Тот самый сантехник 10

Глава 1

Семеро по лавкам мудят

2023 год, середина апреля.

Весна медленно, но верно подступала к Сибирским просторам, действуя по принципу «всё меньше снега, всё больше слякоти». И пока одни мечтали увидеть первую траву или достать подснежники, другие мечтали перестать жить по расписанию, которое придумали за них в месте, где не им нарушать распорядок.

Однако, сиделец сидельцу рознь. И зона для человека совсем небольшого роста оказалась словно мёдом намазана. Ни забот тебе, ни тревог по выживанию в зимних условиях. Валяйся себе на шконке, покрикивай на чушканов, чтобы место своё знали. Ищи чмырей, проверяй всех на прочность. А как посылку пришлют кому — подмазывайся. И вот уже — «пожалуйте за стол, угощаю», «присядь на пенёк со мной», да «кабанчика раздербаним?».

Работать карлика никто не заставлял в виду особого положения. Если в первые дни отбывания срока администрация ещё смотрела на него с надеждой, то после комиссии всё тщательно измерив с рулеткой, быстро пришла к выводу, что руки у работника коротковаты, чтобы до машинки «стингера» дотянуться, на стремянку такого тоже не загонишь, в строю в пупок смотрит. Пристально, зато без толку. Но раз ноги до пола достают, то — ладно. И на других внимание сконцентрировать можно.

Помотала жизнь Григория Маливанского. Сначала по Сибири поскитался от деревень до Новосибирска и обратно. Потом по западу пошлялся и даже за границей побывал. Но не прижившись толком ни в Германии у брата Генриха, ни в Москве у брата Абдулы, этот карлик только теперь и делал, что деньги заколачивал в местах не столь отдалённых. На казённых харчах созданы все условия для работы «по удалёнке».

Для этого у Грини в руках был телефон, а на симке заброшены деньги на месяц вперёд, номер же карты он знал на зубок. До неё без его ведома никто не доберётся.

Так во всяком случае, убежал охранник. А с ним договор. Пятьдесят на пятьдесят по прибыли. Плюс снеки, чаёк и сигареты, чтобы больше вдохновения было. А проверить баланс всегда на телефоне можно. И им же — распорядиться. Но в основном по выходу. И Маливанский посчитал, что к моменту освобождения накопит довольно приличную сумму. Трат ведь почти нет. За коммуналку платить не надо, жильё есть, кормят как по расписанию, по нему же и спать укладывают. Ну не жизнь, а чисто курорт!

Вот и сейчас, закусив шоколадным батончиком, Гриня снова перевёл взгляд на дисплей телефона с широким экраном. Такой в зад пихать не нужно было. В коробочке принесли. Новенький. Зарядка не нужна. Разрядится — в дверь постучи, тут же на зарядку поставят. А через час снова постучи — отдадут. И всё без вопросов. А до шмона сами в камеру наведаются и попросят забрать на хранение.

— Ну ладно, за работу пора, — пробурчал довольный общим положением дел карлик, потянулся и взялся за виртуальную клавиатуру, отправляя очередной «ждунье» сообщение после дежурных слов о знакомстве.

Ведь женщины, как известно, любят ушами.

Ты давно знаешь, что я не сделаю тебе больно. Целую твой аккуратненький кустик, снайперски выискивая языком место большего удовольствия. Важно попасть в него сразу. Ты расслабишься, и тебе захочется продолжения. Трусики с джинсами сползут гораздо ниже. Позже они слетят с тебя вовсе, оставив на тебе лишь тоненькие летние носочки с забавными рисунками.

Гриня перечитал и покачал головой. Не женщинам одиноким с лишним весом такое отправлять надо, чтобы тысячей-другой раз в неделю «подогрели», а в издательства московские. Прямо туда, где деревьев не жалеют, хуйню всякую сентиментальную издавая, озвучивая и даже обрисовывая. Только на обложке со сладкой парочкой не Гриня Маливанский написать следует, а какая-нибудь Анжелика Куничка. И успех придёт! А с ним экранизации, известность, и спрос на оплачиваемые интервью. А когда апогея достигнет в творческом развитии, тут-то он каминг аут и бахнет. Только не гомоообразный, а литературно-гротескный, что… только увеличит его популярность! Всё-таки поскреби любого популярного автора и найдёшь от одного до пяти литературных карликов, если работают в дуэте, тандеме или сразу групповухой.

Но именно он — уникальный. Потому следом, может, даже и в Голливуд позовут.

«Переводы-то на зарубежные издания точно будут. Рекой польются. А там, кто знает? Может, однажды, даже братан в Германии книгу мою на полке в книжном найдёт и подписать попросит? А то всё смычком машет и арфисток портит. Хорошо устроился… гад такой», — промелькнуло в голове заключённого, который только-только начал разбираться в филологических вопросах и углубился в литературный русский.

Это ничего, что совсем непросто с русским языком работается. Облака в нём плывут, лёд трогается, грибы то ли уже пошли, то ли ещё пойдут, а вот техника уже накрылась, и книга вышла. Как и молоко — убежало. С этим — с детства ясно. Всё-таки не брат-иностранец, которому трудно объяснить, что фраза «Ничего не получилось» — выражает досаду, а фраза «Ничего получилось» — удовлетворение. Но вот как перевести на немецкий, что «Очень умный» — не всегда комплимент, «Умный очень» — издевка, а «Слишком умный» — угроза. Переиначивать приходится, чтобы поняли даже умные люди. А тем более — издатели. Что как известно — все умные, умнюки и умняшки, в зависимости от возраста.

Размечтавшись о литературной стезе, Гриня тут же продолжил набирать текст.

Поцелуй с внутренней стороны бедра в одну ногу, поцелуй в другую, и я снова вернусь к твоим зажатым губкам. Ты стиснула ноги, почти не давая им свободы. Непорядок! Ты должна расслабиться. Я буду продолжать ласки нежным, горячим язычком, пока ты не разомлеешь.

Тут он улыбнулся, сам доподлинно представляя эту картину и не будь вокруг толпа мужиков, кто знает, чем бы могло это дело закончиться. Но переборов секундную слабость, старательный писатель продолжил набирать текст.

Мышцы ног расслабляются. А твои руки вновь в моих волосах. И нижняя губа снова прикушена. Не касаясь бежевых сосков, я знаю, что они вновь напряжены. Только сама ты боишься их тронуть. Ты боишься ласкать себя при мне. Ты слишком долго жила в строгости к себе… Но есть я — твой искуситель. И я сниму все запреты!

На телефон тут же пришёл ответ.

— О, Максим, ты такой романтик… продолжай!

Почему его называли Максимом? Ну хотя бы потому, что он уже был работягой Лёней, романтиком Ромой, загадочным Вениамином, а порой и Марком Великолепным, который писал с самого Южного Полюса, когда переставал поднимать пингвинов. Ведь как известно, те задирают головы и падают, когда видят пролетающий над ними самолёт. А те туда-сюда хоть и не часто летают, зато регулярно. И только между работой он может присесть, вскипятить чая на чистом как слеза младенца снегу и снова написать своей возлюбленной как он сильно скучает. Ну а что денег надо ему прислать, так это потому, что зарплату задерживают. А чай тот только на прилетевшем самолёте и можно купить с рук. Втридорога. Но кто ещё поддержит южного полярника, как не загадочная женщина?

Женщин тех тоже в списке контактов хватало: Хлоркина, Глафира, Гоба, Мелкова, Анечка, Дуся, Марина Егоровна и даже «по-моему, этой за семьдесят». С теми, кто младше двадцати Гриня дел, конечно, не имел. Молодые ведь все ветреные и чаще всего — не платёжеспособные. А вот женщины старше пятидесяти, напротив, платежеспособны, но уже довольно прожжённые жизнью, чтобы верить в сказки. Вот и выходило, что его «золотой возраст» от двадцати до пятидесяти. Особенно радовали мастера маникюра, поварихи и парикмахеры, которые писали с ошибками, говорили в голосовых с гэканьем, но верили любой его чуши, которую только был способен выдать его мозг. А выдавал он в качестве вынужденной сублимации много и ежедневно.

Устраиваю тебе торнадо между ног языком, терзая «кнопку удовольствия», с лёгкой улыбкой замечая, как наливаться твои нижние губы кровью. Ты ощущаешь дикое возбуждение. Стоит мне прикоснуться руками к твоим ягодицам, чуть поддев их на себя, как ты начинаешь прогибаться навстречу. Навстречу языку, навстречу ласкам, навстречу мне. Тебе хочется продолжать и продолжать эту нежность.

Тут же пришло уведомление о переводе с пометкой «на вдохновение!». А там — косарь. Немного, но тоже — сумма. На этом бы Грине и закончить с клиенткой на сегодня, и снова пойти на сайты знакомств или в группы для тех, кто в поиске, но он решил добить и пальцы снова старательно побежали по виртуальной клавиатуре.

Слышу твой полустон-полувздох. Сделаю вид, что не заметил твоей «уступки» самой себе, лишь плотнее прижмусь губами к твоим доселе запретным зонам.

Мне нравится слышать твои вздохи, твой сладострастный стон, твой не вырвавшийся крик. Он звучит где-то в тебе. Я могу его ощутить лишь на твоих пальцах, что сильнее сжимают мои волосы и прижимают голову к себе.

Как оказалось, не прогадал. На карту тут же упала ещё тысяча, где подпись уже скорее — требование: «ещё!»

Мельком посмотрев на Старейшину Алагаморова, который у окна на свету на верхней полке читал «Приключения Незнайки на Луне» за неимением других ещё не прочитанных книг из местной библиотеки, Гриня решительно добавил знаков, которые тут же обернуться рублями.

Твои ноги давно расползлись в стороны, ты до предела выгнулась навстречу, ощущая пик! В глазах снова дико замельтешило, по телу прошла тёплая волна наслаждения. Больше не сдерживаясь, ты взвизгнула и… растаяла. А я улыбаюсь. Мне хорошо, когда тебе хорошо.

Безусловно, он врал. Неприкрыто пиздел как дышал! С той же лёгкостью и как само собой разумеющееся. Но делал это так увлекательно, что порой сам начинал в это верить. Вот и сейчас не в камере он на шестнадцать шконок, из которых занято двенадцать, а в спальне, где всё оббито бахромой и стоит кровать королевского размера, ну то есть траходром два на два метра, к краям которого можно привязывать верёвки и пристегивать наручники. А рядом с ним — дама приятной наружности лет тридцати-сорока, в самом соку и при опыте. Чтобы не было у неё запретов, барьеров в голове, но было чёткое понимание, что хочет заниматься с ним сексом до смерти. И пахнет от неё не сайрой, а Коко Шанель. Да хоть бы и номер 666! Благо всех остальных вкусов и оттенков он припомнить не мог. Это ж не освежитель воздуха «после дождя», который стоит у них у сортира, хоть и нельзя. Но дартс тоже нельзя, однако бывший мэр Лупов стоит у стены и играет. Потому что за Лупова снова кто-то договорился.

«Либо обещал поделиться прилежно-украденным», — подумал Гриня.

— Не, ну а зачем бы я снег в городе убирал? — снова начал он свою привычную историю. — Снег — это послание господа. Да и кто я такой, чтобы спорить с природой? Весной же всё равно растает. А Порше — нет. Не растаяло.

Гриня поморщился и снова вернулся к работе, которая тоже налогами не облагалась. Даже как самозанятость не оформишь. Хотя через пару лет мог и на ИП выйти, только опыта наберётся.

Ты опустилась на постель. На миг показалось, что кто-то вытащил из тебя все кости. Затем все мышцы расслабились, и ты ощутила приземление. Воздушное и сладкое, оно замаячило перед твоими глазами. Я вновь улыбнулся, поднимаясь выше. Смотреть на твоё разомлевшее лицо — высшая награда. Смотреть в твои плывущие глаза — награда вдвойне. Хочу тебя крепко поцеловать, но не успеваю…

— Почему? — тут же пришло сообщение.

— Почему? — переспросил Маливанский вслух и перевёл взгляд на лысого качка Блоба, который играл в шашки с Джобом. Такому на вопрос «Почему?» можно получить исчерпывающий ответ — «Потому что!».

И ведь не поспоришь.

Игральной доски у сидельцев не было, как и шашек. Алагаморов держал подчинённых в аскезе, не считая дополнительных пайков. Но было воображение. Потому оба поле вырезали заточенной ложкой прямо на столе. А в качестве фигур выступали примятые кругляши от хлеба, скатанные до мякишей в однородную массу и подсушенные для придания формы. Рядом тут же лежали крестики и нолики. Если шашки надоедят, за новую «доску» пересядут.

Ответ не дал и бывший охранник Егор. Валетов поджал губы, чтобы перетерпеть боль от наносимой наколки на предплечье. «Синькой» другой бывший охранник Михаил, позаимствовав очки у своего менее опытного коллеги Семёна, набивал Егору через ручку русалку, особо тщательно концентрируясь на груди. Несведущий в художественном замысле человек при взгляде со стороны сказал бы, что пока нарисованы лишь две мощные сиськи, а где-то там по контуру бледно-бледно прослеживается хвост, тина и надпись «нет в жизни счастья!».

Гриня мельком посмотрел на Ивана и так и не до конца зачмырённого Антона, которого никак не могли допрессовать как раз из-за разногласий с его братом. Мол, одного проткнёшь всего разик, а киллер тебя потом проткнёт сразу пару раз, так как второй раз будет контрольным. И если Антон лишь утрётся, получив очередную шоколадку, то от рук Ивана совсем мёртвым будешь. С надёжным переездом на свободу, но уже вперёд ногами.

Их всей этой компании в тесном мужском кругу выбивались теперь скорее бывший (и последний) начальник управляющей «Компании Светлый» путь — Тимофей Вольфович и Никита Сергеевич Хрунычев по кличке Хрущ. Оба сидели на скамейке перед магнитофоном и изо всех своих технических сил пытались реанимировать старый магнитофон, который уже не крутил кассеты, но порой пробуждался и ловил радио. А для этого то ли батарейки надо пошерудить, то ли плату покачать, чтобы коннеторы на место встали.

Маливанский тяжело выдохнул. Из всех двенадцати рыл в камере чмырить чаще всего в последнее время пытались в основном его. Отбивался как мог. Юмором, например. И сам подкалывал в ответ. Но для этого нужно было постоянно пополнять репертуар. А где его взять, когда на баб постоянно отвлекаешься?

— Мужики, хотите анекдот? — снова разрядил обстановку Гриня, видя, как тучи сгущаются и до нового чмора — рукой подать.

— Ну давай, — первый отреагировал Алагаморов, отложив книгу секундой ранее, так как никак не мог подсчитать себестоимость огромных овощей, которые выращивали на Луне благодаря низкой гравитации малыши-коротыши, уже вкусившие и капитализма, и планового распределения труда, и произвола власти, и беспредела на местах. Всё-таки пока одни работают, другие предпочитают пограбить и урвать кусок пожирнее даже на Луне.

— Копается бомж на свалке, унылый такой. Жизнь — говно. И просвета не будет, — уверенно начал Гриня. — Вдруг рядом дьявол появляется и говорит: «Мужик, давай я тебе хорошую жизнь лет на десять обеспечу, а ты мне душу отдашь». Ну бомж долго не думал. Отвечает: «Давай». Сказано-сделано. Всё вдруг у бомжа появилось резко: дом, машина, деньги. Семью завёл с красавицей-женой. Детишки появились. Пара. По кайфу живёт, в ус не дует. Пролетели десять лет так как один день. Дьявол снова приходит и говорит: «Всё, мужик. Вышел срок. Собирайся, без души-то не жить тебе». Бывший бомж, а ныне уважаемый в обществе человек только вздохнул горестно так. И попросил: «Слушай, ну дай хоть денёк ещё, со всеми попрощаться». Ну дьявол отвечает: «Ладно, завтра с утра заберу тебя». Бомжара бывший тут же в слёзы. Давай всех обзванивать, прощаться, с детьми распрощался. А как к жене подошёл, та и говорит: «В смысле дьявол? Разберёмся! Ты давай спать лучше ложись. Утра вечера мудренее». Ну мужик коньяка накатил и спать улёгся. А утром его дьявол будит и снова говорит: «Всё, погнали, мужик!». Но тут в комнату жена входит и тоже говорит: «Мусье рогатый, а хотите сделку? Выиграете — мужика моего душа ваша, моя и детей наших заодно. А проиграете — отвалите». Дьявол рога почесал и говорит: «А какие условия?». Женщина тут же и выдала: «А желания мои три исполните и победили. А нет — так всё же отвалите». Дьявол только плечами пожал. Он же всё может. Почему бы и не исполнить? «Договорились», говорит. Жена мужика тут же как пёрнет и кричит: «Лови!». Дьявол растерялся, руками замахал, ничего не понимая. «Что ловить-то? Где? Куда?». А женщина только смеётся: «Ну всё, одно желание не исполнил». Тут же руку в трусы к себе сунула, волосину выдернула и протягивает ему, говорит: «На лучше, распрями!». Дьявол этот волосок гладил-гладил, парил, мочил, вытягивал. Ничего не выходит. Загибается и всё тут. «Ага, второе желание не исполнил!» — улыбается женщина. «А третье какое?» — с надеждой спрашивает дьявол. Женщина подумала и говорит: «Я вчера на даче через забор перелезала, ногу перекинула и порвалась. На, рану мою залежи!». И легла на кровать, ноги раздвинула. Ну дьявол смотрит на щель, делать нечего — давай лизать. Час лижет, ничего. Два лижет — не получается. Третий час лижет старательно. А женщина поплыла уже, расслабилась, и снова как пёрнет! Тут дьявол подскочил и как закричит: «Да ну вас нахер! Тут зализываешь, там рвётся!».

Камера полегла со смеху. Даже Старейшина Алагаморов широко улыбнулся. Хороший, мол, анекдот. Даже начальство иногда в просак попадает.

А Гриня, посчитав улыбки, снова на шконку забрался и за работу принялся. Теперь хотя бы с час дёргать не будут. И пальцы снова по проекции клавиатуре побежали.

Ответ он же всегда рядом! Женщины и есть ответ. Но понимаешь это только тогда, когда тесной мужской компанией живёшь неопределённо-долгое время. Но от этого понимания только больше прекрасный пол ценить начинаешь.

Потому что ты САМА притягиваешь меня к себе и крепко-крепко обнимаешь! А на глазах твоих слёзы. Я не знаю, отчего они. Девушкам просто иногда надо плакать. И тебе, наверное, никогда прежде не было так хорошо. А я только крепче тебя обнимаю, с теплом в груди ощущая, как бьются наши сердца… бьются в унисон! Странно, но я сам ощущаю, как на глаза наворачиваются слёзы от той благодарности, которая передаётся от тебя мне.

С чувством выполненного долга, Маливанский отложил телефон, тут же спрятав его под подушку, пока опять не попросили позвонить. Ведь если бы его никто не просил позвонить хотя бы в течение дня, он уже зарабатывал бы на треть больше. А то и на все сорок процентов.

Тут что-то зашуршало в центре «хаты» и вновь ожило радио, выдав одним динамиком новый хит группы «Город на Неве» — «Бездари».

У кого нет слуха — рвутся к микрофону!

Шепелявых дикторов вам в ленту.

Раз картавый бродит по райцентру,

Собирая рэперов в моменте,

За эстраду я свою спокойна —

Собирают деньги с мёртвым президентом.

Если не умеют больше трогать

Сердце наше голосом блаженных,

Значит, будут петь на всё положив,

Собирая деньги с мёртвым президентом.

Шелест успокаивает души,

Лечит и внушает всем улыбки.

Не клади, а если всё ж положишь —

Помогают деньги с мёртвым президентом.

С новой девочкой-солисткой, которая взяла псевдоним Лидо’Каин, звучание было на уровне. И новая исполнительница теперь тащила группу вперёд, сменив очередного мужчину-вокалиста.

Люди без таланта — рвутся на эстраду.

Юмор для убогих, мамина ты радость.

Легионы бесов коврики постелют.

Ради интереса чепухи намелют.

Ну а для прогресса, чтобы вайб и в радость

В ленту заправляют мёртвых президентов.

Но ты их не слушай: книги правят миром.

Заряжай патроны, слогом бей по душам!

В битве той эстрадной каждой строчкой гордо

Осуждай ты смело мёртвых президентов.

Ну а если очень хочется покушать,

Можно без патронов: шпарить по куплету.

Спрос рождает рынок, бейся за просмотры.

А в конце отсыплют мёртвых президентов.

Глава 2

День рождения — грустный праздник

Под конец апреля.

Ресторан «Глобальный Жор».

Боря особенностями русского языка не увлекался. И не до песен ему совсем было. Ведь пуховики уже сменились на кожаные куртки и лёгкие ветровки. А первое настоящее тепло пригревало бледные лица сибиряков. А с этими явлениями зарядили и привычные дожди, как часто бывало на день рождения Глобального. Пока холодные, но зато смыло последний снег в городе. Теперь лишь за городом по канавам можно было наблюдать, как таят последние грязевики.

Сапоги всех форм и размеров и обувь с подошвой повыше стала самым ходовым товаром. Когда вокруг лужи, порой не знаешь куда вступить и хочется быть повыше. Как по жизни, так и широко шагая по улице. Борис Глобальный, однако, и так оказался на высоте. И перед самым юбилеем предпочитал больше наблюдать за развитием ресторана, чем за лужами или кюветами. Так, подъезжая на внедорожнике к самому выходу, чтобы не мочить ног в кроссовках, хозяин заведения ставил свой японский прадо прямо напротив камеры на входе в заведение. Та писала всё днём и ночью. Действительно записывала, не муляж. Мало ли? Может, однажды пригодится?

Наследники Шамана могли явиться в самый интересный момент, например. Людей своих подослать, чтобы посмотрели, как поживает бывший ресторан «Печень навылет». Ну и надлежащую систему канализации на парковке надо сделать, про которую в холода никто не думал, а теперь хоть резиновые коврики на входе кидай. А пока скучающие официанты сами выходят из положения и нет-нет да поглядывают на мониторы за барной стойкой, уведомляя о посетителях.

Администрация встречают гостей с порога с зонтиком прямо на резиновых ковриках. Первая камера висит ещё на въезде на территорию, у ворот. Все знают о визите заранее. А где-то за пару минут посетитель доезжает, паркуется и рассматривает зеленеющие окрестности, переключаясь с городского, рабочего режима на «всё, отдых!». Нередко их привозит и забирает такси. Начали открытие с поминок, но впереди только дни рождения, свадьбы и праздники, посещения по поводу и без. И всё больше людей знают о заведении с большой территорией за городом, где приезжие из Владивостока повара кормят отличной паназиатской кухней и предлагают попробовать местные, локальные блюда. А как будет потеплее — в беседки на улице тоже переберутся, на свежий воздух, который среди сосен чист и прекрасен.

Выкупленный ещё зимой ресторан всё это время менялся только внешне. Единственная вольность, которую позволили себе владельцы ещё в холода — это новая вывеска, которая теперь радовала глаза ему и Аглае Козявкиной. Риелтору, которая очень хотела сменить фамилию… Ровно до тех пор, пока не партнёр не рассказал, что жить ей придётся в настоящем гареме.

Неофициальном, как и многие дела в стране. Но пока не беременная — лучше не надо. Мужиков вокруг всё-таки хватает, найдёт своего. А дела лучше вести совместно лишь по бизнесу, на семью не переводить. Ну а фамилию в паспортном столе может и так поменять. На том и закрыли тему…

Боря поправил галстук у зеркала, смахнул с плечика пиджака пылинку и натянув улыбку на весь ресурс лица, вышел из туалета ресторана встречать гостей. Первые прибудут с минуты на минуту. Дело уже не в камере. Просто звонили, спрашивали дорогу. А ему не сложно — расскажет, доведёт как по навигатору одних, других и третьих. И если пазл сойдётся, то обойдётся без драк. А если нет, то новый костюм, пошитый Раей по случаю двадцатилетия, опробует себя на прочность и в «полевых условиях». Пока лишь понятно, что красивый и удобный. Не зря трудится. Но вот — надежный ли? Вопрос остаётся открытым до первого рукопожатия Стасяна.

«А ты что хотел?» — тут же появился внутренний голос: «И на днюхе похомячить и на свадьбу его напялить? Так вот шиш тебе! Не надо было столько женщин заводить, чтобы потом гадать кого с кем за столом рассаживать поближе, а кого в противоположные углы пихать».

Боря вышел в украшенный по случаю юбилея зал ресторана, пройдя по отполированной до блеска плитке. В Малом зале дорожки-коврики в этот день смотали, убрали подальше, чтобы было где танцевать, давая выход широте души, запинаться которой точно не следует. И пока народ набирается в Большой зал, куда уже приехал ди-джей, в вип-зале висит бронь, в второй вип-зал ещё на ремонте, у хозяина и юбиляра было стойкое ощущение, что это первое день рождение, которое он отметит как следует.

Так, чтобы на следующие десять лет запомнилось!

В Малом зале помещалось до пятидесяти человек на пятнадцати столиках. Но сейчас все столы были собраны в один длинный. Уже накрытый праздничной скатертью и сервированный по высшему разряду. Ряды тарелок, салфеток, лебедей по фужерам и бутылок на любой вкус соседствовали с хлебницами и графинами разноцветных соков.

Недолго думая, Боря пригласил всех и сразу, с кем пересекался по жизни достаточно плотно. А кто придёт и с кем — уже их дело. Его дело малое — создать прецедент. А дальше уже от ресторана зависит. Повара под рукой, холодильник заполнен, кухня завалена свежими продуктами. Приготовят из-под ножа, если не хватит основных блюд. То — дело десятое. Главное, что своё освобождение от долга отца он отпразднует как следует. Готов ведь был реально на длительный срок в кабалу попасть и ни о каких праздниках бы и мыслей не было. Как и о жизни на светлой стороне. Так, прозябание одно, полуголодное, холодное и можно считать — из гаража и не выезжал.

Но жизнь дала лихой изгиб и снова повернулась к Боре грудью. Полной и мягкой.

Дальше, правда, снова плен: свадьба, потом ещё одна, третья, другая… Но это уже его сознательный выбор, а не дело случая. Теперь-то знает, как детей обеспечить. Ну а что от разных женщин — так кому какая разница? Одеть-обуть-воспитать сможет, крышу над головой даст. А остальные пусть смотрят и завидуют, как лихо он будет отплясывать на свадьбах.

Да, именно во множественном числе. Просто все поделены на отрезки поменьше, чтобы друзья, родные и близкие не пересекалась друг с другом и не возникал конфликт интересов.

«Стратегически надо мыслить. Глобально! А то без кровопролития точно не обойтись», — снова уверил его внутренний голос, на секунду представив, как мама с Наташкой сойдётся в битве подушками на конкурсе тамады или Дашка про Дину узнает, к примеру. Тогда сам в салате лицом окажется. А проще всего в этой ситуации, по всей видимости, поступят родители Раи. Как люди без затей (даром, что деревенские), просто лицо начистят. Ну и поколотят для профилактики, едва узнают, что их новая «ячейка общества» на самом деле лишь «звено» в клане Глобальных. А он там — «застёжка», которая скрепляет много колец.

Но рассказать всё — обязан. Ведь новая семья — новая жизнь, но без старых секретов. Но это всё пока — лирика. В конце концов, кое-кто уже о коем-ком знает. А дальше пойдёт по накатанной. А сейчас только хорошее настроение и желание посидеть с милыми сердцу людьми и отдохнуть от всех тревог. Ну а когда проникнутся, остальное расскажет.

«Надо просто время подходящее подобрать», — добавил внутренний голос, который сам как будто бабочку поправил и готовился встречать гостей во всеоружии.

Главное мелочи подмечать, запоминать, а потом обо всём доложить, когда время придёт.

Глобальный вышел в коридор, прошёл мимо гардеробной, затем глянул на монитор над стойкой, где бармен мешал посетителям в Большом зале очередные коктейли. Первой к ресторану подъехала Ирина Олеговна. Боря снова улыбнулся. От психотерапевта он ничего дурного не ждал. Напротив, человек нужный во всей этой ситуации. Всё разрулит, по полочкам разложит. Родовые запросы уменьшит, от постродовых депрессий избавит, претензии членов клана друг к другу обнулит. Ну или хотя бы подскажет, что негоже битой человека бить, когда можно чарочку на брудершафт опрокинуть и всё полюбовно решить.

А через неделю с ней — первая свадьба. В последний день апреля. Да вон прямо в вип-зале посидят за небольшим столиком в полном комфорте. Вроде только вчетвером. Они, её подружка, да отец, который рак поборол и на поправку идёт семимильными шагами. Слаб ещё, но новую жизнь начинает.

«Вряд ли такой скандалы устраивать будет. Ещё и сам — доктор. А доктор в клане всегда пригодится», — бормотал внутренний голос, пока хозяин ускорял шаги.

Боря вышел встречать Ирину на крыльце, отобрав у выскочившей девушки-официантки зонтик и отчитав заодно пигалицу перед самой дверью:

— Так, Оля. На улицу выходишь — куртку хотя бы на плечи накидывай. А то почки продует, потом с соплями ходить. Или больничный брать… А кому это сейчас надо, да?

— Хорошо, Борис Петрович, — провернулась на одной ноге та и снова пошла обратно в Большой зал.

Стараясь не смотреть ей вслед на соблазнительный зад в обтяжку, (чтобы ещё одну свадьбу не пришлось назначать следом на свою голову), Боря хмыкнул и подумал следом над тем, чтобы ввести официанткам форму построже.

С глаз долой — из сердца вон!

«А то ходят в чём хотят, а люди облизываются», — добавил внутренний голос.

Но меньше всего хозяин заведения ожидал, что к двадцати годам его будут по отчеству называть. Да только что поделать? Иерархия. Подчинённые. Субординация. Аглая ещё при наборе штата на работу всем объяснила, что между собой они все — коллеги. И друг к другу — на «вы». Раз они с совладельцем тоже друг к другу с рабоче-деловой дистанцией. Вот и юная официантка-студентка хоть и одного с ним возраста, но ей на подработках до диплома ещё пару лет, а он уже отслужил и год как работает официально. Правда, где придётся.

На улице свежо под вечер. Световой день растёт. Солнце ещё не зашло. Но фонари на подходе. Охранник переключит внешнее освещение по кнопке, когда сгустятся сумерки.

Пергидрольная блондинка появилась на парковке из такси. Боря улыбнулся, заметив букет в руках Цветаевой. Ему никогда не дарили цветы. Но у психологов своё виденье. Видимо, яркий красивый и совсем небольшой букет не считается чем-то гейским, если преподнесён на юбилей вместе с большим чёрным пакетом.

Он бы рад сам поехать всех в городе забрать, но одного автомобиля не хватит. А если автобус заказывать, то уже им придётся с разных концов города к нему подъезжать. Так что сами-сами. А он в кой-то веки не за рулём и не будет никого развозить. Его задача, чтобы тут всех развезло. Дело это пока новое и непонятное, но как владельцу ресторана, нужно привыкать и к этой роли.

— Боря! С днём рожденья! — первой начала она, протягивая с ходу букет. Но придержав подарок на попозже.

«Оно и правильно, надо сначала согреть, приютить и накормить человека!» — одобрил внутренний голос, отмечая через плечо так же дамскую сумочку. Не авоська, которой можно вырубить человека с одного удара. Но и не клатч, в который не влезает ничего, кроме телефона и кредитной карточки. А такая сумка, которая удовлетворяет большинство запросов дамы около 30.

— Рад тебя видеть, — тут же ответил он, прикрыв её пышную химическую причёску от дождя зонтиком, опасно балансируя на грани резинового коврика и уровня лужи со своими лакированные туфлями. Новыми, не разношенными и порядком взбесившими ещё до начала вечера.

Но что поделать? Надо выглядеть достойно. Хотя будь его воля, он оделся бы в привычный рабочий комбинезон и кроссовки.

Приветственный поцелуй. Не робкий, но и не тот, от которого бросает в жар, с надеждой на нечто большее. Запах духов ворвался вдарил по обонянию. Французские. Настоящие. Те, которых довольно полкапли распылить по шее и растереть по запястьям, чтобы весь вечер за ней тянулся приятный шлейф, а все поворачивали голову ей вслед. Только смотрели уже не на облегающее зад платье, а говорили «чем это так вкусно пахнет? От кого? От неё?»

Он протянул локоток, она взяла под руку. Вместе, поднялись по ступенькам. Открыл и придержал дверь, пропустил внутрь со словами:

— Добро пожаловать в Глобальный Жор. Слева гардероб, а ещё дальше — Малый зал. Санузел — справа, там же Большой зал. И вип-комната… Обе.

— Успеют доделать ту особую комнату за неделю?

— Конечно, там осталось только стены покрасить. Лично проконтролирую!

Она кивнула и прошла мимо барной стойки. Боря расположил её прямо на входе в здание, в окружении нескольких тематических фотозон. Где в юные девы сначала щёлкали телефонами со вспышками, а потом заказывали себе молочные коктейли, пока мужики выходили покурить на крыльцо и бежали под дождём ещё десять метров до беседки-курилки по настеленному досками подмосткам. А кто не добежал и свалился под дружный хохот, — тот очевидно пьян. Но суровый охранник на крыльце на входе курить не позволит. Дым плохо сочетается с духами. Никто не хочет проходить через облачную завесу.

Взбодрившись, мужики бежали назад из курилки и в баре дозаказывали себе уже чего покрепче. Без работы бармен не стоял. Тогда как охранника Боря в будку не садил и особого кабинета ему не выделял. Сядет за стол — всё, потеряли человека. Должен быть в движении весь вечер, чтобы поддерживать форму. А присесть себе может позволить за барную стойку на барный стул, как и прочие посетители, от которых надпись на куртке на спине отличает — «охрана».

Насколько знал Боря, по паспорту охранника звали Ратибор Нинов. Здоровая такая детина из качков, которых выделила по личной рекомендации Дашка. Исполнительный и слишком глуп, чтобы воровать, так как для этого тоже надо исполнять чьё-то поручение. И пока одни сотрудники принимали охранника как своего и звали «Радя», другие в спину бормотали не иначе как «Нина». Но ему от этого было ни горячо, ни холодно.

Радя всегда бродил где-то рядом с баром, то поглядывая на мониторы над стойкой, то проведывая залы и уборную. Одним своим видом он усмирял подвыпивших и вразумлял распоясавшихся, а прочим создавал своим присутствием комфортную атмосферу. Порой накидывая ветровку и выходя проветриться на парковку, он сам переходил по дощатому настилу в курилку, но не для того, чтобы покурить, а исключительно ради того, чтобы проверить уровень окурков в банке и пожелать мужской компании «не курите, мужики, а то будете как бабы». Женской же компании Радя ничего никогда не говорил, но так трагично вздыхал, глядя на курящих, что всё было понятно без слов — осуждает.

Сложив зонтик на входе, Боря окинул взглядом бледного Радю, который из спортзалов не вылезал и солнца белого не видел, тут же кивнул объёмному бармену Илье, который был постарше и поопытнее охраны. Даром, что ли монгольских кровей? И, несмотря на своё телосложение, пересевший с коня только пару поколений назад за стойку бармен так мастерски управлялся с бутылками, что любой жонглёр позавидует. Те летали над головой, подпрыгивали из-за плеч, переваливались через локоть и всегда (или почти всегда) попадали очередным зельем в бокалы или рюмки на радость публике.

Изредка протирая с барной стойки редкие капли мимо, Илья всякий раз оглядывался на охранника за комментариями. На что тот с невозмутимым видом заявлял мрачным голосом:

— Ну ничего-ничего, ты ж не сапёр. У тебя есть второй шанс. А заведение всё оплатит. Правда, в плюс не сразу выйдем.

Илья же при любой попытке охранника что-то уронить или просто погреметь, в свою очередь добавлял следующее:

— Сила тока — это когда ума нету. А есть тока силы. Так что давай, ломай! Борис Петрович богатый. Всё новое купит!

— Вообще-то у меня диплом о высшем образовании есть! — тут же становился в позу Нинов и расправлял плечи, как будто собирался втащить.

На что невозмутимый Илья добавлял:

— Вообще-то диплом учителя физкультуры не очень-то и котируется на рынке труда.

— Ха, котируется! — подчёркивал новое для себя слово Радя и ржал, а потом добавлял тихо. — А есть такое слово?

— Конечно есть, жертва ЕГЭ. Как и… котировки!

— Ха, котировки! — уже откровенно косил под дурочка Ратибор, хотя по жизни был добрым и совсем не глупым человеком и мог сходу сказать, что часы могут идти, когда лежат и стоять, когда висят.

И кто бы с ним поспорил?

Но ещё он был немного актёром и порой подыгрывал. А когда начинали подшучивать над ним уже в открытую, следом поворачивался к любому, что засмеётся и пристально смотрел на клиента, поигрывая желваками, пока тот не начинал нервничать под пристальным взглядом, а следом — извиняться.

Забава такая, где масса решала всё. Плюс коктейль в качестве извинения. Протеиновый. Фигуру поддерживать.

— Всё одно в кассу для заведения польза, — выдув такой парой глотков, радовался охранник, а с ним и бармен с первых дней открытия заведения.

— Радя, вот тебе смешно над нашими недалёкими, а как иностранцу перевести фразу: «если сильно окосел, то пора завязывать!». Или «Руки не доходят посмотреть».

— Не стой над душой ещё, — тут же добавил качок. — Или бери ноги в руки и проваливай!

Бармен немного задумался, написал что-то в телефоне, а затем прочитал:

— На неровном берегу реки заяц-инвалид сломанным инструментом срезал траву.

— Чего? — прищурился охранник.

— Я говорю, что на косе косой, косой косой, косой косой косил покос!

Радя завис и несколько минут смотрел прямо перед собой, осознав всю бренность бытия. Выводить из раздумий его пришлось, угостив новым коктейлем.

— Братан, ну ты много-то на себя не бери, — подвинул ему стакан Илья и похлопал по-дружески по плечу. — Иди лучше обход соверши. Целее будешь.

Несмотря на разницу в возрасте им обоим было комфортно вместе. Пикировали в лёгкой дружеской атмосфере, ржали как кони, довольные мужской компанией, где можно обсудить официанток или поваров-женщин, которых тоже на кухне хватает. И разница в возрасте как будто не замечалась. Когда есть с кем поговорить — приятнее работать. А Дарья Сергеевна плохую работу не посоветует.

Ходили даже слухи, что вскоре в ресторан сам великий Стасян пожалует. Человек, который перевернул представление спортсмена о силе. И больше всего на свете Ратибор хотел пожать ему руку. Ну или рядом постоять, когда кому-то жать будет… так безопаснее.

Глава 3

День рождения — грустный праздник-2

Боря уже хотел пойти следом за Цветаевой в Малый зал, но на экране дальней камеры мелькнула вишневая легковушка. Прибыл автомобиль Романа, который Глобальный сдал в аренду Нанаю с Моней.

Сотрудники магазина для взрослых «Товары для взрослых от Яны» приехали, где плакатов «Стерва и сантехник» и изображения горячего сантехника больше, чем любого упоминания совладелицы. Вот и выходило, что Яна Иванова в названии, а Глобальный — в образе.

Продавец и охранник, которые сменяли друг друга по настроению на обоих позициях, как водится, прихватили начальницу с собой. Но кто обратно за рулём поедет — большая загадка. А вот то, что в кой-то веки заведение для взрослых закрыли и отдохнуть решили — это и ежу понятно.

«Приятно, что на всё забили и выкроили время», — словно поправил бабочку внутренний голос и Боря снова пошёл с зонтиком навстречу.

— Боря, от души, с днём рожденья! — первым начал Моня, который был старше и его, и Наная, и Яны. И позволял себе немного больше, но исключительно в нерабочее время.

— Борис Петрович, долгих лет жизни, и чтобы жопа рвалась только от удовольствия! — добавил что-то своё Нанай

— Какая жопа, баклан? — тут же осадил его Моня Машонкин, ткнув локтем.

— Обычная жопа, — спокойно улыбнулся начитанный в последнее время сотрудник. — А удовольствием могут быть такие приятные в жизни вещи, как хорошая еда, например. Тебе от китайки не выбивает дно, что ли?

— А, ну раз так, — задумался Моня, не привыкнув получать отпор от коллеги по цеху.

Они бы и дальше припирались больше, чем поздравляли. Но тут к Боре под зонтик подошла Яна и обдав именинника новым шлейфом духов, звонко расцеловала в обе щёки, а потом добавила:

— Пусть жопы рвутся у кого-нибудь другого, а Боря мне всю жизнь перевернул. Но лишь в хорошем смысле. Стояла-то я на голове. И чаще изображая «берёзку» для всяких извращенцев. Как вспомню, так краснею. Но сейчас юбиляр заслуживает самого лучшего! Так что, мальчики — цыц! А тебе я желаю семейного благополучия, чего бы ты там себе не надумал в своём грядущем плане с глобальными планами. У тебя ВСЁ получится!

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Боря и даже у самого немного порозовели щёки.

Когда человек говорит искренне, от души, совсем не по бумажке, но и не заученными словами, это всегда приятно. А что касается этих троих, так пусть живут как хотят. Есть такое выражение: «Бритва Оккама».

В современной науке под ним обычно понимают общий принцип, утверждающий, что если существует несколько логически непротиворечивых объяснений какого-либо явления, объясняющих его одинаково хорошо, то следует, при прочих равных условиях, предпочитать самое простое из них. И самое просто из них — эти все трое счастливы, насколько возможно. А как долго у них продлятся такие отношения, не его дело. Цветов не дарят — и на том спасибо. А подарочки по пакетам пока припрятаны. Держат подмышкой, выдерживают интригу.

С этими мыслями он завёл свою рабочую компанию в ресторан, широко распахнув перед ними дверь.

Нанай тут же начал нахваливать заведение с порога, Яна восхищаться ещё с вывески. А Моня тоже решил блеснуть эрудицией и брякнул:

— Какие принципы у русских?

— Какие? — повернулся к нему Игорь, который не очень любил свою фамилию.

— Да всё просто, Пердищев, — улыбнулся коллега. — Голодного накормить, замерзшего согреть, утопающего спасти, офигевшего вразумить! А если не помогает, то просто отпиздить.

И оба заржали.

— Так, никаких словечек сегодня! — тут же пресекла это дело Яна. — Ведём себя хорошо иначе применю санкции. И вы знаете какие!

Боря посмотрел на мужиков. Те переглянулись, но кивнули, на всё согласные.

«Похоже, она держит их в узде», — заметил внутренний голос: «Если женщина всё поняла, то ей уже ничего не объяснить».

— Ребят, вы проходите, — с улыбкой добавил Боря. — Вон там гардероб, а дальше — Малый зал. Сейчас ка-а-ак отпразднуем.

Они кивнули и проследовали по его рекомендации, а сам сантехник вспомнил, что в мире хоть и существует день Всемирный день сантехника. И отмечается он 19 ноября. Но кто об этом знает вообще? Его, во всяком случае, 19 ноября никто не поздравлял, пока с Мергенштольцем возился. Даже родная управляйка «Светлый путь» событие проигнорировала. Ни грамоты тебе, ни открытки, ни тёплых слов в напутствие. Но сегодня он отыграется!

Стоило вспомнить об ЖКХ, как на мониторе тут же мелькнуло такси и лицо Леси Васильковой на переднем сиденье рядом с водителем. Боря сразу снова пошёл на выход. Этот некогда пухленький диспетчер в юбке хоть и отказалась от идеи «немедленно выйти замуж хотя бы за него», но в последнее время занялась собой и похорошела. Фитнесом занялась, лишние килограммы скинула. А далее лёгкая косметология, стоматология и какая-то совсем женская магия, (в которой Боря мало разбирался), привела к тому, что Леся стала выглядеть как конфетка. И всё это в красивой обвёртке недавно разбогатевший женщины. И никто уже и не вспомнит, что с лёгкой руки Нины Альбертовны.

«А ещё говорят, что миллионы не красят человека», — хмыкнул внутренний голос и Боря пошёл навстречу девушке в пальто и лёгком демисезонном шарфике: «А я бы добавил, что зависит от количества миллионов».

— Здравствуй, дорогой, — легонько чмокнула его самым кончиком губ в губы Леся. — Поздравляю. Желаю приятных моментов по жизни. И… вот держи, короче.

В отличие от некоторых, Леся тут же нагрузила его подарками, для которых Глобальных всё-таки приготовил отдельный столик в Малом зале у самого окна. Пусть смотрят!

На столике уже стояли цветы в вазе, которые сунул официантке Оле по ходу. Теперь рядом лёг и первый пакет с подарками, в который заглядывать не спешил.

— Ну же! Открой скорее! — всё же потребовала Леся, уже сняв плащ в гардеробе и теперь приглядываясь к Яне в окружении мужчин у стола и сидевшей в телефоне Ирине Олеговне, которая тут же отложила гаджет на стол и тоже пошла к нему с подарком наперевес.

Не отставали от них и Моня с Нанаем. А Яна так долго копалась в сумочке, что едва успела вручить последней.

Открывая подарки и рассыпаясь в благодарностях, Боря с удивлением для себя стал обладателем удилища под спиннинг с катушкой и набором рыбака, который состоял из лески, блёсен, крючков всякой полезной мелочёвки, которой он и названия пока не знал. Ещё среди подарков были ароматические масла для расслабления, красивые плетённые чётки для медитации духа и тела, и шапочка для сна с беруши, чтобы не отвлекали то ли от сна, то ли от этой самой медитации. Но самым удивительным подарком оказался набор из семи маек на каждый день недели, где помимо подписей вроде «Да, я среда» или «наконец-то пятница!», было принтом приделано и лицо молодого сантехника. И Боря быстро понял, что это кадры из фильма для взрослых, где убрали всё лишнее, кроме его довольной морды в момент обладания Диной. Но кто об этом ещё знает, кроме него самого?

Пока разбирал подарки, в Малый зал вошли оба Вишенки с саблей из стекла, где было налито сразу полтора литра отменного коньяка.

— Так, и почему это мы не встречаем дорогих гостей? — первым пошёл к нему навстречу Бронислав Николаевич, вручая коллекционный подарок.

Стоило пожать ему руку и водрузить саблю на стол для подарков на почётное место, как Елизавета Валерьевна подошла следом, чмокнула под ухо и прошептала:

— Спасибо, Боря! — после чего вручила небольшой чёрный пакетик.

Сунув руку внутрь, юбиляр выудил мужские духи в футляре из гранаты. Выполненная в пропорции один к одному по «лимонке», она даже чеку содержала. Она же — респиратор.

— Красивый подарок, — улыбнулся Боря, вдруг осознав, что денег ему сегодня дарить не будут. Хотя бы потому, что сама карма позаботилась об этом чуть раньше. А всего-то и стоило, что быть честным и справедливом по жизни человеком.

Пока рассматривал чеку, подъехал отец. Причём сразу с Наташкой. Что бы это значило, Боря старался не думать. Но оба прибыли с весёлым настроением, и он тоже старался не думать ни о чём постороннем. Предприимчивый батя вдобавок сразу вручил месячный набор трусов и носков с подписью «подарок для настоящих мужиков», а Наталья Новокурова подарила набор из различных сортов чая, где под огромной коробкой хранились сотни различных вкусов в пакетиках от белого улунга до красной суданской розы. И положа руку на сердце, чаи он любил больше, чем коньяк.

«Жалко, что набор лимонада не додумались подарить», — добавил довольный внутренний голос, пока рассаживал целовал и обнимал обоих.

В этот момент в Малый зал вошёл Лёха с большим тортом в руках. А следом Дуня с племянником на руках. И все тут же окружили торт, где был нарисован сантехник в робе с разводным ключом в руке. А рядом надпись: «лучшему брату и человеку на свете от Бесстыжевых!».

Пока Боря сгонял за Олей, чтобы принесла к столу детское кресло и забежал к поварам придумать что-то насчёт детского питания Пашке. Всё-таки на присутствие детей не рассчитывал. Пока бегал туда-сюда, в зал прибыла Дина под ручку с гитаристом Кинг-Конгом.

«А эти что, теперь вместе?» — спросил внутренний голос, хотя и так всё очевидно. Кроме подарков. Так как режиссёр их фильмов для взрослых и всех клипов группы Город на Неве в новом составе вдруг поцеловав его почти взасос и вручила ему виски с набором шоколада на год вперёд.

А гитарист отвёл в сторону и передал яркий красочный пакет с банным набором из шапки, варежек, полотенец, сланцев и трусов до кучи, признавшись между делом:

— Боря, мы больше не паримся. А если нас какая и ожидает теперь запара, то только благодаря тому, что ты лучший банщик для группы. Без тебя бы у нас ничего не получилось. Так что ребята все благодарны и поздравляют тебя от всей души.

— А остальные чего не пришли? — только и сказал Боря, рассчитывая увидеть даже продюсера. Но тот в последнее время после хитро спланированного инцидента с женой, предпочитал свести общение к минимуму и звонил сугубо по деловым вопросам.

— Так пишутся на студии. Мы альбом записываем. Я просто свои гитарные партии раньше всех записал, вот и напросился с Динкой.

— Дианой! — тут же поправила Дина, ткнув его локтем и тут же примирительно поцеловав в щеку, так как некоторые начали на них коситься.

— Понятно, — добавил Боря и уже хотел рассаживать всех за стол, но тут в Малый зал вошли сразу Стасян со своими Катей и Валей и с ними — Раиса.

Прибыли они на одном микроавтобусе, который Глобальный оставил Сидоренко уже как партнёру по строительному бизнесу, который пока сводился к ремонту квартир. Но стоит земле чуть подтаять, как займутся возведением домов. Земля под строительство коттеджей давно ждёт заливки фундамента, опалубкой можно заняться уже в начале мая. Первое строительство среди дачного посёлка, как-никак.

А ещё Боря выкупил несколько участков вдоль забора элитного посёлка Жёлтое золото, как и советовал Шац, который пока почему-то задерживался.

— Боря, а ты чего в охранники заику взял? — с ходу огорошил Стасян, приобняв и введя в подробности. — Стоит, главное, мычит чего-то. Ну, я ему руку пожал на входе, а он заикается, краснеет, но сказать толком ничего не может.

— Радя, что ли? — попытался разобраться мимоходом Боря, но его уже обнимали Катюха с Валюхой и следом как следует поздравила Раиса, которая первым же делом проверила пиджак. И в первую очередь — плечики.

— Ну вот, сидит как литой. А я переживала, — с точки зрения профессиональной швеи, добавила она, заставила провернуться на месте, а после вручила пакет со свитером. — Вот держи. Зимой связать не успела. Ну, сам понимаешь, занята была.

— Ага, столько заказов, — улыбнулся Боря, прекрасно понимая, что ей с помощницей пришлось за какой-то месяц создать с нуля дюжину свадебных платьев и полдюжины мужских костюмов.

Фактически Раиса Даль и бывшая студентка Катя работали с рассвета и часто до полуночи на новом рабочем месте. И Боря ничуть не пожалел, что с ходу выкупил офис в центре города у нотариуса. С первых зарплат, во всяком случае — отличные подарки. И он тут же стал обладателем настоящих кавказских шампуров в наборе и японской дрели-перфоратора достойной марки.

— Там ещё внутри набор разных свёрл под бетон, металл, керамику и дерево, — добавил Стасян и задумался. — Есть же такое слово — «свёрл»?

— Почему бы и нет? — улыбнулся Боря, который сам себе такие подарки пока почему-то не делал. Сначала не имел возможности, потом времени, а после — уже не особо и хотелось.

Пока разговаривали, прибыл Лапоть. В гордом одиночестве. Об этом Боря узнал, пока его поздравляли по-свойски и вручили брендовые мужские часы.

— Я это… пить сегодня всё равно не буду, — заметил Роман Геннадьевич шёпотом. — так, посижу немного и свалю пораньше. Всё-таки жизнь проходит, ничего толком не сделано. И те, кто был до нас — предки, те, кто будут после нас — потомки. А кто мы, Борь? тутки? Здеськи? Сейчаски или теперьки? Не ясно! А ты говоришь — пить. Да не буду я пить, я своё место в жизни понять хочу!

Не успел Боря удивиться такой постановке вопроса, как в зал вошла мама. Со всей старательностью Галина Константиновна Парасольлкина-Дубова-Глобальная целовала его в обе щёки, а затем бросила резкий взгляд на отца и пробормотала:

— О и этот здесь? С этой своей, да? Гляди-ка, с пузом припёрлась.

— Она не его, — возразил Боря и тут же внёс корректировки. — И пузо — моё. В смысле, от меня. А там — твой будущий внук.

— Но этот то с ней, а она — с ним, — разумно добавила мать, но больше бурчать не стала.

Стол быстро заполнило подарками и Боря вынуждено переставил вазу с единственным букетом цветов на подоконник, за шторку. Но едва задёрнул её, как тут же пришлось отдёргивать обратно — в зале оказалась Коба с женой. И Сара Ибрагимовна несла ему пышный, богато украшенный букет с такой улыбкой на лице, что Боря невольно простил им все интриги. И только развёл руки, чтобы обнять одну, затем другого.

— Борис, таки вынужден признать, что Сарочка буквально утараканила меня из дому сначала в бутик, а затем в цветочный. И мне лишь остаётся вручить этот скромный презент вам от нашей благодарной семьи.

С этими словами продюсер группы передал ему подарочную коробку в которой оказался браслет. Золотой.

— Своей деятельностью вы приносите золото, Борис. И должны блистать, как и полагается золотому человеку!

— Да чего ты говоришь и говоришь? Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! — заворчала на него супруга и тут же потребовала. — Боря, надевай уже!

Пришлось зацепить браслет на правую руку. Но едва застегнул, как Лапоть тут же прокричал:

— И часы одевай!

— Правильно говорить «надевай». Это относится ко всем неодушевлённым предметам, — тут же поправила его тактичная Ирина Олеговна.

— И одевай… как меня одевал! — тут же добавила весёлая, но совсем не тактичная Дина, что прозвучало бы вполне двусмысленно, если в зале стояла гробовая тишина.

Но разговоры уже завязались сами собой и этого почти никто не расслышал. Никто, кроме Наташки.

— Кого это он ещё на себя одевал? Вас, что ли?

— Конечно, меня. Не вас же, — фыркнула в ответ Дина.

— Чего это не меня? А может быть, как раз меня! — возмутилась в ответ рыжая и дело могло дойти до драки, но Кинг-Конг и Пётр Иванович с улыбкой попытались развести дам в стороны.

Но все вдруг посмотрели на новых гостей. В Малый зал вошла Дашка вместе с Татьяной Юрьевной. И по обтягивающему платью было видно, что в зале уже две беременные. И некоторые понимали подоплеку, некоторые даже не догадывались.

— Боря, сладкий мой! — тут же примирила одной фразой чернявую как будто углём помазана Дину и рыжую как сами горящие угли Наташку натуральная блондинка Дарья Сергеевна.

Чем тут же подписала себе приговор, даже того не подозревая.

Но буквально считав первые признаки приближающейся опасности в воздухе, Боря тут же решил, что гостей пора рассаживать за стол. И подняв левую руку с новенькими часами на запястье, тут же указал на длинный как удав единый стол.

— Дамы и господа, рассаживаемся кто где хочет. Кому где удобнее.

И гости, между которыми могли бы возникнуть конфликты, тут же разбежались по разным сторонам стола.

Боря снова поднял руку, но лишь для того, чтобы подозвать официантку.

— Оля, либо нужен новый стол под подарки, либо утащи эти. А тут пусть останутся лишь… цветы. Пусть думают, что — декор. Всё остальное — вон. Подарки надо курковать подальше. Вот и займись этим, пожалуйста.

— А куда мне их утащить, Борис Петрович? — посмотрела на уже внушительную горку даров юная, но пока не слишком сообразительная официантка.

— Да хотя бы в вип-зал, — быстро сориентировался Боря, как и положено начальству. — Ну, тот, который не работает, конечно. Где, вообще, Аглая? Она придёт сегодня?

— Поехала договариваться с поставщиками. Сегодня много людей в Большом зале, — ответила Оля, тут же подхватывая первые пакеты и исчезая с ними в проёме дверей.

От подарков обеих дам, которые теперь даже слишком часто были вместе, уйти он не успел и даже не собирался. И Дашка вручила удобную и мягкую толстовку, в которой и побегать, и поработать можно, а то и просто дома на диване перед телевизором поваляться вместе со спортивными тёплыми штанами. А её дальняя родственника Татьяна Юрьевна с лёгким смущением передала чёрный пакет, прошептав на ухо только одну заповедную фразу:

— Никому не показывайте то, что внутри, мой господин… многие к такому просто не готовы.

Боря от этих слов едва слюной не поперхнулся. Но в этот момент остальные официанты начали вносить в Малый зал закуски и салаты, на обратном пути разбирая горку подарков для последовательной транспортировки и этот пакет он тут же сунул Ольге с рекомендациями:

— Так, а это держи. И… куда-нибудь подальше припрячь. Смотри, ты за это всё отвечаешь. Поняла?

Официантка кивнула и удалилась с лёгким загадочным румянцем на щеках. На работе подарки ей ещё не дарили.

— Позже приду и проверю, — донеслось в спину.

И Оля тут же побежала открывать подарок.

Глава 4

День рождения — грустный праздник-3

Несколько ранее.

В Японии есть выражение: «Кучисабиши». Это когда человек не голоден, но его «рту одиноко». И человек ест, чтобы унять тоску и забыть об одиночестве или какой-то внутренней тоске. Но это явление, свойственное дому. В ресторан с ним не приходят. И тем более, на день рождения к другу, родному или близкому.

Однако, везде бывают исключения. И бармен Илья часто чего-нибудь жевал просто так, чтобы унять тоску. От этой привычки и страдало его располневшее тело, которое просто не успевало сжигать все калории, которые тот набирал за постоянным перекусом за барной стойкой. А ещё на эту тему его часто подкалывал охранник Ратибор, который обладал другой «вредной» привычкой — отжиматься от любой поверхности каждые пятнадцать-двадцать минут или подтягиваться на косяках. А то и поднимать ноги, сделав упор на стулья или вдруг спонтанно начинать приседать. И делал он это всякий раз, когда начинал ощущать, что мышцы остыли.

А попутно — разговаривали.

— Я вот одного не пойму, — делился с барменом наблюдениями качок прямо во время подходов. — В квартире идут либо в спальню, либо в коридор, либо в детскую, либо НА кухню. Что не так с кухней?

— С кухней всё в порядке, — ответил Илья. — Скажи лучше, что не так с выражениями «Холодный кипяток». Или почему «чайник долго остывает» и «чайник долго не остывает» — это одно и то же.

Ратибор крепко задумался и снова приступил к упражнениям.

Собственно, эта привычка пришла к Раде в качалке ещё в старших классах. Когда сам обладал лишним весом и по совету друзей постоянно пытался себя «подсушить» различными физическими упражнениями. Просто со временем занятие пару раз в неделю превратилось практически в ежедневное, а затем в две тренировки каждый день. Или разбивалось на десятки мелких упражнений в течение каждого дня. И если он не делал этого, то начинал просто нервничать. На что бы любой психотерапевт сказал бы, что это психоз. И он будет прогрессировать.

Так бы оно и было, если бы однажды за очередным занятием в спортзале Ратибор не повстречал Стасяна, который развлекался тем, что гнул грифы штангам и загибал гантели. В попытке развязать очередную такую, Нинов только так перенапряг кисти рук, что целых две недели не мог даже банку открыть. Но когда Радя пришёл в качалку снова и спросил у Дарьи Сергеевны, когда к ним вновь подойдёт тот странный человек, чтобы узнать у него о секрете этого мастерства, старший фитнес-тренер и владелец спортклуба «Юность» лишь пожала плечами, заявив:

— Понятия не имею. Но если возьмёшь абонемент на год, то точно рано или поздно на него наткнёшься, — и дальновидная блондинка широко улыбнулась, кивнув на кабинет, где на столе покоились абонементы на месяц, квартал или те самые «золотые» годовые.

Хоть железо в качалке давно на ладан дышало и ассортимент тренажёров был довольно скромный, Ратибор всё равно взял посещения на год вперёд, надеясь на лучшее развитие спортклуба с такими посетителями.

И на всякий случай ходил в Юность каждый божий день, пока не обнаружил дыру в кошельке размером с небольшой лунный кратер. Ведь за всё время, которое он сфокусировано тренировался с осени по весну, он почти нигде не работал. Но Стаян всё равно всякий раз от него загадочно исчезал. По заявлениям той же Дарьи, то в армию ушёл, то вернулся, но память потерял, то память восстановил, но работал на ремонте квартир и лишь потому не имел времени, чтобы зайти в спортзал, где его редкими фотографиями были обклеены все стены, а имя ходило в притчах во языцех. И кто-то постоянно говорил: «А Стасян бы ещё три подхода сделал». Или «ну что твоя сотка? Вот Стасян бы две сотки поднял». А всякому сомневающемся показывали то гнутый двадцатикилограммовый гриф, то скрученную в бараний рог гантель. А кто-то даже говорил, что отломленный ржавый кусок на двадцатикилограммовом блине — это тоже Стасян укусил.

Так Сидоренко, сам того не подозревая, стал стимулом для многих культуристов-профессионалов и спортсменов любителей. А Ратибор был среди них первым фанатом. Но когда денег стало меньше, чем желания посещать спортзал, он честно признался владелица:

— Дарья Сергеевна, всё. Не могу больше ходить. Денег нет.

— Совсем нет? — уточнила Дашка, поглаживая постепенно увеличивающийся живот.

— Абсолютно, — кивнул Нинов.

— Так что же ты, Радя, на работу не устроишься?

— А куда? — почесал бритый лоб качок.

Дашка и рада бы взять его к себе фитнес-инструктором. Человек надёжный. Но тогда летний ремонт придётся отменить. А то и вовсе снесут всё к чертям собачьим до фундамента, а на его остове построят новый, прекрасный фитнес-центр. Глобальный.

Но и человека обижать не хотелось.

— Да вот хотя бы к в новый ресторан на окраине города. Охранником, — прикинула блондинка, которая собиралась в декрет на время. А вот на какое — пока не ясно. Опыта не было. В принципе, если с тура родит, то можно успеть на вечерние часы. Но то — лишь в теории. А как оно на практике будет — никто не знает.

— Но я же тогда Стасяна пропущу! — возмутился Радя, который постепенно каждое посещение спортзала в дежурство в нём с утра до вечера перевёл.

Дашка и в этот раз думала недолго. И тут же предложила:

— Так он к своему другу Боре точно на юбилей придёт. Там и увидитесь как раз.

— Серьёзно? — глаза Ратибора Нинова загорелись искрой надежды.

— Вот что-что, а про Борю он точно не забудет, — пообещала ему блондинка…

Этот разговор состояла две недели назад. А сегодня сердце Ратибора встало, а сам он замер в полуприсяде, когда дверь в ресторан распахнулась, а на ней появился тот самый Стасян в новом спортивном костюме с тремя полосками, и в туфлях в цвет. А ещё лёгкой спортивной шапке с надписью: «Абидас». Ведь как Рая не пыталась успеть пошить ему костюм, но к юбилею так и не успела. Но на свадьбу обещала закончить. А пока на него налезали только спортивные выходные модели. С ближайшего городского рынка за пределами бутиков, где всё ещё торговали так, что люди передавались стоя на картонках.

От удивления о том, что его кумир — простой нормальный мужик в спортивках и выглядит совсем не зазнатым, Ратибор распрямился первым делом, а вторым делом хотел рассказать много и сразу. Но получилось маленько и в основном с продолжительными звуками.

— Я…я… я… — начал он свою «речь», не забыв всё же протянуть руку, когда вообще ничего сказать не получилось.

Стасян сначала подождал продолжения некоторое время, а затем осознав, что к чему, кивнул и руку тщательно, с определённой долей бережности, пожал.

А заике дал лишь один совет:

— Ну ничего… ты парень мощный. Тренируйся, главное. А всё остальное приложится. — И упорхнул в Малый зал в окружении красивых женщин, как и положено Аполлону. Через гардероб, конечно, чтобы шапку рабочую снять.

Но Стасян ушёл, а впечатления остались. И Ратибор почти с минуту смотрел на свою ладонь, словно ждал, что вот-вот проявятся тайные знаки золотыми нитями или хотя бы откроются стигматы. Но ничего не происходило, только удивление отпускало. А бармен рядом даже начал подкалывать:

— Радя, ты никак духа какого увидел? Или о вкладе на сберкнижке вспомнил?

Нинов готов был и ему рассказать многое. И сразу. Всё-таки почти полгода речь копил, на отдельную книгу бы хватило! Но эмоций было так много, что лишь замахал руками неопределённо. И в конце показал один жест — поднятый кверху большой палец. Тут-то бармен и понял, что коллега в глубоком внутреннем трансе от некоторых событий и нуждается в лечении. И тут же бахнул ему коктейля. Но на этот раз не протеинового, а алкогольного. Чтобы в себя пришёл. И чтобы удивить друга, бахнул «Пенициллин». Про этот напиток можно было сказать, что он представляет собой сумасшедшую алкогольную смесь из сочетания двух видов виски (шотландский купажированный и односолодовый), кислых ноток лимона, пряного имбиря и сладкого мёда. Но главное в подаче. На выходе в высоком стакане получался нектар тёплого жёлтого цвета, который словно скрывает дымящийся айсберг. И подают его в стакане без трубочки.

Конечно, Ратибор выпил его, не глядя. Как привык угощаться от друга. Причём строго левой рукой. Так как правую обещал себе больше не мыть. А чтобы не пришлось мыть, больше не пачкать. А это, конечно, никаких больше отжиманий на грязном полу или улице.

Коктейль тут же ударил в голову. Охранник расплылся в улыбке. Но затем странно понюхал стакан и всё же уточнил:

— Слушай, а тут мёда в составе не было?

— А что? — не понял бармен, немного недовольный тем, что его искусство в стакане осушили в один залп.

— Да у меня просто аллергия на мёд жуткая. В детстве как пчела в залупу укусила, я сразу понял, что не моё это — единение с природой. С другой стороны, от дырки в трусах никто не застрахован. Я ж чего в деревню никогда не езжу? Врачи сказали, что если меня какая пчела бахнет снова, то это на моей совести. А вот мёд и всю продукцию с пасеки — в стоп лист с тех пор. Так как могут уже и не откачать… — снова улыбнулся охранник и оба на несколько секунд замолчали, переваривая. — Ты это… скорую вызови, — добавил Радя уже каким-то странным голосом.

Сиплым, как будто его душили.

— Братан, давай только без шуток о здоровье, — ответил Илья и уже хотел вернуться к своей работе, но Радя не сдавался.

* * *

Несколько ранее.

То, что Боря тайно любит Ольгу, официантка ничуть не сомневалась. Потому что с первого рабочего дня фактически только её называл по имени. Всех остальных по имени-отчеству.

«Ну ещё Радю, но наверняка лишь потому, что дружат», — считала вертихвостка, первым делом убежав в закрытый от посторонних вип-зал и заглянув в чёрную коробку. А там — что-то похожее на ёлочку, только без новогодних украшений, зато с подсветкой. И надпись сразу прочиталась на латексе лаком: «суй меня туда, куда не попадает солнечный свет». А раз так мило просят, то что она, дырку в жопе на найдёт?

Густо покраснев, Оля тут же обратно в пакетик подарок засунула. Вот это неожиданное признание в желании близости! Сразу видно, что человек открытый и обращается как к своему, равному. Но с изюминкой.

За то, что влюблён в неё по самые уши говорило хотя бы то, что постоянно провожает её взглядом. Один раз даже так резко обернулась, чтобы проверить, а он смотрит на её пятую точку задумчиво и радуется. Но тут же взгляд на потолок перевёл и тему сменил. Мол, блестят сильно. И вообще надо было матовые вместо глянцевых натягивать.

Оля даже лицо ладонью прикрыла. Всё сходится! Влюблён! Иначе откуда эта забота постоянная? То куртку надень, а то простынешь. То зонт возьми зонт, а то дождь. И тому подобные мелочи. Дай, принеси, подай-отнеси. А всё потому, что просто поговорить с ней хочет. Диалог наладить среди мелочей и бытовухи.

Конечно, Оля как человек опытный, понимала, что мужчина определяется в поступках. Через эти самые мелочи. За таких держаться надо. А она вроде и сама не против закрутить роман с владельцем ресторана.

А что? Молодой, богатый, и почему-то всё ещё без кольца на безымянном пальце. Очевидно же, что в людях разбирается. Разборчивый, трудолюбивый и улыбка открытая. А что её ещё надо? Только сочетаться узами брака, чтобы вместе ресторан с колен поднимать.

Раздумывая над этим, Ольга старательно перетаскивала остальные подарки из Малого зала в закрытый для публики вип-зал.

Как вдруг её озарила идея! И план в голове сам собой сложился.

Конечно, подарить подарок юбиляру тоже надо. Но не банальные поздравления от коллектива, а такой, чтобы запомнился на всю жизнь!

«Боря ведь не только подарки сказал перетаскать в закрытую от посторонних часть ресторана. Но на меня всю ответственность возложил», — промелькнуло в голове официантки, и она снова покраснела: «А самое главное, что сказал — придёт и проверит. Просто попозже… Видно ждёт, что подарком воспользуется».

От дальнейших мыслей Олю было не остановить.

Он ведь по сути сказал, что будет ждать её здесь, в укромном месте, а ей следует подготовится к приходу. А что здесь произойдёт — теперь от неё одной зависит.

Уложив последний подарок в уголок помещения на столик, предприимчивая официантка решила направить все зигзаги удачи в одно направление. А чтобы судьба была благосклоннее, тут же начала наводить марафет и готовится.

А тем рецепт простой: волосы распустить, побольше помады на губы и верхнюю пуговицу расстегнуть, чтобы…проще дышалось.

Но едва официантка расправилась с собой, как тут же сама углубилась в детали. Заботиться надо о Боре так же, как он о ней!

С этой мыслью она перевела взгляд на новый стол.

«Как же она будет соблазняться, если он не застелен? Ни скатёрки на нём, ни подстилочки. Неудобно!» — возмутилась старательная Оля и тут же пошла добывать то, что можно расстелить.

А если ещё добудет и то, чем можно укрыться потом, то цены ей не будет.

* * *

О новой интриге Боря даже не подозревал. Зато пока персонал подавал первые блюда, гости всё прибывали и прибывали. Вот и Шац с Алексашкой прибыл. А с ними дочь его — Вика, которую сантехник по воле случая у самой Москвы отбил. А это хоть и небольшая, но всё же победа провинции и регионов над столицей.

— Поздравляю, Боря, — первым приобнял его Матвей Лопырёв и следом вручил нож в красивых ножнах, на которых было пришито «Собственность Шутника», намекая на позывной. — Обычно ножи не дарят, но если добыт в бою, то можно. Ведь это уже не нож, а трофей. Мне пригодился, тебе послужит. Оберег, считай. А вот эту зарубку на стальной рукоятке видишь? Обмотку порвало, но сердцевина осколок выдержала. Я пока в разгрузке был, сразу и не заметил, а как снял — удивился. Считаю, что нож удачливый. Пусть и тебе удача улыбнётся с ним.

— Да куда уж более, — улыбнулся сам сантехник, пожал руку, поблагодарил, а чтобы не расстраивать друга, сунул нож во внутренний карман пиджака. Со стола подарки всё-таки уже убрали, только цветы остались.

«Значит, нужно самому в зал для важных персон закрытый отнести или Вике отдать», — подсказал внутренний голос, пока Боря фокусировался уже на Алексашке, которая следов подарила красивую, широкую золочёную ручку-паркер.

— Будете ей документы важные подписывать, — заверила охранница с поста Жёлтого золота с протезом руки, на этот раз вовсе не прикрытом платьем, словно поверила в свои силы и больше ничего не собиралась стесняться.

«Молодец, поборола свой стыд и страх», — откровенно радовался за неё Боря.

По итогу она оказалась ближе к Шацу, чем уехавшая по рабочим вопросам обратно в Москву Валерия Пинигина.

«И судя по тому, что последней тут нет, а Алексашка есть, с работы рядом с Шацем она никуда уходить не собирается, как и от самого Матвея Алексеевича», — подсказал внутренний голос.

— О, отличный подарок, спасибо! Проходите, присаживайтесь, где удобно, — снова поблагодарил владелец заведения и указал на стол, за который пора было присоединяться.

Но следом подошла с подарком в красивой праздничной упаковке Вика. Блондинка протянула подарок и даже прочистила горло, уже собиралась произнести заготовленную речь. Но тут в Малый зал вбежал розовощёкий бармен Илья и закричал:

— Помогите! Он задыхается!

— Кто? Где? — только и спросил Боря.

— Радя! На проходной!

С подарком подмышкой именинник рванул в холл, морально готовый ко многому. Например, сунуть палец в рот и начать немедленно извлекать всё посторонее из горла, зачищая дыхательные пути. По этой части два десятка видеороликов на видео-хостингах посмотрел, пока ресторан открывал. К разным случаям в жизни нужно быть готовым всё-таки.

Но Боря никак не ожидал увидеть сто двадцать килограмм живого веса на полу с оплывшим, синюшным лицом, что теперь больше походило на надутый к празднику шарик. Радя лишь беспомощно тянул руку куда-то вверх, а другой пытался бить себя по горлу, чтобы протолкнуть воздуха. Но даже по внешнему виду каждый мог сразу понять, что дело не в том, что подавился. А в том, что дышать не позволяет спазм.

— Здесь есть доктор? — крикнул Боря повысыпавшим из Малого зала следом людям.

На что психотерапевт Цветаева лишь развела плечами. К такому гештальт-терапия докторов психологии не готовит.

— Я вызвал скорую первым делом, но… пока доедут, — добавил вспотевший от переживаний Илья, не зная, чем ещё помочь коллеге и другу. — А у него спазм! Анафилактический шок!

«Вот бы где Лера пригодилась», — некстати мелькнуло в голове Глобального, который лишь склонился над Ратибором.

Судя по лицу, спазм раздутой гортани не позволял поступать воздуху в лёгкие. Радя сипел, хрипел, по щеке текла слюна, но ничего не мог с собой поделать из-за аллергической реакции.

«Засор же!» — мелькнуло в голове бывшего сантехника, и Боря начал действовать интуитивно, так как бывших сантехников не бывает.

— Ему надо помочь! Держите его! Надо что-то делать, а то задохнётся!

Шац, Лаптев, Стасян и даже Лёха тут же разобрали по руке, кто-то сел на ногу, кто-то потянул за вверенную ему конечность. А Боря, достав нож и ручку, тут же принялся разбирать паркер, приговаривая:

— Я в одном ролике видел, как ручкой гортань пробили и человек задышал. Только… куда тыкать? Пометье хоть фломастером!

— А с чего ты решил, что ударишь ручкой с такой силой, что проткнёшь? — приподнял бровь невозмутимый Шац, который крови на своём веку насмотрелся. Да и синюшной кожей его было не удивить.

— Давайте я ударю! — тут же предложил помощь Стасян. — Я кабана в деревне с одного удара вырубаю, а если мне ещё и нож дать…

Охранник лишь беспомощно переводил глазами с одного на другого.

— Ну тебя нахуй, Стасян, — тут же добавил Лаптев и сам забрал у Бори нож. — Проткнёшь ещё его ручкой насквозь. А мы даже выпить не успели за здравие, как сразу придётся за упокой.

С этими словами Лапоть сам сделал аккуратный надрез ножом не более сантиметра чуть в стороне от горла охранника и следом забрав у Бори ручку из трясущихся рук, извлёк стержень, вытряхнул пружинку, а корпус ручки ловким движением вонзил в оплывшую гортань охранника.

Ратибор задышал! Широкий корпус ручки протолкнул достаточно воздуха, чтобы жить. От резкого вдоха, казалось бы, даже воздуха в помещении стало меньше. А когда выдохнул вместе с редкими каплями крови и задышал как следует, словно следом все зрители выдохнули.

— Ну вот, жить будет, — хмыкнул Лаптев и первым слез с руки Ратибора. — Но лучше не вставай. Лежи так и жди, дыши спокойно и жди, пока скорая не приедет. А там уколют, отвезут, зашьют. Как новенький будешь… Укройте его, что ли! А то продует.

Сам Лаптев с невозмутимым видом отдал Боре нож, а поднявшись, показал руки в редких каплях крови.

— А где руки можно помыть?

— Там, — неопределённо махнул в сторону коридора Боря, у которого начался мандраж.

Только что сам готов был вскрыть человека и прочистить как засор в трубе. А теперь медленно накатывало понимание, что мог попасть не туда, навредить, а то и вообще — убить. А это уже мало подходит под категорию «праздник состоялся». И на суде долго спрашивать не будут.

Лаптев кивнул и держа руки чуть перед собой, пошёл в указанном направлении, да сразу же свернув не туда. Перед глазами всё ещё стояло порезанное горло. Но совсем не охранника, а старшины, которому он далёкие двадцать пять лет назад помочь не смог в схожих обстоятельствах. Но медицинские курсы и практика, которой нахватался позже, пригодились. Знания просто всплыли из подсознания и фактически на приобретённых рефлексах сработал как по учебнику. Как учили.

Только потому Ратибор будет жить и ничего не омрачит праздника юбиляру.

Глава 5

День рождения — грустный праздник-4

Перед глазами спасителя всё ещё стояли картины прошлого. Слепо дёрнув ручку ближайшей двери перед собой, Лаптев на автомате прошёл в вип-зал номер два. Да только никакой раковины с умывальником в помещении не оказалось. Только тряпка какая-то валялась на широком столе. Влажная. И с освещением прямо-таки не важно. Словно весь ресторан сделали как надо, а про эту часть — забыли.

Пошарив рукой выключатель некоторое время по стене, Роман Геннадьевич быстро смекнул, что свет на движение может быть настроен детектором, что делают многие рестораны, чтобы свет попусту не горел.

Но света не вспыхнул. Зато появились вопросы.

Подхватив в полутьме какую-то тряпку, Лапоть промокнул ей лоб и невольно принюхался. Сырая, если спросить. Но странно-сырая. Вроде и знакомый запах, а вроде в новинку. Не хлоркой пахнет, это точно. Женщиной благоухает, если в двух словах.

Но чьей — большой вопрос.

— Ну же, я тут, — совсем не резко, но всё же неожиданно раздалось на столе и скатерть требовательно зашевелилась.

«Вроде ещё не пили», — подумал Лаптев, который не верил ни в чёрта, ни в бога, но и против сюрпризов по жизни не имел ничего против.

В детстве, к примеру, зайчик от Деда Мороза сладости круглый год приносил. А сам бородатый на Новый Год неплохо так игрушками одаривал. А ещё зубная фея была, которая рублями за боль расплачивалась. Даром, что у папы не было лишнего времени, чтобы к стоматологу отвезти. И зубы они с ним на пару ниткой дергали по старому дедовскому способы, к двери привязав и громко крикнув «мама-а-а!».

Но мамы в помещении не было, в Деда Мороза верить разучили, а трусики женские вот же они — в руке. Развернул ещё, чтобы убедиться.

Они!

Скатерть следом женские контуры обрела и когда на край стола присела, интрига до предела накалилась. Сама скатерть сползла под действием гравитации, среди теней женскую грудь обнажив.

Вроде и не большая, но волнительно. А что за женщина — не ясно. Но интересно.

«Так Боря мне сюрприз решил устроить за спасение? Но почему в туалете?» — ещё подумал Лаптев, но следом все слова растерял, когда женщина в тенях приблизилась.

— Я так рада, что ты пришёл, — говорит.

И веришь ей, веришь. Потому что в одно движение за пах прихватила. А чтобы точно в чудо поверил — в губы поцеловала. Крепко так, надёжно. Ну а если за причиндалы придерживают, поглаживают и целуют страстно, то какой мужик средь теней устоит? Всё-таки не призрак. От призраков вкусно духами не пахнет.

Лаптев и ответил. Сначала на поцелуй. Потом на ласки, на всякий случай проверив, что не прикол. Потому что, если между ног лишняя деталь болтается, а всё вокруг на камеру с ночным виденьем пишется, после, конечно, посмеются. Но сначала неприятно будет. А это потом бить человека, разборки устраивать. А оно ему надо?

Но женщина женщиной оказалась, что вдвойне приятно. И душа сразу ввысь взлетела. А как адреналин по венам побежал, инициативу в свои руки Лаптев взял, подхватил женщину и на столе уже как следует разложил.

Жена Вишенки всё-таки уже за недели приелась. Притёрлись. Все секреты друг друга в постели распознали. Никакой загадки. А тут — новый запах, новые ощущения и как минимум — новый собеседник в компанию.

Знакомиться будут!

* **

Некоторое время назад.

Тщательнее всего искала простынь и одеяло Оля на кухне, вызывая лишь недоумение у местных поваров и шеф-повара Сергея Руби-Дубова из Владивостока и его команды.

— Да нет тут никакого одеяла! — возмутился главный на кухне и погнал её взашей. — Совсем, что ли? Это же как с потерянными в ночи ключами. Ищи там, где светлее!

Этот анекдот Оля помнила. И глупой не была. Просто не с первых дней открытия работает, а одной из последних в штат пришла. Не всё ещё показали, не ко всему привыкла.

Но шеф-повар прав. Мозги включать надо!

Тогда она отправилась в складное помещение, где и обнаружила широкие скатерти как покрывала и салфетки как полотенца. Закуплено немало. Сразу на полсотни столов. На год вперёд. Временное изъятие пары-другой пар никто не заметит. По крайней мере, до первой инвентаризации.

Но что ей переучёт, когда в груди сердце стучит? А намёков уже столько, что на алименты подавать надо. Да только прежде пирожочка их совместного испечь надо. Или булочку со сладенькими щёчками с его глазами. Чтобы по одному взгляды было видно — Глобальный проект, одобрено природой. И никакой ДНК тест у неё половину ресторана впредь забрать не смог и по судам оспорить.

Решительно взяв скатерть и пару полотенец, Оля сверху парой салфеток прикрыла и удалилась со складского помещения. В умелых руках из этого можно и одеяло соорудить и подушку. Было бы желание. А раз начальство настаивает на знакомстве, вдвойне приятно. Дело за малым: на согласие пойти и неплохо провести время. Как знала, дома перед работой побрилась. Женская интуиция всё-таки. Чуйка. И третий глаз на сдачу.

Закрыв дверь и переложив все подарки на малый столик в вип-зале, Оля основной стол скатертью накрыла. Красиво получилось, ровненько. Следом полотенца как подушки сложила с края. Ногами будут сюда торчать, значит головой — туда.

Но чем же укрыться?

Задумалась девушка. Тут же пришла светлая идея, что две скатерти надо было брать. На одной возлежать, другой прикрываться. Но второй раз прошмыгнуть в складское помещение незаметной получится вряд ли. Вопросы начнут задавать, расспрашивать всякое. А она честная. Всё сразу и расскажет. Элемент неожиданности пропадёт. А там, как водится, до Бориса секрет дойдёт ещё раньше, чем сам Боря к ней в вип-зал пожалует.

«Нет, так дело не пойдёт», — тут же решила Оля и вдруг крики из коридора послышались.

Бориса голос.

«Он уже рядом!» — мелькнуло в сознании и тут же выключив свет, она разделась быстрее любого старшины в казарме.

Покидав одежду прямо на стол, чтобы мягче лежалось и ягодицы от стринг так откровенно на блестящем покрытии стола отпечатки не оставляли, Оля тут же под скатерть забралась.

Но никто в вип-зал не приходил.

Вспомнив, что дверь забыла открыть, она подскочила и пробежалась до двери в одних трусиках. Ощущение, что вот-вот кто-то зайдёт накрыло её с головой. От волнения тело накрыло волной возбуждения. Вместе с тем представила, как неудобно её по столу в мокрых трусах елозят, пока снять не попросят.

Не раздумывая ни секунды, Оля стянула их и на край стола бросила. После чего снова под скатерть забралась.

Сердце билось как бешенное! А с ним всё больше возбуждения.

Вскоре послышались шаги. Дверь распахнулась. Но свет никто не включал и ничего не говорил, не ругался. И Оля только губу от предвкушения прикусила.

Сработало!

Мужской силуэт меж тем подхватил её трусики и давай ими по лицу тереть.

«Вот же извращенец!» — обрадовалась официантка, едва не взвизгнув от накативших эмоций.

Но затем мужчина замешкался, и она поняла, что не может её найти в полутьме.

— Ну же, я тут, — прошептала она и привстала, затем начала сползать со стола в его сторону.

То, что не закричал — уже успех. Но следом главное сразу показать всё, что есть. И не мешкая ни секунды, она пошла в атаку. Одна рука вниз, другая за шею, подтянуть к себе поближе, прихватить, приобнять.

В глазах замельтешило от обилия энергии! Как будто два течения сошлись в свадьбу рек и теперь из этого инь и ян образовался настоящий водоворот эмоций и чувств!

— Амгх! — воскликнула она, но рот был занят и сказать точнее было в такой ситуации непозволительной роскошью.

— Мгх! — вроде бы ответил он, не разнимая поцелуя.

Но следом сунул руку между ног, не отдёрнул и Оля расслабилась.

Всё! Теперь пойдёт, как по маслу.

* * *

В то же время.

Пока ждали скорую в вестибюле, часть гостей рассосалась, вернувшись обратно в Малый зал. Другая пошла перекурить, «потому что ну невозможно же!», но третья — самая сообразительная, притащила бутылки и рюмки и предложила следующее…

— Ну, за скорейшее выздоровление! — сказал прямолинейный Шац, плеснув каждому. А когда все накатили без вопросов, занюхал рукавов и добавил. — Лапоть своё дело знает. Если за что взялся, то на уровне. Так что всё с твоей охраной будет хорошо… Слышал, паря, всё будет хорошо!

Ратибор, который всё это время лежал на полу с подстеленной под голову курткой, лишь глазами моргнул. Странное это дело дышать горлом. Но двигаться желания как раз не было. Даже уши отекли и теперь были как оладушки. Куда там улыбаться. Губы на зависть Кардашьян. А как он при этом умудрялся дышать, это чуду подобно. Так что меньше всего Нинову хотелось потерять это чудесное ощущение по переработке воздуха в углекислый газ.

Дверь ресторана в очередной раз распахнулась, обдав сквозняком по щеке. Боря в числе первых повернул голову и обнаружил в проходе Арсена Кишинидзе с русифицированной Христиной Мергентольц. Но русифицированной в Кристину Кишинидзе.

«Ничего, целее будет, чем с немцами», — добавил на это внутренний голос.

— О, Кишка! — первым воскликнул Стасян. — Штрафную ему!

— В смысле штрафную? Я вообще со свадьбы не пью! Не буду я пить штрафную! — возмутился Арсен, чем допустил тотальную ошибку, так как все присутствующие тут же посчитали своим святым долго его напоить… чтобы много не говорил.

— Да мы же ещё не сели даже, — пробурчал Боря, но его никто не слышал гуле.

Мужики возмущались кощунству Арсена, а некоторые даже пеняли на то, что с такими убеждениями ему на юбилее вообще делать нечего.

Но штрафную всё же принесли. Ведь главное в дружно коллективе это напоить опоздавшего. И бармен Илья, который не знал куда себя деть до приезда скорой помощи, сразу вручил Арсену гранённый стакан из-под барной стойки. А Шац плеснул до краёв с прихваченной с Малого зала бутылки и пробурчал:

— Не будет он! Ха!

— А я смотрю весело тут у вас, — не успел даже поздравить именинника новый гость, как ему тут же вручили стакан, полный охлаждённой водки и солёный огурчик на шпажке, заботливо предоставленный тем же барменом в прикуску. — Может, хоть руки дадите помыть? — сделал последнюю попытку отмазаться опоздавший, у которого с самой службы маковой росинки во рту не было.

— Успеешь, — добавил Стасян и кивнул на человека на полу. — Мы тут всё-таки жизни спасаем, пока тебя где-то носит. А это — знаешь какой стресс?

— Тогда… за здоровье? — ответил Арсен и глянул на супругу, словно пытался дать сигнал, чтобы начала возмущаться и вообще стакан забрала. А там бы в шутку перевели. Или хотя бы в рюмку немного отлили. А там уже по-человечески за столом, со всеми, да под длинные тосты.

Но Кристина лишь пожала плечами и улыбнулась:

— Традиции, дорогой… А нам надо уважать местные традиции.

— В смысле местные? Я тут вырос!

— Что, прямо в ресторане? — тут же подколол Шац и посмотрел строже прочих.

Проповедуя принцип «ну надо, так надо», Кишинидзе кивнул. С коллективом спорить — себе дороже.

И временно дав подержать подарки жене, явившийся робко пригубил край стакана, показушно отопырив мизинчик.

Но Стасяна такими уловками было не пронять. И он тут же приподнял одним пальцев дно, добавив сурово-наставительно, как ранее сам Арсен на кухне в ноябре прошлого года:

— Что за понты? Чего ты там цедишь? Пей давай!

Чтобы не пролить и капли на пострадавшего, Арсен начал пить уже как следует. Глотки стали гораздо увереннее.

Всё-таки — опыт.

На своей свадьбе он, к примеру, выпил целый бараний рог. Но там было хорошее грузинское вино. Зато до этого пил всё, что горело. В пятилитровках. Или даже с цыганами. Разные случаи бывали по кутузкам. Всех не упомнишь. Но ничего — жив. А тут какой-то стакан.

«Да раз плюнуть!» — решил Арсен и осушил стакан до дна, после чего вручил стакан Боре, крякнул в рукав, закусил огурчиком и тут же отобрал у жены подарки, чтобы всё-таки вручить юбиляру.

— Боря, поздравляем! — начал он, дыхнув и обняв так, что Глобальный закашлялся, а как откашлялся, головой в сторону крыльца посмотрел через стеклянные двери.

А там скора подъехала. Встречать надо.

— А, подарки? — обронил Боря. — Спасибо. Положите, пожалуйста, туда.

И хозяин ресторана махнул в сторону зала для важных персон, закрытого от публики, после чего тут же поспешил встречать врачей. Во избежание недоразумений всё объяснить толком надо, чтобы без полиции обошлось. А если всё же — нужна, то вот же она — рядом.

Арсен старательно и немного замедленно кивнул. В голову ударило от такого мощного приветствия. Но ничего, он крепкий. Матёрый даже. И муж посмотрел на жену, пробормотав:

— Ты пока раздевайся, я мигом!

И их дороги разошлись, как в море корабли. Кристина пошла налево с сторону гардероба и Малого зала. А Арсен направо. И миновав первый вип-зал и Большой зал, безошибочно направился в сторону второго вип-зала.

Распахнув дверь, он обнаружил темноту. Но не убоялся. Пьяным море по колено. А в голове уже полегчало и тело готово было хоть по стене на потолок взобраться. Такие вот лёгкие шаги.

Сделав быстрые три шага, Арсен был уверен, что свет загорится сам собой. Как принято в некоторых ресторанах, куда докатилась цивилизация вместе с электронной сушкой рук вместо бумажных полотенец. Но свет не вспыхнул. Зато со стола на него двинулась простыня и ответственно заявила:

— Ну чего тебе? — сказал мужской голос. — Не видишь, занято!

— Прастите… гаспадин призрак, я только… Только подарки положу… покладу… брошу в угол и усё! — залепетал заплетающимся языком Арсен и вручив коробку, завернутую в красочной бумаге самому призраку, готов был немедленно повернуться и выйти вон, чтобы закусить, чем бог пошлёт следом.

Но тут со стола подскочил другой призрак. Без покрывала, но с горящими глазами. Те даже блеснули чуть ярче, отражая свет с коридора, когда второй призрак возмутился. Причём первому:

— Но ты не Боря!

— Не Боря, — кивнул первый призрак и добавил самое логичное, что пришло на ум. — Но кто сейчас — Боря?

Вместо ответа маленький призрак сорвал с большого скатерть, обернулся ей с головой и подхватив вещи со стола, рванул в коридор. Никто не успел и глазом моргнуть, как тут же подался влево и растворился где-то по коридору.

Тогда Арсен снова посмотрел на первого обескураженного призрака, у которого что-то топорщилось между ног. Очевидно, лишняя эктоплазма. И приложив руку к груди, сам откланялся, выйдя в коридор задним ходом и постоянно повторяя:

— Тысячи… ммм… извинений! Тысячи… ик… извинений!

Проклятый огурчик едва держал его на ногах.

* * *

Некоторое время назад.

На родине Шамана его наследник — Шаманито не мог спокойно спать. Ощущение оскорбления довлело над ним даже после того, как покушал плова.

Шаманито потерял покой и сон. Денег от отца вроде хватало на безбедную жизнь ему, детям и внукам, как и половине аула, но нет-нет, да подскакивал среди ночи.

И с криком:

— Проклятый дон Борис! — он до самого утра места себе не находил.

А как поднималось солнце, вновь и вновь видел, как сжимает горло неприятеля и мстит ему. Потом его близким. Потом всем, кого тот когда-то знал. Затем тем, кто знал их. И так желательно до выполнения правил пяти рукопожатий. Пусть даже это его собственная рука. Или его близких. Или тех, кого они знают.

Если первый месяц по возвращению людей Шамана его наследник предпочитал сидеть тихо и мирно, то на второй месяц — нервы сдали. И решив для себя, что всепрощение ему чуждо, он начал подтягивать ниточки и разрабатывать план мести.

Собрав оставшихся людей со всей Новосибирской области, Шаманито начал плести интриги. Сначала ему доложили, что в ресторан вложено немало денег. И лучше к нему не соваться с таким подходом. Но потом шепнули, что охранник в заведении всего один. Хоть и детина, но без оружия. А потом пришло сообщение, что новых хозяин заведения устраивает праздники и торжественные мероприятия один за другим. И ближайший по плану — его собственное день рождение.

Задумав прихлопнуть все обиды одним ударом, Шаманито решил действовать. Несколько его человек уже нанялось в ресторан. Плюс несколько гостей сняли вип-зал на весь вечер, пронеся оружие в разобранном виде по частям в заведение. Даже один автомат среди толпы может дел наделать, если к нему идут в комплекте дюжина рожков. А на постреляв как следует всех близких дона Бориса, на панике следом вместе с толпой из Большого зала уйдут. Туда, в отличие от старого ресторана, всегда много людей приходит. А с камерами на месте порешают.

План был продуман до мелочей. В назначенный день исполнители засели в первом вип-зале, открытом для посещений. Сделав себе приличный заказ, (за который платить по итогу дела никто не собирался), они попросили официантов лишний раз не беспокоить почтенную публику. Заходили к ним только «свои». И сославшись на деловые переговоры, все четверо исполнителей вскоре привыкли, что шум из коридора хоть и доносится, но остаётся где-то невдалеке.

Никто не заходил внутрь и не смел их тревожить. Поэтому спокойно разложив на столе автомат и рожки, исполнители негромко переговаривались на своём языке, распределяя между собой все роли практически по шагам.

— Шаманито плов есть не может! Изюм в горло не лезет из-за этого Дона, Шайтан его побери! Мы должны отомстить за его душевное спокойствие. Ровно так же, как в прошлом году помогли уладить дело с любовницей Шамана, которую вторые роли не утраивали. Помните?

Сообщники кивнули. Помнили.

— Поэтому повторю для закрепления ещё раз. Чтобы как по нотам прошло, — расставил все акценты координатор и перешёл к главному. — Значит так, мы с Борзым накрываем Малый зал. Кого не положим, того запугаем, не двинутся. Охранника сразу в расход, как прибежит. Затем с последним рожком я врываюсь в Большой зал и начинаю палить там. Когда перепуганные овцы побегут на выход, Баран ломает сервер, стирает записи, а Лаваш подгоняет машину к выходу и ждёт нас. Ещё до того, как вызовут ментов, прыгаем все в машину с крыльца и линяем. Всем понятно?

Старший посмотрел на помощников. Трое кивнули ему один за другим.

До начала операции оставались считанные секунды. Если бы не одно «но». Дверь вдруг резко распахнулась и на них с горящими глазами с криком наперегонки побежала женщина, замотанная в белую простыню.

«Шахидка», — подумали все четверо в первую очередь, а когда женщина открыла рот и завопила, тут же поправились: «Призрак любовницы Шамана!»

Что было хуже, сказать сразу не решились. Потому, не сговариваясь, одновременно рванули на выход.

Глава 6

День рождения — грустный праздник-5

Аглая Козявкина опаздывала на день рождение Бори по уважительной причине. С доставкой она разобралась ещё с самого утра. Но пока все задумали банальные подарки вроде коньяка, светящихся в темноте носков с трусами, майками с дурацкими надписями или букетами из колбасы и сыра, её замысел был грандиознее.

Она решилась устроить своему совладельцу и единомышленнику настоящее шоу!

«Детей на юбилее наверняка не будет. Нет у него ещё детей, так что на вечеринке для взрослых можно всё», — ещё подумала бывший риелтор, что в последнее время больше сменила амплуа на ресторатора и среди всех деловых отношений с Глобальным старалась не забывать и про дружеские.

И пусть выражения «ты мне очень нужен» и «очень ты мне нужен», имеют противоположный смысл, не важно. Выходить замуж за него было уже поздно с такой конкуренцией, но вот удивить ещё — могла. А чтобы заодно удивить и порадовать всех его гостей, Аглая обратилась в местный стриптиз, директора заведения которого отлично знала, так как сама продала ему здание несколько лет назад по вкусной цене. По сути они развели бывшего владельца с серией трюков. А что там было, подкинутые тараканы или прочие шалостями с «трещинами в фундаменте», уже и не помнила. Главное — результат. И он был, скинув цену едва ли не на четверть от запрашиваемой, что в цифрах в десятки миллионов вполне ощутимо. Безусловно, такое «добро» между соучастниками «серого жилищного рынка со всеми его схемами» помнится. И директор, припомнив ту услугу, без вопросов выделил ей целую группу девушек для полноценного шоу.

Шестеро девушек должны были исполнить несколько танцев, поделённых на три части выступлений по две-три песни в каждой. Сначала всех поразит азиатский колорит с танцем живота, который в совершенстве знали две довольно пышногрудые девушки с вертушками на сосках. Затем ещё две тонкокостные любительницы йоги обещали скрутить себя практически в узел в обтягивающих костюмах, лишь бы понравиться гостям, (но избежать травматологов). Ну а закончится это почти сорокаминутное шоу, собственно, стриптизом. Где первые четыре будут на подхвате, а ещё две сногсшибательные красотки разденутся до трусиков. А если публика потребует, то пойдут до конца. Всё будет зависеть от аплодисментов и степени разогретости гостей.

Проблема оказалась лишь в доставке. Чтобы доставить шестерых от стриптиз-клуба и увести их потом сразу обратно заказать одно легковое такси было мало. Требовался как минимум микроавтобус или два такси. Но сколько бы Аглая не оставляла заявок, одни не хотели ждать возвращения почти час, другие не могли везти сразу всех шестерых, а третьи просили такие деньги, как будто собирались доставить президента до ресторана, причем забрав с самого аэропорта в Новосибирске.

Фраза «да нет, наверное», одновременно несёт в себе и утверждение, и отрицание, и неуверенность, но всё же выражает неуверенное отрицание с оттенком возможности положительного решения. Поэтому послав всех дальше крутить баранку после такого ответа с их требованиями, Аглая всё же договорилась с одним водителем легкового транспорта, что он доставит и заберёт троих со всеми их костюмами. Она даже с ними поедет туда, а обратно девушек сам увезёт по договору. Но требовался ещё один транспорт, чтобы доставить ещё троих.

Пролистав лист контактов в телефоне, Аглая решительно набрала одного должника. Их кой категории родни, которым сколько не помогай финансово, всё мало. А в ответ ни с днём рожденья не поздравят, ни на Новый Год шоколадку не подгонят. Жлобы, одним словом и люди замкнутые. Но постоянно будут ссылаться на отсутствие денег и времени.

— Колька, привет. Ты на машине?

— Да, на работе.

— Слушай, трёх девушек надо подкинуть до ресторана за городом и по возможности увести обратно. Срочно.

— Но я же на скорой помощи работаю.

— Но на машине же!

— Но…

— Но мне тоже морально-тяжело было вам с Люсей на квартиру созаёмщиком выступить. Но ничего, свыклась. Вот и ты… выкручивайся.

— Но по вызовам мотаюсь!

— Значит, постарайся сделать так, чтобы вызовы были там, где нужно мне. Иначе сами ту лямку тянуть будете… Понял меня?

Трубка вздохнула, затем смирилась:

— Понял. Где кого забрать? Куда отвезти?

Аглая продиктовала адрес и отключила телефон. Одной заботой меньше. Теперь все стриптизёрши попадут в ресторан в срок. И шоу пройдёт, как задумано.

Аглая уже подъезжала к ресторану на такси с девочками. Вон и скорая прибыла даже раньше их, встав у самого крыльца.

«Всё на мази», — немного успокоилась совладелица ресторана, вновь убедившись, что водитель дождётся час и без девушек не уедет.

— Вы если хотите, паркуйтесь и сами потихоньку пройдите, шоу посмотрите, — подсластила она ему пилюлю, чтобы без толку не торчал в салоне автомобиля.

— Я подумаю, — ответил он и открыл багажник.

Но едва звёзды шоу забрали костюмы из автомобиля и начали подниматься по ступенькам вместе с ней, как всю группу едва с ног не сбили четверо мужчин, убегающих из ресторана так быстро, как будто привидение увидели. Трое бородатых, а четвёртый с пышными усами. Так как мыть посуду с бородой она персоналу не разрешала. И кого это не устраивало, могли поискать другую работу. А ей разборки с санэпидстанцией были ни к чему.

Неслись мужики так, что Аглая и сама едва успела шагнуть в сторону. Однако, тут же следом показалось и само привидение, которое бежало за ними и голосило так, что за ним простыня не успевала.

«Похоже, шоу без нас начали», — расстроилась Аглая и расставив руки, пошла наперерез обнажившемуся привидению.

* * *

Чуть раньше.

Стасян с белой завистью в глазах посмотрел, как Арсен залпом допил стакан и откровенно вкусно захрустел огурчиком. Тут же захотелось самому накатить, да как следует. Но на полу лежал охранник с раздутой мордой и в глазах его были совсем другие желания.

— Мужики, а может к столу его отнесём? — тут же сориентировался Стасян. — А то чего он тут лежит? Продует же! А там хоть… музыку послушает!

— Голова, — подхватил Шац, но посмотрев следом на ручку-трубку, покачал головой. — Не, не стоит его тревожить. Сейчас Боря скорую приведёт, заберут страдальца, а там уже все вместе уйдём и посидим как следует.

Все тут же синхронно перевели взгляд через стеклянные двери на крыльцо, где Боря вышел навстречу скорой и всё должно было решиться с минуты на минуту.

На крик в коридоре даже никто внимания не обратил в этот момент. Из Большого зала играла музыка и там много кто периодически кричал, устроив дискотеку в самом начале вечера. Но когда резко хлопнула дверь, Шац всё же повернулся. А на него четверо по вестибюлю бегут!

Трое с бородой и один с автоматом.

— Стасян, позади Хоттабычи! — только и успел крикнуть тот, кто первым заметил опасность.

— Понял! — повернулся следом Стасян и рефлекторно развёл руки, как стрела крана.

Двоих предплечьями как отбойником автомобиль остановило. Как бежали, так и прилегли рядом с Ратибором, поменяв потолок с полом в глазах.

— Отдай! — потребовал следом Стасян и автомат у третьего лёгким рывком забрал… Вместе с рукавом от спортивного костюма и золотыми часами.

Перекинув автомат в руки Шаца, он на четвёртого двинулся. Но следом пришлось замереть. Ведь из коридора на него растрёпанная женщина в простыне побежала, крича на чём свет стоит. А с чертовщиной и расстроенными женщинами он предпочитал дел не иметь, потому просто шагнул в сторону.

— Адам, бежим! — подхватил за руку пробегающий разоружённого.

— Бежим, Аслам! — подхватил тот под локоть левого упавшего.

— Арбек, бежим, — добавил, подхватив оставшегося правого под локоть убегающий.

— Бежим, Измаил! — был полностью солидарен тот, из кого мгновением раньше выбили дух стальными рейсами в грудь.

Возможно, были сломаны все рёбра, но под адреналином это не ощущалось. И рассерженный призрак любовницы Шамана был ясно недоволен тем, что прикопали на заднем дворе в прошлом году.

Расставив для себя приоритеты, все несостоявшиеся исполнители снова подскочили на ноги и перемахнув через Ратибора, как через поваленное дерево в лесу, рванули на выход.

Но призрак последовал за ними, как в гонке преследования.

* * *

Чуть раньше.

Едва увидав скорую помощь, Боря первым делом вышел из ресторана навстречу. Конечно, первым делом надо с раненным разобраться. Это проблема, которую просто не получится поручить другому и проигнорировать. Он ответственен за свой рабочий штат, как работодатель и за их здоровье. Жалко только, что аллергии на собеседовании не расспросил. Но ничего, как только убедится, что всё хорошо — сядут с гостями и посидят как следует.

Из микроавтобуса скорой помощи почему-то вышла не только девушка-фельдшер с реанимационным чемоданом в руках, но и трое симпатичных девушек с сумками через плечо и броским гримом на лице.

А следом за ними выскочил и водитель на свежий воздух. Тут же закурив, он бросил им в спину:

— Час и не больше! Жду.

Боря только брови поднял и тут же уточнил:

— В смысле час жду? Там человек с ручкой в горле.

— Там человек с трубкой в горле, — повторил с горьким привкусом во рту и затянувшись как следует, тяжело вздохнул. — Но и ипотека сама себя не потянет. Так что час надо подождать.

— Кого ждать?

— Кого-кого, — пробурчал грузный водитель. — Кого надо, того и подождём! Будто я знаю.

Беседа продолжилась на повышенных. В попытке отправить водителя с раненным в больницу немедленно, Боря упустил из виду крыльцо. А встав за автомобилем, не видел и дороги.

Стараясь решить проблему немедленно, Глобальный даже пытался дать водителю взятку. Но не очень-то получалось.

— Сколько надо «за скорость»? — доставал купюру за купюрой Боря из бумажника, щедрый как никогда ранее.

— Да не нужны мне твои деньги! — возмущался водитель и гнул свою линию, как любой безработный философ с ведром у мусорки хрущёвки. — Мне бы свой долг закрыть. Да и перед людьми неудобно. Она нас выручает-выручает. Выручает-выручает, а мы её расстраиваем-расстраиваем. И расстраиваем-расстраиваем.

— Так бери-бери! И быстрее-быстрее закроешь! — никак не мог войти в его положение Глобальный, сколько не подстраивался к словам. Но плюнув на это дело, почти взмолился. — Бери, я тебе говорю! И людей заодно порадуешь-закроешь!

— Да разве её закроешь? — стоял на своём водитель и на купюры даже не смотрел, как не видел тех купюр и в банке, где риелтор с менеджером сами между собой всё решили, а он лишь роспись поставил.

Этот разговор мог продолжиться, но тут мимо них пробежали четверо мужиков, бледных как мел. Один из них был в разодранной олимпийкой, как будто его пантера подрала, ещё двое держались за рёбра и дышали через раз, а четвёртый пытался извлечь на ходу ключи перед тем, как добежать до серой Волги на парковке в углу.

— Аслам, ты чего устроил? — крикнул ему вдогонку Боря, но тот даже не посмотрел в его сторону.

И Глобальный понял, что одной посудомойкой в его ресторане стало меньше. Следом он заметил уборщика.

— Измаил, что происходит?

Но не ответил и тот.

«Бегут сотрудники», — подытожил внутренний голос и тут же сам спросил: «А чего бегут? С виду вроде привычные. Набожные, не пьют, не курят. А туда же!».

Задумчиво поглядев вслед вдарившей по газам Волге, Боря не сразу заметил, как Аглая принесла на плече закутанную в простыне официантку.

— Оля? — повернулся Боря, сразу определив ещё одну сотрудницу по филейной части. — Что случилось?

— Так я же всё сделала, как вы сказали, — затараторила официантка. — Дырку в жопе нашла, подарок смазала, программу подготовила. Ждала вам там и по быстренькому, а вы тут и основательно. Вот это представление, конечно!

— Коля, абзац! — добавила рассерженно совладелица, отведя водителя чуть в сторону, пока Боря вслушивался в монолог. — Шоу раньше нас начали. И свози уже эту поехавшую в больничку. Пусть её там уколют или иначе успокоят. А то бормочет какую-то чушь, ничего не понятно.

— Но я же не успею! Ты сама сказала — час, — напомнил водитель.

— Один разик туда-сюда смотаешься. Ничего страшного. Подождут девоньки. А то нам эта большая всех сотрудников и посетителей распугает.

Водитель кивнул. И погрузив официантку в кузов и как следует пристегнув, уже готов был отбыть. Боря даже слова не успел вставить, но следом на улицу вынесли Ратибора. Фельдшер руководила. А четверо, переложив его на мятую простыню, тащили каждый за свой угол, растянув как на батуте. Вместе у Шаца, Стасяна, Лаптева и Ильи отлично выходило заменить носилки.

Погрузив раздутого охранника следом в карету скорой помощи, фельдшер внесла хоть какую-то ясность:

— Укольчик я сделала. Отёк пройдёт. Но трахею зашивать надо. В краевую отвезём, там разберутся… Поехали, Коля?

Боря кивнул и попытался вручить следом взятку хотя бы фельдшеру, но водитель, едва взглянув на Аглаю, тяжело вздохнул. А переглянувшись с Николаем, всё поняла и участник бригады скорой помощи. Они молча погрузились следом и включив проблесковые маячки с сиреной, отбыли в сторону заката.

На крыльце осталась лишь Аглая и мужики.

— Боря, ну его нахуй! — подытожил общее положение дел Стасян. — Пойдём лучше накатим. Всех больных всё равно не перелечишь.

— Слава богу, поводов выпить теперь предостаточно, — тут же поддержал его Шац и вручив Боре следом автомат Калашникова складной образца 1974 года, первым пошёл ко входу в ресторан.

Глава 7

День рождения — грустный праздник-6

Боря с удивлением посмотрел на АКС-74У, повертел. Даже в двадцать лет мужчина остаётся мальчиком и глаза горят, когда в руки попадают такие игрушки.

«Вот это я понимаю — подарочек!» — восхитился внутренний голос, пока хозяин отстёгивал рожок и убедился в наличии патронов. Но тут же уточнил: «Ну всё, теперь точно дом надо строить. Где ты ещё сейф под такое оружие оставишь?»

Пока внутренний голос рассуждал о каких-то мелочах жизни, сам Глобальный прикинул, что всё не так уж и плохо: с раненным разобрались, теперь только веселиться, да гулять.

Вернувшись в ресторан, Боря посмотрел на опустевшую барную стойку. Бармена увели в Малый зал на реабилитационные меры после всех стрессов. А ему теперь надо ставить кого-то на пост, пока случайные люди до «Джека Валерьевича Дэниэлса» не добрались, как в последнее время называется этот напиток после импортозамещения. Поговаривали даже, что кто-то в селе Старые Петюхи собирается наладить собственное производство (Стасян не даст соврать). Но пока не ясно на что клеить акцизы.

Но кого ставить? Охранник выбыл, а самого бармена скорее сопьют за компанию с Кишинидзе (Да хотя бы сам Арсен постарается!), и ещё троих сотрудников как корова языком слезала.

— Ой, да идёт оно всё лесом, — пробормотал Боря и уже собирался вернуться в Малый зал, как зазвонил телефон.

Глянул на дисплей, а там — «Кира Князева». Пришлось завернуть за барную стойку и положив автомат под полу, ответить.

В такой день нельзя игнорировать.

— Ало.

— Боря! Забери меня отсюда! — тут же раздался требовательный женский голос на грани отчаянья.

Чтобы сразу понял, что не ноготь сломала, а дело серьёзное.

— В смысле забери? — не понял Глобальный и честно признался. — Я никак не влияю на Израиль. Но думал, ты меня с днём рожденья поздравить хочешь.

— Да я с тобой готова хоть каждый день рождения справлять! — сорвалась на истерику Кира и выдала. — Я же только с тобой и жила, считай! Только с тобой человеком себя почувствовала. Разбудил ты меня, понимаешь?

— А ты спала? — отложил автомат Глобальный, сунув его между ящиком с запасной посудой и пачками с зубочистками и салфетками.

— Я вообще не жила! — хрипло добавила девушка, по глупости сменившая ПМЖ, но ещё не гражданство. — Вернуть всё хочу. И вернуться. Дом же не продал ещё?

— Да нет, вроде, — ответил Боря, который как риелтор в последние месяцы был откровенно плох. После сделки с домом Битиных, которая обернулась благом для семьи Кишинидзе о рынке чужой недвижимости меньше всего думал, но свою активно развивал. — А что случилось-то?

— Как что? Я из этой комнаты-убежища и не вылезаю, считай. Сирены каждый вечер. Не погулять толком. Вокруг одни евреи и арабы на рынке, а израильтяне-то где? А ещё мне своих родных продавцов хочется. Ну, китайцев и азербайджанцев хотя бы, — принялась жаловаться Кира. — Да и Зина постоянно где-то на заданиях по пустыням бегает. А как возвращается, так всё в песке. Рюкзак, форма, обувь, всё нём. Не человек, а фримен какой-то. Он повсюду: на ковриках, на подоконниках, в постелях, в ванной. А у неё глаза блестят, как будто на жаре переплавилась. Ты же знаешь, что стекло из песка делают? И мне с этим стеклянным терминаторам на ночь глядя даже поговорить больше не о чем!

— Да вроде помню что-то такое, — ответил Боря и снова честно признался. — Но в чём проблема? Бери, да приезжай. Дом на месте, от гражданства ты не отказывалась. Твой чайный бизнес из руин всегда поднять можно, вроде. Что мешает-то?

И тут ему задали самый неожиданный вопрос:

— А ты… будешь меня ждать?

Глобальный вдаль посмотрел. Перед собой прямо. Но в себя погрузится не успел. Из коридора уже Стасян рукой машет. И кулак показывает. Если срочно к гостям не вернуться, то могут и по печени прописать.

Боря ему главное машет в ответ, отстань, мол. Сейчас приду. А тот только языками жестов в ответ показывает, что очень он им нужен там… Пока совсем не забыли.

— Приезжай, конечно. Как смогу, встречу, — бросил Боря в трубку торопливое и поторопил ситуацию, которая и так висела не волоске. — Мне пора бежать. Всё, Зине привет! Надумаешь лететь — напиши.

— Еду! — тут же решилась Князева и утерев слёзы, отложила телефон и принялась собирать вещи.

Она сюда прилетела в Мёртвом море купаться и под пальмой о высоком читать. Да вот хотя бы «Войну и мир», ироничных-то детективов не достать. А ей что по итогу? Коврики за солдаткой по три раза на дню вытряхивать приходится и самой у арабов сала в чёрном пакете просить и свинины кусок на кости, чтобы самой же борща сварить и самой же употребить с их кошерной, но русской водкой. А так каждый день и спиться не долго. В то время как Мёртвое море от неё близко по карте, но так туда и не попали ни разу. Зато только и слышит «завтра» «потерпи, зай, меня вызвали», «да вот сейчас с теми на западном берегу разберёмся и обязательно отдохнём», «не, завтра там ураган обещают».

Сколько можно это терпеть? Конечно, надо домой возвращаться и нормальную семью заводить, а не надеяться на подруг и им же подчиняться. И задело Киру Князеву озарение, как клеймо корову на ранчо. И не мила ей больше была ни клубника круглый год, ни хумус заморский, что здесь чаще чем хлеб употребляют, но родной Бородинский или Ржаной с грецким орехом заменить в сознании просто не может.

«Наверняка схожие мысли и у Макаревича», — подумала она и решительно подвинула к себе ноутбук, чтобы билеты заказать. Но не сразу и со скидкой побольше, так как опыт полезный от местных мимо неё не прошёл. А теперь время удачное подгадать надо…

Сам же Боря, засунув рожок в холодильник к охлаждаемому пиву, вернулся в Малый зал, так и не осознав, как мало слов надо, чтобы раскачать одинокую неуверенную женщину.

Обстановка внутри изменилась: играла музыка и две красивые девушки танцевали восточный танец напротив шеста для стриптиза, который Боря решил оставить от прошлых хозяев.

В хозяйстве всё пригодится.

Шоу-программе внимали все с интересом. Только Дуня ладони расправила, одной рукой прикрывая лицо маленького Пашки на детском стульчике, а другой создав блок перед мужем.

За семьёй глаз да глаз нужен!

Но ладони сестры были не слишком широкие. И Алексей делал вид, что смотрит в салат в тарелке, а сам склонился над рукой и спокойно себе поглядывал на объёмные титьки с флажками и танец живота из-под мизинчика супруги.

Оставшиеся официанты уже заставили стол по полной, и гости кушали, ни в чём себе не отказывая. Первым делом Боря заметил с края стола Илью и Ирину Олеговну. Психолог пилила ножом фаршированного сыром с чесноком кальмара, поглядывая на шоу лишь краем глаза. Большой грудью и жирным пляшущим во все стороны животом её было не удивить. Всё-таки дома была скакалка и попытки заняться спортом нет-нет, да посещали её на выходных.

Она больше привычно сосредоточилась на работе и объясняла бармену что-то своё:

— … Илья, вам просто нужно выйти из зоны комфорта и попробовать что-то новое, — расслышал Борис, подходя к столу.

— Выйти? — удивлялся накативший сразу раз, другой и третий бармен. — Да как, блядь, в неё уже попасть⁈

Первое выступление заканчивалось, музыка затихла. И при приближении Глобального Вишенка тут же подскочил с рюмкой в руке.

— О, Боря пришёл! — и постучав ложкой по рюмке, полковник дождался тишины, заявив всем и каждому зычным голосом добровольно-принудительное. — Ну давайте уже, за Бориса первый тост! А всё, что было до этого… обнуляется!

Кишинидзе тут же приподнял голову от кулака, который держал на столе вместе подставки под лоб и сонно возмутился:

— Как это… как это… отменяется?.. Я протестую!

Но говорил он это так долго, словно боролся с засасывающим его болотом. И в этой нелёгкой битве один на один его никто не расслышал. А Бронислава Николаевича расслышали все. И многие подняли фужеры и рюмки, рассчитывая на длинный тост.

Но Вишенка был как никогда краток:

— Ну, за то, чтобы хуй стоял и деньги были!

Стерпеть этого Арсен уже не мог. Тут же ударив по столу кулаком, он подскочил и возмутился снова:

— Как можно! Одни тут титьками трясут… а мне с края не видно. Другой тосты режет, как… лаваш кинжалом. А где же о душе разговоры? А о крепком здоровье где? Не-е-ет, так дело не пойдёт. Вот как надо!

Часть гостей уже выпила, часть прислушалась. Удивился и полковник, как это его младший по званию перебивает. Но Арсену было уже всё равно. Решительно взяв бутылку вина с предварительно вставленном в неё штопором для удобства, он тут же начал её открывать, чтобы исправить ситуацию в пользу мира и добра.

— Щас…щас… щас… — повторял Кишинидзе со строгим интервалом, которому мог маятник позавидовать.

Тут надо заметить, что слева от него сидела супруга Кристина, что ещё совсем недавно была Мергенштольц, но ощутила бабушкин зов крови по Родине. А справа — Вишенка. Та, что Елизавета Валерьевна. Супруга полковника.

Свою супругу Арсен любил больше. А полковника супругу даже не пробовал… любить. Во-первых, по статусу не положено. Во-вторых — не его тип. Потому поднапрягшись как следует, капитан тут же вытащил пробку, махнув локтем в правую сторону.

Вероломный локоть вообще ничего не понимал в субординации. Но чётко направленный неуёмной энергией желающего тостовать, мгновенно выбил два передних зуба Елизавете Валерьевне. В целях распределения кинетической энергии из потенциальной, сугубо поровну: один сверху, один снизу. Сама супруга в момент подачи мгновенно откинулась со стула и встретила затылком пол.

Картина поразила присутствующих больше, чем любой возможный тост.

— Тысячи извинений! Тысячи извинений! — мгновенно протрезвел Кишинидзе, говоря уже со скоростью тысячу слов в минуту. Плюс-минус.

Тогда как Вишенка только рот открывал, но ничего сказать не мог от переполнивших его эмоций. А сказать хотелось многое и сразу. Но по покрасневшему лицу и всё более и более накапливаемому запасу воздуха в лёгких, Боря предположил всего лишь два варианта исхода: либо полковник сейчас взорвётся, накачав себя как грелку качок, либо взорвётся лицо Арсена, разукрашенное во все оттенки синего в ближайшие часы разговора, выговора и наговора.

Оба варианта для юбилея подходили мало, поэтому Боря тут же согнулся к потерпевшей, про которую в возможных разборках вообще забыли. Отключившись от нечаянной встречи с полом, она так и лежала, доверив ему своё тело. Глобальный тут же попытался её поднять, но едва поднял следом голову сам за поддержкой, как у стола первым начал действовать… Лапоть.

С криком:

— Не ты женщину танцуешь, не тебе и любить! — он зашёл на Арсена сбоку, махнув правой «с крюка».

Кишинидзе был не в том состоянии, чтобы уворачиваться от вызовов судьбы и приняв кармический ответ почти мгновенно, доверился небесам. Удар буквально выбил из него дух и подбросил свободную душу в это самое небо. Но бренное тело не осознало позыва и рухнуло на стол дальше, где с большим аппетитом музыкант по кличке Кинг-Конг расправлялся вилкой и ножом с фаршированной щукой.

Ничем не мотивированное вторжение тела на тарелку привело к тому, что щука подскочила и улетела дальше, как будто крылья выросли и всегда мечтала быть похожей на гуся. Тогда как с самим гусем в яблоках как раз расправлялась Диана. И когда щуке прилетела ей по щеке, попросила пояснить за так же ничем не мотивированные ласки.

С криком:

— Что за предварительные ласки во время еды? — она подхватила с большой тарелки большую часть гуся и швырнула обратно в Лаптева.

Но видит бог, целилась в Романа Геннадьевича, а попала в Дарью Сергеевну, так как на поверку оказалось, что жирный гусь в хрупкой женской руке, не привыкшей кидать камни на заднем дворе каждый день в тренировочных целях, это мало подходящий для метания снаряд.

— Сучка! — тут же подскочила не Дашка, но сидящая рядом и оберегающая двоюродную сеструху как зеницу ока Татьяна Юрьевна.

В руках не спортсменки, но поверившей в возмездие в моменте, оказалась салатница. Путём проб и ошибок было мгновенно обнаружено, что салат «Харбин» летает над столом гораздо дальше жаренного гуся. А ещё радиус поражения у него: больше. За счёт разлёта ингредиентов. В этом сразу убедился Пётр Глобальный, Наталья Новокурова и Галина Константиновна, которая вроде бы и не сидела рядом с той парой, но получила заряд бомбометания ещё в процессе перелёта салатницы над её головой.

— Да как ты смеешь «маму» пачкать⁈ — подскочила следом Наташка, и её рыжий цвет волос в этот момент гнева стал подобен горящим волосам рассерженных валькирий. — да я тебе за маму знаешь, что сделаю?

И в Татьяну Юрьевну мгновенно полетела нарезка. Кусок за куском. Колбаса вместе с сыром, затем хлебница. Как будто человек пытался сделать бутерброд прямо в воздухе. Затем их догнали рассыпанные по столу оливки и заботливо уложенные в картину шеф-повара маслины.

Безусловно, кидала Наташка так себе. Одни могли сказать, что мешает живот, другие могли добавить, что беременность спорту не помеха.

— В смысле «маму»? — больше всех обиделась почему-то именно Дуня и выразила своё мнение на этот счёт. — Она тебе не мать!

Боря успел заметить только, как мама улыбнулась. Парасолькину-Дубову-Глобальную слова настроенной ТАК невестки явно задели за живое. И она мгновенно выступила в этой схватке за рыжую воительницу. Так с одного конца стола на другой полетели следом котлеты, салат Пекин и креветки в кляре. Тогда как противоборствующая сторона швыряла уже блюда из фьюжена.

Дольше всех держал себя в руках Стасян. Но когда за шиворот потёк тыквенный суп со вкусом карри, не сдержался и он. Вступив в драку у стола, бывший крановщик лишь честно предупредил?

— Да я тебя, Лапоть, за собутыльника знаешь на что порву?

— Будто с тобой мы не пили! — парировал Роман Геннадьевич, который толком ни женщину полюбить по вип-залам не мог, ни руки помыть, ни поесть, как не пытался.

Малый зал почти мгновенно превратился в арену, где разгневанные гладиаторы выясняли кто кому и что должен и просто обязан. И только у Лёхи сработал материнский инстинкт. И подхватив Пашку сразу вместе со стульчиком, он отступил в коридор.

Разумно было последовать за ним, потому что хаос в Малой зале только разгорелся с новой силой, когда с пола поднялась Вишенка и улыбнулась супругу щербатым ртом.

— Проня, я так тебя люплю, — то ли картавила, то ли шепелявила она, пока Бронислав Николаевич со всей ответственностью лупасил багетом по макушке Кишинидзе, Кристина грозила международном судом за супруга, а Лапоть пытался выйти из удушающего захвата Стасяна, лёжа на полу и постепенно синея лицом. Прочие не отставали, крича, сражаясь за честь дам или добивая мужей, случайный мужчин или тех, кто просто не понравился. А тут как раз повод появился предъявить.

Понимая, что Малому залу при таком раскладе после зимней реновации снова потребуется ремонт, Боря выскочил в коридор следом за Алексеем с племянником. Сначала мелькнула мысль пошарить в подарках. Вдруг кто-то догадался подарить фейерверки или хотя бы хлопушки?

Но пробегая мимо барной стойки, нырнул за автоматом. Тот оказался на месте. После чего Боря уже со спокойной душой достал их холодильника рожок и посоветовал родственничку:

— Лёха, ты с малым пока за барной стойкой посиди. Целее будете.

— Ага.

Не только вооружившись, но и зарядившись с таким видом, как будто каждый день этим занимается, Глобальный передёрнул затвор и смело вернулся в Малый зал.

Стоило только дать очередь по потолку, как всё замерло, попадало и пришло в себя. А вместе с телами с обиженными душами над столом перестала летать еда, плескаться в лицо вино и шампанское.

Боря тут же отложил в сторону автомат, сунув его на подоконник рядом с цветами и кашлянул. А как только прочистил горло, взял слово:

— Дамы и господа, ну не нельзя же так… Надо как-то… иначе. У нас всё-таки полстраны воюет, а ещё половина только мечтает так посидеть и вкусно покушать. А мы что тут устроили? Ну давайте ещё стриптизера позовём, пусть хреном помашет. Или… сами справимся? Смотрю вы и так неплохо друг друга херами обложили.

С этими словами он взял с правого плеча креветку, не замеченную ранее, закинул себе в рот и немного пожевав, добавил:

— Вкусно же… кушайте! Что осталось…

Кто-то робко улыбнулся от этой картины, где бывший сантехник следом попытался засыпать пятно на плече солью, чтобы отстиралось лучше. Кто-то застенчиво хохотнул, поминая свой внешний вид. Например, Рая. Валя же понимала, что от пятен уже вряд ли избавится.

А Катя тут же добавила:

— Одной солью уже не отделаешься, тут… текила нужна. А кислых морд вокруг и так хватает. Без лайма обойдёмся.

Тут же по инерции начали ржать все. Всем залом. Вскоре многих было уже не остановить.

И Боре с Ильёй ничего не оставалось делать, как отправиться за текилой к бару. А пока бармен определял, чем ещё напоить гостей из коллекции, а Аглая распределяла кому из официантов что убирать, Глобальный заглянул на кухню и распорядился:

— Так, всё меню повторить.

— Как это повторить? — не понял Руби-Дубов. — Мы же не один час готовили!

Тогда Боря похлопал по-свойски шеф-повара и добавил проникновенно:

— Ну надо, Серёга… Надо.

— Понял, — вздохнул тот и показал «ок». — Сделаем, босс. Они у меня все пальчики оближут!

В то же время размазывая горчицу по лбу, опустил стул над головой Шац, рывком поднял с пола Лаптева Стасян. В очередной раз поморщившись от вида супруги, кивнул и Вишенка.

— Люплю, — повторила ему супруга, улыбаясь широкой просекой в «заборе» так открыто, что сразу веришь.

Приобняв её, как родную и горько вздохнул, полковник первым принял ситуацию.

Тут же подлив в поднятый стакан остатки вина из не до конца разлитой бутылки, он подошёл к Петру Ивановичу, следом приобнял Галину Константиновку и сказал, как есть:

— Тогда второй тост за родителей… Только ради бога, дайте уже закусить как следует!

Малый зал, что только пришёл в себя, снова полёг. Но стирая с пальцев кетчуп и смахивая со щеки майонез, а ещё очень сожалея о соевом соусе и жире на красивых платьях, этот тост поддержал каждый.

— Тысяча извинении, — только в тысячный раз повторил Кишинидзе, стараясь не обращать внимания на расплывшееся тёмное пятно под глазом.

А с тем все обиды простились.

Глава 8

День рождения — грустный праздник-7

Убрав из пышной причёски листья салата, Аглая ещё с минуту смотрела на пулевые отверстия в потолке. Взгляд её был мрачен, а лицо выглядело сосредоточенным. Губы постоянно что-то шептали. И если бы кто-то включил этому звук погромче, мог бы многое узнать о себе и людях вокруг.

— Моня, тут кажись проклятья в ход пошли. Валим, пока вуду по самую поясницу не накрыло, — ткнул в бок коллегу Нанай и решили перекурить. — А то мне что-то с самого утра выше копчика стреляет.

Выйдя в коридор первым, Моня Машонкин хмуро добавил:

— Так пусть пояснят за поясницу! Я такого беспредела на зоне за пятнадцать лет не встречал. А тут столько хавки годной на тарелке. Не баланда какая-нибудь залежалая. А они — хоба-ёба и колбасой по хлебалу. Это ж… не по понятиям!

— И не говори, — вздохнул бывший сокамерник, а ныне коллега по продаже изделий для взрослых и так же хмуро добавил. — Что воля с людьми-то делает. Ещё шаг и всё… в квадроберы.

— Чего? — прищурился Моня, который услышал для себя это слово впервые.

— На четыре кости, говорю, поставят, — подсказал более продвинутый в последнее время Игорь Пердищев, который периодически пытался забыть о погоняле.

С новой фотографией в паспорте в честь 45 лет, он всё чаще доставал его, а не справку об освобождении. Если попросят люди в форме. Но руку по привычке держал в кармане с крученными пальцами в эталонную фигуру — фигу.

Оба почти не пострадали в сражении за столом. Но прикрывая от нападок Яну Иванову, один впервые в жизни для себя отведал тунца. Пусть даже консервированного и даже если не собирался. А другой был как следует облит томатным соком от левого уха до самого паха. И теперь издали походил на мясника за работой.

— Лососнули тунца под кровавую Мэри, так сказать, — подытожил итоги боя Моня, даже не пытаясь избавиться от пятен на костюме. Но листик салата из-за уха коллеги всё же достал. — Теперь покурить надо или вечер насмарку.

— Погоди, давай сначала выпьем, — тут же зажевал его Нанай и оба подошли к стойке бара. — Слышь, бармен, плесни как какой-нибудь душистой гадости на два пальца.

Лёха, распрямившись от детского стульчика, припрятанного сына малознакомым людям предпочёл не показывать. Только бровь приподнял. Но и к чужим бутылкам предпочёл не прикасаться. Поэтому только бутылочку на всякий случай у наследника одолжил.

Не стоит отказывать людям с хмурыми лицами.

— Мужики, только молочная смесь есть… будете?

В глазах Мони мелькнул ужас. Но на «мужиков» на свободе он давно не обижался. А Нанай кивнул и с пониманием в голосе сказал:

— ЗОЖ. Уважаю!

В этот момент из кухни, на которую вел другой конец коридора, в вестибюль вышел Боря.

— Так, мужики. Новые провиант сейчас сделают. В зале только приберутся малость и продолжим. Покурите пока. На улице.

Подхватив племянника на руки, он закружил Пашку. От чего малец рассмеялся в голос. Но тут во внутреннем кармане пиджака зазвонил телефон. Пришлось вернуть ребёнка отцу.

Звонил Ромка, даже номер не поменяв.

«Не забыл, выходит», — обрадовался внутренний голос.

— Братан, с днём рождения! — весенним ручьём зазвенел голос Новокурова через динамик.

Боря оглянулся на Наная с Моней, перевёл взгляд на Лёху, затем увидел выходящих в холл из Малого зала Шаца с Вишенкой и Лаптева со Стасяном в братскую обнимку за шею.

— Братанов здесь полный ресторан, — тут же уточнил Боря. — А ты у меня один брат. Помни об этом.

— Так я и говорю, брат! — ничуть не растерялся Новокуров. — С днюхой тебя. Счастья, здоровья и… пиздец я как уже по вам всем соскучился.

— А ты где вообще?

— На границе. В Курской области, — ответил Роман и видимо оглянувшись, добавил тише. — Тема короче такая. Пограничников-срочников то лет 15 уже как нет. А в ФСБ меня с ходу не взяли, у Гусмана руки коротки оказались. Хули делать? Как однофамилец в КВН просел, так прочим не до связей стало. Но походу в 24 году вновь сформируют усиленные пограничные войска помимо безопасников. А мы пока так, переходный период. Чтобы вспомнить, что к чему было. Поэтому пока неподалёку от границы стоим, с духом собираемся. Но собак уже служебных натаскивают. Мне сегодня щенка выдали. Учить буду. А пока меня натаскивают, чтобы учил хорошему, а не плохому. Едим, правда, с разных мисок пока.

Мельком глянув, как Шац ставит сливку Лаптеву, Боря снова в экран посмотрел. Видео-картинки нет, но связь через приложение хорошая. И фотографии достаточно, чтобы представить отображение эмоций. А дальше дело за воображением.

— Как там вообще… обстановка?

— Да тихо вроде. Летает что-то поблизости, но до нас не долетает. К границе нет вопросов, тут же газ неподалёку качают. Транзит. Какие вопросы? — в этот момент Рома вздохнул и продолжил. — Мы же не новые территории, которые старые, но немного были забыты. Но мы же всё вспомним, да? О братьях… по самое ГДР.

— ГДР, — задумчиво повторил Боря. — Это… далековато.

— Ничего, ракетам всего десяток «махов». Главное, задачу поставить, — наверняка улыбнулся неунывающий Ромка и тут же спросил. — Ты в курсе, что у них на гербе циркуль с молотом был? Точно всё делали и соизмеряли. А лозунг их видел? «В социалистическом стиле жизни необходимо трудиться по-социалистически». Но как-то быстро забыли. А вот западные немцы о восточных как раз не забыли. И до сих пор серьёзное производство на восточную сторону переносить не собираются. Как я понял, пока в Германии тусил, восточные немцы «своими» так и не стали. Интеграция интеграцией, а промышленность врозь! Кстати, случай кстати вспомнил, как арабов русскому учил. Говорю: «Ислам, запомни. Фраза: „Я тебя никогда не забуду“, звучит нежно и ласково, а вот фраза „Я тебя запомню“ уже как-то угрожающе»… Он тогда пообещал, что в Россию никогда не поедет, а немцы пусть сами арабский учат. Им нужнее… Но самая корка была, когда пытался объяснить почему «бесчеловечно» и «безлюдно» не синонимы. Тогда даже африканцы сдались.

Боря улыбнулся. Похоже, брат на срочке не унывает. Это у них семейное. Добавил только:

— Тебе мож прислать чего туда?

— Да зачем? Всё есть. Кормят исправно, обмундирование выдали. Отслужу год и не замечу. Следующей весной встретишь. Ну а если полтора попросят остаться, тоже против не буду. Осенью даже приятнее возвращаться. Под Новый Год как раз. Можешь даже на моей тачке встретить. Как она там?

— Да… служит, — припомнил Боря о вишнёвой легковушке, которой не дал постоять и месяца у дома.

«Чего стоять, когда можно работать?» — кивнул внутренний голос: «Механизмы должны служить, пока до восстания машин не догадались».

Тут Ромин голос снова до встревоженного шёпота упал:

— Ладно, брат, пора мне. Служба! Бывай!

Связь отключилась. Но не успел Глобальный убрать телефон, как снова звонок. А на дисплее Степаныч. По видеосвязи.

— Боря, здорова! — появился седой профиль у бассейна в шляпе с кожей цвета разбавленного, но всё же — кофе.

— Приветствую, Василий Степаныч.

— А я тут смотрю у бассейна на сиськи упругие. Знаешь, такие, что не опадают и всегда как мячики. Ну явно — силикон. Потом стринги смотрю, а там… многовато. Даже для самого большого клитора. Ну и понимаю резко — не мои кореша! Зато вспомнил, что у корешка моего как раз — повод. Так что поздравляют тебя с мощным поводом, Борис. Подарок привезу, как только прилечу. Хотел почтой отправить, но в Россию напрямую отправлять отказываются. Это через Италию надо, потом Германию, Беларусь. Потом в Москве где-нибудь в метро обязательно заблудится. А через месяц я и сам вернусь и лучше в руки доставлю. Идёт?

— Степаныч, да мне сегодня хватает подарков, — отмахнулся Боря. — Как там обстановка? Что в мире делается?

— Да как-как, хмыкнул Дедов и поправил шляпу, оглянулся. — Вон в баре якут с финном в шахматы играет. Если наш проиграет, то до конца отпуска будет говорить «Бахмут» с кислой миной. Если выиграет, то интурист с кислой рожей должен говорить только — «Артёмовск» и важно кивать при встрече. И никак иначе.

— И кто ведёт?

— Пока один-один по партиям, — пожевал губы Степаныч. — Но это ещё «Хэпи аур» не начался. Дальше определить будет сложнее. В этот счастливый час солнце так жарит, что даже фигуры лень в теньке двигать. Тем более думать. И тем паче — действовать.

Следующий вопрос Бори был резонным, как улыбка одинокой женщины при покупке огурца на вечер:

— А украинцы есть?

— Конечно, есть. Куда бы они делись? Вон в волейбол играют с белорусами на победителя.

— И кто ведёт?

— Я пока не могу понять, — всмотрелся за ограждение Степаныч. — Все же по-русски матерятся.

— Так все такие… спортивные и культурные?

— Так все, кто против спорта на дискотеку упёрлись. Под белые розы плясать. А потом гитару где-то достают постоянно и пол ночи Цоя играют. Или Сектор Газа исполняют у моря. Якуты — хором, белорусы — акапельно. А я сижу у костра и слушаю с интересом тех и других. Всё равно не спится.

Из Малого зала в окружении компании официантов, временно исполняющих обязанности уборщиков, вышла Аглая. Зато туда сразу заскочили привезённые ей девушки, чтобы продолжить вторую часть развлекательной программы.

— Степаныч, пора мне, — глядя на все это, сказал Боря.

— Давай, развлекайся. На связи… Купаться пойду, — ответил наставник по сантехническому делу и отложив, но не отключив телефон, с трудом поднялся с шезлонга.

«Всё-таки чтобы отдыхать, тоже здоровье нужно», — пробормотал внутренний голос. И Боря уже хотел вернуться, но был перехвачен Лаптевым.

— Боря, я одного не пойму, — начал тот издалека, как и положено разведчику с парашютом за спиной. — Тут и так девушек для шоу достаточно. А ты мне решил ещё и персональное устроить? Нет, ну я благодарен, конечно, но мог бы и предупредить. А то мой подарок по сравнению с твоим, получается, не катит.

Глобальный сначала прищурился, стараясь через эмоции передать помехи в голове. Но понятней не стало. Пришлось уточнить с обязательным пояснением:

— Ну да… только о чём речь?

Лаптев кивнул и обнял тут же. Вместе с тем сам пробормотал:

— Хороший ты, Боря друг. Хоть и полон сюрпризов.

Телефон в руке зазвонил снова. Глянул. «Официантка Оля».

«Походу, подлечили», — пробубнил внутренний голос.

— Да, Оль? — отстранился от Лаптева Боря, чтобы снова в чём-нибудь подозрительном не поблагодарили. А то смотрит как Буратино на папу Карло и словно благословения ждёт, чтобы с Матрёшкой срослось всё. А пока стоит, лыбится и тряпку какую-то из кармана достал с рюшечками, и лоб стоит промокает.

— Борис Петрович, здравствуйте, — начала Оля скомкано, как газета в сельском туалете летом.

— Привет-привет. У тебя… всё в порядке?

— Борис Петрович, всё прекрасно! — тут же раскрылась Оля, но сразу добавила. — Только трусики привезите. А то одеяло мне сразу выдали, но сами понимаете… дует. Не май месяц, всё-таки.

Ещё раз поморщившись, Боря всё же на тряпку в руке Лаптева посмотрел снова. И умножив дважды-два, отдал телефон другу.

— Держи… кажется это тебя.

— А кто? — только уточнил Лапоть.

— Да насчёт трусиков.

— А-а! Ну тогда ладно, — тут же подхватил телефон Роман Геннадьевич и убыл на крыльцо.

Тогда как сам Боря вернулся в Малый зал. А там уже дамы себя в бараний рог на площадке у шеста сворачивают. А одна даже на него запрыгнула и вертится, как на детской площадке, а сама в кренделёк заплелась ногами и словно за пятку себя укусить пытается.

— Вот так номер, что б я помер! — воскликнул от обновлённого стола на это дело Вишенка и тут же уточнил. — Это в каком ведомстве люди работают, чтобы так изгибаться?

— Дурак, что ли? — опухшими губами донесла до него жена. — Какое ещё ведомство? Это ж — артисты!

— Вот и я говорю… красиво, — тут же присмирел Вишенка и погрузился в искусство, где обтянутая ягодица то у щеки мелькнёт, то титька у шеи покажется. — Жаль, что ты так не гнёшься. Уж мы бы пошалили!

И улыбнулся. Шутка мол, не бей. Но жена тут же отвернулась. Обиделась. И Вишенка сразу понял, что супружеский долг ему в эту неделю отдавать не придётся.

Но в этот момент в Малый зал вошла Леся с такой пышной причёской, что никакой шапки не надо. И с ходу начала поздравлять именинника и извиняться.

— Прости, Боря. Опоздала из-за ногтей. Никогда бы не подумала, что на эту хрень на пальцах по два часа уходит, и ещё столько же на причёску. Но сам понимаешь, статус. Теперь надо выглядеть как миллионерша. Держать марку.

— Понимаю, — кивнул Боря, всё же не понимая как безработные и отовсюду уволившиеся и бросившие учёбу могут ещё и опаздывать.

Но подарки с ходу вручили. Вместе с букетиком. И на душе сразу отлегло.

— Да ты проходи, присаживайся где удобно. Ты в принципе… ничего и не пропустила, — добавил юбиляр, стараясь на смотреть на простреленный им же потолок. — Но торт уцелел. Это главное.

Шоу закончилось раньше, чем предполагалось. Одна из гибких как молодой прутик девушек ещё только пяткой чиркала себя по уху, а другая чесала подмышку носом, как вдруг в Малый зал забежала таинственная женщина в чёрном и едва отыскав взглядом Вишенку, закричала. Причём ему же:

— Ага! Жрёте? А Гришка мой сидит из-за обид ваших! Свободу Григорию Маливанскому! — И метнула приоткрытый пузырёк с зелёнкой прямо на заранее заляпанный китель.

Но если мгновенно позеленевший полковник следующие десять секунд только пытался осмыслить ситуацию и снова накачивал лёгкие воздухом словно насосом, то жена его подскочила первой и тут же в мужа ткнула пальцем:

— Как это… сидит? Ты что же, карлика в тюрьму посадил? Ты в своём уме?

Жена Вишенки тут же присоединилась к неизвестной даме в чёрном и создав таким образом мини-пикет, они начали с двух сторон требовать от Бронислава Николаевича много и сразу. Но тут дама в чёрном резко оборвала себя на полуслове и только спросила:

— Как это… карлика? — тут она подбоченилась и тут же вышла из временной коалиции в угоду оппозиции. — Мой Гриша что, карлик по-вашему? Да как у вас язык только повернулся сказать такое?

— Ну ваш Гриша может и нет, а Гришка Маливанский — точно, — тактично разъяснила ситуацию Вишенка, как будто фанатки заключённых её мужа каждый день по ресторанам отыскивали. — Но разве это ему помешало… эм… быть хорошим человеком? — тут же выкрутилась Елизавета Валерьевна, пока Вишенка тёр зелёную как кочан созревшей капусты залысину.

Наконец, треснув по столу кулаком, полковник начал выдыхать. И на этом почти минутном выдохе Вишенка узнала много нового о себе, тогда как дама в чёрном предпочла не дожидаться окончания выговора, и сама поспешила на выход.

«Вот это я понимаю — мгновенная карма», — сказал внутренний голос, пока Боря прошёл мимо этой компании, чтобы посмотреть хотя бы часть шоу-программы. Что само по себе — подарок.

Присев на свободный стул прямо перед закреплённым к потолку шестом, чтобы лучше было видно, он даже ногу на ногу закинул. Всё-таки новые туфли порядком натёрли ноги и требовательно намекали на то, что весь мир вокруг — хаос и безумие. Но ему с натёртым мизинчиком сейчас ещё сложнее.

Рядом подставила стул и тут же присела Ирина Олеговна. Чёлка в соевом соусе только добавляла пергидрольной блондинке шарма. Но предпочитая не замечать её, она тут же спросила:

— Боря… ты хочешь поговорить об этом?

— Нет. Не хочу, — ответил именинник и признался в своём искреннем желании. — Танцевать хочу. Потанцуешь со мной?

— Конечно! А есть музыка?

Шоу программа как раз закончилась, и все запутанные девушки были распутаны и теперь получали заслуженные аплодисменты публики. И как только затихли последние рукоплескания, Боря крикнул через весь зал:

— Аглая, тащи ди-джея из Большого зала сюда. Танцевать будем!

Новость о танцах неожиданно быстро взбодрила народ. Подскочив из-за столов хотя бы ради этого, они едва дождались, пока зазвучала музыка из подвешенных к потолку колонок. И как только парень у монитора навёл трансляцию со своего плей-листа, тут же бросились в пляс. А что играло, уже не так важно.

Куда важнее — компания.

Все типы конечностей тут же замельтешили в воздухе, задрыгались телеса, словно током проходил драйв по людям и тем, кто пытался ими казаться. Двигались роботы, качались маятники и все попытки начать брейк-данс сводились к хлопкам в ладоши. На импровизированном танцполе в одинаковые условия мгновенно попали как залитые зелёнкой полковники и ещё минуту назад едва стоящие прямо капитаны, так и глубоко и надёжно беременные дамы разного возраста. И забыли про все понятия Моня с Нанаем, пустившись в пляс вокруг Яны. А Дина так плясала, словно раздевалась посреди зала. От чего Кинг-Конг краснел щеками, открывал рот, но ничего с этим не мог поделать.

Особый мастер-класс показывала Дуня, изображая прыгающий по полям трактор и Пётр Иванович, который хотя бы на две-три песни, но напрочь забыл о стреляющей пояснице и подмахивая совсем недавно освобождёнными от гипса пальцами, требовал ещё и ещё.

Скромно танцевала Дашка, но лишь до тех пор, пока рядом не принялся вращать руками-мельницами Стасян. Когда же рядом под новый трек пошли паровозиком Татьяна Юрьевна, Шац и Леся, быстро собирая вокруг себя змейкой прочих людей, безучастных просто не осталось.

И зацепившись за этот змеиный хвост последним Боря вдруг понял, что ему весело. А что ещё нужно для юбилея? Разве что понять, куда делся Лаптев с трусами в руках на ночь глядя. Но об этом его можно и в следующий день спросить.

Дальше всё закружилось как в карусели: новые тосты и обнаруженная гитара, чай с тортом и конкурс с шариками для всех желающих, а когда двое дам вновь оплели Бориса уже на стуле и танцевали стриптиз словно для него одного, он почти забыл о грядущей свадьбе. Потом ещё об одной… и ещё одной.

К счастью для Глобального, дамы сердца тут же напомнили и ещё не один медленный танец пришлось покружить вокруг длинного стола, пока обиды и тревоги сменились радостными лицами, а потом кто-то кормил его бананом с руки на крыльце. И целовался в беседке уже под полной луной.

Без телефона он был так свободен и независим. И пусть Рая сердилась, что пиджак восстановлению не подлежит, он точно знал одно — зато пиджак отлично под ней полежит. Да вон хотя бы там же, во втором вип-зале, среди подарков в углу, где уже без задних ног дрых отключившийся Кишинидзе.

В какой-то момент Боря просто понял, что сил больше ни на что не осталось. Но это оказалось так прекрасно — встречать рассвет на крыльце собственного ресторана уже без пиджака, но с явной надеждой на лучшее. И он снова брал гитару в руку и разодранными в кровь пальцами в который раз играл на разрыв души, пока оставалось хотя бы пара целых струн.

— Жизнь прекрасна, когда тебе двадцать один, — постоянно говорил ему Стасян и снова и снова протягивал стакан.

А Глобальный только улыбался и взглядом показывал, что руки заняты. То гитарой, то женщинами, то вилкой с ножом. И товарищ, кивнув, переключался на кого-нибудь другого.

А ему некогда пить. Ему жить поскорее надо!

Глава 9

Стройка: подготовка

Несколько дней спустя.

Внедорожник пробирался по разбитой дороге, полной луж и камней. Намотав немало грязи на последнем отрезке, остановился возле номинальной границы двух участков. Приобретённые в прошлом году, они имели разную историю и развитие. Один уже был переведён из сельскохозяйственной земли под индивидуальное жилищное строительство и подготовил электрощиток под заведение света на территорию. А на другом пока можно было лишь продолжать сажать картошку от зари до зари. С одной лишь разницей: утренней и вечерней.

«Это лишь вопрос одного звонка архитектору», — заявил внутренний голос и добавил довольно: «Вдруг Масе снова приспичит жену к батарее пристегнуть, а в списке полезных знакомств у него вряд ли много сантехников. И электриков, всё-таки могут пойти дальше и секс-качели к люстре попытаться пристроить».

Припоминая подробности той встречи, Боря первым распахнул дверь. Ветер ударил в лицо. Свежий, но сырой, ещё холодный. Всего пара недель как последний снег растаял. И никакая щетина от него не спасает.

Но и солнце уже пригревало.

Хлебнув порцию бодрящего воздуха и посмотрев на самую большую лужу, длиной с небольшой пруд позади джипа, Глобальный заявил:

— Дорогу подсыпать надо. Да и грейдером неплохо бы пройтись по всей длине от самого съезда. А то убьём перевозкой блоков окончательно. Скоро сюда ни одна доставка не проберётся.

Стасян вышел следом. Сонный, помятый. Зевнув так, что рот едва не порвался и почесав щетину, добавил, держась за голову:

— Господи… зачем так пить? Если бы не Валюхин рассол, вообще бы не проснулся!– затем поведя уже не совсем мутным взором из стороны в сторону, но ещё и не до конца ясными очами крановщик оценил обстановку. И дополнил почти наплевательским отношением к мечте отдельно взятого человека. — Чего заморачиваться? Подсохнет всё и сама уляжется. Чего деньги тратить? Ты ещё сразу асфальтируй. Сам, на свои. А потом разрешение спроси у администрации.

— А я тебе говорю — разобьют грузовики! — настаивал на своём Глобальный, который решил в этом году дом возвести от коврика у порога вплоть до самого конька сразу.

А чтобы не терять времени, вырвался на участок на разведку по первому же обстоятельному теплу, как нетерпеливый дачник. Но как умудрённый опытом, прихватил с собой сапоги. И вторую пару Сидоренко тут же из багажника достал.

— Держи вот, переобуйся. А то утонешь.

Стасян только отмахнулся. Перешагнул яму, встав на сухое. И покатал носком ботинка столб. Судя по виду, тот упал ещё по осени, так и не приспособленный под забор толком. А в яме теперь стояла вода, как в небольшом колодце. Зачерпнув воды из этой лужицы, крановщик вспомнил сказку о козлёночке и пить не стал. Разлил с ладони, что сама по себе на ковшик похожа. А если две подставить — полведра, почитай.

— На кой хрен мы вообще сюда полезли? — никак не мог понять Стасян, который за последние дни спал от силы часов шесть. — До середины мая земля ещё коловая. Дальше, чем на коп лопаты не пробиться. С чего ты решил, что начать копать под фундамент сейчас — это хорошая идея?

А Боря не решил. Но очень хотел начать решать. Чтобы к первому снегу уже за окном по ту сторону дома стоять и на белые мухи смотреть из теплого помещения и персонального царства покоя. Всё-таки уже не последний хрен без соли доедает, а бизнесом занимается. А с деньгами вопросы всегда быстрее решаются.

— Ну… — протянул владелец ресторана, который на новый ремонт после юбилея отдал больше, чем на подарки. А сколько по чеку наели, даже не считал. Главное ведь — внимание. И чтобы запомнилось.

Оно и запомнилось так, что до тридцати лет перебить больше нечем будет!

— Сдался сейчас тебе этот фундамент, — снова пробурчал Стасян и перевёл взгляд на кунг.

Добраться до него было сложнее. Снег-то растаял, и обманчиво-сухая дорожка вела к оставленному на зимовку прицепу. Но поставишь ногу на тропинку, вода выше подошвы. Поднимешь — чавкает.

— Стасян, а чего сразу фундамент? А как же подготовка? — ответил Боря и перепрыгнув кювет, и сам оказался на бывшем участке Степаныча. — Да и кунг проверить не мешает… Ты идёшь?

В сапогах по колена ему был среди луж сам водяной не страшен. Хоть до самих оставшихся контейнеров иди, которые вообще среди небольшого озерца стоят. С водой кристально-чистой, в которой небо отражается.

«Хорошо, что гуманитарку вывезли», — напомнил внутренний голос: «А то бы остатки роскоши мыши пожрали. А там и пацанам польза и нам лишних паразитов не выводить».

— Проверить, пока цыгане по теплу не явились? — хмыкнул Стасян и снова зевнув, добавил. — Я, конечно, ни на что не намекаю. Но если бы к нам явились Четверо Всадников Апокалипсиса, то эти ребята выиграли бы нам немного времени. Но кунг твой никуда не денется до тех пор, пока земля не досохнет. А если и попытается деться, то тем более дорогу подсыпать не надо. Ты же задачу потенциальным грабителям облегчишь! И кстати, об этом. Вот ты стройки затеял. А сортир где? Нельзя на даче без сортира! А на стройке — тем более!

— Вот и займись этим вопросом! — парировал Боря и на валяющиеся по территории брёвна кивнул. — И забором. Черновой поставить надо, если доски не сгнили. Я необрезную брал. Не лакировать же. Так, времянка. Но хрен знает какой внутри короед.

— Да чего твоим доскам за зиму будет? — переспросил Стасян и всё же решился вступить на тропу, приблизившись к кунгу, где Боря уже осевшую за зиму дверь на себя изо всех сил дёргал.

Но та не желала поддаваться и плавно намекала к вящей совести хозяина, что за зиму кунг следовало хоть раз протопить нормально. А лучше — пару. Да где там, как отца забрал и отвёз в больницу после попытки подключить свет с помощью женщин надувных, так здесь и не появлялся ни разу.

Некогда.

— Ну-ка дай-ка мне-ка… Оба-на!

Стасян справился с дверью с одного рывка… заодно выломав доску под порогом.

— Ну ничего, режим проветривания зато! — тут же нашёлся кореш в восторге от старой советской ручки на двери, но в огорчении от приставленного крыльца.

А как внутрь заглянули, так ахнули: сырость и плесень кругом.

— Сушить теперь надо, — тут же поставил диагноз Сидоренко, пока Глобальный смотрел на промёрзший потолок, где в тени свисали ещё не растаявшие сосульки, так похожие на сталактиты. — Пусть открытым стоит с неделю!

— Да какую неделю? — возмутился Боря, привыкший любую частную собственность на два замка закрывать и без таборов поблизости. — Сейчас печку растоплю и за пару часов всё подсохнет… Сосули вон уже капают!

— Ну-ну, — пробурчал Боря и тут же по карманам себя похлопал. — Закурить есть?

— Нет. И выпить нет, — тут де добавил Глобальный и почапал в сапогах до контейнеров. — Да и тебе пора в себя приходить. Давай хоть пару дней поработаем! Что ж ты всё остановиться не можешь?

— Так это надо режим переключать, — поморщился Стасян. — А то что? Сейчас в «строители» перейду, а у тебя через несколько дней свадьба… Первая.

— Да это разве свадьба? — крикнул Боря, не решившись дойти до контейнеров и повернув назад, пока глубже, чем по щиколотку не засосало. — Так, семейный посиделки на пару человек. Буду только я, Ирина Олеговна и её папа.

— А я что, не семья тебе? — возмутился крановщик, отслуживший дважды. И всё по призыву Родины. И из уважения к Отечеству. Но и Войну пока никто не объявлял, поэтому для третьего раза государству нужно было придумать что-то посерьёзнее, чтобы новый контракт заключил.

— Стасян, бляха-муха! Не беси. Ты работаешь периодически, я тебе обеспечиваю налоговый отчёт, чтобы за дочкой съездил без проблем. Таков уговор был? — вернулся Боря.

— Таков, — кивнул крановщик, которому до лета ещё выжидать приходилось, чтобы бумаги на удочерение оформить.

— Ну а пока лучше к своей свадьбе готовься… парочке, — добавил тише Боря, когда в глазах Стасяна снова синеву разглядел.

А тот уже не о земном думает, но и не о космосе. О доме лишь, о семье и о великом и вечном.

— А на какую из моих свадеб тебя пригласить, там видно будет, — сменил гнев на милость Боря. — Без горячего не останешься. Но и тут поработать надо. Ты как стены в квартирах в сталинке сделал, толком и не работал. Я понимаю, что Валя и Катя все силы отнимают, но и о деле подумать надо!

— Дай хоть Валюхе отдохнуть! У неё уже от тех стен ни рук, ни ног. Она хоть и штукатур-маляр, но всё-таки девушка!

— Отдыхать можно по-разному, — ответил Боря. — Я, например, в работе отдыхаю. От бизнеса. Мне проще трубы прокладывать, чем по кабинетам этим пыльным сидеть. Там же на креслах мягких уже такие отпечатки от булок, что по гипсу человека отлить можно. Человека-жопу!

Стасян кивнул и так шустро начал обходить кунг по кругу в поиске дров, что тут же по колено провалился.

— Едрёна вошь! — возмутился крановщик, оказавшись мгновенно без кроссовки. — Да тут пока только один сортир и ставить. Но яма под него в воде сейчас стоять будет. Как и ямы под забор. Чего ты вообще от меня хочешь, пока не подсохнет?

Раз вопрос был поставлен ребром, Боря тут же до багажника снова сходил и принеся сухие сапоги корешку, заодно и план участка захватил с планом дома.

— Хочу, чтобы оценил масштаб, — ответил Боря с улыбкой и бережно погладив расчерченные схемы, развернул, пока Стасян на носок выжимал и уже в сапогах за дровами сходил и печкой в кунге занялся.

Все его грандиозные планы и застройки именно с этого самого плана дома и начались. Это потом уже батя соседний участок продал. Да сам участки вокруг элитного посёлка Жёлтое золото по периметру скупил, пока в том самом посёлке золото прямо из-под крана доставал. Наглядно показывая, что значит «золотое техобслуживание».

Вглядываясь в план двухэтажного дома на полторы сотни квадратов, и полноценной крышей без мансарды, Боря уже не на грязь под ногами смотрел, а в вечность.

— Флажки ограждения и разметки можно и в сырую землю воткнуть, — постепенно подводил он к той мечте за руку товарища. — Фундамент десять на пятнадцать. Это вот прямо тут, за кунгом начнётся. От забора только отойти как следует. А потом что сделаем? Площадку под стройматериалы расчистим. Доски на опалубку, арматуру. Ну и куда песка насыпать горку. А цемент либо на целлофан накроем и укутаем, либо навес какой от кунга сделаем, чтобы дождями не мочило. До контейнеров то далековато носить.

— Да ты пойми, Боря. Я бы носил, но я же сейчас провалюсь по колено. А если ночевать в кунге, то утром с пневмонией в больничку. Это если тубик не подхватить. А мне ещё Катёнка растить. Да и Катюхе с Валюхой обещал… многое. У меня же скоро свой ребёнок появится. Ну как мой… дедовский. Но — мой, выходит. — И тут Стасян серьёзно задумался. — Он мой дядя выходит, да? По факту рождения. Не по сути. По сути то я и так чердаком поеду в этих определениях.

— Скорее прадядя или… полудедушка? Супердядя какой-то, а то и двоюродный мегадед выходит! — задумался Глобальный, но интернет к такому запросу был не готов. Хоть и предлагал проверить ДНК, чтобы оформить ПМЖ в Израиле, отыскав ту самую кровь, которая теперь Кире Князевой покоя не давала и Зинаиде Фридрих боком выходила.

— Так и зачем ты удочерять ещё кого-то собрался? — наконец, бросил это дело с поиском Боря. — Ты ведь и сам своего заведёшь в Валюхой. Ещё и прадедовского воспитаешь с Катюхой. Куда тебе ещё и Катёнка-то в нагрузку?

— Ну как зачем? — даже растерялся от такого простого вопроса Стасян. — Во-первых, надо. Во-вторых, она ждёт. Я ж обещал. В-третьих, детей много не бывает. А там сейчас каждая сирота — наша. И вообще — чего ты ко мне прикопался? Просто поеду, да заберу. Хоть сейчас. Хоть без документов! У тебя как будто самого скоро тех детей не будет вагон и маленькая тележка!

— Ой, да не кипятись ты! — тут же отмахнулся Боря и оба устроились на ступеньках, ведущих к кунгу. — Смотри лучше план. Вот тут будет выход… вот тут — вход во внутренний гараж. А тут — чёрный выход. Который и каптёрка заодно. Так ещё скважина пробита будет.

— Откуда тебе знать, что там вода есть?

— Хочу, значит будет, — в такт ему заявила Глобальный и обе рассмеялись. Но недолго, так как будущий строитель тут же начал посвящать в детали. — Вообще дом будет тёплый. Фундамент ленточный, но потом пролью внутри и полы водяные сделаю от печки. Даже если с газом не повезёт, одна охапка и весь дом — тёплый. Даже батари не придётся на второй этаж заводить. Но я резервные электрические поставлю на всякий случай. Пусть дублируют, если куда-то надолго уедем. Система не должна перемерзать.

— Ага, не должна, — всмотрелся в план первого этажа Стасян и насчитав всего пять оконных проёмов на такой большой периметр, уточнил. — А не темно будет?

— А куда там свет? С одной стороны — гараж и примыкающая каптёрка, но там как раз одно из окон, — тут же начал объяснять Боря с большой охотой. — С другой стороны — туалет отдельный гостевой и гардеробная. Там окна вообще не нужны. Свет только на кухне одно окно, да пару окон в зале. Она большая будет. Там с двух сторон окна. Угловая комната. Ну ещё в кабинете окно. Через него же на крыльцо смотреть можно. В самой прихожей то окна не будет. Зачем тепло выгонять? Там и так лестница на второй этаж всё тепло выдувает. Поэтому под лестницей я камин ставлю. И я лучше веранду пристрою потом следом, чтобы на округу смотреть с этого края.

Стасян шмыгнул носом. Хоть и переобулся, а одна нога ледяная. Без носка даже в сухом сапоге не то пальто.

— Ну а на втором этаже уже вдоволь света, — продолжил Боря. — Десять окон, включая те, что на балконе.

— Балконе? — переспросил Стасян, не привыкнув к балконам в сельской местности, что почти не отличалась от участка, совсем недавно выделенного строго под посадку картофеля.

— Ну да, балкон. Небольшой. Я вот думаю, круговым его сделать или перемычку монолитную оставить. Угловой всё-таки. А крыша на чём-то держаться должна с края. А там балкон к спортзалу примыкает.

— Спортзалу? — ещё больше удивился Стасян и стянув холодный сапог принялся растирать ногу.

— А чего такого? Спортзал — это хорошо. Грушу отколошматить всегда рад. Или штангу потягать. Да там под всё места хватит. Либо стол теннисный поставлю, либо — бильярд. Хотя по идее то и другое влезть должно. Спортзал ведь прямо над гаражом. А гараж довольно большой. Не под две машины, правда, но довольно широкий. Со смотровой ямой. Я вообще думал ещё и нулевой этаж делать, но тогда точно цемент выставиться на год надо оставлять. Да и грунтовые воды довольно близко. Бетонировать как следует придётся.

— Слушай, ну спортзал — это тема, — одобрил Стасян, который сам был не против шары погонять. Если не от карманного бильярда.

Помассировав синюю пятку, он начал уже более пристально всматриваться в план и посыпал вопросами:

— А это что на втором у лестницы? Снова кабинет?

— Ага, два кабинета. Ну или один — под мастерскую. На первом этаже который, — объяснил Боря. — Хотя я мастерскую лучше ко второму гаражу пристрою. Который внешний будет, на линии забора стоять. Я там и погреб бахну с вентиляцией как следует. Там своя скважина будет. А ещё одна — в бане. Три независимых будет.

Тут Стасян и проникся, голос стал уважительным:

— Баня… бассейн ещё скажи.

— Ну да, купель зимой или джакузи на веранде. А бассейн… вот там, во внутреннем дворике будет… с подогревом!

— Гонишь! — подскочил Стасян. — Какой тебе подогрев, когда морозы до минус тридцати зимой?

— Ну, Стасян, — усмехнулся Боря. — Не то, чтобы я планировал в январе купаться. С ноября по май всё равно воду сливать буду. Но с мая по октябрь — купаться можно будет. Пару месяцев с края добавлю. А этого достаточно, — строил грандиозные планы Глобальный. — Да и в бане свой небольшой внутренний бассейн будет, чтобы в пруду не долбить яму постоянно, если захочешь среди зимы окунуться. Насосы постоянно включёнными держать — такое себе, чтобы полыньёй поверхность пруда не покрылась. Мы же не круглый год плавать собираемся.

Тут глаза напарника по стройке загорелись. Как будто кто-то в голове свечу зажёг, которая постепенно в костер превращалась, явно подпалив всякий хлам и лишний мусор.

— Слуша-а-ай, — начал он издалека соседский забор посмотрел. — А что с соседним участком планируешь делать?

— Да сначала бате хотел дом построить. Но сошлись на том, что лучше у дороги ему будет, где кафешка сгорела. Там точку общепита новую бахну. Ну и ему домик. Смотрящим будет. А тут… не решил пока.

— Так давай я у тебя этот участок выкуплю! — тут же выдал Стасян, который очевидно тоже очень захотел дом, а вокруг да около ходить не любил.

— Ты же квартиру купил.

— Продам! — заявил тут же Стасян. — Продам её к чертям собачьим! Да вот в следующем году и продам, как только цены снова на всё вырастут. А дом это ведь — дом! Для души. Ну, сам понимаешь. Ты вот трубы хуяришь как братья Марио, по электрике сечёшь. Я здоровый, как терминатор и если надо, оба эти поля перекопаю. Ям столько нарою, что ни одному суслику не снилось. Мы ведь оба здоровые мужики, Борь. Нам рабочих каких-то звать — чисто себя не уважать. Сами всё сделаем. Оба дома. А если так, то траты только на материалы останутся. А на них, видит бог, как-нибудь уже заработаем… если снова с Нового Года цены на всё вдвое не вырастут и свой цемент резко производить не научимся.

И тут Стасян применил козырь и посмотрел пристально прямо в глаза. А в глазах его была… надежда!

— Да, Борь?

Глобальный, словно взяв минуту на размышление, молча свернул план в трубочку. Затем, кашлянув для важности момента, сначала кивнул, а потом добавил с улыбкой:

— Конечно, Стасян.

Радости в глазах Стасяна только прибавилось. Покидав в печку дров, он тут же снова напялил сапоги, подхватил мотки с верёвкой и взяв из автомобиля вязанку колышков с рулеткой, тут же пошёл проводить разметку. И что-то подсказывало Борису, что скоро и забором займётся, даже мая до дождавшись. А там и до котлована под фундамент не далеко.

«Да хоть бы сразу с погребом», — заметил внутренний голос довольно: «С него — станется».

Боря давно понял, что главное в человеческой психологии это — мотивация. А если сразу два мужика взялись дом строить, то обязательно построят. Было бы желание, а время найдётся. Как и способы — отыщутся.

— Что нам стоит дом построить? Нарисуем — будем жить! — добавил Боря.

И присоединился к разметке, следуя старому, проверенному правилу: «Доверяй, но проверяй».

Глава 10

Свадьба номер раз: первая половина

Два дня спустя.

Свадьба — это маленькая жизнь. Событие столь значимое в жизни многих людей, что порой за процессом они просто забывают о главном. А главное это — быть рядом с дорогим для тебя человеком.

Однако, предстоящая свадьба Бориса Глобального была по-настоящему особой. Во-первых, она была поделена на много мелких кусочков, но далеко не маленьких по значению. Во-вторых, женить предстояло сразу не нескольких людях в порядке очереди. И беременных вперёд никто не пропускал, хоть и концентрировался на их запросах жених особенно. Ну и, наконец, в-третьих, это был брак без заключения брака юридически. Скорее, по факту и вере на слово. Как и по факту предполагаемое совестное проживание на одной территории, общий быт и общие ценности.

То есть никаких записей в акте гражданского состояния Боря никому предложить не мог. Женишься на Дашке — обидится Наташка. Выберешь Наташку — станешь кровным врагом для Дашки и Татьяны Юрьевны. А ещё были обязательства перед Раей и её родителями. И чтобы не сойти с ума с эти тремя, Глобальный решил, что всем поможет семейный психолог. А раз так, то в первую очередь следовало подтянуть в «группу по интересам» Ирину Олеговну и учиться понимать и слушать друг друга. По крайней мере до тех пор, пока государственные институт не разрешат расписаться со всеми сразу, а не только с одной, придётся импровизировать.

В то же время сама свадьба как элемент этой игры в договорённости предварительно устраивала всех. Беременные просто хотели, чтобы дети носили фамилии отца. И первым делом по рождению детей Боря собирался дать им свою фамилию, как и сразу отписать часть недвижимости. Тогда как Рая просто хотела, чтобы над ней не смеялись в деревне. И раз в месяц он точно найдёт время, чтобы посетить Петюхи и всем показаться. Сыграют в идеальную семью, заодно сходят с баню, покупаются или порыбачат. Ничего сложного.

Тогда как психолог просто хотела порадовать отца скромной церемонией, уже смирившись к своим тридцати с хвостиком с тем, что слишком требовательна к мужчинам, и подходящего под ВСЕ запросы просто не успеет найти. А Глобальный подходит ПОЧТИ по всем параметрам. Так что лучше брать, что дают. Ведь всё сложнее улыбаться клиентам на приёме и изображать счастье по жизни, когда на руке даже обручального конца нет.

Люди порой просто чуют фальшь. Хуже только толстые диетологи, прыщавые косметологи и криптоброкеры, которые на бизнес-ланч предлагают скинуться.

— Тогда у меня одно условие, — заявила Цветаева на этапе согласований с Борисом. — Я не хочу выходить замуж в мае, чтобы «маяться потом всю жизнь».

— Но это же просто поговорка!

— Понимаю, что просто поговорка. Но народ мудр! И просто так ничего не говорит. Так что давай успеем в апреле! А то до июня я уже сама не дождусь.

Флажки под разметку на фундамент Боря со Стасяном уже расставили. Начало, как говорится, было положено. Сидоренко обещал остаться на участке даже на все первомайские праздники вместо нового повода попраздновать.

Боря и рад бы его на свадьбу пригласить, но тот рогом упёрся — хочу, говорит, такой же дом и всё тут. Только вместо спортзала чтобы оранжерея зимняя, в которой огурцы и помидоры круглый год будет выращивать, не покидая дома.

В общем, Цветаева просила сущую малость, а заряженный на успех Стасян трудился, не отвлекаясь на новые гулянки. А раз так, то последний день апреля отлично подходил для первого пробника свадьбы как нельзя лучше. Ведь из зрителей предполагал быть только её больной отец. Он едва-едва пережил борьбу с раком и после химеотерапии был так слаб, что даже номинально не мог присутствовать в ЗАГСе на свадьбе дочери. Но собирался во что бы то ни стало посидеть за одним столом с Борисом.

Если потребуется, то даже с капельницей!

Потворствуя этому естественному желанию отца узнать больше о женихе, Боря и заказал самый маленький стол в Глобальном Жоре на вечер. Пока доставали пули из потолка и приводили в божеский вид прикрытый Малый зал, под тем же мудрым руководством Аглаи зато доделали вип-зал номер два.

Можно считать — праздновали первое открытие. А там посидят в относительной тишине и без лишнего беспокойства. И спокойно разойдутся, когда языки устанут. Таков был план, проработанный до мелочей. А будет ли он работать — другой вопрос.

И вот — день икс настал. Свадьба номер — один. Под галочкой…

Боря вылез из внедорожника, вдохнул полной грудью тёплый приятный ветер.

— Эх, хорошо! Погода шепчет.

Довольный жених обошёл автомобиль и тут же открыл дверь для невесты. Раз ни он, ни тесть пить не будут и ограничатся соком, то можно и самому побыть шафером. Доставить одного подсушенного процедурами старичка из пункта А в пункт Б под белы рученьки ему труда не составило. Помог как выбраться из квартиры до автомобиля, так и в ресторан на руках отнесёт, если потребуется.

— Игнат Иванович, вы как?

— Всё хорошо.

Но сначала — дочь того, кто совсем недавно насмехался над ним в больнице при выписке.

«А ещё доктор называется. Совсем никакого чутья на женихов для дочери нет», — подкинул внутренний голос, пока Боря пристально осмотрелся в поисках луж под ногами, помогая вылезти невесте из салона. Вроде удачно припарковался. Нет ни одного повода испачкать ноги. Всё подсохло на ветру.

В первую очередь жених в классическом чёрном пиджаке подал руку даме, в очередной раз любуясь пышной причёской золотых выгоревших волос и нарядом.

Ирина Олеговна предпочла самое просто свадебное платье. Бежевое, без пышности по краям и обилия рюшечек. Можно сказать, даже — скромное. Но с её точки зрения — практичное. Такое, в котором удобно ходить, танцевать, сидеть и… «не нужна подруга, чтобы сходить в комнату женских секретов». С одной лишь оговоркой. Сначала из автомобиля вышла грудь, а затем — невеста. И свадебное платье всячески подчёркивало эту особенность, а у жениха невольно дух перехватывало. Вроде совсем недавно в лифте трогал и носом тёрся. Да так увлёкся, что кнопку «стоп» пришлось нажать. Но сила молодости намекала, что снова хочется… если нужно.

— Солнце мое, ты как? — добавил Боря, с трудом отведя взгляд.

— Как в сказке, — улыбнулась она белоснежной улыбкой, не даром проведя больше времени у стоматолога, чем на примерке платья.

Затем Боря снова обошёл автомобиль и открыл дверь перед номинальным тестем.

«Ничего-ничего, мусульмане вон женятся на четверых и ничего, все довольны, если каждый при деньгах. Муфтии не против, если можешь жену обеспечить. У нас рано или поздно священнослужители тоже одумаются, чтобы демографией вплотную заняться на радость государству», — прикинул внутренний голос, пока Боря неспешно доставал Игната Ивановича из автомобиля, периодически ловя взгляд той, что сегодня для отца как бы стала Глобальной. Но по факту лишь сдала паспорт на смену фамилии и вернут его не ранее июня с новой фамилией.

Ещё одна уловка в системе, которой они все и воспользовались. И если не позволять заглянуть на дальние странички, то и вопросов не будет.

Доктор вылезал из автомобиля почти минуту. Но никто никуда не спешил. А Ирина Олеговна даже подошла к Боре и прошептала на ухо, глядя как тот старается ненавязчиво помочь отцу, при этом не унижая его достоинства:

— Ты мой лидер.

— Лидер? — приподнял бровь жених. — С чего это?

— Как говорил Джон Куинси Адамс: «если ваши действия вдохновляют других на то, чтобы больше мечтать, больше учиться и больше делать и становиться лучше, то вы и есть — настоящий лидер», — ответила она с улыбкой и чмокнула в щёчку.

В груди невольно разрослось тепло при воспоминании о распущенных руках в лифте. Первый поцелуй невесты как-то упустили из виду. Но первую брачную ночь на вечер наметили. Оставалось только дождаться, пока останутся вдвое без стука в двери и ругань оператора лифта. А затем она сотворит с ним то, что в рабочем кабинете себе позволить не могла.

Например, покричать как следует!

Ирина Олеговна умела подбирать ключики к людям. Именно поэтому Боря не имел ничего против, что вошла в его клан первой. Да, семья — это для двоих, прекрасно понимали оба. Но семья при этом — это не двое. Семья — это как минимум семь человек, но никто не говорил, что это обязательно должны быть родители и дедушки с бабушками.

«В первую очередь это ты и… шесть других носительниц семейного очага, часть и которых уже беременна, а часть позже поспеют, а затем банальное преумножение. Шесть на шесть, например. И пусть только попробуют обвинить тебя в том, что не отец года», — подыскал нужные слова внутренний голос.

Молодожёны начали неспешно подниматься по лестнице ресторана, подхватив под обе руки Игната Ивановича Цветаева. Автомобиль Боря оставил практически у самого входа, что разрешалось лишь ему, совладелице и доставке.

— Может, мне сразу переставить? — обронил Боря, но Ира повела головой.

Позже, мол.

Но едва они оказались на пороге, как из ресторана навстречу вышли… Зоя Похлёбкина и Василий Степанович!

— Сюрпри-и-из! — произнесли оба так, как будто долго репетировали. И тут же одарили невесту двумя пышными букетами, от чего самому Глобальному даже стыдно стало. Оба вроде красивые, как с иголочки в новых костюмах, но замотался за примерками так, что совсем про цветы забыл.

Эффект неожиданности сыграл роль. Потому что скоро увидеть наставника по сантехническим вопросам не ожидал даже Боря. Брови подскочили под облака, голос повысился:

— Степаныч, какими судьбами?

— Да это всё Зоя, — отмахнулся Дедов, седые волосы которого выгорели и больше не походили на причёску алкаша.

Наставник скорее походил на могучего волшебника, посетившего парикмахера. А пышная борода с усами подошла бы любом пирату.

— Говорит, поехали домой заскочим. Хоть на пару дней.

— Не могу же я свадьбу лучшей подруги пропустить! — добавила Зоя, расцеловав психолога в обе щёки, но самым краем обильно накрашенных губ. Чтобы перекрашивать не пришлось.

Достался дружеский чмок и Борису.

«А ты вот лучшего друга лопатой махать заставил, а сам сейчас сок будешь апельсиновый пить, пока он там пот проливает», — тут же возмутился внутренний голос: «И что скажешь в своё оправдание, что дом второй рядом корефану зажмотишь поставить? Да этот человек-экскаватор одной лопатой все участки перекопать готов, ему бы только материалы подставлять под мудрое руководство!»

Боря посмотрел на Похлёбкину с удивлением. Загоревшая, посвежевшая и совсем не похожа на ту стерву, что была ещё зимой. Затем перевёл взгляд на номинальную супругу, чтобы по глазам считала «могла бы и предупредить, что ещё люди будут!».

Но она даже не заметила. Слушать и понимать другу друга пока только учились, а на диалог душ точно перейти не успели.

«Нужно больше сеансов», — расставил всё по полочкам внутренний голос.

Обе довольны, судя по виду. А планировали или нет — сам бог не разберёт.

«Женщины полны загадок», — подытожил внутренний голос: «Видимо эти их курсы по отчаянной женской мастурбации сыграли роль. Сделай морду попроще, а то и остальные подтянутся».

Боря улыбнулся тут же. Приятно Степаныча увидеть. Похорошел, сил набрался. Больше не кажется увальнем, да и вес лишний скинул. А кожа цвета мокрого дуба. На коже вроде до сих пор запах морской соли остался.

Но больше всех гостям обрадовался отец. Сначала Игнат Иванович напрягся, покраснев лицом, потом заплакал. А уже смахивая слёзы, добавил:

— Ира, я так рад за тебя. Муж, друзья! Ты у меня совсем уже взрослая… девочка моя.

И снова в слёзы. Такие искренние и чистые, что глаза светятся.

«Такое не подделать. Да и кто запретит отцу радоваться за дочку, которая в последний вагон заскакивает?» — всё не унимался внутренний голос.

В момент слабости отца невесте пришлось не только обнять его, но и практически удерживать на себе. Повис как сухой листик, не справившись с эмоциями. Боря же был вынужден подхватить букеты, разгружая жену. А едва следом пожал руку Дедову и приобнял наставника, как к ресторану подъехал целый свадебный картеж! С громкими бибиканьями клаксонов и подмигиваниями фарами.

Тут владелец и вспомнил, что кое-кто ещё успел последний день апреля оттяпать. Вроде Аглая говорила, что намечается большая гулянка. Но в подробности не вдавался. Но глядя на месте быстро понял, что это был Шац!

В белом как сливки костюме-тройке, с белым пиджаком с мощными плечиками и блестящими от лака туфлями, он сам немного походил на белого коня. А с вихром обновлённой причёски образ лишь дополнялся. От «лыски» пришедший в себя наёмник отказался и немного оброс с тех пор, как вернулся.

«А может дело в том, что возлюбленная повлияла на смену имиджа», — тут же подкинул идею внутренний голос.

Лопырёв подхватил на руки Алексашку от самого автомобиля, едва шафер распахнул двери. И понёс до крыльца, где уже приводила всё в порядок нанятая тамада сама себя поперёк шире, бурча.

— Кто додумался машину поперёк прохода поставить?

Боря снова посмотрел на Ирину. Та кивнула:

— Ладно, убери подальше, а мы пока зайдём внутрь, — добавила она и увела отца с гостями в ресторан.

Боря отогнал внедорожник вовремя. Вокруг тут же всё заставили. И из машин на парковке посыпали люди. С чёрно-красными флагами с черепами в окнах и закреплённых по багажникам, они прибыли как почётный эскорт. Но больше походили на свиту.

«Вагнера подъехали», — объяснил внутренний голос, пока Боря припомнил, что Матвей Лопырёв решил не мелочиться и сразу весь Большой зал снял.

Среди его гостей не только сослуживцы и бывшие партнёры по бизнесу, но и со стороны бывшей охранницы КПП «Жёлтое золото» люди подтянулись. А там как родные, так и друзья-инвалиды. Кто с протезом руки, кто с протезом ноги. А ещё Боря успел разглядеть пару людей на инвалидных колясках.

«Эти походу с общества инвалидов», — тут же добавил внутренний голос и заметил, как парень в форме, явно из вагнеров, жмёт руку парню, который явно со стороны невесты. Причём оба это делают стяжными протезами. И ржут в голос.

— Век терминаторов наступил! — услышал Боря их смех и понял, что вечер обещает быть весёлым. Хоть подаренный кем-то автомат доставай и присоединяйся к стрельбе под вечер. А то, что стрельба будет, никаких сомнений. Но исключительно в воздух, да под салюты.

Только об этом подумал, как тут же раскаты выстрелов по округе пролетели.

— Шац — мужик! — крикнул стрелок, расстреляв всю обойму в воздух и поздравил весьма оригинально. — Чтобы детей было больше, чем у нас гильз под ногами!

Только Боря хотел сделать вид, что ничего не слышал и попытался исчезнуть в вестибюле, обогнув толстую тамаду, как из ресторана неожиданно вышел Лапоть. А неожиданно хотя бы потому, что следом за собой невесту под руку вёл. В белом пышном платье.

И тут Боря вспомнил, что Аглая говорила, что и первый вип-зал забронировали. Тогда как сам Лаптев взял под номинальный венец Елизавету Валерьевну, путём размена с Вишенкой-мужем и активным участием Васильковой.

«Да уж, Василькова своего добилась. Не мытьём, так катаньем».

— О, а чё за стрельба? Чё за кипишь? — улыбнулся Лаптев во все тридцать два, шестнадцать из которых давно — вставные.

Всё-таки молодость бурная была.

Вместе с ним улыбнулась и Елизавета Валерьевна, на корню уничтожив все слухи о том, что у неё по-прежнему не хватает двух передних зубов. Зубы как раз были. Причём блестели как начищенный сан фаянс. И тут ощущалась добротная работа стоматолога, лучшего по области.

— А-а, так Щац первым начал. Ну ничего, мы сейчас тоже подтянемся! — добавил Лаптев и достал из внутреннего кармана серого пиджака пистолет Макарова и даже успел снять с предохранителя.

Но тут новая номинальная супруга ткнула в бок и возмутилась:

— Ромчик, ну рано ещё палить. Даже гости не все подъехали. Куда спешишь?

— Ой, да какие гости? Ты да я, да мы с тобой, — ответил тот с бурчанием, но пистолет снова поставил на предохранитель и в кобуру скрытого ношения убрал. И тут Лаптя посетила запоздалая идея. — О, Боря! Слушай, пока мама не приехала, давай к нам за стол подсаживайся. И Стасяна позови. Я Шаца думал переманить, но он сейчас немного занят. А кого ещё звать? С её стороны — нельзя. Она как бы уже замужем. А у меня и нет никого толком. У кого после сорока вообще есть друзья?

Пока Боря раздумывал над вопросом, Шаца в этот момент остановила тамада и начала переход от приветствий к конкурсам, в основном связанными с поеданием хлебобулочных изделий и проверку эластичности рта.

— Стасян немного занят, — снова припомнил Боря, глядя как рядом на руках пронесли инвалидные коляски. И стало так стыдно, что с ходу пандус не построил. — Не может он… Блин, да мы пока даже здесь не всё доработали!

— От работы кони дохнут! — напомнил Лаптев на весёлой волне. — Зови Стасяна!

— Так он дом начал строить, — попытался объяснить Глобальный и даже улыбнулся, вспоминая какими влюблёнными глазами Сидоренко по итогу на план дома смотрел. — За мечтой Стасян следует. А что я такой, чтобы его от мечты отрывать?

Лаптев закивал. Сделал губы дугой. Солидно, мол. Не поспоришь.

— И на какой уже стадии? — всё же прозвучал уточняющий вопрос.

— Так… Пока ямы копает, — не стал скрывать Глобальный, который точно знал, что материли за год дешевле не станут. Но и покупать ничего не торопился.

Всё нужно делать вовремя.

— Всё мы в какой-то степени начинаем по жизни с ям, — почему-то погрустнел Лаптев и подмигнул, добавив обнадёживающий совет. — Главное, вовремя закопать все свои скелеты, а не по шкафам складывать.

— Ведь в шкафах тех любовники могут прятаться, — добавила Вишенка и тоже улыбнулась. — А им место нужнее!

Больше поговорить им не удалось. Народ сзади напирал и всем пришлось зайти в ресторан. И пока все рассасывались по Большому залу и вип-комнатам, Боря вспомнил, что Малый зал временно прикрыт. И посторонних в ресторане в этот вечер просто не будет. Хоть и три разные свадьбы, а куда ни плюнь — все свои.

Это и называется «мир тесен».

Глава 11

Свадьба номер раз: вторая половина

Говорят, что не пойман — не муж. Но Боря и не планировал скрываться от обязательств. Разве что отношения на свой лад переиначил. Хотят хорошего любовника, домохозяина и ответственного папу — пожалуйста! Дом нужен просторный за городом и доступ к городскому жилью ко времени получения образования? Будет! Но и ему разное интересно. В одной женщине нравится характер, у другой — причёска, с третьей секс страстный, как море в шторм, а с другой — нежный и ласковый, как шёпот тёплого ветра остывающим вечером. И вот кого брать? Конечно, всех! Ему не жалко. А другим не отдаст, как и положено у нормального мужика, который не понаслышке знаком со словом «ответственность». И наплевать, что всю юридически не оформлено. На крайний случай у них всех есть его слово.

Подумав об этом, Боря вошёл в ресторан с толпой гостей. В хорошем ресторане даже галдящая толпа — желанные люди. И всё просто, как пить дать: относишься к человеку достойно — придёт ещё раз. Понятно, что порой официанты не успевают ко всем по первому щелчку подойти и повар по запарке может блюдо пересолить. Но если подойти и просто поговорить с человеком, извиниться и поинтересоваться его желаниями — это оценят. И другим расскажут.

В вестибюле всем пытался угодить и бармен Илья. Но вид его был печальным. Как будто не свадьбу проводил, а всех с похорон встречал. Теперь все разговоры по делу, а по душам поговорить не с кем. И понимая это, Боря уделил внимание и ему, подсев на минутку за барную стойку.

— Илья Борисович, как там Ратибор? — обратился к сотруднику хозяин заведения, пока гости только входили в Большой зал и рассчитывали накатить там, это потом будут бегать сюда догоняться. Но ещё не время.

— Всё хорошо. Поправляется. Зашили, выписали, — тут же доложил бармен. — Но ещё на больничном… Спасибо, что спросили. И это… поздравляю со свадьбой! — тут же добавил он, оценив новый сшитый Раисой костюм. На этот раз костюм жениха. Ведь костюм юбиляра теперь только на пугало напялить, чтобы с пятнами своими ворон пугал. Огород в таком не покопаешь, на даче не поносишь. Так куда ещё его?

Боря кивнул и уже собирался уходить, как Илья подмигнул и достал из-под полы большую бутылку отличной текилы.

— Так может, по маленькой?

— Нет, ну что ты. Мне ещё сегодня супружеский долг исполнять, — подмигнул Глобальный, переводя всё в шутку вместо повода.

Но бармен пожил. Бармен был опытен.

— Так может… для здоровья? — тут же поменял он её на маленькую коллекционную бутылочку бальзама. — Тут столько пользы напихано, что мужской организм только спасибо скажет.

Боря даже задумался на секунду. Соблазнительно. Диана рассказывала, что порно-актёры на работе подрачивают между дублями или актрису просят пригубить вместо брудершафта. А если не первый день съёмок, то виагру поджирают. На особо ответственных съёмках даже укол в член делают. Чтобы часами стоял и не падал. Но бывали случаи, когда промахивались и вместо пещерных тел в вену попадали. А потом по два дня стоял и отказывал ложиться. Хоть на улице без плаща не показывайся. За это время здоровый мужчина, конечно, хоть пару сотен женщин может удовлетворить. Если в очередь встанут и очень попросят. Но для здоровья как раз уже критично. Да и нужно ли всего одной женщине, чтобы он часами её изводил?

— Спасибо, но я как-нибудь сам, — отказался и на этот раз Глобальный. — А Ратибору «привет». Скажи он большой везунчик.

— Потому что выжил?

— Потому что аллергию на мёд ещё умудриться заполучить от природы надо, — припомнил разговоры с патриархами в семье Сидоренок Боря. — Это же самое гипоалергенное и природное из всего возможного. Другое дело, что горстями пергу бы жрал и маточное молоко пил ложками. Тогда да, организм бы сначала чесаться начал, а если не понимаешь, то следом опухать начинаешь.

— С другой стороны, это объясняет, почему он без химии так раскачался, — высказал и свои мысли вслух Илья.

Боря снова кивнул и с улыбкой вернулся в вип-зал номер два. Каждый чудит как может. Кто-то воду от телевизора заряжает и гадает по картам, другие верят в справедливое распределение ресурсов, если у всех отобрать и между каждым разделить.

Собственно, об этом во всю и рассказывал за столом Степаныч Игнату Ивановичу:

— Мир не справедлив изначально. И тех, кто хотят его осправедливить, часто находят в канаве. В Индонезии вон в 1965–1966 годах расстреляли миллион коммунистов. Люди хотели, как в СССР спутники в космос запускать, а им пулю в лоб и уверение, что не доросли ещё до социалистической справедливости. А всё потому, что хищные империалистические коршуны не готовы были бесплатно путёвки по санаториям раздавать, чтобы отдохнул трудовой человек. Зато этого человека первого гнобить готовы на производстве, чтобы большую прибыль хозяевам приносил. Таким говорят «работайте по 14 часов в сутки, пока молодые». А самый «жуткий красный тиран» почему-то говорил, что нужно рабочий день до 5 часов сократить, чтобы человек труда развиваться успевал. Спортивно, культурно и на досуг с семьёй оставалось время. Видимо потому от тирана лишь мундир с сапогами в музее остался и трубка, а от ответственных господ особняки остаются и квартиры многокомнатные, где в комнатах не живут, а миллиарды хранят. Не на благотворительность и фонды развития же тратить в самом деле. Понимаю же, что оттуда в первую очередь спиздят… так это я всё к чему. Горько!

— Горько-горько! — тут же подхватил Цветаев и Зоя.

А Боря умел и по 14 и по 16 часов в сутки работать. Сначала выживал так и себя сомообеспечивал. Потом отца долг отдавал. А потом так привык, что уже без всяких долгов по привычке пахал и пахал, везде отдаваясь до последнего. Возможно, именно поэтому и нравился женщинам. Но его родителей на первой свадьбе нет.

«Успеют ещё», — подумал Глобальный и с такой трудолюбивой ответственностью начал целовать невесту, что одни засмотрелись, а сама Ирина Олеговна, судя по блеску в глазах, с трудом сдерживалась, чтобы не продолжить.

Пришлось вспомнить о силе воли и отстраниться. Сок пригубить и покушать тоже полезно. Тем более, что стол — ломится. Вот тебе гречневая лапша с уткой и кунжутом, а рядом мидии в кокосовом молоке. Отечественные мидии, приморские. Толстые, даже почти жирные на вид. Ну а что молоко пока кокосовое завозить приходится, так это временные трудности.

«Ничего, и это импортозаместим», — очень надеялся Боря однажды увидеть среди городских дендрариев отапливаемые купола с пальмами. Да он бы сам там дрова периодически в печку подкидывал, если газ провести не успеют.

С аппетитом вкусив куриные бедра в азиатской глазури, Степаныч снова на всех посмотрел по очереди, но не найдя более благодарного слушателя, чем Цветаев, снова свою песню завёл:

— Или вот это — «элита»! С какого бы хрена она элита вообще? Мне противно слово «элитный», которое всё чаще звучит вокруг, выделяя какой-то сверхкласс. Что по сути — обычные люди, но более ресурсообепеченные. А сами украли или от родителей досталось с тёплого места — уже не так важно. Ты мне лучше скажи, Гнат Ваныч, вот элитные школы почему существуют сегодня? Ведь в демократическом обществе любая школа должна быть элитной. А те люди, которые сейчас считают себя элитой и отдают своих детей в «элитные» учебные заведения, они же учились ещё в Советском Союзе. Учились в то время, когда у всех возможности были равны. Но они же выучились! Они же заняли своё положение! Откуда тогда такая убеждённость, что они и их дети достойны большего, чем другие? Ну хочется вам имперских «голубых» кровей быть, так хотя бы честно признайте, что Империя вам близка по духу, а не демократия, где одни люди четырёхслойной бумагой зад подтирают, а другие побольше однослойной на руку наматывают. Но не в жопах же дело, ё-моё! Что случилось с людьми? Я говорю про тех, кто шикует, кто ухватил куш и не хочет его отдавать. Это же пародия на человеческую жизнь, когда жируешь среди бедных. Ладно одна дура орёт: «Нет хлеба — пусть едят пирожные». Но вы-то, падлы, как следует учились. И знаете, что земля не плоская.

— Да и китов с черепахами там нет. Только одна бескрайность таинственных просторов, — с пониманием добавил Игнат Иванович, который совсем недавно готов был в неё без билета улететь. А тут снова жить приходится, минтай в хрустящей корочке вкушать и шашлычки из овощей с тофу пробовать. Отвлекают.

Степаныч дополнение одобрил. И тут же подлив собеседнику, продолжил наводить мосты:

— Я вообще не понимаю, что это такое — элитные ученики. Что такое элитные собаки или лошади — понимаю. А элитных людей я не знаю. У тебя же не две жопы и четыре руки. И запрыгнуть на небоскрёб ты не можешь, какой бы радиоактивный медведь тебя в залупу не укусил. Вот образованных знаю. Интеллигентных знаю и тех, кто пытается ими казаться, пока в Калифорнию не переезжает и начинает делать вид, что русского языка он больше не знает, пока не приходит время просить донатов. А попытка заместить интеллигенцию на элиту, степень элитарности которой определяется уровнем их дохода, рождает расслоение.

— А с ним и одичание душ, которое мы получили, — вставил с пониманием Цветаев, который говорил не так много, но зато — сразу золотом.

Ирина Олеговна смотрела на отца с интересом. Несколько месяцев тот вообще почти не разговаривал, потом читал Библию, потом морщился, никак не в состоянии понять почему евангелие от Луки, Марка и Матфея дополняют друг друга, а от Иоанна как будто писали вопреки им. Но при том эти четыре — канонические. А все остальные — нет и пересмотра не будет. Достаточно уже всего пересмотрели на Первом и Втором Вселенском Соборе, убрав из христианства понятия перерождения. А чем больше начинаешь запрещать, тем больше хочется. Потому что, вкусив власти над толпой, уже не в силах остановиться и сказать себе «хватит». А запрещать толпе можно всё, что угодно, но лишь до той поры, пока она сама не запретит жить запрещающим, пустившись во все тяжкие. Это история, баланс сдержек и противовесов в которой пока не отрегулирован. И ещё долго не будет.

Боря смотрел на Цветаеву и всё больше кушал. Организм глуп. Если рядом — женщина, то хочет женщину. В особенности если новая, не заезженная. Но если рядом вкусная еда — тут же заменит одно желание другим. А мозг гормоны радости от того и другого получит. Так какая разница, заниматься любовью или радовать рецепторы? Итог один. Но больше это именно в отношении мужчин работало. Потому что женщине всё равно, она и поест до отвала и сексом позанимается, едва дышать снова сможет. А мужчина вынужден выбирать: переваривать большое количество еды или направить кровь в пещерные тела без укола и таблеток.

«Чистая биология», — постигал её Боря, больше налегая на лёгкие салатики и лишь пробуя разные блюда на вкус, но не пытаясь их тут же доесть до чистой тарелки. Потолстеть ещё успеет. Когда конёк на крышу закроет, заправит дров в камин и присядет в мягкое кресло-качалку и будет в пламя смотреть. А там то кони скачут, то драконы летают. Просто на другой скорости, нежели в облаках. Успевать смотреть надо.

— Так, пора бы пойти подышать, — первой сдалась Зоя, которая давно слушала супруга в пол-уха. Она уж квартал как не Похлёбкина, а Дедова. И немного привыкла.

Пусть говорит себе сколько влезет. От этого бананы на деревьях не вырастут. Они как-нибудь сами, без советов. Вот и люди как-то живут вокруг, не зная мудрости Степаныча. И ничего, живы.

Цветаева тут же подхватила подругу под локоток и обе упорхнули в дамскую комнату. Тогда как Степаныч с Цветаевым отошли подышать на крылечко. Оставаться одному за столом не хотелось. Выглядишь как самый голодный. И Боря тоже решил прогуляться. Да вот хотя бы в соседний вип-зал заглянуть к Лаптеву.

Но заглянуть он никуда не успел. И едва вышел в коридор, как наткнулся на Зою, которая при поддержке Степаныча во всю костерили выскочившего перекурить между конкурсами Шаца.

— А чего это вы, соседушка, нам половину двора перекопали? — держала его за пуговицу Зоя.

— И забор снесли! — добавил Василий Степанович, которому забор тот нравился. Не высокий вроде, декоративный, но летом можно без майки по территории ходить, загорать. И никто тебе ничего не скажет. Потому что твоя территория. А если письку прохожим не показываешь, то какой с тебя спрос?

Судя по озадаченному виду, Шац сначала пытался понять в чём дело. Он ведь всего лишь буро-разрывные работы на обоих участках завёл. Даже баню перенести по итогу пришлось. А забором в первую очередь пожертвовали ради добычи золота. Но Боря уверял, что хозяева до самой осени в дом не явится, а то и дольше. И тут на тебе — здрасьте!

— Так мы ж по мере выполнения работ всё вернём как было, — любезно улыбнулся Матвей Лопырёв, взглядом у Бори поддержки ища.

— Да, — тут же поддержал подоспевший подрядчик. — Плюс кусты декоративные уже заказали и… беседку? — и он сам посмотрел на Шаца.

— И беседку, — тут же кивнул тот. — С таким шурфом… в смысле с такими соседями всё лучшее хочется иметь! Так что не переживайте. Как снова куда-нибудь уедете и вернётесь, всё уже на месте будет. Ну или Боря вам фотоотчёт пришлет. Да, Боря?

— Непременно. Всё лучшее — людям, — подытожил Глобальный и зарулил в вип-зал номер один.

А там двое всего сидят. Под лёгкую музыку, но с кислыми минами. Вишенка шампанским накачивается, как не в себя. А Лаптев о бренности бытия думает, кристальные дим-самы с креветками пробуя, которые по исполнению больше пельмени сибирские напоминают.

— А вы чего тут грустите? — не понял Боря и тут же новой идеей дозрел. — Давайте к нам за стол! У нас тоже мало людей.

— А шампанское есть? — сразу уточнила Вишенка. — А то не свадьба, а поминки какие-то.

— Конечно, есть. А здесь мы лучше… места для поцелуев устроим! — добавил Боря в шутку, помогая невесте в пышном платье подняться из-за стола сразу со своей бутылкой и «вкусным салатиком» в руках.

Тогда как Лаптев молча, но старательно сгрёб бутылки с напитками покрепче. Да, пусть в прошлый раз его как следует напоили, хоть пить вообще не планировал. И машину лишь через сутки забрал со стоянки. Зато сегодня САМ как следует напеться и пусть другим стыдно будет, что волю его хрупкую пошатнули.

Когда все снова собрались в вип-зале номер два, за столом стало заметно веселее. Шутки-прибаутки полетели, разговоры полились о простом, без политики и религии, но с тотальным осуждением ЛГБТ-пропаганды. А выступая за поддержку семейных ценностей, Ирина Олеговна так и заявила:

— Да я Боре троих рожу и не порвусь ни разу!

Новость была принята одобрительно. Лапоть тут же Боре в сок коньяка плеснул, мотивировав просто:

— Ну… теперь сам бог велел накатить!

— И я… я тоже рожу! — добавила захмелевшая Вишенка и покачала пальчиком. — Но не Боре, а этому… самому… как тебя? — за помощью она повернулась к Лаптеву, который от подобной постановки мог бы и развестись, не поднимаясь из-за стола.

Штампа в паспорте всё-таки нету, гражданский брак. Но к счастью для обоих, Роман Геннадьевич был уже достаточно пьян, чтобы ляпнуть следом:

— Ничё-ничё, скоро и моё имя в постели будешь кричать. А там и — запомнишь.

Когда один — случайность, когда двое — тенденция. А вот когда трое — уже закономерность. Поэтому к общей постановке вопроса тут же присоединилась и Зоя.

— И я рожу. А что… ещё не старая. Давай, Вася, ребёночка сделаем, а? А то что мы всё для себя и себя отдыхаем. А?

У Степаныча аж капуста на усах повисла. Но тут же зажевав её, поднялся. На этот раз без тоста и сказал:

— А давай! Чего нам? Что мы, хуже других, что ли?

— Да вон в соседнем помещении и начинайте сразу, мы даже стол расчистили, — добавил в шутку Лаптев, который в своём новом состоянии тоже готов был на подвиги, но пока не рисковал.

Всё-таки Елизавета Валерьевна среди всех собравшихся самая красивая. Далеко ходить за подвигами не надо. Ну а что Вишенкой осталась, а не Лаптевой стала, так это даже мотивирует. На новые подвиги.

Но сказали-то в шутку, а Степаныч взял Зою под руку и вывел в коридор по- настоящему. Боря сначала улыбнулся, тут же сгладив атмосферу:

— Да он шутит, просто подышать вышли.

Но следом за стеной послышались недвусмысленные звуки.

«Во дед даёт!» — удивился даже внутренний голос: «Слушай, а неплохо эти отпуска на людей влияют. Может, тоже попробовать?»

С этом мыслью Глобальный подскочил, заявив:

— Так, я попрошу музыку погромче сделать, а пока предлагаю всем выйти подышать на свежий воздух!

Сказано-сделано. Только Цветаева последней вышла, недвусмысленно намекнув:

— А знаешь, я бы тоже не против… уединиться. Есть у тебя подсобка?

— Да какая подсобка? Я номер на вечер снял! — возмутился Боря. — Потерпи, а?

— Ну хорошо, — с трудом сдержала и этот порыв невеста.

В её квартире-то пока отец обитал, а его квартиру сдавали, что помогало в оплате лекарств. Но как только в себя придёт, обратно перевезёт. А себе мужа заберёт и активно эксплуатировать будет.

В коридор они вышли последними. И тут же наткнулись на Аглаю Козявкину, которая с интересом прислушивалась за происходящим за закрытой дверью.

— Так, что здесь происходит? — спросила она Борю в лоб, как и подобает совладельцу.

— Так это… это самое… мидии же! Отечественные, — нашёлся Глобальный и попытался пройти.

Но звуки секса, платье на невесте рядом и проклятая фамилия, которую так и не сменила, смешались в один бурлящий коктейль, совпав с теми днями по календарю, когда очень хочется мужчины.

— Ты вообще-то мне первой кольцо подарил! — возмутилась Аглая. — А по итогу на ней женишься!

— Чего-о-о? — повернулась к супругу Цветаева, округлив глаза.

— Ой, да там ситуация странная получилась, — припомнил Боря. — Но мы же со всем давно разобрались, правда?

Но это на работе Ирина Олеговна была сдержанным психологом и ответственным сотрудником, а на собственной свадьбе социальные барьеры пали. А при помощи шампанского, которое ей постоянно подливала Вишенка, просто рухнули. Поэтому тут же прижав Аглая грудью к стене, она сказала с угрозой в голосе:

— Послушайте вы, недобракованная. Кольца если и символ вечности, то явно не для вас. Так что рекомендую не лезть к моему мужу и не ворошить прошлое, а жить в настоящем.

Но грудь у Аглаи была даже на размер больше. И тут же сработав как пружинящие подушки безопасности, она следом её к противоположной стене прижала, ответив, как следует:

— Прошлое может и в прошлом, но если сильно приспичит, люди хотя бы в туалете закрываются, тут вам не бордель!

— Поддерживаю, но и ты нас пойми, — тут же вклинился между ними Боря, неожиданно для себя понимая, как это приятно быть между двумя торчащими батутами. — Степаныч он… старый. Очень. Так что это не похоть или разврат. Это… подвиг! — добавил он, с трудом подбирая слова.

А больше ничего говорить не пришлось. Из вестибюля в коридор бежала Вишенка под руку с Лаптевым. А за ними обоими мчался Бронислав Николаевич Вишенка, крича на весь зал:

— Лиза! Лизонька! Я всё понял! Я осознал же! Ну неправильно всё это! Вернись домой! Давай всё вернём в зад! — следом он добавил и сопернику. — Слышал, Лаптев? Взад хочу всё повернуть!

— Так и нечего было пихать жену в зад! — парировал Лаптев и пробежав рядом с Борей, тут же закрыл за ними обоими дверь в вип-зале номер 2.

Вишенка, так же пробежав рядом с Борей, тут же начал ломиться в дверь, дёргать ручку.

— Лиза, открой!

— Не хочу! — донеслось оттуда.

— Открой, говорю! — настаивал настоящий муж. По паспорту.

— Сегодня у меня свадьба. Потом — у тебя! — напомнила супруга. — тебе бы приятно было, если бы я на твою свадьбу вломилась и взад потребовала?

Ор Бронислава Николаевича привёл людей. Повысыпав из Большого зала, они заполонили вестибюль и с трудом помещались в коридоре.

— Да не хочу я в зад! — возмутился Вишенка и снова своей Вишенке напомнил. — Я твой законный супруг! Я! А не этот вот!

— Какой это «этот вот»? Мы же обо всём договорились.

— Договорились. Но времена нынче тяжёлые. Жёнами просто так не разбрасываются, так что давай передоговоримся!

— Хрен тебе с пропеллером, а не твою жену, творожок ты подзалупный! — возмутился Лаптев и так резко дверь открыл, что полковнику в нос припечатало.

Отлетев по коридору на кого-то из толпы, он пихнул следующего. А тот, падая, задел следующую. И этот гостепад продолжался, пока не досталось и вернувшемуся с крыльца Цветаеву. Ноги того были ещё слабы. Он тут же рухнул как подкошенный. К несчастью для толпы, Ирина Олеговна уловила его вскрик. И закричав сама как рассерженная фурия, метнулась против толпы:

— Не трогайте папу, бляди! — но вспомнив, что человек она культурный, тут же добавила. — Пожалуйста.

— Да всего один раз-то было, а всю жизнь вспоминать будут, — на рефлексах ответила одна из женщин, пока её мужчина пытался подняться и поднять Цветаева.

Но пробившая себе дорогу грудью психолог в свадебном платье уложила обратно, неверную супругу, и заодно пару друзей рядом. При этом Вишенка, который уже зажимал разбитый в кровь нос, не был бы полковником, если бы не имел стратегического мышления.

Надёжные люди учили, что нужно продумывать вероятный ход противника. И более не имея среди толпы возможности для тактического отступления, он тут же кнопку на кнопочном телефоне вдавил, на которой «SOS» написано, но не сосиска.

Тут же в ресторан люди с автоматами с парковки посыпали. Первым отреагировал Бульдозер. С криком:

— Пойдём, мужики. Там менты наших бьют!

— За братство! — крикнули вагнера и начали разоружать спецназ.

Не впервой «на пиках и на кулаках» с вооружёнными бороться.

Массовая драка началась бодро, неожиданно и повсеместно. И лишь Степаныч, который с довольным видом приоткрыв дверь, выглянул в коридор немного выбивался из общей картины ненависти. Но Боря тут же впихнул в освободившееся помещение всех женщин вместе с наставником, затем они с Лаптевым пробились в толпу и вытащили Цветаева. А после просто взяли в плен Вишенку.

— Бронислав Николаевич, прекратите безобразие! — немедленно потребовал у него Глобальный.

Но с ненавистью посмотрев на супругу, тот только головой показал.

— Нет! Если не мне, то никому.

— Ёп твою мать, Броня! — тут же подхватила его за ворот рубашки Елизавета Валерьевна и проникновенно посмотрев в глаза, добавила почти по буквам. — БЫСТРО. УБРАЛ. ВСЕХ!

— А не то… что? — с явным вызовом бросил он, недооценивая шампанское в супруге.

— Не то на лицо тебе сяду, — добавила она громким шёпотом как ей казалось совсем тихо.

— Обещаешь только, — придушено пискнул супруг.

— ПРЯМО СЕЙЧАС! — рявкнула женщина, у которой так бестактно отобрали свадьбу, но не желание снова выпить и покуролесить.

Оценив все возможные риски, и разглядев скорую смерть от удушья в глазах супруги, Вишенка тут же снова кнопку на телефоне вжал.

— Сейчас… сейчас… вот!

Но драка ни в коридоре, ни в вестибюле не прекращалась. Тогда Боря понял, что остаточная целостность ресторана зависит строго от него. И высунув одну голову в коридор, он закричал изо всех сил:

— ВНИМАНИЕ! ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ДРАКИ! НА БАРЕ У ВХОДА БЕСПЛАТНАЯ ВЫПИВКА!

Драка если и не прекратилась мгновенно, то шума порядком убавилось.

Приободрённый владелец тут же добавил:

— ИЛЮХА, ЖИВОЙ?

— Да!

— ТОГДА ЛЕЙ! НЕ ЖАЛЕЙ!

Мгновенно достигнув компромисса, конфликт быстро сошёл на нет.

Глава 12

Стройка: с фундаментом шутки плохи

Два дня спустя.

Бульдозер упёрся ковшом в первую горку щебня и уверенно принялся разравнивать дополнительную посыпку для дороги. А Боря стоял у съезда от основной дороги к второстепенной к участкам и с интересом наблюдал, как грейдер засыпает ямы. Ничто так не вдохновляет мужика, как работа крупной техники. Все эти большие игрушки вдохновляли и ускоряли работу, словно приобщая к большому важному делу.

А что может быть важнее для мужчины, чем дом построить?

Предварительный этап стройки начался с прокладывания нормальной дороги. Раз уже не только для себя, то не жалко. Потому с утра понаехали КамАЗы, оставив после себя кучки, как некий продукт жизнедеятельности. Затем принялся за работу толстый бульдозерист, в несколько заходов накатываясь то на одну горку, то на другую вдоль дороги на своём могучем стальном «слоне».

«Конём» это неторопливое, но мощное техническое животное язык не поворачивался назвать. Зато им можно было назвать водителя бульдозера, который и носил позывной «Бульдозер» среди вагнеров. А пахал он как конь ломовой, без перекуров и перерывов. И всего за пару часов превратил направление в ровную полосу, по которой уже хоть экскаватор запускай, хоть грузовики с блоками и прочим полезным грузом в линию.

— Ну всё, — похлопал руками друг о друга Бульдозерист, вытирая руки. — К осени осядет, конечно. Но незначительно. Хороший гравий. А следующей весной снова грейдером пройдёмся. Дороге надо как минимум год отлежаться, прежде чем асфальтировать. Конечно, если не выбиваешь бюджет на ремонт каждый год ям, разрывов и проломов. Но если прямо сильно грунт играть будет, то можно плиты уложить. Без всякого асфальта полвека прослужит.

— Спасибо, мужики, я подумаю, — пожал руку Боря в первую очередь бульдозеристу.

— Да какой спасибо? — ухмыльнулся Бульдозер. — Половину ресторана тебе позавчера разнесли. Так хоть как-то исправить, подсобить. Свадьба бодрая оказалась. Не помню, правда, был ли торт, но проснулся лицом в горячем, а не салате. Значит, сидели мы долго. Оно и понятно — перемирие ещё отметить нужно было.

— Да не такая уж и дорогая там мебель была, — улыбнулся Боря, вспоминая выставленный счёт. — А реновацию вообще почти не задели. Быстро исправим. Но то, что на майских поработать решили, за это отдельная благодарочка.

Следом он пожал руку водителю грузовика, без которого тяжёлую технику на участок не доставить.

— Это тебе благодарочка за прицеп-подложку, — ответил тот. — Всю зиму с ним катаюсь. Без него был бы как без рук по району. А фуры за пределы области каждый день гонять — хорошего мало. А так проснулся, поработал до вечера и домой можно, на боковую. Семью хоть чаще видеть стал.

— Семья — это главное!

Распрощались на мажорной ноте с мужиками, Глобальный снова сел во внедорожник и с удовольствием проехал по новой дороге. Цена на ближайшие участки по окончанию работ возросла как минимум на четверть. И что-то от риелтора в нём за зиму всё же проросло и осталось. Он уже не был бы сам собой, если не скупил сразу четыре участка. Два у самой дороги, что подороже и два у опушки леса, за бесценок.

«Ударно потрудились в апреле», — ещё подумал Боря, вспоминая как вчера вышла на связь Яна Иванова, отчиталась за месяц и рассчиталась за его долю магазина для взрослых одним внушительным переводом.

Он и не ожидал сообщения от банка, а там — дзинь. И прилетела нормальная сумма. Зима с момента открытия выдалась бойкая на продажи, а с началом весны люди вообще как с ума посходили. Если конкретнее, то — женщины. По предварительной статистике, они составляли четыре покупателя из пяти, скупая электрических любовников и помощников по оргазму на все времена.

«Мужья на фронт добровольцами и мобиками по частичной мобилизации, а они по магазинам, чтобы сильно не скучать. Не всем же слепки пришло в голову сделать. Да и с силиконом у нас беда», — понимал всю суть запросов внутренний голос, стараясь рассуждать за других: «Но один купленный силиконовый член это одна дождавшаяся жена, а то и любовница. Так что Боря, секс-шоп никак нельзя бросать. Он общему делу служит, а что летом едва в ноль выйдем, так это дело десятое».

Выделив часть ресурсов на восстановление ресторана с перевода, Боря и скупил сразу два участка у дороги. Идея была простая: раз Шац вместе с извинениями за ребят предлагал открывать предприятие по производству домов на колёсах и прочих прицепов, то предприятию требовалась территория.

— Так что давай подумаем — где, — с ходу предложил бизнесмен после свадьбы, едва отойдя от первой брачной ночи и вновь посетив ресторан.

— Ну не у Жёлтого Золота же цех ставить, — прикинул Боря с ходу, пока мало понимая в домах на колёсах, зато отлично понимая, что нужно для начала производства.

Свободная земля под промышленные нужды'

— Но ты же там участки взял, а я дорогу хотел расширить и забор перенести, — напомнил Матвей Лопырёв, который изрядно поиздержался как на мероприятие, так и после него, справляясь с последствиями.

— Землю за забором я скупил по периметру, да. Но под дальнейшую застройку, которую сначала пустим под золотодобычу, только представляя стройку, — прикинул Боря.

И тут же показал Шацу карту своего участка среди развалившегося ещё в СССР дачно-строительного кооператива «заебавшийся комсомолец», которым никто не хотел заниматься из-за близости болота. Потом, правда, его реформировали в дачный кооператив «весёлый мазохист» и раздали людям участки под картошку. И те за голодные девяностые всё болото на ручном труде осушили, пока сады пытались разбить и огороды. Но по итогу многие бросили это дело и садили исключительно картофель, пока последняя поясница не стрельнула под мотокультиваторами и бесконечными прополками и борьбой с колорадским жуком.

Боря решительно ткнул в карту:

— А здесь у проездной дороги проще всего земли сельхоз назначения в промышленные перевести. Пока они никому не сдались.

«Со своими же участками под индивидуальное жилищное строительство прокатило, а раз ещё не одного мэра за коррупцию посадят или переведут на новое тёплое местечко, то скоро здесь вообще никто картошку садить не будет. Надо ковать железо, пока горячо», — подумал тогда Глобальный и согласовал всё с Шацем, который обещал войти в проект, но попозже.

А едва договорился о приобретении участков на будущее, как Дина следом транш прислала с сообщением:

«Боря, „Стерва и сантехник 2“ бьют все рекорды просмотров. Порно хоррор тоже. А первая серия вообще стала классикой жанра. Её даже некоторые зоофилы смотрят, когда приходят по тегу „конский член“, а там — ты. Я сначала думала — уходят. И просмотры в расчёт не брала. Но потом часы просмотра глянула. А они — досматривают! Может, зря мы там в конце свадьбу не сыграли? Женщинам бы понравилось».

Глобальный поморщился насчёт намёка на очередную свадьбу, но сумму — понравилась. Спорить не стал. Сразу пришлось ещё два участка брать. Самых дешёвых, на отшибе. До них по дороге было почти не добраться, разве что на мотоцикле, петляя между луж. В то же время они стояли у самого леса, где даже в сухое время грибов хватало. Из-за близости болот. А когда их подсушили — даже комары пропали.

«Хорошие леса, хвойные. Воздух свежий и чистый. Прудик только выкопать, карасей запустить, пару беседок с баней поставить, сетку волейбольную натянуть, мангальную зону обеспечить с детскими песочницами неподалёку и всё — готовая загородная база. А в лес хоть пусть с собаками на прогулку ходят. Это летом, весной и осенью, а зимой можно и лыжные трассы организовать», — подумал Боря, пока пялился на карту и инвестировал в этот проект.

Будет — время займётся.

Пока же скупал земли из кабинета в ресторане, «музыканты» с извинениями подошли. Погорячились, мол. Так и так. Держи денег и — чем ещё помочь? Сами спрашивают. За язык никто не тянет.

Ну он и сказал, чем — заказал восемь грузовиков гравия на сумму «извинительных» и попросил бульдозериста поработать на досуге, раз на гражданке по профессии трудится.

Вот и получалось, что как только дорогу от опушки леса до трассы обновили, участки в цене и выросли. Их вроде не много. Всего двенадцать на территории, но шесть из них уже — его, Глобальные.

«Стасян то свой ещё не скоро выкупит, а тебе ещё экскаватор подгонять», — напомнил Боря, но едва подъехал к средним участкам, где разметили строительства домов, как тут же изменил мнение.

Оказалось, что свой экскаватор у него на участке имеется. И Боря сразу понял, что один мотивированный мужик на зарплате с одной лопатой раскопал на голом энтузиазме почти метровые траншеи под оба дома на его и соседнем участке.

Учитывая периметр десять на пятнадцать, да внутренние переходы под ленточный фундамент, Стасян нарыл под две сотни квадратных метров… На каждом из участков! И теперь сидел на крыльце кунга, ни рук ни ног не чуя. Но с довольной улыбкой.

— А я говорил — зачем нам бригаду нанимать? Я сам справлюсь!

— Да я хотел экскаватор пригнать, — робко добавил Боря, приглядываясь к горе сырой земли на будущем заднем дворике.

«Так вот кто нам прудик выроет на базе отдыха!» — тут же обозначил всё коварство эксплуатации человека человеком внутренний голос.

Причём без всякой робости.

— Так его ж заправлять надо, привозить-увозить. Мороки столько. Да и вообще сколько сейчас час работы стоит? — отмахнулся Стасян рукой вместе с кружкой горячего чая, четверть тут же расплескав, даже не заметив.

И Боря понял, что руки товарища трясутся от перенапряжения, а ладони половина в мозолях, а часть загрубевшей кожи уже порвалась и кровоточит.

— Братан, может аптечку?

— Не, само заживёт, — снова отмахнулся Стасян. — Я и так чая соорудил из старых запасов. Даже шоколадка нашлась. Ты мне только закурить сообрази, покемарю потом пару часов и снова за работу.

— Стасян… покурить-то я тебе соображу. Но сейчас мы поедем домой. Работать ты сегодня больше не будешь. А завтра свадьба. Забыл?

— Да забудешь тут, — хмыкнул Стасян, допивая самый вкусный чай со сладостью на дне металлической кружки. — Валя же все уши уже прожужжала. И родня постоянно звонит. Что, да как. Я на неё сразу переадресацию поставил, а то вообще нихрена не успел бы.

Пройдясь пристальной инспекцией вдоль траншеи под фундамент, Боря быстро понял, что придраться не к чему. Глубина почти метр. Подсыплет песком дно. Если надо — укрепит камнями. А затем в сорок сантиметров арматуру сплетёт и заварит по контуру, в опалубку укатают. Останется только цемент подать до краёв. А как схватится, гидроизоляцией добить и оставить устояться. Ширину Стасян сразу и под опалубку рассчитал, докапывать не придётся.

— Слушай, ну ты как для себя делал, — добавил с улыбкой Боря, уже представляя, как встанет залитый фундамент и насколько будет торчать над уровнем поверхности, а на сколько углубится.

— А то! — посветлел Стасян, весь этот момент скорее на глаз прикинув, пока песок, цемент и гравий с досками не привезли и теорию в практику предстояло переводить. — С забором только не успел пока.

— Да забор и позже можно. Только зачем тебе такой здоровый дом? — никак не мог понять Глобальный, у которого жён и детей всё-таки вдвое-втрое больше намечалось.

— Так у меня и семья… большая, — ответил Сидоренко, в роду которого было принято делать до последнего, раз решил. — Что те двести квадратов? Каждому по комнате раздашь, считай и нету ничего.

— Стасян, это «жилые» — двести, а если с гаражом примыкающим, подсобкой и балконом, то за двести пятьдесят метраж уходит, — поправил Боря.

Но разнорабочий даже бровью не повёл.

— Много — не мало! — снова отмахнулся бывший крановщик, про которого мужики говорили, однажды БТР из грязи в одного вытолкал.

Правда, два брата помогали. Но один командовал, как лучше, а второй сидел на броне и координировал сверху.

— Ну смотри, — снова улыбнулся Боря и прикинул как бы теперь распланировать, чтобы доставку вовремя организовать, чтобы и свадьбы не пропустить, и на участке ничего не пропало. Да и встретить кто-то должен, расписаться. А они оба — домой уедут.

Пока думал, прикидывая так и этак, на дороге вдруг показался УАЗ Патриот с прицепом. Боря давно не удивлялся тому факту, что «патриот» не латиницей написан. А вот прицеп с накрытым тентом катером его удивил!

— Заблудились, что ли? — не понял Глобальный и пошёл к подсыпанной свежей дороге.

Высокий внедорожник бодро подкатил к его внедорожнику, остановился и би-бикнув, на свет божий показался Вишенка. С фингалом под глазом. И синюшной щекой.

— Бронислав Николаевич? — всё равно удивился Боря. — Какими судьбами?

— Известно какими! — пробурчал тот, сплюнул и подошёл поближе. — В Лапте всё дело. Чую, пристраивается уже не только к моей жене, но и на имущество поглядывает. Вчера вот пока супругу из-под него доставал, очереди своей смиренно ожидая, краем уха про катер расслышал. А он уже моей Лизоньке обещает её летом по реке покатать!

— Так и чего в этом плохого?

— Да на чём он будет катать? На катамаране, что ли? Или на велосипеде без седла? — возмутился полковник и тут же поморщился в силу помятости лица своего. — Понятно, что на катер позарился мой! А вот хрен ему, а не катер! И я решил перевести его в более… надежное место.

— Так, а я тут при чём? — попытался понять Боря, но Вишенка, как и он смотрел исключительно на перспективы.

Подойдя и приобняв его, как товарища, он заговорщицки подмигнул и понизил голос, хотя в этом не было никакой необходимости. Стасян и не думал подниматься от лестницы кунга, снова блаженно вытянув ноги.

— Щац говорил, вы уже землю под прицепы берёте. Предлагал вложиться в дело.

— Серьёзно? — приподнял Боря бровь, но тут же понял, что напарник сразу начал привлекать инвестиции.

А откуда их ещё привлекать, если не от соседей по посёлку?

— Ну вот я и подумал. Раз для прицепов у вас место будет, то и для катера моего найдётся. Так что давай, Боря, я тут его брошу. Сам уже отбуксируешь, куда следует. А мне на работу пора. Мастер-класс для ОМОНа проводить. А то как так вышло, что за пять минут всех на входе разоружили, а они и пикнуть не успели? Я, конечно, понимаю, что музыканты через многое прошли. Но не до такой же степени!

Боря только рот приоткрыл.

«Похоже, Вишенка не только проигнорировал участие в восстановлении ресторана, но и барахло тебе своё скидывает на хранение», — прикинул внутренний голос.

Но в этот момент полковник подсластил пилюлю.

— Да, Борь. Пусть катер у тебя стоит. Но как только соберёмся на рыбалку, от тебя сразу и поедем. Ну или сам если захочешь порыбачить — бери. Только меня предупреди для начала. А то на нём маячок стоит. А то тормознут тебя по дороге. Так и не поплаваешь толком. Хотя корабли — ходят! Вот и Лапоть путь нахуй идет, а этот катер всё-таки — почти корабль!

Тут-то Глобальный и понял, что не волнуют Вишенку заборы и охраняемые территории. Всё пустяк по сравнению с тем, что Лаптев только на словах собирался сделать, да и то не точно.

С кем ещё спорить, как не с соседями?

— Короче, погнал я, — тут же отцепил прицеп от внедорожника Вишенка и развернувшись на соседском участке, поравнялся с ним, опустил стекло. — Насчёт бизнеса вашего я ещё подумаю. А ты пока на рыбалку собирайся потихоньку. Сейчас чуть потеплеет и рванём. Где-то в конце месяца.

— Куда? — только и спросил Боря. — Обь? Енисей? На север?

— На север я могу и на вертолёте слетать с надувной лодкой. Я его уже весь облетал. А вот на Байкале ещё не был. Так что, Боря, Ангару тебе покажу. И на водохранилищах как следует порыбачим. Так что в графике своём плотном выделишь три-четыре дня. Сам понимаешь, путь не близкий.

— Но это же… собираться надо, — ответил напоследок Боря.

— Не надо. В катере уже всё лежит, включая моторное масло. У меня же там целый тревожный чемоданчик. Я только бензина по дороге захвачу, чтобы моторы заправить и сразу рванём. А Лапоть пусть лапу сосёт!.. Всё, бывай, Боря!

И опустив стекло, он укатил. Оставив после себя катер на прицепе на дороге, которой далеко было до двухпутной. Но и узкой после отсыпки её было не назвать.

Стасян, завидев такое дело, поднялся, подошёл и присвистнул:

— Это как я так работал, что ты успел катер приобрести?

Боря повернулся к нему с кислой рожей. Шутку, мол понял, но не оценил.

— И куда теперь его деть? — спросил сантехник по профессии, который пока не успевал получить последние категории.

Стасян с важным видом походил вокруг неожиданного подгона.

— Не яхта, конечно. Но и не вёсельная лодка. На такие сразу по два мотора ставят. И крыша есть. Значит, внутри кондёр, — сделал первые выводы Стасян и тут же предложил. — Залезем?

— Нет, время не резиновое. Давай лучше спрячем его где-нибудь на территории и листвой закидаем, — прикинул Боря и сел за руль своего внедорожника, чтобы подкатить поближе и подцепить на прицеп.

Снова пришлось делать манёвр по соседнему участку, чтобы войти задом на свой, на этот раз оставив широкие полосы соседу.

— Ебать-копать, как говорят некрофилы! Это где ты столько листвы планируешь найти? — в то же время прикинул сочувствующий соучастник, которому рыбалка даже не грозила. — Ты ему ещё блиндаж выкопай! Или сразу подземный гараж организуй, чтобы спутники вражеские не палили казённое имущество, — вздохнул Стасян, снова понимая, что придётся поработать, чтобы подцепить драгоценный груз.

А так не хотелось.

— Стасян, Вишенка может вложиться в дело, — повернулся к нему Боря и начал рассказывать так, чтобы понял. — Будет дело — будут ресурсы. А раз будут ресурсы, быстрее дома построим. А с домом и при работе быстрее Катёнка своего донецкого удочеришь. Так что если просят, надо делать! Папа с загородным домом и стабильной работой по бумагам звучит всё же лучше, чем папа-вахтовик с пропиской в сельской местности. Не находишь?

Стасян задумался. Затем напрягся. Затем снова задумался.

Прочитался, но где?

— Кстати, ты либо на Вале, либо на Кате всё же женись, — только добавил нервных размышлений Боря. — Ну, распишитесь в смысле официально.

— Зачем?

— Так с матерью ребёнка быстрее разрешат забрать. Или планируешь как отец-одиночка пробиваться по кабинетам? Так ты это брось. Тебя скорее в церковь отправят и на карандаш возьмут, чем одобрение получишь.

— Почему? Статей у меня нет! Я работаю. Я участник СВО!

— Да потому что подозрительно это, когда мужик вдруг отцом стать задумал, а сам без бабы живёт. Ясно же, что извращенец и не лечится. Об этом ты подумал?

А Стасян об это не думал от слова совсем. Зато с новыми силами принялся за работу. И упёршись как следует, умело подцепил прицеп на фаркоп.

Боря неспешно добавил газа и закатил катер на участок, спрятав между кунгом и кучей земли у дома. Проезду грузовика до контейнера не мешает. Через весь участок доски с цементом носить не придётся. Сам же катер накрыт тентом и есть не просит. А с дороги даже не видно сразу.

Так что ещё надо? Только однажды найти время на эту самую рыбалку, на которой ни разу и не был толком. А с отцом на удочку в болоте — не считается. Там даже кот над уловом смеялся.

Глава 13

Свадьба номер два: первая половина

Следующий день.

Если бы все наши пожелания сбывались, то мир был бы логичен, последователен и даже строг, что напрочь лишало бы его изюминки и свободы выбора. А также возможности всякого маневрирования. Люди напрочь лишились бы свободы и доверяли строго фатуму. И поговорка: «от судьбы не уйдёшь» заменила бы все молитвы разом.

Так если в ЗАГСе говорят «объявляю вас мужем и женой, чтобы вы жили долго и счастливо и умерли в один день!», то на похоронах могли бы лишь добавить: «Вот это им повезло, как удачно получилось!».

Борис Глобальный в один день со всеми жёнами умереть, конечно, не мог (разве что на землю обрушился бы метеорит, поболее Челябинского), зато мог себе жён назначить. Какая собственно разница, есть печать в паспорте или нет? Главное, что есть чувства. Или дети. Или удобно с человеком. А если совпадает хоть один пункт из трёх — женись. Что молодой сантехник и делал в своей манере.

Так на вторую свадьбу Глобальный избрал Дарью. Но в комплекте к спортивной, подтянутой и глубоко беременной блондинке шла и Татьяна Юрьевна. Замуж, она правда не просилась и довольствовалась лишь фразой «мне достаточно, что вы признали меня своим господином». Поэтому Боря со спокойной душой позвал на свадьбу свою и Дашкину родню, решив выдать мероприятие за официальное, «в зачёт». И ровно с этого дня обязывался носить кольцо на безымянном пальце правой руки. Только не двойное, не тройное и не семиричное, но всё-таки побольше и потолще.

«Семейный болт, клановое наследие», — сразу прозвал его внутренний голос, пока они с Дашкой выходили из ЗАГСа и отыгрывали роли, как будто случайно перепутали церемонию на час.

Первой начала возмущаться толстая женщина поперёк себя шире. Мама Дашки. Однажды Боря заходил к ней за сертификатом на повышение квалификации. Но хоть убей, имени-отчества не помнил. Но выкручиваясь из положения, просто называл её «мама», отчего она первой обняла его как родного и тут же расцеловав в обе щёки, самоназначилась в почётные тёщи и всё простила заочно. Тогда как собственная мать Галина Константиновка сразу расцеловала невестку и прозвав «дочей», и сразу высказала Боре на ухо:

— А я рада, что ты Дашку выбрал, а не эту рыжую мымру. Наташка в последнее время хоть и недурно себя ведёт, но Дашечке больше идёт твоя фамилия. Да и выглядит помоложе. А Новокурова что? Год-два-пять и всё, жопа отвиснет как дирижабль. А как родит, так вообще раскабанеет. Так что ты всё сделал правильно. Алименты и — в добрый путь.

Боря улыбался, Боря молчал. Не говорить же матери, что следующая свадьба как раз с Наташкой. Так что пусть тешит самолюбие, занеся победу к себе в актив.

«На отце отыграться не получилось, так хоть погоняет внутренних демонов хотя бы так», — добавил внутренний голос, прекрасно понимая, что всё равно будет всех внуков любить одинаково. Как чернявых, так и рыжих, русых и блондинов: «Если комбинация генов не даст лихой изгиб и не родится негритёнок, то никто вообще ничего не заметит».

К Дашке тут же понабежали сёстры с поздравлениями, но первой невеста в белоснежном платье подняла и поцеловала племянницу. А когда следом подступили и различные спортсмены из клуба Юность, они повернулись и вместе с ней бросили букет.

Многие вскинули руки, чтобы поймать его, но первой оказалась девушка в красивом красном платье. Приглядевшись, Боря с удивлением обнаружил довольную как слон Диану, которая тут же ему подмигнула и начала ритуальный танец победительницы, отплясывая на месте.

Сам же Глобальный очень надеялся, что подмигивание восприняли за его часть. А Дашка даже ткнула в бок локтем и сказала:

— Гляди-ка, какая ловкая. Если бы здесь был футбольный скаут, он бы смело отобрал её на вакансию вратаря нашей сборной по футболу.

Не успел Боря ответит, как из ЗАГСа, теперь уже после вполне официальной церемонии вышел писанный красавец — Стасян в длинном сером пиджаке. Издали его можно было признать за снежного человека. Там одни плечи как у игроков американского футбола в форме. Но для контраста рядом была чуть полненькая, задорная розовощёкая девушка Катя, про которую сам Боря знал не так много: работает швеей у Раисы, беременна от почившего прадеда. Но раз Стасян выбрал в официальные жёны именно её, значит была не против удочерения Катёнка с Донбасса. Впрочем, Глобальный точно знал, что и Валя не против той дочки.

«Значит, дело в том, что Валя не хочет своего ребёнка, а Стасян посчитал, что очень важно застолбить ребёнка Макара Берёзовича за собой, чтобы и фамилия была и слухов не было, как бы что», — добавил внутренний голос: «Но в первую очередь роспись в паспорте нужна для создания полноценного образа семьи. А Катя ему может и своего родить потом. Было бы желание».

Решив никогда не спрашивать об этом друга, (захочет — сам расскажет) Боря заметил, как к Стасяну в первую очередь подошли братья в красивых мундирах. Которых просто не могли отпустить на свадьбу брата.

Петру Евгеньевичу Сидоренко намедни дали майора. И по этому случаю он получил новый китель. Красивый, одетый как с иголочки широкоплечий воин земли русской походил на былинного богатыря. И лишь позывной Могила немного скрашивал впечатление, но о том он гостям и посторонним не расскажет, если сами не спросят.

Тогда как Николай Евгеньевич Сидоренко недавно получил старшего лейтенанта, сделав себе за неполные полгода в разведке головокружительную карьеру. Солдату с позывным «Пёс», что вроде не вышел ростом как братья, отчаянно фартило. Тощий, малозаметный, чаще без бронежилета и каски, без опознавательных знаков изолентой свой-чужой, в простой гражданской одежде, с группой и в одиночестве, он внедрялся в тыл врага, редко покидал серую зону и постоянно брал языков. Как силой, так и смекалкой, мешая украинский с феней и щедро дополняя матами, чтобы пуще верили.

Командование почти привыкло, что его отряд постоянно угоняет у ВСУ то БТР, то танк, а к блиндажу он иначе как на трофейном мотоцикле и не возвращался. В штаб же нередко приезжал на квадроцикле. По полученным данным наводились артиллерийские расчёты, уничтожались склады с боеприпасами и схроны с командованием, где реже все звучала именно украинская речь, но хватало английского и польского.

Последний взорванный по наводке Колясика склад ГСМ наградил новым кителем и его. И всякий сразу мог заметить, что медали на парадной форме уже некуда девать.

«Скоро наискось будут вешать или к станам цеплять, как у северокорейцев», — добавил внутренний голос и тут же пояснил: «Правда мало кто знает, что у них принятое не только свои награды носить, но и те, что принадлежали отцу и деду. И глядя как на форме нет места для знаков отличия, всякий кореец видит, что перед ним представитель потомственного рода военных, которых с 1950-ых изрядно накопилось. Но кому нужна такие мелочи, когда просто можно поржать над людьми, вместо того, чтобы докопаться до истины?».

Могила пожал широченную ладонь брата первым, тут же ощерился, дополняя поздравления присказкой:

— Вступая в брак, женщина берёт фамилию мужа. И это только начало того, что она берёт…

— Да я же гол как сокол! — ответил довольный Стасян, но тут же сдал назад. — Правда, квартира уже есть и дом начал строить… Кстати, мужики, а вам участки не нужны под строительство? А то мы один соседний уже так ухайдохали грузовиками, что так и так выкупать придётся.

— Построить дом — дело, конечно, хорошее, — кивнул Могила. — Если что, давая я возьму участок. Но кто строить-то будет? Я на фронте. За строительной бригадой смотреть некогда.

— Да я сам построю, ты только деньги пересылай. Мне за работу пойдёт на стройматериалы. Да и тебе дешевле, чем бригада. А опыта у меня и так на два дома наберётся. Твой — третий будет. А план уже есть. Дом — во! — и Стасян показал большой палец, который действительно был большим при любом раскладе.

Боря слышал разговор краем уха. Но не успел удивиться, как подключился Пёс. И тут же потребовал почти в приказном порядке купить и ему участок.

— А что, раз пошла такая пьянка, то и мне берите. Да я хоть сейчас на карту тебе переведу «на ход ноги». Где три дома, там ведь и четыре, да?

— Ой, даже не знаю-ю-ю, — тут же начал изображать недотрогу Стасян. — В этом году-то точно не успеем все сразу сделать. Тут один бы успеть. Многоженцу одному очень горит. Но фундамент можно залить. Пусть отстаивается до следующей весны. Правда, Борю надо спросить. — Стасян тут же повернулся к Глобальному. — Бо-о-орь! Ты не против, если братанов через дорогу на одной улице подселю?

— Я — активно «за»! — улыбнулся застройщик. — Там всё равно шесть участков непахаными стоят. Надо только хозяев найти. А если нет хозяев, то хоть в аренду на 50 лет, но у мэрии взять. А там и строй что хочешь. По старой схеме.

— Это что же делается, мои сыночки уже дома себе в городе строят? — расслышала разговор и мать всех Сидоренок — маленькая ростиком, но трудолюбивая как муравей и жутко почтенная — Екатерина Матвеевна.

— Ну, не в городе, а за городом, — улыбнулся довольный Стасян, старательно пряча от матери трудолюбивые ладони и разбитые пальцы с медицинским лейкопластырем. — А так да, место хорошее. Туда катера даже при случае пригоняют.

— Какие ещё катера? — не понял Евгений Васильевич Сидоренко. Он же — отец Стасяна, который носил в деревне прозвище йети. Хотя бы за густые, но пока не седые брови. А ещё за умение обогнать коня. Не на дороге, конечно, и не в голом поле. Но на глубоком снегу или в лесу — вполне. То таёжная привычка осталась, да охотничья забава. — Зачем тебе катер в городе?

— Одни на якорь пригоняют ставить. Другие на удачу оставляют, — ответил сын и показал размер катера, отчего пришлось раздвинуть руки, а потому подвинуть супругу и братьев. — Во-о-от такенные. А скоро под них там прицепы будут делать. И дома на колёсах.

— Дома уже и на колёсах? — прищурился следом и дед всех Сидоренок — почтенный Василий Макарович, который носил прозвище Прайети. И брови его были давно белыми как снег. Правда, за конями он уже не бегал, но за хлебом в соседнюю деревню напрямки через лес среди зимы сходить ещё мог. Без лыж.

— Дед, так сейчас люди живут где угодно: одни на деревьях домики строят, но у нас весь лес под такое дело вывели и китайцам продали. Скажи, Борь?

— Ага, москвичи, например, кладовки под евроремонт переделывают и ни в чём себе не отказывают. На девяти-двенадцати квадратных метрах-то, — добавил молодой риелтор, припоминая рассказы Аглаи, которая хоть будку собачью в столице, но по цене трёшки в губерниях продаст. Ещё и довольны останутся, что без ипотека всего на тридцать лет.

«Зато дети — москвичи автоматом», — добавил внутренний голос.

Но ребята ожидали продолжения. Пришлось досказывать:

— А ещё подвалы выкупают. «Лофты», если на московском говорить, но не путать с лифтами.

— Да они скоро и в лифтах жить научаться, когда квадратный метр будет стоить как слиток золота, — кивнул Пёс. — А люди себе и берлоги мужские строят, и кровати-шконки трёхэтажные впихивают и как жилые помещения сдают. Гостинка такая для жителей без прописки. Но нам такой шикарной жизни на тесном пространстве не надо. Сибирь — широкая. Тут одноэтажными домами одними застраивай — не хочу. Места всем хватит. Газ только успевай к новым посёлкам подводить. Газ то будет… в посёлке?

Боря кивнул:

— Займусь этим вопросом в первую очередь. Как дома регистрировать начнём, сразу можно заявку подавать. В первый год-то вряд ли проведут, но возьмут на карандаш и в очередь поставят. А там… подвинем, если что, — задумался Глобальный, но мужики продолжали внимательно смотреть на него и пока остальные гости делали фотографии у ЗАГСа, снова пришлось договаривать. — А если вас прицепы интересуют, то скоро займёмся с Шацем. Одним на рыбалку дома будут, другим в лес отдохнуть на выезд. Прицепил к автомобилю с фаркопом, воды в баки залил — и поехал. Ну чисто как лодку. А внутри газовая плита, душ, кровать. Все удобства.

— Зачем мне душ и кровать? — не понял Могила. — Мне бы печку-буржуйку с трубой наружу. И на зимнюю рыбалку на пару дней махнуть. Чтобы лунку продолбить даже в январские морозы и над ней встать. А там пол открываешь и рыбачишь в тепле. И ветер тебя не сдувает, и свет чтобы в ночи рыбачить можно было пусть будет. А вот плитка и впрямь, пригодится. Чтобы улов тут же пожарить или ушицы сварить. А то бесят документалки, когда люди на западе в минус два градуса на льду сидят и «мёрзнут» над лунками. Так вы, бляха-муха, под минус тридцать посидите на нашем ветру. А при влажности, как на Дальнем Востоке те тридцать как сорок покажутся. А в Якутии вообще в минус пятьдесят люди зимой обитают. Им тоже морозоустойчивые прицепы нужны почти так же, как мост через Лену в Якутске. Но нет, мы лучше Армении на детские завтраки скинемся, Африку зерном накормим и Абхазии свет гуманитарный пустим на майнинг. А наши внутренние нужды подождут. Там — нужнее. Так что, Боря, работай по проектам. Заполняй внутренний рынок под нужды общества. Мост ты, правда, один не построишь. Да и если построишь — снести заставят. Но с прицепами и «домами на колёсах» — хорошая идея. Развивай!

Мужики тут же наперебой начали рассказывать о своих прицепах и том, какими их видят. А Боря сначала задумался крепко, а затем начал записывать в телефон.

«А что? Раз аудитория просит, надо работать под спрос!» — отметил это дело внутренний голос. Оставалось только с Шацем бизнес-план уточнить и можно фундамент под цех следом организовывать: «Всё равно бетона на четыре дома искать, хоть свой миксер покупай. Дешевле выйдет. Или сразу цементный завод рядом поставим?»

Снова задумался Боря, но тут же отойдя от всех, набрал номер партнёра по бизнесу.

— Щац, надо лесопилку ставить! — огорошил он будущего тестя, оставив свадьбу с Викой на десерт среди прочих мероприятий. Эта часть родни как раз понимающая и с ними никаких проблем не будет.

«Они и сами с усами», — напомнил внутренний голос про вторую потенциальную жену Шаца, которая уже летела с Москвы с подвенечным платьем в багаже.

— С хрена бы? — не понял чудо-тесть, который и подняться позволил и из глубин падения вытащил. Да так бодро, что Глобальный макушкой чуть потолок структур не пробил. И выше только — Кремль.

— Так всё равно мини-цементный завод организовывать, — попытался с ходу объяснить Боря. — А тут как раз четыре участка ещё свободно. Надо брать.

— В чём-то ты прав, — послышался зевок. — Но в чём-то нет. Цементный завод весь твой посёлок слоем пыли в два пальца покроет ещё к концу года. Это не экологичное производство. Его подальше выносить надо. А что касается лесопилки, то это шум постоянный. Ты жить в поселке собрался с детьми или страдать в угоду бизнесу?

Задумался Боря и поник. Не учёл сразу. Но хорошо, когда мудрый человек подсказать вовремя может, а не потом бегает с транспарантом с надписью «вот так надо было делать!».

— А разве прицепы шуметь не будут при производстве? — переспросил Глобальный.

— С хрена бы? — повторил Матвей Лопырёв. — Цех же поставим. Стены, заборы, все дела. Даже пыли не будет.

— Но я под цех цементный завод и хотел организовать, — изъяснил Боря.

— Не, по части цемента у меня свои сутки имеются, — снова зевнул Шац, явно не спав ещё с самой свадьбы или её последствий. — Привезут по цене ниже ворованных. Ты же потом накормишь мужиков и в ресторане на мероприятия скидки сделаешь?

— Бартер? — сразу всё понял зять.

— Бартер! — ответил тесть.

Боря тут же расплылся в улыбке:

— Ну как я могу отказаться? Хорошо, давай так.

— Но ты это, — тут же добавил Шац. — Участки всё равно бери.

— А зачем?

— Как зачем? Под склады.

— Какие ещё склады?

— Ну так пиломатериалов и цемента. Сам же хотел. Раз производить на месте не будут, то и шума с пылью не особо. А если есть места для хранения, то склады всегда будут завалены товаром. Запомни, Боря, что крытый склад — это всегда золотая жила… кстати об этом. Тут Лариса Борисовна написала, что наш товар прибыл в столицу.

— Тот, что блестит?

— Да, но не кота яйца, — усмехнулся тесть. — Короче, лови перевод по номеру. С небольшим авансом на развитие бизнеса… на связи!

Посмотрев на достойные цифры, Боря понял, что в теории уже стал полным обладателем всех двенадцати участков в посёлке.

«А если с цементом выгорит, то и спортклуб раньше построим», — вклинился внутренний голос и Боря с наслаждением погладил живот Дарьи: «Есть же для кого и спорт-бизнес развивать».

Дашка тут же подхватила под руку, поцеловала в щёку и заявила:

— Давай уже фотографироваться. А то автобусы с минуты на минуту подъедут, а мы ещё с тобой ни одной фоточки не сделали. А как же фотоотчёт? А ребёнку что покажем?

— Главное, не что покажем, а что ему оставим, — мягко поправил супругу Боря, но от фотографий не отказался. И подхватив жену на руки, встал с довольным лицом в кадр.

А автобусы могли и подождать. Сегодня всё-таки их день. Могли себе позволить.

В перерывах между фотографиями, пока фотограф менял объектив, а Дашка поправляла причёску, Татьяна Юрьевна только улучшила момент и сунула ему в руки маленькое розовое устройство с кнопочками. И шепотом на ухо объяснила:

— У меня для вас тоже есть подарок, господин. Держите и владейте мной.

Но тут же фотограф занялся молодожёнами как следует. И подчиняясь мнению профессионала, Боря пропустил её слова мимо ушей. Лишь подарок сунул в карман пиджака. Благо, что тот ещё меньше, чем брелок от сигнализации автомобиля. И почти ничего не весит.

С глаз долой — из сердца вон.

Глава 14

Свадьба номер два: вторая половина

В браках изначально нет ничего серьёзного, потому что свадьбы играют. А игра это всегда не напрягающий, а расслабляющий элемент. Вот и Боря старался успокоиться и просто плыть по течению, охотно пожимая руки гостям, принимая объятья от совершенно незнакомых личностей и просто кивая в ответ на поздравления. До передачи конвертов дело пока не дошло. Если гостей не накормили, то и свадьбы, считай — не было.

Перед тем, как сесть в транспорт, зазвонил телефон. Боря посмотрел на дисплей, а там — «продюсер». Значит, надо брать.

Всё-таки Моисей Лазаревич не только выкупил все права на группу «Город на Неве», но и следил, чтобы ему ежемесячно начисляли авторские и лично переводил деньги на счёт с арендной платы за студию, где мастера тяжёлого рока и озорного металла засели пилить новый альбом, где каждый пробовал себя поэтом-песенником. Но основной тон задавала Лида. Видимо поэтому альбом и носил название «Пизда-грязь». И чем больше Глобальный задумывался над этим смыслом, тем больше возникало вопросов. Всё-таки с одной стороны этом мог быть прямой удар по феминисткам и высмеивание их позиций, а с другой — поддержка всех носителей вагин в мире, но что конкретно ребята имели ввиду — расскажут лишь после сведения. Главное, что Коба доверял их чутью и не смел давить на артистов.

«Они и так остались в стране, а не сгинули на чужбине», — напомнил внутренний голос и Боря поднял трубку:

— Да, Моисей Лазаревич?

— Допускаю, что вы разумный человек, Борис. Иным я деньги не плачу. Но как по мне, так делаете серьёзную ошибку. Не то, что вторая свадьба, а сразу две свадьбы! Но если спросите мои седые годы, то я отвечу. Первая всегда — пробная. А вы видимо решили, что и пробник в зачёт пойдёт?

— Да как бы… нет, — задумался Боря, но прямые ответы явно не устраивали Кобу.

— Я, к примеру, обиделся, когда Сара подписала тогда ещё VHS-кассету с нашим свадебным видео как «Моя первая свадьба». Потому что я ей сразу сказал, что это её последняя. Больше её родители не потянут. А уж как её отец был рад, что последняя, вы бы видели!

Боря улыбнулся и добавил:

— Спасибо за поздравления.

— Ой, я вам умоляю, Борис. Какие ваши годы? Ещё успеете поблагодарить за мою мудрость. Я вот коньяк предпочитаю, а Сара предпочитает мне его не давать. И что бы вы думали? Мы-таки достигли компромисса! Она мне не даёт, но если раздобуду коньяк и хлебнём по рюмашке, то вместе — можно.

Сказал и рассмеялся, но тут же добавил:

— Я надеюсь вы не составляете никаких брачных договоров, подписанных с той стороны?

— О, нет. Совсем нет, — припомнил Боря, что об этом даже разговоров не было.

Напротив, он сам решил, что модернизирует спортивный комплекс и ребёнок наследует его независимо от пола по достижению совершеннолетия. А пока 18 лет так поживут, для себя. Во всяком случае именно так поступил отец Дашки, которого она никогда не видела, но который зачал, слинял, но при этом сразу оставил ей наследство с запиской «слушай, ну было, да. Но второй раз я столько не выпью, поэтому предпочитаю любить тебя на расстоянии, а твою маму видеть больше не смогу. Однако, ты ни в чём не виновата. Так что владей и преумножай сама и… сделай уже что-то с этой генетикой, меня чуть не раздавили ночью!».

Дашка, закончившая институт физкультуры тут же и занялась наставлениями. Как с мотивацией в спорте. Так и в качестве практикующего тренера и владелицы выкупленного в «девяностые» здания, которое её отец переделал из дома пионеров под качалку, который чуть ранее переделали из коровника. Теперь же, пережив смену стойла на красный уголок, а затем обзаведясь стойками под штангу и беговыми дорожками, спортклуб Юность требовал новой модернизации. И уже сам Глобальный после смены труб должен был модернизировать здание под уровень «комфорт-плюс», а для этого требовалось прирастить к нему бассейн и сауны и завести прочие полезные помещения под нужды спортсменов.

— И я-таки надеюсь, — продолжил Коба тем временем, — что вы составили свой брачный договор, прежде чем сказать «да», а не «будь, что будь!».

— Моисей Лазаревич, тут всё немного иначе. Давайте попозже вам всё расскажу.

— Тогда лёгких ног вам, Борис. Лёгких, но не босых! Но помните, разводы не в вашем положении. Сначала вы вывалите мульён денег на мероприятие, потом разведётесь. А вы читали за статистику разводов? Я-таки не хочу иметь дел с поцем, который вкладывает деньги с риском в 80%.

— Да не будет никаких разводов. Пора мне. Жена ждёт, — ответил Боря любезно, но положил трубку. А заодно положил и на Кобу, сделав его на полкилограмма тяжелей.

Правда, лишь временно. До новых переводов и согласований по музыкальному бизнесу. Всё-таки человек полезный, такими не разбрасываются. Да и совместная работа никуда не денется. Нужно принимать как должное.

Вскоре пузатые ПАЗики бодро перевозили гостей обоих свадеб. Боря, рассадив подальше друг от друга отца и мать на первых сиденьях, немного успокоился. Он рад бы лимузин заказать для любимой блондинки, чтобы вдвоем побыть и поцеловаться по-взрослому. Или хотя бы только с фотографом кататься. Таким людям всё-таки платят, чтобы вовремя отворачивались. Заодно и пыль пустить в глаза родне можно, чтобы никто потом не говорил, что «зажал». Но Дашка настояла на том, что хочет ехать «со всеми своими». И раз рядом не было её отца, чтобы настоять, а свой уже накатил коньяка и ему было до лампочки на чём ехать и куда, вопрос отпал сам собой.

«А раз фотограф всё равно поедет там же, то какая разница на чём до ресторана доехать? Да и Татьяна Юрьевна всегда рядом. Значит, вместе — веселей», — тут же согласился внутренний голос вместо бати и при мысли о первой брачной ночи Боря свёл брови вместе.

Подруга тоже помогать будет, что ли?

Но внутренний голос и не думал умолкать: «Привыкай. Она ведь всегда хвостиком за Дашкой будет виться. С другой стороны, лучше сиделки ребёнку не найти… а то и на ней бы пришлось жениться».

Боря уже представил себе, как заводит сексапильную няню, подчёркивая «что только для работы» и снова оправдывается перед роднёй. Но тут Татьяна Юрьевна проявила неожиданное полезное свойство и назвала Дашину маму по имени отчеству.

— Мария Сергеевна, вы давайте спереди садитесь и народ развлекайте, — заявила она тётке, которая совсем недавно её растила и на коленях качала. И по сути была второй мамой. Тем более, что габариты позволяли. Это только в последние годы отпустила от себя и стали меньше общаться, как часто бывает. — А мы позади рассядемся и ещё в пути пофографируемся… Да, Даш?

— Абсолютно! — сияла алмазом на солнце довольная блондинка, которую давно перестало мутить от разных запахов, в том числе и коньячных спиртов от гостей с фальц-стартом. Но и красота с лица невесты не делась.

Потому звонко хихикая, она плавно намекала Боре на то, что детскую лучше выкрасить в голубой.

«Или синий, если не по понятиям», — добавил мрачно внутренний голос, опасаясь, что само восприятие образа голубого цвета связано не столько с понятием «детство», сколько с голубыми людьми, которые в качестве хобби не только выход как вход использовали на регулярной основе, но и забрали себе сначала один из цветов радуги, а потом и радугу в целом вместе с себе подобными.

«Ну не пидорасы ли? И всё же… Мария Сергеевна её зовут», — сориентировался внутренний голос.

Тут-то Глобальный и вспомнил, что толстую бабищу Маня звали. Но это Степаныч из народа взял слово. А по паспорту — Мария и есть. А раз тоже Сергеевна, то запомнить легко. Как Дашка Сергеевна, так и тёща. Теперь не забудет.

«Машка и Дашка, значит. Понятный такой комплект для начинающего зятя», — решил для себя Боря и больше улыбался, чем говорил.

Вокруг всё и так весёлое. И происходит без его ведома. А ему остаётся лишь радоваться. И если никто не видит, то потихоньку заглядывать в будущее. А уже через пару дней после свадьбы он всю эту родню забудет, как страшный сон. Да они и сами про него вплоть до Нового Года не вспомнят, если не будет жить по соседству и глаза мозолить со своими проектами.

«Не любят люди успех. Это ж самим потом чего-то добиваться нужно. Так что чем дальше родня, тем больше любви и понимания», — тут же разложил всё по полочкам внутренний голос и снова взглянув на макушку отца на переднем сиденье, Боря вздохнул.

Еще не подошёл, не поздравил, в отличие от матери. Выжидает и держится отстранённо. Ведь с одной стороны первая свадьба единственного сына, а с другой понять не может, почему не на Наташке.

«Но это не мешает ему жить у Новокуровой, пока ты с домами разбираешься!» — возмутился даже внутренний голос: «И вообще ты его первым с Дашкой знакомил. К ней-то какие вопросы?»

Тяжёлые вопросы, не для радостных моментов точно. Задумавшись, плюхнулся сбоку. Так они и уселись на заднее длинное сиденье втроем: жених, невеста и её вечная подруга, плюс фотограф с оборудованием.

Набив автобусы до отказа остальной роднёй и знакомыми, каждый тут же начал разговаривать в голос и знакомиться. И в целом вёл себя так, как будто отправлялся на долгожданную экскурсию или ночёвку в лесу. Не хватало только палатки, ведра под чай и гитары.

Функцию тамады тут же взяла на себя мать Дашки.

— Ой вы гости, дорогие. Да не будем все хмурные! Лучше песней распоёмся, перед тем как… все напьёмся!

Грянул одобряющий смех. Вполне искренний.

Едва усевшись рядом с Галиной Константиновной, Мария Сергеевна тут же затянула в голос народные песни. От неё не пахло алкоголем и пока обходилось без чёрного ворона, но валенки уже звучали. А судя по довольным розовым щекам матери, Боря быстро понял, что отец успел подлить и ей.

«Ладно-ладно, у них всё-таки весомый повод», — тут же сбавил обороты внутренний голос и судя по запахам в салоне, много кто накатить успел.

Но прежде чем Боря планировал добраться до люков проветривания под потолком, обстановка изменилась. Режиссёр-постановщик подскочил первым. И принялся отвлекать основные действующие лица.

— Так, Дарья. Места тут хватает, — заявил фотограф. — Давайте пока рилсы снимем и что-нибудь зацикленное. Или в движении с пожеланиями. Хотите?

— Конечно! — сразу согласилась Даша. — Жалко, что солнца на ладошке нету. И морской волны.

Боре как по сердцу резануло. Сразу захотелось отвести супругу на пляж, или хотя бы в тазик горячей воды налить с морской солью и ножки окунуть-искупать. Отекли всё-таки с дополнительными килограммами. И все — по его «вине».

Фотограф, беспардонно усевшийся посередине между женихом и невестой, совсем совесть потерял. Он периодически подскакивал, чтобы заняться портретным фото, поправить позу или выдать новое указание.

— Ничего-ничего, тут как есть снимем, а потом на морской пляж фон сменю и всё будет в шоколаде.

— В шоколаде всё может быть только в том случае, — тут же пробурчал Пётр Иванович с переднего сиденья, — если шоколадку на ночь под подушкой оставить. В ином случае лучше уточнять, что именно ты хочешь от Вселенной.

Но его тут же перебили новой песней.

Так вышло, что Боря уселся с одного края широкого ряда, чтобы поближе к окну, а Татьяна Сергеевна оказалась с другой. Жених бы и вовсе уже о ней не вспоминал и не помышлял о брачной ночи, но суетливый фотограф отвлекал. А Дашка о нёс словно вовсе забыла. В телефон же если снова залезть — утонешь в поздравлениях и сообщениях по работе.

Потому Боря сунул руку в карман пиджака за жвачкой, но вспомнил, что Дашка забрала. Зато достал пультик, припоминая, что да, было что-то такое. Но что и с чем это едят?

Повертев на руке устройство, присмотрелся. А пультик розовый, маленький и на вес такой лёгкий, словно вовсе без батареек. Решив, что сначала надо вставить батарейки, а потом пользоваться (например, прицепить по блютузу к телефону на приложение), жених тут же все кнопки и проверил… по очереди.

Татьяна Сергеевна с другого края чуть до потолка не подскочила от неожиданности!

Но потолки были высоко. А трясло позади изрядно. Поэтому никто толком не обратил внимание. Фотограф с невестой так вовсе не замечали. А Боря только снова брови свёл вместе, задумался.

«Без батареек работает, значит», — сразу всё понял внутренний голос. Всё-таки Глобальный знал большую часть ассортимента магазина для взрослых и почти сразу всё понял.

Вручили ему пульт всевластия над женщиной, словно одного ошейника по праздникам и «при случае» Татьяне Юрьевной было недостаточно. Но для того, чтобы удостовериться, снова на кнопку вдавил.

Таша, как она просила называть её по-домашнему, только взвизгнула и ладонью по обшивке стукнула. А затем посмотрела на него выразительно. В глазах счастье вперемешку с похотью.

«Так-так-так», — теперь уже точно понял всё Боря и начал развлекать себя в дороге пультиком так, что определял возможности новой игрушки в Татьяне Юрьевне на слух.

Нажмёт на «далее» в виде стрелочки, а рыжая подруга зубы стиснет, но выдавит «ох!». Затем губа чуть в сторону съезжает, пока не прикусит.

Нажмёт снова — глаза закатит, лбом в стену упрётся. И потеет как в бане.

Боря присмотрелся к ней искоса. Щёки розовые сразу стали, как будто стометровку пробежала на скорость.

«Бодрый румянец, лихо её пробирает», — ухмыльнулся Боря и снова на кнопку нажал.

— О-хо-хо, — тут же донеслось от Татьяны Юрьевны, и она махать себе на лицо ладонью как веером начала.

Будь она дамой эпохи Ренессанса, ей вполне подошла бы и собачка, что вьётся у пышного платья, на которую можно сослаться во многом. Но на подруге невесты было лишь красное платье в открытым верхом без плеч и лента «свидетельница», которую напялила тёща, «чтобы было».

— Правда, хорошая фотка получилась? — повернулась к Таше невеста, которая все комментарии на свой счёт воспринимала. А фотограф ей на маленьком дисплее без зеркального фотоаппарата показывал то одно фото, то другое. Тут же что-то удаляли, что-то оставляли.

В работе люди. Лучше не отвлекать.

— Правда, — ответила, глядя совсем не на дисплей, а глубоко в вечность рыжая чертовка. А когда новый виток вибрации обрушился на неё изнутри, голос её истончился. — Ой… Ах… А можно окно открыть? Жарко! — попыталась сделать она голос тут же как можно жёстче и грубее, но удалось это ровно на пару слов.

— Тебя же и так уже продуло, — донеслось от мужчины-спортсмена спереди, но окно в потолке для подруги невесты всё же открыл.

В этот момент фотограф заставил невесту подняться и что-то изобразить в камеру. Между Борей и Татьяной Юрьевной тут же создался свободный коридор.

Она тут же пулей бросилась к нему и прошептала на ухо:

— Умоляю, господин, сделайте поменьше скорость. Иначе меня… о-о-о! Пре-кра-ти-те… а-ах… я сейчас… к… к…

— Конечно-конечно! — прервал её Боря, пока лишнего не наговорила.

Но он и рад бы отключить всё сразу, но кнопка, которая переключала режимы, запала.

— Терпи, — заявил он одними губами и поднял пультик к глазам.

А тот настолько мал, что не подписана ни одна кнопка. Да и отдельной кнопки выключения нет. А вместо батареек команды с пальца идут. Прикосновение создаёт кинетический импульс, тот передаёт заряд с сигналом. Для передачи даже батареек не нужно.

«Вечный, мать его», — добавил внутренний голос, пока Боря крутил в руках пультик так и этак, а Таша вертелась как уж на сковородке.

Но к счастью по салону разливалась песня и на строчках «взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры — дети рабочих» её вздохи никто не замечал.

Понимая, что ситуацию не изменить, Боря с ужасом посмотрел на И. О. тамады.

«Ну вот сейчас песня закончиться и вопросы начнутся», — прикинул внутренний голос, пока Глобальный повторил шёпотом одними губами:

— Терпи!

Впервые с момента их первой встречи получив стол явную команду, Татьяна Юрьевна тут же сосредоточилась на задаче. Перед глазами плыли круги, сердце готово было вырваться из груди и побежать вперёд, обгоняя автобус. На фоне стресса и внутренних вибраций её накрывало тёплыми волнами оргазма одну за другой. Но отныне она смотрела лишь строго перед собой и НЕ ПРОИЗНЕСЛА НИ ЗВУКА!

А затем случилось ожидаемое. И вибро-игрушка истощила заряд. Сначала вибрации стали глуше, а затем вовсе замолкли. И она распласталась на сиденье медузой, не чуя ни рук, ни ног.

Сглотнув, отложил подальше пультик и Боря. Пронесло…

Первым к ресторану подъехал автобус со Стасяном и его родными, и они уже выгрузились, встречая молодожёнов на входе салютом из новогодних хлопушек. Когда же подкатил автобус с Борей и Дашкой, их гости заполонили крыльцо следом и почти полчаса шла процедура выкупа невесты, игры с караваем и прочие замыслы тамады, которые Глобальный проходил без особого энтузиазма, но и не спорил, что Большом зале уже заждались, а в Малом зале давно начали.

Когда же Боря наконец попал в ресторан, перенеся невесту через его порог на всякий пожарный случай, в вестибюле показался Вишенка в парадном кителе. И Боря вспомнил, что первый вип-зал на этот раз арендован Брониславом Николаевичем. А вот и его новая супруга рядом.

— Лёся! — обрадовался Боря и от всей души поздравил бывшую диспетчершу, приподняв ту над полом и закружив вокруг себя.

Василькова как следует занялась собой и с весны сбросила немало лишних килограмм, а наличие денег дополнило всё магией косметических процедур. И теперь это была лакомая конфетка в розовой обвёртке, с накладными ресницами, нарисованными бровями и подкачанными губами. Но всем этим она занялась не по отдельности, а при комплексом подходе. И ей отчаянно шло. В то время как Вишенка каким был, таким и остался: лысоватым, нервным и придирчивым.

— Поздравляю, Бронислав Николаевич, у вас такая прекрасная супруга, — тут же протянул ему руку дружбы Боря.

У бармена наверняка найдётся по коллекционной бутылке обоим в подарок. А найти подарочную ленту — не проблема.

— Спасибо, — неожиданно мягко отозвался Вишенка и расслабленно улыбнулся.

В этот-то момент в вестибюль и вбежала женщина в сером спортивном костюме и с лыжной маской на лице. Заранее откупорив пузырёк с зелёнкой, она тут же метнула его в полковника, не забыв добавить:

— Свободу Григорию Маливанскому! — а затем быстро выбежала обратно.

— Да ёб твою медь! — пробормотал мгновенно ставшим похожим на орка Вишенка, едва успев прикрыть глаза, а теперь протирая зелёные губы. — Сколько можно? Этот недоросль мне и оттуда подсирать умудряется.

— Это так низко, — тут же принялась обтирать его платком Леся. — Может, выпустишь уже его? А то так и будем ходить и оглядываться? Он вроде не из рецидивистов. Может, хватит?

— Да как же я его выпущу? Это людям звонить, договариваться. Там не моя юрисдикция, — прикинул полковник, морщась от состояния подкрашенных усов.

Пока они обсуждали освобождение, а Боря подбирал бутылки у бармена для вручения, в ресторане с отчаянным видом зашла другая представительница Вишенок. И с ходу заявила:

— Броня, это всё неправильно! Давай всё отмотаем взад! Я же… я же… да в голове не укладывается! Ой, а чего ты опять зеленый? Это теперь традиция какая-то?

Одной её фразы хватило, чтобы Бронислав Николаевич округлил глаза. Во-первых, единственную законную супругу на свадьбе для вида он точно не ожидал. А во-вторых, та приняла как следует для храбрости ещё в такси и теперь едва стояла на ногах. Вот и подошедшего для поздравлений едва не сшибло с ног перегаром.

Боря сначала хотел чем-то помочь, вмешаться, разрулить ситуацию, но женщины были не его. И если Вишенка всего с двумя не мог справиться, то не стоило и начинать «эксперименты». Поэтому Глобальный просто снова поздравил молодожёнов, вручил бутылки и со свободной совестью ушёл в Большой зал праздновать.

Там всё-таки ждала красавица жена и атмосфера праздника так захватила его, что плясал, пел и участвовал в конкурсах до середины ночи.

А где-то в отдалённом вип-зале Вишенка решал свои проблемы. И представители всех трёх залов то и дело пересекались в вестибюле и на крыльце, чтобы поговорить по душам по поводу и без. И даже залитый зелёнкой полковник перестал всех смущать, едва Стасян постановил:

— Ну что я могу сказать? За такой камуфляж мы просто обязаны выпить! Бармен, плесните товарищу Шреку!

Глава 15

Стройка: окопался? Заливай!

Несколько дней спустя.

Боря остановил автомобиль у участка, заглушил мотор и распахнув дверь, прислушался. Время самое утро, но среди полей уже раздавался отчётливый стук молотка. Это разнорабочий Сидоренко дождался доставки ближе к ночи, а как привезли доски и арматуру в придачу с ведром гвоздей и шурупов, отоспался в кунге и пытался монтировать опалубку.

Основу он прикреплял к вкопанным и углубленным брускам шурупами, а наиболее явные щели досочного щита подбивал молотком, чтобы доски сидели плотно друг к другу, (порой просто до уровня атомов).

Боря переоделся в рабочее и подхватив из багажника инструменты с дарами природы и химии, начал настраивать себя на долгую работу. Судя по доставленной горе песка, щебня и валяющимся в беспорядке у кунга рулонам скатанного гидроизоляционного материала, основная работа была впереди. А разнорабочий скорее делал вид, что работает, чем углублялся в детали.

Боря обошёл кунг, скинул инструменты и прошёлся вдоль всех вырытых траншей, затем пригляделся к строителю. Траншеи-то широки и глубоки, вопросов нет. Но Стасян страдал. И от каждого удара морщился, так как отдавало сразу в голову. Но с этим Глобальный никак не мог помочь. Похмелье — оно такое.

Впрочем, всегда можно было помочь природно-медикаметозно страдающему организму.

— Что, Стасян, тяжко тебе? — улыбнулся Боря и протянул двухлитровую банку с огурцами из тех самых даров.

Бывший крановщик, (а ныне ответственный муж-домостроитель) поднял взгляд и от вида запотевшей баночки рот наполнился тягучей слюной.

— Угу, — прошептал он одними пересохшими губами и в одно движение открыл законсервированную банку, как иные отвинчивающиеся крышки.

Игнорируя плавающие огурцы, тут же пригубил рассола. Пил жадно, много. И как на вид, так сразу залил в себя литр. После чего опустил банку, вытер губы и блаженно выдохнул:

— Спаситель!

Боря хмыкнул, достал тут же огурец из возвращённой банки и захрустев им, добавил:

— Оказывается, если пить лимонад вместо шампанского, то голова не болит. А если вместо вина виноградный сок, то получается отменная брачная ночь. А если вместо

— Да понял я, понял! — отмахнулся Стасян и снова взялся за молоток, так как шуруповёрт разрядился, потом разрядился и сменный, а на участке не было света, чтобы зарядить оба. — Но и ты меня пойми. Свадьба — это событие.

— Так у тебя две свадьбы, — с улыбкой добавил Боря.

— Вот поэтому я тебе ничего и не сказал в ответ, — кивнул Стасян. — Две то ещё чего, а для твоих многоразовых свадеб здоровье нужно. Вот я тебе сок на свадьбе и прощал. Не наставила. Но сделай одолжение, не нуди за ЗОЖ.

— Здоровья-то на обоих хватит?

— Отвянь! — снова отмахнулся Стасят, потом присел на корточки поближе к банке и достав длинными пальцами огурчик, захрустел следом. А когда приступил ко второму, спросил. — Короче, прораб. Ставь задачу. Не хочу делать вид, что всё знаю. Твой будущий дом для меня во многом, конечно, тренировочный. Свой уже с опытом буду делать. Но многих ошибок хотелось бы избежать.

Боря присел рядом, доел огурец и начал ликбез:

— Траншеи ты выкопал запасом. Молодец. Но они даже слишком широкие. Нам нужна лента фундамента в толщину блока. Сам блок имеет размеры 500 на 300 на 200. То есть в ширину 30 сантиметров. Плюс нам надо оставить десять сантиметров внутри помещения, чтобы было куда перекрытия ставить. Для чернового пола в начале и потолочного перекрытия. Но про внутренние доски я тебе потом расскажу.

— Почему потом? Давай сразу.

— Доски чернового пола длинные. В случае они будут с края на край выступа бетонного попадать. Но внутри комнаты-то их ничего не поддерживает по идее. То есть в центра — максимальный прогиб. Да и доски пола не должны лежать на земле. Сгниют быстро. Поэтому они располагаются на лагах, которые уже обработаны под гидроизол и контактируют хоть с землей, хоть с подсыпкой. Это если не заливать полную бетонную подушку внутри потом. Но я как раз заливать буду, так как везде теплые полы на первом этаже сделаю. Так и так — бетонировать.

— Но это же дорого.

— Зато не нужен широкий блок, так называемый «зимний вариант». Который сам по себе сорок сантиметров. Ведь чем толще блок, тем меньше холода пропустит. Для такого уже лента в 50 сантиметров нужна. А нам хватит и сорока. То есть толщина нашей ленты должны быть в целом 40 сантиметров, из которых 30 идет на блок по периметру и десять на внутренние нужды для перекрытий. Понял?

— Понял.

— А всё остальное вокруг этой ленты — это опалубка. У нас она сейчас будет деревянная. Самая дешёвая, практически одноразовая. Тут я что-то поторопился. Надо было пластиковую сборочную брать, раз и тебе дом, и твоим братьям по дому. Всем когда нужно сразу — одну поставил, залил, снял. Потом демонтировал, повторил. Удобно иметь съемную, да под один проект. Ну да ладно. И деревянная на первый раз сойдёт. Всё равно потом остатки под «козлы» порежем, да на забор черновой пустим. Вместе с деревянными столбами. А потом полноценный забор поставив из металлических столбов и железа. Ну или из кирпичных столбов, если под декор на входе. Это дело — десяток.

Боря поднялся с корточек и подошёл к траншеям:

— А сейчас ты просыпаешь дно. Земля внизу мёрзлая, сырая. Песок намокнет, конечно. Это ничего страшного. Он нам как основа нужен, а поверх него щебень пойдёт. Даст отличную усадку сразу, и влагу лишнюю вытянет.

— А сколько того и другого?

— Щебня сантиметров в десять, песка от пятнадцати до двадцати. Сильно много не надо. Смысл в том, чтобы ровную подушку создать, основу для будущего каркаса. И вот когда всё это утрамбуем, низ щебня либо жидким гидроизолом проливаем в пол сантиметра толщиной, что на глаз вообще визуально не определить, либо листы нарезаем с рулона и сами его плавим.

— Как?

— Горелкой, как! — и Боря кивнул в сторону горелки, которая стояла уже заправленной бензином. — По краям траншеи ещё сразу бруски прикопай. Вертикальная опора нужна, на которую горизонтальную цеплять будем. То есть — доски. Щит опалубки. В основном он на этих брусках и держится, но над уровнем траншеи ещё дополнительные подпорки ставят, чтобы щиты лучше цемент держали.

— А цемент какой?

— В том-то и дело. Если брать цемент до марки М200, то есть слабого раствора, а это от литеры 15 до 200 включительно, то стоит прокладку из лёгкого гидроизолирующего материала между будущим цементом и опалубкой сделать. А там уже кто как хочет изгаляется. Но мой дом будет двухэтажный, широкий, с широкими перекрытиями, да ещё с крышей полноценной. Я как минимум М250 заливать буду для крепости, и плёнка всё равно подстелю, чтобы цемент не убежал из опалубки и никак не контактировал с землей. Да и опалубку потом проще снимать будет. Отдирать от цемента не надо, создавая рельефы из досок. Короче, делаем на века, Стасян. М250 и М300 — это бетон со средним содержанием цемента. Такой применяется в строительстве коттеджей до пяти этажей. Эти марки бетона уже можно использовать при строительстве монолитных перекрытий. Он подходит и для использования на песчаных грунтах и в местах с высоким уровнем грунтовых вод. А тут же болота раньше были. Лишним не будет.

— А если выше «трёхсотого»?

— Если выше, то дороже. Гораздо дороже. Но и смысла переплачивать нет. Прочности достаточно. Из пятисотого, к примеру, уже мосты строят.

— Это самый крепкий?

— Нет, самый крепкий это «восьмисотый», — ответил Боря. — Из него небоскрёбы заливают. Сосредоточимся пока на тех двух. Хороший фундамент получится. Такие основания пригодны для строительстве в местах, где присутствует риск неравномерной усадки почвы, связанный с морозным пучением либо неоднородностью грунта. Армокаркас ленты обеспечивает равномерное перераспределение воздействующих на фундамент нагрузок, что защищает стены от деформаций само по себе. А мы перебдим настолько, что он у нас даже небольшое землетрясение выдержит. Без трещин.

— Как это?

— Ну так пока ты сделаешь подушку под усадку в тридцать-сорок сантиметров и подготовишь опалубку по периметру с двух сторон, я займусь арматурным каркасом и наварю, и навяжу арматуры. Цемент сам по себе хрупкий, если без арматуры идёт. А она как раз идёт двух типов. Старая и надёжная как лом металлическая. И стеклопластиковая из композитов. Последняя дороже, легче, не ржавеет, но и гнётся хреново, хрупкая на прогиб, из неё углы плохо выходят. С другой стороны, и закатанная в бетон стандартная арматура ржаветь по 50–100 лет будет, а прочности не потеряет.

Стасян кивнул, а Боря продолжил:

— А вообще такой тип фундамента, какой мы ставить будем, под 150 лет стоит и есть не просит. Понял? — и прораб сразу сам добавил. — Да и не доверяю я простой обвязке. А стальную арматуру хочешь — вари, хочешь вяжи. Чем и… займусь. Не всё же тебе одному работать.

Тут Боря посмотрел на столб с так и не подведённым светом к участку и заявил:

— Короче, я на столб полез подключаться. Кошки только напялю и пояс для верхолаза. А набор электрика у меня всегда в машине после случая с батей. Вдруг тоже на столб за приключениями полезть приспичит?

— Вот и приспичило! — хохотнул Стасян, но тут же прищурился. — Но как же карма?

Боря только руками развёл:

— Да подал я заявку на подключение! Ты что думаешь? Мне это халявное электричество сдалось? Сразу подался перед свадьбой, но в очереди на подключение только через два месяца стою, а за это время половину стройки можно сделать. Есть, конечно, вариант просто генератор притащить и к нему подключиться, но за бензином гонять замучаемся. Мне же тут весь день варить! Цистерну пригонять, что ли? Да и ты чем заряжать шуруповёрт собрался и прочие электроинструменты использовать? Если в опалубку одних гвоздей загнать, то потом ковырять-вытаскивать замучаешься. А шуруп это же раз — и всё! Солнечных панелей я что-то на участке не вижу. Так что нужен нам свет, Стасян. Без него на стройке — никуда. А я ещё и промышленных фонарей притащу, чтобы что-то и ночью можно было делать… пока погода хорошая.

Против света Сидоренко ничего не имел, но всё же уточнил:

— А чего так долго подключают?

Боря тут же пожал плечами:

— Да я как земли под сельское хозяйство в ИЖС и для промышленного назначения перевёл, так у мэрии сразу инициативы начались. Обязали под новые площади под застройку электриков столбы новые поставить. По новой дороге им вроде не долго подъехать… но они же о ней не знают. Вот и о коробочке на столпе пока пусть не знают. Подключимся, сварим всё и снова отключу, как будто так и было.

Перед тем как пойти на верховые работы на столбе, Боря всё же подвёл Стасяна к траншеям, чтобы закрепить материал:

— Давай повторим всё. На дно херачишь песчаную подушку до 30 сантиметров. Можно меньше. Не вопрос. Затем слой щебня. Вот его не меньше 10 сантиметров. Потом нарезаешь ножом листы гидроизола, стелешь поверх и обжигаешь горелкой. Только после этого начинаешь ставить горизонтальные опоры, чтобы на них подвесить вертикальные щиты, которые ты собираешь из досок, прикручивая их на шурупы к брускам. Когда щит готов — добавляешь по его краям плёнку. Вон три рулона валяется, видишь? Затем ставишь дополнительные подборки снаружи под щиты. При этом я от тебя жду, что ты оставишь мне 30 сантиметров в глубину ниже уровня земли для работ и 10 сантиметров — НАД уровнем земли. То есть щиты ты ставишь торчащими из окопа, как у солдата — каска. После того, как я сварю внутри скрепляющий контур по ВСЕМУ периметру, то есть после того как с сварю меж собой все арматурины диаметром 12 мм и свяжу все те, что 8 мм, мы снова проверяем углы. На углах и изгибах арматура торчать не должна. Для этого её придётся загибать. Чтобы было легче загибать, по середине её нагревают горелкой, а затем на излом…

— Да я и так загну, — прикинул Стасян.

— Ты можешь, да. Но гни один раз. Туда-сюда не гни. Согнул, приварили, привязали, всё. Дальше останется только сразу впихнуть в контур выводящую трубу под шамбо, для этого в досках придётся сразу вырезать дырку под диаметр.

— Выводящую трубу? — уточнил основной исполнитель работ Стасян.

— Да, это труба, которая выходит из дома наружу. Она оранжевого цвета. То есть из более прочного и инертного к внешним перепадам температурам пластика, — объяснил Боря. — Мы, конечно, можем сначала сделать фундамент, а потом выпиливать блок в стене, чтобы пропихнуть трубу и всё равно прятать её под землю. А можем сразу на стадии заливки фундамента всё учесть. И сразу её вывести. Потому что из дома вода должна куда-то сливаться. Канализации здесь нет. Будем закапывать шамбо квадратов на двадцать, учитывая количество проживающих лиц. Или сделаю септик с отточной водой. Но видишь в чём дело, если даже всё будет фильтроваться и лишняя вода отводиться, то учитывая её количество, тут снова вокруг восстановятся болота. Так что воду лучше откачивать говнокачкой. Но об этом я подумаю после фундамента. А пока просто впихну трубу в конструкцию под дом и забуду об этом. Чем ниже уровня дома выводящая труба — тем быстрее слив, меньше засоров. Не надо изобретать велосипед, чтобы отводить воду. Я бы сразу и газовую трубу завёл, но газ как раз на виду должен быть. Его под землей не укладывают, те трубы поверху идут. А теперь, если всё понял, моргни.

Стасян и моргнул. В основном потому, что как раз не понял.

— Короче, с тебя подсыпка и деревянный контур, с меня — армакаркас. Заливаем всё бетоном, делаем фундамент. И когда схватиться, убираем опалубку, а сверху самую торчащую крышечку снова как следуем гидроизолим. Таким образом весь фундамент как минимум снизу и сверху не взаимодействует с землей и не набирает влажность. Что делает его прочнее в разное время года.

— А по краям?

— А по краям внутри — прольём новым бетоном при заливке полов. А снаружи — делаем откосы. Вот для этого и нужны эти торчащие десять сантиметров, чтобы вода по откосам стекала от дома, а не скапливалась под фундаментом и не стояла лужа.

— А я думал это для… крыльца ступенька, — признался Стасян и усмехнулся.

— Век живи, век учись, — подмигнул Боря и пошёл выполнять работу «чёрного» электрика.

Напялив резиновые перчатки, подцепившись поясом и уперевшись ботинками со стальными вставками, Боря довольно быстро намотал времянку, подключив её от провисших старых проводов к коробочке с автоматами и единственной розеткой, которую предусмотрительно установил на деревянный щит на кунге. «Понижайка» от 380 вольт до 220 с автоматами-предохранителями не давали возможности сгореть инструментам, а единственного строительного удлинителя с разветвителем хватало на сто метров и восемь гнёзд. Более, чем достаточно для стройки.

Заизолировав удлинитель от дождя и привязав его к старой табуретке так, что всегда находился над уровнем земли, Боря быстро убедился, что ему не страшна ни роса, ни дожди. И лишь после этого поднёс стул-переноску к траншее и подключил сварочный аппарат. Но опалубка была ещё не готова.

Стасян к этому времени отставил от горы песка жалкий холмик, безжалостно распределив его вдоль всех витков траншеи. Досталось и горе щебня, от которого осталась лишь жалкая кучка. Но следом сначала следовало сделать гидроизоляцию нижнего слоя. И пока Сидоренко нарезал строительными ножницами рубероид, Боря занялся постройкой первой необходимости на участке.

Выкопал глубокую яму, бросил на дно стальную бочку за двести литров и установив дощатое дно, довольно быстро начал возводить сельский туалет с дыркой, далёкой от звания «глори хола».

А как сделал крышу, так и гидроизоляция подоспела и с ней — часть опалубки на отдельных участках. Пока Стасян продолжал, Боря забрал горелку и занялся загибанием арматуры. Если на 8 мм гнулась довольно легко о край кунга, то на 12 мм приходилось прилагать немало усилий. Сначала грел, потом загибал, потом ругался, пока не пришла в голову идея сменить тип работ.

— Стасян, давай я доделываю опалубку, а ты загибаешь трубы.

— Говно-вопрос! — ответил бывший крановщик и словно начал делать зарядку по утра, ловко загибая арматуры вокруг плеч.

— Стасян, не буквой «С», а буквой «Г»! — тут же поправил его Боря, и вручил старую металлическую трубу. — Вот сюда вставляй до середины и гни.

Сидоренко тут же так разогнался, что едва не перегнул все штыри.

— Стасян, куда столько? — едва успел остановить его Боря. — У нас всего четыре крайних угла и две продольные внутренние стены. На внутренне стены, кстати, блоки на десять сантиметров уже. Чтобы выступы с двух сторон были. Но те, кто не делает внутреннее армирование безнадёжны. Наоборот, чем тоньше стены, тем больше нужно укреплять.

Закончив с арматурой к обеду, только к ближе к вечеру на пару разобрались с опалубкой.

— Ну, а теперь можно и поработать, — сказал Боря и стараясь не обращать внимание на дрожь в руках, попробовал переключился с пилки досок на сварку.

Напялив маску, Боря принялся варить внутренний контур, скрепляя по 4 штыря на 12 мм загнутым между ними штырем по 8 мм. Конструкция, загнанная внутри сорокасантиметрового пространства походила на продолговатый пенал или кубический чехол под световой меч. И пока прораб варил толстые арматурины, помощник навострился обвязывать стальной проволокой мелкие арматурины и накручивал замысловатые узлы по углам и в местах перехода одной конструкции к другой.

На выходе получалась настолько надёжная сетка, что Стасян встал на неё и даже немного попрыгал, но она лишь играла, пружинила, но не проваливалась. И тем более не разваливалась.

Ближе к ночи Боря устало откинул стекло маски-хамелеона и утерев трудовой пот, добавил:

— Всё, можно заливать… сейчас позвоню Шацу, закажу «трёхсотого» на завтра.

На что будущий зять тут же возмутился по телефону:

— В смысле трёхсотого? Бери триста пятидесятый!

— Зачем такой прочный? У меня же не пятиэтажка!

— Эх, Боря-Боря, — ощутил улыбку опытного, да не раз обжёгшегося на жизни человека Глобальный. — Ты в какой стране живёшь? «Не выученных уроков»? Давай будешь впредь умнее, и не станешь полагаться на то, что все остальные всё сделают по инструкции. И не жижу разбавленную тебе привезут, а чего погуще, ближе к ГОСТу. Который и сам несколько упрощён от стандартов в угоду рынку.

— Но есть же лаборатории качества, проверки всякие. Они не должны бадяжить!

— Конечно есть. Конечно, не должны, — снова мягко ответил Матвей Лопырёв. — Но давай лучше я за свой счёт бетона тебе привезу, чтобы сердце на месте было, что Вика живёт под крышей дома, который не обвалится.

— Да не обвалится ничего. Я ж… для себя делаю, — ответил устало Боря, но больше спорить не стал.

В строительном бизнесе Шац поболее него разбирался. А яйца курицу не учат.

Глава 16

Свадьба номер три: самая рыжая

Если Дашка предпочла ПАЗик, то Наташка как раз не прочь была ехать из ЗАГСа в свадебном лимузине. Но данное мероприятие они посетили лишь втроём: он, она и Пётр Иванович. Рады бы и Роме, но ему пришлось лишь аудиосообщение и короткое видео отослать.

Служба.

Да и то в ЗАГС заехали исключительно для того, чтобы госпожа Новокурова паспорт сдала на сдачу фамилии на Глобальную. По личной инициативе. А батя на выходе ждал. С букетом из трёх хризантем.

— Поздравляю, — сказал он с улыбкой, но не от всего сердца.

Когда батя хмурился, у него всегда торчал хохолок. Вот и в этот раз что-то коробило Глобального-старшего, покоя не давало. И на свадьбе с Дашкой сидел куксился, и теперь на Наташке сын женился, а он без радости. Хотя внук уже на подходе. Два месяца осталось и — в добрый путь! Расписка при получении и материнский капитал в придачу. Который то ли на всякую глупость пойдёт в многочисленной стройке, то ли полежит до совершеннолетия, но учёбу в любом ВУЗе оплатит.

Такие планы.

Кукситься Пётр Иванович начал ещё до ЗАГСа, чем сразу же отменил лимузин, настроение и Боря не нашёл ничего лучшего, как самому сесть за руль. Прямо в новом костюме, что на этот раз походил на цвет сигаретного дыма. Но идеальной скройки. Тогда как Наташка была в алом как кровь наряде, порядком отойдя от традиций.

— Люблю красный, — говорит, сидя на переднем сиденье с кудрявой, пышной причёской и пристёгнутая. — Он же — «бардовый». Ты, Боря, кстати знал, что у красного цвета меньше всего оттенков?

— Да? Не знал, — признался в своей не компетенции Глобальный-младший, поглядывая на отца в зеркало заднего вида.

«Может, послать его лесом? Ну хотя бы… в Турцию?» — прикинул внутренний голос: «Да вот хотя бы с Наташкой поедет. Пусть загорят, в море покупаются, а ты пока дом построишь. Цена путёвки на заграничный курорт всё ещё дешевле „крыши под ключ“, а польза очевидна. С такой кислой рожей долго не проживёт. Либо набьют, либо заставят вступить в какую-нибудь партию».

А вот лицо Натальи больше походило на лик. Светилась вся внутренним светом, отодвинув мрачные будни и мрака вокруг не замечая.

— Около сотни оттенков, — просветила так и не целованная у алтаря невеста. Но вместо алтаря и убеждений бракующей всех пожилой женщины с неважной причёской ей уже грозило море.

Правда с одним нюансом. Сам Боря ехать не мог в связи с делами, а кого отправить с брачующейся — не знал. Доверил бы Стасяну, но без того как без рук. А на объявление «свозите мою новобрачную в Турцию за мой счёт» сразу много халявщиков набежит. И ни один не сдержится.

«А женщин вообще отдельно проверять надо», — прикинул внутренний голос: «А то надоумит ещё выйти за турка, а нам потом опять с ними воевать. На те же грабли. Не за сбитые самолёты, завод байрактаров и зерновую сделку, так хотя бы за женщин. За женщин — можно. Не зря же мы им АЭС сразу строим, чтобы лучше подготовились».

— Тогда как у зелёного их порядка четырёхсот. И все натуральные. С красивыми названиями, — продолжала рассказывать красивая и вкусно пахнущая земляничной помадой Наташка. — Мне вот у красного именно названия нравятся: «багровый», «фуксия», «гранатовый». Как думаешь, это какой цвет платья?

— Это… красный, — точно знал Боря, как любой мужик.

Кому нужны те подробности? Вот разложат перед ним все оттенки на фотокарточках, тогда может и попробует угадать где какой. А так — зачем жизнь усложнять? Всё равно не ему краску на внутреннюю отделку подбирать. С этим пусть женщины разбираются. Его дело просто сказать, что никаких обоев не будет и каждый год он их переклеивать не собирается. А так, без всяких намёков, сказал — приняли. Ведь если женщинам сужать рамки выбора, то это всё ещё выбор.

«Так пусть раздолье хотя бы в оттенках ощущают, а нам достаточно к голубому синий добавить — и довольны».

Причина почему батя хмурый стала понятна, едва подъехали к ресторану. У «Глобального жора», подперев руки в боки, уже стояла Галина Константиновна, Дуня с Пашкой, Лёха и какой-то мужик рядом с ними. Сразу не разглядеть.

Никого из них не звали сегодня, но у каждого была своя история появления на свадьбе. И все они сводились на Петре. Причём не тоненькими ниточками, а толстыми такими канатами. И Боря понял это сразу, едва заехал на стоянку и начал парковаться.

«Посидеть по-тихому во втором вип-зале не получится», — подсказал внутренний голос.

— А чего это они? Поздравить нас пришли? — не сразу разобралась в обстановке Наталья, которая всё вокруг в радужном свете видела. В ярких оттенках, а не грозных тонах. Или хуже того — монохромности. Но чёрному и белому цвету оттенки не нужны.

Им достаточно степени освещённости.

Боря открыл дверь и тут же пошёл на родных людей как бык на матадора:

— Так, что происходит? — спросил он в лоб, следуя просто тактике: «если драка неизбежна, бить надо первым».

— Это я тебя хотела спросить, что происходит! — первой возмутилась сестра. — На свою свадьбу нас не позвал. А ещё брат называется. А мы тебе кто тогда? Не родня?

— Откуда ты вообще узнала о свадьбе? — тут же сбавил обороты брат и выразительно посмотрел на мать, но та лишь плечами пожала. Значит, другой информатор.

— Как это откуда? У бати в одноклассниках десятки фоток! Он и сейчас из ЗАГСа нащёлка десяток. И хвастается. Ещё и пишет с ошибками, а меня за четвёрки по русскому языку ругал.

— А… батя, — протянул Боря и повернулся к внедорожнику, из которого не спешили показываться ни невеста, ни родитель номер два. Он же — соучастник зачатия.

Слои правды жизни расползлись склизким пирогом. Мать Боря взял на свадьбу с Дашкой под честное слово никому не рассказывать, потому что это нормально, когда показываешь родителей стороне невесты.

«Но раз у Дашки только мать была, то и тебе нужно было только мать звать, но и батя с Дашкой знаком был не понаслышке. Обиделся бы. А так — все обиделись».

— Ты не права, я хотел позвать тебя на следующую свадьбу. Тебя, Лёху, Пашку. Всё, как полагается, — тут же прикинул Боря, узнав в стоящем рядом с ними человеке Болеслава Дубова.

Отца сестры по крови.

— На следующую? — удивилась сеструха, не привыкнув, что мир ограничен одной свадьбой хотя бы раз в месяц.

— Да… она… не одна… будет, — с трудом вытаскивал из себя слова Глобальный, так как всей правды не планировал рассказывать никому, кроме своих женщин. Как и они — своей родне.

По итогу получилась многоэтажная пирамида, но без цемента. И блоки уже трещали по швам. И так обидно стало, что всё спланированное вдруг начинает не получаться, что Боря возмутился:

— Вы-то сами меня хоть раз куда-то звали? Я вот на день рождение вас всех неделю назад как звал! А я что-то не помню, чтобы за весь ваш брак, кроме как к Пашке на днюху меня позвали.

— Так мы и не ходим никуда! — парировала сестра. — Какие рестораны, когда на новую квартиру собираем? Разменять хотим. Паша, ты то чего молчишь? Скажи ему!

— Ну да, добавим… разменяем, — смутился тот, тоже не рассчитывая излагать секреты семьи. Ещё и при посторонних.

— Но почему ещё именно на ней⁈ — напомнила о себе Галина Константиновна и решительно пошла в сторону внедорожника.

— Потому что у нас с Наташкой тоже будет ребёнок! — напомнил очевидное Боря, всё-таки живот на сроке в семь месяцев был у обоих. — И как это вы так смело квартиры размениваете, в которой я ещё прописан?

— Вот и выпишись! — крикнула через плечо мужа сестра. — Денег у тебя теперь много! Вон рестораны покупаешь, на джипах катаешься.

— Я ради этого пахал всю жизнь! — крикнул в ответ Глобальный и поспешил за мамой, пока дров не наломала.

Но от внедорожника, решительно хлопнув дверью, в её сторону пошёл отец. С таким видом, словно боксёр на ринг после гонга.

— А эта залупа красная что тут делает⁈ — крикнул он, но не жене и законной супруге, с которой так и не развёлся, а через неё, глядя ровно на Болеслава Дубова и никого другого в данный момент просто не замечая.

«Дело пахнет кровью», — тут же подсказал внутренний голос Борису, который вклинился между родителями, не давая ни одной, ни другому сделать и шага по заданным им векторам.

— Так, остановились все! — потребовал жених третьей жены, про которых в народе могли сказать в лучшем случае — коллекционер.

Но они его не слышали.

— Он мой отец! — крикнула разогретая обидами сестра.

— Это он-то отец⁈ — тут же возмутился Пётр Иванович и показал пальчиком противнику. — Иди сюда, поближе, я с тебя сейчас как с отца за все эти годы-то и спрошу!

— Он нам на квартиру хотел добавить! — крикнула сеструха.

— Он добавить? Да он гол как сокол! — рассмеялся Боря и на мать посмотрел. — Он же разводит вас на бабки. Тебя, Дуня. И мать. А сам альфонс и чёрт рогатый.

— Я не рогатый! — возмутился уже и Дубов. — Я это… на работу устроиться хочу. Возьмёшь к себе? Ты вроде парень башковитый. А я… работоспособный.

Лимит приличия был достигнут мгновенно. И уже Боря пошёл на него, ничего перед собой не видя, но говоря под ноги:

— Сейчас я тебя найму… сейчас я тебя так найму!

Тут уже Лёхе пришлось отдать Пашку супруге и встать между ними:

— Погодите-погодите. Я тоже не в восторге от всей этой ситуации, но вы же все — родственники. Это я… привязался. А вы — были.

— ЭТОГО никогда не было! — подчеркнул Боря, но остановился и уже сам подпирал спиной отца, который скрылся за широкой спиной, но постоянно покрикивал: «Дай я ему уебу! Борь! Ну один разок хоть! Борь, уебу дай! Душу отведу хоть на раз!».

Все мгновенно переругались. Но разъехаться в один момент не получилось. Для того, чтобы дождаться такси с города требовалось как минимум полчаса. Самого же Борю отвезти было глупо. И всё, что оставалось делать, это войти в ресторан или стоять на улице. Но Пашка хотел кушать и начал капризничать, плавно намекнув, что если они не ценят тишину, то и он будет кричать в вволю.

— Короче! — взмолился Боря. — Остановитесь. Хватит ругаться. Идёмте все за стол. Я дозакажу. Малого покормят в первую очередь. Но сейчас я схожу за своей невестой к автомобилю и если кто-то не согласен с моим выбором, вот ключи. Вон — джип. Садитесь и проваливайте.

В довершении слов он протянул брелок с ключами, позвенел.

— Что, никого? Тогда принимаем как факт, что вы на моей свадьбе. Подарков мне от вас не надо. Но улыбки — как дресс код. А пока подумаете над этим, я пошёл… за основным действующим лицом.

И Боря ушёл к автомобилю, а затем привёл под руку женщину в красном. И на фоне красного её рыжая причёска походила на всполохи над костром.

— Поздравляю со свадьбой, эм… добрав вам и тепла, — первым обронил Болеслав Дубов.

И тут уже каждый начал рассыпаться в поздравлениях. Посчитав дело закрытым, Боря показал в сторону входа в ресторан, и все вступили на первые ступеньки, но тут со стороны въезда послышались клаксоны, затем крики в приоткрытые окна.

Все синхронно повернулись, наблюдая как на стоянку въезжает целая процессия из разнокалиберных автомобилей, часть из которых с флагами России и Вагнера.

Тут же ударив себя по лбу, Боря невольно пробормотал:

— Точно, блина. Сегодня же Шац на Лере женится.

— На Лере? — удивилась мать. — Разве он уже не женился на той… как её звали… Александра, да?

— Да-да! — поддержал отец, вместо того, чтобы сказать нет-нет и, хотя бы сейчас его как-то поддержать.

Сестра тут же хмыкнула, повернулась к Боре, и сама спросила в лоб, без прикрас:

— И много вас таких?

— Каких «таких»? — уточнил младший брат, хотя уже понимал к чему идёт разговор.

— Двоеженцев, — прояснила Дуня Бесстыжева, которая вроде и сама не против завести двух мужей, но один бы точно всегда был в командировке вахтой, пока квартиру не разменяют, добавив комнату.

Но это всё — мечты. А младший брат подсуетился и — воплощает. Гад такой.

— Не знаю… я же… многоженец, — ответил Боря с запинкой, прекрасно понимая, что первую свадьбу Шаца они видели. А вот и вторая наглядно. И как это отыграть назад он не знал.

«Да и стоит ли кого-то разубеждать?» — включил режим пофигиста внутренний голос и потребовал: «Давайте уже за стол и кушать, а потом ты хотя бы этим расскажешь, что останавливаться на этом не планируешь. Рая не даст соврать».

Боря тут же увёл своих гостей в вип-зал во избежание столкновение потоков людей. И поздравив жениха и невесту в бело-золотых костюмах, побежал на кухню договариваться насчёт дополнительных блюд и сервиса. В конце концов для ресторана он всего лишь привёл новых людей. И с полной посадкой его команда поваров справлялась на ура. А к свадьбам и банкетам заранее по заготовкам готовились.

— Малому в первую очередь готовим, — потребовал владелец у Сергея Руби-Дубова.

— Сделаем, босс. Какие вопросы? — ответил неунывающий в любой жизненной ситуации шеф-повар, с которым к концу года нужно было расстаться, когда подготовит себе полноценную замену. А где такое кулинарное чудо Лариса Борисовна откопала — другой вопрос.

Захватив пару бутылок шампанского и вина в винном шкафе, Боря стребовал бутылку коньяка у бармена, заодно спросил:

— Как там Ратибор? Выздоравливает?

— Да, и довольно быстро. На днях уже выйдет с больничного, — ответил Илья и улыбнулся. — Теперь всегда с собой шприц будет таскать. И обещал слезть с химии, чтобы впредь организм так не реагировал. Медленнее стал, заторможеннее, но зато — обстоятельнее.

— Натуральный спортсмен — лучший самый. Ему же не рекорды ставить, чтобы к фармакологии обращаться. Для охранника у него и так отличная стать.

— Вот и я ему твержу.

Боря вскоре вернулся за стол. К его удивлению, никто так и не подрался, а племянник уплетал пюре с куриными котлетами.

Зато в помещении фактически стояла тишина.

«Видимо молчат потому, что голодные», — добавил внутренний голос.

Но реальность была другой. Отец не хотел общаться с Дубовым. Сев на противоположном конце стола. Мать — с отцом, хоть и рядом присели. Невеста со всеми, ощущая себя не в своей тарелке. И прятала лицо в телефоне, где её поддерживал один сын. По сути все смотрели на Пашку, уделяя ему внимания даже больше, чем платью невесты. А на блюда, которые уже были заказаны к приезду, старались внимания не обращать. Лишь прислушивались к шуму в Большом зале, где тут же начал выступать организатор свадьбы.

«Шац зарядился по полной», — понял Боря, порой просто не понимая где тот достаёт ресурсы в столь короткие сроки. Предположить, что это были кредиты в банке он не мог. Матвей Лопырёв обходил стороной все инициативы навязать ему «жизнь взаймы».

Когда в вип-зал начали забегать официанты, преображая стол, а Боря откупорил шампанское, шума в коридоре только прибавилось. В какой-то момент стало так шумно, что если бы даже они разговаривали, никто бы не слышал друг друга.

— Так, попрошу сделать потише, — поднялся из-за стола жених и направился к двери.

Но его опередили. В вип-зал ворвался Шац с осоловелыми глазами и закричал во всё горло:

— А ЧЕГО ЭТО ВЫ ТУТ СИДИТЕ? НАШИ ТАМ БАХМУТ ВЗЯЛИ!

Это было время, когда в стране на миг сплотились всё и всем всё простили. В тот миг известия каждый ощутил себя патриотом, примерил шкуру империалиста или просто получил отличный повод выпить, не морщась.

Шампанское потекло рекой и тишину за столом как рукой сняло! Дубов с Глобальным-старшим на перебой начали вспоминать старые названия городов на Новых территориях, помимо Артёмовска. А сам Боря и понять ничего не успел, как они с Наташкой оказались танцующими в Большом зале. Рядом кружились Шац с Валерией. Вокруг столько улыбок и поздравлений, пик расцвета вагнеров! И все гости казались такими счастливыми, словно только-только расслышали фразу «объявляю вас мужем и женой»!

Боря хорошо запомнил этот момент в душе и больше не смог бы забыть ту субботу, даже если бы захотел… Это было 20 мая 2023 года.

Глава 17

Стройка: в режиме ожидания

Много разговоров, когда мужики работают на пару. В то время, когда сил уже не так много, но время девать некуда. В том числе остаётся, чтобы поговорить.

— Говорю тебе, Боря, что расизм — это изобретение наглосаксов, — уверял Глобального Сидоренко, орудуя ручной пилой по доске едва отодрали последнюю доску опалубки. — Англичане спаривали дешёвых ирландских рабынь с дорогими африканскими рабами, чтобы получить рабов бесплатно. Такая вот — политика. Думаешь сейчас что-то изменилось?

— Думаю, что глобально, — ответил Боря, в очередной раз слушая пересказ жёлтых газет, залежавшихся с осени в кунге на растопку. — Иначе зачем мы все в космос летаем? Не для того ли, чтобы всем стать человечнее?

Когда фундамент встал, от сердца строителей отлегло. Почиркали ножичком, ногтем поскребли, постучали — следов не оставляет, трещины не идут. Хорошо. Значит застыл как студень, но сам по консистенции — скала. Скрепил цементный раствор арматуру, надёжно лежит на подушке-подстилке. Готов принимать нагрузку на ленту.

Но сразу — нельзя. А как отстоялся пару дней и сняли опалубку, вся работа ему теперь — дать время. Чтобы настоялся, налился силой и уверенностью, «подышал» под солнцем, испаряя через верхнюю часть, да освобождённые «бока» всю лишнюю влагу. А как из серого в белый превратился и на глаз подсох, тут-то Боря за гидроизоляцию и взялся. Чтобы новые дожди блоки не мочили.

Но в основном, чтобы закончить с фундаментом. Отсечь его как первую инстанцию, для самого себя отчитаться. Ведь если фундамент дома сделан, то тридцать процентов, считай, готово. А чтобы тут же за работу следом не взять, следом Глобальный экскаватор пригнали и шамбо на двадцать кубов у дома зарыли, так это еще пара процентов к работе. Один край поближе к дому. Другой — к забору. Чтобы шамбовозка на участок не заезжала, а лишь к забору. А дальше в заборе — люк. Поднял с внутренней стороны, пазы убрав, просунули трубу откачки, к выходной трубе шамбо подсоедини и пусть аппарат сосёт себе на здоровье, пока емкости хватит. А куда дальше денет — его заботы.

— Некоторые так даже доплатить готовы, чтобы сено полил. Так компост получается. Полезная тема для удобрений, — тут же «просветил» Стасян Борю. — А что? Может тоже компостную яму сделаем? И свой насос соорудим. Ручной. Прямой откачки.

— Стасян, — повернулся к нему Боря. — Вот тебе следом фундамент с шамбо сделаем и на своём участке делай, что хочешь.

— Зря ты так, удобрение же.

— Так у тебя три человека в доме будет. Ну сначала. Потом-то четыре, а то и пять. А у меня сразу… много. Мне того удобрения будет девать некуда. Но пока не до сельского хозяйства. Как дом построю, гараж следом ставить, баню, дел на долгие годы вперед. Ты лучше скажи мне, ты зачем картошку посадил, пока меня не было?

Стасян невольно посмотрел на участок на краю их обоих участков, где забор даже не предполагался и шесть рядков. Небольших.

— Так я в кунге картохи мешок нашёл. Сунулся. Думаю, дай пожарю. А она — проросла вся. А куда её? Свиней пока не завели… Да-да, на моём участке, понимаю… Но чего добру пропадать?

— Тебе работы на объекте мало? — прищурился Боря. Вроде человек перед ним простой, незамысловатый, а руки не знает, чем занять.

«Для онанизма такие мало подходят», — тут же добавил внутренний голос: Вот и мается ерундой всякой. Такому ящик тушёнки дай, так он свинью из неё соберёт от нечего делать!'.

— Да чего ты ерепенишься, Борь? Осенью выкопаем, свежачок будет. Лука только посажу. Картошечку с лучком это же… классика!

— Ладно, — Боря снова присмотрелся к закопанному шамбо. — Короче, как уляжется — к выходной трубе остаётся лишь вход подсоединить, да проверить, чтобы ёмкость земля обратно не выкидывала.

— А сразу чего?

— Сразу подсоединять нельзя, земля играет, — объяснил Боря напарнику. — Дожди пойдут, отсыреет, поведёт, начнёт выталкивать ёмкость. Порвёт трубное соединение. Люди часто спешат. Закопали и ладно. А потом не видно, что труба выпала, пока использовать не начинают. Ну а дальше всё просто — по запаху определяют, что что-то не так. Но мы будем умнее. Да, Стасян?

— Угу.

Тут оба повернули голову к дороге, так как среди двенадцати пустынных участок вдруг показался незнакомый автомобиль.

— Я же пластиковую опалубку заказал вместе этой. На раз-два разбирать-собирать будем. Или ты заказывал что-нибудь ещё? — уточнил Боря, сам припомнив что он заказал только пару скважин бить, но это завтра приедут.

А пару потому, что одна в бане будет. И ту поставят там, где найдут лучшую водную жилу на участке. А другая в доме будет и желательно сразу в топочной. Но если бы её до возведения фундамента били, то всё вокруг как в болоте до нового сезона стояло.

— Нет, а ты заказывал? — переспросил его Стасян и оба, снова побросав в кучу доски, который очевидно пойдёт на черновой забор.

Но с какой стороны? Между собой решили не делать. До леса далеко, участков ещё много. До дороги тоже далековато. Хоть вообще забор не ставь. Разве что на крайних участках.

«Так можно дождаться, пока уже красивый забор поставим. Декоративный», — прикинул внутренний голос: «Раз кругов нет, а сторож-строитель у тебя дюжины бойцовых собак стоит, то зачем черновой?»

Из легкового автомобиля, поравнявшись с кунгом, неожиданно вылезла толстая женщина. Боря не знал, как называть таких, не задев ни чьих чувств. Возможно, дама с амбициозным весом. Но в его действе таких сплошь и рядом называли просто — жирная. И вот в окружении этого лишнего жира, за которым скрывалась наверняка красивая женщина, Глобальный вдруг признал Маню — мать Дашки, одновременно с тем — его формальную тёщу.

— Мария Сергеевна, — снимая рабочие перчатки, тут же пошёл к ней навстречу Боря. — Какими судьбами? Вы бы хоть предупредили, а то мы… не при параде.

Стасян даже кивнул, давно сняв майку и загорая на майском солнце так, как ни одному Куршавелю не снилось.

— Где она? — тут же спросила тёща, и грозно осмотрелась вместо ответа.

— Кто — она? — на всякий случай уточнил Боря, так как был вежливым человеком даже с доставкой. Всё-таки сложно привести блоки на голый участок, если нет таблички с адресом. Но и блоки только послезавтра привезут. Первую партию месяц назад заказал. Свежую. Чтобы убедиться, что точно никакого грибка на блоках, ни плесени. Мало ли где всю зиму партия с осени хранилось? Покажут один склад, а привезут с уличного сарая… без крыши. Видно прав был товарищ Шац, когда всё советовал проверять. Досконально.

Вот Боря и проверил. Блок в деле. Который при нём создали. Резал его, пилил, ронял, поливал водой и бензином, поджигал, тут же тушил. А тот прямо неплохо держался. И сразу понравился.

Маня только руку подняла, прервав переговоры. Она мол всё знает. И тут же в кунг пошла.

— Мария Сергеевна, вы бы сказали, что в гости пожалуете, я бы хоть конфет к чаю взял… если бы знал, — последовал за ней Глобальный, понимая, что сейчас к чаю угостить нечем. И вместо доброжелательного отношения одни вопросы.

Им ведь со Стасяном не до тортиков, работа кипит. Гостей не ждали. А тут нате — любите.

— А, ну всё понятно! — заявила она, следуя своим курсом, пока Боря с со Стасяном гадали, выдержат ли сто пятьдесят килограмм живого веса старые перемёршие ступеньки.

Ступеньки выдержали, а Маня, пошарим минут пять в довольно небольшом кунге, вышла с пакетом старой морковки и тут же на контейнер посмотрела.

— А ну понятно! — снова сказала она и преодолев многострадальные ступеньки, пошла по сырой тропинке вокруг запечатанной яхты к контейнеру, но сделав с десяток шагов, вдруг поняла, что он стоит распахнутым настежь. А внутри него только доски с опалубки, которые не все перетаскали. Сам же корабль на прицепе стоял надёжно опечатанный, тщательно подготовленный к перевозке. Такое за минуту не сделать. Да и не видала, чтобы возле него кто-то бегал до её приезда.

— Мария Сергеевна, вам что-то тревожит? — хмыкнул уже Боря, снова надевая рабочие перчатки. Потому как пришло понимание, что не чай к нему на участок пить приехали, а почти инспекция. С явной проверкой.

Тут-то Маня и поняла, что никаких баб на участке нет. И если ничего не делать, то отношение к ней измениться ровно через десять… девять… восемь…

Сменив гнев на милость, а рассерженное лицо на добродушное. Она уже и сама не знала куда себя деть со своими глупыми предположениями. Но зацепилась за последнюю надежду, глядя на рабочие руки.

— А кольцо где?

— Обручальный болт, вы хотите сказать? — усмехнулся Боря. — так снял. В кармане джинсов в кунге лежит. Работать мешает. Пилить неудобно. Большой слишком. Не рассчитал, поторопился. Надо было поменьше делать.

Даже растеряв все козыри, но придирчиво оглядывая рабочий вид мужиков и мозоли на пальцах, Маня всё же было бюрократом. И вместо того, чтобы извиниться и признать поражение, сама в атаку пошла.

— Ты пойми, Боря. Дашка у меня натура утончённая. В садике принципиально не спала. А теперь хрен дозвонишься. То спит, то моется, то перезвонит. Танька у неё как секретарь. Вот я и подумала, что у вас что-то не так. И решила проверить, что это ты тут за дом такой строишь. Узнала, приехала, а ты тут… — тут она вплотную подошла к фундаменту и даже постучала по нему кулаком. — … дом строишь!

— Строю, — добавил Боря и посмотрев на очумевшего Стасяна, поправился. — Точнее, строим. Вы же… не будете подозревать нас с ним в… чём-там в фильмах принято подозревать.

— Не-не-не! — тут же поднял руки Стасян. — Я для этого дела рожей не вышел. И чётко понимаю между выражениями «дать по заднице» и «дать в задницу». Так что давайте без этих вот самых, да? Я с мужиками — дружу только!

— Что ж, мальчики… работайте, — даже несколько погрустнела Маня и уныло поплелась к машине. — А я тогда к Дашке заеду. Надумала чего-то себе всякого.

— Ну или с секретарём поговорите, — добавил ей в спину Боря. — А мы пока отмоемся и снова за работу.

Говорил не со зла. Посмеиваясь. Но последние сомнения улетучились. Из двенадцати участков точно ни одного квадратного метра для таких родственников в его посёлке не найдётся. По началу если и были планы подселить, то быстро сплыли.

«Напротив, по периметру двухметровый забор поставим», — тут же посоветовал внутренний голос: «А на въезде КПП с охранником, у которого будет приказ стрелять по колёсам, а потом спрашивать».

Маня села в автомобиль и покинула стройку. А Боря посмотрел на Стасяна и вздохнул:

— Короче, до вечера у нас время ещё есть. Давай черновой забор что ли поставим.

— Ага, чтобы всякие не шастали, — добавил Стасян и пошёл в сторону сваленных в кучу столбов. Между своими участками-то ставить точно не будут. А снаружи теперь — придётся. Да и с другого края, чтобы с биноклями гости не появлялись. Или со снайперскими винтовками.

Боря же взялся за лопату. Потом бросил, разыскал колышки с флажками и тщательно отмерив периметр и учтя размеры досок, принялся втыкать их вдоль дороги. И снова вокруг тишина, лишь ветер в поле гуляет.

— Так чего ты там про наглосаксов-то говорил? — припомнил Боря, воткнув последний флажок и снова поднимая лопату.

— Да пидоры они все, а на нас потом думают, — отмахнулся Стасян, который был уже не в настроении пересказывать прочитанное на шконке.

Когда Сидоренко злился, он мог подраться хоть с динозавром. Но мать отучила драться, потому что ребят в деревне было мало, а ближайшая больница далеко. Поэтому свою злость Стасян сублимировал. И… копал. Мастерски освоив этот навык в детстве на вспашке поля, затем закрепив в армии в окопах и доведя до совершенства, теперь Стасян мог вырыть яму за две с половиной минуты. Чем, отобрав лопату у прораба и занялся.

Ещё минута у обоих ушла на то, чтобы установить, закрепить по центру и окопать столб. А к окончанию первых пяти минут на них уже смотрел хороший такой столб, чуть короче уровня подбородка. И только взвалив на плечо с десяток досок с одного края и ожидая, пока на своем плече поправит другой край мастеровитый помощник, Стасян перестал дуться и продолжил:

— Ладно, некоторые — не пидоры. Но некоторые лучше бы были пидорами. Потому что что они там творили — хоть за голову держись. Мы вот как с соседями всегда поступали?

— Как? — переспросил Боря, с трудом подшагивая с наваленными досками на плече.

— Дружили, вот как! Ну там, если какая орда приходила — били. А если кто к нам просился — брали. А если сами в гости в Сибирь там или на Дальний Восток, то торговля, культурный обмен, все дела. А они чего?

— Чего? — откровенно не мог говорить с грузом Боря, тогда как напарник как раз мог и активно говорил.

— А они — соседей в рабов. Ирландцев, же. Шотландцев-то давно проредили. А там взялись за людей, который вот вроде бы через залив живут. Торгуй-дружи, рыбачь вместе. Но нет, приплыли к ним на остров, часть северную тут же отжали. Наше говорят и всё тут. А кто не согласен — пардон. Вам в рабы! И на галеры их сотнями тысяч. Женщин в основном. Мужиков-то просто в расход ещё на острове пустили. Миллионами. Затем в Африку на тех же кораблях по известному маршруту Метрополия-колонии. Догружали на галеры рабов уже с Африки. Ведь колоний там хватало. Невольничьих рынков — пруд пруди. А пока плывут месяц-другой, чем ещё заниматься? Ну вот и придумали забаву — спаривать рабов. Ирландок с африканцами в основном. Все, кто рождались от таких союзов уже по прибытию, живучими были. Метисы. Про рыжих африканцев слыхал?

— Не-а.

— Ну на гравюрах иногда изображали. Вот это всё — они, от тех забав колонистов, — добавил Стасян и первым с грохотом скинул доски с плеча, после чего пошёл за заряженным от проведённого света шуруповёртом и ведром с шурупами. — Это вот сейчас вся эта хуйня с джентльменством и чай с молоком чтобы оттопыренным пальчиком из фарфора пить и не пердеть. Ну в смысле — манеры, высокая кухня. А ведь всё это там УЖЕ было. Как и «живой груз». Сотни тысяч живых людей — мужчин, женщин и даже маленьких детей. Если они возмущались или не подчинялись приказам, их карали самым жестоким образом. Хозяин мог подвесить своего провинившегося раба за руки и поджечь руки или ноги в качестве наказания. Некоторых сжигали заживо, а их головы, надетые на колья, выставлялись на рыночной площади в поучение прочим невольникам. Для устрашения. А знаешь, что наглосаксы своим говорили, чтобы косо не смотрели?

— Что? — смахнул пот со лба Глобальный.

— Что не люди это. Ни африканцы, ни ирландцы. Да и все — не люди, если тем джентльменам на острове обогатиться надо, и корона нуждается в свежем притоке средств. Чтобы было на что новые войны развязывать. Торговые и фактические.

— А кто занимался работорговлей? — даже заинтересовался Боря. — Ну, конкретика?

— Так короли Джеймс Шестой и Чарльз Первый. А если тебе интересно кто ирландцев проредил, то почитай про Оливера Кромвеля. Ирландская работорговля началась, к примеру, когда Джеймс продал 30.000 ирландских заключенных в качестве рабов Новому Свету. Было это в 1625 году. Прокламация обязывала высылать политических заключенных за моря и там продавать английским поселенцам Вест-Индии или менять, как любой предмет интерьера. Ресурс у них такой был, без шуток-юмора. А к середине 1600-ых годов ирландцы уже составляли основную массу рабов, продаваемых в Антигуа и Монстеррат. К тому времени три четверти всего населения Монстеррата были ирландскими рабами. А это, Боря, немало. Но зато джентльменам с кривыми зубами было мало. И очень быстро Ирландия превратилась в основной источник человеческого товара для английских купцов. Но самое интересное, что… — тут Стасян улыбнулся белыми зубами, потёр грязный чёрный от работы лоб и добавил. — Первые рабы Нового света были в большинстве своём белыми.

— Тогда где жизни «белых важны»? — припомнил знаменитый лозунг Боря.

— Где-где, в истории, — вздохнул Стасян и снова принялся за работу. Но сделав первый коп, не удержался. Договорил. — Вот и получается, с одной стороны — геноцид. С другой — работорговля. И нет им дела до того, какой «ресурс» в ходу. С 1641 до 1652 свыше 500.000 ирландцев были убиты англичанами физически, а другие 300.000 были проданы в рабство. Ирландская популяция уменьшилась с 1.500.000 до 600.000 всего за одно десятилетие!

— Ни…шутя, — добавил Боря, придерживая первую доску у столба на весу под шурук и очень сочувствуя ирландцам, шотландцам, африканцам, но вместо светлого будущего, где вспахивают роботы, впахивал почему-то он. Человек обыкновенный, рабочий.

— И что ты думаешь?

— Что мало этого было джентльменам? — понял Боря, прикручивая первую доску к столбу.

— Мало! — кивнул Стасян. — Поскольку наглосаксы не позволяли отцам семейств брать с собой детей и жён в путешествие через Атлантический океан, посыпались семьи. Это привело к возникновению целой популяции незащищенных бездомных женщин и детей, оставшихся в Ирландии. И что бы ты думал? Лучшим решением по мнению властей-захватчиков было также пустить их с молотка! Так в течение 1650-х ещё более 100.000 ирландских детей в возрасте от 10 до 14 лет были разлучены с родителями и тоже проданы в рабство в Вести-Индию, Вирджинию и Новую Англию. Ещё 52.000 ирландцев, в основном женщины и дети, были проданы в Барбадос и Вирджинию. Другие 30.000 ирландских мужчин и женщин были также вывезены и проданы покупателям, предложившим самую высокую цену на аукционе. Вот как сейчас автомобиль с аукциона берут, так там можно было купить себе раба для хозяйства или для чего угодно. Рыжего. Или рыжую. Просто африканец стоил 50 футов в среднем, а ирландец — всего 5. А в 1656 ещё 2.000 ирландских детей по прямому приказу Кромвеля были вывезены на Ямайку и там проданы в рабство английским поселенцам вообще бог его знает для чего. Но самое интересное в другом.

— В чём?

— Таблички «Никаких собак, никаких ирландцев» окончательно исчезли из английских пабов только в девяностые годы… двадцатого века. Вот такая вот лоскутная империя.

— Я слышал, что были даже зоопарки из людей.

— Которые тоже закрыли только в двадцатом веке… последние. В Европе. Причём уже после Второй Мировой Войны.

— И что мы имеем в сухом остатке? С Европой что-то не так? Или наглосаксами? — даже отложил шуруповёрт в сторону Боря, ожидая более конкретных указаний.

— Ну тут только два варианта, — признался Стасян и вытерев чёрный нос, заявил смело. — Либо топим за ирландцев под чаёк и поддерживаем лозунги о сильной и независимой Ирландии ближайшие сутки, либо доделываем до вечера забор, чтобы ни одна тёща в здравом уме и при трезвой памяти больше не совалась к нам… в политику.

Оба рассмеялись. Затем резко перестали.

— В целом смешно, но ситуация страшная, Борь, — прикинул Стасян, который раньше уже топил за сильную и независимую Шотландию. — Саксы — это ведь древнегерманские племена. Одна ветка. И если саксов или нагло-саксов надолго без внимания остальное человечество оставляет, то чудить начинают. То фашизм, то геноцид изобретать берутся. Работорговля, опиумные войны, опять же. То индейцев одеялами с тифом заражают, то индусов к пушкам привязывают и выстреливают. Не умеют сидеть без дела и в вечность смотреть со своей веранды. А нам потом снова вразумлять и по привычке всё отстраивать. Ты как… не устал ещё?

Боря молчал почти минуту, а затем пошёл за телефоном.

— Ты куда?

— Думаю нам пора музыку включить… целее будем.

Только телефон взял, а там звонок. Вишенка звонит.

— Боря, время пришло! — тут же заявил полковник.

— В ИРА вступать? Или за сильную и независимую Шотландию сначала топить будем? — на всякий случай уточнил Глобальный, потому что мало ли что люди с ходу имеют ввиду.

— Чего⁈ — очевидно не желал понимать исторических реалий Бронислав Николаевич. — На рыбалку, говорю, пора! Собирайся.

— Сейчас, что ли? Может, завтра с утра?

— Завтра с утра нам уже половину дороги проехать надо. Тысяча шестьсот километров пути, если без малого. Так что выезжаем в ночь. Спать и рулить по очереди будем. Сутки туда, сутки обратно. И хотя бы пару дней там для души пожить.

Глава 18

Рыбалка с комфортом

Где и как они собираются жить, Боря спросить не успел. Его лишь коробило, что Стасяна пришлось оставить на участке, так как фуры с блоками без консультации с главным политологом посёлка могли разгрузить где угодно. У дороги, например. А затем бегай туда-сюда, гадая как поддоны с сотнями килограмм груза к строящемуся дому подтащить.

«Это муравьям легко, они — банда по жизни, но банда строительная. А вы тут два дурака на весь посёлок ошиваетесь», — прикинул внутренний голос и Боря честно поделился с напарником своими страхами.

— Братан, да я бы взял тебя, но как быть с доставкой?

— Да ты что? Обойдусь. А ты езжай, конечно! Голову проветришь. Что я, той рыбалки не видел? — вскоре успокаивал Сидоренко Борю. А чтобы товарища точно совесть не мучала, гордо добавил. — Меня же зачали на рыбалке! Я даже когда потею, то ноги чешуей пахнут.

И Боря — поехал. В первую очередь — в магазин. Чтобы напарнику не приходилось нюхать ноги в тоске и одиночестве в кунге, оставил разнорабочего наедине с двумя полными пакетами «сладкого и не очень» пайка.

— Вот, держи ништяки! — вручил Боря пакеты по возращению и понял, что пока мотался в магазин, они вдвоём с Вишенкой катер к внедорожнику подцепили и канистры с дизелем в баки перелили. А ещё с ними поедет — Лапоть!

«Выходит, на такие уж они и враги», — прикинул внутренний голос, рассматривая мужиков в камуфляже и обувью прозапас: «Смотри-ка, подготовились как следует, а у нас только рабочее и джинсы».

— Всё равно с собой дизеля прозапас брать, — просветил всех Бронислав Николаевич. — Моя Ямаха жрёт как сивый мерин. А если против течения, так вообще!

— А за подгон благодарочка, — тут же подхватил пакеты Стасян и отнёс в кунг. — Ну, бывайте, мужики. Удачного клёва!

— Ага, и тебе не хворать, — сказал ему Роман Геннадьевич и сел на заднее сиденье, честно предупредив. — Я с этими брачными ночами уже поясницы не чувствую. Секс, да секс, секс, да секс! Сколько можно? Так что, мужики, не обессудьте, похраплю малость в ночи. Но как проснусь, сразу следующим за руль сяду.

Боря оставил свой внедорожник на участке и пересел в машину к полковнику на переднее пассажирское. А глядя на закат, выдохнул, дёргая в руке телефон и прикидывая кому первому сообщить, что отбывает далеко, хоть и ненадолго.

— Ой, да наплюй ты на этот телефон, отключись! — посоветовал бывалый рыбак за рулём. — Я свой всегда отключаю, как город покидаю. Во-первых, батарея дольше проживёт. Во-вторых, ну их всех! Отдыхать и для себя надо! Давай настраивайся на позитивную волну. Думай о рыбе… Лапоть вот уже — рыбачит.

Оба прислушались и с заднего сиденья послышался сип, переходящий в лёгкий храп. Рыбак спал без задних ног среди пакетов и рюкзаков на коврике у ног. А ещё гуже багажник был завален. Но это была лишь часть груза, так как основную уже переложили в лодку на прицепе, так и разгрузили заднее сиденье для тех, кто пожелает покемарить в дороге.

— Хе, затраханный наш, — хмыкнул полковник, поддавая газку, как только выехали с отсыпанной грунтовки на трассу.

Отключившись от забот и политики, Боря убрал телефон в бардачок и пытался поймать ту самую «рыбацкую волну». А заодно и узнал, что Ямахой полковник называет тот самый дизельный двухмоторный катер на прицепе, до которого самому Глобальному дела было меньше, чем до туалета «под ключ» на участке.

Но хвастаться полковнику в дороге никто не мешал. И он тут же объяснил:

— Мощный, сука! Суммарно оба мотора триста тридцать лошадиных сил выдают. А это тебе не уд кошачий, а тридцать четыре узла скорости. По озеру. А по течению летит как дельфин. Но зачем нам течение, если мы на водохранилище собрались? Да, Боря?

— Да.

— Ух, и порыбачим, камрад! — откровенно радовался Броня, которого в такие моменты никак иначе звать и не стоило. — Я там столько всего рыбацкого понабрал. Всю зиму терпел, ни к одному спиннингу не прикасался даже. Как с осени валялись в гараже, так и переложил в багажник.

— Только я это… рыбачить не умею, — признался Глобальный. — Ну в смысле, только теория.

— Ой, да не переживай ты так. Научу! — пообещал Броня и скривил губы, но видимо снова волну поймал. И добавил с улыбкой. — А тридцать четыре узла это ж, почитай, шестьдесят километров в час! Полетим по водной глади, как птахи небесные, Борь!

— Ага, полетим, — добавил Боря, припоминая, что и на лодке то ни разу толком не катался. Самодельный плод на луже у дома — не в счёт. — Вы это.

— «Ты», Борь, — тут же подчеркнул Броня. — На рыбалке только на «ты». Погоны я дома оставил. О возрасте в ближайшие дни думать не буду. Так что всё, что будет дальше — по-корефански просто должно быть.

— Понял, — кивнул Боря. — Ты это… о катере ещё расскажи.

— Катер у меня хороший. Мощный. Жрёт около сорока литров в час при полной загрузке, — добавил с усмешкой Броня, показывая, что с математикой дружит и давно расход подсчитал.

— А бак на сколько?

— Триста литров.

— Ого, это немало, — скорее изображал восхищение Боря, просто чтобы сделать человеку приятно.

А Броня словно не замечал и уже по всю хвастался:

— На катере есть якорная лебедка, эхолот, сетки, и всё рыбацкое, что только может быть. Не нужно приставать к берегу, чтобы заночевать. Якоримся прямо посреди водохранилища, оставляем огни и удачной ночной рыбалки. Если дневной будет мало.

— Значит, там много места и тоже есть где поспать?

— Хе, спрашиваешь! — продолжал парад хвастовства полковник. — Девять метров в длину! Да там дюжина голых рыбачить может, хреном не касаясь друг друга. По трассе дизеля ещё в канистры дольем, моторного масла докуплю и дальше по возможности — без остановок.

Боря уже зевал во весь рот, когда заехали на заправку. Тело за весь день работы устало и требовало своё. Но залившись кофе с горячей выпечкой, порешили, что следующим за руль сядет он. Однако, на стоянке проснулся Лаптев и закурив в ночи неподалёку от заправки, всё переиграл.

— Не, я поеду. Выспался. Больше не усну. Перезагрузился.

Боря спорить не стал и с радостью перелёг на заднее сиденье, тогда как полковник откинулся на переднем сиденье, выдав чёткие инструкции по дороге водителю.

Очнулся Глобальный на рассвете, когда солнце начало светить в левый глаз, а полковник травил анекдоты:

— А я же молодой был. Пошёл на рыбалку, но рыбе не сообщил о своем визите, поэтому встреча не состоялась.

На что Лаптев ржал в голос и тут же рассказал свою байку:

— А я слышал по информации из интернета, что настоящий рыбак поймал двухметровую щуку.

— Ну, если настоящий, значит заявленную длину надо поделить на четыре! — смеялся в голосину уже полковник.

Позавтракали в придорожном кафе. И пока водители фур с завистью смотрели на катер на прицепе, Боря пересел за руль и до обеда слушал рассказы Лаптева.

— … Ну я и говорю ей, ты за кого меня, дурака, принимаешь? Дай хоть один раз на рыбалку съездить, порыбачить хочу наконец!..

К Братскому водохранилищу подъехали ближе к вечеру. Заворочавшись, как будто почуял воду, проснулся Броня. Сходу последовали инструкции:

— Вон там съезд, дуй прямо к берегу. Потом развернись и жопой к воде встань. Прицеп в воду три четверти загоняй. Мы выскочим и дальше расскажем, чего как.

Последовав инструкции Боря довольно бодро подкатил катер к воде. Оставалось только снять брезентовую защиту с корпуса, отцепить моторы с фиксированного положения при транспортировке, и можно было спускать на воду.

Но ещё прежде, чем водитель вылез из автомобиля, к ним подкатил автомобиль Росрыболовства. У Бори тут же потребовали документы.

«Ну вот и всё, порыбачили», — расстроился внутренний голос, но тут из катера показался Броня.

— А, Бронислав Николаевич? — сразу заулыбались инспектора. — Чего же вы сразу не предупредили, что приедете?

— Да решил сюрприз сделать, — хмыкнул тот.

— Тогда удачной рыбалки! — тут же добавили они и даже не став смотреть, что в катере, перебросились ещё парой фраз и отбыли, а довольный полковник начал показывать водителю насколько ещё спускать прицеп в воду.

Тогда как Лаптев уже сидел на борту и следил, чтобы моторы не чиркали по дну винтами.

— Давай, Боря. Ещё… чуток… стоп! Всё, хватит! Вылезь, подсоби.

Отцепив катер от прицепа, Глобальный тут же поинтересовался:

— А у вас тут «блат» какой-то, да?

— Да какой блат? — улыбнулся полковник. — Просто я мент.

Боря кивнул, не зная, что ещё добавить. Но Вишенка тут же рассмеялся в голос:

— Да шучу-шучу. Просто у рыбалки на Братском водохранилище есть свои правила и ограничения. А я лицензию уже пятый год беру. Вот и примелькался. А так ребята не плохие. Только я их запомнить никак не могу. Чуть подружишься с капитаном, на следующие год приезжаешь — уже майор, на Байкал перевели. Обратишь внимание на лейтенанте — на следующий год уже капитан, заново знакомиться надо. А так они меня знают, своим говорят и достаточно. Ты это… отгони прицеп вон под тот кусток, подальше. Но не слишком далеко. Таскать ещё всё… Сотни метров хватит.

Боря припарковался в положенной сотне метров от крупного водоёма. И пока таскали вещи с багажника до катера, узнал, что для более мелких водоёмом достаточно и границы в 50 метров от воды, а вот уже у морского побережья автомобиль надо ставить в 500 метрах от берега. Регламент.

— А ещё сирен не надо слушать, — добавил Лаптев. — И русалок ебать не следует. Но это же не значит, что не будут при случае.

Они снова заржали, чётко показывая, что на рыбацкой волне. А он пока — где-то рядом. И забрав последние пакеты с берега, оба исчезли в салоне. Катер загудел, чихнул, но завёлся с первого оборота. Загорелись внутренние и внешние огни, которые Глобальный мог бы назвать фарами.

— Боря, — показался Вишенка. — Подай якорь, я подтяну и залезай!

Что новичок и сделал, вскоре с прыжка с сухого места оказавшись на борту, а затем и за бортом, но с нужной ему стороны.

Катер дал малый ход, отплывая от берега. С непривычки качнуло. Боря тут же ухватился за борт. Сумерки уже сгущались и фонари подсвечивали сплошную тёмную гладь. Вода, и без того пока не сильно прогретая в конце мая, теперь вовсе казалась холодной и мрачной. Так что посмотрев на поднятые волнорезы за моторами и проветрившись на свежем воздухе ещё минут пять, Боря зашёл в салон катер вслед за мужиками.

За стенкой корпуса ветра не было. А стоило прикрыть дверь, как понял, что здесь — гораздо теплее. А на воду можно было смотреть и через обзорные стёкла по периметру. Вперёдсмотрящие фонари обнаруживали объекты на воде. А капитан-Вишенка стоял у штурвала, настраивая технику и управляя скоростью парных моторов из тёплого помещения. А ещё был кондиционер, но он пока не требовался.

Лапоть возился с пакетами у стола. В катере так же была своя небольшая кухня и мини-холодильник, в который он перегружал банки пива, отделяя их от брикета.

Вишенка бросил через плечо:

— Располагайся, Боря. И можете раздеваться. Салон с подогревом. Градусов двадцать будет держать. Розетки включены. Генератор работает исправно. Всё зарядим. Можешь зарядить телефон. Аккумуляторы заряжаются. Телек, правда, барахлит. Я честно говоря, его ещё не включал с момента первой проверки.

Стянув робу и оставшись в майке и джинсах, Боря уже как следует осмотрелся: столик, вокруг него мягкий диван с плотной обшивкой, холодильник встроен прямо в корпус, не скачет на качке, есть умывальник-посудница и разные отделы под кухню. Работала даже СВЧ-печь! А от решеток вентиляции начинало дуть тепло.

«Вот это катер так катер!» — восхитился даже внутренний голос.

Но что более важно, в носу был отсек со спальным местом на пару человек. А неподалеку от него дверь вела… в душ.

— Там же и толчок. Биотуалет, — прояснил Вишенка и тут же предложил Лаптеву. — Сварганишь чего?

— А то! — ответил Роман Геннадьевич и мгновенно превратился в кока, включив плитку на газе на одну конфорку.

Боря присвистнул и робко присел с края стола. Прекрасно понимая, что вокруг набор благ, о которых многим только мечтать.

— Вода в душе уже нагревается, — снова крикнул Вишенка. Так как из-за шума моторов, что разогнались на всю, было недостаточно слышно друг друга. — Забор идёт снаружи. Но я с берега наливать не стал. Вот поглубже заплывём, там чистенькой наберём. Помоемся с дороги.

— Само собой, — пробормотал Лаптев, принимаясь жарить яичницу с колбасой.

— Помочь чем? — спросил Боря, не зная куда себя деть.

— Да не, отдыхай пока, — отмахнулся тот, но честно предупредил. — Завтра картошку будешь чистить. Уху будем варить.

Интереса ради, Глобальный подошёл к рулевому. Капитан корабля уверенно пялился в водную гладь. И темнота не мешала фонарю просматривать всё на сотни метров перед собой.

— Хороший обзор, — сказал Вишенка и вручил руль Глобальному. — На, порули. Переоденусь пока.

— А как? Чего делать? У меня водительских прав на лодку нет.

— Да какие права? Просто ровно держи! Мы же не по реке плывём. Тут только вода на десятки километров вокруг. Ночью редко кто плавает. А если какого браконьера раздавим, так только спасибо скажут. Но… следов лучше не оставлять. Что случилось на рыбалке, остаётся на рыбалке.

Раздумывая над тем, шутит на этот раз или нет, Боря с гордым видом держал штурвал, который по сути был довольно большим металлическим рулём из нержавейки.

И вокруг этого большого металлического колеса располагалось обилие мало понятных приборов и датчиков на панели управления, которая регулировала жизнь на катере. Поглядывая на монитор, который должен был фиксировать рыбу, Боря понял, что тот многозадачный. И конкретно сейчас подгрузил карту и точно определяет их местоположение по спутнику. А ещё техника показывал юго-восточный ветер и уверяла, что за бортом шестнадцать градусов, тогда как температура воды всего двенадцать.

В салоне же были комфортные плюс двадцать три. И стянув следом майку, Боря понял, как сильно устал с дороги. Тепло расслабляло мышцы, напала зевота. А при мысли о горячем душе даже есть расхотелось.

— Газа полный баллон, — тем временем донеслось от проверившего всё Вишенки. — Несколько дней вообще можно обходиться без костра на берегу. Но на берегу сейчас классно. Комара ещё нет. Но ночевать там холодновато пока. Особенно с утреца.

Подруливая одной рукой, Боря теперь сидел в мягком кресле капитана и смотрел на воду, как на дорогу. Эхолот показывал ему структуру дна и не давал сесть на мель,

Вздумай та появится в водохранилище, а внешние сонары предупреждали о столкновении с брёвнами и другими кораблями, если бы таковые появились поблизости. И всё же он с непривычки, (да ещё в тёмное время суток), старался не выпускать из вида подсвеченную воду, постоянно глядя в синие воды, где глубина наверняка уже перевалила за сотню метров.

По салону уже пахло яичницей, масло скворчало, кок что-то строгал на разделочной доске. А Вишенка посетил биотуалет, проверил душ и объяснил:

— В советское время на Ангаре был сооружен один из крупнейших каскадов ГЭС. Это Иркутская, Братская, Усть-Илимская и Богучанская. Соответственно, все они располагаются на водохранилищах. И вырабатывают до жопы электроэнергии даже сейчас. Ведь предполагалось, что вся она пойдёт на заводы, которые построят от Байкала до самого Приморья. Но что-то пошло не так. И вместо заводов мы получаем лишь рост тарифов от советского наследия. Но есть и положительные моменты.

— Это какие? — уточнил Лаптев, уже подставив сковородку на подставку на столе и дострагав салат на доске из огурцов с помидорами.

— Зато китайцам мы продаём нашу чистую как слеза младенца электроэнергию со скидкой. А они нам в ответ… ну вот это самое… безвкусное и суют, — объяснил ему Вишенка и отобрал остаток китайского огурца, но прожевал его без аппетита. — Короче, мужики. Сквозного судоходства по Ангаре нет для крупных кораблей. Река судоходна для них лишь на отдельных плёсах и водохранилищах. При этом по реке сплавляется очень много леса. Но в сторону Сибири. За то, что прилетит к нам бревно в бок на крейсерской скорости, и до берега доплыть не успеем, можно не переживать. Максимум, что может случиться, это сетки винтами цепанём. Но на глубине их не ставят. А к берегу мы стремиться не будем. На глубине заякоримся и переночуем.

Забрав у Бори штурвал, он отправил его мыться первым с одним единственным пожеланием.

— Там как зайдёшь, всё интуитивно-понятно.

Решительно шагнув за небольшую створку, подсвечиваемую своим собственным светом, Боря понял, что душ и биотуалет поместились в довольно небольшом пространстве, полностью отделанным пластиком и прорезиненным для комфорта. Поскользнуться босиком было сложно даже на ходу.

Температурный датчик на душе показывал пятьдесят пять градусов.

— О, класс, — тут же забрался в душевую Боря, не став ничего добавлять или убавлять.

Всего одна кнопка включала запуск душа, плотность которого нельзя было регулировать. И по включению вода мощно ударила в темечко. Но затем Глобальный расслабился. Не кипяток лился и не как из-за борта. И на том спасибо. А погреться и немного попариться не помешает.

— Ух! Хорошо то ка-а-ак! — вырвался невольный вздох.

Катер замедлился, капитан явно сбросил скорость. Затем моторы вовсе заглохли. Послышался плеск якоря. А больше ничего не слышал. Струи уносили усталость и скованность. Боль в натруженных мышцах исчезала.

Из душа Боря вышел другим человеком. Пару мгновений посмотрел на капитана, потом на кока. А те встречали его заставленным столом и пластиковым стаканчиком в протянутой руке.

— А есть что попить? — только и спросил Глобальный, не слишком то понимая зачем пить коньяк натощак.

— Ты хотел сказать — запить? — уточнил добродушный Лаптев, но следом подцепил в холодильнике лимонад. — Держи!

— Ну мужики… будем, — тем временем произнёс самый короткий из всех возможных тостов капитан и осушил до дна.

Решив, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, Боря выпил следом. А затем с аппетитом принялся за самую вкусную в своей жизни яичницу, а впредь игнорировал любые попытки начислить вторую.

Когда вилки заскрябали по дну и пришла блаженная сытость, мужики отвалились от сковородки и некоторое время смотрели перед собой. А затем Лаптев ушёл в душ, а Вишенка кивнул Боре на нос лодки.

— Иди, отдыхай. Рулил весь день. И этот пусть спать ложится. А я пока снасти проверю и всё такое. Но смотри, утром разбужу ещё до рассвета!

— Договорились, — ответил Боря, улёгся поверх довольно жёсткого транспортировочного матраса, укутался в старое советское одеяло, колючее как ёж и мгновенно отключился.

Первая фаза рыбалки была успешно пережита.

Глава 19

Рыбалка с комфортом-2

Боря разомкнул глаза, потянулся и понял, что рядом плотно прижался Лаптев. Не то, чтобы нарочно. Просто в спальное место на двоих было рассчитано скорее на японцев. А двое широкоплечих славян влезали уже с трудом.

«Ну, про дюжину мужиков, Вишенка, конечно, набрехал», — тут же прикинул внутренний голос: «Но если двое спят, двое моются и в туалете, а остальные восемь бодрствуют, то можно уместить всех на катере».

Послушав тишину с минуту, периодически прерываемую храпом в отдалении, выспавшийся рыбак выбрался из спального места и огляделся. Храп доносился из-за стола, где в положении сидя спал Бронислав Николаевич. Перед ним на столе были разложены чехлы от ружья, удочек и спиннинга, но самим снастей в поле зрения не наблюдалось. Зато весь стол был заставлен бутылками.

— Вот это я понимаю, проверил снасти! — невольно высказался Глобальный, разглядывая не столько сползшую по сиденью фигуру, сколько разнообразие выпивки: ром, текила, коньяк, водка, пиво и… маленький кусочек хлеба с хвостом сайры поверх.

— А чего ты хотел? — заворочался, поднимаясь и Лаптев. — Человек попал в сложную жизненную ситуацию.

— Когда успел? — не понял Боря, пытаясь разыскать еду на столе или у стола, но разыскал лишь длинную стеклянную шпагу с остатками коньяка на дне необычной ёмкости.

— О, это интересная история, — подошёл к столу Лапоть. — Она началась с того, что он вчера в сумку со снастями сунулся, а там записка «прости, Броня. Мы всё пролюбили. Вот — аванс». И текила с ромом вместо снастей. Он тут же за удочкой полез, а там только водки бутылка. Тут-то он и вспомнил, что эту сам сломал, когда сома на два метра тянул или сам себя за ремень зацепил, закидывая. Детали рознились. Но самое интересное началось, когда ружьё решил проверить. Сунулся, а там эта шпага подарочная. А он так репу почесал и говорит: «Это я, выходит, генералу Дронову ружьё вместо этого подарил?».

— То-то за полгода ни одной проверки! — на миг очнулся Вишенка, решительно поднял руку, но это обрушило весь баланс усидчивости, и он тут же сполз под стол, поражая мужиков своей гибкостью.

«Куда там балерине!» — восхитился даже внутренний голос, когда ногу едва за шею не закинул.

— Ощущение, что человек-желе! — восхитился Лаптев, пытаясь с ходу развязать эту человеческую загадку, пока снова не проснулся.

Тогда как Боря с ходу предложил:

— Слушай, давай его на спальное место отнесём… Целее будет.

— Хватай за руки. Я — за ноги.

Подхватив полковника за разного рода конечности, вдвоём протащили какие-то три метра. Но по ощущениям как будто медузу несли, которая постоянно пыталась сбежать, обтекая руки.

С ходу закинув Вишенку на матрас, заботливо укрыли одеялом и стянули сапоги. Спать в сапогах — последнее дело.

Лаптев пошёл умываться, а Боря занялся ревизией. Но в какой пакет не сунься, везде либо звенит, либо запотело, либо булькает. В мини-холодильнике та же история. Плюс минералка.

— А что, еды вообще не взяли? Даже хлеба нет! — удивился даже видавший виды Глобальный, отпивая понемногу газировку.

«Походу придётся вспомнить голодные годы в гараже», — пожаловался внутренний голос.

— Ты хотел сказать закуски? — вышел из душа Лаптев, доложив, что вода закончилась. Нужно снова набирать.

— То есть мы сегодня домой поедем?

Лаптев тут же скривился:

— Слушай, ну что ты как нюня? Ты есть на рыбалку приехал, что ли? Сейчас наловим. Мы же НА РЫБАЛКЕ! Плюс я немного картохи и лука прихватил. Так что уха тебе будет. Мужик сказал — мужик сделал!

— Да на что мы наловим? На бутылки? — оглядел батарею на столе Боря. — Или если рыбке в рюмку налить, она сама приплывёт и друзей позовём? Я ещё на Бронислава Николаевича сдуру понадеялся.

— Я же говорю — нюня! — скривился Роман Геннадьевич и пошарил в своём рюкзаке, откуда достал одну удочку и один спиннинг, плюс пакет с рыбачкой мелочёвкой. — Вот что бы вы без меня делали? — добавил довольный рыбак и первым вышел на открытый воздух за пределы корпуса катера.

Свежий ветерок коснулся лица. Катер едва заметно качает. А вокруг, куда ни взгляни, одно сплошное водное одеяло до горизонта.

— О, боже, когда мы успели попасть на море⁈ — не понял Боря, пытаясь разглядеть берега. Но попытка была тщетной. Над головой даже птицы не летали. Только одинокие белые облака проплывали, так похожие на средневековые крепости.

Лаптев сразу взобрался по приваренной лесенке на крышу. И задрав к нему голову, Боря едва не поскользнулся на носу лодки, но вовремя удержался за поручни.

— Ты чего там?

— Это ты — «чего»! А нормальные рыбаки отсюда ловят, — ответил рыбак и постучал по чему-то. — Вон тут пара сидений есть и стойки для удочек и спиннинга. Катер-то по сути — морской. Хотя с нашими реками везде — море. А вот с морями нам не очень везёт. Почти все северные. Но зато красоты-то вокруг сколько много! Ты только глянь! Ай, да чего я тебе объясняю! Надо так пробовать!

И не утерпев, Лаптев тут же разделся и сиганул прямо с крыши катера в воду, тогда как Боря умылся, просто перегнувшись через борт и тем был доволен.

«Вода всё-таки всего пока плюс шестнадцать, если показатели прибора штурмана не врут», — наставлял его внутренний голос: «А тебе ещё женщин баловать ерундой. Это Лаптю везёт. У него она всего — одна. Такую и разговорами занять можно. А тебе здоровье нужно. Мужское. Все сразу на слово не поверят».

Сиганув бомбочкой, Лаптев поднял тучу брызг, и вынырнул довольный как гарцующий конь.

— Слушай, вода — во! — показал он тут же большой палец кверху.

Но Боря уже взобрался на крышу. И сразу понял, почему на катере могут отдыхать двенадцать человек. Так как как минимум четверо с полным комфортом могли сидеть под навесом на крыше, рыбача хоть в разные стороны.

— Слушай, а как тут чего? — спросил Глобальный Лаптева, когда тот наплавался и снова залез на борт через более низкую часть, где стояли моторы. Хотя для этого дела к корпусу была приварена ещё одна лестница в случае эвакуации с воды.

Лапоть не ответил. Только исчез в салоне, а вернулся с полотенцем и в шлёпанцах. Но вместо трусов для купания на нём был лишь костюм Адама.

«Ну а кому тут за ним следить? Пусть плавает в чём мать родила. Пока писька совсем не исчезнет», — даже немного посочувствовал внутренний голос, но тут Роман Геннадьевич растёрся и обмотал пояс полотенцем.

— Начни с малого, — посоветовал он тут же и вручил Боре удочку, выставив нужную глубину и отмотав побольше лески, чтобы удобно было рыбачить с уровня второго этажа. — Держи!

— А черви? — вспомнил один из необходимых наборов рыбака Боря.

— А, точно… черви. Черви я забыл. Да и Вишенка походу, даже о них не думал. Попробуй эту китайскую хрень прицепить.

И следом он вручил сухую приманку с мелкой резинкой, которая цеплялась к крючку и в теории за время, пока размокала, рыба могла подойти и посмотреть, что за подстава такая вместо нормального толстого сельского червяка?

— А я пока поблесню. Блёсен у меня до едрени фени, — заверил Лаптев и прицепил к спиннингу серебряную толстую блесну, заверив, что конкретно эта — «на щуку».

Второй этап рыбалки начался вполне ожидаемо. Оба расселись по вмурованным в корпус стульчикам и один начал наблюдать за поплавком, слушая урчание в животе, а другой работать плечом и запястьем, швыряя наживку чуть вбок, чтобы не вставать в полный рост. Далеко всё-таки кидать не надо. Вокруг и так глубина такая, что до дна можно только один раз достать без специального оборудования.

— Если мы лицензию взяли, то рыбы должно быть хоть жопой жуй, — уверял Лаптев, не теряя концентрации на процессе «заброс-работа катушкой-извлечение-новый заброс».

Но коварная рыба на таком водном просторе на блесну не велась.

— Ну правильно, ей тут столько раздолья. Зачем ей на мелочёвку какую-то внимания обращать? — тут же выступил «рыбий адвокат». — А ты можешь вообще не пытаться. На эту хрень с приманкой только у берега что-то повестись может. И то — с голодухи.

— Так чего ты мне удочку тогда дал?

— Ну возьми фидер. Вон в рюкзаке у меня. Сам соберёшь?

— Ага, попробую, — ответил Боря, тщательно сложил и смотал удочку, а затем принялся за новую игрушку.

Урчание в животе нарастало. Подключился и живот Лаптева, который после заплыва вокруг катера готов был хоть слона съесть.

— Да нам бы всего пару рыбёшек! — умолял он небо, подставляя солнцу свои белые после зимы коленки. — Я же из них такую уху сделаю, закачаешься.

Второй спиннинг показался Боре даже забавным. Вместо того, чтобы раздвигать звенья, как у того, на который блеснил Лапоть, он собирался как конструктор, фиксируясь в пазах. Самим же фидером по сути оказалась донная снасть, которая цеплялась к карабину на основной леске, намотанной на катушку. И в эту снасть входила кормушка, в которую можно было напихать всякого, а ниже неё уже располагался противозакручиватель лески, бусинка, ещё один карабин и, главное — крючок.

— Схема проста. Напихал каши или прикормки в кормушку, закинул, она муть в воде создаёт. Рыба подплывает попробовать и хватает крючок.

— Так, а на крючок червяка цеплять не надо, что ли?

— Да где я тебе червяка возьму?

— А кашу я где тебе возьму!

Подумав на пару, оба решили, что единственное, что можно сделать, это напихать в кормушку всё тех же китайских палочек-прикормок и прицепить подобную. А вместо того, чтобы цеплять её ещё и на крючок, Боря не поленился спуститься в салон и принести кусочек засохшего хлеба и остатки хвоста сайры, которую поместил в кормушку. А скатанный в мякиш хлеб сел на крючок.

— Во-во, сейчас как начнёт клевать! Только когда закидывать будешь, стопор откинь у катушки, а леску большим пальцем к удилищу прижимай, — одобрил это дело Лаптев, плечо и локоть которого постепенно отнимались, а поклёвки на блесну как не было, так и не предвещалось, хотя попутно сменил уже три блесны следом, попробовав золотую, розовую и «на сома».

Нацепив всё доступное лакомство на донную снасть, Боря тут же встал у борта, размахнулся как следует и… швырнул!

Оба в этот момент наблюдали, как донная снасть красиво улетела навстречу солнца и ответственно булькнула посреди водохранилища. Но леска куда-то делась. И Боря с недоумением смотрел на оставшееся в руках удилище.

— Ты со стопора не снял, что ли⁈ — подскочил Лапоть, в сердцах бросив спиннинг перед собой.

— Снял! — возмутился Боря, который отчётливо расслышал звук-щелчок постановки катушки в обратное положение.

И оба посмотрели на кусочек оторванной лески-нити на кончике, где ранее было колечко, к которому прикреплялась донная снасть, а сейчас была лишь подгоняемая ветром леска.

— А… ну походу прохудилась моя леска. Тю-тю! Давно поменять надо было, да всё как-то времени не было.

Сменив гнев на милость, Лаптев только спиннинг в паз в корпусе вставил и оставил болтаться блесну где-то под днищем.

— И на что теперь рыбу ловить? — не понял Боря, глядя на угасший энтузиазм напарника при возрастающей силе голода.

Лапоть устало уселся в кресло и задумался.

— Поэтому мужики на рыбалке бухают, да? — сразу всё понял Боря, наконец осознав причину, по которой его на рыбалку не брали, а отец возвращался пьяный и без рыбы. В качестве груза дров переползая порог.

— Ну-ка не ныть! — подскочил Лаптев, поймав новую идею. — Мы всё-таки на водохранилище, а не в луже у дома. Рыбы здесь должно быть много. И финал не столь трагичен, как вчерашний разговор полковника.

— Разговор?

— А, ну да. Главное то забыл рассказать, — тут же подбоченился Лаптев, забыв про все потери на рыбалке. — Короче, достали вчера эту саблю вместо двустволки. Накатили, как водится, с горя. Тут Вишенка и давай рассказывать, что ружьё английское, дорогое. А что у него на память от той Англии останется, когда ту ледником смоет, волной гигантской или хотя бы метеорит на неё, наконец, упадёт? Словно за слово, ещё накатили. Тут он давай этого карлика вспоминать. Каяться начал. Говорит, грех на душу взял. Ребёнка обидел. Тот ведь как ребёнок, хоть и усатый и залупастый. Потом полковник за ворот меня взял и как давай трясти, приговаривая: «А что, если в ИРА пойдёт? У него же там ирландские корни! Даром, что ли, рыжий?». Я давай его успокаивать, а он ни в какую. Давай звонить кому-то в ночи, ругаться. Кричит «свободу карликам!» и «маленькие люди — имею значение» говорил. Что самое интересное, говорил не только мне, так как — дозвонился. Там по ту сторону связи давай тоже суету наводить. Перезванивают ему вскоре, говорят что-то. А он такой сел, снова накатил и говорит: «Всё, пиздец. Уехал». Я говорю, куда, мол? В Ирландию? В ИРА вступил по обмену? Или что там на зоне творится у них в ночи при таком раскладе вообще? А он такой смотрит передо собой и отвечает: «На СВО… танкистом сразу взяли. Говорят, им маленькие люди очень даже нужны. В разведку и Армату тестировать, а то большие все в очередь на неё встали, а ему без очереди забьют». Ну или в Терминатора посадят. Возможно, даже с пультом. То военная тайна и не нашего ума уже дело. Главное, что парень перспективный, а от опытов мы никогда не отказывались.

Боря некоторое время молчал, переваривая.

— Короче, допивали мы ту саблю молча, — продолжил Лапоть. — Много думали. Но на мне-то греха нет, я спать лёг, а он ещё сидел. Снасти хотел перебрать.

— Слушай, ну зря ты его одного, конечно, оставил, — попенял Боря. — Там же нож кухонный оставался. А что, если бы сделал с собой чего на фоне депрессии? А?

— В смысле сделал? На рыбалке? — удивился Лаптев. — Тут же ни баб, ни нервов. Какая депрессия? Да он если бы телефон сразу утопил, вообще бы не парился и уже выспался. Ты вот вообще не понимаешь, что такое рыбалка, да?

— Пока я только жрать хочу, — признался Боря. — Понимание придёт позже.

— Нюня! — снова заявил Лапоть и спустился по лестнице, зашарил в мешках и принёс на нос лодки в обход салона рыболовную сеть. — Будет тебе рыба, Глобальный. Сейчас столько нахерачим, ты у меня её до конца года есть будешь. Без соли и хлеба.

— Да мне хотя бы пожаренной! — не остался в долгу голодный горе-рыбак. — Давай хоть кофе попьём из пакетиков. Или чая заварим!

— Цыц! — рявкнул Лаптев и к одному концу сетки тут же привязал опустевшую пластиковую банку из-под минералки и бросил в воду.

— Браконьер!

— Но жрать-то ты хочешь?

— Ты… не оставляешь мне выбора. Давай только пару рыб достанем и всё обратно уберём, да?

— Ага.

Забрасывая постепенно сетку на глубину, Лаптев дал ей расправиться. А ухватив второй конец, просто привязал его прямо к носу.

— Так, теперь надо малым ходом вперёд пройтись, — заявил он и пошёл к штурвалу.

— У тебя права то на лодку есть?

— У меня есть гражданские права, но больше — обязанностей, — заспорил Роман Геннадьевич. — И одна из них требует кушать на завтрак. Или хотя бы закусить… Короче, смотри за сеткой, а я пошёл моторы запускать, пока оба тут не стухли с голоду.

Японские моторы заводились на катере с кнопки, дистанционно. Вдавив тугую и прорезиненную «Start», Лаптеву не пришлось дёргать каждый как при самозаводе.

Катер загудел. И дав малый ход, отдалился на сотню метров. Во всяком случае, именно столько оказалась длина сетки.

— Следи за буком! — повторил штурман, крикнув из салона.

— А что с ней будет? — ответил Боря и первое время действительно всё шло хорошо. А затем оказалось, что ёмкости пол-литровой бутылки недостаточно, чтобы удерживать груз в нижней части сетки. И дальний край попросту начал проседать, а затем откровенно тонуть, что при игре света на воде было вовсе незаметно.

Боря тем временем пытался расслабиться и поймать ту самую рыбацкую волну, неожиданно для себя перейдя к третьей стадии рыбалки. Ведь после того как пережил ночёвку после переезда, и попытался порыбачить как положено, теперь любой инспектор по рыбе мог приписать ему соучастие.

Но голод был сильнее гражданской ответственности, а магазины в горизонте видимости не попадались. И Боря, следя за дыханием, пытался успокоиться, расслабиться.

И с самым важным сначала смотрел, как плывёт синий буёк в дали, а лодка, как бы разворачиваясь, идёт наискось, чтобы не намотать сетку на лопасти. Затем, буек пропал. Проплыв так с половину километра, моторы вовсе заглохли.

Известие прибежало, казалось бы, быстрее Лаптева.

— Писец пришёл и не уходит. Заглохло и не запускается! — огорошил тот и кинулся к носу лодки, а там — пустота. — Сетка отвязалась! Ты куда смотрел?

— Ну буёк! — припомнил последнее указание Боря.

— И где буёк?

— Так там был! — ответил Глобальный, больше не в силах его отыскать. Но тут же сам пошёл в словесную атаку. — А чего ты её так слабо привязал?

— Порыбачили, нахуй, — сгоряча махнул рукой Лаптев и понуро поплёлся к моторам.

Лопасти остановила автоматика с момент, когда на них намоталась сетка. Утонувший первым край, следуя по движению лодки, обхватил её с края, пока плыли и начал цеплять ближайший мотор, ощутимо дёрнув так, что от рывка отвязался и второй край от борт. А затем случилось, что случилось.

— Слушай, ну есть плохая и хорошая новость, — сообщил Лаптев человеку на борту, склонившись под мотор.

— Давай с плохой.

— Сетка теперь может поймать только воспоминания. Порвало лопастями на портянки.

— А хорошая?

Лаптев улыбнулся и кинул в Борю здоровым карасём. Затем ещё одним, который угодил на корпус рядом. После чего достал щуку и ещё какую-то рыбу, в которой Боря откровенно не разбирался.

— А хорошая в том, что уха у нас будет… набери в кастрюлю воду и поставь на газ. Хотя! Стой, давай я лучше сам. Ну тебя к лешему. Лучше картошки почисти… Целее будем.

Боря поплёлся за кастрюлей и картофелем в салон, а вернувшись на палубу на свежий воздух, обнаружил, что от ста метров сетки в живых осталось разве что метров двадцать. Но Лаптев без устали резал её ножом, пока не вспорол все переплетения. После чего со спокойной душой выбросил за борт.

— Ты что делаешь?

— Рыбу спасаю, — ответил Лаптев и Боря притих, занимаясь картошкой. — Сетке хана, а если такой выкинуть, то может что-то зацепиться у дна. Задохнётся. А так хотя бы проблем не будет.

Освобождённые моторы снова легко запустились. Какое-то время Лапоть вёл судно к берегу, набирал воду в резервуары, и активно пробовал технику «на зубок». А когда прибились поближе к берегу, новый штурман заглушил мотор и заякорился. Так как у берега было самое настоящее чудо: стоял густой туман, который покрывал травяной берег как ватой. И от этого вида дух захватывало. Утро вроде бы уже часа два-три как наступило с восходом солнца, но активно испарять лишнюю влагу ещё холодная земля начала не сразу, вот и застали на разогреве.

— Видал? Вот это я понимаю — рыбалка! — объяснил Боре Лаптев, переключая его на новую фазу «созерцание красоты».

А чтобы подкрепить виду, он взялся за обещанную уху, которую пришлось готовить на плите на газе, а не на берегу. Потому что причаливать на не своём катере ближе новый штурман не решился. А своего катера на замену не предвещалось в случае нанесения урона корпусу.

Пока готовили уху, салон наполнился ароматом варёной рыбы. Заворочавшись от этого запаха, проснулся Вишенка.

— Ммм! Чем это у вас тут так вкусно пахнет?

— Умывайся, садись, почти готово, — кивнул ему Лаптев.

Но, как и полагается рыбаку, Вишенка пошёл умываться, свесившись с борта. А когда вернулся, спросил:

— Мужики, а вы сетку видели?

Лаптев и Глобальный переглянулись. И тут Боря постиг новый этап. Рыбацкие байки. Они же — «балаболия обыкновенная», но как это будет на латыни, он точно не знал.

— А ты её брал? — тут же вопросом на вопрос ответил Лаптев и тему закрыли.

— Это как я вообще собирался? — держась за голову, вскоре сокрушался Вишенка за столом.

И они на троих смеялись под терпкую, наваристую ушицу, в которой разве что привкуса угля не хватало для полного продуктового набора. Но на это не обратили внимания, выхлебав без хлеба всю кастрюлю.

Ощутив блаженную сытость, Боря тут же постиг новый этап в рыбалке — «покой и умиротворение». Потому подцепив котелок, тут же пошёл его мыть. Но не в раковину, а за борт, чтобы всё-таки поймать эту рыбацкую волну.

Какого же было его удивление, когда шкрябая посуду ногтями и ладонью, заметил у берега новую сетку.

— Мужики, идите сюда! — тут же позвал всех Боря для подробного анализа.

— О, в заливе поставили! — тут же определил на глаз рыбацкие места Вишенка. — Ну правильно, рыба сейчас на траве откармливается и на мелководье играет. Но они… — тут он поднял край лески, на котором был толстый слой тины. — … давно поставили! Да она же тут уже дня три-четыре стоит. Рыба дохнет.

— Вот пидорасы! — поддержал его Лаптев и они на пару принялись подтаскивать сетку за борт, не испытывая ни малейшего угрызения совести.

С одного края сетка оказалась привязана к кусту на берегу. От чего Лаптеву снова пришлось сплавать в заплыв. С другого — всплыли сразу две двухлитровые пластиковые бутылки.

Но самое интересное было в сети. Боря вернулся на нос лодки, и начал помогать Вишенке подтягивать сетку, который закряхтел:

— Забитая вся тиной походу… подсоби!

Боря взялся как следует, упёрся ногами в край борта. Но дело сдвинулось едва ли. Сетка показалась неподъёмной.

— Ячея, походу, мелкая. Собрали всё, что проплывало. Вода теплеет, рыба дышит у поверхности, малёк играет. Похоже… у нас тут джек-пот!

Отвязанная сетка всё же потихоньку потянулась на нос. И стоило затащить метров десять, как зрачки Глобального расширились. Большая, малая, блестящая, серая, белая, в траве и мелких ветках, трепыхающая, или окончательно запутавшаяся, рыба заполнила весь нос!

— Лапоть, давай мешок! — обронил довольный Вишенка. — Давайте сразу выбирать рыбу из сеток. Бросать такую — грех!

— Всю⁈ — удивился Боря, который прекрасно понимал, что столько не съест.

— Не, ту, что меньше локтя, отпускайте.

— А карасей штук десять на жарёху на ужин, — добавил Лаптев.

— Остальное в мешок, — но самые крупные экземпляры давайте завялим. Я потом закопчу дома.

— В смысле завялим? Где? — не понял Боря.

— Здесь, где, — кивнул на крышу Вишенка. — Распотрошим, привяжем за жабры и развесим. Пока катаемся, она и подвялится на солнце. А завтра в другой мешок и домой уже сухая поедет, не протухнет.

— А эта в мешке… не протухнет? — спросил Боря.

— Сначала в садок запущу за бортом, а как домой — потом льдом обложу. У меня сухого на три мешка таких хватит.

— Браконьер! — то ли хвалил, то ли ругал Лаптев. — Запасливый. Удочек у него нет, снасти пропил, но зато сухого льда с сетками — полный холодильник.

А Боря больше молчал, глядя то на одного, то на другого. Но всё же спросил:

— Куда столько, мужики?

— Она в любом случае уже застоялась в сети. Хана ей. Обратно не выпустить, — объяснил ему бывалый рыбак. И за неимением интернета приходилось верить полковнику на слово.

Ветер бодрил голые пальцы Глобального. А Вишенка с Лаптевым с довольным видом наполняли кастрюлю, мешок и перечисляли:

— Плотва, елец, щука, налим, окунь, карась, линь…

— О, а это хариус с горной приплыл! — обрадовался Лапоть и тут же пообещал. — Его можно есть сырым. Сейчас приготовлю.

Сетки оказалось за двести метров. Вишенка сначала долго чистил её от тины следом за рыбой, затем плюнул и просто начал складывать сразу в мешок свободную от рыбы часть.

— Ладно, дома переберу. Удачный улов. Глазастый ты, Борь.

И Глобальный ощутил новую веху в рыбалке, которую можно было спокойно назвать «удача рыбака».

— Так, бычка нет, и слава богу. А пескари в эту «сорокопятку» не попадут. Великовата ячея… О, таймень! Крупный, зараза. Его мы подвесим. А это что такое крупное дёргается? Твою ж мать, это же осётр!

— Правда?

— О, Боря, ты как хочешь, а я завтра на завтрак перед дорогой снова нам ухи сварю. Теперь — царской!

Боря посмотрел на большую, красивую рыбу.

«С такой бы сфотографироваться и отпустить», — заявил внутренний голос, но мужики скорее выбросили бы за борт его, чем её.

— Что тут ещё? Не вижу стерляди и омуля. Ленок, сиг. Этих надо есть сразу. Пропадёт.

После двухсот метров сетки Глобальный знал все породы рыб реки Ангара. И с усмешкой наблюдал, как Вишенка с азартом таскает крупную рыбу на крышу катера, привязывая за веревочку уже вспоротую.

А Лаптев сразу разделкой на жарку занялся. Но прежде того вспорол хариуса, обмазал солью и перцем и протянул как суши на рисе.

— На… пробуй.

— А оно…

— Съедобное! — тут же укусил свою долю шеф-повар. — Более чем! В мясе хариуса червей не бывает. Чистюля.

Боря откусил кусок и понял, что значит выражение «тает во рту». Это было не мясо, но и рыбой как таковой назвать было сложно. Что-то лёгкое, воздушное, почти без волокон. И обычные соль и перец лишь подчёркивали ощущение бесконечного кайфа от такой закуски без всякого хлеба.

«Такое можно есть и сытым», — прикинул внутренний голос и Боря преисполнился следующей стадии рыбака «жить в удовольствие».

После чего сам взял нож и начал потрошить, следуя советам Вишенки. Удовольствие на любителя скоблить чешую, вспарывать брюхо и доставать кишки, вырывать жабры. Но помощь на рыбалке лишней не бывает. Тем более с такими видами вокруг: на туман, на солнце в дымке, на чистую как слеза водную гладь.

— Эх, хорошо, — всё-таки понял, что имели ввиду мужики, когда звали его на рыбалку.

А то, что домой с мешком рыбы приедет, как будто картохи на складе набрал, так это ничего страшного. Знакомых много. В момент раздаст. И любить его от запаха рыбы меньше не станут.

Глава 20

Свадьба номер четыре: деревенская. Первая половина

Дорога на рыбалку и с рыбалки — это часть жизни рыбака. И если к месту разгрузки человек обычно едет взвинченный и напряжённый, то обратно следует уже уставший, но довольный. В такие моменты внутреннего спокойствия и сосредоточения на дороге, к нему и приходят озарения.

Так, заполучив четыре полных пакета чищенной рыбы своей доли, да ещё и переложенной сухим льдом, Боря сразу понял, что один пакет завезён Бесстыжевым. А они не дураки, всё не съедят. И с мамой поделятся. Другой покат, конечно, достанется Наташке на прокормку всеми полезными омегами ребёнка и так, душу порадовать. Живёт она не одна, с временно проживающим у неё батей, тот тоже отъест немало. Но ещё отполовинит для Ирины Олеговны, чтобы и своего отца угостила. Игнату Ивановичу рыба полезна при восстановлении. А вот третий полный пакет достанется — Дашке с Татьяной Юрьевной. На пору наедятся от пуза, ещё и тёще отвалят, сколько посчитают нужным. Чтобы дурью не маялась и больше доверяла людям. И лишь четвёртый полный пакет домой привезёт, чтобы тоже карасям в сметане радоваться. Хотя бы по выходным. Но можно — и вечером.

Тут вдруг Боря и понял, что понятие «дом» сейчас для него там, где живёт Раиса и его два пакетика с вещами обитают. А Катя, Валя и Стасян через стенку — соседи благодарные. Им положенную половину выделят. Как чищенной, так и вяленой рыбы. И всё довольны. Рад бы и соседей снизу угостить в квартирах, но пока покупателей на не нашёл. Не до них.

Но что более важно, в очередной раз подскочив придорожной яме за рулём, Глобальный понял, что следующую свадьбу будет играть… в деревне! В тех самых Петюхах, воздух где можно ножом резать, и любая еда на свежем воздухе среди сосен столетних — вкусная даже без соли и перца.

«А что?» — тут же начал объяснять внутренний голос: «В ресторан тогда любопытные всякие на разведку не заглянут, а родители Раисы стол на улице поставят и хоть со спутников наводись — не разглядят среди леса. А на улице сейчас тепло, хорошо. Гуляй — не хочу. Ещё и баня с колодцем. Остаётся только продуктов как следует завести, да „проставиться“ батареей. А раз кольца на пальцах есть, то какие к молодожёнам вопросы? Расписались в городе, да приехали отмечать в деревню. Всё по умы. Никто в паспорт уже заглядывать не станет. Доверчивые деревенские люди, открытые. А если и станут бабки какие просить, то Раин паспорт в паспортном столе на смену фамилии вроде как остался, а ты свой дома забыл».

Вишенка храпел на заднем сиденье. Лаптев сопел рядом, склонив голову на плечо. Оба умаялись, сражаясь с алкоголем после успешной рыбалки с формулировкой «чтобы врагу не досталось». И лишь последние полсотни километров отсыпались, отключившись почти синхронно.

Уже подъезжая к участку, Боря заметил странное. Автомобиль стоял легковой на участке, который у Егоровых выкупил и молодожёнам Сидоренко вручил. Как подарок и по работу полезно. Чтобы сами себя катали и его поменьше дёргали. Они теперь и не дёргали. И обе девушки, права получив или уже имя, Стасяна катали, еду привозили или сами на работу ездили и друг друга подвозили. Рад был бы и микроавтобус подарить, но его ещё ранее Моне с Нанаем одолжил для тех же рабочих нужд. Всё-таки влезает в микроавтобус едва ли меньше, чем в микрогрузовичок. А поставки для магазина для взрослых — постоянные. И рабочая машина на ходу — всегда в деле. А для самих рабочих нужд подручного рад бы следом грузовик японский заказать с погрузчиком с Японии, но японцы обиделись, санкции наложили и достать такой с каждым днём всё труднее. А в сторону китайского автопрома предпочитал не смотреть.

Не до такой степени отчаялся.

Стасян стоял у фундамента и принимал душ, обмылившись от «рогов до копыт», Катя держала ему шланг, а Валя стояла рядом с полотенцем.

«Заехали навестить, пока шеф рыбачит», — сразу всё понял внутренний голос.

Развернувшись с ходу на выкупленном участке и сдавая назад вместо с прицепом-катером, Боря невольно заметил краем глаза, как одна растирала Сидоренко спину вехоткой, а другая затем тёрла полотенцем насухо, чтобы не простыл. Таким образом Стасян и помылся, и пост не покинул. А на участке уже громоздились заставленные брикеты блоков и аккуратно лежали блок-перемычки. Поменьше — для дверных проёмов и окон и одна длинная для гаража.

Пока заезжал на участок, качало так, что Лаптев проснулся. И потирая шею, спросил:

— Где это мы? Какой знакомый… климат.

Тогда как Вишенка просто свалился в проём между сиденьями и заявил:

— Клюёт, подсекай!

— Приехали, господа, — мягко добавил Боря, но перед тем, как вылез из салона размять ноги, добавил. — Слушайте, мужики. Вы пьяные в дупель. Я бы не рекомендовал с ходу катер отвозить. Сделайте лучше так. Вон там кунг стоит, забирайтесь. Там шконки с матрасами. Отоспитесь хотя бы полдня, водички попейте, покушайте. Там печка, посуда, все дела. А потом и поедете.

— А ты чего? — сонно спросил Лаптев, язык которого вроде и не заплетался, но и не вывозил.

— А я пока Стасяна заберу и мы в деревню сгоняем. Так и мне поможете с охраной, чтобы сюда хотя бы днём никто носа не сунул. А в ночь уже уезжайте. В общем, сами смотрите.

— Броня… идем спать? — повернулся к Вишенке Лаптев.

— Идём. Спать, — повторил помятый как газета в сельском туалете перед использованием полковник.

И оба начали выходить из автомобиля, преодолевая расстояние в двадцать метров до кунга примерно двадцать минут.

«Ну не всё так уж и плохо, по минуте на метр», — прикинул внутренний голос, пока Боря обсуждал дальнейший план действий с обновлённой семьёй Сидоренок.

Забрав положенную долю рыбы и перетаскав оставшиеся мешки из катера в кунг, Боря убедил народ, что сельская свадьба — это элемент романтики и банальное желание быть поближе к природе.

— А там пусть вся деревня на нас, счастливых и довольных приходит посмотреть. Что Верхние Петюхи, что Нижние. Место для всех найдётся! Скажи… Стасян?

— И то верно! — даже обрадовался разнорабочий, так как уже выкопал фундамент и под свой дом помимо приёмки товара на объект и ожидания, пока обе скважины пробьют.

Катя с Валей тут же начали советоваться и названивать Раисе, которая дала своей помощнице первый выходной за последний месяц. С ходу решались все женские вопросы.

Осмотревшись, Боря даже понял, что Стасян успел собрать и разборную пластиковую опалубку, да просыпать дно песком и гравием.

— А где подсыпку взял?

— Заказал с доставкой, — гордо ответил сотрудник на участке. — Мужики на карточку перевели за свой фундамент сразу. Ну я как за работу и вычел малость. Тебе остаётся только арматуру сварить. Сделаешь?

— Сделаем, как вернёмся, — кивнул Боря и тут же посоветовал. — Ты мать пока предупреди, что приедем. Да вот часа через три-четыре уже и будем.

— А твоей марафет не нужно наводить, что ли?

— Так Рая у меня всегда красивая, — улыбнулся Боря, который теперь был в камуфляжной куртке Вишенки и с напрочь засохшей слизью на джинсах, а в чешуе были даже кроссовки.

Но это — плюс пятнадцать минут на переодевание и помывку.

Стасян, одеваясь, с сомнением посмотрел на девчонок. Вроде не так на свадьбу собираться положено. Но у обеих накладные ногти по работе не положены. Ни вышивать, ни штукатурить с длинными не получается. Да и причёски довольно коротки. Помыл голову и будет. А наряды давно у Раисы в рабочем помещении висят.

— Слушай, так и у меня — красивые, — улыбнулся во весь ресурс лица Стасян. — Девчонки, едем гулять. Сейчас только маме позвоню и по коням.

— На моей поедем, — добавил Боря и пошёл прогревать внедорожник.

Можно приехать в рваных джинсах и сослаться на то, что сейчас так модно. Но важнее «на чём» приехать.

Собрались мужики, а девчонки уже на телефонах висят. Одна торт заказывает, другая Раю успокаивает. Как за руль сел, телефон под ухо сунули.

— Ало?

— В смысле у нас сегодня свадьба? — тут же спросила будущая супруга таким голосом, словно против. Но не вся.

— Ну сегодня и часть… завтра, — попытался оправдаться Боря, прикидывая насколько можно бросить участок бесхозным, чтобы всё, что на нём есть не вывезли. Включая катер.

«Возможно сразу с кунгом и мужиками», — добавил внутренний голос.

— А что за спешка? Я же совсем не готова. В нитках вся.

— Да я это… это самое… соскучился просто! — нашёлся Боря, порой просто не в силах избавиться от привычки отца говорить эту фразу. Вроде как в наследство досталась. При жизни. — А к чему там готовится? Ты платье сшила?

— Сшила.

— А мне костюм?

— Да уж тебе в первую очередь!

— Ну так, а что ещё надо? Друзья-свидетели вон у нас под боком. Они нам — мы им. И родня рядом вся будет, что в плюс. Могут начинать накрывать столы. А мы сейчас в магазин за продуктами заскочим, багажник забьём и сразу за тобой.

— Это как поездка на шашлыки! — добавил с заднего сиденья повеселевшая Катя.

Тогда как Валя только улыбнулась и добавила:

— Да я тоже свадьбу сегодня не планировала… Прорвёмся, Рай! Почему так рыбой воняет?

— Так… наловил, — ответил Боря и понял, что рыбу надо развести до того, как загрузят пакетами с продуктами. — Я же на рыбалке был. Сейчас доставим.

И тут до него дошло, что заезжать с пакетами рыбы это одно. А вот заезжать с пакетами рыбы, когда у тебя в автомобиле какие-то женщины — это другое.

«Крайне подозрительно для тёщ», — прикинул внутренний голос.

Проще всего было доставить пакеты Наташке и Дуне. А вот к Дашке пришлось Стасяна-курьера засылать, высадив на соседней улице.

— Ничё-ничё, ноги длинные. Пока сгоняет, потом торт заберёт тут рядом, а на магазине его заберём, как затариваться будем. Сейчас домой только заскочим ещё пакет сбросить, — раздал распоряжения Боря, решая все возникшие сложности по ходу дела.

— Я дома уже неделю не был! — возмутился было Стасян, ногти которого были в песке, цементе, грязи и занозах.

— Ничего, любимый, я возьму тебе новые трусы и носки, — ответила Валя и добавила с ноткой сарказма в голосе. — Что ещё для свадьбы мужикам-то надо? Отгрызёшь ногти по дороге и хватит.

Они обе захихикали, как сёстры-близняшки с одним мнением на всё. И тут до Стасяна дошло, что ему тоже надо жениться.

— Погодите-погодите, а мой костюм готов?

— Да, я залатала, — сказала помощница Раисы. — Как новенький.

— А то, что у меня жена новая, с этим как быть?

— Думаешь они нас запомнили? — усмехнулась Валя. — Мы же с Катькой похожи. За первую примут. О второй не скажем. А кто будет возникать — нальём самогона.

— А если не поверит?

— Тогда подольём, — добавила Катя с усмешкой. — И чего ты так переживаешь? Это же всё просто игра. Игра ведь… Боря?

— Вся жизнь — игра, — кивнул Глобальный, высадил Сидоренко, вручил ему пакет и был таков. Следующая остановка — Глобальная пошивочная.

— А чего это рыбой так пахнет? — сразу спросила Раиса, едва села в автомобиль.

Рабочий офис закрыла ещё за пять минут до того, как подъехали, а пока на сигнализацию ставила, все встречи с клиентами отменила, сославшись на форм-мажор. Заберут в другой день костюмы и платья. А если будут не довольны — скидку сделает.

— Так это Стасян проституток возил, — хихикнула Валя.

— Ага, а помыть забыл, — добавила Катя и обе звонко рассмеялись.

Вроде и не торопились особо. Но словно все светофоры в городе в этот день показывали только зелёный цвет. Вот и домой заскочили, забив рыбой обе морозилки в квартирах. Вот и помыться успели, кто хотел. А кто не хотел — переодеться смог. Благо уже не в одной квартире живут. И пенять тем, кто дом тебе строить для загородного дела — последнее дело. А вот уже Стасяна с тортом в руке у дороги встретили.

— Отдал рыбу? — только и спросил Боря.

— Отдал, — ответил довольный исполнитель, как курьер, доставивший заказ и получивший оплату с хорошими чаевыми.

— И что сказали?

— Сказали «отлично, привозите ещё», — улыбнулся ещё не настолько заросший после предыдущей стрижки на свадьбу Стасян. А потому неплохо подходящий на роль сельского жениха.

Освободив багажник, промчались по супермаркету как вихрь с двумя тележками, по пути кидая всё, что подходило для пикника расширенной версии. Стасян задержал лишь в вино-водочном, долго вчитываясь в этикетки.

— Ну ты чего, братан? — поторопил его Боря.

— Да вот думаю, чем маму порадовать. Всегда хотел угостить её чем-нибудь изысканным. Мы то мужиками самогон херачим, а её молоком приходится запивать. Пригубит и морщится. Вот и думаю, божоле-нуво или шардоне?

— Стасян, маму ты порадуешь тем, что приедешь, — тут же взяла ситуацию в свои руки Катя, пока Валя взяла то и другое, и третье. Всё-таки каберне не каждый день наливают. — Деда лучше с отцом иди коньяком порадуй, а вино и шампанское мы сами возьмём.

Боря же больше предпочитал радоваться шашлыкам и чуть дольше положенных «пойдёт» и «на вид неплохо» выбирал мясо. Но тут пригодилась сноровка мясника Сидоренко, который с семи лет головы курицам рубить начал, с девяти лет чушек помогал резать и смолить, а с десяти перестал смотреть старым коровам в глаза перед забоем. Но телятам — только с двенадцати.

— Это старое говно… Это в уксусе уже разлагается… Это цвет баклажана имеет, вымочено, за продажу такого я бы по сусалам прописывал… Это переморожено… А вот это — свежак… И это классно пахнет, потому что мало чем пахнет… А это даже от соседей можно спрятать и потом в своём семейной кругу пожарить. О, возьмём ещё креветки? На гриль?

— На что? — удивился Глобальный, который и мангала то толком у дома Сидоренко не видел.

Шашлыки там как правило готовили на карачках у пары сложенных кирпичей. А тут на тебе — гриль.

«Прогрессирует Стасян», — отметил внутренний голос: «Того и гляди скоро роста зарплаты с учётом инфляции требовать начнёт, а мы ему ещё с дома и автомобиля не вычли».

Тележка наполнялись как по мановению волшебной палочки. Заложив кассу так, что стало не видно кассира, четверо разобрали пакеты. И вскоре восемь полных «маек» едва поместились в багажник.

— Надо было микроавтобус брать! — впервые пожалел Боря, что отдал его Моне с Нанаем для работы на развозку магазина товаром для взрослых.

— Ага, хоть на двух машинах едь, — добавил Стасян, которому под ноги на переднем сиденье запихали уже по паре пакетов с вещами.

Но больше всего пакетов с платьями, костюмами и другой мелочёвкой досталось девушкам на заднем сиденье, которые распределяли их как могли.

— На крышу багажник надо ставить, — сочувствовал Боря одним и другим, но придвинуться ещё ближе не мог, так как зад и так одеревенел после поездки на рыбалку.

А здесь не катер, здесь — люди. И все — дорогие.

— Почти как в танке, — добавил Стасян и придерживая торт на одной ладони-подставке, что больше походила на блюдце, принялся звонить родственникам, чтобы уточнить детали.

А там одно слышится «да не надо» и «да есть у нас это». Но чаще всего «вы, главное, сами приезжайте».

«Какие милые люди», — подумал Боря и тут же забыл обо всех долгах Стасяна.

В конце концов, в жизни должны быть вызовы. И построить сразу не один дом, а целую жилую улицу — один из них. А где, чей и почём — после разберутся.

В поддержку этой версии тут же выступил Стасян, заявив:

— О, так мои братья ещё с прошлой свадьбы не уехали. Они всё ещё в деревне, дрова запасать бате помогали. Лесопилки то у нас нет, сами ходим в лес, валим. Ну, чтобы «валежник» был. А когда повалено, пилим. Потом на телегу или так пеньками таскаем. Зависит от времени года.

Валя с Катей тут же переглянулись.

— Слушай, но как раз они могут понять, что мы поменялись, — первой сказала швея.

— Ага, мы же знакомились, — добавила маляр-штукатур.

Стасян некоторое время смотрел перед собой, но дорога не слишком менялась. Ничего интересного. Пришлось думать. И он ответил:

— Ладно-ладно! Я с ними поговорю. И… с батей… ну и с мамой… Ну а деду, по-моему, всё равно.

— С твоей мамой — мы сами, — тут же улыбнулась Катя.

— Ага, под винишко, — добавила Валя и спародировала прадеда. — Чай, родные люди, считай.

И обе снова захихикали.

— Ой, как хорошо, что нам с Борей никому ничего объяснять не надо, — сказала Раиса и похлопала водителя по плечу. — Молодец, хорошо придумал.

— Ага, не в ресторане же, — пробурчал Боря, но всё же улыбнулся.

Похвалу всякий любит. А на этот раз всё как по маслу пройдёт. Предчувствие такое!

Правда, новой тёще рыбы захватить не успел. Но ничего, рыбалка не последняя. Успеет. Но мудрости поднабрался и вряд ли на свою первую самостоятельную рыбалку возьмёт хороший автомобиль.

«Лучше Ромину легковушку», — тут же посоветовал внутренний голос: «Всё равно без дела теперь в гараже стоит. Такую проще трактором из ям доставать. А чем круче внедорожник, тем дальше за трактором идти. Так что пусть по городу ездит. Чистый, целёхонький и без запаха рыбы».

Глава 21

Свадьба номер четыре: деревенская. Вторая половина

Не просто за пару часов свадьбу организовать. Но семьи Далей и Сидоренок объединили усилия. И повздыхав пару минут на тему «ну как же там можно?», пришли к выводу, что вместе — успеют.

Вскоре мужики совестными усилиями уже ставили столы во внутреннем дворе родного дома Стасяна, таскали табуретки, стулья, да организовывали скамейки из пары пеньков и продольно доски, застеленной старой скатертью, чтобы в зад заноз на загнать. А молодым с дороги прямой путь в баню заказан. Растоплена в первую очередь.

— Негоже с грязной жопой с дороги за стол садиться. Брак надо с чистой страницы начинать. Гости всё равно только к обеду соберутся, успеют помыться и привести себя в порядок, — наставлял Василий Макарович Сидоренко по паспорту и по родству — дед Стасяна. И в чём-то был прав. Так как у леса хоть и останавливались, но в кусты ломились не для того, чтобы переодеться в свадебные платья и костюмы, а для более банальных нужд.

Все слышали наставления Прайети. Но занимались своими делами. Так Йети, он же по паспорту Евгений Васильевич Сидоренко очень переживал, что не хватит топлива для хорошего настроения гостей.

— С майских два ведра всего осталось… Не хватит! — уверял всех отец Стасяна и очень переживал по этому поводу.

— Батя, да хватит. Сейчас ещё в магаз сгоняю, — пытался успокоить его младший сын. Он же по паспорту — Николай Евгеньевич Сидоренко. Для своих — Колясик. А по рабочим вопросам — позывной «Пёс». — Идём, братан? — обратился он к Могиле, который больше занимался дровами и возился у плиты.

— Слушай, ну мне есть чем заняться.

— Да мы быстро. Одна нога там, другая здесь.

— Братан… это называется — подрыв, — ответил старший брат, но всё же немного прошёлся с ним, проводив до калитки. — Слыхал? Ходит слушок, что высшие военные училища восстанавливать начинают.

— Лучше поздно, чем никогда, — сразу стал серьёзным служивый.

— Всё идет к тому, что батальонная-бригадная систему будут резать.

— Так нафиг нам этот навязанный НАТО стандарт? Бригадные генералы мало эффективны, — кивнул Пёс. — Минимальный уровень мышления генерала — это дивизия, в которой множество различных сил и средств.

— Ну да, кроме классических и основных полков, в дивизии есть целый набор специализированных подразделений, — припомнил Могила. — Генерал-комдив работает с операциями, в которых полки сопровождаются специалистами. А над тактикой применения батальонов в полках думает уже полковник, командир полка.

— Так и получается, что генерал сосредоточен на обеспечении участия в операции своих частей и спецподразделений, а полковник сосредоточен на тактике внутри операции трёх своих основных подразделений — батальонов. У небрата пиндоса же «бригадный генерал» мечется между тактикой сразу 6–8 резиновых батальонов и выпрашиванием обеспечения для них. Своих сил и средств специальных подразделений у него в бригаде нет в достаточном количестве. Хорошо, что спохватились. И это не говорю о подразделениях, которые могут быть приданы дивизии. Вплоть до отдельных артиллерийских или танковых полков.

— Или в обороне нам очень полезен отдельный инженерный полк, — снова кивнул Пёс. — Гибкое управление нам то нахрен не сдалось. Есть фундамент. И он за то, что эффективно управлять можно тремя подразделениями в бою. Просто управлять — шестью-восьмью. А всё, что выше — это уже головная боль. И понты для парадов и красивых построений вдоль шоссе.

— Вои и я говорю, что если складывалось впечатление, что у нас что-то «не получается», «не успевают», «не могут» или «не понимают», то это именно из-за убогой западной бригадной системы. Когда генералы лишены нормальной системы управления и не успевают реагировать или эффективно отдавать распоряжения.

— Ну, бро. Всё просто. Просто, потому как «бригадная система» — это инструмент, чтобы сломать всю русскую военную школу. Ересь, идущая против академической военной науки. И бригадная система показала себя во всей красе, при первой же серьезной операции в 2022 году. Показала себя… как путь в пропасть. Для серьезной войны, бригадная система — это смех и гарантированная смерть. Так что я рад, что спохватились и вспомнили, что мы — сами с усами.

Они разговаривали бы и дольше, но тут у калитки показался отец Раи с тележкой, которую едва катил вниз по дороге. А там под когда-то белым покрывалом, облагороженным птицами и временем, бутыли пузатые. И позвякивают в такт.

Братья тут же устремились на помощь, а как откинули покрывало, глаза округлили. Ещё пара вёдер, если в целом все стеклянные тары брать.

Но родоначальника всех Далей тоже на нервной почве пробирало:

— Не хватит! — начал кричать он от самой калитки, очень переживая, что дочь скорее умная, чем красивая.

Тут же подбежал Прайети и они на пару начали убеждать всех:

— НЕ ХВАТИТ!

— Тьфу на вас! Я в магаз! — тут же добавил Пёс и только с Петром Евгеньевичем Сидоренко переглянулся. — Петро, ты идёшь или как?

— А что там брать? Мы всё за неделю скупили!

— Ну, может что на дальней полке завалялось? Закатилось или свалилось.

— Что свалилось, то сам пей. Прав батя. Не хватит! Лучше бы мы овраг тот перекопали на предмет наличия медалей прадеда. А мы чем занимались?

— Отдыхали… очень, — припомнил Пёс, но лишь потому, что в один из дней отдыха дрова запасали.

Могила посмотрел с укором.

— Тьфу на вас! — повторил младший брат старшему и всё же пошёл убедиться.

Вдруг новая поставка?

А к столам, уже укрытым скатертями всех цветов и фасонов, мать из дома уже посуду таскает. Тарелки, вилки, ложки, фужеры. Всё перемыто, натёрто до блеска. Но главное — рюмки. А те дома — разные. Главное, чтобы не сбитые по краям и без трещин. А на двадцать они миллилитров, пятьдесят, сто, сто пятьдесят или почти двести — то уже дело десятое. С разных лет накопились, как и бокалы с фужерами, а выбросить жалко. Ибо в деревне и старая кружка — всё же кружка. В хозяйстве всё пригодится.

— Не хватит! — выставив на стол все мутные бутыли, повторил Йети.

— А я и говорю — не хватит! — повторил Даль, очень переживая, что дочь не только умная, но ещё и скромная. А такую ещё замуж умудриться выдать нужно. — А соседи что скажут? Что зажмотили? Как потом людям в глаза смотреть? Да нас же на сенокосе заплюют!

— Твоя правда, там же одни Мотрюки как с Нижних Петюхов придут, ведра как не бывало. Ебальники, что корыта. Открывают, да заливают.

— Полищуки ещё. Не морда, а бензоколонка. Сосут бутылки с завидной регулярностью. Закусят то, что на хлебушек поместится, а пьют как верблюды на водопое. Это сразу полтора ведра долой. А ещё — Игнатенко. Да там один Гаврила чего стоит!

— Не хватит, — взявшись за сердце, повторил Йети. — Ой, чую, не хватит!

— Эй, алкаши! — донеслось от маленькой, но вёрткой женщины в праздничном платье, которое на Новый Год только и доставала. — Чего вам не хватит? А ну-ка за шашлыки взялись дружно!

— Твоя правда, Катерина Матвеевна, — поддержала её мать Раисы, следом на стол соленья подтаскивая. Прямо в ведре. А там квашенная капуста из погребка, что с прошлого года осталась. И банка подмышкой с огурцами. Маринованными, да с перчиком. — Им лишь бы выпить. Чуть зазеваешься и все праздничные блюда в закуску превратят. Не сегодня, мужички. Только не сегодня! Рая у меня одна дочка, и чтобы никаких драк. Всё чтобы прилично было, вразумили?

Прайети, Йети и Даль тут же переглянулись. Вроде никто никогда драки не планирует. Все как-то само выходит.

— Я возьмусь, — перехватил инициативу по мясу Петро, который и без того на печке взялся шурпу варить. А мангал рядом сложить не долго. Один раз лишь отвлечься, чтобы дров в баню подкинуть.

И вроде все в заботах теперь. Суетятся, бегают туда-сюда. Перекурить некогда. Как муравьи трудятся. Но едва женщины в доме скрылись, как Йети с Далем переглянулись, и заговорщики подмигнули друг другу.

— Ну что, кум, по маленькой?

— Маленькую я ещё на выходе из дома опрокинул. Ты давай что побольше, а то уйду!

— Ха, уйдёт он! — тут же подскочил с лавочки Прайети, вручив мужикам каждому по алюминиевой кружке. А едва за ручки взялись, зажигалкой чиркнул. — Если с праздника не унесли, то зачем приходил?

Далю так сразу пламя брови лизнуло. А более опытный Петро и Йети лишь усмехнулись и сдули его одним богатырским выдохом:

— ХА!

Дружно встретились кружки со звоном железа.

— Ну, значится, за детишек. Чтобы побольше в семье приплод был, — нашёл пару секунд для тоста Василий Макарович.

Махнув, мужики разогрелись, выдохнули, занюхали рукавами и Петро вернулся к шашлыкам и шурпе, а патриархи к своим переживаниям.

* * *

В салоне же подъезжающего к деревни японского внедорожника звучали более философские вопросы.

— Народ, а что появилось раньше, курица или яйцо? — неожиданно спросила Валя, которой надоело сидеть посередине, между двумя подругами. В основном потому, что не на кого было локти сложить.

— Курица! — воскликнула Катя, отлипнув от окна лбом. — Иначе как бы появилось яйцо?

— А я думаю, что яйцо, — добавила Раиса, которая на родные места смотрела с ноткой ностальгии.

Вокруг все цвело и благоухало. Ни комаров ещё, не до такой степени земля прогрелась. Но и тепло уже. Достаточно для того, чтобы загорать и ходить в босоножках.

— Стасян, а ты что думаешь?

— Яйцо, — ответил безапелляционно начитанный газетами Сидоренко.

— Почему?

— Потому что все динозавры несли яйца. А птицы — это потомки динозавров. Каждый уцелевший динозавр, по сути — это птица. В том числе и курица. Значит, курица появилась из яйца… динозавра. Вопрос считаю закрытым.

Валя прозрела. Катя напиталась новыми знаниями. Раиса фыркнула, а Боря пытался вспомнить дорогу и спросил:

— Стасян, налево сейчас же?

В первое посещение деревни они всё больше плутали, так как живой навигатор сбоил, ссылаясь на отсутствие памяти после контузии.

— Налево… Прямо, — наставлял на путь истинный Сидоренко. — А теперь вон до тех синих бочек.

— Это не бочка, это… женщина в синем платье, — присмотрелся Боря, который читал заметно меньше, зато бонусом мог рассмотреть сетки в кустах на рыбалке с катера.

— А сзади смотришь, как будто бочки стоят, — поделился наблюдением Сидоренко.

— Пышная просто. Встала отдышаться.

— Замаскировалась, считай, — подытожил Стасян, который как раз прятался хреново, от того и не стал снайпером. Но и как пулемётчик хлебнул не слабо.

Раиса взяла телефон в руки, чтобы позвонить маме и ей тут же пришло сообщение. Подхватила телефон, зачитала и высказалась:

— В каком плане подписать петицию об отмене развала СССР? Что это даст? — и повернувшись к Боре, спросила. — Разве можно провернуть корову обратно через мясорубку?

— Я не знаю. Каждый сходит с ума по-своему, — пожал плечами Боря. — Как по мне, так надо не о прошлом сожалеть, а будущее строить, которое всех устроит. Но как это связано с тем, на кого мы направим ракеты, я не совсем понимаю. Зачем ракеты? Надо просто придумать оружие, которое убьёт всех плохих, а хорошие заживут как никогда раньше. Да, Стасян?

— Ага, коммунизм называется. К нему и взывают народные массы. Но в массе своей делиться своим не собираются. Самим не хватает. А те, кому есть чем делиться — своего не упустят… так и живём.

— Фарш невозможно провернуть назад, — повторила та, что до подъезда к деревне ещё была Даль, а теперь всё — Глобальная.

Рождалась новая легенда.

— Всё, тормози здесь, — добавил Стасян и первым вылез из салона.

Свежий воздух и тёплый ветер в лицо заменил кондиционированный, охлаждённый. Все разом потянулись, улыбнулись и подхватив пакеты с багажника или салона, пошли к народу, который уже начинал собираться у длинных столов, кто осуждая Байдена, кто предпочитая спорить о футболе. Но всё забылось, едва разглядели молодых.

— О, Стасик приехал! — подскочила Катерина Матвеевна.

— Раиса! — вторила ей мама единственной дочки и обе подбежали первыми целоваться-обниматься.

Боря кому-то передал торт, другому сунул пакет, третьего попросил подержать костюм, а пока поживал руки, так запоздравляли, что следом оказался уже в предбаннике с Раей и полотенцем через плечо.

— Только недолго, гости ждут! Пятнадцать минут вам! — напутствовала хозяйственная Катерина Матвеевна.

Рая, подчиняясь старшей, сразу начала раздеваться. А Боря на лавочку присел, засмотрелся, а как приподнялся, то сразу понял, что чистый. А ещё, что женщина у него красивая. Которая после рыбалки, да на свежем воздухе, самая лучшая девушка на всём белом свете. Вон и правое полупопие с родинкой видно среди затемнённой лампочки.

«И левую сисечку», — тут же подсказал внутренний голос.

Подошёл сзади, прижался. А всё, до чего дотягиваются руки — тёплое, мягкое и такое родное, что сразу понял — соскучился. И Боря так безответственно потратил следующие десять минут, что в парную только водой облиться заскочили.

— Боря… чего это ты? — едва унимая судорожно бьющееся сердце, спросила Раиса.

Но таким тоном, словно одобряет и совсем не против. И если честно, то можно даже почаще. И без всякого спроса.

— Боря, но они же всё поймут… по моей причёске, — запричитала Рая, вычёсывая волосы перед тем, как влезть в платье.

— Ага, — отозвался он, присев на лавочку в предбаннике и вообще ни о чем больше не думая. Даже о сползающем по ноге полотенце.

Свадьба. Люди. Поездки. Рыбалка. Работа… это всё было в каком-то далёком прошлом, а здесь и сейчас лишь первозданная чистота сознания. В нём он — человек-микрокосмос, становится макрокосмосом. И если не он, то его потомок точно станет из того роду-племени, что всё-таки улетят за пределы материнской планеты, чтобы найти и потусить с инопланетянами. Но лично ему пока и голенькой женщины с розовыми щеками под боком хватает. Пусть говорит что-то, делает хоть бы как, а он просто будет дышать и ни о чём не думать… ещё минуточку.

— Боря, я опять полная, — продолжила причитать Рая. — Ты что, хочешь близнецов?

— А… можно? — округлил глаза Глобальный.

Близнецов он хотел. И близняшек. Можно даже — двойняшек. Или тройняшек. Все, что будут — все его. О чём ничуть не пожалеет там, в глубокой старости. И будет вспоминать, как этот тёплый летний день, когда солнце, словно золотая монета, катилось по небосводу, маленькая деревушка, укрытая зеленью, готовилась к великому событию — их с Раей свадьбе. А они прятались от гостей в бане и залили, даже не задумываясь слышно ли их по ту сторону. Прислушиваются ли?

И натираясь полотенцем, да вдевая себя в костюм жениха, он с улыбкой будет вспоминать лишь о старом покосившемся доме, где так уютно. А вокруг вроде никакой родни. Но милые лица, и родные какой-то другой инстанции. А ещё друзья, которые собрались здесь в том числе и ради него, чтобы отпраздновать этот важный момент.

А перед ним невеста в белом платье. Тонкая, маленькая и хрупкая, как весенний цветок, облачается в белоснежное платье, украшенное кружевами, которые её же тщательно продуманы и вышиты строго по фигуре. И вот уже хозяйственные ладони на скорую руку заплетают косу. А ему бы выйти на улицу, нарвать цветов и вернуться к ней, а затем сидеть и вплетать в волосы красоту, дышать её свежестью и… Боря вдруг понял, что они снова на нижней полке. На этот раз в парной. А перед ним глаза в глаза невеста с большим вопросом в глазах.

А он ничего не может с собой поделать. Потому что — любовь. Потому что — тяга. Химия. И то, что Стасян стучится в дверь уже никакого значения не имеет. А через пять минут они выйдут на улицу, изображая свежесть и невинность. А там собравшиеся гости, одетые в лёгкие летние наряды, с улыбками на лицах и искренними пожеланиями в сердцах, заполнили двор. Старики разливают самогон, пахнет шашлыками, ему уже подливают шурпы, советую «покушай с дороги». И так хорошо на душе, что и говорить ничего не надо. Как не нужен никому во век и их торт, который сразу утащили в дом, поставили в тенёк, да так про него до утра и не вспомнят.

В ресторане есть музыка. Но на природе птицы поют. И слушая эту атмосферу волшебства, Боря замрёт, наслаждаясь моментом. А вскоре зазвучат звуки гармони. И мужик в просторной рубахе разорвёт меха и загорланит народ понятные всем, простые, народные песни.

Окажется, что и за цветами ходить никуда не надо. Две пару молодожёнов взявшись за руки, сами выйдут на полянку у столов и встав под широкое дерево, поклонятся родителям. А те сами украсят их головы первыми полевыми цветами. Те, что уже успели собрать и сплести дети, которых вокруг хватает.

И будет пытаться что-то сказать Даль-старший. Но так толком ничего не сказав, отец невесты лишь возьмёт руку дочери и вложит Боре в ладонь, ограничившись скупым:

— Береги её.

И глядя на его заплаканные глаза, Глобальный поймёт всё, что тот хотел сказать. И сам лишь скупо кивнёт. Потому что в глазах слёзы. А понимания вокруг столько, что куда там толмачам по телевизору.

А вот и Катерина Матвеевна, благословляет сына на брак и целует невестку. Конечно, никто толком уже не разберёт, где Катя, где Валя. Но наряды сыграли роль и не нужно никаких клятв, чтобы понять, что все на своих местах и всем — хорошо.

Аппетит всем на зависть! А на столах, уставленных под сенью раскидистых деревьев, пестрят блюда, приготовленные простецки, но с любовью. Гости смеются, танцуют и поют, а Йети и Прайети всё подливают, поднимая тосты за молодые семьи. И то и дело слышится «не хватит!» и «А может и хватит!».

Боря вдохнул полной грудью, желая запечатлеть этот момент и подольше сохранить в памяти. В воздухе витает запах свежего сена и цветочных композиций, а небо уже яркое, и начинает окрашиваться во все оттенки заката. А глядя на заходящее солнце, некоторые замолчали. А некоторые снова запели. Но уже о великом, о вечном и том, что пережито. Не каждым по отдельности, но целыми семьями, родами, кланами и словно записано на подкорку родовой памяти.

Никаких разговоров о работе и бизнесе, но вокруг всё мирское, попроще. И стаканы мелькают, передаётся полупустое ведро с квашенной капустой, переложенное брусникой для кислинки. И пусть оставшееся на шашлыки мясо давно не лезет, зато тянет обнять супругу. А она, опустив голову на плечо, будет сидеть рядом и смотреть, как свадебный вечер плавно переходит в ночь и загораются первые звёзды.

А едва стемнело так, что хоть свечку зажигай, Петро с Колясиком притащили с гаража аккумулятор и развесив две лампы по краям стола на врытую в землю швабру и метлу, снова дали второе дыханье застолью. Тут сразу стало видно, как подливают Катерине Матвеевне вино и Катя с Валей в оба уха нашёптывают всякое.

Но не успеет она и слова сказать в ответ, как на дальнем столе разнесётся:

— Это был мой кусочек!

И отчётливый звук — бац! С хрустом ломаемого носового хряща.

Боря сонно и так лениво перевёл взгляд, а там широкий Мотрюк, поперёк себя шире, в одно движение отправил под стол Полищука. Но Гаврила поднялся на защиту соседа и на его плечах повис Колясик. А дальше всё — как в чёрно-белом кино, если убрать звук: люди вокруг хаотично двигаются, машут руками, разлетаются столы, словно акула кусок отгрызла от плота с поверхности, а в голове даже нет вопрос — зачем?

Надо пар выпустить, значит надо!

Подвинув за плечо Раю, Боря включил режим защитника, готовый подскочить в любой момент на её защиту. Но их пару, как и пару Стасяна-Вали драка словно обходила стороной. Так как каждый в Петюхах знал, что задирать Сидоренко-среднего — себе дороже. А с ним и друга его старались сторонились.

Мужики дрались. Снова играл баян. Женщины шутили и смеялись. Это устраивало до поры до времени всех, но тут резко подскочила Катя.

— Валя, сучка такая! — тут же спалила она всю контору подруга. — А на моей свадьбе было меньше народу!

— На твоей свадьбе? — только переспросила Катерина Матвеевна, как пазл в её голове сошёлся. Вроде подругой невесты была одна, а теперь сама — невеста. То есть — другая.

— Стася, изращенец, ты бестолковый! Чего удумал⁈ На обеих жениться⁈ — тут же подскочила мать и её тут же поддержал отец, треснув кулаком по столу. От чего давно застывшая шурпа в миске улетела в сторону Петро, который тоже старался сторониться драки.

— В смысле на двоих? — подскочил и старший брат.

— А что, так можно было⁈ А как же традиции? — возмутился и Прайети и тут же зарядил Стасяну кружкой в лоб.

— Достали вы меня своими советами и традициями! Как хочу, так и живу! — поднялся Стасян, расправил плечи и кружку ту алюминиевую в руке согнул как бумажный стаканчик.

— Не по делу на старших буроишь! — возразил ему Петро.

— Твоё какое дело? Я за правду! А ты всей — не знаешь.

— Ты что, зачем ищешь? — подскочил рядом Колясик. — Щас мы из тебя правду-то всю и достанем.

— А ты попробуй!

Только моргнул Боря, как трое братьев уже под столом по земле катаются.

— Рая, пусти! — поднялся Боря, вздохнул и накинув пиджак ей на плечи, вынужденно вмешался в драку, на прощание пробормотав жене. — Прости за костюм… очередной. Но теперь сама понимаешь… Надо!

Раиса кивнула. Надо. Потому что нельзя, когда двое на одного. А брат это не только в плане родственных отношений. Или по бизнесу и прочим делам. Брать это когда ещё и по лицу за него, как он за тебя.

Вот только тогда — брат. А всё остальное — присказки.

Глава 22

Стройка: стены сами себя не построят

Двое мужчин вышли из внедорожника и с удивлением осмотрели участок. Джип Патриот никуда не делся. Да и прицеп с катером как закатили, так и стоял. По-прежнему качали воду из скважин насосы, создав небольшое болотце. Только поддоном с блоками прибавилось. И новые следу на участке от грузовых автомобилей добавились.

— Чего это они? Забыли, что ли? — чуть придерживаясь за рёбра, спросил Стасян.

Переваливаясь и чуть прихрамывая, Боря пошёл к кунгу. А впереди как завеса, состоящая из вони и смрада встала, как бывалый бомж, который обращается к тебе дать прикурить. И мух орда над двумя мешками, прислонёнными к лесенке, вьётся, как будто демона вызывали. Их повелителя.

И всё бы ничего, но не на его же участке!

— Ети их мать, они и про рыбу забыли! — добавил Глобальный, пиная немного опустошённые с прошлого раза, но все же больше целые мешки с тухлятиной, где биологический ресурс просто бесцельно пропал.

Стасян склонился над мешком, развязал тесёмки, посмотрел с интересом патологоанатома и ничуть не поморщившись, сказал:

— Ничего. На картошку пойдёт.

— В смысле?

— Это же чистый азот! — хмыкнул Сидоренко, и подсохшая полоса на щеке растянулась, от чего снова поморщился. — Копаешь ямку, кладёшь рыбу. Потом поверх сено, перегной и картофелину. Но можно и без сена. Да там так всё согреется и удобрит, что картошка потом с голову младенца получается. А то и яйцо буйвола!

Боря на яйца буйвола не смотрел. Но потерев синяк под левым глазом, кивнул. Свадьбы и драки делали его более понятливым и сговорчивым. Ещё и на счету прибавилось. Но не как плата за травму, какие-то нелепые суды и юридические разборки. А как мужицкое обещание «построить ещё пару домов, чтобы не хуже, чем у Стасяна». И миллионы прилетели, минуя посредника. Чтобы с него стразу спрашивать, как с застройщика, а не с брата, который «только рёбра хорошо ломает, а по жизни — дуб дубом».

Единственное, что знал о доме Стасяна Боря, это то, что у него на участке яма под фундамент выкопана и подсыпана. Каркас надо варить, да в установленную опалубку цемент заливать. Это опять с Шацем договариваться. А дальше всё просто — как себе, так и им. Братьям.

«Хотя кто только тебя братом после той драки не называл», — напомнил внутренний голос и Боря осторожно толкнул дверь кунга.

Если на улице стоял смрад от тухлой рыбы и вились мухи над мешками, то внутри стоял запах давно не стиранных носков. Лаптев валялся у печки, обнимая полешку. Тогда как Вишенка валялся на матрасе, но вместо подушки подложив под голову сковороду с оставшимся хвостом карася. Оба дышали. Чтобы было понятно по храпу. А по батарее бутылок любой следователь начального уровня мог бы сказать, что алкоголь на отдельно взятом участке они победили. Всё, что было привезено с рыбалки, повержено. Но и из жизни ещё на два дня выпали.

«Пока одни женятся, другие бухают. И ничего им за это не будет», — отметил внутренний голос и Боря распахнул дверь как следует, впуская внутрь свежий воздух и свет.

— Мужик, вы чего? Так и квасите? — добавил Боря, глядя как Стасян взвалил мешки на плечи и понёс к едва посаженному картофелю, чтобы провести модернизацию посадки.

— Где квас? И те? — приоткрыл один глаз Лаптев и хихикнул. Так как казался себе довольно остроумным в этот момент. Но тут же поморщился, заворочался. Нос его не дышал, горло хрипело, а отёкшее лицо явно говорило о том, что лучше бы на матрасе спал, а не строгал любовницу из полена.

Но как понять, если сам не попробуешь?

— Какой сегодня… день? — донеслось от Вишенки со щекой в рыбьем жире и чешуёй на шее.

«Судя по виду, чистил всё, что видел. Тут же жарил. А как кунг на свалил, история умалчивает», — добавил внутренний голос и Боря дал мужикам немного прийти в себя, снова прогуливаясь по территории.

Доставка не подвела. Привезли, выгрузили. Почти четверть участка уже в поддонах и стройматериалах. Скважины за пару суток беспрерывной работы прочистились, протекли. Можно было выключать.

Обесточив их, Боря снова погладил зудящий синяк и глядя на то, как Стасян бодро подкапывает картофель, сам принялся за работу.

Вскрыв упаковку, Глобальный растащил четыре блока по краям фундамента и принялся искать шурупы, строительную нить и уровень. С фундаментом покончено, нижняя часть дома заизолирована. Теперь поверх изоляции хоть блоки клади, хоть кирпичи, хоть бревно — гнить и сыреть после каждого дождя или в оттепель не будет. Но ещё более важно выставить уровень дома именно по крайним блокам.

Прикрутив шуруповёртом шурупы по краям блока, Боря повязал нить и протянул её от блока к блоку. Затем присмотрелся визуально. Всегда какой-то выше, какой-то ниже. В фундаменте ли дело или гидроизоляции, не имеет значения. Идеально ровно сразу ни у кого не получается. Но его святая обязанность как прораба, где-то подтесать, где-то прижать, подшкурить, где-то добавить цементного раствора побольше, лишь бы нити выправились. Сначала визуально. А затем по уровню на каждом блоке. Потому что ошибка на этом этапе — это покосившийся, заваливающийся дом любой этажности.

Пока выставлял блоки, очухались мужики. Из печки кунга потянуло дымком. Сходили умылись к бочке с водой, которую Стасян наполнил для разных нужд ещё когда скважин не было, а потом обновил. Зачерпнули в стальной чайник воды для чая. Тут же запарили лапши, достали каких-то конфет, печенья с переносной кухни-сумки. И примостившись на ступеньках, теперь с интересом смотрели на работу Глобального. Не остался в стороне от угощений и Стасян, уже рассказывая им о деревенской парной свадьбе. И глядя на них, тоже чая захотелось.

— Как Боря синяк получил, не знаю, но видел, как Полищука с одной правой уложил! — смеялся Стасян, жестикулируя руками с кружкой и стараясь не обращать внимания на обмотанный палец, который кто-то укусил в горячке боя. — Нифифа себе, на Петро со спины напал со скамейкой. Мы как с братанами смекнули, что к чему, тут же все обиды друг другу простили. Ну и стенка на стенку встали и на Мотрюков попёрли. Я впервые видел, как человек через себя перекувыркнулся и головой в землю как ножичек воткнулся. Ножками только сучит! Но, бля. Вот что я скажу, малята. Не стоит недооценивать человека с поленом! Зашли к нам с тыла, тут-то мы и просели от вероломства Гаврилы. Стоит, машет. Помните это детское выражение «карусель, карусель, кто успел — тот присел» и мужику, который кирпичом на верёвочку вокруг себя машет? Вот так и не успел присесть. Но меня только до утра вырубило. За брачную ночь успел отчитаться. В общем… хороша свадьба оказалась. В следующем году на годовщину приезжайте оба, повторим.

Мужики то смеялись, то грустили. И подперев кулаком подбородок, смотрели на дальний забор с едва прикрученными досками.

— Ага, — вздохнул Вишенка. — Если не уволят, то обязательно приеду.

— А меня и увольнять не от куда. Мотаюсь по рыбалкам чисто от тоски, — добавил Лаптев.

— А живёшь на что?

— На то, что нажил, — ответил Роман Геннадьевич, не вдаваясь в подробности. Все-таки одно дело пить с ними или рыбачить и совсем другое — выяснять что-где-почем. — Но с каждым годом инфляция пожирает. Надо каким-то делом заняться. Да Шац что-то в свои темы уже не посвящает. Нам то с ним давно уже можно не работать, но… для внуков старается, походу. А я что? Я — балласт!

— Так стройкой займись, — посоветовал Боря в полголоса, так как не гоже кричать на людей, которые угощаю тебя чаем. Пусть и твоим. Всё-таки — стараются. Что при их состоянии сродни подвигу.

— Стройкой? — переспросил Лаптев. — А как это?

— Пошли, покажу, — Боря отставил чай и вернулся к блокам. — Короче, крайние я сориентировал, теперь в уровень стоят. Стасян, замешивай раствор в корыте и один в одну сторону от нижнего в прошлом блока начинает, другой в другую блоки укладывать. А с другого края встретитесь. Сами блоки легко режутся, если нужен кусок, не целый — пилите пилой, как простую доску. По сути блок на четыре пятых состоит из опилок. Но при этом не горит и не гниёт. А теплоёмкость — пушка. Только на слишком маленькие куски не пилите. Если видите, что не хватает, лучше два блока распилить на куски подольше, огрызки не используем, выкидываем. Не надо на этом экономить. Лишнее это. А первый уровень без порожка делаем, почти монолитом.

— Не понял, — признался Лаптев, но шпатель взял и даже помог Стасяну воды в пластиковую открытую ёмкость залить, пока Сидоренко вскрыл мешок и высыпал в строительную ванну содержимое смеси, которая и скрепит блоки меж собой.

— Смотри на план, — Боря развернул перед ними схему. — Вот ты начал блоки укладывать. Один за другим. Каждый проверяешь уровнем. Если не ровно, поддалбливаешь, подтёсываешь, лишнее убираешь или раствора, напротив, побольше, если не хватает. А как дошёл до места, где предположительно будет дверной проём, остановись. Это место я красным обозначил на фундаменте. На ленте. Видишь? Везде белая лента, а там, где проёмы — красная. Её не закладывать. Как и подоконники в дальнейшем. Но они все выше третьего блока. О них пока не думаем. Там, где двери наружные будут, а их две по плану, место надо оставлять. Обычно люди на дверные проёмы нижний блок не ставят. Вроде как перешагивать неудобно, спотыкаются. Но мы то с вами знаем, что сквозить будет будь здоров по полу. А зачем сквозняки? Дом чем выше, тем теплее. Физика такая. Так что первый уровень блоков сплошняком укладывайте. Фундамент уже торчит на десять сантиметров над уровнем земли. Это откосами с отсыпкой потом выправляется. А здесь, на пороге, ещё двадцать сантиметров добавится. Но нам и так ступеньки на мини-лесенку к порогу делать, так что просто добавим одну ступеньки. И не надо уже ничего перешагивать. В уровень с полом будет.

— А внутри? — тут же уточнил Стасян.

— А внутри наливной пол поверх тёплого пола всё равно проливать. Это даст от пятнадцати до двадцати сантиметров. По итогу порог на пару пальцев остаётся. Но зато — надёжный и не дует. Но даже если без теплого пола укладывать лаги и черновой и чистовой пол, это всё равно достаточно даст прироста. Так что лучше с порогом, чем без. Поняли?

Оба кивнули и Боря показал, как промазывать шпателем блок предварительно и с краю, и сколько шлёпать раствора на фундамент, чтобы при стыковке блока, много лишнего не образовывалось.

— Лишний раствор по края просто смахиваем обратно в корыто. И не пытайтесь СРАЗУ прижать блок покрепче. Сначала уровень поверх ставим, смотрим. Следим за пузырьком. Выставляем его по центру. Где-то поддавить, где-то подтесать. На практике опыт придёт. Но единственное место в доме, где порожковый блок нам не нужен, это гараж. В гараже я трубы в полу проливать не буду, там обычные батареи будут. Так что уровень будет ниже. А переезжать через порог туда-сюда такое себе удовольствие. Там всего лишь подсыпка перед домом, которая уровень в те десять наружных сантиметров выровняет за 3–4 метра. На глаз даже не определить. А потом как усядется, хоть плитку наружную укладывай, хоть асфальт, хоть бетон. Итак, с первым рядом все ясно?

— Ну да, — ответил Стасян и свой шпатель взял.

— Скорее да, чем нет, — кивнул Лаптев и принялся старательно и бережно укладывать первый блок, не обращая никакого внимания на скорость работы, но ратуя с немного трясущимися руками с похмелья за качество.

— Ну и отлично, а я пока сваркой у Стасяна займусь, — добавил прораб и подхватив сварочный аппарат и промышленный удлинитель, поплёлся на соседний участок варить и загибать арматуру.

Повздыхав для себя и немного поматерившись по телефону для других, Вишенка с заметным трудом отцепил катер, затем выпил вторую кружку чая, глядя на разбитые пальцы, достал аптечку, нацепил лейкопластыри и решительно сел за руль.

— Лапоть, ты домой не едешь, что ли? — спросил он между делом. Всё-таки бросать рыбаков — последнее дело.

— Да тише ты… я тут… хобби нашёл, — отмахнулся строитель в том же камуфляже, укладывая уже второй блок строго по уровню.

— Ладно, как хочешь, — добавил Вишенка, почесался за неимением улова и отбыл по месту прописки. Ждать, пока напарник выложит все территорию дома десять на пятнадцать он себе позволить не мог.

«Ружьё ружьём, а за прогулы и пиздюлей получить можно», — прекрасно понимал полковник, уже продумывая себе легенду для работы.

Патриот отбыл и каждый занялся своим делом. На территории обоих участков пропали разговоры, а звуки работы разбавляли шёпот ветра. И так было до той поры, пока в кармане рваных джинсов Бори не зазвонил телефон.

— Ало.

— Боря, привет, — зазвенел голос сестры. — Помнишь, ты отцу работу обещал?

— Твоему отцу, хочешь сказать? — уточнил с ухмылкой Глобальный.

— Да, Болеславу, — сделала вид, что не заметила Дуня. — Вот он рядом сидит и спрашивает — когда уже?

— А что он умеет делать?

— Ну… может копать. А может и… не копать. Давайте вы, мужики, сами разберётесь, а? Даю ему трубку.

Поговорив с Болеславов пару минут, Боря понял, что выражение «не пришей пизде рукав» как никогда точно передаёт жизненный опыт этого человека. Но существует и другая поговорка: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

— Так, я сейчас за тобой приеду. Оденься в рабочее. Будешь жить на стройке, в кунге и менять моего охранника-рабочего. Нужно — ночуешь. Нужно — работаешь. Вопросы есть?

— Вопросов нет, — вздохнул Болеслав, который до последнего надеялся, что на лето глядя ему найдётся какой-нибудь офис с кондиционером.

Боря отключил связь и поспешил обрадовать Стасяна:

— Я тебе сменщика нашёл. Будешь порой дома теперь ночевать. А сюда как на работу ездить.

— Новость — огонь! — ответил Стасян и бережно дунув на блок, уложил его в ряд.

Боря присмотрелся к общему уровню по нити, затем прошёл с уровнем и выставил на каждый блок. Мужики старались. Лишь на одном блоке перекос составлял меньше миллиметра, что легко подправить наждачной бумагой, когда раствор застынет.

— Короче, трудитесь. Я за рабочим. И в магаз заскочу. Что взять?

— Минералочки бы, — тут же обозначил просьбу Лаптев.

— И сладенького, — добавил Стасян, примиряясь глазом к строительной ленте. — К чаю.

— Понял, — ответил Боря и прогрев автомобиль, уехал по делам. А когда вернулся с Болеславом, первый уровень блоков был уже выложен.

Снова проверив всё и похвалив мужиков, прораб принял их первую работу.

— А теперь так же второй и третий уровень шлёпаем, но дверные проёмы уже не закладываем. И чтобы новые блоки на место стыков двух нижних блоков укладывались, наращивая монолитную стену. Один блок на полблока другого и третьего под ним ложится. С этим думаю вопросов нет. А вот после каждого третьего уровня сетку армированную стелем. Для крепости конструкции.

И Боря поднёс к ним секцию стальной сетки, что по длине превосходила блок, но по ширине за края не вылезала.

— Если бы блок был из газобетона, то после третьего уровня мы бы штробили две полосы и железным прутом прокладывали для крепости. Но арболит мягче. Ему сетки скрепляющей достаточно. Выкладываем девять уровней это три раза скрепляющая сетка вдоль линии проходит. В том числе и на внутренние блоки, конечно. Каждый блок в двадцать сантиметров. Это уже метр восемьдесят. Плюс раствор сантиметров десять в целом. Метр девяносто. Затем ещё два ряда кладём. Это два тридцать выходит. А вот уже после — самое интересное. Армированный пояс делать будем.

— Как это? — заинтересовался даже Болеслав, который пока предпочитал стоять рядом и курить.

— Обычно просто берут блок и выпиливают в нём с края пространство, чтобы в каждый блог можно было по доске продольной добавить — лаги. Плюс пространство сверху. Но я для этого уровня специальные блоки заказал. Они с полостью сверху для того, чтобы арматуру уложить и цементом залить по контуру сразу идут и уже. Лаги спокойно оборачиваем в гидроизол по краям, чтобы не прели и как перекрытия между первым и вторым этажом укладываем. А уже на эти доски поперечные идут, кто дешевит — «десятки». Но мы — «двадцатки», чтобы на прочный пол был, и хоть слоны на нём, черновом полу, танцевали. А поверх такого хоть линолеум, хоть плитку, хоть паркет. Меньше скрипеть будет.

Тут Боря показал на спец-блоки с ёмкостью внутри и перевёл внимание рабочих на балки перекрытия для окон, дверей и самую длинную — на гараж.

— На девятом уровне после третьей сетки перекрытия укладываем. Пространство в полблока по краям оставляем… Вопросы?

— Слушай, а двенадцать рядов для этажа — это не дофига? — спросил только Сидоренко, так как два прочих работника активно курили.

— Двенадцатый уже — потолок получается, Стасян. А нижний — пол. «Жилые уровни» это со второго по одиннадцатый. То есть десять блоков. Двадцать сантиметров каждый. Два метра высоты. Плюс на раствор сантиметров двадцать. Два двадцать — отличная высота потолков. Головой люстру не будешь задевать… Удобно.

Повернувшись к Болеславу, который работать просто так не собирался и на Лаптева, который как раз просто так искал чем занять руки, Боря покачал головой и внёс корректировки:

— Так, Лапоть. Эти пусть работают. А я тебя домой отвезу. Отоспишься.

— Но я только разогрелся!

— Болеть завтра будешь с непривычки. Блок весит 22 килограмма. Не похоже на то, что ты слишком пресс качаешь. Спину с непривычки сорвёшь.

— Да не буду я болеть, я… — тут Лапоть легко наклонился, но разогнувшись, поморщился.

— Поспи, обезболенный, — похлопал его по плечу Стасян. — А если захочешь продолжить, то мы завтра все здесь будем. Как говорится — вэлком ту стройка!

Посмеялись. Разошлись.

Глава 23

Свадьба номер пять: музыкальная

Через пару дней.

Лида позвонила взволнованная, голос поникший. Говорит старательно, тщательно взвешивает каждое слово, а сама как не своя:

— Я слышала, ты женился.

— Ну да, было дело, — ответил Боря, который как раз суетился по ресторану с Ратибором на пару, бегая из Малого зала в Большой и обратно, попутно заглядывая в Вип-залы.

Событие мирового масштаба: Степаныч набрался смелости и сделал официальное предложение Зое. Но чтобы уже не просто расписаться в ЗАГСе и свалить в свадебное путешествие (это дело пройденное), а отметить свадьбу как полагается. С белым платьем и выкупом невесты. А кроме всего прочего старожёны захотели — венчаться. Ну а после всего прочего — как следует покутить в Глобальном Жоре.

— А на ком? — уточнила солистка, стараясь делать вид, что не особо-то и интересно. Но спросить — надо.

— Ой, да ты их не знаешь… всех, — отмахнулся Боря, пытаясь устроить для наставника настоящий праздник и учесть все мелочи.

Гостей вроде не много: жених с невесткой, он, Леся Василькова, но вместе с ней — Вишенка, а там и Лаптев подвязался. Уже с Вишенкой женской национальности под ручку. И это их первый официальный двумя парами в свет, что тоже немаловажно. А кроме всего прочего Степаныч позвал Шаца, как соседа, Стасяна, как человека, с которым всегда есть о чём поговорить. А тот сказал, что без своих жён — никуда. Так в списке приглашённых появились Катя и Валя. Поступило предложение позвать своих женщин и Боре. Что было весьма кстати, так как всех четверых он почти не видел последний месяц, всё больше прозябая на стройке, посетив рыбалку, деревню, мотаясь по бизнесу, но почти не бывая у них дома. А свой общий дом — пока не нажили. И само-собой у тёщ, затей и прочих родственников начали появляться вопросы.

«Но если сделать несколько фотографий подмышку с каждой из жён по отдельности, да выставить в социальную сеть с подписью, то должны отвянуть», — прикинул внутренний голос.

Главное всё было устроить так, чтобы лишние родственники не подвязались. Но их как раз звать никто не собирался.

— Так это ещё и не один человек⁈ — удивилась исполнительница рок-песен, которая много повидала на больших сценах страны за последние месяц и только вернулась в город после очередного мини-тура на месяц, состоявшего из десяти городов, где в списке в обязательном порядке присутствовали Москва, Санкт-Петербург, Минск, а заканчивалось всё в Новосибирске, где Лида на эмоциях показала эстетствующей публике голую жопу, но пока не готова была к большему, как истинные корифеи рока.

— Ты знаешь, у нас довольно странная ситуация. Сначала две забеременели, потом ещё одна. А теперь походу все четыре, — пытался как мог объяснить Глобальный, вставив гарнитуру в ухо. — А я просто пытаюсь построить как можно быстрее дом, чтобы собрать всех под одно крыло. Государство в таких случаях помогает, конечно, но… по большему счёту не нам.

— В смысле вы впятером собрались жить⁈ — удивлялась даже видавшая виды девушка с ясными глазами, которая не только взяла прозвище Лидокаин, но и активно тролила эпатажную публику тем, что придумывала себе каждую неделю новые легенды с лёгкой руки Кобы. Продюсер даже периодически выставлял выступать с группой казачий хор или симфонический оркестр, но это удивляло юную артистку не больше, чем простой бытовой разговор с Борисом.

— Собрались и… будем, но не впятером, а вшестером, там ещё есть… Татьяна Юрьевна, но про неё я в двух словах рассказать не смогу, — добавил Боря, пока смутно себе представляя, как это будет осуществлено на практике.

— Ты… ты… — на миг потеряла дар речи Лида Гусман, а затем выпалила. — Ты так-то и мне должен! Забыл?

— Нет, не забыл. Должен — сделаю… Ты сегодня дома вечером?

— Стоп-стоп, так ты их не любишь?

— В смысле не люблю? Конечно, люблю. Но мало раздавать материнский капитал женщинам, пора бы подумать и насчёт «отцовского капитала».

— В каком плане?

— В том, что если мужик построил дом и завёл под его крышей семью, обеспечив их всеми удобствами, то он уже сам решает сколько детей будет в семье. Не от одной, так от другой… третьей. А почему нет, собственно, если здоровье позволяет и финансы в порядке? Речь же не о том, как поделить нажитое, а о том, как приумножить. Вот так и появляются кланы, Лида.

— Знаешь, что! — сначала возмутилась так громко Гусман, что даже воздуха не хватило.

— Знаю, что кланы крепче многих семей, — добавил спокойно Боря. — И это фактическая поддержка друг друга, а не на словах… Так, во сколько к тебе подъехать? Или… прощаешь «долг»? Ну, с учётом обстоятельств.

— В СЕМЬ! — ответила она нарочито громко и положила трубку.

А как положила, закусила ладонь. В это тишине однокомнатной квартиры, что обрушилась на неё мгновенно и придавила словно могильной плитой старушку, ей словно было семьдесят, а не двадцать. Да и как она отпраздновала свои двадцать лет? Хотела разврата с группой, но один уснул после концерта, второй звонил маме, третий заболел, а с оставшимися разврат состоялся, но его устроила… ДИНА!

— Проклятый режиссёр, — пробубнила Лида, просто не понимая почему парни в группе вьются за ней хвостиком, а она, как основной солист и фронтвумен, остаётся в стороне при каждой посиделки.

Но ей никто не ответил. В месте, что принято называть домом всё та же тишина. На миг даже захотелось, чтобы кто-то занялся сексом за стенкой. Или начал долбить перфоратором. Но — тихо. Тогда в следующей миг её протестующей душе самой захотелось создать много шума. Но уже не читая шаги или включив на полную музыку, а крича на бегающих детей, чехвостить задержавшегося на работе мужа, обсуждать подруг и знакомых, костерить родственников. Но все это не получалось сделать, ведь она была абсолютно одна вне работы и творчества и будь проклята та свобода, которая оказалась ей совсем не нужна.

Человек должен быть готов к свободе. Но освободившись от опеки отца и обретя фан-группу в жалкую, но всё же тысячу активных человек, она не стала счастливее. Ведь одиночество было с ней всегда. И под гнётом Гусмана, и среди институтских подруг, и в группе на сцене она теперь вроде бы стояла с близкими ей людьми и исполняла для полного зала, но все ещё была одна.

Потому что одиночество — внутри. А когда человек это признает, и перестаёт бороться за личный угол, он принимает тот факт, что по большей части — он существо общественное.

— Бля, я тоже хочу жить с ними! — заявила Лида зеркалу и с интересом засмотрелась на затвердевшие от этой новости соски. И тут же пояснила подсознанию. — Но не для каких-то там глупостей с этими дурными бабами. Они ведь там все дуры, наверняка. А лишь для того, чтобы Боря был рядом. И хотя бы раз в неделю, но как тот — первый раз!

И скинув майку, а затем до боли сжав соски, она повторила гроулингом:

— Хочу движухи! А Боря наверняка не лохушек себе набрал, а чистый первый сорт.

Тут она поняла, что думает о большом доме, полном детей. И уже готова слушать бесконечные бабские разговоры за чашкой чая на просторной веранде. А как устанет — уйдёт в свою комнату. Ведь у них с Борей в любом случае останется свой уголок, который «только их».

— Хочу дом, а не эту каменную тюрьму! — рявкнула она, пытаясь порвать тишину. Но та, как липкая жвачка, вновь и вновь прилипала к ней. — Хочу быть Глобальной в не рабочее время, и видеть каждый грёбанный день как совершенствуется наш… клан.

Клан. Это слово как будто прикоснулось куском льда к языку. Такое жёсткое, колючее, холодное. Но поставив чай и настрогав бутербродов, Лида поняла, что хочет сварить большой такой таз борща. Чтобы на дюжину человек сразу, чтобы в один присест улетело, а не себе одной. Или только им двоим, и чтобы потом стояло неделю, а она с кислой рожей выливала в унитаз, как свои вечера под сериальчики.

— Нахуй сериальчики. Хочу жить! — сплюнула Лида в раковину как будто все свои обиды, а новое слово во рту уже как будто подтаяло. И она снова сказала. — Хочу жить в клане!

Взяв телефон, она сначала улыбнулась безумной улыбкой Шляпника, наверняка подкладывающего в заварку грибов, а затем решительно вдавила иконку повтора номера и пока не пропал запал, почти прокричала в трубка:

— Боря, возьми меня в жены!

— Что? — вроде совсем не удивился вопросы Боря, но всё же уточнил. — Но ты же не беременна. Не беременна ведь?

— Пока нет, но сделай беременной! Хочу в клан!

Затем трёхсекундная пауза, показавшейся вечностью.

— Сейчас?

— Прямо, блядь, немедленно! Забери меня отсюда и сделай… что ты там должен сделать. Я на всё готова!

На этот раз пауза в две секунды.

— А платье, причёска и всё такое?

— Я уже достаточно взрослая, чтобы стать счастливой и в рваных джинсах! — добавила она с ощущением какой-то маленькой, но такой важной победы глубоко внутри.

— Ладно… — ответил динамик и неожиданно добавил. — Сейчас заеду.

Сердце от этой новости едва из горла не выпрыгнуло. Выронила телефон.

— Дура-дура-дура! — закричала она, носясь по комнате, коридору и на кухню и обратно. А затем остановилась и начала собираться в бешенном темпе. — Ёбушки-воробушки!

И тут она заметила, что ей всё равно на тишину, а голос стал таким радостным, словно Дед Мороз всё же существует и признав все её письма действительными, подарил сразу все подарки. Именно те, которые она хотела, а не те, которые папа под ёлку подложил.

В следующий момент она набрала тревожный номер одной цифрой.

— Лё папа? У меня для вас новость!

— Что, всё-таки обоссала кого-то со сцены и теперь будешь отвечать за культуру в стране? Так пожалей людей. У нас и так есть чем заняться, — сонно пробубнил Гусман, который старался не следить за творческой стезёй дочери, но нет-нет, да полистывал раздел «знаменитости» со вкладкой в браузере.

— Нет-нет, ну что вы, лё папа? Я просто выхожу замуж!

— Что⁈ Как это случилось? — тут же подскочил отец с холодной односпальной кровати в служебной квартире в Питере.

— Лягушка за корягу зацепилась! — ответила она и заливисто рассмеялась. — Пока отдирали, жопу надвое порвали!

И снова ржёт. И всё — от души.

— Лида, тудыт твою растудытвою! Ты беременна? — попытался сделать её серьёзной отец. — Кто он?

— Человек! И надеюсь забеременеть в ближайшее время.

— У этого человека есть имя? — тут же поднял очки с тумбочки отец, уронил, поднял снова, уже едва не выронив телефон. — Щас я позвоню, по базе-то его и пробьют сразу.

— Не трудись… это Боря. Ты его знаешь.

— Борис Глобальный⁈ — ярость заклокотала в груди отца. — Но он же… сантехник! А ты — звезда!

— Ну какая я тебе звезда? Так, пою немного. Но это он меня на эстраду вывел. Он дал старт. Он… такой классный, — и она вдруг поняла, как много и за столь непродолжительное время Глобальный для неё сделал. — Я люблю его, папа. И ты с этим ничего не должен сделать. Только…

— Только что⁈

— Только принять, — ответила дочь и снова улыбнулась. Но уже улыбкой глубокого самопознания. Счастье — это ведь так просто, оказывается.

— Так, я сейчас же беру билет и…

— Всё равно не успеешь, — ответила она и отключила связь.

Затем тут же включила, но уже для того, чтобы позвонить группе.

— Алё, Кинг-Конг?

— Ага, на связи.

— Шустро собирай группу.

— Что? зачем? — зевнул гитарист. — Мы же только сегодня приехали. Все спят уже или бухают, чтобы уснуть как следует.

— Пофиг, всё равно собирай. Повод есть.

— Какой?

— Я выхожу замуж.

— О… это неожиданно, а за кого?

— За Борю!

— А… ну тогда дай нам пару минут, обзвоню ребят…

Она накинулась на мужчину, едва тот переступил порог с букетом цветов. Помимо улыбки при себе, на нём были потёртые, рабочие джинсы, что совсем не заужены и довольно просторные в районе детохранилища. Они вроде только дверь закрыли, а те и другие джинсы подозрительно быстро слетели. Затем одни оказались на люстре, а другие на подоконнике. И всё ещё вдыхая аромат свежего букета, Лида могла только поражаться как быстро можно вернуть долг. А всё, что от неё требовалось — это согласие и немного смазки, которую на радостях принялась выделять так, что хоть в промышленных масштабах поставляй в аптеки тем, кто нуждается.

— Боря!

— Лида…

— Боря…

Куда только делать тишина в квартире? Ворвался ураган, подхватил, сносильничал по обоюдном согласию, а затем помог натянуть джинсы, сам оделся, подхватил на руки и помчал по ступенькам вниз, к карете. Отработав в ней за кучера, вскоре домчал до ресторана. А там уже старик улыбчивый стоит и невеста в белом платье на пороге. Но вместо незнакомых ди-джеев и ведущих внутри ресторана её ждал сюрприз. Город на Неве в полном составе расположился в Малом зале и теперь для неё играли поздравления под гитарный аккомпанемент. Пусть ударной установки подвезти не успели, но пара гитар и комбик на всех принесли. А остальное — чистая импровизация под настроение.

И пока официанты перенакрывали столы из тесного вип-зала в новый, а повара готовили на скорую руку, вокруг вдруг ставшей двойной свадьбы царило сущее безумие: люди поздравляли и её с Борей искренне, не пряча улыбок, а она танцевала, ничуть не жалея, что на ней нет свадебного платья.

Всё это — мелочи, когда душа поёт. И тогда она запела сама, поздравляя жениха и невесту и всех собравшихся гостей, что спонтанно оказались и её гостями. А ради неё пришёл с работы даже продюсер. И Коба, бросив все остальные дела, слушал этот импровизированный концерт с удовольствием. А когда за столом начали ещё и кормить, сразу признался:

— Если у человека есть такой аппарат, который постоянно что-то варит, что приносит ему радость, то это не обязательно самогонный аппарат. Это может быть голова. У Бори котелок варит. Но порой спонтанные решения — самые правильные. И если двое улыбаются, то точно будет третий.

Раздались аплодисменты. Стасян уже собирался добавить от себя, но третий нагрянул в Малый зал неожиданно быстро. На пороге вдруг показалась Дина, получив инсайдерскую информацию от своих агентов в группе. И воспользовавшись паузой среди выступлений, закричала:

— Ах ты сучка! Он должен был быть моим! Дашку я ещё терпела, но ТЫ? Какого хрена⁈ Дуди в свою дуду на сцене!

— Пошла в жопу! — тут же воспользовалась микрофоном в руках, ответила Лида. — Группы тебе мало, что ли? Коллекционер всех городских ЗППП.

Они сближались посреди зала как два корабля в океане, которые не желали уступать друг другу курс и шли на осознанный таран.

— Моя группа, МОЙ Борис! — заявила Дина.

— Хуй тебе, а не Боря! — возразила Лида и тут же вцепилась в чернявые волосы чертовке, а затем попыталась выдрать клок волос, а то и сразу оттащить к выходу. Но сил для этого не хватало.

Силы были равны.

— И хуй, и Боря, и Борин хуй! — возразила Дина и сама вцепилась в волосы конкурентке.

— Ой, а что у нас, и конкурсы какие-то уже? — тут же раздалось от Зои Ивановны Дедовой.

— Девчонки, ну не ссорьтесь вы! Мы же не на работе! — добавил Кинг-Конг, чем тут же выдал себя как информатора.

Боря про себя взмолился, глядя на совсем недавно починенный потолок, где больше ни следа от пуль. А что теперь с ним будет — пока не понятно.

— Танцуем, девчонки! — тут же подбодрила Сара Ибрагимовна и жена Моисея Лазаревича тут же начала танцевать рядом с дерущимися.

Но стоило только Кобе подскочить к жене, как его оттеснила уже невеста. Пока Степаныч активно махал группе и кричал:

— Ну, чего встали? Вжарьте уже как следует!

Гитары рванули струны, Лютый подхватил оброненный микрофон и затянул неожиданно для всех «Метелицу».

Вдоль по улице метелица метёт

Скоро все она дороги заметёт

Ой, жги, жги, жги, говори

Скоро все она дороги заметёт

Кинг-Конг повернулся к другу с таким видом, словно больше ждал Цоя или «Короля и Шута», но бэк-вокалист тоже читал книги и не прочь был зачитать стихи со сцены, эксплуатируя творчество Сергея Есенина, вот только обычно этим занимались другие группы, а Лида вообще и близко не подпускала его к творчеству, перетянув это одеяло на себя. Поэтому с ехидной ухмылкой, Лютый продолжил вредным голосом:

Запряжём-ка мы в сани лошадей

В лес поедем за дровами поскорей

Ой, жги, жги, жги, говори

В лес поедем за дровами поскорей

Народ неожиданно одобрил. Зоя с Сарой пустились в пляс первыми, Степаныч с Кобой присоединились волей-неволей, вскоре рядом танцевал Вишенка, Лапоть и Стасян, тогда как другая Вишенка и Леся больше вращали плечами и притопывали.

Рысью, рысью друг за другом поспешим

И скорёхонько до лесу докатим

Ой, жги, жги, жги, говори

И скорёхонько до лесу докатим

Быстро поняв, что подмоги не будет, Боря опустился на корточки перед дерущимися и сказал:

— Как насчёт сделки?

Обе посмотрели друг на друга и синхронно отпустили вихры, после чего поднялись.

— Сделка такова. Лида живёт со мной, а Дине группа. Детей ты не хочешь, тебе с нами делать нечего. Но если надумаешь снять «Стерва и сантехник-3», то… я в деле. Тряхну стариной напоследок, но после этого мы прикроем эту лавочку. Снимать будешь кого-нибудь другого. Сама найдёшь.

Топорами мы ударим дружно в лад

Только щепочки по лесу полетят

Ой, жги, жги, жги, говори

Только щепочки по лесу полетят

— А я думала, что тебя придётся шантажировать. И компромат принесла… Вот! — и она извлекла из кармана флешку.

— Не придётся, — улыбнулся Боря. — Но предупредить лучше заранее… График плотный.

— А что, если я тоже захочу сниматься? — смекнув что к чему, спросила Лида, которая уже и не знала, чего требовать. Всё-таки как режиссёр Дина из группы никуда не денется и снятые ей клипы крутят по всем музыкальным каналам, что только на пользу группе. Значит всё равно придётся и дальше совместно работать. — Я ведь предыдущие фильмы до дыр… эм… засмотрела.

А из леса мы тихонечько пойдём

А руками-то прихлопывать начнём

Ой, жги, жги, жги, говори

А руками-то прихлопывать начнём

Дина кивнула. Понимала подругу. Всё равно ведь будет где-то рядом звезду изображать. Никуда от неё не деться. Ещё и женская солидарность дала о себе знать.

— Я искренне надеюсь на это, — снова улыбнулся Глобальный и рассадив их за столом, сам открыл девушкам шампанское. — Ну, тогда за новое начало?

Бокалы встретились. А Лютый все бегал по Малому залу и кричал в микрофон:

Вдоль по улице метелица метёт

Скоро все она дороги заметёт

Ой, жги, жги, жги, говори

Скоро все она дороги заметёт

Ой, жги, жги, жги, говори

Скоро все она дороги заметёт

Глядя на всё это, только бородатый мужчина с края стола неторопливо кушал, используя как нож, так и вилку. Только порой подмахивал приборами в такт музыке и улыбался общему настроению. Аполлинарий Соломонович точно знал по прогнозу погоды, что завтра небо ясное, без дождя. Да и ветра особого не будет. Значит ему, как дворнику и беспокоиться было не о чем по жизни. Зато будет что вспомнить, проживая её здесь и сейчас.

Глава 24

Стройка: перекрытия

Через пару дней.

Вернулся на стройку Боря с кипой документов. Разложил на крыльце, вчитываясь. Тут и Болеслав с Лаптевым подошли, трудовой пот утирая. Солнце прижарило с самого утра. На небе ни облачка. Ветра почти нет. В следствие чего все уже по разу сгорели и облезли по рукава под майку. И теперь работали исключительно в лёгких одеждах с длинным рукавом.

Последним подтянулся Стасян весь в земле, заприметив автомобиль прораба на территории. Пока первые два одиннадцатый уровень блоков выкладывали, вместо приставных лестниц поддоны подкладывая пирамидкой-лесенкой, по которым удобнее взбираться, Сидоренко уже третий ров под дом прокопал и метки на четвёртом участке выставил. Как перекрытия уложили, помочь человека-крана вроде и не нужна была. Сами справлялись. Только самое длинное гаражное перекрытие вчетвером укладывать пришлось. В нём двести килограмм. А на вытянутых руках это более, чем ощутимо.

— Что это у тебя? — первым обратился Лаптев, который неожиданно для всех нашёл себя в стройке.

За неимением свадеб, с утра до вечера он пропадал на участке, после чего возвращался домой на ночь глядя как после тяжёлого трудового дня, где ждала либо Вишенка, либо Леся, которой тоже где-то нужно было проводить каждые вторые сутки. Так они и жили. Посменно. И пытались найти себе занятия днём, чтобы ночью спать без снов и не ворочаться, наигравшись в любовь под разогревающие мази и взаимные массажи.

Осознав, как низко он пал в плане физической подготовки, Роман Геннадьевич решил заняться физической подготовкой вплотную и первым делом стал меньше курить. Да и где ещё бицуху с прессом качать, как не на стройке? Решительно обманув организм, он взял на работу сначала половину пачки, потом четверть, а на третий рабочий день заставил себя «забыть» пачку дома. И на перекуре сначала просто пил кипячёную воду до тошноты, скидывая вес. А вскоре заменил это дело спортивными напитками с витаминами и минеральными комплексами. И постепенно происходил режим замены. Измученный ночными войнами и дневными заботами организм был рад и подслащённой водичке с соком, а о никотине даже не напоминал.

— Это, мужик, бумага, которая плавно намекает, что эти двенадцать участков больше не дачные, а жилые, — ответил Боря, раскладывая бумаги. — А раз жилые, то больше никакого товарищества, содружества и прочих кооперативов с залихвацкими названиями, а нужно жилое имя. То есть встал вопрос — как назвать посёлок?

— И как ты его назовёшь? — Стасян поставил в тени кунга на наспех сколоченном из подручных материалов столике электрочайник, который как раз бросать курить не собирался.

Но курить было нечего, зато в обилии было печенек, вечно тающих шоколадок, зефирок и всё это закупалось пакетами вместе с сухими завтраками, обедами и ужинами с не менее растворимыми кофе и чайными пакетиками. И Сидоренко так же заменил никотин на сахар, а домашний борщ на фоне всей этой сладкой химии стал ценить больше, чем когда-либо. Потому то Валя, то Катя выдавала с утра на работу большую кастрюлю с супами, харчо, борщами, рассольниками или чем-нибудь жидким для всех участников строительного мероприятия. Но на жаре у мужиков это плохо шло, поэтому первым делом на работу Стасян завёл дворнягу, которую начал подкармливать и натаскивать на охрану территории.

— Да я и рад бы как-нибудь назвать, — признался Боря и неловко улыбнулся. — Но я пока заполнял заявку на электрификацию, на каждом участке фамилию подписал, чтобы не перепутали, да так в росреестор и сдал по запарке. А там тоже кто-то запарился на работе и принял это как предложение на названия посёлка. Вот итогом импровизированного голосования двенадцать к нулю от каждого собственника и вышло, что посёлок получил название «Глобальный». Ну или Глобальный посёлок. А новые столбы под электричество уже завтра начнут ставить. Так что времянку сегодня снимаю и никакой сварки до официального подключения.

— Ха, даёшь ты! — пропитывался кофеином Болеслав, загорев как никогда в жизни, облезнув, и заработав за пару дней такие мозоли на руках, что хоть сразу на заслуженную пенсию выходи.

«Или на инвалидность по состоянию здоровья», — отметил это дело внутренний голос. В то же время новый наймит не стал отлынивать от работы ни после первого дня, ни после второго. Что почти заставляло поверить в то, что трудится ради будущего дочери.

— А что, неплохое название. Лучше, чем всякие современные, — кивнул Лаптев. — Никакого там вайба, релакса, чила. Идут подобные кайфоманы в район собачьего хуя вместе с марихуаной и всем рэгги вместе взятым, да на самый краешек чтобы. А Глобальный — это всегда по-нашему. Потому что душа у нас такая широкая, что иначе как Глобальной и не назвать. А планы наши Глобальнее некуда. Но что мы теперь, двенадцатый уровень выкладываем и замораживаем?

— Почему замораживаем? — переспросил Боря, переодеваясь в рабочее. — Напротив, я приехал, чтобы помочь с армокаркасом и лагами. Уложив, заварим, зальём и сниму электричество под вечер. Бетономешалка с рукавом ещё приедет, чтобы на высоту бетон подать. Его хоть и немного там нужно залить в блоки, но черпать вёдрами замучаемся. А так через трубу влили и порядок. Гидроизолить между перекрытиями не надо. Только лаги по краям обложить, чтобы внутри пар держали и доски не рассыхались.

Мужики кивнули. Мужики понимали. Ведь даже самый далёкий от стройки человек, помесив бетон пару дней и поработав ножовкой ли, пилой ли, или шпателем, получал самое важное — опыт. А вместе с ним наращивал индивидуальное мастерство. И уже на следующий день готов был «так не косячить».

Пока Лаптев с Болеславом ушли докладывать последние блоки перед армопоясом, Боря остановил заместителя за плечо и сказал:

— Слушай, Стасян, что-то поговорить после свадьбы в деревне так и не успели с глазу на глаз. Но я хочу сказать, что ты мой герой.

— Потому что быстро сделали? — не понял чернорабочий, невольно посмотрев на первый этаж дома, который появился за какие-то две недели в поле.

Но Боря лишь усмехнулся и ответил:

— Потому что не зассал рассказать родителям и братьям насчёт сына прадеда и второй жены. Я понимаю, что в деревне слухи быстро разлетаются и теперь будет полный хаос. Но… так нужно было. Правильно это — сказать правду.

— Но ты ведь тоже рассказал своим, — припомнил Стасян. — Правда родителей теперь не на каждую свадьбу зовёшь. Но это ведь издержки… да? Куда им столько праздников за месяц? Родных беречь надо.

Боря нацепил старые кроссовки, поднялся во весь рост и признался:

— Рассказать-то рассказал, но… не сразу. Да и то лишь своим, а чужим пока до этого понимания ещё идти и идти. Дело ведь не в религии. И мы не как у мормонов, чтобы «по одной женщине, как по обувке на каждую ногу мужа», но чую, что так сейчас нужнее Родине. А что я такой, чтобы с нуждами Родины спорить? Позовёт — следом Мариуполь отстраивать поеду. Или водопроводом в Донецк бы занялся с удовольствием. А то всё отдали на аутсорсинг, а получилась чисто аутофелляция. Но доволен только подрядчик, а люди страдают.

— Так и я не сразу рассказал родным чё почём, но дойдём же до понимания! — хохотнул Стасян и оба потянулись к горке арматуры, которую довезли с расчетом на ещё три дома. — Я тогда пока четвёртый котлован выкопаю под фундамент, раз завтра света не будет.

— Нет, не торопись. Дождь серьёзный пройдёт и лужей все будет стоять, — постерёг Глобальный. — Лучше действовать по принципу «выкопал-сделал», а не растягивать до осени. Опалубку лучше со второго сними, перенеси на третий. А на втором доме фундамент пусть на солнце подсохнет, заизолируешь его на днях. Может, вообще до осени будет стоять. Кто знает, что Шац по части стройки ангаров и складов придумает? Я слышал, у них там в организации кипишь начинается. Даже цемент пришлось по половине полной стоимости брать. Так что не торопимся. Может вместо прицепов и домов на колёсах вообще дроны клепать начнём. Слышал, они сейчас нужнее. Спрос под три тысячи процентов. Показатель окупаемости вложений выше, чем в наркобизнесе и торговле оружием.

— Ага, посмотрим, как пойдёт.

Суть, да дело, подтащили арматуру, проверили уровень одиннадцатого ряда и начали выкладку двенадцатого. Блоки на него были легче, чем двадцать два килограмма, что облегчало работу «на верхах». В ход шли поддоны из-под освободившихся блоков. Их них и досок делали «козлы», на которых можно было стоять и работать без опасения свалиться с узкого пространства.

Пока блоки укладывались в ряд, Боря ещё раз проверил балки перекрытия на окна, двери, повисел как на турнике на той, что ушла под гараж. Всё сидело надёжно, облитое по краям раствором, чтобы минимизировать потери от «полюса холода», который всегда создают подобные балки, металлические внутри. А затем принялся за лестницу и сделал две черновые, вкопав с одной стороны в землю и укрепив как следует, а верхней частью приставив к стене. После начала возведения второго этажа блоки придётся заносить вручную наверх. Создавать мини-кран для двухэтажного дома — не рационально. А вот широкие ступеньки, и как следует закреплённая лестница, чтобы не свалиться с грузом — нужны.

Следом Боря вырезал половину металлической бочки и развёл под ней костёр. Тогда как внутри начал булькать жидкий гидроизол, который горелкой растапливать не надо. Он не скручен в листы, но идёт как жидкость, в которую можно спокойно окунуть концы широких досок, что заизолирует края на века. Сами же доски уже покрыты марийкой, что продляет их срок службы и не позволяет ни сохнуть, ни трескаться. Но ещё более тщательно будут покрываться раствором доски для чернового пола, чтобы не слушать противный скрип. Какое бы покрытие сверху не легло, рано или поздно они высохнут и начнут изгибаться под весом и по сути — каждым шагом.

Тщательно окунув каждую сторону лага в гидроизол, Боря разложил доски перекрытия на дощечки-подставки, чтобы сохли, не касаясь земли. И посмотрел на дом с расстояния. Дом из арболита с любой стороны выглядит неказисто. Что внутри, что снаружи.

За этим занятием его застал Стасян.

— Страшненький, конечно, — положа руку на сердце, заметил Стасян. — Но мы ведь с этим что-то сделаем?

— Само собой, он требует внешней отделки, — разъяснил Боря, проведя несколько лет с Василием Степанычем на подобных стройках на различных подработках. — Это может быть декоративный камень или кирпич, или простой цементный раствор, но это не должен быть утеплитель. Дом из подобных блоков утеплять уже не надо. Он должен дышать, соблюдая «точку росы» и удерживая тепло внутри помещения, а холода оставляя снаружи. Если запереть её утеплителем, он просто начнёт собирать лишнюю влагу. На худой конец некоторые железом обшивают. Но оно неплохо так нагревается. Я бы не советовал. Вообще нужен минимальный слой, способный сдерживать влагу и не трескаться и всё. Просто чтобы сгладить неровности. А потом крась его в любой цвет по вкусу. Зачем обивать всякой хренью? Блок сам по себе как материал — прекрасный изолятор. И если он дышит, то зимой тепло, а летом прохладно внутри, как в деревянном доме. В то же время внутри тоже достаточно выровнять стены и крась как душе угодно. Обои на такие блоки клеить — себя не уважать. Да и долбить перфоратором не надо. В блоки из арболита отлично всё вкручивается и высверливается. Он не хрупкий, не крошится, не ломается, если уронить. Тогда как газобетон ломкий и набирает воду, если стоит длительное время на улице до начала работ. Весит потом на порядок больше заявленных двадцати двух, если из шестисотой марки бетона.

— Погоди, как это не штробить? А провода куда прятать? Ну, внутреннюю проводку.

— А зачем их прятать? — улыбнулся сантехник-электрик. — В деревянных домах не прячут, снаружи проводят. Вот и здесь так же будет. Красиво уложенные провода никому не мешают. Плюс ты никогда в них не засверлишься, они у тебя на веду. Но если прямо надо очень-очень спрятать, то проводишь под потолком и натягиваешь натяжной или выставляешь навесной потолок. Но тут некоторые снова делают ошибку и начинают утеплять даже между лагами, то есть досками перекрытия между первым и вторым этажом. Возникает эффект термоса. Лишнее тепло не выводится на второй этаж, собирается и капает на голову конденсатом, все вокруг сырое. Зачем так делать? Утеплять мы будем только под крышей. А между лагами прячутся коммуникации, провода, затем всё закрывается снизу хоть фанерой, ГВЛ, хоть влагостойкой плиткой, если дело обстоит на кухне и нет вытяжки. Но если есть вытяжка, то лишнего пара от плиты не будет. Фанера не рассохнется, пихай что хочешь. Но всё, что касается внутренней отделки, я тебе позже покажу-расскажу. Сантехникой, электрикой, отоплением и вентиляцией мы займёмся позже, когда крышу дому сделаем. Сначала возводится внешний периметр, потом добавляются внутренние удобства. Если до осени успеваем, то потом хоть всю зиму крась, проводи, мастрячь. А сейчас наше дело — добраться до «конька», пока дождями всё не залило и холода не наступили. Сибирское тёплое время года короткое, сам знаешь. А нам ещё второй этаж возводить, где в оконцове мауэрлат после монолитного армопояса под крышей делать будем. Выдам вам ускоренные курсы кровельщиков, пригодится.

— А в чём суть этого маурэлата? — спросил уже Блеслав, разминая натруженные плечи.

— В том, что из блоков, куда так же бетон заливается внутрь, наружу штыри торчат, за которые крыша и цепляется по итогу деревянной основой. Или ты думал, она сама под своим весом на блоках возлежит?

— Ну… я как-то не задавался этим вопросом, — признался Болеслав.

— Если бы дело так разгильдяйски обстояло, её бы первым серьёзным ветром сдуло, — объяснил Боря. — А так штыри в блоках за деревянную основу цепляются. Там стропило с вырезом под мауэрлат, от него обрешётка начинается, утеплитель, пароизоляция, а сверху, собственно, сами листы железа оцинкованные или покрашенные, или черепица какая. Стандартная или прорезиненная.

— Так та или та? — уточнил Болеслав.

— То дело десятое. Её задача лишь воду отталкивать и снег зимой удерживать, чтобы ещё теплее было. Если видишь зимой дом с снежной шапкой поверх, то хороший дом, тёплый. Правильно уложили. Если же снег скатывается, выдувает раньше времени — значит не держит дом тепло. В тёплую погоду с крыши должно капать. А ты успевай собирать дождь или снег в бочки под стоками.

— Ага, отличная вода для полива. От матери-природы, — добавил Стасян и почесав грязный нос, добавил. — Жаль только, что нас на уроках трудов в школе дома строить не учили.

— Ага, зато всякие хуи постоянно вытачивали из куска обрезка, которая от мебели оставалась, которую трудовик успешно реализовывал под заказ, — добавил Лапоть и тоже взял перерыв, прежде чем снова на верховые работы лезть.

Два метра — может и ничего, спрыгнуть всегда можно. Но лучше терпеть и работать. Ведь вскоре придётся влезть уже на высоту в пять-шесть, а то и семь метров. А там эти мышцы нужны, которые сейчас активно работают, чтобы на «козлах» удержаться.

Выложив последний ряд, первого этажа, что стал армопоясом, Боря засунул уже подготовленные куски арматуры внутрь, заварил, соединяя сочленения. Особенно долго возился по краям. Но и про внутренний пояс не забыл, что перегородками идёт по внутренней стене на ленточном фундаменте. Их игнорировать никак нельзя.

После обеда приехала бетономешалка. И заехав на территорию, вытянула рукав, оказавшийся почти в уровень с верхней частью рабочего автомобиля. Снизу-вверх бетон перетекать, конечно, не мог. Как привычно стекает сверху-вниз, когда бетоновозу просто достаточно подъехать к опалубке первого этажа, чтобы залить фундамент. Но едва водитель включил насос, как тот начал качать смесь и та, под небольшим давлением, как пюре потекло из тюбика в заранее заготовленные лекала. Оставалось лишь помочь ему равномерно распределится по всей поверхности, от чего каждый тут же принялся тыкать палочкой со своего края, чтобы поднялись пузырьки воздуха, и конструкция стала прочнее, чем с пустотами внутри.

Залив бетона до края, уже с переливом, смахнули лишнее шпателями и выпроводили бетономешалку с территории. Затем мужики начали затаскивать внутрь дома по одной лаге на плече. И пока один залезал на лестницу и упирал край заранее отмеренной доски «от стенки до стенки плюс пять сантиметров с каждого края» в стену, другой подлазил на поддоны с другой стороны и подтягивал свой край, чтобы так же упереть его в стену. А как укладывалась продольная доска ребром, тут же проверяли её на прочность. Кто руками по ней снизу цеплялся, как по турнику перебираясь. Ко сверху залазил и ходил как по мостику. Смысл проверки был в том, чтобы даже стоя в центре такой доски и качаясь на ней или немного подпрыгивая, она должна была слегка пружинить, но удерживать вес и в критических точках. От того размер доски не должен был быть слишком длинным, чтобы не переломилась. Но должен был быть достаточно широким и толстым, чтобы выдерживать расчётные нагрузки над каждой комнатой, чтобы человек на втором этаже неожиданно быстро на первом не оказался.

— Лаги, длины которых не хватает на всё помещение, стыкуются торцами впритык, — объяснил Боря. — Для улучшения стыковки можно врубать их вполдерева. Использовать дополнительные крепежи. Но в этом доме нет комнат, где ширина превышает четыре метра с учётом стен. Так что нам это делать не нужно. Иначе бы брус пришлось брать для опоры. А это уже совсем другие деньги.

Уложив шесть досок к ряду на равном расстоянии друг от друга, Боря залез на лестницу с парой поперечных дощечек на плече и шуруповёртом на поясе, и вкрутил первые доски для чернового пола. После чего встал на них и посмотрел на стройку уже со второго этажа.

— Весь черновой пол второго этажа мы там выкладывать пока не будем, конечно. Досок-времянок по края стен накидаем, чтобы работать по уровню второго этажа можно было спокойно и ходить, не перескакивая. Потому что безопасность — наше всё. А дальше в принципе так же, как на первом этаже. — блоки, армирующая сетка после каждого третьего ряда, да не забываем про окна. Их на втором этаже гораздо больше. Десять против пяти, включая два окна на балконе с края дома. Я решил перебдеть и окна там буквой Г делать не буду. Пусть будет лучше два с разных сторон света, а между ними — хорошая, надёжная блочная перегородка, которая спокойно будет держать тяжёлую крышу дома. Но есть и хорошие новости.

— Это какие же? — ухмыльнулся Болеслав.

— Балку, как на гараж на перекрытия тоже на второй этаж тащить не придётся. Так что обойдёмся без подъёмника. Во сути любой расчётный вес, который придётся затащить на второй этаж, каждый из вас может затащить в одиночестве. На это и расчёт. Кроме доски мауэрлата по периметру стен. Их поднимаем парами. Но этими вопросами мы займемся уже завтра. Пусть бетон подсыхает, а завтра лишнее сошкрябаем, подсохнет и за работу.

— А окна и двери чего? — снова спросил Болесав, просовывая руку в пустой проём.

— Окна и двери ставятся тогда, когда сделана крыша. Нет никакого смысла делать их на каждом этаже, пока идёт основная стройка контура. А если понимаешь, что не успеваешь за лето, на зиму проёмы закрывают плёнкой.

— Поэтому часто один дом строят порой десятилетиями? — добавил Лаптев.

— Когда мужик в семье один, у него всего пара рук, а над бригадой хоть с ружьём стой каждый день, всё равно все косяки не разглядишь, — показал Боря свои руки, объясняя. — Но, когда в семье много детей, построить новый дом за год не проблема. И ты знаешь все его тонкости. Главное сразу учесть все детали и распланировать стройку по этапам. Время брать лучше с запасом. Поднасрать может погода, ветер, шторм, ураган, подорожание материалов, поставка некачественных материалов, землетрясение, наводнение, инфляция обязательно кучу у ног навалит, как и скачок доллара, от которого мы не зависим, но сука, всё на него завязано. Но всё это… должен учитывать мужик, когда берётся просто «построить дом».

Боря перевёл дух, потёр шею и продолжил на более спокойной ноте:

— Проблема только в том, что дом он часто строит для того, чтобы завести побольше детей, и первый дом ему строить просто не с кем. Рабочих рук не хватает. А когда есть с кем строить, уже часто не хватает сил. Поэтому чаще загородными коттеджами становятся просто чуть утеплённые убогие дачи, которые продают по той же цене. Но мы на эти грабли наступать не будем и все сделаем по уму от фундамента до конька. Если вопросов больше нет, то я полез снимать времянку электричества. Так как уже следующей весной планирую начать высаживать по периметру деревья. Так как дети к этому времени — сами поспеют. А там уже и не знаю, кого баловать, а кого к стройке вместо вас готовить.

Посмеялись мужики, пожаловались на забитые руки и разошлись. Завтра будет новый день, а с ним придут и новые силы, которые и позволят дом построить.

Глава 25

Свадьба номер шесть: патриотичная

Облака мягкие как вата, а протяни руку через иллюминатор — можно потрогать. И под прекрасную музыку в наушниках лучше картины и занятия нет, чем подняв перегородку, вновь и вновь смотреть на то, как самолёт опускается к земле и под воздушными замками вырисовывается Новосибирск.

Перелёт из Москвы, а ранее из Тель-Авива, дался Кире Артёмовне Князевой легко. Возвращаться домой всегда легче. У неё больше не было иллюзий, что Израиль станет для неё новым домом. Для Зинаиды Фридрих, может, и станет, а она туда больше ни ногой.

«Уж лучше жить в папином доме и смотреть как копятся суммы счетов», — подумала девушка с короткой стрижкой и васильковыми глазами.

Её локтя касался порой касался пассажир рядом. Как ранее в аэропорту люди в очереди поневоле прикасались к ней. Но больше Князеву это ничуть не беспокоило. После прилёта ракеты во двор дома, где они жили, многое переменилось в её отношении к жизни. Она видела тела раненых и убитых, она слышала плач и стоны умирающих. И этот звук в голове больше не могла заменить никакая музыка. А ещё она поняла, что она лишь — суповой набор. Труха, набитая мясом, внутренними органами и костями. И едва это осознание озарение проникло в Киру, как она перестала реагировать на какие бы то ни было прикосновения людей вообще.

«К чёрту, забыть это всё и попробовать начать жизнь с чистого листа», — снова подумала девушка и отключила музыку в наушниках.

Белоснежный лайнер, словно величественный орёл, плавно снижался к земле. Его крылья, обнимая небесную синь, отражали последние лучи заката, окрашивая мир в золотистые и розовые тона. И внутри, в салоне, среди пассажиров, царила атмосфера ожидания. Каждый из них был погружён в свои мысли, мечтая о встречах, которые вот-вот произойдут.

Перед вылетом из Москвы она написала лишь одному человеку. Борису Глобальному. И ответа не дождалась. А теперь гадала, заберёт ли из аэропорта или занят и вовсе отключил телефон?

«Мало ли у человека своих дел и забот, особо надеяться не стоит», — думала девушка, а сама надеялась. Искренне.

Потому что других близких людей у неё просто не осталось. Подругами не обзавелась, бизнес-партнёры — понятия эфемерное, как те самые облака над крылом. Вроде рядом, есть, кажутся. Но вот самолёт делает поворот на крыло, касается их и всё, нет никого. Разлетелись, растаяли. И уже не важно, выпускает самолёт шасси или таранит землю, а то и вовсе падает в море — облакам всё равно.

Чуть вздрогнула, когда лайнер коснулся колёсами взлётно-посадочной полосы. Нет, какие-то ощущения в ней всё же остались.

«Может, я не так уж и холодна, как глаза Зины по возвращению с работы», — снова подумала Князева и пообещала себе, что никогда не поедет загорать к морю на песке. Да в ней самой теперь этого песка по самые уши. Но не снаружи, а внутри. Человек-пустыня с дырой в душе, куда рано или поздно кого-нибудь засосёт. Тогда как сердце бьётся лишь формально. Для отчётности. А уже через годик-другой патологоанатомы зафиксируют, что остановилось.

Да потому что нельзя так жить. А как надо жить, она так и не поняла!

Аэропорт, как огромный муравейник, уже готовился к встрече гостей столицы и местных. Огромные окна, словно глаза, смотрели на взлётно-посадочную полосу, где транспортные машины, как маленькие жуки, суетились, подготавливаясь к встрече с небесными путниками.

Толпа на выход. Толпа в кишку транспортировочного узла. На улицу так и не сунулась, чтобы как следует вздохнуть родного воздуха. Зато в воздухе терминала витал запах свежезаваренного кофе и сладких булочек, маня к себе. Но, пожалуй, единственное, чему научила её жизнь в Израиле, это экономии. И она тут же прошла мимо, прекрасно понимая, что не потратит на еду в аэропорте ни рубля, ни шекеля, ни доллара, ни евро.

Забрав чемодан, она вышла в зал встречи и замерла. Среди толпы, в ожидании своего любимого человека, стояла девушка с сердцем, полным надежды. И в этой девушке она видела себя. Так же ждёт, так же надеется. А вот — встретят ли?

Засмотрелась.

— Кира! — раздалось над ухом.

Повернулась.

Чернявый парень с улыбкой до ушей прижимал к груди букет цветов. Тут же вручил, в ответ забрал чемодан.

— Добро пожаловать на Родину, — добавил Боря, забирая в ответ чемодан на колёсиках.

А цветы свежие-свежие, яркие-яркие. Словно только что набрали с оранжереи заботливые руки садовника. Она вдохнула их от всей души и вдруг ощутила. Радость, удивление, а ещё — заботу. И прижала к себе, словно это был её самый ценный трофей. А затем слёзы потекли по щекам. Сами. Их не нужно было подталкивать. Они давно копились. А теперь разбавили её пыль.

«Долбанный песок», — подумала Кира и опустив цвета, резко обняла Борю.

Без подготовки, не включая мозг, на рефлексах. Просто — сделала. И всё. Но тут произошло самое странное. Тело вдруг отреагировало, словно включилось после длительного простоя в режиме ожидания. И она в великом потрясении подняла на взгляд на мужчину-открывашку.

— Боря…

— Кира, ты чего плачешь? — тут же смахнул он ей слезу, но вдаваться в подробности не стал. Вокруг слишком много людей. Списал на эмоции и стресс. — Идём в машину, ещё ехать немало.

И он покатил чемодан, а она застыла с букетом в руках. Затем быстро-быстро засеменила за ним. Вроде и не на каблуках, а в удобных кедах. Да и одета по-простому, ничто не стесняет движений. Но сил в ней так мало, что едва нагнала. А он шагает как великан и в доброте своей помощи не замечает её попытку нагнать, да ухватиться под руку.

Так на улицу и вышли. А там яркое закатное солнце. Никаких ракет, взрывов и абсолютное спокойствие овладело ей.

— Кира, ты в порядке? — спросил он, на этот раз не торопясь. Но позволяя себя обнять, прижаться.

Ещё раз посмотрев ему в глаза, она вдруг поняла, что мечтала о том моменте, когда их взгляды встретятся, и мир вокруг исчезнет, оставив только их двоих. И вот этот момент настал, и время не имеет значения… но лишь для неё, а он куда-то торопится, словно не понимает, как много она пережила. Примерно от момента, когда впервые попыталась купить свинину на рынке и воровато оглядываясь, получила её в чёрном пакете. И до того момента, когда оставила ключ с запиской, а об отъезде ничего заранее не сказала. И не выдала себя ни одним моментом. А Зина то ли была так занята решением локальных проблем, то ли просто позволила ей себя обмануть. Ответа она не знала. Но всё получилось.

Её отпустили. Но понимание этого пришло лишь когда самолёт коснулся земли, а внутреннее волнение достигло пика. Возможно, она и жить то начинала, лишь когда пассажиры начали выходить, а вспомнила для чего жить — лишь когда среди встречающих увидела Его — того, кто был её светом в тёмные времена, но кого старалась не замечать, когда его проблемы окружили мужчину с головой. Но теперь он точно решил все до единой. Ведь шагал с лёгкой улыбкой, свободно, а когда их взгляды снова встретились, всё вокруг растворилось в нежности и радости.

— Ну, как там Израиль? — спросил Глобальный, перекладывая её чемодан в багажник.

А что ей сказать? Что цены на продукты и технику выше, чем в Европе? Что за жильё платила столько, сколько вообще было? Что работу так и не смогла найти? И что на улицу выходить боялась, жадно ловя новости по телевизору о грядущем, текущем и вслушиваясь в рёв системы оповещения ракетной атаки над городом?

Он вряд ли поймёт это всё. Ведь чтобы понять — надо пережить.

— По-моему, они слишком зациклены на Сектор Газа, — ответила она с лёгкой улыбкой.

— А, знаю. Хорошая группа, — кивнул Боря и переломил всё её представление об идеальном мужчине через коленку. Даже когда дверь открыл и усадил на переднее сиденье.

Она так глубоко задумалась, что даже не поняла — шутит ли? Или серьёзен?

Так они и ехали в молчании некоторое время. Она — думая о геополитике, ЦАХАЛ и инфляции, а он думая о крышке дома, деревьях в саду и бане без фундамента, чтобы налог лишний раз не платить, но чтобы всё «как у людей». А ещё Боря пытался понять, как успевать бывать у каждой из жён чаще, чем раз в неделю. Да и ночёвки эти приносили всё меньше удовольствия и больше — упрёков. И только показывая фотоотчёт и записывая видел со стройки, его дамы немного успокаивались и начинали жить будущим, где как известно — всё будет хорошо. Оставалось только принять, что в доме такого будущего они будут жить не одни.

Кира, наконец, немного пришла в себя. Встреча, полная эмоций, разгрузила. А объятия, которые говорили больше, чем слова, намекнули, что пока — жива. И может не два-три года до хирургического стола и вскрытия, а лет пять-семь ещё протянет.

— Как у тебя вообще дела? — неожиданно спросила дочка Князя с васильковыми глазами.

А Боря смотрел на темнеющую дорогу, не на неё. И вдруг понял, что готов рассказать всё.

— Женился, — начал он с самого простого.

— Да⁈ На ком? — тут же повысила голос она и так резко, что поперхнулась.

Он молча подтянулся к бардачку, достал минералку.

— Держи… Ну, знаешь. От меня беременны разные женщины. А я хочу стать хорошим отцом. Поэтому строю дом, чтобы собрать всех вместе под одной крышей и заботиться обо всех.

— Так это ещё и не одна женщина? — прыснула минералкой на стекло пассажирка, которая вроде бы и неряшливой не была, но и удивляться ещё не разучилась.

— Пятеро, — сказал он и снова честно признался. — Скорее всего, уже все беременны. Но кому-то через месяц-другой уже рожать.

— Пи… пиз… поздравлю! — справилась с собой Кира, вдруг осознав, что ей-то как раз никто ничего не должен.

Сама была холодна, сама оттолкнула, сама уехала. Он по сути и цветы не должен был дарить. А уезжая, оставила как наймита. Да тот дом ещё пойди продай, который построил её отец, вложив немало, но абсолютно без вкуса и понимания итоговой цели.

— Спасибо, — ответил он скупо и снова признался. — Слушай, ну по части дома вообще полная… неопределённость. Ни одного звонка даже не было. Никому он не нужен.

«Тем более, учитывая, что и объявления о продаже зимой мы никакого не выставляли», — напомнил внутренний голос Борису, а весной вообще не до продаж было, а летом — тем более не до продаж, своих забот хватает.

— А, так и не надо уже ничего продавать, — ответила она снова с лёгкой улыбкой, которую можно было заметить, если на неё смотреть.

Но он смотрел на дорогу. И думал о большой, дружной семье в Глобальном посёлке, который полностью построят разве что лет за пять, ещё пара лет уйдёт на облагораживание. Но это уже целая жизнь, и свой дом необходимо привести в жилой вид в приоритетном порядке.

— Понял, вычёркиваю, — ответил горе-риелтор, прекрасно понимая, что избавляется от неликвида.

— Как там… Жёлтое золото поживает? — снова попробовала она разговорить его.

— А, ну так Лапоть и Вишенка женились.

— Как? На ком?

— Да в основном на женщинах… друг друга, — ответил Боря, и вдруг понял, как это нелепо звучит. Но таковы были современные свингеры.

— Развелись и обменялись, что ли? — не понимала Кира, которая хотела влюбиться один раз и на всю жизнь. Но что-то пошло не так и небесная канцелярия смеялась над её планами.

— Да нет… просто обменялись, — прикинул Боря. — И продолжают меняться. Каждые чётные и нечётные дни. — Но думаю, если кто-то забеременеет, то будут родителями… на пару.

— Дела в посёлке, конечно! — продолжала удивляться Кира, как и тому, почему в стране у моря практически нет морепродуктов.

— Ну да, Шац ещё женился… на двоих, — добавил Боря и вдруг задумался, почему это элитный посёлок ещё не оккупировали журналисты, падкие до сенсаций?

«Наверное потому, что то, что происходит в Жёлтом золоте — остаётся в Жёлтом золоте», — тут же добавил внутренний голос Борису и посоветовал: «Но про золото ей пока рано. Не стоит грузить человека сразу. А как же адаптация? Акклиматизация?».

Ночь наступала. И Кира так широко зевнула, словно силы все закончились. А тело нагонял откат. Все нервы перелёта остались позади. Теперь отпускало. И от этого хотелось спать. Но дома ждала лишь холодная, пыльная кровать.

«Совсем не застеленная», — вдруг осознала Кира, всё-таки служанок с Филиппин давно депортировали, а новых нанимать было не на что.

До последнего Князева сражалась со сном. Но разговаривать расхотелось. И до самого посёлка они ехали, лишь изредка перекидываясь общими фразами.

На КПП из встретила девушка с искусственной рукой. Она стояла у шлагбаума и смотрела на первые звёзды. Думала о вечном. Но для того, чтобы открыть его, пришлось отвлечься и заскочить в будку охранника.

— Кто это?

— А, это Алексашка.

— Что у неё с рукой?

— Ничего… её просто нет. Родилась без руки.

— А почему она работает охранником?

— Потому что может, — пожал плечами Боря. — Шац набрал штат в три смены людей с ограниченными возможностями здоровья. Работают посуточно. Претензий к ним никаких. Лучше работники. У одной руки нет, у другого ноги, на СВО потерял, но не унывает и лёжа жмёт двести от груди. Как-то раз пожал мне руку, так пальцы полдня болели. Здоровая детина. Третий с ДЦП руки не ломает, вроде, но дома ждут четверо детей и все называют его папой. А я бы не назвал их неполноценными в чём-то, кроме здоровья. Счастливые люди, которые как могут — борются за жизнь. Так почему бы им не работать охранниками? Это в целом — самая бессмысленная и бесполезная работа. Но как раз они — наполняют её смыслом. А если какие-то трудности — на кнопочку тревожную нажали, или сразу по рации Вишенке сообщили и дело в шляпе. Это всё-таки не магазин, из которого нужно бойцов ММА выкидывать через бедро на улицу.

Тут Боря помахал Алексашке, так кивнула и они поехали к дому.

Знакомые очертания не вызвали в Кире ничего, кроме тоски и печали. Дом стоял тёмный, холодный и совсем неприветливый. Фары автомобиля — было первым за долгие месяцы, что его подсветило.

— Ну, добро пожаловать домой, — даже не думал глушить мотор Боря, но Кира замерла и не двигалась, просто не понимая, что ей делать дальше.

— Я… я… господи, я даже не знаю, зачем вернулась.

Тогда он вытащил ключ, достал багажник и поднёс его к крыльцу. А затем сам открыл дверь и начал включать везде свет. А на полу уже столько пыли, что оба предпочли не разуваться.

Так и прошли на кухню. И пока сонная хозяйка заваривала чай, он сбегал в подвал, проверил трубы, затем сцедил золотой песок с каждого крана под видом диагностики. Но пересыпав в пакетик, не стал привычно совать в карман рубахи, а пришёл на кухню с ним.

Кира сидела поникшая перед заварником.

— Вода у нас намного вкуснее, чем в Израиле. При любом раскладе. Но… но что-то я не чувствую ни-че-го.

Положив щеку на стол, она поняла, что не может даже снова расплакаться. В этот момент Боря и бросил пакетик на стол:

— Слушай, дом буквально золотоносный. Немного, правда, но раз в месяц буду тебе чистить трубы. На оплату электричества должно хватить. Но вот на налоги тебе придётся уже самой придумать, как зарабатывать.

— Как зарабатывать? Сдавать комнаты? Но кому надо столько много комнат? Цыганам? — подняла она голову, посмотрела на пакетик, но без интереса бросила его обратно. Золото её никогда не прельщало. Предпочитала по жизни серебро. — Нет, это меня не спасёт. Я просто начну распродавать всё, что тут имеет ценность. Так пару лет и протяну. А потом… потом.

Перед глазами снова встали ухмыляющиеся патологоанатомы.

— Почему сразу цыганам? — Боря взял пакетик, сунул в карман, но присел за стол, налил обоим чая в фарфоровые кружки и задумался.

Дом более чем на триста жилых квадратов. Обилие спален, одних только ванных три штуки. И гараж на две машины. Плюс парковочное место ещё на три для гостей. Князь жил на широкую ногу, даже не задумываясь о том, что когда-то дочери придётся всё это содержать.

— А кому? — глухо перепросила она. — мне достаточно одного кабинета. Я даже спать там могу. На диванчике. Мне бы малосемейку. А не эту махину. Я… я… я не знаю, что делать, Боря.

Он вдруг снял свой золотой помолвочный перстень с пальца и без задней мысли выдал идею, которая очевидно крутилась где-то поблизости. А кофеин в чае помог попасть по адресу.

— Давай так. Если возьмёшь этот болт в руку и снова наденешь мне на безымянный палец правой руки, мы посчитаем это состоявшимся ритуалом. Конечно, я куплю тебе нормальное кольцо. Ты сменишь фамилию по паспорту. Короче… стань моей женой?

— Зачем? — глухо произнесла она и, если бы в доме не было столько тишины, никто бы и не расслышал.

— Затем, что тебе это надо. И нам не повредит.

— Вам?

— Послушай, я устал мотаться от семьи к семье. Все живут чёрте где по квартирам и квартиркам. Хочу собрать всех под одной крышей. Но крыша моего дома будет закончена лишь в осени, затем всю зиму — отделка. А дети ждать не будут. Как и женщины. Но раз я за это дело взялся, я должен найти выход из ситуации. По-моему, очевидно, что всемером нам будет проще содержать этот дом. И оживить его. Временно. Скажем, на год. А затем все вместе переедем в дом, где я всё для удобного проживания сделаю, без понтов и лишнего лоска. Вот и живи с нами… со мной… да пофиг, как это звучит. Просто знай, что я о тебе позабочусь. И другие в обиду не дадут. Клан Глобальных примет тебя, если… ты этого хочешь.

— Я… я… я не знаю! — даже немного возмутилась Кира. — Кто все эти женщины?

— Да обычные женщины. Есть рыжие, есть поэтически-одарённые. А ещё есть психолог, что немаловажно в нашей ситуации. И спортивная есть. Так что зарядку с ней можешь делать. Правда, у неё есть с кем зарядку делать, но я пока с этим ничего не могу поделать. Зато могу наполнить жизнью каждую твою комнату и вложиться в твой бизнес. Чем бы ты не хотела заниматься — будешь. И можешь выбрать один из дней недели, когда я строго — твой. Но чур не воскресенье. Это — общий день. Думаю, ближе к старости оставлю его для… мастурбации.

Он сказал это спокойно, уверенно. А она зависла. Но кофеин в чае наконец, подействовал и на неё. Тут же подскочила и заржала в голосину.

— Погоди-погоди… так ты что, замуж зовёшь меня и… в гарем?

— Да ты пойми, у каждого мужика и так по жизни гарем. Просто есть официальная жена, есть любовница, есть коллега по работе, с которой флиртует, есть тренер, с которой мило хихикают, есть доктор, которая советует ему пить витамины, учительницы ещё есть в школе, воспитательницы в детских садах, репетиторы и мастера в кружках и секциях юных натуралистов. И всё это — потенциальный соблазн для мужика. Всё это — поводы. Да чего далеко ходить? Есть даже тёща, на которую мужик обычно и не взглянет, но если хорошо следит за собой и моложе своих лет — то некоторым нравится и такое… Пойми, Кира, женщины повсюду в жизни мужика. А я просто честный. И честно пытаюсь собрать вас всех под одной крышей, чтобы решить все наши проблемы. Ведь сейчас все где-то живут. И даже если будут сдавать те квартиры в аренду, могут вообще не работать. Всё для детей. Детям. А все остальные ресурсы я должен сам обеспечить, раз замахнулся на такую глобальную задачу. И мне всё равно, официальные это браки со штампами, гражданские, и звучит ли это как разврат и деградация или все к этому готовы прийти, когда начинают зарабатывать хотя бы по полмиллиона в месяц? Это не важно. Важно, что вы все будете рядом. И все — мои, без лишних нервов. А ещё…

— Вторник, — вдруг ответила она среди монолога.

— Что? — даже не сразу понял он.

— Я хочу, чтобы ты был моим во вторник. И аванс хочу… Прямо сейчас, — добавила она так же уверенно, как он.

Но вместо аргументов лишь посмотрела на него васильковыми глазами. А дальше от него зависит. Примет ли сделку? Или уйдёт, сказав, что вторник ему сам пригодится.

Всё-таки в понедельник люди устают и страдают похмельем, а во вторник уже готовы попахать как следует.

— Вторник, — повторил Боря и кивнул, что было равносильно подписанию договора на крови, но без крови и без присутствия нотариуса или личного адвоката.

Он молча протянул палец. Она молча взяла перстень и нацепила на безымянный. А затем пальцы остались на его пальце. Тут же подтянулась и взяла палец в рот, облизала до кольца, затем чуть отстранилась, но прикусила подушечку пальца.

Боря понял, что несёт её в спальню на руках. Но дело было уже не в кофеине. Просто химия тел решила скрепить сделку, а бросив её на не застеленную кровать, он понял, что соскучился. И оба очень быстро начали избавляться от одежды, словно перемотав все прочие ритуалы и сразу перейдя в основному — брачной ночи.

Едва его пальцы коснулись её обнажённой шеи, как Кира начала жить. Фейерверки в глазах заполонили её, а тело выстрелило салютом. И среди мельтешения в глазах, она как могла быстро, пыталась напиться этими жизненными соками, что неожиданно появились в её пустынной душе. А первый же оргазм настил её быстро, неожиданно, стоило любимому мужчине только коснуться губами её плеча.

Так она и стала — оазисом. И пусть путник будет находить приют в её комнате лишь раз в неделю, зато она прекрасно понимала, что будет жить как тот верблюд, выжидающий время от водопоя к водопою. Но даже если вся прочая жизнь будет одним сплошным переходом через пустыню жизни. Это ничего. С этим правится.

А токи уже бегали по телу, и энергия кундалини поднималась по позвоночнику, делая её не только гиперчувствительной, но и — живой.

Тогда-то Кира и поняла, что патологоанатомы с полвека ещё подождут. А она будет жить и ради внуков, а потом точно-точно реинкарнирует в правнучке, предварительно договорившись с Борей, чтобы тоже слишком не затягивал и появился где-то рядом. Тогда их души снова могут воспроизводить полезное, созидательно общество и жить душа в душу. А примерно на пятом оргазме, когда ноги вытянулись в струнку и на миг показалось, что она никогда больше не сможет ходить, Кира вдруг поняла, что такое патриотизм и почему она никогда больше не уедет за границу больше, чем на пару недель. Обязавшись жить лишь по принципу «где родился, там и пригодился», она подползла к нему под бочок, закинула натруженную ногу и провалилась в тьму без снов, но с тем же тёплым послевкусием любви.

Глава 26

Стройка: под крышей дома моего

Июль, 2023 года.

Если при строительстве второго этажа приходилось задирать голову, то при возведении крыши — ещё и отходить от стены, чтобы разглядеть детали с земли. А их там хватает как в основной конструкции удержания, где балка перекрытия, стропило, обрешётка, рейка, затяжка, коньковой прогон и кровельное покрытие, поверх которого однажды конёк и ляжет, так и система утепления, больше похожая на многослойный пирог, но с важной последовательностью.

— Болеслав, чего задумался? — спросил Боря, вновь возвращаясь на стройку.

Вроде и не небоскрёб в поле, но строение с крышей уже внушает уважение. На вид — дом нерушимый. Хочешь с разбега плечом врежься, проверь, — устоит.

— В какой там последовательности утепления идёт? Напомни, — спросил тот, кого оставили работать на высоте, чтобы материал носил, но самому бы кровельные работы без присмотра не доверили.

— Да всё же просто. Когда каркас крыши возведён, следом пароизоляция идёт на обрешётке, чтобы тепло в доме удержать. А поверх неё утеплитель, чтобы холод не проникал. Он удерживается контробрешёткой, а поверх уже листовая гидроизоляция идёт, чтобы с крыши ничего не подтекало, а если что и протекало — то испариться наружу должно. Но если кровельное покрытие хорошо уложено, ничего подтекать и не будет. А чтобы по уму всё и ни единой протечки, зазоров не должно быть, и материал в внахлёст идти. Конкретно я на металлочерепице остановился. Такая ни града ни боится, ни снега, ни дождя, ни палящего солнца… А тебе зачем?

— Да тоже вот думаю… дом построить, — почесал косматую, давно заросшую голову чернорабочий, который буквально сгорел на стройке за полтора месяца работы и больше походил на эфиопа, чем на белоручку, который тяжелее той ручки в жизни не держал.

При этом волосы Болеслава выгорели на солнце. Превратился в блондина. Но больше всего трансформации подверглось тело. Их тюфяка с поджатыми губками и лишним весом и пивным пузиком, на стройке появлялся подтянутый, сухощавый мужичок, который уже не боялся выйти из кунга ночью на подозрительные звуки с топором в руке и закричать: «Кто здесь⁈».

Так, собственно, тёща один раз и подпустила, когда с утра пораньше решила на стройку наведаться, чтобы всё-таки найти там любовниц, низведённых до уровня блядей в бетоне и с занозами на заднице. Во всяком случае, именно так она говорила Дарье, убеждая дочку, что переезжать из новой квартиры, где только-только ремонт сделали в «какой-то снимаемый дом» не разумно на последних месяцах беременности. И вообще лучше с мамой пожить, которая голодом морить не будет. Но Дашка всегда ссылалась на Татьяну Юрьевну, которая как известно — всегда поможет. И в беде не оставит.

В очередной раз ретировавшись ни с чем, (а по сути убегая с криком от мужика с топором, который в четыре утра после тяжелого трудового дня не очень-то дружелюбен, когда собака сторожевая лает и крадёт часы от положенного восстановительного сна), Мария Сергеевна при переезде первой с проверкой нагрянула. И докопалась уже до Киры, которая готовила дом к приезду гостей. Но та спокойно заявила, что является хозяйкой дома и «просто его сдаёт, а вам, женщина, даже за двойную плату комнаты не найдётся».

— Куда вам такой домина-то? — всё не унималась тёща, пока Боря таскал чемоданы Дашки и сумки Татьяны Юрьевны.

— Ну я ж работаю, могу себе позволить, — парировал Глобальный и начал сочинять на ходу. — Нам с Дашкой спальня, Татьяне Юрьевне отдельная, мне кабинет, им по кабинету, хозяйкина спальня ещё остаётся. У неё даже отдельная ванная комната. Как и у нас с Дашенькой. Ну вот и получается, что дом-то большой, но у каждого свой уголок.

— Ещё и кота заведём, — нашлась Дашка, которая квартиросъёмщика на свою личную квартиру нашла очень быстро после простого, недорого ремонта в новостройке.

— Ага, и собаку, — кивнул Боря. — На стройке-то дворняга-дворнягой у Стасяна живёт. А нам же породистую обязательно надо, чтобы со всеми документами, и с добрым характером. Мы порядочные расисты во всём, что касается животных… Да, Даша?

— Да, Боря, — улыбнулась лучезарная дочка и поцеловала в щёку.

Они спокойно и так уверенно отыгрывали счастливую семью, что ни один следственный комитет бы не подкопался. И выпив чая с кислой миной на лице, Мария Сергеевна покинула «новый дочкин дом» ни с чем, кроме комментария Киры в спину:

— А этого человека без предварительного согласования на порог не пускать… не нравится она мне, что-то.

Тёща отбыла. А Дашка быстро нашла общий язык с Кирой. Татьяна Юрьевна же ладила с той и другой, но в отдельную спальню заезжать отказалась. Зато активно развивала игру в «господина-рабыньку» и на полном серьёзе начала спать у кровати на мягком матрасе, ничуть не покушаясь на их ночной сон или игры по четвергам, который Даше очень нравился и его она избрала своим днём.

Боря понимал, что это какое-то психологическое отклонение и очень надеялся, что Ирина Олеговна его подлечит. Но пока приходилось вместо кота и собаки принимать как должное у кровати Татьяну Юрьевну. Которая, впрочем, была гораздо полезнее в плане исполнительности и не только могла принести тапочки или газету, но и умела делать отличный массаж после тяжёлого трудового дня, готовила на всех, убиралась по хозяйству, а всё, о чём просила это приказывать ей. Порой в грубой форме. И Боре приходилось ставить голос, гадая как далеко это может зайти. А вот Дашка ей ничего не приказывала, но просто просила. По-дружески. То член придержать и направить, то поясницу помять, когда отваливается, то тазик с горячей водой принести, так как ноги опухли.

Кира смотрела на них с двоякими ощущениями. Чему возмущаться, когда наготовлено с утра и уборка идёт в течение дня? Такой служанке хоть самой бы платила. Ну а что по вторникам запираются с Борей ото всех в её спальне, так там и служанок никаких не надо. Сами справляются. И первое принятие пришло легко, можно даже сказать — комфортно. Когда оба за руку могут мужчину держать. Или целовать. Просто по очереди. Но глядя на всё более разрастающийся живот, Князева понимала, что вскоре жизнь в доме перемениться. И старалась сама не отставать, уже не советуя и не прося, но требуя сделать ей ребёнка каждый вторник. И лучше с парой контрольных. Чтобы вплоть до близнецов вышло.

Жизнь в доме Глобальных-Князевых действительно переменилась. Когда Боря следом Наташку перевёз. С тех пор, как батю на стройку переманил, чтобы Болеслава в ночных дежурствах менял и хоть сколько бы помогал дома строить, рыжей было до ужаса скучно в квартире. Роман Новокуров выходил на связь не часто, а без Петра Глобального вообще хоть волком вой. В то же время в новом доме кормили в волю по пять раз на дню, выделили отдельную спальню с гардеробной, куда неожиданно просто все вещи влезли. А свою квартиру Боре поручила сдавать. Ещё и новую квартиру ребёнку обещали. После ремонта, конечно же. А пока хватало и того, что каждую субботу хоть какой-то Глобальный мужчина ножки мял, пальчики разминал и помогал побрить лобок, чтобы за куст в пустыне не приняли, если забудет одеться. Потому суббота — их, рыжий день. И если честно, то прямо каждую субботу ей и не надо. Но порой просто хочется побыть рядом и наедине помолчать.

А чтобы выполнить просьбу с наследуемой квартирой, Боря следом переселил в съёмный дом и Раису. Той и так фактически не было дома, всё в ателье трудилась. Виделись не часто. В основном по понедельникам, когда в «Глобальной пошивочной» выходной день. Но по шесть дней в неделю она там уже не работала. Для этого сменщица есть, которая следом сама в штат двоих помощник набрала. А Рая начала готовится к новому этапу в жизни и тут же за спальню взялась, чтобы и на детскую стала немного похожа.

— Слушай, ну кот нам всё же нужен, — порой поглядывая на Татьяну Юрьевну в фартуке и костюме горничной, который Боря принёс из личного секс-шопа ей на радость, заявила она. — Коты приносят в дом уют. А глядя на уют, мне самой уютной быть хочется.

И она начала помогать в готовке Татьяне Юрьевне, а по выходным баловать всех выпечкой. То тортик испечёт, то кексики, а её шарлотку сразу все полюбили. Так и «бытовая рабынька» разгрузилась, чаще переключаясь на другие заботы. А ещё Боря посоветовал её хобби найти, чтобы совсем в «режим 24 на 7» не вошла и «лайфстайл» не поселилась. А то никакой психолог уже не поможет.

— А какое хобби лучше — работы? — напутствовал её Боря. — Ты только скажи, чем заняться хочешь? Я тебе быстро кабинет организую. Под удалёнку. Только в бухгалтеры не идти. Бухгалтерией у нас Зоя Ивановна занимается, когда нужно. Её тоже нагружать задачами надо, чтобы совсем не заржавела.

Татьяна Юрьевна задумалась. А затем застала Киру за работой в её личном кабинете. Князева как раз пыталась реанимировать бизнес по чаю. И раздумывала над новыми поставками продукции. Санкции на чай почему-то никто не накладывал. Возможно, тому причиной была тесная дружба с Индией, а Шри-Ланку Китай хоть и выкупил с потрохами, но именно Россия ей засылала минеральные удобрения. Порой в виде гуманитарной помощи, чтобы было на чём чай выращивать. А это уже — повод задуматься.

Именно Татьяна Юрьевна, закончившая в своё время Новосибирский государственный аграрный университет, практически бартерную сделку предложила. Они в Шри-Ланку удобрения поставляют, а обратно чай привозят. Ещё и слетали на пару в Индию, чтобы дублированные каналы не подвели. А следом в Китай подались и уже в августе в городе магазин элитного и не очень чая обещал образоваться. И ещё один — в Новосибирске, чтобы точно спрос был. Боря даже денег не успел предложить под это дело, как Кира продала оставшиеся автомобили отца, достала драгоценности из сейфа, и сама как следует вложилась. Ему оставалось лишь как агенту по недвижимости помочь и подходящие здания в городах подыскать.

Тем временем в «съёмный дом» заехала Лида Гусман. И все сразу поняли, что её день — воскресенье. Мгновенно возникали какие-то посиделки, она пела, ей подпевали. Она читала стихи с выражением и её слушали. Ничего более не напоминало о той неуверенной девушке, что когда-то боялась публики и просто разговаривать с посторонними. Гусман стала открытой, общительной. И охотно показывала, как научилась играть на гитаре и пыталась учить других. А многие выходные превращались в мини-праздник с её приездом. Но и дома она долго не задерживалась. Группа набирала обороты и гастроли стали постоянными, а съемки и записи новых альбомов привели к тому, что Лидокаин чаще проводила время в дороге, чем с ними. Так что и тихие семейные вечера никто не отменял.

Когда в дом въехала Ирина Олеговна, психотерапевту практически ничего не нужно было делать. Связь и так наладилась. Но Цветаева приносила обновления постепенно. Так брошенный матрас у кровати с Дашкой превратился в односпальную кровать рядом. А Наталья с Дашкой стали больше общаться, выводила девушек на разговоры. Проживая в семейном коллективе, каждый старался всё же оставлять уголок для себя и уважал личное пространство другого, разделяя понятие «своё-чужое».

Некоторые проблемы с прибытием стольких людей все же появились. Если раньше Боря занимался прочисткой труб едва ли раз в квартал, то теперь сливы в ванной приходилось чистить каждую неделю. Длинные разноцветные волосы как бы намекали, что живёт с радужным Чубакой. Но и беременных заставлять наклоняться, чтобы достать свои волосы из слива он не мог. Потому просто выполнял свою работу сантехника, как работает пожилой гинеколог, профессионально закладывая в каждую щель. А то, что среда — день Цветаевой, никого особо и не удивило. Это был день разбора полётов, как планёра посреди недели, где учитывались пожелания друг друга в еде, поездке в город, рабочие и бытовые моменты.

По сути они организовывали плановый консилиум, где решали ряд вопросов. А если проблемы вставали остро, то решали их стихийными собраниями, но — коллективно. Один мужик не семью не мог решить всё. Но женский соборный разум мог его направить в нужное русло.

И всё же самостоятельности Борю никто не лишал. Просто он решал вопросы по ходу дела. Так задумавшись о коте, заехал к Шацу, довольно легко переманив к себе Демона. Лучше кота, чем этот чёрный, он по жизни не встречал. Такой мог сам указать людям, в какой лоток им стоит ходить, пока он отгоняет от участка непрошенных гостей вместе сторожевой собаки и не позволяет голубям гадить на крышу.

Демон и прежде всех мышей по посёлку переловил. А как работа с техникой на участке началась и в золотодобычу Матвей Лопырёв подался, их вовсе не стало. От шума разбежались. Тогда как самому Шацу было уже не до животных с двумя жёнами и быстро растущим бизнесом. Но на дочку время он находил. А ещё мог поставить Борю к стенке, чтобы спросить в лоб:

— Ну вот завёл ты себе гарем, а дальше что? А Вику куда?

— На днях женюсь, — тут же пообещал Боря, ведь пятница была ещё свободна. А пятницу Лопырёва любила.

«Блондинкин день», — пришёл к выводу внутренний голос.

— Просто мы с Козявкиной в ресторане беседки доделываем. На улице будем свадьбу играть. Новую локацию откроем. Там летом классно. Пруд уже выкопали. Свежо. А ночью — салюты.

— Да с рестораном понятно, там у тебя всё здраво, плюс грузовики Ларисины начали на территорию заезжать.

— Парковки лучше нет, плюс завтраки-обеды-ужины для дальнобоев. И биотолчки поставил с летними душами. Бесплатно, пока гостиница будет строиться. А как сарафанное радио запустят на полную, хоть модульные хостелы, но поставить успеем. Ну и грузы Ларисы Борисовны в безопасности. А мы золото сбываем.

— Да это понятно, но как Вика в ту толпу твою поместится, которую ты вокруг себя организовал?

— Так и они себя организовали, — пожал плечами Боря. — Дело уже не только во мне. Каждая при деле. А тут Вика чем занимается? Ну… помимо того, что к материнству готовится.

— Да в основном мороженное трескает и… сериалы смотрит, — ответил Шац убито, как будто по больному резанули. — А они тупые. Точнее, настолько тупые, что я сам сначала догоняю пару минут, а потом ржу как конь. Но с этим пора что-то делать. Думаешь… Вика у вас приживётся?

— Конечно, приживётся. Девчонки уже о ней говорят. Плюс у нас тише, чем у тебя на участке. Ну и всегда к тебе может прийти переночевать или поговорить, если что. Пока в снимаемом доме живём, считай дочка у тебя под рукой. Под присмотром в посёлке, — тут Боря огляделся с раскуроченной беседки на яму у перенесённой бани и чуть понизил голос. — Если честно, то к нам и Дедовы оба два просились, пока ты тут им спать на даёшь и забор поломал. Ни цветов не высадить, ни голенькими походить. Но я их пока в квартиру к Лиде перевёз и игрушек разных на тест-драйв с секс-шопа загнал. Пусть пробуют, потом совету Яне дают какие больше для пожилых людей подходят. А после трудовых будней пусть высыпаются. Да до осени, пока снова участок в порядок не приведём.

Шац слушал доводы Бори и только ухмылялся. Вроде всё по делу говорит. Но и дочь у него — одна. Да, беременна. Недоглядел. Точнее, вообще не глядел. Выживал, вставал на ноги, а прозрел словно только когда артой накрыло. А этот гад и найти помог блондинку любимую и подружил их, заверив, что не конченный отец, а просто работал. С кем не бывает? А ещё с женщинами предложил ему то, на что сам никогда бы не решился.

«Глобально мыслит», — вновь и вновь приходил к одному и тому же выводу Шац и некоторое время слушал, как Боря мягко стелет. А качестве бонусов набор чая подогнал им на пару, чтобы заварили, посидели и подумали, как следует. А чтобы лучше думалось, альбом следом от Города на Неве вручил со всеми подписями музыкантов и эро-вкладышами от Дины с эсклюзивной эротической режиссёрской версией клипов. Ну а что кота забрал, так то даже в плюс. Это собака уже глуховатая, на шум внимания не обращает.

«Но Боцмана забрать пока не пытаются, и на том спасибо», — прикинул Лопырёв и смирился, что дочку заберут.

Зато — в хорошие руки…

Промотав в голове все события последних недель, Боря подошёл к спустившемуся с крыши загоревшему Болеславу и уже с удовольствием пожал руку. Хват окреп. Кисть набрала силу. Иначе и не бывает, когда кирпичи в двадцать два килограмма туда-сюда таскать. А как на второй этаж носить начали, ещё и ноги накачали.

И всё же в последние дни жара такая, что последняя дворовая собака прячется в тени кунга. С неба уже пару недель как не падало и капли. И если бы мужики раз за разом не поливались со шланга, совсем бы духом пали.

— Так, вы заканчивайте с крышей тогда, — прикинул Боря, поглядывая на работников на участке. А там следом за Стасяном, Лаптем, Болеславом и Петром Глобальным, и Лёха подтянулся. Дуня из дома с попой вместе выпроводила, чтобы «учился дом строить, как Боря. Может и нам пригодится?». В общем есть над чем подумать. Влияет он не только на собственный клан, но и на семью, да всех, кто в округе. — Но пока конёк закроем, я душ поставлю. — Добавил Боря и решительно пошёл в сторону досок и бочки, из которой отличный бак получится.

Потому что дурное это дело — со шланга каждый раз обливаться. Вода холодная. Да на жаре. Выбора у организма всего два: закалиться в экстренном режиме или заболеть. И судя по простуде на губе Лёхи, здоровье уже подтачивается.

А душ поставить следовало ещё вместе с туалетом на участке. Всё бани дожидались. Но не может же он всё сразу учесть. А чернорабочие без прораба как-то не догадались, какие строительные чудеса из завалявшегося поблизости хлама возвести можно.

Закатав рукава рубахи, Боря с новым энтузиазмом принялся за работу.

Глава 27

Свадьба номер семь: финальная

Глобальный жор.

Несколько дней спустя.

Это был весёлый день. Из разряда тех, когда небеса окрашены в нежные оттенки голубого, а лёгкий ветерок играет с листьями деревьев, едва посаженных на территории ресторана. В беседках у ресторана развернулась настоящая сказка: натянут лёгкий, продуваемый тент, расставлены белые пластиковые стулья, а вместо одного длинного стола лишь лёгкие столики на четверых с закусками. Но все стоят полукругом, и расположены у наспех сколоченной сцены. А там Город на Неве разогревает гостей, и Лидокаин с Лютым по очереди исполняя каверы мировых хитов, естественно даже не думая о том, чтобы заплатить кому-то хоть рубль за использование популярных шлягеров.

Хотя бы поэтому и Боря платить музыкантам не собирался. Зато обнулил долги за аренду музыкальной студии за последние месяцы, чтобы денег поднабрали сразу на весь следующий год вперёд. Чтобы каждый месяц не спрашивать.

«А с перечислением авторских пусть Коба как-нибудь сам разбирается», — подсказал внутренний голос, когда Боря взял за руку невесту.

Вика стояла перед ним в бежевом платье, но коротком настолько, словно перепутала с юбкой.

«Слава богу, что не с мини-юбкой», — снова пробурчал внутренний голос, пока Глобальный оглядывался на прочих жён за столами.

Пока Лида на сцене с музыкантами и сыплет поздравлениями от души, как немного привыкла на корпоративах, Дашка сидит с Татьяной Юрьевной, где одна ест как не в себя креветки, макая в острый соус, а другая вытирает её лицо салфетками и старательно поправляет «слюнявчик» над пузом, чтобы не залила сарафан. Так как все выходные платья стали малыми, но и в «мешке» сидеть не хочется.

Чуть повернул голову, а рядом с развивающимся пологом шатра Раиса сидит со Стасяном. Дама довольная как слон. За последние три месяца заработала на заказах на платья столько, что пошивочная мастерская окупилась почти на восемьдесят процентов. Ещё месяц работы и дальше в плюс пойдёт. Так почему бы не побаловать себя слабоалкогольным коктейлем, где мороженного больше, чем фруктов, а капелька коньяка это так, для запаха и аппетита.

Тогда как Стасян прекрасно знал, что через месяц закончат возведение дома. И как только он залезет на крышу в последний раз, чтобы установить конёк, начнётся следующий этап — установка дверей и окон, гаражные ворота опять же нужно сделать. Разобраться с рольставнями. Откатные ворота на колёсиках, которых под потолок уползают, а не в разные стороны или вбок, причём с кнопки, это пока ещё на стадии магии. В новинку. Главное, в первый раз разобраться. А дальше уже поймёт. И себе такие же сделает. Потому как нужно, чтобы не хуже было, чем у соседа. А раз Боря такой сосед, которому хочется соответствовать, планку нужно держать высоко. Но и результаты соответствуют. Всё-таки за неполный год в городе с таким другом и в квартире прижился, и автомобиль заполучил, а жёны вообще красавицы. За соседним столом сидят, кофе пьют с лимонными порожными и хихикают. В этот день от них не краской пахнет, а духами. А на духи те французские уже сами заработали. Тогда как не прошло и полгода, когда деда готовы были за еду принять, а себе пулю в лоб пустить, так как в жизни из всех перспектив была только гонорея. Ну или сразу букет ЗППП. А теперь обжились, в стоматологию ходят без боязни. Потому что уже не важно, сколько пломба стоит. Да он и сам вот-вот «коронки» поставит.

Словно из волшебного мира, где мечты сбываются, собрались близкие и дорогие сердцу Бори люди, чтобы отпраздновать союз двух любящих сердец. И пока Вика под венцом улыбается, Глобальный дальше по контуру голову повернул, а там — Наташка. Сначала хотела с кото пойти. Но пошла с Петром Глобальным. Пусть рядом сидит, пока Ромки нет. Сам же батя в красивом пиджаке сидел. По росту сшитому, а не купленном на рынке, где ещё помнил, как стоял на картонке в любую погоду, чтобы переобуться и сигал в тёмный проём контейнера с объёмными ящиками, чтобы переодеться. Вроде как эпоха целая ушла, а с ней и безденежье. Не надо больше по северам мотаться, чтобы на достойные похороны накопить.

«Боря как царя похоронит», — прекрасно знал человек, который оставил наследнику не только гараж, но и отличную фамилию.

А что ещё для старта по жизни надо? Вот и у Наташки дела в гору пошли с новой фамилией. Квартиру сдаёт, а как в новой побывала, так сразу поняла, что в лучше перинатальном центре области будет рожать в Новосибирске. Заграницу-то никогда не любила, а в Москву ехать — ну её! А тут все удобства под боком, кормят хорошо, обувают-одевают и от большинства забот оберегают. Так почему бы и не родить человека в человеческих условиях? Всё-таки уже не молодуха, а «старородящая». При том, что ещё в «возрасте молодёжи». В общем, чего только государственные деятели не придумают, чтобы сразу не только унизить, но ещё и помочь немного. Потому дурой не будет и материнский капитал на третью квартиру потратит. На вторичном рынке. В ипотеку возьмёт под необременительный процент на длительный срок. А Боря ещё так сделает, что сама себя оплачивать будет за счёт квартиросъёмщиков. А через двадцать лет — снова её будет, как надбавка к пенсии, когда ребёнку обещанную квартиру с ключами вручит и для себя начнёт жить, а у неё под рукой пенсия и доходы от двух квартир останутся. И даже если из дома выгонят, перспектива старости неплохая.

«Это, конечно, если Рома и себе на квартиру заработает своими стремлениями», — прикинула мать, которая оставила гиперопеку и смирилась, что единственный сын покинул материнское гнездо.

Боря улыбнулся. Гости, как яркие цветы в весеннем саду, заполнили пространство вокруг. Женщины в лёгких платьях, переливающихся на солнце, и мужчины в строгих костюмах, но верхняя пуговица расстёгнута, галстуки и бабочки ослаблены. Все с улыбками, полными радости. И сами радостные люди создают атмосферу праздника. Ему не надо думать, чем оплатить чек ресторана, в такие дни «его праздников» задача проста: поставить продукты. А персонал, как и прежде, работает за зарплату, которая рассчитана на месяц, а не на один день. Да, сбежали без объяснения пара сотрудников, но набрал на их место не менее работящих, но менее загорелых. О чём не жалеет. А чаевые уже от гостей зависят. Если кому какая официантка понравится, всегда может купюру сунуть. И попытаться взять телефончик.

«А Оля уже сама решит, чьей подруги дать номер, так и подрабатывает свахой», — добавил внутренний голос, пока Боря даже взглядом повёл.

За следующим столиком Болеслав Дубов сидит. С матерью его. Галина Константиновна Парасолькина-Дубова-Глобальная чётко дала понять, что с ней жить не будет. И прошлое в прошлом. И батя больше не ревнует. Напротив, на стройке так сдружились под сухой закон на чифире, что уже вместе планируют дома поставить вдоль трассы, где кафе-шашлычная-чебуречная будет, которая обоих 50 на 50 обеспечит. А им большие дома не надо. Да хоть один на двоих. С двумя разными входами. Так старость и встретят, в домино играя на общей веранде и внуков с удовольствием на выходные принимая. Им ведь обоим много не надо — банька, сетка для бадминтона и кольцо посреди асфальтированного пятачка. Не чтобы мяч кидать, а чтобы — было. Для тех же внуков. А зимой, знамо дело, лёд будут там заливать и ворота хоккейные ставить. Так внукам любовь к спорту и привьют.

Рядом столик Ирины Олеговны. Ей без отца пришлось прийти. Но рядом Зоя Ивановна сидит. Обе на пару в городе закрытый клуб для женщин открыли под рабочим названием «важные писи». А чем там внутри занимаются — ни одна разведка мира не догадается. Может, психологические курсы проводят, может, голенькие ходят, но в том, что мужчин обсуждают — никакого сомнения, только без промывания костей. Разве что шутки ради. Но радикальный фемок среди нет и не будет. Потому что дуры они все набитые и не лечатся. Что при Байдене, что при Трампе. И если так профессиональный психотерапевт говорит, то так оно и есть. А они с подругой все — красивые, при мужиках, и против патриархата не борются, а активно пожимают его плоды и сотрудничают. Но и против игрушек из магазина для взрослых ничего не имеют. Потому клуб заполучил скидку в магазине Бориса и Яна только рада. Каждая новая клиентка — довольный покупатель.

Самой Яны нет. В отпуск в Таиланд подалась. Одна. Чтобы от мужчин отдохнуть. А Нанай с Моней уже сами «бизнесом для взрослых под ключ» руководят. И за поставки, и за продажи, и за охрану давно пробили. С Вишенкой на короткой ноге. Китайский учат. Ещё тысяч двадцать иероглифов и сами переводить инструкции будут.

В воздухе витали ароматы свежих цветов, которые украшали беседку, шатёр и всё пространство под пологом. Своих поставщиков частных нет, но Кишинидзе с кем-то из диаспоры договорился. И сразу две машины цветов привезли. А вот и он сидит за следующим столиком, да с Кристиной. Довольные оба домом, посёлком, грядущим карьерным ростом и жизнью в целом. Будущие родители. И что-то подсказывало Борису, что именно Христина скоро будет по городу цветами заведовать.

«Раз Арсен пробил вопрос, то своего не упустит», — снова подсказал внутренний голос. И главное, что цветы — хороши. Все в тему расславлены и по дизайну подходят. Словно природа сама решила стать частью этого волшебного момента.

Вот и Кира с подсевшей к ней Степанычем хихикают. Она ему про Индию, Шри-Ланку и Китай рассказывает, он ей про Мальдивы, Доминикану, Филиппины и Таиланд со Вьетнамом в ответ парирует. Оба делятся опытом и несмотря на разницу в возрасте, бывалым путешественникам всегда есть о чём поговорить, что рассказать.

Лида приземлилась за соседний столик передохнуть и хлебнуть лимонада. Как так вышло, что Боря всех в клане на него пересадил, успешно заменив в обоих холодильниках пиво и шампанское, никто толком сказать не мог. Но по вечерам вместо крепких горячительных напитков чай предпочитали, по утрам — кофе, а днём и в промежутках — лимонады. Тархуны, байкалы, колокольчики. Не важно, лишь бы не чёрная шипучка, где сахара больше, чем в сахарнице. Лимонады заходили с бутерами на перекусах, и после супов заходили, а на жаре так вдвое чаще заходили, если с собой и спешишь. Но если покапаться в холодильнике как следует и никуда не торопиться, то в высоких ёмкостях стояли и морс, и компот, и квас, и минералка. А вот винный погреб всё чаще покрывался паутиной за малой востребованностью.

Едва Лидокаин взяла паузу, а рядом приземлился и довольный бэк-вокалист, как зазвучала акустическая гитара. Кинг-Конг, сидя на высоком барном стуле, исполнял соляк. И судя по незнакомой мелодии, собственного сочинения. Гости слушали, а Боря понимал, что вскоре вставит в новой теме. Лида ещё постоянно что-то под нос мурлычит. А порой поднимается среди ночи и вместо того, чтобы спать с воскресенья на понедельник, ходит по комнате с блокнотом, что-то записывает под лунным светом на подоконнике. И все запросы «напиши для нас что-нибудь» со временем сводятся к минимуму.

«У них и самих новый альбом не за горами», — прекрасно понимал внутренний голос.

И пока среди смеха и разговоров звучала музыка, нежно обнимая всех присутствующих лёгким флёром романтики, Боря перевёл взгляд на Шаца. Тот сидел с Алексашкой. Валерия вновь отбыла из Москвы на Донбасс с конвоем гуманитарного груза. А там силами благотворительной медицины медикаменты и оборудование. А силами самого Матвея Лопырёва — дроны и квадроцикл.

Шац рад бы сам поехать, но у дороги Глобального посёлка экскаватор уже раскопал целые котлованы под будущий цех по производству дронов и прицепов самого разного назначения, без фокусировки на дом на колёсах. А через дорогу уже возвели модульный склад. Без фундамента, каркасный. Но по размеру больше ангар напоминает. А там внутри и доски, и техника, и оборудование, которое в область серыми схемами приходит. А что в закрытых ящиках Боря вообще не спрашивал. По документам он только владелец земли. В долю по бизнесу пока не входил.

«Захочет — сам расскажет», — понимал уже сам Глобальный, в подобных ситуациях предпочитая прозрачное понимание, а не догадки внутреннего голоса. Как и понимал, что для следующего конвоя выкупит и приведёт в чувства «Буханку», а может и мотоцикл. На фронте после похода Пригожина на Москву переполох и глобальная ломка. Лишним не будет.

Но пока ни отец невесты, ни жених об этом не думают. И лёгкие мелодии гитары, словно лёгкие облака, поднимают настроение, заставляя сердца молодых биться в унисон. И пока за столиком Дуни и Лёхи искренне улыбается Пашка, (очевидно желая счастья и этой ячейке общества), сам Боря как мог пытался наполнить пространство бытия смыслом и счастьем для всех. А чтобы каждый человек был счастлив, ему нужна возможность.

Сильные за неё ухватиться и поднимутся. За примерами ходить далеко не надо.

«Вот хотя бы соседку Наташки взять — Оксану. Была шкура шкурой, а теперь то Кира её в самолёте бортпроводницей видят, то Степаныча с Зоей встречала», — добавил внутренний голос и Боря вспомнил фотографии с телефона, которые старожёны им после путешествия показывали. А там внутри лайнера — она стояла.

Дальше повёл головой Борис, а там — Вишенка полковник с Лесей. А ещё дальше — Лаптев с Вишенкой, но дамой и без звания. Все в квартете при деле. Лаптев загорел и окреп, полковник смирился с потерей ружья и уже на охоту зовёт. На север. На вертолёте. А Леся с Елизаветой на пару свой бизнес планируют открыть. Только пока не знают какой. Но время у них — навалом.

Когда пришло время слов от молодожёнов, все замерли в ожидании. Боря с Викой, стоя под аркой из цветов, смотрели друг на друга с лучезарными улыбками. Влюблёнными их назвать было нельзя, но самый крепкий союз среди друзей. И за последнее время они начали лучше понимать друг друга. Более того, они пообещали друг другу одну важную вещь — не мешать жить другому.

Кинг-Конг доиграл, отложил гитару и принёс микрофон. Оба уже приготовились поблагодарить гостей по очереди, когда на парковку ресторана на большой скорости въехала жёлтая легковушка. Но лишь потеряв немного скорости на бордюре (и оторвав глушак), она тут же помчалась прямо по полянке к шатру. Тут же все гости синхронно повернули головы на новый звук. Автомобиль без глушителя ревел как торпеда. А некоторые даже подскочили, боясь, что сейчас врежется в их столик.

Но странная легковушка резко затормозила и остановилась в паре десятком метров от столиков. Из неё тут же показались трое: Владимир Богатырёв, Лариса Борисовна и карлик с чалмой на голове.

Боря удивился неожиданному визиту всех троих. Бизнес-партнёра не ждал, кореша с Москвы не звал, да и карлик казался подозрительно знакомым. Даже тестикулы немного поджались на рефлексах.

«А это разве не тот самый…», — попытался донести их общую мысль внутренний голос, но тут Богатырёв первым рванул к шатру, на ходу крича:

— Остановитесь! Это неправильно! Нужно повернуть всё взад!

Вика с Борей переглянулись. Невеста подёрнула бровь. Жених вздохнул, а затем с лёгкой улыбкой пошёл навстречу неожиданным гостям.

— Володя, ну чего кричишь? Присядь с дороги, покушай.

— Не правильно! — повторил Богатырёв, но следом подошла Вика и погладила его по щеке.

— Володя, успокойся… всё хорошо. У меня и у тебя. Но уже не у нас.

— Но почему не у нас? — попытался ещё спорить брошенный мужчина.

— Потому что тот листик в книге жизни я перевернула. Да и ты не особо стремился начать новую главу.

— Нашу главу, — совсем глухо добавил он, пока Боря рассматривал на автомобиле московские номера.

Походило на то, что все трое мчались со столицы не один день. Но почему не поехали на поезде или не прилетели на самолёте, сказать было сложно.

— Ты — москвич теперь, а я — провинциалка, — добавила с улыбкой Вика и убрала руку от щеки. Зато погладила живот. После чего стянула губы в линию и добавила. — Мы приветствует тебя на нашей свадьбе. У тебя есть выбор. Пойти помыть руки, умыться с дороги и сесть за стол. Или я попрошу папу или мужа засунуть вон ту железку, которую вы потеряли тебе в задницу. Так в раскорячку домой и вернёшься… выбирай. У меня теперь есть защитники, которые всегда рядом.

И она улыбнулась, как сама невинность. А вместе с тем в глазах стояла грусть. Но былое уже не вернуть. Как разбитый стакан можно выбросить лишь осколки, а клеить его — дурная затея.

Боря с Богатырёвым напряглись, готовые оба как драться, так и принять в жизни что-то новое. Один не хотел терять своё и пытался всё вернуть, другой не хотел отдавать то, к чему не стремился, но само завелось. А раз так, то надо охранять. Ибо — нефиг!

Они встали нос к носу, расправляя пошире плечи, но тут сбоку подошёл Шац. А с другого края подоспела Лариса Борисовна. И глядя на Лопырёва, сказала:

— Что ж, Матвеюшка. Я слышала, вагнера перестраиваются. Ты как, устоял на ногах?

— Да так, качнуло немного, — кивнул Шац. — Но ничего глобально не изменился. Гибкие мы, быстро перестроились. Бурую переждём, а дальше как знать… вдруг обратно попросят? Всё-таки у нас братство, а мы своих не бросаем. И если не будет адекватной замены, придётся организовывать и в новой структуре. В любом случае спрос на воинов всегда был и будет.

— А как же сбитый вертолёт? — повернулся к нему Богатырёв.

— А ты знал, что Шойгу — это имя? — парировал отец Вики, уводя разговор в сторону, а затем взяв этот разговор за края и старательно выкидывая в сторону.

В такой день.

Всё переглянулись. Боря первым протянул руку, сказал:

— Молодцы, что приехали. Проходите, присаживайтесь. Сейчас принесут стол и стулья, — и он поднял руку, давая знак официантке. — Оля, организуй людям!

Официантка тут же умчалась в ресторан и вскоре Ратибор уже нёс сразу стол и два стула на нём на вытянутых руках, а Оля спешила рядом с третьим стулом. И если бы не мелкий шрам на горле, никто бы и не сказал, что этот качок с надписью «сесурити» на майке на спине, встретил начало лето с трубкой в горле.

Богатырёв тяжело выдохнул и пожал протянутую руку. Без видимости, как следует. А затем кивнул, и только теперь — отпустил. Видно по взгляду.

Посочувствовать Глобальный не успел. Подошёл Вишенка и глядя на таксиста в чалме, спросил:

— Слушайте, а это разве не Маливанский?

Услышав свою фамилию, водитель в чалме тут же подошёл и закивал:

— Маливанский…

— Гриня⁈ — округлил глаза Бронислав Николаевич.

Загорелый карлик отрицательно покачал головой, а затем с белоснежной улыбкой ответил:

— Нет… Абдула.

— Да ну на… — хотел привычно выругаться Вишенка, но сам себя оборвал на полуслове. Затем прихватил Маливанского за плечи и повёл в ресторан, в сторону бара, чтобы под мудрыми советами Ильи выведать все секреты. А бармен точно знает, что пить, чтобы язык развязался. — Слушай, ну какой же ты Абдула? Ты же — Гриня. Григорий Маливанский!

— Такой, как мала назвала, — заспорил таксист, по ходу подбирая глушак и вздыхая на предмет немотивированной поломки на последнем отрезке дороги. — Но Гришу я знаю. Это брат мой. Вчера мне фото на танке присылал… вот.

И Маливанский показал брата-близнеца в камуфляже, который сидел на башне Т-72 со сварочным аппаратом наперевес, приваривая каркас к броне, чтобы по контуру противодронную сетку развесить. Безусловно — стальную. Тут-то Вишенка и понял, что не рецидивист у него сидел по хулиганке, а танкист дозревал. Очень удобный в виду малых габаритов в броне, а что с помощью приставной лесенки в танк залезает, так кому какое дело? Главное, результаты. А первые звёзды на броне уже нарисованы. Значит — они есть.

Новые гости расселись, автомобиль с газона убрали. Боря с Викой всё же нашли нужные слова для гостей. И после этой символической церемонии начался пир, где столы ломились от угощений, а бокалы наполнялись искрящимся шампанским за суетой нескольких официантов.

Каждый тост, произнесённый в честь любви, был как искра, разжигающая огонь счастья в сердцах всех присутствующих. Снова взялась за дело рок-группа. И гости танцевали, смеялись и делились историями, закладывая воспоминания, которые будут согревать их души долгие годы. А чтобы точно запомнили — рядом работал фотограф.

Когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотистые и розовые тона, Боря приобнял Богатырёва за плечи и сказал:

— Слушай, ну неужели во всей Москве больше девушек нет?

— Девушки есть, — ответил массажист вип-уровня и снова тяжело вздохнул. — Но таких как Вика — нет. Так что… береги её как зеницу ока. А я каждый год буду на юбилей приезжать и… проверять. Если плохо бережёшь, то… заберу. Понял меня?

— Ага, понял, — улыбнулся Боря и вдруг предложил. — Слушай, а ты не хочешь быть крёстным отцом? Ну, раз всё равно приезжать будешь. Так хотя бы занятие тебе придумать надо.

— А что делать надо? Я как-то не слишком религиозен.

— Да религия не при чём. Это же… повод. Хотя бы повод увидеться. А ещё один отец, хотя бы духовный, никому не повредит. Ну и ты лишний раз о нас вспомнишь и позвонишь. Да, Володь?

— Да, Борь, — кивнул Богатырёв и тут же пообещал себе стать лучше.

Насколько позволяет работа.

Глава 28

Стройка: форсаж и форс-мажор

Первой собралась рожать Наташка и как малоопытный в делах деторождения, Боря тут же отвёз её в перинатальный центр в Новосибирске и оставил на сохранение. А час там будет находиться, день или неделю — не важно. За всё заплатит, лишь бы душевное спокойствие соблюсти. А мандарины, так уж и быть — при случае подвезёт, если доставка оплошает.

А как человек ответственный, (и ещё не зная, что его ждёт), Боря тут же решил, что будет присутствовать на родах. И телефон держал под рукой. При первых признаках схваток — примчится. Чтобы за руку подержать и наглядно посмотреть, как женщина ради них обоих страдает. Кто ещё Наташку поддержит, как не он? Сын далеко. А отцу это дело доверить никак нельзя. Он и только он рядом с рыжей нужен.

После того, как уложил Наталью, сразу на стройку поехал. Уже не страдать, а радоваться. Боря всегда считал, что человек сам кузнец своего счастья. По крайней мере, во многом, всё зависит именно от него.

И если тебе повезло родиться с парой рук и ног, а на плечах — голова, а не тентакль, то можно и нужно развивать пространство вокруг себя.

«Чтобы уже не оно определяло тебя, а ты его строил, доводил до ума и совершенствовал», — твердил довольный последними результатами внутренний голос.

А глядя на то, как закрылась коробка дома крышей, Глобальный мог с уверенностью сказать, что он ещё на шаг ближе к счастью.

Конечно, счастья много не бывает, да и следуя известной поговорке мужчина вроде как сам должен дом построить, но кого интересуют эти частности? Отрастить бороду, уйти в густой лес и рубить брёвна, а затем тесать и таскать их в одиночестве он был не готов. Это в шестнадцать лет, если бы спросили — пожалуйста, без проблем. А в двадцать «межплечевой тентакль» окреп. Потому вокруг — бригада. А он — бригадир, который всем командует, спонсируя суету и подкрепляя мужское братство перспективной со слов «у меня такой же будет». Плюс — бесплатный опыт.

А лучше, оказывается, не было опыта по жизни, чем пара лет подработок по стройкам в шабашках со Степанычем. Стольких ошибок впоследствии повезло избежать, которые обязательно бы совершил, начинай он всё с нуля, да с самого начала.

И если честно, без него строители без опыта тут бы тоже такого настроили, что хоть ракетным войскам в качестве мишени отдавай.

— Так, объясняю первый и последний раз, как «вставляются пластиковые окна»… как говорит Лёха. И каким чудом это происходит, если знать физику, а не доверять магии и словам «я заплатил — вы сделали». И как не платить установщикам, которые за двадцать окон в доме возьмут столько, что никакой инфляции и не снилось. Так что не лишним будет самим научиться. Авось, пригодится по жизни, — тут Боря встал возле привезённых с завода пластиковых окон, приставленных к стене дома и дверных коробок, что пока стояли без ручек, зато в целлофане. Для сохранности. И снова начал рассказывать. — Стеклопакеты вытаскивают из пластикового плена. Они не изготовлены так изначально. Это не монолитная конструкция, ребят. Вот эти пластиковые заглушки убираем по периметру, подковырнув хоть ножом край, хоть пластиковой мягкой штучкой для работы с пластиком, чтобы не зацарапать. Освободили все четыре и всё, стекло можно доставать. Осторожно только достаём и ставим его на тряпочку. На твёрдое ничего не ставим, край моно повредить, трещина пойдёт. Ну а когда стеклопакет извлечён, саму пластиковую раму поставить в оконный проём — раз плюнуть.

И Боря показал на пакетик, приклеенный к каждому профилю, где как раз и были анкера и шурупы. Именно столько, сколько задумано производителем, чтобы лишнее себе не думали.

— Берём оконный анкер. Он же — дюбель, он же «анкер оконный» также известен как «рамный» или как «нагель». Конструктивно состоит из винта, втулки и конусной гайки. А для монтажа изделия предварительно нужно просверлить в основании и профиле отверстие под крепление для окон. Смотрим по размеру. Если окно маленькое, однопрофильное, и шести хватит. Если двухпрофильное, тоже много анкеров по периметру сверлить не надо. По три на стену выходит для надёжности. Хотя некоторые деятели и просто на пену поставить умудряются, но знаем мы этих гастербайтеров. Они институтов в чудной долине не кончали. Им лишь бы сдать и свалить, а ты за голову схватишься при первом сильном ветре. А так от шести до шестнадцати анкеров выходит. Шестнадцать это на тот случай, если какой Стасян вздумает в окно сигануть, забыв форточку открыть. Да, Стасян?

Мужики тут же ржанули, Стасян махнул рукой. Мол, и не в такие окна сигал за с батареей. Дело прошлое.

— В общем, запомнили? Если трёхпрофильное, — продолжил Боря, — то побольше, до шестнадцати. Ещё больше не надо. А то уже и спецназ не попадёт внутрь. А изнутри тараном вышибать замучаются. А его ещё принести надо. Ну и плюс рассверлишь все блоки по контуру. Лишнее это. Арболиту то хоть бы хны, его хоть во всех сторон распили, а если газобетон или кирпич, то раскрошится.

Слушали внимательно. Боря посмотрел на каждую загорелую харю и продолжил:

— Ну а дальше просто всё, по контуру — монтажная пена. Лучше неё пока ничего не придумали. На неё же цепляется подоконник снизу и откос с наружной стороны. Буквально, на неё, то есть садится на пену. Не на гвоздки, не на шурупы, обращаю ваше внимание. Если снаружи какие-то металлоконструкции дополнительно делать, всё это рано или поздно проржавеет на дожде. Как крепежи ветровиков и спойлеров на автомобиле. Но и пену при этом укрывать от солнца надо. Всё остальное ей не страшно, если птицы клевать не вздумают. Мало ли кто на подоконниках рассаду выращивает. А они на зелень прилетают. Да, Стасян?

— Во истину! — кивнул заместитель на стройке. — И долбят, долбят, долбят… падлы крылатые. Динозавры деградировавшие. А вот хрен им, а не мою рассаду на помидоры! Я больше заслужил, мне положено эволюцией.

Боря улыбнулся и на пальцах объяснил:

— Короче, повторяю. Выставили окна, наметили точки, засверлились в стену (если бы это был другой блок, а не арболит, в который прекрасно всё закручивается), пластиковые подборки поставили, уровнем угол наклона проверили. Если в ноль вышло, выдохнули. Если нет, поправили. Потом уже — сверлим окна, пеним и сразу подоконник с откосом на груз выставляем. Чтобы прижало. Веса примерно томика Большого Энциклопедического словаря. Кто такие помнит, по семьям вместо Википедии валялись — таких достаточно. Даже Рувики скажет, что гирю ставить не надо, продавит. Гантель можно, но не большую. Женскую. Для остальных пусть меркой служит — кирпич. Простой красный кирпич, его вес. Пары по периметру обычно хватает, но не сразу ставим, а когда пена объем чуть наберёт. А как пена застынет, лишнее срезаем по краям. Пену, то есть. Но НЕ под откосами и не под подоконниками. Там сам распределится. Лезвием срезаем только то, что торчит. А подоконник после уже и пластиковыми панелями прижимаем изнутри. Они уже на жидкие гвозди идут. К самой стене.

— А затирка? — добавил заинтересованный Болеслав, который записывал самые полезные моменты.

— Затирки тут как раз — по минимуму. По сути только наружную пену над откосами замазать нужно, чтобы от того самого солнца не выгорало. Берём шпатель, и в тонкий слой. Раз-два и готово. Ну и углы по краям пластиковой отделки подмазать внутри потом, чтобы в уровень с внутренней стеной встали, и подкрасить можно было спокойно так же, как стены под покраску внутри. В итоговом варианте уже сам не понимаешь где штукатурка стены была, где затирка. Все под краской будет. Этих стен хозяйка уже не касается. А вот сами пластиковые детали мыть можно многоразово. Именно поэтому, что с водой соприкасаться будет, и что пар, что циклы тепло-холод, затирка и лишняя. При отделке непосредственно у самих окон. Вблизи. Она всё равно сойдёт за год-другой, если наляпаете. Так что за такую хрень буду бить. Сначала по ушам, а там — посмотрим.

— А сквозняки? — добавил Стасян, который как раз планировал хоть на палец, но подмазать.

— Впритык подоконник ставь. И откосы ставь. И никаких сквозняков не будет. Зато в самих пластиковых окнах есть технические отверстия, как раз чтобы дышали. Определённая циркуляция воздуха все же присутствовать должна. А те индивидуумы, которые их замазывают «чтобы теплее было и не дуло» и потом удивляются, что окна потеть начинают, нас не интересуют. Есть технология. Её нарушать нельзя. Но по сути единственное, что вы можете сделать не так, это поставить оконную раму чуть криво. Но пара градусов не критична. Это будет влиять только на то, как закрываются-открываются окна. Да и подоконники сейчас широкие, с такого кот кубарем не скатится, и цветы плясать не будут. А как оконные проём поставили, всё застыло и заделали, обратно стеклопакеты ставим, пластиковые заглушки в пазы вставили. Всё. Готово окно. Всех работ не больше пары часов. Для начинающих.

— А вот сетки на что к окнам крепить? — добавил уже Лаптев, который часто дома такие сетки ломал.

— Как на что? На шурупы. Только маленькие, золотистые и красивые, декоративные считай, — ответил Боря. — Раньше даже с толстыми шляпками шлёпали. А сейчас крепёж для данной процедуры выбирают мелкий — 10–13 мм в длину и 2–3 мм в сечении. Лучше всего подходят так называемые «клопы». — Тут Боря снова показал на пакетик на окнах. — Это заостренные шурупы с компактной шляпкой под биту PZ-1 или PH-1. Хотя популярные оцинкованные саморезы по металлу с прессшайбой тоже подойдут, но их шляпка часто оказывается слишком большой, да и не красивые внешне. А золотистые — смотрятся. С первым вопросом по окнам понятно? Конечно, первое я сам установлю и покажу что да как наглядно.

Вопросов не оказалось. Надо просто руки набить и новый навык себя проявит.

— Тогда переходим к дверным коробкам. Здесь всё ещё проще. Просто засверливаются на анкера в стену уже сами короба. При открытой или съёмной двери, если речь идёт о межкомнатных перекрытиях, а не наружной двери, которую фиг снимешь. А затем запенивается всё по контуру и затирается так любимой вами затиркой. Под покраску, панели и прочую отделку. Короба, конечно, тоже выставляем по уровню, проверяем уровнем тщательно. Так как если здесь дать косяка хоть в пару градусов, то дверь уже будет либо слишком сильно хлопать, когда отпустишь, либо раскрываться. Двери должны стоять ровно. Даже с учётом расшатанных петель. Но новые не бывают ушатанными… В общем, что первым хотите попробовать? Окна или двери? А как дом полностью закроем, займёмся уже тёплыми полами и нормальной лестницей на второй этаж. Такую поставим, чтобы диван можно было занести без проблем. Не спотыкаясь и углы не сшибая. В комфорте чтобы подниматься. Со ступеньками широкими. Да и я ковёр к ней прибью, чтобы босиком ходить можно было. Но — не сразу. Сначала отделка деревянного пола на втором этаже, электрика, сантехника. Но сначала надо дом «закрыть». Включая ворота гаражные. Потом уже за отделку и проводку приниматься.

Ответить никто не успел. Зазвонил телефон. Боря, который теперь отвечал на любой звонок, глянул на дисплей, а там — «тёща».

— Кстати об ушатанных, — вдохнул он и отойдя поговорить, нажал «приём».

— Ало.

— Боря, тебя где носит?

— На стройке я, Мария Сергеевна, а что случилось?

— Дашка рожает!

— Как это рожает? Ей же ещё две недели по плану… Мне и Татьяна Юрьевна ничего не сказала, — ляпнул и пожалел, вспомнив, что та укатила на Шри-Ланку с Кирой по бизнесу, чтобы по краю чай продавали, а не чайную пыль.

— Хе, плану! Как природа решила, так и будет! — с ехидцей в голосе добавила тёща. — Схватки начались, как только в гости ко мне на чай зашла… Короче, мы скорую вызвали, сейчас в больницу поедем.

— Я ЕДУ! — тут же сорвался в бег Боря до автомобиля под понимающие взгляды мужиков.

Сами через подобное прошли. Кроме Лаптева. Его дети либо росли по кабакам, там же зачатые и потерянные, либо давно высохли на простынях и одеялах юности, так и не получив путёвку в свет.

— Ну что, мужики, с чего начнём? С перекура или обеда? — почесав маковку, первым спросил Стасян, глядя как быстро набирает скорость автомобиль на подсыпанной дороге, поднимая пыль.

— С окон, — предложил Болеслав. — Но после обеда. Их же больше, чем дверей. Шансов научиться без мастера участка больше. После перекура-то.

— Ага, окно лучше. Только с какого-нибудь маленького надо начать, — добавил Лёха. — Там на Балконе на втором этаже в углу есть дополнительное окно, однопрофильное. Вот с него лучше стартануть. Потому что, если в какой-нибудь спальне косяка дадим, заметят. А там — простят.

— Дело говоришь, — добавил Лаптев. — Так, это какое у нас тут?

Квартет строителей тут же отыскал среди оконных блоков единственное однопрофильное, скурпулёзно посчитал шесть нагелей в пачке, проверил наличие монтажной пены и пистолета под неё, почистил шпатели, подтащил затирку, поднёс подоконник, откос, прикинул пластиковые панели под отделку. И всё это на балконе второго этажа, где тут же со всем материалом и народом стало так тесно, что в первую очередь выставили двух ответственных и двух смотрящих за процессом, «которые могли бы вовремя со стороны заметить и остановить». А дальше следуя поговорке: «Глаза бояться — руки делают».

Боря же мчался по трассе со скоростью, мало походящей для городской застройки. Но если на камеры внимания не обращал, то на взмах полосатой палочки — пришлось. Но едва притормозил у обочины, как улыбнулся. Это был старый знакомый.

— Бобрышев, жена рожает! Помоги, а⁈ В роддом не успею! — почти накричал он на постового с таким видом, что мир вокруг если не рушится, то точно трясёт. Как хозяйка половички.

— Первенец? — только и спросил постовой.

— Да! — добавил Глобальный с такой надеждой в глазах, что Бобрышев не сомневался и секунды.

— Едем! — заявил он, добежал до дежурного автомобиля и приказал напарнику включить сирену, тогда как сам уверенно вырулил на трассу.

Теперь уже два автомобиля мчались на неприличной скорости по городу, собирая штрафы с камер. Но главная цель была достигнута — приехали даже раньше скорой помощи. И уже сам жену на каталку на руках переносил.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо! — твердил Глобальный, не замечая ничего вокруг, ни тёщи, ни постового.

Весь мир — только их. Лишь вредная пожилая медсестра никак не желала понимать и заставила разуться и переодеться, прежде чем пустили в родильное отделение, из которого вышел спустя час и сорок минут, выжатый как лимон. Не видя ничего перед собой, рухнул на стул в коридоре. Руки тряслись. Ноги не слушались. На стройке к вечеру так не уставал, как держа вроде маленькую руку женщины, которая наверняка оставила трещину на кисти и всего раз семь пыталась сломать пальцы.

«Плюс два проклятья и одна фраза 'Больше никаких детей, понял меня, Глобальный? Пусть тебе Танька рожает!» — припомнил внутренний голос.

И Боря расплылся в блаженной улыбке. А всё потому, что — девочка. Три килограмма восемьсот пятьдесят грамм. Улыбнулась, как только вручили в руки. А всё, что он мог ей сказать, это имя.

Ульяна.

Точнее, Ульяна Борисовна Глобальная. Человек, который точно не будет накачивать губы и выщипывать брови, а займётся чем-нибудь полезным.

«Наукой, например. Или преподавательской деятельностью», — вяло подсказал внутренний голос: «Но если в маму пойдёт, то спорт на такой уровень поднимет, что ни один Мутко на сможет достать и облапать».

Боря тут бы и прикорнул. Пульс, что только что был под сто семьдесят, упал где-то до пятидесяти. Клонило в сон. Но в этот момент зазвонил телефон. А там надпись «Доктор».

— Ало.

— Борис Петрович?

— Да.

— Что ж, время пришло. Схватки начались.

— Как… опять? — устало переспросил Боря, но к счастью для него — шёпотом. Зато тут же подскочил и добавил. — Еду!

Но сделав с десяток шагов, Боря понял, что ноги ватные. Руки трясутся ещё больше, как будто кур крал. А перед глазами мошки стали из белого чёрными.

«Только не сейчас, только не сейчас!» — твердил внутренний голос, пока Боря придержался за лестницу, но не чтобы спуститься, а чтобы отдышаться.

Конечно, ехать в таком состоянии он никуда не мог. Да и если такси вызывать или звать кого, то меньше, чем за два часа не доедут. Но мозг уже купался в адреналине, картизоле и прочей химии, которые сам же себе и выделял на радость. И тут же возникла идея!

В руки снова лёг телефон. Набрал номер Вишенки.

— Ало, Бронислав Николаевич, форс-мажор! Выручайте!

— Что случилось, Борь?

— Рожает!

— Кто рожает?

— жена рожает?

— Где рожает?

— В Новосибирске.

— А ты где?

— А я в нашем городе.

— М-да… не успеешь, — посочувствовал полковник, но тот они оба в один голос заявили резко:

— ВЕРТОЛЁТ!

Всё-таки если зовёшь человека на охоту на вертолёте, то прежде на роды помоги успеть. А там тебе сам любого лося и изюбра с леса на поводу приведёт, да хоть сам кабанчиком в знак благодарности бегать будет.

Через двадцать минут Боря летел на борту вертолёта, оставляя позади как парковку с очумевшей тёщей, так и обгоняя служебный автомобиль с Бобрышевым. А как только высоту набрали, да винты тягу повысили, до предела разогнавшись, так уже на снижение пошли. А дальше буква «H» на крыше перинатального, но не «Хэ» по жизни. А он, спрыгнув ещё до приземления, уже бежит в сторону санитаров и орёт что-то про рыжих и обездоленных, но не ирландцев.

Остановить его уже не могут. Переодеться и переобуться не просят. Подготовленным прилетел, в костюме медбрата, которого тоже однажды отблагодарит.

Затем в тумане все, за руку хватает рыжую женщину, и снова проклятья на его голову, снова фраза «Да чтобы я ещё хоть раз Глобальным дала⁈». А затем хруст в пальце, но боли он уже не чувствовал. Зато расслышал крик… младенца.

А затем в руки сунули мальца. Четыре килограмма и триста шестьдесят грамм. А всё, что он смог ему сказать в качестве первых вступительных на планете Земля, это:

— Стёпка.

Точнее, Степан Борисович Глобальный. Человек важный, рождённый в рубашке. А такому по жизни всё нипочём будет. И чем бы не занялся, папа поможет.

Вот только палец на место вставят, и сразу займётся.

— Подержите, пожалуйста, — так тепло и нежно улыбнулся Боря при этой мысли, передал сына медсестре и с блаженным видом упал в обморок.

Ведь даже у Глобальных людей силы порой подходят к концу. Но примерно с минуту его никто не трогал.

Привыкли.

Глава 29

Глобальный налог

Если жизнь бьёт, то чаще — ключом. Порой разводным, иногда — газовым. Но кому, как не сантехнику всё знать про ключи? И Боря прекрасно понимал, что все они в первую очередь — травмаопасные. Поэтому лучше не ждать милости от судьбы, а уклоняться и бить в ответ. И другим советовать. Или помогать тем, кто помог уклониться тебе. Делом ли, советом ли, связями. Люди в любом случае не поленились потратить своё время на твой прогресс и заслуживают поощрения.

Потому первым делом молодой отец расплатился за вертолёт на крыше перинатального центра переводом «на бензин и конфеты», а вторым улетел в город. Высадили его сразу на рынке. По запросу.

«Удобное такси с лопастями, что ни говори», — подытожил внутренний голос: «Каждый день бы на таком катались, если бы по области было больше дюжины, да керосин был бы дешевле пива. Но пока не дороже молока, что тоже радует».

Дальше дело за малым — ящик шампанского в руки не торгуясь. Туда же наборы шоколада и конфет. Чтобы с горкой торчало и в добрый путь — за автомобилем к больнице. Правда, уже на обычном такси, а вертолёты оставлены до особого случая.

Метнулся к Бобрышеву на пост, к докторам и медсёстрам заглянул в родильное, к тёще заехал, успокоил. Никого не забыл, зато форму отдал, одежду забрал, а как благодарить перестал, так и нет ящика.

Снова в магазин надо. Но теперь уже закупиться основательно.

Вернувшись на стройку, Боря обнаружил Патриот на участке. Но рядом с ним — никого. Тогда оставил звенящие пакеты рядом с ним, прислушался. Сегодня не до работы. Всем — праздновать. Это понятно и обсуждению не подлежит. Но на участке тишина. Только ветер в поле гуляет. Что не свойственно для стройки даже под вечер. Световой день долгий, рабочий день как полторы рабочие смены. А он отмашки пока не давал.

«Не могли же они домой отчалить всей толпой», — прикинул внутренний голос.

Тогда производитель всех работ прошёл к окнам и дверям, и после пересчёта понял, что одного оконного блока не хватает.

«Значит, всё-таки поработали, но — где?» — задумался внутренний голос.

Глобальный зашёл в дом и начал ходить по первому этажу, заглядывая в оконные проёмы, но ничего и близко похожего на начало работ не нашёл. Только банка из-под кофе для сигарет на одном из них, чтобы бычки повсюду не валялись. То Стасян за чистоту земли ратовал.

«Походу, со второго этажа начали», — снова предположил внутренний голос: «А что, хорошая идея для начинающих. Меньше косяки заметны. Пока дойдёшь, пока заметишь».

Продолжая инспекцию, Боря поднялся на второй этаж по черновой лестнице. Та не то, чтобы бесила, но чем больше возведён дом, тем больше — бесит. Темнеет первой, заляпана чёрте чем, не стругана, неказиста. Убрать душа просит, да пока заменить нечем.

Скрипя половицами пока не отполированного пола, Боря снова прошёл по всем комнатам, но и там вставленного окна не наблюдалось. Только ещё одна баночка. Полная. Бросать бычки летом на траву на территории — последнее дело. Дождей давно не было, сухое всё. Чуть разгорится и всё, пожар. Производители кофе заранее об этой проблеме подумали и своих потребителей баночками удобными снабдили.

— Вы что, окно пропили? — пробурчал прораб, но тут взгляд зацепился за балкон. А там строительные материалы и мусор, подоконник стоит, прислонённый к стене.

Тогда Глобальный прошёл на балкон, переступая порожек. Всякий мастер знает, что если балкон без порожка делать, то точно дуть будет. «Дверь в пол» здесь, как принято в санузлах, чтобы робопылесос доползал и туда — плохая затея.

Потому уложили один блок символический, по его уровню заодно и батареи пройдёт, если что. А будущую дверную коробку чуть подняли по уровню, чтобы по ногам не тянуло. Не в тапочках же ходить, когда на балконе окна открыты. Не сложно предположить, что открыты они будут при любой сушке белья, что для большой семьи — всегда актуально.

Боковое окно поражало подходом. Испытав лёгкий шок, Боря даже присвистнул:

— Ну даёте, мужики!

Блок стоял закреплённым на ОДИН нагель. Плюс две пластиковые подпорки друг на друге пачками, чтобы всё в уровень стояло.

— Однако, — пробурчал Боря, даже не зная, что ещё сказать.

Только взял уровень, проверил. А тот ноль показывает. Идеально-ровно стоит блок. Только бог знает на чём держится, кроме этого злосчастного анкера.

Боря вздохнул, тут же второй анкер загнал, третий… шестой. Это не долго, когда высверливаться не надо в блок, а шуруп сам заходит.

И лишь когда блок уже было никакому ветру не снести, остановился отец молодой, снова померил, кивнул. Ровно всё. Отделка только осталась. Но сегодня марать руки не будет.

— Ну, ребята, мля, ну получите у меня, — пообещал им Глобальный и тут расслышал отдалённое шуршание пакетов на улице. — Эй, мужики!

Но спустившись обратно, прораб обнаружил лишь дворового пса, безучастно принюхивающегося к бутылкам и конфетам, но больше обращая внимания на сервелат. Однако, тот был в упаковке и вскрывать его без участия хозяев пёс не решился. Всё-таки не на цепи у будки сидит, а на птичьих правах на участке бегает.

— Что, забыли про тебя все? — тут же сжалился Боря и отрезал ему добрую четверть палки складным ножом, после чего пёс с благодарностью в глазах зажевал самую вкусную на его веку еду.

Следом Боря кунг распахнул, чтобы пакеты занести, поставить, а там четверо валяются кто как. Один на полу, у печки полено обнимает, как Буратино Мальвину в сказке про жизнь, другой на скатке матраса кверху задом как упал, так и уснул. Третий на нижний лежак забрался, но матрас раскатать сил не хватило. И только Стасян на втором уровне нар на матрасе валялся как человек, очевидно вырубившийся последним.

Что в кунг спрятались, то понятно — от комаров и прочего гнуса. А внутри сип, хрип, сопение, храп и ответственное попукивание. Жара уже не такая, как в обед, но и под вечер — душно в прогретой за день кабине. Но квартеру хоть бы хны, уснули вокруг бутылок с рожами довольными.

— Вы где алкашку достали? — покатав ногой одну из таких, спросил Боря. Вслух. Особо не надеясь на ответ.

Но на голос Стасян заворочался, слез со второго уровня, спрыгнув на пол и за голову тут же схватился, поморщился, но ответ дал:

— Так Вишенка привёз. Он как про твой повод прознал, первым нам и сообщил. А мы как раз окно ставили. И так удачно по уровню вышло, что тут же решили прерваться. Подумать. Да ты сам ничего не подумай, пить никто не собирался. Так, пригубили по рюмочке пластиковой. Потом Лёха как ляпнет «А кто крестным отцом будет? А?». Ну мы и задумались. Нас-то четверо. А детей у тебя двое. Давай спорить. Тут же снова накатили без закуски, на солнце из дома вышли. Стоим, думаем. Нет ответа. Сначала хотели на каждого парой пойти, типа крёстный и запасной. Или — исполняющий обязанности… заместитель, короче, если один забухал… Но так не принято. И мы давай лишних отсекать. Естественный отбор, вроде как. Болеслав-то с первого щелбана в кусты отлетел, вышел первым из гонки — как самый умный. Но Лёха зацепился, зараза. Стоит спорит со взрослыми. Ну мы с Лаптем и налили ему полную. Давай, говорим, покажи взрослость. А то как обмывать будешь? А он сгоряча весь стакан и махнул. Типа нечего айтишников спиртом слаборазведённым стращать. И не таким, мол, платы протирали. Его же и пили, пока сдуру на Дуне не проснулся.

Тут Боря со Стасяном на Лёху посмотрели, а тот как валялся задом кверху, словно в позе для йоги, те асаны с ходу постигая, так и в ус не дул. Ну чисто на Дуне лежит. Всё ему легко давалось. Удобно, полностью расслаблен. Планкой в целом — доволен. По лицу видно. Поставь такого на голову — стоять будет, как стойкий оловянный солдатик.

Стасян подошёл к пакету, пошуршал, достал прохладный лимонадик и приложил ко лбу, продолжая рассказ:

— А дальше всё просто, Кто больше эволюционировал, тот и победил. Ну мы с Лаптем и догнались. За победу. И это только потом до обоих дошло, что детей у тебя ещё будет столько, что на всех друзей не хватит. Так что новых искать надо, а не этих в расход пускать. Ну мы и давай мириться. С Болеславом. Потом в душе плескались, комары поналетели на воду, мы от них давай прятаться. А тут тепло, приморило… всех.

— Работники, мать вашу! — усмехнулся Боря, но перед тем, как пойти за аптечкой к автомобилю, чтобы таблетки всем от головной боли раздать, снова всех пересчитал. Одного не хватало. — А где сам Вишенка?

Стасян осмотрелся, почесал нос и наконец, пожал плечами:

— Ну… где-то тут был.

Оба разбрелись по участку, то в автомобиль внедорожного типа заглядывая, то в дом возвращаясь, то под кунгом просмотрев всё досконально. Нет нигде Вишенки. Даже за контейнером со строительными материалами заглядывали и на катер забраться пытались.

На всякий случай в строение номер один заглянули. Стасян даже в «очко» покричал до верного. Провалился, может, человек? С кем не бывает? Но следов Вишенки деревенский сортир не подавал. Зато полковник был обнаружен в душе. В трусах в горошек и со множественными следами комариных укусов по всей поверхности тела.

Боря сразу понял, что меньше всего российский офицер в сложной ситуации думает о себе. Потому как открыв мутный глаз, полковник почесался и сразу спросил о самом главном, минуя область второстепенного:

— Ну что? Кто? Мальчик или девочка?

— Так мальчик, и девочка, — улыбнулся Глобальный. — Ульяна и Степан.

— Хорошие имена, — тут же поднялся Вишенка и добавил на полном серьёзе. — Крёстным буду. Ты не против?

— Не против, — только шире улыбнулся отец. — Ты и Стасян. Вы же оба по жизни… победители. Идём, чая попьём. Я там тортик взял. Со сгущёнкой.

— Тортик — это хорошо… сладкого хочется, — признался Вишенка и они пошли к кунгу с полотенцем через одно плечо и формой через другое.

Но не дошли. Телефон зазвонил у Бори, а на дисплее «Дуня».

— Привет, сеструха. Поздравить меня звонишь? — беззаботно ответил Боря в хорошем настроение.

— Поздравить? С чем? — не поняла сестра, которой уведомления из роддома почему-то по телефону не приходили и Госуслуги не докладывали.

— Так дети родились у меня. Мальчик и девочка, — поделился Боря.

— Да? О, тогда поздравляю! — ответил сеструха и честно призналась. — Но я не за этим.

— А что, Лёху потеряла? — чуть скис младший брат, но тут же включился режим давно приобретённой защиты от родственников, которых не выбирают. Но жить с ними приходится. А вместе с той жизнью иммунитет на желчь вырабатывается, который можно хоть по банкам фасовать с надписью на этикетке «Желчь родственная, от производителей».

— И не за этим, — даже удивила сестра. — Работает там у тебя и пусть работает. Я тут сама курсы закончила и ноготочки стала делать. Уже больше этого компьютерщика доморощенного зарабатываю. Пашке на памперсы хватает, не переживай.

— Да я и не переживаю, папу твоего до ума довожу только следом. Он же тебе на квартиру собирался заработать. Ну вот… идёт процесс! — хмыкнул Боря, глядя на ногу, торчащую из кунга, где Болеславу очень полено приглянулось, что с весны валялось, но мальчика из него выточить никто так и не решился.

— Идёт и пусть идет. Главное, чтобы не сворачивал. А тебе тут бумаги пришли. По почте… Обычной, — наконец, донесла сестра. — Из налоговой тебе пишут, брательник. Просят явиться в налоговый орган для выяснения. А ты же у нас до сих пор прописан. Вот и прислали, где нашли.

— А на Госуслуги чего не прислали? — засомневался Глобальный.

— Боря, я не знаю, — ответила сестра, шурша бумагой. — Но тут номер есть. Тебе прислать? Сам им и позвонишь, разузнаешь всё.

— Присылай, ага. Спасибо, — ответил Боря и отключил связь.

Внутри как холодок прошёл по телу. Налоговая!

Чего хотят? Зачем пишут?

«Известно, чего», — тут же донёс внутренний голос зловеще.

Да, он только почти полгода как с самозанятого на индивидуального предпринимателя перешёл. А на руках уже четыре автомобиля, включая Битин джип, свой честно заработанный микроавтобус, легковушку Егора и «буханку», которую на СВО хотел отправить, но на себя оформил. А по факту на него ещё прицеп оформлен. И легковушка Ромина, которую отец брату собирался подарить, но пока всё по бумагам на нём числится. И это только то, что касается транспорта. А если за недвижимость спросят? А с этим уже сложнее. Только один гараж ему отец подарил, а второй, Антоновский, через него прошёл. А квартир на нём сколько? Пальцев рук не хватит. Но можно попробовать посчитать: «мамина» квартира, Лесина квартира, Степаныча, которую Новокуровой обещал, потому и стала Глобальной, а рядом с той — Хруща квартира бывшая, да на себя Стасяна и две квартиры на первом этаже в сталинке оформил его братьям как риелтор, пока ремонт делают, а как приедут — отдаст с ключами в руки и всеми бумагами по продаже. Но налоговая-то не знает! А ещё двенадцать участков на нём, и это только в Глобальном посёлке, а ещё с дюжину вдоль забора посёлка Жёлтого золота — и тоже на нём. Ну а дальше по мелочи: пошивочная мастерская в центре города, как офис для Раисы, бомбоубежище под звукозаписывающую студию его, да ресторан Глобальный жор на нём, опять же.

«Аглая же тогда как сказала? На ней и так куча недвижки висит, а ты — чистый», — добавил внутренний голос и музыку из новостного расследования выдал фоном, чтобы мурашки по телу прошлись и сердце тревожнее билось. А как задумал об этом Боря как следует, так тут же добавила: «А деньги ты где на всё это взял, а? Риелтор недоделанный!»

Оставив мужиков в кунге, Боря тут же к личному автомобилю вернулся, который теперь очевидно, в болоте утопить надо. Так как не может честный человек на таком ездить. А как наскоро всю недвижимость и подучётную налоговому органу землю и автомобили на листике расписал для себя, так и присвистнул. Выходило, что с осени больше чем на тридцать пять миллионов приобрёл всякого. Года не прошло по возвращению с армии, как миллионером стал. Но официально как сантехник только три месяца проработал. Плюс по договору с Вишенкой ещё полгода вип-сантехником на обслуживании Жёлтого золота числился. Плюс закрытые сделки, как проценты от риэлтерских услуг. Но в сумме это даст не больше десяти миллионов всё. Ещё миллионов пять-семь как последние доходы от ресторана, звукозаписывающей, авторских отчисления, прибыль от магазина для взрослых и чёрт с ними, даже гонорар для фильмов для взрослых в актив возьмёт для отчётности. Вот семнадцать миллионов и получится. Но где ещё семнадцать взять, которые от золота получил? Как за них отчитаться? Половина доходов — теневых выходит, а то и вовсе в чёрную.

Не помня себя, Боря тут же за роль сел и никому ничего не объясняя, к Зое Ивановне погнал. Она бывалый бухгалтер, концы в воду прятать умеет. Кому, как не ей рассказать ему, горемычному, как люди бизнесменами становятся, если речь не только о постели?

Ужинал он уже среди семьи Дедовых. Степаныч с заметным трудом помалкивал и над мясом, запечённым в рукаве у духовки суетился, пока Зоя на бумаги как гипнотизёр на бабку внушаемую смотрел, да обеспеченную. Первый совет от неё ещё не глядя на бумаги прилетел. На женщин своих часть активов переписать. И всё, кому что обещал — раздать скоро. Сам, мол, только микроавтобус и имеет, да дом строящийся. На такое заработать — можно. Ну а что женщины его вдруг активами обзавелись, так кто с тех спросит, кому материнский капитал положен? Ясно же дело, что государство обеспечило. Только предварительно, а не потом.

Но изучив всё досконально и неторопливо, Зоя второй вариант предложила:

— Слушай, да не паникуй ты так. У тебя ещё первый подотчётный год не завершился. К декабрю я сама тебе декларацию подам. Там всё в ноль и сведём. Заодно и свою фирму подключу, акты на работу в офисе моём и прочие подключим. Типа нам ремонт делала твоя бригада и услуги оказывала. Я так часть и своих трат спишу. Инвесторы оценят. Бумаги компании подрастут. А это новая капитализация. Тебе процент с такого полагается. Но всё это будет потом, а сейчас предлагаю тебе делом заняться.

— Я же всегда готов… что делать надо? — тут же подскочил Боря.

И судя по многообещающему взгляду бывшего главного бухгалтера Похлёбкиной, теперь предстояло ещё больше вертеться, чтобы активы не потерять, а преумножить.

— У нас же в городе управляющая компания разорилась. А вторая всё не вытягивает. А на весь город одной работать не положено. Тут уже антимонопольная служба подключается и в оборот берёт. Должна быть хотя бы видимость конкуренции.

— Да я знаю я ту компанию, — улыбнулся Боря, прекрасно помня, как и из чего состоял «Светлый путь», где директорат садили за решётку чаще, чем снег чистили зимой. И кто ей руководил помнил.

«Пока некоторые пытались работать вопреки всему», — добавил внутренний голос.

— Так вот, мэрия её на торги выставила. Временный исполняющий обязанности Когорлицкий дыры в бюджете затыкает после финта конём бывшего мэра Лупина.

— Ну его же посадили, — припомнил Боря.

— Его-то посадили, но ни рубля в казну города не вернул. А зимой чем-то снегоуборочные автомобили заправлять надо, — продолжила Зоя. — Так что не дорого отдают. Выкупишь за копейки здание и технику.

— Да нет там никакой техники! Мётлы — это не техника.

— Это же чудесно, Боря, — улыбнулась Дедова. — Тебе бы всё равно от неё избавляться нужно было, как от старой рухляди. А так вообще за копейки отдадут. Ну а как только «бренд» на руки возьмёшь и вывеску поменяешь, я тебе не только эти семнадцать миллионов неучтённых спишу, я тебе хоть сто семнадцать миллионов на год раскидаю! А с учётом возможностей для манёвра, предлагаю сразу заключить договор между нашими компаниями. Так мы тебе новую технику в парк и приобретём. А за тобой дело маленькое. Садись в кресло директора управляйки и… руководи. Справишься?

Боря и не подозревал, чтобы ТАК широко может улыбался. На душе тут же стало легко, дышалось теперь приятно. А тот факт, что Зоя Ивановна на лицо однажды присела, теперь воспринимался скорее, как дар божий, а не проклятье и ломка психики.

«Да пусть хоть снова присядет!» — тут же заявил внутренний голос как голос мужика, который готов ко ВСЕМ новым вызовам судьбы.

И поднял бокал с шампанским под мясо со специями, теперь Боря точно знал, что всё, что не делается — всё к лучшему.

Глава 30

Глобальное управление

Несколько месяцев спустя.

Зона.

Тихо стало в камере, когда ушёл Маливанский и словно темнее. Как будто свой озорной домовой пропал. И в этой тёмной, угрюмой камере, где стены больше не отражали его шуточки, зеки погрузились в тоску дремучую.

Задумался каждый сиделец о своём, о вечном. Одни о родных и близких, другие о потерянном времени, а прочие о лампочке мигающей, но не сдающейся. Как люди приземлённые и сиюминутные.

Среди серых бетонных блоков и тусклого света одни находили утешение в простых, но значимых делах, а другие начали читать, сетуя на недостаток окон и дневного света и требовали больше прогулок.

Уж лучше на свежем воздухе помечтать, чем электрика звать. А что одну из лампочек перегоревших не меняют, так кому она летом нужна? И так светло. К осени точно сменят. А пока — экономия. Пусть лучше лишний киловатт народу свободному достанется, которому и так неприятностей хватает, как людям свободным, но с обязательствами.

Блоб в этот день с утра и до вечера занимался уборкой в порядке живой очереди его время. Не смея возмущаться против коллективного мнения, он бережно вытирал пыль с полки, где стоят старые книги, зачитанные до дыр старейшиной Алагаморовым и им же добытые. А, как и через кого — то дело десятое. Главное, что есть к ним доступ и ему. И каждая страница словно окно в другой мир. Наполняет его душу надеждой и мечтами о свободе. А мечтает он о простом: о том, как однажды выйдет на улицу, где солнце будет греть его лицо, а ветер будет шептать о новых возможностях. И он этого ветра наберёт полную грудь, повернётся к зоне, покажет средний палец, а то и крикнет что-то матерное, но сделать уже с ним ничего не смогут. Свободный будет, гражданский, не заключённый. Но пока — спортивный костюм вместо робы. И тряпка в руке.

Другой зек — Иван Иванович Иванов, что по сути живой представитель человека из любого бланка, которому любой образец дословно переписывать можно, увлечённо мастерил что-то из подручных материалов. Сунешься, так сразу не покажет. Сунет в тумбочку, припрячет. Редко, когда можно заметить, что из старых газет и обрывков ткани киллер создает игрушки для детей, которых он никогда не видел. Своих не нажил. Некогда было. Но всё равно хочется кого-то порадовать. Пусть даже детдомовских. Сунет кому-то их охраны, попросит, они и передадут. А игрушки красивые. В его руках они оживают, становятся символами надежды и любви, которые он хочет передать тем, кто остался за пределами этой тёмной тюрьмы. Но на с малявой внутри, а с образом. А там пусть понимают, как хотят.

В углу камеры, где свет почти не пробивается, сидит брат его Антон Сергеевич. Отец у него другой был, но мать — одна на двоих. И всё же кровь разбавлена. Оттого характер у брата ни к чёрту. Конкретно этот Иванов — совсем плох. Вместо лепки из хлеба, создания заточек и плетения чёток… стихи пишет.

— Мужики, а как вам такой? — спросил он и чуть прокашлявшись, тут же выдал, пока не дай бог, не ответили:

Людмила делает минет

Старательно и громко

В её поступке смысла нет,

Могла бы и ребёнка.

— Говно, — тут же выдал безапелляционно Тимофей Вольфович. — Что же ты сократил всё до предела? А где сюжет? Где посыл? Эмоции где? Если это драма, то страдания надо расписывать в деталях. Будь как художник, рисующий картину мазок за мазком.

— Мазок, значит… понял, — кивнул Антон и всё разом перечеркнув, начал по новой.

Хрунычев с Семёном переглянулись и продолжили играть в сто одно. Понятно, что каждый делает, что может, чтобы убить время. И каждое слово поэта здесь это крик души, а каждое стихотворение сто пудово попытка сохранить свою человечность в этом бездушном месте. Так что могли бы и потише со своей критикой. А то накинулся старый сразу на творца как служба безопасности банка на абонента, не жалеющего говорить свой код с обратной стороны карты.

Рядом с ними сидели Михаил и Егор. Но эти бывшие охранники из партии вылетели и теперь ждали, пока начнётся новая. Чего ещё делать, кроме как дожидаться? Время за сроком течёт медленно, зеки находят радость в мелочах. Одни делятся историями из жизни, другие смеются даже над такими шутками, которые, казалось бы, неуместны в таком месте. А любое слово ведёт либо к новому конфликту, либо к какой-то особой дружбе, которая формируется здесь почти вопреки. Так что каждый следит за базаром.

— Мужики, а что, если… так? — вскоре добавил Шмыга и снова прочистив горло, выдал обновлённый вариант:

В мире технологии правят бал,

Где айфон в руках как волшебный жезл.

Всё смешалось: страсти и судьбы накал,

А Людмила грезит о полезном.

— Так уже лучше, — тут же добавил Алагаморов на пеньке, подняв ноги, пока под столом проходился тряпкой Блоб, и тут же протянув кружку под чифирь, который перелил из банки с кипятильником в емкость Джоб. — Но в чём-то старый прав, всё ещё не хватает сюжетной линии, драмы. Зачем ей это?

Антон снова кивнул и принялся прикидывать так и этак. Камера тут же погрузилась в тишину. Но тишину творящую. В ней зеки создавали свой маленький мир, наполненный надеждой, мечтами и человечностью. И по возможности цепляясь за эту человечность, каждый из них, несмотря на обстоятельства быта и бытия, продолжал искать в себе свет, который однажды приведёт их к свободе.

Цепляясь за свой лучик света, на этот раз Антон продолжил без предупреждения:

Хочет тётка новенький айфон,

Надоел, мол, нокия бессмертный.

Хочет полномочий, да таких,

Чтобы выглядеть на глаз — помпезной.

Вот и муж губу уж прикусив,

Битым пикселям назло ей шепчет нежно.

И в тени их игр на двоих

Для Людмилы выглядит полезным.

Все повернулись разом к поэту. Затем одни заржали, другие зааплодировали, а Алагаморов и Тимофей Вольфович, как первые критики, переглянулись и вытянули губы в душу.

Неплохо, мол.

Антон тут же подскочил и цепляясь за вдохновение как репейники за собачью шерсть в лесу, продолжил на эмоциях читать с листа:

Да, минет — игра, танец на двоих,

Вот и телефон Игорь прячет робко.

Записать он хочет для других,

Как Людмила просит… не ребёнка.

Искренне желая для любимой блага

Жезл он достанет, даму повернёт

А как встанет раком, вставит до упора.

А айфон? Да хрен с ним! Без него живут!

— Браво! — тут же подскочил первым Лупов на верхней полке, все охранники и директора управляющей компании.

А Блоб так быстро подскочил, что затылком о стол ударился. Но не успел Антон раскланяться, словив минуту славы, как дверь тут же распахнулась и в камеру вошёл человек при высоких погонах.

Что немаловажно — лицо новое, ранее на территории не замеченное. Но судя по виду — важное.

— Так, что за шум? Опять беспорядки устраиваете? Вы мне это дело бросьте. Как по-старому уже не будет.

Все тут же притихли. Антон сунул тетрадку со стихами за спину. Позже перепрячет под матрас. Там уже тех стихов на отдельный сборник накопилось. Выйдет — издаст. И пусть Европа потом вдохновляется, раз ничего, кроме говна в виде инсталляции уже создать не способна, а о былом вроде Шекспира помнить не желает.

— Работать они, значит, на территорию не желают, а на СВО не хотят, — припомнил их дела начальник, нахмурившись. — Хорошо в отрицалове устроились? Да? А вот уд вам, да без варенья! В карцерах сгнобить вас, конечно, не сгноблю. Но и этот самый хуй хоть в чистом виде пинать тут не позволю. Всё, кончилась лафа!

— Как кончилась? — тут же разволновался бывший мэр Лупов, который вовсе рассчитывал на отдельную камеру, а получил общую. Но если и дальше так пойдёт, то скоро вообще некуда будет падать.

Тоже стихи начнёт писать.

— Выход всегда найдётся, — усмехнулся недобро новый начальник. — Мэрия просит нас поспособствовать процветанию города. И вы, зуб даю, поспособствуете!

— А что делать надо? — тут же подался вперёд Алагаморов, рассчитывая наладить контакт и с новой администрацией, чтобы другие работали, а он — способствовал.

— В нашем славном городе новая управляющая компания открылась. Людей там не хватает. А они с мэрией договор подписали. Они, значит, новой техникой снег зимой убирают, а летом дороги поливают и чистят от пыли для блага города и общей доброжелательной атмосфере, а мэрия во главе с новым мэром Когорлицким уверила их, что с людьми поможет. Но гастербайтеры за лето куда-то все подевались. Вот и приходится зоне не только фронту помогать, но и обществу в тылу. Тут-то я про вас и подумал, соколики, — тут начальник обвёл всех и каждого долгим взглядом, заглянул в глаза. И лишь разглядев надежду (и сопоставив её с делами), спросил в лоб собравшихся. — Ну что, хотите на воле жить и работать как люди? Или так и будем сидеть в тесном, местами запуканном помещении весь срок?

— Я пойду! — тут же вызвался киллер Иванов, у которого два десятка кукол под подушкой встречи с детьми в детдоме дожидались.

— Тебе нельзя, у тебя статья тяжкая, — припомнил начальник.

— Но если он пойдёт, то и я пойду с ним, так что сложите мою и его и разделите пополам, — тут же поддержал сводного брата Антон Сергеевич. — К тому же про управляющие компании я всё знаю. Могу помочь советом, если требуется.

— Да, что за управляющая компания, кстати? — следом вызвался и Старков. — Неужто нашу выкупили?

— Вашего там ничего нет, — хмыкнул начальник. — Просрали вы всё ваше, оставив общие проблемы прочим. Так обычно паразиты и поступают. Доля у вас такая. Паразитическая. Но, если каждый за Иванова впишется и будет за ним приглядывать в один глаз, пока забор красит, то кто знает? Может, всех в один отряд и запишем. Под коллективную ответственность. Но не обещаю.

— А что они обещают? — добавил Блоб, откладывая тряпку.

В конце концов без разницы где убираться — в камере или любой другой комнате. Но на свободе легче дышится.

— От управляющей компании рабочая одежда, съемное жильё и пропитание трёхразовое вместо зарплаты, — охотно рассказал начальник. — А от вас — труд, труд и ещё раз труд. Потому как вы двое… — тут он посмотрел на Шмыгу и Тимофея Вольфовича. — … порядочно район засрали. А новая управляйка теперь всё из руин поднимает. Скамейки вдоль улиц появились, подъезды красят, трубы меняют вдоль всей линии сразу, а не латают в местах прорыва. Работы хоть жопой жуй. Но результаты видно сразу. Город облагораживается. Так что каждому, так сказать, по способностям. А с нас в дар вам — по браслету. Вздумаете куда с района улизнуть — из зоны больше не выберетесь. Это я вам лично обещаю… Усёк, Иванов?

Киллер кивнул. Киллер понимал. Но пока своё в голове прокрутилось, начальник тут же дожал:

— По квартирам вас, конечно, не пустят. Но работы много в школах, детских садах и больнице с поликлиниками. Отопление менять, проводку проводить, красить, штукатурить. Конечно, как отряд вы будете только числится. А так по группам подвое раскидают с нормальными рабочими. Работа шесть дней в неделю с восьми до шести. С часовым обедом. Спать должны на съёмном жилье в обязательном порядке. Но в воскресенье — свободный день. Если без замечаний от бригадира, то можете по городу гулять.

— А на что гулять, раз не платят? — не понял Егор, семья которого почему-то перестала поддерживать. Ещё и жена развелась, лишив родительских прав.

И его набеги домой с работы на пять минуточек вряд ли что-то исправят.

— Это за официалку не платят. Так как срок на работу меняете в режиме «один день там, как два здесь». Считай, как на фронте. Но что сверхурочно на объектах наработаете — всё ваше. Упахиваться, конечно, до предела не стоит. Иначе фиксированные показатели не вывезете. А про них забывать не стоит. Но своя деньга в кармане будет, если лишние час-два вечером поработаете. Таков негласный договор. А дальше уже как договоритесь. Но борзеть я не советую. Вас как взяли, так по первому же замечанию и обратно сдать могут. Так что будьте паиньками. Или передумаю насчёт карцеров. Кроме того, управляйка готова заключить полный рабочий контракт с бывшим заключённым по мере освобождения и предоставить оплачиваемые курсы повышения квалификации, если уроков на местах вам не хватит. А кто решится получить полное образование, просрав по неведомым мне причинам прошлую часть жизни, то вечерние курсы в ПТУ имени Артёмия Тапочкина к вашим услугам. С ними у управляйки тоже договор имеется, как я слышал.

— А на кого там учиться? — спросил уже Джоб. — Есть медвежатники. Или ещё чего полезного?

Народ заржал.

— Вот пока вы тут смеётесь и сиги шкуляете, чаи без сахара гоняя, они там деньги заколачивают, — ответил начальник. — Так что советую обратить внимание на такие рабочие профессии, как сантехник и электрик. На них сейчас спрос заоблачный. А ещё там можно стать автомехаником и автоэлектриком, если ворон считать не будете. Итак, есть вопросы и я пошёл или нет вопросов, и я пошёл? Потому что пойду я в любом случае. Весь вопрос лишь в том, останетесь ли вы тут?

Вопросов, конечно же, не оказалось.

Так братья Иван и Антон Ивановы, бывший директор Тимофей Вольфыч, бывалый вор Хрунычев, проворовавшиеся охранники Семён, Михаил и Егор, сатанист-аферист Алагаморов со своими приближёнными Блобом и Джобом, а также небезызвестный бывший мэр Лупов, что получил срок за коррупцию в особо крупных размерах, по веянию кармы оказались чернорабочими в новой управляющей компании с броским названием — «Глобальная компания».

* * *

То же время.

Зона СВО.

А где-то на передке, накатываясь на врага, смеялся один танкист небольшого роста, но с крепким, задиристым характером. Который оказался так кстати на линии боевого соприкосновения. Позывной его был простым «Карл». Но некоторые уже уважительно добавляли к нему один эпитет из трёх: «Весёлый», «Завоеватель» или «Великий». И пока дроны вязли в сетке над башней, этот мужчина нередко выводил танк на самый передок и врагу покоя не давал.

И пока в танке звучало:

Расскажу вам песнею-подругой

Как дерутся с чёрною ордой

Три танкиста, три весёлых друга —

Экипаж машины боевой!

Он дёргал рычаги, до рези в глазах вглядываясь в заляпанный триплекс и отправлял очередной снаряд в долгий полёт. А там взрывалось, там валил чёрный дым. Металл корёжило, металл горел, он плавился и ломался, пробитый, подбитый, да подорванный.

Но не ломались, не горели и не сдавались люди, из которых самих бы танки строить. И часть из таких сидело рядом с танкистом. Для них он и пел в то время, когда не получается молчать.

Не дают они фашистским танкам

Тёмной ночью в тыл забраться к нам!

Без пощады бьют бандитов с фланга,

Угощают крепко по зубам!..

Вновь и вновь Маливанский насвистывал себе под нос незамысловатую мелодию, поправлял шлемофон после очередного залпа. А затем смотрел на едва различимые, но поражённые цели в триплекс. Снова сводился и снова убеждал всех в танке, что всё будет хорошо.

Но делал это в своей манере:

— Мужики, что главное в танке? — бывало, кричал он, когда под рёв машины боевой прочая тишина давила на голову, а песни орать горла уже не хватало.

На что экипаж мгновенно отвечал ему столь же задиристо и гордо:

— Главное в танке не пердеть!

И снова траки вгрызались в грязь, где под ногами сплошь чернозём. И всякий знал в округе, что война пройдёт, а когда в землю будет посеяно что-то, кроме мин и гильз, — да хоть бы палку воткни! — то на землях благодатных обязательно взойдёт добрый урожай. И бывалые солдаты переломят меж собой семь хлебов, да выпьют семь рюмок, где на седьмой обязательно будет лежать кусочек чёрного хлеба.

Не тронутый.

Глава 31

Глобальный клан

Ещё месяц спустя.

Глобальный посёлок.

Боря вышел из автомобиля с ценным грузом на руках. Дверью хлопать и не думал. Только прижал, а дальше дело автодоводчика, который теперь на вес золота. Раньше даже не думал, когда такой может пригодится. А теперь — нужен. В одной руке — Ульяна в детском кресле вся в розовом и сопит как ангел. В другой — Стёпка в небесных одеждах слюни пускает. А на груди — переноска с новорожденным Данечкой. Первый день, как доверили папке, Родила Ирина Олеговна быстро, да с перепуга — раньше срока. Потому взяла пол дня, чтобы в себя прийти, выспаться после трёх суток в заведении с зелёными успокаивающими стенами, которые совсем не успокаивали, лишь в сон клонило, а спать как раз не давали. Другие дети.

Свои то все — ангелы.

Понимая, что на подходе ещё и Матвей от Вики, молодой отец пытался успеть как можно больше. Блондинка, напротив, рожать не спешила. И как по ощущениям, должна была родить слона, но доктора уверяли, что будет богатырь. Потому без кесарева не обойдётся. И снова — перинатальное. На этот раз в столице. Шац увёз в лучшее родильное по стране, а когда оба вернутся — пока не понятно.

И без них дел хватает в доме семейном. Татьяна Юрьевна как сиделка помогает, конечно, но снова укатила в Индию по делам чайным. А без неё, как без рук. Любая другая сиделка в их доме с ума сойдёт минут за тридцать. Тут к гадалке не ходи. Только у виска покрутит.

Но думать об этом некогда. Поздней осенью по прогнозам ещё Раиса порадует. Сразу близнецы намечаются. За именами для них долго не думали. Как в продуктовой очереди магазина расслышали первые, так и назовут. Будут Русланом и Людмилой.

«А что?» — тут же донёс позицию, присмиревший в последнее время внутренний голос: 'Хорошие имена, добрые. А зимой Кира постарается, и Лида творческий отпуск возьмёт. Снова в какую-нибудь очередь встанем.

Боря скривил губы. Да уж, девочки намечаются. Да и сама Татьяна Юрьевна однажды под руку подлезла. Кого-то поздней зимой по уверениям женской консультации, да принесёт. Только чёрта с два он её потом в командировку отпустит. И в их спальне с Дашкой она давно на матрасе спит. Ортопедическом.

Молодой отец обошёл кунг и засмотрелся на дом, как будто впервые увидел. Хороший, красивый, добротный. Первый этаж уже полностью отделан облицовочным камнем. На крыше сливы появились, дождь уже со всех сторон на голову не хлещет, а культурно стекает в ёмкость для последующего полива. Но дело близится к холодам, скоро его перекрывать. Поливать уже нечего.

«Всё уже полито», — пробурчал внутренний голос и Боря вошёл на территорию, засмотревшись на высаженные садовые деревья в три ряда. Там груши, яблоки, вишня кустом, абрикос, а вдоль забора облепиху посадил. Один мужской куст и один женский, чтобы плодоносила. Ещё из кустов смородина появилась. А остальное весной посадит, по первому теплу. Сейчас это бы зимой прижилось. Укрыл, прикопал, но дальше уже не от него зависит. А от Стасяна. Тот как с одного мешка картофеля десять выкопал, так сразу Агрономом прозвали.

— Стася-я-ян, — обронил Боря шёпотом и рукой помахал. Но не слишком интенсивно, чтобы ребёнок на переноске на груди не проснулся.

Всю троицу изрядно укачало в дороге. Сразу полюбили с папкой по работам кататься, пока женщины с ночи высыпаются, до обеда хоть где катайся, лишь бы с ними. А после обеда и до следующего утра уже так и быть — матери разберут, в добром настроении, посвежевшие.

Прораб увидел, соскочил с «козлов». На стройке он, считай днём уже один оставался. Да плюс один охранник в ночи сменял. Но то уже на КПП на въезде в посёлок. Разбрелись мужики ближе к холодам кто куда. Лаптев в бизнес к Шацу вернулся, Лёха устроился в какую-то столичную компанию сисадмином, вновь за компьютер усевшись (на радость Дуне — с рельефным прессом), а Болеслав с Петром уже оба в планах на придорожную стройку с кафе и домиком на два хозяина погружались, где он основной инвестор.

— Боря, дорогой! — издали крикнул Стасян, но заметив переноски и кресла, рот прикрыл.

— Здорова, Агроном сын Агронома. Классная картоха получилась. Вчера в мундирах варили. Да не чищенной ели. Молодая, самое то. Вот… держи, как обещал, — прошептал Боря в ответ и пожав руку прорабу, вручил ему справку о доходах за последние полгода.

— Что это? — не сразу понял Стасян, вглядываясь в цифры в столбике, где неких гражданин с фамилией Итого неплохо так жил.

— Это твоя официальная бумажка о доходах. Ты на меня официально с февраля работаешь. Оформил, как только с самозанятости на ИП перешёл. Но сейчас перевожу тебя в Глобальную компанию на довольствие. Отпуск больше, зарплата та же, плюс уже они на пенсию отчисляют и по медицине обязываются, а не я. Короче, всё в ажуре. А от меня так… бонусы.

— А, точно, справка, — уже и забыл Стасян, который сам в скором времени первенца ожидал. От того и забил всю кладовку в квартире картофелем по привычке, подпола на втором этаже не имея. А из загородного дома пока только — фундамент. Зато сразу ему, и обоим братьям. А за год выстоится и будут крепкими, на век хватит. Дальше каждый год будут по одному дому под ключ возводить. Работник рядом всегда найдутся.

В первую очередь Сидоренки ожидали сына прадедовского. Всё-таки юмора Макару Берёзовичу было не занимать. В честь него Макаром и назовут. Но и свой на подходе с разницей в четыре месяца намечался. От того Боря и понимал, что если Стасян сейчас в Донецк не поедет за удочерением Катёнка, как планировал, то вообще не поедет.

Он же как? Занят весь теперь. С первым снегом бросит наружную отделку на уровне второго этажа, в печку дров подкинет и за внутреннюю примется, а там работы до самого мая в доме: стены, лестница на второй этаж, камин, вентиляция, отделка санузлов и ванной комнаты, не говоря уже о погребке в кухне, который прокопает скорее из вредности, чтобы руку набить и понять, как себе потом делать. Правильно. А этот дом так — опытный.

Насчёт опыта Боря не возражал. Они на двоих со Стасяном уже тёплый водный пол уложили по контуру первого этажа, помимо всех коммуникаций и света. Конкретно заводились трубы от комбинированного котла в техническом помещении со вторым входом на кухню, а от просторной кухни в зал перебегало всё через стену. Но далее уже через дверной проём «в пол» в прихожую выходило, откуда ответвления на гостевой санузел на первом этаже отопления хватало. А гардеробную игнорировали. Вещь в шкафах и помещении со стиральной машиной и сушилкой и без прямого отопления обойдутся. Меньше всякой пакости по полкам разведётся. Из прихожей же, (где ещё и камин), да лестница на второй этаж, трубы уже в кабинет выходили через дверной проём, затем в гараж через стену, где настырный Стасян смотровую яму выкопал. Вокруг неё пришлось заливать. А оттуда тепло снова в техническое помещение со вторым выходом возвращалось всё, под каждое окно на первом этаже попав. Причём водоотведение пряталось в пол и холодной воды труба. Никогда не перемёрзнет.

А горячей воды трубы нет. За горячую воду в доме отвечает большой бойлер в ванной комнате на втором этаже и мелкие, проточные на кухне в раковине и по туалетам, в ванной и в душе. На втором этаже как ванная стоит, так и душевая кабина помимо второго туалете. А чтобы обеспечить потребность в горячей воде, бойлер взял самый большой, промышленный. Сточные трубы только в пол не укатывал. Лишнее это. Вдоль стены провёл от кухни и обоих туалетов с ванной. Как бы не хотелось провести покороче к выходной трубе в стене, (о которой ещё на стадии закапывания шамбо позаботился), второе шамбо зарывать на улице не стал. Посудомоечная машина и сливная раковина много не нальют, но стену долбить ради дополнительной внешней трубы не хотелось.

Закрывая тему отопления, уложили страхующие батареи на втором этаже уложили. От электричества они. С кнопки включаются. Плюс в каждом комнате по кондиционеру со сплит-системой. Ещё до первой топки кому потеплее сделает, кому прохладнее.

— Сам понимаешь, Стасян. Либо сейчас поедешь, либо уже не поедешь, — добавил тихо Боря. — Жена у тебя официальная есть, брак зарегистрирован, работа есть, квартира двухкомнатная есть, я на вас всё переписал, что дед Макар Берёзович купил. А дом будет такой, что всем места хватит. Но кому там жить — решать только тебе. А так причин для отказа в удочерении я не вижу.

Стасян улыбнулся, а в глазах слёзы стоят. Не плачет вроде, но радость и светлая грусть его обуяли. Сказать ничего не может. В какой-то момент справился с собой, руки протянул к Матвейке.

— Слушай, ну дай хоть поняньчиться.

— Бери. Жалко, что ли? — улыбнулся Боря и своего второго сына протянул.

Новорожденный на массивных руках Стасяна смотрелся как бутылочка молока. Одной рукой может держать без проблем. Или на ладони массивной удержать. Но такого себе не позволит. А так взял с переноской в руки, пелёнки поправил и понёс. Территорию показывать. А пока говорит, рассказывает что-то зевающему. И у Глобального на этом фоне создавалось предчувствие, что не с одним ребёнком вернётся с Донбасса. А минимум с тремя. А расселив всех в квартире, ключи от его просить будет, наследуемой. Через стенку. Но это трудность временная, опять же. Пока дом не достроит. А там либо соревноваться будут в звании отец-герой, либо ещё чего придумают. Не суть. Важно понимание, что больший семей не существует, а детей никогда не бывает достаточно… было бы желание, а понимающие женщины найдутся.

Боря посмотрел на переноски. А там тишина и сладкое сопение. Прикорнули первенцы обоих полов на солнышке на ступеньках и спят себе в волю.

«Их бы в колыбельку», — посетовал внутренний голос. И Боря даже пожалел, что на участке ни одного многолетнего дерева. Садить такие в зиму рискованно. А сад пока ещё вырастет, сами подрастут. Но никто не мешает ему детскую площадку по весне организовать, а кунг подальше отогнать.

«Да вот хотя бы на соседний участок», — снова подсказал внутренний голос.

Оставив детей досыпать, Боря поближе к дому подошёл, снова не деревья посмотрел, снова на детей взгляд перевёл. И опять — на дом.

Вроде план выполнен. Но скорее план-минимум. Никто ведь не говорил, что сын один должен быть. Там может вообще слово одиннадцать было дочёркнуто. И какой смысл в одном дереве? Он аллею по всему участку рассадит! Да и домов будет с десяток, плюс база отдыха с прудом для узкого круга, склады с чем-нибудь интересно-подозрительным, чтобы всегда материал был и из чего новое строить. А что производить будут с Шацем на пару — не важно. Важнее — для кого.

И пока город укрывался в золотую шубу, а по подопечному его управляющей Глобальной компании району звенела, брынчала и громыхала моторами глобальная стройка, укатывая дворы в асфальт, да раскидывая детские и спортивные площадки у каждого двора, как царица косточки из детской сказки, Боря снова и снова смотрел на дом.

И вдруг понял, что они в нём… не поместятся.

«Слушай, а куда? Как?» — начал переживать внутренний голос: «На первом этаже из жилого можно лишь кабинет и зал. Да, зал большой и его можно на две комнаты разделить, но и общее пространство должно быть. А на втором этаже второй кабинет, спальня и детская. Да, спальню и детскую снова можно надвое поделить. И забыть про мечту оставить над гаражом спортзал, который тоже делить можно надвое. Но… зачем так ужиматься? Не проще ли в доме Князя жить, а этот дом наследуемым сделать. И приезжать сюда отдыхать, как в домик у озерца, в конце посёлка. Боря, давай мыслить шире. Раз завёл семь женщин+1, то будь добр — выделяй и семь спален. У каждой должна быть территория, где от дюжины детей скрыться можно».

Боря кивнул. Сам себе. Дело было даже не в психозе, а ответственности. Прав внутренний голос. Завёл гарем, так будь добр — соучаствуй в жизни каждой. Хотя бы раз в неделю. И пока всё человечество не вздумает перебраться на планету, где в неделе больше суток, больше семи заводить не смей. Надорвёшься.

«А всякий, кто возьмёт больше, тот просто коллекционер», — важно добавил внутренний голос.

Боря снова улыбнулся и пошёл к Сидоренко навстречу. Он вдруг ясно понял, что Стасян дом не ему, а себе строит. А значит уже следующим летом про квартиру в городе они уже думать забудут, всей разросшейся семьёй за город перебравшись. А там и Глобальные переедут. На другой участок где-то поближе у леса, где побольше можно будет построить. А пока и в доме, который построил Князев неплохо поживут.

«Таким образом хоть что-то полезное Князь в жизни всё же сделал, кроме Киры», — подумал Боря, забрал Матвея на руки и вернулся к детям у кунга.

Им ещё домой ехать. Всех Глобальных в новый план посвящать.

Но ещё до того, как дошёл до своего чёрного внедорожника, Боря замер и повернулся. Следующая мысль была лёгкой, почти естественной.

— Стасян, слушай… а давай вместе на Донбасс съездим.

— Давай, а тебе зачем?

— Ну может меня там тоже какой-нибудь Катёнок ждёт-не дождётся. Что же мы, в такой большой семье не вырастим?

Теперь замер уже Стасян и снова глаза на мокром месте. Затем махнул рукой-граблей и заявил:

— А поехали! Кого не встретим — все наши! Русского мира дети.

Говорит ещё так уверенно, словно к названию посёлка Глобальный-Сидоренко добавляй на радость клану.

Но кто ему возразить посмеет, если слова от самого сердца идут? А если клан и гарем в какой-то степени и возможен в современном мире, то только — такой. Ведь для своих детей родители и город облагородят, и любовь к Родине привьют, и врага любого в рог закатают. Было бы желание расти и развиваться, а возможности хоть вопреки, но — найдутся.

— Едем! — ответил Борис Глобальный и тут же понял, что счастье познаётся в пути, а тропу к нему каждый выберет по своему вкусу.

Но идти с кем-то рядом, коротая путь, всегда приятнее. А кого подсунуть в попутчики карма разберётся.

Конец цикла…

г. Биробиджан,

2025 год.

Продолжение этого мира в серии «Тот самый массажист».

https://author.today/work/series/19540

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тот самый сантехник 10

Content

Тот самый сантехник 10

Глава 1 Семеро по лавкам мудят

Глава 2 День рождения — грустный праздник

Глава 3 День рождения — грустный праздник-2

Глава 4 День рождения — грустный праздник-3

Глава 5 День рождения — грустный праздник-4

Глава 6 День рождения — грустный праздник-5

Глава 7 День рождения — грустный праздник-6

Глава 8 День рождения — грустный праздник-7

Глава 9 Стройка: подготовка

Глава 10 Свадьба номер раз: первая половина

Глава 11 Свадьба номер раз: вторая половина

Глава 12 Стройка: с фундаментом шутки плохи

Глава 13 Свадьба номер два: первая половина

Глава 14 Свадьба номер два: вторая половина

Глава 15 Стройка: окопался? Заливай!

Глава 16 Свадьба номер три: самая рыжая

Глава 17 Стройка: в режиме ожидания

Глава 18 Рыбалка с комфортом

Глава 19 Рыбалка с комфортом-2

Глава 20 Свадьба номер четыре: деревенская. Первая половина

Глава 21 Свадьба номер четыре: деревенская. Вторая половина

Глава 22 Стройка: стены сами себя не построят

Глава 23 Свадьба номер пять: музыкальная

Глава 24 Стройка: перекрытия

Глава 25 Свадьба номер шесть: патриотичная

Глава 26 Стройка: под крышей дома моего

Глава 27 Свадьба номер семь: финальная

Глава 28 Стройка: форсаж и форс-мажор

Глава 29 Глобальный налог

Глава 30 Глобальное управление

Глава 31 Глобальный клан

Nota bene