— Ну дык, — пастух заозирался, словно ища ответа в бревенчатых стенах дома. — Страхолюдины, зверюги, значит-с. Кинулись гурьбой и хрясь!

От переизбытка чувств он хлопнул по столу и Литвин вздрогнул от неожиданности.

— Ты чего дуришь! — заорал староста. — Говори, что видел! Сколько зверья было, куда побегли.

— Ну дык много было. В лес побегли.

— Тьфу, — староста тоже хлопнул по столу. — Вы уж простите его, юродивый он у нас немножка. Ну, того слегонца значит, по вашему, — мужчина покрутил пальцем у виска.

— Федор, — вступил я в беседу. — А ты видел ещё кого-нибудь? Ну или что-то странное поблизости?

Пастух задумчиво и смачно почесал макушку плетеной рукояткой. Понурил плечи и помотал головой. Затем почти сразу же оживился и улыбнулся, демонстрируя внушительную дыру вместо переднего зуба.

— Дык в деревьях волчара стоял. Здоровенный, уууух! Далече, но я разглядел. Шмыгнул тенью-то и будто не было его.

— А чего ты раньше-то молчал, что вожака видел? — удивился Зотов.

— Дык покумекал я, барин, и решил, значит-с, что померещилось…

— Да итить тебя! Чем ты кумекал-то? — староста вскочил и замахнулся кулаком, но сразу же сел обратно и беззлобно выдал: — Балбес.

Федор на попытку нападения никак не отреагировал. Всё так же стоял и улыбался. Граф вздохнул:

— Ну а рост у того волка какой, разглядел?

— Ну дык большой, — парень пожевал губы, прикидывая в уме, и указал себе под грудь: — Во какой. Наверное. Далече было…

Мы с Зотовым переглянулись. Пастух, конечно, был невысоким, но всё равно выходило, что зверь огромный. Ну либо Федору со страху показалось.

— Следы были крупные, — размышлял вслух граф. — Но глубина не такая, чтобы подобного размера, — он машинально тоже показал себе под грудь. — Сухо тогда было, безусловно…

Мне признаки вычисления габаритов животных были неизвестны, так что я поверил на слово более опытному в этом деле человеку.

— Ну и чернявый был, как смоль! — выдал пастух.

— Черный волк? — снова изумился граф. — В наших местах? Ты уверен?

— Далече было… — смутился Федор. — И страшно.

Я осторожно прощупал разум парнишки ментальной магией. Не врал, это точно. И боялся до сих пор, хоть и храбрился перед нами. Что бы он ни увидел, но впечатлило это его сильно. Могло показаться, бесспорно. Но могло быть и правдой.

Я ещё порасспрашивал его про тот день. Но больше ничего нового не узнал. «Дык прибегли и зажрали» — примерно всё, что произошло. Свидетель из него оказался не самый толковый.

Волки, конечно, звери неглупые, но чтобы попадаться на глаза только деревенским дурачкам? Странно.

В общем, пока я сидел в доме старосты и попивал щекочущий горло квас, я уже понял. Однозначно желание заняться этим делом перерастало в стойкое намерение. Сразу после того, как изучу здешний лес, тут же и решу.

Я с сожалением посмотрел на свою обувь, цвет которой теперь можно было назвать «свежим загородным». Нужно хорошенько подготовиться.

Глава 3

С Зотовым мы договорились встретиться завтра с утра, чтобы пораньше отправиться в лес.

К чему откладывать, тем более и прогуляться на природе будет отличным отдыхом. Если, конечно, подобающе экипироваться. Этому и собирался посвятить остаток дня.

На прощание мне вручили кувшин с квасом и большую миску творога, который требовалось непременно попробовать, потому что «лучше не сыщете во всей губернии». Против подобного аргумента устоять было сложно.

Граф на хлебосольность своих людей поглядывал с добродушной улыбкой.

А я втихаря наблюдал за ним. Странный всё же человек. Ну настолько разнится образ от городского, что в голове возникало некоторое замешательство. Тайн у него явно ох как немало…

Алексей Романович сразу же по возвращении отправился на псарню, куда его позвали. Ну а я поехал домой, подготавливаться.

Обратный путь в размышлениях прошел совсем незаметно. А может и потому, что дорога уже была известна. Так часто бывает — едешь куда-нибудь по новому пути, и кажется, что проходит вечность. А обратно дорога волшебным образом становится в несколько раз быстрее.

Как-то в одном из походов слышал я байку про путевую магию. Что дороги запоминают путников. И, в зависимости от того, как те себя ведут, упрощают путь и делают его коротким, или же усложняют и удлиняют.

Красивая легенда, не более того. Но всё же что-то в ней было правдивое.

После обеда я занялся сборами. И столкнулся с практически непреодолимой проблемой. Советниками.

Узнав, куда я отправляюсь, Прохор и дух предка хором принялись раздавать советы по снаряжению. Что у одного, что у другого они были весьма устаревшими, хоть и местами дельными.

— Кизяк с собой брать надо! — важно сообщил мне бесплотный основатель рода. — Чтобы костер разжечь можно было.

— В лесу? — уточнил я. — Кизяком?

— А ежели дождь будет? — не сдавался Митрофан Аникеевич. — Да всё кругом вымокнет?

С сомнением взглянув через окно на палящее солнце и ясное небо, я лишь вздохнул.

Не стал упоминать, что мало того сам способен при помощи магии просушить хоть несколько километров окрестностей, так со мной ещё и огненный элементаль, чья сила способна посоперничать с вулканом. Уж с костром мы как-нибудь справимся.

Любые разумные доводы были бесполезны. Поэтому я просто выслушивал, согласно кивал и составлял внушительный список покупок.

Так тщательно на великие походы не собирались, что уж говорить про прогулку в лесу.

Прохор, в свою очередь, настаивал на приличном вооружении. В жизненно необходимое входило: топор, а лучше два, с десяток ножей, дротики, сюрикены и даже духовая трубка, которая оказалась трофеем слуги из какой-то диковинной дальней страны.

Хорошо хоть предок не предложил пушку забрать, хотя я бы уже не удивился такому предложению.

Свою лепту внесли и приютские. Тимофей без лишних слов вручил мне флягу, а Гордей горячо убеждал, что без кулька конфет в лесу совершенно точно пропадешь.

Мои слова о том, что я уезжаю недалеко и скорее всего не дольше, чем на полдня, никто не услышал.

Впрочем, такая забота была очень приятна. Пусть предстояло купить уйму бесполезного, но зато домашние были счастливы.

Всё, что было нужно мне, это удобная прочная обувь и немаркая одежда. Ну и запас накопителей, конечно же.

Рыжий очень расстроился, когда узнал, что поеду я один. Но пока заказ не был принят, о чужих тайнах и проблемах распространяться было невежливо. Да и граф наверняка при свидетеле не будет разговорчивым.

Но со мной всегда незримо был джинн и мудрость его народа. Правда, как она могла мне помочь, я пока не знал. Да и Хакан притих, лишь отголоски его эмоций иногда долетали до меня. Элементаль погрузился в изучение обычной человеческой жизни, без необходимости нести стражу или спасать. Для него это было явно непривычно.

До вечера я разъезжал по лавкам и приобретал массу самых разнообразных вещей. Когда я вернулся к ужину, то смело мог отправиться пешком в кругосветное путешествие. Судя по списку, в нём готов я был бы ко всему. Даже ловить бабочек, потому что на бумаге, исписанной разными почерками, оказался и сачок.

Автомобиль я честно загрузил всем, что мне посоветовали. Себе же собрал небольшой рюкзак, куда положил только накопители. Кинжала, подаренного кузнецом, на поясе и пары небольших ножей, закрепленных в ножнах у лодыжек, мне было достаточно на тот случай, если откажет магия.

В конце концов, не меч же тащить против волков. Тем более я сомневался, что они нам встретятся.

От огнестрельного оружия я отказался по банальной причине. Навыка меткой стельбы у меня не было, а при таком подходе можно было и самого себя ранить.

Ну или Зотова ненароком пристрелить, что было бы неприятно.

Как-то не удосужился заняться стрельбой. Хотя, безусловно, не помешало бы. Молодого графа Вознесенского обучали в лицее, но тот относился к этой науке пренебрежительно, так что и мне не давалось. С фузеями и пищалями современное оружие имело очень мало общего, так что без обучения было не обойтись.

Но к ведению боевых действий, а тем более в лесу, я не готовился, так что отложил этот вопрос. И бережно выложил из багажника ружье Прохора, которое тот мне незаметно подсунул.

Ужин прошел в спокойной обстановке, все очень утомились меня собирать.

От деда пришла весть, что они застряли где-то по пути. Точнее, сообщение мне отправила графиня Варягина, патриарх всё также отказывался пользоваться телефоном. В общем, часть железной дороги то ли размылась, то ли осыпалась. Её уже вовсю ремонтировали, а пассажиров с удобствами разместили в ближайшем городке, где оказалось очень мило, по словам Нины Федоровны.

Людвиг тоже отчитался по ресторанам. Посадка в обоих была полной, а места забронировали на месяц вперед. Дела шли отлично.

Прежде чем заняться делом Зотова, нужно было всё-таки запустить летучий корабль на постоянной основе. Пока что он служил лишь украшением.

Перед сном я взялся за книгу по анималистике, которую мне отдал граф.

Детский учебник оказался очень занимательным, к тому же с красочными иллюстрациями. Надо бы и по артефакторике сделать что-то подобное…

Анималисты, как и природники, ребята были себе на уме. Тоже увлекались миром своих подопечных, забывая про мир людей. По почти стертым воспоминаниям моего детства, мне казалось, что родители больше любили своих лошадей, чем меня. Вряд ли это было на самом деле так, но в памяти остались именно такие моменты.

Тем не менее, если бы не их дар, я бы не спасся.

В книге давались основы и немного странно подобранных фактов и примеров, часть из которых явно были теоретическими. Да и по тону можно было понять — детей мягко направляли в сторону доброго отношения к животным. Это было правильно, но знаний не хватало.

Разве что момент с «чувством» зверя, о котором говорил Зотов, меня заинтересовал. И для этого нужно было с этим самым зверем встретиться.

Не с конкретным, а видом. То есть, в моем случае, с волками.

Я поискал в Эфире и нашел сразу несколько вариантов. В императорском зоологическом парке, в частных вольерах и даже один питомник нашелся. Некий князь Вихрин разводил хищников в своем загородном поместье. Вывел какую-то особо лютую породу и торговал ей, в том числе за пределами империи.

Немного поизучал я и самих волков, их повадки и привычки.

И нашел подтверждение, что поведение обитателей угодий Зотова было не самым обычным. Впрочем, нашлись и сообщения о подобном в разных местах и разное время.

В общем, стало понятно, что ничего не понятно. С этой мудрой мыслью я и заснул. Снился мне черный большой волчара, смотрящий на меня с укором. Словно был недоволен, что я не уделил достаточно внимания их виду.

Вроде я ему сказал, что всего знать не дано, да и не надо…

* * *

Не сумел я без проводов улизнуть ранним утром. Все домашние поднялись затемно и, когда я тихонько вышел на кухню за первой чашкой кофе, меня уже ждали.

Прохор устроил завтрак ещё грандиознее, чем для Луки Ивановича. К тому же буквально запихал в автомобиль две большие корзины с провиантом. Его чрезмерной опекой постепенно заражались и прочие.

Я вдруг понял, что уже страшно соскучился по деду.

— Вы берегите там себя, молодой господин, — шмыгнул носом слуга, когда я усаживался за руль.

— Да-да, — закивал дух. — Кабанов увидишь, лезь на дерево, Александр.

— Непременно, — пообещал я. — Буду беречь кабанов.

— Шишек привезите, ваш сиятельство, — попросил Гордей.

— А шишек-то зачем? — удивился я. — Для поделок что ли?

— Не, дед Прохор из них чего-нить приготовит, — бессовестно расхохотался пацан и шустро сбежал.

— И то верно, — слуга это шуткой не воспринял и серьезно сказал: — Привезите. Я варенье с ними сделаю, да самогонку. Токмо пару мешков надобно…

Пока мне не составили ещё один безумный список, я быстро сел в машину и спешно отбыл. Но на выезде из города написал Людвигу с просьбой найти где-нибудь свежие местные шишки. Пару мешков.

Помощник лишь подтвердил, что получил задание. Даже не удивился и не переспросил, не опечатался ли я. Золотой человек.

Напоследок я проверил местонахождение темной на всякий случай. Девушка по-прежнему находилась у себя дома. Я бы на её месте залег там надолго. Восстановление от магического истощения — занятие серьёзное, один неосторожный всплеск силы и всё, останешься без дара.

Над заливом ветер гонял кудрявые белые облака. Часть пути шла совсем близко от берега, и были хорошо видны барашки волн и летающие над ними чайки. Соленый воздух ощущался на губах. Я чуть было не свернул в сторону пляжа, чтобы окунуться в море.

Но сначала дело, а потом купание. Неплохо бы освежиться, в самом деле.

Зотов встретил меня у деревни. Изумленно посмотрел на загруженную машину, но воспитано промолчал. Зато понимающе усмехнулся, когда я взял с собой только рюкзак.

— Доброго вам утра, Алексей Романович, — кивнул я и взглянул на небо в поисках признаков дождя.

— И вам доброго утра, Александр Лукич, — поздоровался в ответ граф и тоже задрал голову. — Не будет сегодня непогоды. Ветер хороший.

Как это связано, я не понял. Может и не связано, а просто сказывался опыт егеря.

— Желаете позавтракать?

— Благодарю, но меня из дома не отпустили, пока не накормили досыта.

— Супруга, — одновременно с пониманием и легкой грустью предположил Зотов.

— Нет, — отчего-то смутился я. — Я не женат.

Странно, что при всей его осведомленности обо мне, такого факта он не знал. Хотя, какое это имеет значение, когда речь идет о делах. Впрочем, знал я одного купца, который принципиально не связывался с холостыми. Но не по причине недоверия, а из-за зависти. Вот у него супруга была сущий чёрт.

— И не стоит, — вдруг сказал граф и поспешно добавил: — Простите, ваше сиятельство. Не моё это дело.

— Что вы, не стоит извинений. Я бы с радостью послушал ваше мнение по этому поводу, — воспользовался я моментом, чтобы узнать хоть что-то личное про него.

Зотов вроде хотел что-то сказать, но осекся. Натянуто улыбнулся и покачал головой:

— Молодые сами свой путь выбирать должны, вот моё мнение. А не слушать тех, у кого он не удался. Что же, мы можем отправляться?

— Пожалуй да, — кивнул я.

С собой у меня был термос с кофе и часть провизии в виде бутербродов. Я даже не спросил, далеко ли нам идти, но это было неважно. Полный сил и решимости разобраться с лесной загадкой, я был готов на дальний поход.

Кроме Зотова с нами отправился лишь пес. Мохнатая лайка, так похожая своим окрасом на волка, но с закрученным вверх хвостом. Пес радостно крутился возле нас, периодически нетерпеливо поскуливая. Рвался поноситься вволю, но хозяин знака не давал, пока мы не добрались до границы поля.

Перебрались через овраг и достигли кромки леса.

— Трезор, — указал граф на собаку, — лучший мой нюхач. Ни одного зверя ещё не упустил, кроме того вожака. Ни виню его, на каждого находится кусок не по зубам…

Многозначительность его слов вызвала у меня желание хорошенько так вдарить ментальной магией и выяснить все секреты Зотовых. Ну вот умеют же люди так говорить, что сплошные намеки и недоговорки.

Трезор же ничуть не расстраивался своей неудаче. Счастливо обнюхивал всё вокруг и чуть забегал вперед, но останавливался и оглядывался. Пару раз тявкнул, на что Зотов объяснил мне, что тот почуял белку.

Лес тут был светлым и просторным. Под ногами скрипели листья и ветки, кроны прикрывали как от солнца, так и от ветра. В прохладной тени деревьев на меня сразу же накинулись комары.

И не такие, как в городе, ленивые и несмелые. Здесь насекомые были наглыми и как-то особенно громкими. Конечно же, никаких средств против этих злыдней в моем огромном списке не было. Разве что сачок пригодился бы…

Пока я думал, как бы настроить аспект огня на точечное истребление кровопийц и при этом не подпалить лес, комары стали вспыхивать маленькими огоньками. К моему немалому удивлению, за меня вступился джинн, проявив инициативу.

— Благодарю, — мысленно произнес я.

— Доволен я, Искандер-инсан, — привычно ответил Хакан в моей голове.

— Чудо какое, — заметил Зотов происходящее и остановился, разглядывая крошечные вспышки, окружившие меня. — Артефакт?

— Что-то вроде того, — расплывчато ответил я, задумавшись, возможно ли такое создать.

— Полезная штука, — с уважением сказал граф. — Не желаете сделать привал, пока в чащу не забрались?

Шли мы уже больше часа, но усталости не было. Обувь я приобрел действительно очень удобную и подходящую. Да и воздух тут был пьяняще чистый и вкусный. К тому же жара не достигала нас, так что я решил отложить привал на обратный путь.

Мы двинулись дальше и шли ещё не меньше часа. По мере продвижения лес становился гуще и темнее. По ногами уже стало сыро и местами скользко. Изогнутые корни так и норовили зацепиться за ногу, а комары совсем озверели, так что шел я в окружении огненной ауры.

Остановились мы перед огромным буреломом. Каким-то ненастьем вывернуло старое дерево, и теперь его корневище возвышалось на два человеческих роста.

— Тут мы потеряли след, — тихо сообщил Зотов.

Пес покрутился, принюхался и согласно зарычал.

Я же поежился. Куртка, которую я взял с собой, оказалась слишком легкой. В такой глуши было ощутимо холоднее, к тому же царила высокая влажность, не добавляя уюта.

И снова элементаль пришел на выручку, согрев воздух вокруг меня. Неужели это забота? До этого я не замечал, чтобы джинн без прямого приказа что-либо делал. Вполне вероятно, поддавался влиянию домашних.

Вновь поблагодарив его, я погрузился в иной мир.

И без того тихий лес совсем умолк. Я больше не слышал хриплое дыхание пса и негромкое сопение Зотова. Алексей Романович, судя по всему, слегка простудился.

Только магические потоки витали вокруг, причудливо переплетаясь, сходясь и расходясь. Этот мир гудел и жил в своем вечном ритме движения. Безусловно, всё пронизывал аспект природы. Вместе со стихиями они образовывали неразрывную живую сеть. Она словно дышала, размеренно и спокойно.

Ничего чуждого тут не было. Ни единого следа вмешательства человека или прочих существ. В том числе и нечисти.

После знакомства с Сохроном, Хийси и Васселем, уже моей нечистью, если можно было так сказать, я научился ощущать этих существ получше. Наверное, это было похоже на ту самую связь анималистов. Конечно, пришлось предельно сконцентрироваться, чтобы почувствовать присутствие малого народца. Пока те не хотели этого, человек никогда бы не обнаружил их.

Тут вообще никого не было.

Совершенно пустой и чистый лес, что даже удивляло. Ни древних защищенных схронов, ни одного отпечатка волшбы, сотворенной в последнее время. Я постарался проникнуть во все укромные уголки, в том числе под землю. Обнаружил неподалеку скалу с пещерой, но и там было пусто.

Я задумчиво посмотрел на след внушительной волчьей лапы, который остался тут до сих пор. Дальше земля была укрыта темным ворохом листьев и иголок, так что куда именно делся матерый хищник, было неясно.

Граф терпеливо ожидал, не мешая мне и не спрашивая чем я, собственно, занимаюсь вообще.

Я присел на поваленный ствол дерева и ещё раз всё тщательно проверил.

Пусто.

Либо это самый обыкновенный лес в мире, либо все странности под таким мощным скрытом, которого я ещё не видал. И, хотя скорее всего, верной версией было первое, мне это отчего-то не нравилось.

И куда делся местный леший?

— Ну а теперь привал, — решил я, доставая из рюкзака термос и провиант. — И побеседуем, Алексей Романович.

Об этих местах и их истории нужно было узнать побольше.

Глава 4

Издавна в местах этих не водилось нечисти, как оказалось по рассказу графа.

Первый мой вопрос был именно об этом и Зотов, пусть и с явной неохотой, но поделился со мной информацией. Скрытность Алексея Романовича, даже в таких с виду простых вещах, меня удивила. Ну да у всех свой уровень мнительности. Может это семейная черта, кто их знает.

Но именно так исторически сложилось с того самого момента, как Зотовым были пожалованы эти угодья императрицей. Произошло это спустя полвека после моего отбытия из столицы и в то же время, куда вели все следы загадок, встреченных мной.

Временной промежуток соответствовал и удочерению дочери Дашкова. Не за это ли Зотовы обзавелись таким обширным и богатым куском земель? Уж слишком подозрительное совпадение.

Конечно же, ни слова о наследнице князя сказано не было. А, учитывая как хорошо стерли все следы как об этом, так и о Дашкове вообще, спрашивать я не стал.

В те годы отношения с нечистью были сложными и только налаживались. Поэтому территория, свободная от весьма капризных и непредсказуемых существ, считалась к тому же и весьма шикарным подарком. Ко всему прочему, дичи и тогда в этих местах водилось вдоволь.

Это сейчас хозяева лес, гор и водоемов почти исчезли. А те, кто остались, либо уходили подальше от людей, либо научились договариваться. Но в основном первое. По крайней мере возле больших городов и поселений. Ну а в отдаленных уездах был развит шаманизм, который помогал с особо ретивыми представителями малого народца.

В общем, в моей деревне действительно был своего рода заповедник. Благодаря честности и справедливости жителей Вознесенского отношения там с нечистью были хорошие.

В этом вопросе в моей голове слишком смешались знания молодого графа Вознесенского и мой собственный опыт. Ничего удивительного, что за сотни лет многое изменилось. Но всё равно было необычно воспринимать того же лешего, как естественного обитателя лесов. А ведь их уже почти не осталось…

Поэтому и Зотов на мой вопрос отвечал с легким удивлением.

Со всех сторон места выходили уникальными. Что только укрепило мои подозрения, что это была плата за нечто существенное.

А ещё граф очень странно говорил о предках. Не использовал привычные слова вроде «прадед» или подобные. Такие, которые всегда произносились с гордостью, особенно учитывая поколения приемов императорских особ в своих владениях.

Что-то он усиленно скрывал о своем наследии.

Но самое главное на данный момент я выяснил — нечисти тут отродясь не было.

Угодья неизменно радовали засильем добычи. Даже особых усилий прилагать не приходилось по поддержанию их в нужном количестве. В отличие от прочих, Зотов не занимался разведением дичи.

По этой причине и егерей у него было немного. Их задача была простейшей — отслеживать места охоты, логова и норы. Справлялись малыми силами.

Его довольно сухой рассказ не избавил меня от ощущения, что что-то тут не так.

И с волками, и с графом, и с императорской охотой в целом.

Да и с задачей, поставленной мне Зотовым, как таковой. Поэтому последней интересующей меня темой стало использование дара на охоте.

— Лишь в рамках собственной безопасности, — ответил он. — Его императорское величество не приемлет нечестных методов. Одно время он даже ввел правило охотиться в блокирующих браслетах. Из тех, что на узников надевают.

— Неужели? — поразился я.

А правитель-то любитель пощекотать нервы реальной опасностью.

— Да, — вздохнул граф. — Несчастных случаев, естественно, стало больше. Советники и министры еле уговорили его отказаться от этой идеи. Учитывая особую страсть императора к истинным хищникам, риск потерять его стал слишком велик. Да, наследник есть, но он пока ещё юн и не готов взойти на престол. Такой довод чуть охладил пыл его величества.

— И теперь магия дозволена?

— Считайте, что нет. Но защитить свою жизнь допускается магическими способами. Что же касается зверья, то разрешено только холодное оружие. Ну и псы, конечно же.

— И как же в эти правила вписывает артефакт, который вы желаете? — задал я вопрос, который меня и беспокоил.

— Я им воспользуюсь только в случае, если вожак уйдет.

Я, безусловно, мог понять азарт и желание изловить хитрого зверя. Но такого повода мне казалось недостаточно, поэтому я вопросительно поднял брови, ожидая продолжения.

— Поймите, Александр Лукич, — верно понял моё молчание граф. — Зверь крайне опасен. Зимой, когда добычи станет гораздо меньше, он выйдет на людей. И уже с более крупной стаей, вот что ещё хуже. По всем признакам так выходит. Он уже сейчас организовывает охоту ради забавы. Точнее сказать, для тренировки. Изучает наши повадки, как мы изучаем их. Слабые места, способность обороняться. Эти хищники одни из самых умных и беспощадных.

Зотов посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли, и помрачнел:

— Они будут нападать на слабых, а таких… большинство. Народ в деревнях простой и против волков не выстоит. Да, мы их отловим и истребим, в конце концов, но сколько к тому времени людей погибнет? Сейчас самый лучший момент избежать этого. Нужно взять вожака, ваше сиятельство. Не ради императора, а ради безопасности людей.

Я внимательно слушал и изучал его эмоции. Ни капли лжи или утаивания чего-то, в кои-то веки. Что касалось причины необходимости поимки матерого, он говорил чистую правду.

— Ну а если вызвать магов? — предложил я.

— Думал я уже об этом, — тяжело вздохнул граф. — Но император заинтересовался вожаком и хочет сам его изловить. А после охоты, если тот уйдет… Боюсь, что маги могут не найти, земель-то много, такую территорию прочесать сложно. Да и кто будет столько сил тратить ради одного волка?

— Ну тут вы правы, — вынужден был согласиться я.

Масштабную облаву устроят разве что если волк задерет императора. Что было невозможно, учитывая охрану, свиту и ранг самого правителя. Да, риск был, но крайне малый.

— А он вернется, — немного зловеще пообещал Зотов. — Волки злопамятны. А уж матерые тем более. Вернется зимой и будет людей задирать в наказание. Вот чего я боюсь. Нельзя упустить его, понимаете?

— Понимаю, — снова признал я его правоту.

— Охота будет устроена по всем правилам, Александр Лукич. Честью клянусь. Но если я пойму, что шансов поймать вожака почти нет, мне нужен способ избежать этого.

Непростой выбор. Да и задачка сама по себе.

Я попивал горячий кофе из термоса, неторопливо поглощал бутерброды, и раздумывал.

В честности графа в этом вопросе сомнений не было. Тот искренне радел за справедливость в отношении зверья. На охоту будет выгнано волков не больше, чем необходимо для безопасности как местных жителей, так и лесных обитателей. Прочих не тронут, чтобы сохранить равновесие. И, скорее всего, вожак их снова соберет, прав был егерь.

Жалости к матерому у меня не было. К чему ему выводить стаю нападать на скот и людей, когда в окрестностях полно добычи? Разве что заманить охотников. Но магии я не обнаружил, а управлять хищником невозможно. Если это не волшебное создание, а следов этого тоже не нашлось.

Варианты были и другие. Но паранойя могла увести в более глухие дебри, чем забрались мы с графом.

Оставался самый очевидный вариант — егерю попался особо злобный и очень хитрый зверь. И для мужчины стало делом чести избавить округу от этой угрозы.

Во всяком случае, я могу добавить в артефакт ментальный ограничитель. Чтобы его невозможно было использовать в дурных целях. Лишь в ситуации полного отчаяния и смертельной опасности.

— Мне нужно кое-что изучить, — в итоге сказал я. — Затем я скажу вам, берусь или нет.

— Конечно же, — с легким разочарованием ответил Зотов. — Если вам в этом потребуется моя помощь, готов её предоставить.

Я пристально на него посмотрел и помотал головой, поблагодарив. К этому никак было не привязать ситуацию с его дочерью. Разве что проклятие придумать, родовое. Но обманом и запугиванием получать нужное было в не в моих принципах. Найду другой, приемлемый способ.

Никаких проклятий, наложенных на земли, я тоже не ощутил. Уж темный след был бы при проверке для меня как на ладони. Сила смерти дремала во мне, периодически давая о себе знать.

Конечно, если взяться за исследование этих мест серьёзно, погрузившись в старинные слои магического фона, наверняка что-то найдется. Но уйти на это могли годы.

Да и не моя это работа. Моя — сделать артефакт, способный помочь людям.

Обратный путь мы проделали молча. Только пес весело гавкал, сообщая хозяину о местном зверье. Чем ближе мы подходили к деревне, тем оживленнее становился лес. Разноголосо пели птицы, по стволам резво забирались ввысь белки, где-то упрямо долбил дятел, пару раз я даже заметил шустрых зайцев, стремглав скрывшихся в зарослях.

— Там ручей, — граф указал в сторону. — Туда всё зверьё приходит, по очереди причем. Крупные к закату, с утра мелочь всякая. А в полдень лиса объявляется. Прямо как по расписанию, представьте. И никто возле воды друг друга не трогает.

Я лишь улыбнулся его словам. Он будто увлекательную сказку рассказывал детворе, так глаза загорелись.

Похоже, что всё-таки проклятье было. На самом Зотове. Но это выяснить можно было только двумя способами. Либо он сам признается, либо нужно заполучить его кровь и провести над ней некоторые манипуляции. Это если без силовых методов и грубого вмешательства.

Чем ещё, кроме проклятья, объяснить такую перемену не только характера, но и даже внешности, я не знал.

Вот уж действительно самый необычный заказчик из всех, кто у меня был.

Мы вышли к полю, на котором и планировалось устраивать главный этап охоты. За пролесками раскинулись ещё несколько. По ним и будут гнать зверя, настигая того верхом.

В такой солнечный погожий день угроза казалась далекой и маловероятной. Парило, и от травы исходил густой аромат сухоцвета. Деловито гудели шмели и трудолюбиво жужжали пчелы.

Нет, ну красота!

Всё же владения Зотова были какие-то особенные, притягивающие этой чудесной пасторалью и простотой.

Проходя мимо пастбища коров, я усмехнулся. Вот он, истинный аромат альпийских лугов. Главные кормилицы окрестных деревень меланхолично жевали траву и лениво отгоняли хвостами насекомых, провожая нас взглядом. Под кустом дремал пастух с соломинкой в зубах.

По пути в город я сделал остановку у залива. И исполнил утреннее желание искупаться. Берег тут был мелкий и песчаный, от дороги его прикрывали низкие кривые сосенки.

Вода была обжигающе холодной и я с криком «ух!» помчался по ней, пока наконец не достиг глубины, где с удовольствием нырнул. Тело быстро привыкло к температуре и я вдоволь наплавался, а затем и полежал на спине, наблюдая мчащиеся к городу низкие облака.

Этот короткий, но весьма душевный отдых, придал мне как сил, так и ясности мыслей. К чему сомнения, когда впереди новый вызов!

Разберусь. Со всеми тайнами, связанными с Зотовым. Что-то мне подсказывало, что дай ему чуть времени, граф разговорится. Так или иначе, выдаст причину своей переменчивости.

А значит за дело!

Сначала я вернулся домой и отмылся от соленой воды. Ну и отчитался, что поход прошел удачно и практически всё из экипировки пригодилось. Похвалил домашних за помощь, наскоро перекусил и отправился искать анималистов.

Где им ещё быть, как не в императорском зоологическом парке?

Благо располагался он вблизи от дома, возле традиционного места дуэлей и рядом с Петропавловской крепостью. Так что я прогулялся пешком, не забыв насладиться уличным шумом, криками торговцев, смехом гуляющих и прочими прелестями отличного летнего дня.

Время для посещения парка было идеальным. Посетителей немного, а налетающие облака позволили животным находиться на улице, а не прятаться по тенистым вольерам и прочим укрытиям.

Около входа и касс стояло несколько человек с плакатами. Они ими так усердно размахивали, что прочитать содержимое не было и шанса. Когда я подошел, от сборища отделилась девушка с нахмуренным и очень строгим лицом. Молча сунула мне какой-то листок бумаги и так же молча ушла.

Я взглянул — речь шла о защите животных, содержащихся в нечеловеческих условиях. Зачем зверям человеческие условия, по тексту было непонятно.

Сунув листовку в карман, я приобрел билет и вступил в царство фауны. И флоры тоже.

Над парком потрудились лучшие природники, да и прочие маги. Повсюду размещались разнообразные амулеты, очищающие воздух, охлаждающие его или подогревающие. Похоже на действие моей розы ветров, но только в очень малом масштабе и с большим количеством устройств.

К тому же было установлено много защиты. В основном защищали они зверей от людей. Ведь многие обитатели перемещались по территории вполне свободно.

По дорожкам важно шествовали павлины, периодически распуская свои роскошные хвосты и собирая восхищенные вздохи. Вопили экзотические птицы при этом до неприличия противно.

Скакали пушистые кролики, на ветвях деревьев висели неядовитые змеи, а в траве копошились тушканчики, забавно высовывая любопытные мордочки и разглядывая прохожих.

Клеток не было. Для хищников выделили просторные вольеры, обустроив их соответствующе виду. Тут были и пещеры, водоемы, овраги, заросли и даже скалы. Вместо ограды стояли воздушные барьеры.

Над головой летали диковинные птицы, под ногами ползали гигантские жуки и сновали шустрые ящерицы, в кустах кто-то клокотал, шипел и мяукал. Везде стояли поилки и кормушки.

Был тут и музей и даже питомник, в котором можно было взять себе питомца вроде кошки или собаки. Бесплатно, но со строжайшей проверкой на условия содержания и способности прокормить животное.

Намереваясь сразу же отправится к предмету моего интереса, то есть волкам, я всё же остановился возле белого медведя. Тот бросал потрепанный мяч прямо в барьер и внимательно наблюдал за реакцией зрителей. Дети радостно верещали и мяч снова отправлялся в полет.

— Ей нравится, — раздался рядом со мной голос. — Любит внимание публики.

Я повернулся и увидел низенького пожилого мужчину в форме парка. В больших очках с толстой оправой, он всё равно подслеповато щурился, глядя на медведицу.

— А может она проверяет преграду на прочность? — улыбнулся я.

— Что вы, — засмеялся старичок. — Снежинка с рождения тут, к людям привычна, а на воле она уже просто не выживет. Когда парк закрыт, с ней свободно гуляют. Она очень любопытная и дружелюбная.

Я невольно разулыбался ещё шире и живо представил, как ночами она бредет по этой дорожке рядом с этим служителем. Который раза в три поменьше этой «Снежинки».

— Арбузы дюже любит, — продолжал рассказывать про свою явную любимицу он. — Можете себе представить?

Сразу же захотелось сочного арбуза, охлажденного и очищенного от семечек. Так что представить, как огромная белая медведица уплетает это лакомство, я вполне мог.

— А вы что же, из этих чтоль? — неожиданно нахмурился дедок, глядя на меня с осуждением.

Указывал он при этом на мой карман, из которого торчала та самая листовка. Я уже и позабыл про неё, пока прогуливался по чудесному парку.

— Ах, это. Перед входом вручили, я и не понял, о чем речь.

— Выбросьте дрянь эту, мой вам сердечный совет. Глупость же! Сами видите, животные тут себя прекрасно чувствуют! К тому же почти все они были спасены, либо родились тут. Их нельзя «освобождать», — служитель поморщился, — как эти тут пишут. Погибнут же. Ну чисто дети неразумные, вот что с ними делать… И ведь ни в какую не хотят слушать. Мы уж их звали и взглянуть и изучить всё тут. Наотрез отказываются, говорят мороки наводим.

Я сочувственно ему покивал. Действительно, возле каждого вольера была табличка, где находилось подробное описание как именно животное попало в зоопарк. Некоторые истории за душу брали.

— Что же я заладил-то жаловаться. Уж простите меня, господин, — вновь улыбнулся старичок. — Может вам помочь чем иль подсказать?

Присмотревшись к нему внимательнее, я понял что передо мной как раз анималист. Причем приличного ранга, пусть и не высшего. Источник дара испускал силу, свойственную людям с огромным опытом.

— Возможно, вы и правда сможете, — задумался я. — Меня интересуют волки.

Глава 5

— Канис лупус! — торжественно объявил служитель парка.

— Что? — не сразу понял я.

Мысли были заняты новой задачей и я не сообразил, что это латынь. Впрочем, в своё время я от неё активно отлынивал. Как и молодой граф. В этом мы с ним удивительно сходились во мнениях. Зря, безусловно, но в каких-то случаях себе не прикажешь.

— Волк обыкновенный, — перевел старичок и задорно улыбнулся. — Ну или серый, прямо как в сказках.

Ну да, только у меня, похоже волк как раз необыкновенный. К тому же не серый. Но я не стал торопиться с вопросами, а для начала запоздало вспомнил манеры:

— Прошу простить, я не представился. Александр Лукич, граф Вознесенский.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — поклонился служитель и ответил: — Святослав Андреевич Авдеев, к вашим услугам. — Так вас, значит волки интересуют?

— Именно так.

— Позвольте, провожу вас, — он указал в сторону вольеров с хищниками. — Заодно немного расскажу об этих удивительных животных. А вы знаете, что у нас братья обитают? Молодые ещё совсем, но уже весьма крупные. Растут они стремительно, надо сказать…

Мы двинулись по дорожке вглубь парка и Святослав Андреевич с видимым удовольствием делился знаниями. И они у него были очень обширными.

Пока мы дошли, мне перечислили все разновидности, их историю, особенности анатомии и прочие подробности, в которых я слегка потерялся. Но старался всё внимательно слушать и запоминать. Если мне придется столкнуться со зверями в лесу Зотова, кто знает, что именно пригодится.

Сначала я решил, что мне попался знаток по волкам, но по ходу выяснилось, что служитель одинаково обожал всех обитателей зоопарка и не только.

Авдеев постоянно отвлекался на прочих, попутно рассказывая и о них. Подобрал с земли какую-то ящерку, усадил себе на руку и поведал её историю. При этом не забыл пояснить, что лишь анималистам позволено прикосаться к местной фауне. И только тем, у кого есть разрешение.

Пресмыкающаяся при этом ничуть не возражала, даже задремала на плече у старика, а тот вскоре забыл про неё и переключится на бабочек.

Вольер волков был большим и похожим на пролесок. Тут росли ели, был вырыт большой овраг, на дне которого виднелась вода. А на другой стороне темнел лаз логова, прикрытый поваленными стволами и заросший кустарником.

— Видимо спят, — Святослав Андреевич вытянул шею, силясь разглядеть зверей. — Вообще волки ночные животные, но сейчас к тому же жарковато. Территория не охлаждается сверх меры, чтобы не сильно приучать их к дневному образу жизни.

— Их планируют выпустить на волю?

— Что вы, нет конечно же, — покачал головой служитель. — Как я уже говорил, наши питомцы не способны там выжить. Пусть инстинкты их сильны, но шансов в дикой природе у них почти нет. Но мы всё же стараемся создавать условия, предельно близкие к естественным.

Я тоже попытался отыскать хищников, но тщетно.

И тут ощутил, как источник Авдеева словно загорается. От него потекла мягкая сила, распространяясь вниз по оврагу, к убежищу. Из норы высунулся нос, а за ним и серая морда. Волк взглянул на нас, наполовину выбрался и улегся, вытянув лапы.

— Вы его позвали? — не удержался я от вопроса.

— Не совсем, — дедок приветственно кивнул волку и повернулся ко мне: — Я, выражаясь простыми словами, продемонстрировал желание повидаться. Как видите, ответил лишь один. Это, кстати, Сумрак. Его брат, Мрак, не захотел появляться.

— И вы чувствуете его? — меня начало распирать от вопросов и я ринулся их задавать.

— Безусловно, — с гордостью сказал Святослав Андреевич. — Как и каждый служитель этого места. Со всеми обитателями у нас налажена связь, иначе и быть не может.

А вот это для меня было самым интересным.

— И сложно наладить эту связь?

— Для кого как, — пожал он плечами. — Молодым сложнее, они нетерпеливые и в голове много лишнего. Тут же время требуется, да полная сосредоточенность. Не только от человека, но и от животины тоже. Можно провозиться и несколько недель.

Пусть у меня терпения было много, да и усидчивости тоже, но несколько недель казались слишком долгим сроком.

— Мне-то и пары дней хватает, — хитро улыбнулся старик. — Секрет один знаю.

— Поделитесь? — ответил такой же улыбкой я.

— А вы, ваше сиятельство, неужто анималист? — удивился служитель.

— Артефактор, — коротко ответил я.

— Ох, ну надо же, — внезапно обрадовался он. — Уважаемая профессия. Подождите… Так вы же Вознесенский, точно! Лука Иванович Вознесенский в своё время много хороших артефактов нам изготовил.

Я, к сожалению, об этом не знал. Точнее это молодой граф мало интересовался достижениями патриарха, больше пытался превзойти, чем научиться на чужом опыте. Но мне было приятно, что тут знают нашу фамилию и помнят заслуги деда.

— Лука Иванович искусный мастер, — с уважением произнес я.

— Вы уж простите, что не признал. Меня светские дела вовсе не увлекают.

— Что вы, не стоит извинений. Признаюсь, меня тоже, — заговорщически улыбнулся я. — Так поделитесь секретом?

— Ах да, точно, — старик звонко хлопнул себя по лбу. — Артефакторам, известно, нужно обо всем знать. Так что поделюсь, чего же нет. Вы только не серчайте, ваше сиятельство, но всё правда просто. Любить зверей надобно, тогда и связь появится. Каждую тварь, хоть большую, хоть малую. Приятную иль неприятную. Всё в этом мире не просто так существует. Вот когда эту истину постичь сумеет анималист, тогда и получаться всё легко будет.

Ну с этим у меня точно проблем не было. Мало того, его представление я полностью разделял. Ну, может не настолько миролюбиво и любвеобильно, но тем не менее. Всеобщая любовь штука прекрасная, когда умеешь за себя постоять. И к опасностям разумно относишься.

Но общий принцип мне был ясен.

— С чистыми помыслами приходить нужно, — продолжал Адвеев, став серьезным. — Без злобы или страха. Тогда и зверь откликнется. Всем добра и ласки надобно.

— И со всеми работает? — недоверчиво уточнил я.

Вызывала сомнения идея ласково заговорить со стадом кабанов, несущимся на тебя в лесу. Может, к добру они и относились хорошо, но сначала затопчут, а уж потом пожалеют.

— А вот для этого повадки и нужно знать. Ну и уметь бегать быстро, — расхохотался Святослав Андреевич.

Волк тем временем негромко гавкнул и ушел обратно в логово. Пробовать налаживать с ним связь я не стал, не время. Прежде чем браться за развитие этого аспекта, нужно всё обдумать. Да и закончить с предыдущими, то есть завершить работу над кораблем, а то потом будет сложнее.

— Признаюсь, тут-то нам проще, — вздохнул служитель. — Зверь пусть и разный, но мало кто из них к нам с воли пришел. Поэтому людей не так боятся, оттого и связь легче дается. Уж не знаю, встреть я дикого волка, смог бы управиться.

Ну хотя бы честно сказал и подтвердил мои мысли. Этот анималист оказался гораздо умнее того, что погиб в охотничьих угодьях графа.

— Вы если желаете про вольных зверей узнать, лучше в академию идите. Там учат с такими обращаться, — подал он мне идею.

Навестить ректора я как раз и собирался, пусть по другой причине. Но совет был отличный. Юных анималистов натаскивали не только в стойлах и на пастбищах, но и в условно дикой природе. Конечно же, пусть под строгим контролем и защитой, но давали «понюхать пороха».

— Благодарю вас, вы мне очень помогли, Святослав Андреевич, — поклонился я ему.

— Да будет вам, — засмущался Авдеев. — Поболтать я всегда рад. Вы заходите и меня зовите, ежели что понадобится. И деду вашему низкий поклон передавайте.

— Обязательно, — пообещал я.

Распрощавшись с этим чудесным человеком, я отправил сообщение Ряпушкину в академию и ещё немного прогулялся по парку. Уж больно хорошо тут было.

Ректор ответил быстро и согласился на встречу незамедлительно. Я лишь усмехнулся его трудолюбию. Вряд ли нашлась бы минута, когда его невозможно было застать на месте.

Но время шло к закату, так что я позвал Драговита Ижеславовича отужинать. Благо там рядом было прекрасное местечко, которое мне показал Казаринов. Тихое, спокойное и при этом с недурственной кухней.

Ректор моему приглашению явно обрадовался. Прибыл даже раньше меня, выбрал уединенный столик во дворе и уже заказал напитки со сладостями. Смена обстановки его взбодрила, хотя на лице были заметны следы усталости, но глаза горели.

— Александр Лукич! — вскочил он, когда я зашел, и оживленно потряс мою руку. — Рад встрече! Вы как нельзя кстати.

Что было так кстати я узнал не сразу, разговор мы отложили на потом. Сначала обстоятельно потрапезничали, попробовав предложенные сезонные блюда. Неспешно выпили кофе и только после этого ректор с ликованием произнес:

— Я так рад, что вы согласились! Вы не представляете, какая гора с плеч свалилась. Я только навел порядок в делах и разобрался с составом комиссии, как тут это… Ох, Александр Лукич, вы меня снова спасаете!

— Кхм, — кашлянул я. — Что, это?

— Ну как же, — было рассмеялся он, но резко осекся. — Как, он вам что, не сказал?

Ощущая, что меня ждет не самый лучший сюрприз, я медленно помотал головой.

— Кто он? И что он мне должен был сказать?

Впрочем, я уже догадывался, о ком речь.

— Князь Левандовский, — нахмурился Ряпушкин и улыбка совсем пропала с его лица. — Его светлость срочно отбывает по семейным делам на восток. Что-то у них там случилось, что требует его присутствия.

— И? — напрягся я.

— И оставляет кафедру… На вас, получается, — едва слышно закончил ректор.

— Замечательно! — наигранно весело воскликнул я.

— Правда? — ректор совершенно не оценил мою чувство юмора.

— Нет, — помрачнел я.

— Простите, Александр Лукич, я же был уверен, что князь с вами договорился! — Драговит от расстройства махнул чашкой и пролил кофе.

Тут же подбежал официант и быстро поменял скатерть, принимая от меня заказ на ещё один кофейник.

— Но что же делать? — в прострации спросил Ряпушкин, даже не заметив уборки и новой чашки. — Александр Лукич, спасайте, молю вас.

Что я знал об управлении учебной кафедрой главного магического имперского заведения? Ничего. Смотрел я на ректора соответствующе, то есть в крайней степени недоумения.

— Иначе кафедру придется закрыть… — пробормотал он, немного сжавшись под моим взглядом.

— Отчего же?

— Таковы правила, ваше сиятельство. Кафедру направления может возглавить только обладатель аспекта. И лишь из утвержденного состава преподавателей.

— Ну так найдите другого артефактора. И утвердите его по быстрому тоже, — поморщился я.

От удивления моя речь стала совсем простой. Разве что ругательства кабацкие сдерживал. Чёрт бы побрал этого Левандовского! Вроде нормальным же начал становиться, и вот тебе фортель.

— Если бы это было возможно… Поверьте, Александр Лукич, на место преподавателя артефакторики давно искали подходящего человека. Но увы, никто его светлость не устраивал. До вас. А без согласия заведующего кафедрой принимать на эту должность я не могу.

Я шумно выдохнул, представляя каким именно способом получу согласие князя принять каждого артефактора в столице и за её пределами.

— Князь уже отбыл, — прочитал мои мысли ректор.

— Кто бы сомневался…

Мне пришлось вспомнить дыхательные упражнения и плотно ими заняться, чтобы унять гнев. Ряпушкин сидел молча, справедливо опасаясь моей реакции. Но его вины тут не было, и, как бы я не злился, уж на нём точно не стал срываться.

А вот Левандовского по возвращению ждет если не дуэль, хотя хотелось, то очень серьезный разговор с крупной компенсацией морального ущерба.

— Какие у нас ещё варианты? — окончательно придя в себя, спросил я.

— Либо закрыть кафедру до следующего учебного года, либо поставить вас в её главе, — виновато посмотрел на меня он. — Я могу вам выделить помощника, который…

— Благодарю, но вот этого лучше не стоит делать.

Предыдущий назначенный им помощник пытался меня убить. Ректор и сам это вспомнил, и залился краской. Несмотря на подпорченное новостью настроение, такой эффект вызвал у меня улыбку. Ну и где тот хладнокровный непроницаемый человек, с которым я когда-то познакомился?

Вспомнив, как он чеканил слова и вечно держался так, словно палку проглотил, я совершенно оттаял.

Ладно, что я, с десятком студентов не справлюсь? Или сколько их там?

— Так. Времени у нас ещё полно. У князя же есть секретарь? — обнадеживающе сказал я.

— Аркадий Власович не очень доверяет людям… — ректор запнулся, раскашлялся и взял стакан с водой.

Ясно, с теми подозрениями, что его хотят подсидеть, он попусту всех разогнал. Для меня это означало, что всё совсем худо. Я мог пойти на многие подвиги, кроме одного. Бюрократические игрища. Уж лучше нашествие теневых монстров…

— Вы можете этим не заниматься! — вернув себе голос, быстро заверил меня Ряпушкин. — Вообще никакой документации не вести. Главное подпись на учебном плане поставьте.

В этот момент я понял, в какой степени отчаяния находится Драговит Ижеславович. Бумаги и имперские заведения это две части одного целого. Всё должно быть учтено, записано и заверено.

Ректор был готов пойти на страшное преступление.

Да и не мог я подписать что-то, не глядя. Наверняка же князь ещё и в плане глупостей понаписал. Нужно проверить. Да и секретарь найдется. Позаимствую у другой кафедры. Всё можно решить, было бы желание.

Не хотел я, чтобы в этом году не было артефакторики.

Вот только тянуть и управление, и преподавание в полном объеме, я не собирался. Не настолько радел за образование, чтобы как ректор сидеть сутками в академии.

Я так широко улыбнулся, что Ряпушкин испугался.

Но мысль моя была отнюдь не кровожадной. Князь, безусловно, за свою беспардонность ответит. Однако я, будучи заведующим кафедрой, как раз таки смогу принимать кого угодно. Лука Иванович вернется отлично отдохнувшим и полным сил. Полагаю, патриарх не откажет мне в просьбе спасти юные умы и научить их настоящему мастерству.

— Вот что, Драговит Ижеславович. Я согласен, но с одним условием. Точнее, с несколькими… — задумался я.

Насчет бумаг мне всё таки идея понравилась.

— Да что угодно! — тут же поклялся он. — Александр Лукич, я вам выдам любые полномочия, разрешения и средства.

— Не горячитесь, — остановил его я, хотя было приятно. — Обещаю, что требовать невозможного не стану. Пока же пришлите мне все бумаги. И один вопрос есть. На кафедре истории хороший заведующий?

— И… Истории? — то ли от счастья, то ли от неожиданного поворота, начал заикаться он.

— Истории. Самой обыкновенной истории, — подтвердил я.

— Ну вообще, — отчего-то вновь смутился ректор. — Наш заведующий кафедры истории лучший в своём деле. Лучшая, то есть… Людмила Владиславовна знает историю, как никто другой во всем мире, смею вас заверить.

Выражение его глаз было ни с чем не спутать. Сердце ректора тоже не было ледяным, как и прежнее напускное безучастие. Да он влюблен! И так, что краснеет, как мальчишка.

Мне даже неловко немного стало, будто сцену неприличную подсмотрел.

Ректор же не обратил внимания и доверительно сообщил:

— Только она дама весьма экстравагантная, должен предупредить. К её манере общения нужно привыкнуть… — он встрепенулся и спросил с подозрением: — А зачем она вам?

— Исключительно для консультации, — не сдержал я улыбки от его внезапной вспышки ревности. — Мне нужно воссоздать несколько исторических сражений.

— Тогда вам точно к Миле, то есть к Людмиле Владиславовне! — тут же позабыл про сердечную угрозу ректор. — Её особая страсть — это битвы. Знаете, какие она устраивает реконструкции? Студенты просто обожают её практические занятия. Несмотря на травмы, — чуть помрачнел он, вспомнив о своей должности и ответственности.

Какая интересная личность, эта Людмила Владиславовна. После такого мне непременно захотелось с ней познакомиться. Кажется, я нашел ту, кто с радостью поможет мне сделать лучшие батальные иллюзии. А уж я, в свою очередь, предоставлю корабль для ещё более увлекательных практических занятий.

— И где я её могу найти? — довольно улыбнулся я.

Мысль о том, что теперь на меня взвалили целую кафедру, беззаботно испарилась.

Глава 6

Выяснять местонахождение заведующей кафедрой истории ректор взялся сразу же. Отправил сообщение и нетерпеливо уставился в телефон. Он завибрировал и началась активная переписка.

Ряпушкин, кажется вообще позабыл что я нахожусь рядом и с головой ушел в общение, то улыбаясь, то хмурясь. А в один момент даже сильно покраснел.

Я дал ему вволю насладиться перепиской, уж больно счастлив был Драговит Ижеславович. Гораздо приятнее его было видеть таким, чем обеспокоенным судьбами юных одаренных до изнеможения.

В итоге он расхохотался, что-то пробормотал и наконец поднял голову, взглянув на меня с некоторым удивлением. Точно, позабыл.

— Прощу прощения, Александр Лукич, — смутился он. — Необходимо было выяснить некоторые… рабочие вопросы. Перед началом учебного года их накопилось много.

Я сделал вид, что поверил и покивал с понимающим видом. Ректор, окрыленный как моим согласием, так и явно удачной перепиской, тепло улыбнулся:

— Людмила Владиславовна сейчас, можно сказать, в поле.

— На раскопках? — предположил я, учитывая её профессию.

— Этой женщине такие занятия слишком скучны, — со смесью возмущения и восхищения ответил он. — Готовит к началу обучения масштабную реконструкцию. Какая-то эпическая битва, запамятовал, признаюсь, кто и с кем сражался. И за что вообще. Большая часть бюджета кафедры на реквизит и декорации ушла, вот это я точно знаю.

— Так она не в городе?

— Неподалеку. Светлейший князь Горчаков предоставил свою загородную резиденцию для проведения там сего мероприятия, — слегка раздраженно пояснил ректор.

Судя по тому, что титула я так и не услышал, дама сердца Ряпушкина была не из дворянской семьи. Мне стало любопытно, его светлость просто так уважал образование или загадочная Людмила имеет немалый вес в высшем свете.

К счастью, и этот приступ ревности у Драговита быстро прошел. Он вновь улыбнулся и сообщил мне:

— Людмила Владиславовна готова с вами встретится хоть сейчас. Она в имении его светлости будет несколько дней.

— Прекрасно, благодарю вас.

Немного подумав, я всё же решил все свои вопросы задать сразу же. Раз уж такой случай подвернулся и ректор в хорошем настроении и в некотором роде чувствует себя обязанным.

— А что у нас, — я даже паузу короткую сделал, неожиданно сам для себя сказав «у нас». — С кафедрой анималистики?

— Уж не на моё ли место вы метите, ваше сиятельство? — рассмеялся ректор. — Дела всех кафедр изучаете?

— Вам точно не о чем беспокоиться, что касается меня, — усмехнулся я в поддержку его шутке.

Только мне такой чести и радости не хватало. Не моё это, совершенно точно. Зато Ряпушкин однозначно был на своём месте и, если бы речь зашла об его уходе, я бы первый приложил все силы, чтобы оставить его управлять академией.

— Ах да, новый заказ, вероятно, — догадался мужчина. — Что же, тут я вас порадовать не смогу. Дела кафедры не очень, честно говоря. С тех пор, как в прошлом году граф Жирновский покинул нас, толкового анималиста найти не получилось. Они вообще людей не жалуют, как и природники, поэтому заманить хорошего специалиста не удается.

— И что же, кафедра не работает?

— Работает… — со вздохом протянул ректор. — Кое-как. Нынешний руководитель кафедры, барон Бронницкий, имеет свой подход к обучению. Скажем так, не очень эффективный и весьма рискованный при этом. Да и характер у него… — он передернул плечами. — Не располагающий к себе.

Чуть оставив манеры, ректор не очень лестно отозвался о бароне и поведал несколько фактов в подтверждение тому. Я лишь подивился, каким образом этот человек до сих пор держался на месте.

Бронницкий был из тех людей, кто предпочитал практические испытания теоретической подготовке. Как и мой учитель, но в отличие от того, толку было немного. Студенты боялись анималиста и успеваемость постепенно падала.

К тому же на занятиях нередки были увечья и прочий ущерб.

Вообще от ущерба в магической академии никто не был застрахован. При поступлении вся ответственность ложилась на одаренного. В пределах разумного, конечно же. Например, обучающийся мог отказаться от задания, которое посчитает опасным. Если преподаватель не будет согласен с этим мнением, то созывается комиссия, которая и решает, кто же прав.

На практике студенты редко пользовались такой возможностью, так как это влекло репутационные проблемы. Ну а учителя, в свою очередь, старались не подвергать юных магов риску.

В общем, барон Бронницкий оказался из тех, кто нарушал эти негласные правила. Да так ловко, что даже оспорить не удавалось. Пару громких заседаний анималист выиграл и после этого долго насмехался над «трусливыми» подопечными. Те предпочли вообще не связываться с ним. Начались прогулы, откровенное нежелание развиваться.

С кафедры шел отток в губернские заведения, где программа была приятнее.

Так что у ректора была ещё одна головная боль — найти замену барону и умудриться его сместить без скандалов и препирательств.

Меня эта новость не расстроила, в конце концов талантливого природника найти гораздо легче, чем некроманта. А ведь с этим аспектом тоже предстояло поработать.

Я лишь спросил, есть ли на примете у Ряпушкина кто-то из успешных учеников или, возможно, аспирантов. Но и тут он не смог помочь, выделять кого-то тоже входило в обязанности заведующего кафедрой. Барон же уверял, что вокруг сплошь бездари и малодушные.

— Может у вас среди знакомых есть хороший анималист? — с надеждой спросил ректор, когда закончил жаловаться на Бронницкого.

Я помотал головой. Возможно, стоило предложить подобное служителю зоопарка, но мне показалось, что старичок абсолютно там счастлив и брать на себя лишнюю нагрузку не пожелает. Впрочем, я взял себе на заметку всё же спросить того при случае. Кто знает, вдруг ему будет интересно.

Мы ещё выпили кофе и волне бодрости от этого божественного напитка, я решил не откладывать визит к Людмиле Владиславовне.

Если она откажет, то тогда утром займусь поисками нового историка. Загляну в академию наук, ну или поищу талант в личных делах кафедры.

Мы расстались с Ряпушкиным, я сел за руль и помчался к южным границам столицы.

* * *

Загородная резиденция светлейшего князя располагалась на берегу залива и соседствовала с императорской. Правитель бывал там нечасто, предпочитая Зимний дворец или Михайловский замок. Видимо поэтому и было разрешено устроить тут… это.

Меня впустил весьма усталый на вид вратарь, которого хватило лишь на полагающийся поклон и взмах руки в нужную сторону.

Княжеский дворец, как и прочие в этом районе, впечатлял размерами и роскошными фасадами. Вдоль подъездной дороги стояли ряды идеально подстриженных деревьев и кустов, а трава выглядела выровненной вручную маникюрными ножницами.

Зато за зданием творилось нечто несусветное.

Просторный луг, спускающийся к воде, был перепахан и изрыт оврагами. Тут и там виднелись военные сооружения — башни, катапульты и палаточные лагери. Разрушения соответствовали размаху устроенных игр.

И на лугу развернулось активное действие. Громко протрубил горн, бахнули пушки и мушкеты, над территорией тут же повис густой дым.

Через него видны были всадники и пехоты. С двух сторон люди с криками ринулись друг на друга.

На фоне солнца, садящегося в море, смотрелось это всё очень красочно.

Я заметил мага, стоящего у ограды широкой наблюдательной площадки возле дворца. Воздушник старательно ставил заслоны и гасил шум. Судя по его лицу и источнику дара, мужчина был довольно измотан.

Я подошел и поинтересовался, где мне найти нужную даму.

— Да там она, в самой гуще! — с досадой ответил одаренный. — Пока всех не доведет до изнеможения, не успокоится ведь.

Взглянув на поле боя, я так и не смог разглядеть среди участников хоть кого-то, отдаленно напоминающего женщину. Впрочем, рассмотреть что-то там вообще было сложно.

С дальней стороны раздался залп и возникла какая-то заминка. Все кинулись туда, а воздушник немного расслабился, ослабив защитное поле.

— Ну слава богу, — пробормотал он. — Опять напортачили. Перерыв.

Он подошел к столику, стоящему неподалеку, взял бутылку воды и стал пить прямо из горла, проигнорирован посуду. Напоследок обильно полил голову и встряхнул ею.

Я отметил, что на его лацкане такой же преподавательский значок, какой прислали и мне.

— Угощайтесь, — предложил маг, указывая на стол.

— Благодарю, — я тоже ограничился водой, но налил её в стакан. — Граф Александр Лукич Вознесенский, к вашим услугам.

— Граф Вознесенский? — неожиданно удивился мужчина. — Тот самый? Новая звезда нашей академии?

— Я бы не стал выражаться столь помпезно, — вежливо ответил я, но нахмурился.

— Простите, ваше сиятельство, не сочтите за грубость, — воздушник учтиво поклонился. — День выдался длинным и тяжелым, не сдержался, виноват. Брянцев, Еремей Геннадьевич. Мне выпала прискорбная участь управлять кафедрой воздушной стихии нашей славной академии.

Я улыбнулся, в его самоиронии не было ни капли злости. Брянцев… Знакомая фамилия. Уж не родственник ли одного из тех лихих гвардейцев, знаменитых своими кутежами?

Видимо на моем лице что-то такое промелькнуло и Еремей усмехнулся:

— Да-да, ваше сиятельство, один из этих оболтусов мой сын. Полагаю вы знакомы.

— Виделись несколько раз, — подтвердил я.

— И выжили, поздравляю, — снова пошутил он. — Что же, вот и она…

Брянцев кивнул на поле и я повернулся. И чуть стакан из рук не выронил.

К нам несся галопом огромный конь. Совершенно невероятное животное — вороной от гривы до копыт. Мощные мускулы создания были словно выточены из черного алмаза и сияли в последних лучах солнца. Всадник, умело держащий в стременах, казался крошечным.

Будто специально подбирала момент, чтобы так эффектно явиться.

Дама остановила коня буквально за пару метров от ограды и ловко спрыгнула, потрепав того по холке. Сняла с головы какой-то старинный убор вроде гусарского кивера, и решительным шагом направилась к нам.

Ряпушкина, да и светлейшего князя можно было понять. Дама была великолепна. Красота понятие относительное, но вот внутренний огонь и некоторая гордость вещи вполне осязаемые и исчисляемые.

Людмила Владиславовна была немолода, ох как немолода, но прекрасна. Изнутри женщины исходила такая уверенность, что могла горы свернуть.

И её никак не портил ни шрам на щеке, ни военная мужская одежда. Волнистые волосы, цветом под стать коню, рассыпались по плечам и придали недостающей женственности.

И она безусловно знала, какое впечатление производит и без скромности им пользовалась. Даже шла пусть и быстро, но не настолько, чтобы я не успел толком её разглядеть.

Воздушник подобрался и выпрямился, а я низко поклонился.

— Вы, верно, граф Вознесенский? — спросила она с легкой улыбкой.

Голос был чуть хриплый и при этом мелодичный. Я кивнул:

— Александр Лукич. Очарован, — искренне признался я.

И был вознагражден смехом, достаточно сдержанным, но при этом откровенным. Она не флиртовала со мной, это просто было в её сути. Редкий тип женщин, покоряющий практически все сердца. И ни одним им не покоренные.

— Ах, как же жаль, что вы столь молоды, — вздохнула она. — А я уже не столь юна, чтобы проверить степень вашего очарования.

От такой прямой речи я растерялся на миг и напрочь позабыл о манерах. Как и уверять её, что она по-прежнему молода и прочее. Хотя, по правде говоря, вполне годилась в бабушки молодому графу. Дама рассмеялась ещё заливистее. Так вот о какой экстравагантности предупреждал ректор.

— Извините мне мою бесцеремонность, — без капли сожаления игриво сказала она. — На поле боя охватывает такой азарт, что забываешь обо всем.

— Людмила Владиславовна…

— Прошу, — подняла она руку, поморщившись. — Мила. При своих, — быстрый взгляд в сторону Брянцева и такая же мимолетная очаровательная улыбка для него, — зовите меня только так. Так о чем вы хотели побеседовать, милейший Александр. Вы же не возражаете, если я буду так к вам обращаться?

— Не возражаю, — улыбнулся я.

Против такого напора вообще было сложно устоять. Да и не к чему. В эмоциях дамы, которые она вообще никак не скрывала, царила какая-то незамутненная радость и веселье. Ни единого намека на насмешку, превосходство или подобное. Удивительная женщина, и правда.

Будь я старше, ну или моложе, однозначно потерял бы голову, как ректор и, пожалуй, все окружающие её мужчины.

Но мой интерес лежал в иной сфере.

— Мне необходима ваша консультация.

— Я вас слушаю, — тут же собралась она и стала серьезной, мгновенно переключившись на деловой тон. — Брянцев, на сегодня вы свободны.

Что-то изменилось в её тоне так, что воздушника словно ветром сдуло. Положенные по этикету прощания он бросил уже на ходу.

— Ишь, как улепетывает, — покачала головой Людмила Владиславовна. — А ведь на десяток лет меня моложе. Ещё пахать и пахать. Уж стихийникам так точно не годится так себя запускать, — строго закончила она и обернулась ко мне: — Пройдемся?

Я галантно предложил ей руку и мы отправились по дорожке, обходящей перерытый луг и ведущей к заливу.

Свою задумку я изложил обстоятельно. Рассказал про корабль, свои планы на него и идею устраивать представления не просто для увеселения, но и несущие какую-то пользу.

К моменту, когда мы вышли на берег, глаза страстной почитательницы истории и сражений, уже горели пламенем интереса. Причем хищным и даже одержимым в какой-то степени.

— Это же прекрасно! — воскликнула она. — Просто прекрасно, милейший Александр! Блестящая идея! А каковы перспективы… Вы только представьте — к нам поедут со всех уголков империи. Да что там, империи, со всего мира!

— Ну, пока на такой масштаб я не рассчитываю, — осторожно ответил я.

— Нужно мыслить шире, — ласково улыбнулась она. — Можно же привлечь Николаевскую морскую академию и для них устраивать обучение на величайших битвах в истории! Ах, море…

Людмила Владиславовна мечтательно устремила взгляд к горизонту.

Я понял, что нашел нужного человека. А ещё то, что теперь этот человек не слезет, пока и от меня не получит желаемое, причем как минимум в имперских масштабах. Но я не возражал, достойная плата за помощь.

— Мне нужно взглянуть на корабль! — резко повернулась она и в порыве чувств взяла меня за руку.

Я лишь вопросительно поднял брови и скосил взгляд на темный залив. Женщина смутилась, но буквально на долю секунды.

— Ну да, поздно уже. Всё время забываю, что по ночам люди предпочитают спать. Хотя есть много более интересных вещей. Но не стану тешить вас пустыми надеждами, — она хитро прищурилась, отметила что снова смогла ввести меня с легкий ступор, улыбнулась и продолжила: — Тогда завтра, прямо с утра и отправимся!

— Как пожелаете, — кивнул я. — Куда за вами заехать?

— Оставьте эти расшаркивания, встретимся на месте. Может и позавтракаем там? Я слышала, что возле маяка открыли чудесный ресторанчик. Вас же не смутит моя компания за завтраком?

— Вашей компании я буду только рад.

— Вы очень любезны, милейший Александр, — ну упустила она возможности пофлиртовать. — Тогда договорились, встретимся на месте. Я захвачу с собой свои записи с наиболее интересными моментами истории.

Я проводил её обратно и на прощание получил задорное подмигивание и возглас:

— Ах, как же чудесно! Об этом будут говорить все!

Что же, популяризация истории не самая плохая затея. Хотя у меня вызывало некоторое беспокойство подобная готовность, но с увлеченными людьми всегда так. А Людмила Владиславовна явно была одна из самых увлеченных и увлекающихся из всех, кого я знал.

Я ехал домой по вечернему городу, утопающему в огнях, и вдруг подумал об адмирале. Надо бы его предупредить. А то давний холостяк не выстоит перед такой гостьей.

Глава 7

Но, прежде чем отправиться спать, я наведался в лабораторию. Нужно было подготовить очень много напитывающего состава для корабля. По оценке не меньше бочки.

К тому же в состав было необходимо добавить защиту от разнообразия вредителей. То есть носителей темной силы, которые используют её с целью подпортить жизнь другим. Вполне можно было предположить, что такие найдутся. Уж тем более, если Людмила Владиславовна решила сделать корабль столь известным, как она заявила.

Так что работы мне прибавилось, но это было интересно.

Вообще улучшать защиту в своё удовольствие, когда угроза не уже стоит на пороге, а лишь возможна, было гораздо приятнее.

Одно дело наспех сооружать даже не систему, а ключевые части. И совсем другое — неторопливо и с толком вплетать хорошо работающие соединения.

Поэтому засиделся я до самого утра, с изумлением оторвавшись только тогда, когда за окном стало вдруг светать.

С составом я управился быстро и к рассвету он как раз был готов. Всё остальное время я потратил на схему артефакта, которую теперь нужно было перенести на объект, то есть шхуну «Прекрасную».

Ну так как снова предполагалась работа «в поле», то и экранирующее плетение я тоже подготовил. Благо недостатка подпитки не было, присоединенный к берегу остров был способен дать больше силы, чем требовалось для одного маяка. Там её хватило бы на десяток мощных артефактов.

Спать ложиться уже не было смысла, поэтому я перепроверил свою работу, вызвал грузчиков, чтобы они забрали бочку и доставили её к маяку, и написал адмиралу, предупредив о своем визите и что я буду не один.

Вариантов, как обезопасить морского волка от урагана в виде заведующей кафедры истории, у меня не было. Ну раз выстоял столько лет в море, то и с этим справится.

Завтракал я в одиночестве. Домашние ещё не проснулись, так что Прохор уделил всё внимание только мне.

На нашей кухне настало время выпечки.

Чтобы я непременно попробовал всё возможное, слуга испек маленьких пирожков, начинив их по-разному. Румяные малыши размером с пол ладони действительно залетали в каком-то невероятном количестве. А я взял себе на заметку предложить такое как Волкову, так и Янину. Прекрасный способ полакомиться разными вкусами. Пусть и был риск съесть больше обычного.

На прощание получив корзину с мини-пирожками и наставление обязательно всё съесть, я отправился в Кронштадт.

Но перед уходом заметил пару мешков с шишками. Людвиг выполнил мою просьбу и доставил для нашего кулинарного гения требуемое сырье.

Город сверкал словно после дождя. В ранний час улицы были чисты от недавнего проезда поливальных машин. Всю пыль и грязь жарких дней смыло и в воздухе стояла прохлада и свежесть.

Дорога же сквозь залив мне так нравилась, что в который раз возникла идея переселиться на остров, просто чтобы каждый день парить над водой, наслаждаясь морским величием.

Пусть я прибыл раньше назначенного, Людмила Владиславовна уже была тут.

Её заливистый и чуть хриплый смех был слышен издалека и, подходя к дому, я уже понял, что адмирал уже взят в плен.

Картина, представшая мне, достойна была быть запечатленной кистью мастера. В полумраке помещения ровно в солнечных бликах сидела Людмила Владиславовна.

Сегодня она, конечно же, явилась не в гусарском обмундировании. Но тоже в мужском костюме с некоторыми модификациями вроде воздушной кружевной рубашки и весьма игривого декольте, созданного облегающим легким пиджаком. Словно указатель, на её шее висела тонкая цепочка с кулоном-стрелкой, указывающей вниз.

Вызывающий образ, но на той грани элегантности и приличия, что дает волю воображению, но не дает волю выражениям.

— Милейший Александр! — улыбнулась она мне. — Простите, не дождалась вас и позволила себе самостоятельно познакомиться с его высокопревосходительством.

Граф же сидел и заворожено глядел на даму. Кажется, он толком не заметил моего прихода. Рассеянно кивнул и всё. Лохматый пес тоже преданно заглядывал в глаза женщине, сидя у её ног.

— Ну какое превосходительство, я же просил… — пробормотал Волков, заметно покраснев.

— Ну хорошо, — великодушно согласилась дама, подарила графу обворожительную улыбку и обратилась ко мне: — Гриша мне поведал о вашем совместном предприятии. Вы такие умнички!

Она потрепала пса по голове и тот счастливо заворчал, прикрывая глаза. Адмирал, судя по виду, страстно желал оказаться на месте своего питомца.

Я даже проверил даму на магию, настолько меня поразил эффект одного её присутствия. Но Людмила Владиславовна не использовала дар. Не магический, это точно. Средней силы стихийница, обладательница огненного аспекта. Впрочем, он имел воздействие в виде бурных проявлений эмоций и вспыльчивости.

Но этот дар никаким образом не мог повлиять на разум, который явно потерял Волков.

Да и амулетов или прочих зачарованных вещиц при ней не было. Вообще на удивление незащищенный человек. Хотя с её сокрушительной харизмой этого и не требовалось.

— Благодарю, — кивнул я в знак благодарности и поставил на стол корзинку. — Я не с пустыми руками. Угощайтесь.

Людмила Владиславовна тут же вытянула шею и заглянула внутрь. В глазах её вспыхнул огонь.

— Ах, как же жаль, что мне категорически нельзя такого. Я же сразу располнею! Вот мгновенно пухну от подобных вещей. Стоит просто посмотреть…

Её борьба была недолгой. Не успел я вежливо убрать искушение с глаз долой, как она меня остановила:

— Но если только чуть-чуть.

— А я сейчас нам ещё кофе сварю! — подскочил адмирал и загремел посудой.

«Чуть-чуть» в представлении этой удивительной женщины оказалось примерно половиной провианта. Никаких признаков опухания это не вызвало. Зато мне строго наказали передать восхищение повару.

Я угощался только кофе и с улыбкой наблюдал за тем, как граф отчаянно старается держаться.

Но всё же мне пришлось вмешаться и направить разговор в деловое русло.

К счастью, Людмила Владиславовна переключалась на серьезный тон очень быстро. Хотя даже это лишь окончательно добило адмирала. Ведь речь зашла о морских битвах.

И тут поклоннице истории не было равных. Она с легкостью оперировала специфическими терминами, перечисляла множество имен, фактов и обстоятельств.

Спустя ещё три кофейника и одно безвозвратно захваченное сердце, мы выбрали несколько сражений, имеющих особое значение для истории. И при этом, по описанию, выглядящих впечатляюще. То есть идеально подходящих под задачу.

Прежде чем покинуть пару, уже вовсю говорящих на непонятном для меня языке, я получил подробное описание и поэтапный план битв. Вышел на улицу и там отправил сообщение мастеру иллюзий, Раките.

Был шанс, что Марк уехал вместе со своим отцом, князем Левандовским, но я всё же надеялся на успех. Справиться я и сам мог, но зачем, если бы это вышло дольше, а у меня был одаренный, способный сделать не просто морок, а настоящее произведение искусства.

Но мне чертовски повезло. Ракита перезвонил мне сразу же. Скучающим тоном сообщил, что ему совершенно нечем сейчас заняться, так как в увеселительных мероприятиях наступило временное затишье. И моё предложение поступило очень кстати.

Я пообещал лично заехать, завести бумаги с планом и обсудить детали. Правда, когда я заговорил об оплате, мастер иллюзий сказал, что это неважно. Главное, что задача интересная и развлечет его. Ну и прославит снова, конечно же.

Решив этот вопрос, я приступил к созданию из корабля настоящего артефакта.

И, если до розы ветров, мне это казалось чем-то очень сложным, то теперь процесс не виделся невыполнимым. Тут не нужно было учитывать сотню факторов и постоянно сверяться с условиями. Просто взять схему и применить её.

Но сначала я возвел барьер, заодно попробовав подключить его к острову.

Тот уже не скрывался в тумане, но при этом так органично вписался в ландшафт, словно всегда тут и был. Уж не знаю, заметили ли морские службы изменение береговой линии, но адмирал об этом не упоминал, а значит всё было в порядке.

Куда-то делись и альбатросы. Остались лишь чайки, уже освоившие новую территорию и оккупировавшие скалистые берега острова. Я видел множество белых точек и слышал их крики.

Под эту морскую симфонию и тихий плеск волн, я занялся шхуной.

В мое отсутствие её немного обустроили для будущих посетителей. Установили удобные скамейки на палубе, а над ними натянули тент. На парусах красовалось название ресторана.

Я встал за штурвал, прикоснулся к нагретому на солнце дереву и погрузился в мир магических потоков.

Внес в схему улучшения корабля и расширил действие защиты. Вдруг ещё что понадобится надстроить. Так что стоило сделать с запасом, чтобы каждый раз не изменять плетение.

Затем взялся за нанесение состава. Методично обошел шхуну с кисточкой, бережно промазывая каждый участок. Расход был небольшим, так что заготовленной бочки мне хватило с лихвой. Напоследок я забрался на мачты и полюбовался видами сверху.

А вид оттуда открывался потрясающий.

С одной стороны бесконечный простор залива, сливающийся с небом на горизонте. С другой белеющие ворота шлюза, острова-форты и дальше сверкающий город, чуть утопающий в мареве жаркого воздуха, царящего над столицей.

По воде деловито сновали лодки, яхты, баржи и большие неповоротливые грузовые корабли. Вдали на рейде стояли чужеземные суда, а над ними носились птицы.

Всё таки морской город это всегда что-то особенное. Манящее вдаль, за горизонт.

А ещё тут властвовал иной ветер. Будто ему давали волю только на высоте, и он трепал одежду и наполнял страстью к скорости и движению. Наверху более всего ощущалось желание последовать за стихией.

С неохотой я спускался вниз. Надышался ветром и морем. Щеки горели, а прическа пришла в самый непредставительный вид.

От домика смотрителя по-прежнему доносился женский смех.

Вмешиваться в неизбежное я не стал, а отправился к острову. Он уже не раз выручил меня, теперь мне требовалось понять, сможет ли поглотитель помочь с развитием дара.

Анималистика не казалась мне сложной в покорении. А вот с некромантией возникали трудности. Противостоящий аспект требовал действия, которые мне были не по душе.

Поднимать мертвых.

Не оживлять, такое было невозможно. Вернуть жизнь человеку или иному созданию природы, когда они уже ушли за грань, нельзя. Духа никак не вернуть в своё же тело, даже если он остался между миров.

В случае с человеком, получится кадавр. Если это животное, то что-то вроде химеры. Но разумом и желаниями их всё равно наделяет маг. Нельзя воплотить призрака во что-то, бывшее одушевленным. Можно передать управление духу, но не более.

Некромантия могла не наносить вред. Но отталкивала, поэтому популярной и не стала. Да, можно поднять павшую лошадь и поставить её обратно в строй или запрячь в плуг. Но мало кто захочет видеть возле себя оживший труп. Неважно, что он будет выглядеть, как живой. Глаза выдают.

Как-то, очень давно, я видел мертвое воинство. Величайший некромант того времени вложил в создание своей армии колоссальное количество силы. Десятилетия работы. Без сна и отдыха он трудился, чтобы одержать столь желаемую победу.

И выглядело это пугающе.

Но кадавры, и химеры не обладали сверхсилами. Да, они крепче и прочнее, но одолеть их можно, если не страшишься ходячих мертвецов.

Та ужасающая армия была разбита. Не без усилий и потерь, но страх — оружие, работающее не на всех. Когда на другой стороне множество светлых, умеющих развеять ужас перед смертью, то угроза не столь велика.

Так что у меня с одной стороны были животные и связь с ними. А с другой… Мне предстояло придумать способ не создать нечто пугающее. И пока подходящих вариантов не было.

Была надежда, что остров хранит в себе достаточный запас этого аспекта, чтобы получить первоначальный рывок.

Я брел по берегу, погруженный в раздумья о вариантах.

Был ещё один, очень зыбкий и маловероятный.

Химеры существовали разные. Самый распространенный вид — взять животное и модифицировать его, добавив части от другого. По сути переделать настолько, что приравнивалось к гибели. Сложность, а значит и качество подобной работы заключалось в конечной разумности такого создания. Насколько оно может сохранить способность следовать инстинктам.

Всё то же самое можно было сделать в виде артефакта, как я оживлял камень. Но любители «истинно живого» оставались. Впутываться в такое мне претило.

Но были и другие химеры. Звери, спасенные магом и при его помощи получившие уникальные свойства. И это как раз был стык анималистики и некромантии.

Проблема заключалась в том, что подобное не планируешь. Уж тем более того уровня, что будет достаточен для взятия ранга.

Условно, придется потрудиться над тысячью раненных птах, модифицируя их в таких химер, чтобы приблизиться к начальному рангу. Масштаб не тот.

Мне бы дракона…

Но увы, они считались вымершими и шанс встретить последнего из вида, да такого, чтобы был настолько ранен и готов к сотрудничеству с человеком… Не было такого шанса, несмотря на то, что у судьбы я был в любимчиках.

— Александр Лукич! — вырвал меня из размышлений голос графа. — Обедать будете?

Адмирал по пояс высунулся из окна дома и махал рукой, привлекая мое внимание. Издалека мне показалось, что рукав его рубашки порван. Я помотал головой и всё таки прокричал в ответ:

— Благодарю, не сейчас!

— Ну я же тебе говорила, у нас полно времени, — очень тихо прозвучал насмешливо-дразнящий голос Людмилы Владиславовны.

Я улыбнулся и ускорился, приближаясь к острову. Перепрыгнул короткую перемычку между берегами и направился к центру. Там, в небольшом озерце, а скорее большой луже, и находилось средоточие природного поглотителя.

Защиту, установленную темной, я не снимал. Не было такой необходимости. Любой обладатель аспекта смерти мог получить доступ, если был достаточно опытен. Такая возможность явно была оставлена для того несчастного мага, что и взяла тайная канцелярия. Я же просто пользовался этим.

А прочим пока не стоило давать доступ. Пока остров выглядит просто загадочным. Для тех, кто знал, что его тут раньше не было. Но не привлекает своими магическими возможностями. И я не хотел, чтобы это изменилось.

— Ну, здравствуй, — сказал я, присаживаясь рядом с озерцом и погружая руки в его холодные воды.

Это было приятно. Тут не было деревьев, укрывающих от летнего зноя. Вода остудила меня и привела в нужное состояние. Предельной концентрации.

— Поделишься силой? — отчего-то продолжил разговаривать я вслух.

Земля, а точнее кусок скалы, отсеченной когда-то от чего-то большего, вроде отозвался. Это был словно удар огромного сердца, исходящий из глубин острова. На чистой интуиции я вступил в воду, сообразив бросить на берег телефон и бумаги. Сделал несколько шагов, пока не погрузился по подбородок.

Сначала меня обожгло холодом, но тело быстро привыкло и я будто оказался в невесомости, не ощущая леденящей стихии. И это единение с центром силы сработало лучше всего.

Теперь я видел все потоки, проходящие через остров. Оплетающие его и составляющие суть этого удивительного явления магии. В этом странном состоянии мне почудилось, что я понял, как именно рождаются природные поглотители.

Они не могли не существовать. Когда вокруг столько силы, источаемой буквально всем сущим, она не может просто пропадать. А ещё я почувствовал, что источником этого места был человек. Погибший когда-то в одном месте, где сошлись все эти факторы. Случайно или нет, неважно.

Не только хранитель дара, но и памяти. Часть разума мага, который поспособствовал возникновению этого места, осталась и была доступна мне. Только дотронься.

Я сделал глубокий вдох и ушел с головой в студеные воды озера.

Глава 8

Это произошло очень давно.

В те времена, когда на этих землях жил совсем другой народ. Темные и страшные времена, но весьма интересные.

Воспоминания мага были запечатлены в скале отрывочно и вперемешку. Вероятно, тогда ещё не знали о хранителях памяти, поэтому и получилось нечто неразборчивое. Но взглянуть было на что.

Отдавший часть себя этому месту был шаманом.

Немолодой и очень уважаемый в племени, он прожил неплохую, в общем-то, жизнь. Всё в ней было — от голодных зябких зим до пиршеств в честь побед над соседями и удачной охоты. А ещё пять жен, пара дюжин детей и какое-то бесчисленное количество внуков.

Ведь благодаря работе шамана, община процветала и стремительно росла. Расширялись границы поселения и пастбища скота. Наладилась торговля по ближайшей реке. А затем и отстроили портовые сооружения, фактически захватив выгодный водный путь.

Я невольно вспомнил про Людмилу Владиславовну. Вот бы ей своими глазами это увидеть — я мог представить, в какой восторг это привело бы даму.

По обрывкам событий я сначала подумал, что шаман был универсалом. Ведь он оперировал несколькими аспектами. Лишь спустя какое-то время я чуть не хлебнул воды от удивления, когда понял что это не так.

Темный анималист! Сила смерти и животная магия сочетались в нём, словно так и должно быть. Я видел глазами представителя легенд. Дуалиста.

Едва не задохнувшись, я вынырнул на берег и отдышался. Ворох воспоминаний гудел в голове, так что я прикрыл глаза и начал разбираться в нем.

Без сомнений, шаман был дуальным магом. Мало того, почти все из его племени такими были. А одаренный, обладающий только одним аспектом, считался кем-то вроде современных «пустышек». Слабым и беспомощным. И таких в большинстве случаев изгоняли. Что, в условиях окружающих диких лесов, было смертельным приговором.

Перед глазами стояла характерная сцена — шаман лично выпроводил за ограду свою дочь. Считалось, что такая одаренная не сможет родить «нормального» мага, а значит бесполезна.

Жуть, но продиктованная нравами и законами тех времен.

Ученые столетиями искали влияющие на передачу дара факторы и связи. Проверяли родословные, сводили всё воедино. Понятное дело не ради интереса, а для того, чтобы получить возможность вывести идеального мага. К счастью, они не преуспели, так и не найдя никаких закономерностей.

Но тогда ученых не было. Некому было просиживать дни над расчетами и бумагами, все были при деле. А кто нет — за ограду.

Уважали лишь заслуженных воинов и мастеров. Те передавали свои знания молодым, но в конце концов сами уходили в лес, когда становились слишком больными и немощными.

Это случилось и с шаманом.

Я не мог понять его источник, он был чужеродным. Но судя по действиям мага, у него был один из высших рангов. И столкнулся он с угасанием дара, что в те времена считалось не просто болезнью, а проклятием, способным лечь на весь народ. Шаман не стал дожидаться решения суровых соплеменников и ушел сам.

Надо сказать, прожил он ещё довольно долго.

Немногие сейчас могли бы выжить в лесу, постоянно имея дело с опасными хищниками. Дар сбоил, так что мужчина пользовался практически одной физической силой.

Один бой с медведем чего стоил. Он остался в памяти ярким пятном, наполненным гордостью и ликованием. Шаман был ранен и победа далась ему тяжело, но его радость от того, что он ещё способен на многое, придала сил и желания жить.

Он продвигался на запад, к берегу моря, с целью построить лодку и уплыть на чужие берега. Если на то будет воля судьбы.

Но судьба уготовила ему иную участь.

Повредив ногу, он был вынужден остановиться по пути, отыскав возле озера пещеру в качестве укрытия. Там он и дал последний бой. Это был волк. Матерый в первую встречу получил по носу горящим поленом и затаил обиду, устроив на человека беспощадную охоту.

И в итоге подстерег мага и напал.

Вымотанный раной, шаман впал в ярость и обратился к дару, вычерпав оба источника полностью. Всё, лишь бы забрать противника с собой. Перед тем, как всё померкло, своды пещеры рухнули, погребая волка и человека.

Так родился поглотитель магии.

Я долго приходил в себя от увиденного. И непонятно было, прада ли это или творение магического места. Иллюзия, устроенная прямо в голове. Могло быть такое? С той же долей вероятности, что дуалисты на самом деле существовали.

— Ну и дела, — кратко подытожил я, выбираясь из воды.

Зябко передернул плечами и позвал джинна. Тот явился и мгновенно высушил меня, причем настолько, что захотелось снова окунуться.

— Благодарю, но я только хотел кое-что спросить…

Хакан невозмутимо глядел на меня огненными глазами, пока я пытался верно сформулировать вопрос.

— Ты не ощущаешь тут ничего странного? — наконец выдал я, так и не переборов сумбур чужого разума.

— Мир странен ваш, — кивнул элементаль с важным видом.

— Я в том смысле, что находится внутри этого острова. Не все силы мне ясны.

Джинн прищурился и какое-то время молчал, изучая окрестности. Снова кивнул и пропел:

— Власть хранится иных миров тут. Миров, народов и созданий. Не все они подвластны вам, Искандер-инсан.

Понятнее не стало.

Действительное, некоторые потоки я не смог определить четко. Словно их суть ускользала от меня, прячась в сплетениях аспектов. В отличие от поглотителя под заводом графа Воронцова, здесь не было одной выраженной силы.

Но в основном преобладали темные.

И некротической магии тут было в достатке. Я мог взять её и использовать для получения ранга, без необходимости создавать город нежити. Ну разве что одного или двух всё же придется сотворить, накопленного не хватит.

Что же, один кадавр это не сотня. Что-нибудь придумаю.

С одной стороны стало даже жаль, что к нам перестали проникать злодеи с самыми низменными целями. Репутация и защита особняка не давали им шансов. Но заводить врага, способного подослать убийц, ради взятия ранга… Нет уж.

— А что значит иных миров? — уцепился я за слова джинна.

— Соприкасаются миры, — многозначительно ответил Хакан. — Живу в своем я, вы в своем. Близки они и неразрывны, как день и ночь, но дано не всем в каждом побывать. Свободы нет мне проникнуть в тени, а вам попасть в горячую обитель Вечной пустыни.

Я невольно заслушался одной из самых долгих и поэтичных его речей. Получается, что мир элементалей огня — пустыня. Интересно.

— И есть другие миры, неизвестные мне?

— Неизвестного много, — кратко и сухо ответил он, давая понять, что на эту тему речи-песни не будет.

Ничего, разговорю со временем. Главное не торопить его, постепенно самому захочется поделиться. Прежде чем браться за неизвестное, нужно закончить с известным.

Несмотря на хаос в голове, созданный памятью древнего шамана, я был доволен. Вопрос с некромантией почти решен. Без этого я не стремился браться за анималистику.

Пусть предстояло изучить сопутствующие этому темному дару дисциплины. Например, анатомию. Без этого знания создать кадавра не получится. Точнее получится нечто страшное, несуразное и неповоротливое. Подобные существа буквально разваливались на глазах, заодно отбирая значимую часть силы у мага.

Когда мы одолели некроманта и его армию, то захватили в плен одного из помощников, тоже обладателя этого дара. И, пока ехали в столицу, удалось побеседовать с ним. Мне стало любопытно. Прав служитель зоопарка, артефакторам всё надобно знать, такова уж наша суть. Мой искренний интерес вызвал отклик и маг охотно делился подробностями этого искусства, как он сам это называл. От него я и узнал про анатомию и ошибки начинающих.

Маг тот, кстати, потом долго служил при дворе, забавляя государя боевыми химерами. Одни крылатые львы чего стоили. В их честь и поныне стояли статуи на Банковском мосту.

На острове я пробыл до самого вечера.

Находясь рядом с средоточием сил, я взбодрился, позабыв о бессонной ночи. Остров придавал энергии и восстанавливал, смывая усталость.

Я тщательно изучил все потоки, тщетно стараясь всё же постичь незнакомые для меня. Но каждый раз будто натыкался на невидимую стену, за которой не разглядеть детали. Вроде казалось, что чуть усилить напор и она поддастся. Но происходило обратное, преграда становилась прочнее.

Оставив в покое эту загадку, я отправился в город.

Ни адмирала, ни заведующей кафедрой в доме не оказалось, так что прощаться мне было не с кем, кроме лохматого пса, традиционно безмятежно спящего на пороге.

Перед возвращением домой я заглянул к Раките.

Знаменитый иллюзионист предавался плотским утехам на крыше, то есть пировал. Почти все вокруг было уставлено всевозможными яствами и напитками. Княжич явно маялся от скуки, усиленно заедая её деликатесами.

Я передал ему бумаги с планами сражений и полюбовался роскошным видом и пламенным закатом.

— Займусь этим завтра же! — воскликнул парень, бегло просмотрев планы. — Наконец-то достойная меня задача! Я вам признателен, Александр. Вы же буквально меня спасаете ото всего этого…

Он махнул в сторону блюда с перепелками, каждая из которых была надкусана. Рядом сиротливо стояла банка с черной икрой, из которой торчала ложка.

— Рад помочь, — усмехнулся я, но сочувствовать всё же не стал.

Денежный вопрос мы решили быстро. Я просто предложил партнерство с вполне достойной долей. Так и он будет больше вовлечен и заинтересован в результате, и мне не придется каждый раз обсуждать оплату, которую он затруднялся вычислить.

Про отца, князя Левандовского, я спрашивать не стал. Как и упоминать то, что собираюсь оставить парня сиротой. За князем я всё равно не отправлюсь, а уж когда вернется в столицу, там и разберемся. Вспомнив, что дома меня наверняка дожидаются бумаги от ректора, я неохотно попрощался с Марком и поехал в особняк.

* * *

Утро выдалось пасмурным и богатым на события.

Меня разбудила моя же сигнальная система, созданная в саду Янина. Боевые голуби подали знак, что происходит что-то необычное.

Я уже перенастроил их несколько раз, после того как ребятня пыталась гонять птиц по своей детской привычке. Те, благо, вреда не нанесли, но шума было много.

Табличка «не трогайте птиц» не помогла. Как и добавленная позже подпись к ней: «они заразные». Второе скорее привлекло лишнее внимание сердобольных защитников здоровья.

Поэтому, после всех внесенных изменений, я точно знал — случилась беда.

К моменту, когда я дошел до ресторана, всё уже закончилось. Возле ворот стояла машина жандармерии, а перед зданием я заметил знакомую фигуру пристава Заужского.

— Александр Лукич, — приветственно кивнул он мне. — И почему я не удивлен, что вы приложили к этому руку…

Мимо нас пронесли на носилках двух громко стонущих мужчин. Как можно было понять по их небритым и исчерченных шрамами лицам, это были не ранние доставщики свежей выпечки. Волосы их были перепачканы белым.

— Я только прибыл, — деланно возмутился я, пряча улыбку.

Голуби сидели на фронтоне, выстроившись в ряд. На когтях некоторых из них виднелись следы крови. А в клюве главаря я увидел клок волос. Глаза птиц воинственно светились огнем. Красавцы!

— Не могли бы вы их убрать? — пристав тоже посмотрел наверх и поежился.

Я подключился к охранной сети, проверил её целостность и отправил птицам команду отправиться по местам. Голуби тут же упорхнули, но напоследок сделали вираж над нашими головами. Заужский даже пригнулся, неотрывно следя, пока грозные защитники не скрылись.

— Жуть какая, — осенил себя знаком жандарм и заглянул в свой блокнот: — Так, что у нас? Проникновение с целью ограбления. Преступники уже сознались, — он бросил на меня подозрительный взгляд и, не дождавшись моей реакции, продолжил: — В процессе они столкнулись с артефактами, заявленными как охранные. Те нанесли множественные увечья и прочий вред, включая моральный.

Пристав замолчал, тяжело вздохнул, оглянулся и продолжил:

— Задержанные уверяют, что птицы… Нет, я категорически не настроен это произносить вслух. Александр Лукич, нельзя ли делать артефакты без подобных… конструктивных сложностей? Ну чтобы они просто обездвиживали, к примеру? Мне же на основе этих показаний дело заводить. В суде же все со смеху полягут.

— Обязательно прислушаюсь к вашему мнению, Лаврентий Павлович, — искренне пообещал я.

Пусть и был не согласен. Деморализация врага одна из успешных тактик для победы. Подобные вещи могли предотвратить нападение на этапе его планирования.

Увы, не в этом случае. Два нападения за короткое время на одно место. В самом тихом и спокойном районе города. Однозначно против Янина кто-то имел зуб.

— У меня к вам просьба, — сказал я. — Если вас не затруднит, держите меня в курсе этого дела.

— Безусловно, — рассеянно ответил пристав, что-то записывая, но вдруг встрепенулся: — А что, это необычное дело?

— С чего вы взяли? — улыбнулся я.

— Вы им заинтересовались, — не менее ласково улыбнулся Заужский.

— Хорошо, — сдался я, понимая, что нет смысла скрывать от него мои догадки. — Я подозреваю, что нападения не прекратятся. Станут изощреннее и подготовленнее, возможно. Но это повторится.

— Понял, — посерьезнел жандарм. — Значит, будем вытрясать из них имя заказчика.

— Благодарю. И прежде чем вы отправитесь арестовывать этого заказчика…

— Сообщить вам? — рассмеялся пристав. — Да с радостью! Если он сам с повинной придет, нам же работы меньше.

Меня порадовала его готовность фактически нарушить закон для меня. Хотя, если злодей окажется дворянином, то я имел право сначала вызвать его на дуэль, например. А уж потом, если тот выживет, за него бы взялось правосудие. Так что формально, нарушения вроде и не было. Но всё равно было приятно, что Лаврентий Павлович готов идти навстречу.

Поговорить с неизвестным и правда стоило. Выудить из его головы, не стоит ли за ним кто-то ещё, я мог. А вот пристав не факт, что справился бы. Всё же это банальное вредительство, то есть грабеж. К таким делам менталистов не подключают.

А я не хотел оставлять эту угрозу в подвешенном состоянии.

Мы распрощались, но едва я переступил границу своих земель, услышал трагическое:

— Я ухожу!

Дух предка явился передо мной в изначальном виде, одетый по-крестьянски и с косой в руках. Скорбное выражение его лица намекало на его очень серьезный настрой.

— Куда же, Митрофан Аникеевич? — терпеливо поинтересовался я.

— Да хоть в эфир! Ну либо в другой приличный дом, где меня будут слушаться.

Упоминать, что в другом доме его попусту не заметят, не то чтобы услышат, я не рискнул. Гораздо проще и быстрее было выслушать всё представление.

— Что-то случилось? — догадливо предположил я, стараясь не выдавать своего скептицизма.

— Эти, — его рука указала на каменных львов. — Не выполняют мои приказы.

Я всё же удивился. Призрак был плотно привязан ко всей защитной сети, включая управление артефактами. Я в принципе уже сомневался, что предок может куда-то уйти, так сильно он объединился с плетением периметра.

— А что вы им приказали? — причина могла быть лишь в этом.

— А какая разница? — взвился призрак. — Я основатель рода! Я тут всё собственными руками возвел! Вот этими! — он потряс передо мной главным инструментом.

— С этим никто не спорит, — спокойно произнес я и повторил: — Так что же за приказ был?

Дух замялся, понимая, что меня этими криками не проймешь. И признался.

Оказалось, что на рассвете возле ворот крутился какой-то очень подозрительный человек. Журналист, короче говоря. Пытался снимать через решетку и даже хотел забраться повыше, для чего решился залезть на одного из львов.

Каменный страж, понятное дело, против такого возразил, мягко рыкнув, что было достаточно для бегства с воплями.

Но предка это не удовлетворило. После императорского бала журналисты уже не единожды пытались проникнуть к нам. Все официальные запросы разрывал на мелкие кусочки патриарх, поэтому пресса действовала неофициально. И это порядком надоело Митрофану Аникеевичу.

В общем, призрак велел догнать и прибить наглеца.

Львы, естественно, выполнить подобное не могли. Их задачи были иные: либо отпугнуть, либо задержать особо ретивых. Убить они могли лишь в одном случае — защищая своего хозяина, то есть меня.

— Ну а что такого? — изумился дух на моё замечание, что такие крайние меры в этом случае неуместны. — Одного прибить, остальные больше не сунутся! А то ходят тут. Траву топчут.

Пришлось мягко, но весьма настойчиво, объяснять что времена другие и каждому башку с плеч — не современный метод решения проблем. Напоминать о законах и последствиях в виде возмещения ущерба. Лишь разговор о деньгах охладил пыл предка.

В итоге я пообещал купить вторую пушку, если бесплотный граф изучит уголовный кодекс.

Разобравшись с этим, я отправился завтракать. Мне предстоял длинный и насыщенный день.

Пора было заняться первым аспектом новой пары.

Глава 9

Начать я решил сразу же с волков.

Тем более, если не удастся наладить связь с этими зверями, то и толку не будет. Для создания артефакта мне требовалась именно эта связь. Чтобы обнаружить вожака, нужно научиться его почувствовать.

Я планировал тщательно изучить все доступные знания об анималистике в библиотеке, но вместе с этим нужно было начать работать с животными. Пусть я сомневался, что волки — задача для начинающего. Но попробовать стоило. Как ученик человека, предпочитающего практику, не мог я начать с книг.

Поэтому сразу после завтрака я засобирался в зоологический парк.

Сначала за мной увязался Гордей. Стоило парнишке услышат, куда и направляюсь, как у того загорелись глаза и против его уговоров устоять было невозможно.

Но, как только приютский умчался во флигель, чтобы переодеться, оттуда вышел Тимофей и поинтересовался из-за чего такая суета. И тоже попросился в нашу компанию. Что было даже на руку, пока они гуляют по парку, я смогу сосредоточиться.

В общем, отправились мы втроем.

В этот день в зоопарке тоже не было оживленно. Возможно по причине слегка хмурой погоды, но посетителей было немного.

Я назначил рыжего ответственного за Гордея, ну или наоборот. Потому как и у теневика во взгляде был детский восторг. Мальчишки — они всегда мальчишки.

Выдал обоим по мороженому и, пока они ушли в павильон с редкими пресмыкающимися, пошел к вольеру с волками.

Сегодня братья не прятались в логове, а вальяжно валялись наверху оврага, под мохнатыми лапами ели. На моё приближение отреагировали без интереса. Один короткий взгляд и всё.

Новая магия это всегда смесь чувств. С одной стороны я ощущал интуитивно, что могу использовать аспект. Казалось, вот он, источник, обратись к нему и готово. Но с другой неизвестность порождала много сомнений и предположений. И это сильно мешало интуиции, присущей каждому одаренному. Ведь многие развивали дар неосознанно, даже толком не понимая, что и как делают.

Так что я был не в самом выгодном положении с точки зрения своего опыта и наблюдений за другими. Сотни историй со всех концов света, сотни мастеров, каждый со своим пониманием. Всё это притормаживало, ведь не так просто взять и выкинуть из головы все знания.

К тому же из глубин памяти упорно лезли воспоминания о родителях.

Но окружающая меня атмосфера какого-то сказочного леса помогла отринуть всё лишнее. Витали ароматы цветов, щебетали птицы, а но мой ботинок забрался большой жук и заснул.

Я начал с ментальной магии.

Любое живое существо обладает разумом. Некоторые в большей степени, некоторые в зачаточном состоянии, но тем не менее.

Поэтому я предположил, что с такой поддержкой связь будет проще наладить.

Потянулся к разуму того волка, что в прошлый раз выглянул на зов служителя. Зверь встрепенулся и поднял голову, уставившись на меня золотисто-желтыми глазами.

Никаких эмоций я, безусловно, понять не мог. Менталисты способны взаимодействовать лишь с себе подобными, то есть людьми. Всё, что я мог при помощи этого аспекта — знать, что передо мной разумное существо. Ну либо наделенное разумом, это ощущалось немного иначе.

Пока зверь меня разглядывал, я обратился к источнику и вплел в магический поток новую нить. Слабая, она получила своеобразную опору.

Меня даже в жар бросило, так я напрягся от попытки не упустить направление и не оборвать эту тонкую нить дара. Первый раз всегда самый сложный. Источник неумело разгорался, постоянно меняя интенсивность, оттого поддержка оказалось выматывающей.

Скорее всего на этом этапе большинство одаренных оступались. Удержать трепещущую, словно мотылек возле огня, связь непростая задача. Если бы не колоссальное количество часов работы над артефактами, требующих как терпения, так и быстрой реакции на изменения, я бы тоже не смог.

Но мне удалось добраться до зверя.

На какой-то миг я успел соприкоснуться с его сутью. Ничего не сообразил, как связь резко и грубо оборвалась. С той стороны. Волк зарычал, поднялся и спрыгнул в овраг, скрывшись от меня.

Одно я понял точно — мне не рады. Я чужак и лучше бы мне убраться подальше.

— Чёрт, — я расстегнул пару пуговиц рубашки, стало душно.

Самонадеянно было рассчитывать на успех с первой же попытки. Ко второму волку я даже не успел обратиться, получил однозначный сигнал — уходи, пока цел.

Ладно, не самые дружелюбные звери, уж тем более для мага без опыта.

Значит, найдем более расположенных к общению.

Вспомнив про медведицу Снежинку, любящую публику, и отправился к ней. Мне нужно было хоть раз понять, как именно работает эта связь, прежде чем вернуться к хищникам.

Медведица плавала с явным наслаждением. Вряд ли животные умели улыбаться, но тут было очень похоже. Я встал перед воздушным барьером и просто наблюдал, как она резвится. Снежинка ныряла ко дну, отталкивалась от него и поднималась к поверхности, переворачиваясь на спину и крутясь.

Я и не знал, что они так прекрасно плавают…

Наконец она закончила с водными процедурами, выбралась и встряхнулась. Немного неуклюже уселась и увидела меня, с интересом наклонив голову на бок.

Снова использовав разум, как маячок, я потянулся к медведице. В этот раз было проще, нить стала чуть крепче. Но теперь я столкнулся с преградой. Меня не посылали куда подальше, но и не подпускали близко. Словно такой же невидимый барьер возник между нами, как и ограждающий её обитель.

Я перепробовал всё. Даже поговорил, объясняя зачем мне всё это нужно.

Снежинка обсыхала и никак не поддавалась.

— Ух ты! — рядом как из воздуха появился Гордей. — Красивый!

В руках пацана уже была сахарная вата. Я огляделся — Тимофей помахал мне издалека, стоя перед торговой лавкой с едой. Почувствовав желание подкрепиться, я его погасил. Сначала добьюсь хоть какого-нибудь результата, а потом уже пировать.

— Красивая, — поправил я приютского, указывая на табличку с именем.

Гордей закивал, восхищенно разглядывая медведицу.

И в этот момент я ощутил отклик. Мимолетный и едва уловимый, как порыв легкого ветерка, тут же стихший.

Снежинка отреагировала на появление пацана с особой нежностью. Материнской. Она воспринимала детей своими медвежатами. Зверь поднялся и в нашу сторону полетел мяч.

— Ух ты! — с ещё большим восторгом вскрикнул Гордей. — Здорово!

И я попробовал посмотреть на неё детскими глазами. Вернуться в то время, когда весь мир был тоже удивителен, но всё же иначе. Когда каждое событие воспринималось настоящим открытием. Когда было не просто любопытство, а непреодолимая тяга непременно изучить всё-всё в этом мире.

Гордей мне очень помог, не подозревая об этом.

Напомнил, что думать нужно не только о задачах. Не забывать ни на миг, что вокруг целый мир, полный чудес, больших и маленьких. Всё происходящее, от улыбки до рождения младенца, настоящее волшебство.

И я улыбнулся, позабыв обо всем, кроме этого момента, когда медведица кидала нам мяч, радуясь вместе с ней.

— Здорово! — повторил пацан и взглянул на меня умоляюще: — А можно мне питомца?

— Медведя? — от неожиданности не понял я.

— А можно медведя? — обрадовался Гордей. — Тогда вообще круто! А то у Тима дракон, у вас львы, а у меня медведь будет! Ух!

— Гордей Васильевич, медведи не домашние животные, — мягко сказал я, внутренне ужаснувшись, представив такого обитателя особняка. — Им лучше на воле жить.

— Ну да, — нахмурился мальчишка. — Я знаю, нельзя неволить животных. Это хуже, чем… Хуже всего, короче!

— И потом, это большая ответственность. За питомцем нужно ухаживать, кормить его и следить за здоровьем.

— К ответственности я готов! — вскинув подбородок, заявил он. — Но про медведя согласен, куда ж его девать-то. Он же весь сад перетопчет, деревья поломает и рыбу в пруду сожрет.

Я не выдержал и расхохотался. Ну точь-в-точь ворчание духа предка. Всё же мальчишка поддавался влиянию призраков. Проводил с ними слишком много времени. Ну ничего, скоро на учебу и будет общаться со сверстниками и живыми учителями. Иначе и правда превратится в ещё одного сварливого старика.

— О чем речь? — подошел к нам Тимофей, держа в руках пакет, источающий ароматы выпечки.

— Ух ты! — завопил Гордей и припустил в сторону высокого дерева, по которому скакали маленькие обезьянки.

— О питомце, — вздохнул я.

Ясно, что такой вопрос уже не отпадет, раз возник. И нужно что-то придумать.

Коты, несмотря на хорошее отношение к своему спасителю, скорее покровительствовали ему. А вот спать укладывались неизменно в мою постель. Все трое сами выбрали себе хозяина и подарить одного из них парнишке было невозможно.

Создать и оживить артефакт тоже не подходило. Понятно же, что ребенку хочется настоящего и живого питомца. Других он и сам себе сделает, когда окончательно пробудится дар.

И понятно, что кого-то обычного, вроде собаки или кошки, ему не хочется. В нашем семействе обычного не было ничего.

— Нда, это будет непросто, — подтвердил мои мысли Тимофей, озадаченно почесав макушку.

— Могу создать ифрита я, — вдруг заговорил в голове джинн. — Маленький он, под стать ребенку.

Я вздрогнул, не заметив гула, служащего знаком начала общения с элементалем.

— Ифрита? — мысленно переспросил я, присаживаясь и делая вид, что завязываю шнурки.

— Создания эти сродни тем, кого вы величаете питомцами. Они рождаются в Вечной пустыне, но и мы способны их сотворить. Вселить часть сущего и отпустить.

Да уж, даже элементаль может завести себе питомца, кто бы мог подумать… Хотя я чувствовал, что не всё так просто, как говорил Хакан. Я помотал головой, отвергая эту идею. Маленькое подобие джинна не совсем то, что нужно ребенку. Вдвоем они точно спалят дом.

— Благодарю, но не стоит.

— Как пожелаешь, Искандер-инсан, — пропел Хакан и исчез.

— Не пересекайте ограждение! — раздался строгий голос с той стороны, куда убежал пацан.

— Ой! — рыжий кинулся туда. — Гордей, стой!

Я проследил, как Тимофей ловко перехватывает пацана наверху весьма условной ограды, на ходу извиняясь перед служителем зоопарка, и обернулся к медведице.

Она смотрела прямо на меня. Пристально и внимательно. И я вдруг ощутил эту самую связь. Слабая и зыбкая, но она появилась!

Это было так неожиданно и странно, что я пошатнулся.

Снежинка испытывала что-то вроде сопричастия. Увидев или ощутив, через связующую нить, мою заботу о мальчишке, она восприняла меня кем-то похожим на другую медведицу. Как бы это ни было запутанно и неправильно, мне было всё равно. Побуду медведицей, если потребуется.

А ещё я ощутил, что она довольна. Медвежонок под присмотром, купание доставило ей радость и охладило, а скоро должны были принести еду. Мне резко захотелось арбуза.

Я потряс головой и чуть отстранился от желаний зверя. Так, ясно, нужно выстраивать барьер. Связь двусторонняя и желания передаются в обе стороны.

Всё таки придется засесть за учебники, пока мои эксперименты не привели к смене рациона.

Я мысленно поблагодарил медведицу и мягко прервал нашу связь.

Животный источник урчал внутри, будто кот на печке. Дар пробуждался и набирал силу. Я сделал несколько шагов и присел на ближайшую скамейку.

На меня нахлынуло ощущение каждого живого существа в радиусе нескольких километров. А вместе с ними их чувства. Отовсюду, с земли, из под неё, с неба, ко мне прилетали сигналы, яркими вспышками врезаясь в сознание.

Длилось это несколько секунд и также резко пропало, как и появилось.

Мир вернулся в прежнее состоянии, но я ещё посидел для надежности. Это «знакомство» с даром было весьма ошарашивающим. Так анималисты вступали в силу. Такое больше не повторится, подобное умение доступно лишь высокоранговым магам.

В моё время ходила байка, уже тогда древняя, об одном великом анималисте, живущим где-то на Урале. Он «знал» всех зверей, птиц, водных обитателей и даже насекомых, что жили вокруг. И не на пару километров распространялось его умение, а на сотни. Поговаривали, что частью их он повелевал. То есть они его слушались. Вот только человеческого мало в нем осталось к исходу лет. Сам стал похожим на медведя, что внешностью, что характером. А все, кто шел к нему с целью воспользоваться его уникальным даром, пропадал без вести.

Мне подобное пока не грозило. Но эффект признания магией навеял мысли о том маге. Каково это, постоянно ощущать всё живущее на огромной территории?

* * *

Следующие дни проходили, в точности похожий один на другой.

Утром я отправлялся в императорскую библиотеку и изучал теорию. После обеда ехал в зоопарк и практиковался. Я решил взять волков на измор. Не отступить, пока не добьюсь своего. Дело медленно, но верно продвигалось.

Звери, поначалу относящиеся ко мне с раздражением, постепенно сменили его на интерес.

День за днем я приходил к вольеру и упорно старался наладить связь.

Пришлось придумать себе прикрытие, чтобы не вызывать подозрений у служителей. И им стало рисование. Я купил мольберт, краски и специальный складной стульчик. Часами зарисовывал хищников, продвигаясь и в этом занятии.

По крайней мере, по сравнению с тем наброском статуи, что я делал у мастера Овражского, прогресс был внушительный. А ещё это помогало сконцентрироваться на магии. Изображая волков на хосте, я словно вникал в их суть.

К счастью, прочие дела меня не отвлекали.

От деда пришла весть, что они наконец достигли южного морского побережья и вовсю наслаждаются отдыхом. Предложения графине он пока не сделал, явно на последний момент откладывал. Но главное, что Нина Федоровна была довольна жарким солнцем и теплым морем.

Людвиг успешно занимался ресторанными делами, ежедневно отчитываясь по утрам и вечерам.

Ракита корпел над иллюзиями и сначала пытался все детали выспрашивать у меня, но я его переключил на Людмилу Владиславовну. После этого мастер морока перестал меня беспокоить, зато от заведующей кафедрой пришла благодарность за «смышленого мальчика».

Домашние занимались обустройством флигеля, шла стройка новой лаборатории. В саду появились новые обитатели. Природница, с моего согласия, высадила какие-то экзотические деревья, проверяя своё мастерство. Мне всё было никак не улучить момент, чтобы расспросить её насчет нефритовой лозы. Идею заполучить себе такую же я не забывал.

Темная отлеживалась дома. Пару раз я проверил, так ли это на самом деле, придя к её окнам. Её императорское высочество пила целебные настои и спала.

Воры, пойманные в саду Янина, не сознавались. Пристав Заужский исправно писал мне о ходе дела, но оно застопорилось. Я решил, что как только разберусь с рангами, сам побеседую с ними, сели ситуация не изменится.

Граф Зотов терпеливо ждал моего ответа, не беспокоя меня.

Но, прежде чем подписать с ним договор, я был обязан установить эту чертову связь с упрямыми хищниками.

Понял, что взялся за животное, пожалуй одно из самых умных и хитрых, что и усложняло задачу. Лошади тоже очень умные создания, но не так сопротивляются человеку, как дикий зверь.

Обычно анималисты начинали с пастбищ или конюшен.

Вообще сельское хозяйство и животноводство процветало благодаря бесконечному потоку учащихся. Постоянная практика начинающих целителей, природников и анималистов благотворно действовала на урожаи и надои. Благо, ошибиться в их деле было очень сложно.

Но мне нужны были волки.

Я познакомился практически с каждым служителем и постоянными посетителями. Узнал немало интересного и забавного про работу зоологического парка. Практически стал там своим для всех, кроме мохнатых братьев.

Даже один раз помог принять роды у снежного барса. Бедняжка так перепугалась, что пришлось позвать целителя. Для меня.

Изменилось всё неожиданно. В такой же день, как и прочие. Без знаков свыше или какого-либо события. Я привычно пришел после обеда, поздоровался со всеми служителями, проведал молодую пушистую маму и её чудесного малыша, и устроился у мольберта.

Взглянул на волков и отметил, что встали они бок о бок очень красочно. Для новой картины самое то.

Потянулся к ним с поощряющей мыслью и смело попросил постоять так подольше. И тут на меня навалилось звериное сознание.

Есть контакт!

Глава 10

На меня нахлынули ароматы. Сырой земли, прелых еловых иголок и мха. Далекой добычи, недоступной, но такой желанной. Яростное биение сердца от одной мысли, что можно настигнуть и вцепиться зубами в теплую плоть.

Истинные хищники.

Волки приоткрыли сущность, которой можно было как страшиться, так и восхищаться. Или всё вместе.

Инстинкт гнал их на волю, обещал просторы и быстрый бег. Всю ночь, многие километры безумного бега и победы в конце. Либо ты, либо тебя.

Но с другой стороны — они никогда не видели этого. Люди казались им странными созданиями. Сильными, но не противниками. И не собратьями. Иногда любопытными. И дающими пищу.

Не было в их разумах страха ни перед кем.

Прав был Святослав Андреевич, погибнут они в лесу. Одних инстинктов, хранимых в крови, не хватит для выживания. Слишком славно им тут живется, никаких угроз.

Но всё же было что-то дикое внутри волков. Что передалось мне, потянуло на волю. Далеко-далеко отсюда, в погоню за добычей.

Мохнатым братьям сейчас было интересно. Кто я такой. Привыкли видеть меня каждый день и перестали воспринимать чужаком, как прочих посетителей. Запомнили. Я даже уловил свой собственный запах, который для зверей был единственным признаком узнавания.

Связь держалась долго. Волки не могли понять, чего же я хочу, а я старательно укреплял достигнутый эффект и изучал.

За последние дни я прочитал столько данных про этих животных, что мне показалось — я их хорошо знаю. Но истинная суть не имела ничего общего с анатомией, привычками и жизненным циклом.

Жажда жизни и крови. Вот что было в основе.

А потом они запели. На два голоса, умело переплетая их. Вой зверей разнесся над всем островом, невероятно завораживающий и внушающий природный страх. Хищники предупреждали о себе. Напоминали, что в их власти побороться за всю эту территорию.

Молодые, они стремились лишь показать силу. Показать всем, что их стоит уважать.

Ничего они не знали об окружающем мире. Мне даже стало их немного жаль. Что родились они не среди леса, и никогда его не увидят.

Волки ощутили перемену во мне и замолчали, уставившись желтыми глазами.

И я послал им мысленный образ. Что-то вроде морока, передающего всё то, что было в их сути. Словно они мчались сейчас, загоняя зайца. Тот скакал по пролеску, виляя и совершая безумные прыжки. Завершать не стал, этого было достаточно. Звери оживились и залаяли.

— Надо же, смотрю вы всё же им пришлись по душе, — подошел ко мне тот самый служитель, который и посвятил в часть науки анималистики. — Они радуются.

— Привыкли, — пожал я плечами.

— Возможно, — улыбнулся старик. — И мы как-то привыкли к вам, ваше сиятельство. Я ж знаю, зверям вы понравились.

Удивительная всё же, эта связь анималистов со своими подопечными. Пусть здесь магов этого аспекта было и немного, но зато я точно знал — все желания здешних обитателей будут выполнены. Ни одна хворь не пройдет мимо внимания. Они существовали единым большим организмом.

И Святослав Андреевич ни за что не уйдет отсюда в академию. А жаль.

Я уже спрашивал его о желании поделиться опытом и помочь юным одаренным. В ответ старик лишь рассмеялся и отмахнулся. Сказал, что уже нашел лучший способ помочь. А молодые сами справятся.

— Новая картина? — спросил он, кивнув на пустой холст.

— Да, — улыбнулся я.

И я её закончу, прежде чем уйти. Но обязательно буду возвращаться, чтобы подарить волкам мгновения настоящей охоты. Связь работала. И привязала меня к этим двум хищникам.

А раз уж никто, кроме меня, не мог объединить анималистику и иллюзии, то я сам буду это делать. В знак благодарности.

— Не буду вам мешать, — служитель на прощание послал волкам что-то похожее на пожелание хорошего дня, и ушел.

А я остался до закрытия, рисуя. Теперь мне не нужна была натура. Я писал серых в той среде, где им место. Мной двигало то же видение, что я передавал им. Не кисть мастера, но рука того, чьё сознание постигло что-то большее.

Картину я повесил в спальне. Два поджарых серых волка, бегущих по пролеску. Пусть в природе их пути разошлись бы, каждый нашел бы себе пару. Ну либо остался одиночкой. И виделись бы они лишь зимой, собираясь в стаю. Но там пришлось бы соперничать в жесткой иерархии. Мне же хотелось видеть их такими, свободными ото всего. Бегущие не от чего-то и не за кем-то. Бегущие, потому что им нравится.

Понимая, что просто провел рядом с ними слишком много времени, эту связь рвать я не желал.

С их лесными братьями будет совсем иначе. Там мне не дадут шанса привязаться. Ну мне этого и не было нужно. Только суметь отыскать.

До ранга было ещё далеко. Сложный процесс значительно продвинул меня вперед, но предстояло взять задачу ещё сложнее.

Поэтому я отправил сообщение графу Зотову, что прибуду в угодья. Подписать все нужные бумаги и потренироваться на месте. Времени до начала охоты оставалось уже не так много. Лето стремительно близилось к концу.

А я ещё не взглянул на дела академии. Папки потихоньку пылились в кабинете.

* * *

Зотова мне пришлось поискать. Прибыл я раньше срока, на трассе совсем не было машин и я домчался быстрее обычного.

Обнаружился граф в поле подсолнухов. Невозможно пестрые растения тянулись вверх, раскрываясь навстречу солнечному свету. Обещали дожди и они словно чувствовали, набираясь тепла и энергии.

Зотов бродил среди их рядов и что-то бормотал себе под нос.

Считает он их что ли?

— Алексей Романович, доброе утро!

— А? — вскинул голову Зотов и поморщился. — Чёрт, сбился. Доброго утра, Александр Лукич. Вы рано.

— Прощу прощения, не хотел вас отвлекать от… — я замешкался, не в силах подобрать достойный эпитет для странного занятия.

— Воруют их, — немного виновато объяснил граф. — Смотритель мой сказал, что подсолнухи… прости господи, убегают с поля. Ну то есть кто-то их вырывает и уносит. Кому только в голову прийти могло такое?

Ответить затруднился. Действительно, зачем умыкать подсолнухи, у меня не было догадок. Как товар они копеечные, а как сырье тем более. Ну для производства масла этого недостаточно.

— Ладно, — махнул мужчина рукой. — Сторожа приставлю, с псом. Посмотрим, кто тут безобразничает.

Я на всякий случай проверил магический фон, но ничего необычного не заметил. Остатки природной магии, вполне объяснимые работой графского природника.

Про оживление растений я никогда не слышал, а других магических версий не было.

— Давайте лучше к делам, — граф сделал приглашающий жест. — Вы принимаете моё предложение, правильно я понял?

— Правильно. Принимаю и прошу дать возможность получше изучить местные леса.

— Ну это сколько вам угодно будет, — с заметным облегчением выдохнул Зотов. — Я с радостью сопровожу вас, если потребуется. Ну или выделю егеря.

— Благодарю, но с вашего позволения я бы хотел сделать это сам.

Леса я не страшился, пока со мной артефакты, накопители и джинн. Да и бегать я умел очень быстро. В конце концов, я мог просто уйти в тени. А вот свидетели мне были ни к чему.

— Как пожелаете, — растерянно кивнул граф. — Но вынужден спросить. Вы уверены? Места у нас путь и не самые дикие, но хищников полно. Учитывая активность волков…

— Не беспокойтесь, я в состоянии позаботиться о себе. И далеко забредать не собираюсь. Мне нужно кое-что выяснить, для работы.

— Хорошо, — сдался он, пусть и видно было, что сомневается в моей способности выжить в природе. — Но сигнальные ракеты с собой всё же возьмите.

На том мы и сошлись, а затем занялись договором. Вполне стандартный, со всеми приложениями об издержках, ненамеренном ущербе и прочем. Только оно было дополнение — сохранение тайны об императорской охоте, если я на той побываю.

Участвовать непосредственно в охоте я не собирался. Но присутствовать в поместье должен был. Ведь главная проверка работы будущего артефакта должна была случиться как раз тогда.

Алексей Романович всё внимательно изучил. Но возражений у него не возникло. Подписал и тут же отправил аванс.

Предоставил в полное распоряжение комнаты в гостевом крыле и отправился заниматься делами угодий. Не забыв предложить экскурсию на псарню и конюшню. Но это я отложил.

Благодаря предыдущему визиту, экипировки у меня было в достатке.

Прихватив с собой термос и запас еды, я прогулялся до деревни. Вдоль дороги тянулись жизнерадостные поля. Часть уже убрали и стога сушились под жарким солнцем. На одном весело пыхтел трактор, вспахивая землю.

Старушки возле колодца несли свою стражу. Поздоровались, рассказали последние новости о том, что пастух по пьяни упал с крыши, но ничего ему не было. Так и уснул в зарослях травы. Посетовали, что засуха. Я пообещал в скором времени дожди. Видимо слово аристократа их убедило и они сразу же успокоились.

Я перелез через ограду пастбища, чтобы сократить путь, что было ошибкой. Идти пришлось медленно, постоянно смотря под ноги. Но зато успокоил коров, чем-то встревоженных. Капля в море развития магии, но всё же.

Не было ни одной байки про пастуха, который взял первый ранг, всю жизнь занимаясь скотом. В отличие от того фонарщика, который спас столицу, анималисты были вынуждены постоянно менять объект взаимодействия, чтобы развиваться.

Оттого тем же служителям зоопарка, например, было гораздо лучше. С их изобилием разнообразной живности с этим проблем не было.

Перемахнув через овраг при помощи воздушной стихии, я направился к тому месту, где был потерян след вожака. Компанию мне составил Хакан, появившийся едва мы скрылись от возможных глаз со стороны деревни.

— Задумали вы славную охоту чую я, — сообщил мне джинн.

— Любишь охотиться?

— Народ наш успешен в деле этом, — с гордостью ответил он.

— И на кого же вы охотитесь в Вечной пустыне? — удивился я, чуть не запнувшись об изогнутый корень, прячущийся за травой.

— На гулей, — ответил Хакан обыденно.

— А кто такие гули? — терпеливо спросил я.

— Порождение магии зла. Неживое и немертвое. Умеют облик менять они, притворяясь зверьем разным. Выдает хвост их. Способны проникать в ваш мир они. Тогда подстерегают путников. И съедают, — емко завершил он рассказ.

Я чуть не выкрикнул как Гордей его любимое «ух ты!». Наслышан был в путешествиях. Правда о таком говорили только в южных странах, где как раз и обитали сами джинны. У нас за подобное вредительство отвечали упыри.

— И ты тоже охотишься на них?

— Не проникли чтобы в мир людской, — кивнул элементаль. — С братьями мы пустыню очищаем. Есть точки… — он замялся, словно решая стоит ли говорить дальше. — Где сопряжение столь тесно, что грань тонка так, что незрима. Там мы встаем стеной огня и меча.

В качестве доказательства своих слов в его руке появился тот самый меч. Огромный и пламенный, как и сам Хакан. Если соизмерить с человеком, то такой и былинный богатырь не поднял бы.

Я даже позабыл про матерого волка и цель своего похода. Остановился и изумленно рассматривал этого стихийного воина.

Прав был визирь, джинны таят в себе много сюрпризов.

Но меня очень заинтересовали эти самые гули. Получалось, что это некоторое подобие некротических созданий. Ведь упыри хоть и не были созданием человека, но появились благодаря ему. Точнее их суть была подвластна некромантам, а значит мага изначально дело не обошлось.

В теории эти волшебные существа появились возле места силы, будучи изначально кадаврами. Приобрели способность преображаться и каким-то образом размножаться. Изучить толком природу упырей никому не удалось. Не самые дружелюбные создания, мягко говоря. А все убежища выжигались огнем так, что следов не оставалось. Причем пламя, способное их одолеть, требовало усилий стихийника как минимум второго ранга.

С банальным огнеметом на такого не пойдешь, короче говоря.

Понятно, что элементали как раз могли справляться играючи. С их-то мощью.

Меня же посетила идея. Безумная, рискованная. Стоящая, в общем. Если всё же есть возможность проникнуть в мир джиннов и там с этими гулями пообщаться… Вполне возможно, что это позволит взять ранг без необходимости творить неживое своими руками.

Может ли элементаль стать проводником?

Я с таким выражением лица посмотрел на Хакана, что тот смущенно уменьшился в размерах. Быстро опомнился и вернул прежний вид, но осторожно спросил:

— Что задумал ты, Искандер-инсан?

— Скажи мне, Хакан, а можешь ли ты провести меня в свой мир?

— Нет, — слишком быстро ответил он.

— То есть именно ты просто не способен… — я сделал вид, что задумался, подняв голову наверх.

Простейшая уловка, по почему-то практически всегда рабочая.

— Способен я! — взревел элементаль, преисполнившись возмущением от такого обвинения.

— Отлично, — я улыбнулся. — Не сомневался в тебе. Не волнуйся, не стану злоупотреблять твоим доверием. Да и возможно не понадобится. Но я очень рад, что ты готов мне помочь. Благодарю.

Я деликатно отвернулся, делая вид, что разглядываю куст с какими-то ягодами, чтобы не наблюдать полную растерянность джинна. Ждал его возражений, но Хакан молчал. Славно, значит вариант с некромантией появился весьма неплохой и интересный.

Пока император будет охотиться в пригороде столицы, я отправлюсь на охоту в иной мир в компании элементаля. Вот такая забава мне была больше по душе.

Пока добрался до места, сделал два привала. Хорошо было в лесу, даже его темная и заросшая часть никак не влияла на настроение. Возможно, благодаря связи с волками. Они передали мне часть любви к подобным местам. И теперь я ощущал себя тут, как дома.

Джинн, поначалу смущенно исчезнувший, вскоре вернулся и сопровождал меня. Правда предпочитал молчать, а я не настаивал на разговорах.

По пути обнаружил свежие следы. В основном мелких зверей, но раз попались и кабаньи. Попытался раскинуть поисковую сеть, чтобы понять насколько они близко. Но безуспешно. Без начального ранга я не смог отличить клыкастого от белки.

Вывороченный пень по-прежнему темнел корнями на своем месте. Отпечатки лап матерого почти пропали, природа быстро скрывала любое вмешательство.

Я приложил свою ладонь — она утопла. Действительно большой зверь.

— Ну и где же ты прячешься? — спросил я, прикрывая глаза.

Снова самонадеянно, но лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и всё равно пожалеть. Отголосок зверюги остался, но обрывался буквально в десятке метров, окончательно пропадая.

Потянуть за эту нить не получалось. Будто хорошенько подмели, стирая как отпечаток волка, так и все следы.

— Путей множество тут, — негромко произнес джинн.

— Поясни, будь добр, — я уже привык к его манере и не раздражался непонятным высказываниям.

— Зверь ходит, — Хакан руками показал разные направления. — Человек. Существа.

На последнем слове он указал на север и замер. Не дождавшись продолжения, я переспросил:

— Существа? Какие существа?

Нечисти тут не водилось, так что не о них шла речь.

— Создания мест этих. Древние и дряхлые, — с легкой грустью ответил он. — Далеко они. Гибнут.

Проходное место, понятно. Но вот следопыта в элементале я не ожидал открыть. По отпечатку я смог определить направление и то не двадцать метров. Потом зверь мог уйти куда угодно.

— Следы видишь? — я опять приложил руку к тому месту. — Тут был большой зверь. Знаешь, куда он ушел?

Хакан приблизился и наклонился. Внимательно изучил отпечаток, огляделся и помотал головой:

— Скрываться умеет он, словно гуль. Не гуль это, — сказал он на вскинутые мной брови и добавил с отвращением: — Воняют твари эти, как подмышка бродяжника.

— Спасибо за подробности, — задумчиво бросил я.

Стряхнул с ближайшего пня ворох листьев, присел и закрыл глаза. Что же, придется отыскать всех волков в этих местах. Заночую прямо тут, но найду.

Глава 11

Процесс шел тяжело. Дар, только начинающий развиваться, выхватывал из потока живого много лишнего. Хотя я настраивался лишь на один вид, но не хватало навыков. Всё перепуталось.

Я отыскал белок, зайцев, дятлов и вроде косулю, насколько я вообще смог определить.

Но знакомой сути волка ощутить не удавалось.

Всё же при зрительном контакте совсем другое дело.

Мне предстояло научиться разбираться в сложных потоках животного мира. Ведь это умение необходимо было передать в артефакт. Найти среди мириада созданий одно конкретное. Я уже немного понимал, что на матерого можно будет нацелиться, используя поправку на размер и возраст. Молодой волк матерым не становился.

На том пеньке я просидел долго, но без особых успехов. Получилось настроиться и отметать ненужные отголоски, но не более того.

Затем я обследовал окрестности. Осмотрел ту пещеру, присутствие которой обнаружил в прошлый раз. Она была пустая и без следов пребывания тут кого-либо, хоть зверя, хоть человека.

Потом просто перемещался в произвольном направлении, находил удобное место, устраивался и опять пытался отыскать волков.

В какие-то моменты казалось, что я улавливал их разум. Но ощущение пропадало быстро.

В общем-то, получалась отличная лесная прогулка, пусть и без особого результата.

Тем не менее удалось перестать обращать внимание на белок. Отчего-то именно они были самыми яркими и активными участниками магического поля. По крайней мере упрямо отзывались первыми. Один из зверьков даже нагло украл у меня бутерброд, оставленный без присмотра.

Я успел подремать, заблудиться, столкнуться с каким-то животным, разглядеть которое не успел, так как оно ломанулось сквозь кусты и молниеносно исчезло. Чуть не съел ядовитых ягод, умудрился порвать одежду, которая вроде как должна была быть особо прочной.

Весьма увлекательно, но досадно. Анималистическая магия давалась мне с трудом. Теперь я понимал, отчего обладатели этого дара так долго практикуются, не вылезая с волей и лесов.

Но, если не взять нахрапом, то можно попробовать хитрость.

Мне нужно было нарастить мощность источника, чтобы справиться с поиском волков. Пусть я и чувствовал, что мои попытки ощутимо влияют на дар, но выматывало это слишком быстро.

Поэтому, вдоволь нагулявшись, к вечеру я решил вернуться в поместье.

Идея устроиться тут на ночевку я всё же отбросил. Да, шанс встретить хищников ночью был неплохой, но спать на мхе не очень комфортно. Да и запасы еды как-то быстро кончались, не в последнюю очередь благодаря белкам.

Так что к закату я вышел к деревне, напился колодезной воды и неторопливо побрел к графскому дворцу. Отдых на природе это хорошо, но горячая ванная и ужин, поданный на посуде и с приборами — гораздо лучше.

Лай был слышен издалека. Псы заливались яростью, это мой дар точно дал понять. Среди этого почти терялись крики людей.

Я рванул по дороге, выплюнув соломинку, которую беззаботно пожевывал.

Возле псарни едва не оглох и машинально послал собакам успокаивающую волну. Те стихли и перестали метаться по двору за ограждением. Дар вспыхнул и значительно расширился. Я даже замедлился слегка, удивленный такой реакцией на простое вроде бы действие.

Намерение! Вот о чем шла речь в книгах, что я прочитал. Сила анималиста и её развитие зависит от намерения. Я-то решил, что это больше про сосредоточенность. А выходило, что на дар влияло желание, ради которого маг его использовал.

Я хотел просто помочь животным, встревоженным до предела.

Но радоваться времени не было, я снова ускорился, направляясь в сторону криков.

За строениями конюшен находилось поле для выгула. А за ним низкие постройки, по виду и аромату — коровники.

Пока я добежал, вопли прекратились. Граф Зотов стоял возле хлева с ружьем и зверским лицом. Рядом переминались пара человек, судя по одежде, местные рабочие. Чуть дальше пастух загонял внутрь коров. От животных исходил явный страх.

— А, Александр Лукич! Ну слава богу, вернулись, — с видимым облегчением бросил граф.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Проклятые волки! Совсем обнаглели, напали считай что возле жилья, — он махнул на высящийся вдали дом. — Я уж забеспокоился, не было ли вас поблизости.

— Нет, я другой стороне был, — помотал я головой, разглядывая луг, примыкающий к кромке леса. — Никто не пострадал?

— Разве что нервы…

Оказалось, что пастух вовремя заметил приближение зверей. Не растерялся и не испугался, бросился за ружьем и пальнул пару раз. Скот с перепугу сам рванул к укрытию, да и волки драпанули.

Зотов похвалил того за храбрость и отчитал за самоуправство. Оружие, что логично, вообще-то пастуху не полагалось. Но тот решил подстраховаться и таскал с собой это самое ружье. Прятал в кустах, чтобы никто не заметил. Что в итоге и спасло скот.

Я решительно двинулся в сторону деревьев.

— Вы куда? — удивленно окликнул меня граф.

— Взглянуть на следы хочу.

— Подождите, я с вами.

Оружие Зотов оставил при себе. Пока мы шли, владелец земель принял решение на время приставить ко всем пастбищам вооруженную охрану. Чтобы та отгоняла наглецов до начала охоты. А уж после такой проблемы не должно было остаться.

В принципе, это было правильно. Уж лучше стрелять будут обученные люди, так меньше вероятность случайных жертв. Напуганные люди могут начать и по своим палить. Так что пастуху за дело достался выговор.

Отпечатки лап мы нашли быстро. Их было немало, по словам егеря, штук шесть зверей. Среди них и волчонок.

— Приводили учить охоте, — вздохнул граф и всмотрелся в заросли. — Ну чудеса конечно. Ладно летняя стая, но с детенышами…

Следы вели вглубь леса и мы двинулись по ним.

— Смотри-ка, — присел Зотов и указал на землю. — Один раненный, хромал.

Я наклонился и попытался разобраться, как он сделал такой вывод. Естественно, ничего не понял.

— Один отпечаток еле заметный, видите? — объяснил он. — Значит, зверь старался не переносить вес на лапу.

Я воспользовался этой остановкой, чтобы снова бросить поисковую сеть. И теперь отклик был почти мгновенный. Действительно, шесть волков и недалеко! Почему-то стая не сбежала, а словно затаилась.

Точное расстояние определить у меня пока не получалось, лишь примерное.

Закатное солнце создавало длинные тени и казалось, что под ногами всё изрезано на полосы. Разгоряченную от бега кожу холодил вечерний воздух и я поежился.

— Алексей Романович, могу я попросить вас об одолжении? Только не спрашивайте зачем. Мне хотелось бы остаться тут одному.

Граф было открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и просто кивнул. Но перед уходом всё таки предложил мне взять ружье. Я отказался, мне бы оно только мешало.

Зотов ушел, а я наконец спокойно взялся за создание связи. Действовал очень аккуратно и начал с волчонка. Взрослого волка касание моей магии могло бы спугнуть.

Хотя вреда я им причинять не желал. Императорская охота всё расставит по местам.

Волки залегли в каком-то овраге и отдыхали. Только детеныш носился, играюче покусывая собратьев за бока. Ну, так мне передалось из сознания зверя. Его глазами я не мог видеть, но зато ощущения были похожи на то. В зоопарке я наловчился интерпретировать чувства животных, перенося на человеческий лад.

Да и воображение у меня было живое. Так что я почти видел, словно наяву, как волчонок не дает покоя взрослым, а те ворчат, но не ругают.

Разум юного зверя был пока ещё чист и незащищен. Совсем скоро он научится остерегаться и быть внимательнее. Узнает вкус добычи и сумеет сам ту загонять. Сейчас же им двигало любопытство. Моё касание ему показалось забавной игрой.

Мне хватило времени тщательно изучить особенность сути диких животных. Прежде чем стая всё же ушла подальше от людей, я уже понял, как их распознавать.

Вожака рядом не было. Вообще на всю округу эти волки были единственные. Сильно расширить поисковую сеть не удалось, не хватило сил.

Но самого важного я добился. Теперь оставалось как можно быстрее развить источник, чтобы достать вожака и за сотню километров. Задачка непростая, но пара идей было, как облегчить её.

В одной из работ, которые я изучал в библиотеке, была описана интересная теория. Что каждый вид связан между собой. Будто тончайшими нитями, тянущимися от одного к другому. И, если постараться, то по ним можно отыскать любое живое существо.

Понятное дело, что всё это было предположением. Не нашлось ни одного артефактора-анималиста, чтобы это проверить. До этих пор.

Но чтобы проверить догадку неизвестного мага, а работе было пара сотен лет и подписи не было, нужно было если и не взять ранг, то приблизится к нему.

И начать «хитрить» можно было прямо в поместье. Благо живности у графа было предостаточно.

В дом вернулся уже когда стемнело. Чуть не переломал ноги, пока выбирался из леса. Пришлось воспользоваться силой света, ведь фонарик я успешно забыл с собой взять. Всё таки привыкаешь к городу и его освещению. За город темнота буквально обрушивается за несколько минут.

За ужином граф рассказывал про охоту. Тема его увлекала, так что говорил он с удовольствием, немного приоткрывая мне некоторые моменты из своей жизни.

Например, что его мать тоже была страстной поклонницей охоты и довольно известной в узком кругу. Ну а лучшей наездницы свет не видывал. Вообще конюшня для Зотовых была важной частью жизни. Граф с гордостью расписывал породу и её какие-то исключительные качества. Упомянул и том, что к их жеребцу привозят кобыл со всего мира. Несмотря на то, что стоило такое целое состояние. На случке граф зарабатывал весьма прилично.

Узнал я и требования к лошадям. Исключительная хладнокровность, отсутствие страха перед громкими звуками и быстрая реакция на смену событий. Ну и безусловно выносливые для продолжительного преследования.

— К запахам зверя приучаем шкурами, — делился граф премудростями воспитания лошадей. — Постепенно, сначала в конюшне, а потом и на воле. Чтобы во время охоты не возникло задержек. Лошади ведь нужно знать, с кем она имеет дело. Да и к крови тоже приучить требуется. К собакам, конечно же. Все в единой связке работают с человеком.

— Собаки, полагаю, у вас тоже особенные? — дал я ему возможность побеседовать на любимую тему подольше.

— Безусловно! — Зотов даже подскочил на стуле. — И гончие, и борзые!

Я не стал признаваться, что разницу между ними не знаю. Но этого и не требовалось, граф с радостью мне рассказал об этом. Кто из них сам ловит зверя, а кто выгоняет на охотника.

В общем, вечер прошел великолепно. Ведь порой совершенно неважно, о чем именно человек говорит. Зато, если он искренне увлечен этой темой, то и сам невольно проникаешься и слушаешь, не замечая времени.

Я не думал, что мне пригодятся знания о дрессировке борзых, но вникал с не меньшим удовольствием, чем говорил об этом граф.

Вот уж кому стать бы анималистом, так Зотову.

Но тот и без дара прекрасно справлялся. И даже без привлечения стороннего мага, все животные отлично себя чувствовали и вели. Я мог только порадоваться за графа и выразить уважение. Человек нашел своё призвание, а это дорогого стоит.

Спать расходились мы глубокой ночью. Засиделись за беседой, переместившись к камину.

И пусть о дочери Зотов ни одного слова не обронил, но доверия ко мне становилось больше. Ещё пара задушевных вечеров и наладится.

Мне выделили просторную спальню с видом на поле подсолнухов и озеро. Обстановка тут была роскошной, но с некоторым загородным колоритом. Кто бы ни занимался обустройством дома, у него получилось как-то очень естественно сочетать шикарную резную мебель и деревенский вид из окна.

Под ногами тихо поскрипывал деревянный пол, на кровати лежала самая настоящая пуховая перина, в которой можно было утопнуть, а на стенах радовали глаз картины с сельскими пейзажами.

Перед сном я постоял у окна и полюбовался идиллической картинкой. Озеро сияло в лунном свете, словно зеркало. Ветра совсем не было, так что и деревья застыли, как и всё прочее вокруг.

Я уже хотел пойти в постель, но тут дернулся один из подсолнухов. В этой замершей ночной картине любое движение сразу было заметно.

Подсолнух, покачавшись, весьма шустро направился к дальнему краю поля. Самостоятельно он это делает, или нет, отсюда было не видно, слишком высокие растения и сидели плотно. У ближней же стороны дремал сторож, как и пес у его ног.

В магическом фоне вообще ничего не происходило.

Кто бы ни «приделал» ноги подсолнуху, даром он при этом не пользовался. Проследив, как цветок окончательно скрывается в темноте, я усмехнулся. Как бы ни было интересно, кто и, главное, зачем безобразничает, но сон это святое. Граф сам разберется.

Спалось в поместье изумительно. Пусть я привык и даже привязался к своему волшебному матрасу, но и тут было хорошо. А может это всё воздух и продолжительные прогулки по лесу.

* * *

Завтрак проходил очень пасторально.

Накрыли на уличной террасе. По-прежнему стоял штиль и припекало солнышко. Лениво жужжали пчелы, на лугу паслись лошади, доносился аромат свежескошенной травы.

Однозначно, я понимал Зотова, отчего ему тут так хорошо. Ну просто невозможно в подобном месте быть мрачным и недовольным. На лице сама собой расплывалась улыбка.

Надо бы свою деревеньку навестить. Сходить на рыбалку, попариться в баньке. Нечисть приструнить, опять же.

— А что там с подсолнухами? — поинтересовался я после того, как мы насытились.

— Да ерунда какая-то, — усмехнулся граф. — Дурман-травой усыпили стражу. Да зачем это нужно-то? Ну не самому же в засаду идти.

Дурман-трава, цветы… Похоже на женский почерк.

— А у вас тут, случаем, травниц нет?

Зотов взглянул на меня с удивлением и помотал головой:

— Нет. Целитель в деревне живет, ни к чему это. А что, думаете это дело рук травницы?

Я пожал плечами. Если и так, то она весьма опытная. С дурман-травой работать сложно, одно неосторожное движение и самого вырубит. Причем, если заготавливается много отвара или порошка, то может и очень надолго отключить. А то и навсегда.

Оттого и ремеслом этим сейчас почти не занимались. Лекарь, даже начального ранга, справится с большинством обычных хворей. А вот знахарю для изготовления целебный средств требовалось как время, так и умения. А ещё постоянный сбор растений и других ингредиентов.

В общем, незамеченным такое не могло остаться.

— Знаете, — улыбнулся я. — Если решите устроить засаду, я бы присоединился. Очень занятное дело.

— Согласен, — с пониманием кивнул Зотов. — Сам голову сломал. Вот вроде мелочь такая, но причина меня увлекает больше, чем желание поймать вора. Я, пожалуй, и наказывать его не стану. Лишь бы узнать, зачем он это делает.

— Тогда договорились.

После трапезы я воспользовался его предложением и согласился на экскурсии по псарням и конюшням. А после этого и на конную прогулку по местам будущей охоты.

Графу не терпелось показать своих скакунов в деле, а я воспользовался этим, чтобы значительно продвинуться в развитии дара.

Ведь один из лучших способов стать хорошим анималистом — это взаимодействие с умным и сильным животным. И к тому же расположенным к человеку. Именно такой спас меня когда-то.

И было очень символично по-настоящему вступить в новую магическую сферу, подружившись с этим представителем верных друзей и спутников людей.

Мне достался конь с именем Гранит. Пока мы знакомились и он привыкал ко мне, я наладил связь. На этот раз это произошло легко и незаметно. Животное тут же откликнулось и я ощутил его осторожную симпатию, сразу выданную мне авансом.

Мысленно пообещав ему оправдать это доверие, я оседлал его и ловко запрыгнул в стремена. Как же давно я не был верхом. Словно в другой жизни… Впрочем, так и было.

Мы неторопливо добрались до поля и остановились на краю.

— Ну а сейчас, Александр Лукич, вы увидите на что способны эти красавцы! — азартно выкрикнул граф и пустил своего коня в галоп.

От Гранита я почувствовал страстное желание сорваться с места и тоже перескочить овраг одним махом. Похлопал его по шее и произнес:

— Ну, вперед. Покажи, на что ты способен.

Глава 12

Способности этой породы меня и правда поразили. Всё же большая разница между обычным ездовым животным и охотничьим. Я быстро понял всё, о чем мне вечером рассказывал граф.

Во-первых Гранит оказался не просто сильным и выносливым, а очень гибким и маневренным. Неудивительно, учитывая сложную пересеченную местность, по которой мы неслись.

Конь великолепно огибал препятствия там, где это было возможно, а где нет — перепрыгивал.

И хорошо, что в седле я держался крепко, всё же был навык. Иначе свалился бы на первой же кочке. Впрочем, не думаю что Гранит стал бы меня испытывать, наша связь была двусторонней, так что и конь понимал, что я могу выдержать.

Тем не менее дух захватывало, когда мимо проносились кустарники и редкие деревца. Мы мчались через длинное поле, местами ощутимо заросшее. Но не для этого изумительного животного.

Никогда не думал, что лошади на подобное способны.

Я видел скачки с препятствиями, так любимые на востоке, но среди дикой природы это было совсем иное ощущение.

Дистанцию мы преодолели очень быстро. Затем более спокойным шагом прошли через пролесок, а после снова поле и безумный бег.

Зотов, поначалу часто оборачивающийся, успокоился и полностью переключился на путь. Ну а я доверился коню.

Связь наша крепла с неменьшей скоростью, чем мы неслись. Мало того, я ощущал бурную реакцию моего источника. Благодаря особенностям Гранита мой дар развивался рывками.

Всё таки идеальное создание! Я был готов скакать хоть весь день. Пусть и некоторые места всё же чувствительно отреагировали. Навук навыком, но после долгого перерыва мне не сразу удалось подстроиться под дикий темп и движения коня.

Но это чувство полета и перед ним, когда Гранит подбирался и я ощущал, как напрягаются его мышцы перед прыжком… Нечто невероятное.

Остановились мы, конечно же, в месте, где деревья стояли уже слишком плотно. Тут и на своих двоих пробираться было непросто, что уж говорить о езде верхом. Но и тут Гранит сумел удивить. Грациозно ступал между корней и всё равно уверенно шел вперед.

Постоянно принюхивался и иногда тихо ржал, когда неподалеку были звери. Я уже понял по объяснением Зотова, что таким образом он выяснял уровень угрозы. Испугать подобного жеребца не смог бы и сохатые, но бдительность была на высочайшем уровне.

— Он подаст вам сигнал, если рядом опасно, — снова пояснил граф. — И в этом случае лучше не неволить, а повернуть в другую сторону. Послушается в любом случае, но они редко ошибаются, а нюх у них немногим хуже волчьего.

Прогулка по лесу была короткой. Просто для демонстрации, что и в таких условиях на скакуна можно смело положиться.

Мы выбрались на более свободное пространство и сделали небольшой привал.

— Понравилось? — с каким-то детским предвкушением спросил Зотов.

— Великолепно, — честно ответил я. — Вы правы, они особенные. Сомневаюсь, что где-то существуют подобные.

— Многими поколениями мы работали над этой породой, — довольный моим ответом, тепло улыбнулся граф. — Охота и эти чудесные создания — вот, пожалуй, самое главное в моей жизни.

Я чуть было не спросил про дочь, но вовремя себя одернул. Не всё там так просто, но касаться столь личной темы было неуместно. Не когда Зотов снова преобразился до неузнаваемости, пребывая в благостном настроении.

Но всё же любопытно.

В отличие от городского особняка, в поместье я не увидел ни одного портрета. Лишь натюрморты, пейзажи и сцены охоты. Да и обстановка не выдавала женской руки. Сделано со вкусом, но довольно строго. Мужской уют и женский отличались сильно.

Дворец графа явно был мужской берлогой.

Там, где женщина украсила бы вазой с цветами или статуэткой, были трофеи или антикварное оружие. Вместо кружев практичное полированное дерево и стекло. Вместо тонкого фарфора крепкая керамика и толстостенный хрусталь. И так далее. Множество мелочей, составляющих единую картину.

Да даже дверной молоток в виде когтистой медвежьи лапы показывал лишь одно — тут живет заядлый холостяк.

Так как мне не удалось добыть никаких сведений о жене Зотова и что же с ней произошло, оставалось только гадать.

Да и истинный дворянин никогда не откроется не только первому встречному, но и приятелю. Границы личного одна из самых священных вещей для аристократа. И пересекать их — оскорбление хуже воровства.

Поэтому, как бы мне ни хотелось узнать тайны Зотовых, я был осторожен. Самому бы не понравилось, что в мою жизнь вторгаются.

Так что мы просто распивали ароматный травяной чай из термоса, угощались пирожками с графской кухни и беседовали на приятные нейтральные темы.

Мой интерес к загадке духа библиотеки слегка остывал. Иногда нужно просто дать событиям идти без постоянного контроля. Всё рано или поздно открывается и выясняется. Как говорил один из мудрецов: «если долго сидеть на берегу реки, то увидишь, как мимо проплывает труп твоего врага». Ну или не говорил. Всё равно столько мудрости мне пока не хватало. Точнее терпения.

Зачем сидеть на берегу, когда можно просто заняться чем-то другим, не менее увлекательным? Труп и так проплывет, никуда не денется, зато сделано будет больше.

В общем, относился я к этому спокойно. Как к почти зажившему укусу комара. Вроде ещё чешется, но скорее машинально и уже приятно.

Жизнь вообще приятная штука, если не обращать внимание на укусы комаров.

Они, к слову, меня перестали атаковать. Не пришлось джину вмешиваться, то ли запомнили, то ли лес меня принял. Земля ведь тоже полна магией, без леших или прочей нечисти. И каждое место имеет свою душу и характер. Геомантия — одна из старейших дисциплин. По слухам старше магии как таковой. А может и прародительница, кто знает.

Сколько существовало народов и времен, столько и версий, откуда же всё взялось. Мне казалось, что правы все. У каждого свой мир, и каждый из них существует.

От этих философских ленивых размышлений меня отвлек телефон.

Мы уже были близко к деревне, так что связь работала без перебоев. Пришло сообщение из дома и оно вынудило меня сразу перемениться в лице позабыв о благодушных мыслях о всем сущем.

По тексту, как всегда набранном Прохором большими буквами, было ясно лишь то, что случилась какая-то беда. В особняке чужие люди и они требуют моего присутствия. В конце сообщалось, что дух предка засел за пушкой.

На вызов слуга не ответил, но зато отозвался Тимофей. Сказал, что ничего понять не может, требуют хозяев, трясут какими-то бумагами, и лучше чтобы я сам разобрался, пока их всех не прикопали под яблонями.

Людвиг по моему поручению отправился в Салминский уезд, проверить как идут дела по возведению курорта, так что быстро явиться не мог. Я его даже не стал беспокоить, толку-то.

— Прошу меня простить, — поднялся я с травы полянки, на которой мы разместились для отдыха. — Срочные дела требуют моего немедленного возвращения в столицу.

— Конечно, — Зотов тоже встал и споро засобирался.

Обратно мы добрались ещё быстрее. Кони тоже передохнули и донесли нас за считанные минуты. Граф любезно предложил мне свою помощь и пообещал пока не устраивать охоту на подсолнечного воришку.

В город я буквально летел. Мне вновь благоволила пустая дорога и хорошая погода.

Было чувство, что в эти последние дни лета все резко уехали куда-то, вдруг вспомнив, что этих дней осталось совсем немного. Вроде только была промозглая весна и вот уже осенняя прохлада вечерами забирается по одежду.

Но пока ещё пора легких платьев и теплых вечеров не закончилась. Да и осень обещала быть жаркой и долгой. По крайней мере так обещали погодники. Хотя ошибались они чаще, чем менялся ветер над заливом, но в силу традиции было принято им верить и строить планы исходя из их прогнозов.

Возле ворот стоял обычный автомобиль и грузовик, перегородив мне въезд. Я вежливо посигналил и, не дождавшись реакции, отодвинул транспорт при помощи воздушной стихии. Возможно, чуть помял бампер, но и они хороши! Перепутать ворота с местом стоянки мог разве что слепой или откровенный наглец.

И я склонялся к последнему. Слепых водителей я пока что не встречал.

Чужаки стояли кучной группой около входа в дом. Дальше их не пускал Прохор, с милейшей улыбкой поигрывая своим ружьем.

Пятеро практически близнецов. Какие-то понурые, уставшие и одинаково одетые в нечто безликое и серое. Лишь один выделялся выражением лица. Тот вид чиновничьего превосходства, который встречался только у мелких представителей власти. И весьма ограниченной власти, отчего и выпячивалось это усерднее прочих.

Пока я шел по дорожке, быстро просканировал их всех. Ничего выдающегося, как в магических источниках, так и в амулетах. Но зато общий эмоциональный фон был неприятным. Из тех, когда люди знают, что делают что-то поганое и одновременно стыдятся и радуются такой возможности.

— Господа, — кивнул я компании, подобравшись.

Пусть противопоставить им мне было нечего, но пятеро человек всё же могут стать угрозой.

— Граф Вознесенский? — выступил вперед главный.

— Он самый. Граф Александр Лукич Вознесенский.

— Правильно я понимаю, что это вы в данный момент отвечаете за эту землю?

— А с кем имею честь? — нахмурился я, намекая на правила приличия.

Да и законности, в общем-то. Если они на службе, то обязаны представиться первыми. Иначе я не обязан в принципе с ними разговаривать на своей территории.

— Инспектор Петрышовский, — сухо ответил он, достал удостоверение и очень быстро махнул им перед моим лицом, тут же спрятав обратно в карман.

— Будьте добры, покажите ещё раз.

Прохор от моего тона крепче взялся за ружье. Но инспектор, пока ещё непонятно какой инстанции, не сумел понять, насколько он близок от края, раздраженно вздохнул и снова показал бумаги.

«Инспекция по особым магическим делам, Санкт-Петербург» — разглядел наконец-то я. Ну и что передо мной не просто инспектор, а старший, и зовут его Владлен Михайлович.

Даже удивительно, что он так скупо представился.

— И чем я обязан вашему визиту? — мне название конторы ни о чем не говорило.

Особыми магическими делами могло быть что угодно. Обычно такая пространная формулировка говорила о том, что спектр занятий и сфера интересов весьма обширная.

— Стандартная проверка, — улыбнулся он профессиональной змеиной улыбочкой, от которой у меня свело скулы. — На соответствие нормам и требованиям безопасности.

Я нетерпеливо хмыкнул и инспектор всё же сообразил чуть сбавить тон:

— Всего лишь предоставьте нам доступ в подлежащие проверке помещения, ваше сиятельство.

Ещё один вздох и взгляд в сторону вооруженного слуги, и служивый догадался толково объяснить в чем суть. Возможно, он просто отучился разговаривать по-человечески. Потому что явно с трудом вспоминал, как четко формулировать речь.

Поступил сигнал от встревоженных соседей. Под их носом творилось что-то несусветное, судя по рассказу Петрышовского. Взрывы, шум, дым и прочие беды буквально сыпались на их головы. Артефактор, одним словом. Что он там творит и насколько это опасно для района, неизвестно. Надо бы проверить.

Безусловно, наличие лаборатории накладывало на меня определенные обязательства. Минимально — обеспечить защитные контуры и противопожарную систему. В идеале подобного в пределах жилья быть не должно. Но по факту такое негласное правило, конечно же, не соблюдалось.

Формально, на своей земле я мог устраивать что угодно. Пока это не выходило за границы. С другой же стороны, если поступала жалоба, на неё были обязаны отреагировать.

Вроде ничего необычного. Но мне чертовски это не понравилось.

Тем более, что точно знал — никто из соседей на нас не жаловался. Даже та старушка напротив, что постоянно грозилась из окна вызвать жандармов, делала это для развлечения. Потому что после очередной её угрозы Лука Иванович нанес визит, чтобы принести официальные извинения. Они мило почаевничали и старушка призналась, что ей просто скучно, так что это единственный способ скрасить время. Они договорились, что всё так и продолжится, на чем и полюбовно разошлись.

В общем, походило на то, что всё это было подстроено. И очень неумело, надо сказать. Любой мало мальски вхожий в высший свет человек смог бы узнать про мои связи. Хотя бы с сенатором, не говоря уж о тайной канцелярии. То есть лезть ко мне таким банальным способом было очень неразумно.

А значит я имел дело с кем-то настолько наивным и неосведомленным, что круг подозреваемых грозил стать обширным.

Ну либо это была настолько хитрая уловка, чтобы усыпить мою бдительность, что можно было лишь поаплодировать.

— И что же вы желаете осмотреть? — поинтересовался я.

— Лабораторию, кабинет, библиотеку… — торопливо начал перечислять он и осекся под моим взглядом.

— Библиотека не имеет отношение к моей деятельности и относится к частному праву рода. Ну а кабинет… Вам придется поклясться силой и кровью, что вы не скажете ни о чем увиденном там, — зловеще сообщил я.

Мужчина шумно сглотнул и неожиданно высоким голосом сообщил:

— Думаю, нам хватит и лаборатории.

— Вот и я так думаю, — ласково улыбнулся я. — Что же, прошу вас, господа.

Безусловно, одних я их в пристройку не пустил. Для начала долго возился с замком, потом делал вид, что снимаю очень страшную защиту, которая испепелит любого. Затем пожаловался, что уборку самому приходится делать, последний слуга просто исчез загадочным образом. Как-то раз зашел и пропал с концами.

В общем, запугал я их до такой степени, что они ни к чему не прикасалась, бегло осмотревшись и вылетев наружу сразу же, как позволили приличия.

Хотя старший инспектор был чуть смелее. Но и он уже сожалел, что участвует в этом. Даже попытался оправдываться.

— Ваше сиятельство, вы поймите. О вас общественности ничего неизвестно. Внимания прессы вы избегаете, в светских мероприятиях не участвуете… Люди же просто о вас ничего не знают, вот и обеспокоены.

— Люди? — изогнул я одну бровь.

— Общественность, — поморщился он. — Петербургский остров.

— Прямо таки весь остров? — не удержался я от усмешки.

Инспектор вроде хотел мне на что-то намекнуть, но в этом опыта у него совсем не было. И теперь он хмурил лоб, на котором залегли изломы, силясь донести до меня что-то важное.

— Его уважаемая часть, — на него было уже жалко смотреть.

— Владлен Михайлович, если вы желаете мне что-то сказать, говорите прямо, — с досадой довольно грубо сказал я, мне категорически не нравилось терять время на этот абсурд.

— Никто не любит тех, кто выделяет себя среди прочих, — тихо ответил он, прищурившись.

Неужели кого-то из аристократов настолько разозлило то, что я не принимал никаких приглашений на рауты, что он решился действовать исподтишка? Глупость какая-то, и очень по-детски.

Имел полное право не участвовать ни в каких мероприятиях, кроме имперских. Там уже прямое оскорбление трону, что каралось соответствующе. И то, если отправить прошение, то можно и от этого отказаться.

Не искушен я был в подобных интригах, так что впал в некоторое замешательство.

С одной стороны — ну какая разница, что кто-то обиделся. С другой… Непонятно, насколько далеко может зайти этот человек в попытке подпортить жизнь. Патриарха это могло серьезно расстроить. Деду так понравилось возвращение в свет, что лишать его такой радости было неправильно.

Мелкие пакости со временем могли превратиться в снежный ком, который обрушится на наш род, не успеем мы заметить.

В общем, призадумался я серьёзно, несмотря на то, что хотелось просто выгнать их взашей. Так что я сопроводил их дальше, показав задний двор с печью и новую лабораторию, которая вовсю возводилась. Объяснил про все меры безопасности и больше не запугивал. Без толку, если он просто выполняют чей-то приказ.

Прохор всё это время с суровым лицом бродил за нами.

Ну хоть прочие домашние не показывались. Призрака предка я ощущал на чердаке. Он реально засел возле пушки, готовый в любой момент бахнуть.

Через полчаса этих бессмысленных блужданий около ворот с визгом остановилась машина жандармерии. Из неё выскочил немного взъерошенный пристав Заужский и решительно направился к нам.

— Что происходит? — сразу же накинулся он на гостей после официального представления. — На каком основании вы тут находитесь? У вас нет подобных полномочий, — начал не на штуку расходиться пристав. — Требую предоставить мне на ознакомление заявление.

— Лаврентий Павлович, — остановил я его порыв. — Всё в порядке. Пусть люди выполняют свою работу.

Я был уверен, что в бумаге значится некий господин Иванов, Иван Иванович. Бдительный житель Петербургского острова, ратующий за безопасность всех прочих жителей. Ну и подобное.

Заужский послушался меня неохотно. Но тоже неотступно следовал за проверяющими. Я внутренне улыбнулся его готовности встать на мою защиту.

Но вмешивать жандармерию и уж тем более тайную канцелярию в этот детский сад — банальное неуважение к их работе. С обиженным я сам разберусь. И у меня появилась отличная идея, как именно.

— Возможно вы желаете осмотреть склад магических изделий? — участливо предложил я.

Старший инспектор уже ничего не желал, кроме как побыстрее убраться отсюда. Но был вынужден согласиться.

Что же, кто бы не стремился со мной встретиться, он это получит.

Глава 13

Магического склада у меня не было. Кстати, обзавестись бы не помешало.

Для проверяющих этим загадочным местом послужила пристройка к полузаброшенному флигелю садовника. Там как раз было достаточно непонятных вещиц, натасканных отовсюду. В основном какой-то хлам и антиквариат, требующий серьезного восстановления.

Но главное — производило довольно жуткое впечатление. Старший инспектор даже, прежде чем переступить порог, взглянул на меня с мольбой. Меня это не тронуло, нечего было соглашаться на явную провокацию.

— Здесь всё магически обезврежено, — утешающе похлопал я его по плечу, чуть подталкивая вперед.

С моей руки на его одежду шустро перебрался почти невидимый паучок. Захватил, пока мы были в лаборатории. Точнее, убрал от лишних глаз, но это оказался весьма нужный поступок.

Хорошо, что я сделал таких несколько и этот, пусть не был лучшим моим артефактом, но с задачей справлялся. Теперь у меня был личный крохотный шпион. Петрышовский же наверняка первым делом отправится докладывать тому, кто всё это устроил.

И я надеялся, что во время их разговора я пойму, кто это.

Как ни старались проверяющие, ни оштрафовать, ни даже выписать официальное предупреждение было не за что. К безопасности я относился очень ответственно. А может и хмурый пристав, выглядывающий из-за моей спины, поспособствовал успешному прохождению проверки.

— Протокол не забудьте прислать, — строго напомнил Заужский, когда все пятеро понуро направились к выходу. — И копию отправить мне, как положено.

— Да-да, — рассеянно покивал инспектор, напоследок с сожалением окинув печальным взглядом территорию.

— Александр Лукич, нечисто дело, — сказал пристав, когда мы остались одни. — Чтобы эти лентяи явились, да ещё и в таком количестве, нужно совершить нечто очень серьезное и опасное. Сколько у нас жители писали жалоб на алхимика, что на Сытнинской живет, никто так и не объявился. А ведь из-за него несколько пожаров возникло!

— Поблизости живет алхимик? — меня заинтересовал лишь этот факт.

— Ваше сиятельство, — вздохнул Заужский. — Вот прошу, только вы с ним не объединяйтесь. Артефактор и алхимик на одном острове уже непростая ситуация.

— И хороший алхимик? — проигнорировал я его просьбу.

В объединении мне смысла не было, я и сам собирался построить отдельную алхимическую лабораторию. А вот поучиться у хорошего мастера я всегда был рад.

— Хороший, — снова тяжело вздохнул пристав. — Говорят, что отличный. Преподавал в императорской академии. Не поладил с руководством вроде как. По причине рискованных экспериментов. Ну и окончательно засел у себя. За ущерб исправно платит, жертв пока не было, — он осенил себя отгоняющим зло знаком. — В общем-то, человек неплохой, нелюдимый только. Но меня к себе исправно пускает. Частенько я к нему захожу, надо сказать…

Какой интересный человек. Адрес я спрашивать не стал, Сытнинская улица маленькая, сам отыщу без проблем. Уж точно подскажут те самые бдительные соседи.

— Но насчет инспекции я серьезно, — вернулся к прежней теме Лаврентий Павлович. — Похоже, что кто-то против вас сильно ополчился, ваше сиятельство. И уж точно не из простого люда, высокого полета птица-то.

— Благодарю вас за заботу. Не волнуйтесь, я с этим разберусь, — пообещал я, улыбнувшись.

— Вот об этом я и волнуюсь… — очень тихо произнес пристав.

Я учтиво сделал вид, что не услышал. Беспокойство Заужского мне было понятно. Уж больно служивый пекся о родном острове и своем участке. А то, что у нас давненько не происходило ничего вопиющего, его ничуть не обманывало. Он-то как раз прекрасно знал чем и как здесь всё защищено. Возможно, примчался даже не ради меня, а ради безопасности этих неожиданных гостей. Чтобы я ненароком не пришиб государственных служащих.

— А как идет дело с попыткой ограбления Янина? — вспомнил я о других неудачливых гостях.

— По-прежнему. Утверждают, что сами надумали залезть в особняк. Мол, были наслышаны о дорогом убранстве. Гладко стелят, никак не вытащить из них ничего более того.

Мы прошлись по дорожке до пруда. В саду уже загорелись фонарики и их свет рябью скакал по воде. Коты успокоились насчет карпов и те беспрепятственно резвились, выскакивая наружу и с плеском ныряя обратно.

— Вы уж простите, Александр Лукич, но дознавателя вызывать ради такого банального дела я никак не могу, — Заужский поставил рекорд по вздохам и выдал сразу несколько. — Формальный владелец земли титула не имеет. Да и преступники уже во всем сознались.

— Ну а что насчет меня, как партнера Янина по ресторану? Формально, здание же не только жилое. А ущерб, как вы сами сказали, преступники были намерены нанести убранству, то есть нашему общему делу.

— Хм, а вы правы… Если с этой стороны посмотреть, то вы вполне можете потребовать, ну например, личных извинений? — хитро улыбнулся он.

— Да, это было несколько оскорбительно, — поддержал я его тон и кивнул с серьезным видом. — Пожалуй, без извинений не обойтись.

Ясно, что на дуэль мне их не вызвать. Вряд ли среди них найдется дворянин. Так что это дело исключительно судебное. Но использовать такую уловку, которую предложил Заужский, было можно. Обидно же, в конце концов, когда тебя пытаются ограбить.

— Вы тогда заходите в участок, пока они у нас.

— Непременно, завтра же с утра и зайду.

На ночь глядя всё же лучше было этого не делать. Крики могут привлечь ненужное внимание. Вдруг они, несмотря на промысел, окажутся слишком чувствительными к моим способам беседовать. Пытать я их, безусловно, не собирался. Лишь применить немного магии разума и иллюзий. Почти всегда беспроигрышный вариант для неискушенных людей. А те, кого я видел на носилках, явно не были в подобном знатоками.

Договорившись, мы расстались. Я ещё полюбовался умиротворяющей картиной вечернего сада, а потом отправился в дом.

Сначала навестил духа предка, всё так же сидящего на чердаке. Поблагодарил, что тот не открыл огонь. Призрак не забыл напомнить о втором орудии и с гордостью продекламировал какие-то уголовные статьи. Мол, ими и руководствовался, оттого и не прибил наглецов.

Пушку я заказал при нём. Не без сожаления. Тяжелое вооружение обходилось недешево. Тем более такое, почти раритетное. Не так много мастеров, занимающихся продажей подобной экзотики. Хотя на второй заказ я получил скидку и заверение, что для меня доставят в любое время и какую угодно редкость.

По обыкновению я отправил сообщение о крупной покупке Людвигу. Помощник вел бухгалтерию не менее искусно, чем занимался ресторанными делами. Так что я доверил ему и это занятие. Потому что мой уровень финансовой грамотности был такой, что я лишь знал — деньги есть или нет.

Получив ответ, я усмехнулся. Людвиг ответил, что записал в статью расходов «обустройство дома». Всегда нравились люди с чувством юмора.

— Капканов ещё надобно, — выдал дух, когда я уже собрался уходить.

— Каких ещё капканов?

— Лучше, конечно, на медведя которые. Покрупнее, в общем.

— Зачем? — с подозрением спросил я.

— Возле ограды расставить, — ни капли не смутился призрак. — Чтобы через неё не перемахивали всякие.

— Митрофан Аникеевич, — я сделал глубокий вдох и выдох. — У нас тут дети, вообще-то. Гордей по саду носится, да и уличные тоже постоянно на вечерние сказки приходят.

— Тоже верно, — с видимым расстройством протянул дух предка. — Нда, нехорошо бы вышло, если б детвора-то пострадала. Ну ладно, тогда колючки на верх ограды. Тоже хорошая штука.

— Нет, — категорически отрезал я. — Уродовать внешний облик особняка я не позволю.

Призрак насупился и прищурился. Пока он не продолжил выдумывать опасные средства излишней защиты, я ему напомнил:

— Нашей охранной сети достаточно. Пройти через неё не сможет даже темный.

— Ну а ежели магия откажет? Вот вдруг? — упорно не сдавался предок.

— Вот тогда нам пушки и пригодятся.

К счастью, на этот раз он по моему тону понял, что лучше промолчать. Кивнул, отсалютовал и испарился. Я знал, что пройдет пара дней и дух снова что-нибудь потребует. Например, вырыть защитный ров. И запустить туда крокодилов.

Но у меня были эти два дня покоя.

Предка нужно было чем-то занять. Как только подготовка Гордея закончилась, призраку стало скучно. Тем более когда он мог являться и общаться с кем угодно. Даже бесплотное соседство с духом ординарца не помогало. К княжне предок относился с пиететом, как по причине её титула, так и пола. С дедом они продолжали постоянно ссориться, а теперь и этого удовольствия Митрофан Аникеевич лишился, пусть и временно.

Необходимо было найти какое-то увлекательное занятие, требующее много времени. Вот только эта задачка мне казалась посложнее любого невероятного артефакта.

Что может увлечь призрака?

С этой мыслью я отправился подкрепиться на кухню. Одновременно слушая через артефакт инспектора. Тот, в компании своих сослуживцев, гулял в каком-то кабаке, судя по залихватским крикам и незатейливой громкой музыке.

Находился он недалеко, так что я решил сразу после короткой трапезы отправиться туда и проследить за ним лично. Была надежда, что заказчик выйдет на связь быстро.

Ну а если нет, то провожу до дома. Иногда фразы «я знаю, где ты живешь» бывает достаточно, чтобы навсегда отвадить настырных. Особенно, когда ты артефактор. Это, конечно же, на крайний случай, но почему бы и нет. Лучше иметь много возможностей и не воспользоваться ими, чем не иметь вообще.

Да и прогуляться по любимому городу хотелось. Пройтись по мостовым, насладиться ни с чем не сравнимыми домами Петербургского острова, заглянуть в маленькие скверики и ощутить душу этого места.

Как бы меня ни увлекла романтика дикого леса за последние дни, город для меня был настоящим домом.

Интересный разговор застал меня в дороге.

Старший инспектор явно говорил с тем, кто его послал ко мне. Виновато оправдывался, что совершенно не к чему было не придраться. Его собеседник откровенно насмехался над таким ответом. Не верил, что их «порода» не смогла ничего найти. В общем, откровенно хамил заказчик.

Впрочем, неудивительно. Что ещё ожидать от человека, решившего действовать подобным образом? Уж точно не вежливости и воспитанности.

К сожалению, ни имени, ни титула, в беседе не прозвучало. Так что я ускорился, побоявшись потерять злопыхателя из вида. Тогда точно придется наведаться к инспектору домой.

Голос аристократа был непримечательным. Кроме явно демонстрируемого превосходства и недовольства, никак не выделялся. Даже возраст толком было не определить, эдакий средний тембр.

Но хоть мужской. Я уж было погрешил на бурное прошлое молодого графа. Да, прошло много времени, но у женской памяти, как известно, срока годности почти нет. Пусть я не припоминал ни одного действительно обидного слова или поступка, сотворенного Вознесенским, ведь все расставания были мирными. Но женская душа потемки пострашнее теневого мира.

Может, кто-то из них и пытался связаться. Но почту безжалостно уничтожал патриарх, а номер телефона я сменил. Так что приветы из чужого прошлого меня пока не настигали.

А что если это обиженный отец?

Каверзы не самый мужской поступок, но всё же решать такой вопрос дуэлью мне не хотелось бы. С одной стороны, поведение молодого графа ко мне не имело отношения. А с другой, я получил новую жизнь вместе со всем её багажом. А значит и разбираться с ним — моё дело.

В общем, когда я дошел до кабака, то надеялся, что заказчик из новообиженных.

На подходе ушел в тени. Публика возле заведения собралась не самая радушная. Ни к чему вызывать их живой интерес.

Таинственный незнакомец к этому моменту всё ещё не успокоился. Продолжал измываться над инспектором. Даже слегка жалко того стало. У меня уже руки зачесались хорошенько надавать по морде, когда они наконец закончили.

Хлопнула дверь и на улице появился человек, скрывающий лицо под длиннополой шляпой и шарфом, намотанным по самые глаза. Смотрелось это в летнюю ночь нелепо и смешно.

Я двинулся следом в тенях. Заказчик неумело плутал по дворам, сам несколько раз заблудившись. Видно было, что в подобных местах он бывать не привык. Но, несмотря на очень удобные для откровенной беседы места, я его не трогал. Может, его наглость связана с тем, что и ему поручили это дело. Нужно было убедиться.

В итоге мы почти вернулись к моему дому, прошли дальше через проспект и там человек свернул в сквер, на какое-то время остановившись перед воротами одного из домов. Особняк еле виднелся сквозь шикарный парк.

Я подошел поближе к табличке, чтобы рассмотреть её. «Князь Шишкин-Вронский». Уж не тот ли, чья домоправительница мне так помогла? Вот это совпадение. Но… Князь?

Пока я удивлялся, незнакомец избавился от дурацкой маскировки. Слишком молод для князя, едва ли многим старше Вознесенского. Но для слуги он был слишком хорошо одет.

Увы, в памяти ничего не возникло, когда я увидел его лицо. Значит, лично мы не знакомы.

Парень проследовал через парк к дому, и я за ним. В огромном холле, освещенном слабым светом свечей, самых настоящих, не эфирных, его уже поджидали. Точная копия портрета, висящего над головой, только немного постаревший. Вот теперь точно князь.

— Ну и где ты опять шлялся? — проворчал хозяин дома.

— Отец… — княжич понурил плечи. — Я не…

— Я не это, я не то! — оборвал его Шишкин-Вронский. — Если ты опозоришь род, я лишу тебя наследства и титула, так и знай! Ещё один проступок и вылетишь отсюда. Я не потерплю бесчестия! Где ты был в такое время?

— Я гулял, отец, — пробормотал тот.

Мне стало неловко и стыдно за оболтуса, но уходить я не торопися. По какой-то причине этот лжец затаил на меня зуб. И нужно выяснить почему.

— Снова был в салоне Аврамовой?

— Отец, я же поклялся, что больше туда не вернусь! — возмутился парень.

— Цена твоим словам мне хорошо известна, — с горечью произнес князь и чуть убавил гнев. — Павел, я устал от твоих выходок. Признаю свою вину, не сумел воспитать тебя, как положено. Из-за произошедшего с… Неважно, это именно я не сумел. Но ты взрослый мужчина и когда-нибудь тебе придется за всё ответить самому. Я больше не стану тебе помогать.

Последние слова словно ударом легли на княжича. Он вздрогнул и неуверенно кивнул. Я ощутил его острые эмоции. Понимание, страх и злость. Несмотря на послушный вид, парень взбесился до предела.

Нерадивый сын ушел, а князь продолжал стоять, тяжело опираясь на трость. На лице его была сдержанная боль. Даже в своем доме и без свидетелей, он не показывал слабости. Для самого себя не показывал.

Я уже хотел уйти, но тут мужчина будто очнулся и посмотрел на стену за моей спиной. В его глазах появилось тепло, а на губах легкая улыбка.

Обернувшись, я застыл.

Напротив портрета главы рода висели другие. Вереница предков, и последними были дети. Княжич красовался на белоснежном коне со сверкающей саблей в руках. А рядом была его сестра.

Я только сейчас понял, что сходство поразительное. Они оба пошли в мать, очень миловидную женщину с открытой улыбкой и милыми ямочками на щеках. Такие же были и у дочери.

В изысканном платье, одновременно модном и скромном, с неприлично дорогим, но изящным ожерельем на тонкой шее, на меня смотрела красивая девушка. Она держала руки, скрещенные на груди. И на пальце было то самое кольцо, что я зачаровывал для природницы.

Собственно, передо мной она и была. Скромная Екатерина Павлова, адепт какой-то там ступени, служащая в Ботаническом саду. Любительница вампиров и ярая защитница растений. К тому же прислуживающая и в моём саду…

Княжна Шишкина-Вронская. Вот чёрт!

— Когда-нибудь ты вернешься, милая, — прозвучал за спиной тихий голос, полный надежды. — Когда-нибудь обязательно вернешься. И простишь меня.

Ох, и встрял же Тимофей…

Глава 14

Князь Шишкин-Вронской ушел. Стук его трости долго разносился эхом по просторным коридорам особняка. А я всё стоял и смотрел на портрет Павловой. Ну, точнее Шишкиной-Вронской. Уж кем, а незаконнорожденной она никак не могла быть.

Во-первых, тогда её портрет не висел бы вместе с остальными. Но, даже если предположить исключительную привязанность князя к дочери, та явно пошла в мать, да и с законным братом сходство было сильным.

То есть, всё таки княжна.

Но что могло случиться такого, чтобы вынудить её покинуть дом, да ещё и притворяться простолюдинкой? Уж точно не страсть к сомнительным книжным любовным романам и природный дар.

Ситуация выходила более чем неловкая.

Пусть я всегда вел себя вежливо со всеми и не позволял лишнего, да и на титулы никогда особо внимания не обращал, но каков может быть скандал, если всё откроется. Княжна в услужении у графа… Ладно бы род обедневший, хотя и в этом случае неловкая ситуация, но Шишкины-Вронские явно не бедствовали. За домом и садом профессионально ухаживали, и обстановка была соответствующей положению.

Эфир информации о семействе не имел практически никакой. Скупые факты родословной, ведущей чуть ли не к истокам Руси, не только империи. И всё. Такое нередко бывало, многие аристократы пользовались возможностью убрать все данные о себе из открытого доступа. Кто нужно о них всё знал, остальным же нечего лезть в чужую жизнь. Вполне можно было понять.

Я, безусловно, мог обратиться в коллегию по делам дворянства и запросить сведения. Мало ли для чего. Проверяю потенциального делового партнера или выясняю состояние дел для сватовства… Причину можно было даже не указывать. Но в такой ситуации князю бы обязательно сообщили, кто им интересуется. Оттого и пользовались этой возможностью редко.

И поведение её брата тоже было непонятно. Не похоже на защиту чести сестры. Для чего ему мне как-то вредить? Даже не вредить, пакостничать по-детски. Не похоже и на хитрый план, ведущий к чему-то более серьезному.

Озадачило меня это семейство.

Увы, оставить теперь я этого просто так не мог. пока не знал, кто она, меня это не касалось. Но невольно её светлость втянула меня в дела рода.

Обвини меня её брат в неуважительном отношении к высшему сословию, сказать, что я ничего не знал, я уже не смогу. Это вопрос чести.

С тяжелой головой я возвращался домой. Ошарашенный этим открытием, толком подумать о способе разрешения не получалось.

Поэтому я заел новости приличной части окорока, в который раз подивившись тому, откуда Прохор их берет настолько вкусные. С брусничным вареньем трапеза оказалась ещё приятнее. Кислинка ягод прекрасно оттеняла копченость мяса. Смел несколько пирожков и уже после этого пира отправился в постель. Утро всегда мудренее вечера, а сон священная обязанность каждого уважающего себя человека.

Утро было таким тихим и спокойным, что я забеспокоился.

Прохор подал совершенно обычный завтрак, дух предка ласково пожелал мне доброго утра, Гордей похвалился знаниями по математике, а Тимофей витал в облаках.

От Людвига были сплошь хорошие новости — дела ресторанов процветали, к тому же его поездка в Селминский уезд была успешной. Наместник сумел заинтересовать прессу и вести о новом курорте облетели всю столицу. Гостиницу ещё не построили, а места в ней уже продали на полгода вперед.

Даже в утренней газете не было ни одного скандала. Сплошь светские приятные заметки и пожелания отличного остатка лета.

И, наслаждаясь в саду чашечкой кофе, я понял — это просто хороший день.

Не хотелось его омрачать, но нужно было навестить неразговорчивых узников. Я подобрал соответствующий строгий костюм и вышел на улицу, не забыв прихватить боевую трость.

События вчерашнего вечера как-то померкли перед прекрасным солнечным днем. Хорошая прогулка и решение простой задачи точно поможет мне придумать решение уже сложнее. Я направился к воротам, где и повстречался с предметом моей ночной головной боли.

Природница, что-то напевая себе под нос, залетела через калитку, едва не сбив меня с ног. Смущенно покраснела и исполнила приветственный книксен:

— Ох, ваше сиятельство, прошу прощения! Доброго вам утра!

Вот ведь лиса. Так умело разыгрывала свою роль, пусть благородство никуда не делось.

— И вам доброго утра, Екатерина, — ответил я, задумчиво её разглядывая.

То самое кольцо красовалось на пальце. Как она тогда сказала? Досталось от матери, той от своей матери, которая спасла какого-то дворянина. Ещё тогда мне эта история показалась надуманной. Но, так как значения это не имело, я выбросил её из головы.

Ну улучил бы девушку во лжи. И что, она бы сразу созналась в том, что беглая княжна? Скорее уж обиделась так, что больше мы бы не увиделись.

И вряд ли её украли ребенком, так что она и не в курсе своего происхождения. На портрете её возраст был немногим меньше, чем сейчас. К тому же всё это было ещё страннее по простой причине. Она совершенно не таилась, да и жила поблизости от отеческого дома. Не уехала из города, даже в отдаленный район не перебралась. Что бы ни случилось, оно не было настолько ужасно, чтобы скрываться.

— Всё порядке? — Екатерина с тревогой осмотрела себя под моим пристальным взглядом.

Я вспомнил одного приятеля, который на все неудобные вопросы начинал впадать в пространные речи, чем либо запутывал собеседника, либо заставлял того забывать, о чем он спрашивал. Работало почти со всеми.

— Всё относительно в этом мире, — туманно произнес я. — Что для одного благо, для другого зло…

— Что-то случилось? — встревожилась она, мягко прикоснувшись к моей руке. — Лука Иванович в добром здравии?

Её искренняя забота о деде меня немного размягчила. В этом она не лукавила, тоже привязалась к домашним.

Но теперь уличить во лжи я был обязан. Оставлять в неведении Тимофея было бы жестоко и несправедливо. Но лично ему сообщать о том, в кого он влюбился, я не собирался. Будет правильнее, если Екатерина сама расскажет.

Тем не менее сначала я должен был с ней поговорить начистоту. Как бы мне того ни не хотелось.

Я уже набрал воздуха и открыл рот, но меня прервали. Из дома выскочил радостный Тимофей и направился к нам.

Влюбленные обменялись приветствиями и возникла молчаливая пауза. Отложив не самый приятный разговор, я попрощался с ними, оставив наедине. Чёрт, она хоть понимает, что разобьет парню сердце? Если бегство из дома её каприз и она вернется к отцу, тот никогда в жизни не позволит неравный брак.

Если только у приютского не появится вдруг титул. За что нынче дают графство?

Раздумывая об этом, чтобы не крутить в голове вопрос наименее болезненного раскрытия тайны девушки, я неспешно дошел до участка.

— Ваше сиятельство! — радушно улыбнулся мне дежурный, пропуская внутрь.

Не так я часто тут бывал, но запомнил же. Не зная, хорошо это или плохо, я направился к приставу. Постучал в дверь его кабинета и, после довольно резкого «заходите!», вошел внутрь.

Ничего не изменилось на рабочем месте Заужского, разве что бумаг и папок стало больше. Я удивился, что он на прежнем месте, ведь шла речь о повышении. Пристав, увидев меня, тут же сменил хмурое выражение лица на доброжелательное. Пригласил присесть и гостеприимно угостил кофе. Напиток у него был отменным, после наших встреч жандарм явно сменил как сорт, так и обжарку.

— Прекрасно, — похвалил я изумительное угощение.

— Прохор ваш подсказал, где зерна берет, — улыбнулся пристав. — Славный он у вас.

— Это точно, таких как он — один на миллион. Что же, Лаврентий Павлович, разве вас не прочили наверх? — всё же полюбопытствовал я.

— Было дело, — отмахнулся мужчина. — Собственно говоря, утвердили мою кандидатуру-то. Вот только я отказался. Знаете, мне наш участок вторым домом стал. Перебираться отсюда никуда не хочу, вот что я понял. Ни за чины, ни за деньги. Не это главное.

Я лишь порадовался за такую позицию. Нашел человек себя, это действительно самое главное. Остальное приложится. Вроде начальник участка уже немолод, в конце концов уйдет на покой. А кому передать дела, как ни самому лучшему своему служащему? Который участок даже на повышение не променял.

Мы ещё немного побеседовали о делах острова, которыми Заужский всегда охотно со мной делился. Я не стал выспрашивать об алхимике и прочих столь же интересных соседях. Ни к чему портить ему такое чудесное настроение.

Впрочем, о жителях своего участка он говорил много. И я всё таки задал один вопрос:

— А что вы скажете о князе Шишкине-Вронском?

— О Дмитрие Павловиче? — удивился пристав. — Его светлость весьма уважаем в столице. Неизменно участвует в благотворительных мероприятиях, нескольким приютам помогает. В общем-то, можно сказать, что ведет размеренный и спокойный образ жизни. Конечно, после того случая…

Мужчина умолк, смутившись. Сказал лишнего и явно пожалел об этом. Но я сделал вид, что не заметил и уточнил:

— Какого случая?

— Право, Александр Лукич, сплетничать я не люблю. Не мужское это занятие, да и бесчестное. Но, если вам по делу какому-то нужно знать…

— Нет, вы правы. Не стоит ворошить чужое грязное белье, — не стал я ничего выдумывать, чтобы добыть информацию.

Будь там что-то незаконное или нехорошее, Заужский не отзывался бы о князе довольно тепло. Не в его духе это было. Как и не в моем — обманывать доверие хороших людей.

— Благодарю, — с облегчением выдохнул он. — Что же, нанесете визит заключенным? Они у меня в дальней камере сидят, рядом никого.

— Весьма удобно для разговора, — усмехнулся я.

Незадачливые воры с виду оклемались после произошедшего. Вели себя уверенно и на мое посещение отреагировали без особых эмоций. Вряд ли они знали, чьи птички принесли им такой моральный ущерб, на который они жаловались.

Это, к слову, пристав уладил сам. Лишь уведомил меня, что они собирались подать в суд, но неожиданно передумали. Что же, хотя бы от подобного он меня избавил. Такое разбирательство добавило бы мне своеобразной репутации. Хотя, безусловно, помогло бы против других желающих покуситься на моё имущество.

Но я, после инцидента в ресторане, подумал было, что больше столичные преступники туда не сунутся. Раз уж меня узнали, весть об этом разнеслась бы повсюду. Вот о чем я не подумал, что заказчик будет настолько настойчивым и найдет людей заезжих. А то и вызовет из соседней губернии, это не сильно затратное дело.

Всё таки иногда полезно иметь известность имперскую, а не только столичную.

Впрочем, и без неё я мог разобраться с любой проблемой. Неизвестно ешё, не станет ли больше проблем с такой известностью.

Оба они являли собой картину удивительно схожую. Я сначала подумал, что они братья. Но нет, отпечаток лихой жизни просто оказался совершенно идентичным. Даже шрамы одинаковые, как и предупредительно-угрожающие выражения лиц.

Я молча их внимательно рассматривал и, с каждой секундой, запал их утихал. Появилось беспокойство, а за ним и неуверенность.

— Что глазеешь, господин хороший, словно на девиц на выданье? — усмехнулся один из них, пытаясь отшутиться и демонстрируя потускневший передний железный зуб.

— Думаю, кого из вас в живых оставить. Мне двое разговорчивых ни к чему. Одного хватит.

— Эй, — поднялся второй, здоровее размерами. — Это что за произвол?

Он ринулся к двери, то есть на меня. Вероятно, хотел позвать жандармов, но я молниеносно освободил лезвие из трости и оно оказалось у его горла.

— Вот ты явно не настроен на беседу, верно? — наклонил я голову, разглядывая бугая.

Он не был угрозой. Большой, но слишком неповоротливый. Пока он замахивается, я успею кофе выпить. Вот второй был собран и напряжен. Его движения были незаметными, плавными. Такие обычно как раз самые опасные. И умные.

— Сядь обратно, — тихо сказал обладатель металлического зуба.

Здоровяк послушался, но продолжал изо всех сил строить грозное лицо. Я перестал обращать на него внимание.

— Значит, господин хороший, продали наши шкуры тебе, да? — невесело усмехнулся сообразительный вор. — Что, твой кабак то был?

Его быстрое построение логических связей меня порадовало. Это давало надежду на благоприятный исход беседы. Правда, за жизнь он явно не цеплялся. В его голосе было смирение с участью. Без страха и лишних терзаний. Давно он выбрал свой путь и знал, к чему тот может привести.

— Не кабак, а ресторан, — поправил я, взывать к вежливости и требовать обращения на «вы» в данной ситуации было лишним.

— Без разницы, — он пожал плечами.

— Кто вас нанял? — задал я прямой вопрос.

Запугивать бесполезно, и без того пуганные. А вот дать шанс ответить было нужно. В конце концов я предпочитал верить в лучшее. В знак этого я брал лезвие обратно в трость. Впрочем, они видели, как быстро я могу его достать.

— Нужда, — он широко улыбнулся. — Вам-то такого не понять, но когда живот сводит от голода, пойдешь на что угодно.

Ошибался он. Что такое нужда, я прекрасно знал. Как и голод, сжирающий изнутри. Не удалось ему меня этим ни пронять, ни пристыдить. Но зато сняло последние сомнения.

Моё движение было практически незаметным. Часть расстояния, отделяющего нас друг от друга, я проделал в тенях. Больше машинально, чем нарочно. Но это произвело нужный эффект. Ведь для этого человека я растворился, окутанный сумраком и тут же из него появился, но уже очень близко.

Глаза его расширились от ужаса.

Ещё миг и второй мягко осел на скамейку. Тратить время я не стал, вырубил магией жизни. Этот светлый аспект можно было использовать по разному. Например, усыплять пациентов перед болезненной операцией. Отправлять в мир грёз. Сила смерти действовала иначе, она лишала воздуха, буквально подводя к черте.

Продавить естественный заслон разума, существующий у каждого человека, было несложно. Слишком преступник ошалел от увиденного. Удачный момент для ментального воздействия.

В голове у него творилась сумятица. Спектр чужих эмоций чуть оглушил меня. Всё же впечатлительный, не каждый день увидишь теневую магию. К моему удивлению, он воспользовался весьма действенной техникой борьбы с менталистами. Вспомнил о чем-то хорошем, о своем якоре в этом мире. Что-то из детства. Кто-то его научил этому так же, как я научил Тимофея.

Тогда я подключил иллюзии. Просто добавил эффекта нахождения в пограничном мире. Уж я знал, какие ощущения он вызывает. Вор погрузился в тени и тихий шепот пожирателей душ.

Такое никакими бабушкиными пряниками не перебьешь.

Ненадолго, хватило и минуты даже в иллюзорном мире. Зубастого проняло.

Он не кричал, просто забился в угол и часто задышал, шаря по груди. Я увидел, что там на шнурке болтается какой-то оберег. Сущая поделка, очень грубая и абсолютно бесполезная. Магии в ней не было.

— Кто ты? — прохрипел он.

— Я хочу знать, кто вас нанял. Ваши шкуры, как ты выразился, мне не нужны. Только имя заказчика. И даже не думай, — предупредительно поднял я руку, когда он хотел что-то сказать, — мне врать, что это была только ваша идея. В следующий раз ты оттуда не вернешься.

Вор мысленно заметался. Какой-то вихрь чувств пронесся в его голове. Я сделал крохотный шаг к нему.

— Граф Платов! — выкрикнул он, сморщившись и раскашлявшись. — Он пытался скрыть себя, но я-то не дурак, проследил за ним до самого дома.

— Платов… — протянул я, пытаясь вспомнить.

Но тщетно, фамилия мне ничего не говорила. Графов в столице было не меньше, чем извозчиков.

— На Ваське тот дом, красный такой, с башенками, — продолжал тем временем заливаться обретший голос преступник. — Возле приюта императорского.

— Ну и как он выглядит?

— Небольшой такой, два этажа и пристройка…

— Да не дом, граф.

— Рожа у него, то есть лицо, простите, как у хорька. Вытянутая, глазки маленькие и бегают постоянно. Туда-сюда, туда-сюда. Руки всё время потирал, будто потеют они у него, — старательно описывал он. — Пятно, во! Пятно на правом ухе у него, родимое вроде как.

Ну уж с такими приметами я точно его разыщу. Напоследок я и этого погрузил в сон. Пусть успокоится, а то сердце его грозило выскочить наружу, так колотилось.

Что же, придется всё же заняться столичными социальными связями. Нанести визит графу, например. А то ведь, по словам инспектора, общественность переживает, что я от них скрываюсь.

Глава 15

Перед уходом я заглянул к приставу и сообщил, что заключенные отдыхают и с ними всё в порядке, не стоит беспокоиться. И можно отправлять их в суд.

Заужский, если и удивился, вопросов задавать не стал. Золотой человек.

С графом Платовым я решил разобраться самостоятельно, без вмешательства закона. Если быть точным, то по законам чести. Понятно, что скорее всего Янин случайно влез в чужую хитрую схему, таким образом и удалось ему приобрести особняк на Петербургском острове. Наверняка аукцион должен был выиграть как раз Платов.

Но это не отменяло того, что ни способ приобретения, ни дальнейшее поведение графа не укладывалось в понятие порядочного поведения. Умудрится выкрутиться и против обвинений. В конце концов слово дворянина против слова этих двух воров стоит побольше. А мне такой исход был не нужен.

Я зашел в ближайшую пекарню, взял себе чашечку кофе и какое-то восхитительное пирожное. И углубился в Эфир.

О Платовых информации оказалось довольно много. Вот уж кто не особо скрывался от внимания прессы. Но данные были противоречивые.

Некоторые издания возносили графа как мецената, покровителя искусств и щедрого благотворителя. В общем-то, ничего необычного. Каждый уважающий себя дворянин занимался подобным. Я восстановил эту традицию в роду Вознесенских после первого же заказа. Хотя, насколько я знал от Прохора, патриарх и в самые сложные времена посылал деньги приютам.

Но в случае с Платовым это было как-то… Нарочито торжественно. Походило на заказные заметки, короче говоря.

А вот с другой стороны этой журналисткой медали в хрониках он мелькал сплошь скандальных. Причем не обыкновенных светских, высший свет любил погулять на славу. В каких-то нелицеприятных событиях его замечали. Уклончиво обвиняли в провокациях к дуэлям, причем не с ним. Вел себя с дамами неприлично. На самой грани, но тем не менее. Да и про финансовое положения Платова писали много. В основном догадок.

Источник его благосостояния был неизвестен прессе, отчего та особенно полюбила графа и предполагала многое. Какие-то связи с контрабандистами, нечестные сделки с той же недвижимостью и прочее.

Образ у меня сложился под стать описанию, данному вором. Хорек.

И ведь постоянно каким-то волшебным уходил от прямых обвинений и ответственности.

Так что я лишь уверился в своем решении лично заняться графом.

Ко всему прочему Платов был одинок и бездетен. По сути, род его угасал. Тем более непонятно, для чего столько усилий. Не то чтобы это его как-то оправдало, но хотя бы можно было понять, если бы он старался ради семьи. А так, для себя одного… Ну и для своих фавориток, о которых журналисты тоже не забыли упомянуть. Алчность, как известно, никого ещё до добра не доводила.

Нашел я и тот самый дом с башенками. Совсем рядом с портовой зоной, что было хорошо. По моим визитам к Висельнику я понял, что места там тихие и, что самое важное, свидетелей никогда не находится. Не принято там так. Никто никогда ничего не видит и не слышит. Удобно.

Немного поколебавшись между желанием вернуться в охотничьи угодья Зотова и необходимостью разобраться с Платовым, я всё же выбрал второе.

Не стоит давать ему возможность найти других лихих исполнителей и придумать нечто более серьезное. Например, поджечь ресторан.

Визит я запланировал, естественно, ночной. Пройду тенями и, если Платов вдруг окажется в компании, просто разведаю обстановку и уйду.

А раз до вечера оставалось полно времени, я решил посвятить его делам насущным. И отправился в Ботанический сад, куда уже вернулась природница. Откладывать наш разговор было бессмысленно.

Аптекарский остров едва уловимо изменился. Роза ветров действовала мягко, но постепенно меняла всё вокруг. Чуть теплее и светлее стало даже на набережной, да и улочки стали вроде как зеленее. Словно, пересекая мост, окунаешься в совсем иную атмосферу.

В воздухе стоял легкий цветочный аромат. А щебет птиц доносился и до соседних островов.

Сразу за воротами меня окутала приятная прохлада. Тут была зона тенелюбивых растений и она мягко переводила в более теплую, а затем и в жаркую.

И тут было много посетителей. Я с удивлением обнаружил, что по дорожкам прогуливается самая разнообразная публика. Сколько я сюда не приходил, пока работал над артефактом, никогда не видел подобного оживления. Место стало популярным.

Павлова встретила меня у восточного павильона и подтвердила то, что я заметил:

— Теперь все непременно хотят сюда попасть. На экскурсии запись на месяц вперед, представляете? Ну и просто приходят, с самого утра до закрытия. Князь Ильинский уже подумывает о том, чтобы ограничивать свободное посещение.

Ну хотя бы владелец острова не решил поднять входную плату. Она была совсем условной и шла на содержание этого уникального места. Ограничение более разумная мера, позволяющая сохранить особую атмосферу и уединенность. Всё же, когда попадаешь сюда, создавалось ощущение, что ты в сказочном лесу. Не хотелось бы его терять.

Девушка продолжила делиться приятными изменениями, пока мы шли через сад к закрытым оранжереям, где сейчас было немноголюдно, по её словам. К тому же там открыли новую кофейню.

Про нефритовую лозу она, понятное дело, ничего не говорила. Но по косвенным признакам стало ясно — дело идет успешно. Часть вокруг растения была закрыта и тщательно охранялась. Постоянно приезжали какие-то ученые, собирались, обсуждали что-то…

Да и в общем внимание к уникальному саду повысилось, не только среди праздных гуляющих. Павлова с восторгом сообщила, что сюда собираются съезжаться со всего мира.

К счастью, я попросил хранителя сада, Макара Дуболома, не распространяться о том, каким образом ему удалось сотворить такой чудесный климат и условия. Насчет его неподкупности я не сомневался. Кому нужно, тот узнает. Ну а мне было совершенно не нужно отбиваться от фанатичных садоводов с заказами на теплицы. Меня влекло вперед, к другим аспектам магии и задачам.

Но было очень приятно смотреть на творение своих рук. Так приятно, что я всё никак не мог завести разговор, ради которого и прибыл.

Мы насладились кофе под сенью экзотических лиан, природница щебетала о каких-то саженцах, которые наконец-то ей доверили, а я всё раздумывал, как же вежливо начать.

— Вас что-то беспокоит, Александр Лукич? — девушка чутко заметила моё состояние.

— Беспокоит, — признался я, намеки это было вообще не моё, поэтому я просто добавил: — Екатерина Дмитриевна. Ваш отец.

Не очень изящно, но уж как смог.

Природница стремительно побледнела, затем не менее стремительно покраснела и, по обыкновению, так захлопала ресницами, что кажется сдула какую-то бабочку, решившую пролететь рядом.

Мне пришлось отстраниться от той бури эмоций, что овладела девушкой. Гремучая смесь практических всех возможных чувств пронеслась через неё, как ураганный ветер.

Я тактично отвел взгляд, чтобы дать ей время прийти в себя. Лишь боковым зрением видел, как она судорожно крутит кольцо на пальце.

— Как вы узнали? — очень тихо, едва слышно, спросила он после минутного молчания.

Буря в ней слегка улеглась, но всё ещё полыхала смесью гнева, тоски и стыда.

— Не думаю, что это важно, — я делал вид, что разглядываю пышные цветки, висящие поблизости, всё же она находилась в большом смятении. — Уверен, у вас на то веские причины. Но в связи с этим возникает некоторая проблема…

О выходке я решил пока не сообщать. И без того княжна была в шоке. Кто знает, как отреагирует на поведение родни. Не всё сразу.

— Тимофей, — вздохнула она. — Вы же про него?

— Ваша свет…

— Прошу вас, не надо! — вскинулась она. — Понимаю, что теперь это сложнее, но зовите меня по имени, граф.

На последнем слове она сделала легкое ударение и я всё таки посмотрел на неё. Обращение одновременно дружеское и указывающее на разницу наших титулов. Но я видел, что она это сделала из-за какого-то глубинного страха. Словно, обратись я к ней, как полагается, что-то кардинально изменится.

— Я вынужден спросить, прошу прощения. Но что случилось?

Девушка окаменела на какое-то время. Как-то сжалась и стала ещё миниатюрнее. Черты лица заострились, отчего она стала ещё красивее, как ни странно. Но это была выдержка, врожденная и воспитанная годами. Внутри неё бурлил океан.

Внешне ничем не выдавая себя, внутренне она всё же ослабила контроль. Вокруг нас зашелестели листья. Они потянулись к нам, укрывая чем-то вроде полога. Природнице очень хотелось отгородиться ото всего мира и она, сама того не осознавая, делала это при помощи своего дара.

— Екатерина, — негромко позвал я её.

Девушка вздрогнула и очнулась от воспоминаний. Лианы замерли, магическое давление отступило.

— Простите, — виновато и несмело улыбнулась она. — Я знала, что это произойдет, рано или поздно. Признаюсь, мне отчего-то казалось, что никогда. Я легкомысленная, да?

Я вежливо промолчал. Правильного ответа на этот вопрос не было.

— Мне кажется, я ошиблась… — пробормотала природница.

И, после ещё нескольких секунд молчания, её прорвало. И исповедь была очень долгой. Наполненной таким множеством эмоций, что ей самой было впору романы писать.

Отцы и дети. Вечный конфликт, существующий с начала времен. Амбиции одних и мечты других. Вещи, весьма редко совпадающие.

Так случилось и с княжной Шишкиной-Вронской. Когда девушка потеряла мать, будучи подростком, это был удар, с которым справиться оказалось не под силу. Мужчины совсем иначе переживают потери и в семье нужной поддержки она не нашла.

Но, к счастью, выбрала путь не разрушительный, а созидательный. Её дар пробудился очень рано, не в последнюю очередь из-за потрясения и желание убежать во что-то лучшее. И, так как природная магия охотно ей подчинялась, девушка с головой ушла в магию.

Отец лишь радовался, ведь ему казалось, что его дочь позабыла беды и ожила. Так что ей дали полную свободу в этом «увлечении».

А вот когда она стала достаточно взрослой, чтобы глава рода задумался о выгодном браке, Екатерина уже стала другой. Одержимой своим аспектом и изучением. Ей хотелось развиваться, а не «прислуживать мужу».

В общем, отец и дочь в один миг узнали, что вовсе друг друга не знают.

Скандал, насколько я понял, был страшный. Потому что князь привел жениха сразу, без предупреждения. Ему и в голову не пришло, что девушке это вообще может не понравиться. Наоборот, ожидал радости и благодарности.

Ну а что получилось в итоге…

В итоге от весьма уважаемого семейства пришлось откупаться. Потому что оскорбление было нанесено ужасное. Екатерина не призналась, что именно она тогда сказала, но можно было догадаться.

Последующий за этим разговор с отцом тоже был предсказуем. Наговорили они друг другу слишком многое.

Как я понял, князь пригрозил тем же, чем и сыну. Лишением титула и наследства. Но с девушкой это сработало наоборот. Она сказала, что так тому и быть, хлопнула дверью и ушла.

— Я такого наговорила, Александр Лукич! — в чувствах природница повысила голос, но я накрыл нас воздушным заслоном, чтобы никто не смог услышать. — Он никогда меня не простит!

Знала бы она, что князь тоже думает о прощении… Но скажи я прямо — не поверит. Да и как я объясню, что знаю об этом?

— Так что нет у меня титула. Отец лишил меня его, и заслуженно. Но я не жалею! Я тут… — она обвела жестом растения. — Я тут счастлива, понимаете? И с Тимофеем… счастлива.

Нда, всё ещё сложнее, чем мне виделось. Вот было бы что-то… Прийти в тенях там, ну или на дуэль вызвать. До просто откупиться. Вот чёрт.

— Вы должны сказать ему, кто вы, — тихо произнес я.

Она снова вздрогнула, как от удара.

— Он меня тоже не простит, — она шмыгнула носом и совсем простецки потерла его ладонью.

Парень, безусловно, знатно обалдеет. Но прощать-то за что? Обман столь детский и понятный, с одной стороны. С другой… Да, это всё меняло и очень сильно.

После всего услышанного я уже понял, с князем они помирятся. Что один, что вторая, уже давно пожалели о горячности и своих поступках. Просто оба уверены, что обида другого слишком сильна.

Единственная проблема, которая была — у Тимофея нет титула. А значит, предстояло решить только её.

Пусть это всё равно будет неравный союз, но это неважно.

— Знаете, Екатерина, — улыбнулся я. — Уверен, всё наладится. Я обещаю. Вы только поговорите с ним. Честно. Расскажите всё, он поймет.

Вот уж в ком я не сомневался, так это в рыжем. Парень не просто влюбился. Влюбленность превозносит, любовь уважает. В Тимофее было благородства не меньше, чем в лучшем из аристократов. И уважения, что ещё более важно. Никогда в жизни он её не обидит. Это просто невозможно для такого человека.

— Вы правда так думаете? — в её глазах загорелся слабый огонек надежды. — Я не прощу себе, если разочарую его.

Ну это уже было выше моих сил. Князем приютского, конечно, так быстро не сделать, это уж он сам пусть постарается. Но уж графом наверняка смогу. Не наверняка, точно смогу.

В конце концов, патриарх не откажет принять в семью ещё одного талантливого внука. А лучше сразу двух, чтобы и для Гордея обеспечить будущее. Чем семья больше, тем лучше. Когда она настоящая.

Мне от этой мысли стало так тепло и легко внутри, что, кажется, это ощущение передалось и природнице. У девушки посветлело лицо, плечи её расправились, а вихрь эмоций совсем стих.

— Я всё расскажу ему, — решительно сказала она. — Всё, как есть. Если он меня отвергнет, значит так суждено.

Как же хорошо, что Тимофей её любит со всей вот этой драматичностью. А может и за это в том числе. Детство и юность у него были весьма ненасыщенные чувствами. Он выживал, а теперь просто радовался.

У них впереди огромный путь. И он однозначно стоит того, чтобы помочь.

Всё будет хорошо. У них, у меня и вообще. В такие моменты просто понимаешь — всё будет хорошо.

Я оставил княжну в том мечтательном состоянии, в котором пребывают люди, когда отступают все невзгоды, а впереди лишь нечто светлое. Она с любовью рассматривала цветы оранжереи, а я отправился заниматься менее романтичными вещами. До вечера было время проверить запасы в лаборатории, наличие нужных ингредиентов и составить план.

К тому же, чем ещё заняться на таком подъеме настроения, как изучением бумаг императорской академии. Я вернулся домой и с особым удовольствием взял первую папку.

И до самого вечера сидел над бумагами, внимательно изучая личные дела. Каждое из них было целой жизнью. Со своими трагедиями, триумфами и просто жизнью. Артефакторов было всего пять. Ну, по крайней мере явно выявленными. Могло так оказаться, что в процессе обучения у кого-нибудь проявился бы дар артефакторики.

Вообще бывало, что определяющие дар артефакты показывали только потенциал, а не аспект. Уж тем более после того, как я поработал над зеркалом силы. Теперь каждый был волен показать лишь то, что хотел.

Я изучил списки студентов, внес коррективы в обучающую программу кафедры, и даже составил многостраничный доклад о методах взаимодействия с магическими потоками.

В общем, любовь вдохновляет.

Обед и ужин прошли незаметно. Я тоже своего рода витал в каких-то облаках, как и Тимофей. Впереди точно ждало нечто потрясающее. Я ощущал это каждой клеточкой тела, каждой частичкой души.

К ночи я пребывал в состоянии такого всепоглощающего предвкушения, что мне уже не терпелось до покалывания в пальцах. Я даже не помнил, как добрался до дома Платова. Просто какой-то неуловимый миг и я стою перед красным зданием с изящными башенками.

Я находился в мире спокойных теней, успокаивающем и спокойным. Очищенным от фантомов и других угроз. Стоял и смотрел на сумрачные очертания дома, готовясь нанести визит графу.

Но вдруг рядом промелькнул белый силуэт. Белый силуэт большого зверя прямо в тенях.

Глава 16

От неожиданности я чуть из теней не вывалился. Всё в сумрачном мире окрашивалось в бесконечные оттенки серого. Исключая светлые тона. Лишь магия света могла разогнать эти унылые цвета.

Но я никогда прежде не сталкивался так близко с подобными волшебными созданиями. Впрочем, и в тенях я ходил недолго, и только в этой жизни.

Никаких сомнений быть не могло — это был тот самый белый тигр, которого контрабандист привез в столицу незаконно. И зверь явно сбежал.

Прощально взглянув на спящий дом Платова, я двинулся следом за белым пятном.

Тигр тщательно скрывался, крадучись пробираясь между кустами и прячась за подходящими укрытиями. И это зрелище завораживало. Плавные движения зверя создавали ощущения, что он будто перетекает с места на место. Ну или так это виделось в тенях.

Когда животное проскользнуло на территорию портовых складов, я понял, куда он направляется. К тому, кто его сюда доставил.

Как ни удивительно, мистер Висельник сменил место обитания всего на пару строений ближе к заливу. Хотя, скорее всего все эти заброшенные здания принадлежали ему, так или иначе. Оформленные на других, наверняка вообще не существующих людей.

Но зверь шел по следу, уж неведомо каким образом ему известному. Возможно, на запах. Парфюм контрабандиста я бы тоже ни с чем другим не спутал. Уж больно тот заливался им с головы до ног.

Дверь протяженного ангара, конечно же, была закрыта. Тигр ловко запрыгнул на ящики, а потом и на крышу, совершив фантастический по длине прыжок.

Я пошел более простым путем, пройдя препятствие через теневой мир. Тут стояла какая-то защита, сооруженная наспех, а оттого не создавшая проблем. Даже разрывать сеть не пришлось, просто плотнее обернулся в тени и прошел через контур, не разрушив его.

Мною двигало любопытство. А ещё легкое беспокойство. Не за Висельника, ясное дело. Если зверь задерет торговца живым товаром, так тому и быть. Но зверь был слишком прекрасен и уникален. И я очень не хотел, чтобы он пострадал.

Я, пожалуй, вообще не думал о том, что будет если я столкнусь с волшебным созданием в реальном мире.

Подобные существа были столь редки, что сейчас я бы и дракона не стал убивать. Постарался бы спеленать и отвезти в какие-нибудь дикие края. Несмотря на всю мощь таких созданий, против человека у них было не так и много шансов.

Я потянулся даром анималистики в поисках тигра. И нашел его в дальней части здания. Коснуться разума мне не удалось, только отголосок холодной ярости долетел до меня. Зверь пришел мстить.

Раздался выстрел и я кинулся со всех ног на звук.

Из теней я выскочил уже на месте сражения.

Тигр носился буквально по стенам — легко отталкиваясь и перепрыгивая с места на место. Висельник, перепачканный в крови и с перекошенным от злости лицом, целился в животное из обреза. От оружия так фонило, что я понял — такое может убить и дракона.

Контрабандист отвлекся на моё появление, но не растерялся — выстрелил уже в меня, даже не разглядывая кто явился.

Я увернулся, одновременно делая рывок вперед.

И в этот же миг белый тигр прыгнул на обидчика.

Время стало тягучим и я видел происходящее так четко, словно смотрел по кадрам оживающих картинок. Всё замедлилось. Висельник начал разворачиваться к зверю, его палец медленно сгибался на спусковом крючке. Тигр в прыжке раскрылся и я понимал, что зачарованная пуля попадет прямиком в его большое сердце. Ощутил я и это сердце, его гулкий удар. Сверкнули растопыренные когти на мощных лапах.

И я изменил направление, бросив все силы на отчаянный прыжок. Еле сориентировался хоть немного укрепить тело магией земли. Иначе меня бы сломало.

Добраться до Висельника я не успевал. Но зато смог сбить тигра с траектории.

Выстрел, прозвучавший над ухом, оглушил меня. Плечо обожгло острой болью, следом прозвучал оглушительный визг раненого животного.

Тигр отлетел и рухнул на пол, а я резко развернулся и сделал лишь один точный бросок кинжалом. Творение кузнечного мастера не подвело меня. Клинок попал в цель, в совсем другое сердце. Контрабандист грузно осел на землю, а я бросился к зверю.

Создание погибало. Он скулил, не в силах терпеть магическую рану. Та разъедала всё вокруг, ведь в пуле была и темная сила. Я тоже ощущал, как она проникает в меня, пытаясь добраться до источника. Мерзкая штука.

Зажав свою рану рукой, я опустился на колени перед тигром. Его глаза заволокло мутной пленкой и он смотрел на меня с мольбой. Закончить его мучения.

Погрузив пальцы в неожиданно шелковую шерсть, я обратился к исцеляющей силе. Вместе с этим добавляя те крупицы животной магии, что сумел развить за это время. Отдал их полностью.

— Тише, тише, — шептал я то ли себе, то ли тигру.

Дыхание зверя стало хриплым, тело его вздрогнуло и я прижал его покрепче, передавая лишь одно намерение — помочь. Никаких других мыслей у меня и не было. Спасти его во что бы то ни стало.

Магию, текущую неохотно, вдруг словно прорвало. Будто пропало сопротивление, которое пытался оказать тигр. Светлая сила окутала нас обоих, смывая напрочь все темные повреждения. Кажется, даже наши с ним сердца забились в одном ритме.

Тигр постепенно успокаивался. Восстановилось дыхание, а рана затягивалась. Через час только бурые следы на белоснежной шерсти напоминали о страшной ране.

Себя я смог только немного подлатать, чтобы остановить кровь и убрать воздействие аспекта смерти. И без сил рухнул рядом со зверем, привалившись к его теплому боку. Он размеренно поднимался, словно убаюкивая меня.

Сколько мы так валялись, я не понял.

Источники практически исчерпались и я плохо их чувствовал. В голове гудело, а плечо настойчиво ныло. С трудом разлепив глаза я увидел, что все мои руки в крови. В моей и животного.

Стояла такая тишина, что был слышен шорох волн через разбитое выстрелами окно.

Тигр зашевелился и я поднялся, отходя на безопасное расстояние. В кармане всегда были несколько небольших накопителей, да и родовой перстень имел приличный запас магии. Защитить от нападения я себя смогу.

Зверь неуверенно сел и взглянул на меня, как мне показалось — с удивлением.

Я достал платок и попытался оттереть руки, но тщетно. Кровь будто въелась в кожу и внезапно засветилась. Пятна сложились в узоры, но разглядеть я их не успел, всё вернулось как было. Я потряс головой и чуть снова не упал.

Внутри меня забурлила сила. Сила крови и последнего аспекта.

Я ощутил не просто связь с волшебным существом, а всего его. За долю секунды я обратился в дикого зверя и через меня прошли все его чувства. Миг и я понял — он не причинит мне вреда.

В подтверждение этого тигр принялся вылизывать испачканные лапы, перестав обращать на меня внимание.

Я отыскал бутыль с водой, отмылся, забрал оружие и старательно очистил кинжал. Отметил, что Висельнику всё равно было не жить. Рваная рана, нанесенная зверем, не оставляла шансов.

Тут тоже была дверь, ведущая наружу, и я распахнул её, впуская свежий ночной воздух. Ароматы порохового дыма и крови давили, хотелось вздохнуть полной грудью.

Сделав шаг наружу, я услышал мягкие касания лап. Белый тигр пошел за мной.

До залива было рукой подать. Он мерцал в проходе среди складов, и я направился туда. Вода всегда приносила особое состояние покоя и уравновешенности.

Я сел прямо на мокрый песок. Одежда всё равно безнадежно испорчена. Зверь уселся рядом и, забавно раздувая ноздри, уставился на море.

— Ну и что мне с тобой делать? — спросил я у него, осторожно погладив по холке.

Ранг анималистической магии обрушился на меня ощущением тепла. А затем я услышал все возможные звуки созданий этого мира. Пение, клекот, визг, шипение, вой, лай… Ароматы, прежде неизвестные, окутали меня во всех сторон. Я почувствовал силу быстрых ног гепарда, тепло толстой шкуры медведя, крылья какой-то птицы, искусно управляющие её полетом…

Это было одновременно невероятно прекрасно и пугающе. Ощутить себя мириадом существ одновременно.

Весь мир вдруг стал наполненным жизнью и разумами, как крошечными, так и огромными. Я забыл, как дышать и раскашлялся.

Всё пропало, но ядро источника стало крепким и цельным.

— Ну ничего себе, — отдышавшись, сказал я тихой ночи.

Тигр в ответ негромко заурчал, совсем как большой кот. Очень большой.

Мы так ещё долго сидели на берегу, глядя в бесконечную тьму залива. Вдали сверкали огни ворот дамбы. Сигнал путникам о безопасном проходе. Периодически появлялся яркий луч маяка. Адмирал по-прежнему исправно выходил на службу смотрителя.

У ног шуршали легкие волны, не добираясь до нас совсем чуть-чуть. Позади пищали летучие мыши, хаотично летая вреди складов.

На какое-то время из головы исчезло всё. Только море отдавалось тихим шелестом. Море и необычная связь с удивительным созданием. Тигр однозначно хотел есть.

— Ты хоть чем питаешься, помимо контрабандистов? — весело поинтересовался я у зверя.

Тот, к моему удивлению, меня прекрасно понял. Вздохнул и в голове возник образ целой стаи крикливых жирных обезьян. Судя по количеству, требовался не один десяток килограмм мяса.

— Ну такой дичи в столице добыть сложновато…

Я усмехнулся, представив подобный заказ Батисту.

— Рыбу будешь? — спросил я у зверя.

Тигр вздохнул, но я ощутил что-то вроде снисходительного согласия. И я уже рассмеялся, не в силах сдерживаться. Чёрт, похоже что теперь мы неразлучны.

Но, прежде чем делать выводы, нужно было убедиться. Специалистов по животным я знал немного. Если быть точнее, то лишь одного.

Я поднялся и пошел к выходу из доков. Животное отправилось за мной следом. Никакие уговоры остаться на месте не помогли. Так не годится.

Подобная прогулка по улицам столицы в компании огромного белого тигра точно не сможет остаться без внимания. И ладно внимание, наверняка шум поднимется и жандармов вызовут. А те тоже огонь откроют, и придется их как-то безопасно вырубать…

На сотворение же мало мальски приличной иллюзии у меня просто не было сил. Не столько, чтобы мы смогли незамеченными добраться до дома. Да и приводить зверя в особняк, не зная насколько это безопасно, я не рисковал.

Попробовал я вернуться на склад и закрыть там тигра. Но тот выбрался сразу же, просто проломив часть хлипкой стены. Все мои старания передать ему мысль о том, что я вернусь, но нужно пока затаиться, прошли даром.

Перепробовав всё и потратив на это остаток ночи, я взялся за телефон. Первым делом я вызвал Тимофея. Велел взять мою машину, заехать в порт за свежим уловом рыбаков и привезти мне несколько ящиков рыбы. Благо парень, несмотря на то, что я его разбудил, сразу же отправился выполнять, при этом даже не спросив, что происходит.

На этот раз удалось как-то убедить тигра остаться в укрытии. Вероятно, зверь понял, что я действительно ненадолго отлучаюсь.

Сонный взъерошенный Тимофей просто передавал мне ящики, которые я таскал к складу. После чего я поручил ему привезти ко мне служащего зоологического парка, Святослава Андреевича. Дедок мне казался единственным, кто сможет помочь, не поднимая шума.

Безусловно, его визит я попросил обставить как можно вежливее, хоть и настойчиво. Намекнуть, если понадобится, на некое экзотического животное, требующее его помощи.

Рыжий снова не задал ни одного лишнего вопроса, только на прощание вручил мне свежего кофе и кулек с пряниками. Золотой человек.

Пока помощник занимался поисками анималиста, я кормил тигра. Тому утренний улов пришелся по душе. Так он уминал рыбу, что я с умилением смотрел на него, лишь покачивая головой и тоже завтракая привезенным угощением.

В знак благодарности зверь ткнулся в меня мокрым носом, едва не свалив с ног.

Эфир на мои запросы о подобных созданиях упорно молчал. Не считая каких-то безумных теорий и устрашающих историй, сеть ничего про белых тигров не знала. Разве что все единодушно сходились на том, что приручить их нельзя. На такое справедливое заявление зверь завалился и подставил мне своё пузо.

К тому времени, когда прибыл анималист, тигр успешно дремал, да и я тоже.

Я вышел наружу, где и встретил служителя зоопарка. И Тимофея с ещё одной порцией кофе.

— Александр Лукич, — Адвеев встревоженно оглядывался, так как антураж доков, да и мой вид не очень-то соответствовали приличным встречам. — Что случилось? Этот любезный молодой человек сказал, что вы обнаружили нечто исключительное. Здесь?

— Прошу меня простить, Святослав Андреевич, за беспокойство в столь ранний час. Но боюсь, без вашей консультации мне не обойтись.

— Что же вы обнаружили? — тут же расслабился тот, заинтересовавшись, и хитро улыбнулся: — Надеюсь, это не редкий вид портовых крыс?

— Не совсем… — я приоткрыл дверь и позволил ему заглянуть.

— Ох! — воскликнул анималист.

Тигр лениво поднял голову и широко зевнул, демонстрируя шикарный набор клыков. Положил морду обратно на лапы, фыркнул и отвернулся.

Закрыв дверь, я развел руками:

— Вот, собственно, о чем речь.

Историю свою я рассказал, почти ничего не утаив. Разве что про владение животной магией, да и прочей, не упомянул. К счастью, Адвеева не заинтересовало, каким именно образом я оказался ночью в доках. Ну либо он из вежливости не стал задавать подобных вопросов.

Впрочем, подозрений у него не возникло вообще.

— Так вы его спасли! — торжествующе провозгласил дедок, почему-то сильно обрадовавшись.

— Получается так, — ответил я.

— Слыхивал я про такое, — разулыбался Святослав Андреевич. — Что если жизнь спасти волшебному созданию, то будет оно служить человеку. Только так и возможно, на самом деле. А вы, как я понимаю, ваше сиятельство, к тому же кровь смешали.

Я кивнул, нахмурившись. Мне его сияющее счастьем лицо отчего-то не очень понравилось.

— Значит теперь вы связаны. Навсегда, — серьезно сказал анималист.

— Так, подождите… Что значит навсегда? Он же… не отсюда. А если его на родину вернуть?

— Бесполезно, — помотал дедок головой. — Теперь вы за него отвечаете, Александр Лукич. Но это же чудо!

— Не уверен, — я вновь заглянул и посмотрел на спящего тигра. — Весьма большое и опасное чудо получается.

— Вовсе нет! — анималист прямо-таки лучился восторгом. — Вы даже не представляете, как вам повезло! Зверь совершенно безопасен для всех, кого вы сами не считаете угрозой. Он просто не сможет навредить никому без вашего на то желания. Связь, ваше сиятельство! Помните, как я вам рассказывал про связь? Но то с обычными животными, а тут совсем иное. Совсем!

Дедок так перевозбудился, что пришлось его успокаивать последней каплей магии жизни. А то ненароком и до приступа дело дошло бы.

Анималист немного сбивчиво пытался мне разъяснить суть произошедшего.

Получалось, что кровная связь делала процесс привязки необратимым. Пока я спасал жизнь зверя, наша кровь перемешалась, и это окончательно укрепило магические узы. Как клятва на крови. Мало того, часть моего сознания передалась и тигру. То есть буквально он не сможет наброситься ни на кого, на кого бы я и сам не смог.

Мало того, моё представление о существе, как о большом коте… стало реальностью. Именно первые часы после привязки были решающими.

— Вот, смотрите, — Святослав Андреевич так шустро проник внутрь склада, что я не успел его остановить.

Анималист смело подошел к зверю, присел рядом и потрепал за уши. Я только рот открыл и обратился ко всей магии, что были в перстне. Руку я ему уже не смогу прирастить…

Но тигр лишь недовольно мотнул головой. Потом опять зевнул и неожиданно лизнул дедка прямо в щеку. Авдеев рассмеялся, а Тимофей громко икнул от неожиданности. Рыжий всё это время внимательно слушал, только изумленно хлопая ресницами.

— Видите? — старый служитель зоопарка с силой отвел морду зверя, продолжающего настойчиво вылизывать человека. — Я же говорю, это настоящее чудо!

Я прикинул размер и аппетит этого чуда и лишь улыбнулся. Почувствовал, что всё сказанное правда. Ощутил исходящее от белого тигра абсолютное добродушие. Даже не кот, а котенок. Связанный со мной накрепко.

— Александр Лукич, — тихо обратился ко мне Тимофей, пока анималист увлеченно измерял длину лап и хвоста. — Что же это получается-то?

Тигр опять доверчиво перевернулся на спину и подогнул лапы, высунув язык. Святослав Андреевич принялся чесать ему пузо, а зверь заурчал так, что стекла задрожали.

— Получается, что у Гордея всё таки появится питомец, — расхохотался я.

Глава 17

Я отправил ошарашенного такой новостью Тимофея подогнать поближе автомобиль. В багажник тигр не уместится, но если опустить задние спинки, то в тесноте, но не в обиде, как говорится.

— Скажите, Святослав Андреевич, эта связь — она что же, будет вынуждать ходить его за мной по пятам постоянно? — отвлек я анималиста от изучения зверя.

— Что вы, нет, — отмахнулся дедок. — Ему просто нужно показать дом и он охотно останется там. При условии, что вы не станете оставлять его надолго.

— Надолго — это на сколько? — уточнил я.

— Ну, пожалуй, — Авдеев задумался. — Если за животным будет кому приглядеть и накормить, то хоть в кругосветное путешествие отправляйтесь, ваше сиятельство. Им главное в одиночестве не оставаться, а быть рядом с человеком. Если у вас есть близкие, то он к ним привяжется не меньше вашего.

А вот это было отличной новостью. Домашних во всем разнообразии, хоть живых, хоть не очень. И относился я ко всем одинаково — как к семье. Так что зверь точно не заскучает. А то и сам прятаться начнет.

Закончив замеры тигра, Святослав Андреевич довольно кивнул и неожиданно сообщил:

— Зарегистрировать его не забудьте, Александр Лукич.

— Где? — удивился я.

— В реестре магических существ, естественно. В столичном подразделении министерства. Чтобы всё официально было. Рекомендую не избегать этой процедуры, чтобы потом не возникло проблем.

Видя моё пораженное лицо, анималист рассказал мне особенности владения подобными питомцами. Как и химер, созданных человеком, волшебных существ тоже требовалось регистрировать.

И для этого действительно существовало отдельное министерство. И своя инспекция по надзору за соблюдением условий содержания.

Да, многие пренебрегали этой обязанностью и предпочитали платить штраф, если вскрывалось. Но обычно никто не лез в чужие дела и оттого незаконные зоопарки вполне себе процветали. Как и в случае с этим белым тигром, доставленным для кого-то.

Авдеев заверил меня, что беспокоиться не о чем. Раз уж зверь привязался ко мне, то формально это уже считалось законной сделкой. Никаких прочих подтверждений не требовалось. Как и объяснения, как это случилось.

— А если вы позволите изучать его… — мечтательно произнес анималист.

— Вам — с радостью, — согласился я, всё же Святослав Андреевич очень мне помог. — К тому же вижу, что вы ему понравились.

Это было очевидно, потому как тигр игриво толкал дедка в бок, отчего тот еле стоял на ногах, но был совершенно счастлив.

— Благодарю, — зарделся анималист и шутливо погрозил зверю пальцем: — Ну-ну, не безобразничай, малыш.

Малыш, на вскидку, весил далеко за сотню килограмм. Но не возражал против такого эпитета, а кажется даже обрадовался ему.

Загрузка вышла непростой.

Для Святослава Андреевича я вызвал такси, вместить ещё одного, даже такого щуплого человека, оказалось невозможно.

«Лесснер» просел прилично, но благо был крепким и высоким. Тигр залезал внутрь с опаской, осторожно принюхиваясь. Почихал, но всё же устроился сзади, придавив до скрипа сложенные сиденья.

Рыжий на это хмыкнул, сел за руль и резво тронулся с места. Но тут же сбавил скорость — зверь предупреждающе зарычал. Существо и без того испытало сегодня много потрясений, быстрая езда на машине была уже слишком.

Пока мы неторопливо ехали по улицам, я отыскал в Эфире контакты этого самого министерства и позвонил туда. Трубку долго не брали, но наконец я услышал меланхоличный женский голос:

— Инспекция, слушаю.

— Какая инспекция? — не ожидал я столь краткого представления.

— Ну а куда вы звоните, молодой человек? — слегка раздраженно ответил голос. — Если вы опять хулиганить собираетесь, то знайте — бесполезно. Больше я не куплюсь.

Веселая у них работа, судя по всему.

— Не собираюсь, — серьезно сказал я. — Хочу зарегистрироваться.

— Сами? — всё таки развеселилась она.

— К счастью, нет, — улыбнулся я шутке и поддержал её: — У меня тут совершенно случайно появился белый тигр.

— Случайно. Тигр, — кажется, она тихонько хрюкнула, подавившись смехом. — Что же, записываю.

Я представился и сообщил адрес. К немалому удивлению, девушка важно сообщила мне, что придется подождать инспекторов несколько дней, у них высокая занятость. Можно подумать, в городе было столько магических существ, что бедолаги с ног сбились их измерять и ставить на учет.

Впрочем, дежурная уточнила, опасен ли зверь и насколько он себя хорошо ведет. Взглянув, как тигр уже заснул и пускает слюни на кожаную обивку «Лесснера», я заверил её, что всё в полном порядке.

— Попробую найти соответствующего специалиста, — на прощание озадаченно сказала она и отключилось.

Специалиста по белым тиграм? Но, выполнив эту обязательную часть, я тут же выбросил из головы. Заявка принята, остальное уже не мои проблемы.

Зато дома нас ждал более теплый прием.

Я заранее попросил всех собраться у ворот. И, когда домашние выстроились в ряд, сгорая от любопытства, вывел зверя наружу. Тигр, успевший крепко уснуть, спрыгнул немного неловко, сразу же сев на траву. И тоже с интересом уставился на собравшихся.

Представление вышло кратким.

— Он теперь с нами, — мне не пришло ничего больше в голову.

Тигр широко зевнул и закрыл пасть, звонко клацнув зубами.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул Гордей.

— Как мы его прокормим-то? — нахмурился Прохор, прицениваясь к размерам животного.

— Вот и славно, — одобрил дух предка, но ворчливо добавил: — Ещё бы элефанта бы завести.

— Элефант тут точно всё вытопчет, — не согласился призрак ординарца.

— Какая прелесть… — мечтательно протянула призрачная княжна, с умилением сложив руки у сердца.

Коты промолчали, с важным видом обошли вокруг тигра и лишь после этого Дымок, который обычно возглавлял эту пушистую банду, утверждающе мяукнул. Кутлу-кеди соизволили покровительствовать новому жителю.

Даже джинн, свободно являющийся на территории особняка, уважительно поклонился и пропел:

— Создание удивительно это. Доволен я.

Я не сомневался, что и патриарх, вернувшись из путешествия, возражать не станет. Вот уж кому не пришлось бы ничего объяснять, так деду.

— Вот и чудесно! — хлопнул я в ладоши. — А теперь не помешает подкрепиться. Ночь выдалась насыщенной.

От взятия ранга, как всегда, разыгрался недюжинный аппетит. Пожалуй, сейчас было проще прокормить тигра, чем меня. К счастью, кладовая была наполнена всевозможными яствами, как и холодильные шкафы.

Но, конечно же, всё внимание переключилось на зверя. Прохор позабыл про одного очень голодного молодого господина и решил непременно вычислить, что тигру из угощений больше по душе. Очень удивился, когда свиная тушка просто исчезла в пасти животного. И принялся подсовывать всё подряд.

Я едва успел отобрать кастрюлю с борщом, справедливо заметив, что на родине тигра такого уж точно нет.

В общем, шум и суета вокруг большого кота ещё долго не стихали. В итоге он начал прятаться за мной, постоянно сбивая с ног. Не только разумом вообразил себя котенком, но и габаритами.

Поручив Прохору расширить поставки из лавки Малинина на пару десятков кило свежего мяса, я завершил этот бедлам, уйдя к себе в кабинет. Тигр отправился за мной и улегся у меня в ногах, пока я разбирал бумаги и почту.

Зверь чутко понял, благодаря нашей связи, что моё крыло неприкосновенно. И тут его никто не достанет. Всё же не привык пока к такому вниманию и заботе.

Я рассеянно гладил его по какой-то невероятно шелковой шерсти, изучая пришедшие письма. Рядом меня дожидалась очередная стопка папок из академии.

Так как Лука Иванович отсутствовал, то уничтожать неугодные послания было некому. Они накопились и требовали рассмотрения. Пока не было главы рода, эта обязанность легла на меня. Конечно, я мог поручить подобное дело Людвигу, дав указания что важно, а что нет.

Но решил разобраться сам, не сбегая от этой ответственности.

Деда я понял вскоре, хотя и спокойно относился к потоку лести и светских заигрываний. Что поделать, если именно так полагалось писать. Но после очередного «наилюбезнейшего», «милейшего» и «достопочтенейшего» я чуть не сдался, пожелав забросить письма в камин.

Подивился, сколько же собраний происходит в городе ежедневно. Хорошенько отдохнуть я и сам любил, но не каждый же день! Это уже работа получалась, а не развлечения.

Поводом могло стать буквально что угодно. В одном из приглашений, например, указали именины собачки некоей графини Одинцовой. В другом князь Фролов собирался праздновать двадцатичетырехлетие взятие какого-то пограничного моста в далекой восточной провинции.

А вот в прессе я нашел кое-что интересное. Несколько заметок, написанных разными изданиями, но в одном тоне. Молодой граф Вознесенский, отмеченный императором на балу, выказывает явное пренебрежение манерами и не появляется в свете. По слухам, по причине страшной болезни.

Не то чтобы меня это сильно волновало, но было похоже на то, что кое у кого слишком длинный язык. И моя легенда о проклятии, рассказанная тетушке, вышла за пределы семьи. Опрометчиво было надеяться на её порядочность, но всё же стало неприятно.

Вестей о том, где находится графиня Вознесенская, всё ещё не было. Людвиг плотно занимался прочими вопросами, да я и сам сказал ему, что это дело не приоритетное.

Но, пожалуй, стоило о нём напомнить.

Я отправил соответствующее сообщение помощнику и продолжил чтение газет.

Действительно, кто-то настойчиво старался создать мне новую репутацию. Отшельника, причем нагло игнорирующего уважаемых людей.

Твердо решив посетить несколько мероприятий и надолго отбить желание меня приглашать и обсуждать, я переключился на настоящие дела.

Нужно было обдумать взятие следующего ранга.

Некромантия.

Любое благо можно обернуть в великое зло. Так и наоборот, темную магию можно использовать во имя добра. Правда, пострадать при этом кому-то всё равно придется.

В распоряжении темных, безусловно, было больше возможностей. Но и ограничений тоже. Основная проблема была в том, что чем больше ты погружаешься в разрушительный аспект, тем сильнее он сказывается на тебе. Так те же теневики могли увлечься сумрачным миром и однажды оттуда не вернуться.

Маг фактически и сам не понимал, как становился заядлым злодеем. Дурные дела разъедали изнутри, постепенно подменяя всё хорошее силой хаоса. Нельзя сказать, что их вины в том не было. Но влияние темного дара всегда нужно было контролировать.

Вариантов и у меня было много. Самый простой — химеры. Помимо некромантии в этом была задействована алхимия. Создания могли получиться как весьма безобидные, так и ужасающие.

Но для того, чтобы создать одну химеру, нужно было погубить живое существо. А иногда несколько. Ну либо умудриться с миг на грани смерти спасти, превратив в нечто уже иное. Такое, конечно же, случалось очень редко.

Вариант ещё менее приятный — поднять свежего мертвеца, сотворив кадавра. Свежего по причине его способности действовать, не разваливаясь на части. Впрочем, и такое я встречал, как часть устрашения. Немногие были способны выдержать подобное зрелище.

Альтернатива — найти кадавра или химеру и перехватить управление, подчинив себе.

Мало того, что отыскать таких существ было сложно, так и некромант не станет вежливо ожидать, пока ты справишься. Про творение рук некромантов практически ничего было не слышно. С развитием мира умения этих магов стали не так и нужны. Смести армию кадавров не представлялось сложным. Несколько хороших артефактов, парочка одаренных, умеющих ими пользоваться, да самое обычное оружие и стихийники.

Лишь в отдаленных уголках мира, где развитие пока ещё отставало, бушевали магические битвы, такие же, как и сотни лет назад.

Цивилизация придумала более простые и действенные способы уничтожения.

Но отправляться на край света, чтобы снова увидеть кадавров — не то, чего мне бы хотелось.

Оставалось только одно.

— Хакан, — позвал я элементаля.

Джинн мгновенно появился передо мной, объятый пламенем. Я знал, что он ощутил мои намерения, но предпочитал молча ожидать.

— Мне нужны гули, Хакан.

Мои слова откликнулись в нем вспышкой азарта настоящего охотника. Недаром, по его же словам, веками и тысячелетиями их народ истреблял этих то ли полухимер, то ли полукадавров. Я и сам до конца не понял суть гулей, кроме того, что это однозначно некротическая магия.

— Стережем границы мы, — гордо произнес элементаль и стукнул себя по груди. — Ни одно порождение тьмы не проникнет.

— Это прекрасно, — кивнул я уважительно. — Но если бы несколько штук…

Тигр проснулся и заинтересованно поднял голову. Джинн нахмурился:

— Нет права у меня пускать сих тварей в мир людей.

— Тогда проведи меня в Великую пустыню, — решительно заявил я. — И будет славная битва, Хакан. Это я обещаю.

Возможно, мне передалась частица сущности элементаля, его жажда побед и сражений в вечных песках. Всё же и у нас была связь, наши разумы, несмотря на огромную разницу, в чем-то объединились. И благодаря этому мы постепенно начинали понимать друг друга.

Поэтому я сумел вложить в свои слова истинную суть намерений и стремлений.

— Мне подумать необходимо, Искандер-инсан, — после короткого замешательства ответил джинн и, поклонившись, исчез.

Что же, это хотя бы не категоричный отказ. А значит есть шанс. Сколько он намерен думать, а скорее всего — с кем-то советоваться, я не знал. Но пока можно было решить другие задачи.

Меня прервали на одной из них.

Разговор с графом Платовым. Досадная помеха, с которой проще разобраться сразу, чем потом разгребать снежный ком. Давно уже понял, любая неприятная мелочь может превратиться в беду, если вовремя не устранить её.

На ужин я выбрался в город. По многим причинам. Во-первых, нужно было спокойно распланировать все дальнейшие действия. Во-вторых, появился таки на публике. Ну и в третьих я собирался навестить темную, а уже потом отправиться к графу.

Тигра я оставил в своей спальне. Зверь забрался на кровать и с такой довольной мордой устроился на волшебном матрасе, что я не стал его прогонять. Ощутил его готовность ожидаться меня дома и ушел. Но на прощание строго объявил, что это временно. Пообещал купить ещё один такой же матрас.

Летний вечер был из тех, которые словно застывают. В воздухе парит зной, как перед затяжной грозой. Затихают птицы, да и насекомые предпочитают затаиться и не мешать наслаждаться погодой.

Может затишье перед бурей, а может просто хороший вечер.

Я предпочитал второе, поэтому неторопливо отужинал в одном из именитых заведений. Учтиво отвечал на приветственные поклоны и не обращал внимание на перешептывания посетителей. Еда была отменной, как и обслуживание, так что я получил удовольствие.

Взял на заметку чудесного запеченного на углях карпа, поданного мне. Поинтересовался специями у официанта, чтобы потом передать Прохору. Слуга явно скучал по патриарху и хотелось его порадовать новым рецептом.

Насладился десертом и после направился к маленькому домику на задворках Казачьего подворья. Темная наследница трона крепко спала, несмотря на довольно ранний час, особенно для таких молодых особ.

Девушка лежала в обнимку со своим плюшевым медведем. Даже зная, что это мощный темный артефакт, я невольно улыбнулся. Ну сущий ребенок. Когда спит.

Этот нежный образ меня не обманывал. Натворила дел она столько, сколько многим взрослым не под силу. Но вызывало моё беспокойство не это. Какое-то смутное воспоминание возникло в голове.

Исцеление сном. Слишком много темная предавалась забвению. Даже учитывая её степень истощения это было подозрительно. Но как-то раз, в одном из походов, я услышал об одном способе восстановления магической немощи. При помощи специальных отваров и практически беспрерывного сна источник мог ожить быстрее обычного.

Похоже, она тоже знала про такой метод.

А значит, у меня было меньше времени, чем я думал. С дочерью императора придется что-то решать в самое ближайшее время. Пожалуй, сразу после императорской охоты.

Глава 18

Графский дом был настолько темен, что я засомневался в его обитаемости. Башенки, выступающие чуть вперед, выглядели так, словно вот-вот обрушатся.

Я даже потряс головой и проморгался. Но то была как раз не иллюзия, а реальность. Полностью собранный и экипированный артефактами, я увидел настоящую картину состояния Платова.

К тому обостренный магический нюх сработал.

Пришлось постараться, чтобы позволить увидеть морок. Неплохая работа — она приводила облик здания к вполне симпатичному виду. Свежая красная краска, черепица, да и небольшой сад вокруг, всё то становилось ухоженным.

Я отмахнулся и снова посмотрел на реальность.

У графа дела обстояли крайне плохо. Дом разваливался, растения заброшены, везде бурьян и сорняки. К тому же дар анималистики позволил ощутить семейство крыс в подвале, чувствующих себя там очень комфортно. На чердаке же обитали птицы.

Это всё было очень странно.

Ладно в случае с нашим особняком сыграло влияние магического фона лаборатории. Оттого и разрушения без нужной поддержки произошли очень быстро.

Но тут было похоже, что домом не занимались с десяток лет, а то и больше.

Я стоял на другой стороне улицы, укрывшись среди густых деревьев приютского сквера. Скудное освещение улочки позволяло не привлекать внимания. В теневом мире было невозможно изучить обстановку со всеми деталями. Как, например этот наведенный морок.

Было так тихо, что я слышал своё сердцебиение. Ну и редкий скрип фонаря в конце дороги, который покачивался на легком ветру.

Что-то тут не так.

Я погрузился в себя, опутывая окрестности плотной поисковой сетью. Это отняло много времени, но того стоило.

У Платова всё-таки была лаборатория! Как раз под домом, в подвале. Экранированная очень искусно, но в защите появились бреши. Так бывает, когда не рассчитываешь нагрузку и используешь слишком много силы.

Но, даже несмотря на эти дыры, понять происходящее внутри контура было невозможно. Кто-то хорошо постарался, скрывая лабораторию. Хорошо, но недостаточно. Скорее всего, просто в какой-то момент перестал поддерживать контур, тот и нарушился.

Тем не менее, однозначно было ясно, что людей внутри нет. Кроме одного, как я надеялся — графа Платова. Он находился на втором этаже и, судя по всему ещё не спал. Отголоски эмоций долетали до меня. В основном злость и раздражение.

Ну что же, значит не разбужу, и то хорошо.

Я немного размялся после долгого стояния в одной позе и нырнул в мир теней.

Меня сразу убаюкало его неподвижностью и чувством безграничного покоя. Очищенный от фантомов, он постепенно становился иным. Приятным его всё же было не назвать, но уютным вполне. В своём роде.

Надо бы спросить у Тимофея, как он это чувствует. Парень прирожденный теневик, так что и восприятие у него более чуткое.

Защита была и по периметру дома. Я чуть не пропустил хитрые сигнальные узлы, умело замаскированные под питающие. Здесь стояли теневые ловушки, при этом весьма необычные.

Те, кто ходит в тенях, традиционно очень плотно укутываются ими, чтобы пройти любые контуры. Даже хорошая сеть воспринимает это как часть обычных магических возмущений. Конечно же, не каждый теневик на такое способен, но опытный или высокоранговый уж точно.

Оттого и боялись теневиков. При желании и смекалке они могли проникнуть практически куда угодно.

Так что единственное, что можно было сделать — установить сигнальную систему. Она могла дать пару минут для того чтобы, например, избавиться от улик.

Для того, чтобы остановить ходящих через сумрачный мир, как это сделал я для своего особняка, нужно было переплести саму суть дара с магией смерти. То есть для подобной работы нужны были два мага. Сложновыполнимая задача.

Пусть я оставил лазейку для того же Тимофея и Казаринова, но она работала только для них.

Тут тоже не обошлось без участия теневика.

И это делало фигуру Платова всё более загадочной. По тем газетным статьям он производил впечатление человека, банально одержимого жаждой наживы, порой не самыми законными способами. Но такие не впутываются в совсем уж опасные дела, своя шкура дороже становится. А здесь дело было явно очень серьезное и опасное.

В голове возникла мысль позвать рыжего с его драконом. Но я её отбросил. Теневой зверь пусть и был грозен, но пока недостаточно управляем. Да и в случае чего я мог обратиться к джинну и просто спалить тут всё.

А желание поджечь это место нарастало по мере продвижения. Веяло тут чем-то… гадким.

Первым делом я решил проверить подвал. Нужно было понять, с чем конкретно связался граф. И что там так старательно укрывают.

Лаборатория произвела на меня сильное впечатление. А ещё досаду. Ну нельзя же так к рабочему месту относиться! Бардак, устроенный в небольшом помещении, удручал. Немытые пыльные колбы, засохшие остатки каких-то растений, осколки на полу и груда тряпья в углу…

К тому же не работала система вытяжки и ароматы здесь витали отнюдь не вдохновляющие. Кто бы тут не трудился раньше, отношение совершенно безалаберное.

Я очистил воздух и укрепил всё же защиту, эта магическая зараза могла расползтись и на соседние дома. Порядок, конечно же, наводить я не стал. Просто тщательно изучил всё.

По остаткам ингредиентов и заготовкам можно было сделать примерные выводы. Создавали в этой лаборатории вещицы вредные и точно незаконные. При этом я обнаружил знакомый по форме накопитель темной силы. Явно поставка мистера Висельника, мир его праху.

Интересно, как там дела с наследием почившего? Приставу Заужскому я отправил сообщение о складах контрабандиста ещё на месте. Пусть участок не его, но помощь коллегам тоже полезное дело. К тому же я лишил его возможности лично взять Платова. Так что в знак благодарности за понимание и отсутствие вопросов, хотелось ему помочь другим способом. Но это получилось к лучшему, похоже что тут дело серьезнее.

По состоянию помещения, впрочем, было ясно, что им давно не пользовались. Оттого и контур ослабел, его действительно тоже забросили.

Проверив все ящики и стеллажи и уничтожив несколько особо опасных вещиц, я отправился наверх. Вопросов к графу прибавилось.

Платов обнаружился в кабинете. Горела только настольная лампа, а плотные шторы были надежно задернуты, ни один луч света наружу не проникал. Граф что-то усердно писал. Лежащая рядом груда скомканной бумаги говорил а о том, что получается у него неважно.

Меня он заметил не сразу.

Я вышел из теней, но оставил вокруг себя их кокон, скрывая лицо. И просто наблюдал, как мужчина чертыхается и раз за разом сминает письмо и отправляет его в полет.

Он и правда напоминал хорька. Главная примета, родимое пятно на ухе, тоже была на месте. Сомнений не было — передо мной тот, кто нужен.

Я уже было хотел кашлянуть, но Платов потянулся за новой стопкой бумаги и наконец-то уловил моё присутствие. Выронил ручку, вжал голову в плечи и торопливо заговорил:

— Я всё сделал, как вы сказали! Всё! Что вы от меня ещё хотите?

Интересно… Я молча ожидал продолжения и оно последовало после нескольких судорожных вздохов.

— Отпустите меня. Я не могу так больше. Я всё сделал.

Маленькие бегающие глазки его замерли и из них неожиданно полились крупные слезы. Просто от какого-то нестерпимого отчаяния. Он не всхлипывал, не трясся, просто плакал.

Я так оторопел, что замешкался. Граф внезапно осел на пол в моих ногах и протянул руку.

— Снимите это с меня, отпустите. Заберите всё. Дом, состояние, титул. Только отпустите. Я же всё сделал. Вы обещали, — жалобно-требовательно закончил он.

На запястье мужчины была с виду обычная черная нитка. Такие повязывают себе, чтобы не забыть что-то. Но я чуть не отшатнулся от этого предмета, настолько жгуче неприятной магией от него повеяло.

Кустарно, но очень эффективно. Заговоренная нить, по принципу близкая к артефакту, но не совсем. На стыке древних знаний и более современных.

Любопытно.

Я призвал дар иллюзий, как менее затратный и отпустил тени. Теперь я для графа стал просто смутной фигурой, укрытой капюшоном. Присев рядом с Платовым, я осторожно взял его чуть повыше нити.

Он вздрогнул, но тут же замер, затаив дыхание.

Разрезать или разорвать невозможно. Если приложить много усилий, то приведет к смерти носителя. Разрушить при помощи темной силы тоже нельзя. Это активирует уничтожение не только вещицы, но и человека.

Кто же такой умелец? Самоучка и весьма начитанный, судя по гремучей смеси того, что считалось слухами и использования истинного дара.

— Прошу, — прошептал граф, едва шевеля губами.

— Не двигайтесь, ваше сиятельство, — приказал я.

Не хотелось бы случайно прикоснуться к нитке. Снять её прямо сейчас я не мог. Хотя идея, как это сделать, возникла. Впрочем, я пока и не собирался помогать Платову.

Поднявшись, я сделал шаг назад и взмахнул рукой:

— Поднимитесь и сядьте.

Унижения его мне были ни к чему. Пожалуй, он сам себя достаточно наказал. И прекрасно это понимал. Раз уж даже страха в нём не осталось, лишь отчаяние.

Платов тяжело поднялся и послушно опустился обратно в кресло у стола. На лице его пробежала гримаса сомнений.

— Кто вы? — дошло до него.

— В ваших интересах отвечать на вопросы, а не задавать их, — ответил я.

— Понял, — сник граф, отводя взгляд.

Нехорошо себя выдавать за того, за кого он принял. Понятно, что в тенях ходят либо преступники, либо имперские служители. Тайная канцелярия, если быть точнее. А с ними лучше говорить всё и сразу. Так что мысленно извинившись перед Баталовым, я не стал представляться.

— С кем вы спутались, ваше сиятельство? — мягко спросил я, невольно вспомнив вкрадчивую манеру разговора главы конторы.

— Так я знал, что этим кончится… — сокрушенно сказал Платов и принялся рассказывать.

Граф не был законопослушным человеком. И в плохую историю вляпался именно по этой причине. Несколько неудачных вложений в откровенные аферы ощутимо повлияли на его состояние. Потеряв внушительную часть денег, он решил отыграться в карты. Решение сомнительное, но распространенное.

Там-то его и поджидал «благодетель». Какой-то мужчина, по словам Платова, аристократ по манерам и внешнему виду, заметил бедственное положение графа и предложил «улучшить состояние». Просто помогая неким людям в сущих пустяках. В знак того, что эти люди способны достойно оплатить услуги, незнакомец играюче закрыл все долги Платова и ещё сверху дал немало средств.

Понимая, что услуги будут за гранью правового поля, граф тем не менее согласился. Не в первый раз, подумал он. И даже обрадовался, что наконец-то вышел на новый уровень.

По началу всё было скромно. Например, встретить каких-то людей в пригороде и доставить в столицу. Забрать небольшой сверток в порту и оставить в условленном месте в городе.

Уж не знаю, насколько правдив был Платов, но услуги были незначительные. В его эмоциях я не ощущал утаивания или недоговорок.

Графа проверяли, постепенно наращивая количество просьб и дел.

А потом просто явились домой и поставили перед фактом. Нужно место, где можно оборудовать лабораторию.

К тому времени Платов уже привык к текущим рекой деньгам и считал себя весьма ценным участником. Но всё равно отказался, понимая чем это грозит. Тут-то ему и сказали, что завязан по самые уши и сдадут его без лишних терзаний. Таких, как он, найдется ещё немало. А ценность его состоит лишь в том, что он беспрекословно выполняет всё, что ему скажут.

Велели разогнать всю прислугу, надели черную нить и велели помалкивать.

Удивительно, что на талисмане, так было вернее назвать эту вещь, не было запрета молчания. До настоящего артефакта, наполеннного магией смерти, не дотягивало. Понадеялись на страх того, во что он ввязался? Или не дотянули до уровня проклятья?

Но неважно, мне это в любом случае было на руку. Платов буквально исповедовался.

Талисман же работал просто — запугивание и подчинение. Он просто не мог отказать ни в одной просьбе. Приказе, если быть точнее. Точно и эффективно. Интересный подход. В лоб, но работал же.

В общем, сидел граф в своем особняке, и не подумывал, что есть какой-то другой вариант. Гениально, чёрт побери!

Платов не обратил внимание и на то, что давно уже никто не приходил в подвал, никто не требовал явиться посреди ночи в сомнительный район или привезти странных гостей. Он находился в том пограничном состоянии, что уже не управлял собой.

И мне, пожалуй, повезло, что я застал его именно в такой момент.

Но самое интересное было с участком, который по стечению обстоятельств приобрел Янин. Сделка эта, договор о которой был гарантированным, была важна. Это понял даже граф, уже к тому моменту потерявший способность самостоятельно соображать. Оттого он испугался пуще прежнего.

И начал действовать не по инструкциям, а из желания поскорее закрыть проблему. Тем более указаний не поступало. Платов решил, что это очередная проверка и поступил неразумно. Нанял ненадежных людей и… Это привело к тому, что я пришел к нему.

Всё же страх крайне плохой метод воздействия. Если смотреть в перспективе.

Я не знал, что произошло с теми, кто ему приказывал. Но они пустили дело на самотёк с человеком: который находился в отчаянии. И теперь он был готов на что угодно, лишь бы всё закончилось.

Граф воспрял, увидев во мне возможность выпутаться. Да так воодушевился, что принялся обещать мне не только явку с повинной, но и весомую взятку, только бы эта явка произошла.

— Клянусь силой, я готов пойти под суд! — горячо заверял он меня, убедительно колотя себя в грудь. — Дурак я, признаюсь. Но не хочу прослыть предателем! Клянусь… — Платов обвел замутненным взором обстановку кабинета, но не нашел здесь ничего стоящего и в чувствах, видимо, вспомнил единственное дорогое ему: — Клянусь каждой копейкой, что за всю жизнь поимел!

Я проникся. Он был предельно честен. Не заработал, поимел. Ни жалости,ни сочувствия, он по-прежнему не вызывал. Но хотя бы говорил искренне.

Не то, что я ожидал от нашей беседы. Но, по крайней мере, я примерно понимал, с кем имею дело. И лишь одно имело значение в особняке Янина. Подземелье. Да, земля на Петербургском острове стоило дорого и была недоступна. Но уж при должном старании это не проблема.

Но великолепный и к тому же доступный незащищенный вход в подземный мир, откуда открывался доступ к сети ходов, был единственным фактором.

Судьба насмехалась над очень продуманным планом «благодетелей» Платова. Всё пошло не так, и стремительно. Простодушный Янин в своём стремлении оторваться от матушки и стать столичным купцом. Я, случайно забредший в его заведение. И крайне неудачные попытки саботировать начинания ресторатора.

Как же должно всё это сойтись, чтобы я оказался тут и сейчас?

Я усмехнулся, благо находился под мощной иллюзией и граф не смог этого увидеть.

Но моё молчание он воспринял по своему. Вероятно, как раздумья над его обещаниями. Пока я поражался хитросплетениями судьбы, граф опять вскочил и бахнулся на пол, отрывисто заговорив:

— Клянусь в верности империи! И в мыслях не было навредить! О выгоде думал, каюсь. Но это разве преступление? Выжить хотел, ваше высокоблагородие! — предположил он мой чин, и не увидев недовольства, продолжил: — Мне же много не надо было. Сущие мелочи. Чтобы что на хлеб намазать было. Ошибся! Всё отдам. Всё, что есть. Только не губите. Отвечу по закону, ваше благородие. Отведите эту… — он взглянул на своё запястье. — Беду отведите. Всё отдам, клянусь!

— Отдадите, граф, непременно отдадите… — протянул я, задумавшись.

Глава 19

Возиться с графом Платовым у меня не было никакого желания. Промелькнула шальная мысль действительно отобрать у него кое-что полезное. Титул, например. Да отдать его Тимофею, решив сердечную проблему.

В теории, Платов мог передать титул как дальней родне, так и новоиспеченной.

Но к «его сиятельству» тогда бы прилагалась плохая репутация и скомропентировавший себя дом. Дурная слава, пришедшая вместе с новой фамилией — не то, что было нужно рыжему. Да и кто знает, какие обязательства на бумагах взял на себя этот хорек. Отвечать-то тоже придется Тимофею.

В общем, эту идею я сразу отбросил.

Другой способ обязательно найдется. Неблагородно становиться благородным таким путем.

— Не губите, ваше благородие… — продолжал причитать покаявшийся граф.

Я взмахнул рукой, делая знак замолчать.

Что же с ним делать?

Единственным разумным выбором было просто сдать его тайной канцелярии. Пусть они и разбираются с его таинственными покровителями и лабораторией. Угрозы сам Платов уже не представляет, а заниматься поисками настоящих злодеев у меня не было времени. Да и зачем, если есть люди, умеющие это делать профессионально.

Но избавиться от темной нитки следовало. Пусть для графа было бы полезно дальнейшее послушание, но любой темный артефакт так или иначе влияет на человека. Какие-то в большей степени, какие-то в меньшей, но в результате скверное самочувствие, болезни и более скорая смерть.

Хорошим человеком Платов не был. Но и участи подобной не заслуживал. Дураков обычно жизнь сама наказывает, как и произошло.

— Вот что, граф, — определился я с дальнейшим планом. — Садитесь и пишите всё, как было. Со всеми деталями и мельчайшими подробностями.

Платов вскочил и кинулся к столу, свернув по пути кресло и смахнув часть предметов с поверхности стола.

— Не торопитесь, — поморщился я от грохота. — Времени у вас будет достаточно. Я вернусь утром и тогда поговорим о вашей судьбе. Пока же сидите и пишите.

— Всё напишу! — горячо заверил меня он, судорожно кивая. — Нарисую, если надо. Надо?

— Надо, — согласился я. — Всё, что посчитаете важным и нужным.

— Я постараюсь, ваше благородие!

— Уж будьте так любезны…

Платова я оставил за порученным делом. Настрого велел при этом никуда не выходить и никого не принимать.

Мужчина с серьезным видом погрузился в письмо, тщательно выводя буквы. Вот и славно, Баталов порадуется готовым признанием и показаниям. Сэкономлю ему время и силы.

Я бы сразу отправил Платова на явку с повинной, но сначала нужно было снять эту проклятую нитку. А значит, вернуться в лабораторию и кое-что проверить.

Но, прежде чем уйти, я оплел территорию вокруг дома сигнальным контуром. Выстраивать защиту не стал, слишком затратно и долго. Просто встроил звуковую сирену такой мощности, что непрошеные гости сами разбегутся. Объявись всё же его благодетели, им занятие графа явно не понравится.

Хотя, судя по запущенности лаборатории, такое казалось маловероятным, но подстраховаться не мешало.

Утром вернусь, избавлю Платова от нити и отправлю сдаваться Баталову.

В лаборатории я взялся за изготовление такой же вещицы, что нацепили на Платова. Припомнил всё, что слышал о подобных техниках. И, взяв за основу свои собственные ощущения от изучения нити, приступил к работе.

Необычно было делать нечто дурное. Но я скорее занимался созданием рабочей модели, чем реально хотел воссоздать чужое творение.

Проводить эксперименты «в живую» мне не хотелось. И чёрт бы с ним, с этим пройдохой, жалости он не вызывал, с одной стороны. Но с другой граф был способен вывести на людей, которые могли представлять настоящую опасность.

Особняк спал, как и город. Так что заниматься делом было одно удовольствие.

Вообще ночь всегда словно другой мир. Стихают привычные звуки, всё замирает, замедляется. Только ожившие каменные львы мягко ступали по траве, проходя мимо окна. Неизменно на службе.

Моя версия заговоренной нити получилась на славу. Даже жалко на миг стало уничтожать. Я перепроверил плетения и приступил к нейтрализации. Тут-то мне и пригодилась царская трава, отвара которой я запас прилично.

Растение уже оправилось от первой стрижки и снова выпустило несколько цветков, чей слабый аромат витал в помещении. К тому же и листочки, которые я аккуратно отрезал и поставил в воду, дали корни. В будущем у меня её будет вдоволь.

Уж не знаю, как поколдовал над этим видом мастер Дуболом, но свойства оказались прямо-таки чудодейственные. Эффективность против темной магии получилась весьма впечатляющая.

Одна капля состава мгновенно растворила нить и питающую силу.

— Отлично! — обрадовался я, положил пузырек с настоем в карман и взглянул на луну, висящую над кронами деревьев.

До рассвета ещё несколько часов. Их я намеревался провести предельно эффективно.

— Хакан, — позвал я элементаля, после того, как прибрался и избавился от остатков артефакта.

— Тут я, Искандер-инсан, — явился джинн и кивнул, сразу же осветив лабораторию всполохами огня.

Его кажущаяся покорность в тоне меня не обманула. Хакан молча смотрел на меня и в пламенных глазах этого создания отчетливо виднелся вызов. Но мне и не нужно было послушание, лишь сотрудничество.

— Мне необходимо попасть туда, — сказал я без вступлений. — Это мне поможет и убережет от иных способов, не таких приятных.

— Приятных? — сумел я удивить джинна и он даже рассмеялся: — Охота в вечных песках для храбрых и сильных занятие. Где каждый миг на грани между жизнью и смертью. Неосторожное движение одно и гуль откусит голову. Великая пустыня ошибок не терпит.

— Ну значит всё, что нужно делать — это не ошибаться, — усмехнулся я.

И, понимая, что доверия таким образом я не вызову, объяснил альтернативу. Спокойно рассказал способы развития некротической магии. Элементаля передернуло, но сомнения остались.

— О чём ты на самом деле беспокоишься? — спросил я, поняв, что дело не в том, что он не желаете приводить чужака в свой мир.

— Коль вы погибнете, останусь я… — джинн замялся. — Пред выбором. Уйти мне дальше, в прочие миры, или признать иную власть.

Я вопросительно поднял брови, и Хакан, вздохнув, тихо дополнил:

— Ребенка власть.

Кое как я вытащил из него подробности. Появление элементаля стало возможно благодаря кутлу-кеди, но те признали хозяином меня, оттого и джинн присягнул мне. В случае моей гибели это «право» переходило к единственному, связанному с котами. То есть к Гордею, которого волшебного существа считали частью племени.

Сложно и запутанно, но в общих чертах Хакан боялся оказаться во власти ребенка. Пацан, как ему было и положено по возрасту, не отличался усидчивостью и благоразумием. Кроме какой-то удивительной жажды знаний в смысле учебы, мальчишка был самым обыкновенным. Носился, дрался и безобразничал.

Тем не менее в Гордее я был уверен. Дар артефактора накладывал отпечаток. Дар созидания. Одно то, как он отстаивал котят, говорило многое. Да, джинн не котенок, но пользоваться силой во вред парнишка бы не стал.

К тому же я не собирался покидать этот мир. Всё только начиналось! И мне тут однозначно нравилось.

— Гордей Васильевич достойный мужчина, — улыбнулся я. — Хакан, давай поступим так. Сойдемся в схватке и ты сам увидишь, что волноваться не о чем.

— Схватка? — снова изумился элементаль. — Со мной?

— Именно, — улыбнулся я ещё шире.

И как я раньше не додумался до этого? Отличный же соперник в тренировках. Джинны, несмотря на их магическую силу, всегда считались истинными воинами, владеющими искусством рукопашного боя. Они могли не менее успешно отсекать головы, как и испепелять. Защититься от их пламени магия позволяла, но от мастерства владения оружием нужны были иные навыки.

— Согласен я, — довольно пророкотал Хакан, поклонившись. — Не ранить постараюсь я, Искандер-инсан.

— Уж постарайся ранить, — расхохотался я в ответ.

Безусловно, место для боя мы выбрали соответствующее. Очищенную площадку за домом возле печи, в которой джинн «купался». Та горела почти без перерыва, чтобы у элементаля была возможность напитаться стихией.

К тому же окна, выходящие сюда, были из помещений не спальных. Разбудить домашних нашей схваткой не хотелось.

Хакан призвал свой огненный меч, а я взял любимую трость. Мне выбор оружия был неважен, воин должен уметь пользоваться любой возможностью. Я лишь временно укрепил лезвие магией воздуха, чтобы она не дала огню повредить металл.

— Готов я, — церемонно поклонился Хакан, перехватывая свой меч.

— Ну что же, потанцуем, — ответил я взаимностью.

Джинн ринулся в атаку тут же, взмахнув оружием. В воздухе рассыпались искры, оседая на утоптанную землю.

Я нырнул под руку существа и мое лезвие проскользнуло в миллиметре от цели. Элементаль превратился в жидкий огонь, увернувшись от удара. И в это же мгновение меч уже прошелся на волосок от меня.

Хорош!

Меня обуял азарт, нахлынув жаждой победы. Такой, который возникает лишь при встрече с достойным соперником. Интерес испытать себя, проверить все свои умения в полную силу.

Наше оружие встретилось в одновременной атаке. Сталь завыла, огонь затрещал. Силы оказались равны. Улыбка Хакана стала отражением моей. И его поглотило такое же чувство.

— Доволен я, — пропел джинн и нанес мощный удар, стремясь продавить исключительно скоростью и силой.

Его огненная аура стала такой жаркой и ослепляющей, что я прикрыл глаза. Обратился к слуху, ориентируясь на звуки движений и колыхания воздуха.

Это и правда был танец.

Стремительный, отточенный и резкий.

Выпад, уход в сторону, мгновенная атака и отступление, чтобы избежать удара. Редкое явление. Желай мы убить друг друга, всё бы закончилось быстро.

Но, пожалуй и джинн тренировался, показывая свои умения и испытывая их.

Эту схватку не хотелось заканчивать. Танцевать так до самого утра, под шорох земли под ногами и негромкий треск столкновений оружия.

Давно я не испытывал ничего подобного. С тех пор, когда учился, раз за разом падая на колючий песок тренировочной площадки. Наш с царем учитель был величайшим мастером. Беспощадным, безжалостным и лучшим из всех. Песок становился багровым от крови, но то было лучшее время.

Я вспомнил свой первый триумф и, воодушевленный этим, кинулся вперед, скользя над землей. Краткое чувство полета и лезвие рассекла грудь Хакана.

Конечно же, убить я его не мог. Оружие нужно зачаровать против стихии. Сплести воедино несколько аспектов, чтобы действительно навредить. Но удар был нанесен.

Проехав по земле, я повернулся, готовясь отразить ответное нападение.

Но джинн стоял на месте, с удивлением глядя на свою грудь. Раны не было, осталось только ощущение. Я чувствовал это в его эмоциях, связанных с моим разумом.

— Ну что, — с озорством улыбнулся я. — Не думаешь теперь, что не место мне в Великой пустыне?

— Не думаю, — задумчиво произнес элементаль. — Вечные пески вас примут, Искандер-инсан. Спросить позвольте. Где мастерству сражений с нами обучились вы?

Его замешательство было понятно. Я видел джиннов в реальных боях, но те времена давно прошли. Сейчас они не бились с людьми, а договаривались. Да осталось их слишком мало, поэтому все войны пустынного огня и человека стали сказками. По мне, так к лучшему.

Забыта та эпоха, но не для его народа. Их память, передающаяся всем элементалям, не упускает ничего. И теперь он не понимал, откуда мне известны их техники.

— Хакан, — я поклонился в знак благодарности за отличный бой. — Я тоже из другого мира. Из всех миров, как мне уже начинает казаться…

— Всеобщий, — понимающе кивнул джинн, назвав меня так же, как и дух библиотеки. — То честь для любого воина пустыни, призвать Всеобщего в мир наш. Готовы вы?

Разгоряченный схваткой, я был готов. Но всё-таки попросил немного обождать. Без подготовки идти на охоту было неразумно. Да и место неподходящее. Даже с учетом наших способностей, был шанс прорваться гулям в наш мир. Допустить, чтобы эти создания оказались в моём саду, я не мог. А уж если кто-то из них выскочит наружу…

Я уже обдумывал, как лучше организовать эту «вылазку». И присмотреть пустырь в ближайшем пригороде. Вокруг поля и редкие пролески, что хорошо — никто не уйдет незамеченным. Туда я и собирался отправиться.

Но сначала собрал накопителей, проверил все артефакты и вооружился получше. Помимо трости и кинжала, взял несколько хороших ножей из оружейной. И много мелких метательных.

Пока я собирался, Хакан посвящал меня в особенности охоты на гулей.

— Тупые твари, ловкие однако. Кажется издалека, что неповоротливы они. Но то обман. Когда застыл, беды жди вскоре. Стремглав окажется вблизи. Движение заметить сложно, но поздно уж становится тогда.

По этим странным поэтическим объяснениям и понял суть созданий. Проще говоря, экономили силы до последнего момента. Некротическая магия требовала подпитки, как и любая другая. В данном случае питанием были жертвы. Но этого недостаточно, чтобы постоянно быть на пике активности. Оттого и еле двигались, пока не подбирались вплотную.

Но самое главное — отсутствие боли. Несомненное преимущество кадавров и химер. Поэтому и тактика с ними была совсем другой. Каждый удар должен быть смертельным. Такого противника нельзя дезориентировать или на время шокировать.

Собрал я с собой и провизию. Кто знает, сколько придется бродить по пустыне в поисках гулей.

— Час темный самый — правильный, — одобрительно сообщил джинн, когда мы наконец приехали на место.

Луна спряталась и всё погрузилось во тьму. Особенно тут, вдали городских огней, это ощущалось в полной мере. Вдалеке изредка слышались звуки животных. То птица вскрикнула во сне, то писк какого-то зверька нарушил тишину.

Я с удовольствием вдохнул полную грудь прохладного и чистого воздуха. Едва уловимый аромат травы щекотал нос. Под ногами хрустели ветки и какой-то прочий мусор, пока мы шли к центру пустыря.

Тут, в небольшом углублении, было идеально.

Оглядевшись и проверив, что на километры вокруг нет никого, я кивнул и коротко сказал:

— Готов.

Хакан ко мне даже не прикоснулся. Просто миг и я оказался в другом месте. Яростный сухой ветер тут же чуть не сбил с ног. В горле моментально запершило и я повязал на лицо платок, который предусмотрительно взял с собой.

Этот мир пребывал в предсумеречном состоянии. Было одновременно и светло, и неразличимо. Горизонт терялся в вихрях песка, поднятым пронизывающим ветром.

Песок был везде. Даже небо казалось сотворенным из миллиарда песчинок. Он тек под ногами, быстро засасывая словно трясина. Бесновался в воздухе, мельчайшими частичками забираясь под одежду. Парил высоко над головой, меняя цвет неба. Царство песка.

— Великая пустыня, — уважительно произнес Хакан, приложив руку к сердцу.

Быстро привыкнув к новой среде и сотворив вокруг себя небольшой воздушный барьер, я огляделся.

Вдали виднелись холмы и, как мне показалось, какие-то строения. Возможно, это был мираж, создаваемый полетом песчинок и жарой. Тут было очень жарко. Меня прогрело моментально и до самых костей. Приятное чувство, если здесь не задерживаться.

— Дороги, Искандер-инсан, — сказал элементаль, махнув рукой. — Пути песков.

И правда, среди этого хаоса были дороги. Мы оказались на перекрестке, откуда во все стороны разбегались пути. Они тоже двигались, как и всё тут, меняя границы и даже направление.

Пустыня была словно живая, несмотря на кажущееся с первого взгляда однообразие.

Чем дольше я рассматривал этот удивительный мир, тем больше замечал детали. Низкие кустарники, пробивающиеся к невидимому солнцу. Мелкие ящерки, бегущие по барханам. Точки парящих вдалеке птиц.

Великая пустыня была наполнена своей жизнью.

— И куда дальше? — спросил я, обернувшись вокруг.

Все дороги казались одинаковыми.

Джинн вытянул шею и вроде как принюхался. Ко всему прочему он явно подрос, став меня на голову выше. Да и в плечах раздался. Я уважительно взглянул на рукоять его меча, ставшей обхватом со ствол молодой березки.

Пламя, всегда окружающее Хакана, чуть спало. Сейчас элементаль больше напоминал человека, чем в людском мире.

— Ждать можно тут, но неведомо сколько, — ответил он.

— Отлично, — сказал я, доставая термос.

Известно, что самый лучший способ скоротать время перед битвой — это подкрепиться.

Глава 20

Даже жаль было, что джинны не питаются в привычном смысле. Просто поглощают стихию и всё. Какого удовольствия себя лишают! В общем, разделить трапезу с Хаканом не удалось, но зато я устроил отличный ранний завтрак.

Ну или очень поздний второй ужин.

Время тут текло совершенно непонятно и неощутимо. Телефон отключился, потеряв связь с эфиром, а наручных часов у меня не было. Прекрасный и полезный аксессуар, но имеет свойство цепляться за что-нибудь в самые неподходящие моменты. Уж куда, а на охоту такой брать было бы опрометчиво.

Элементаль с интересом наблюдал, как я уселся прямо на горячий песок, разложил ещё один платок и, воздвигнув воздушную стену, неспешно взялся за кофе и бутерброды.

Пожалуй, в мире Великой пустыне, такого ещё не видели.

— Есть тут города, Хакан? — полюбопытствовал я, с наслаждением делая глоток горячего бодрящего напитка.

Джинн зашел внутрь стихийной защиты и тоже уселся, скрестив ноги и положив свой меч рядом.

— Когда-то были, — загадочно ответил он и улыбнулся. — Во времена, в забвении которые давно, в песках дворцы стояли. Великое творение джиннов и людей.

— Людей? — удивился я. — Так тут и раньше были люди?

— Когда-то были, — повторил Хакан. — Тогда вражды меж нами не вставало. Тогда четыре царицы миры объеденили. Гостями были мы у вас, а вы у нас. Так говорят легенды.

— Ты видел эти дворцы?

— Нет, Искандер-инсан, — джинн помотал головой. — Нагрянула великая буря и скрыла все следы былых союзов. Но говорят, то были великолепные строения из чистого стекла. Сверкали в солнечных лучах и видно было их издалека.

Так всё-таки тут бывает солнце? Я поднял голову наверх, но разглядеть светило не удавалось.

— Тогда всегда на небосводе горело ярко солнце, — заметил элементаль мой взгляд. — Великая буря всё изменила. Давно уж в небе часть пустыни, витает в поисках чужих.

— Это в каком смысле? — я даже отложил бутерброд, услышав в его тоне явственную угрозу.

— Пока я рядом, не причинят беды пески вам, — степенно поклонился он. — С проводником вам нечего бояться.

Вроде бы речь джинна начинала постепенно сглаживаться, сказывалось наше общение. Но говорить загадками элементаль не переставал. Хотя, возможно для него всё это было просто очевидно.

Но я же ничего не знал об этом мире. И меня распирало от любопытства. Вот бы уйти сюда на несколько дней и исследовать окрестности. Интересно, сможет ли Хакан и машину сюда провести? На своих двоих будет весьма затруднительно. Да и долго.

Хотя, учитывая носящийся здесь ветер, воздушной стихии было в избытке, не только огненной. Можно придумать какой-нибудь другой транспорт…

Вообще, несмотря на здешний климат, это место завораживало. Жарковато, но вполне терпимо. Если подумать, то один из самых приятных миров.

Что же за великая буря тут пронеслась? Похоже, катаклизм был серьёзный. А ещё было похоже на магическую природу этого события. К тому же рукотворную. Не могло природное явление, пусть иномирное, причинять вред исключительно непрошенным гостям, не трогая местных обитателей.

Закравшееся подозрение я решил проверить, осторожно прощупав пространство вокруг нас.

Однозначно магия. Разобраться в сплетении странных сил было нелегко. Для этого точно придется тут задержаться, и прилично так. Но похоже было, что распутать сеть, накрывшую всю пустыню, было вполне возможно.

Элементали владели магией, но магами при этом не были. Не в привычном понимании. Не могли они создать бурю, короче говоря. А значит, сюда приложили руку люди. Что-то они сильно не поделили в те времена и появилась великая буря.

Однако была странность в том, что явление не трогало никого, кроме чужих. Все указывало на побочный эффект артефакта. Возможно, избавить от него было либо слишком сложно, либо не хватило времени.

— Интересно… — пробормотал я.

— Что? — не понял джинн.

— Скажи, Хакан, а гули когда появились? Ну, впервые.

— Беда пришла с великой бурей, — подтвердил он мою догадку. — Её они порождения.

Так я и думал. Судя по всему, произошло что-то выходящее за рамки обычных магических конфликтов. Настолько мощный выброс магии, что вполне вероятно где-то в Великой пустыне существовало место силы. Причем, скорее всего там же находился и артефакт.

Могли ли гули быть результатом стечения этих обстоятельств? Могли. Своеобразные магические создания, рожденные объединением артефакта и места силы. А мог поработать и некромант.

Тем интереснее было с ними поскорее повстречаться.

Словно ощутив моё желание, на горизонте появились темные точки. В буйстве магических стихий, переплетенных с чем-то неизвестным, я толком не смог разобрать, кто там.

— Они идут, — зато сразу же разобрался Хакан.

— Пойдем навстречу, — решил я и принялся собираться.

Судя по объяснениям элементаля, миры наши соприкасались далеко не везде. В пределах какого-то расстояния джинн мог их «соединить» для того, чтобы провести меня сюда. Собственно, оттого и подошел тот пустырь, что я выбрал.

Но вместе с этим место соприкосновения могло пропустить и в обратную сторону. Причем именно созданное специально. В прочих точках существовало некоторое сопротивление, в большинстве достаточно сильное, чтобы не дать прорваться тварям. Так что джинны охраняли далеко не все такие точки.

Я же хотел отойти подальше от потенциального места прорыва, чтобы не тратить силы ещё и на отслеживание этого момента.

До столицы далеко, но и один гуль, добравшийся до какой-нибудь ближайшей деревни, может натворить много бед. Элементаль в состоянии его выследить, но лучше не рисковать. Пускать в наш мир монстров я не собирался.

— Доволен я, — согласно покивал Хакан.

Сборы были быстрые. И, как только я снял воздушную преграду, следы моего пребывания тут смело ветром.

Ноги утопали в песке, идти было очень непривычно и сложно. Хотя тут была дорога, но она лишь выглядела более-менее очерченным путем, но никак не способствовала более комфортному передвижению.

Не зная, что за создания меня ждут, я не хотел тратить лишние крупицы магии. Так что попытался подстроиться под новые условия, меняя походку. Помог в итоге джинн. Я ощутил всплеск магии и поверхность перед нами чуть запеклась, став тверже. Стало гораздо легче.

— Благодарю, — сказал я, чуть расслабившись.

Хакан важно кивнул и продолжил превращать путь в корку.

Далекие фигуры существ поначалу приближались очень медленно. Но неожиданно расстояние между нами стало быстро сокращаться. Гули, почуяв добычу, побежали.

Среди песка, стоящего маревом в воздухе, их было толком не рассмотреть. Довольно мелкие — и всё, что стало понятно. Но зато я почувствовал темный аспект. Во мне отозвался источник, до сих пор мирно дремлющий.

— Дюжина, — прикинул я на глаз.

— За ними придут другие, — спокойно сказал джинн.

— Чудесно, — обрадовался я, чем вызвал удивленный взгляд элементаля.

Для того, чтобы взять ранг мне нужно больше. Насколько я пока не знал, но точно не пара десятков небольших существ. Мне бы одного здоровенного…

— Так, — я бросил рюкзак в сторону и проверил одежду, чтобы она не мешала двигаться и доставать оружие. — Мне нужна одна особь, остальных сможешь держать подальше?

— Как пожелаете, — пожал плечами Хакан.

Он явно не понимал мою тактику, но расспрашивать о ней не стал. Я же не хотел ему говорить, что сражаться — не совсем мой план. Изучить и попытаться перехватить управление, такая была задача.

Конечно, без столкновения не обойтись. Вряд ли гули будут учтиво ожидать, пока я их исследую.

Сильный магический фон и едва пробуждающийся источник не позволяли действовать на безопасном расстоянии. Так что придется запачкаться.

К моему счастью, одно из созданий сильно вырвалось вперед. Существо скакало, неуклюже прихрамывая на одну из конечностей. А их было немало. Наконец-то гуль достаточно приблизился, чтобы я смог разглядеть его.

Угловатый и тощий, он походил на паука, потому что имел полудюжину ног. Может и больше, они стремительно мелькали, перенося округлое мохнатое тело. Голова существа напоминала собачью, но с приплюснутой мордой и огромной пастью. Острый ряд зубов был заметен издалека.

Глаза гуля светились огнем, так же как и у джинна. Всё же творение песков и стихии.

Тварь, не добежав до меня метров десять, вдруг прыгнула. И заверещала, оглушая меня высоким противным звуком.

Прыжок впечатлял. Легко маневрируя в воздухе, гуль целился четко в меня.

Я без особых усилий увернулся и приложил тварь по голове рукояткой кинжала. И еле успел снова уйти с пути монстра. Чёрт, совсем вылетело из головы, что они ничего не чувствуют!

Влив в руки силу земли, я придавил гуля к земле, навалившись сверху. Каждая из лап заканчивалась острым когтем, нужно было не дать себя поранить.

— Близко враг, — услышал я далекий равнодушный голос джинна.

Хакан отошел дальше, встав на пути остальных. И размахивал своим колоссальным мечом, рассекая гулей на части. Полюбовавшись несколько мгновений этим зрелищем, я переключился на плененного.

Существо яростно шипело и пыталось вырваться. Надо признать, сил у него было много. Долго не удержать.

Обуздать некротическое создание сложнее, чем создать новое. Но мне помогла анималистика. Тут тоже нужно было создать своего рода связь, проникнуть в самую суть и завладеть потоками магии.

Всё то мне рассказал тот захваченный нами некромант. Очень уж он любил брагу и поговорить. Да и забавлялся, делясь великими темными тайнами с мальчишкой, кем я тогда по сути и был. Очень внимательным мальчишкой.

— Да подожди ты, — прокряхтел я, сильнее вжимая гуля в песок.

Ко всему прочему пахло от него… Как верно подметил джинн, подмышка бродяжника. Особенно это угнетало среди жары. Стараясь дышать ртом и не терять из виду конечности твари, я погрузился в свой источник.

Потянул слабую нить силы и аккуратно принялся опутывать ею существо, сплетая наши аспекты. Гуль чуть поутих, ощутив нечто необычное. Возможно, он на какое-то время задумался — не свой ли я?

Разума не было. Странно, учитывая мои подозрения о месте силы.

Но всё-таки передо мной был самый обычный кадавр. За исключением присутствия иномирных сил, природу которых я понять не мог. Но это лишь поддерживающая магия, мне она была не так важна.

Дело шло медленно. Голова разболелась, во рту окончательно пересохло, а вонь стала нестерпимой. Понимая, что вот-вот отключусь, я усилил напор. Стрельнуло в виске, но гуль обмяк.

Поднявшись, я первым делом создал воду прямо перед собой и напился. Опустошил целый накопитель, но не жалел о потере ресурса.

От чувства облегчения я на миг потерял контроль.

Гуль вскочил и бросился на меня с прежним остервенением. Мохнатая голова отлетела в сторону и покатилась, тут же погребенная волной песка. Я вытер лезвие о рукав и кинулся на помощь Хакану.

Джинн раскидывал монстров сосредоточенно и без единого звука. Лишь гули шипели и пищали, да ветер завывал им под стать.

Но видно было, что долго Хакану не устоять. Твари и правда были очень ловкими и быстрыми. Они окружали и нападали по двое, стараясь достать жертву.

Я вступил в бой, промчавшись мимо гулей и просто отсекая им ноги, словно прошелся косой. Это их не убивало, но хотя бы останавливало. Ещё одного я отбил в прыжке, метнув следом один из кинжалов.

— Уходить надо, — элементаль бросил быстрый взгляд в мою сторону и указал мечом на горизонт, заодно снося голову очередному гулю. — Закрою путь я.

Вдали темнело. К нам приближались тысячи, не меньше. Они слились в единую широкую полосу. Времени было мало.

С оставшимися тварями мы разобрались споро. Быстро добили и проверили, что никого не упустили. Один гуль умудрился почти зарыться в песок, но его выдали темные следы. Внутри существ не было крови, какая-то жижа, густая и тоже вонючая.

Я весь извозился в этой субстанции, которая моментально прилипала и высыхала на горячем ветру.

— Подожди, — остановил я джинна, когда тот направился обратно к месту, откуда мы пришли.

— Искандер-инсан…

— Подожди, — резче повторил я.

Хакан умолк, а я потянулся к источнику, вычерпывая его полностью. Во мне не было страха, поэтому риска получить истощения почти не было. Только на эмоциях маг может довести себя до такого. Поэтому холодная голова — главное оружие одаренного.

Чтобы вокруг ни происходило, ты должен уметь отстраниться от всего.

Пыхтение элементаля и его эмоции, долетающие вспышками тревоги и злости, мешали. Его можно было понять — толпа гулей приближалась, стремительно росла. Уже доносился их противный визг.

— Не слишком ли ты на себя много берешь? — тихо спросил я себя словами учителя и рассмеялся.

Сколько раз он говорил мне это? Тысячи, пожалуй.

Но сейчас, глядя на темную массу тварей, я впервые и правда об этом задумался.

Прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться и сконцентрировал всю собранную силу. Затем раскинул руки и вместе с ними магию. Мне нужно было охватить слишком многое.

Некромантия дар осторожный, им пользуются выверено и экономно. Источник восстанавливается дольше, чем у других. Но не когда берешь ранг. А на это я и рассчитывал, отдавая практически всё.

Сила понеслась к горизонту, столкнувшись с ордой. От удара я пошатнулся, но выстоял. Сминая даром сопротивление гулей, я скрипнул зубами и покрепче сжал кулаки. Устоять, самое главное устоять ещё немного.

Ответная сила едва не сшибла меня с ног. Я проехался назад, по самую щиколотку зарывшись в песок.

И вдруг ощутил теплую магию джинна. Он вливал в меня силу. Это было совершенно бесполезно в данном случае, но помогло просто тем, что он поддержал меня в миг противостояния. Элементаль не понимал, что я делаю, но встал на мою сторону.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Внутри что-то щелкнуло. Источник резко расширился, омывая меня темной силой. Причудливо соединившись со стихией джинна, они тоже вырвались наружу и унеслись к горизонту.

Тут я уже не смог устоять и опустился на колени, зарывшись ладонями в горячий песок.

А магия всё выплескивалась, волнами улетая вдаль. Сталкивалась с чужой силой и продавливала её. Я не видел, чувствовал — гули начали нападать друг на друга, разрывая на части.

Темная линия перестала расти, остановившись в паре сотен метров от нас.

Глаза слезились от пыльного воздуха, так что картина для меня немного расплывалась. Но я упорно вглядывался вдаль. Твари сражались между собой.

Это было моё желание, отправленное вместе с силой. Уничтожить друг друга. И я по-прежнему был связан с каждым из них. Нить за нитью обрывались, принося весть об очередной гибели.

Кажется, большую часть просто затоптали в начавшемся хаосе. Гули гибли какими-то волнами, за раз обрывая десятки связей. Что там творилось, пожалуй видел только джинн. Он встал рядом и неотрывно смотрел на происходящее. Для него песок не был преградой. Опершись на меч, Хакан застыл и молча глядел.

Гулей, конечно же, не набралось и тысячи. Так просто показалось сначала. Я не мог их сосчитать, но связывающая сеть быстро гасла.

Но, самое главное — каждый из них возвращал мне каплю силы. Магия буквально сочилась вокруг, а я впитывал её, наполняя источник. О таком эффекте тот некромант не говорил. Да и откуда ему было знать, он лишь управлял армией кадавров, а не уничтожал её.

Когда оборвалась последняя нить, словно вздрогнула земля. Лишь на магическом уровне, но казалось даже джинн ощутил, встрепенувшись.

На несколько секунд всё расплылось от содроганий силы. Она, растекшаяся повсюду, резко устремилась ко мне и собралась в одной точке. Ранг!

В горле снова пересохло.

Горизонт опустел.

— Моё имя означает «вождь», — произнес Хакан, тоже опускаясь на землю. — А вы вождь вождей, Искандер-амир.

Он глубоко поклонился и замер. Я понял, что произошло что-то невероятное и очень торжественное. Проникся бы в любое другое время.

Но мне безумно хотелось только одного — помыться и выспаться.

Глава 21

Желаемый отдых пришлось немного отложить. Как и расспросы Хакана о его торжественном «вожде вождей». Если это не означало управление миром джиннов, то подождет. Побеседуем обстоятельно позже. Что-то мне подсказывало, что теперь он мне будет охотнее рассказывать о своем мире.

Меня ждало неоконченное дело с графом Платовым.

И, конечно же, артефакт. Сила бурлила внутри, оба источника были переполнены и требовали выхода магии. Это подстегивало скорее приступить к работе. Да и время начинало поджимать.

До охоты оставались считанные дни, как и до конца лета.

— Пора домой, — тихо сказал я, оглядевшись.

Великая пустыня влекла меня своими загадками, но я знал, что могу вернуться позже. И обязательно вернусь. Найду артефакт, место силы, уберу эту вечную бурю и над песками будет светить солнце. Когда-нибудь.

Я словно прикоснулся к чему-то из другой жизни. Чему-то, что в будущем вернется.

Джинн что-то сказал, но я не понял, к своему удивлению. Не просто другой язык, а древний. Слова улетели, подхваченные горячим ветром. А мы так же мгновенно, как оказались тут, уже стояли среди пустыря.

Тут тоже бесновался ветер, пригоняя со стороны залива холод и предчувствие дождя. На контрасте мне сразу же стало зябко.

Небо едва заметно светлело. Отлично, управились до рассвета.

Пусть мне казалось, что прошло больше времени, но кто знает, одинаково ли оно течет во всех мирах? Я слышал, что иногда теневики будто быстрее достигают цели, хотя не прикладывают для этого никаких дополнительных усилий.

— Хакан, мы были в Великой пустыне несколько часов же? — всё же спросил я у джинна.

— В песках иное время, Искандер-амир, — кивнул он. — Недаром вечными их называют.

Это было хорошей новостью. Для будущего исследования пустыни уж точно. Далеких и долгих путешествий мне больше не хотелось. Но раз само время на моей стороне, то почему бы и нет.

Элементаль ушел, а я отправился к Платову. Как я выгляжу он всё равно не увидит, а запах недавней битвы лишь убедит его в сотрудничестве. Принять ванну хотелось безумно, но после неё сразу же отправиться в кровать. Но давать шанс покровителям графа внезапно объявиться было нельзя.

Сигнальная сеть была нетронутой. Никаких следов рядом с домом Платова я не нашел, но всё равно осторожно прошел через тени.

Граф всё так же сидел за столом. Перед ним лежал ворох бумаг и мужчина смотрел на него немигающим взором, будто гипнотизировал. В его эмоциях не ощущалось ничего. Опустошенность одолела Платова.

Я навел на себя иллюзию и вышел из теней.

Платов отрешенно перевел взгляд на меня. Вздохнул и произнес:

— Я всё написал, ваше благородие. Всё, как было. Всю жизнь свою проклятую выплеснул сюда, — он кивнул на бумаги. — Страшно это, ей богу.

Меня его раскаяние не тронуло. Понял он что-то или нет, неважно. За поступки свои нужно отвечать. И не мне теперь решать, как именно. Банально руки марать не хотелось.

— Теперь вы отнесете своё признание по одному адресу…

Я обстоятельно объяснил, как найти штаб тайной канцелярии и что нужно обратиться к Баталову. Место их размещения секретным не было, да и Платов не первый, кого я туда доставляю. Просто на этот раз на своих двух придет.

То, что дело это именно для тайной канцелярии, сомнений не было. Лаборатория, незаконные сделки, какие-то таинственные и очень обеспеченные люди. Не для жандармерии задачка.

— Всё сделаю, как скажете, — спокойно согласился граф. — Тогда избавите это этого?

Он кивком головы указал на нить, обвивающую его запястье.

— Избавлю прямо сейчас, — ответил я, делая шаг к нему. — Но предупреждаю, надумаете сбежать, найду. И всё произошедшее до этого момента вам покажется сущим пустяком.

Загоревшаяся было надежда в его глазах потухла. До последнего пытался обхитрить судьбу. Неистребимо это в подобных людях. Поэтому я решил потратить ещё немного времени и удостовериться, что Платов выполнит обещание. Поклянись он силой, веры ему было немного.

Избавиться от темной вещицы было легко. Но я устроил небольшое представление, с жутким холодом и завыванием ветра. Перепуганный граф скорее выбросит из головы мысли о побеге.

Так и случилось. Мужчина, едва увидев, как нитка растворяется в воздухе, схватил бумаги в охапку и стремглав выбежал наружу.

Я следовал за ним в тенях до самых ворот особняка на Каменном острове. Убедился, что того впустили внутрь и наконец-то отправился домой. У Баталова будет славное утро, осталось и себе устроить не хуже.

Отмокал я в горячей воде очень долго. До тех пор, пока кожа не разбухла. Растерся полотенцем и с наслаждением надел чистую одежду. А после этого пошел опустошать съестные запасы. Аппетит, как всегда после взятия ранга, был зверским. Кажется, я съел всё, что нашел на кухне. После меня остались только пустые кастрюли и одинокая колбаса в холодильном шкафе. Кем-то уже до меня надкусанная.

Сотворив этот набег, я совершенно довольный добрел до кровати.

Настолько я был счастлив, что не стал сгонять подросшее кошачье семейство. Так и улегся среди всех многочисленных пушистых. Белый тигр вежливо подвинулся, ну а кутлу-кеди, поначалу спрыгнувшие на пол, тут же вернулись обратно, облепив меня со всех сторон.

Под их тихое мурчание я и погрузился в крепкий сон, ощущая мягкую магию всех этих волшебных созданий.

* * *

Проспал я до самого обеда. Никто не тревожил меня, не стреляли пушки и не нагрянула какая-нибудь инспекция. Мир дал мне отлично выспаться, за что я был ему безмерно благодарен.

В прекрасном расположении духа я вышел за кофе, а за мной отправились хвостом все коты.

Прохор колдовал над каким-то блюдом, напевая песенку. Ароматы стояли такие, что я снова ощутил голод. Жадно взглянул на пирог, прикрытый полотенцем. И в следующий миг его смахнул со стола тигр, проглотив в один присест.

— Ах ты ж, шкодник мелкий! — завопил слуга. — Тебе тама ведро рыбы поставлено!

Тигр виновато опустил морду и Прохор тут же оттаял, улыбнувшись:

— Ну ладно, буде. Но больше так не делай, понял?

Зверь довольно облизнулся и лениво вышел из кухни на поиски упомянутого угощения. Кутлу-кеди в это время успели поджечь какое-то тряпье, валяющееся в углу. Старик и на них шутливо поругался, затем покачал головой и спросил:

— Нет, ну что вытворяют-то, молодой господин? А? Никакого покоя ж нет от них.

При этом улыбка у него была такая радостная, что на душе потеплело.

— А для вас я припас кое-что, — Прохор пододвинул табурет, забрался на него и достал с верху печи ещё один пирог. — Со сладкой вишнею, вот.

Поворчав, что негоже перед едой аппетит портить сладостями, он отрезал мне внушительный кусок. Говорить о том, что подобная мелочь ничего испортить не может, я не стал. Просто постарался не смахнуть лакомство так же быстро, как и тигр.

За окном было пасмурно, а на кухне стоял жар от печи, пахло ароматным рагу и свежей выпечкой. Терпкий кофе и кусок пирога — всё, что нужно было для мига удивительного счастья.

Особенно такие мгновения хороши после череды событий, что произошли за последние дни.

Всё отступило — гули, граф, княжич, академия, волки, охота…

Прохор же сидел рядом и с умилением смотрел, уперевшись ладонями в щеки. И отрезал новые куски от пирога, подкладывая мне.

— А где все? — запоздало поинтересовался я.

В доме было непривычно тихо. Мой вопрос сработал как заклинание. Тут же раздался топот ног и на кухню ворвался Гордей. За ним в дверях замаячил дух предка. Следом шел Тимофей.

— Александр Лукич! — мальчишка встал передо мной с решительным видом. — А можно я в лицей на тигре отправлюсь?

Я поперхнулся от такого вопроса. Призрак за его спиной закатил глаза и фыркнул, рыжий просто беззвучно засмеялся.

— Ну и как, по твоему, отреагируют в лицее? — попытался я мягко урегулировать вопрос.

— Они обалдеют! — с восторгом ответил пацан.

— Гордей Васильевич… — проворчал дух предка.

— Хм, — насупился приютский и со вздохом исправился: — Сильно удивятся.

— А как ещё можно сказать? — не отступил Митрофан Аникеевич.

— Ну обалдеют же! — задорно улыбнулся Гордей и утащил кусок пирога.

— Ладно, остановимся на этом, — я старательно прятал улыбку, хотя это было очень сложно. — Давай удивлять в лицее хорошей учебой. Это гораздо сложнее.

— Ну лаааадно, — разочарованно протянул пацан, но тут же позабыл о расстройстве и весело сообщил: — А я вот как научился!

Он свел руки вместе и начал медленно разводить их. Между ладонями засверкали язычки пламени. Судя по вытянутым лицам остальных, они это тоже видели впервые.

Но это не была стихия. Морок! Вполне устойчивая иллюзия, пусть весьма примитивная и небольшая. В мальчишке пробудился дар. Артефактор-иллюзионист, ну надо же. Ядреная смесь, однако.

Гордей, донельзя довольный произведенным эффектом, вдруг побледнел и пошатнулся. Я вскочил и подхватил его, усаживая на стул.

Каким образом пацан смог научиться использовать дар, я не представлял. Талант, не иначе. Но вот так напрягать неокрепший источник было чревато неприятностями. Развивать дар в таком юном возрасте нужно очень осторожно и постепенно.

Я поспешно проверил его состоянии. До истощения, к счастью, дело не дошло. Влил магию жизни и нахмурился:

— Гордей Васильевич, как мне казалось, ты изучал основы магии.

— Изучал, — виновато пробормотал он и, шмыгнув носом, продолжил: — Нельзя волшбой без присмотра заниматься. Удивить всех хотел…

— Удивил, — вздохнул я и добавил уже спокойнее: — Опасно это, не делай так никогда больше, прошу.

Пацан, понимая что в этот раз действительно просчитался, поклялся больше не самовольничать. После этого его накормили и отправили отдыхать. Теперь ему требовался постельный режим, как минимум несколько дней.

На всякий случай я вызвал целителя, чтобы тот тщательно осмотрел Гордея.

Только беспокойство отпустило, я всё же порадовался. Был таким же, вот один в один. Так дар артефактора влияет. Всё интересно попробовать, вот прямо здесь и сейчас. Никаких страхов и сомнений, что-то новое — пробуем!

Пожалуй, он и без тигра удивит всех в лицее. Так рано пробудившийся дар произведет эффект посильнее, чем волшебное существо.

Оставив парнишку под присмотром домашних, которые после случившегося не оставят ему и шанса снова учудить, я отправился в лабораторию. Пора приступать к артефакту. Его форма уже стояла перед глазами.

В первую очередь я сделал набросок. Довольно подробный. Благодаря мастеру Овражскому и практике в зоопарке, с рисованием у меня получалось всё лучше и лучше. Художником не стать, но хотя бы не стыдно показывать.

Для задуманного лучше всего подходил медальон. Из особого сплава, способного выдержать плетение поиска. Металл более пластичен для животной магии, которая и лежала в основе. Камень, как бы он ни был хорош, не годился. Да и таскать с собой статую на охоте было бы затруднительно и неудобно.

Конечно же, на медальоне должен был находиться зверь. Волк. Символ того, кого предстояло отыскать.

Проведя столько времени, рассматривая этих зверей, я мог нарисовать их с закрытыми глазами. Так что задача была выполнена быстро.

Взяв рисунок и убедившись, что Гордей спит, а рядом бдит дух предка, я поехал к кузнецу.

Кузницу уже отстроили заново. От пожара и следа не осталось. Новое здание высилось на прежнем месте, но было явно больше. Коваль встретил меня лично и с гордостью сказал:

— Вот, ваше сиятельство, лучше чем было сделали. Теперича у нас самый большой горн в империи. Ну а уж намагичили над ним, никакая беда не случится.

Я представил, в какое состояние это ему обошлось. И машинально проверил защитную сеть. И правда, отличная работа. Тут постарались высокоранговые маги.

— Рад за вас, Никита Васильевич, — искренне сказал я. — Сможете уделить пару минут?

— Смогу? — удивился мастер. — Вам — сколько угодно. Вы ж меня спасли, да и Горю тоже. Так что для вас, Александр Лукич, моя кузня всегда открыта.

— Благодарю, — легко поклонился я. — Это кстати, так как дело весьма срочное.

— Слушаю, — тут же посерьезнел кузнец.

Но прежде он всё же пригласил меня к себе домой и угостил кофе, до неприличия крепким и густым. Такой, от которого и упырь бы ожил. И только после посмотрел рисунок. Покрутил в руках, подумал. Задал пару уточняющих вопросов.

— Вещицу-то изготовить несложно, — в итоге сказал он. — Вот только материал… Белый сплав штука капризная. Я-то могу с ним справиться. Но вы уверены, что именно такой вам требуется?

— Уверен. Только такой, — кивнул я.

— Интересно… — протянул кузнец. — Что же, думаю вы сами знаете, что работать с ним непросто. Что гарантий для подобного никто не даст. Могу лишь заверить вас, что я сделаю в лучшем виде.

— Большего мне и не требуется, — улыбнулся я.

Да, сплав не просто капризный, а очень нестабильный. Выбирать такой для артефакта рискованно. Можно одним неосторожным движением просто разрушить вещь. Но зато его свойства идеально мне подходили.

Оживить металл было практически невозможно, в отличии от камня. Но при этом он был живее сам по себе.

Уж чего, а действовать осторожно, я умел. Так что риск для меня был минимален, а результат того стоил. Если делать, то лучшее. Иногда компромиссы нужны, но не в работе.

Суда по сомнениям Коваля, он придерживался тех же принципов. Ясно было, что хочет мне помочь, но знания о белом сплаве не давали ему покоя. Ведь я мог решить, в случае неудачи, что это его вина.

Так что я заверил мастера, что осознаю с чем буду работать.

После этого Никита Васильевич успокоился и пообещал, что приступит к заказу сегодня же. На том мы и попрощались.

Доверив изготовление профессионалу, я вернулся к тому, что умел делать не менее хорошо. Схема будущего артефакта была с одной стороны простой, но с другой в неё необходимо было вложить очень многое.

Чтобы волки выступали маяками одной общей сети, мне предстояло немало поломать голову. Уловить разум зверей, понять их отношение друг к другу. Перехватить ощущение вожака и вычислить именно его.

Запахи и звуки. Так они ориентировались в своем мире. Учуять добычу могли на огромном расстоянии. Что уж говорить про разноголосые способы общения.

Там, в лесу, когда я обнаружил стаю и волчонка, на меня обрушилось много информации. Теперь нужно было её верно распознать и вложить в плетение. Реакции зверей не походили на эмоции человека. Инстинкты были ярче, но и непонятнее.

Я заперся в лаборатории и взялся за схему.

Подобно Платову, рядом со мной росла гора скомканных листов. Я тоже своего рода писал признание. Только магии как таковой. Уговаривал её, хитрил и старался понять.

Источники новой пары словно насмехались, подгоняя и дразня. Вроде цеплялся за идею, но в чертеже всё разваливалось. Запускал плетение за плетением и начинал заново.

Дверь содрогнулась от удара чем-то большим.

Выглянув наружу, я увидел тигра, с любопытством заглядывающего внутрь. Запустил зверя, следом за которым проникли и коты. Кутлу-кеди тут же взялись раскидывать бумажки и гоняться за ними. Тигр шумно плюхнулся на пол и, прищурившись, преданно смотрел на меня.

Я ощущал нашу связь и его ленивые эмоции. Большому коту было хорошо, а ещё хотелось рыбы.

— А что если… — задумался я, глядя на его белоснежную шерсть, переливающуюся в свете ламп.

Зверь заинтересованно поднял голову. Я почувствовал его готовность поиграть со мной. Присев перед ним, я взял его за морду и почесал. Тигр заурчал, высунув язык от удовольствия.

Вот оно! Отголосок чувства, напоминающего ощущение хозяина. Вожака, если быть точнее. Всё таки это не домашнее животное, хозяев у них нет. Лишь лидер, выбранный правом сильного.

Тот маяк, который и был мне нужен.

— Ты ж мой хороший, — потрепал я тигра по голове и вернулся к работе.

На то, что коты увлеченно принялись за разгром лаборатории, я уже не обращал внимания.

Глава 22

Глубокой ночью я закончил работу над схемой, а коты над лабораторией.

Тигр-то всё это время сладко посапывал, а вот кутлу-кеди… Увлеченный плетением, я заметил их действия лишь тогда, когда Дымок смело попытался откусить лист у царь-травы.

К тому времени всё прочее уже было разгромлено.

Две магические силы столкнулись и произвели довольно шумный эффект. Что-то громыхнуло, я не понял что это вообще могло быть. Кота окутало густым дымом, откуда-то полыхнуло пламенем и загорелась очередная занавеска. Прочие бросились в рассыпную, стараясь спрятаться под предметы мебели.

Тут даже тигр проснулся и забрался под стол, переломив массивную ногу.

Пожар потушила защитная система. Она же включила вытяжку, избавившись от дыма.

И я расхохотался.

Дымок, бывший до этого практически полностью угольно-черным, превратился в белоснежного. Волшебное растение, обладающее свойствами противодействия тьме, попросту «очистило» кота от черного окраса.

Возмущение на мордочке кутлу-кеди вызвало у меня ещё один приступ смеха. «Исчадие», как его шутливо назвал Прохор, теперь выглядело милейшим созданием. Шерстка, ко всему прочему, стала такой пушистой, что было заметно даже на глаз. Чисто одуванчик. К тому же, видимо от воздействия магии растения, встала дыбом, что только усиливало новый образ создания.

Обиженный мяв разнесся по помещению.

Его собратья испуганно выглядывали из под топчана.

— Какая интересная реакция, — я заинтересованно подошел к горшку, по-новому взглянув на цветок.

Дымок фыркнул и принялся яростно вылизываться, пытаясь вернуть себе прежний цвет. Я пригладил его шерсть и назидательно сказал:

— Вот нечего есть всё, что не попадя.

В способности кутлу-кеди переварить что угодно уже сомнений не было. Помимо обычного рациона из мрамора, только я лично видел, как они уминают стекло, металл и прочие материалы. Как и обычную человеческую еду, впрочем. Исключительно ради любопытства. И давно уже перестал беспокоиться за их желудки.

Казалось, что у этих существ вообще нет системы пищеварения. Возможно так и было. И всё, попадающее в их загребущие пасти, перерабатывалось магическим путем, преобразовываясь в силу.

Дымок на мои слова нехорошо прищурился. Перевел взгляд на растение, потом снова на меня. Повторил ещё пару раз и затем согласно вздохнул. После чего его мордочка стала такой несчастной, что я сдался:

— Ну ладно. Хочешь, мы тебя перекрасим?

Кот задумался, явно не понимая о чём я говорю. Я навел на него иллюзию, вернув ему прежний облик. Кутлу-кеди чихнул и морок развеялся.

Нда уж, тут только самая настоящая окраска сработает. Магия на этих шалопаев практически не действовала.

— Что-нибудь придумаю, не переживай, — успокоил я его, как мог.

Кот запыхтел и я снова рассмеялся. Без улыбки на этого белого пушистика смотреть было невозможно. Призывно мяукнув, он ушел в тени. За ним послушно исчезли и братья.

Тигр подпирал головой стол, чтобы тот не упал после поломки.

Я огляделся, покачал головой и взялся за уборку и ремонт. Вот вроде ничего страшного не натворили, почти все запасы ингредиентов и накопителей целыми остались. Но бардак навели, словно тут стадо лосей пронеслось.

Но главное — у меня была готова схема артефакта. И она работала.

Оставалось дождаться, когда мастер Коваль изготовит медальон, проверить его и отправиться к графу Зотову.

Теневую защиту против шерстяных хулиганов ставить было бесполезно. Да и не уверен я был, что сработает. Эти создания были совершенно удивительными и необычными. Даже если получится создать преграду, то они могут от обиды напакостить где-нибудь в другом месте.

Была надежда, что после превращения Дымка в Пушка, коты всё же станут осторожнее. Хотя бы на время.

* * *

Весь следующий день я провел за бумагами. Закончил с делами академии и написал вступительную речь, которая требовалась от меня на открытии учебного года и кафедры.

Благо в этом у меня нашлось много помощников.

Без мнения духа предка вообще обойтись не могло. Ну а глядя на моё благодушное настроение, к призраку присоединились и прочие. От духа ординарца досталась строчка «не бздеть на посту». От Прохора — «хорошо кушать». Родоначальник мне выдал текста на несколько страниц, в основном про хорошее вооружение и телесные наказания врагов.

Тимофей добавил пожелания высыпаться. Парень усиленно готовился к обучению. Я подозревал, что он ночами напролёт тренируется со своим драконом. Оценив его источник, я с удивлением понял, что рыжий уже значительно развился и новый ранг возьмёт скорее сверстников.

Княжна для моих студентов пожелала непременно влюбиться. Давыдова, с головой уйдя в вечернее общение с детворой, в прочее время заметно грустила. Природный дар её явно не так увлекал, как ребятня. И я уже придумал, как это решить. Но сначала нужно было закончить с моим делом.

Гордей валялся в постели, от чего тоже изнывал. Целитель оставил несколько эликсиров и они помогали удержать пацана, успокаивая порывы умчаться.

Джинн же, вероятно впечатленный последними событиями, пожелал славных битв.

Все эти наставления были совершенно бесполезны для студентов императорской академии. Ну, пожалуй, кроме высыпаться. Хотя на этом тоже тщетно настаивать. Помнил я свою юность, в сутках тогда было в два раза больше часов, из которых на сон выделялись крохи. И ничего, отлично было.

В общем, несмотря на всё это, день прошел прекрасно. Домашние делились своими мечтами и воспоминаниями, коты куда-то спрятались, тигр вовсю осваивал сад, осторожно изучая его уголки.

Перед ужином я съездил в кафе «Централь» за знаменитыми пирожными. С удовольствием постоял в традиционной очереди, обсуждая погоду и столичную моду. И понял, что даже будь у меня возможность каким-то образом обеспечить доставку, то делать этого не стану. Лишу себя наслаждения приобщиться к этому особенному ритуалу.

Ведь хорошая трапеза это не только еда, но и все процессы, связанные с этим.

Да, было своё очарование в том, чтобы ночью пробраться на кухню и украдкой наесться бутербродами. Но и размеренные обеды и ужины, с убранством, приборами и посудой тоже имели свой шарм.

Искусство наслаждаться жизнью не из простых, но в этом доме им владели все без исключения. И мне это нравилось. Вот так замедляться и подмечать детали, которые в обычной суете дней пропускаешь мимо.

Вечернее чаепитие прошло в саду. Горели фонарики, летали мотыльки, велась приятная беседа. Дождь, собиравшийся второй день, так и не настиг столицу. Лишь зарницы сверкали где-то далеко.

Хороший вечер.

И лучшим его завершением стала новость из кузни. Мастер Коваль сотворил настоящее чудо и сделал амулет за сутки. Он прислал его мне со своим посыльным, я с предвкушением отправился в лабораторию и открыл небольшую коробку.

На меня смотрела морда волка. Настолько реалистично выполненная, что если бы не белый металл с отливом, то выглядел бы живым. Янтарные глаза сверкали в свете лампы.

Янтарь тоже был выбран не просто ради красоты. Хотя как нельзя лучше подходил для этого. Но и свойства морского камня или, как его ещё поэтично называли «слезы моря», играли немаловажную роль. Связь стихий была особенно сильна в янтаре. Все четыре сочетались в камне, позволяя упростить ключевые узлы плетения.

А мне нужны были все стихии, ведь волки пользовались нюхом, как основным органом чувств. Да и многие прочие звери тоже. Поэтому был важен воздух. Земля давала укрытие и ощущение безопасности. Огонь служил сигналом тревоги. Вода была жизнью, к ней стремились ради выживания. Стихии были переплетены в жизни этих животных.

И янтарные глаза волка на медальоне были для того, чтобы ими увидеть все те чувства, которые отличали их от нас. Тоже поэтично, но очень практично.

— Ну что же, — улыбнулся я волку, — приступим.

Сразу же поставив готовиться состав для пропитывания, я взялся за наложение схемы на будущий артефакт. Конечно, в процессе пришлось кое-что поправлять, но это обычное дело при создании магической вещи.

В своё время я возмущался таким положением дел. Донимал учителя саркастичными вопросами — неужели он, такой опытный, не может сделать всё сразу и без исправлений? Урок был, как и всегда, болезненный, но в итоге я получил ответ, который понял лишь спустя годы. «Если ты всё сделал с первого раза без ошибок, ты сделал всё неправильно» — сказал он мне тогда.

Ведь каждый раз артефактор создает что-то новое, уникальное. Даже повторяя предыдущий опыт. И, если просто перенести плетение, не проверяя в процессе его плотность и направления нитей, то ошибка неизбежна.

И я, давным давно, торопился и ошибался. Злился от этого, на себя, на учителя, на весь мир.

Я даже не помнил уже, в какой момент начал получать от неторопливой работы настоящее удовольствие. Когда каждое исправления стало в радость. Когда стало вызывать истинный интерес, а как сделать ещё лучше?

Тогда и время перестало существовать, как и сейчас.

Я просто погрузился в плетение самого мира, видя его тем самым взором, доступным лишь артефакторам. Время, когда мир реальный и магический объединялись и показывали совсем иную картину.

Сила текла везде. Вихрями крутилась около меня, огибая и продолжая путь. Бурлила под ногами и плавно парила в воздухе. Уходила ввысь, где становилась плотнее, накрывая мир необъятной сетью.

Повсюду вспыхивали точки, источники людей и существ разноцветными огоньками сияли в этом мире. С миг создания аретфакта я видел это всё. Но рассмотреть не мог. Едва переключишь внимание на что-то другое, кроме плетения — и всё, магический мир отступает и растворяется.

Так люди представляли космос. Мой космос был со мной, когда я творил.

Как бы ни беспокоился кузнец, сплав был отменным. Его нестабильность я укрепил на время работы соединением стихий. Словно коконом оплел, чтобы не отвлекаться на поддержание формы. Укрепляющий состав потом завершит дело и медальон станет прочным и устойчивым к любым повреждениям.

Создав основу, я перешел к сути. Отыскать вожака.

Конкретизировать задачу я не мог, в чем и была изначальная проблема. Ощути я его в лесу, получилось бы создать четкий поисковый образ. Но тигр помог понять мне суть ощущения. Его я и вкладывал в главный узел схемы.

Единственное, что можно было сделать — добавить такие параметры, как размер. Все, видевшие матерого, говорили что он огромный. Да и следы это подтверждали.

Впрочем, на месте я собирался скорректировать артефакт. Чтобы вещь и в будущем могла служить егермейстеру. Как мы и договаривались, лишь в случае крайней нужды.

В окно проник первый луч солнца, когда закончил с плетением и нанес состав.

Непогода отступила и начался новый ясный день. Я планировал отдохнуть, а затем отправиться в охотничьи угодья, чтобы на месте дождаться завершения процесса. Но для начала можно было провести небольшую проверку.

Во всю мощь артефакт начнет работать после, но и сейчас его свойства были доступны.

Я положил руку на медальон, прикрыл глаза и мысленно обратился к звериной сути. Оставил себе лазейку, которую в будущем собирался убрать. Расширил действие на семейство кошачьих.

Я искал вожака среди моих питомцев.

Сигнал пришел сразу же. Перед глазами появилось пятно, слабо пульсирующий янтарный огонь. Видимо, из-за использованного камня. Но эффект был приятным и успокаивающим.

Пятно, к тому же, находилось в лаборатории.

Заглянув в шкаф с колбами, я усмехнулся. Белый кот дрых в пустой коробке. накрыв мордочку лапой. Кто бы сомневался, что вожак в этой стае именно Дымок! Я, безусловно, надеялся на тигра, но кутлу-кеди свою власть не отдавали. Даже наш с ними паритет мне иногда казался уступкой с их стороны.

Кот приоткрыл один глаз и недовольно взглянул на меня. Я закрыл дверцы шкафа.

* * *

Выспаться мне снова дали, но вот пробуждение было тревожным. Меня буквально растряс Прохор, вырывая из сладких объятий сна.

— Молодой барин! Тама к вам пожаловали!

— Кто? — я повернулся на бок и услышал сердитое мяуканье — кто-то из котов скатился на пол.

— Господин какой-то важный. Говорит, что с проверкой.

Неужели неугомонный княжич Шишкин-Вронской всё никак не успокоится? Что делать с братом Екатерины, я пока не решил. Пусть сначала она объяснится с Тимофеем, а там и насчёт родни поговорить можно. А то слишком много на девицу вываливать — не выдержит, с её тонкой душевной организацией.

— Сейчас буду, — потянулся я и поднялся.

— Не бережете вы себя, молодой господин, — тихо проворчал слуга, удаляясь. — И ладно гуляли бы всю ночь. Ан нет, работаете же.

Претензию я молчаливо отклонил, отправившись в душ. К тому же суть не понял — то ли мне всю ночь гулять надо, то ли не работать. Вообще, отсыпаясь до обеда, я вполне соответствовал типичному представителю высшего света. Собственно, во многих домах завтрак подавался к двум часам дня. И считался ранним.

Этой странной традиции, к счастью, придерживались далеко не все.

Наскоро приведя себя в порядок и одевшись, я вышел в гостиную, где и поджидал меня неожиданный гость.

Выглядел он весьма колоритно. Сухой, как щепа, мужичок в слегка помятом костюме обычного конторского служащего. Ну чисто тростинка — дунешь и унесет. Только большие глаза выделялись на худом лице.

Едва я зашел, он поднялся и коротко поклонился, представляясь:

— Инспектор Орский, Кирилл Михайлович, к вашим услугам.

— Александр Лукич, — я протянул ему руку. — Инспектор чего, позвольте поинтересоваться?

Мужичок взглянул на меня с удивлением, будто ответ был очевиден. Нахмурился, поняв, что я не шучу и объяснился:

— Столичное отделение министерства магических существ. Вы разве к нам не обращались?

Не то чтобы у меня из головы вылетело, но и инспекция ко мне зачастила. К тому же дежурная говорила, что визит может состояться нескоро.

— Обращался, — просто ответил я. — Прощу прощения, не ожидал, что вы так быстро прибудете.

— Удалось выделить время, — кивнул он.

Ясно, внезапная проверка предполагала отсутствие возможности подготовиться. Что же, скрывать мне было нечего.

— И где ваш подопечный? — строго спросил инспектор и тут же виновато улыбнулся: — Извините, ваше сиятельство, но хотелось бы приступить к выполнению своих обязанностей.

— Конечно, понимаю, — я огляделся, будто тигр притаился где-то тут.

Орский тоже с опаской осмотрелся.

— Вы держите животное в доме? — спросил он.

— Ну не в клетке же, — холодно ответил я, не сдержавшись.

Как ни странно, это подействовало благоприятно. Инспектор вновь улыбнулся.

— Ну так это чудесно, ваше сиятельство. Чудесно. Адаптация существ к жизни среди людей должна происходить непосредственно в жилище и рядом с вами. Им нельзя быть в клетке, понимаете?

Я на всякий случай кивнул, не ожидая такой бурной реакции.

— Где же он, показывайте! — практически потребовал увлеченный Орский.

Указав на выход и показывая ему путь к своему крылу, я наконец-то аккуратно прощупал его магическим взором. И чуть не ахнул. В тщедушном мужичке была великая сила. Второй ранг анималистики!

Оттого и эмоции его были скудны, высокоранговым магам не требовалась дополнительная защита, чтобы умело скрывать чувства. Чтобы добраться до таких высот, нужно упорство и редкая уравновешенность. Ну либо дурь и отчаяние. Но последние сразу были видны.

Всё семейство пушистых было в сборе. Заняли освободившееся место и разлеглись в моей кровати. На наш приход они никак не отреагировали.

— Это что ещё такое? — воскликнул инспектор. — Так у вас несколько магических существ? Кто это? — он подслеповато всмотрелся в питомцев.

Чёрт, я уже и забыл, что кутлу-кеди тоже не самые обычные домашние животные… Привык. Да и откуда мне было знать, что их регистрировать надо? Как-то в голову не пришло, когда сообщал о тигре.

Дымок на громкий звук поднял голову и широко зевнул. Из его рта вылетел сгусток пламени, вспыхнул и рассыпался искрами.

Я вздохнул и подхватил пошатнувшегося инспектора.

Глава 23

Держать инспектора было несложно. Весил он, кажется, не больше моих котов. Причем даже не троих, а двоих. Кутлу-кеди вымахали, ну а Дымок так вообще потолстел на хаотичном питании. Ну или то кость пушистая, да-да.

Орский сделал судорожный вдох, уверенно оттолкнулся и принял нормальное вертикальное положение.

— Это же… Это же благословенные коты? — с таким благоговением спросил он, что я понял — проблем с ним не возникнет.

Дымок согласно чихнул, выпустив ещё один сгусток пламени. Вот ведь позер.

Никакого секрета в том, кем они являлись, не было, поэтому я без утайки сообщил:

— Кутлу-кеди.

— Ну а я что сказал? — нахмурился инспектор, на мгновение оторвавшись от пушистых и переведя взгляд на меня.

В общем-то, примерно так и можно было перевести, но у обоих слов было столько толкований, а уж в сочетании тем более, что лучше было оставить оригинальное название волшебных существ. К тому же я поспорил бы насчет благословенных — хулиганы те ещё. Впрочем, если подумать, одно другому не мешало.

Поэтому я лишь улыбнулся и кивнул.

Орский сделал несмелый шаг вперед, а затем шустро преодолел оставшееся расстояние до кровати. От него исходила магия — теплая и добрая. Анималист перешел на свой язык — искреннего интереса и честных намерений.

Я, отлично ощущая это своим источником, был спокоен — вреда ему мои звери не принесут.

— Нет, ну с ума сойти! — воскликнул инспектор и приступил к работе.

Его должностные обязанности, судя по всему, состояли в том, чтобы восхищаться и почесывать за ухом всех питомцев без исключения. Те, безусловно, не возражали и откровенно купались в лучах этой славы.

Но при этом я чувствовал, как мужчина аккуратно использовал свой дар, изучая их.

Орский всё же ограничился получасом охов и ахов, затем перейдя к измерением. Было забавно наблюдать, как сухонький и маленький человек ворочает огромного тигра, прикладывая к нему рулетку, которую достал из кармана.

И этому пушистое семейство обрадовалось, горделиво выпрямляясь и послушно выпуская когти, когда того просил инспектор.

Я, прислонившись к дверному косяку, смотрел на это всё с улыбкой. Милейшая картина, что ни говори.

— Но как они у вас оказались? — с горящими глазами обратился ко мне мужчина, когда всех измерил и записал результаты в блокнот.

— Так уж получилось, — пожал я плечами. — Они сами выбирают себе хозяев.

— Я знаю это, — чуть обиженного отметил инспектор. — Это относится в принципе ко всем волшебным существам, ваше сиятельство. Если то не химера, то связь возможна в исключительных случаях.

Я прикинул: догадаться, откуда в столице заморские создания, не так и сложно. Только здесь и была османская слобода.

Чёрт, надеюсь джинна регистрировать не надо?

В общем, наводить таинственности о происхождении кутлу-кеди не было смысла. И я кратко рассказал историю их спасения Гордеем.

— Так это потомки благословенной кошки визиря Ходжа Мехмет-паша? — проявил осведомленность инспектор и степень его восхищения снова поднялась до небес. — Но это же просто невероятно! Вы же знаете, ваше сиятельство, что его императорское величество очень хотел себе такого котенка?

И очень зря, сожрал бы все бесценные статуи во дворце и ковры бы разодрал.

Конечно, зная историю ктулу-кеди, я был в курсе, что многие бы желали держать рядом этих существ. Учитывая их способность отгонять фантомов. Да и не только это. Я вот, проведя лишь несколько ночей в компании этих шалопаев, ощущал, что быстрее восстанавливаюсь. Да и источники вроде крепче стали.

Тигр понял, что речь не о нём и возревновал, недовольно зарычав. Орский рассеянно погладил того по морде и зверь тут же растаял, позабыв про обиду.

— Я был не в курсе этого, — сдержанно ответил я. — И очень не хотел бы, чтобы информация…

— Да ну о чём вы говорите, ваше сиятельство! — перебил меня Орский. — Данные о реестре магических существ не разглашаются. Кроме случаев, когда те причиняют вред населению.

Ну-ну, не разглашаются. Что-то мне подсказывало, что у главы тайной канцелярии точно есть полный список. И самый свежий. С его профессией и не знать, у кого, например, дома тигр обитает? Ладно, этот безобидный. Но, как и говорил другой анималист — лишь с теми, к кому я сам не испытываю злости.

Но это мне проще самому разобраться с недругами, а другим? Спаси тигра кто-нибудь иной, то характер зверя мог бы стать опасным.

— Буду весьма признателен, если это так и останется, — всё же сказал я.

Баталов завидовать точно не станет. Ему ещё питомцев не хватало. А вот с императором не хотелось бы сталкиваться на подобной почве. Пусть про него и говорили, как об исключительно справедливом и прямом человеке, но вдруг он с детства мечтал о магическом коте? Или тигре…

— Так, — неожиданно стал серьёзным инспектор. — А что они едят? Хорошо ли питаются?

Человек, только что умиляющийся и воркующий с котами, внезапно превратился в дотошного проверяющего. Преображение было настолько впечатляющим, что я безропотно и обстоятельно отвечал на все вопросы.

А их было очень много.

От описания подробного рациона до условий содержания и даже количества вычесываний. О последнем я не знал и просто многозначительно указал на идеальное состоянии шерсти. Все четверо лоснились и сияли, так что тут претензий не было.

Орский допытывался долго.

И, чем больше он расспрашивал о здоровье и самочувствии питомцев, тем довольнее и громче они урчали. Я не сразу сообразил, к чему такая педантичность. Но в итоге понял и предложил:

— Кирилл Михайлович, если пожелаете, то можете проведывать их хоть каждый день.

— Правда можно? — с какой-то очень детской надеждой спросил он, не удержавшись.

Быстро взял себя в руки, поправил мятый костюм и добавил уже спокойнее:

— Ну, если вы настаиваете… Приглядывать не помешает, как мне думается.

Скрывая улыбку, я поблагодарил его. Пусть человек порадуется. Заметно же, что для него эти самые «благословенные коты» — настоящее чудо. У меня так сообщество анималистов дома начнет собираться…

— Скажите, а вы знаете Святослава Андреевича Авдеева? — вспомнил я ещё об одном приглашенном исследователе.

— Ну а как же! — тепло улыбнулся инспектор. — Он наставником моим был. Величайшего таланта человек. Прирожденный анималист, понимаете?

Я согласно кивнул.

Есть одаренные, для которых ранг не важен. Они способны на такое, что не сможет и внеранговый маг. Их и называли прирожденными. Истинно увлеченными своим призванием. Они, кстати, как правило не стремились к рангам, развиваясь свои путём. Могущество не в количестве силы, а в умении её применить.

И скромный служитель зоопарка был именно таким.

Ведь при первой нашей встрече мне подумалось, что Авдеев как раз высокого ранга, если не второго, как инспектор, то уж точно третьего. Но это просто сила ощущалась иначе. Он мог быть и пятого ранга, но дать фору внеранговому анималисту в каких-то ситуациях.

— А вы знакомы? — заинтересовался Орский.

— Выпала такая честь, — кинул я.

Вот и славно, что они встретятся тут, хотя бы не будет конфликтов и соперничества за пушистых. Мы обсудили режим посещений, ещё немного поговорили о том, как ухаживать за «столь уникальными созданиями» и инспектор отбыл. На прощание он снова пообещал всё держать в тайне и прислать мне официальную бумагу о регистрации.

Когда анималист ушел, я усмехнулся котам, которые всё так же валялись в кровати:

— Ну что, уникальные создания, кушать будете?

Вся важность и грациозность сразу же пропала. Они скопом сорвались с места и, беспощадно царапая паркет, с клацаньем унеслись на кухню. Оттуда вскоре раздался грохот и гневный вопль Прохора.

До самого вечера я пребывал в праздности. Пока артефакт напитывался, делать мне было совершенно нечего. Точнее, я не хотел заниматься прочими делами, которых всегда нашлось бы немало.

Поэтому я просто отдыхал, валяясь с книжкой в саду и греясь на солнце.

Впереди было финальное испытание, а затем и главное — на охоте. И меня охватило тягуче сладкое предвкушение. Работа считай что сделана, но истинное удовлетворение ещё впереди. Удовольствие от процесса и удовольствие от результата. Я обожал своё дело!

В этих приятных мыслях я и провел это время. До тех пор, пока небо не начало алеть, окрашиваясь насыщенными закатными красками.

Каждый час я вставал, разминался и проверял лабораторию. Как нетерпеливый ребенок — сам расхохотался такому своему поведению.

Металл медальона постепенно менял цвет. Вроде всё такой же белый, но он начинал чуть светиться изнутри, придавая сплаву вид перламутра. Переливался на свету и казался на мгновения прозрачным.

Магия всегда по-разному действовала на вещи. Оттого каждый раз было интересно — что же получится? В любом случае нечто прекрасное. Но какое?

Моим нетерпением заразились и все коты, которых Прохор выгнал на улицу. Поэтому они слонялись за мной, болтаясь под ногами всякий раз, когда я ходил проверить артефакт. В итоге кому-то я наступил на хвост и оказался укушенным.

С боевым ранением я и дождался завершения процесса укрепления составом.

Готово!

Я едва не подпрыгнул, но вовремя опомнился и сначала огляделся. Кутлу-кеди собрались вокруг и выжидающе смотрели на меня. Я сгреб их в охапку и, не обращая внимания на возмущенные «мяв», всё же подпрыгнул.

Устроил котов на топчане, оставив тщательно вылизываться, и взял медальон в руки, покрутив в лучах заходящего солнца. Морда волка приобрела более мягкие черты и уже не выглядела такой устрашающей, какой сделал её мастер Коваль. Даже казалось, что зверь еле заметно улыбается.

Я убрал связь с кошачьим семейством. Егермейстеру она ни к чему. И проверил побочный эффект. Его наличие я уже почувствовал при первой проверке. Но, пока артефакт не был окончательно готов, распознать не смог.

Бывало, что дополнительное воздействие выяснялось прямо в процессе создания. Редко, но такое всё же случалось. В большинстве случаев это происходило при активации. Но иногда и перед ней. Так что я проверил.

И довольно усмехнулся. Был прав — артефакт не станет работать по злому умыслу. Да и вообще по чьему-то умыслу, кроме моего. Только когда действительно нужно. Всё, как я и задумывал.

Несмотря на заверения графа Зотова в честном отношении к охоте, до конца быть уверенным в этом нельзя. Люди меняются. Порой не в лучшую сторону.

Поэтому я был рад: задумка удалась.

И, кажется я понял, как контролировать побочные эффекты. Баланс. Всё необходимо уравновешивать. Как пары аспектов, так и прочие силы в мире нуждались в равновесии. Если изначально вкладывать в схему желание гармонии, то и это оказывается подвластно.

Но нужно было проверить ещё пару раз.

Пусть в везение я не верил, как слишком капризное явление, но влияние удачи не отвергал. Стечение обстоятельство могло ввести в заблуждение. Ничего, будет следующий заказ и я обязательно попробую снова.

Для артефакта я подобрал особую цепочку. Не просто зачарованный металл, но и каждое звено отдельно. Такую не сорвать и не потерять случайно. Ведь нужен был контакт с артефактом, чтобы он сработал. А значит медальон должен быть в доступности и надежно закреплен.

Последним штрихом я добавил небольшую деталь. Украсть вещицу тоже стало невозможно. Лишь добровольно отдать. Или найти, в случае гибели прежнего владельца. И то с хорошими намерениями.

В общем, перечитал я героических романов.

Главное не удариться в дамские. А то вдруг расчувствуюсь и создам для природницы упыря. А княжне потом его регистрировать.

Но защита для такого артефакта лишней не была. Не хотелось, чтобы он попал в плохие руки. Ведь и плохие люди попадают в ситуации, когда отчаяние может активировать медальон.

Об этих перипетиях я весело размышлял уже по пути в охотничьи угодья. Предупредил графа о своём прибытии и получил ответ, что меня очень ждут. Заинтригованный, я мчался по вечернему шоссе на грани допустимого. Ну или немного за ней…

Но дорога была пуста, а магическая сеть, раскинутая мной, предупреждала о любой опасности. Будь то транспорт или лесной зверь.

С каждым новым аспектом я делал подобные вещи машинально. Одного желания хватало, чтобы магия начинала работать.

Интересно, это у всех универсалов так?

Царь не так и много рассказывал о своём даре. Пожалуй, он просто не знал как это объяснить тому, кто видит мир магии по-другому. И многое из того, что он всё же говорил, я понял лишь недавно.

Мимо пронеслись поля графа, а затем появился и дом. Белый дворец, подсвеченный прожекторами снизу, смотрелся совсем чужеродным среди зеленой травы и на фоне величественного старого леса.

Я припарковался под навесом, прихватил с собой пироги, испеченные Прохором, и быстрым шагом направился к дому.

Зотов вышел меня встречать и улыбался так, словно задумал какую-то проказу.

— Александр Лукич! Рад, весьма рад.

— Взаимно, Алексей Романович, — приветственно кивнул я. — Как обстановка? Волки не беспокоили?

Он замешкался, будто уже забыл про свою главную проблему. Встряхнул головой и решительно помотал ею:

— Нет, граф. Возможно, мой бравый пастух отпугнул их в этот раз надолго. Я ему, кстати, премию выписал. И оштрафовал.

Оригинальный ход, ну да не моё дело. Хотя, если за ослушание было положено наказание, считай граф придумал способ, как его избежать.

— Скорее, граф, — поторопил меня Зотов. — Нам уже пора на охоту.

Я удивленно вскинул брови. Не мог же я позабыть, когда начинается главное действие.

— Какую охоту?

— Ну как же, мы же договаривались вместе отправиться отлавливать безобразника, что подсолнухи ворует, — разочарованно ответил он.

Ах, эти проклятые ходячие растения… Безусловно, они вылетели у меня из головы. Мне хотелось сходить на добычу крупную и конкретную, но обижать хозяина земель я тоже не желал. Тем более, когда он охвачен таким нешуточным азартом.

Я понимал, что это больше от желания сделать хоть что-то прямо сейчас. Ожидание изводило графа. И,чем ближе было начало императорской охоты, тем больше было тревоги.

В конце концов, волки нападали в светлое время. Что тоже было странно для ночных хищников. Так что с ними успею ещё. А вот похититель подсолнухов отчего-то действовал исключительно ночью.

— Какой у нас план? — ободряюще улыбнулся я.

Зотов тут же позабыл обо всем, оживился и принялся излагать.

Надо признать, егермейстер подошел к вопросу профессионально. Всё время, пока я был в городе, граф подготавливал ловушки и изучал следы. Воришка искусно их прятал, но для Зотова это стало делом принципа, поэтому шансов у злоумышленника не было.

При этом, понимая что воришка скорее всего из местных, действовал Зотов тайно, никого не привлекая. Своих людей он не подозревал повально, но те просто могли поделиться новостями о чудном барине, чем невольно раскрыть его план.

Вокруг поля был прорыт ров. Конечно, несколько надежных работников граф для этого всё же привлек. Как и столичного мага, чтобы замаскировать ловушку и обезопасить невинных людей.

На дне неглубокого рва разместили субстанцию наподобие паутины. Она задерживала каждого, кто туда попал, не причиняя вреда. Просто и эффективно.

Мало того, он каким-то образом успел установить на растения магические маячки. На каждый подсолнух!

Вот это я, понимаю, увлечение задачей…

В общем, у грабителя не были ни единого варианта сбежать.

Особенно учитывая, что на него ночью должны были выйти два серьёзных мага. Теневик и универсал. Мне даже на миг стало жалко бедолагу.

Словно этого было недостаточно, Зотов где-то раздобыл маскировочные костюмы. Прошитые зачарованными нитями, они изготавливались для бойцов особых подразделений. Имперская разведка. Где граф сумел достать такое обмундирование, я лишь диву давался.

Я почему-то подумал про пушку, установленную в нашем особняке. Вот её тут не хватало для полноты картины.

— Мы его поймаем! — с воодушевлением провозгласил Зотов, когда мы облачились в костюмы и вышли к полю подсолнухов. — И уж он мне ответит, на кой он это делает!

Действительно бедолага. Я всерьёз опасался, что мы его до приступа сердечного доведем такой масштабной облавой. Ведь ясно, что деревенский хулиганит.

Я приготовился нейтрализовать в первую очередь графа, а не воришку. Пришибёт же. И не узнаем, ну зачем ему сдались эти подсолнухи.

Глава 24

Кто бы мне сказал, что когда-нибудь я буду охотиться на подсолнухи…

Ладно, охота была на воришку подсолнухов, но это по большому счету ничего не меняло. Жизнь, безусловно, любит и умеет удивлять. Но меня тоже обуял азарт, как и графа Зотова. Уж больно заразительно он предвкушал великое разоблачение грабителя.

В конце концов, отчего бы и не развлечься, раз случилась такая оказия?

Несмотря на то, что у озорника не было никаких шансов, кураж захватывал. Тот самый случай, когда интересен процесс, а не результат. Результат как раз был известен. По крайней мере, я не представлял, кем нужно быть, чтобы уйти от нас.

Вряд ли подобным занимается высокоранговый маг.

Для засады граф организовал отличное укрытие. Глубокая и просторная землянка, замаскированная так, что самый внимательный взгляд не заметит.

Внутри было много пространства, обустроенного для длительного нахождения. Вот уж действительно Зотов бросил все силы на дело, которое можно было решить. Переключился.

Каким-то образом сюда даже диван запихнули. Это помимо внушительных съестных, и не только, запасов. К тому же в распоряжении были ружья, как крупнокалиберные, так и менее бронебойные.

На моё резонное удивление граф слегка смущенно пояснил:

— Понимаете, Александр Лукич, меня если зацепить, то костьми лягу, но добьюсь своего. Есть такой порок, увы. Тут же… Честно говоря, плевать мне на эти подсолнухи. Отвлечься необходимо.

В общем, как я и подозревал. Деятельная натура не в состоянии ждать, терпение таким людям не присуще. В том их сила и слабость одновременно.

Я его ничуть не осуждал, а наоборот — понимал. Черта людей молодых, либо увлеченных. Таким возраст не помеха. Будет, как и в юношестве, свербить и тянуть вперед.

И мы с графом, как мальчишки, засели в землянке, ожидая «противника».

С детством различие было лишь одно — весьма комфортные условия. Это не по оврагам носиться и делать себе «домик» из палок и мусора. Пусть тогда это воспринималось дворцом.

Всё вокруг постепенно засыпало. В деревнях уже давно отдыхали, там вставали до рассвета. Пришел на дежурство сторож с псом. Подсветку дома убавили, оставив тусклое освещение, только чтобы ноги не переломать.

Затихли лесные птицы и от конюшен перестало доноситься ржание. Псарни тоже умолкли.

В час, когда стояла звенящая тишина, всё и началось.

Магический фон был спокоен, как и в прошлый раз. Но я следил за сторожем, поэтому и ощутил, как тот мягко погрузился в сон. Как и собака.

— Он тут, — тихо сказал я Зотову.

В укрытии было совсем крошечное окошко для наблюдения, но конечно же через него не было ничего видно. Лишь стройные ряды высокий растений.

— Выдвигаемся, — едва слышно сказал граф и сделал знак рукой.

Я усмехнулся и натянул на лицо защитный слой ткани. Костюм, добытый графом, был удобным и приятным к телу. По сути, он создавал устойчивую иллюзию, считывая окружающее и сливаясь с обстановкой. Работа не сверхсложная, но очень искусная.

Место для засады егермейстер выбрал прекрасное — подле возвышения. Поэтому, едва мы вышли наружу и поднялись, смогли оценить практически всё вокруг, насколько позволяло зрение и свет.

Мы стояли без движения, вглядываясь в поле солнечноголовых растений.

И тут один подсолнух дернулся.

Синхронно с ним вздрогнул и граф. Не от неожиданности, а от радости. Я ощутил его эмоции, совершенно не скрываемые. Зотов молча рванул к месту движения.

Чертыхнувшись про себя, я бросился за ним. И, как только углубился в заросли, тут же потерял графа. Подсолнухи оказались великанами. Вокруг меня мелькали лишь их толстые стволы.

К тому же под прикрытием широких голов было темно.

Силу магии света я использовать не мог. Хотя осветить тут всё до самых границ владений было несложно. Но, во-первых я не хотел, чтобы Зотов узнал о моих способностях. А в-вторых — я даже немного жалел воришку и желал тому удачно скрыться.

Беготня в этом лесу стволов получилась какая-то бестолковая. Охваченный азартом, я позабыл обо всем. Но вовремя очнулся и погрузился в себя, остановившись.

Жаль, что я пока не владел аспектом природы. Можно было бы просто вычислить «убегающее» растение при помощи дара.

Но помимо этого были и другие способы обнаружить нужное место. Пойти от обратного. Если взять за обычное состояние происходящее там, откуда я пришел, то любая аномалия означала цель. Таким же образом я нашел среди толпы на представлении Ракиты человека, скрывавшегося при помощи темного амулета.

Но мне помогло не это. А визг. Девчачий!

Я побежал на этот звук, снося подсолнухи. И выскочил с обратной стороны поля.

В середине рва завязла девчонка. Подросток, едва ли ей исполнилось пятнадцать. Тот возраст, когда несуразность взросления отходит, но детские черты пока ещё остаются. А личико у неё было именно что детским.

Рядом валялся срезанный подсолнух.

Зотов стоял возле рва с озадаченным выражением лица. На его плече лежало ружье, а второй рукой он почесывал затылок.

— Граф… — рассеянно обернулся он ко мне. — Вот…

Девчонка нахохлилась, как воробей в луже. Воинственно зыркала то на меня, то на владельца земель. Воинственно и очень гордо.

Одежда на ней была явно деревенская. Какая-то бесформенная рубаха и штаны, которые ей были велики и держались только на веревке, крепко обвязанной вокруг талии.

Ловушка крепко удерживала воришку, но она делал вид, что полностью контролирует ситуацию.

— Что ты тут делаешь? — наконец очнулся Зотов.

Девчонка фыркнула и задрала подбородок ещё выше.

— Ясно. Александр Лукич, можно вас на минутку, — егермейстер мотнул головой вбок.

Мы отошли достаточно далеко, чтобы наш разговор не был слышен. С моего лица не сходила улыбка, тогда как граф пребывал в состоянии растерянности.

— Внучка Афанасьевны это, — протянул он, поглядывая в сторону пленницы.

Я вспомнил старушек из крайней к лесу деревни, что сидели около колодца. Всё таки местная, как я и думал.

— Ерунда какая-то, — вновь почесал затылок Зотов. — Взбалмошный ребенок, но никогда ничего подобного не вытворяла. Так, детские шалости. Я… в затруднении. Слава у девочки упрямицы знатной. Ну, как у детей заведено, ничего необычного в общем-то. Что делать с ней, ума не приложу.

— Ну, для начала нужно её вытащить оттуда. А потом поговорить.

Операция по вызволению девчонки затянулась. Всё же граф перестарался с защитой и ловушкой. Воровка снисходительно усмехалась, хотя в глазах её плескался страх.

Естественно, она попыталась сбежать, как только отпустила магическая «трясина». Попытка была храброй, но тщетной. Зотов просто схватил её за шкирку и приподнял. Так и доставил в дом.

Насупился ребенок ещё пуще прежнего. Того и гляди иголки вырастут, как у ежа. Я старался не улыбаться, хотя внутри меня распирало от смеха. Ну, гроза угодий!

Все вопросы она игнорировала. Выпрямилась и сидела с видом мученика, готового принять любую кару. Пока граф пытался её разговорить, я сходил на кухню и заварил чаю. Вернулся с большой чашкой, поставил перед девчонкой и попросил:

— Алексей Романович, оставьте нас, будьте добры.

Отчаявшийся граф даже спорить не стал. Махнул рукой и вышел.

— Ну милая, рассказывай. Кто же тебя надоумил? — тепло улыбнулся я.

Воровка едва заметно вздрогнула, но тут же приняла прежнее неприступное выражение. При этом глаза её жадно глядели на чашку.

— Угощайся, — я пододвинул чай поближе. — Озябла же наверняка.

Ночка выдалась прохладной, сказывалось приближение осени, да и за городом температура была ниже.

— Зачарованный поди? — с вызовом бросила она.

Голосок её был под стать — резковатый, ещё не оформившийся.

Вместо ответа я мягко воспользовался магией разума. Не вторгался в её мысли, просто спокойно продемонстрировал, что мне ни к чему прибегать к таким банальным методам.

Глаза девчонки округлились, но она не испугалась. Скорее пришла в восторг.

— Так вы менталист, дядь? — с присущей её возрасту непосредственностью напрямую спросила она.

— Только это секрет, — кивнул я. — Своим поделишься?

Недоверия в ней было на маленький городок. Не озлобленности, а именно уверенности в том, что никто на белом свете её не поймёт. Он схватила чашку и громко прихлебнула из неё, чтобы скрыть бушующие эмоции.

Я терпеливо ожидал.

— Дядь… — неуверенно начала она.

— Александр Лукич, — улыбнулся я. — А тебя как зовут?

— Ирка я, — девчонка опять выпрямилась: — Ира.

— Ну, Ирина, поведай мне свою историю.

И её словно прорвало. Выговаривалась она долго. Вывалила все надежды, разочарования и мечты. В таком возрасте их, как известно, колоссальное количество.

Девчонка была травницей. Причем, судя по рассказу, прирожденной. Дар Иры был мне непонятен, пока ещё не просто не пробудился, а будто не определился. Такое бывало, пусть и нечасто. Обычно как раз с детьми, увлеченными чем-то иным.

Отец её погиб, когда девчонке было года два. На зимней охоте провалился под лёд и замерз. Мать была пряхой, что позволило вытянуть семью в составе дочки и той самой Афанасьевны, свекрови. Жили они неплохо, но девчонку тянуло к большему.

Интуитивно она с самого детства собирала травы и коренья. Устроила себе логово в ближайшем подлеске, где хранила свои сокровища. Изучала науку по книжкам, которые нашла в приусадебной библиотеке. Зотов и школу открыл, и довольно большое книжное собрание держал, доступ к которому имели все желающие.

С каким наивным высокомерием она хвалилась тем, что всё схватывала на лету! Чистый восторг. Но, тем не менее, девчушка и правда была талантлива. По одним лишь книгам обучиться сложному мастерству — стоило уважения.

В редкие поездки с матерью в столицу Ирина старалась узнать ещё больше.

Вот и в последний раз, когда они ездили в Санкт-Петербург, девчонка жадно впитывала любую информацию. Оказались они на ремесленной ярмарке. Родительница там искала материал для своей работы, а ребенок носился по всей территории, суя любопытный нос повсюду.

И попала она в лавку ведьмы.

— Самая настоящая ведьма! — с жаром уверяла меня воровка. — Котел у неё — во! — она раскинула руки, силясь показать размер. — А там дым и вонь. Жуть.

Всё же сказки не лучший методический материал…

В общем, Ирина прямо и спросила у ведьмы, как ей стать самой сильной. Ну а что ещё ребенок может спросить? Нехорошая женщина забрала все скудные накопления и навешала девчонке такой лапши на уши, что мне захотелось отыскать тетку и серьёзно поговорить.

Вероятно «ведьме» показалось это забавным, но именно она и сказала про то, что подсолнухи обладают свойствами, о которых знают лишь посвященные. Но исключительно украденные растения ими обладают. Те, что умыкнули в самый темный час, в безлуние.

Бред, но девчонка поверила, что наконец-то узнала что-то стоящее.

И начала таскать эти самые несчастные подсолнухи каждую ночь. Потому что, ясное дело, никаких особых свойств из них не извлекалось. Но Ирина решила, что просто делает что-то не так и продолжала. Упрямство воистину непоколебимое ничем.

Под конец исповеди она расплакалась, затем разозлилась, а потом уснула в кресле, куда её и усадили для допроса.

Я тихо прикрыл за собой дверь и вышел в поисках графа.

Тот нашелся в столовой, пребывая в глубокой задумчивости. На шум поднял голову и взглянул на меня с надеждой:

— Что делать-то?

Доброй души всё же человек. Расстроился, что ребенок попался. Вроде и наказать нужно, а не хочется. Глупость же — подсолнухи.

— Учиться её отправьте, ваше сиятельство, — серьёзно ответил я.

Ладно, обманщица её знатно провела. Сыграла на неприкрытом интересе. Но девчонка использовала дурман-траву, чтобы отвлечь сторожа. Сложная работа. И бесспорный талант, который необходимо развивать и по-человечески. Основываясь не на байках, а на науке.

Такая неистовая жажда знаний просто обязана получить возможность.

Да взять хотя бы этот детский грабеж! Ведь не изловить было, несмотря на всю её наивность и неопытность. Талант.

— Учиться? — удивился граф, но на его лице появилось облегчение.

Я прикинул — возраст юный для академии, но с таким потенциалом есть шанс быть принятой. Кому как не подобным одаренным там учиться?

— Есть у меня способ это устроить… — улыбнулся я.

В конце концов, воспользуюсь служебным положением. Во благо будущего, между прочим. Дерзкая девчушка может далеко пойти, приложи к этому хорошие знания. Не место ей в деревне среди пастухов и сплетниц-старушек.

Я в общих чертах обрисовал свои мысли и перспективу.

И Зотов живо заинтересовался, к моей радости. Выразил готовность оплатить все расходы и задействовать связи.

Судьба юной воришки решилась глубокой ночью, к нашему обоюдному удовольствию.

И было в этом что-то такое правильное, отчего внутри стало тепло. Не зря вся эта охота случилась. Ладно мне, потратить полночи. Но и граф махнул рукой на всю дорогостоящую подготовку. Он был доволен исходом.

Но кое-что его беспокоило.

— Без наказания никак, граф, — расстроенно покачал головой Зотов. — Это же, как ни крути, преступление.

— Ну так и обставьте учебу как наказание, — улыбнулся я.

— Но она же сама того хочет, если я вас правильно понял, — недоуменно ответил он.

— Она умная девочка, если грамотно преподнести, сама всё поймет. И подыграет. Изобразите строгость. Ей богу, граф, она маленькая, но всё же женщина!

Зотов с подозрением прищурился, но в итоге расхохотался. Погладил себя по руке и усмехнулся:

— А костюмы отличные.

— Соглашусь, прекрасные.

— А забирайте себе! — благосклонно произнес Зотов. — Отчего-то мне кажется, что вам точно пригодится.

Отказываться я не стал, занятная вещица. Хотя бы для будущего исследования Великой пустыни может пригодится. В этой спецодежде было не холодно, но и не жарко. Костюм подстраивался под внешние условия.

— Благодарю, — кивнул я.

Разошлись мы ещё нескоро. Обсуждали воспитание и образование. Граф вроде хотел мне сказать что-то больше, чем общие размышления на эти темы, но не решался. Про свою дочь не проронил ни слова. Бросал какие-то двусмысленные фразы, но не более того.

Какая-то боль сидела глубоко внутри этого переменчивого мужчины. И делиться ею он не собирался. Не по причине того, что не хотел или не доверял мне. Не привык.

С запалом рассказывая об охоте, псах и лошадях, граф мгновенно замыкался, когда тема касалась семьи. Разительное преображение всегда происходило, пусть и на мгновения. Тайна рода могла быть и не страшной, но для графа это было болезненно.

В какой-то миг мне показалось, что в его эмоциях было желание уберечь меня.

Спать мы отправились перед рассветом. Напились чаю и съели все пироги, в том числе и привезенные мной.

Перед тем, как лечь в постель, я полюбовался из окна на поле подсолнухов, теперь пребывавшее в безопасности. В центре виднелась заметная просека. Солнцерадостные, как их называли когда-то, всё же в итоге принесли ещё немного теплого в этот мир. Волшебные растения всё таки.

Кафедры травничества не существовало. У природников был факультатив по этому предмету. Он не являлся обязательным и считался чем-то из разряда развлечения. Конечно, к чему лишняя трата времени на продолжительную подготовку, когда можно просто использовать дар.

Но я думал, что появление Ирины в академии было способно изменить ситуацию.

Кто знает, возможно и отдельная кафедра появится когда-нибудь. Под её руководством.

Подсолнухи и одна шарлатанка, ну надо же. Я уже поостыл в отношении этой женщины, хотя желание найти её и побеседовать не угасло. Но благодаря ей обнаружился такой уникум. Вот ведь, так всегда — смотря как посмотреть. Стечение не самых лучших обстоятельств, таких как обман и воровство, привело к тому, что одна девчонка получит таки шанс на лучшую жизнь.

Всего лишь и нужно — увидеть эту другую сторону.

Заснул я с улыбкой. Завтра будет новый день и он принесет что-то хорошее. Вне всякого сомнения.

Глава 25

На следующий день с юной преступницей была проведена воспитательная беседа.

На неё пригласили и родню девчонки — мать и бабку. Старушке, ясное дело, стало дурно от известия, что чадо пошло по дурной дорожке. Пришлось откачивать Афанасьевну и, чтобы как-то порадовать, граф пообещал ей корову в хозяйство.

Бабка сразу так притихла, что мне закралось стойкое подозрение в постановочном припадке.

Но, главное, что всё закончилось хорошо. Подающая надежды травница сообразила про обучение и делала несчастный вид. Мать вздыхала и беспрестанно извинялась, ну а старушка выглядела самой довольной.

Я взглянул на шипастый герб Зотовых и улыбнулся. Стань Ирина дворянкой, точно выбрала бы себе подсолнух в виде главного элемента герба. Кто знает, может и станет.

Император жаловал титулы за самые разные заслуги. Редко, но такое всё же случалось. Так что шанс был у любого. Вариантов было немало. Титул мог быть наследным или прижизненным. К нему могли прилагаться земли — от имений до целых уездов.

К счастью, купить титул было невозможно. И к сожалению тоже, потому как вопрос с Тимофеем так и подвис. Я ничуть не сомневался, что он достоин быть посвященным в дворянство. Благородства, чести, ума и отваги ему было не отнимать. Да и теневой дар ко всему прочему сулил отличную карьеру. В том, что парень не пойдёт по преступному пути, тоже сомнений не было.

Но прежде нужно было завершить заказ.

Пока поместье готовили к прибытию правителя и свиты, я отправился в лес, чтобы проверить артефакт, прежде чем передать его новому владельцу.

Даже деревья, казалось, замерли и благоговейно ожидали прибытия высоких гостей. Белки, которые меня донимали прежде, куда-то делись. В чаще было тихо и очень спокойно.

Я добрался до знакового поваленного дерева, уселся на пень и прикоснулся к медальону.

Невидимые обычному взору магические нити стремительно помчались во все стороны. Извивались, огибали препятствия в виде прочих зверей и искали цель.

Волков было действительно много.

Артефакт обнаружил несколько стай и ещё больше отдельных особей. Как и пары с волчатами. След вожака почти терялся среди них. Но нашелся!

— Да! — воскликнул я от радости, хлопнув по пню.

В кронах деревьев испуганно завопила птица и улетела.

— Прощу прощения, — улыбнулся я, задрав голову.

Солнечные лучи едва проникали сюда и в этих дорожках света танцевали пылинки и подрагивала паутина. Несмотря на немного мрачноватую обстановку, мне тут нравилось. Какая-то истинная сила земли чувствовалась среди нетронутой природы. Сила и величие.

— Искандер-амир, — появился передо мной джинн и поклонился. — Ощущаю странное я.

— Что такое? — насторожился я и очарование этого места чуть померкло.

— Гули словно тут прошли, но ни следов, ни вони нет, — задумчиво ответил Хакан.

Я спешно раскинул сканирующую сеть. Но ничего необычного в округе не было. Матерый волк был где-то далеко на севере. Отпечатков магии я не нашел.

Но словам джинна я доверял. Он имел совсем другое магическое зрение, так что вполне мог уловить то, что не смог бы человек.

— Уровень опасности? — уточнил я, поднимаясь и оглядываясь.

Хакан нахмурился, сначала не поняв вопроса. Но затем кивнул:

— Эхо недавнего былого скорее тут витает, чем нынешнее.

Я уже начал разбираться в его иносказательной речи. Получается, что кто-то был тут недавно и воспользовался некротической силой. Интересно…

Сосредоточившись лишь на одном аспекте, я снова проверил окрестности. И с досадой цокнул. Обилие дичи предполагало и их гибель. И эти отголоски были повсюду. У меня не хватало опыта с новой силой, чтобы отличить в этом потоке что-то незаурядное.

Но всё же четкого отпечатка действий некроманта не было. Такое оставляет возмущение в общем поле, которое ещё долго держится.

С одной стороны не было похоже на то, что тут творится нечто серьёзное. С другой же вызывало подозрения. Накануне императорской охоты? Вряд ли совпадение.

Я проверил местонахождение темной. Черная точка была в городе.

Но её тут точно не могло быть в последние дни. Я постоянно проверял, где она. Не успела бы приехать сюда и вернуться. Да и сил у девушки на такое не было. Не говоря уж о том, что владела она даром смерти, а тут поработал некромант. Если поработал, конечно.

Маг мог создать каких-нибудь тварей и далеко отсюда. И отправить их издалека. На разведку? Никаких следов не было, всё же создания магии их оставляют. Птицы?

Я опять поднял голову, всматриваясь в кроны.

Мелкие птицы никакой угрозы не несли. С ними справится самый простой амулет, отгонит и всё. Более крупные создания уже заметили бы.

Ломать голову предположениями можно было долго. Я решил, что просто передам свои соображения службе безопасности. Пусть сами разбираются.

Сюда бы мощный артефакт, сметающий любую маскировку… Скорее всего в том хранилище, куда меня приводил Баталов, такой имеется.

Вернувшись к деревне, я всё же написал главе тайной канцелярии. Наверняка он уже тут всё проверил, но как и с прибытием северян — могли быть нюансы. Так что я просто сообщил Баталову про странности.

Ответ пришел быстро и был кратким: «Принято».

Ну вот и славно. Это их работа и забота. Моя же — чтобы артефакт выполнил свою задачу.

* * *

Пару дней, оставшиеся до начала охоты, я провел в поместье. Наслаждался отдыхом. Загорал, читал, прогуливался верхом. Всячески прохлаждался, в общем.

Дома было всё в порядке, оба анималиста вовсю изучали питомцев, а те были и рады вниманию. Прохор готовился к возвращению деда, они с графиней намеревались прибыть в столицу к началу осени.

Прочие дела не требовали моего внимания, чему я был несказанно рад. Рестораны принимали посетителей, из Вознесенского новости были сплошь чудесные — добыча, улов, да и жизнь шла, как по маслу.

Во дворец начали прибывать гости.

Я тоже воспользовался возможностью и позвал Тимофея. Предчувствие мне подсказывало, что смышленый и талантливый теневик тут пригодится. Мы подписали стандартные бумаги про неразглашение, после чего стали предоставлены сами себе.

Рыжий обучался верховой езде, со страхом и восторгом пробуя себя в новом занятии. Граф Зотов с удовольствием предоставил коня как мне, так и моему помощнику.

Прочие приезжали со своими — фургоны то и дело колесили вдоль конюшен. Места там хватило для всех.

Хуже обстояли дела с дворцом. У его величества, как и положено статусу, было отдельное крыло. Остальные участники охоты размещались весьма плотно. Слуги так и вовсе кто на сеновалах, кто в кладовых и других хозяйственных помещениях.

Суета подготовки возрастала с каждым днем.

Всем выдали расписание и инструкции. Особо лютовал императорский распорядитель, постоянно спрашивая у меня приглашение. Собственно, официальной бумаги я не получил, лишь устное согласие, переданное Зотовым. Да мне и не к чему было.

Но распорядитель имел другое мнение на этот счет. До тех пор, пока Тимофей не показал тому дракона. Больше к нам вопросов не возникало.

К счастью, из-за формата события и правил, не было необходимости вести светские разговоры и участвовать в различных мероприятиях. Император строго ограничивал охоту исключительно охотой. Даже в его отсутствие все следовали этому закону.

Так что мы вдвоем с Тимофеем, по сути, прохлаждались.

Я постоянно проверял окрестности и прилично вымотался. Но ничего необычного не замечал.

Амулет уже красовался на груди графа Зотова. Как только я ему отдал артефакт, егермейстер с ним не расставался. Пусть поблагодарил меня вежливо, но глаза от вещицы загорелись.

В ночь перед прибытием императора поместье не спало.

Правитель должен был прибыть на рассвете и сразу же отправиться на охоту. Никаких пиршеств и прочего не предусматривалось.

Свита же готовилась на месте и никто не спал. Проверяли лошадей, псов, расстановку загонщиков, оружие, припасы… По всем темным углам шастали едва приметные тени — работала служба безопасности. В воздухе витало предвкушение и легкая угроза. Всё же не увеселительное мероприятие.

Рыжий тоже проникся этим ажиотажем и расхаживал в волнении. Только я, похоже, выспался.

* * *

Знаковое утро началось с непогоды. Небо затянуло низкими облаками, так что когда меня разбудили, я и не понял что уже скоро рассвет.

— Но для охоты самое то! — заверил меня Зотов, когда я нашел его для получения последних распоряжений. — Не жарко.

Мне так и не сообщили к какой части охотников нас прикрепят. Профессионалами мы с Тимофеем не были, оттого скорее всего должны были присоединиться к группе наблюдающих. Но, так как ясности до сих пор не было, я настойчиво выспрашивал у графа.

— Будете рядом, — тихо бросил он, выглядывая что-то через окно.

— В смысле рядом с вами? — уточнил я. — А вы разве не…

Зотов кашлянул, призывая меня не заканчивать вопрос. И я понятливо умолк. Интересно получалось.

Обер-егермейстер обязательно находился при императоре. То есть и я оказывался в свите. И кому я обязан такой честью? Его величеству лично или Баталову?

Впрочем, мне было без разницы. Так даже лучше, я буду непосредственно рядом с артефактом. Не то чтобы это было необходимо, но так проще отследить работу медальона.

— Вашему помощнику придется участвовать с северной стороны, — извиняющимся тоном добавил граф.

Ну естественно. Приближать к императорской особе не самого выдающегося в обществе молодого графа ещё куда ни шло. Тем более после кивка на балу. Каприз правителя. Но включать сюда и никому неизвестного простолюдина… Чересчур.

Тимофея я предупредил сам. И заодно велел приглядывать в тенях и быть начеку. Мы обсудили план незаметной слежки — теневиков в округе было немало. Но обойти их не проблема, если знать как. К тому же вся защита строилась против нападения, а не подсматривания. Такую территорию закрыть в тенях не были способны и десятки высокоранговых магов.

— Вы думаете, что-то может случиться, Александр Лукич? — спросил у меня рыжий, когда мы обговорили детали.

— Всегда что-то случается, — философски ответил я и подмигнул ему: — Но мы с этим справимся.

Мы уже все собрались во дворе, в ожидании прибытия высоких гостей.

Прибыли они без помпезности и каких-либо особых знаков. Просто вдали появились огни фар и вскоре возле дома начали останавливаться автомобили. Над ними пронеслась огромная птица и скрылась за крышей дворца.

— Императорская химера, — восхищенно сказал кто-то рядом. — Орел.

— Его величество не берет с собой химер на охоту, — назидательно ответил другой. — Это символ. Орел останется тут.

— Жаль, посмотреть бы, как он охотится…

Да уж, я бы тоже не отказался взглянуть. Но то была бы самая короткая охота. Судя по размеру, птичка способна как поднять в воздух сразу парочку зверей, так и разодрать их на мелкие части.

Благо император действительно ратовал за честную охоту. Химеры к такому не относились.

Хлопнули двери и я удивленно уставился на сопровождающих правителя. Северяне! Я-то думал, что они уже уехали. И как-то не обратил внимания, что охота в честь них и устроена.

Старый шаман, здоровенный детина, по-прежнему весь разрисованный рунами и ещё двое похожих на него молодых мужчин. Старик, быстро окинув взглядом толпу, остановился на мне и хитро прищурился, еле заметно мне кивнув. Казалось, что он испытал облегчение, увидев меня здесь.

Я воспитанно кивнул в ответ.

Император был в обычном охотничьем костюме, как и все собравшиеся. Наряжаться не полагалось. И всё равно он выделялся среди остальных. Высокий и с той статью, что всегда отличают правителей.

Никаких официальных представлений не было. Правитель неопределенно кивнул в знак приветствия и сразу же отозвал Зотова в сторону. Беседовали они недолго, после чего граф махнул рукой и тут-то и началось действие.

Всё было отлажено идеально.

Участники рассредоточились, взбираясь в седла. Мне достался всё тот же Гранит, на котором я уже ездил. Слуги бегали между гостей, отводя наездников в нужную сторону и прибирая за животными.

Я увидел, что шамана отвели в дом двое его людей. С нами отправлялся только берсерк. Что же, я бы поразился, если старик скакал бы с нами по полям.

Пронзительно высоко прозвучал горн. Охота была объявлена открытой.

Сигнал загонщикам был дан и они приступили к работе. Егермейстер отслеживал процесс по разномастным звукам, раздавающимся со всех сторон.

И мы помчались к первому месту.

Я полностью доверился коню, пытаясь одновременно сканировать магический фон. Получалось так себе, всё же скачка не самое удобное состояние для сосредоточенности.

Вмешиваться я не хотел, но кое-что всё же сделал. Отогнал прочь того самого волчонка, что был в той стае, с которой удалось связаться. Они были далеко, но направлялись сюда. Открытый разум зверя поддался моему посланию — убегай. И держись подальше от людей.

Изящные борзые нетерпеливо бежали рядом, но издалека был слышен вой гончих — там их спустили на первую добычу.

Император скакал впереди, отрываясь от своей свиты. Поспевал за ним только северянин, видимо одним своим видом вынуждая коня нестись во весь опор.

— Ушли! — крикнул Зотов после очередного звука горна. — Влево!

Всадники, ловко перепрыгивая через небольшой ров, обогнули заросли и растянулись, уходя в нужном направлении.

От бешеной скачки заложило в ушах и все звуки охоты словно притупились — ржание, лай, крики и горн. Беспрестанно звучащий горн.

— Где он? — внезапно перед нами появился император.

Он сюда прибыл за одной единственной целью. Прочие его не интересовали. Для них найдется достаточно охотников и, судя по звукам, нашлось.

Неожиданно справа мелькнуло несколько серых силуэтов. Стремительно пронеслись чуть ли не под ногами лошадей и юркнули в овраг. Собаки буквально с ума сошли, порываясь вдогонку.

— Взять! — скомандовал император.

Почти вся свита рванула за волками. Остались только мы с Зотовым, северянин и личная охрана императора — двое суровых мужчин с пронизывающими взглядами. Они неустанно крутили головами, высматривая любую опасность.

Вой донесся из леса. Мощный, угрожающий. Вожак!

Я лишь успел увидеть, как егермейстер сжал медальон в руке и побледнел. Император всё понял и без подсказки. Его конь послушно кинулся на вой.

Чёрт, ну не верхом же в чащу!

Но куда там, императору на такие условности было плевать. Когда мы достигли кромки леса, он уже скрылся среди деревьев. И тут же нас со всех сторон окружили звери.

Животные беспощадно и как-то отчаянно глупо кинулись на всадников. Стащили на землю охрану и один из зверей впился в ногу Зотова. Борзые храбро встали за защиту хозяев. Я отбился от волка носком сапога и припустил дальше, ориентируясь на спину северянина.

По лицу захлестали ветки и думать уже было некогда.

Нужно успеть!

Вокруг творилось нечто несусветное. Магический фон резко затрясло, он пошел волнами, донося весьма неприятные ощущения. Прилично стемнело, тучи стали сизыми, а среди густой листвы света не хватало катастрофически. Словно наступила ночь.

Шум битвы за спиной скоро стих. И я слышал лишь храп коня, усиленно старающегося не переломать ноги среди корней. Всё, на что меня хватало — вливать в него немного магии жизни.

Император, к счастью, обнаружился быстро.

На небольшой полянке, он крутился по кругу, пытаясь отыскать след. В пылу погони потерял, не смог сориентироваться, на нашу удачу. Дальше начинался подъем и там уже было не пройти верхом.

Раздался шум и к нам выехал Зотов. Нога его была перевязана, а лицо крайне встревожено.

— Ваше величество, нужно возвращаться.

Вдруг неподалеку сверкнула молния, ярко освещая всё вокруг.

— Рагнарек! Рагнарек! — завопил северянин и от переизбытка чувств свалился с коня, ощутимо приложившись головой, вроде бы даже что-то треснуло.

На небольшом холме, между двух стволов вековых сосен, стоял волк.

Огромный черный мохнатый зверь исторгал пар из пасти. Глаза его светились огнем. Не просто матерый. Так не отъесться и за полвека. Настоящий гигант. Химера!

Глава 26

Волк прыгнул.

Легко, одним движением оттолкнулся от земли и взмыл в воздух.

Всё дальнейшее происходило стремительно быстро.

Снова с треском сверкнула молния. Я ощутил мощнейший призыв, исходящий от императора — тот взывал к своей химере, орлу. Тоже понял, что перед ним необычный зверь. Охотник на охотника. Убийца. Но было слишком мало времени, защитник не успеет, как бы быстры ни были его огромные крылья.

Граф Зотов бросился на опережение — встать живой стеной между правителем и волчарой.

Я выставил банальную стихийную преграду, чтобы просто чуть задержать и дать себе миг для того, чтобы подумать. Вместе с этим джинн создал стену огня. Оба препятствия волк преодолел, не заметив.

Толстая лапа с когтями замахнулась в полете и смела егермейстера, раздирая тому грудь. Конь рухнул вслед за хозяином.

Я бросил графу спасительную силу жизни — на проверку его состояния не было времени, так что я понадеялся, что это поможет ему продержаться.

— Уходите в тени! — крикнул я императору, выбирая из всех своих источников магии по максимуму.

Но правитель уже выпрыгнул из седла и приготовился принять удар. В его руках сверкнула сталь — два кривых длинных кинжала. Клинки были хороши, но не против химеры.

— Чёрт! — ругнулся я на храбрость императора, тоже соскочил на землю и метнул свой кинжал.

Тот со свистом влетел ровно туда, куда я целился — в глаз монстра. Он даже голову в мою сторону не повернул, мягко приземлившись перед своей целью.

Издалека донесся крик орла.

Я, в отличие от графа, не собирался кидаться своим телом на защиту правителя. Толку ему от меня мертвого? Судорожно пробивался через бушующий магический фон, стараясь разобраться, что передо мной. И кем управляется.

Зверь глухо зарычал, пригнувшись.

Схватить что ли императора и силой утащить в тени? Но на самом деле, я не знал, способно ли это существо последовать за нами или нет. Нет, риск слишком высок. А шанс всего один.

Лапы химеры уперлись в мох. Сейчас снова прыгнет…

Император ловчее перехватил оружие и чуть согнул ноги.

Внушало уважение, но совершенно бесполезный поступок. Выстоять против подобного просто невозможно. На правителе не было практически никаких защитных амулетов или артефактов. Чертовы правила охоты!

И тот, кто это придумал, очень хорошо о них знал.

Так быстро я никогда ещё не работал с аспектами. Буквально раздирал магические слои, пробиваясь к связи монстра с тем, кто его контролирует. Да где же ты, сволочь?

Есть!

Только вливаемая сила и выдала местонахождение мага. Но мне нужно было даже не это. А просто ощутить чужой источник и перенаправить. Старый добрый трюк с отзеркаливанием, что помог мне на маяке.

Некротическая магия полилась из меня щедро — ей давно требовался выход. То, что я использовал для создания артефакта, было недостаточно. Сила требовала укрепления. Особенно жадна до этого была темная сила. А это только практика.

Я особо не раздумывал и действовал грубо. Переломал весь разум волка, от которого по сути уже ничего не осталось. Кто бы ни создал это существо, сделал он это ещё жестче и беспощаднее. Я дал зверю единственную задачу — уничтожить. Того, кто им управлял. Вернуться к хозяину и убить того.

Очень энергозатратно, но зато просто и эффективно. Счет шел не на секунды, а доли секунд.

Зверь встряхнул головой и принюхался. Взглянул на меня одним горящим глазом и неожиданно резко развернулся, бросившись прочь. Из под его лап полетел мох и земля.

— Нельзя его упустить! — воинственно заорал император и побежал следом.

— Да чтоб вас… — простонал я.

Он был прав, но упустить было нельзя не зверя, а того, кто стоял за ним. Но всё же — спасать того, кто сам лезет на рожон, очень утомительно.

Я подбежал к Зотову и всё же проверил его состояние — выживет. Отдал ещё часть магии жизни и ринулся за неугомонным величеством. Крик орла раздался уже над нашими головами — птица послушно летела вперед, подгоняемая приказом своего хозяина.

Бег по пересеченной местности никогда не был моей сильной стороной. Поэтому я несколько раз весьма болезненно врезался в стволы, да и ветки щедро одарили меня колючими ударами.

Императора я нагнал быстро, тот тоже не слишком хорошо владел мастерством бега по лесу.

В этот же момент в незримом мире силы прогремел сильнейший взрыв. Темная магия излилась такой дурной мощью, что мурашки по спине пробежались. Магия смерти!

Да сколько же вас тут…

Догадка сверкнула в моей голове, но мы уже выскочили на место сражения. И всё стало очевидно и без проверки того, где находится темная.

Дочь императора стояла возле пещеры, той самой, что я проверял несколько раз. За её спиной горел костер, подсвечивая худую девичью фигурку. На бледном лице застыла маска гнева.

Перед её ногами лежал мертвый волк.

Матерый попытался выполнить задачу. Но девчонка сумела его остановить.

Темная подняла глаза и уставилась на отца. Её руки дрожали, а губы исказила усмешка. Из носа текла тонкая струйка крови.

И не надо было быть менталистом, чтобы ощутить всю бурю эмоций, произошедшую между этими двумя за один миг. Слов не требовалось. Ни вопросов, ни объяснений. Девчонку поглотила темная сила и присущая ей бездумная ненависть. А теперь и глубочайшее разочарование.

Император застыл, превратившись в статую. В его разуме и сердце происходила борьба, которую и лютому врагу не пожелаешь. Боль пронзила его и следом раздался крик птицы, собирающейся в атаку.

Он принял решение. Самое сложное в своей жизни. Отвел взгляд и выдохнул.

Чёрт!

— Ваше величество, — я бесцеремонно положил руку на его плечо и сжал. — Не надо, она больше не опасна. Ни для кого.

Темная сделала то, что никогда не сделает ни один маг. Если хочет остаться магом. Полностью вычерпала свою силу. Может, ей и хватило восстановиться для управления химерой, но не для того, чтобы убить это страшное создание.

Безумие чистой воды. И я удивлялся, как она вообще стояла на ногах. На чистом упрямстве, скорее всего.

Девушка стала пустышкой. Ни один целитель в мире не сможет вернуть ей дар.

Словно мои слова стали последним ударом по темной — она рухнула на землю, потеряв сознание.

Кроны затрещали — орел пробивался через них к цели. У императора чуть дернулась щека и птица, протяжно крикнув, унеслась обратно в небо. Теперь и я выдохнул.

Но так и продолжал стоять, сжимая плечо человека, чуть не переступившего черту, откуда нет возврата. Больше я не мог для него ничего сделать. Никакие слова не помогут.

Предательство — ужасная вещь. Но наказание за него нужно выбирать на холодную голову. Пусть потом он примет такое же решение, меня это не касалось. Но, действуй он на эмоциях, никогда не простил себе. Сомневался бы до конца — точно ли сделал именно так, как следовало.

Мы стояли так довольно долго.

Сквозь листву начал просачиваться дождь — гроза всё же разразилась.

— Граф… — хрипло сказал император. — Оставьте меня… Нас.

Молча кивнув, я пошел обратно, не оглядываясь.

Путь было найти несложно — наследили мы очень приметно. Я шел, подставляя лицо холодным каплям. Всё внутри горело от усилий. Каждый источник пульсировал и отдавался болью. Не физической, но не менее изматывающей.

Я и сам чуть не совершил ошибку темной. Едва не взял слишком много.

Но обдумывать случившееся не были ни сил, ни времени. На поляне, где остались лошади, ждали раненые.

Зотов был плох. Когти химеры глубоко прошлись по груди егермейстера. Цепочка порвалась и медальон валялся рядом, почти полностью погрузившись в мох. Я поднял его и положил в карман.

Рана выглядела скверно — воспалилась и потемнела. Некротическая магия проникала в саму суть, ещё немного и доберется до источника. Кадавром графу не стать, но и выжить шансов всё меньше.

Я откупорил самый дорогой накопитель — жизни. Маленький бутылек стоил, как вся породистая конюшня Зотова. Но для того я и носил его с собой, для спасения. Усиленный собственным источником, накопитель отдавал больше, чем мог в другой ситуации.

Пришлось нарушить баланс и снова обратиться к темному источнику. Иначе вывести ту дрянь, что проникла внутрь вместе с ударом волка, было нельзя. Равновесие пошатнулось и мне на мгновение захотелось выпороть тут всех.

Ну что за организация! Где служба безопасности, мать их?

Подышав немного и удостоверившись, что граф дотянет до поместья, я переключился на северянина. Тот обошелся всего лишь сотрясением. Не повезло берсерку, ударился о камень при падении с коня.

В накопителе осталось на дне…

На себя я использовать остатки не стал. Уж дотерплю как-нибудь.

Изрисованный рунами гигант застонал, открыл глаза и тут же сел, принявшись угрожающе озираться.

— Тише, тише, — удержал я его. — Рагнарек отменяется.

Не знаю, понял он меня или нет, но успокоился. Вскинул брови, уставившись мне за спину. Я обернулся — с возвышения спускался император. Он нес на руках свою дочь. Девушка, по прежнему без сознания, казалась ещё меньше и худее в руках этого мощного мужчины.

Да уж, порой случается кое что похуже конца света. С тем хоть можно справиться, а тут… Врага можно убить, монстра одолеть, а чо делать с ребенком, который пошел против отца? Я искренне разделял боль императора, тем более что отлично её чувствовал, ведь он не позаботился о том, чтобы скрыть её. Не до того было.

Наладится ли всё у них? Хотелось верить. Хотелось верить в то, что они поговорят. Будут говорить долго, может и годами. Но в итоге договорятся.

Император прошел мимо нас, бросив на меня короткий взгляд. Мне и без этого было понятно — о таком стоит молчать. Я кивнул.

Зотова мы вынесли вместе с северянином. Впрочем, нас наконец-то встретили на полпути. К тому времени, когда мы добрались до дворца, вся округа уже стояла на ушах.

— Ваше сиятельство! — подбежал ко мне один из егерей. — Ваш помощник…

У меня сердце замерло и перестало биться. Мужчина махнул в сторону дома и я побежал, матерясь про себя.

Полевой госпиталь организовали на террасе. Натянули тент от дождя, который нешуточно зарядил, и расставили там скамейки. Между стонущими людьми суетились лекари. Маги жизни традиционно приглашались на охоту, всё же занятие небезопасное. Но сейчас они сбивались с ног.

Кажется, я довольно грубо оттолкнул одного из эскулапов, увидев знакомую рыжую шевелюру. Но я думал лишь об одном — хватит ли тех крох из накопителя жизни.

Тимофей улыбнулся, увидев меня. И я сам чуть не рухнул рядом, от облегчения. Живой!

— Александр Лукич, — вымученно продолжал скалиться парень. — Вы что, с ёлками сражались?

Я удивленно оглядел себя и расхохотался. Вся одежда была в смоле и иголках. Отсмеявшись, я обратился к человеку, которого чуть не сбил:

— Прошу прощения, я очень волновался за друга.

Лекарь было нахмурился, но быстро оттаял и кивком принял извинения.

— Ваш друг спас нескольких людей. Судя по ранам, отбивал он их от целой стаи. Всё будет с ним в порядке, — торопливо сказал маг, увидев как я встревоженно вскинулся.

Эскулап отправился к следующему раненому, а Тимофей поведал о том, что происходило на охоте, пока мы гонялись за химерой.

Но прежде я сам проверил состояние рыжего. И всё таки потратил остатки накопителя. Раны были серьёзные, пусть ему вовремя оказали помощь. Незачем ему валяться в кровати.

Охота пошла не по плану не только у нас.

Судя по рассказу Тимофея, основной задачей злодея, а теперь я был уверен, что это не дочь императора, было отвести всех в сторону от правителя. Рассредоточить людей по огромной территории, а затем напасть уже на главную цель.

Парень, как я и просил, держался поближе к нашей группе. Но, когда началось действие, просто не успел прийти на подмогу. Возможно и к лучшему. Ринулся бы в бой, так же храбро, как император. И мог погибнуть.

Уследить за двумя безумцами мне было бы гораздо сложнее.

Волки, которых вроде как загоняли в определенные места, по итогу сами загнали охотников. И дружно напали. В ход пошла магия, несмотря на запреты. Тут-то и случилось самое странное — животные оказались защищены и отражали атаки. Не один я умел использовать принцип зеркала.

В основном люди пострадали из-за этого. И по этой причине оказалось столько раненых. Никого не загрызли даже.

Кроме охраны императора. Точнее, их-то и спас Тимофей, всё же добравшийся по нашим следам до места схватки со стаей. Собственно, втроем они едва одолели совершенно взбесившихся зверей. По словам парня, выглядели они одержимыми. Напрочь лишенными инстинкта самосохранения.

Рыжий признался всё же, что в какой-то момент подумал, что это конец. Он пользовался тенями, но не помогало. Звери словно чувствовали, откуда он появится и реагировали мгновенно. Впрочем, тут могло и не быть магической подоплеки — многие хищники это умели.

Добрая половина волков разбежались. Как я понял в тот самый миг, когда не стало химеры. То есть всё было завязано на него.

Тем не менее я начал подозревать, что и прочие звери были подобием химер.

Такое было возможно — не доводить процесс до конца, но при должном опыте и, главное, силе, можно таким образом подчинить себе животное.

Чем больше рассказывал Тимофей, тем больше я недоумевал. Зачем такие сложности? Цель ясна — убить императора. Но к чему устраивать настолько сложную и длительную подготовку, когда можно ударить напрямую? Ведь вне сомнений замешан сильный маг.

Очень сильный.

И потерявшаяся в своих обидах девчонка не была главной угрозой. Такое организовать ей бы не хватило ни ума, ни сил. Действовал некромант и такой мощи, что смог укрыть свои дела ото всех. От проверяющих безопасников, от меня… Сокрытие магии было высочайшего уровня. Я лишь ощущал что-то странное, но ни одного следа не нашел.

Внеранговый некромант. Сомнений не было. И точно он был не один.

Именно об этом я и сказал Баталову.

Глава тайной канцелярии прибыл вскоре. В компании своих подчиненных и гвардии. Началось разбирательство. Благо нас с рыжим оно не коснулось. Мне хватило одного разговора с разъяренным менталистом.

Злился Баталов, понятное дело, не на меня. Но орал так, что довел до припадка парочку светлейших князей, не вовремя заявивших о своих привилегиях.

Наша же беседа была краткой. Я высказал всё, что думаю, весьма сдержанно и в рамках приличий. Роман Степанович покивал, попыхтел и устало подытожил одним словом, не стесняясь в выражениях.

Я выразил согласие, после чего озвучил своё желание:

— С вашего позволения, мы отправимся домой.

Просьбой это не было, что менталист хорошо уловил. Меня порядком утомил этот день. Да и отдых требовался для того, чтобы источники восстановились как полагается. Хороший сон, хорошая еда и больше никаких темных магов.

— Если вы не возражаете, то я к вам заеду, — устало ответил Баталов и добавил: — Как-нибудь, на днях…

Я не возражал продолжить беседу в более приятных условиях и за чашкой отличного кофе. Поэтому благосклонно согласился.

Над столицей бушевала гроза. Тонкая сеть молний носилась по небу, громыхало и лило. Но отчего-то мне это приносило покой. Словно непогода смывала с города всё плохое.

Тимофей успешно проспал всю дорогу, вырубившись на заднем сидении. Я с улыбкой смотрел на его безмятежное лицо. Герой! Но всё же стоит быть осторожнее, впутывая его в свои дела. Раз уж так получалось, что все они вели к каким-то заговорам. Так или иначе.

Мне это чертовски не нравилось. Я не был против спасения трона, но в планах у меня подобного не было. Мне бы следующий заказ поспокойнее…

Особняк встретил меня ярким светом окон и качающимися на ветру фонариками в саду. Из дома доносился шум — Прохор спорил с духом предка. Среди их шуточно гневных голосов звучал смех Гордея.

Когда я открыл входную дверь, ко мне сразу же бросились все коты и принялись тереться о ноги. Тигр при этом снова чуть не повалил на пол. С кухни пахло свежим хлебом и чем-то умопомрачительно вкусным мясным. Крики усиливались.

— Хорошо дома, — улыбнулся сонный Тимофей, машинально почесав за ухом тигра, который упорно подставлял голову.

— Хорошо, — кивнул я и тоже расплылся в улыбке.

Ну а все злодеи подождут. Что же случилось и каким образом, можно проанализировать и завтра. Угодья плотно окружены безопасниками, император в безопасности, а нам однозначно стоило заняться самым важным делом.

— Уууууужин! — прозорливо прогремело по холлу.

Глава 27

На следующий день я банально отсыпался и валялся в кровати, окруженный котами. Нужно было восстановиться после охоты и заодно обдумать произошедшее.

Всё пошло наперекосяк. И просто благословение судьбы, что никто толком не пострадал. Будет ли фортуна и дальше баловать меня подобным образом — вот в этом я сомневался. У всего есть предел. И отмахиваться от её знаков больше было нельзя.

Ошибок наделали все. Включая, увы, и меня.

Я полагал, что дочь императора не в состоянии причинить кому-либо вред ещё какое-то время. Заблуждение, чуть не приведшее к трагедии. Я решил, что всё знаю.

За окном шуршал дождь, а я усмехнулся, вспомнив такой же пасмурный день и главный урок от моего учителя. Единственное, что может точно знать маг — что он ничего не знает. Только тогда шанс совершить ошибку будет стремиться к нулю.

Готовься к худшему, надейся на лучшее. Ведь именно этот принцип всегда вел меня вперед.

Новая жизнь вскружила голову и я словно правда стал молодым, как когда-то давно, когда получал все эти важные уроки. Очарование беззаботности едва не стоило жизней. И дело было не в том, что я ответственен за них. Нет. А в том, что поддался спокойному ритму жизни, в которой больше не осталось врагов. Старых врагов.

Но я даже обрадовался этому открытию. Гораздо хуже не понимать, что свернул не туда. Все могут ошибаться. Не забыть об этом — вот что сложно.

Когда это я начал недооценивать противника?

Тигр, ощущая мои душевные терзания, зарычал и положил морду на живот.

— Ох, — кашлянул я, попытавшись убрать тяжеленную голову животного. — Ну ты не пушинка, милый.

Зверь тяжко вздохнул, но всё же освободил меня. Это место тут же занял Дымок, свернувшись клубком. Шерсть кота по-прежнему была белоснежной и стоящей дыбом.

Поглаживая его, я вновь усмехнулся.

Ну как мальчишка! Это даже забавно.

Ничего, теперь я не допущу подобного. Всего лишь и нужно — держаться подальше от дел государственных. Во все времена в этой сфере бурлили интриги, заговоры и страсти. Мне этого хватило в прошлом. Мне это стоило прошлого. Я же вернулся, чтобы жить свою лучшую жизнь. Это было наградой.

К чёрту думать о том, кто и где напортачил, чтобы покушение на императора чуть не увенчалось успехом. План был чертовски хорош и явно разрабатывался давно. Девчонка же была простым оружием. Несложно задурить голову обиженной девушке. Ведь достаточно пообещать ей одного — отмщение. Потом дело времени, постепенно склонить во тьму, которая и без того ею владела.

Мне не было её жаль. Да, обстоятельства и ловкое манипулирование способно вынудить сойти с верного пути. Но всё равно это всегда выбор человека. Она свой сделала.

И лишилась всего.

Теперь она не представляла угрозы, но оставался тот, или те, кто стояли за всем этим на самом деле. Опасно ли это для меня, я сомневался. Но вот для моего дома, моего города…

Я очень не хотел, чтобы мне мешали наслаждаться новой жизнью.

Но, чтобы дать отпор тем, кто сумел обмануть всех, включая меня, нужно стать сильнее. Впрочем, этим я и собирался заняться.

Отдых мне пошел на пользу. Источники восстановились почти полностью, а в голове всё прояснилось и встало на места. План оставался прежним. Жить. Радоваться. Становиться сильнее. Ну и пополнить арсенал, на всякий случай.

Последнее я поручил духу предка, попросив того составить список вооружения и укреплений. Призрак был так счастлив, что особняк вздрогнул от всплеска его силы.

— Ну наконец-то! — торжествующе провозгласил он, сотрясая кулаками. — Наконец-то ты образумился, Александр!

— Только прошу вас, Митрофан Аникеевич, не забывайте о том, что у нас дети, животные…

— Обижаешь, — насупился граф, но долго не продержался и снова засиял: — Всё сделаю в лучшем виде! Фортификация — увлечение всей моей жизни!

Это и пугало. Но я доверился основателю рода. Уж чего, а зла он нам точно не желал. А его страстные порывы можно было контролировать. По крайней мере, я искренне в это верил.

Следующим делом была встреча с графом Зотовым. Я всё же должен был отдать ему артефакт, пусть тот и не пригодился. Такое бывало, хоть и редко.

Однажды учитель поручил мне изготовить одну занятную вещицу для боярской дочки. В качестве практики, которой я беспрестанно требовал от него.

Девица была крайне озабочена своей внешностью, всё время сидела на диковинных диетах, но постоянно была недовольна. Уморила всю прислугу, требуя от них ответа о своём виде. Отец попросил сделать зеркало, которое бы говорило той, что она самая красивая на всём свете. Просто чтобы та перестала отвлекать людей от работы, включая и его самого.

Простая задачка, но я тогда ещё вложил в артефакт ментальную связь, считывающую что девица хотела увидеть в отражении. Точнее показывающую именно это. Тогда даже без побочных эффектов обошлось, ведь вещица была совершенно безобидная.

Так вот, к тому моменту, когда я закончил работу, девица влюбилась. Взаимно, что немаловажно. И все причитающиеся комплименты получала от своего жениха. Зеркалом она так и не воспользовалась. А потом позабыла про диеты и прочее. Счастье оказалось эффективнее любой магии.

Так что не всегда артефакты оказывались востребованными.

Пусть в нынешнем случае дело было в другом. Вожак и не собирался прятаться. Тем не менее, для Зотова медальон мог быть полезным в будущем. Хотя я и думал, что волки ещё долго будут обходить те места стороной.

Графу досталось сильнее прочих. Рана, нанесенная химерой, заживала не как обычные — долго и болезненно. Так что егермейстер хромал, но упрямо настоял на прогулке по угодьям.

— Я мало что помню, — признался он мне, пока мы медленно шли по тропинке к озеру.

Над головой был зонт, защищающий от дождя, но под ногами хлюпало и я с сожалением смотрел на туфли, которые снова безнадежно испортил. Всего день в городе и я позабыл о «прелестях» деревенской жизни.

— Но я точно знаю, — продолжил граф, поморщившись от того, что поскользнулся. — Что вы спасли мне жизнь. Я помню, что умирал…

Зотов остановился и уставился вдаль. На какие-то секунды его одолели неприятные воспоминания. Затем он натянуто улыбнулся и пристально посмотрел на меня:

— Вы спасли нас всех.

Громкое заявление. Погибнуть должен был лишь один человек. Ну и те, кто был рядом. Вот это мне больше всего было не по душе. Император мне нравился, но ставить под угрозу людей, проигнорировав самые банальные меры безопасности…

Ведь это не первое покушение. Возможно, они происходили постоянно, такова уж участь правителя. Но броситься в погоню за химерой! При этом наплевав на раненных и опасность. Не осуждал, но не понимал.

Я не знал, что ответить Зотову. Отрицать свою роль бесполезно, да и глупо. Подтверждать очевидное? Я промолчал.

Граф усмехнулся:

— О вашей скромности уже ходят легенды, Александр Лукич. Но я обязан вам жизнью и, поверьте, не забуду этого.

К счастью, он всё же решил вернуться в дом и мы отправились на чаепитие. Больше щекотливую тему граф не затрагивал. Я отдал ему медальон и мы беседовали о грядущей смене сезона.

— Приезжайте к нам через пару недель, — пригласил меня Зотов на прощание. — Тут очень красиво осенью, когда лес становится золотым и багряным. А грибов растет — ох, сколько!

Я с удовольствием согласился. И только потом, уже выезжая за ворота, понял что именно он сказал. К нам. Первый раз я от него услышал «мы». Значит, всё же удастся познакомиться с его дочерью. Зотов всё таки оттаял. Но сейчас мне его тайны были ни к чему. Меня ждало занятие более приятное и интересное.

Все готовились к возвращению патриарха.

Намечалось празднование не только успешного завершения заказа. Но и самого главного события — помолвки с графиней Варягиной. Нина Федоровна написала мне, что дед сделал ей предложение и планировал сообщить всем по приезду. Пусть секрета в этом ни для кого не было с самого начала, но все делали вид, что это не так. При этом готовились к празднику.

Особняк отдраили до блеска и украсили цветами с бантами. Как мне — чересчур помпезно, но Прохора было не остановить. Досталось украшений и новому флигелю, и второй лаборатории.

Лабораторию успели закончить буквально за день до прибытия патриарха. Мастер Емельянов снова совершил чудо. Башню пристроили к моему крылу и она оказалась весьма большой и просторной. Всё, как я и хотел.

А старая лаборатория наконец-то будет предоставлена деду. Я был уверен, что он будет невероятно рад вернуться к артефактам.

Над новым помещением ещё предстояло поработать — создать защитный контур, укрепить строение, обустроить всё внутри… Но это были приятные хлопоты. Тем более граф Зотов в знак благодарности отправил мне премию, которой с лихвой хватит как на всё это, так и на строительство алхимической лаборатории.

Но прежде я хотел познакомиться с алхимиком, живущим по соседству. Возможно, он поможет с тем, как лучше всё это организовать.

Радостная суета стояла несколько дней. К концу которых родовой дом Вознесенских было не узнать. Даже каменных львов намыли и отполировали до блеска. Что уж говорить про тигра, которого подстригли и причесали для знакомства с главой рода. Зверь слегка обалдел, но смиренно выдержал все процедуры. С кутлу-кеди так просто не вышло — коты сбежали в тени.

А в одно утро, всё также пасмурное, ко мне прибыл гость.

Баталов выглядел скверно. Как человек, который всё это время не спал. Разноцветные глаза его поблекли, под ними залегли глубокие синяки, а на лице была щетина, что являлось прямо таки кричащим символом хронической усталости. Ни разу не видел его небритым.

Я принял его в гостиной, где растопили камин и тот уютно трещал, наполняя комнату теплом и запахом горящего дерева. Затянувшаяся непогода принесла прохладу, которая проникала в дом.

— Александр Лукич, благодарю вас, что приняли, — вымученно сказал Баталов и буквально рухнул в кресло перед огнем.

Он протянул руки к пламени, замолчав на целую минуту. Я дал ему отдохнуть и просто погреться у камина. Молча поставил рядом чашку с крепким кофе. Роман Степанович сделал глоток и на лице его появилась блаженная улыбка.

Также молча я пододвинул блюдо со свежими пирожками, испеченными утром Прохором в печи. Глава тайной канцелярии воровато взглянул на угощение и схватил один пирожок, откусив.

— Ммм, — застонал он. — Чудо, как вкусно!

Мне показалось, что он даже прослезился от самых обычных румяных пирожков с капустой и мясом. Нет, они были действительно хороши. Но нельзя же себя так доводить. Подумав, что надо бы взять за традицию отправлять в контору не только преступников, но и угощения, я присел в соседнее кресло.

Под тихий треск дров мы уплели все пирожки.

— Знаете, ваше сиятельство, вот вроде магов еды не существует, но я уже не уверен. Ваш Прохор явно из них. Редкого таланта человек.

— Редкого, — кивнул я.

— Как, впрочем, и все остальные, живущие в этом доме, верно?

Я вскинул брови, улыбнувшись. Ну надо же как прямолинейно. Неужели устал от намеков и недоговорок? Или пришло время?

— Как, впрочем, и все живущие в этом мире, — немного жестко ответил я.

— Соглашусь, — неожиданно отступил Баталов. — Удивительные люди встречаются. Вот недавно, например, к нам явился человек и чистосердечно сознался в совершенных злодеяниях. Представляете? Сам пришел с уже готовым признанием.

Хитрая улыбка промелькнула на лице менталиста, но тут же исчезла. Он снова принял серьёзный вид.

— Ну надо же, — покачал я головой, изображая удивление. — Раскаявшийся преступник? Чудеса.

— Чудеса. Заливался соловьем и буквально умолял отправить его в острог. Кстати, благодаря ему мы взяли нескольких личностей, которых давно подозревали…

Я был рад, что граф Платов всё же не отступил от данного слова. И уж тем более тому, что его покровителей взяли.

Баталов выжидающе на меня смотрел, но я сделал вид, что поражаюсь такому невероятному событию. Роман Степанович усмехнулся и сменил тему:

— Что же касается последнего… происшествия, — он сделал паузу и неохотно продолжил: — Вынужден спросить. Как вам удалось обратить химеру против…

Он замялся, подбирая слово, но я перебил его:

— Мне? Насколько я понял, это создатель химеры напортачил, ваше благородие. Существо вышло из под контроля. И отомстило своему мучителю.

Я уже обдумывал версию, которой буду придерживаться. Как и весь наш разговор со всеми возможными исходами. Баталов знал, кто я. Дураком он не был. Может ему не хватало сил и времени, чтобы уследить за всем, но ума главе конторы точно было не занимать.

Он давал мне возможность выбрать вариант. Для императора.

— Да, я слышал, что химеры способны пойти против того, кто их создал, — протянул менталист, не сводя с меня взгляда. — Ну или того, кто контролирует. Придворный химеролог так и сказал.

Отлично, сказал то, что ему велели. Химера не могла причинить вред создателю, если только другой некромант не заставил бы её это сделать. Ну либо создатель был очень неопытным. В случае с гигантским волком это исключалось.

Правда, химеролог не являлся некромантом, просто специалистом по творениям этого темного аспекта. Как правило ими становились анималисты, желающие разобраться в природе подобных созданий. Так что подробностей он мог и не знать.

— То, что случилось в лесу… — мужчина снова замялся.

— Роман Степанович, — вздохнул я. — Ну мы же вроде неплохо знакомы. Ничего там не случилось, ничего я не видел и не слышал. Не моё это дело, вот честно. И не хочу, чтобы оно стало моим.

— Я вас понял, — глухо ответил Баталов. — Извините, устал я зверски. Пришлось в такие темные углы заглядывать… А, неважно. Я хотел поблагодарить вас, ваше сиятельство. Вас и вашего помощника. Тимофей Петрович, верно?

— Верно, — удивился я.

Парень, бесспорно, проявил себя настоящим героем. Но чтобы об этом заговорил Баталов? Впрочем, тот сразу же пояснил:

— Один из спасенных им — племянник его императорского величества.

К моему стыду, в императорской семье я разбирался слабо. Точнее молодой граф Вознесенский, а я не удосужился до сих пор изучить. Не самая интересная для меня тема. Но что-то в памяти было про почившую сестру императора и её сына, которого император очень любил. Значит, князь крови находился возле дяди, будучи его защитником.

Впрочем, неважно кого спас Тимофей, князя или простого человека. Жизнь бесценна вне зависимости от титулов.

— Разрешите мне лично передать благодарность от его высочества вашему помощнику? — вкрадчиво спросил Баталов.

— Нет, — резко ответил я и чуть сбавил тон: — Роман Степанович, у меня к вам просьба. Не трогайте парня, — прямо выдал я.

Князь явно понял, что перед ним теневик. Рыжий сам говорил, что он пытался атаковать волков через тени. Рано или поздно это должно было произойти, в той же академии. Но я хотел, чтобы у Тимофея был выбор.

Баталов невольно применил дар от моей реакции, но скрывать мне было нечего. Я лишь желал парню лучшего будущего. И был уверен, что выбор он сделает верный. Когда придёт время.

— Я вас понял, — повторил менталист, расслабляясь.

Ну вот и славно. Все друг друга поняли, чего ещё желать?

— Но всё же, Александр Лукич, я не люблю быть обязанным, — после недолгого молчания сказал Баталов. — Тем более настолько. Но что вам предложить? Ума не приложу.

— А знаете, — улыбнулся я довольно. — А кое-что есть.

Глава тайной канцелярии вздрогнул от моей улыбки. Действительно вымотался. Но я наконец-то знал, какую награду можно озвучить за спасение особ императорской крови. Чтобы и я не тревожился, и они избавились от опасной ноши благодарности.

Моя просьба Баталова очень удивила. И успокоила одновременно. Мне не требовались горы золота или доступ к тайнам и сокровищам. Пусть задача была не из простых, но и равнозначной, как по мне.

— Ну, если заручиться протекцией его высочества… — задумался менталист. — А в этом нет сомнений. То может получиться. К тому же, совсем недавно освободился один дворянский титул.

Не то чтобы титулов было строго ограниченное количество, но и раздувать этот список тоже было нехорошо. Высший свет не жаловал подобное. Так что падение графа Платова было на руку. Понятное дело, что титула его лишат. Подобные деяния были недостойны дворянина.

Могло получиться! Должно было.

А уж как это лучше всего провернуть, пусть придумает Баталов. Что он мне и пообещал, прежде чем уснуть. Глава тайной канцелярии так пригрелся возле огня и разомлел после пирожков, что задремал, едва мы договорились. Я тихонько укрыл его пледом и ушел, наказав домашним не шуметь возле гостиной. Пусть человек хоть немного отдохнёт.

* * *

Праздничное утро началось с грохота, звона бьющейся посуды и яркого солнца, светившего в окно. Дождь, терзающий столицу несколько дней, отступил. И снова вернулось лето с теплом, щебетом птиц и опьяняющим ароматом листвы и цветов.

Несмотря на то, что поезд прибывал вечером, подготовка началась с рассвета.

Прохор спалил какое-то блюдо и теперь заново всё готовил. Тимофей и Гордей ему помогали, заодно успокаивая. Они трудились на заднем дворе подле того устройства, что я подарил для кулинарных изысков. Под ногами у них крутились все коты и, судя по крикам, постоянно что-то таскали.

Мы засели в кабинете с Людвигом. Помощник привез мне кучу бумаг со всех ресторанов, будущего курорта и даже из деревни. Посвящал в детали и планы, обстоятельно объясняя, как у меня хорошо идут дела. Потратить полдня на эту бумажную возню пару раз в месяц для меня стало настоящим избавлением. И я не забыл поблагодарить Крещенского за отличную работу, повысив плату и выписав премию.

— Что касается вашего поручения, Александр Лукич, — сказал он мне, когда мы закончили с основными делами. — Я нашел графиню Вознесенскую. Это было непросто, дама тщательно заметала следы. Но я обнаружил её под Петербургом, в имении графа Ерохина. Она гостит там с окончания императорского бала.

— Вот как? — удивился я и, надо сказать, неприятно. — Со всем семейством?

— Одна. Сын, невестка и внуки отбыли. С графиней осталась лишь некоторая прислуга.

Интересно получается… Тётушка осталась в столице. Конечно, возможно что у них с этим графом вдруг случилась любовь. Но мне слабо это представлялось. Значит, нужно будет навестить родню и побеседовать.

— Благодарю, — кивнул я.

— Я позволил себе собрать некоторые сведения про графа Ерохина, — скромно улыбнулся Людвиг и вытащил из портфеля папку. — Возможно, вам это пригодится.

Ну что за золотой человек! Я отложил папку в сторону, чтобы заняться этим позже. Тут же Крещенский смахнул все остальные бумаги, неловко толкнув их локтем. Принялся извиняться и собирать, в процессе чего уронил стеллаж. Как он умудрился, я не успел заметить.

Пока он разнес мне всё, я ещё раз душевно поблагодарил помощника и отправил отдыхать. Предложил съездить в деревню, на рыбалку и в баньку. Не курорт, но по моему мнению гораздо лучше.

Мне и самому уже хотелось съездить туда на несколько дней. Пожалуй, после праздника, так и следовало поступить.

К вечеру я разобрался и с прочими делами.

Сначала поговорил с Тимофеем, на лице которого читалась такая вселенская печаль, что я всё понял. Павлова всё же поговорила с ним. Так и оказалось — когда парень пригласил девушку на праздник, она во всём призналась, не в силах больше скрывать. Глупость, конечно. Уж лучше бы после рассказала.

Но тем не менее я сумел убедить рыжего, что не всё потеряно. Обещать ничего не стал, ведь Баталов пока не сообщал о прогрессе. Я же просто заверил, что титул не проблема. С такой уверенностью сказал, что Тимофей мне сразу же поверил. Его глаза загорелись новой целью.

Даже если не получится сейчас, то это станет большим шагом вперед. И уж он своего добьётся.

Следующая беседа была с призрачной княжной. Давыдова всё это время занималась садом, пока природница явно опасалась попадаться мне на глаза.

— Ваша светлость, как вы смотрите на то, чтобы преподавать детям разные науки? — спросил я у неё.

— Вы хотите открыть здесь школу? — удивилась она.

По загоревшимся глазам я понял — попал в точку. Но ещё и школу тут строить я не собирался. Я уже съездил в лицей, где собирался учиться Гордей и поговорил с управляющим. Милейший человек оказался, к тому же открытый для экспериментов. И идея нанять преподавателя-призрака его привела в восторг.

Находился лицей поблизости, так что проблемы с перемещением у призрака не могло возникнуть. Княжна привязалась к особняку, но ежедневные отлучки не представляли угрозы.

В общем, Давыдова тоже стала совершенно счастливой, тут же улетев куда-то, придумывать учебные программы.

А когда наступили сумерки, то мы все вышли встречать Луку Ивановича и Нину Федоровну к воротам. Будущие молодожены тоже лучились радостью, были свежи и загорелы. Морской отдых им явно придал сил и заметно омолодил.

Дед лишь приподнял одну бровь, когда увидел тщательно причесанного тигра, послушно сидящего рядом со мной. Потом приподнял вторую, когда заметил преображение Дымка в Пушка-одуванчика.

— Смотрю, вы тоже тут не скучали, — улыбнулся он, протягивая руку.

Я крепко обнял его и патриарх рассмеялся, шутливо заворчав:

— Ну будет, кости переломаешь, Саша. Как вы тут? — тихо спросил он.

— Замечательно, — искренне ответил я. — Но очень по тебе скучали.

И ведь правда — так непривычно было не видеть его всё это время в любимом кресле по утрам, со свежей газетой и рассуждающего о том, куда катится этот мир.

Прохор, конечно же, прослезился, когда патриарх его обнял. Посетовал на аллергию на пыльцу и спешно ретировался в дом под предлогом того, что пора накрывать на стол.

Графиня Варягина на всё это смотрела с мудрой улыбкой. Отказалась от воспитанного поцелуя в руку и расцеловала меня в щеки. Во взгляде её была странная благодарность. Так бабушки на внуков смотрят, когда те не разносят в отсутствие взрослых весь дом.

Сад ожил, наполнившись смехом и голосами.

Конечно же не обошлось без сенатора, приехавшего поздравить друга. Воронцов посматривал на меня весь вечер с легким беспокойством. Но для беседы не отзывал, пыхтел трубкой и отвешивал комплименты графине и призрачной княжне.

В середине ужина на столе появилась большая мутная бутыль.

— Настой, особливый! — объявил Прохор, покраснев от гордости.

Так вот чем воняло всё это время со стороны подвала…

Дед откупорил пробку, принюхался и раскашлялся.

— На чём настой? — спросил он, вытирая выступившие слёзы.

— Ну дык на шишках, — растерянно ответил слуга. — Молодой господин шишек добыл…

Патриарх с укором посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. Можно подумать, отсутствие шишек остановило бы Прохора. Хорошо хоть от подачи жареных жаб я его отговорил. В оригинале то были лягушачьи лапки, но старик посчитал что есть там нечего будет и лучше наловить здоровенных жаб.

— Ну а чаво, забористая штука-то! Сам пробовал, во! — слуга поднял вверх большой палец, немного подумал и тише добавил: — Правда башка трещит опосля. Но зато во рту сосновая свежесть!

В общем, бутыль мы убрали. Для протирки стекол подойдёт. Достали из погреба традиционную «вдову Тамань» и поздравили с помолвкой.

Граф с графиней рассказывали нам про сверкающее теплое море и диковинные кипарисы с пальмами. Про виноградники, стелющиеся по холмам. Про огромных мотыльков и жаркие вечера.

И так тепло было от их рассказов… Или то Хакан подогрел воздух вокруг, как только наступил холодный вечер. Я сотворил иллюзию тех самых мотыльков и они, полупрозрачные, порхали над столом. Гордей сбегал за сачком и принялся их ловить. За ним носились все коты.

И пацан всё же исполнил свою мечту — оседлал тигра и они вместе продолжили охоту за мороками.

Люди, призраки, волшебные существа — все были абсолютно счастливы в этот вечер. Волшебный вечер. Я откинулся назад и взглянул на звездное небо. Мириады сияющих точек, раскиданные по небосводу. Как мириады вот таких простых моментов, из которых и состоит настоящая жизнь.

И сколько их ещё впереди? Разве можно сосчитать звезды?

Опустив взгляд, я увидел как сенатор едва заметно мотнул головой в сторону. Что же, старая традиция возобновилась — меня явно ждал новый заказ.

* * *

Уважаемые читатели!

Седьмая книга цикла на этом окончена, но продолжение истории уже ждет вас тут: https://author.today/work/422890

Неизменный низкий поклон за вашу поддержку, отклики и комментарии! Вы очень меня вдохновляете. Благодарю вас и крепко обнимаю! До скорых встреч!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Артефактор. Книга 7. Печать зверя

Content

Артефактор. Книга 7. Печать зверя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene