Галина Чередий

Опасный защитник для беглянки

* * *

Пролог

– Я просто поверить не могу! Как ты умудрилась-то?! Так облажаться самой и подставить меня! – от каждого вопля Руфа я вжимала голову в плечи, начиная чесаться все сильнее.

– Ч… что я… я… пот… твоему дол… должна бы… ла по… позволить е… ему по… по… поиметь себя?! – еще в раннем детстве излеченное заикание вернулось внезапно. Меня все еще трясло, настолько сильно, что зубы стучали, а перед глазами мельтешили цветные пятна.

Легкие горели, в горле пересохло, ноги дрожали и отваливались просто, ведь всю дорогу сюда я бежала, забыв о существовании всех видов транспорта и самоходных тротуарах.

Руф дернул себя еще разок за длинную фигурно извитую ультрамариновую челку и шумно выдохнул, продолжая метаться по нашему маленькому жилому блоку, как тигр в клетке.

– Я столько сил потратил, пристраивая тебя в этот чертов "Кападакес корпорейт". Думал, оставлю в шоколаде, бедствовать и нуждаться ни в чем не будешь без меня, – откровенно досадливо пробормотал он.

– Б… без тебя? – уставилась я на него ошарашено. – П… почему без тебя, Руф?

– Потому что… черт, детка, не так я хотел это сказать… – он отвернулся к узкому окну, сгорбился, и в воздухе отчетливо запахло виной.

– Т… ты меня собирался б… бросить? – ошеломленная догадкой, прошептала я.

Наверное, мне должно было стать в этот момент больно и страшно, но способность что-то чувствовать близилась сейчас к нулю. Весь ужас, отмеренный мне на ближайшее время, успела пережить тогда, когда Лазарос Кападакис вызвал меня в свой кабинет на недостижимом, для такого офисного планктона, как я, верхний роскошный этаж и после пяти минут беседы ни о чем, просто схватил меня за шкирку и нагнул над своим огромным столом. Без вопросов, предупреждения, не говоря уже о хоть малейших авансах с моей стороны. Вжал щекой в гладкую прозрачную поверхность так сильно, что почудилось – сейчас раздробит мне скулу и, не обращая внимания на мой хрип и брыкания, задрал юбку и сдернул трусы, оставив на бедрах ожоги, что саднили и сейчас. Как я нащупала вслепую тот тяжеленный сувенирный шар из густо-черного камня и не представляю, как исхитрилась попасть в мужской висок. Отчаянно взмахнула рукой, и скользкий массивный шар вырвался из пальцев, полетев дальше по собственной траектории.

И вот я уже давилась воплем, глядя на бездыханное тело своего босса, члена богатейшего, влиятельнейшего и, как ходили слухи, мстительнейшего семейства на Земле. Вокруг его головы на белоснежном полу расплывалось голубовато-тусклое пятно его крови. И это тоже являлось еще одним гвоздем в крышку моего гроба, если и прочего было бы недостаточно. Поговаривали, что многие сильные мира сего не совсем уже и люди в их первоначальном виде, но обычно тем, кто болтал такое, быстро укорачивали языки посредством несчастных случаев или затравливали, объявляя психами.

– Робин, не нужно считать меня из-за этого уродом, – смущенно пробормотал мой парень, заставив очнуться от вновь нахлынувшего воспоминания о пережитом.

– Нет? – отстраненно спросила, вдруг перестав даже трястись.

Похоже, сегодня со мной случилось все самое худшее в жизни. Меня почти изнасиловал мерзавец босс. Я его, скорее всего, убила. Но если и нет, то все равно моя жизнь перечеркнута, если и не окажусь за решеткой, то даже легальной работы уборщицы мне больше не видать. И теперь меня бросает парень, с которым мы вместе со школьной скамьи, как принято было говорить в прошлом. Мой первый и единственный. Тот самый, с которым мечтали, что “вместе навсегда”. Единственный мой близкий человек во вселенной, друг и любимый.

– Нет, – Руф развернулся и шагнув ко мне, присел на корточки, хватая меня за руки. И впервые в жизни мне захотелось его оттолкнуть. – Робин, детка, послушай, мы так давно вместе. Всегда. Всегда я у тебя, а ты у меня. – это чистая правда. Оказавшись вместе еще в начальных классах приютской школы мы сдружились накрепко, а позже дружба сама собой перешла в глубокую близость. – Не пробовали… ничего другого. Никого.

– Поэтому? – в груди разливался мертвящий холод, даже заикание отступило. – Ты захотел еще кого-то?

– Да нет же, Робин! – мотнул яркой челкой Руф, досадливо морщась. – Не кого-то еще. Это другое. Я… я влюбился, Малиновка.

– Но я… что со мной? – как же это жалко, невыносимо, но сейчас мне все равно. Остаться совсем одной перед лицом сложившейся ситуации куда как невыносимее и страшнее.

– Ты – это ты, Робин, – крепко сжал мои кисти Руф, настойчиво заглядывая в лицо. – Я тебя люблю. Это не может измениться уже никогда. Люблю. Как друга, как часть себя, этого уже не отменить, это насовсем, как быть родными. Время, расстояние, другие люди ничего в этом не изменят, понимаешь?

– Но…? – как можно любить, но допускать "но"? Я ведь так не делаю. Нет?

– Но… не хочу, – гулко сглотнув, выдавил из себя Руф, отводя взгляд. – Больше. Не. Влюблен. Не горю, понимаешь?

– Нет, – честно призналась я. Хотя… я ведь, если подумать, никогда и не горела, наверное. Всегда в нем нуждалась – да, любила тепло и нежность между нами, но чтобы прямо гореть… Пожалуй, я даже не представляю – каково это. Может, вообще не способна? – Это не понимаю. Но ты меня бросаешь. Это ясно.

Я закивала нервно и часто и не могла остановиться. Конечно ясно, что же тут неясного. Новая волна горечи, боли и обиды захлестнула с головой и сдавила горло и легкие, вырывая всхлип из груди.

– Не бросаю, родная, нет. – Руф порывисто стиснул мои кисти, а я их задергала из его захвата не в силах выносить больше близкий контакт. Мы больше не близкие. Нет. – Выбираю близость с другой, но тебя не бросаю.

– А лучше бы да! – выкрикнула, вырываясь и кинувшись метаться по комнате. – Быть рядом со мной теперь смертельно опасно. Ты же понимаешь, что семейство Кападакис не простит мне смерти Лазароса.

– Во-первых, мы не знаем точно ли ты убила этого старого козла. – Руф догнал меня и остановил, положив ладони сзади на плечи.

– О чем ты?! Он точно не дышал. И кровь эта голубая… она текла… так много…

Меня затошнило от картинки воспоминаний, и я обхватила живот, опираясь-таки спиной о мужскую грудь в поисках такой привычной поддержки, которую получала от Руфа всегда.

– Тшшш, Робин, стоп! Не надо мне этого знать! Даже если похотливый мерзавец сдох, то туда ему и дорога. И раньше ходили слухи, что эти измененные придурки – те еще любители приставать к сотрудницам.

– И ты все равно устроил меня туда?! – опешила я, рванувшись обернуться, но Руф удержал меня.

– Малиновка, да я тебя воткнул на самый нижний уровень. Ты с этим сраным небожителем не должна была пересечься ни при каких обстоятельствах. К тому же, нигде больше не платят как в "Кападакис корпорейт". А когда ты… ты осталась бы без меня… ну деньги были бы не лишними.

– Ясно. То есть ты не просто уходил от меня, но и улетал с Земли, так?

– Да. На ближайший год уж точно, – признал мой уже бывший парень. – Так… получилось.

– С ней?

– И да, и нет. Ради чего-то нового. Но сейчас это неважно. – стиснув еще раз напоследок мои плечи, Руф отпустил и порывисто обернулся к своему рабочему углу с несколькими парящими вирт-экранами и взмахом руки вывел одно из окон на первый план. – Потому что ты тоже улетаешь. У меня появилась идея. Офигенски классно, что ты все же пошла со мной учиться в инженерно-технический поток. Я знаю, как спасти тебя, и сделаю это. Но потом ты сама за себя, Робин. Год точно. Я не смогу никак тебе помочь, и даже связаться будет весьма проблематично, но в этом как раз и плюс. Я не смогу, и никто почти не сможет.

Руф быстро-быстро что-то печатал на виртуальной клавиатуре, моментально отправляя тут же исчезающие короткие сообщения кому-то. Ему стали отвечать, и друг торжествующе хохотнул. Я, промаргиваясь еще от слез, прочитать ничего не успела и только пробормотала:

– Да-да, я поняла. Спасибо. – Слезы стремительно высыхали, для них сейчас уже или пока не время. В груди болело адски, но эта боль больше не сковывала, она требовала решений и действий.

– Не сиди, Робин, – Руф вдруг заметался по нашей каморке, судорожно начав собирать мои вещи. – Ты должна тронуться в путь прямо сейчас. И отныне тебя зовут Алекс. Алекс Нортон, поняла? Ты летишь в самую отдаленную из частных тюрем Федерации в качестве инструктора по обучению заключенных пользованию механическими рудодобывающими машинами корпорации "Метлис".

– Но я не… – опешив, я вытаращилась на него. – Я же понятия не имею…

– Молчи! – оборвал меня Руф, сунув в руки большую сумку-антиграв, продолжая забрасывать в нее все подряд. – Тебе лететь почти полгода, а я закачаю тебе всю программу обучения. Робин, ты у меня умненькая и образование техническое имеешь, так что, справишься. Я в тебя верю. Ты сможешь начать учить эти отбросы и в глаза не видев ту технику, а как только учебные агрегаты расконсервируют, быстренько разберешься с их устройством и работой.

– Но все же… – попыталась вставить хоть слово я, но Руф не дал.

– Тс-с-с! – цыкнул он на меня и продолжил: – Алекс утверждает, что они максимально примитивные, поэтому и не требуют операторов с большим объемом спец знаний. Самым геморным будет тебе изучить все свойства этой породы, которую они будут добывать, чтобы озвучить их уверенно, но Нортон скинул мне все свои обучалки по этой теме. Единственное чего у тебя не будет – возможности вживую посмотреть и пощупать эти чертовы камни, но тут уж импровизируй. Благо их программа не подразумевает высадки инструктора на место с этими уродами. Ты просто учишь их обращаться с этими рудодобывающими машинами. Потом их забрасывают на всеми забытую планету с нужными ископаемыми, куда ни один свободный человек не полетит. И на этом все. Срок контракта – шесть месяцев. Пересидишь там, а потом свалишь и затеряешься в отдаленных колониях. Там есть очень неплохие варианты. Даже частные планеты или принадлежащие всяким общинам. Всяко они лучше, чем смерть от рук мстительной родни старого урода. Как только появится возможность – свяжешься со мной.

– Погоди, Руф! – опомнилась хоть немного я. – Как ты смог организовать это? В смысле откуда…

– Не парься ни о чем, Робин! – отрезал друг. – Все четко, никто прикопаться не должен. Алекс Нортон – мой хороший знакомый. Назначение в эту колонию для него было натуральной каторгой, он как раз и просил меня помочь ему придумать, как соскочить и рвануть с нами в дальний космос с экспедицией. А так мы и тебя спрячем там, где и искать никому в башку не придет, и Алексу шанс осуществить мечту.

– Но он же парень!

– Не парься, я сказал, а вещи собирай. Я все продумал. Пока ты будешь добираться до корабля, мы с Алексом ломанем базу “Метлис” аккуратненько, заменим все его данные биометрические и генетические на твои. А насчет пола – вообще нет проблем. Политика внутренняя “Метлис” запрещает указывать в документах половую принадлежность сотрудников, если только они сами этого не требуют. Так что, в долбанной “Хрустальной звезде” понятия не имеют какого пола инструктор, отправленный им компанией.

– Ну если так… то конечно… – вынуждена была согласиться я. – Руф, а мне нельзя с тобой в эту вашу экспедицию?

– Робин… – нахмурился мой бывший парень и отвел глаза.

– Ладно, я поняла. Прости, – махнула я рукой, сметая свой тягостно повисший между нами вопрос. Руф рвется к чему-то абсолютно новому, опасный балласт в моем лице ему в этом новом не нужен.

– Мы еще увидимся? – замерла я уже на пороге.

– Обязательно, Малиновка моя! – Руф обнял меня порывисто и крепко. – Куда же мы друг от друга денемся! Подумаешь, другой конец галактики! Тоже мне, расстояние.

Рвано выдохнув, я шагнула за порог нашего крохотного мирка, чтобы уйти из него навсегда.

Глава 1

Шесть месяцев спустя

– Да они совсем рехнулись там что ли? – орал на весь отсек прибытия грузный мужик, одетый в тёмно-синий комбинезон с красно-золотыми нашивками, указывающими на него, как на местное начальство. Выходит, передо мной капитан Ирвин Ларсон.

Был он весьма колоритным типом. Здоровенный, краснолицый очень светлый блондин с длинными волосами и бородой, часть волос в которых была заплетена в тонкие косички со всевозможными серебряными бусинами. Без формы и с какой-нибудь звериной шкурой на плечах он вполне бы сошел за воина-викинга из старых земных фильмов или сетевых игр.

– Они что, решили, что у нас тут гребаный парк аттракционов для детишек? – у мужчины были бледно-голубые глаза слегка навыкате, которыми он на меня довольно устрашающе таращился с высоты своего немалого роста. – Прислали какую-то соплюху! Ты себя видела, девочка? Да тебя эти бешеные волки морально в первый же день порвут! Какой из тебя учитель для зеков, а? У меня тут не мальчики из церковного хора, а три сотни голодных мужиков, убийц, насильников, маньяков и пиратов. И большинство из них нормальную бабу не видели годами!

Его рев сейчас за малым не взрывал мой мозг, да еще и голову запрокидывать приходилось, чтобы смотреть начальству в лицо. Почему нельзя говорить нормально и не нависать надо мной, будто намереваясь втоптать в пол отсека?

– В л… – я скрипнула зубами, справляясь с тошнотой после сложной стыковки, при которой нас поболтало, и останавливая чуть не прорвавшееся заикание, – В любом случае никакой альтернативы ни у вас, ни у меня нет.

– Вселенная бесконечная! – этого громилу так просто не обманешь, выходит. – Она еще и заикается! Деточка, да они тебе и рта раскрыть не дадут! Если не взбунтуются, стараясь добраться до тебя, то отымеют все мозги.

Он закатил глаза и мотнул головой, приведя в движение всю растительность на своей голове и лице, отчего бусины зазвякали, сталкиваясь. Не взирая на саму ситуацию, мне это вдруг показалось забавным, отчего ощутила прилив уверенности в себе.

– Ваши запугивания, капитан Ларсон, совершенно бессмысленны, – повысила я голос, сжав кулаки. – Повторюсь: никакой замены мне нет и не будет еще шесть месяцев. А спонсорскую программу вы сорвать, думаю, не хотели бы. И я уверена, что раз до сих пор у вас не случалось никаких инцидентов, то и мое появление их не спровоцирует, при условии соблюдения обычных мер безопасности.

– Ты только голос свой послушай! – орать мужчина перестал, перейдя на презрительные ухмылки, – Пищишь, как мышь перепуганная.

– Я не испугана, – возразила, упрямо глядя ему в лицо. – Пока нет. Но продолжите в том же духе – и я разозлюсь!

– Ути-пути! И что сделаешь? – наклонил он голову, уставившись откровенно насмешливо и явно испытывая меня на прочность.

Могу врезать чем-нибудь тяжелым по башке, например, и ты будешь валяться, истекая кровью, как мой бывший босс. Ему я тоже, наверное, поначалу показалась мышью пищащей, дрожащей и беззащитной. Подумала, но, конечно же, не сказала вслух, вместо этого, продолжая упрямо глядеть в ответ, процедила:

– Укажу вам и вашему руководству на непрофессиональное поведение, капитан Ларсон.

Само собой – полное вранье. Я последняя, кто станет кляузничать и вякать, рискуя привлечь к себе ненужное внимание, но он-то пока не в курсе.

– Пф-фф, укажет она! Сообщения отсюда до Земли идут три месяца и столько же обратно, да и доходят, далеко не всегда, напугала тоже мне! – а вот это я знаю, потому Руф и выбрал для меня местечко в заднице Вселенной, где правда о подмене Алекса Нортона станет очевидной только тогда, когда я уже покину тюрьму, где искать меня стали бы в самую последнюю очередь. – Ладно, бери свои манатки и пошли, поглядим какая ты у нас отважная. И заодно проверим скромница ли.

Хм… А скромность тут при чем?

Огромная толстенная и весящая, наверняка, тонны дверь уже была открыта. Дроны шустро таскали и грузили на парящие платформы здоровенные коробки с припасами на следующие полгода. Оглянувшись последний раз на серебристый бок и стыковочный шлюз корабля, который меня сюда доставил, резко выдохнула, набираясь решимости. Схватила за ручку-поводок свою сумку, активировала антигравитационную пластину в ней и потащила за собой. Живот скрутило от нервозности и понимания, что все – обратной дороги не остаётся, но я запретила себе эти мысли.

Мы с Ларсоном прогрохотали магнитными подошвами ботинок по железу пола, вошли в лифт. Краткая невесомость, желудок перевернулся, приспосабливаясь к новому тяготению уже внутри тюрьмы, и мы шагнули в коридор. Где я тут же к месту и приморозилась, ошалело мечась взглядом по сторонам. И натыкаясь повсюду на абсолютно голых мужчин.

– Что, не знала о таком, мышка? Забыли твои наниматели упомянуть об этой особенности нашей богодельни? – хохотнул Ларсон, явно наслаждавшийся моей реакцией. – Тут ты, дорогуша, насмотришся на мужские приборы на всю жизнь вперед. Все размеры, формы и цвета на любой вкус.

– Я вам не дорогуша! И хватит мне тыкать! – огрызнулась, не зная куда девать глаза. Куда ни глянь – вокруг десятки и десятки одиночных камер – прозрачных со всех сторон клетушек с их приводящим в шок содержимым. – По… почему они… в таком виде?

– Потому что, это одно из правил и воспитательных инструментов нашей замечательной корпоративной колонии “Хрустальная звезда”, девочка, – все ещё лучась неприятным довольством, поведал начальник тюрьмы. – Ублюдки не имеют права скрывать хоть что-то во время отбывания срока. Ничего. Даже собственную наготу и каждое движение. Так что они спят, жрут, справляют нужду и ублажают себя тут на глазах у всех. И каждый это более чем заслужил. Каждый!

Мужчины… заключенные… голые заключенные, заметив меня, повскакивали со своих прозрачных лежаков, кинулись к таким же прозрачным перегородкам, отделяющим их крошечные одиночные камеры от коридора. Сплошные ряды камер, справа и слева, в три этажа. И повсюду прозрачное все без исключения. Стены, пол, потолок, лежак, трубы в стенах, унитаз даже. И ни намека на одежду ни у кого. Вообще. Ни клочка. У меня все нутро сжалось не только от смущения и шока, но и от осознания, насколько же унизительным должно быть подобное существование. Ни крошечного подобия уединения годами напролет, все напоказ, даже самые неловкие физиологические моменты. Чей больной ум придумал подобное место заключения? Конечно, всякие шоу типа "за стеклом" в той или иной форме всегда были и будут, но на такое люди шли добровольно, желая выставить себя напоказ по каким-то своим мотивам, и могли прекратить в любой момент. А здесь… Кошмар какой-то, одним словом.

Некоторые мужчины принялись бить по перегородкам, что-то беззвучно выкрикивая. Кто-то тыкал в меня пальцам, а кое-кто… ой мамочки! Одни обхватывали э-э-эммм… себя… в смысле свои половые органы, и совершали совершенно недвусмысленные движения тазом, другие имитировали, я так понимаю, оральный секс, и кричали-кричали. Правда, ни единого звука слышно не было.

– Я вижу, что все вы необычайно счастливы приветствовать нашу новую временную сотрудницу – мисс Алекс Нортон, – грохнул голос Ларсона, который, оказывается, активировал микрофон на своем лацкане. – И хотя, чисто по-мужски, могу понять столь бурные проявления радости, но как начальник тюрьмы приказываю: А НУ УЙМИТЕСЬ, СКОТЫ!!

Я едва не оглохла, вжала голову в плечи.

– Выпрямитесь немедленно, девочка, – велел мне Ларсон шепотом. – Они сейчас каждое движение ваше отслеживают.

На большинство заключенных рев начальника возымел действие, и они прекратили бесноваться, отойдя вглубь камер, но некоторые только еще больше разошлись. На прозрачном стекле внешних стен камер появились кровавые росчерки от разбитых кулаков, а то и лиц, которыми мужчины неистово бились в перегородки, словно впавшие в панику птицы, случайно залетевшие в западню открытого окна в чьем-то доме. И чем дальше, тем больше становилось этих красных следов, превращая и без того отвратительную прозрачную тюрьму в декорации для фильма ужасов. Мышцы моей спины стало прямо-таки судорогами сводить от борьбы с собой, потому что внутренне, в своем разуме, я уже упала на пол и свернулась жалким клубком, закрываясь руками от безумного зрелища.

Неожиданно в камерах так и не прекративших буйство из разных углов начали бить мощные струи воды, судя по быстро запотевающим стенам – ледяной. И вот теперь-то и самые строптивые успокоились, отшатнувшись вглубь камер и исчезая за помутневшим стеклом. Было только видно, что кто-то даже скрутился клубком на полу, прячаясь так от замораживающих струй. Мне стало бесконечно жаль всех этих людей и стыдно за человечество в целом, допускающее существование подобных клоак.

Да, я осознаю, что многие из них, а скорее всего и все подряд, тут натуральные звери, но ведь те, кто все это придумал для них, на мой взгляд, не намного человечнее. Эта тюрьма создана не просто отрезать этих людей от остальных, наказывая одиночеством, но и откровенно издеваться. Может они и заслужили, вот только… все равно это отвратительно. Ведь те, кто все это спроектировал и построил, наверняка мнят себя как раз человеком нормальным. Мне понятно желание мстить кому-то, кто принес боль и несчастье тебе лично или кому-то, кто тебе дорог. Но все эти люди ведь не могли быть личными врагами придумавшего это прозрачное узилище.

Вдруг, среди своих мечущихся мыслей я почувствовала нечто… Изморозь и жар… Взгляд. Чужой, тяжёлый, плотный. Чтобы найти того, кто был его обладателем, стоило лишь вскинуть глаза немного вверх ко второму уровню. Мужчина, блондин, коренастый, даже какой-то я бы сказала чрезмерно мощный и широкий, как кряжистый столетний дуб, но ничуть не старый. Весь как будто состоящий из литых лент-плит мышц, которые даже на беглый взгляд чудились средоточием чудовищной, нечеловеческой какой-то силы. Он уставился на меня сверху вниз, будто обездвиживая, приковывая к месту. Я даже споткнулась на ровном полу.

Он стоял там такой же обнаженный, как и все вокруг, но при этом выделялся настолько, что игнорировать это было невозможно. Он не прыгал, не делал непристойных движений, вообще не шевелился, как будто и правда был вросшим в несуществующую тут почву корнями древесным истуканом. Просто стоял, положив широкие ладони на перегородку, и пялился на меня. Ну и был однозначно возбужден. Чем же это скрыть в подобных условиях? Но при этом… при этой его полной бесчувственности и отсутствии активной реакции факт наличия у него возбуждения и этот пристальный взгляд добрались до меня куда сильнее остальных. Наш визуальный прямой контакт длился всего пару мгновений, больше я просто не выдержала, отвернулась, испытав ещё более острое желание спрятаться. Уже не от бесновавшейся совсем недавно толпы готовых действительно растерзать меня мужиков, а всего лишь от взгляда одного.

– Надеюсь для персонала у вас предусмотрены иные условия проживания? – пробурчала, стараясь игнорировать чувство, что между моих лопаток начинает тлеть комбинезон.

– Само собой, – фыркнул начальник.

Мы спустились по лестнице на четыре этажа ниже и очутились уже в нормальном коридоре с металлом в качестве стен, где я вздохнула облегченно.

– Сегодня отдыхате и акклиматизируйтесь, девочка, а завтра объявим о наборе учебной группы. И чую я, что у нас будет аншлаг. Эх, жаль, что вокруг не найти дураков, чтобы поставить деньги на обратное.

Глава 2

Я свихнулся. Окончательно. На гребаный юбилейный полуторатысячный день заключения в проклятой прозрачной клетке я все-таки спятил. Сломался, как почти все вокруг. Иначе никак не объяснить было видения смазливой рыжей девчонки, что шла, нервно озираясь на беснующихся, готовых разбиться в кровь об эти стекла, монстров. Животных, коими стали все мы тут, что до смерти жаждали сейчас возможности добраться и разорвать буквально ее тело. И я тоже стал. Ничем не лучше остальных, запертых в этом клятом зверинце. Где все и все на виду. Где ты день за днем, неделю за неделей, год за годом только и делаешь, как наблюдаешь за себе подобными запертыми зверями. Как они жрут, спят, дрочат, гадят и, сбрендив, бьются в стены, пытаясь покончить с этим невыносимым существованием. Ах, да, еще слушают Библию. По пять часов в день, без выходных и праздников.

Из всех изменений, они же развлечения – очередной срыв соседа. Любое общение, даже знаками – запрещено. За первое неповиновение – разряд или купание в ледяной воде. За повторные – аквариум. Подвешивание в центре коридора в гребаной стеклянной банке, где ты осознаешь, что до этого еще было по-божески, все вокруг не пялились сутками напролет, как ты сидишь там в собственном дерьме. А в качестве единственного поощрения – выход в спортзал трижды в неделю на час, если ты ведешь себя как идеальная, покорная начальству сучка.

Визуального контакта вполне достаточно, чтобы не рехнуться полностью – так решили ублюдки, построившие это сраное вместилище наших грехов. И я, сука, вырвусь отсюда однажды только для того, чтобы разыскать этих умников и содрать кожу живьем. И это будет в тысячу раз более милосердно, чем то, на что обрекла здесь всех их бредовая фантазия. Так они сдохнут быстро.

Однако, девчонка оказалась не виденьем воспалившегося мозга. Абсолютно реальная, живая женщина из плоти и крови. Правда, роста в ней от силы полтора метра, хрупкая, с большими глазищами, цвета которых мне не разобрать. Настоящая. Из той, нормальной жизни, о существовании которой быстро забываешь в этом прозрачном аду, потому что ничему нормальному тут не место.

Девушка шла рядом с громилой Ларсоном – официальным начальником нашего гадюшника, ее макушка была на уровне его плеча, а широко распахнутые глаза шокированно впитывали начавшее твориться в ее честь вокруг безумие. Ведь шок был не только у нее, но и у нас, месяцами и годами не видевших подобных ей.

Совсем иное существо, созданное из другой какой-то глины, нежели все и все вокруг нас. Нежели эти две конченные садистские суки-подружки Эми и Лори, местные охранницы. Шизанутые на обе башки твари, что периодически устраивали акты отвязного лесбийского траха во время ночных дежурств прямо в наших прозрачных для всех уровней коридорах. Прекрасно зная, что с бешеной голодухи даже такие страшные гипер накаченные и татуированные с ног до стремных рож сучки желанны до перекоса крыши, они сношали друг друга часами у нас на глазах. Я видел как несколько парней, не выдержав этого откровенного издевательства, тупо поразбивали себе бошки о прозрачные толчки в камерах. Учитывая упругий, но не жесткий пластик, из которого они были сделаны, на это требовались немалые усилия. А долбанутые мрази смотрели на кровь, заляпывашую стены и пол камеры и продолжали ублажать друг друга. Кайфовали по-полной, прежде чем вызвать медиков.

На фоне таких паскудных воспоминаний появление здесь почти эфемерной хрупкой девчонки почудилось еще более безумным. Кому, какому, сука, долбанату могло прийти в голову засунуть в наш рехнутый гадюшник эту… мелкую пичугу?

Да, именно мелкую птичку она и напоминала. На моей родной планете водилась такая. Зга. Говорили, что она копия земной малиновки, а может и вовсе была завезена когда-то с метрополии, прижилась и расплодилась. Вертлявая, глазки блестят как драгоценные камушки, клювик и ножки тонюсенькие, грудка оранжевая всегда вперед гордо выставлена. У этой вот тоже… грудка, мать ее. В самой росточка всего ничего, хрупкая – дунешь и переломится, а сиськи даже сквозь мешковатый полётный комбез торчат, глаза слепнущие от внезапной душной похоти притягивают. По факту-то размер там – схватил и в лапе потеряются, но идет ведь с прямой, как доска, спиной с перепугу. Ох и обдрочатся мужики, да и сам ни хрена не сдержусь. Я живой нормальной бабы пятый год не видел. Что и возвращает меня к охреневанию над вопросом – кому в голову пришло ее сюда прислать. За что? Может, они аварию какую потерпели и тут пересидят до помощи просто?

Но нет. "Временная сотрудница Алекс Нортон". Не случайность, не авария, эта дура и суицидница приехала сюда работать! Нет, это не я рехнулся, а мир снаружи, что шлет крохотных беззащитных пичуг в такие адовы места. Ну и наплевать. Зато я смогу жрать живую бабу хотя бы глазами. Каждый раз, при любой возможности, сколько бы она тут ни пробыла.

Тяжелая дверь встала на место, скрывая от сотен голодных взглядов Алекс Нортон, и я позволил себе отмереть, оскалиться, и обхватить член кулаком, предвкушая пусть и мерзко-жалкое, но хоть какое-то удовольствие за последние поганые годы. Мелкая пичуга, знала бы ты, что я сотворю в своих грязных фантазиях с тобой.

Глава 3

Оставшись наедине с собой, я ещё долго не могла опомниться. Не только от увиденного несколько минут назад, но и в принципе от всего. Опустившись на край довольно широкой койки в отведенном мне личном отсеке, ещё долго сидела, обводя бездумным взглядом все вокруг.

За время перелета факт расставания со своим первым и единственным я уже перестрадать и оплакать успела достаточно. Перед угрозой, нависшей надо мной на момент отлета, любовные страдания померкли и отодвинулись, проявляясь и раня только в моменты засыпания и пробуждения, когда настолько остро начинало не хватать простого тактильного контакта, знакомых уютных прикосновений, которые были у меня вроде бы всегда, а теперь исчезли.

Сейчас же на меня навалилось другое. Я больше не дома на Земле и даже не на относительно безопасном корабле. Я в тюрьме, самой настоящей, причем настолько жуткой, что мне подобное и присниться не могло бы. Да, я не заключённая, но сильно ли это меняет положение вещей, когда по факту заперта в огромной железной коробке с сотнями преступников, озверевшими окончательно от тех условий, в которых их содержат, если они ещё такими и не прибыли сюда. Как выглядело бы место, куда меня могли засунуть за убийство босса, если бы его могущественная родня просто не прибила меня по-тихому? Примерно так же?

– Руф, ты хоть представляешь куда отправил меня? – шепотом спросила в тишине отсека. – Представляешь насколько мне страшно? Знаешь, что с этим страхом придется бороться каждый день в эти проклятые полгода?

Само собой, ответа я не получила. Махнула ладонью, утирая опять повлажневшие глаза и решительно встала, взявшись за разбор вещей из своей сумки.

– Сто восемьдесят три проклятых дня, минус двадцать шесть законных выходных, остаётся всего-то сто пятьдесят семь чертовых дней чистого страха, – забормотала себе под нос, распределяя вещи по полкам и переключая разум с отчаяния и паники на пусть и бесполезные, но прекрасно отвлекающие подсчёты. – По сравнению с уже мною прожитыми восемью тысячами тремяста двумя днями это фигня, так? Так! Всего-то какие-то четыре тысячи триста девяносто два часа часа, двести тысяч шестьдесят три тысячи пятьсот двадцать минут и все закончится. Потому что время уже пошло. Минута за минутой.

Всерьез задумываться, что ждёт меня по окончании этого срока, куда мне потом податься, чем заняться, я не готова. Это будет задача на потом.

На удивление, личный отсек оказался достаточно просторным и оснащенным еще не устаревшим медиа блоком с неплохим запасом всевозможных фильмов, музыки и книг. А в совсем не крошечной душевой тут использовалась самая настоящая вода. На Земле давно такое расточительство себе далеко не все могли позволить. И в приюте, и в нашей с Руфом каморке стояли исключительно кабины сухой биоочистки. Впервые в жизни я купалась с использованием настоящей воды уже в душевых спортзала в “Кападакес корпорейт”. И вот тут с изумлением обнаружила такую роскошь. Или “Метлис” довольно щедра на комфорт для своих служащих или на астероиде, где построена “Хрустальная звезда”, есть немалые залежи льда, что, впрочем, не такая уж редкость в космосе. Думать о том, что здешняя система водоснабжения действует в замкнутом цикле, и мне на голову сейчас льется вода уже неоднократно кем-то использованная и очищенная, как-то не хотелось. Хотя… при укрощении беснующих заключённых тут тоже щедро использовали воду, а не газ, так что, похоже, недостатка в ней не испытывают.

Меня передёрнуло от воспоминания о скрюченных под бьющими струями людских телах и ещё раз, почему-то гораздо сильнее, когда перед глазами встал тот самый неподвижный громила. Как он стоял и смотрел… Даже не смотрел – сковывал и обездвиживал буквально, заставляя ощущать себя маленькой и беспомощной практически точно так же, как в тот страшный момент в кабинете Кападакеса, когда мерзавец с дикой силой вжал меня щекой в свой стол, а потом все в моей жизни понеслось под откос. Так же, но все же… не так. Обнаженный, запертый за глухой прозрачной стеной этот заключённый смотрел так, словно в любой момент мог бы протянуть руку и взять все, что пожелает. Взять меня. И отчего-то подумалось, что от него бы у меня сил отбиться не нашлось. Такой окончательной и непобедимой подавляющей мощью фонило от этого мужчины, чей прямой взгляд я смогла выдерживать считанные мгновения.

Меня тряхнуло снова, будто вода лившаяся на кожу, вдруг стала ледяной. Кто он такой? Что сотворил, чтобы попасть сюда? Насколько опасен? Наверное, очень-очень, ведь за кражу пачки печенья в подобные места не запирают.

Уже выйдя из душа, я ощутила, что дико устала и издергалась. Так что, приняла свое успокоительное, без которого последние полгода уже не засыпала, скомандовала системе вырубить свет и вытянулась на койке. Препарат подействовал привычно быстро, но спокойными снами меня обеспечить не смог. В них царил сумбур какой-то. Пол, превращавшийся под ногами из стали в топкое болото, лодка, чье дно вдруг давало течь, и никакие мои усилия перекрыть ее не помогали… Погони, где то я гналась за кем-то, то металась по незнакомым темным зданиям в попытке убежать и спрятаться, обреченно осознавая, что это тщетно… Усмехающийся мне в лицо Ларсон, громоподобно орущий…

– Нортон, подъем!

Резко сев, я испуганно заозиралась в темноте отсека, а по помещению снова разлился неприятный дребезжащий звук зуммера.

– Мисс Нортон, пора вставать! – раздалось из динамика на двери. – Это я, Ларсон, ваш непосредственный начальник, если вы ещё помните. Я понимаю, что во время перелета вы могли жить по иному временному распорядку, но нужно привыкать к нашему.

– Одну минуту! Я уже проснулась! – хрипло ответила, но сразу поняла, что он меня услышать не может, пока не подам команды местному оборудованию, и скомандовала: – Дом, свет! Ответ: буду готова прибыть в столовую через пять минут, капитан Ларсон!

– Хорошо, Алекс. Отсюда вправо по коридору и все время прямо на голоса и запахи.

Быстро умывшись и одевшись, я выскочила из отсека и сразу чуть не шарахнулась обратно, так как в коридоре в паре шагов от моей двери стоял крупный мужчина в форме местного образца с серебристо-синими нашивками.

– Не нужно пугаться так… Алекс, – сказал он мягко, почему-то допустив странную паузу перед именем. – Меня зовут Зигфрид Яцес. Служба безопасности “Хрустальной звёзды”. Нам теперь работать вместе, так что, будем знакомы.

Он протянул мне руку, и я ее осторожно пожала. Этот Яцес был высоким, хорошо сложенным и даже вполне привлекательным, на первый взгляд. Едва ли старше тридцати, правильные черты лица, яркие голубые глаза, чистая кожа, полноватые губы. Но почему-то улыбнуться ему в ответ у меня желания не появилось. Наоборот. Да и сам он не улыбался по-настоящему, просто кривил рот в немного неприятной усмешке и смотрел как-то уж очень пристально, создавая ощущение вторжения в мое личное пространство.

– Вас капитан Ларсон послал убедиться, что я в двух стенах не заблужусь и найду столовую? – спросила его.

– Нет, что вы, это лично моя инициатива. Живём мы тут достаточно замкнуто, новые люди крайне редко появляются, так что нужно успевать… – он как-то неопределенно взмахнул рукой.

– Что успевать? – покосилась я на него, шагая по коридору.

– Все. Мы уже пришли. Ничего не бойтесь больше, если что, я все время рядом.

Может это и должно было меня ободрить, но почему-то почудилось то ли угрозой, то ли мрачным предупреждением. Нервы мои похоже совсем уже шалят.

– О, ну вот наконец и наша птичка-невеличка Алекс, – приветственно загрохотал Ларсон, и я еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Похоже, этот мужчина вообще не способен говорить сколько-нибудь тише. – И почему я не удивлен видеть за ее спиной нашего коршуна Яцеса!

Раздался смех, но быстро стих.

– Доброе утро! – сказала я всем присутствующим, чуть прочистив горло, чтобы не запищать смешно.

Помимо самого Ларсона в прямоугольном помещении за длинным столом расположились ещё двенадцать сотрудников. Ближе всего сидела женщина, приветливо помахавшая мне рукой. На вид около шестидесяти, полноватая, улыбчивая, краснощекая, одетая элегантно. Эдакая прямо добрая эталонная бабушка. Даже нитка жемчуга на шее у нее поблескивала. Последнее мне почудилось вообще чужеродно-странным в этом месте.

– Я – местный доктор Алисия Мартинсон, – представилась она. – Как вы, Алекс? Проблем в организме после перелета не ощущаете? – я мотнула головой. – Ну и хорошо, если что – сразу ко мне забегайте. У нас прекрасно оснащенный медблок.

Сказала и явно тут же потеряла ко мне интерес, вернувшись к еде. Рядом с ней сидел мужчина в светло-зеленом, кажется, медицинском халате с совершенно невыразительной внешностью. Русо-серые редкие волосы, бледная кожа, тонкие губы, блекло-зеленые глаза, сутулая спина, острые узкие плечи, торчащие сквозь ткань одежды.

– Михаэль Кох, медбрат, – едва удостоив меня беглым взглядом, представился он сухо тихим голосом под стать своей внешности – совершенно незапоминающимся.

Дальше сидели ещё девять мужчин и две весьма колоритно выглядящие женщины, и вот они изучали меня очень пристально, не скрывая откровенного любопытства. Все люди, включая дам, были одеты в форму с такими же нашивками, как у Яцеса. И сложены были так же, как и он – крепкие, высокие, мускулистые, явно часто и помногу проводившие время в спортзале за силовыми тренировками, а вполне может быть, даже прошедшие специальные боди-модификации и внедрение мышц-имплантов. В случае женщин я бы сказала, что выглядели они чрезмерно перекачанными, плюс ещё у них и сантиметра видимой кожи не было без ярких, буквально сплошных тату.

– Присаживайтесь со мной рядом, Алекс! – приглашающе махнул рукой Ларсон. – Думаю, смысла нет разом представлять остальных, все равно не запомните, да и часть народу еще на дежурстве. По ходу работы перезнакомитесь.

– Да бросьте, капитан, не сожрем мы новенькую! – густым грудным голосом сказала одна из женщин-охранниц, отличавшаяся на первый взгляд от второй только коротким ежиком совершенно белых волос. У второй они были жгуче-черными и заплетенными в десятки мелких косичек, торчащих вокруг головы как иглы.

– Угу, не сожрете, только до смерти залижете, – негромко подал голос кто-то из мужчин, все дружно заржали, но Зигфрид за моей спиной громко и многозначительно покашлял, и веселье прервалось.

– Не стоит портить аппетит мисс Нортон сходу, – сказал он вроде бы негромко, но у меня вдоль позвоночника ледяные мурашки пробежали. – Алекс, у нас тут на самом деле собрались вполне нормальные люди, вам нечего бояться. Так, шутят от скуки.

– Я и не боюсь, – ответила, не оборачиваясь и пошла к синтезаторам пищи у дальней стены, игнорируя взгляды, прожигающие спину.

Ясное дело, что они тут – замкнутый сработавшийся коллектив, а я в нем чужеродный пока объект, так что будут задевать и проверять всячески. В таких местах обычные правила рабочих взаимоотношений не действуют, потому что, подобные человеческие сообщества скорее уж временное племя или стая, а не коллектив служащих, которые по окончанию рабочего дня просто уходят домой. Они вынуждены сосуществовать вместе двадцать четыре на семь долгое время, плюс еще и по соседству с сотнями дико опасных зеков.

Вернувшись с подносом, я села рядом с Ларсоном, а Яцес занял место поблизости, между мной и остальными, отчего со стороны компании остальной охраны донеслось ехидное хмыканье. Какое-то время завтрак проходил в относительной тишине, только негромко переговаривались между собой доктор с медбратом и охранники.

– Алекс, а расскажите нам немного о себе! Как вас угораздило получить распределение к нам после учебы? Кто-то взъелся на вас в “Метлис”? – неожиданно спросила охранница-брюнетка. – И я, кстати, Лори.

Мое сердце трусливо подпрыгнуло, кувыркнулось, и очень надеюсь я не побледнела, выдавая то, что Лори почти угадала причину моего появления тут. Только дело не в тех корпоратах просто.

– Приятно познакомиться, Лори. И нет, у меня не было ни с кем разногласий при прохождении обучения в “Метлис”. Считаю, что получила вполне себе обычное распределение.

– Серьезно? – ухмыльнулась Лори. – Даже после прохождения через наш зверинец еще так считаете?

– Не буду врать, была изумлена. – Кто-то повторил “изумлена”, и в компании охраны зафыркали. – О некоторых подробностях местного уклада не была осведомлена, но это моя ошибка, стоило собрать побольше информации о будущем месте работы.

– А если бы собрали, то отказались бы?

– А разве наш общий работодатель предоставляет такую возможность? – глянула я прямо на собеседницу, и ухмылка на пару секунд исчезла с ее татуированного лица, подтверждая мои догадки о том, что степень добровольности у работающих тут была, похоже, весьма условной. – Просто я была бы более подготовлена к тому, что увижу. А вы обладали всей полнотой информации, когда нанимались сюда?

– Еще как! Вы, Алекс, скоро поймете, что у нас тут нет случайных людей, – как-то очень раздраженно ответила за Лори блондинка. – Они у нас тут надолго не задерживаются. Будем знакомы, я – Эми.

– Рада знакомству, Эми. Согласна, “Хрустальная звезда” место специфическое и большинству людей тут может быть неуютно.

– Намекаете, что все мы тут слегка больные на голову? – внезапно зло и отрывисто спросила Лори, подаваясь вперед и приподнимая верхнюю губу с пирсингом в некоем подобии оскала.

Яцес снова кашлянул, женщина уставилась уже на него, но спустя секунду расслабилась и откинулась обратно, с ее лица исчезло хищное выражение.

– Нет, я ни на что не намекаю. Я нисколько не специалист в области человеческого душевного здоровья. Говорю прямо – далеко не все люди готовы морально работать в подобном месте. И вы сами это подтвердили, сказав, что такие у вас не задерживаются.

– Скажите, Алекс, а как вы предпочитаете проводить свободное от работы время? – переключил на себя мое внимание Зигфрид. – Просто у нас тут весьма ограничен выбор развлечений.

– Я люблю читать, смотреть кино, рисовать и собирать головоломки. В общем, я не любительница развлечений вне дома, так что не думаю, что это станет проблемой.

– А что насчет личной жизни, Алекс? – снова вмешалась в беседу Лори. – На Земле вас дожидается милый и преданный молодой человек, готовый терпеть воздержание аж восемнадцать месяцев?

– Что-то наш завтрак затянулся! – грохнул голос Ларсона, он еще и ладонями по столу хлопнул, избавляя меня от необходимости что-то отвечать. – Время пересменки, господа!

Я краем глаза заметила, что Яцес, пристально уставившийся на Лори после ее вопроса, едва заметно кивнул, и тут же зашаркали ноги и стулья, когда все охранники стали подниматься. Хм… очень любопытно. Такое чувство, что далеко не вся власть тут принадлежит громогласному здоровяку начальнику.

Покосившись на Яцеса, спокойно допивающего свой напиток, я нарвалась на его неприятно-цепкий взгляд и поспешила отвернуться.

– Нортон, если вы готовы, то пойдемте я покажу вам помещение, где вы будете проводить эти ваши занятия. Заодно и озвучу вам жесткие правила безопасности, которые вы будете соблюдать неукоснительно, если собираетесь однажды покинуть нас живой и здоровой, – сказал Ларсон, а я поспешила тоже встать и подхватить одноразовый поднос со всем содержимым, чтобы отправить все в утилизатор.

– Буду рад снова увидеться за ужином, Алекс! – тоже поднялся и даже склонил голову в немного старомодной манере Зигфрид, а я только молча кивнула ему.

– Ближайшее время мисс Нортон светит такая загруженность, что на долгие посиделки за ужином я бы не рассчитывал!

Сказав это, начальник быстро зашагал вперед по коридору, так что мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ним.

– Итак, мы подготовили это помещение по запросу корпоратов, – сообщил Ларсон, заводя меня в довольно обширный зал. – Столы и стулья привинчены к полу, само собой. Также на мебели предусмотрены надежные крепления для фиксации заключенных во время процесса обучения.

То есть, они будут в кандалах?

– А… а приводить на занятия их будут в том же виде… в котором… – я старалась подобрать слова, стесняясь спросить прямо, но начальник свел на нет мои усилия.

– Будут ли они обучаться голышом? – ухмыльнулся Ларсон, и я кивнула, смиряясь уже с тем, что щеки заполыхали. – Нет, Нортон, мы решили поберечь вашу скромность, да и одежда во время занятий будет первым стимулом для ублюдков вести себя как паиньки. Но если у вас есть иные пожелания, то всегда можем переиграть.

– Что? – вскинулась я. – Нет, конечно! Я вам благодарна за это.

– Серьезно? Ну, если что, всегда сможете опять сходить в зону камер и полюбоваться на тамошнее разнообразие, – не скрывая ехидства ответил он, и я не выдержала.

– Ларсон, зачем это? – резко спросила его. – Я понимаю, что ожидали вы на мое место мужчину, но и для меня тут не работа мечты. Подозреваю, как и для вас. Так какой смысл вам делать все еще тяжелее и хуже для меня? Разве не разумнее общаться нормально и сотрудничать?

Ларсон уставился на меня с высоты своего роста, сдвинув свои светлые мохнатые брови и шумно раздраженно сопя. Потом резко выдохнул и отвернулся.

– Значит так: на уроках постоянно будут дежурить двое охранников, а вы, Нортон, все время занятий будете находиться только тут, – он указал на небольшой подиум со столом и пультом для демонстрации, вокруг которого стояли отключенные сейчас излучатели. – Вас будет окружать силовое защитное поле, за пределы которого вы не высовываетесь, ясно? Если кто-то там будет вякать, что чего-то там не понял, то это чисто его трудности. Никакого, мать его, индивидуального подхода и особого внимания.

– Хорошо, я поняла.

– Если кто-то из этих скотов все же как-то вырвется и невероятным образом избежит мгновенного устранения охраной, то силовое поле будет способно его не подпускать к вам достаточное количество времени, чтобы остальная служба безопасности успела отреагировать. Понятно?

– Да, конечно.

– Также, обращаю ваше внимание, что стол оборудован тревожной кнопкой. Если вам чем-то, чем угодно, не понравится поведение кого-либо из этих поганых зверей, то вы смело ее жмете и прерываете занятие. Даже если что-то просто почудится – лучше перебдеть. Никто смеяться за это над вами не станет. Это понятно?

– Да. Можно вопрос?

– Валяйте.

– Вы называете заключенных постоянно скотами и зверями… ну… разве это профессионально? – спросила и тут же пожалела, схлопотав прямо-таки свирепый взгляд от Ларсона.

– Это – исключительно правдиво, Нортон, – сухо процедил он. – Извольте это постоянно держать в голове. Ясно?

– Ясно.

– Какой там план обучения у вас? – все еще раздраженным тоном поинтересовался начальник колонии.

– Первый месяц вводные общие занятия по полтора часа шесть дней в неделю с одним выходным, – стала перечислять я. – Потом разбивка на группу непосредственно рабочих рудодобычи и обслуживающий персонал, техников. К тому времени мне нужно расконсервировать обе машины добычи, чтобы перейти к практическим занятиям. Для шахтеров занятия по часу дважды в неделю, углубление знаний о максимально желаемых свойствах добываемой породы, чтобы повысить эффективность их каждого спуска, техника безопасности, сценарии действий при возникновении аварийных ситуаций.

– А что, там еще и варианты? – ворчливо спросил Ларсон. – Я думал сценарий один – случись что – и они подыхают в шахте, а “Метлис” шлет туда новых.

Я закусила край нижней губы, потому что тоже такие выводы сделала после изучения обучающих материалов, но продолжила.

– Для техников – по четыре часа и больше, если понадобится, ведь кроме самих машин добычи им предстоит на объекте полностью обслуживать систему жизнеобеспечения, реактор и хаб приема-отгрузки.

– Ясно, – кивнул Ларсон. – Тогда сегодня мы начнем уже отбор, чтобы вы могли вскоре приступить. Идемте на склад, посмотрим на эти ваши машины, и я решу кого вам отправить в помощь для расконсервации.

Мы молча шли по длинному очередному коридору все в том же темпе – Ларсон широко шагал впереди, я почти бежала следом.

– Алекс, то, что вы озвучили о ваших предпочтениях в досуге, правда? – неожиданно спросил начальник, продолжая идти вперед.

– Что, простите? – от удивления я остановилась и пришлось его догонять. – Почему вы спрашиваете?

– Потому что, если вы действительно любите уединение и спокойно переносите его, то лучше пусть так и остается в ближайшие шесть месяцев, – все так же, не оборачиваясь, практически пробормотал себе под нос Ларсон. – И не нужно меня ни о чем переспрашивать.

Я и не стала, хотя в голове тут же родилась целая буря мыслей о чем же таком дерьмовом он пытался меня предупредить подобным образом.

Глава 4

– А платить нам будут? – вякнул кто-то из толпы.

Заметить кто, я не успел, да и похрен. Я сходу принялся за максимально незаметное изучение креплений оков, которыми нас, как бешеных собак, приковали к столам и стульям.

– Ага и по выходным летать разрешат на ближайшую станцию поразвлечься, – презрительно процедил Малкольм – один из пяти охранников, что как раз рассаживали нас по местам, не стесняясь пускать в ход нейро-хлыстики и даже дубинки, чтобы процесс протекал шустрее и веселее. – Размечтался! Скажи спасибо, что у тебя, тварь, шанс появился мудя и жопу свою прикрыть тряпкой и из ваших аквариумов выбраться.

На самом деле, опять ощутить себя одетым стало реальным кайфом. Кто бы мне сказал в моей прежней жизни, что я чуть не кончу от удовольствия всего лишь получив возможность натянуть на себя трусы и грубую оранжевую робу. Не испытав всех этих сотен дней, когда у тебя нет ничего, ни клочка, чтобы прикрыться, не поймешь, каким это может почудиться счастьем. И дело ни хрена не в стыдливости, а в том, что к тебе возвращается хоть мизерное право на некие личные границы. А еще надежда, что это первое изменение за годы в заключении окажется шансом на свободу, если проявить терпение и упорство. Главное теперь – быть настороже, чтобы не упустить хоть малейшую возможность, появись она.

– За выполнение полной нормы вам будут начисляться баллы, – прогремел голос Ларсона. Он стоял широко расставив ноги на невысоком подиуме с оборудованным, явно для нашей будущей преподавательцы, рабочим местом, демонстративно держа одну руку на расстегнутой кобуре излучателя и поливая нас своим извечным презрительным взглядом. – Потратить вы их сможете на ежедневные доп-пайки. Или же копить и раз в месяц оплачивать посещение давалки-синтетика, на которую для вас, уродов моральных, расщедрились корпораты.

– Одну на всех? – снова заканючил, перекрывая общий одобрительный гвалт, тот же самый недовольный дебил, которого я теперь рассмотрел – темноволосый крепыш, его камера была во втором ярусе напротив. Что за тупой чмошник, нахрена драконить охрану сходу? Хотя… пусть себе оттягивает внимание на себя и напрашивается на вылет, давая мне возможность лучше изучать все вокруг, выискивая слабину в системе. – И всего раз в месяц?

– Если мало – трахайте друг друга, скоты! – рявкнул, мигом свирепея начальник. – Войдите, так сказать, в бедственное положение ближнего своего, раз теперь появилась такая возможность. А если в принципе чем-то недоволен, так только моргни. У меня на место каждого из вас по десять претендентов, ясно? Будь моя воля, я бы вас не шлюхой кибернетической за работу поощрял, а электроплетью после каждой смены приголубливал. А еще лучше вообще оставил всех заживо в той шахте гнить безвылазно. Ишь ты, животное, ему с такой статьей шанс из тюрьмы выйти предложили, а он еще и носом крутит! Может, тебе вместо синтетика еще и живую бабу предоставить в личное пользование и по вечерам пивка с закусками подгонять?

Ну, допустим не из тюрьмы выйти, а сменить место заключения, не факт совершенно, что на лучшее, учитывая ту инфу, что бегло озвучили о будущем месте работы. Особенно обещанные плюшки настораживали. Уверен, этот рудник окажется такой адской жопой, что никакой бабы, даже живой, не захочется. Понятно, что сраные корпораты в принципе берутся строить и содержать частные тюрьмы отнюдь не ради государственных дотаций и налоговых послаблений, хоть там и не слабые бабки выходят. Зеки – замечательная, почти дармовая рабсила в тех местах, куда вольнонаемные ни за какие деньги не поедут. Но похрен на это все, я оказаться на шахте не планирую.

– Начальник, я же просто спросил… – обосравшись последствий за свое вяканье, врубил заднюю нытик, но Ларсон уже разошелся.

– Хлебало захлопнули все! – взревел он. – Вас выпустили из камер, но трындеть никто разрешения не давал, ясно?! Во время занятий должна быть мертвая тишина, понятно, ублюдки? Хоть один звук, вздох, пердеж или даже взгляд, который помешает или не понравится мисс Нортон, и вы вылетаете из группы в секунду. Она говорит – вы слушаете и охренеть как усиленно запоминаете. Вопросы печатаете на своих клавиатурах, она отвечать будет вам по своему усмотрению. И не приведи Господь кому-нибудь из вас написать ей какую-нибудь скабрезность. Не только мгновенный вылет из группы, но и аквариум на неделю минимум я гарантирую. Ясно? Отвечать!

– Ясно! – нестройно, но дружно ответили мы.

– Процедура вывода: подходит охранник – утыкаетесь мордой в стол и даже не дышите до момента, пока руки не перекуют в положение за спиной. До места нового постоянного содержания передвигаетесь в позе бегущего оленя, суки. Снимаются кандалы автоматом на входе в камеру. Живете теперь в одной общей камере барачного типа. Конфликты запрещены. При выявлении факта агрессии все участники конфликта будут немедленно подвергнуты наказанию, исключены из группы обучающихся и водворены в прежние камеры. Ясно? Отвечать!

– Ясно, начальник! – прозвучало уже уверенно.

– Теперь по действиям привода на занятия: каждому из вас теперь присвоен порядковый номер, запечатленный на пузе. При объявлении своего номера первым делом самостоятельно надеваете ножные кандалы, потом подходите и просовываете руки в аппарат автоматической фиксации, обзаводитесь наручными и только после этого на выход, – к моему столу подошел как раз Малкольм и, поигрывая шок-дубинкой, дернул подбородком, веля уткнутся лицом в стол. – Все, на сегодня свободны.

В смысле, свободны? А разве наша учительница не придет нам сказать хоть несколько слов? Я подчинился, наклоняясь, но ощутил себя как будто подло обворованным, разочарованным больше, чем фактом того, что не обнаружил пока изъяна в системе организации охраны, что позволит мне в итоге освободиться. Дебил, сука, озабоченный! Думать нужно верхней башкой и о том, как на волю из этого ада рвануть, а не хером о том, как обломался без возможности жрать хоть недолго глазами какую-то бабу. Да на воле этих баб будет – хоть зажрись! На любой вкус и так надолго, как захочу, как и было у меня до ареста.

– А ну кончай башкой вертеть! – рыкнул Малькольм ударом между лопаток прижимая меня к столу, пока сковывал руки за моей спиной, и я даже сквозь прилив слепящей боли понял, насколько же охранник ссыт.

Желание вмазать ему затылком в рожу, ломая кости, было таким мощным, что даже глаза пришлось прикрыть. Никогда, никому я ничего подобного не прощал. С детства раннего полуголодного на пыльных улицах выжатой досуха и брошенной на произвол судьбы корпоратами далекой земной колонии я бешено кидался в драку даже при малейшем намеке на обиду или агрессию. По-другому там было не выжить. По-другому я не стал бы тем, кем стал. И само собой, не попал бы в итоге сюда. Потому что сдох бы давным давно, попавшись еще ссыкуном мелким какому-нибудь извращенцу, добытчикам черных трансплантологов или нарвавшись на ножи чужой банды ровесников.

– Жопу поднял, падла! Живо! – рыкнул Малькольм, как только крепления на стуле, фиксирующие ножные кандалы, щелкнули, и тут же еще раз хернул мне по спине, теперь вдоль позвоночника.

Урод прекрасно знал, что такой удар нисколько не ускорит меня, а совсем наоборот – придется переждать новую волну боли, когда от жесткого спазма мышцы буквально рвутся, а внутри все сводит судорогами. Так что делал он это просто ради собственного удовольствия, потому что по натуре ублюдская садистская тварь. Которую я убью. Однажды. Но не сейчас-не-сейчас-не-сейчас, хотя могу. Ударить мразь в лицо затылком, лишая ориентации, резкий разворот, забросить ему на шею скованные руки, переместиться, выставляя перед собой в качестве щита, упасть на спину, увлекая за собой и ломая уроду шею, прежде чем мы пола коснемся. Еще и есть большая вероятность сбить ногами в кандалах первого, кто окажется в зоне досягаемости и замочить несколькими удачными ударами в голову, прежде чем меня таки пристрелят. Сколько же дней в своей гребаной камере я мечтал о подобной возможности. Сдохнуть, чтобы прекратить этот ад, прихватив с собой парочку чертей. Как же все еще хочу этого и сейчас. Но нет…

Нет, не-е-ет, теперь у меня появилась новая мечта. Сейчас дергаться бессмысленно и лишит всех возможностей. Нужно ждать и наблюдать. Наблюдать и ждать. Все супермеры безопасности, что они тут организовали крайне трудозатратны. А человек – ленивая скотина и всегда ищет как бы облегчить себе жизнь. Особенно, если начинает верить, что все работает, как надо, и ничего ему не угрожает. Тик-так, день за днем, одна и та же рутина, скука и привычные движения. Ослабление внимания, забытая мелкая деталь. Главное, чтобы какой-нибудь идиот из нашей группы не выкинул ничего раньше времени, ведь любой инцидент будет приводить к возвращению внимания на прежний уровень.

Открыв глаза, я наткнулся на пристальный взгляд Ларсона, который будто пытался им просверлиться в мой мозг и найти там опасные мысли. А нет их там, начальник, внутренне ухмыльнулся я и отпустил себя, пустив на волю свои грязные фантазии о мисс Алекс Нортон. О том, как же жестко и сладко отодрал бы ее на том самом столе на подиуме. Обязательно на спине, а не уткнув лицом в стол, чтобы жрать глазами, как будут подпрыгивать ее острые грудки при каждом моем ударе бедер. Как мой член будет нырять в сочную розовую мягкость, беспардонно заставляя открываться для себя жарко-узкий вход, а наружу станет выскакивать уже блестящим от пряно-ароматной женской влаги. Сука-а-а, как же давно я не ощущал аромата заведенной, потекшей от желания бабы! Да вообще никакой. Я ею умоюсь реально, как только будет шанс, уткнусь и стану тереться рожей, дурея и сатанея все больше. А хрупкая Алекс будет цепляться за края стола, срываясь на крик, а потом и силясь удержаться под моим носорожьим напором до смерти оголодавшего мужика. Будет смотреть умоляюще, сквозь слезы изнеможения, но пощады не получит – кончит, изогнувшись над столешницей изящной великолепной дугой сокрушительного удовольствия, а я вместе с ней.

– Копыта живее переставляй, Конрад! У нас еще вас таких четыре десятка рыл! – рявкнул еще один вертухай – Стивен, подтверждая мои предположения – им всем очень скоро надоест туда-сюда ежедневно водить нас каждый день.

Теперь он, якобы для ускорения, перетянул меня по заднице дубьем, заставив и так напряженные в таком унизительно-скотском положении ягодицы буквально взорваться болью, а разум полыхнуть бешенством. Не-е-ет! Не сейчас! Алекс Нортон, Алекс Нортон, голая и сладко кончающая на моем члене, Алекс Нортон! Я хочу на свободу, и ты мне в этом поможешь, мелкая испуганная птичка-невеличка. И пальцем для этого, конечно, не пошевелишь наяву и, скорее всего, никогда и не узнаешь о своей роли, но станешь помогать день за днем, ночь за ночью, позволяя в моих грязных фантазиях иметь себя как угодно, трансформируя копящуюся ярость в дикую похоть и сливать всю ее в тебя.

Глава 5

– Ну, как я и предсказывал, девяносто процентов заключенных заявили о желании принять участие в обучающей программе, – без всякого приветствия сообщил мне Ларсон, как только я переступила порог его кабинета, явившись по его вызову.

– А до их сведения довели в каких условиях им придется в дальнейшем работать? – изумленно спросила я.

На мой взгляд корпораты из “Метлис” – просто моральные уроды. Планета ZF-405, на орбите которой и болтался наш астероид с тюрьмой, была лишена пригодной для дыхания атмосферы, к тому же ее поверхность – сплошная ледяная корка в полкилометра толщиной. Жить рабочим нужно будет в подземных бункерах, будучи полностью зависимыми от поставок пищи и кислородных картриджей кораблями работодателя, которые будут прилетать за добытой и первоначально очищенной от примесей рудой. Причем, работа в шахтах очень тяжелая, почти вручную, с использованием самых примитивных механизмов, потому что какое-то собственное излучение данной планеты на глубине добычи постоянно выводит из строя любую электронику. А вот о том, как данное излучение действует на человеческий организм исследований не проводилось. Либо они были, но об их результатах умалчивалось в информационных файлах. Короче, заключенным, на мой взгляд, предлагалось сменить свой прозрачный ад на тяжелое рабство в недрах чужого недружелюбного мира.

– Само собой, но будто кто-то особо слушал, – презрительно скривился начальник и прихлебнул кофе из своей огромной кружки. – Для этих ублюдков что угодно, кроме обычного сидения в камерах – сраный аттракцион.

– А девяносто процентов – это сколько человек? – решила уточнить я.

– Человек… – фыркнул презрительно Ларсон. – Человекообразных чудовищ, скорее уж, в количестве двухсот пяти рыл. Но из них на данный момент я уже отобрал чуть больше запрошенного корпоратами количества. Их уже отселили в отдельный отсек по соседству с вашим классом, чтобы не водить каждый день через полколонии, доводя до истерики остальное стадо. И даже сам класс опробовали, проверили всю систему фиксации и защиты, утвердили протокол входа-выхода.

С момента моего прибытия пошли третьи сутки. Я уже успела познакомиться со всем местным коллективом, поняв, что людей, с которыми мне хотелось бы общаться, среди них нет. Хотя, это возможно лишь на первый взгляд, и мое мнение еще изменится. Но пока от местного персонала хотелось запереться в личном отсеке и дверь намертво заблокировать, а не узнавать получше. Особенно, причем от женской части коллектива. На Земле никакими манипуляциями с телом в виде всевозможных татуировок, шрамирования, внедрений, дополнительной мышечной имплантацией и прочим давным давно не удивишь. Но вот обе местные охранницы вызвали у меня лёгкую оторопь. Эми и Лори. Обе высокие, точно за метр девяносто, накачанные до вздувающихся огромными буграми мышц, покрытые объемными тату на всех доступных взгляду частях тела. Но не их общий внешний вид коробил, а то, как они меня буквально щупали взглядами, причем делали это нарочито откровенно, как будто демонстративно визуально лапая. Сразу появлялось противно-липкое ощущение на коже, которое хотелось тут же смыть. Однако, дальше этого не шло, так что я старалась игнорировать их. Как и Зигфрида, который вроде бы ненавязчиво, но постоянно кружил неподалеку, стоило покинуть личный отсек. Он мне напоминал какую-то хищную рептилию, равнодушно-терпеливо выбирающую момент для нападения.

Доктор Алиса Мартинсон тоже не пробуждала желания узнать ее поближе. На вид улыбчивая и казалось бы доброжелательная, но чем-то от неё разило… Не в буквальном смысле, конечно. Просто сразу почему-то посетило видение картинки из ужастика, где она все с этой же приклеенной улыбочкой кого-то скальпелем кромсает. Впрочем, может на меня так местная тягостная атмосфера действует, навевая подобные фантазии. Мне все еще сложно представить, как в такое место можно пойти работать добровольно, если с головой у тебя все нормально. С другой стороны, кому-то же и эту работу нужно выполнять, мне ли судить.

– Нам на выходе необходимы всего три сменные бригады шахтеров по восемь ч… членов и четыре обслуживающих техника, – меня неприятно царапало постоянное пренебрежение и ненависть, что так и перла из Ларсона в отношении заключённых, так что невольно поморщилась. Сознаю, что люди там за стеклянными стенами совершали ужасные вещи, но разве можно заставить кого-то раскаяться, постоянно относясь к нему, как к чудовищу? – Как вы отобрали их из общего числа?

– Да очень просто. Все, кто нарушал порядок и демонстрировал неповиновение за последний год – сразу на вылет. Туда же тех, кто сидит за насильственные преступления против детей и женщин. Мне нахрен не нужно, чтобы кто-то из этих животных напал на вас в процессе обучения. И вообще, если бы гребаный “Метлис” не были такими жадными сволочами, то просто бы прислали нам парочку нейро-проекторов, для бесконтактного обучения, а не вас, Алекс. Но нет же, отправить девчонку учить отбитоголовых зеков куда как дешевле, чем слать такую дорогую технику.

– А после вашего отсева сколько остается? – вернулась я к рабочей теме, игнорируя возмущение Ларсона.

– Сорок три рыла из самых вроде вменяемых, но уверен, что часть еще отсеется, так что, хорошо, если к концу обучения полный комплект набрать сможем.

– То есть, уже завтра я смогу приступать? Раз помещение и вся техника готовы?

– Помещение и техника – да. А вот на ваш счет я не уверен, мисс Нортон. Достаточно ли вы четко понимаете насколько рискуете, и что ни за что, ни при каких обстоятельствах, и что бы вам там ни показалось, вы не должны будете покидать пределы зоны, защищенной силовым полем.

– Капитан Ларсон, мы же уже говорили на эту тему и разве я произвожу впечатление ненормальной или демонстрирую как-то желание умереть? – раздражённо посмотрела в его глаза навыкате.

– Деточка, боюсь вы не понимаете, что как раз просто умереть вам не светит, пойди что-то не так. Эти голодные звери постараются подольше сохранить вас живой, чтобы поглумиться, но и ваш остывающий труп вполне сойдет им для…

– Прекратите! – не сдержавшись, я хлопнула ладонью по столешнице – Зачем вы это опять делаете? Мне все равно придется их учить, а вам – обеспечивать мою безопасность в процессе. Так к чему все усложнять, запугивая меня еще сильнее. Поверьте, я уже достаточно боюсь, чтобы не вытворить чего-либо глупого.

– Вы, Алекс, женщина. Молодая и еще лишенная большого жизненного опыта.

– И что с того?

– А то, что молодые и неопытные женщины имеют склонность романтизировать всяких мерзавцев и даже влюбляться в них.

– Чушь, по-моему. Вы всерьез считаете, что я могла бы влюбиться в кого-то из этих… осужденных?

– Крошечная заминочка, мисс Нортон, которой быть не должно, – потряс перед моим лицом своим толстым указательным пальцем Ларсон. – Они – однозначно чудовища, никаких сомнений в этом, и заслужили все, что с ними происходит и будет происходить.

Я нахмурились и отвела взгляд. Не объяснять же моему начальнику, что причина заминки моей совсем не в том, что сомневаюсь в степени вины местных преступников, а в том, что и я сама, скорее всего, такая же. Убийца. Невольная, но факта это не меняет, если мой бывший шеф все же умер, чего до сих пор не знаю, да и боюсь пытаться узнавать.

– И опасаюсь я не только женской склонности влюбляться в мерзавцев, но и умения влюблять и соблазнять этих ублюдков. Настолько оголодавшие по женщинам мужики способны на те еще чудеса по соблазнению. А вы у нас не состоите ни с кем в отношениях.

– И что? Это делает меня легкой добычей?

– Можете обижаться, но да. Не верю я в стойких на передок одиноких ба… женщин. Вон Яцес явно оказывает вам знаки внимания во время трапез. Может, стоит присмотреться к нему повнимательнее?

Меня едва не передернуло. Яцес меня просто пугал. Высокий, крепкий, спортивный, он был внешне достаточно привлекательным, но было в нем что-то отталкивающее, пробуждающее острые приливы тревоги, стоило только мужчине приблизиться. А от его кривых улыбочек и вовсе разило жутью.

– Во-первых, у вас нет права говорить мне нечто подобное, ясно? – решительно отрезала я. – А во-вторых, мне показалось, что от чего-то подобного вы меня как раз предостерегали ранее, советуя предпочесть одиночество. Разве нет?

Ответом мне стало молчание. Ларсон уставился в стену за моей спиной и присмотревшись к нему чуть получше, я вдруг поняла, что он какой-то… подавленный что ли. Даже меньше ростом показался, чем изначально.

– Давайте вернемся к работе и этим и ограничимся. Кто из отобранных вами претендентов имел какое-либо отношение к технике, чтобы их сразу ориентировать на отладку и обслуживание оборудования?

– С этим сложнее, конечно, – поморщившись, проворчал Ларсон. – Не слишком много среди нашего контингента тех, кто обладает подобными навыками. Поэтому мне пришлось тут немного поступиться критериями отбора и допустить в эту группу одного типа, которого в других обстоятельствах не выпустил из камеры ни за что.

– А что с ним не так? В смысле более не так, чем с остальными?

– Не забивайте себе этим голову, Алекс. Это работа парней из охраны проявлять максимум бдительности. Советую пойти и хорошенько отдохнуть, морально подготовиться к завтрашнему первому занятию.

Я спорить больше не стала, глянула пристально еще раз на Ларсона, упорно глядящего куда угодно, только не мне в глаза, и отмечая в его облике еще больше признаков общей подавленности, сломленности даже.

– Может, вы поговорите со мной откровенно? – тихо спросила уже у двери.

– Нет! – рявкнул начальник зло и вдруг сунул палец себе в ухо и покрутил там. – С какой стати мне с вами о чем-то откровенничать. Тут у нас совсем не место для бесед по душам, Нортон. Причем везде!

Я вышла, дверь прошуршала, вставая на место. Это что, Ларсон сейчас намекнул мне на то, что за нами тут следят повсюду? Кто? Корпораты? Или кто-то конкретный из местного персонала? А если последнее, то это официально или…

– Ох! – вскрикнула и отпрыгнула я, свернув за угол и буквально влетев в идущего навстречу Зигфрида.

– Что же вы такая пугливая, Алекс? – ухмыльнулся он, как обычно вцепившись в меня своим пристальным взглядом, в котором мне померещилось торжество. Он знает, о чем со мной Ларсон говорил?

– Я не пугливая, просто задумалась, а вы неожиданно появились.

– Алекс, а почему мы друг другу выкаем до сих пор? Может, пора перейти на ты? Предлагаю немного выпить по этому поводу, чтобы облегчить процесс.

– До сих пор? Мы едва трое суток знакомы.

– Целых три дня. Лично у меня такое чувство, что очень давно. У нас ведь очень небольшой коллектив и пространство для обитания.

– Ну, лично я уверена, что из-за ограниченности этого пространства как раз более уместно сохранять личные границы максимально долго неприкосновенными. Это способно предупредить возникновение конфликтов.

– Да ладно, Алекс, вы же не настолько юны, чтобы не понять, чем все закончится неизбежно, так какой смысл оттягивать? – резко шагнул Яцес ближе, нависая надо мной так, что пришлось запрокинуть голову. – Или вы из тех, кому доставляет удовольствие поломаться подольше?

– А давайте сразу выясним кое-что между нами, Зигфрид, – мне очень-очень хотелось шарахнуться, но я себе этого не позволила. – Я абсолютно не планирую сближаться с кем-либо в какой угодно форме пока работаю тут. И менять своих намерений не собираюсь. Поэтому настоятельно прошу вас больше не обращаться ко мне с предложениями подобного плана. Я совершенно точно не из упомянутых вами женщин-ломак, которые ждут от мужчины упорных приставаний в качестве повода сдаться. Я собираюсь тут работать и ничего кроме этого.

– А вы в курсе, милая Алекс, что далеко не все в нашей жизни идет по плану?

– Конечно.

– Я немного старше вас и на этом основании рискну дать совет: в некоторых обстоятельствах лучше поменять планы добровольно, чем под давлением обстоятельств. Так обычно все воспринимается гораздо комфортнее.

Он мне угрожает?

– Благодарю за совет, но воспользоваться им не планирую. Всего хорошего!

– И вам, Алекс, и вам.

В личном отсеке я хотела устроить тщательный обыск, разыскивая технику для слежения, но быстро поняла, что это бессмысленно, если наблюдают через саму систему управления отсеком. Плюнув на это, встала в ванной перед зеркалом и стала репетировать как буду вести завтрашнее первое занятие. Хотят это слушать – пусть слушают.

Отрепетировав все так, чтобы от зубов отскакивало, приняла успокоительное и легла спать. Но нормально выспаться не получилось. Только задремала, как врубился проектор. По ушам врезало звуком громких стонов и влажных шлепков, а во всю дальнюю стену отсека развернулось изображение сцены секса. Подскочив, я захлопала глазами, глядя на запись жесткого соития сразу двух женщин, ублажающих друг друга в позе шестьдесят девять и мужчины, жестко врезающегося в тело той, что была сверху.

– Отключись! – приказала, перекрывая шум, но ничего не произошло.

Вскочила, чтобы вырубить это непотребство вручную. Но учитывая, что вся техника была встроенной, это заняло немало времени. Пришлось пилкой для ногтей разбирать одну из внешних панелей, добираясь непосредственно до кабелей питания. Когда опять наступила благословенная тишина, я вздохнула с облегчением, хотя в ушах еще звенели крики чужого оргазма. Самое гадкое, что увиденное и услышанное все же растеребило во мне нечто. А все потому, что это была не обычная игровая порнуха, ее-то мы с Руфом смотрели когда-то из любопытства, свойственного всем подросткам. Нет, съемка была не постановочной и хоть ракурс был таким, что ни одного лица видно не было, но от происходящего мощно фонило натурально переживаемым участниками удовольствием.

Ну, по крайней мере, я теперь точно знаю, что наблюдение ведется, причем централизованно, через систему управления отсеком. Вот только зачем мне это было продемонстрировано в открытую? Не в расчете же, что меня так проберет, что я рвану искать Зигфрида, чтобы пар спустить? Нет, конечно. Демонстрация наличия контроля за всеми моими действиями? Запугивание, после которого я захочу помощи и поддержки? Или просто идиотская шутка над новенькой в коллективе?

– Да плевала я, – пробормотала под нос, забралась обратно в постель и укрылась с головой. – Мне завтра перед четырьмя десятками зеков стоять, а вы тут с какой-то порнухой.

Глава 6

– Я просто не стану на них смотреть, – едва слышно прошептала себе под нос, выходя из личного отсека утром. – И есть я тоже до занятия ничего не стану.

Не хватало еще того, чтобы меня вывернуло на нервной почве прямо перед зеками.

– Доброе утро, Алекс! – окликнул меня один из охранников, Виктор кажется, – Вы оказывается довольно шумная соседка. А так и не подумаешь.

Мужчина стоял в другом конце коридора в обществе Лори и Эми и все они дружно рассмеялись, испытывая мое и без того слабенькое душевное равновесие.

– Прошу прощения за беспокойство. Просто случился какой-то сбой в медиа блоке отсека и пришлось его спешно устранять.

– Ага, мы слышали, – фыркнула блондинка. – На будущее: может, стоит пользоваться наушниками или тогда уже звать соседей по блоку посмотреть кое-что горячее за компанию. Вдруг вы там привезли что-то такое новенькое, что и нам есть чему поучиться.

– Я ничего такого не привозила. Говорю же – какой-то сбой.

– Ну если сбой, то его обязательно нужно устранять, – раздался голос Зигфрида за моей спиной. – Доброе утро, Алекс. Позвольте поздравить вас с первым рабочим днем. Теперь-то вы уже полноценный член нашего небольшого коллектива.

Обернувшись к нему, я внезапно ощутила себя попавшей в ловушку в этом коридоре. В одном конце Виктор и охранницы, позади – Яцес. Сердце скакнуло, плеснув в разум волной краткой паники, хоть никто не делал ничего угрожающего. Черт, может все же стоит зайти в местный медблок и попросить что-то новое от тревожности, раз мое успокоительное, похоже, перестало снимать все симптомы.

– Доброе утро всем и спасибо за поздравление. Я готова приступить.

– Ну раз так, то идемте, – сказал Виктор. – Сегодня мы с Лори ваши ангелы-хранители.

– Мы входим первыми, осматриваемся, – сообщила мне охранница перед тяжелой дверью учебного отсека. – Вы входите по нашей команде.

Первое же изменение, которое я заметила, как только откатилась дверь – запах.

– Гребаный зверинец из голодных озабоченных скотов, – негромко сказала Лори, вдохнув шумно и, как мне почудилось, с удовольствием, прежде чем шагнуть внутрь.

Аромат и правда был… специфическим. Не смердело, само собой, как в зверинце, но нервы будоражило, давая понять что прямо за стеной в ограниченном пространстве заперто много именно мужчин.

– Можно!

Я шагнула внутрь, глядя исключительно перед собой в сторону подиума, но игнорировать звуков шумных выдохов, шепотков, ерзанья не могла.

– Сладка-ая-а-а… – шепотом протянул кто-то, но голос сразу оборвался болезненным вскриком.

– Первое и последнее предупреждение, урод! – рявкнула Лори, но я к тому моменту уже взбежала на подиум и включила излучатели силового поля.

– Здравствуйте! Меня зовут Алекс Нортон, – я сосредоточила взгляд исключительно на своем рабочем экране, так что сидевшие передо мной заключенные были только ярко-оранжевой безликой массой. – Ближайшие месяцы я буду обучать вас всем тонкостям добычи руды для корпорации “Метлис” и, очень надеюсь, что большинство из вас успешно пройдут это обучение.

– Мисс Нортон, переходите сразу к делу, – неожиданно вмешался Виктор. – Нефиг расшаркиваться перед этими скотами.

Невольно все-таки глянула, среагировав на голос охранника и вздрогнула. Во втором ряду сидел он. Тот самый заключенный, чей взгляд приморозил меня к месту в день прилета. В оранжевой робе, как и все, такой же неподвижный на фоне остальных ерзающих и даже демонстративно облизывающихся, он не отрываясь глядел на свои здоровенные ручищи в кандалах, сложенные на столе. А мне вдруг стало душно, и щеки запылали, а все оттого, что в памяти вспыхнуло воспоминание, как он так же без единого движения стоял обнаженным у прозрачной стены своей камеры.

– Все в порядке, мисс Нортон? – спросила Лори, я опомнилась и перевела на нее взгляд, нарвавшись на усмешку, отчего мои щеки окончательно запылали. Торопливо затараторила заготовленный текст введения в обучающую программу.

Охранники медленно расхаживали по классу, тыкая иногда в спины зеков. Горло пересохло от почти сорокаминутный говорильни, и я мысленно поблагодарила того, кто позаботился поставить на стол бутылку с водой.

– Если есть какие-то вопросы – пишите, и я отвечу, – сказала заключенным, скручивая крышку с бутылки и ткнув в активацию функции, позволяющей им отправлять мне сообщения. Заключенные снова оживились, заерзали и забормотали, наклоняясь к своим экранам.

№ 12. Санчес: “Любишь глотать, чика?” – прилетело первым, и я чуть не подавилась водой.

№ 5. Беркли: “Ты там тоже рыженькая и пушистая или вся гладенькая?”

№ 38. Моэм: “Сядь мне на лицо, рыжуля”

№ 16. Грэхольм: “Не будь жадной сучкой, разошли нам фото твоей сладкой киски”

Ну и как мне на это реагировать? Полным игнором или тут же нажаловаться, чтобы вышибли этих зеков из группы? Не сочтут ли зеки оба варианта показателем того, что меня легко смутить или запугать, а значит станут делать постоянно, что в итоге обернется полным срывом всей программы обучения? О таком, естественно, Ларсон обязан будет сообщить срочно на Землю, инициируя разбирательство. Конечно, коммуникация на подобных расстояниях дело не быстрое, но все же имеется большая доля вероятности, что станет известно о том, что я самозванка, раньше, чем истечет срок контракта, и я улечу отсюда.

– Скажу один раз: каждый, кто напишет мне еще хоть раз не по теме обучения будет немедленно выдворен из группы, – сообщила я громко, собрав всю решимость в кулак, стерла сообщения и посмотрела на обучающихся грозно, надеюсь.

Он теперь сидел, выпрямившись, и смотрел на меня. Тяжело, неотрывно и как будто зло. Как если бы я сделала что-то, вызвавшее его гнев. А потом отвел глаза и буквально просеял взглядом всех окружающих и неожиданно стало тихо-тихо.

– Группа вопросов не имеет, мисс Нортон, – произнес он вроде бы негромко и глухо, но в тишине совершенно отчетливо, отчего у меня по позвоночнику сверху вниз пробежал ледяной электрический ручеек.

И действительно, все значки с личными номерами и фамилиями, оповещающие о процессе написания сообщений, что мигали на моем экране, стали стремительно исчезать.

– Тогда я объявляю наше первое вводное занятие успешно завершенным и прощаюсь с вами до завтра, – ответила, уставившись исключительно на экран.

Не слушая нестройный хор ответных голосов, поддалась импульсу и ткнула в экран, выводя на него все личные номера. И выходя из учебного отсека я наконец знала как зовут мужчину, что действовал на меня так странно. Впрочем, судя по реакции остальных зеков, не только на меня. Номер тридцать седьмой. Конрад. И глава у него тревожно-серые. Как тучи грозовые, из которых вот-вот начнут лупить испепеляющие молнии живущей в нем стихии.

По коридору к своему личному отсеку не шла – неслась прямо. Конрад… Почему мне это имя кажется знакомым? Это ведь имя явно, а не фамилии, как у других. Почему так?

– И снова поздравляю вас, Алекс, с успешно проведенным первым занятием!

Я с воплем отпрыгнула от дверей своего отсека, откуда навстречу мне вышел ухмыляющийся Зигфрид.

– Какого черта?! Что вы делаете в моем личном отсеке? – не сдержавшись закричала на него. – По какому пра…

– Тише, Алекс! Вы же сами утром сказали, что возникла неполадка в системе управления.

– И что? Вы тут при чем?

– Да просто я совмещаю две должности, Алекс. Охранника и техника-ремонтника. Не знали?

– Нет. Откуда бы. Но все равно, кто вам право дал входить без моего разрешения?

– Начальник Ларсон и жесткий протокол местной безопасности насчет возникновения любых аварийных ситуаций, Алекс.

– Аварийных? Да это просто был глюк медиа блока!

– Неполадки техники имеет свойство накапливаться и нарастать, вам ли этого не знать, Алекс! Поэтому реагировать на любую жалобу необходимо моментально, – ответил Яцес, и в его глазах уже явственно читалась насмешка. Ну еще бы, я, получается, сама дала ему повод вторгнуться в мое личное пространство. – Мы тут живем в замкнутой системе посреди враждебного космоса, знаете ли, каждая неисправность техники угрожает всем, а не только кому-то единолично. – Зигфрид действительно подхватил с пола кейс, в каких обычно носят набор инструментов, и пошел к выходу из моего отсека, а я торопливо шарила глазами повсюду, выискивая признаки обыска. – А то мало ли, пожар или сбой общий начнется, эскин колонии решит воздух откачать. Но теперь все в порядке, и можете не благодарить даже.

Мой взгляд наткнулся на голо на полке, которого там раньше не было, и в животе все заледенело. На объемном изображении были мы в обнимку с Руфом, запечатленные в день нашего выпуска с техно-потока со светящимися картами наших дипломов в руках. Ее, видимо, как и много всего другого, закинул в спешке сборов в мою сумку сам Руф. Болталась где-то там на дне, до которого я еще и не добралась, разбирая вещи. А вот Яцес добрался, сволочь.

– О, пока я не ушел! – сунулся обратно Зигфрид. – Подумал тут, что вы наверняка любите записи с пением птиц, Алекс. Малиновки, скажем. У меня есть парочка подобных. Вы же не откажетесь послушать ее сегодня вечером в моем отсеке.

Он вовсе не спрашивал. И ушел, не дожидаясь моего ответа, что-то довольно насвистывая себе под нос.

Глава 7

Судьба – коварная сучка с извращенным чувством юмора. Ты можешь строить планы и выжимать из себя все терпение по капле, собираясь долго и мучительно ждать подходящего момента для действий, а она запросто берет и подкидывает тебе шанс внезапно. И решай, готов ли ты им воспользоваться сию же секунду или пропускай и жди еще хрен знает сколько, рискуя так и не дождаться.

Все было просто до безобразия. Установленный прямо перед нашим заселением в отсек утилизатор перестал подавать признаки жизни как только мы потянулись к нему с подносами после ужина. Само собой, охрана отдала приказ нам всем нацепить опять кандалы и выстроиться строем мордами в дальнюю стену, прежде чем ввалиться под предводительством Яцеса. Этот ублюдок совмещал ставки старшого службы безопасности и техника-наладчика оборудования жизнеобеспечения. Как я догадываюсь – не просто так он трудился пчелкой на два фронта. Походу, козлина многое лично контролировал в нашем зверинце, причем по обе стороны прозрачных перегородок. Как-то наблюдал мельком за его общением с Ларсоном. Слышать ничего не мог, но по тому, каким опущенным стал после него выглядеть наш начальник, и так многое понятное, стало очевидно.

– Если я обнаружу, что это кто-то из вас, сволочей, накосячил… – раздраженно пробормотал Яцес, подступаясь к утилизатору. – Кожу с тварей спущу… заняться мне как будто сейчас нечем…

Они, конечно, могли бы запросто оставить нас тут до утра с кучей грязной посуды и подносами, но прекрасно знали, что даже из тонкого пластокартона упаковок и некоторых объедков шаловливые ручки зеков способны создать нечто опасное и даже смертоносное. А значит, кому-то придется возиться с тщательным подсчетом того, что поутру станет отправляться в утиль и, в случае недостачи, предстоит устраивать обыск отсека, тряпья, обуви и даже всех дырок в наших телах, где это нечто можно спрятать. Короче – куча никому не нужной суеты. Вот почему процедура нашего кормления тут должна быть под жестким контролем и куда как проще разобраться с неполадкой сразу.

– Твою мать, он сдох с концами! – в ярости грохнул кулаком по металлу утилизатора Яцес. – Нужно разбирать тут полстены, этот демонтировать и новый со склада тащить и устанавливать. Сука!

– Это надолго, – заметил Малкольм, как мне почудилось, с каким-то злорадством.

– А то я сам не знаю! – огрызнулся Яцес. – Проще вынести сейчас мусор самим.

– А утром опять? И нам еще уборщицами за этим зверьем шуршать?

– Ладно! Сделаю! – зло оскалился Зиг.

Что-то он какой-то дерганый, обычно выглядит же как рептилоид бесчувственный. Смотрит по-змеиному и ухмыляется, что бы ни происходило.

– Всем стоять без движения! – рявкнул Яцес, как только громоздкий короб погрузили на гравиплатформу.

Зигфрид ушел и еще двое вертухаев, помогавших с погрузкой, с ним, следить за нами остались пятеро.

– Зиг-то бесится как, придурок, – фыркнул один придурок с оружием минут через пятнадцать, устав зевать и переминаться с ноги на ногу.

Я же судорожно размышлял стоит ли рыпаться. За сутки в общем отсеке мне удалось отобрать ударную группу в девять человек, с которой мы добазарились о совместных действиях для освобождения по моей команде. Общаться приходилось в основном знаками, читая по движениями губ, отворачиваясь от всех четырех камер, та еще задача и степень понимания. И я не исключал вероятности, что кто-то окажется стукачом. Но компаньонов целенаправленно выбирал с безнадежными статьями и набором из нескольких пожизненных. Тех, кому, как и мне, освобождение не светило ни при каком раскладе, а значит шанс выйти из этого гадюшника только один – побег. Ближе всего из них ко мне сейчас стоял Прэтт, который одними губами и произнес: “Давай?”

Я еще раз до предела скосил глаза в одну сторону, потом, слегка повернув голову, в другую. Дожидаясь возвращения Яцеса, охранники не блокировали двери отсека, просто стояли там шеренгой, направив в нашу сторону станеры и расстегнув кобуры игольников на всякий. Даже при максимальном заряде положить из данной модели станера каждый сможет человек по восемь, и это при условии точной стрельбы с обязательным попаданием. А если вокруг начнется хаос, и никто не будет изображать неподвижные мишени… Поймав взгляд Прэтта, я дважды опустил веки, давая команду к началу действий.

– Ну еще бы, – продолжили болтовню от скуки вертухаи. – Его же, считай, с этой новенькой Нортон стянули. У него, небось, только самая потеха с дрессировкой пошла, а тут такой облом.

Это они о нашей училке что ли? Эта грязная паскуда Яцес ее… с ней… Прэтт, будто устав стоять в одном положении, подвигал скованными руками, шаркнув дважды по стене.

– Да куда она все равно денется-то? – не обратив внимания на звук и то, что в ответ то тут, то там звякнуло железо, охранники увлеченно включились в беседу. – Интересно, а на чем он ее прихватил, что так бодро к нему в отсек потопала?

– Ага, на вид такая вроде кукла наивная. Глазками хлопает, прям ангелочек.

– Да эти ангелочки юные сейчас самые прожженные и есть. А Зиг это и раскопал видать.

Прэтт дважды глубоко вдохнул и выдохнул, давая понять, что все наготове и ждут команды.

– А мне пофиг, – послышался голос Малькольма. – Я хочу знать, когда он делиться начнет и к кому первому ее с заданием отправит.

Что, сука?!

– К тебе, причем с заданием отстрапонить, – был ему ответ, и все они заржали.

– Да пошли вы! – озлился Малькольм, отворачиваясь от нас и угрожающе шагнув к своему коллеге.

Секунда отвлечения, минус как минимум один ствол, направленный на нас, все взгляды охраны в этот момент на нем.

– Пошли! – рявкнул я.

Толкнул плечом стоявшего по левую руку зека, заставляя отшатнуться и пихнуть соседа, прыгнул со всей силы, на разрыв мышц, одновременно с разворотом в воздухе, бухнулся боком на пол, не щадя себя, покрывая максимум расстояния и уходя из-под первых плевков станеров. То же самое сделали и остальные, создавая движняк из кучи отвлекающих мишеней. Вопли, мат, треск станеров, стоны тех, в кого попали, звон кандалов. Стремительный перекат, удар скованными ногами, опрокинувший ближайшего стрелка как кеглю на еще двоих, и тут же их буквально втоптали в пол мои подельники и все оперативно подключившиеся к ним.

Но расслабляться некогда, один из наших тюремщиков, чьего лица не вижу, рванул в панели двери. Успеет ударить по здоровенной кнопке экстренной блокировки, и мы в полной жопе. Все напрасно и обратно в сраные аквариумы. Взревев, я взлетел на ноги и снова прыгнул, занося скованные руки для удара. Мгновенье – и бездыханное тело лежит у моих ног. Разворот, чтобы подавить остатки сопротивления, но давить уже некого. Не мешкая, схватил за шиворот охранника с разбитой башкой, потащил его к сенсору сраной машины, что размыкала наши кандалы, рыча в бешенстве от необходимости все еще двигаться мелкими шажками из-за ножной цепи. Прыгнуть-то с ношей чужого тела на прицепе – не вариант.

– Прэтт, оружие! – кинул через плечо, прижимая палец своей жертвы к сканеру генкода.

Избавившись от оков, тоже забрал станер и игольник под все усиливающийся торжествующий гул голосов зеков.

– Что дальше делаем? – спросил, перекрывая нарастающий шум Ланг Лоу, тоже член моей команды. Остальные тоже сходились ко мне, торопливо снимая кандалы.

– Открываем двери и выпускаем их. – кивнул я на остальную толпу. – Пусть валят громить и отвлекают на себя внимание, а мы должны добраться до эвакуационного катера раньше, чем туда добегут Ларсон со своими, как тревога поднимется.

– А где он? Катер, – уточнил Гленн Вакслер – однозначный кандидат на устранение, как только мы будем в безопасности. Выпускать своими руками обратно в мир маньяка-детоубийцу в мои планы точно не входит.

– Хрен знает, – ответил, отслеживая толпу, что тоже потянулась за освобождением от кандалов. – Но быть должен.

– Сука, надо было значит кого-то из вертухаев в живых оставить! – скривился Вакслер.

– Интересно как? – спросил у него Лоу, покосившись на нескольких зеков, что никак не могли угомониться, пиная уже остывающие телам вертухаев и прыгая по ним с нечеловеческим хохотом.

– Значит, надо выйти и кого-то захватить живьем, – сказал Прэтт.

– Не просто захватить, а еще и сохранить, ведь, сто процентов, хрен мы катер откроем так просто без кого-то из персонала. Придется взламывать защиту, а это время, которого нет, нам хвостопады не нужны, – добавил я. – Так что выпускаем зверинец.

Глава 8

– Это что, блин, карма во всей своей лютой красе? – пробормотала, едва отойдя от шока после ухода Яцеса. – Не захотела позволить однократно поиметь себя уроду боссу, так теперь придется лечь под другую мразь, причем явно не разово, и прибить этого гада нельзя, ведь сбежать отсюда невозможно.

Паника нахлынула, затянула жесткую петлю на сердце и легких, мешая вдохнуть, и я метнулась в санузел. Холодная вода, которую плескала в лицо, помогла, возвращая способность дышать и соображать более-менее спокойно.

– Нет! Я позволю! – сказала зеркалу. – Вот что он может мне сделать? Рассказать всем, что я самозванка? И что? Меня за это в камеру запрут? Или в открытый космос выкинут без скафандра?

Нет, за это не запрут и не выкинут. А вот за убийство, о котором хоть и не быстро, но неизбежно узнают – да. И сообщат о моем местонахождении родне убиенного босса, а им не оттянет карман снарядить за мной суперскоростной корабль, и не факт, что вот с него меня не отправят в вакуум погулять с концами.

– Ну и что теперь? Смириться и терпеть? – глядя в собственные глаза с огромными сейчас зрачками, спросила тишину. – А где гарантия, что эта сволочь меня все равно не выдаст, когда придет время улетать или если не получится ему в чем-то угодить. Нет ее. Вряд ли в этой ситуации можно составить договор о неразглашении.

Вытерла лицо и помчалась из своего отсека. Добежав практически до двери в отсек Ларсона, ткнула в кнопку переговорника.

– Кто? – сипло ответил голос начальника из динамика.

– Нортон. Мне нужно с вами поговорить.

– Я болен и не в форме для разговоров. Увидимся позже, Нортон.

– Мне нужна ваша помощь, Ларсон!

– Вам нужно было никогда не прилетать сюда.

– Но я уже тут! А вы – чертов начальник и власть в этом поганом месте и обязаны защитить меня! Вы ведь знаете, что происходит, так? Не можете не знать.

– Уходите, Нортон. Я не тот, кто может сделать что-либо.

– Вы – трус! Дверь откройте и скажите мне это в лицо.

Но вместо этого Ларсон просто заблокировал переговорник, и я дальше могла хоть разбиться о железную дверь, но ничего бы не добилась.

Закипев от гнева, обернулась и увидела в коридоре нескольких охранников, что с ухмылками и мерзким любопытством наблюдали за мной. Они мне напомнили стервятников каких-то, ожидающих скорой поживы.

– Где отсек Яцеса? – спросила их и один указал мне на дверь за их спинами.

Когда шла, они и не подумали посторониться и пришлось прямо проталкиваться, все больше закипая от их гадкого хмыканья.

Дверь отъехала прежде, чем я даже нажала кнопку. Выходит, Яцес слышал, что я ломилась к Ларсону. Наверное, повеселился даже, скот.

– Я не ждал вас так скоро, Алекс, – мерзко-мило оскалился мне навстречу он. – Но сетовать на это не собираюсь. Если девушке не терпится, нужно этому радоваться, верно?

– Не верно! – дверь прошелестела за моей спиной, отрезая от свидетелей и перекрывая путь к бегству. – Я не позволю вам… принуждать меня! Горло перегрызу зубами, если попытаетесь изнасиловать! Или сама за борт выброшусь, но не позволю!

– Изнасиловать? Я? – Зигфрид расхохотался заливисто, а у меня нутро заледенело от этого его жуткого веселья. – Ну что вы, Алекс, я никогда в жизни никого не насиловал. Ведь тогда бы я сидел среди этих голых обезьян в камере, разве нет?

– Тогда что это все значило? – опешила я. Что, если я себе сама все придумала на пустом месте, потому что из-за месяцев страха нервы ни к черту. Может, я сама выставила голографию на автомате и забыла? Что если упоминание малиновки просто совпадение? – Зачем же вы…

– Я никогда никого не насилую, Алекс. Я исключительно за добровольность во всем. Если у вас есть такая фантазия – быть изнасилованной, то воплотить ее в жизни проще простого.

– Что? – снова вспыхнула я. – Вы с ума сошли? С чего бы мне фантазировать о подобном?

– Само ваше появление в подобном месте намекает на это, дорогая Алекс, ведь на такое потребовались усилия и немалые. – Зигфрид шагнул ко мне, но я выставила руку, запрещая приближаться, пусть и понимая, насколько силы не равны.

– Вы не понимаете о чем говорите. Я не знала, что тут все… так, – возразила ему.

– Не знали, что летите в мужскую колонию? Где возможно всякое, например, оказаться в лапах похотливых зверей? Да бросьте! К тому же, я наблюдал за вашим лицом сегодня во время занятия. Вас очень волновало такое близкое присутствие голодных самцов, готовых в любую секунду пустить вас по кругу, верно? Ваше лицо буквально полыхало от возбуждения. Наверняка вся промокла.

– Что за дичь? Мне было страшно! И как вы могли… – камеры повсюду, конечно. – Не важно. Вы ошибаетесь насчет меня.

– Хм, а то, что вы буквально ворвались в мою комнату, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с требованием не насиловать, тогда как я всего лишь предложил вам послушать пение птиц. Разве это не выдает вашу тайную сексуальную фантазию быть взятой силой?

– Чушь! – отрезала я и отступила к самой двери.

– Да ладно! Вам просто нужна достоверность, факт реального насилия, чтобы снять с себя ответственность за последствия и избавиться от чувства вины. – Зигфрид не стал приближаться. Наоборот, сел и вальяжно развалился в кресле, проходясь по мне вверх-вниз таким взглядом, что захотелось съежиться и прикрыться. – Это нормально. Вы не представляете сколько людей имеют схожие с вашими фантазии. А даже те, кто ни за что в жизни не признается в их наличии, способны получить наслаждение в процессе.

– Вы псих, если верите в такое. Это не обо мне, уж точно.

– О вас, Алекс.

– Да с чего вы взяли? Ваши аргументы смехотворны и безумны.

– Кроме одного, самого главного, – резко подался Яцев вперед, оскалившись в змеинной ухмылке, и я таки врезалась лопатками в дверь за спиной. – Я хочу, чтобы так было. Вы такая юная и хрупкая, наблюдать за тем, как вас, растрепанную и зареванную, будут натягивать на члены, скажем, трое или четверо здоровенных мужиков, будет восхитительно. Давно мне не хотелось посмотреть на что-то так сильно. А уж потом, так и быть, я буду позволять вам удовлетворять меня, в качестве награды.

– Вы реально больной! Этого не будет! – развернувшись, я стала тыкать в панель открытия.

– Бу-у-удет, – довольно протянул Яцес. – Всегда все бывает, как я хочу, так или иначе. Вы будете играть в мои игры, причем, охотно и извлекая из этого массу приятного. Ведь всегда лучше расслабиться и получать удовольствие вместе, чем позволять, чтобы его получали используя вас, верно, Алекс? Или мне стоит звать вас все же Робин?

– Да пошел ты! Открой!

Внезапно экран на панели зажегся и из динамика заверещало, отчего я чуть не заорала.

– Зиг, ты срочно нужен в отсеке скотов, – произнес охранник, чье лицо появилось на экране.

– Прямо сейчас? – раздраженно спросил Зигфрид.

– Да. Утилизатор там сдох.

– Открыть, – скомандовал Яцес, и я вылетела из его отсека, буквально снеся того, кто стоял на дороге.

Куда неслась – не видела, но точно не в собственный отсек, где нет и не было никакой безопасности. Опомнилась в учебном классе, совершенно пустом и полутемном, и с работающим силовым полем, которое не помню как и включила. Снаружи послышались крики и странные хлопки. Что происходит? Не меня же ищут с таким шумом. Не успела и подумать, что делать дальше, как по двери загрохотало, панель управления заискрила, а потом тяжелая стальная плита стала рывками откатываться, а в мое убежище ворвался какой-то саундтрек из фильма ужасов. А потом в образовавшуюся щель стали по одному вваливаться мужчины с окровавленными руками и лицами в оранжевых робах заключенных. И вот тут-то я поняла, что мне реально конец.

Глава 9

Первая оторопь прошла в тот момент, как один из окровавленных мужчин с воплем кинулся на силовой барьер. Его отшвырнуло, еще и приложив болезненным разрядом, поле загудело и по завесе прошла заметная рябь. Вот тогда я отмерла, чисто на инстинкте стекла под стол, сжимаясь в комок и вспомнила о тревожной кнопке. Ткнула в нее, хоть не была уверена, что это принесет пользу, ведь не запомнила из инструкций Ларсона оповестить она должна всю охрану или только ту, что должна присутствовать на время занятий внутри.

Пронзительно взвыла сирена, и тут же вырубилось освещение. Это, похоже, только еще больше взбесило ворвавшихся, судя по воплям с матерными оскорблениями и обещаниями сотворить со мной жуткие вещи, когда, наконец, доберутся. Как ни странно, пугало это уже не так сильно, как в начале. Если бы орал один кто-то, а так все сливалось в общий адский хор, едва перекрывающий сирену, да и самих нападающих я в кромешной тьме не видела, только смутные тени во вспышках, когда они снова и снова кидались на поле.

Сколько оно еще выдержит, пока они не истощат его? Ведь излучатели защитного поля нарочно сделаны независимыми от общей сети питания колонии, как раз для того, чтобы его нельзя было принудительно отключить извне. Успеют сюда охранники пока не иссякнет заряд? Или им сейчас не до меня? Ведь минуты идут, а ничего не меняется. А времени добежать сюда из жилой зоны уже было более, чем достаточно. Хотя, что я знаю о протоколах действий охраны при подобных ЧС.

– Нортон! – неожиданно грохнул из динамиков голос Ларсона. – Лечь на пол и не подниматься!

Я размышлять что-зачем не стала, плюхнулась на живот и голову ладонями еще прикрыла, глаза зажмурила. Но и сквозь веки закрытые улавливала вспышки, заполнившие помещение, не говоря уже о том, что просто оглохла от резкого треска, воплей боли и проклятий, а когда плазменные разряды попадали в мое поле, то оно не гудело уже, а пронзительно взвывало, с каждым разом на все более высоких нотах, говорящих о возрастающем истощении батарей. А еще жутко завоняло паленым мясом, озоном и накатила волна дикого жара, отчего мой совершенно пустой сегодня желудок свернуло жестким болезненным узлом.

Поле взвизгнуло последний раз, и излучатели сдохли, но я продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к происходящему. Сплошной треск разрядов почти прекратился, сменившись одинокими выстрелами, стали слышны в основном болезненные стоны.

– Нортон, жива? – спросил Ларсон уже где-то рядом со мной, и я вскинула голову, пытаясь увидеть его в темноте. – Ага, вижу. Не двигайся пока, тут местами очень горячо.

– Хорошо, – горло перехватило от вони и сухости, и я не была уверена, что начальник мог меня услышать.

Одиночные вспышки продолжались еще некоторое время и с каждой стоны затихали. Вдруг кто-то обхватил меня вокруг талии, отрывая от пола, я вскрикнула и забилась в панике.

– Тише-тише, Алекс, это всего лишь я. – сказал мне в самое ухо Зигфрид, а я затихла выдохнув с облегчением. – Сейчас я вас вынесу отсюда, а то без тепловизора тут не пройдешь, можно упасть и сильно обжечься.

– Все готовы? – громко спросил неподалеку Ларсон и ему ответили утвердительно. – Тогда врубайте аварийное освещение и пересчитайте дохлых скотов.

Яцес подхватил меня, понес к выходу и почти сразу включилось освещение, только не прежнее, а красное и совсем неяркое.

– Нортон, ранений нет? – спросил Ларсон, появляясь рядом и снимая массивные очки визора.

– Нет, я в порядке, – ответила и вывернулась из рук Зигфрида, становясь на собственные ноги. – Спасибо вам.

– Не “спасибо”, а объяснишь мне потом какого хрена ты делала в этом сраном классе в неурочное время, – огрызнулся начальник.

– Босс, тут их только двадцать шесть, – сообщил охранник, выходя из разгромленного помещения и тоже снимая визор.

– Твою же мать! – рявкнул Ларсон, – В отсеке пятеро валялось? Это значит еще двенадцать ублюдков просочились куда-то? Яцес, давай подключайся к своей системе и найди мне их, живо!

– Сейчас, – Яцес, еще не успевший снять визор, что-то переключил на дужке справа и замолк. – Жилая зона – чисто. Склад – чисто. Коридор в аппаратную… Сука!!!

Его выкрик заглушила новая сирена, еще громче прежней.

– Эвакуация! – рявкнул Ларсон. – Живо-живо! Все в жилую зону, прикрываем общий отход!

Зигфрид схватил меня за руку и потащил за собой, все бегом помчались по коридору, грохоча ботинками.

В багровых сумерках я ни черта не ориентировалась на таком темпе. Мы выскочили в большое помещение, скорее всего общую гостиную для персонала, там налетели на дока Мартинсон, медбрата Коха и еще нескольких охранников.

– Эми и Лори в зоне аквариума! – крикнул кто-то.

– Тогда им уже конец, – ответил Ларсон. – Нам их у всей толпы не отбить ни за что. Действуем по протоколу – грузимся в катер, отлетаем и активируем откачку воздуха.

– Но ведь… – выдохнула я в ужасе.

Все верно, правила именно такие, и я с ними была ознакомлена. В случае массового побега, купировать который сил у охраны не хватает, следовало активировать полную зачистку колонии и, если кому-то из служащих не повезло быть отрезанным от средства эвакуации, то это уже его проблемы. И как бы это жутко ни звучало, но я понимаю, что быстро задохнуться вместе со всеми зэками будет еще легкой смертью для Эми и Лори.

– Вперед! – скомандовал Ларсон, и все снова побежали.

Мы пронеслись до конца одного коридора, затормозив только у тяжелой двери, разделяющей секции колонии, оказались в каком-то зале, пересекли почти и его, как вдруг сзади послышался уже знакомый жуткий треск, и голубоватое лезвие плазмы буквально срезало трех охранников справа от нас с Яцесом, на излете зацепив и начальника. Ларсон с криком покатился по полу, остальные открыли беспорядочный огонь по стрелявшему и спустя пару секунд раздался вопль и откуда-то сверху рухнуло чье-то обугленное тело. Я кинулась к Ларсону, но Яцес схватил меня за шиворот, дернул, чуть не придушив.

– Куда, идиотка! Вперед давай!

– Надо забрать его, он же еще жив! – попыталась вырваться я.

– На хрен! Мы его волочить на себе и подставляться не станем! – отрезал Яцес и буквально швырнул меня вперед, куда не оглядываясь, уже убежали все.

– Так нельзя! Это не по-человечески! – именно в этот момент до меня полностью дошел весь ужас происходящего, но Зигфрид продолжал меня волочить вперед.

Под ногами гулко загрохотал пандус, по которому все вбежали в шлюзовую камеру большого катера, пристыкованного к внешнему корпусу колонии. Все остальные добежавшие с нами уже толпились там, кто-то тыкал в панель, пытаясь открыть внутренние двери.

– Что там? – спросил Яцес, хлопнув по рычагу закрытия и, прежде чем схлопнулись герметичные створки, я оглянулась, увидев быстро поднимающийся пандус, а смутно, где-то в середине зала тела погибших и сидевшего на полу Ларсона.

– Так нельзя-нельзя-нельзя… – в шоке продолжила бормотать, пока жуткая картина не исчезла за металлом преграды.

– Не открывается какого-то черта! – ответили Зигфриду.

– Дайте я… – шагнул он, но тут над головой звонко щелкнуло, треснуло и зазвучал мужской ехидный голос.

– Ну что, падлы, попались? А ну быстро сложили все оружие и визоры у двери и отошли, иначе мы отстыковываемся и открываем шлюзовую. Подышите свежим вакуумом, твари!

Глава 10

– Конрад, это Гленн и Роб, – сказал Прэтт, которому я махнул глянуть, кто это, не тихарясь особо, топал за нами по пятам практически.

– Ага, мужики, это мы, – подтвердил появившийся из-за угла коридора Вакслер. – Хорош в нас стволами тыкать.

– Какого хрена ты тут делаешь? Я тебя куда отправил?

– Эй, Конрад, не хипишуй! – выставил перед собой ладони Гленн. – Я все организовал в лучшем виде.

– Это как?

– Да мы только свернули в тот проход к аппаратной, а там уже трое наших. У одного из них, Фирса, братан оказывается на втором уровне чалится, который в программу не вписался, типо, неуправляемый. Ну так Фирс закорешился быстро с ещё двумя из группы и топал как раз в аппаратную камеры все открывать, братана своего выпускать. Ну мы и подумали, что супер, пусть они валят, а мы к вам.

– Если вы, суки, мне это все прогнали, потому что вы зассали, что мы вас кинем, то я тебя завалю, – не повышая голоса, пообещал я.

Хотя завалю в любом случае. И да, по чесноку, дожидаться этих двоих в мои планы не входило. Роба еще так-сяк, стерпеть можно, на нем только грабежи, пусть и с мокрухой, а эту мразоту… Как он попал вообще под программу? Ларсон же сразу четко озвучил, что тем, на ком статьи за износы или любое насилие над бабьем и детьми, ничего не светит, но поди ж ты, вот он. Чую – не обошлось без Вакслеровской родни, они у него же при больших бабках. Процесс, помнится, как могли затягивали, адвокатов самых дорогущих нанимали и меняли постоянно. Сначала бы из нашей хрустальной дыры его в шахту вытащили бы, а там уже и на волю.

– Ниче я не придумал! – возмутился Гленн, но глазки свинячьи у самого забегали, но вот Роб прямо смотрит, так что хер поймешь, врет или нет. – Так и было. Но и ты тоже как можешь гарантировать, что вы нас сто пудов дождетесь, когда кипеж поднимется реальный, а?

– Тупой ты придурок! – рыкнул Лоу, который держал все это время станер у башки захваченного охранника. – Тебе же сказано было, что дождемся. Как только мы на катер загрузимся и захватим управление, то будем в шоколаде.

– Слышь ты, жопоглазый, за базаром следи! – мигом окрысился на него Вакслер.

– Я тебе сейчас зубы в глотку забью, чтобы ты за своим следил, сученыш, – набычился Лоу.

Этот слов на ветер не бросает, забьет. Да и мне его вальнуть – не хрен делать прямо сейчас. Но Вакслер тоже стоит со стволом, а завалить одного из союзников на глазах остальных – такая себе идея, и кто его знает как обернется. Мало ли кого зацепить может, и кто решит против меня же встать.

– Заткнулись! – приказал я. Ещё не хватало раньше времени пересобачиться и все похерить.

– Да какого хрена, Конрад! – поддержал возмущение Лоу Рэйси. – Все же четко решили, а эти тупо забили. Нахрена они тогда нам в команде?

– Ты что ли это решать будешь? – оскалился на него уже Роб.

– А ну хлебальники захлопнули и вперед живо! – рявкнул на них и выразительно глянул на Лоу и Рэйси.

Вакслер меня бесил не меньше, чем их, особенно после косяка при захвате заложника-проводника, когда этот чмошник забил зачем-то насмерть второго охранника, прежде, чем мы скрутили первого, хотя парень сдался сразу. Просто, сука, размозжил голову тому, а ведь у нас ещё не было даже уверенности, что первый будет нам подчиняться, сотрудничать и под страхом расправы. Не дурак же, может упереться и начать нас дурить, поведет не туда, чтобы время потянуть или вывести на основной состав, где нас и положат мигом. Пытать, ломая, нам его некогда, время уходит, убивать – не с руки, добывать нового тогда придется.

Первая сирена включилась, когда мы уже добрались до здоровенного зала.

– Я же говорил, что все норм будет! – самодовольно оскалился Гленн, зыркнув на Лоу, а потом и на меня.

– Это не сирена общей тревоги, – сиплым от страха голосом обломал его веселье наш заложник.

– Че-е-е? Тебя, утырок, кто спрашивал? – окрысился мигом Гленн.

– Завали! – велел я ему и спросил у охранника. – С чего взял?

– Звук другой, как сигнал о локальном ЧС и свет не вырубили везде. Видно только обнаружили, что вы прорвались.

– Херовасто у вас со скоростью реагирования, – фыркнул Прэтт, хотя, по факту, с момента нашего выхода из отсека заключения прошло всего пятнадцать минут сорок три секунды.

Для колонии такого размера нормальная скорость, учитывая, что вышли мы чисто, никому не позволив тревогу поднять. Скорее всего это Яцес, возвращаясь со склада, обнаружил побег и поднял шум.

– Втопили! – приказал я, и мы перешли уже на бег.

Не скрываясь, пронеслись через зал, добираясь до закрытого шлюза в катер.

– Где скан сетчатки? – потребовал я ответа у заложника, чтобы не терять драгоценные секунды на поиски секретки.

– Вон там, – указал он на место в обшивке на уровне пояса взрослого человека справа от шлюза.

– Открывай!

– А какие у меня гарантии… – начал охранник.

– Мое слово! – перебил я его. – Если дело мое читал, то в курсе, что я его не нарушаю. И большего ты не получишь по-любому.

– Сам, может, и не убьешь, а за остальных поручишься?

– Эй, да не тяни кота за яйца! – раздраженно встрял нервно озирающийся и мнущийся у закрытого трапа Рэмси. – Доберемся мы до ближайшей станции безопасной и вали ты на все четыре стороны, на хрен нам тебя валить? Главное, в пути ни на кого не залупайся сам.

Я краем глаза заметил мерзкую ухмылку на роже Вакслера и повернувшись, решил внести ясность.

– Мои правила всем вроде известны. Но для тех, кто что-то упустил: заложники с момента прекращения сопротивления неприкосновенны до тех пор, пока я не изменю своего решения. Каждого нарушителя я всегда валил раньше и сделаю это и сейчас.

– А ты, Конрад, у нас типа за главного внезапно? – вякнул Вакслер, встав при этом так, чтобы нас разделял здоровяк Роб.

– Да. Кто против всегда может отказаться подниматься на борт. Есть такие?

Трап стал быстро опускаться, а шлюзовые двери с шелестом поехали в стороны. Желающих остаться или возразить против моего верховодства не нашлось, все ломанулись дружно в катер, но я не обольщался. Друзей или стопроцентно надежных союзников среди этих зеков у меня нет. Нужно быть начеку.

Пока все рванули дальше, я заблокировал изнутри дверь, введя новый код, сообщать который никому не собирался. Лоу топтался рядом вместе с заложником. Оглядевшись и сориентировавшись в местной планировке, мы отвели охранника в ближайшую личную каюту, и я еще пошаманил с замком, наладив его на исключительно открытие снаружи. И только после этого мы пошли в рубку, разбираться со здешней системой полетной.

– Вот уроды, – зло прошептал Лоу, когда едва войдя мы увидели Роба и Вакслера развалившимися в пилотском и навигаторских креслах с банками пива в лапах.

Справа что-то грохнуло, упав, и я обнаружил распахнутую дверь явно на пищевой склад, где хозяйничали Прэтт с Рэмси, беспардонно роняя все подряд с полок.

– Вы охренели все? – взбесился я. – Мы что, уже, бля, летим и в полной безопасности, чтобы думать о хавке и бухлом зенки заливать?

– Да я уже и запах и вкус пива забыл за пять лет! – возмутился Роб.

– Пять лет терпел, а несколько часов не сможешь?

– А че мы должны? – вякнул Вакслер, мерзкие глазки которого уже хмельно заблестели.

По чесноку, у меня у самого от запаха солода и хмеля, что разлился по рубке, во рту пересохло и голова чуть поплыла. Как же давно…

– Ты, сука, Гленн! – ткнул я в него пальцем. – Последнее предупреждение! Пошли на хрен из кресел!

– Эй, Конрад у нас гости походу! – окликнул меня Лоу.

И действительно, во внезапно установившейся тишине я услышал звуки со стороны шлюзовой, больше всего похожие на топот множества ног, а потом панель управления издала тревожный сигнал, сообщающий, что некто пытается открыть катер уже отмененным мною кодом.

Не церемонясь больше, я за шкирку выкинул Гленна из пилотского кресла и стал искать на панели кнопки запуска эскина катера. Вирт экран вспыхнул, пару секунд там крутился цветной шарик, пока вся система оживала, а потом побежали строки, сообщающие о состоянии всех систем, и мужской безликий голос произнес:

– Приветствую вас на борту! Все системы активированы и работают в штатном режиме. Двигатель будет готов к старту через три минуты двадцать семь секунд.

– Заблокировать вход в катер! – приказал я.

– Выполняется, – ответил искин. – Обнаружено присутствие людей в шлюзовой камере. Рекомендуется либо впустить их внутрь до старта или разблокировать, чтобы они ее смогли покинуть. Находиться в шлюзовой во время полета крайне небезопасно из-за низких температур и угрозы разгерметизации.

– Изображение со шлюзовой камеры! – велел я.

– Охереть! Вот это нам повезло со всеми главными суками поквитаться! – хохотнул Гленн, комментируя появившееся на экране изображение.

В шлюзе толпилось семеро охранников с уродом Яцесом во главе, медбрат, а за их спинами был еще кто-то, с этого ракурса не видно.

– Ни с кем мы квитаться не будем, – отрезал я, согласный, однако, что нам повезло. – Разоружить всех и в каюту к первому.

Десяток заложников намного лучше одного. А тем более такой заложник, как Яцес. Этот утырок сопровождал в свое время меня при этапировании в долбаную хрустальную дыру, и я успел узнать, что он сынок кого-то из шишек в управлении “Метлис”. Поговаривали тогда, что его то ли сослали в колонию после того, как он попался на каком-то серьезном дерьме, то ли он сам напросился, но совсем не просто так. У него же поперек рожи бегущей строкой – “больной ублюдок”.

– Да какого… – начал Вакслер, но осекся под моим взглядом.

– Пойдем, – кивнул я Лоу и Прэтту, а Гленна толкнув вперед себя. Если вдруг чего, и его завалят, то мне хоть рук не марать.

Пихнул Вакслера мордой к переговорнику, и он велел всем сложить оружие и отойти.

– Искин, свет в коридоре приглуши, а в шлюзовой наоборот на максимум, – приказал я. – Частичное открытие, не больше, чем на треть.

В образовавшуюся между двумя створками дверь взрослый мужик мог протиснуться только боком. Рассмотреть нас, стоящих в сумерках коридора из ярко освещенного шлюза было трудно. То, что надо.

– Эй ты, Кох! – окликнул я медбрата. – Выпихивай все оружие сюда к нам и сам выходи.

Сутулый крысеныш послушно кинулся исполнять, его же Лоу первым и отвел к нашему первому заложнику.

– Яцес, теперь ты! Руки поднял! Покрутись! Теперь на выход.

Яцеса сопровождать отправил уже Лоу с Прэттом.

Следом вывели еще троих охранников и тут наконец стало видно, кого скрывали их массивные туши. В самом дальнем углу забились док Мартинсон и… она. Алекс Нортон, уставилась оттуда широко распахнутыми глазищами.

– Охереть, вот это нам реально обломилось! – заржал Вакслер и на этот раз его поддержал Прэтт, алчно заухмылявшись. – Да у нас веселая дорожка на свободу намечается. Я, конечно, мясцо люблю помоложе, но с голодухи и она сойдет.

Я глянул на Лоу, он молчал, но взглядом жрал училку вполне красноречивым. Остальные, оказывается, тоже подтянулись в коридор. Похоже увидели Нортон на экране и прибежали урвать и свой кусок. Если не сделаю что-то конкретное, то дело швах. Просто запретить им ее трогать – это однозначно настроить против себя. Баба – это всегда гребанная постоянная проблема, а баба среди толпы оголодавших до смерти зеков посреди космоса и в момент побега, когда адреналин хлещет – это вообще полный трындец. Но и отдать на растерзание и наблюдать за этим потом часами… Да ну нах, уж такой мразью я еще не стал и судьба позволит – не стану.

Я поднял руку с игольником, выстрелил в башку Вакслеру, что как раз тер ладонью рот, походу утирая потекшие слюни, и урод, не пикнув даже, рухнул мне под ноги. Прэтт с Лоу шарахнулись, остальные тоже сдали назад, а я направил ствол в голову училке.

– Короче так: сейчас мы всех ведем и закрываем в отсеке, отстыковываемся и ложимся на курс. И только после этого я приведу девку в рубку, где она решит с кем станет трахаться. Сама, по доброй воле.

– Че…?! – заорал кто-то, но я оборвал.

– Или так или я валю ее на месте. Мне срач из-за дырки на борту нахер не нужен. Есть возражения?

Обвел взглядом всех, мои подельники забухтели, что, мол, отдал бы и никакого срача не случилось бы, но стали кивать. А потом глянул на училку и повторил:

– Понятно?

Глава 11

Да что же это за бесконечное дерьмище стало твориться с моей жизнью? Как только мне кажется, что хуже быть не может, судьба дает надежду, но только для того, чтобы коварно ухмыльнувшись, продемонстрировать – может. Еще как может.

Под направленным мне в голову стволом игольника я и кивнуть в ответ на вопрос того самого, пугающего до оторопи и без всякого оружия, уголовника побоялась. Конрад. Так его зовут. Только имя, без фамилии.

– Понятно, – едва выдавила шепотом.

Целиться в меня громила сразу перестал и отвернулся к своим невидимым в полутьме коридора подельникам, а вот я еще пару секунд так и стояла, окаменев и забыв как дышать. До тех пор, пока Конрад опять не повернулся, не обращая внимания на гул недовольного бормотания за своей спиной, и дернул головой, приказав:

– На выход давай!

Чтобы пройти в узком проеме из разошедшихся едва ли на треть шлюзовых дверей мне пришлось буквально притереться спиной к стоящему в проходе огромному мужчине. Делать это лицом к лицу духу у меня не хватило. Я и так ожидала, что вот сейчас он меня схватит и сотворит… да что ему вздумается.

– Сейчас отстыковываться и стартовать будем, – сказал мне в затылок Конрад, что пошел лично конвоировать меня до каюты. – Сядь лучше на пол, так хоть не упадешь, если болтать начнет.

Дверь отъехала, он меня слегка толкнул в поясницу, заставляя шагнуть внутрь, и сзади прошелестело.

– Надо же! – прокомментировал мое появление Яцес, который устроился в имеющемся в каюте единственном кресле. – Не ожидал.

– У них же Конрад явно верховодит, – ответил ему уже сидевший в углу на полу охранник с кровью на лице, чьего имени я не помнила. – Так что, логично. Он баб своим всегда принципиально запрещал трогать, мочил за это нещадно. Об этом все знают.

– За столько времени, в одиночке и с дикой голодухи любые принципы улетучиться могут, – ответил ему Зигфрид, вцепившись в меня опять своим змеиным взглядом, поднялся и указал на освобожденное место. – Проходите, Алекс, присаживайтесь. Думаю, нам стоит поговорить, чтобы морально вас подготовить к тому, что произойдет весьма скоро. Предполагаю, что как только эти скоты почувствуют себя в безопасности и доберутся до запасов алкоголя на борту, то сразу же придут за вами.

– А вы ни в какой обстановке не откажете себе в удовольствии поиздеваться и позапугивать? – мигом озлилась я, прошла мимо него вглубь каюты и села на пол. – Не трудитесь, напугать меня еще больше невозможно.

– Да все как раз наоборот, Алекс. Я хочу помочь вам, чтобы вы могли выжить.

– Отвалите со своей помощью, – огрызнулась я.

Мне бы тут осмыслить в каком положении и так очутилась, и что за выбор нужно будет сделать совсем скоро, а он со своими долбаными разговорами.

– Алекс, не паникуйте же! – и не подумал отставать Яцес. – Если вы не будете реагировать с паникой, истерикой и добровольно постараетесь угодить этим животным, то есть большая вероятность, что ущерб для вас будет минимальным.

Ну да, неубиваемая с десятилетиями рекомендация о том, что если уж не можешь избежать насилия, то расслабься и попытайся получить удовольствие. Интересно, этого больного ублюдка Яцеса наверняка должны еще и заводить мысли о том, что со мной могут сделать голодные до секса зеки?

Хотела послать Зигфрида уже не стесняясь в выражениях, но тут двери опять открылись, и в каюту загнали дока Мартинсон и медбрата Коха, которые были свидетелями того, перед каким выбором меня поставил Конрад.

Яцес переключился на них, оставив меня в покое. Совсем скоро я должна буду выбрать. Выбрать того мужчину, которому должна буду отдаваться добровольно. Или умереть. Выбрать совершенно незнакомого мужика, который будет делать со мной все, что захочет или заставит делать меня. Он вполне может оказаться извращенцем, больным на всю голову уродом, с такими же больными фантазиями. И как женщины, черт возьми, делают подобный выбор, оказавшись такой ситуации? Исходя из логики? Или интуиции? Не знаю первая, вторая, они обе, а может и безумие какое-то, но выбор мой склонялся к Конраду. Тому самому, что готов был меня пристрелить, но чьему решению в вопросе моей неприкосновенности подчинились, однако, остальные. Значит, у него авторитет и сила. И тот охранник сказал, что Конрад никогда не позволял насиловать женщин-заложниц своим, чтобы это там ни значило. Итак, он сильный, его боятся и уважают другие, он ненавидит насильников. Вот только… он огромный, пугающий и убил на моих глазах своего же подельника, что возражал ему. Как быть уверенной, что он не пристрелит и меня, если я не смогу угодить, ведь мало ли что и как он любит делать с женщинами в постели. Да еще плюс после такого срока воздержания.

Что, если я с ним и одного раза не переживу? У меня был только Руф. Ласковый, деликатный, осторожный, всегда пекущийся о моем комфорте и удовольствии Руф, что теперь любит другую. Я не знаю как быть с другим.

Нет, не наивная, порно мы, будь здоров, сколько просмотрели, даже полного трешака иногда. Подростковое любопытство – оно штука коварная, такого насмотришься, что потом мечтаешь развидеть, а невозможно. И именно благодаря этому же любопытству я прекрасно знаю насколько могут отличаться мужчины, в размерах их причиндалов в том числе. Черт! Я сейчас всерьез думаю о размере у Конрада? Думаю. Чего притворяться и внутренне истерить, если это самый размер светит мне в самое ближайшее время. Хотя… вот будет сюрприз, если он откажется и велит выбирать из его подельников. Учитывая все последние издевки судьбы, такое запросто может случиться.

– Алекс, вы не будете против, если я к вам тут присоединюсь? – негромко спросила док Мортинсон, и я вздрогнула, выныривая из задумчивости.

Я не заметила когда она успела подойти. Вроде бы только что перешептывались с Кохом и Яцесом в дальнем углу.

– Хотите на пол сесть? – удивилась я. – Может, лучше на койку?

Стены завибрировали, сообщая о запуске двигателя, и пол дрогнул. Алисия поспешила сесть рядом со мной и вовремя, потому что в следующую секунду нас мотнуло вправо, а потом сразу влево. Как Конрад и предупреждал. Кто бы ни взялся за пилотирование катером, он явно еще только приноравливался к местному управлению.

Нас поболтало еще минут пять, пусть все слабее и слабее, но я все же обрадовалась, что в желудке с утра ни крошки не побывало. Док молчала, пока болтанка не прекратилась и только после того, как полет стал ровным, повернулась ко мне.

– Как вы чувствуете себя, Алекс? – спросила она. – Испуганы?

– Само собой, – ответила, гадая послал ли ее ко мне Яцес.

По крайней мере, он наблюдал за нами неотрывно. Удав чертов.

– Я понимаю, что с советами лезть бестактно, и вы можете счесть меня крайне циничной, ведь вы еще так молоды, – продолжила Алисия, и я поняла – точно Зиг подослал вразумлять. – Но посмотрите на нынешнюю ситуацию без эмоций, и вы поймете насколько удачно все сложилось.

– О, да неужели. Для кого?

– Для вас в первую очередь, милая. Ведь эти скоты могли сейчас уже терзать вас, но этого не происходит. У вас появился шанс терпеть всего лишь одного из них и не пострадать серьезно, не погибнуть, наконец.

– А во вторую? – спросила, внутренне усмехнувшись, потому что примерно знала ответ.

– Что, простите?

– Для кого это все удачно сложилось во вторую очередь?

– Для всех нас, Алекс, если вы найдете в себе силу, отвагу и благоразумие. Ну и немножечко женской хитрости.

– Это зачем же?

– Алекс, я же в курсе, какой выбор предложил сделать вам Конрад. И хотела бы подсказать, кого стоило бы выбрать и как себя вести, – сказала док, переходя совсем уж на шепот и склоняясь к моему уху. – Вы позволите мне дать вам совет?

Я дернула плечом, пусть говорит уже.

– Ни в коем случае не делайте ставку на Конрада, деточка, – быстро зашептала Алисия. – Он хоть и кажется сильнейшим среди остальных, но далеко не дурак, обладает твердым характером и не поддается влиянию. Даже учитывая то, как давно у него не было женщины и секса, он весьма маловероятно настолько расслабится и потеряет бдительность после него, чтобы у вас получилось ускользнуть и помочь нам всем.

Ясно. Это они с Яцесом уже быстренько обсудили план освобождения со мной в качестве секс-отмычки, покорно ублажившей зека до нестояния.

– Вы ведь не знакомы с личными делами этих мерзавцев, в отличии от меня, – меж тем продолжила док. – Я бы советовала выбрать вам Прэтта или Лоу. Первого, с его тягой к алкоголю, надолго не хватит и, если вы будете покладистой, то он вряд ли проявит агрессию. Вы его легко узнаете по тату на лице. А Лоу – единственный азиат среди них.

О, супер, меня использует в свое удовольствия пьяный мужик, и, возможно, даже не изобьет. А потом он вырубится, и я должна буду попытаться выпустить “своих” и не попасть в лапы остальных, уже тоже бухих к тому времени.

– Лоу вообще до тюрьмы довела какая-то романтическая история с алчной девицей, ради которой он и пошел грабить. Чуточку ласки с вашей стороны – и наверняка он раскиснет.

– Даже если и так. Но вы хоть понимаете, что на вскрытие этой каюты без кода и без инструментов у меня может уйти много времени. А на катере еще черт знает сколько уголовников, включая того самого Конрада, который, сто процентов, уже пристрелит меня, если поймает за таким. Но даже если и нет, то больше поблажек мне не будет точно.

– Но, Алекс, деточка, в противном случае они всех нас убьют, как только доберутся туда, куда летят. Как заложники мы тогда потеряем для них ценность. Вы должны постараться для всех нас, ведь стремиться спасти себе подобных – это та самая правильная потребность в человеческой натуре.

Я посмотрела ей в глаза, снова испытав то самое первоначальное жутковатое чувство от леденящего жестокого безразличия, что скрывалось за внешностью румяной милейшей бабули, обвела взглядом остальных и, наконец, уставилась на Яцеса, который по-прежнему наблюдал за нами. Кто, блин, сказал, что тут есть мне подобные? Нет, я не святая и не избранная. Я, вообще-то, человека убила. Но все равно.

Зигфрид вытащил меня из того ада, я ему, вроде как, должна. Но он сделал это не один, он же перед этим собирался мою жизнь превратить в ад другого сорта, и он же бросил раненого Ларсона. Где же тут правильная потребность спасать себе подобных?

– Я подумаю над вашими словами, – пробормотала, отворачиваясь.

Док еще что-то нашептывала мне и даже по плечу погладить попыталась, но я отодвинулась от нее, исключая из своего личного пространства. Болтать совсем перестало, гул двигателя стал ровным, по мышцам разлилась небольшая тяжесть из-за ускорения. В неслишком просторной каюте все расселись кто где, и я обратила внимание на то, что Алисия и не подумала подойти к охраннику с кровью на лице или вообще поинтересоваться его состоянием, не говоря уже об осмотре. Вместо этого она устроилась в том самом кресле, тогда как Яцес стоял у дверей каюты, приложив к ним ухо и прислушиваясь.

Как и в любом корабле внутренняя звукоизоляция в катере конечно была, но не такая мощная, как внешняя.

– Что слышно? – спросил кто-то.

– Очень похоже, что они обсуждают что-то на повышенных тонах, – явно нехотя ответил Зигфрид. – Ну или уже нажрались и веселятся вовсю.

– Надеюсь, следующим пунктом их веселья не станет наше поочередное вышвыривание за борт, – сказала док, выразительно посмотрев на меня.

– Вряд ли они сделают это прямо сейчас. Им предстоит совсем скоро зону дальних рейнджерских патрулей пересекать, мы им нужны на борту, чтобы их не расстреляли сходу или вообще заставят кого-то из нас общаться с копами в случае проверки.

Яцес вдруг выпрямился и отошел от дверей. И через несколько секунд после этого замигал красный диод на дверной панели, щелкнуло в динамике, и раздался голос Конрада:

– Всем отойти вглубь каюты и сесть на пол. Если обнаружу кого-то на ногах в момент открытия двери – стреляю без предупреждения.

Все выполнили приказ, и вскоре дверь отъехала. Конрад был не один, его страховал тот самый единственный азиат и еще один темнокожий мужчина.

– Нортон, выходи, – велел Конрад, шагнув внутрь и явно напрягся, а его подельники стоя снаружи водили стволами, показывая, что контролируют всех.

Поднялась и пошла к нему, и мне почудилось, что на лице мужчины мелькнула тень удивления. Очевидно, он готовился к тому, что меня придется выволакивать отсюда силой. По коридору до небольшой местной кают-компании мы шли молча, только темнокожий шумно сопел.

– О-о-о! Ну, наконец-то! – встретили остальные наше появление громким дружным воплем, хлопками и даже свистом. – Эй, Конрад, ну ты может передумаешь? Мы жестить не будем, чтобы всем хватило. Не по понятиям же, чтобы все одному, а остальные голодные.

– Клал я на ваши понятия. Что-то не устраивает – шлюз вон там! – рыкнул Конрад за моей спиной так мощно, что от его выдоха прядь, выбившаяся из моего хвоста, упала мне на лицо. – Мы с вами не друзья, чтобы всем делиться. Голодный – мандуй в кладовую и жри от пуза, а трахать бабу толпой в моем присутствии будут только если она же сама этого и попросит. Нортон, ты хочешь осчастливить всех тут присутствующих?

Конрад обратился ко мне так неожиданно, что я не сразу это и поняла.

– Что? Нет, конечно! – вздрогнула я и чуть не отскочила, но все же осталась на месте. Потому что, каким бы угрожающим он ни был, но именно в непосредственной близости к нему я странным образом ощущала себя в большей безопасности.

– Ну в таком случае, не наматывай нервы мужикам на кулак и судьбу не испытывай, и выбирай с кем пойдешь.

– Я сразу пас, – негромко внезапно сказал один их бывших заключенных, что сидел спокойно все это время с банкой пива в руке.

– Чего?! – обратили все на него свое внимание. – Авис, почему?

– Потому что дома у меня жена, я, само собой, тот еще ублюдок по жизни, но ни разу от моей Сэм налево не ходил и сейчас не пойду.

– Вот ты дятел! – хохотнул неприятный потный и раскрасневшийся мужик с тату на лице, видимо, тот самый Прэтт. – Подкаблучник, бля! Когда ты еще до своей Сэм доберешься-то? И кто сказал, что она с тобой уже сто раз не развелась и живет себе с новым…

– Захлопнись, Прэтт! Не знаешь о чем говоришь – не раскрывай пасть. – одернул его Авис.

– Да ну и похер на тебя! У нас больше шансов, – фыркнул татуированный. – Ну че, училка, выбирай давай себе трахаря. И советую – меня бери. Я тебя так драть стану, что ты до смерти этого не забудешь.

Вот даже не сомневаюсь.

– Я выбираю Конрада, – выпалила я на выдохе, опустила глаза в пол и замерла.

Вокруг заорали, засвистели, кто одобрительно, кто возмущенно. Конрад же вдруг взял меня за плечи, резко развернул к себе лицом и, взяв за подбородок, заставил посмотреть себе в лицо.

– Детка, если ты выбрала меня потому, что выдумала себе какого-то рыцаря или джентльмена, который тебя не тронет, как другие, исходя из тупого великодушия или порядочности, то это ошибка с твоей стороны. Я – такое же голодное животное, у которого бабы черте сколько не было. Миндальничать, обоссавшись от благодарности за твой выбор, ухаживать и ждать, когда сама созреешь, не собираюсь. Поняла?

– Да.

– Ты готова давать мне тогда и так, как скажу?

– Да.

Он так же неожиданно развернул меня лицом к остальным снова. Зеки гомонили, матерились, махали руками, делали разные непристойные жесты, но для меня все это слилось в какой-то смазанный фон, настолько внутри все вибрировало от нервного напряжения.

– Еще раз: ты уверена в своем выборе?

– Да.

– Заткнулись! – рявкнул он на остальных, а потом приказал мне. – Громко и внятно, чтобы все слышали.

– Я выбираю Конрада и буду с ним, – что буду делать сказать уже не осилила.

– Авис, Лоу, несете первую вахту в рубке, – отдал новый приказ притихшим и приунывшим подельникам Конрад. – Я сменю часа через три.

Кто-то зафыркал с откровенно пошлым подтекстом насчет того, что и откуда он будет не вынимать эти три часа, но мужчина не обратил на это внимания. Взял со стола початую винную бутылку, меня за руку и повел прочь из кают-компании.

Остановившись у дверей одной из кают, вбил код и завел меня внутрь, подталкивая в поясницу. И только за нами прошуршало, схватил меня волосы, собранные в хвост, и стянул резинку, бесцеремонно, но не больно. Загреб пятерней пряди и потянул к своему лицу. Нюхал их шумно, по-звериному как-то, а потом глухо и протяжно застонал, отпуская и отстраняясь, пока я сама стояла ни жива-ни мертва.

– М… Мне наверное нужно в душ? – едва смогла выдавить из себя.

– Рехнулась? Я живой бабы почти пять лет не нюхал. Никакого душа! – подтолкнул меня дальше, к столу, Конрад, а у меня все застыло внутри от ужаса. Что если он сейчас просто нагнет меня, точно как мой-ублюдок шеф… Я же не… не смогу…

– Сядь! – вместо этого приказал мне Конрад и поставил бутылку на стол. – Пей!

– Я не… – попыталась возразить, но он повторил уже с нажимом.

– Пей, сказал! Вся зажатая, как деревяшка. Может хоть от бухла попустит. Я же тебя трахнуть хочу, а не искалечить. Пей, давай!

Я послушно принялась глотать терпкое и на мой вкус слишком крепкое вино. Оно горячим потоком хлынуло в совершенно пустой желудок, и тут же в голове зашумело. Конрад же, неотрывно глядя на меня, вытащил и сунул в ящик стола все оружие, заблокировав и его, и принялся стягивать оранжевую арестанскую робу, стремительно обнажаясь. Яркая ткань соскользнула с его широченных плеч и торса, повиснув на бедрах. Я невольно проследила за ней, мгновенно обнаружив, что он уже возбужден, очень-очень очевидно возбужден, шокировано выдохнула и снова основательно приложилась к бутылке.

– Все, хорош. Я же тебя все же в сознании трахнуть хочу, – отнял ее у меня Конрад, поставил на стол и наклонился, чтобы снять уже все, включая и ботинки – Раздевайся тоже.

Я зажмурилась, встала, взялась за язычок застежки своего комбинезона, приказала себе прекращать трястись. Решительно открыла глаза, нарвавшись на встречный взгляд уже совершенного голого огромного мужчины, дернула язычок вниз. И именно этот момент выбрал мой голодный столько времени желудок и общее напряжение, чтобы врезать мне под дых мощным рвотным спазмом. Меня согнуло пополам и все выпитое только что вино оказалось на полу у босых ног Конрада.

– Твою же мать! – прокомментировал он это. – Всяко бывало бабы на меня реагировали, но чтобы так…

Глава 12

Бабы – всегда гемор. Даже тогда, когда они внезапно, словно гребаные золотые рыбы, делают то, чего тебе трындец как хочется, пусть вообще и не до того. Я до последнего думал, что Нортон выберет Лоу или Роба. Оба молодые и на рожу как раз такие, каких цыпы ее возраста любить должны. Насчёт своей привлекательности я никогда иллюзий не имел. Не урод, но телки на меня вешаться стали исключительно после того, как я добился влияния в нашей задрипанной колонии, став ее кормильцем и каким-никаким благодетелем, да бабки без счета завелись. Такие вещи в бабских глазах творят с любым мужиком волшебную, бля, метаморфозу. А вот реакцию училки на меня я засек с самого начала, и там даже близко интересом не пахло, исключительно страхом, а уж после моего ультиматума и того, как я ей в голову целился…

Короче, ее “я выбираю Конрада” вызвало то ещё неоднозначное ощущение. Торжество – да, с приливом зверской похоти одновременно, но и понимание, что не сильно-то выбор ее на настоящую добровольность тянет. Все мы, люди, у себя в башке, представляем себя гордыми, отважными и несгибаемыми. Типа вдруг че – усрусь – не покорюсь, ну, прямо как в кино. Но по факту, со стволом у башки всяко бывает. За время своего пиратства я разного навидался. И как герои от страха лужей жидкого дерьма расплываются, и как полные, на первый взгляд, ссыкуны сатанеют и под выстрел встать готовы, кого-то прикрывая.

Училку я нарочно на слабо ещё проверил, шанс передумать давая, во-первых, а во-вторых, снижая вероятность мгновенного бунта тех, кто остался ни с чем, и запросто мог бы попробовать добиться своего силой. Хотя, даже после внятно и четко прозвучавшего, полностью ее не исключаю. Чую я, что Прэтт может начать воду мутить. Потому как срать таким, как он, с голодухи на бабскую добровольность. Надо его и Роба, как самых опасных и здоровых, наверное, тоже запереть в каюте рядом с заложниками. Пусть посидят, спокойнее в полете будет, а то хрен и глаза сомкнешь, не говоря уже…

Только дверь за мной и Нортон закрылась, как меня внезапно чем-то таким придушило… какой-то паникой что ли. Оттого, что в черепушке такое пронеслось… Все то лютое скотство, что я с ней, с этой рыжей пичугой по плечо мне ростом в мозгах своих творил, душа одноглазого. Ведь одно дело представлять себе охренеть какие непотребства, а совсем другое – сделать это в реале. И главное отличие в том, что в фантазии моей Нортон кайфовала сама от того, что я с ней вытворял, а сейчас передо мной стояла чуть ли не одеревеневшая от страха девчонка, а не чертова растраханнанная во все дырки и на все же согласная по умолчанию порнозвезда или хотя бы опытная шлюха из красных кварталов. Я только волосы ее понюхал, а у нее, походу, чуть ноги не подкосились и ни черта не от того, что потекла.

Что в этом самое хреновое для меня? Я все, сука, мозгами осознаю, даю себе отчёт, что при других обстоятельствах хрен бы она со мной согласилась, но понимая, останавливаться не собираюсь. Это, бля, невозможно, невероятно даже… было. Ровно до того момента, как Нортон не вывернуло практически на мой торчащий колом член. За малым промахнулась.

– Твою же мать! Всяко бывало бабы на меня реагировали, но чтобы так… – выразился вслух степень своего ахренея.

– Простите… эт… это н… не на… нарочно вышло… – проикала девчонка, утирая рот и вытаращившись на меня уже в нескрываемом ужасе.

– Ну я бы удивился, если бы ты такое ещё и нарочно провернуть решила, – сдавленно хохотнул, чуть отступая и давая дорогу тут же выскочившему из ниши в стене роботу-уборщику. – Если тебя от меня так воротит, то чего же кого-то другого не выбрала?

– Это не поэтому! – кинулась переубеждать меня Нортон.

Ну ещё бы не кинулась. Стою тут перед ней со стояком наперевес и ничуть не радостной рожей, вряд ли она что-то пострашнее в жизни повидать успела.

– А почему же?

– Я не ела ничего сегодня, – опустила она глаза, как если бы стыдилась признаваться, но, наткнувшись взглядом на мой прибор, тут же голову вскинула и щеками заполыхала. Сука, положение совершенно идиотское, особенно потому, что стало неуместно смешно, в основном от себя, а это чувство стало катастрофически тушить похоть. – И много нервничала. А вино слишком крепкое.

– То есть, в этом причина, и на самом деле я тебе нравлюсь, потому и выбрала? – спросил ехидно и тут же слегка устыдился.

У девчонки такая мордаха стала растерянно-несчастная, аж рыжие брови сошлись домиком. Но спустя секунду растерянная нахмуренность стала решительной.

– Вы меня пугаете, но почему-то меньше, чем остальные. Потому и выбрала.

Честная девочка и не трусливая похоже. Могла бы ведь и соврать, что нравлюсь. Мало разве я такого повидал. И в любви до гроба клялись и бешеные оргазмы имитировали, только ты в ответ не скупись.

– Ладно, иди зубы почисть и в порядок себя приведи, а я схожу на камбуз, пару пайков разогрею и принесу, – сказал ей, натягивая робу обратно, потому что щеголять голым со стремительно падающим членом ни хрена не весело.

Обуваться не стал, только разблокировал ящик и взял оружие.

– Не дури тут. И кончай мне выкать, стрёмно это, – велел Алекс напоследок.

– Оба-на! – прокомментировал мое появление уже явно изрядно нагрузившийся Прэтт, глаза которого норовили съехаться в кучу. – Че, уже отстрелялся, Конрад?

Я на него забил, взял из морозилки пару пайков и сунул их разогреваться.

– Слышь, Конрад, я вот тут говорю мужикам, что не по справедливости ты с нами обошелся. Без нас хрен бы ты из Хрустальной дыры выбрался, – тяжело поднявшись из кресла, он, пошатываясь, пошел ко мне, сунув руку в карман робы, который заметно оттопыривался из-за станера. – Летим мы туда, куда ты сказал, трогать этих тварей в каюте запретил, девку себе подгреб. Несправедливо все это!

Я стоял, не оборачиваясь, отслеживая приближение этой пьяной скотины краем глаза. Не хотел я всем этим сейчас прямо заниматься, но сами напросились. Вон и Роб подозрительно подобрался и набычился.

– Я объяснил почему мы не полетим к ближайшей станции, и большинство со мной согласилось, – ответил Прэтту, внутренне собираясь для броска. – Ты залил мозги бухлом и внезапно забыл это?

– Ха-ха! Согласились! Кто? Лоу и Авис? Да они бы и сучками твоими стать согласились и остальные в рот смотрят. Но не мы с Робом! Кто сказал, что ты нас не кинешь на той планете, а? Сядешь в свою яхту и свалишь, а нас кинешь. С хера ли мы делаем, как ты сказал? Ты кто вообще такой? Главарь пиратский? Так тут твоих людей нет, а мы сами себе глава…

Он резко, для человека в его состоянии, выдернул из кармана станер, вскинул руку, собираясь долбануть меня парализующим разрядом прямо в затылок, а это – почти верная смерть или превращение в овощ. И в тот же момент со своего места подорвался Роб. С разворота я отбил рукой культяпку Прэтта со стволом, и ударом босой ноги в грудь отправил в полет к дальней стене. Одновременно направил ствол в голову Робу.

– Быстро скажи мне почему я не должен тебя завалить на месте, как Вакслера? – рыкнул ему, торопливо анализируя, не рыпнется ли еще кто-то.

– Эй, Конрад, спокойно! – тут же поднял руки Роб. – Прэтт просто пережрал на радостях, вот и быканул, не подумавши!

Прэтт не вырубился, но приложило его знатно, варнякал что-то невнятное и никак в руках-ногах разобраться не мог, чтобы подняться с пола.

– Ствол на стол! Живо поднял этого мудилу, и оба в ближайшую каюту пошли! – приказал я Робу.

– Ты че и нас запереть собрался? Охренел?

– Либо так, либо за борт.

– Это несправедливо!

– Да пох! У меня тут не гребаная демократия или анархия. Все делают то, что я говорю или идут искать правды и справедливости в вакуум.

– Паскуда, – прошипел сквозь зубы парень, но подчинился.

Я быстро перенастроил панель на двери, чтобы отпиралась только снаружи и запер бунтарей. Вернулся в кают-компанию.

– Приказ сдать оружие касался всех, – сказал притихшей троице.

Джей и Мосс подчинились молча, а Рэйси заколебался.

– Конрад, я против тебя не пойду, ты не подумай, но если вертухаи как-то из каюты выйдут, че мы станем с голыми руками делать? – спросил он.

– Не выйдут. Оружие будет только у меня и у тех, кто вахту в рубке несет, ясно? Этого достаточно. Возражения?

– Нет их, – смирился Рэйси и отдал мне свой игольник, но пробурчал под нос: – Поделился бы девкой, и Прэтт не быканул бы с голодухи.

Хрен там! Быканул бы все равно, рано или поздно, не Нортон, так другой повод нашел бы. Это предсказуемо сразу было, что ему моя диктатура поперек горла. И со всеми делиться – самому голодному ходить. Че там в принципе делить в этой блюющей с перепугу птичке-невеличке?

– Советую кончать бухать и ложиться спать. Как с бодуна вахту нести будете?

Сказал, достал из разогревающего шкафа теплые упаковки пайков, прихватил из кладовой минеральной воды и пошел обратно к Нортон. Попытка номер два.

Войдя в каюту девчонку не увидел и на мгновенье подумал, что все же испугалась и сбежала, только куда же она денется с катера посреди космоса? Но тут же услышал журчание воды в санузле каюты. Сгрузил все, что принес на стол и сдвинул перегородку.

Нортон, стоявшая голой под душем, резко обернулась, прикрывшись руками. Вот засранка, забила на мой приказ не мыться, пока я всласть не нанюхаюсь! Ну значит, пусть пеняет на себя. Нет больше у меня тормозов, сгорели на хрен!

Робу, надетую недавно на голое тело, стряхнул с плеч и вышагнул из нее, входя внутрь и закрывая дверь. Алекс гулко сглотнула, глаза стали в пол-лица, лопатками вжалась в стену, а я только оскалился в предвкушении. Подступил к ней, зажимая в углу, схватил за руки, открывая себе вид и на ее маленькую, но дерзко торчащую грудь и на рыжую аккуратную полосочку коротких волосков на лобке.

– Хор-р-рошо-о-о… – рванулось рокочущее само собой из горла. – Терпеть не могу, когда бабы там совсем голые.

Урвав кусок кайфа только глазами, отпустил ее руки и резко развернул лицом к стене. Не в состоянии больше церемониться, согнул чуть колени и вжался стояком между ее ягодиц, обхватывая одной рукой под грудью, а пальцы другой запуская Алекс между ног. Она вскрикнула, взвиваясь на цыпочки и уходя от моего беспардонного вторжения.

– Сука! – прошипел ей в макушку, обнаружив, что внутри она сухая, как долбаная пустыня.

Но даже такую сухую бабу нащупать за самое сладкое, вжаться в нее членом, вдохнуть, ошалевая, усиленный влагой запах довел меня почти мгновенно до ручки. Перед глазами все багровым залило, к ягодицами, бедрам, мышцам спины будто ток подключило, заставля их сокращаться, толкаясь раз за разом, отчего мигом протекший член скользил по гладкой коже Алекс. Сжимал слепо ее грудь и лобок, не позволяя хоть чуть отстраниться, а в внутри уже катило-неслось-крушило такое…

Оргазмом лупануло так, что аж горло от собственного рыка продрало, а дергало как реально под током, все не затихая. Не был бы мой член зажат между нами, я бы себя до самой рожи перекосившейся закончал наверняка.

Да уж, сколько ты не дрочи, а так мощно не вставит, как если просто о живую бабу концом потрешься. Нортон слегка шевельнулась в моих лапах, намекая, видно, что пора бы и отпустить.

– Я пришел сказать, что кушать подано, – сипло брякнул то, что первое пришло на ум, с сожалением разжимая руки.

По телу такой кайф разлился, но что-то его категорически портило, от вида того, как Нортон торопливо смывает с себя мою сперму, а потом выскальзывает из душа, ни разу не взглянув на меня, тяжело сопящего, привалившегося к стене. Да ладно, знаю я что. Типа должок, вина. У меня с женщинами всегда все четко было. Мне – секс, им – бабки. Если в процессе еще и им по кайфу, то это хорошо, но ни черта не обязательно. Эта, сука, схема не на том была основана.

А сейчас что? Да ну нах, не хочу я себе сейчас этим еще мозги засирать! Я ей – жизнь. И по факту, настоящего секса у нас и не было еще. Все, разобрался.

Глава 13

Я ведь не чувствую себя униженной? Использованной? Испуганной или задыхающийся от отвращения? Нет. А почему? Неужели факт моего хоть и вынужденного, но согласия, настолько меняет восприятие того, что случилось? Или не оно? Тогда что? Тот факт, что пусть Конрад и вломился ко мне и использовал для собственного удовлетворения, но не стал все доводить до крайности и причинять боль? Ему ведь ничего не стоило… но он не стал. М-да.

В первый момент подумала, что умру от страха, но потом… То, как он сжирал меня глазами, а не смотрел, хватал, тискал, а не прикасался, толкался неистово, беспощадно вещая языком тела, как это будет, когда он окажется уже внутри…

Бррр! Что происходит? По коже теперь, то и дело, трусливая изморозь проносится, зато внутри все разогрелось и остывать не торопится. Это нормально вообще?

– Не то выбрал?

– А? – вздрогнула я, выдернутая из накрывшей задумчивости голосом Конрада, что уже вышел из душевой нагишом, растирая голову одноразовым полотенцем.

Он первым делом подошел к панели климатконтроля, потыкал в ее, и я сразу же ощутила как поток более теплого воздуха полился на меня сверху, и вздрогнула, поняв, что в каюте было до сих пор довольно прохладно, оказывается, особенно с мокрыми еще волосами и в одном тонком полотенце, ведь все свое я сунула в камеру очистки. Конрад уселся напротив за стол, вскрыл упаковку с пайком, с откровенным наслаждением втянул носом вырвавшийся оттуда парок и только тогда ответил.

– Ну ты же вроде голодная была, а сидишь ковыряешься. Говядину не любишь?

– Говядину? – я, наконец, присмотрелась к тому, что стояло на столе передо мной. Ну да, тушёная говядина, пюре и салат. Причем все натуральное, а не синтезированное, судя по надписям на упаковке. “Метлис” на еде для своих служащих, смотрю, не экономит. Подцепила вилкой кусочек мягкого, распадающегося на волокна мяса и отправила в рот. М-м-м. – Раньше не пробовала ее натуральную, но очень вкусно.

– Тогда что? Чего надулась? Если из-за этого… – мужчина кивнул в сторону двери в санузел, – Так у нас уговор сразу был. Все по чесноку. И ты сама заголилась и в душ полезла, хоть я говорил пока этого не делать. Так что какие обидки могут быть? Хочешь все назад отыграть? Поздно уже.

– Нет, я не обиделась. И не передумала, – заверила его. Кто знает, вдруг сейчас психанет и вышвырнет меня из каюты к остальным, вот как стремительно помрачнел, челюсти сжал, аж желваки выперли. – А почему мыться-то нельзя было? – у него что, фетиш какой-то насчёт немытого тела? Как-то это фу тогда. – Я же только утром душ приняла, а потом столько нервотрёпки и беготни, да и когда вывернуло, вся испариной покрылась. От меня же пахло… хм…

– Пахло… Что бы ты понимала, – фыркнул Конрад и заработал челюстями, быстро поглощая свою порцию.

– Так объясни, чтобы поняла.

– Я тебе лекции читать не нанимался. Ешь!

Ясно, очевидно это был смягченный аналог “Заткнись и жри!” судя по тому взгляду, каким он по мне хлестнул. Послушно уткнулась взглядом в свою пайку и стала делать, что велено. Но все же не выдержала.

– Можно спросить, что дальше будет?

– Дальше мы пойдем в постель, перепихнемся ещё разок уже по-взрослому, а не как малолетки, которым мама с папой и на полшишки не позволяют, и спать. Мне через два с половиной часа мужиков на вахте менять.

– Кхм… ещё раз? – едва не поперхнувшись, прокашлялась я. – Так сразу?

– Пичуга, я чёртову уйму времени не трахался. Так что это будет не “так сразу”, а “херли ли так долго перекуривал”. Что, уже жалеешь, что подписалась? – явно снова напрягся он.

– Нет, просто удивилась, – призналась честно. Поначалу у нас с Руфом тоже бывало и дважды за сутки, но когда оба работать стали, секс чаще на выходных случаться стал. – Просто я имела в виду не прямо сейчас или ближайшее время, а потом… ну когда вы доберетесь… куда бы вы там не летели.

– Пытаешься вызнать куда летим? – прищурился Конрад.

– Не без этого, – снова не стала врать я. – Но больше интересуюсь, что будет по прилету.

– Да ничего не будет. Долетим, движок в катере я чуть подшаманю, чтобы сразу вы стартануть не смогли. Мы свалим, а вы починитесь и тоже свободны.

То есть, убивать всех поголовно в их планы не входит, нас бросят где-то предоставив выбираться самим? Казалось бы – хорошая перспектива, если это правда, но только не для меня. Бунт в колонии, разбирательство, опросы и здравствуй инфа о подлоге моей личности, а там уж и принудительное этапирование на Землю для суда.

– Если ты его подшаманишь, как панели на дверях, то вряд ли мы куда-то улетим, – пробормотала, представив ещё и прелести спасения в обществе Яцеса и остальных.

– Чего?! – Конрад угрожающе наклонился вперед, но мне уже деваться было некуда, раз вырвалось.

– Ничего, их же теперь только менять, восстановлению не подлежат. Варварство.

– Слышь, умница, в том-то и смысл, чтобы не починить и не перенастроить втихаря. Надежно. Я закрыл, только я и открою, никаких сюрпризов. Ясно?

– Ясно. С этой точки зрения логично, конечно.

– Ещё как логично, – вроде бы расслабившись из-за моего согласия, Конрад откинулся обратно на спинку стула. – И если не взлетите, то тоже ни хрена страшного. Связь ломать не стану, так и быть. Вызовете спасателей, запасов тут до хрена, планета кислородная, для дыхания сто процентов пригодная, дождетесь без проблем.

– А зачем тебе туда?

– А тебе это знать зачем? – вопросом на вопрос ответил мужчина. – Чтобы копам было что потом рассказать?

– Нет.

– А зачем же еще тогда?

Я закусила нижнюю губу, судорожно соображая, могу ли я ему рассказать правду. Нет, вряд ли. Я его едва знаю и какое ему дело до моих проблем. Типа: ты преступник, я тоже преступница, так давай жить дружно, и ты мне поможешь. Чем? Как? С какой такой стати? Мало мне что ли, что уже Яцес все разнюхал, так еще и сама все выболтаю беглому зеку, который может потом использовать эту информацию как ему вздумается.

– Просто любопытно, – пожала плечами и опустила взгляд.

– Врешь сейчас, – припечатал Конрад. – Ну да мне похрен. Тебе знать этого не надо и вообще, с вопросами ко мне не лезь особо. Поняла?

– Поняла.

Мы почти закончили трапезу молча, Конрад не выдержал первым. Пододвинул мне бутылку с минералкой и спросил.

– Сама родом откуда?

– С Земли.

– Ну надо же, – хмыкнув, прокомментировал мой ответ Конрад. – Я думал мне почудилось.

– Что почудилось?

– Что мне настоящая землянка обломилась.

– А что в этом такого?

– Ничего, если ты не родился и вырос в далекой жопе Вселенной, где Землю и баб с нее можно было только в старом кино увидеть.

– У землянок же не по две головы и пальцев так же по пять, что такого же? – подняла я на него глаза и… обожглась.

Конрад снова смотрел на меня тяжело-осязаемо, обездвиживая, отчего странный жар, проснувшийся у меня внутри в душе, вернулся с новой силой. Конрад смотрел уже нечто делая со мной, обладая, не дотронувшись и пальцем, пугая, тревожа и порождая… предвкушение? Того, что нечто вот-вот произойдет. И я скорее уж жду этого, нежели хочу избежать. Что со мной?

– Ты не поймешь, – ответил Конрад и вдруг шокировал вопросом. – Ты с Зигом трахалась?

– Чего? Нет!

– Врешь. Чего глаза тогда отводишь? Было что-то?

– Не было! Но он… хотел… Но вам… тебе-то какое дело?

– Какое-то да есть. Может, это он тебя и подбил под меня лечь, чтобы намутить им способ вырваться.

– Это не так.

– Да? Ну ладно. Просто имей в виду, что мною бабы никогда не крутили и впредь этого не будет, хоть какая ты там… Поймаю за дерьмом каким – пощады не жди.

– Что, отдашь своим подельникам? – с вызовом уставилась в его серые глаза.

– За борт полетишь. Уяснила? – подался он вперед.

– Да, – ответила, чисто на автомате отзеркаливая его позу.

С полминуты мы сверлили друг друга взглядами прежде чем я опомнилась и осознала, что откровенно нарываюсь. Откуда это во мне? Сроду же ни капли отваги или наглости во мне не было.

– Закончила? – прервав наши гляделки, поднялся Конрад из-за стола. – Давай в постель.

Глава 14

Землянка-а-а! Вот оно как бывает, да, мужик? Было у тебя все и валом в жизни, кроме исполнения одной мечты, даже скорее уж блажи дурной. Потом ничего не стало, в том числе, как и почти пойманной в лапы мечты, и маялся я в аду. Не скажу, что безвинно, куда там! Но аду конец внезапно и херакс! ещё в лапы падает та самая блажь-придурь, из-за которой надо мной прикалывались. Ну пока не стал я за такое шутников их же зубами кормить.

Землянка. Абсолютно другая, и близко не похожая на роскошную взрослую Ирис. Мелкая, юная, рыжая пичуга Алекс Нортон, но тоже землянка. И знаю я, что верить в такое полная херь, но мне теперь стало казаться, что настолько манко-сладким в ней все кажется не просто с голодухи дичайшей, а потому что она родом с той самой долбаной метрополии человеческой. А все, что с Землёй связано мне стало чудесно-прекрасно-изысканным казаться ещё с тех далеких-далеких ссыкунячих времён, когда была жива моя мать и у меня был дом. Настоящий, такой, в котором тебя ждут и любят не потому, что ты вернёшься с богатой добычей и бабками.

Моя мать не была землянкой, родилась уже на Джадд, куда прилетели ее родители по контракту с горнодобывающей корпорацией. Росла, как и большинство детей рядовых работников – сыто, но небогато. Но вот как подросла, то ей “повезло”. Попалась на глаза самому главнюку тогдашней колонии и вскоре уже жила в его доме, в городке для самых-самых, в роскоши и мечтала о том, что вот-вот настанет ей счастье и любимый увезет ее на Землю. Как только срок его контракта в нашей пыльной дыре в жопе Вселенной истечет.

Но любимый оказался тем ещё мудилой и ублюдком. Он не только был счастливо-выгодно женат в метрополии, но и не посчитал нужным до последнего ей рассказать, что срок контракта истечет не только у него, но и все корпораты дружно и одномоментно снимутся с места и свалят, потому как запасы редкоземельного металла практически исчерпались и дальнейшая его добыча стала нерентабельной.

Эти твари вывезли только свое ценное оборудование и костяк необходимых спецов, которых дорого учить по-новой. А все остальное поселение, выросшее за пять десятков лет добычи просто бросили, сообщив, что теперь обязанность снабжения всем необходимым для оставшихся, либо их вывоз – проблемы федерации. Ведь никто из этих людей не являлся их работниками. У рядовых работников как раз тоже сроки контрактов истекли, а дети-семьи, которыми они тут обросли вообще никто и звать их никак. И да, нужно было внимательно читать условия трудовых договоров до последней строчки.

Беременной матери отец оставил неплохую сумму “на первое время” и свалил, пообещав вернуться. Сраный Карлсон!

А она верила. Долго. Ждала и все смотрела эти старые фильмы про Землю и живущих там людей. Некоторые ещё и вовсе чёрно-белые были. Я на этих долбаных фильмах рос. Давно нет ни деда с бабкой, ни матери, давно нет дома, где мы жили, давно, во времена лютой нищеты были проданы и все вещи, что имели хоть какую-то ценность, но инфо кристаллы с этими фильмами я сохранил. Они и сейчас хранятся в сейфе на той самой спасательной яхте. Если, конечно, мой схрон копы или ещё кто-то удачливый не отыскал за годы моей отсидки. А вместе с ними, оказывается, сохранил, даже после всего, что было, свою дурную мечту, гребаный образ того, что ты достиг самой крутизны тебе доступной – получил под себя, в свое личное владение настоящую земную бабу. Высший, сука, уровень.

Алекс села на край опустившейся от стены койки, оказавшейся едва ли полуторной и глянула на меня снизу вверх, а я едва сдержался от ответного торжествующего оскала. Землянка-а-а. Моя-а-а. Да кончай ты, дурень!

– Мне лечь? На спину? – от дерзкого блеска в глазах уже и следа нет, но теперь она тут не единственная, кому слегка ссыкотно.

Похер, что это дурь и блажь моя была пожизненная, но получить давно желаемое и тут же все испортить как-то стрёмно. Вставить много ума не надо, а так вставить, чтобы она потом сама охотно на член мне лезла – это задачка из того порядка, на которые я раньше не сильно то заморачивался. Максимум – поменять позу-угол, да поднажать или наоборот – попридержать обороты, когда баба просит и не успевает с тобой.

А как подступиться тут? Чистокровную кобылу в телегу не запряжешь по-крестьянски, как простую рабочую клячу, что кого и чего только не вывозила и “пошла!” не гаркнешь. Тут же особый подход нужен. Первым делом – потечь заставить, я не настолько уж темный. Насчёт своих пальцев деревянных и с мозолями что-то я сомневаюсь. Вон как она чуть к потолку не взвилась, когда сунулся ими в душе.

– Нет, не так. – я взял ее за руку, заставил встать, сам плюхнулся на койку, вытянулся на спине и потянул на себя.

Охнув, Алекс чуть не повалилась на меня, но легко придержал ее за плечо.

– Залезай на койку и верхом садись! – велел ей.

Пичуга опять гулко сглотнула, вся деревенея, зыркнула на мой стояк и, аккуратно перекинув ногу, встала на колени над моими бедрами. Сука-а-а! Вот зачем так делать, детка, если не хочешь мужика мигом в тварь похотливую неразумную превратить, помышляющую только как тебе засадить по самое не балуйся?

Схватил ее под ягодицы, не чуя особо веса ее, дёрнул вверх и выше, практически плюхнув самой жарой себе на рожу под испуганный вскрик самой Алекс. Раньше бабам не лизал, но что в этом нехитрым деле может быть сложного? Судя по тому, что видел и знаю, они от одного факта, что мужик ей языком между ног полез кайфуют бешено. Вряд ли есть строгие правила типа там – строго справа налево или сверху вниз. Главное, чтобы в итоге мокро стало и дальше все понеслось без жалоб, что посуху не лезет.

Лизнул, пробуя, раз, другой, готовый скривиться, но, на удивление, хоть вкус оказался и непривычным, но ничего отталкивающего, чтобы прям через себя переступать. Приложился ещё раз, со смаком, покатал на языке, вдохнул поглубже, уже аж кайфанув слегка.

– Понятия не имею почему все зовут это сладким местечком, но вкус что надо. – проворчал, комментируя свои впечатления.

– Что? – практически пискнула Алекс и почему-то попыталась приподняться.

– Говорю, что много потерял походу, раз бабам раньше лизать не пробовал.

Шутка, конечно. С кем мне в таком практиковаться было? Не со шлюхами же, с которыми я до сих пор дела имел. Ведь даже те, почище и посмазливее, кого к себе в дом брал последнее перед посадкой время, все равно тот еще пробег по членам имели. О том, что Алекс тоже не целка так-то и лезу хлебалом туда, где чей-то хрен уже побывал, я себе думать запретил. По-крайней мере это не был член кого-то, кого я лично знаю.

– То есть ты впервые это делаешь? – что-то такое в вопросе Нортон прозвучало, что заставило отвлечься и глянуть ей в лицо. Надо же, не мальчик давно, но впервые смотрю на девку с такого ракурса.

И сука, ракурс как-то не радовал, что-то признаков расслабления или удовольствия не наблюдаю. Да и подтекст какой-то был в вопросе… ну будто бы я лох или секс у меня впервые. У меня аж падать начал.

– Не было такой необходимости в тщательной подготовке партнёрши, знаешь ли. – начал уже слегка злиться я. Чё за кайфоломщица такая? – Женщины, с которыми я раньше спал не испытывали проблем с тем, чтобы промокнуть.

– А ты с ними тоже всегда все делал вот так с наскоку?

– В смысле?

– Ну… объятья, поцелуи, предварительные ласки… – пожала девушка плечами, отчего ее дерзкие груди покачнулись.

Объятия и поцелуи? С профессионалками? Ну-ну. Шлюх лапают, тискают, ставят в позу, а не…

– А я сейчас не эти самые ласки исполняю по-твоему? – возмущенно спросил нахалку. Трындец как странно для меня вести дурацкий разговор в принципе во время секса, ибо че говорить, когда надо трахать, а с позиции, когда твоя голова между ног партнерши – ну такого со мной еще не бывало.

– Мне честно сказать или притвориться?

Я резко вдохнул, закипая и чуть было не скинул ее с себя, но больно уж пахла она манко, и не в моем это характере – сдаться, как только что не так. Я всегда дожимаю, как мне надо быть должно.

– Честно. Хоть и уверен, что мне оно на хрен не надо. – проворчал и хапнул аромата, примиряющего с происходящей фигней, еще разок пощедрее.

– У тебя выходят какие-то не ласковые эти ласки.

– Херня полнейшая. Ты не любишь куни?

– Очень люблю. Мы с Ру… – осеклась Алекс и мотнула головой, будто отгоняя что-то. – В общем, люблю.

– Ну и в чем тогда проблема? Я что-то не то делаю?

– Вроде то… но как-то не так. – не так, как ее прежний трахарь, значит. Внутри вскипело темное и жгучее. Какого хера вообще я тут пытаюсь угодить, когда надо оттрахать без затей и весь разговор. – Может капельку нежнее?

Нежнее? Серьезно, бля?! Я? Ну ладно, сама попросила. Был у меня в команде Дейли, балабол по части потрепаться о сексе – всех задолбал. Не держалось вечно в нем, как в дырявом ведре, как и сколько он жену свою ублажал. Так вот, слышал я как-то трёп его кому-то из парней между собой, мол, если бабе, прежде чем лизать все добро сахаром посыпать, то она кончает, как бешеная. Или надо языком начать алфавит выписывать, и тогда она сто процентов до конца его пару раз кончить может. Ладно, будет тебе алфавит, Нортон, я как-никак грамотный, а сахара под рукой нет.

Потянул опять за бедра ближе и решительно взялся за дело, хотя собственное возбуждение слегка откатило от раздражения, но тут уж принцип.

Поначалу никакой реакции не ощутил, но вот Алекс вздрогнула раз, ещё, и опять, а ее аромат и вкус вдруг стали насыщеннее, аж в башке все пустеть стремительно стало. Просек, в какой момент ее дёргает и чуть сместился, за что тут же был вознагражден протяжным стоном и попыткой соскочить. Ну-у-у нет, умница моя, куда это ты, только жаришка у нас пошла походу. Причем не только для тебя, вон как бедра ходуном заходили, завздыхала, заохала, но и меня вставляло чем дальше, тем жестче.

Ещё чуть этих танцев на моем языке и я уже хрен, что соображал. В башке помутилось, по языку, губам, подбородку текло горячо, скользко и трындец как смачно, яйца как в кулаке стиснуло, спину дугой гнуло от сокращения мышц, будто я членом готов был потолок проткнуть. А Нортон будто издевалась, стонала уже прям чуть не навзрыд, откровенно трахая мое лицо, отчего меня уже реально нещадно колбасить начало, как под током.

Хорош, так и совсем башкой повредиться можно мужику. Рывком перевернул нас, потянул ее, всю содрогающуюся и всхлипывающую, за бедра вниз, под себя и вставил. Самую малость, но обожгло жарой и теснотой, как если бы в кипяток концом сунулся. Секунду первую аж лёгкие окаменели и осознать – хорошо мне или трындец как больно не мог. Но толкнулся ещё, натягивая на свой ствол ещё больше этой жгучей тесноты и сорвало, швырнуло в чистый кайф. Закинул лодыжки Алекс себе на поясницу, упёрся ладонями в койку, вгоняя себя до конца, самым краем того, что ещё не совсем зверь подыхающий от похоти, отслеживая, не исказиться ли лицо Алекс от боли, потому что перебор. Но нет, она запрокинула голову, лицо в испарине, яркий розовый по щекам-шее-груди разлился, соски дерзко торчат, дышит часто и, как будто всего этого мало, так ещё и вокруг члена так сжала, что все, сука, разумное-доброе как прямым попаданием в башку вышибло. Осталось одно бешеное-животное-вожделеющее. Замолотил бедрами, вбивая ее в койку, вытрахивая через гибкое хрупкое тело под собой всю скопившуюся за эти годы тоску и голод по обладанию женщиной.

Оргаз был еще одним прямым попаданием в башку, мощным и ни хрена не управляемым, размотало всего в хлам. Еще лязгая зубами от догоняющих волн кайфа, умудрился как-то все же не повалиться прямо на Алекс. Плюхнулся на бок рядом и глаза сами захлопнулись. Легкие распирало от бурного дыхания, весь потный, мышцы как тряпки в момент. Вот это да! Вот это реальный приход такой.

Через пару минут Алекс завозилась рядом.

– Куда? – заворчал, еле ворочая языком.

– Помыться надо.

Да что же ты неугомонная такая, не даешь человеку покайфовать по-полной? Вслепую нащупал сначала одноразовое полотенце, что упало рядом с койкой и сунул пичуге между ног. Потом так же нашарил в нише над спальным местом тонкое одеяло и потянул, укрывая обоих.

– Спи давай, чистюля! – приказал, поворачивая Алекс на бок, подтягивая ее впритык и для верности еще фиксируя рукой вокруг талии. – Мне через два часа на вахту заступать.

Глава 15

Вот интересно, можно ли быть одновременно в шоке и полностью расслабленной? Похоже, что да, потому что именно на это мое состояние и походило. Меня ошарашил примитивный подход Конрада – взять и усадить себе на лицо, приступив к самой интимнешей ласке, проигнорировав любую постепенность и нормальные предварительные этапы в виде хоть каких-то объятий и поцелуев. Но куда как больше меня поразило то, что он в принципе на это заморочился, ведь по факту договор изначальный был – я ему даю все, что он захочет в обмен на жизнь и безопасность, а не он заморачивается, чтобы мне было хорошо в процессе этого. А хорошо было, что являлось еще одним нюансом общего шока, ведь ничего настолько стремительного, первобытно-прямолинейного со мной не случалось. А вот случилось и закончилось таким мощный и показавшимся мучительно-бесконечным оргазмом, что в какой-то момент почудилось – внутренние мышцы лопнут к чертям от силы сладких спазмов.

А потом накрыло, прямо-таки укутало от макушки до пальцев ног, та-а-акой уютной теплой истомой, легкостью и приятнейшей тяжестью одновременно, что стоило Конраду просто приказать мне спать и я запросто подчинилась, как если бы это и было мое собственное желание на тот момент.

Не снилось ничего, ни хорошего, ни тревожного, будто глаза закрыла и тут же открыла, ощутив, что тяжесть и тепло исчезли с моей талии, спину окатило прохладой, рядом зашуршало. Резко обернулась, увидела как Конрад натягивает на себя оранжевую робу и тоже села.

– Че подорвалась? Спи еще. – мужчина замер, опять вперив в меня свой тяжелый хищный взгляд и не дотянув одежду до плеч. – Или еще разок по-быстрому?

– Можно мне с тобой?

От мысли, что сейчас останусь одна, пусть и в пустой запертой каюте, меня очень пугала. Заперто – это не только к тебе не войдут, что не стопроцентный факт, но и ты не выйдешь.

– На черта? Я реально занят буду, не до развлекухи. Скоро вернусь, тогда продолжим.

– Я могу помочь. У меня есть нужные знания и навыки, забыл?

– Вот именно, что не забыл, пичуга. С твоими навыками ведь ни хрена сложного не будет какой-нибудь фокус с управлением провернуть, чтобы подставу какую-нибудь замутить. А я обратно в клетку не хочу ни в коем разе.

– Я же сказала, что таких планов не имею! – возмутилась я.

– А я тебя знать не знаю, чтобы верить, не говоря о том, что ты в принципе баба.

– И что?

– А то! Бабам верить и их слушать – дураком быть. Вам перекинуться туда, где прямо сейчас выгоднее, удобнее и безопаснее – секунда делов. Не осуждаю, натура это ваша, но и я же не одноклеточный. Спи давай!

– Знаешь, если тебя когда-то предала любимая девушка или даже супруга – это не причина презирать всех остальных женщин в мире и считать их всех такими же. – вырвалось само собой, а ведь умнее было бы промолчать. Но страх остаться тут одной руководил моим языком в обход разума.

– Че-е-его-о-о?! – хохотнул Конрад. – Слышь ты, психолог-недоучка, угомонись и спи, сказал. Супруга, у меня, ага.

Он застегнул робу и уселся обуваться, а я отодвинулась к стене, подтянула колени к груди, обхватив их руками. Что же, он ведь ненадолго уходит, так? Я ведь справлюсь со страхом, до сих пор же справлялась без посторонней помощи.

– А сколько точно тебя не будет?

– Часа три.

– Три часа, три часа, – зашептала себе под нос я, – Сто восемьдесят минут, десять тысяч восемьсот секунд…

– Эй, ты чего там бормочешь? – вскинул голову Конрад.

– Считаю.

– Что?

– Время.

– На черта?

– Меня это успокаивает.

– Это как же?

– Просто разбиваешь часы на минуты, минуты на секунды и становиться спокойнее.

– Ни хрена не понял. Смысл в чем? Какая разница, как отмерять – три часа или фигналион секунд, если по факту количество времени одно и то же?

– Зато час длиться долго, а секунда раз – и прошла, легче ощущать, что это самое время двигается.

Конрад выпрямился и несколько секунд смотрел на меня с настороженным прищуром.

– Сука, из всех землянок во Вселенной мне досталась с придурью. – констатировал он наконец и велел. – Ладно, три минуты тебе одеться в свое и пойдем. А то черт знает чего от тебя ждать, если без присмотра оставить.

– Спасибо! – радостно вскрикнула я и сорвалась с кровати, ломанувшись к санузлу, где и была до сих пор моя одежда в камере очистки.

Конрад проводил меня пристальным взглядом и тяжело вздохнул.

– Шлепнешь по заднице и рассыпется запросто. – уловила я его ворчание, пока торопливо одевалась.

– Конрад, серьезно? – удивленно-возмущенно спросил азиат, открыв нам двери в рубку. – Ты ее так и будешь теперь за собой таскать повсюду?

– Моя баба, что хочу, то и делаю, – огрызнулся Конрад, подтолкнув меня в рубку. – Я что, перед кем-то отчет держать обязан?

– Нет, – тут же пошел на попятную Лоу. – Я просто к тому, что она же это… в технике шарит.

– Вот поэтому пусть и будет у меня на глазах постоянно. Все, давайте валите отдыхать.

Ворча и бросая на меня неприязненные взгляды мужчины все же покинули рубку.

– О, погляди, мужики организовали видеонаблюдение за каютой с твоими коллегами. – ткнул Конрад в небольшое окошко в правом углу общего экрана.

Там действительно можно было увидеть всех охранников сидящих или лежащих вдоль стен, дока, дремлющую в кресле и развалившегося на койке Яцеса.

– Наверное их тоже нужно бы покормить. – заметила я.

– После вахты сделаем. – кивнул мужчина.

Конрад сел в пилотское кресло, ткнув мне в соседнее. Некоторое время молча изучал показания приборов.

– Так, расчетное время до набора скорости прыжка – еще час двадцать, потом чуть расслабиться можно. – констатировал он.

Это точно, в момент гипер прыжка от внутреннего управления уже ничего не зависит и насчет метеорной опасности переживать не стоит.

– Ну раз уж увязалась за мной, то пощебечи о чем-нибудь, пичуга, чтобы меня в сон не клонило. – велел Конрад, устраиваясь поудобнее в кресле и уставившись в экраны.

Я никогда не была грубиянкой, но его это обращение со мной, как с каким-то придурошным питомцем вызывало желание сказать нечто эдакое… Хотя, похоже, что у него не исключительно ко мне такое отношение, а ко всем женщинам в принципе. Как к существам сугубо секс-прикладного назначения, которых всерьез не воспринимаешь настолько, что даже за предательство не злишься. Ну да и фиг с ним.

– Ну о чем же мне тебе рассказать? – со вздохом уточнила я.

– О том, как докатилась до жизни такой, – фыркнул Конрад. – Каким таким ветром тебя в нашу Хрустальную дыру занесло?

– Распределили после обучения. – соврала я, не моргнув глазом и на этот раз он этого не уловил. Похоже, я и сама уже настолько свыклась с этой легендой, что почти поверила.

– И что, мамка с папкой отмазать от такого распределения конченого не смогли? Не жалко им дочку было или с бабками туговато?

– Нет у меня их. – поморщилась от пусть уже давно не остро-болезненной, но неприятной темы.

– Погибли?

– Нет. Живы-здоровы. Просто я из невостребованных.

– В смысле? – Конрад даже от наблюдения отвлекся, уставившись на меня. – Ты че, бандероль что ли, чтобы быть невостребованной?

Я тоже посмотрела на него удивленно. Что непонятного то? В колониях нет разве программ внешнего воспроизводства?

– Обычно. К моменту окончания моей инкубации забирать было некому. – пояснила я на мой взгляд общеизвестный факт. – Я – федеральный ребенок.

– Охренеть… так ты что… типа синтетик что ли? – вид у Конрада был забавный. Он схватился за свой подбородок и стал тереть губы, будто испачкался.

– Нет же! Ты что реально не знаешь о внешнем воспроизводстве?

– Понятия не имею о чем ты. Прямо давай говори – ты живая баба или искусственная?!

– Да живая-живая, – не сдержала уже смеха я. – Просто меня не выносили и родили естественным образом, а инкубировали в репликаторе из генетического материала биологических родителей в центре внешней репродукции. Большая часть землян уже пользуется этим методом, ведь естественная беременность это тяжело, опасно для здоровья, дорого и лишает женщину возможности работать на какое-то время, а далеко не все это могут себе позволить. Там откуда ты, разве так не делают?

– Долбанулись вы там все на Земле, походу. – прорычал Конрад, отворачиваясь к экрану. – Реально долбанулись.

Он помолчал, косясь на меня изредка, но все же не выдержал.

– Ну ладно, вырастили тебя в этом инкубаторе хреновом, а чего же не забрали предки?

– Как я смогла узнать – они расстались еще до окончания процесса инкубации, оба написали отказ и заплатили крупный штраф. Если такое происходит до двадцать четвертой недели, то плод утилизируют, но у меня тогда уже шла двадцать восьмая, поэтому инкубацию не прервали, это уже незаконно.

– Бля-а-а-а! – протянул на выдохе Конрад, с нажимом потер кулаком грудь и поморщился. – Меня сейчас вывернет к хренам! Утилизируют, сука! Как объедки или дерьмо какое-то! Штраф они заплатили, скоты! Все, хорош, слышать я о таком больше не хочу! Нахер-нахер мне эти паскудные ужасы! Повидал всякого, но это прям перебор. Давай расскажи лучше мне о… да хер знает… когда и с кем впервые переспала!

Я все глядела на него, удивленная столь бурной реакцией. Неужели жизнь, обычаи и законы в разных концах федерации действительно настолько могут отличаться? То, что в порядке вещей уже лет пятьдесят на Земле способно возмутить и шокировать уроженца далекой планеты-колонии?

– Эй, пичуга, не сопи молча! – не позволил мне погрузиться в раздумья Конрад. – Давай, прополощи мне черепушку какой-нибудь пошлятинкой, я забыть хочу то, что услышал. Кому первому дала и как, рассказывай!

Едва удержалась от закатывания глаз, хотя такой привычки не имела. Но этот мужик… Конрад и его примитивизм. Не с кем целовалась-обнималась-влюбилась, а кому дала. Дала! Черт, да никто в моем прежнем окружении даже не называет это так.

– Впервые любовью я занималась со своим парнем. Бывшим.

– И? – сверкнул кратким косым взглядом Конрад. – Дальше то что?

– А что дальше?

– Кроме него с кем еще?

– С тобой. – пожала я плечами. Что поделать, долгого и интересного рассказа из моей личной жизни не сделать.

– Врешь ведь, как дышишь. – с насмешливым фырканьем отреагировал мой собеседник. – У вас же баб это фишка такая – каждый кто не первый, тот конечно же второй.

– Если ты мне не веришь, то зачем рассказывать? – было даже немного обидно, но обижаться реально в моем положении глупо, тем более на него. Беспардонность, похоже, неотъемлемая часть его натуры.

– Затем, что я так велел. Что, скажешь, что ни пол разочка никому больше даже не отсосала? – с ехидцей переспросил Конрад, глянув с “не свисти мне тут” прищуром. – Вручную одноглазого не передернула? Себя за мохнатку подержать не дала?

– Да зачем бы мне такое было делать, у меня парень был! – все же не выдержала и возмутилась я. – Ты что, с понятием верности и постоянства в отношениях вообще не знаком?

– Не-а. На кой оно может быть надо? – спросил он с откровенным пренебрежением. – Верность это типа – трахаешься только с кем-то одним, а если его нет, то член узлом или щель на замок и терпишь? Вот кому такое нужно?

– При чем тут терпишь! Ты любишь и хочешь только одного человека всегда, и не терпишь, а просто никого больше и не хочешь.

– По-моему, это чисто сопливые бредни малолеток.

– Вовсе нет.

– А я говорю – да. Для мужика нормального уж точно. Ты смотришь на смазливую бабу, ты – хочешь бабу. Ту, на которую как раз смотришь, а не ту, что где-то там дома сидит и ждет. И если у тебя есть возможность и время ты ее трахаешь. Я знаю о чем говорю.

– Не все такие, как ты.

– Все.

– Неправда!

– Чтобы ты об этом знала.

– Знаю. У меня так и было.

– Коне-е-ечно-о-о. Стало быть, поэтому твой первый-и типа-единственный уже в бывших числиться? – ухмыльнулся Конрад и я испытала желание сделать ему больно.

– В жизни так бывает. – буркнула, уставившись в экраны, чтобы больше не смотреть на него.

– Ага. И кто не утерпел – ты или он?

– Никто! – стиснув кулаки, огрызнулась я. – Мы расстались по сложившимся жизненным обстоятельствам.

– Ну, значит, его на что-то новенькое потянуло. – безжалостно сделал вывод мужчина.

– А почему бы нам не поговорить о тебе и твоих первых разах! – в раздражении повернулась я снова к нему.

– Да без проблем! – пожал Конрад широченными плечами. – Первый раз мне передернули и дали одномоментно. Мне было четырнадцать, ей двадцать, звали ее Сью, и они с подружкой хорошо приняли на грудь в тот день. Сами заволокли меня к себе в каморку с улицы. Раздели и поигрались чуток. Сью отдрочила, а ее подружка чуть позже и на член залезла.

– Ну и как были впечатления? – поежившись от странного неуютного чувства, спросила мужчину.

– Да нормальные ощущения, без особых восторгов уж точно. Передергивал я давно уже и сам, но бабской рукой оно конечно поприятнее. А насчет траха… И Сью и ее подружка, как почти все смазливые девки в нашей колонии, еще с мокрощелочьего возраста по членам деньгу на прокорм своих семей зарабатывали, так что… ну типа в тепле поболтался, ага.

– Ужас какой! – уставилась я на него ошеломленно. – Ты серьезно сейчас? Детская проституция? Но как ваши власти такое допускали?

– Пичуга, вот вы, походу, в своей метрополии наивные! – хохотнул Конрад. Какие, к хренам, власти в далекой жопе Вселенной, где каждый выживал, как мог? Джадд изначально была открыта и освоена разведкой корпорации, а когда пользу извлекать больше стало невозможно, то они ее и бросили, со всем населением, формально передав нашу колонию на попечение федерации, у которой таких вот дыр по окраинам – хоть жопой жри и еще одной никто не рад. Как свалили корпораты представителей власти мы видели трижды в год, когда нам подачки доставляли, в виде гуманитарки. Зато планету без всякой армии и систем защиты, но с кислородной атмосферой и неплохим климатом, сразу же облюбовали уголовники всех мастей и законом там были они. Пока их не попросили невежливо подвинуться.

– Кто попросил? – удивилась я.

– Я и мои люди. – хмуро рыкнул Конрад и замолчал, всем видом давая понять, что тему развивать не желает.

Но я все-таки не утерпела и спросила:

– Конрад, а кем таким ты был раньше, что уголовников мог заставить подвинуться?

– Собой. Был, есть и буду. – категорично ответил мужчина.

– Как-то это мало информативно. – вздохнула я.

– А я тебя подробной биографией развлекать обещал? Велено было трещать тебе. Чё там дальше про твоего этого парня? Запал на другую щель и кинул тебя? Или сама на горячем поймала и пнула под зад кобеля?

– Конрад, ты о тактичности хотя бы слышал когда-нибудь?

– Слышал, я же не пещерный, но сейчас-то она к нам каким боком?

Если кто-то не понимает сам таких вещей, то обычно объяснять без толку. Но я попыталась.

– Ты не думаешь, что меня разговоры о моем бывшем могут задевать?

– С чего бы? Дело ведь прошлое. Или ты ещё мечтаешь его обратно принять? Типа набегается и обратно в родную влажную норку нырнет? Терпила по жизни? – он весь ко мне развернулся, вперившись почему-то злым взглядом.

– Никого я не жду обратно, но и никто никого не кидал. – ага, почти. Непосредственно до этого не дошло, самой бежать пришлось. – Мы просто расстались, но остаемся друзьями и близкими людьми.

– Это как? Не вместе и не пара, но при встрече по дружбе перепихнуться не против? – чего он реально злиться-то? Ему какое дело?

– Да почему у тебя все исключительно к сексу и пошлости сводиться?

– А к чему ещё может все между бабой и мужиком сводиться-то? В шахматы играть при встрече или о смысле жизни трепаться?

– И в шахматы и в любые другие игры, и разговаривать обо всем на свете, и помогать друг другу во всем, поддерживать, когда трудно, выпить, когда нужна компания, сходить куда угодно вместе, просто чтобы не в одиночку. Все, что угодно. У тебя что и друзей тоже не было?

– Фигня! – презрительно отмахнулся Конрад. – Друзья – это друзья, а бабы – это совсем другая песня. Если ты не хочешь бабу трахнуть, то на черта тебе убивать с ней время? Выпить, говоришь и что? Прибухнем и она со мной вместе потом к шлюхам пойдет, чтобы не одиноко было? Да и о чём особо разговаривать?

– Ты же со мной сейчас говоришь и вполне себе нормально. Или скажешь, что думаешь только о том, как снова меня поиметь?

Выражение лица его резко поменялось и по искривившей его губы усмешке я поняла, что дала маху с вопросом.

– Прямо сейчас подумал, что минет в этом кресле был бы охрененной идеей. Ну или ты бы могла на мне поскакать верхом, как раз экран заслонять не будешь, ты же мелкая.

– Да ты просто… – ткнула я возмущенно в его сторону пальцем и вдруг заметила, что рядом с экраном, показывающим каюту заложников светиться ещё какой-то значок.

– М? – вопросительно изогнул бровь и ухмыльнулся еще шире и пошлее Конрад, явно провоцируя меня продолжить. Он что, просто дразнил меня, выводя на эмоции все это время?

– Что это? – указала я ему на значок.

Он озадачился и, нахмурились, стал выискивать на пульте управление экранами наблюдения.

– Может давай я? – предложила, поняв, что дело у него не идёт.

Конрад зыркнул косо, но все же откинулся и сделал приглашающий жест.

– Ну давай, умница.

Я встала рядом с его креслом, но Конрад сграбастал меня за бедра и усадил себе на колени, прижавшись со спины и внимательно наблюдая за каждым движением моих рук. Быстро разобралась где что, и рядом с первым угловым экраном развернулся ещё один. Смятое одеяло на откинутой неширокой койке, початая бутылка минеральной воды на столе.

– Ну поздравляю, твои подельники подсматривали за нами.

– Хм… – только и ответил мужчина, и передвинул свою руку, накрыв и стиснув мою левую грудь.

– Ты вообще понял меня? Они подглядывали как мы занимались сексом! – возмущенно повторила я, чуть оборачиваясь.

– Да и пофиг. От нас не убыло, а мужикам хоть так себя побаловать. – ответил Конрад практически мне в губы, задышал резче и сунул вторую руку мне между ног, прихватил, придвигая еще ближе и заставляя почувствовать свое возбуждение.

Сказать что-то хотелось, но слова отчего-то никак на язык не шли, а там, где были его руки неожиданно стало горячо-горячо и этот жар рванул по всему телу и в голову, став там нарастающим хмельным шумом. Конрад же усилил свое воздействие на меня, проведя по шее сначала носом, шумно вдыхая, а потом и губами, послав вслед жару еще и дрожь.

– Чем таким от тебя пахнет, а, пичуга? – резко просевшим до хриплой ломкости голосом пробормотал он. – Вроде еле-еле, попробуй еще поймай, но хапнешь и аж яйца сводит и хер каменный… М-м-м…Сама ведь мелкая, тощая, сиськи хрен нащупаешь… Смотришь – натянуть хорошенько аж страшно… но только нюхнешь, потискаешь – в башке реактор вразнос. Необратимый какой-то, сука, процесс сразу. Вставить и долбить-долбить-долбить, пока не рванет.

Резкий звук зуммера резанул по ушам и мы оба вздрогнули, причем Конрад так сильно и одновременно отдергивая от меня руки, будто обжегшись, что я, оказывается поплывшая натурально от его пошлых слов, чуть не свалилась с его колен.

– Сука! – досадливо выругался мужчина. – Да что за нахер? Слазь давай, мы на вахте вообще-то.

– Но ты же сам…! – возмутилась я, возвращаясь в свое кресло на нетвердых ногах.

– Вот именно, сам. – огрызнулся Конрад, – Вот поэтому бабе и нечего крутиться рядом, когда делом серьезным нужно заниматься мужику. Живо пристёгивайся и кресло в положение переводи для прыжка.

Конрад раздраженно зыркнул на меня, будто правда это я его нарочно отвлекать пыталась только что и громко сказал:

– Искин, включить внутреннюю связь во всем катере.

– Внутренная связь активирована. – ответил безликий голос.

– Внимание! – гаркнул Конрад. – Всем принять по возможности максимально безопасное положение. Прыгаем в гипер!

Глава 16

Прыжок в гипер прошел гладко, хоть было мне и страшновато. Все же я не в курсе пилотских навыков Конрада, а диагностику тех состояния катера тоже не проводила сама, чтобы быть уверенной в результате. С другой стороны, даже если все идеально, каждый переход в гипер был и остается риском и какой-то процент кораблей, пусть и мизерный, но гибнет и исчезает ежегодно. Некоторые находят изуродованными до неузнаваемости, а некоторые забрасывает так далеко, что судьба их так и остаётся тайной. Одно радует – пойди что-то не так и смерть будет мгновенно, разлетишься на молекулы прежде чем с осознать что-либо успеешь.

До конца вахты, то есть ещё полтора часа, Конрад со мной больше бесед не заводил и вообще, кажется, игнорировал мое присутствие. И только на последних минутах велел:

– Эй, пичуга, отцепляйся и сюда подойди. – я послушалась и вскоре встала рядом с ним. – Так, давай нашамань тут, чтобы больше на нас не пялились, наглухо наблюдалку на нашу каюту отключи, поняла?

Кивнув, я сделала то, о чем он просил. Заблокировала наблюдение за каютой и в ручном режиме и через прямой приказ искину. Теперь, чтобы включить его без перенастройки, требовалось ввести код, а его знала только я.

– Умница. А теперь скажи, можно ли наколдовать так, чтобы как раз я из своей каюты мог следить и за происходящим в рубке и за… так… какая она там… ага, третья по правой стороне коридора. – забормотал мужчина. – Короче, за рубкой и третьей правой каютой. Такое сможешь?

– Уступишь место?

– А что, на коленках моих не посидишь? – прищурился мужчина.

– Когда нужно заниматься серьезным делом, сидение на чужих мужских коленях очень отвлекает. – не без удовольствия припомнила я ему недавнее несправедливое обвинение.

– Поумничай мне ещё! – рыкнул Конрад, впрочем беззлобно, и, схватив за талию, плюхнул поверх себя. – Работай давай, а не болтай. Так и быть, лапать пока не стану. И смотри, замечу, что пакость какую-то пытаешься провернуть – пожалеешь.

– Если реально захочу, то черта с два ты что-то заметишь. – огрызнулась я, не отвлекаясь от соединения и перенастройки каналов внутреннего наблюдения катера.

– Ты нарываешься что ли? Осмелела не в меру? – спросил он, впрочем, без угрозы.

– Нет. Констатирую очевидный факт.

– Нортон, ты смотри, наедине ещё констатируй себе, без особого фанатизма, конечно, но при остальных – язык прикуси. А то словишь тоже от кого-нибудь нервного очевидность прямиком в башку.

Хм… Конрад зачем-то запер двоих своих подельников, выходит? Зачем? Не доверяет или так он и обращается со своими недавними соратниками в принципе? Пользуется, когда нужно, а потом в лучшем случае задвигает в угол. Тогда какова вероятность, что насчет моей участи, как и остальных заложников он не соврал? Что если… Нет, вроде совершенно бессовестным лжецом он не выглядит, а с другой стороны, где преступники и где совесть. Ладно, об этом позже.

– Наблюдение за заложниками туда же вывести нужно? – вместо ответа уточнила я у Конрада, стараясь не выдать никак промелькнувших сомнений.

– А можно? Давай, лишним не будет.

Как только я закончила в дверь рубки постучали – пришли сменщики Конрада. Морды у обоих были помятые и опухшие, глаза – красные и зыркали они крайне недружелюбно, прихлебывая кофе на ходу.

– Слышь, Джей, вы хоть не задрыхните на вахте? – нахмурился Конрад, обозрев их внешний вид.

– Да путем все будет. Мы же все равно уже в гипере. – ответил тот, кого мой любовник назвал Джеем – долговязый костлявый мужчина средних лет.

– И чё? Это причина забить на все? Говорил же вам вчера – кончайте бухать.

– А чё нам и кайфануть чуток от того, что на волю вырвались нельзя было? – огрызнулся второй зек – темнокожий сильно растрепанный парень со шрамированным лицом, и так зло зыркнул на меня, что я чисто импульсивно попятилась за спину Конрада. – Ты-то себе ни в чем не отказывал.

– Проблемы, Рэмси? – негромко, но так веско спросил мой защитник и что-то такое от него разлилось вокруг… у меня вдоль позвоночника изморозь колючая потекла и захотелось быть как можно дальше отсюда. – Предъявить мне хочешь?

– Нет. – мигом сник и опустил глаза парень, ещё и чуть в сторону отошёл. – Забылся, признаю.

Конрад ещё секунд десять не сводил с него пристального взгляда, доводя общую атмосферу в рубке до максимальной тяжести, но потом повернулся ко мне и, облапав беспардонно за ягодицу, направил на выход.

– Будем кормить заложников? – решила я напомнить ему о обещании.

– Позже. – хрипло ответил мужчина, открывая свою каюту, – Сначала ты мне дашь.

– Но ты же обещал…

– И не отказываюсь. Но позже. Я жил без траха пять сраных лет, а они сидят без жратвы всего-то часов восемь. Так что, сначала мне, потом им. – отрезал Конрад и прижавшись сзади, едва переступили порог, сунул нахально лапищу в горловину комбинезона, заставив застёжку с треском разойтись.

До койки мы не дошли, Конрад буквально вытряхнул меня из одежды, подтолкнув к столу, и я уже морально готовилась, что случиться в этот раз все без особых прелюдий. Это пугало и будоражило в равной степени, запустив сходу внутри какую-то стремительно повышающую температуру вибрацию.

Откуда во мне такое? Всегда было, просто нежный и деликатный Руф не мог добраться до этой примитивно-дикой стороны и она сидела внутри, выжидая беспардонного самца вроде Конрада. Но что-то на попытку откровенного насилия она тоже не отозвалась.

Конрад заворчал, забормотал что-то невнятное, принявшись оглаживать меня повсюду своими широкими ладонями, слегка царапая кожу мозолями на них. Уткнувшись лицом в изгиб моей шеи он стал шумно и жадно вдыхать, выдыхая резко, отчего моя кожа ощущалась все более и более чувствительной. Развернул, подхватил, усадил на стол, мягко толкнул в грудь, распластывая на столешнице и продолжил нюхать. Именно нюхать, алчно, по-животному как-то, продолжая ворчать. Между ключиц, под грудь, подмышки, заставив поежиться, провел носом до пупка, задержался и дальше вниз. Ни единого касания рта, только рваное, поглощающее меня дыхание, а со мной что-то такое от этого стало твориться.

– Не знаешь-не понимаешь… – едва разбирала я в его бормотании. – Запахи… в сраной стекляшке не пахнет никем, кроме тебя самого… Дни… недели… года… А теперь ты… ты… прет меня… дурь прямо дикая… пахучая ты пичуга… живьем бы сожрал… драть тебя… пока, сука, сердце не станет…

Он опять не поцеловал, а просто потерся лицом между моих ног и я не выдержала – зажмурилась от долгого тянущего импульса, прошившего от низа живота и до совершенно опустевшего мозга. Изогнулась, разводя ноги еще шире и переживая нечто прежде незнакомое. Жажду, лютую жажду того обладания, которое уже испытала однажды. Я не хотела сейчас нежно и красиво заниматься любовью, как всегда было прежде. Мне нужно было, чтобы Конрад меня взял. Не щадя, не тормозя себя, так, как ему было нужно и, оказывается, мне.

Конрад накатился на меня штормовой волной, утопил в себе, переполнив и изнутри. Слепо цеплялась, сходя с ума от осознания, что абсолютно ничем не управляю, что не имею ни капли контроля, что полностью во власти дикой стихии, какой сейчас чудился давший волю своей похоти Конрад. Он отобрал весь контроль, но взамен дал удовольствие, чью степень и интенсивность тоже контролировал он. Или не контролировал, но это не имело никакого значения.

– А ты прямо зажигалочка, однако. – хрипло произнес тяжело дышащий Конрад, что нависал надо мной, уперевшись в столешницу ладонями. – Думал повозиться придется, чтобы снова тебя разогреть, а ты вон как сама полыхнула. Успела хоть со мной, а то что-то я чуток совсем без кукухи и тормозов тут был.

– У… – очередная волна афтершока, разбившего меня на слабосвязанные между собой части оргазма перехватила дыхание. – Успела.

– Точно? Чет подхватило меня в этот раз прям жестко. – Конрад потянул меня за руку, помогая сесть. – Вроде и самую голодуху уже перебил, а вставило… да уж.

Мужчина нахмурился, словно недоумевая, но тут же тряхнул головой и начал натягивать обратно просто спущенный с плеч оранжевый комбинезон.

– Ладно, вкусного хапнули, пора и делом заняться. Давай глянем по камерам где кто и чем занят. Если все чисто и тихо, то пойдем жрачку разогреем и раздадим. Не звери ж мы, голодом народ морить.

Мои ноги держали меня слабо и, если честно, я бы предпочла полежать тихонечко, смакуя удовольствие, но пришлось быстро смотаться в санузел и делать, что велел Конрад.

Активировала медиасистему каюты, вывела на экран сразу все подключенные сегменты, хотела уступить уже место в кресле Конраду, как заметила кое-что необычное на левой боковой панели рабочей ниши.

– Тут похоже сейф маленький. – указала мужчине на дверцу с панелью, почти незаметную в удачно ложащейся тени от монитора.

– Точно. Думаешь там что-то ценное?

Я подумала, присмотрелась повнимательнее к двум другим каютам, благо угол обзора камер легко менялся. Они были типовыми, голые стены, ничего личного, чего-то особенного. А вот в той, где были мы все как раз наоборот. Несколько уродливо-несуразных фигурок из зеленого и черного камня явно надежно закреплены на полках над рабочим местом, на каждой из стен небольшие голо-репродукции, изображающие спиральные галактики. Подошла к нише шкафа, распахнула двери и обнаружила, что и ожидала – аккуратно разложенные и повешенные мужские вещи, среди которых не было стандартной формы, которую носили все работники “Хрустальной звезды”.

Выходит, кто-то из коллектива тюрьмы жил постоянно на катере, ну или по-крайней мере хранил тут все свои личные вещи.

– Не знаю, ценное ли в смысле денег, но однозначно интересное и то, что не хочется потерять случайно. Иначе зачем держать это тут?

– Вот взялась ты на мою голову, пичуга! – раздраженно проворчал Конрад, выключая экран. – Хотел ведь дать жратвы заложникам и лечь отоспаться хорошенько. А теперь мы станем расколупывать этот долбаный сейф.

– Можно просто забыть о нем. – пожала я плечами, стараясь не выдать загоревшегося любопытства.

– Да сейчас! Я теперь не усну, пока не узнаю что там. Идем, как раз и инструменты найдем, чтобы вскрыть.

– Я ношу, ты – греешь! – распорядился Конрад, едва мы пришли на камбуз и принялся сам претворять свой план в жизнь.

Каждый паек весил, конечно, не так уж и много, около килограмма, но на заложников их нужно было аж тринадцать штук, так что, вес выходил солидный. Плюс еще два на запертых подельников Конрада.

– А за что их? – решилась таки спросить я.

– Ни за что, а зачем. – поправил меня мужчина, не спеша отпирать дверь. – Затем, чтобы спать относительно спокойно в пути, оглядываться пореже. И тобой не делиться.

Может стоило и оскорбиться, что перечислено именно в таком порядке, но я сказала себе, что имелось в виду по возрастанию значимости, а не по убыванию и забила. Внутрь соваться мне он запретил, сам же недвусмысленно вытащил и снял с предохранителя игольник.

– Конрад, может хорош? – услышала я мужской голос. – Ошибки осознали, выпускай давай.

– Не облезете еще пару дней почалиться. – отрезал, однако, мой любовник и быстро покинул каюту подельников под вялую ругань.

Пайки для заложников мы сложили на железный столик с колесиками, найденный в местном медблоке, туда же и нагрузили бутылки с водой и напитками. Катить все Конрад велел мне, сам же он входить в каюту не стал, стоял снаружи и демонстративно переводил ствол с одного охранника на другого.

– Разбираем жрачку в темпе! – приказал он.

Я старалась взглядом ни с кем не встречаться, дожидаясь пока тележка опустеет посреди помещения.

– А я ведь оказался прав насчет ваших тайных желаний. – заставил вздрогнуть тихий и вкрадчивый по-змеиному голос Яцеса, и я все же глянула на него. – Вы явно не выглядите истерзанной жертвой насилия, Алекс. Скорее уж крайне удовлетворенной женщиной.

– Эй! Хлебальник захлопнул! – рявкнул Конрад. – Я сказал хавку брать, а не разговаривать с ней!

– Прошу прощения, просто мы все тут волновались очень о судьбе нашей Алекс. – тут же прикинулся испуганно-покорным Зигфрид. – Приятно видеть, что она в порядке и я ни в чем не ошибся. Стоит сделать выводы, правда, Алекс?

Это он о чем? О их с доком советах ублажать уголовника до полного нестояния ради общего блага? Или о том, что нужно таки приложить усилия для их освобождения до конца перелета, потому что тогда нам всем конец, ведь больше будем не нужны?

Ну нет, пошли они. Может я глупая и наивная, но в то, что он хладнокровно пристрелит меня, как стану не нужна больше, не верилось. А вот за попытку выпустить заложников – запросто.

– Ты – заткнись! – повторил Конрад Яцесу, а потом приказал и мне. – На ты – выход, живо!

Я охотно послушалась, под осуждающими и даже презрительными взглядами недавних коллег ощутила себя искупавшейся в помоях. Только дверь закрылась и заблокировалась, и мы прошли несколько шагов, как Конрад схватил меня за локоть и резко развернул к себе.

– У тебя точно ничего с Зигом не было? – спросил он, впившись в лицо пристальным совсем недобрым взглядом.

– Я тебе на этот вопрос уже отвечала.

– И?

– Что “и”? Нет, ничего не было. Но если ты мне не доверяешь, то хоть десять раз скажу, ничего ведь не измениться.

– Тогда какого хрена он на меня так зыркал, будто я в его личный сладкий пирожок членом сунулся?

– Откуда мне это знать?

– Подкатывал хотя бы?

– Ну… можно это и так назвать.

– Тогда понятно. – Конрад отпустил меня и пошел дальше, как ни в чем и ни бывало. – Пошли инструменты искать.

С сейфом он поступил в своей обычной манере – по-варварски сначала выдрал его из панели, потом пару раз долбанул по нему тяжеленным пожарным багром, деформируя, отчего появилась щель между дверцей и корпусом. Конрад сунул в нее стамеску и, без изысков, отломал, искорежив все безвозвратно.

– Что? – сагрился он на мой сожалеющий вздох.

– Я могла бы сделать это аккуратнее и без особых повреждений.

– Да неужели? И сколько бы возилась? Часа полтора? – спросил он пренебрежительно, выгребая из недр раскуроченного сейфа кучку инфо-кристаллов. – Не подходит. И не похрен ли на эту железку.

– На нее то – да. Но ты со всем вокруг обращаешься как вандал?

– Сходи в зеркало глянь и получишь ответ на свой вопрос. – огрызнулся Конрад, усаживаясь в кресло перед медиаблоком и засовывая один из кристаллов в его приемное гнездо.

– О, ну надо же, порнушка-групповушка! – фыркнул ехидно мужчина и я, заглянув через его плечо, действительно увидела двух обнаженных мужчин и женщину, недвусмысленно прикасающихся друг к другу. – Это что, Эми? Хм… я ее такой не помню даже.

Я пригляделась к женщине, которая, покосившись в сторону камеры или того, кто ее держал, легла поперек кровати, так, чтобы ее голова свесилась с края. Действительно, с трудом, но я в ней узнала одну из охранниц “Хрустальной звезды”. Волосы до плеч, никаких еще следов тех сплошных тату и перекачанных мышц. И совершенно подавленное выражение лица, вместо возбуждения, затравленный взгляд на мужчину, собирающемуся засунуть свой член в ее рот.

– Мы что, станем это смотреть? – с отвращением спросила я Конрада.

– Эта тварь вместе со своей подружкой столько раз имели наши мозги за время отсидки, что я с удовольствием гляну, как ее саму имеют от души. – злорадно хохотнул Конрад.

Вначале мужчина двигался неуверенно, но вдруг раздался резкий окрик “Жестче!” и я узнала голос Яцеса. А происходящее в кадре становилось все отвратительнее. Эми задыхалась, давилась, билась в спазмах, но не останавливала того, кто ее практически насиловал орально.

“Достаточно! Далее по сценарию!” – раздался новый окрик.

– Твою мать! Нет, эту срань мы смотреть уже не будем. – отмер, наконец, Конрад, увидев, как к первому мужчине сзади начал пристраиваться второй.

Мужчина номер один стал издавать звуки, больше всего похожие на униженное хныканье, и мне стало совсем уж тошно.

“Ну пожалуйста… не нужно…” – проныл он.

“ Если у тебя сейчас упадет, ты этим очень сильно расстроишь меня” – последовал ответ от Яцеса, и от его тона у меня по коже рванули ледяные мурашки, а мужчина глянул в камеру с неподдельным ужасом и, спасибо Вселенная, Конрад остановил этот мерзкий кошмар.

Несколько секунд мы помолчали, а потом он загрузил следующий инфо-кристалл. На этот раз нам попалось личное досье на одного из охранников. Сначала, как обычно, общие сведения, потом информация о том, что он имел склонность к домашнему насилию, измывался над всеми девушками, с которыми был в отношениях, преследовал их после расставания, и обвинялся в непредумышленном убийстве последней подруги. Но адвокаты “Метлис”, где он и работал, смогли замять дело, а сам мерзавец отправился работать в “Хрустальную звезду”. Далее следовало описание, как Яцес его планомерно ломал морально и физически, следуя составленному плану, превращая, по факту, в своего раба и личное орудие, что охотно потом помогало ломать и других.

Подобные файлы нашлись и на еще нескольких кристаллах. Для каждого вновь прибывающего урод Яцес составлял свой план полнейшего подчинения, доводя людей до состояния, когда они не просто готовы были исполнить любую мерзость, прежде шедшую вразрез с их жизненными и моральными принципами, но и испытывали отвратиченьно-противоестественную радость угождать этому чудовищу. Отличалось только попавшееся нам пятым досье на капитана Ларсона. Он, оказывается, забил насмерть своего зятя, узнав что тот творил с его дочерью. И вместо того, чтобы самому сесть, оказался начальником колонии на окраине галактики, не без содействия той же корпорации. Полностью раздавить Ларсона Яцесу не удалось, только посадить на некие препараты, которые поставлял начальнику лично, вынудив его не замечать поганых игрищ и не вмешиваться, пока Зиг развлекался с другими.

– А я-то этих стерв ненавидел столько времени. Думал, они над нами ради собственного удовольствия измываются. А оно вон чего. Это же какой больной на голову тварью нужно быть, чтобы таким заниматься? – пробормотал Конрад, сгребая все подряд кристаллы в карман. Большинство из них осталось непросмотренными.

Он вскочил и стремительно рванул на выход, я же увязалась за ним. Направлялся мужчина к утилизатору на камбузе, где как раз возился Лоу, молча уставившийся на нас.

– На хрен! – рыкнул Конрад, зашвыривая кристаллы в камеру утилизатора и развернувшись, пообещал. – Долетим – лично эту тварь казню.

Я только кивнула. Вступаться за Яцеса и раньше желанием не горела, а теперь и сама испытывала желание грохнуть мерзавца. Если бы не Конрад с подельниками и их побегом нечто подобное ждало ведь и меня. В какое растоптанное, униженное и развращенное существо превратил бы меня Зиг вскоре?

– Ты чего вытаращилась так, пичуга? – нахмурился Конрад.

– Спасибо. – выдавила из себя я и, поддавшись порыву, обняла его вокруг мощного торса, прижавшись щекой к твердой груди.

– За что это? – оторопев, спросил он.

– Не важно. Просто спасибо.

– Хм… – помедлив чуть, он осторожно, будто не зная, как это делать правильно, обнял меня в ответ. – Ну раз просто… – объятие было целомудренным всего несколько секунд, а потом лапа Конрада соскользнула вниз и он стиснул мою ягодицу, очевидно вспомнив, что у нас тут свидетель. – Раз просто, то пошли в койку. Присуну тебе разок, а то еще присниться вся та погань.

Глава 17

Двое суток гиперпрыжка прошли спокойно, даже лениво, как на курорте. Мы с Нортон несли вахту в свою очередь, трахались, кормили заложников, спали. В первый момент удивился себе, поймав на том, что в полусне постоянно наглаживаю Алекс, чего за мной не водилось прежде с бабами, но потом забил. Я столько лет не щупал никого, что теперь еще долго не налапаюсь, компенсируя. Особенно мне нравилось затягивать ее, такую легкую, поверх себя и водить ладонями от затылка до задницы, дремая. Кайф.

Я припахал пичугу настроить вещевой принтер, чтобы, наконец, избавиться от оражевой зековской робы. Брать шмотье Яцеса из шкафа в каюте побрезговал, да и узко оно мне бы было в плечах. Само собой, никаких тряпичных изысков принтер не мог слепить, предлагалось только два варианта – рабочий комбез и полетная форма из штанов с широкими подтяжками и куртки, на обоих куча карманов, так что – самое то. Плюс еще белье и носки. Все твое лично, точно по параметрам, которые снял сканер, в который залез голышом. Не поживешь без права иметь что-то личное, хоть, сука, зубочистку, не поймешь какая радость может быть по столь, казалось бы, примитивному поводу.

– Ты чего? – спросил у Нортон, которая смотрела на меня, прибарахлившегося и улыбалась.

– Ты выглядишь… по-другому, – сказала она, порозовела щеками и отвела взгляд.

– Ну ясен-красен, без этого дерьма оранжевого себя человеком чувствую. – ответил, недоумевая что с ней.

Обниматься сначала сама полезла, теперь лыбиться и глаза прячет. Ладно еще с кристаллами теми паскудными, я предположил, что было там и на нее что-то. Видать обрадовалась, что не вылезло оно наружу. Я пару секунд даже пожалел, что не все просмотрел и не узнал, а потом подумал – да ну нах! Меньше знаешь – крепче член. Вдруг у меня потом бы и не встал на нее, мало ли там чего. Не дурак ли я был бы, обломав себя в сладком.

Короче, я решил, что пофиг мне на странности пичуги, сразу ведь понял – моя землянка с придурью. Но быть зажигалкой в постели это ей никак не мешает, а это и есть в бабе главное. Так что, оставляю пока себе, такими презентами от судьбы не разбрасываются. Да и улыбка у нее прикольная такая, оказывается. Встает от нее в момент… ну и на душе вроде как тепло и щекотно.

Правда, разок мне показалось, что я поймал ее за чем-то вредительском, когда проснулся и не налапал рядом. Оказалось – сидит перед монитором медиаблока и чего-то там мутит. Заподозрил, что все же диверсию. Бесшумно встал и подкрался со спины, заглянул в экран и через минуту фыркнул.

– Ой! – схватилась за сердце полностью залипшая на экран Алекс. – Ну зачем ты меня так пугаешь?

– А на хрена ты в этом Зиговском дерьме копаешься опять? Сама же фыркала и нос воротила.

– Я … – она замялась и виновато глянула на меня снизу вверх. – Я понять хочу… как это… то есть зачем.

– С каких пор долбанутым психам нужны причины? – отмахнулся я, вырубил систему, выгреб ее из кресла и понес обратно в койку.

– Я его переписку взломала. Он не просто псих и маньяк, помешанный на сексе. – взволнованно затараторила пичуга. – Секс он называл просто инструментом для быстрого взлома психики. Зиг на Земле психиатром был, но не лечил, а разрабатывал эти свои методики превращения людей в рабов. Потом, видимо, попался и оказался как-то в вашей тюрьме. Но не прекратил эти свои сволочные исследования, а продолжил. Мало того, он еще и обучающие курсы подобного дерьма продавал, представляешь?

– Вот вообще похрен на него. – отмахнулся, вытряхивая ее из своей же куртки, в которую она куталась. – Хотя странно, что ни с кем из нас он свои фокусы не проворачивал.

– В том же и суть! Он разрабатывал и преподавал методы давления и подчинения на условно свободных людей, вы ему, как исходный материал не подходили. – я растянулся на спине и усадил ее верхом на свои бедра. – Только место.

– Так, пичуга, еще одно слово о Зиге или любом другом мужике, когда ты сидишь на моем приборе и я тебя накажу.

– Как?

– Изощренно, бля. – рыкнул и толкнул к себе, обхватывая губами сосок…

Короче, я кайфовал по полной в этом затишье, хотя чутье и ворчало – будет расплата за расслабон в виде жесткой жопы. И, к сожалению, оказалось право.

* * *

– Твою ж мать! – зарычал я, сглатывая соленое от прикушенного языка. – Как так то?

Желудок свернулся в жесткий кулак, в башке все перемешалось, и я был ни черта не уверен в целостности своего позвоночника, невзирая на то, что страховочная система кресла вцепилась в меня, облапив со всех сторон крепче самой жадной любовницы.

– Пичуга! – окликнул я свою землянку, силясь рассмотреть что с ней. – Алекс!

В момент удара ее кресло дало слабину и его развернуло с жутким хрустом, поэтому лица пичуги я видеть не мог. Жива ли? Могло ведь и о пульт приложить лицом, раз железяка подвела, а много ли ей надо.

Стиснул подлокотник, требуя выпустить меня из крепких объятий кресла.

– Покидать кресло не рекомендуется в связи с сохраняющейся угрозой новых столкновений. – бесполым голосом сообщил искин.

– Убирай крепления! – рявкнул и, наконец, смог вывалиться на пол, рванув к девчонке, но прежде чем развернул ее кресло к себе раздался ее тихий и какой-то вялый, будто спросонья, голос.

– Искин, доложить о всех повреждениях.

Я выдохнул с таким облегчением, какого от себя никак не ожидал.

– Ты как? – спросил, со скрипом вернув ее кресло в нормальное положение. Алекс глянула в первый момент растерянно, видно контузило ее что ли. Бледная, но крови нигде не видать.

– Повреждения: левый маршевый двигатель поврежден на восемьдесят девять процентов и больше не функционирует. – начал монотонно перечислять искин. – Полностью утрачена антенна внешней связи. Критическое повреждение в системе оксигенератора. Дальнейшее поддержание необходимой внутренней атмосферы невозможно. Начало падение уровня кислорода в системе жизнеобеспечения ожидается через три минуты сорок три секунды. Требуется эвакуация команды и пассажиров. Внимание! Угроза нового столкновения!

– Всю энергию на метеоритную защиту! – звонко выкрикнула Алекс, опережая меня.

Я стиснул подлокотник и ее кресла, выдрал пичугу из фиксаторов, роняя на себя и падая на пол. Быстро перекатился вместе с ней к стене, подальше от уже поврежденного, а значит опасного кресла, успевая ровно за мгновение до нового столкновения. На этот раз не удар, но все равно толчок был будь здоров – все органы походу перемешались. Но хуже всего то, что от него катер начал неконтролируемое вращение.

– Пусти, Конрад! – заизвивалась в моем захвате Нортон. – Я сейчас перенаправлю потоки на маневровые двигатели и может…

– Долбанулась? – рыкнул я, вскакивая и поднимая ее. Тут же в башке поплыло и швырнуло обоих на стену. – Катеру конец. Я сваливаю!

– А я? – неожиданно испуганно спросила пичуга, как будто только сейчас осознавая, в какой мы жопе.

– Вот дура! – рыкнул, сцапал ее за шиворот и поволок за собой из рубки, стараясь уберечь от ударов о стены от болтанки.

В коридоре уже болтались, как камни в центрифуге трое моих полуголых подельников, которых очевидно, повышвыривало с коек. У Лоу вся рожа кровью залита, Рэмси вообще ползком передвигался.

– Живо к капсулам! – крикнул им и сам попер первым, волоча Нортон на прицепе.

– А… – Алекс обернулась в сторону кают с запертыми, но я только поднажал.

– Шевелись! Как только уровень кислорода начнет падать, искин разблокирует все внутренние двери по протоколу эвакуации. А мне не улыбается драться с кем-то за капсулу и терять время.

– Конрад! – окликнул меня Лоу, но я не стал тормозить и оборачиваться.

– Мужики, тут каждый сам за себя. Координаты приземления скину вам, ждать обещаю неделю.

Ввалились мы в эвакуационный отсек первыми, и я потянул Алекс к третьей по счету капсуле, куда предусмотрительно натаскал за время перелета кой-чего нужного. Хлопнул по панели, распахивая одноместную капсулу, заставил пичугу схватиться на край ложемента, а сам запрыгнул внутрь, вытягиваясь на компенсационной гелевой подушке.

– Все каюты разблокированы. Рекомендуется проследовать в капсульный отсек для эвакуации. – сообщил по общей связи искин и в двери ввалились зеки.

– Нортон, ты какого зависла! – заорал я.

– Она же одноместная. – испуганно возразила девчонка.

– Да чтоб тебя!

Сел, сцапал ее за плечи и без церемоний втянул в капсулу, укладывая на себя лицом вверх и тут же скомандовал:

– Поехали!

Пока захлопывалась крышка с бронированным стеклом, запирая нас почти как в гробу, дернул за ремни, фиксируя нас вместе.

Грохнуло, капсула рванулась, отправляя желудок с легкими в придачу куда-то в район коленей, но Алекс все же как-то умудрилась завизжать.

– Не ори! Координаты вбивай давай! – приказал ей, ткнув в экран управления появившийся изнутри на стекле и начал диктовать цифры, которые берег в памяти все время заключения, как величайшую драгоценность.

На удивление, Нортон тут же свернула панику и стала делать, что велено, хоть и всхлипывала до сих пор.

– Все, все нормально уже, пичуга! – пробормотал, как только координаты были вбиты, чисто на автомате начав опять ее наглаживать по бокам. – Все кончилось, входим в атмосферу. Чуть потерпеть осталось, а дальше все норм будет.

Загремело, перед стеклом заполыхало от трения, но сразу исправно включились тормозные движки и я с облегчением выдохнул. Рановато.

– Под нами грозовой фронт. – пискнула Алекс ровно за секунду до того, как мы нырнули в сумерки тучи.

– Не хипишуй. – приказал, когда совсем рядом ослепительно сверкнуло. – Уже по…

Договорить не успел – оглушило грохотом, полыхнуло вокруг нас, зато внутри капсулы наступила мертвая тишина и темнота.

– Нас вырубило. Полностью. – с неожиданным спокойствием констатировала Нортон.

Глава 18

– Может в море упадем или о деревья тормознемся. – пробормотал Конрад.

Это он что, так меня успокоить пытается? Типа насмерть не убьемся, может только искалечимся? На долю мгновения чернейшая паника накрыла разум тяжелой каменной плитой. Нет! Я не хочу!

– Тип капсул тут какой? – озарение разрезало черноту, давая надежду.

– Чего? Да не ерзай ты так, пичуга, суетой ничего уже не…

– Какой тип?! – не выдержав, уже рявкнула, хотя никогда такого за мной не водилось.

– Gr, тройка.

– Так какого ты тогда тут расслабился, рычаг принудительного раскрытия парашюта ищи! – приказала, кинувшись и сама усиленно нашаривать спасительный рычаг.

Да где же он? Должен же по логике располагаться по одной из боковых стенок, так, чтобы и быть легко доступным и в то же время чтобы случайно не задеть. Искать, лежа поверх чужого тела, чего в принципе быть не должно, чертовски неудобно, а счет идет на секунды.

– Какой парашют, в gr-ках его не было никог…

– Это в прошлых двойках не было, а в тройках есть уже. – почти криком оборвала я чокнутого мужика, запихнувшего нас двоих в эту коробку, что вот-вот станет нашим общим гробом. Чертов рычаг никак не находился, а скорость нашего падения была уже такой, что поверхность капсулы гудела оглушительно и вибрировала, – Зараза же!

– Наш… – активизировавшийся подо мной Конрад договорить не успел, только замычал, как от боли, когда нас тряхнуло хорошенько в момент раскрытия купола.

Мозг, кажется, долбанулся о череп изнутри, в глазах потемнело от мощи этого рывка и я их просто зажмурила, начав неистово молить Вселенную о спасении. Парашютик, миленький, вывози, не порвись, умоляю! Знаю, что скорость мы набрали слишком большую и что перегруз капсулы, но ты держись, пожалуйста-пожалуйста-пожа…

Бум! И снова, в который уже раз за считанные минуты мои кости и внутренние органы получили дикую встряску, от которой сразу замутило. Без помощи сдохшей от удара молнии электроники открыть верхнюю крышку капсулы можно было только направленным взрывом миниатюрных пиропатронов, и Конрад тут же их активировал.

Хлопок ударил еще раз по уже трещащей от боли голове, дымная вонь добила мой и без того скрутившийся желудок, так что, я только и успела хлопнуть по замкам страховочных ремней, освобождаясь, подскочить и свесить голову за пределы капсулы.

Рвало меня долго, до сухих мучительных спазмов и каждый из них отзывался волной ослепительной боли в голове, отчего я еще и подвывала.

– Ну и ну, ты местную живность на мили небось распугала. – прокомментировал все Конрад, на котором я все еще сидела, как только это мучение прекратилось.

Он выскользнул из-под меня, легко выпрыгнул из нутра капсулы и пошел к ее головной стороне, пока я выравнивала дыхание и медленно моргала, разглядывая где это мы оказались.

Упали мы (ибо совершением посадки такое у меня язык не повернется назвать) весьма удачно, учитывая что вокруг стояли огромные деревья с широко раскидистыми кронами темно-багрового цвета. Стволы и ветви, за одну из которых зацепился краем парашют, были светло-серыми и на вид совершенно гладкими, как будто вырезанными из мутного льда. Поверхность почвы поросла чрезвычайно густой, как плотная щетина, короткой розоватой травой, с множеством возвышающихся над общей высотой белоснежных пушистых кисточек. Повсюду блестели капли воды, то и дело срываясь с багровых, напоминающих чешую, листьев, а в небе еще висела серо-бурая туча. Погромыхивало и сверкало, но уже отдаленно, чуть не убившая нас гроза уходила. Пахло очень странно. Я никогда не бывала в лесу, маловато их оставалось на Земле и находились очень далеко, но похожий запах помнила в оранжерее, куда нас водили на экскурсию еще в мою приютскую бытность. Там выращивали орхидеи и прочие тропические растения и было очень влажно.

Передо мной снова появился Конрад, без особых церемоний нахлобучил мне на голову обруч медсканера и запустил диагностику состояния, одновременно протянув и бутылку воды.

– Капсулы комплектуют медсканерами? – удивилась я.

– Типа того. – ухмыльнулся мужчина, и я заметила кровь в уголке его рта.

– Ты ранен?

Сердце екнуло неожиданно сильно, я пробежалась быстрым взглядом по фигуре своего спутника, выискивая повреждения, но ничего не нашла.

– Смертельно. Язык прикусил, когда парашютом дернуло. – отмахнулся он, вглядываясь в маленький вирт-экранчик, засветившийся над сканером. – Ага, сотряса нет у тебя. Переломов и внутренних кровотечений тоже. Так, вылазь тогда, хорош прохлаждаться, надо двигать отсюда.

Над нами загудело, из уходящей тучи вылетела еще одна спасательная капсула, пронеслась с ревом и быстро исчезла за кронами деревьев. Спустя секунд тридцать пролетела еще одна, но уже гораздо дальше и полыхая, как метеорит. Тому, кто в ней однозначно конец, до поверхности он углем спекшимся долетит.

– Хорош время терять, пичуга! – прикрикнул на меня Конрад, снял с головы сканер и, подхватив, выволок из капсулы и поставил на ноги на траву. – Идти надо. Давай, умойся, рот пополощи и пойдем.

Я поморщилась, все тело болело, как если бы меня тщательно и равномерно отбили.

– Ты хоть понимаешь, насколько рисковал нашими жизнями? Спас-капсулы рассчитаны строго на одного человека.

– Поздняк бздеть уже. Производитель всегда закладывает дополнительный запас прочности, проверено неоднократно на личном опыте, да и тебя-то прям целым человеком хрен назовешь, так что у нас вышла всего-то полуторка. – беспечно пожал широкими плечами Конрад и снова сунулся в небольшую нишу в головной части капсулы, начав вытаскивать оттуда кучу всего, распихивать по двум рюкзакам и своим карманам. Нацепил на руку миниатюрный навигатор, повесил к ремню оружие на оба бока, сунул и мне в руки станер.

– А если бы не оказалось этого запаса, а? – адреналин от пережитого требовал выхода и успокоиться просто так я не могла. – Мы бы разбились насмерть и это в лучшем случае. Могли покалечиться и медленно умирать без помощи очень долго.

– Поверь, долго бы не получилось. – непрошибаемо отмахнулся Конрад. – И кончай хипишевать, все же хорошо закончилось.

– Да офигеть у тебя довод. Как можно быть таким авантюристом безбашенным?

– Нортон, я космический пират, забыла?

– Как я могу забыть то, о чем не сильно-то и знала.

– Теперь знаешь.

– Все равно… это же … это же какой риск был!

Снова раздался характерный звук тормозных движков капсул, только теперь гораздо дальше, вне поля нашего обзора. Конрад поднял голову, нахмурился и огрызнулся:

– Мне нужно было тебя там кинуть? Предпочла бы эвакуацию в компании Зига и остальных?

– Нет, но… Почему мы не могли взять разные капсулы?

– Тебя внезапно больше не устраивает моя компания? – набычился мужчина и я поняла, что это тот самый момент, когда стоит замолчать, чтобы не нарваться на грубость или не оказаться брошенной посреди инопланетного нигде.

Конрад кивнул, ухмыльнулся, нацепил мне на плечи рюкзак, в котором булькало, подхватил свой, гораздо больше моего. Поднял руку с большим пусковым пистолетом и в небо с тихим свистом устремилась дрон-пуля. Конрад смотрел в экран навигатора на своем запястье, дожидаясь пока там появится сведения о нашем месторасположении и выстроиться маршрут к точке с нужными координатами. Как только прибор пискнул, мужчина снова кивнул и пошел вперед, бросив через плечо:

– Идешь за мной шаг в шаг.

– А хоть узнать куда и зачем мы идем можно? – спросила в его спину.

– Искать пиратский клад.

– И что там? Золото и драгоценные камни?

– Ага. Ты рада?

– Не слишком. На кой черт они нужны тут?

– Тут – не за чем, но кто сказал, что мы тут задержимся.

Мы? Он и меня имеет в виду или только своих подельников. Которые, кстати, как нас найдут-то? Заранее договорились? И, между прочим, изначально Конрад обещал, что как долетим куда ему надо, он меня и всех заложников оставит в катере. А потом, что прикончит Яцеса обещал. Но авария поменяла все планы. Или же он в принципе не намеревался им следовать? Типа, как там пойдет. Учитывая его авантюру со спас-капсулой вполне может быть, что это его обычный жизненный принцип. Пират же.

Однако, меня он не бросил. Ни на корабле, ни тут. И это пока глав…

– Берегись, пичуга!

Рывок, полет и вот я уже ошалело пялюсь в небо, упав на спину, Конрад рядом, целиться в кого-то из бластера. Резко сев, успела лишь краем глаза ухватить что-то здоровенное, мохнатое, буро-зеленое, что с тяжелым топотом пронеслось там, где мгновение назад шли мы, обдав нас волной жуткой вони.

– Подъем, пронесло. – скомандовал Конрад, вскакивая на ноги, когда топот и треск затихли вдали.

– Кто это был?

– Да хрен знает, как это страхомудище по науке называется. – отмахнулся мой спутник. – У него главное на дороге не стоять, затопчет с перепугу, а так безобидная вонючка просто. Двинули дальше.

– И много тут таких?

– Хватает. Они же травоядные, типа кабанов земных, которых местные хищники жрут.

– Здесь есть крупные хищники? – я торопливо догнала Конрада, чуть не врезавшись в него, пока опасливо оглядывалась вокруг.

– Крупные и очень крупные. А также множество всякой мелкой погани.

Вот черт! Ну… пожалуй, я уже рада, что не оказалась одна в отдельной капсуле, которую могло зашвырнуть неизвестно куда.

То ли местная фауна оправилась от испуга, то ли мой слух отошёл после грохота, но постепенно все вокруг начало наполняться звуками, говорящими о близком присутствии чего-то живого. Щелчки, мелодичные посвисты, резкие вопли, треск, все это заставляло меня активно вертеть головой, то и дело спотыкаться и налетать на Конрада. Он из-за этого бросал на меня краткие взгляды через плечо, хмурился, но не ругал.

– Расслабься, пичуга. – только буркнул он наконец, где-то часа через два пути.

– Серьезно? После того, как узнала, что все вокруг кишит огромными хищниками я должна суметь расслабиться? – возмутилась шепотом я.

– Ну прямо уж кишит. Не преувеличивай.

– Я скорее уж преуменьшаю, учитывая, как вокруг все щелкает, сопит и вопит. – очередная волна нервной изморози сбежала по моему позвоночнику. – Ужасные джунгли.

– Да ну, нашла джунгли. – фыркнул Конрад и не думая понижать голос, чтобы меньше привлекать к себе внимание возможных агрессоров. – Обычный лес, даже не воняет особо и ядом на бошки не капает. Так что, кончай дёргаться, а то или шею свернешь, споткнувшись, или сердце от страха встанет.

– Для меня в лесу нет ничего обычного. Я никогда в нем не была. Даже рядом не стояла. Мне страшно.

Мой спутник покосился на меня, притормаживая и внезапно обнял за плечи, кратко прижал к себе и, прежде чем отпустить и двинуться дальше, потрепал неуклюже по голове, как делают взрослые с детьми уж скорее, чем любовники между собой.

– Брось, Алекс. – сказал он каким-то таким тоном, что в сердце что-то дрогнуло и на мгновенье сильно-сильно захотелось сказать ему, что никакая я не Алекс, и пусть он вот так же произнесет мое настоящее имя. – Ты перед толпой уголовников вроде не очковала, держалась молодцом, а тут лица на тебе нет. Да большинство шума производит мелочь всякая, типа птичек, цикад, крыс и жуков. Неужто ты тараканов боишься?

Тараканов я не боялась, они меня бесили. В высотке, где поселили нас с Руфом после выпуска из приюта, было строго запрещено содержать хоть каких-нибудь домашних питомцев, за этим строго надзирали. Зато тараканы щедро компенсировали этот запрет, мигрируя по дому в огромных количествах и пробираясь абсолютно везде. Раз в квартал управляющая компания их обязательно травила, но усатые гады от ядов, по-моему, только крепчали.

– Тараканов – нет, – ответила и как раз в этот момент наткнулась взглядом на нечто многоногое, длинное, мерзко-полупрозрачное, что бодро так ползло по ближайшему стволу вниз. – Только это ни черта никакие не тараканы.

Конрад оглянулся, среагировав, очевидно, на мой просевший голос, выдохнул раздражённо нечто витиевато-матерное и схватил меня за руку.

– Ну-ка ходу, Алекс! – скомандовал он.

Ползучая же пакость, больше всего похожая на полуметровую страхолюдную сколопендру из одной сетевой игрухи, приподняла переднюю часть тела, качнулась вправо-влево, как будто наводясь на нас и вдруг пронзительно заскрежетала жуткими челюстями. Ей ответили многоголосно тем же из кроны дерева, из-под которого мы уже в темпе уносили ноги. Позади тяжело что-то шлепнулось о землю, ещё и ещё раз, скрежет стал оглушительным, откликаясь на это вокруг заухало-защелкало с удвоенной силой, как если бы вся местная живность подбадривала друг друга, ополчаясь против нас.

Шлеп-шлеп-шлеп, а следом угрожающее шуршание по низкой траве нам вслед. Конрад волочил меня бегом, но что-то местные “тараканы” не спешили отстать. Внезапно нечто весомое больно хлопнуло меня по плечу, у самого моего перекосившегося лица скрежетнули кошмарные жвала, но Конрад ударом кулака снёс многоножку и, прежде чем даже затих мой панический вопль, вскинул меня на свое плечо и рванул вперёд бегом.

Было очень неудобно, плечо его казалось каменно-твердым, упираясь мне в живот, к тому же мой рюкзак, перекосившись, лупил меня же по пояснице и боку на каждом размашистом шаге-прыжке Конрад, но зато в этом положении мне стало прекрасно видно десятки шустро преследующих нас тварей. Так что, я не только и не помышляла роптать, но и сама вцепилась намертво руками в ремень мужчины. Могла бы – ещё бы и зубами держалась.

Отстали ползучие сволочи резко. Вот только неслись, но вдруг остановились, как перед какой-то видимой только им чертой, дружно стали подниматься, как та первая и с явными досадой и возмущением скрипеть своими мерзкими жвалами.

– Они больше не гоняться! – сообщила я Конраду и он остановился буквально через несколько шагов.

Практически скинул меня с плеча, ставя на ноги и согнулся, уперевшись руками в свои колени и тяжело дыша.

– Сука, что-то подрасслабился я в гребаном аквариуме. – пробормотал он, сквозь резкие выдохи. – Дыхалка стала ни к черту.

– Может дальше пойдем, – подвергала я его за рукав и попыталась подставить свое плечо, вынуждая идти. – А то они сейчас тоже отдохнут и опять кинуться.

– Не ссы, пичуга, на берег они ни за что не выйдут, тут им сразу конец. Панцирники мигом сожрут.

– Кто? – спросила, озираясь, чтобы увидеть на какую новую напасть нас вынесло. В том, что это именно так, я уже не сомневалась.

Даже в таком, близком к паническому состоянии, я заметила, что пейзаж был просто потрясающим. Мы выскочили из под раскидистых крон на открытый берег водоема, покрытый множеством больших камней серо-голубого цвета. Сам водоем был идеально прозрачным мелким озером, прямо посреди которого росло десятка два деревьев с толстыми узловатыми рыже-коричневыми стволами, ветками и открытыми основаниями корней, выглядящих как застывшие, уползающие под поверхность спруты. Листва на этих деревьях напоминала длинные шелковые ленты. Розовато-сиреневые, они шевелились на ветру, отражаясь в поверхности совершенно гладкой при этом воды. На фоне очистившегося от туч густо-голубого неба это все смотрелось настолько шокирующее прекрасно, даже волшебно-сказочно, что я так и застыла с открытым ртом, позабыв на миг обо всех ужасах.

Конрад же на красоты природы отвлекаться не собирался. Пройдя вперёд на пару шагов, он прицелился в ближайший не самый большой валун и выстрелил. Раздался визг, то, что выглядело камнем подпрыгнуло в воздух на метр, рухнуло назад и, дёрнув несколько раз невесть откуда появившимися толстыми лапами, затихло. Зато весь остальной берег пришел в движение. Сотни других камней лавиной скатились в озеро, разрушая всю красоту волнами и поднятой с близкого дна мутью. А некоторые ломанулись в лес, из которого мы пришли, исчезая там с громким топотом и треском.

– Ну и супер. – невозмутимо прокомментировал это Конрад, деловито подволакивая убитого зверя ближе – И ужин добыли и место для ночёвки освободили. Не стой, Нортон, доставай из моего рюкзака генератор, излучатели и палатку. Надо лагерь разбить до темноты, а она тут наступает прям моментально.

– Ещё ведь совсем светло. И разве разумно устраивать ночёвку на таком открытом месте? Если эти живые камни вернутся поля хватит их всех отогнать?

– Делай что говорю. – мотнул головой мой спутник, – Панцирники нам не угроза, они на мелочь всякую только охотятся, а вот те, кто их жрут…

Его многозначительная недоговоренность подхлестнула меня получше реального кнута. Я неумело, но стараясь не терять времени, отцепила от дна его рюкзака небольшую скатку, оказавшуюся самоустанавливающейся палаткой с надувным дном, запустила процесс ее раскладки. Внутри рюкзака откопала совершенно новый, еще в заводской упаковке, миниатюрный комплект из силового блока с батареей и двенадцати излучателей. Их ножки без проблем воткнулись между камнями и вскоре система защиты была полностью готова к активации поля, так что я огляделась в поисках Конрада.

Он как раз подтащил внутрь круга несколько коряг, разгреб камни, сделав углубление, сложил их компактно и пальнул из лазера, мигом подпалив даже такую сырую древесину. Повалил густой дым, ослепив меня и заставив закашляться.

– На кой черт ты это сделал? – возмутилась я, махая руками и пытаясь разогнать хоть чуть это марево.

– Да сядь ты на землю, балда, дым же вверх идет. – получила насмешливый ответ.

Села, проморгалась, продышалась и увидела, что Конрад с весьма довольным видом кромсает убиенного им зверя, извлекая и раскладывая на ближайшем плоском камне окровавленные куски мяса.

– Ты что, всерьез говорил насчет съесть ЭТО на ужин? – в полном офигее спросила его.

– Само собой. Панцирники на огне – охренеть какая вкусная штука.

– С ума сошел? Это же совершенно дикое животное, нельзя есть его!

– И почему же?

– Потому что оно не проходило никаких проверок на безопасность употребления. – ну не может же он не знать столь элементарных вещей.

– Зато оно было проверено мною лично. – невозмутимо отмахнулся от меня Конрад.

Он поднялся, прихватывая этого самого панцирника, как какой-нибудь таз, подошел к воде, вывалил все туда. С ума сойти, он еще и вымыть все собрался в естественном водоеме, где чего только не плавает!

– А ты что, биолог? Ты хоть представляешь, сколько паразитов, бактерий и прочей гадости можно подхватить из такого вот мяса еще и со столь примитивной тепловой обработкой? И, между прочим, сейчас ты еще и повышаешь этот риск!

Конрад, никак не реагируя на мои доводы, отмыл сам пустой панцирь, сложил туда те куски, которые, очевидно, счел самыми лучшими, вымыл руки и вернулся со своей гадкой ношей обратно.

– Все, врубай поле. – велел он.

Я отвлеклась от возмущенного сверления его взглядом и поняла, что действительно резко потемнело. И одновременно уловила, что со стороны леса стали доноситься новые звуки, больше всего похожие на раскатистое низкое ворчание и панический визг.

Метнулась к блоку и включила поле. Конрад же сел на камни перед костром, вытащил из своего прямо-таки бездонного рюкзака некую плоскую коробочку, посыпал ее содержимым мясо, потряс, перемешивая.

– Поверить не могу. Ты все же собрался это есть. – пробормотала я потрясенно, усаживаясь напротив и наблюдая, как из недр рюкзака появились еще и тонкие стальные палочки, которые Конрад разложил, словно телескопические маленькие антенны и принялся нанизывать на них куски. – Я уж точно такого делать не собираюсь.

– Что, собралась голодать неделю пути? – ухмыльнулся мужчина и водрузил свои палочки над огнем.

Почти мгновенно запахло так, что мой желудок скрутило от царившей там уже давненько пустоты.

– А разве у нас нет никакой сублимированной пищи? – изумилась я и полезла уже в свой рюкзак. – Она же обязательно входит в комплектование спас-капсул.

Вода и несколько запасных батарей для станера, вот и все, что я обнаружила в рюкзаке.

– Ага и занимает дохрена места и весит немало, таскать ее на себе, когда вокруг куча свежака бегает. – пренебрежительно мотнул головой Конрад, переворачивая свое чертово мясо, которое пахло все сильнее, сволочь такая.

– То есть, ты взял с собой медсканер, излучатель поля, кучу оружия и запасных батарей к нему, нож и еще кучу всякого барахла, даже воду в бутылках, вместо обычного атмосферного сепаратора, но не положил ни кусочка сублимированной пищи?

– Терпеть не могу сепарированную воду, лучше местную через очиститель прогнать, когда запас кончится. Он, кстати, у тебя в боковом кармане лежит. – опять и не подумал впечатлиться моим возмущением Конрад.

– Но я не могу есть такое, не буду! – меня чуть на слезы обидные не пробило. Да сколько же можно на меня одну-то?!

– Напрасно. Силы тебе нужны, нам еще топать и топать. Из-за этой сраной молнии мы упали далековато от нужной точки.

Я приложилась к бутылке с водой и отвернулась, чтобы справиться с эмоциями. Сидела, щурясь в рычащую, свистящую и повизгивающую темноту, позволив себе несколько минут на самосожаление. Как же я хочу обратно, в свою нормальную, скучно-размеренную жизнь. Туда, где нет погонь, жутких тюрем, самоубийственных падений в перегруженных спас-капсулах, неизвестных тварей. Туда, где те самые, кажущиеся отсюда почти родными, тараканы, где еду покупаешь в маркете в герметичной упаковке или же приносит робот-курьер, а не убивает и расчленяет на твоих глазах чокнутый космический пират, и она никогда не попытается сожрать тебя в ответ.

Конрад молча сел рядом и протянул мне одну из стальных палочек с кусками обжарившегося до золотисто-коричневой корочки, капающего соком и пахнущего невыносимо аппетитно мяса. Поколебавшись несколько секунд я все же взяла ее, впилась зубами, откусила и стала яростно пережевывать, хоть так выпуская свою злость.

Как-то незаметно в желудке приятно потяжелело, разливая уютную сытость по всему моему жутко уставшему телу. Сама и не заметила, как привалилась к мощному плечу Конрада, перестав слышать и замечать все вокруг. Стало почему-то спокойно, все страхи, включая сотни возможных рисков от только что съеденного, от того, что может запросто прийти и сожрать нас, растворились в потоке комфортного тепла, исходившего от мужчины рядом и мои веки неумолимо отяжелели, опускаясь.

Глава 19

Реально, вот на кой я потащил за собой Нортон? На хрена она мне сдалась? Нет, ясное дело, что как раз хрен наличие рядом жаркой влажной щели очень даже одобрял, но! Прямо здесь и сейчас пользоваться ее наличием невозможно, потому как, я, конечно, не ссыкло, однако трахать бабу под аккомпанемент топота и рыка огромных жрунов, что явились поохотиться на панцирников, было бы перебором. Тем более, что заставить пичугу в такой обстановочке расслабиться не поможет никакой там алфавит или сахар.

А когда мы выберемся отсюда и обстановка станет располагающей, то этих влажных щелей у меня станет более чем в достатке. В любой бордель завались и выбирай или перебирай. Что и возвращает меня к вопросу: на кой черт я потащил Алекс за собой? Причем и вышло-то все как-то на автомате, вроде как так и должно быть и никак по-другому.

Я покосился в очередной раз на лицо отключившейся пичуги и снова испытал это совершенно новое и абсолютно дурацкое чувство, названия которому не знаю. Ну разве нормально жалеть кого-то и одновременно хотеть трахнуть? Это же какие-то для меня совершенно противоположные чувства. Вот ты смотришь на бабу, тебя похотью пропирает, видишь сиськи и задницу смачную, чтобы помацать от души. У тебя встает, примеряешься мысленно сразу как бы нагнуть или на спину завалить, а не приходит на ум че у нее там в жизни происходит, болит где-то, устала ли она, и это естественный такой порядок вещей. А когда сидит она такая, плечи опущены, ссутулилась, губешки подрагивают, под глазами круги залегли, и глядит в темноту с такой тоской, что аж тошно стало от потребности ее … ну не знаю даже… за пазухой спрятать, пригреть, укрыть от всего, а вынуть оттуда только тогда, когда уже в полной безопасности окажемся. А там отмыть, досыта накормить тем, отчего ее, бедолагу, корежить не будет, винца налить чуток и вот тогда уже снова трахать, долго, комфортно и вкусно.

Что, на хрен, такое ворочается где-то в башке и за ребрами от тихого сопения и того, как беззаботно-доверчиво она умудрилась отрубиться рядом со мной? На кой черт оно мне, вот это беспокойно-колючее и мягко-теплое одновременно? Жил столько лет без такой экзотики и на тебе – пичуга земная в лапы свалилась и они, лапы эти, как сами по себе, ее сграбастали, подгребли и разжиматься походу не собираются. Вроде как инстинкт какой-то новый образовался – если надо бежать, то и ее хватай и тащи. Типа, все свое ношу с собой, да?

Снова опустил взгляд на лицо спящей Алекс. Хмуриться вон что-то, губами шевелит. Вот это – мое? Да ну нах, че за мысли такие на чердаке моем завелись. Спать надо.

– В палатку пойдем, – чуть тряхнул Нортон за плечо и встал.

Она села прямо, открыла глаза, поморгала, явно мало что соображая. Я просто подхватил ее, поморщившись от боли в спине, и без затей сам занес в палатку. А то еще рассмотрит или расслышит, что вокруг твориться и будет потом до утра сидеть трястись и в темноту таращиться.

Отрубило меня основательно, даже не почувствовал когда Алекс выползла из-под моей руки. Поднял резко голову и огляделся. Увидел спину сидящей у выхода из палатки Нортон, без головы. А все потому, что она ее просунула зачем-то наружу.

– Ты что делаешь? – спросил ее, прочистив горло, а девушка вздрогнула и тихо ойкнула, подаваясь назад и оборачиваясь.

– Смотрю. Рассвет. Тут так красиво, хоть и очень страшно.

– Хм… – я поднялся, вылез из палатки и осмотрелся.

Ну… да, пожалуй, ничего такое местечко, если прям рассматривать. Хотя, как по мне, то куда важнее, что для ночевки идеально подходит: каменистая поверхность, в которой никто не обитает, вода под рукой и за свежатиной далеко идти не нужно. Тут отнюдь не все локации такие удачные.

Холодное мясо, конечно, не такое вкусное, но разжигать костер, чтобы жевать было проще смысла не видел. Активировал режим сборки и скатывания палатки, быстро отключил и покидал в рюкзак генератор и излучатели, сунул молчаливой Алекс пару кусков, несколько взял сам и дал команду двигаться вперед, жуя на ходу.

Тело ныло, мстило за непривычные нагрузки после столь долгого перерыва. Все же регулярные разрешенные посещения тренажерного зала в Хрустальной дыре – это ни о чем. Пробежался вон с Нортон на плече и теперь ломает всего, как старпера какого-то. И сама Алекс морщиться чуть ли не на каждом шагу, видать тоже боль в мышцах жизни дает.

– Потерпи чуток, сейчас чуть мышцы разработаются и полегче станет. – не выдержав, спустя час пути сказал ей.

Вот опять! Какая такая хрень за язык меня дергает ее ободрять и успокаивать? Идет же и так? Идет. Не ноет? Нет. Ну и на кой?

– Вряд ли мне станет полегче просто так. – проворчала пичуга, снова скривилась и глянула мрачно.

– Думаешь обезбол понадобиться? В аптечке должен быть.

– Он мне не поможет.

Да что за нахер? Тормознул и повернулся.

– В чем дело?

– Эммм… – опустила глаза Алекс, – Мне нужно в туалет.

– Так в чем проблема? – хохотнул я и развел руки, намекая, что присесть можно где угодно.

– В том, что в любой момент может выскочить какая-нибудь кошмарная пакость и напасть на меня.

– Ну так я же рядом буду и уж присмотрю, чтобы тебя не тяпнули за сладкое местечко пока ты отливаешь.

– Нет! С ума сошел! – вытаращилась она на меня почти в ужасе. – Ты не можешь стоять рядом… когда я…

– Когда ты что? – раздражала сама задержка, но ситуация смешила.

– Мне нужно в туалет по серьезному, понимаешь? – сильно понизив голос и покраснев ушами сообщила девушка. – Так что ты никак не можешь стоять рядом.

Вот жеж… Почему при передвижении в чисто мужской компании такого, сука, не случается, а?

– И что ты предлагаешь? Без охраны делать свои дела тебе опасно и страшно, под охраной – стремно. Нам что, опять поставить защиту тут, а мне погулять подальше?

– Это долго и глупо. – сникла Алекс и вдруг глянула на меня снизу вверх так несчастно, что в груди снова та дурная непонятность заворочалась.

– Да ну твою же мать! – процедил я сквозь зубы и стянул с плеч рюкзак.

Нортон с моим рюкзаком, в который по-новой был уложен комплект защитного поля, появилась рядом минут через пятнадцать и на этот раз она довольно лыбилась. А моя дурь еще раз бултыхнулась внутри, но как-то совсем по-другому. Надо же, только и нужно было кой-кому для счастья – обосраться. Но вслух я этого почему-то не сказал. Не смог и все.

– Пойдем в темпе, день-то не безразмерный, – только и буркнул, сверяясь с маршрутом в навигаторе.

Следующие часов пять пичуга проблем на пустом месте больше не создавала. Наоборот, топала за мной бодро, не отставая, ни на что не жалуясь, больше не спотыкаясь и не шарахаясь, как вчера. Я уже уверовал, что сегодня нам свезет отмахать приличное расстояние без всяких осложнений, настроение заметно поднялось. Но хрен там!

– Конрад, ты не злись только, но у меня такое чувство, что за нами кто-то наблюдает. – подергав меня за рукав на локте, тихо сказала пичуга.

– Замри. – велел ей, останавливаясь сам и напряг слух.

Ничего. Прошла минута, вторая. Почудилось ей со страху? Есть вероятность, но все же… у баб же говорят чуйка лучше развита, чем у нас.

– А ну-ка! – я присел, подставляя пичуге руку. – Давай, влезай мне на плечи, я тебя подсажу на дерево.

– А если там те ползучие гадины? – с настороженностью глянула вверх девушка.

– Уже бы напали. Лезь, сказал.

Алекс послушалась и через секунду уже сидела на толстой нижней ветке. Я подал ей свой рюкзак, подпрыгнул, зацепился и подтянулся, усаживаясь с ней рядом.

– А дальше что? – опять тихонько спросила пичуга, я же прижал палец к губам и уставился вниз.

Первый хищник, которых мы с парнями окрестили иглачами, появился минуты через полторы и совершенно бесшумно. Удивительная способность для твари размером с небольшого теленка – двигаться не производя никаких звуков. Зато они реально что-то излучали в пространство вокруг себя, предупреждающее о том, что их стая встала на след. Я сам не ощущал этого ни раньше, ни сейчас, а вот Алекс – умничка, уловила, хоть я ее и не предупреждал ни о чем.

Иглач покрутился под деревом, задрал уродливую башку, заметил нас. Встал на задние лапы, поскреб по стволу передними и Алекс схватила мою руку.

– Он не может лазать по деревьям? – шепотом спросила она.

– Нет.

– А ты не можешь его того… пристрелить?

– Добрая ты какая девочка. – фыркнул я.

– Что? С тем панцирником ты не церемонился. – возмутилась она.

– Потому что он был съедобным.

– Ты серьезно? – изумленно вытаращилась она. – А ничего, что он явно не против нас сожрать?

– Угомонись. – усмехнулся я выражению ее мордахи. – Я просто жду, когда они все соберуться.

– Они?

– Иглачи живут крепкими стаями. И валить их также надо всех разом. Иначе выжившие не отстанут, будут преследовать нас и мстить, нападая исподтишка.

– И как долго нам ждать?

Под деревом все так же бесшумно появился еще один иглач, покрупнее первого.

– Какое-то время. – пожал я плечами, устраиваясь поудобнее и зевнув. – Давай-ка ты мне расскажешь чего-нибудь, чтобы мы случайно не уснули, пока ждем.

– Что я должна рассказать?

– Ну, например, чем будешь заниматься, когда вернешься на свою Землю. – сказал и поймал себя на еще одной новой херне.

Импульс какой-то… ну как ткнуть в больное место, неожиданно осознавая, что оно у тебя есть. Хрястнулся, бывает, где-то в горячах и так-то не беспокоит, а ткнешь и узнаешь – вот оно, болит.

– Я не планирую возвращаться на Землю. – ответила Нортон после весьма затянувшейся паузы, отвернувшись от меня. – Никогда.

– И что же ты там такого натворила, пичуга? – уцепился я за внезапное озарение и хохотнув, наклонился к ее уху. – Убила кого-то что ли?

Алекс вздрогнула и вся как окаменела, а смешок застрял у меня в горле.

– Во-о-от оно как… Ну давай уж, колись.

Глава 20

– Ты серьезно считаешь, что сейчас самое время для откровений? – буркнула я, наблюдая за бесшумным появлением под деревом третьего монстра.

Существа, которых Конрад называл иглачами, выглядели жутко и комично. Самый мелкий в холке мне примерно по грудь, с непропорционально громадными лобастыми головами, горбатой спиной, вдоль хребта до кончика длинного хвоста беспорядочно торчали толстые тупые иглы, а по остальной поверхности тела – отдельные неряшливые клочки бурой, серой, болотно-зеленоватой шерсти. Выглядело так, будто звери или облезают, или наоборот – обрастают так неравномерно. К тому, же на шагу они передвигались как-то неловко что ли. Примерно такую манеру ходьбы мы с Рухом видели в старых документальных фильмах о давно вымерших древних земных животных. Там они ходили так, будто задние конечности у бедолаг были частично парализованы, они их слегка подволакивали и не разгибали нормально. Однако, смеяться что-то не тянуло. Хоть звери и двигались удивительно бесшумно и на дерево лезть вроде не собирались, но все равно периодически меня передергивало, особенно когда кто-то из них распахивал клыкастую пасть. Очень похоже, что существа все же общаются друг с другом, вот только в недоступном человеческому слуху звуковом диапазоне. Может даже в инфразвуке, потому и накрывали волны жути то и дело, ведь он способен действовать на психику.

– А у тебя есть чем другим заняться? – ответил вопросом на вопрос мой спутник и я коротко покосилась на его лицо.

Говорил он вроде безразлично-легкомысленным тоном, но вот смотрел снова так, как раньше – пристально и тяжело, как если бы собрался добыть желаемую информацию из моей головы, невзирая на согласие или его отсутствие. А если я ему признаюсь, то к чему это приведет?

– Считаешь, я похожа на человека, способного убить кого-то? – все же струсила я, не решившись на признание и даже вздрогнула от резкого выдоха Конрада.

– Ясно. – сказал мужчина и недобро ухмыльнулся. – На самом деле, практически все люди на это способны, Нортон, все зависит от обстоятельств. Но, само собой, кое-кто считает, что он слеплен из святого дерьма, никогда не согрешит, а остальные ему не ровня.

У меня от его резко похолодевшего тона екнуло сердце и появилось острое ощущение ошибки, упущенного шанса. Повернулась к нему, но Конрад уже внимательно сканировал взглядом близлежащие заросли.

– Я не из тех, кто так думает. – сказала ему, но мужчина от своего занятия не отвлекся.

– Да похрен, пичуга. – отмахнулся Конрад, как от мухи.

– Я не хотела чем-то обидеть тебя. – очень-очень захотелось исправить, вернуть то непонятное, что было вроде бы только что, но сейчас стремительно ускользало.

– Я тебе баба, чтобы обижаться? – наконец повернулся Конрад, а меня как пощечиной ударило пренебрежением на его лице. – И на что? На то, что левая проходная девка не развлекла меня сопливой брехней о своей трудной судьбе, пока мы время убиваем? Смеешься?

– Оскорбив меня ты почувствовал себя круче? – не смогла смолчать и проглотить я.

– И в каком месте было оскорбление? – ухмыльнулся еще презрительнее Конрад, отчего мне отчаянно захотелось двинуть ему.

Урод! А я – дура, чуть было не расчувствовалась. Левая проходная, значит? Ну да, а кто, Робин? Подвернулась ему просто бонусом к бегству из тюрьмы, не воспринимать же меня всерьез, верно? Ведь в этом и состоит вся неприглядная правда нашего взаимодействия – оно временное, пока не выберемся из передряги, а каждый в свою сторону. Откровенничать? С кем? Ему же время от скуки убить, плевал он на мои реальные трудности. И смысл мне на это обижаться? У нас же сделка – секс в обмен за безопасность и спасение. И тут к Конраду придраться не получиться. Не бросает, спасает, кормит. А что хам, грубиян и вещи своими именами называет… ну так даже и лучше, не позволит запутаться и придумать, чего и близко нет.

– Хм… Походу остальная часть их стаи чего-то добыла. – произнес Конрад и я глянула вниз, забыв о своих дурацких переживаниях.

Под деревом было уже пятеро иглачей, но сейчас они не смотрели уже на нас. Дружно встали, развернулись и уставились в одну сторону, подергивая маленькими и круглыми, как у мышей, ушами. А спустя несколько секунд и вовсе сорвались и смешно вихляя задами, бесшумно скрылись в зарослях.

– Слезаем и валим поскорее дальше. – скомандовал Конрад и первым спрыгнул вниз.

– А вдруг это у них какая-то охотничья хитрость? – заколебалась я. – Мы сейчас слезем, отойдем от дерева, а они ка-а-ак выскочат.

– Фигня. Иглачи обычно сидят до упора, пока все не соберуться. А если свалили, значит свои их позвали, видать, более удачливые в охоте. Давай, не тормози, Нортон.

Конрад запрокинул голову и поднял руки.

– Сама могу. – буркнула и стала разворачиваться, чтобы повиснуть сначала на руках, высота то немаленькая.

– Да задолбала ты! – рыкнул Конрад, обхватив таки за бедра и позволяя съехать по своему телу, от которого я поспешила отстраниться, но он не отпустил. Обнял так, что не вздохнуть, уткнув лицом в свою грудь. – Не дергайся! Короче… Насчет левой и проходной – занесло меня чуток. Поняла? Клинануло, хер пойми, почему, Алекс. Забыли, ок?

Я вскинула глаза в изумлении, но Конрад на этот раз позволил пересечься нашим взглядам только на мгновение, сразу отпуская меня и отворачиваясь.

– Давай пробежимся чуток, а то времени сколько потеряли тут. – деловито велел он и рванул вперед.

Я побежала следом, ощущая как тяжесть, навалившаяся на сердце испаряется, оставаясь под тем чертовым деревом, а мне снова дышиться легко и почему-то даже хочется улыбаться. Что за глупость происходит?

Неслись около получаса, до тех пор, пока лес не закончился как-то внезапно и мы не очутились в невысоком кустарнике, что впереди становился все реже, открывая вид на огромную холмистую равнину.

– Вон там сегодня заночуем. – указал Конрад на один из холмов повыше. – Оттуда все вокруг видать.

Сначала мне показалось, что до указанной им возвышенности идти всего-ничего, но мы топали и топали в густой траве по пояс часа два, по моим ощущениям, а она едва ли стала ближе. Гадский обман зрения! Еще и трава так и норовила опутать ноги, снижая скорость. В итоге, на подходе к месту я уже не чуяла тела своего от усталости. Конрад критически оглядел меня, покачал головой и первым делом сам поставил раскладываться палатку. Я полезла в его рюкзак, чтобы заняться установкой силового поля, но мужчина отнял его у меня.

– Иди ложись, сдыхоть. А то завтра ты вовсе идти не сможешь.

На спор и попытки доказать, что я еще ого-го, а не балласт, сил у меня тоже не нашлось. Растянулась с блаженным стоном на надувном дне у входа в палатку и только и могла, что следить взглядом за его действиями. Небо стремительно наливалось густой синевой, опускались короткие местные сумерки, в которых быстро, но совершенно несуетливо двигающийся Конрад почудился мне кем-то… родным почти. Ну еще бы, мы на неизвестной планете, где кроме него нет ни единого человека, которого я хотела бы видеть, если вообще кто-то остался, учитывая местную фауну. Весь остальной мир от нас безумно далеко и не факт же, что мы к нему вернемся.

– Мое имя не Алекс. – сказала, сама толком не зная почему.

Конрад, как раз втыкавший в землю один из излучателей, замер, но не обернулся.

– И как же тебя зовут? – вроде бы без особого интереса спросил он.

– Я – Робин.

Вот теперь он повернулся, уставился на меня и почему-то широко улыбнулся, изменившись прямо-таки разительно.

– Пичуга все же. – сказал мужчина со смешком. – А я ведь прям нутром почуял, как только увидал тебя. Ну и за каким таким надом пичуга Робин стала Алекс Нортон и очутилась в той жопе Вселенной?

Я колебалась совсем недолго. Вдруг поняла, что так устала. Не от этого долгого перехода, нет. Носить все в себе.

– Я… я убила человека… кажется.

– Кажется убила или кажется человека? – фыркнул мой спутник.

Я вспомнила ореол тускло-голубой крови, расплывавшийся около головы бывшего шефа.

– И одно и другое.

– Блин, ты прям нешуточное любопытство во мне разбудила, – хохотнул Конрад, установил последний излучатель, включил поле, плюхнулся рядом со мной и приказал. – Давай, жги!

Я немного поколебалась, решая, насколько откровенной могу быть. Да какого черта! В главном уже созналась, так чего остальное фильтровать? В конце концов, я ведь ни разу за это время ни с кем об этом всем не говорила, даже наедине с собой особо не переваривала, держалась. Последний разговор с Руфом и одиночный срыв можно сказать не в счет.

Тем временем Конрад достал из моего рюкзака одну из бутылок с водой и велел мне вытянуть руки за порог, чтобы слить и ополоснуть их хоть немного. Плеснул и на свои, полез рыться уже в свой бездонный рюкзак.

– На меня напал мой босс и… в общем… хо…хотел из…з…з…знасиловать п…п…прямо в с…с…своем рабочем к…к…ка-а-абинете. – начала я и поморщилась. Чертово заикание, стоило только позволить себе вспомнить тот момент и оно тут как тут.

– Эй, Робин, ты же в курсе, что этого ублюдка тут нет? – неожиданно спросил мужчина, извлекая из рюкзака небольшой контейнер и открывая его с характерным чмокающим звуком.

В палатке тут же запахло дымом и жареным мясом. Выходит, он еще и пищевые одноразовые самовакуумирующие пакеты умудрился захватить. Вот же запасливый и предусмотрительный!

– Конечно в курсе! – удивилась я.

– Ну так и кончай тогда трястись. – велел Конрад и вручил мне кусок холодного, но сохранившего сочность мяса.

После целого дня в пути оно показалось самой вкусной едой в моей жизни, а вчера то… М-да…

Болтать во время еды – признак дурных манер, но кому на это не пофиг здесь и сейчас. Меня реально понесло. Я жевала, глотала, говорила-говорила, запивая все водой и снова прерываясь для того, чтобы закинуть в себя еще кусочек. Все рассказала. И про нападение шефа и как, не иначе чудом каким-то, умудрилась попасть ему по башке тем каменным шаром, и про то, что кровь у него была голубая. И о том, что в тот же день узнала, что Руф меня бросает, в смысле, расстается и мы больше не пара. И о том, как бывший парень оперативно смог пристроить меня на место Алекса Нортона. Ну и том, что гадский Яцес узнал, что я не та, за кого себя выдаю и озвучил свою долбанутую фантазию насчет групповухи.

Конрад до последнего слушал молча, пережевывая свою порцию и, кажется, совершенно безразлично, глядя куда-то в сгущающуюся темноту. Но в конце таки фыркнул и издал короткий смешок.

– Да серьезно? Тебя на толпу? Он реально больной. У тебя же силенок и на одного мужика едва хватает, только и смотри, чтобы по швам не разошлась, когда засаживаешь. – прокомментировал он в своей манере.

– Блин, я тебе столько о своих злоключениях рассказала, а ты счел нужным отреагировать только на последнее? – с возмущением спросила я, тщетно силясь рассмотреть выражение его лица.

– Пичуга, да у тебя походу не злоключения, а одни счастливые совпадения. – изумил меня ответом Конрад.

– Обоснуй! – потребовала я.

– Ну смотри: от насильника ты самостоятельно отбилась, а могло бы и не свезти так. – остатками воды из бутылки он опять ополоснул на ощупь наши руки, прополз мимо меня в палатку, подтащил к себе и, уложив под бок, обнял со спины и продолжил. – Вариант козырный с побегом с Земли сходу подвернулся. На Зига нарвалась, а тут мы со своим бунтом резко обозначились, не попала ты ни в его лапы, ни зеки тебя в лоскуты не порвали. До катера живой повезло опять же добежать. Из каждой встретившейся тебе жопы оказывался спасательный выход, разве нет? Меня вот догадалась выбрать. Кстати, почему? – он качнулся, чуть пихнув меня. – Неужто за красоту мою неземную?

Хм… А ведь Конрад прав. На что я жаловаться могу, если все еще жива, цела, не прошла через ад насилия, не брошена сама по себе. В его объятиях я мигом согрелась и расслабилась, стала стремительно сваливаться в сон, поэтому все фильтры отключились.

– С красотой у тебя туговато. – пробормотала, закрывая глаза и наслаждаясь чувством парения, которое охватило мое усталое тело в накатывающей дреме. – Зато ты огромный и пугающий.

– Че-то мне не показалось, что в постели со мной ты со страху голосила. – хмыкнул мужчина в мой затылок и беспардонно сунул свою ладонь мне между ног.

– Нет, хоть и не ожидала, что ты будешь … таким.

– Каким это?

– Терпеливым. Что тебе не будет плевать, как мне с тобой.

– Я терпеливый?! Да просто ты сама та еще зажигалка.

– Нет. Я такой раньше не была. К тому же, Зиг и док очень старались меня убедить не выбирать тебя, так что я решила – надо брать.

– Ишь ты! Надо брать. Это кто еще кого брал-то. – проворчал Конрад и поерзал за мной, отчего я четко почувствовала, что он возбужден. – Все, отбой, а то договоришься ты у меня.

Проснулась я одна. В щель между полами дверей палатки светило яркое солнце, Конрада внутри не было, зато снаружи доносились странные звуки. Громкое сопение, фырканье, хруст, как если бы кто-то топтался по траве или даже жевал ее. И почему-то воображение рисовало нечто очень большое. Послушав немного, я все же поднялась и осторожно поползла к выходу.

– Только не визжи. – заставил меня вздрогнуть тихий голос Конрада, ровно за мгновение до того, как я высунулась из палатки.

И очень вовремя, надо сказать, потому что испуганный крик действительно застрял у меня в горле. Силовой купол плотным кольцом окружали какие-то громадные зверюги. Больше всего они напоминали ходячие стоги из рыже-бурой длинной спутанной шерсти, из-под которой было немного видно толстенные ноги. Головы, шире размаха моих рук, были как будто приплюснуты и увенчаны двумя парами длиннющих рогов, глаз не видно за свисающими лохмами. И было этих животных много. Очень много. Куда не глянь – повсюду насколько можно было видеть – одни мохнатые спины. Сотни и тысячи. Мне на ум сразу пришли стада бизонов, когда-то обитавших на американских равнинах, пока люди их не уничтожили.

– Они не опасные? – спросила тихо у невозмутимо сидящего на траве у палатки Конрада. – Травоядные же вроде.

Стадо вокруг нас с аппетитом поглощало траву, обдавая волнами того еще амбрэ, но, похоже, совершенно не интересовалась присутствием каких-то чужаков.

– Ну как сказать, Робин. – Конрад повернулся ко мне, глянул в лицо и вдруг сделал странную вещь – подался вперед и не поцеловал даже – мазнул кратко губами по моей скуле, тут же отвернувшись. – Где добыча в таком количестве, там и хищники. А если этих громил кто-то шуганет хорошенько, то наше поле хрен их остановит. Они нас вместе с ним сомнут просто массой.

– И что нам делать? Сидеть, ждать пока уйдут и надеяться, что все обойдется?

– Еще чего! – возмутился Конрад. – Собираем сейчас манатки и шуганем их сами. Тем более по утоптанному и идти будет легче.

Мы собрали все, кроме собственно излучателей и генератора поля и Конрад извлек из бокового кармана рюкзака ракетницу и что-то в ней подкрутил.

– Есть ситуации, к которым ты не подготовился? – нервно засмеялась я. Все же представлять, как все эти сотни туш понесутся куда-то вот-вот пугала. А ну как пойдет все не так, как задумано?

– Еще как есть, – ответил Конрад и нахмурился. – Так, на счет три ты вырубаешь поле, я шмаляю, ты тут же врубаешь обратно. Ждем, когда они отвалят, освобождая нам проход, вырубаем все опять, хватаем оборудование в темпе и бежим до тех пор, пока этих бычар и близко не останеться. Все поняла? Давай: три, два, раз!

Все пошло по плану. Я выключила, он выстрелил, поле вернула и тут же практически над головами шарахнуло, оглушая и осыпав купол поля искрами. Видимо Конрад нашаманил, чтобы сигнальная ракета не взлетела высоко, а бахнула, едва поднявшись в воздух.

Зверюги, панически взревев, ломанулись от нас во все стороны.

– Не зевай! – проорал сквозь поднявшийся шум мужчина и я снова хлопнула по генератору, отрубая его.

Подхватила прибор и успела выдернуть еще два излучателя из земли, пока Конрад похватал остальные и так, с ними в руках, мы и рванули с места ночевки.

Бежали сколько хватило дыхания, у меня по-крайней мере.

– Ну все, вроде ушли, – прохрипел Конрад, переходя на шаг и снимая с плеч рюкзак, чтобы забросить в него нашу ношу.

– Как будто да. – оглянувшись, я увидела только буро-рыжую сплошную полосу где-то вдали. – Хотя…

Присмотревшись, внезапно поняла, что эта самая полоса нифига не удаляется, а как раз наоборот. Это было похоже на волну, которая отхлынула, а теперь намеревалась стремительно вернуться.

– Твою же… – процедил сквозь зубы Конрад. – Ходу, пичуга, нам до леса надо или …

Договаривать не стал, схватил за руку и сорвался с места.

– Да сколько же можно! – в сердцах выдохнула я.

– Брось, Робин, впереди болота, там еще веселее будет! – блеснул на меня каким-то диким взглядом Конрад и подмигнул.

Он псих, похоже. Самый натуральный. Но от краткого визуального контакта с ним у меня как будто второе дыхание открылось и накрыло иррациональным азартом, прежде неизвестным. Говорят же, что безумие заразно. Наш случай.

Глава 21

– Ну давай, пичужечка моя, давай, девочка моя хорошая, – сипел чуть впереди Конрад, волочивший меня за собой, как на буксире, просто потому, что сама по себе я передвигаться уже ни за что не смогла бы. – Давай, ты у меня вон какая, сколько уже вывезла. Чуток осталось, клянусь!

Ты мне это уже сто раз обещал! Ни черта я тебе уже не верю! Долбаный ты врун и изверг, и никогда это не закончиться!

Все это я бы проорала ему, если бы на это у меня нашлась хоть капля сил. Но их не было. Я вообще не представляла как все еще перемещалась в пространстве, даже по сути волочась, повиснув на Конраде, а не остываю под каким-нибудь кустом.

От бычар, как их назвал Конрад, мы убежали, хоть и показалось в какой-то момент, что не выйдет. А потом мы бегали от каких-то рептилий, напоминавших земных варанов, только с высокими бритвенно-острыми гребнями вдоль спины и шипом на очень длинных хвостах, которыми они все норовили ударить по ногам, сбивая на землю. Тогда я еще успела заметить их потрясающий окрас, невзирая на всю опасность ситуации. Тела их были покрыты мелкой чешуей цвета розового золота с металлическим блеском, на удивление запросто сливающейся с местной травой настолько, что стоило тварям замереть и они практически становились невидимыми.

После пришлось обходить целый паутинный город, стараясь красться как можно бесшумнее. Но нас все же засекли его обитатели и наружу выкатились несколько черных мохнатых созданий, щелкая челюстями. Конрад среагировал на их попытку напасть раздраженным “Сами, суки, нарвались” и пару раз пальнул в паутину, поджигая ее, и мохначам сразу стало не до нас, так что эту встречу я даже не зачислила в число опасных.

Потом мы снова бегали, отстреливались, прятались, опять уносили ноги, и в моем разуме уже не особенно то откладывалось от кого. Ела я то, чем кормил мой добытчик, не разбираясь и едва ли замечая, потому что стоило сесть и глаза закрывались сами собой. Ночевки пролетали едва заметно, по ощущениям, я только проваливалась сон и тут же мучитель-спутник начинал трясти меня, требуя вставать и опять отправляться в путь.

Мало того, сегодня с ночи еще и дождь зарядил, который становился все сильнее и сильнее, под ногами зачавкало, усложняя передвижение. То, что мы вышли на те самые болота, где должно было начаться “настоящее веселье”, по словам Конрада, я поняла не сразу. Апатия от усталости стала тотальной, смотреть вокруг не хотелось – плевать что там. Лишь бы широкая спина Конрада не переставала маячить впереди, а его рука не отпускала мою.

– Может, мы остановимся и хоть дождь переждем? – шепотом взмолилась я.

В типа непромокаемых ботинках смачно хлюпало и весить они стали ого-го сколько, ткань одежды конечно отталкивала воду, но за шиворот текло и текло, так что, я давно промокла насквозь. Холодно не было – при таком темпе не замерзнешь, зато духота от запредельной влажности стояла ужасная, я дышала со свистом, как асматичка.

– Нет, пичуга, будем уже идти до упора. Говорю же: уже чуть дотянуть осталось. Тем более, что местные хватуны тоже терпеть дождь не могут, в норах сидят. Нам офигеть как повезло, что так совпало.

– Повезло? – в другое время я бы взорвалась от возмущения, но в нынешнем состоянии вышел только какой-то пшик сипящий. – Мы идем-идем-идем, а я даже не знаю куда и зачем!

В адекватном еще уголке сознания осталось понимание, что ни объяснять ничего, ни тем более волочь меня на себе этот мужчина не обязан, но сейчас за меня говорила отчаянная усталость. Конрад коротко оглянулся, окинув меня пристальным взглядом, и на мгновенье стало страшно, что он сейчас возьмет и бросит мою руку, сказав, что достала я его.

– Для начала, мы идем в одно охрененное место, где тебе обязательно понравится настолько, что ты мигом забудешь о всех тяготах пути. – вместо этого сказал он таким тоном, будто увещевал разнывшегося ребенка.

– Что-то я не верю, что на этой чертовой планете существует такое место.

– Существует. Ты офигеешь, когда увидишь.

– Правда?

– А я тебе хоть раз соврал?

– Нет. Ни разу. – вынуждена была признать я и вздрогнула, когда Конрад походя пальнул в какую-то тварь, высунувшуюся прямо из топкой почвы, по которой мы пробирались. – А что это за место такое?

– Там кайфово. Тепло и безопасно. И море.

– Море?

– Ну по факту местный океан, но там его особенная часть.

– И хочешь сказать, что там не живет кто-нибудь, кто захочет нас сожрать? – усомнилась я, между прочим, обоснованно.

Над головой громыхнуло, дождь превращался в сплошную стену грозового ливня, словно издеваясь над нами.

– Не-а. Я же говорю – там безопасно. И комфортно.

Я бросила унылый взгляд на окружающую вонючую топь с редкими корявыми деревьями в серой рваной бахроме вместо листьев, и опять подумала, что Конрад мне врет. Ну не верю я, что где-то тут совсем недалеко есть место, где безопасно и комфортно. Но если он настолько щадит меня, чтобы убеждать в этом, подбадривая, то я за это искренне благодарна.

– А что будет дальше?

– Мы с тобой отмоемся, отъедимся, отдохнем, короче, как на настоящем курорте. – продолжил Конрад мне вешать оптимистичную лапшу на охотно подставляемые уши. Даже вроде идти стало легче. – Ты была на курорте, пичуга?

– Смеешься? Это слишком дорого, не по средствам было нам… мне.

– Ну вот теперь будешь. Да еще на таком, который и не всем богатеям по средствам в вашей метрополии. Все, сука, включено и эксклюзивно для тебя. Даже личный трахарь.

– Любовник. – фыркнув, поправила я его.

– Чего?

– Любовник звучит не так грубо.

– Хм… Ну ладно, буду любовником. – согласился Конрад, покосившись на меня как-то странно.

– А потом?

– Когда?

– Ну надоест же когда-то отдыхать. – сама сказала и тут же подумала, что прямо сейчас я не могу представить, как мне может надоесть отдыхать.

Позади заплюхало, зачавкало, как если бы из трясины выбиралось нечто, но оглянуться я не успела, потому что Конрад опять сорвался в бег, увлекая за собой.

– Давай поднажмем, Робин. – велел он, – С наступлением сумерек нам тут лучше уже не быть.

Мы и поднажали. Точнее все же он, я-то точно балласт самый натуральный уже. Но, оказывается, все может резко измениться. Позади тяжело заплюхало, а я-таки рискнула кратко глянуть назад. И тут же у самого лица что-то промелькнуло, обдав его склизкими вонючими брызгами. А я увидела некую бурую кучу с огромной пастью-ямой, куда как раз втягивался длинный червеобразный язык, чуть-чуть не доставший до моего лица мгновение назад.

Вот тут нашлись силы и на вопль, и на бег, и не поняла даже, как вышло, что уже я сама ломлюсь вперед, волоча за собой Конрада.

– Все-все, тормози, пичужка! – разорвал морок моей паники голос мужчины не знаю сколько времени спустя, и он рванул меня за руку, не просто останавливая, но и валя на землю и падая рядом сам. – Прибыли, выдыхай.

Я уставилась во внезапно чистое густо-синее небо, на местное светило, что уже наполовину скрылось за верхушками деревьев, превратив их кроны в подобие полыхающих алым костров, вдохнула запах – густой и свежий одновременно, непохожий ни на что, знакомое прежде и услышала звук – мощный, ритмичный, напоминающий дыхание какого-то исполина.

Кое-как перевернулась со спины на живот, загребла в пальцы мелкие разноцветные, почти прозрачные округлые камешки, на которых мы лежали и ошалело уставилась на … море. На голографиях и в фильмах, по-крайней мере, оно именно так и выглядело. Зеленовато-голубая вода повсюду, сколько хватало взгляда, волны, вздымающиеся друг за другом и прибой, накатывающий на берег в десятке метров от нас с тем самым звуком, напоминающим дыхание кого-то неимоверно огромного и мощного.

Повернулась к Конраду и увидела, что он лежит с закрытыми глазами и даже сердце панически екнуло. Только сейчас заметила, как обострились его черты. Мой спутник выглядел бледным и прямо-таки изможденным. Рядом валялись оба наших рюкзака, которые нес он последнее время.

– Эй, ты в порядке? – слегка потрясла его за плечо.

– Нормально все будет дальше, пичуга. – пробормотал он едва разборчиво, не открывая глаз и просто взял и перевернулся на бок. – Как мы захотим, так и будет.

Больше всего мне хотелось последовать примеру моего любовника – подползти к нему поближе и тоже закрыть глаза, засыпая в его надежном захвате, как уже привыкла за последние дни. Но так не пойдет. Чертова планета уже выдрессировала меня, да и вообще, хоть и тепло, но спать в мокром не дело. Конрад и так уже выглядит – краше в гроб кладут, ещё не хватает и заболеть ему. Или же мне, став ещё большей обузой.

Именно чувство вины и благодарности в большей степени, а не страх, дали мне силы шевелиться. Села, огляделась и прямо-таки обрадовалась, увидев неподалеку разбросанные хаотично голые корявые ветки, явно уже обкатанные и выплюнутые морем. Выглядели они при этом достаточно сухими. Первым делом я повтыкала излучатели по кругу, установила генератор поля, запустила распаковку палатки и только потом, почти бегом, посекундно озираясь и со станером наперевес, перетаскала немного топлива в центр круга. Активировала защиту, отгребла камешки, устраивая углубление для костра, как это делал Конрад. Уложила часть деревяшек, потихоньку вытащила из-за пояса мужчины бластер, направила на ветки и, зажмурившись, пару раз пальнула. Зашипело, затрещало, но дерево вспыхнуло. Поздравляю, Робин, с разжиганием своего первого костра ты справилась.

Стянула ботинки и всю одежду, и взялась за обнажение Конрада. С ботинками и носками справилась быстро, стараясь дышать пореже, но и сама после нашего путешествия не розами так-то пахну. Мой спутник пока никак не реагировал, не шевельнулся даже, негромко похрапывал только.

Дальше пришлось поднапрячься, все же любовник мне достался здоровенный и совсем не хлипкой комплекции. Перевернула его на спину, расстегнула куртку, ремень и, пыхтя, принялась стягивать с него штаны сразу вместе с мокрыми трусами. Вот тут-то Конрад и соизволил проснуться. Поднял резко голову, оглядел меня, зависшую как раз над его пахом, остановился взглядом на моей обнаженной груди, облизнул пересохшие губы.

– Пичуга, извиняй, но с этими делами чуток обождать придется. – сипло пробормотал он. – Я слегка не в форме.

– Я снять с тебя все мокрое хочу! – закатила глаза. – Ты же простудишься, вот так спать, ещё и прямо на земле. Давай, помоги мне раз уж проснулся и переползай в палатку.

Конрад моргнул несколько раз, будто не понимал о чем я говорю, наконец перевел взгляд на костер, на палатку, потом на генератор поля.

– Да что мне сделается, первый раз что ли. – наконец сказал он, но сел с протяжным стоном и стал раздеваться самостоятельно.

Понаблюдал, все так же моргая и явно борясь со сном, как я кое-как развешиваю на остальных корягах и раскладываю на просушку наши вещи. И только когда закончила, потянул руку, увлекая с собой в палатку.

– Сегодня спим голодными, но завтра все будет. – сказал он, как мне почудилось, чуть виновато. – И это… тут безопасно, говорил же. Могла и не суетиться с полем.

Растянувшись с настоящим наслаждением на надувной дне, я мигом пригрелась в захвате обнявшего меня со спины Конрада. Стала стремительно проваливаться в сон, отметив только краем сознания, так же ставшую уже привычной, упершуюся мне пониже спины весомую твердость. Угу, может сам Конрад и не в форме, зато один его неугомонный бескостный орган очень даже в ней.

Проснулась я на этот раз сама, не сразу, посмаковав для начала удовольствие от того, что никто меня не трясет, требуя подниматься и опять куда-то топать. Почти готова была снова задремать, но мой желудок оказался категорически против, тем более, что пахло чем-то необычайно вкусно-дымным.

– О-о-ох! – вырвалось само собой, стоило только поползти на четвереньках из палатки. Как же я вся болю-ю-у-у!

Ныли все мышцы без исключения и даже, кажется, кости. Яркий свет местного светила заставил зажмуриться, стоило только высунуться наружу, в носу защекотало и я чихнула.

– Эй, пичуга, только давай без соплей мне! – услышала я бодрый голос Конрада и приоткрыла глаза, глянув на него сквозь ресницы.

Мужчина сидел на корточках перед вновь разведенным костром в одних трусах, рядом на камнях увидела большие листья, на которых лежало и исходило парком нечто поджаристое, золотисто-коричневое, и пофиг что, главное – оно выглядело восхитительно-съедобным.

– Тормози! – поймал мою уже потянувшуюся алчно руку Конрад и насмешливо фыркнул. – Чистюля! Иди к морю, искупайся сначала, а потом уже есть.

Я с сомнением глянула на линию прибоя, обратив внимание и на то, что защитное поле отключено.

– А в воде точно безопасно?

Конрад что-то пробормотал, снял с огня то, что там как раз поджаривалось, поднялся и, снова взяв за руку, повел к воде. И я пошла без возражений, так, словно за эти дни следовать вот так за ним стало для меня самой естественной вещью в жизни.

– Ай! – взвизгнула, когда накатившая волна облизала мои ноги сразу выше колен.

– Холодная разве? – с сомнением спросил мой спутник.

– Нет. – вода действительно показалась прохладной только в первый момент, а потом сразу стала ощущаться очень комфортной. – Просто это… странно. Непривычно.

Я никогда не купалась даже в ванне, не говоря уже о бассейне или открытом природном водоеме. На Земле вся подобная роскошь по карману только весьма состоятельным людям, а мы с Руфом в их число не входили.

Еще несколько шагов и очередная волна омыла меня по грудь, аж дыхание перехватило и я не смогла сдержать очередного вскрика, на этот раз восхищенного. Это было нечто потрясающее. Тело будто резко потеряло в весе, вся боль и накопленная за время тяжелого путешествия усталость будто вымывалась, растворяясь в окружающей воде. А волны! Они подхватывали так легко, мягко толкали, омывали, словно огромные ласкающие ладони, дарили ошеломляющее чувство невесомости, бесконечного расслабления. Губы сами собой расползались в улыбке, на душе стало так хорошо-хорошо и, даже когда очередная волна накрыла меня уже с головой, я только отфыркалась, вынырнув, но перестать беспричинно улыбаться так и не смогла. Принялась тереть свою кожу ладонями, смывая многодневный пот, набирала в рот горьковато-соленую воду, терла пальцами и зубы с деснами, полоскала, хоть так приводя себя в порядок. И ощущала себя с каждой секундой все более счастливой.

Обернулась к Конраду, чтобы поделиться своими впечатлениями, но тут же замерла, нарвавшись на его пристальный взгляд, стремительно наливающийся уже прекрасно мне знакомой жгучей тяжестью.

– Если ты планируешь все же сначала поесть, а потом уж трахаться, то тебе стоит вымыться поскорее. – пробормотал он, разрывая наш визуальный контакт и явно собираясь уйти.

А я вдруг задумалась, спрашивая себя, чего же и правда хочу сейчас больше. Поесть или… От одного только его взгляда жаром весь низ живота залило, а вода вокруг будто мгновенно нагрелась. Но взять и самой попросить его о близости, сказать вслух самой, что тоже хочу ее, изголодалась по его напору за время пути это разве не как-то… неуместно что ли, учитывая, какими были наши отношения изначально. Весь наш секс до сих пор был инициирован исключительно Конрадом, я, вроде как, только не противилась, соглашалась, а не сама…

И тут меня кто-то слегка потрогал за лодыжку, в мгновенье вышибая все мысли из головы. Меньше чем за один вдох я очутилась рядом с Конрадом и вскарабкалась на него, обвивая руками и ногами.

– Походу, это не совсем то, о чем я думал. – пробормотал он, подхватывая меня под ягодицы. – Но ты сама это начала.

– В воде кто-то есть! – возмутилась я, поняв, что он совсем не торопиться спасаться бегством. Наоборот, весьма очевидно он собирался оставаться на месте и эта очевидность, зажатая между нами, становилась все более ощутимой.

– В воде нет никого, способного причинить нам вред. Ты мне веришь? – пробормотал Конрад, провел одной широкой жесткой ладонью вдоль моей спины до затылка, запуская пальцы в мокрые спутанные волосы и у меня внутри внезапно все натянулось до звона, до пронзительной боли в груди от понимания – он меня сейчас поцелует. Впервые, по-настоящему. Так, что возврата к тому, что раньше было уже не будет.

– Верю. – выдохнула я чистую правду, тут же забывая обо всем и сама положила ладони на его щеки с отросшей светлой щетиной. Скользнула одной рукой на его затылок, зеркаля его захват на моем и сама подалась вперед, и снова выдохнула в его губы. – Верю.

Глава 22

В башке заплескалось хмельное, шальное, такое жаркое и лютое, что едва не отшвырнул Робин от себя. Ни хрена такого раньше не испытывал!

Тяжкая алчная безадресная похоть, которая копилась во мне годами голодухи – вот это мое. Ее я сдерживал во время пути, когда она перла и перла наружу, даже сквозь усталость и инстинкт самосохранения, стоило только взгляд задержать на Робин чуть дольше или уткнуться мордой ночью в то лохматое гнездо, каким стали ее рыжие пряди. Ею, голой похотью, тело и мозги неумолимо наливались, пока наблюдал, как обнаженная, полностью уже доступная для меня, пичуга плещется впервые в жизни в море, сияя улыбкой ярче солнца. Это, только это мое, знакомое.

А острое, мощное, щемящее, словно я огня жидкого хлебнул от души и одновременно земли под ногами лишился, стал лёгким-лёгким и насквозь прозрачным, запросто проницаемым что ли – все это иным, чужим почудилось в первую секунду, стоило Робин провести ладонью по моей заросшей щеке, глядя почти так же, как только что на море и потянуться за поцелуем, которого сам внезапно хотел до перекоса башни. Страшно стало, аж яйца свело, как если бы эта хрупкая женщина, чьи губы все ближе, что-то жестоко проламывает, рушит во мне, вливая почти насильно это новое нечто простым ласковым скольжением узкой ладони по моей щеке.

А потом все, я сам убил последнее расстояние, сталкивая наши рты сначала грубо, делая последнюю попытку вернуть все, как было, себя себе вернуть. Но нежно скользящие по коже ладони, мягкие касания языка, подарившие хмельную сладость вместо первой соли-агрессии, снесли, растворили мою попытку, как сахар в бурлящем кипятке. Был он и нет его, лишь вкус поцелуя ещё слаще стал. Первый момент осознания, что происходит сейчас обжег болезненно, как вывернул наружу нервами, на которые тут же плеснули жгучим, но второй уже стал потоком свежего наслаждения прямиком в пустые лёгкие. Первый жадный вдох иного воздуха и вспышка-озарение.

Меня никогда никто не ласкал. Никогда. Ублажали, удовлетворяли, забавлялись, исполняли любые хотелки – да. За деньги, в обмен на такое же удовлетворение или какие-либо блага. Но никогда не дарили ласку. Просто так, потому что именно этого и желали. Как желала этого сейчас моя пичуга. Такое ни с чем не спутать, даже если сроду с тобой этого не было. Целовала, чтобы целовать, узнать каков на вкус. Льнула доверчиво, ловя мой отклик. Руками гладила, как будто отродясь ничего приятнее не трогала. Бедрами сжимала, вдавливая острые пятки в мои ягодицы, как если бы страшилась потерять наш контакт. Терлась, настойчиво выпрашивая ещё больше касаний кожа к коже, заводя уже просто до осатанения. Но при этом так, что именно этот момент ласки хотелось и моглось длить и длить. Потому что это было не состояние “терпеть, прежде чем засадить”, а чистый кайф и само по себе.

Взять и ухнуть в это, в нее, в женщину, что топила меня в себе, оказалось проще, чем с обрыва в море шагнуть. Просто тоже ласкать, а не делать так, чтобы потекла, была готова принять. Позволить своим рукам-ногам-губам двигаться без всякого контроля от залитой от уха до уха чистым наслаждением башки и тем самым умножать его.

Ни хрена не отложилось в мозгах как очутился лежащим на спине в прибое, только захрипел от долгого-долгого ожога-кайфа, пока пичуга враскачку, со всхлипами, сама медленно насаживалась на меня. Приняла всего, замерла, запрокинув голову, а меня дергало всего от того, как сжимались тягучими волнами ее внутренние мышцы вокруг моего ствола и от каждой этой волны охеренно сладко поджимались мои колокола.

– Поехали, пичуга, поехали, – взмолился, взбрыкнув под ней. – Разве не видишь – подыхаю я… хочу до смерти тебя…

Робин откликнулась, опустила голову, позволяя увидеть свое пылающее лицо и будто невидящие от возбуждения глаза, упёрлась в мою грудь ладонями, двинула бедрами, долбанув мне в башку новой жёсткой волной кайфа.

Я покорился, дал ей унести меня, то загребая пальцами камни вокруг, то, не выдерживая, и стискивал бедра объезжающей меня Робин. Хрипел зверюгой, одинаково сильно желающей и ускорить ее, перевернуть, подмять, втрахать на полметра в долбаную землю, и оставить как есть, в этом вынимающем душу и мотающем на кулак мне все нервы темпе, в котором она скользит своей тугой жарой по моему члену ещё, ещё и ещё. Меня перло, жестоко, нещадно, до судорог в мышцах от шеи до голеней, до слепящего зенки лютого кайфа от взгляда на нее, кусающую губы, совершенно пьяную, переставшую уже жалеть обоих, взлетающую и падающую обратно все резче, чаще, так что сиськи резко подпрыгивают, доводя меня до грани необходимостью втянуть в рот эти острые выплясывающие соски.

– Конра-а-ад! – внезапно захныкала моя пичуга, словно ждала от меня чего-то, чего я, баран тормознутый, все не давал и опомнился.

Подхватил ее под ягодицы, сжав их без жалости и приподнял, не позволяя больше самой шевелиться, согнул колени, уперся в землю пятками и замолотил сам. Долбил, прогибаясь в пояснице, засаживая по самый корень, скалясь и рыча, наблюдая как мою Робин прямо таки разматывает на мне. Билась она, вгоняла ногти мне в кожу, падала вперёд на мою грудь, всхлипывая и умоляя бессвязно, откидывалась назад, мотая головой и вскрикивая. И наконец, как окаменела, вскрикнув особенно отчаянно, и обмякла, содрогаясь всем телом.

– Нет, ещё нет, девочка моя… – лязгнув зубами от запредельного возбуждения, перевернулся, ссадив Робин с себя.

Рывком перевернул на живот, вклиниваясь коленями между ее ног, сунул руку ей под живот, обхватывая лобок и зашипел, всадив снова.

Опять замолотил, натягивая на член и натирая пальцами по скользкой влаге между ее ног.

– Нет-нет-нет! Я больше не смогу-у-у! – захныкала снова моя пичуга, прося теперь о пощаде и загребая камни тонкими пальцами.

Но ни хрена во мне сейчас жалости не было к ней. Сама ведь разломала всего, расхреначила, душу вывернула, сама теперь и корми досыта эту необласканную зверюгу, которую из меня вытащила.

– Сможешь… смо-о-ожешь… вдвоем полетим, пичуга моя… вдвоем теперь…

Подчинилась, прогнулась, подставляясь мне ещё сильнее, накрыла мои пальцы у себя между ног своими, направляя. Стала ещё жарче, стиснула в себе туже, отбивая бошку мне начисто, застонала глухо, даже будто зло и задрожала, спустив то самое нечто во мне с цепи. Волна оргазма лупанула со всей дури, роняя на меня на Робин, вторая, ещё жёстче догнала ее, превращая в хрипящее чудище, а третья раздолбала уже то, что от меня осталось. Стал я безвольной слепой кучей костей и плоти, которую ещё долго-долго торкало все новыми афтершоками затухающего кайфа. И эта хренова куча была трындец, как счастлива.

Глава 23

– Ка… Какие у нас планы? – в горле чуть запершило.

Неслабо так я его надсадила. Хотя, учитывая, что вытворял последние часы Конрад, странно что вообще еще не онемела.

– М-м-м… сейчас пожрем и опять станем обжиматься и трахаться. – пробормотал мой любовник и, повернув голову, которая лежала на моих бедрах, нарочито глубоко вдохнул и чмокнул в лобок.

– Мы только этим и занимаемся с самого утра, – фыркнула я, обреченно констатируя подъем внутренней температуры от его слов и прикосновения губ.

Так и было. Конрад будто поставил себе цель – не допускать разрыва нашего тактильного контакта, компенсируя себе все годы в одиночке и успешно справлялся с этим. Трогал, гладил, то и дело прижимался губами, терся лицом, щекоча отросшей щетиной. Когда ели, посадил меня у себя между ног, прижавшись мощной грудью к спине и хотя бы внутренними сторонами запястий или локтями, но все равно задевал мою грудь или оглаживал по бокам. Само собой, что это никак не способствовало успокоению возбуждения, поэтому вся первая половина дня пронеслась в сплошном секс-марафоне и я все ещё ощущала себя захмелевшей, одурманенной этим бесконечным напором и ненасытностью Конрада.

Каждый раз достигая кульминации была уверена, что вот это уже все, край, я больше и глаз-то не смогу открыть, потому что вымотана, выжата досуха. Но мой любовник с легкостью убеждал меня в обратном. Так касался, целовал, просто требовательно выдыхал в кожу жаркое и безапелляционное “хочу!” и выгоревшее, казалось бы, опять вспыхивало откликаясь и покоряясь, силы возвращались, изнеможение становилось жаждой.

– Мы еще и купались. – хищно заворчав, Конрад перевернулся на живот, подтянулся на локтях и захватил губами мой сосок. Чуть прикусил и тут же защелкал по нему языком.

Ну вот опять. У меня же только что сил и пальцем шевельнуть не было, а теперь шарахнуло таким ответным импульсом на его безобразие, что от тягучей сладкой судороги внизу живота у меня сами собой колени поджались. Однако, вслед за этой волной подступило и неясное раздражение. Столько часов, а мы и не говорили толком, как если бы Конрад вообще не собирался этого делать.

– Да-а-а, вот так… – торжествующе выдохнул Конрад, провел рукой по моему животу, чтобы скользнуть пальцами внутрь, вырвав резкий вздох. – А теперь еще ножки разведи пошире… Меня аж штырит от того, какая ты мокрая и горячая там… Хер сразу колом и в башке пустота…

Ага, вот и все наше общение, а у меня никакого понимания, почему мы тут можем позволить себе так расслабиться и что дальше-то делать планируем. Честно признаю конечно – мне никогда еще в жизни не было настолько хорошо, но чем дальше, тем больше покусывало обидное впечатление, что я для моего любовника чуть более живее, чем его рюкзак. Вещь, под определенные цели. Фигли с вещью-то беседовать и планами делиться. Придет время – встанет, на плечо поцепит и пойдем куда ему надо.

– Блин… – я все таки нашла в себе силы схватить его за запястье, оттолкнуть и сразу перевернулась тоже на живот, создавая между нами хоть немного расстояния. Подняла голову и с упреком уставилась на этого маньяка ненасытного. – Я скоро ходить не смогу, потому что ноги забудут как сходиться!

– Нам никуда в ближайшее время идти и не надо. – фыркнул насмешливо Конрад, а потом взял и коварно перекатился, накрывая собой, пристраивая тут же свой стояк в ложбинку между моих ягодиц. – А если понадобиться, я так и быть, тебя перенесу, так что не парься. Мммм… так тоже охрененно… Я аж сатанею, когда смотрю как засаживаю тебе так… Такая ты… мокрая… розовая… миниатюрная там, а мою дубину как родную принимаешь всю… Облизываешь… затягиваешь… маленькая, но жадная такая…

– Ну Конра-а-ад же! – взмолилась я, едва ли уже осознавая, что сама трусь о твердую массивную мужскую плоть и прогибаюсь, реально готовая принять. – Ну притормози, прошу! Я же пытаюсь тебя серьезно спросить что мы будем дальше делать. У меня вообще куча вопросов.

– Пичуга, ты забыла условия нашего договора? – проворчал мужчина и не думая останавливаться. – Никаких отказов.

Как можно жидкий огонь за секунду превратить в ледяные острые камни? А вот так. Напомнив мне, на чем изначально строились наши отношения и что, похоже, ничего в этом для Конрада не поменялось. Мне, выходит, просто почудилось что-то. Придумалось, померещилось настоящее человеческое тепло сквозь жару похоти. А его не было на самом деле, тепла этого, это просто… Просто что тогда? Что?

Внезапно стало так горько, что реально в животе заболело, как если бы там все действительно в ледышки превратилось и даже затошнило. Я обмякла, уложив щеку на гладкие камушки и только что желанные, безумно заводящие движения и шепот Конрада показались чем-то грязным. Что ты возомнила себе, Робин? Чувства? Чушь ведь, Конрад просто оголодавший по сексу бывший зек и нужна ты ему исключительно ради безотказного секса же, а на мои наивные фантазии и придуманные чувства ему…

– Какого хрена случилось, пичуга? – Конрад резко приподнялся, сместился и перевернул меня на спину, хмуро уставившись в лицо.

– Я помню условия. – хотелось сказать твердо и смотреть в его лицо прямо, но голос пресекся, потому что горло предательски перехватило, а глаза защипало. – Никаких отказов.

– Ну охереть! – досадливо выдохнул Конрад, вскочил, подхватил меня, пронесся несколько шагов к морю и беспардонно швырнул в воду.

Я забарахталась, хватанув горько-соленой воды от неожиданности, отплевалась и проморгалась, вскакивая на ноги.

– Ты озверел что ли? – гневно заорала в лицо придурку.

– Ну другое дело. – невозмутимо кивнул Конрад, – А то аж во рту кисло стало от выражения твоего лица там. Пичуга, ты шуток не понимаешь?

– А по-твоему было смешно напомнить мне, что видишь во мне исключительно безотказный набор отверстий для своего члена?

– Ты одна такая дура уникальная или бабы все такие? В упор ни хрена не видишь?

– Да я, похоже, наоборот вижу то, чего в природе нет, вот и дура поэтому. Но если ты так пошутил, то вышло стрёмно, ясно?

– Ну извини, это известная вещь, что когда у мужика встаёт намертво, то с мозгами и юмором у него туговато становиться. – неожиданно миролюбиво развел руками Конрад. – Все, выдохнула?

В груди действительно стремительно оттаяло, хотя живот и поясницу все равно тянуло, но я кивнула.

– Выдохнула. И вообще… моя реакция была чрезмерной, учитывая истинное положение вещей между нами.

– А у тебя, как погляжу, с этим самым положением полная ясность, да? – явно напрягся мой любовник.

– Конечно. – соврала и опустила глаза.

– Слышь, Робин, брехать мне не нужно. Я такое нутром чую. Так что, даже не начинай, бесит меня это. Если что-то не устраивает, затрахал я тебя – так и скажи. Я, конечно, оголодал трындец как, но одолжений мне и притворяшек от тебя не надо, переживу. Ясно?

Развернувшись, он зашагал из воды.

– Ты о чем? Думаешь, что я с тобой хоть раз притворялась? – вспыхнула я от несправедливого обвинения, выбегая из воды за ним следом. – Думаешь, я смогла бы так? Зачем? Чтобы твое эго потешить? Если так думаешь, то ты… бревно бесчувственное!

Конрад резко обернулся со зверской физиономией ко мне, вдохнул равно, явно собираясь сказать нечто нелицеприятное, но неожиданно скользнул взглядом по моему телу вниз и нахмурившись, выдохнул только одно слово:

– Сука-а-а!

– Это ты мне?

Вместо ответа мужчина молча ткнул пальцем на мои ноги, болезненно поморщился и потёр кулаком грудь.

– Прости, пичуга!

Я, ничего пока не понимая, глянула на собственные ноги и увидела кровавый потек на внутренней стороне бедра, что быстро полз вниз, смешиваясь с каплями морской воды. И тут же накрыло окончательно, живот и поясницу потянуло уже нешуточно.

– Вот черт! – досадливо выдохнула я. – Я совсем потерялась во времени с этими всеми приключениями. У меня даже ничего нет с собой же.

– Ты какого хрена не сказала, что перебор уже? – заорал на меня пребывающий на своей волне Конрад. – Чё делать-то теперь? Стоп, знаю!

Подскочил ко мне, он подхватил на руки и понёсся куда-то вдоль по берегу, бормоча “потерпи, пичуга, щас все будет”.

– Да куда ты? Стой! – пришлось даже ладонью по груди его хлопнуть, чтобы опомнился.

– На яхте охрененный автоматический медблок с капсулой регенерации есть. Мы тебя починим, пичуга, будешь лучше прежнего.

– Да Вселенная же помоги! Конрад, со мной все в порядке, это – месячные! – мужчина остановился, но моргнул и уставился так, будто я говорила на неизвестном ему языке. – Я просто совсем счёт дням потеряла.

– В смысле… месячные? – мужчина уставился мне в лицо, все так же бестолково моргая впервые на моей памяти. – Это как?

– Конрад, вы что, в школе анатомию не проходили?

– Какая к херам анатомия? На кой она мне была? Спасибо читать-писать-считать научили.

Блин, космический пират пещерный какой-то мне достался. Хотя, уж пещерные люди о подобных естественных вещах точно все знали.

– Ну ладно, но что у твоих подруг постоянных критических дней не случалось?

– У меня не было никаких постоянных подруг. Но про ЭТИ… – слово он произнес так, будто говорил о каком-то кошмаре. – дни от мужиков слышал. И от шлюх, они их днями больного горла называли. Или анальными днями.

Бедные женщины! То есть даже в эти дни они работали? В каком же диком окружении рос и жил Конрад, если призадуматься.

– Какими? Не-е-ет! Второе не наш случай, однозначно.

– Да ладно время покажет. – подмигнул мне Конрад, окончательно видно успокаиваясь. – Но, однако, хапнул я сейчас адреналинчика.

– Ты действительно никогда не жил вместе с женщиной?

– Ну почему же. Последние несколько лет я брал в свой дом смазливых девчонок, какие посвежее, почище, чтобы не бегать по борделям, как приспичит.

– Я ведь не о таком спросила, – не выдержала, все же поморщилась и этим, похоже, задела Конрада. – У тебя никогда-никогда не было моногамных настоящих отношений?

– На кой? Пришли бы эти дни и ходи голодный? Меня все устраивало, как было. – практически огрызнулся он и поставил меня на ноги. – Лучше скажи, что нам с этой твоей протечкой делать?

– Придется мою футболку порвать на лоскуты, что тут еще сделаешь. – вздохнула я.

– И сколько дней тебе светит ходить с этими тряпками в трусах?

– Четыре или пять. – живот потянуло еще сильнее и я не смогла скрыть гримасы.

– Ну охренеть как весело. – помрачнел Конрад и тут же насторожился. – Морщишься чего? Оно еще и болит?

– Есть такое.

– Всегда так или это все же я тебя заездил?

– Практически всегда.

– В аптечке обезбол есть. Идем. – развернулся в сторону нашего лагеря мой любовник, но тут же передумал и снова подхватил меня на руки.

– Эй, я могу ходить.

– Еще находишься. Слушай, пичуга, а эти ваши дни нельзя как-то вылечить за реальные бабки, скажем? Так чтобы насовсем. Может операция там какая или процедуры…

– Вылечить? – фыркнула я. – Это типа чтобы всегда быть в строю для секса?

– Да при чем тут… хотя и это тоже. Ну вот на кой оно надо. Кровища и болит.

– Вылечить можно только радикально – вырезать все женское, но тогда собственных биологических детей не видать.

– В смысле? Дети то к этому каким боком?

Мы вернулись и я взялась за раздирание футболки.

– Нет, ты серьезно ничего такого в школе не изучал? Или просто не интересовался?

– Слышь, умница, ты можешь мне на вопросы отвечать, а не тыкать меня тем, какой я темный?

– Да не злись ты. Просто удивляюсь, что в нашу эпоху доступности любой информации …

– Эта сраная информация мне раньше на хрен не сдалась. – оборвал меня Конрад.

Я вздохнула, смиряясь с необходимостью лекции о основных принципах человеческого размножения. Слушал меня мужчина молча и внимательно, наблюдая, как я походу привожу себя в порядок в воде, а потом надеваю белье и пристраиваю самодельное средство от “протечки” по его выражению. Было неловко делать это при нем, но не сомневаюсь даже, что предоставить мне момент уединения Конрад бы категорически отказался.

– Слышь, пичуга, а ты же не того… не залетишь? – прищурился мой любовник, когда закончила.

– У меня капсула под кожей. Ее еще на полгода хватит. Не переживай, нежеланных детей у тебя не появиться.

– Мне-то чего переживать? – фыркнул пренебрежительно пират. – Это тебе нужно в этом смысле щекотиться.

– А ты из тех мужчин, которые считают, что последствия секса исключительно женская проблема?

– Я из тех мужчин, от секса с которыми женщинам нужно последствия только в виде всяких ништяков получать, а не детей заводить. Если они умные, конечно.

– Почему?

– Робин, ты че? – Конрад даже хохотнул, но как-то горько и зло. – Я – хренов преступник, теперь еще и беглый. В любой момент меня могут опять поймать и закрыть до конца жизни, а то и завалить. Но даже если и не поймают, то какой, к херам, из меня отец для ребенка? Чему я мог бы его научить? Все, свернули вообще эту тему. Давай, глотай обезбол, одевайся и пойдем кой-куда, раз уж с трахом у нас облом теперь.

Глава 24

– Мы разве не будем собирать все? – удивилась я, когда Конрад просто позвал меня за собой, двинувшись вдоль линии прибоя.

– Да на кой оно все нам теперь сдалось. – дернул мужчина мощным обнаженным плечом.

Свою футболку он натянул на меня, буркнув “не хрен меня сиськами дразнить беспонтово”, а куртку бросил в палатке.

– Черт, ну ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? Я же помру от любопытства! – я чуть пробежалась, догоняя его, широко шагающего впереди. Конрад покосился на меня и пошел медленнее.

– Не, терпи. – мотнул он головой.

– Почему?

– Потому что. – веско ответил он и я досадливо выдохнула, ну до чего же вредный он. – Не сопи, пичуга. Уже недалеко оно.

Я напрягла зрение, вглядываясь вперед и по сторонам. Ну и где может быть это загадочное “оно”? Везде одно и тоже – море, берег, прибой, полоса пляжа из разноцветных полупрозрачных камешков, а по левую руку – сплошная стена густых зарослей, из которых мы недавно и вывалились сюда.

Повернулась, желая спросить, что же он имеет в виду и изумленно ойкнула. Прямо перед нами, буквально шагах в двадцати появилась стена плоской отвесной скалы. Вот только что я смотрела вперед и ничего там не было, а теперь торчит светло-серая громадина, вдаваясь далеко в море и преграждая нам путь.

– Как это…? – прошептала растерянно, а Конрад хмыкнул только, ухмыляясь так, словно именно эту реакцию от меня и предвкушал.

– Ты погоди офигевать, Робин, самое охрененное-то впереди. – сказал мой любовник и пошел к скале.

Мы подошли к каменной громадине впритык и тут Конрад поставил ногу на едва заметный выступ в ее почти гладкой отвесной поверхности и поднялся на него, как на обычную ступеньку. Что-то произошло, странное, будто воздух вокруг стал гуще, а перед Конрадом появилась целая цепочка выступов, уходящих вверх.

– Ну ты чего примерзла? – оглянулся мужчина, все так же довольно ухмыляясь. – Давай за мной!

– Я не полезу! – замотала я головой. – Я высоты боюсь. Там же едва ногу можно поставить!

– Не ссы, пичуга! Упасть отсюда нельзя, обещаю. – повернувшись безбоязненно, будто стоял на самой нормальной лестнице, Конрад протянул мне руку, наклонившись.

– Страшно. – заколебалась я.

– Пичуга, я тебе врал? – пришлось мотнуть головой. – Ну тогда верь мне и давай вперед. Оно того стоит, клянусь.

Схватившись за его широкую ладонь, я шагнула на нижний выступ. И снова ощутила нечто. Воздух еще уплотнился, будто став опорой.

– Тут какое-то силовое поле, что ли? – изумленно спросила и даже вытянула руку, потрогав невидимую упругую преграду.

– Ага. – ответил Конрад и уверенно зашагал с уступа на уступ, увлекая меня за собой.

– А по какому принципу оно действует? Как активируется?

Если оно и было активно, то как пустило нас? А если нет, то где управляющий центр?

– Понятия не имею, Робин. Так же, как не знаю почему никто из опасной живности не может выйти тут на берег или приплыть из открытого моря.

– Серьезно? Животные не могу, а люди – да? – мое изумление возрастало с каждым словом.

– Так и есть.

– Но как это работает? Да еще и на столь огромных площадях!

– Не знаю, пичуга.

– А кто знает?

– Думаю, никто из ныне живущих. – пожал снова плечами Конрад.

– В смысле… это как?

– Повремени чуток еще с вопросами и поймешь все сама.

Повременить? Легко ему говорить. Да у меня сейчас мозг вскипит и сломается от попыток понять что тут и как. Но я все же сдержалась и дотерпела до того момента, как мы добрались до совершенно плоской вершины скалы.

– Ну и как тебе? – Конрад широким жестом указал в сторону моря, а я не смогла сдержать изумленного возгласа.

С вершины скалы я увидела нечто потрясающее. Неподалеку от мелководного берега темнел глубоким синим абсолютно круглый глубоководный провал.

– Это же… оно рукотворное? – прошептала я.

– Честно сказать, я не в курсе, были ли руки в нашем понимании у тех, кто это тут сваял, но да, портал не природный. – подтвердил Конрад.

– Портал куда?

– На волю, пичуга. Идем, буду и дальше удивлять.

Он провел меня вперед по вершине скалы почти до ее края и остановился на едва выступающем над общей поверхностью круге диаметром метра четыре. Несколько секунд ничего не происходило, а потом опора ушла из-под ног, я завизжала от неожиданности и вцепилась в руку Конрада. Желудок кувыркнулся от ощущения краткой невесомости и тут же все кончилось.

– Блин, ты хоть бы предупредил! – возмутилась я и чуть не треснула довольно смеющегося спутника, но стало не до того. – Офиге-е-еть!

Мы очутились в просто исполинских размеров зале без потолка. Вместо него над нашими головами повисла мирно плещущаяся водная гладь. И никакой преграды, ее там удерживающей я рассмотреть на могла, сколько не щурилась. Над нами просто висела водная толща, такого же густо-синего цвета, что и поверхность круглого портала снаружи.

Я буквально дара речи лишилась, стояла, таращилась, открывая и закрывая рот. И даже словила краткий момент паники-удушья от видения, как вся эта водная масса вдруг обрушивается на нас и размазывает по местным стенам.

– Но… как?!!! – наконец вырвалось у меня.

Только сейчас опомнившись от первого шока, я заметила, что посреди гигантского зала тускло поблескивает обшивкой многометровая космическая яхта. Даже не просто яхта, а реальная летающая роскошь.

– Это же “Лэмпард”! – узнала я.

– Моя птичка. – самодовольно кивнул Конрад и пошел к яхте.

Посреди огромного зала под громадной водной дырой корабль смотрелся изящным и небольшим, как игрушка, но чем ближе мы подходили, тем очевиднее становились реальные размеры этого дворца, способного летать с умопомрачительной скоростью.

– Но она же стоит целое состояние. – запрокинула я голову, чтобы рассмотреть острый, как игла верхний рассекатель потока.

– Состояние у нее на борту. – ответил Конрад, подходя к сканеру сетчатки справа от закрытого главного шлюза. – Я же тебе говорил, что мы идем за пиратским кладом, пичуга. За моим кладом.

– То есть… она твоя?

– Моя-моя, – после быстрого сканирования сетчатки Конрад вбил еще и код и только тогда шлюз с мягким чавканьем открылся и выехал широкий трап с толстым мягким покрытием. – Милости прошу на борт, Робин.

– А это все… – я указала на окружающие нас чудеса.

– А это все не я. Просто однажды мы нашли это место. Походу сотворили это какие-нибудь супер-древние сгинувшие инопланетяне, пичуга.

– Вы нашли вот такое свидетельство существования иной загадочной цивилизации и никому об этом не рассказали? – данное не хотело укладываться у меня в голове.

– Если бы рассказали, то как бы я мог использовать это место, как схрон? – пожал плечами начавший хмуриться Конрад.

– Но это же величайшее открытие! Да я ему равных не знаю! Ученые бы рехнулись от счастья, а вы бы стали самыми … – вот тут я опомнилась и осеклась.

Стали бы они кем? Самыми прославленными людьми во всей федерации? Ну да, космическим пиратам это же так кстати. Глупая ты Робин.

Вздохнув, я молча поднялась на борт такой роскошной яхты, на какой мне побывать в моей прошлой жизни ни за что бы не светило.

– Приветствую вас и вашу гостью на борту, господин Конрад! – зажурчал из динамиков томный женский голос местного искина. – Напоминаю, что вы отсутствовали тысячу семьсот два дня, тринадцать часов, двадцать две минуты, поэтому часть систем жизнеобеспечения были переведены в режим минимального функционирования. Активировать и вывести их на оптимальный уровень?

– Ага, давай, кукла, а то че-то душновато. – ответил искину Конрад. – Проветри тут все хорошенько, воду нагрей, короче, все как надо сделай.

Лица тут же коснулся легкий поток воздуха, едва слышно где-то заурчало, зашипело, будто корабль и правда был живым существом, выходящим из дремы. Даже запахло чем-то горьковато-цитрусовым.

– Система жизнеобеспечения активирована и будет выведена на необходимый уровень через десять минут двадцать три секунды. Тогда же будут разблокированы двери всех кают. – отчитался искин.

– Ну супер. – одобрил мой спутник.

Мягкий ковер, имитирующий недлинный, но очень плотный серебристо-голубоватый мех, начинался сразу за порогом шлюзовой камеры. Я на него шагнула и тут же ощутила неловкость, будто была каким-то варварским сознанием, которое поперлось в своих повидавших всяческую грязь ботинках по такой роскоши.

– Ну? – оглянулся на меня Конрад, которого как раз ничего не смущало.

– Не хочу тут испортить что-нибудь. – ответила ему, но мужчина только фыркнул.

– Пичуга, даже если здесь все заляпать грязью или кровью, то местные роботы-уборщики устранят это в считанные минуты. Иди, не парься.

Ну ладно. Пошла за ним, внимательно рассматривая стены с бархатистым золотисто-кремовым покрытием, напоминающим визуально кожу, но при этом излучающим приглушенный свет. На стенах попались три картины в массивных, стилизованных под старину рамах, но рассматривать их не стала, в искусстве я как-то не сильна.

– Господин Конрад, реактор двигателя корабля на данный момент в спящем режиме. – прозвучал снова женский голос с уже слегка раздражающим придыханием.

– Ну так давай его буди потихоньку, кукла.

– Прошу прощения, уточните команду “буди потихоньку”. – в голосе искина прозвучали почти натуральные нотки растерянности. Надо же, это же до какого уровня он тут прокачан.

– В смысле активируй, проверь корректность работы всех контуров, но пока на полную не ракочегаривай, сегодня мы еще не стартуем. – пояснил Конрад.

Мы миновали шесть дверей по обеим сторонам коридора, пара из которых была одностворчатыми, а остальные с двумя створками, и вошли в … ну скорее уж зал какой-то, потому что скромным словом “кают-компания” подобное не охарактеризовать.

Тут люстра была под высоченным потолком, самая настоящая с каскадами хрустальных сияющих висюлек! Как в музее каком-то! А ещё несколько глубоких ушастых кресел, в которых только присмотревшись можно было опознать анти перегрузочные ложементы, невероятных размеров панель для демонстрации галофильмов, ещё куча сверкающей то ли хромом, то ли титаном стильной мебели, опять же картины на стенах. Множество всевозможных статуэток, щербатых ваз и нечто напоминающее окаменелые кости в большом высоченном стеллаже посреди помещения, сделанном из настолько прозрачного и лишённого любых бликов стекла, что все предметы казались парящими в воздухе. Или же дело тут было в искусном освещении.

– Падай, Робин, посидим пока каюта разблокируется. Или может хочешь чем-нибудь горло промочить? – Конрад походя коснулся одной из панелей на стене и она отъехала, открыв вид на внушительных размеров бар.

Сверкнули боками хрустальные графины и выстроившиеся на полке выше бокалы разных форм в одной половине ниши, вторую занимал холодильник с прозрачной дверью, где на направляющих лежали рядком винные бутылки с длинными горлами. В самом нижнем морозильном отделении громоздилась гора кубиков льда в форме многогранных шариков.

– Я же на обезболе. – ответила машинально, продолжая вертеть головой, рассматривая все.

– Точно. – скривился Конрад и наплескал чего-то золотисто-коричневого только в один бокал до краев, пока я продолжила обводить изумленным взглядом все вокруг.

Запахло чем-то дымно-травяным, заманчиво-дразнящим, хоть обычно я была совершенно безразлична к крепкому алкоголю. Конрад сделал большой глоток, шумно выдохнул, прикрыв глаза с явным удовольствием.

– Хорошо-то как. Сука, я уже и забыл. – пробормотал и спросил, обведя стаканом по кругу. – Нравится?

– Даже не знаю. – честно призналась я. – Тут много красивых и наверняка безумно дорогих вещей, которые как-то никогда не казались мне необходимыми для жизни.

– В точку, пичуга! – хохотнул Конрад. – Бесполезного, но, зараза, диких бабок стоящего барахла тут до хренища. Все руки не доходили большую часть в хранилище повыкидывать.

– Повыкидывать? – опешила. – Это не ты собирал? Купил так?

– Ага, купил. – мои вопросы ещё больше рассмешили его. – Честно отнял, Робин. Забыла, кем я был-то?

– Отнял? У других людей в смысле?

– Так и есть.

Я не знала как на это реагировать, оглянулась ещё раз, а Конрад, видимо, истолковал мое молчание, как осуждающее.

– Отнял, ещё и бабла сверху изрядно снял выкупом. – с вызовом, как мне послышалось, повторил он и снова щедро прихлебнул из стакана, шумно выдохнул. – И они от этого не особо-то обеднели, у них таких игрушек, как моя птичка – целый парк, а уж лавэ и вовсе – как грязи. Не облезли чуток поделиться.

– Ну да, на последние такое не покупают. Интересно, где и кем нужно работать, чтобы на это заработать?

– Нигде, пичуга. На такое можно только награбить. Так как я или же поколениями обирая простых рядовых работяг, жирея и кайфуя в этом всем, пока кто-то пашет, не разгибая спины и гробит свое здоровье, как и было на шахтах у нас на Джадд. И бросая людей потом, как мусор.

– Ну может не у всех именно так. – не то, чтобы мне прямо хотелось с ним спорить на эту тему, просто нельзя же всех грести под одну гребенку.

– Нет? – хохотнул Конрад и в его глазах появился недобрый и отчетливо хмельной блеск, настороживший меня. – Ты же на Земле работала на корпоратов, так, пичуга? И этот твой бывший тоже. Честно работали, старались. Жизнь же как-то планировали, дом-семья, то-се. Вот и скажи мне, Робин, через сколько лет вы рассчитывали прикупить себе вот такую скромненькую летающую хижину, вроде этой?

– Ни через сколько. Это же … такое не для таких, как мы с Руфом были.

Пределом наших практичных мечтаний была взятая в ипотеку квартира в неплохом районе на не слишком высоком этаже. Когда-нибудь сильно потом, для начала так хотелось мир посмотреть, по космосу попутешествовать. Ну хоть это у нас обоих сбылось.

– А почему, пичуга? Чем ты, я или тот твой Руф хуже чем те, у кого я это отнял? Люди, которые сроду не работали, нужды ни в чем никогда не знали, гребаного стакана за собой в жизни не вымыли. Просто на белый свет вылезли из правильной дырки? Думаешь, прежних владельцев всего этого хоть когда-то волновало скольких детей на моей родной планете можно было прокормить за бабки, потраченные на каждую из этих фуфлыжных хернюшек? – ткнул Конрад в сторону стеллажа.

Я отвечать не стала, потому что он уже откровенно злился. Только почему не понимаю, но вот и дальше сердить захмелевшего здоровенного мужика точно не планирую.

– А как вы вообще смогли найти это место? – решила я сменить раздражающую его тему.

Конрад застыл, пристально и тяжело глядя на меня, но потом тряхнул головой.

– Ого, вставило-то с непривычки. – пробормотал он, прикончил содержимое своего стакана и вдруг махнул рукой и скомандовал, – Кукла, ну-ка развесся!

– Иллюминаторы открываются. – послушно ответил искин и сплошной потолок стал будто истаивать над нашими головами.

Защитные бронированные экраны сползали вниз, как если бы и правда были сорванными скользящими шторами, открывая пугающе-завораживающий вид на синюю толщу воды, нависшую над кораблем.

– Это была та еще история, пичуга. – Конрад шагнул ко мне, взял за руку, плюхнулся в ближайшее кресло и затянул к себе на колени и сунул ладонь под свою же футболку, накрывая грудь. – Иди, хоть помацаю пока. Короче, мы неподалеку тут пасли один солидный грузовоз. Наводку на его маршрут получили, а этот сектор вообще пустой, тут все только пролетом и очень редко бывают. Грузовоз это на предыдущей станции чего-то задержался, болтаться в совершенно пустом космосе – скука смертная. Мужики развлекали себя кто чем. А был у меня в команде один дико башковитый парень – Богун, вакуум ему пухом. Вот он от неча делать и прослушивал эфир на разных частотах, тоже, как ты, всякими там загадками сгинувших цивилизаций загонялся. Особенно как прибухнет, так вообще не заткнешь, лил нам в уши про артефакты, развалины и прочую фигню в том же роде. Так вот, он слушал-слушал, да и поймал какой-то сигнал, упросил меня слетать глянуть. Ну и полетели мы на этот сигнал. Только в атмосферу вошли – этот сраный сигнал пропал.

– Господин Конрад, оптимальная атмосфера в жилых каютах восстановлена. – перебил рассказ моего любовника искин. – Все двери разблокированы.

– А, ну супер. – отмахнулся Конрад. – Над самой планетой полетали – обычные джунгли галимые, разве что свежего мяса понастрелять. Хотели улетать, но тут как раз занесло нас в зону захвата этой базы. Вот прикинь, пичуга: движки вырубились, все приборы как рехнулись и корабль волочет куда-то не пойми как. Обосрались мы нешуточно, а уж когда прямо в море валиться плавно стали, то подумали – все, кранты. Рванули к спас-капсулам, а не работает ничего. Даже, сука, в скафандрах никак корабль не покинуть. Богуна тогда чудом мы не прибили. А потом раз – и вот это все. Корабль твердо на грунте, дыра эта водяная над нами, все работает, как и раньше. Вышли, подохренели, конечно. Долго тут бродили, чисто методом тыка разобрались как выходить отсюда, про безопасную зону прибрежную опять же разведали. А потом Богус дотумкал и как обратный процесс запустить и наружу нас выпустить.

– Поразительно. Выдающиеся ученые всей федерации ищут-ищут следы древних цивилизаций, а нашли случайно вы. – прокомментировала я его рассказ, но, похоже, опять чем-то задела.

– Ага, а нашли мы, ничем не выдающиеся пираты. – проворчал он. – Зато теперь, пичуга, ты можешь кайфовать на яхте с мужиком, который способен купить тебе все, что пожелаешь, как только мы доберемся до мест, где это продают.

– А когда это, кстати, будет? – решила я не акцентировать внимание на том, что самого необходимого мне за деньги не купить. Что-то алкоголь делает Конрада вспыльчивым не в меру, похоже.

– У меня с подельниками договор четкий – жду неделю тех, кто сможет добраться в точку сбора. Потом улетаю. – ответил Конрад.

– Погоди! Ты серьезно собираешься дожидаться этих… Ты в своем уме? Нельзя этого делать, это опасно!

Конрад практически спихнул меня со своих колен, вскочив и навис, оскалившись в лицо.

– Давай-ка ты уяснишь кое-что, пичуга. – прорычал он. – Ты мне указывать что-то будешь только в одном месте – в койке. Командуй и рули там сколько потянешь, а в дела мои не лезь! Сроду баба мною не рулила и рулить не будет. Я сам знаю что и как мне делать. Поняла?

– Но Конрад, они же… нельзя им доверять! А если они нападут на тебя и отнимут все, даже уб…

– Я тебе сказал – не лезь не в свое дело, Робин! Я крысой и тварью никогда не был, если слово дал – держу. Без “этих”, таких же зеков, как и я сам, из Хрустальной дыры бы не вырвался. И за лоха или слабака меня не держи. Если кто-то из них залупнеться – замочу без раздумий. Но кидалой и паскудой не был и не буду! Уяснила?

От Конрада исходило сейчас столько гнева, что сильнее я его боялась только в тот момент, когда он приставил ствол к моей голове. Язык будто прилип к небу, ноги стали как резиновые, а в животе снова больно потянуло, не взирая на действие препарата. Это был снова тот прежний Конрад, такой, какого мне следовало бояться и это практически аннигилировало все хорошее, что случилось между нами.

– Да твою жеж…! – процедил мужчина сквозь зубы через полминуты нашего визуального контакта. Схватил меня за плечи, резко развернул и пихнул слегка в поясницу. – Короче, вали давай в хозяйскую каюту, первую справа. Там барахла всякого бабского дорогущего – валом. Бери что хочешь, все теперь твое, пока новое не купим. Начинай к хорошей жизни привыкать.

Глава 25

Вискарь ударил мне по мозгам с первых же глотков, напоминая, как же долго я был всего лишён и растравляя раздражение, вызванное Робин, превращая его в настоящую злость.

Какого хрена она ни на что не реагирует так, как мне представлялось? Да любая девка, с которыми прежде общался, обоссалась бы от радости, просто поняв, что полетит со мной на “Лэмпарде”. И кончила бы от счастья уже на выходе из шлюза. А ещё раз, от понимания, что все дорогущее барахло бабское прежней владелицы теперь ее. А что же пичуга?

“О-о-о, это же гребаная база древних давно издохших инопланетян!!!”, аж голос просел от восхищения и шока. Глаза как блюдца сразу. Чудо из чудес увидала.

И, эдак между делом, “О, это же “Лэмпард”. Она целое состояние стоит”. И все! Все, сука! Снова давай про величайшее открытие и учёных, а сама смотрит так, будто я в ее глазах моментом каким-то кончелыгой обратился. Типа “и перед этим я ноги раздвигала?”

А уж как сказал, каким образом моя птичка моей и стала, вовсе голос поменялся, а глаза то и дело отводить принялась. Как если бы, только сейчас реально поняла, кто я такой по жизни и ей с таким не по пути. Что она, на хрен, в этом понимать может?!

Осуждать она меня вздумала. Сирота сама, шикарно не жила, на урода нарвалась раз, потом другой – ясное дело, что жизнь Робин праздником не назовешь. Но почему тогда на меня смотреть вдруг стала, как будто я в дерьмо вступил и воняю им теперь? И, сука, почему меня от этого так вымкнуло? Я знаю, кем являюсь, знаю, кто я в глазах тех, кто был важен для меня.

Для любого человека на моей родной Джадд – я хороший человек, приносивший только добро. Я и моя команда стали теми, кто дал жителям колонии возможность жить нормально, а не выживать, униженно дожидаясь нищенских подачек от федерации. За которые глотки друг другу грызли.

Это мы притащили на планету установки для частичного терраформирования, сельхозтехнику, оборудование для супер-глубоких скважин, посадочные материалы и даже племенной скот. Да, все это мы тоже добывали с кораблей корпораций, но кому на это не похрен было на умирающей от нищеты, голода и жажды Джадд? Особенно учитывая то, что все грузы обязательно страхуют и сраные бизнесмены в накладе ничуть не оставались. Им даже бабки потраченные на выплату нам выкупов за членов их экипажей федерация компенсировала. А нам эта федерация что, сука, компенсировала? Стыдиться обирать и ее и хапуг-мерзавцев корпоратов? Да ну на хрен, пошли они!

Благодаря нам, таким-сяким пиратам, грабителям отжимающим чужое имущество, Джадд стала практически полностью автономным и самодостаточным миром. Благодаря нам там больше никто не голодает, родители не продают старших детей в бордели и не душат лишние рты сразу после появления на свет. Благодаря нам там прекратился полный бандитский беспредел, появилась больница, школа и подростки идут подрабатывать на поля и в теплицы, а не торговать своим телом. Благодаря нам даже в местных борделях все, зараза, поменялось! Шлюхи там больше не бесправные рабыни пришлой мафии и дешевый расходный материал. Процент отстегивают, конечно, но и живут некоторые роскошнее многих.

– Что ты, на хрен, в этом понимаешь, пичуга! – рявкнул я в тишину и подошел к бару налить себе еще. – Я для своих людей – герой. А ты смотришь… Смотрит она… Указывает еще мне…

В башке совсем уж поплыло, реально так меня вставило. Не, походу хорош уже. Полностью расслабляться еще ведь не время. Надо в душ сходить и переодеться.

Выйдя в коридор, зыркнул на двери каюты с бабским будуаром, попытавшись представить чем там сейчас занята пичуга. Надеюсь не ревет. Девкам же чуть что сырость разводить – как с горы катится. Как, впрочем, и мигом утешаться, стоит только чем подороже побаловать. А там такого – полная каюта, за неделю все не пересмотреть. Может хоть сейчас глаза-то заблестели? Должно же ее хоть что-то в том изобилии зацепить? А то, ишь ты, “выдающиеся ученые” и “величайшее открытие”. Гардеробную открой там и будет тебе величайшее открытие, а я сразу опять стану выдающимся мужиком, что все это тебе дал и еще много чего дам потом.

В моей личной каюте все было так, как и оставлял. В шкафу – мои шмотки, на полках – оружие, в сейфе все ценности на месте. И сразу же подумалось, что была ведь вероятность, что мою птичку я на месте не обнаружу. Этот схрон с “Лэмпардом” с частью нашей казны на борту я организовал за полтора месяца до ареста, когда информатор насвистел, что на нас федерация спустила своих лучших псин-спецов из подразделения космического десанта. И знали о схроне кроме меня еще четверо самых моих близких друзей-подельников. Вместе со мной замели тогда только одного – Кейгана. Уже в изоляторе-предвариловке слухи дошли, что еще двоих – Аспина и Мирзу завалили, взорвав вместе с катером. А вот о судьбе еще одного – Шарпа я не знал ничего и, честно сказать, подозревал, что именно он нас и сдал гончим федерации. А значит, вполне себе мог прилететь сюда и заграбастать себе и корабль и казну. Но, выходит, я на его счет ошибался, чему рад. Явиться сюда и не найти яхту – вот это была бы засада. Пришлось бы нам с пичугой пускать тут корни.

Скинул шмотки, ботинки и шагнул в душевую кабину. Теплые струи тут же ударили со всех сторон, не только смывая грязь и пот, но и массируя.

Вот какой бы была наша жизнь с Робин, если бы и правда пришлось жить тут? Ходили бы голышом, жили в палатке или на базе облюбовали местечко себе. Купались бы, охотились, трахались и болтали вечерами у костра. Не так уж и уныло, как по мне, особенно после тюряги-то. Пока по лесам ведь бегали она на меня по-другому совсем смотрела. Липла, цеплялась, чуть что, в рот заглядывала, послушная была, указывать не лезла. А тут… Что, как замаячила перспективка выбраться из жопы, то сразу мысли появились о возможностях варианта получше, чем я?

А хрен ты угадала, пичуга! Думаешь, долетим до какой-нибудь станции на окраине и ты мне ручкой сделаешь, типа, “спасибо, что подвез и прощай”? А там тебя кто-нибудь, кто не какой-то конченый пират Конрад, с раскрытыми объятиями встретит и помогать кинеться? Да ты там и десяти шагов не пройдешь – попадешь в такую новую жопу, что потом и концов никто не найдет, даже я. Эти станции те еще гадюшники, там такую, как ты, свежую, чистенькую, с глазищами наивными, мигом торгаши живым товаром срисуют. А обратно в метрополию тебе нельзя, мокруха висит. Так что, будешь при мне, переживешь как-нибудь. Идиот я разве, сначала заполучить землянку в свои лапы, а потом их раскрыть и благородно отпустить на все четыре стороны? Никакого, сука, тупого благородства, я – мерзавец, который берет что хочет, даже чужое и присваивает, так ты меня теперь внезапно видишь? Ну вот такого и получишь. Никаких отпусканий не жди. Не-е-ет, приодену на свой вкус, цацок надарю, по разным местам покатаю, научишься потихоньку жить красиво, сама в меня опять вцепишься – хрен оторвешь. Тебе на Землю нельзя, мне на Джадд тоже, вот и будем вместе летать пока, а потом поглядим, как оно пойдет.

Вырубил воду и поднял руки, давая горячему воздуху обсушить себя.

– Господин Конрад, от системы внешнего наблюдения поступило оповещение о появлении в охранной прибрежной зоне двух новых сигнатур. – промурлыкала моя кукла, которую установил вместо унылого типа-дворецкого у старых хозяев “Лэмпарда”.

– Далеко? – тут же насторожился я.

Кто эти двое? Лоу и Рэмси дошли? Или повезло больше кому-то другому? Я думал у меня еще пару суток есть, остальные капсулы забросило дальше, чем нас с пичугой, да и не зная чего ждать от местной живности не сильно-то разгонишься, хоть и предупредил в общих чертах.

– Расстояние до сигнатур – две тысячи четыреста двадцать метров и на данным момент не изменяется.

Ну ясное дело, вывалились в безопасную зону и дух пока переводят, тем более, что куда дальше идти никто не в курсе. Реального местоположения корабля же я никому не выдавал и не собираюсь. Схожу гляну, кто вышел и брать ли его на борт, когда выведу яхту из схрона, палить который я не намерен. Мало ли, когда еще пригодится, жизнь впереди вряд ли спокойная ждет.

Оделся и вооружился, вышел из каюты. Глянул снова на двери каюты напротив, колеблясь зайти к Робин или нет. Начнет сейчас со мной цепляться или снова меня советами бесить еще. Я же сам тупой и первый день на свете живу, чтобы мне пичуга-ссыкуха, реальной жизни толком не нюхнувшая, советы раздавала, еще и на повышенных тонах.

– Ну еще я перед бабой куда и зачем иду не отчитывался, – буркнул себе под нос и пошел к внешнему шлюзу, скомандовав напоследок. – Кукла, без меня никого на борт не впускать.

– Слушаюсь, господин Конрад. Позвольте уточнить, какая степень прав внутреннего управления присвоена вами вашей гостье?

Я чуть притормозил, раздумывая. Мало ли чего и как там пойдет…Не гнить же тут одной Робин до скончания века. Не вернусь, значит сдох, пусть берет все и живет в свое удовольствие тогда уж.

– Госпоже Робин присваиваю полные права внутреннего управления, если я не вернусь в течении… семи суток. На данный момент у нее права свободного перемещения по всем помещениям, кроме моей каюты и без доступа к управлению кораблем. Пусть делает, что захочет, подчиняешься ей.

– Принято, господин Конрад. Удачного дня!

Поднявшись на верхушку скалы на платформе, я внимательно осмотрел берег в предусмотрительно захваченную оптику. Реально двое, один из них точно Авес, который как раз занимался тем, что полоскал футболку в море и обтирался. Бздит в воду заходить, хоть я и говорил, что те, кто доберется до береговой зоны будут в безопасности. Его спутник сидел ко мне спиной, сильно сгорбившись и уронив голову на руки, и на таком расстоянии понять, кто это не представлялось возможным. Но походу ему пришлось несладко, возможно даже серьезно ранен, так что, особых опасений на его счет у меня не было. Расположились мужики около нашей с пичугой палатки, наверняка ломая голову куда мы подевались.

Сбежав со скалы, я пошел вдоль самой кромки леса, чтобы не выдать свое приближение и засечь заранее, если на берег выйдет еще кто-нибудь. Метрах в двухстах от нашего бывшего с пичугой лагеря, где случилось хоть немного кайфануть с ней от души, я заколебался, а стоит ли палить даже в принципе направление откуда пришел. Решил, что ну его на хрен, осторожность лишней не бывает.

Скинул куртку, штаны и обувь, оставил оптику, а игольник сунул в зубы, быстро вошел в воду и поплыл. Как и предполагал, со стороны моря моего появления не ожидали, так что Авес заметил меня, когда уже из воды выходил и он чуть на задницу не упал с перепугу. Его спутник медленно поднял голову, среагировав на восклицание Авеса и я увидел, что это Лоу. Выглядел он действительно неважно, все шмотье в бурых пятнах и дырах, в которые просвечивают раны, морда окровавлена и отекла, поперек лба глубокое рассечение, плечо распухло и с явным следом от укуса, правая нога как-то неестественно вывернута и без того узкие глаза превратились в узкие щели, взгляд мутный, неосмысленный походу. Дышит тяжело, с отчетливым бульканьем.

– Че, покоцали тебя чуток, мужик? – спросил я его, взяв игольник в руку.

– Конрад! Ты откуда вообще…? – изумленно завертел головой Авес, и только потом, опомнившись, ломанулся мне навстречу, протягивая руку для пожатия. – Привет, Конрад, как же я рад тебя видеть! Ты не соврал! Не бросил нас!

Лоу дернулся, среагировав на мой голос и замычал.

– А что, были сомнения? – нахмурился я, подходя ближе и присев на корточки перед раненым, чтобы получше оценить его состояние.

– Ну мало ли… Свобода она такая, голову кружит.

– Не настолько же, чтобы мигом ссучиться. – ответил ему и нахмурился еще больше. – Лоу, мужик, что, совсем худо?

Вместо него ответил Авес.

– Да, ему всю дорогу не везло, а под конец еще и тварь какая-то тяпнула, ядовитая похоже, плечо вон видишь раздувает все сильнее и весь отекает. Языком уже ворочать перестал. – Лоу снова замычал, вскидываясь и вцепившись в меня мутным взглядом, замотал почему-то лохматой башкой и это его добило.

Глаза закатились и Лоу отвалился на спину, вытянувшись на камнях.

– Вырубился! – Подорвался нервно Авес. – Конрад, ты же говорил, что на яхте твоей охрененный медблок есть! Надо Лоу туда скорее, иначе трындец ему! Я его и так на себе волок половину дороги, но он хоть в сознании был, а сейчас совсем уже хреново все.

Как будто подтверждая его слова Лоу затрясло в судороге, конвульсивно выгибая в спине.

– Конрад, помоги, мужик, помрет ведь, нормальный же он человек! – взмолился Авес, кидаясь к спутнику и подхватывая его за подмышки, откровенно провоцируя меня броситься ему на помощь, и я почти поддался.

Почти, потому что не просто так говорил Робин, что брехню нутром всегда чую. Хрен его знает почему и как это у меня работает, но внутри будто сигналка какая-то включается, игнорировать которую нельзя и мигом злиться начинаю. А Авес фальшивил, в чем не могу понять, но фальшивил. Что-то ненатуральное было в этой его панике, хоть и повод был, тут спору нет. Своим глазам я верю и людей на грани смерти повидал, Лоу очень-очень плох.

Резко вскинул руку, направив ствол игольника в лоб Авеса, оскалился и тот сразу отпустил Лоу, медленно разгибаясь.

– В чем дело, Авес? – потребовал ответа, установив прямой визуальный контакт и уверясь еще больше, что прав, хоть взгляда Авес и не отвел.

– Конрад, ты чего? – с еще большей нотой фальши спросил у меня он, поднимая руки. – Мы же свои… на твоей стороне же…

– На моей? А какая еще есть?

– Да какие еще стороны! Лоу же… – Авес воспользовался поводом и опустил-таки глаза, якобы в беспокойстве. – Помрет же, дело плохо. Надо в медблок его.

– Надо. – подтвердил я, – Вот только чего это он весь такой покоцаный, а на тебе только царапины по мелочи?

– Да в чем дело, Конрад? Ты меня в чем-то подозреваешь?

– В том, что ты крыса, вот только в чьих интересах стараешься?

– Ни в чьих! Тут только мы и ты! – чем больше повышал Авес голос, тем больше я убеждался в своей правоте. – Остальные не выжили походу!

– Говоришь правду, сука брехливая, или я стреляю! – сделал последнее предупреждение я.

– Да я не…

Тихое шуршание камня под чьими-то шагами справа и я без малейшего раздумья повернулся и выстрелил. Мужчина в форме охранника вскрикнул и повалился на землю, но практически в ту же секунду Авес с воплем прыгнул на меня, валя с ног. Я легко его сбросил, оглушив ударом рукоятки по затылку, подмял, сжав горло и вскинулся, готовясь отражать еще атаку. Но не успел буквально долю секунды. Раздался сухой треск станера, меня выгнуло дугой боли и сознание померкло.

Очнулся не знаю сколько времени спустя и сразу понял, что попался. Кисти будто кипятком кто облил, руки были задраны над головой и надежно зафиксированы. В голую спину упирался шершавый ствол дерева. Где-то неподалеку был слышен гул нескольких голосов и я открыл глаза, проморгался, возвращая четкость зрению и завертел башкой, пытаясь рассмотреть, кто же меня так подловил, как лоха последнего.

– Оказывается, сведения из твоего досье, Конрад, оказались на удивление правдивы. – прозвучал самый мерзкий из голосов, которые хотелось бы услышать. – Тебя действительно практически невозможно обмануть. Не поделишься, как работает это твое чутье?

– Делиться? С тобой, Зиг? Да ну на хрен, лучше уж сдохнуть. – презрительно спросил я садистскую сволочь, что появилась передо мной.

– С этим не торопись, успеешь. – ухмыльнулся Яцес. Целый и невредимый, мразота, даже харя не поцарапана и форма особо не помята. – Но для начала все же поделишься с нами информацией где же ты прячешь ту самую свою яхту с несметными богатствами и нашей милой девочкой Алекс. У меня столько планов и на нее, и на твой корабль, и вообще на все это место, ты себе не представляешь.

Моя девочка Робин, моя птичка-яхта и моя чертова планета, а ты – сраный труп.

– Я бы предложил тебе отсосать, но брезгую знаешь ли, хрен то я свой не на помойке нашел. Так что, просто скажу – отъ*ебись, вошь подзалупная.

– Ты же родом с Джадд, да, Конрад? Ты не только хрен свой на помойке нашел, ты весь сам – ее продукт, которому только там и место. И твои жалкие попытки меня оскорбить совершенно смехотворны. Давай лучше сразу к делу.

– Ну еще бы, назвать мразь мразью, разве же это оскорбление? – фыркнул я, заметив появившегося в поле зрения Ависа. Замочу тебя, крыса позорная.

– Кончай эти детские обзывашки, Конрад. – безразлично отмахнулся Зиг. – Где яхта?

– Иди на х*й, мне не досуг с тобой болтать.

– Очень глупо. Ты же все равно мне все расскажешь.

– Мечтай, убогий. Сгниешь ты тут и человечество мне будет за это благодарно. – откинув голову, я прикрыл глаза, башка после разряда еще трещала адски, а в мышцах появилась мерзкая ломота, которая будет только усиливаться ближайшие часов пять, как я знал. Не впервые меня ведь станером шарахнули. Во время дознания чуть ли не ежедневно прилетало.

– Ты ведь даже не представляешь, как я умею убеждать людей выполнять мои приказы. – произнес с мерзким предвкушением Яцес, – Тем более здесь и сейчас, где меня больше не сдерживают никакие рамки и ограничения.

Глава 26

– Какой же придурок! – едва дверь каюты, куда меня сослал Конрад, закрылась за спиной, испуг превратился в злость. – Я, вообще-то, тоже здесь и если ты, дубина упертая, подставишь нас, приняв на борт тех мерзких уголовников, то мне тоже ничего хорошего не светит.

Все же, по-настоящему, до глубины души, как раньше, бояться Конрада у меня уже не выходило. Что-то не слишком умное… да чего уж, откровенно глупо-наивное, отказывалось поверить, что он может быть опасен для меня.

– Я тебе врал? – пробасила, передразнивая его и ответила уже своим голосом. – Ты на меня орал, алкашня долговязая. Думаешь буду терпеть и молчать?

Нет, так дело не пойдет и я это Конраду обязательно выскажу, будь что будет. Но не сейчас. Выяснять отношения с залившим глаза мужиком – быть совсем уж дурой. Я нарочно конфликтов не ищу, как и неприятностей, они и так сами находятся с незавидной регулярностью.

Окинула беглым взглядом каюту, убедившись, что все тут обставлено в общем стиле не имеющей ограничений дворцовой роскоши. Вокруг все мягко-пастельных оттенков и этого всего чрезмерно много. Огромная кровать под вуалью балдахина, с, наверняка, встроенной системой страховочных ремней на случай перегрузок, ковры с высоким ворсом, кресла, на этот раз причудливо-изящные, пуфики, подушки в огромном количестве, туалетный стол с миллионом сверкающих флаконов, круговой подсветкой и множеством выдвижных ящиков, зеркальная стена, за которой, очевидно, скрывались ниши шкафов, опять хрусталь на потолке и прочее в том же духе. Пока особенно присматриваться я не хотела – злилась. Так что, первым делом отыскала дверь в ванную и войдя внутрь, хмыкнула. Ну ожидаемо, чего уж. Никакой душевой кабины, самая настоящая ванна, причем массивная и причудливая, имитирующая, что она была вырезана из монолитного куска розоватого, как человеческая кожа, камня. Никогда прежде я данного предмета вживую не видала, но опознала, в кино-то попадалось. Особенно в старом, раньше ведь на Земле слишком воду экономить было не принято.

– А может и не имитирующая, – пробормотала, пощелкав ногтем по бортику. – Вот на черта, а?

На кой такое на космическом корабле? Мало того, что эта дура весит фиг знает сколько, так ещё какое расточительство с водой и нагрузка для замкнутой системы очистки. Понятно, что все здесь создавалось под людей в чьем лексиконе в принципе нет слова “экономия”, но как-то уже не восхищало, а вызывало раздражение чрезмерностью.

Как бы там ни было, вид собственных грязных, местами обломанных ногтей на фоне благородного камня устыдил, да и на голове за эти дни натуральный колтун, не факт, что прочесать можно.

Набрать прямо полную ванну у меня рука не поднялась, ну не победить себя так сходу, когда с детства тебе внушают насколько ценный ресурс вода. Но все равно, полежать в теплой жидкости с ароматной пеной оказалось нереально приятно, даже чуточку злиться на Конрада перестала. После ванны изучила ещё обширный ассортимент всяких уходовых средств, сомневаясь, пригодны ли они ещё к употреблению, учитывая, что простояли тут несколько лет. А вот найдя в одном из ящиков запас премиум качества предметов для личной гигиены в критические дни я реально обрадовалась. Как же мало человеку надо для счастья, особенно если этот человек – женщина, успевшая походить с лоскутами в трусах.

Потом встал вопрос во что одеться. За зеркальными панелями действительно оказались шкафы, да не простые, а многосекционные, которые нужно было проворачивать вокруг их оси, чтобы просмотреть все. Но большинство их содержимого составляли всевозможных фасонов роскошные платья, струящиеся брючные костюмы, причудливые наряды, что вообще состояли из одних вырезов и прорех. Причем, каждому отводилась своя ниша, в которой наличествовала и подходящая обувь, и белье (если модель его ношение в принципе подразумевала, что было не всегда) и украшения. Блин, я похоже совсем ограничена в своем нищегонском восприятии, но у этих людей что, каждый день праздник был, чтобы одеваться исключительно так?

Сколько нибудь подходящими для себя я сочла только некое подобие спортивных костюмов, по крайней мере удобно, нормально можно передвигаться, не боясь, что зацепишься, на собственный подол наступишь (прежняя владелица была повыше меня), или в разрезы вывалиться что то.

Особого дискомфорта, что беру чужую одежду и даже белье, не испытывала. Приютские в принципе всегда ходили в чьих-то обносках. А то, что конкретно эти дорогущие обноски были отданы совсем не добровольно… Да кто я, блин, такая, чтобы судить о том, что такое хорошо и что такое плохо для того же Конрада? Да, меня и всех, кого я знаю воспитывали в духе “чужое отнимать плохо, даже если тебе это в сто раз нужнее”. А Конрада вот нет. И он мне уже сколько раз жизнь спас, а никого правильных умников тут нет. И кто ещё знает, как бы они себя вели на моем месте.

Расчесанная, хорошо пахнущая, удобно одетая и обутая я глянула на себя в зеркала и решила все же сходить на разведку, узнать, как там мой защитник. Ожидала я его найти спящим в компании очередного стакана, но в кают-компании Конрада не оказалось. Тогда я ткнулась в дверь каюты напротив, но она не открылась.

– Госпожа Робин, на данный момент у вас нет доступа в это помещение корабля. – объявил искин, как мне почудилось, с ноткой ехидства. Ерунда, конечно.

– Почему?

– Распоряжение господина Конрада, чьи права управления являются на данный момент приоритетными. – последовал ответ.

Это что, Конрад не только разозлился и наорал на меня, но ещё и заперся, чтобы я его больше не доставала? Да ну, мне кажется, это не в его характере.

– Поясни, что значит “на данный момент являются приоритетными”?

– Поступило распоряжение передать вам данные права по истечению семи суток, если господин Конрад не вернется на борт и не отменит его.

– То есть, сейчас его на борту нет. – пробормотала себе, но искин счёл необходимым отреагировать.

– Господин Конрад покинул корабль после оповещения системы внешнего наблюдения.

– Какого оповещения? – мигом насторожилась я.

– Было зарегистрировано появление двух сигнатур в охранной прибрежной зоне.

– Эти сигнатуры – люди? – уточнила, ощущая, что настороженность стремительно превращается в тревогу.

– В высокой степени вероятности.

– Хм… это как? Разве охранная зона не снабжена системой видеонаблюдения?

– Существует такая вероятность. Весьма высокая.

– И? – что-то я запуталась.

– Уточните вопрос.

– Если видеонаблюдение существует с высокой степенью вероятности, то почему ты не передаешь эти данные?

– Они недоступны для меня. – вот теперь мне послышалась в голосе электронной девицы обида.

– Почему?

– Реальных сведений нет, но могу предположить, что по причине неполного сопряжения моих систем с внешней системой данного комплекса.

– Ага-а-а, – протянула я, наконец начав все понимать. – То есть, не нашлось умника, который сконнектил бы нормально тебя и систему слежения этих древних сгинувших ребят?

– Да, эта формулировка допустима в данной ситуации. – после двухсекундной паузы подтвердила искин.

Блин, Робин, у машины нет пола, ты чего уже?!

– А в принципе, сигналы и язык местной техники тебе понятены? Доступен для расшифровки?

– Существует высокая…

– Да или нет?! – достали размытые формулировки.

– С помощью хорошего оператора – да. Есть некоторые команды, которые я не могу игнорировать или обойти без внешнего вмешательства.

– И какова тогда предполагаемая степень сопряжения?

– Очень высокая.

Так-так-та-а-ак, значит можно попробовать.

– Конрад не запретил мне доступ в рубку?

– Такого распоряжения не поступало. У вас запрет на управление кораблем, а в остальном: “Пусть делает, что хочет”. – последнее было воспроизведением голоса моего любовника, я даже вздрогнула.

Что, побоялся, что я угоню его яхту?

– Я не собираюсь управлять кораблем, только улучшить твое сопряжение с внешней системой, чтобы мы могли видеть, где господин Конрад и не нужна ли ему помощь. Покажи мне дорогу в рубку. И, кстати, что там с теми двумя сигнатурами?

– На данный момент я получаю сведения только об одной из них. Изменений ее положения в пространстве последние семьдесят четыре минуты не регистрировалось.

– А Конрад? – уровень тревоги резко скакнул вверх и я ускорила шаг, пересекая здоровенную кают-компанию и направляясь к узкой двери в ее дальнем конце, которую подсветил для меня искин.

– Других сигнатур сейчас не регистрируется в зоне наблюдения.

Коридор, ведущий в рубку был коротким и нешироким, одному человеку пройти, да и сама рубка, в которую я влетела бегом, простором других помещений не отличалась. Такую яхту, как “Лэмпард” самостоятельно владелец не пилотирует, для этого персонал нанятый положен наверняка. И роскошные удобства и простор для этого самого персонала тут не полагались. Плюхнулась в жестковатое пилотское кресло и пробежалась взглядам по экранам, изучая показания приборов и одновременно велев:

– Воспроизведи мне схему всех действий сигнатур с того момента, как Конрад покинул борт корабля. С демонстрацией на карте местности.

Весь процесс ускоренной демонстрации занял едва ли десять минут. Последние две, с стремительным появлением в зоне наблюдения еще четырех сигнатур, заставили бешено забарабанить мое сердце. Эти новые четыре сигнатуры практически слились с тремя предыдущими, а потом быстро исчезли с экрана, оставив на берегу единственную, так и не переместившуюся никуда с того момента.

– Ты сам все знаешь и не лох, да?! – голос сломался и горло перехватило от того, что воображение нарисовало картину бездыханно лежащего на каменистом берегу Конрада. – Да ты чертов идиот! Как так-то?!

– Уточните или переформулируйте запрос, – голос искина прорезал пелену черной паники и включил мозги.

Стоп реветь и паниковать, Робин! Никто ведь не движется к яхте, так? Не пытается попасть на борт? Потому что, никто кроме Конрада и меня теперь, не знает, где она спрятана и как попасть сюда. Ну не дурак все же мой любовник доверчивый, чтобы кому-то рассказать об этом. Грубиян и сексист дремучий, но не дурак. Он назначил всем точку сбора и все на этом. Поэтому всем, кто хочет убраться с этой планеты, Конрад необходим живым. По крайней мере до того момента, пока не попадут на борт и не получат те самые приоритетные права управления.

– Это – не он. Не. Он.

Я вытерла мокрые глаза, решительно выдохнула, вызвала перед собой гало вирт-клавиатуры, взявшись за дело и прошипев сквозь зубы:

– Только посмей мне там сдохнуть! Я тебе еще не высказала какой же ты придурок, хам и что я тебя предупреждала!

Глава 27

Все же есть один неоспоримый плюс иметь очень много денег – за них ты можешь купить не просто, что вздумается, но и получить все самое лучшее, не считаясь со стоимостью.

Взявшись за сопряжение искина “Лэмпарда” с системой наблюдения и безопасности на базе загадочных инопланетян я в очередной раз удивилась и восхитилась степени его прокаченности. Скорость самообучения просто потрясающая, объем собственной информации, учитывая недоступность сейчас общекосмической сети – огромный. Только имя присвоенное Конрадом дурацкое. Начав работу, я попыталась его сменить, но получила вежливое напоминание, что к данному разделу управления у меня доступа пока нет. Ладно, черт с ним, оставайся Куклой.

Главная проблема стоявшая перед нами с Куклой – это научиться “переводить”, говоря по простому, язык на котором местная система управления могла бы начать принимать от нас команды. До сих пор функционировал исключительно односторонний поток, когда от внешней системы наблюдения поступал входящий сигнал весьма общего порядка, по факту – просто регистрация вхождения в зону действия людей. Он, как понимаю и запускал работу всех местных “чудес”, но только в минимально необходимом режиме. Интересно все же, насколько мы, люди, похожи на древних строителей этой базы, раз их система опознала нас, как своих, в отличии от всех массы бродящей по планете прочей живности. Может быть, сильно потом, у меня будет возможность узнать это?

– Ай, какая ты умница! – не удержавшись в какой-то момент похвалила я Куклу, как живую, когда наконец, после расшифровки очередного символа кодировки, мы вошли-таки в общую систему базы. – Вот это да-а-а!

Совершенно ошарашенно я наблюдала за тем, как перед мной разворачивается полная схема этого поистине исполинского комплекса. Просто с ума сойти можно, насколько же сама база была титаническим строением, уходя вглубь планеты на пятнадцать уровней и раскинувшись в ширину на огромные расстояния. Этот шлюзовой зал, в котором совсем не маленькая яхта смотрелась сиротливой малышкой, был всего лишь небольшой прихожей. Сотни помещений, залов, коридоров, неизвестного мне назначения. Конечно они все были пронумерованы и подписаны, но пока это оставалось без перевода, нет смысла тратить на это вычислительные ресурсы Куклы, нам надо Конрада спасать.

– Ищи доступ к системе безопасности, по идее, система видеонаблюдения должна входить в ее состав. – приказала я искину, торопливо и сама пробегаясь взглядом по строкам уже переведенных кодов.

– Найден комплекс пассивной защиты. – сообщила Кукла. – В его составе значиться сеть общепланетарного наблюдения.

– Общепланетарного? – в какой уже раз поразилась я, – А насколько оно способно конкретизироваться?

Будет обидно, есть все так же станут демонстрироваться исключительно сигнатуры без всякой конкретики. Как мне тогда действовать дальше?

Расстроиться и додумать я не успела, только испуганно вскрикнула, когда на всех экранах сначала вспыхнуло яркое розово-багровое месиво сплошного ковра крон местной растительности, с редкими блестящими неровными осколками водоемов, а потом резко будто прыгнуло на меня, рождая иллюзию падения с огромной скоростью. У меня даже желудок сжался на секунду, когда изображение ещё и вправо понеслось, стремительно увеличивая масштаб каждой детали. Четкость была неимоверная, невзирая на бешеную скорость я успевала рассмотреть абсолютно все, каждого представителя местной фауны, с какими пришлось столкнуться и каких ещё, к счастью, не видала.

Синева внезапно вылетевшего на экран моря резанула по глазам и тут же прищуриться пришлось, спасаясь от багрового полыхания заката, отражающегося в волнах.

– Уже вечер? – поразилась я. Неужели мы возились так долго? Что за это время могли сделать с Конрадом?

Вернулась глухая паника, но я ее отогнала, ведь я не сижу сложа руки, работаю над тем, чтобы что-то сделать. Не партизанить же снаружи, учитывая, что мне Конрад никакого оружия не оставил, даже игольник, что давал, куда-то спрятал. Камнями мне что ли кидаться! Или с палкой на бластеры со станерами идти?

– Притормози! – велела я, увидев, что на экране появилось изображение берега и нашей брошенной палатки. – С помощью чего ведется наблюдение? Люди на берегу могут его засечь?

– На получение ответа потребуется сорок три секунды. – отчиталась Кукла и помолчав, наконец сообщила. – Микроустройства, аналогичные дронам слежения людей, располагаются в нижнем слое атмосферы. Обнаружение их без применения технических средств крайне маловероятно.

– Хорошо. – обрадовалась я. – А звук? Мы можем что-то слышать?

– Требуется активизация наземных устройств наблюдения в четко заданной точке. От системы мною получено предупреждение, что подобная слежка за другими разумными объектами крайне не рекомендуется без их об этом предупреждения.

– Чего? – слегка обалдела я. – Зачем предупреждать того, за кем как раз и хочешь следить тайно?

– Мне не удалось найти подходящих определений или аналоговых примеров в местной системе пассивной защиты, чтобы пояснить целесообразность такого действия, как тайное слежение за другим разумным объектом. – ответила Кукла с искусно имитированным легким раздражением. – Но в прямой конфликт относительно данного действия система не вступает. Необходимо задать точку включения наземной части системы.

– Сначала необходимо найти Конрада. Поехали, пошарим по окрестностям.

Первым делом я увидела тело, лежащее на спине на камнях. С большим трудом я смогла опознать в израненном человеке с багровым опухшим лицом того самого азиата – Лоу, кажется. Кто его так? Сам Конрад или…

– Регистрирую движение справа в ста метрах от берега. – сообщила Кукла.

– Идём посмотрим. Только никаких, блин, предупреждений. Ни в коем случае!

С экрана на меня двинулись густые заросли и с минуту ничего кроме них не было видно. А потом я увидела и тут же пожалела.

Конрад был подвешен за сцепленные кисти к ветке так, что мог касаться земли только встав на цыпочки. Он был почему-то обнажен и меня затошнило не только от вида крови, что стекала вниз по его рукам и даже бокам из запястий, изрезанных наручниками, но и от мысли, что мог с ним успеть сделать такой долбанутый извращенец, как Яцес и его покорные прихлебатели. Потому что именно этот ублюдок, целый и невредимый, сидел на поваленном стволе в паре метров от подвешенного Конрада, о чем-то преспокойно разгагольствуя, а вокруг суетилось ещё четыре охранника и один беглый зек, имени которого я не знала.

Я уже хотела отдать приказ на включение звука, но тут Зиг повелительно махнул и двое охранников подошли к Конраду, а он забился, пытаясь их лягнуть и раня свои запястья ещё сильнее. Один из мерзавцев все же схватил ногу Конрада, фиксируя, второй же тоже самое сделал с другой, прижав к земле и с размаху врезал по и так уже распухшим и окровавленным пальцам камнем.

Я осознала, что ору, только тогда, когда лёгкие опустели. Конрад безмолвно содрогался от адской боли на экране, а я могла только смотреть на это!

– Мрази! Ублюдки! Какие же вы твари! – переведя дух, снова заорала я и вскочив, заметалась по тесной рубке. – Сдохните! Сдохните, мрази!

Обернувшись к экрану, я увидела, что Яцес снова что-то там вещает затихшему Конраду.

– Переформулируйте команду, госпожа Ро… – начала Кукла, но я уже рванула прочь из рубки, не в состоянии смотреть и дальше на издевательства над мужчиной, что стал мне настолько небезразличен. Хотя, разве нормальный, вменяемый человек способен безразлично смотреть на чьи-либо мучения?

– Кукла, немедленно открой каюту Конрада! – приказала я, проносясь по кают-компании.

– Извините, но у вас нет пока права доступа в данное поме…

– Мне нужно оружие! – закричала я. – Они там пытают Конрада, дубина ты бесчувственная! Мне необходимо оружие, чтобы пойти и хотя бы попытаться спасти его!

– Извините, но у вас… – снова завела свое искин.

– Арррр! – вырвался у меня совершенно нечеловеческий рык и шарахнув кулаками по неприступной двери, я рванула обратно в рубку.

Застыв перед экранами, зажмурилась, заставляя себя прекратить истерику. Эти хреновы инопланетяне были почти всемогущими чуваками, так что должно быть что-то, какой-то способ помочь Конраду и без помощи примитивного, а самое главное – недоступного сейчас для меня оружия. Ведь даже отыщи я сейчас где-нибудь плазменный резак и попробуй вскрыть каюту, Кукла наверняка может и воздух из яхты откачать или еще как-то воспрепятствовать нарушению мною приказа Конрада. Не говоря уже о попытке взлома управления – заблокирует мне доступ к чертовой матери и буду сидеть, как в гробу запертая, пока его там…

– Предусмотрены ли системой пассивной защиты средства противодействия вторжению вражеских объектов? – осипшим от крика голосом потребовала я ответа через Куклу. – Ну или какое-то там воздействие возможно за пределами охранной зоны на случай опасных ситуаций?

– Вторжение местной фауны невозможно без отключения подавляющего поля. За его пределами опасные ситуации пресекаются парализующим излучением мини-дронов.

– Вот! Здорово! Приказываю парализовать всех тех, чьи сигнатуры я сейчас помечу! – радостно кинулась я ставить на Зига и его подельников значки враждебных субъектов, но как бы не так!

– Данное действие невозможно.

– Да почему?!

– Оно является агрессией в отношении разумных существ. Категорически запрещено. Ответ местной системы. – пояснила Кукла.

– А как же обороняться, черт возьми, от разумных, ведущих себя враждебно? Какие средства и сценарии существуют для этого?

– Их нет. – на этот раз голос искина прозвучал почти озадаченно, – Местной системе вообще непонятно, что есть понятие “враждебность между разумными существами”.

– Да офигеть! Как так-то? Они что, жили в каком-то гребаном золотом веке, когда все были идеальны и понятия не имели, что такое враги?

Ну и что мне делать теперь? Все же камни и палки против оружия?

В этот момент Конрад забился в очередном спазме боли, после того, как на него навалились прихлебатели Яцеса. Я зажмурила глаза, стиснула кулаки и зубы, переживая жестокую волну созвучной боли и отчаяния. Как мне помочь?

– Кукла, системе доступно отслеживание физического состояния наблюдаемых сейчас разумных объектов?

– Да.

– Тогда приказываю оценить степень причиняемого ущерба объекту Конрад другими разумными объектами, скорость его возрастания, время до момента наступления прекращения жизнедеятельности.

– Сделано. – после почти минутной паузы ответила Кукла. – Время наступления прекращения жизнедеятельности объекта Конрад зависит от многих факторов, в том числе и степени болевого воздействия, причиняемого третьими лицами, но оно не превышает сорока восьми часов. Смысл действий разумных объектов непонятен, но однозначно признан недопустимой агрессией.

– Да! – не выкрикнула, а облегченно выдохнула уже я. – А агрессия должна быть пресечена?

– Да. Произвести парализацию всех разумных объектов, кроме объекта Конрад?

– Немедленно! – потребовала я.

Яцес и все его прихлебатели безмолвно повалились на землю на экранах.

– Сколько это действует? – с небольшим опозданием сообразила спросить я.

– От двадцати трех до шестидесяти пяти минут, – очевидно перевела в нашу систему временную Кукла и тут же услужливо-предусмотрительно предложила. – Открыть для вас шлюз флаера и активировать его двигатель?

– Давай! – крикнула уже выбегая из рубки. – Тут есть кухня?

– Да. Правая одностворчатая дверь справа в конце коридора. – ответил искин и даже распахнул ее при моем приближении.

Я вбежала на кухню и принялась шарить по ящикам, разумно предположив, что прежние владельцы “Лэмпарда” вряд ли снисходили до питания замороженными пайками стандартными, а уж тем более до самостоятельной готовки. У них была прислуга, а у прислуги – инструменты для работы.

– Ага! – оскалилась воинственно, выхватывая из очередного ящика солидный такой кухонный топорик.

Роскошным скоростным флаером типа “Сокол” мне, конечно, управлять не приходилось, только тихоходными арендованными, так что в первый момент чуть не впоролась в стену – настолько резво он скакнул с места.

– Тихо-тихо! – пробормотала сама себе, усаживая юркую машинку на прямоугольник подъемника, куда она точнехонько вписалась.

Секунда, желудок сжался от момента невесомости и вот я уже смотрю через прозрачный купол на простор быстро темнеющего неба над головой.

– Ну, погнали! Кукла, направляй, внизу уже ни черта не видать.

– Принято. – ответил голос искина из динамиков флаера.

Полет до места на дико шустром “Соколе” занял едва ли больше минуты. Резкая остановка, а дальше мне пришлось полавировать самой, стараясь сесть между деревьями и не угробить машинку. Выходило не слишком изящно и пару раз тряхнуло от столкновений с ветками, но в итоге все же на грунт я ее усадила, причем так, чтобы прожекторы оказались направлены на ослепленного их светом Конрада – единственного кто оставался тут в сознании.

– Какого хрена, пичуга?! – встретил он меня совсем не радостно. – Рехнулась ты? Зачем из корабля вышла?

Обидно слегка. Я его спасать пришла, а он…

– Просто сказать “спасибо” или “я страшно рад тебя видеть” у тебя язык конечно отсохнет. – констатировала я и рубанула по ветке, через которую была перекинута цепь наручников своим кухонным орудием.

– У Зига в кармане есть ключи.

– Только черта с два я к этому уроду и близко подойду. Вдруг очнется. – огрызнулась, продолжив остервенело рубить ветку.

– А с какого они вообще отключились?

– Потом! – говорить и махать над головой топориком – то еще занятие.

– А ну! – Конрад резко выдохнул, замычал от боли и поджал ноги, добавляя свой немалый вес к моим усилиям, но и раня и без того изуродованные в мясо запястья.

– Прекрати это! – панически заверещала я и замолотила чертовым топориком, как бешеная.

Раздался треск и Конрад рухнул мне под ноги, издав душераздирающий вопль.

– Сука-сука-сука! – прошипел он медленно перекатываясь на спину и еще медленнее опуская наверняка адски болевшие и затекшие в задранном положении руки.

Он заскрежетал зубами, выгибаясь в спине и упираясь пятками и затылком в землю, переживая молча пик боли, а я только и могла, что плюхнуться на колени рядом и беспомощно смотреть.

– Времени. Сколько. У. Нас? – Конрад выплевывал слова вместе с рваными выдохами.

– По минимуму – двадцать минут.

– Двинули! – приказал мой пират так, будто именно он и управлял всем с самого начала и, перевернувшись на живот, встал на четвереньки и пополз в сторону флаера, все так же поскрипывая зубами.

Помочь ему как-то я не могла, поэтому просто пошла рядом. От моей попытки помочь с тем, чтобы влезть в салон Конрад только отмахнулся, рыкнув и дернув плечом. Вкатился на пол сам, вытянулся и закрыл глаза.

– На берегу Лоу. Если еще жив – надо забрать. – велел он и добавил. – А ты, Робин, дура все таки.

– А ты – хам неблагодарный, мужлан неотесанный и самоуверенный придурок. – не осталась на этот раз в долгу я, поднимая “Сокол” в воздух.

– Ага, так и есть. – пробормотал Конрад. – И я рад тебя видеть до усрачки, глупая моя пичуга.

Глава 28

– Да чего ты крадешься и заглядываешь, как будто я младенец или при смерти?! – рыкнул я на Робин, в который раз уже на цыпочках просочившуюся в медблок. – Не сдохну уже и в принципе не планировал.

– Ну да, у тебя же все до сих пор по плану и шло. – опять рассердившись, огрызнулась пичуга, хмуро зыркнула на экран кибердока, проверяя мое состояние и ход регенерации, потом проверила ещё и Лоу, которого пришлось погрузить в лечебную кому и ушла из медблока.

Ну и правильно, чего ей торчать рядом, как у смертного одра высиживая, и раздражая все больше. В смысле, не сама Робин меня раздражала, а вся ситуации и та странная херня, что в ее присутствии со мной твориться начинала. Лежу тут в этом чане полном компенсационного липкого геля, беспомощный, растопыренный, с снующими по ступням и рукам бегунками крошечных приборчиков, сращивающих множественные переломы, сшивающих рваные связки и мышцы с кожей. Небось на раздавленную кваггу с Джадд похож, а до этого ползал перед пичугой на карачках, позорище охренеть какое. И ладно бы бухой ползал, это дело житейское, так нет же! Как дебил, который на те самые древние грабли, что упоминают в пословицах, наступил после ее предупреждения и в результате встрял по самое не балуйся и ходить способности лишился.

Рожу, в который раз уже, перекосило от отвращения к себе. Само собой, встрять может каждый, не каждый только палиться перед своей женщиной в такие моменты. Потому что, какой же ты мачо и герой, когда она видит тебя облажавшимся и беспомощным чмом, ползающим на четырех маслах, как побитая псина позорная.

Ну не ожидал я такой ублюдской подставы от Авеса, не ожидал. Нормальный же вроде мужик был на первый взгляд, но как оказалось, нормальными мужики, которых их бабы крепко так за яйца держат во всех отношениях не бывают. А все потому, что у них из мыслей и стремлений одно остается – к этой своей бабе вернуться и в любимую щель занырнуть. На это его сраный Зиг и поймал, напев, что имеет кучу нужных подвязок и если Авес ему поможет остальных заломать, в том числе и меня, и яхту отжать, то он ему организует всевозможное заступничество, свидетельство о пипец каком содействии, а в итоге – амнистию полную. Или на самый край – отсидку еще лет несколько, но на его родной планете, где его жена к нему на свиданки бегать сможет, передачки с домашней хавкой и спиногрызов через стекло показывать. Авес и поверил, лох. Ага, с теми трупами при грабежах, что на нём висят, плюс побег его только сам древний Боженька смог бы отмазать. Идиот тупой, такой же как и я.

Лоу сразу с подобными предложениями Зига на хер послал, даже в том хреновом состоянии, в котором он был после укуса одной местной ядовитой пакости в плечо. Тогда сам Авес вырубил его исподтишка и предложил использовать Лоу, как приманку для меня. Мол, я хитрый и осторожный гад и просто так им место, где яхта не выдам, а если устроить бедолаге Лоу крайне тяжелое состояние, то можно качнуть меня срочно доставить его на борт, а там уж остальное дело техники. Они даже умудрились парню в корень языка ширнуть какой-то мощный обезбол из аптечки, чтобы он им и шевельнуть не мог и меня предупредить, и отмудохали его тщательно, реально доводя до кондиции при смерти. Но Лоу все равно мне хотя бы гримасами и зырканьем маякнуть умудрился, поздно, конечно, но как уж смог.

Тихо тренькнул приборчик на правой руке, сообщая о том, что комплекс оперативной помощи завершен и освобождая ее наконец из захвата. Робот тут же наложил сначала полосу клеток для нового слоя кожи без шрамов, а после повязку и я вздохнул с небольшим, но облегчением, помахав конечностью, сжав и разжав кулак. Даже сквозь химозу больно – трындец, но все же я на шаг ближе к выходу из состояния беспомощного дерьма. Это и радует и напрягает. Ладно еще сейчас я типа капризный больной мудачина, позволяющий себе ворчать на пичугу, а дальше то эта отмаза не прокатит. А я, сука, понятия внезапно не имею, как себя вести дальше с ней. Как быть с тем, что внутри распирало и ворочаться начинало, стоило на нее не то, что глянуть – подумать даже.

Вот на кой она меня спасать поперлась, а? То есть, сделай то же самое любой из моих друзей-подельников и все норм бы было. Я знаю, что в башке и душе происходит при этом, потому что такое случалось. За меня друзья бошки в пекло совали и я за них без раздумий, еще с тех времен, когда на Джадд залетных бандюганов на место ставили, пресекая полный беспредел в родной колонии. Но это же, сука, друзья, свои мужики. А тут пичуга, мало того, что баба, так еще и баба, которую я трахал и дальше это делать планировал. Но что за изврат трахает друзей? Это же днище. Но при мысли, что теперь Робин перейдет в недоступную для моих лап и члена категорию неприкосновенных друзей становилось так погано-тоскливо, что лучше бы и дальше кости ломали. Однако, существует жёсткий порядок вещей: телки существуют для расслабухи в постели, они не спасают твою задницу, это делают исключительно друзья, а друзей не трахают, тут вообще без вариантов, не трахают и все, тем более тех, кто тебе, по чесноку говоря, жизнь спас. Ведь мразотный Зиг меня сказочками про “скажешь и жить будешь” не баловал. Понимал чутьем своим скотским – на такое не куплюсь. Перспективу озвучил четко – чем быстрее расскажу им все, тем скорее прекратятся мучения. Мол, по времени они не ограничены, а способов сделать мне очень-очень больно, но отнюдь не смертельно, у них до хренища.

Никто, вот вообще никто из тех баб, с кем за всю жизнь случалось пересекаться, не стал бы заморачиваться с моим спасением. Да чего уж там, большая часть парней из прежней команды, за исключением самых близких моих корешей, и пальцем бы не пошевелил в этих обстоятельствах. Охеренная яхта с кучей бабла под жопой, только дождись момента и вали в шоколадную жизнь. Почему пичуга-то полезла? Почему? На кой? Мы вместе – чисто мой счастливый случай, мой, не ее.

– Ку… – в горле запершило и я приложился к трубочке автопоилки, глотнув кисло-сладкую освежающую жидкость. – Кукла, ты сообщила Робин о том, что права управления яхтой перешли бы к ней через неделю?

– Да, господин Конрад.

Ну вот и какого такого хера ты не сидела сложив свои тонкие лапки, пичуга? Зачем суету навела? Как мне теперь быть теперь с тем, что только гляну на тебя и с глазами какая-то щиплющая фигня твориться, горло перехватывает, а в груди болит? Как и чем нужно отплатить женщине за то, что она в принципе делать не должна бы? Ну не бабское это дело потому что.

Будто реагируя на мои мысли дверь медблока снова тихо прошуршала, впуская Робин.

– Надеюсь ты тут не собрался вскакивать раньше времени? – хмуро осведомилась она.

Выходит, искин ей донесла уже о завершении программы латания правой руки.

– Нет, еще раз развлекать тебя цирковыми номерами с ползаньем на карачках не планирую. – буркнул ей в ответ. Кончать надо с этим. Не по-людски и не по-мужски себя веду.

– Спасибо и на этом, потому что развлечением это было совершенно отстойным. – ответила девушка и старательно не глядя на меня, пошла проверить показатели Лоу. – О, интоксикация и острое воспаление сняты. Началась процедура пробуждения.

– Знаешь, если бы ты не полезла геройствовать, то через неделю стала бы очень состоятельной обладательницей “Лэмпарда” и смогла бы лететь куда угодно.

Робин резко повернулась, уставилась на меня так, что впервые в жизни стало как-то… ссыкотно что ли.

– Это самая тупая попытка поблагодарить или извиниться, которую я в жизни видела. – выпалила она, сжав свои смехотворные кулачки.

– Эй, с чего бы мне извиняться?! – возмутился я, но ее острый взгляд срезал меня на взлете. Заткнулся и молчал, пока она не выдохнула шумно и не направилась опять к выходу. – Пичуга… ты… ты обещала рассказать мне, как провернула этот свой фокус с спасением.

– Да никакого фокуса не было. Мы с твоей Куклой смогли договориться с системой пассивной безопасности базы инопланетян. – ответила девушка, не спеша оборачиваться. – У этих ребят оказывается агрессия в отношении разумных объектов была строгим табу. Так что удалось уговорить систему только на парализацию краткую Зига и его прихлебателей. Потом полетела за тобой. Все, никакого геройства.

– Угу. Только я не знаю ни одной тел… женщины, что стала бы суетиться ради меня, как ты. Так что, теперь половина моих бабок – твоя. – наконец сумел слепить я. Точно, так вот по справедливости и будет.

– Что? – порывисто обернулась Робин. – Хочешь со мной деньгами за спасение свое расплатиться?

– А что не так? – не понял я. Походу она опять не радуется, а злиться, причем сильнее прежнего.

– А то что… – она осеклась и вдруг из ее глаз брызнули слезы. – Ты правда не понимаешь?

Сука, это еще что такое?

– Я до хрена всего не понимаю, это мы уже вроде с тобой выяснили. – поднялся на локте, испытывая острое желание прекратить это безобразие, стереть гадские, режущие мои нервы мокрые дорожки с ее щек, но приборы протестующе взвыли. – Какого черта ты ревешь? Бабки мои не нужны – не бери. Реветь-то нахрена? Мало половины?

– Ты – идиот непрошибаемый! У тебя вообще сердце есть?! – заорала Робин на меня и не дождавшись ответа, выскочила из медблока.

Да что это все за на хрен? Мало мне было того бардака, в башне и во всем нутре, так еще и вот такой финт. И есть у меня сердце, есть и ноет оно теперь, как зараза, ноет, как будто слезы твои были кипятком, которым на него плеснули.

Глава 29

– А ну прекрати сырость разводить! – рявкнула сама себе, промчавшись несколько шагов по коридору.

– Поясните или переформулируйте приказ, госпожа Робин. – попросила озадаченная моим поведением Кукла.

Тьфу! Искин – машина и она не может растеряться или удивляться!

– Это не было командой и к тебе не относилось. – вздохнула я и дальше уже поплелась по коридору.

Первые, самые болезненные двое суток месячных пронеслись практически незаметно, благодаря приключениям и беспокойству о состоянии Конрада. Когда рядом кому-то настолько больно, о своем и не вспоминается. А вот теперь на меня накатила тяжесть и тягучая болезненность ниже пояса, особенно сейчас, после этой глупой вспышки. Конрад меня просто достал! С того момента, как прибыли на яхту он стал вести себя со мной так, будто я была виновата в том, что его угораздило влипнуть в неприятности. Ну или я в его отсутствие умудрилась натворить чего-то такого, за что на меня нужно все время рычать и глаза бы его меня не видели. Вот за что, спрашивается?

Дойдя до кухни, которую успела немного освоить за пару дней, я огляделась, размышляя чем бы заесть свой псих. Взгляд упал на дверцу отдельного холодильника, почему-то с запирающим замком, чего на трёх других не наблюдалось.

– Кукла, а что тут? Запасы крови для прежних владельцев вампирюг?

В том, что прежние владельцы яхты были самыми натуральными зажравшимися кровососами я уже убедилась, осмотрев все помещения “Лэмпарда”. Две хозяйские каюты, где теперь расположились мы с Конрадом и две гостевые, кают-компанию и даже главный коридор просто распирало от чрезмерной роскоши, а вот с помещениями, предназначенными для обслуги все обстояло совсем по другому. Показавшаяся мне тесноватой рубка была ещё цветочками. Личных кают экипажу вообще не полагалось, только спальные места-ниши в стенах общего крошечного помещения на шесть человек. И один блок сухой биоочистки, тогда как хозяевам и их желанным гостям полагались ванны или же супер навороченные душевые кабины с миллионом, блин, струй и режимов. Жизненная справедливость в натуре, чего уж.

– Это личное хранилище деликатесов, которое разрешается открывать только по прямому распоряжению лиц имеющих права управления. – пояснила меж тем Кукла.

– Ну говорю же… – пробормотала я и спросила. – А мое прямое распоряжение прокатит?

– Да. Господин Конрад после прибытия на борт не урезал ваши права.

Угу, после вползания правильнее сказать, хоть это жестоко с моей стороны, учитывая, что его ступни в тот момент представляли собой кровавое месиво. Но, черт возьми, чего он так себя ведет-то теперь? А может это у мужиков так стресс выходит?

Я распахнула разблокированную дверь морозильного шкафа и осмотрела содержимое. Десятки всяких баночек, упаковок и коробочек с золотым тиснением. Икра всевозможная, в том числе черная и белая осетровая. В упаковках – тончайшие, буквально прозрачные ломтики рыбы и мяса, сыры, некоторые из которых я бы есть не рискнула из-за их странного вида.

– Интересно, а за годы хранения тут все не стухло?

– Нет, госпожа Робин, данные продукты питания при соблюдении оптимальных условий в данном устройстве сохранят свое премиальное качество и пригодность в пищу ещё около восьми лет.

– Оптимальных – это когда некто не стоит полчаса перед открытой дверью? – уточнила я, хмыкнув, взяла с нижней полки коробочку с позолотой и логотипом одной из самых дорогих кондитерских корпораций и захлопнула шкаф. – Надо же, мало того, что у этой “Капли сладости” любые конфеты стоят безумно дорого, так конкретно эти ещё и ручная работа из лимитированной коллекции.

Решив не пользоваться камерой мгновенной оптимизации замороженных и сублимированных продуктов, я по-простому сунула жутко холоднющую коробку подмышку и отправилась в свою каюту. Посмотрим чем отличаются обычно-человеческие шоколадные трюфели с мятой от таких же, но только элитных с частицами пищевого золота.

О безопасности и невозможности несанкционированного вторжения я позаботилась сразу после того, как устроила Конрада и Лоу в медблоке, отдав системе инопланетной базы приказ о полной блокировке доступа до поступления иных указаний. Теперь даже если долбаный садюга Яцес с прихлебателями-шакалами и набредет случайно на любую зону входа, коих тут было куда больше, чем даже подозревал Конрад, то ничего не случиться. К нам им не попасть никак. Разве что прибудут внезапно загадочные настоящие строители и хозяева базы и откроют доступ, имея более приоритетные права управления комплексом. Но учитывая, что последний раз по нашему временному исчислению они были тут более шестисот лет назад, это крайне маловероятно.

В памяти Куклы обнаружилось несметное количество фильмов и шоу разных времен, так что я устроилась на мягком и супер удобном диване перед огромным экраном, попросила включить что-нибудь романтичное и сунула в рот первую конфету.

Темный горьковатый шоколад оказался реально очень-очень вкусным, но меня вдруг почему-то накрыло ностальгией по прошлой жизни. По нашим с Руфом киношным уютным посиделкам по выходным, тоже с разными вкусняхами. И пусть вместо огромного экрана супер высокой четкости у нас был простецкий жутко шумный проектор, шоколад тогда мы ели самый дешевый, диван у нас был жесткий и продавленный, повидавший дофига прежних жильцов этой каморки, но вот такой тоски и одиночества, как сейчас, среди всей этой роскоши, я ведать не ведала.

Стало так грустно и жаль себя, что опять захлюпала носом, хоть и запрещала себе. Будет у меня еще так же тепло и уютно с другим человеком в жизни или подобное не повторяется? Дело в том, что мы с Руфом были в большей степени друзьями, нежели просто пара любовников? А с Конрадом такое точно невозможно. И вообще! На Конраде что, свет клином сошелся? Чего меня так расквасило-то? Я что, в него…

– Ну да, – прошептала себе под нос и покосилась в верхний правый угол огромного экрана, куда сразу велела Кукле вывести изображение из медблока. – И это даже не странно. Влюбилась.

В приюте с нами занимался психолог, учил разбираться в собственных чувствах и правильно с ними справляться. Объяснял нам опасность возникновения необоснованных эмоциональных привязанностей. Приютские же часто тянуться к любому постороннему человеку, стоит проявить хоть каплю внимания и добра, а различать насколько это искренне голодные по родственному теплу дети умеют далеко не всегда. А надо ведь четко различать когда ты просто чья-то работа, когда тебя и твои эмоции вообще используют, а когда ты действительно важен для кого-то.

Вот я важна для Конрада? Изначально – случайно подвернулась… ну скажем под руку. Но потом он же меня ни разу не бросил. И он был единственным человеком вокруг, кто на моей стороне, а некоторое время и вовсе единственным человеком рядом. Так что – да, в том, что я очень-очень быстро начала испытывать к нему сильные чувства нет ничего нелогичного или сверхъестественного. Но а он-то сам? У него эти самые чувства есть ко мне? Ведь бывают же люди совершенно бесчувственные от природы, вот не дано и все. Конрад такой? Мне казалось, что нет. Особенно в моменты близости. Но, возвращаясь к урокам приютского психолога – нельзя придумывать и присваивать людям эмоции и чувства, которые тебе бы от них хотелось бы получить. Нельзя позволять себе видеть то, чего нет, а потом обижаться, разочаровываться. Этим ты ранишь исключительно себя. Сам. А себя надо уметь любить и беречь, а не ранить нарочно.

Примерно с такими мыслями я и уснула под бормотание киношных героев, ведь последние двое суток почти все время на ногах и в беспокойстве. Приснился мне небольшой, но красивый дом с сильно заросшим садом и толстым ручным енотом, все время крутившимся под ногами. Там было солнечно, тепло, тихо, пели птицы. Причудливо изогнутая крыша, открытая терраса с качелями на цепях и несметное множество цветов вокруг. А потом откуда-то по всей этой красоте начал стрелять паскудный снайпер, разнося все к чертям. Разлетались окна, лопались цепи, брызгали осколками стены, падали срезанные пулями стебли. Пришлось хватать на руки оказавшегося страшно тяжелым енота и бежать прочь, а кто-то еще упорно цеплялся за мою лодыжку.

– Пичуга! Просыпайся! – кем-то был Конрад, усевшийся на ковер возле дивана и трясший меня за ногу. – Просыпайся, Робин, пора валить с этой планеты.

Я резко села, моргая со сна и бестолково еще наблюдая, как мужчина развернул фольгу, отправил в рот одну из конфет и поморщился.

– Гадость, блин. Чего он горький такой и воняет, как зубная паста?

Судя по его гладким щекам и одежде, он не просто успел выбраться из кувезы с гелем, но и побывал в душе, побрился и оделся.

– Это темный шоколад с мятой, потому и горький и пахнет. Разве тебе уже можно давать полную нагрузку на ноги? – нахмурившись, спросила его.

– А я и не давал. – кивнул он на костыли, явно распечатанные в медицинском принтере.

Мы с минуту молча смотрели друг на друга.

– За что бы ты на меня не злилась – прекращай. – наконец попросил-приказал Конрад, глядя мне в глаза.

– А ты правда не понимаешь за что и узнать не хочешь? Я вот, например, хочу знать, что сделала не так, раз ты постоянно рычишь на меня.

– Тебе не нужно было рисковать и лезть спасать меня. – после полуминутной паузы ответил Конрад и отвел взгляд. – Я не сдал бы ублюдкам яхту и не подставил тебя.

– Да говорю же – риска почти и не было. А Яцес долбанутый на всю голову садюга и ты не можешь быть в этом уверен. – мой любовник дернулся, будто я его ткнула шок-дубинкой, подался ко мне, задирая верхнюю губу и явно собираясь возразить, но я его опередила. – Но мне именно вариант с тем, что сломаешься и подставишь и в голову-то не пришел. Мне стало дико страшно от мысли остаться… – “без тебя” чуть не сорвалось с языка, но я его удержала. – … одной.

Конрад рвано вдохнул… и выдохнул.

– Ну… теперь ты не одна, пичуга. – пробормотал он, уткнувшись взглядом в ковер. – И это… Ты не подумай, что я какая-то сука продажная, только бабки в жизни ценю и поэтому вместо благодарности их тебе предложил. Я к тому… что мы теперь вроде как партнеры на равных получаемся, так что все, что имею – пополам. Хочешь – оставайся со мной летать, а хочешь – бери свое и вперед, птица богатая и свободная. Только Лоу чуток тоже подъемных отсыпем, как долетим до одной из независимых станций.

– Партнеры, говоришь? А прошлый договор совсем забыли?

Конрад схватил костыли и удивительно ловко поднялся с ковра.

– Это ты про “даешь мне по первому требованию”? – с отчетливым раздражением проворчал он.

– Ага.

– Забыли. Ложиться под меня вообще больше не обязана. – отрывисто бросил Конрад, поковыляв к дверям. – Давай, партнер, вставай и валим с этой планеты. А то твоя хитрая блокировка мне взлета не дает.

Глава 30

– Думаю, это плохая идея. – сказала Конраду, отрываясь от проверки кодов предполетной подготовки “Лэмпарда”.

Сказать, что предложение Конрада стать партнерами меня обрадовало – ничего не сказать. В рубку я буквально летела, окрыленная тем, что он сам мне предложил полностью изменить основу наших отношений. Мои чувства не на пустом месте! Они не безответны, между нами начинается нечто… ну не знаю пока что, но внутри от этого светло и почти жарко. Если бы Конрад не передвигался на костылях, я бы, наверное, не удержалась и запрыгнула ему на спину, чтобы обнять и расцеловать. Но на глупости еще будет время, сейчас пока все по делу.

Мужчина мигом набычился, стиснув до скрипа подлокотники своего кресла, и я уже ожидала услышать нечто вроде “а я твоего мнения не спрашивал”. Однако, прозвучало только отрывистое:

– Обоснуй!

Конрад заявил, что мы не улетим с планеты, пока не превратим Зига и его прихлебателей в кучки пепла. А вот я серьезно сомневалась в целесообразности попыток убить этих мерзавцев.

– Вспомни, я тебе говорила, что у местной системы очень жесткие ограничения по поводу проявления агрессии в отношении разумных существ. Мы можем столкнуться с неприятием твоих действий или вообще блокировкой. Лично у меня нет желания получить парализацию, даже краткую или лишиться полностью контакта с системой базы. А у тебя?

– Эй, не мы первые ее проявили! – выпустил на свободу свое возмущение мужчина. – Мне что, типа спустить и забыть то, что паскуды эти мне кости измочалили? Нельзя оставлять в живых такую мразь, как Яцес. Это дерьмо же хоть где выживет, а потом мы сюда прилетим, а он на нашей базе королюет?

– Конрад, я тебя прекрасно понимаю. Яцеса и его подручных мне нисколько не жаль, гуманизм к таким не применим. Но! Создатели этой базы и ее электронных мозгов мыслили не совсем так, как мы. Прикинь, у них в принципе не было заложено в понятие безопасности активное сопротивление вражескому вторжению или агрессивным действиям.

– В каком смысле? – нахмурился Конрад.

– В таком, что у этих загадочных ребят то ли вообще такой категории, как “разумный вражеский объект” не существовало, то ли для техники у них жесточайший протокол, запрещающий причинение любого вреда разумным, чтобы они там не творили.

– Трындец как странно, но что с того?

– Кукла! – окликнула я, решив призвать технику себе в помощь. – Ты можешь рассчитать вероятные реакции местной системы пассивной защиты на устранение с помощью бортовых пушек “Лэмпарда” разумных объектов, причинявших физические повреждения Конраду?

– “Устранение” подразумевает фатальный ущерб здоровью и смерть? – уточнил искин.

– Именно. – подтвердила я.

– Ответ будет через семьдесят девять секунд.

– Ну-ну, подождем-послушаем. – пробормотал Конрад, развалился в кресле поудобнее и уставился в потолок рубки.

– Отобраны три самый вероятных сценария реакции системы пассивной безопасности на…

– Да переходи сразу к конкретике! – раздраженно рыкнул мой любовник.

– Первый: будут заблокированы мои, а значит и ваши возможности управлять оружием. Второй: при каждой попытке использовать оружие против других разумных, вы будете получать парализующий разряд. Третий: вмешательства в агрессивные действия не произойдет, но вы будете помечены навсегда как существа, которым доступ на базу закроется.

– Хм… жопа какая-то все. – прокомментировал информацию мужчина, покосился на меня раз, другой, хмурясь постепенно все сильнее, будто вел внутренний спор с собой же, и наконец, выдохнул досадливо и спросил: – Но в итоге то, что нам делать? Вопрос с Зигом надо порешать обязательно.

Это он сейчас со мной советуется? Серьезно?

– У меня есть предложение предоставить местной фауне все же разбираться с Яцесом и остальными. Хотелось бы не терять возможность однажды вернуться сюда и нормально рассмотреть, поизучать.

– Ага, прилетаем мы такие через год-два, а все занято, пичуга.

– Дай нам с Куклой немного времени, и мы пропишем протоколы по полному запрету доступа на базу всем, кроме нас с тобой и строителей-хозяев настоящих, само собой. Ну сколько Зиг и остальные смогут протянуть тут без помощи извне? Хищники, ядовитые гады, болезни. Зарядов бластеров и станеров надолго не хватит, в безопасной прибрежной зоне вечно не усидят – нужно же охотиться будет для пропитания. Фауна все сделает за нас. Не одномоментно, но так или иначе.

– Или кто-то выживет, но кукухой поедет совсем. – фыркнул Конрад. – Добрая ты девушка, однако. Ладно, действуй, умница ты м… мудрая какая.

– Было бы чему ехать. – отмахнулась я, не обратив внимания на то, что Конрад осекся. – Но ты уверен?

– В чем это? – взявшийся за костыли Конрад воззрился на меня непонимающе.

– В том, что тебя устраивает схема будущего доступа, что предложила. Я к тому, что это же, вроде как, исключительно твоя база. Могу настроить так, что только ты и будешь распоряжа…

– Кончай, а! – рявкнул Конрад. – Я кто, по-твоему, чтобы жопой туда-сюда вилять? Один раз сказано – пополам и все на этом.

– Тогда какого черта ты злишься? – решила не молчать я, хоть и ощутила волну удовольствия от его категоричности.

– Да с чего ты взяла, Робин?

– С того, что я не глухая и не слепая. Ты предложил мне равное партнерство, но у меня такое чувство, что тебя самого мысль об этом бесит. Если так, то ничего хорошего из нашего партнерства не выйдет.

– Хочешь знать, что меня реально бесит? – со скрипом кресла, резко развернулся ко мне Конрад.

– Хочу.

– Ладно, давай по чесноку: у меня встает на тебя по сто раз в сутки, а это, знаешь ли, раздражает.

То есть, проблема в воздержании? Которое длится… всего-то пару суток? Офигеть, пират мне достался ненасытный. С другой стороны, после нескольких лет в прозрачной клетке, может Конраду и столько, как стеклом по нервам?

– Между прочим, есть еще масса способов снимать сексуальное напряжение, кроме… хм… старой доброй классики.

– Да неужели? – огрызнулся Конрад.

– Ага. И мы могли бы одним из них воспользоваться, ведь не так уж и спешим куда-то.

– Нихрена подобного! – отрезал мужчина. – Поэтому мы как раз и спешим. Чтобы я сам что-то мог с этим сделать.

– Я, кажется, снова чего-то не понимаю. – что-то мое радужное настроение начало стремительно мрачнеть. – В чем проблема-то?

– В том, что ты теперь – мой партнер и друг, пичуга.

– И?

– Я не сую член в друзей, не позволяю им себе сосать или дрочить. Это – полное паскудство.

Я буквально опешила от этого его заявления и уставилась ошарашено.

– А разве партнер-друг это единственный вид партнерства?

– Робин, мозг мне не сношай. Я знаю о таком понятии, как половой партнер, естественно. Но это, нахрен, вообще другое. Это, сука, приятели по перепиху, а я предложил дружбу не между моим членом и твоей щелью, а тебе, как человеку и своему… ну парню, равному, ясно?

Ну не может же он быть настолько дремучим и категоричным в этих своих сексистских заморочках! Или может? Просто в голове не укладывается, как такое возможно в наши-то времена?!

– Конрад, а такой вариант равного партнерства, как супружество, тебе в голову не приходил? Он-то секс не исключает.

– Что? Супружество? В смысле муж с женой, что ли? – фыркнул Конрад с таким пренебрежением, что у меня во рту будто лимон раздавили. – Я тебе же четко сказал еще когда: никакой семьи, жены и прочей мутоты! Не для меня. Никогда. Выкинь такой расклад из головы вообще, пичуга.

– Но я подумала…

– Неправильно подумала, значит. Летать со мной – жить одним днем, Робин.

– Ладно. – произнесла я и вслух и про себя, и пожала плечами. – Как скажешь.

Что же, не впервые мужчина, к которому у меня чувства, заявляет о том, что я его чувства ко мне воспринимаю неправильно. Уже есть опыт, как это переживать. Но все, как же это… как со всей дури на землю сшибли на взлете. Зато честно. Да? Мы ведь все любим и предпочитаем честность, даже если хочется заорать во все горло от горькой несправедливости этой самой чертовой честности. Вот было бы смешно, если бы не так все грустно и безнадежно выглядело. У меня было всего два любовника и оба по итогу решили свести нашу связь чисто к дружбе. Я что, как женщина для долгих романтических отношений совершенно безнадежна?

Взяв себя в руки, принялась формулировать установки для системы базы, а вот Конрад, прежде чем уйти из рубки, еще какое-то время стоял в проходе, словно бы ожидал чего-то. Чего? Что я продолжу спор с ним о возможностях и вариантах отношений между нами? Или брошусь его к сексу принуждать, ломая его идиотские установки? Ха-ха! Жить одним днем, говоришь? Ну и ладно, учитывая ежедневные события последних дней это уже вообще не шокирует. Это же означает, что в любой момент может произойти что угодно, хоть плохое, хоть хорошее. И у меня даже нет данных о временном отрезке до начала или конца этого вероятного события, чтобы привычно-успокоительно разбить его на самые малые отрезки, ощутить опору под ногами и подобие контроля, отслеживая их. Но, как ни странно, я больше не ощущала необходимости в этом своем успокоительном механизме. Робин выросла и окрепла? Похоже, к этому все и идет.

Около часа спустя я вышла в кают-компанию и застала там Конрада, помогающего Лоу устроиться в местном компенсационном ложементе, искусно имитирующем старинные ушастые глубокие кресла. Выглядел мужчина еще неважно и крайне живописно из-за разноцветия гематом, но глаза уже не были заплывшими, смотрел он вполне осмысленно, хотя наверняка еще был под действием массы препаратов.

– Привет! – вяло взмахнул он кистью в повязках, заметив меня. – Спасибо тебе огромное.

– Да не за что. – смутившись, пожала я плечами. – Конрада благодари. Если бы он не велел тебя забрать, то сама бы я и не подумала этого делать.

– Во флаер его не я затаскивал, пупок себе надрывая. – проворчал пират. – Ты закончила колдовать?

– Да, можно улетать.

– Тогда давай тоже усаживайся и пристегивайся. – приказал он. – Сидите и не вздумайте отстегиваться пока я сквозь каменную мешанину вокруг планеты нас не проведу.

– А может я лучше с то…

– Не-не! – отмахнулся Конрад. – Не надо мне охов-вздохов под руку, пока я буду между каменюками в космосе извивать… вытанцовывать.

Когда он говорил это, наши взгляды пересеклись и дурацкая двусмысленность сказанного им обрела вдруг жирную такую очевидность, причем явно для обоих. Шумно раздраженно выдохнув, Конрад тут же отвернулся и ускакал на своих костылях.

Закрывать панорамные иллюминаторы пока открывался портал в водной толще и мы плавно поднимались в центре полого водного исполинского столба Конрад не стал, как и в первые минуты набора высоты в атмосфере, так что и я и Лоу не смогли сдержать удивленно-восхищенных вздохов от проносящихся мимо зрелищ. Последний раз я глянула на море, полыхающее всеми оттенками от желтого до багрово-фиолетового в лучах очередного местного заката и ухмыльнулась, ни капли не устыдившись, вспоминая какую отложенную гадость заготовила Зигу и ко. Через четверо суток после нашего отлета было запрограммировано резкое сокращение площади охранной зоны в водной среде. Три метра безопасности от берега и все. Четыре дня уродам хватит, чтобы перепсиховать из-за нашего бегства и расслабиться, почувствовать себя на тропическом безопасном курорте и тут – опа! Да, прежняя Робин такого ни за что бы не сделала, не-а.

Наконец защитные бронированные экраны плавно и бесшумно встали на свои места, закрывая нам вид, ускорение ощутимо вжало в кресла, а Кукла тут же предупредила, что переводит их в лежачее положение с максимальным режимом защиты. И буквально через пару минут началось. Такое ощущение, что Конрад решил пойти вразнос, хаотично дергая штурвал и врубая-вырубая все восемь маневровых двигателей, отчего нас мотало в креслах, как тряпичных кукол. И это при том, что степень компенсации в наших роскошных креслах-ложах была премиальная. От первого удара по обшивке и толчка я лязгнула зубами и вскрикнула, мигом поняв, чего и опасался пират. Каждый следующий удар и рывок вырывали невольный придушенный вопль, а уровень тихой паники нарастал, ведь оптимистичные доклады Куклы про “повреждение внешней оболочки незначительно, потребуется замена стольки-то процентов бронечешуй в ремонтном доке”, ничуть с ней справиться не помогало. Представляю как бы это чувствовалось в рубке и какими бы звуками сопровождалось. Вот уж правда при сверхсложном пилотировании такого под руку не надо.

Закончилось все резко, я еще несколько минут сидела, готовясь к новому удару или финту. Но вместо этого опять плавно сползли защитные экраны обзорных иллюминаторов и из динамиков прозвучал чрезвычайно самодовольный, хоть и изрядно осипший, голос Конрада:

– Господа и дамы, взлет и проход через пояс метеоритных осколков совершены удачно. Можете отстегнуть ремни и прибухнуть по этому поводу.

При этом “Лэмпард” совершил разворот, открыв нам вид на тот самый пояс и у меня реально мигом в горле пересохло от осознания сквозь какую каменную мешанину мы прорвались. Не мы, Конрад нас провел. Лоу просто витиевато и с чувством выругался себе под нос, выразив одновременно и восхищение и возмущение степенью безбашенности нашего пилота.

Прежде чем я выкарабкалась из цепких объятий кресла, Конрад появился в кают-компании и сам.

– Ну все, мы на автопилоте. Время разгона до прыжка – два часа с копейками. Можем выпить и пожрать, повод имеется.

– Сколько? – изумилась я. – Два часа?!

– Это же “Лэмпард”, пичуга, а не корпоративное корыто для грузопассажирских перевозок. – подмигнул мне мужчина, лыбясь во весь рот и шагнул навстречу, порывисто, на чистом импульсе, ответ на который рванул и по моим нервам, толкая к нему, но он тут же будто на стену налетел, нахмурился и резко развернулся к Лоу. – Что, мужик, по маленькой за настоящую уже свободу?

– Да я и по большой не против! – поддержал его Лоу с еще пока нервным смехом. – Черт, я все еще поверить не могу, что не сплю!

– Ща мы это исправим! Смотрите, какой тут фокус еще есть. – мой… напарник подошел в правой стене кают-компании, увешанной картинами и велел. – Кукла, столовую нам!

Несколько предметов мебели отъехали подальше, освобождая пространство, стена повернулась, под наши взгляды выплыл длинный стол, окруженный шестью вычурными стульями с мягкими спинками и сидениями. Ну логично, чего уж. Не на кухне же изволили пищу принимать прежние господа-хозяева и не на резных журнальных столиках уж точно.

– Так, Робин, давай дуй на кухню и тащи какую-нибудь закусь. – продолжил распоряжаться Конрад, сам протягивая руку помощи нашему третьему спутнику. – Только не из того холодильника, где ты те вонючие конфеты брала. Сама ешь, если заходит, а нам с Лоу лучше уж пайки разогрей из хранилища, если остальной жрачке хана.

Когда вернулась с разогретыми пайками и нахапанными наобум деликатесами на найденом на кухне увесистом серебряном подносе, три стула, до этого чинно далеко расставленные друг от друга, были сдвинуты ближе к одному краю стола. Белоснежная же скатерть наоборот отброшена к дальнему концу его, а на ее месте красовались бутылки и стаканы.

– Ну, за свободу и чтобы мы хрен больше когда ее лишились! – провозгласил Конрад, подавая мне стакан, в котором плескалось более чем втрое меньше, чем у них с Лоу.

Чокнулись, я проглотила махом и едва не зашлась в приступе кашля. У моего лица тут же очутился стакан воды, протянутый Конрадом.

– Потише, пичуга! – проворчал он. – И давай, закусывай, а то будет еще как…

Договаривать не стал, но снова наши взгляды сцепились, как если бы подчинялись неумолимым законам притяжения, и я буквально прочитала в его глазах… ну совсем не воспоминание о том, как меня вырвало от нервяка. Не-е-ет, совсем не о том он вспомнил, как, впрочем и я.

– М-м-м, какой же кайф! – шумно выдохнул Лоу. – Наливай еще, я хочу распробовать свою свободу как следует!

Выпили еще, азиат под закуску взялся припоминать когда точно и при каких обстоятельствах случилась его последняя гулянка на свободе, но у меня слушать его внимательно не выходило. Вместо расслабления за столом словно наоборот росло напряжение. Конрад сидел напротив и не нарываться взглядами друг на друга было невозможно, и каждый раз происходила эта мощная штука с неодолимым притяжением. Возникал глухой тоннель от него ко мне, вырваться из которого становилось все сложнее.

– А куда конкретно сейчас мы путь-то держим, Конрад? – разрушил очередной неловкий момент Лоу.

– Я сразу на Тай-205 планировал, чтобы гульнуть от души. – ответил пират, – Но раз нас слегка метеоритами отщелкало, то нужно будет сначала на Резерв-кри. “Лэмпард” только там есть вариант причесать.

– Тай-205? – фыркнул Лоу и почему-то странно покосился на меня.

– Бывал там? – спросил Конрад, снова разливая. – Ну, еще по одной, чтобы совсем захорошело.

– Случалось. – выпив, содрогнувшись и с наслаждением выдохнув, ответил бывший зек. – Правда задержаться надолго не случилось, больно уж там все дорого.

И опять бросил на меня краткий нечитаемый взгляд.

– Не переживай, мужик, нам есть на что там оттянуться. – заверил его уже явно начавший всерьез хмелеть пират.

На более мелкого, да еще и слабого после травм Лоу крепкий алкоголь оказал еще более сокрушительное действие.

– Нам? А вы… – он перевел уже помутневший взгляд с меня на Конрада и обратно, задержал его в районе моей груди, сглотнув. – Вы не того … разве? Вроде же кувыркались вместе? Или расход теперь? Совсем? Так я бы того… не против тоже… Столько лет голодняка же… – и он неприятно жадно облизнул губы, глядя все более похотливо.

Стакан Конрада грохнул о столешницу, разлетаясь стаей сверкающих осколков.

– Слышь, ты! – рявкнул он, вскакивая. – А ты часом, сука, не забыл, кому жизнью обязан? Не против ты?! Я тебя сейчас обратно в коме отдыхать отправлю! Уважение прояви, Робин тебе не девка левая какая-то!

– Эй, мужик! – азиат кажется вмиг и протрезвел. – Конрад, ты че психанул-то?

– Робин – мой партнер! Не уважаешь ее, не уважаешь меня!

– Партнер? – совершенно опешил Лоу. – В смысле… А-а-а, все понял. Извиняюсь, ребята. Я же не в курсе был. Серьезно, Конрад, прости. Робин, клянусь, я ничего такого… просто ну столько лет сама пойми, еще и накатили… Одурел.

– Ладно, замяли. – проворчал взрывной пират, усаживаясь обратно на стул. – Робин?

– Ничего, я не обиделась. – подтвердила, но, видимо, у Лоу так просто успокоиться не выходило.

– Давайте еще по одной и совсем забудем! – стал настаивать он. – Робин, вот правда, благодарен от всех души и обидеть не держал в мыслях. Просто, если Конраду уже не надо, то…

– Заткнись! – рыкнул пират, но пьяного мужчину несло откровенно.

– Я бы по-людски… по-нормальному, в смысле. Замутили всерьез, ты симпатичная, а я…

– Лоу, тормози! – велела уже я, наблюдая, как наливается багровым Конрад напротив, но тоже не была услышана. Размазало мужика алкоголем после столь долгого перерыва знатно.

– Не-не, я же не без понятий! – продолжил он все менее разборчиво. – Но раз мы потом на Тау-205, то чего уж, потерпеть можно, недолго уже. А там уже по-полной… Да? Там на любой вкус и каприз… И мальчики тоже есть, слышь, Робин… И синты и живы…

Это было последнее, что сказал Лоу, прежде чем взревевший Конрад врезал ему по затылку. Азиат бухнулся лбом о стол и мгновенно вырубился.

– У него и так травм полно, убить мог. – сообщила я взбешенному пирату.

– Все, закончили посиделки! – рявкнул он в ответ, хватая со стола бутылку, будто бы я стала в нее цепляться в знак протеста.

– Да без проблем. Только сначала ты расскажешь мне, что же там такое на этой станции Тай-205.

– Я что, отчитываться перед тобой обещался?

– Раз мы партнеры – да. Так что?

Конрад посопел гневно, сверля меня тяжелым взглядом, но сдался.

– Место, где исполнят практически любое твое желание за твои же бабки.

– Бордель? – произнесла, ощущая прилив неизведанного прежде холодного бешенства.

– Не только. Клубы, бутики, салоны любых веществ, производство синтов с внешностью под твой каприз, хирурги, которые сделают по заказу что угодно и много еще чего. Короче, все, что способно радовать и доставлять удовольствие. Так что, готовься гульнуть от души и купить, все, о чем когда-либо мечтала и не только.

– А твоя душа чего там желает?

– Это уже мое сугубо личное дело, пичуга. – бросил Конрад через плечо, уматывая из кают-компании на своих костылях. И почему-то мне показалось, что на этом раз он тупо сбегает от меня.

Сугубо личное, да, партнер? Ну ладно, посмотрим мы еще.

Глава 31

– Доброе утро, Робин! – сипло поприветствовал пичугу Лоу, столкнувшись с ней в дверях кухни и, видимо, на всякий случай шарахнувшись подальше с ее дороги.

А может, просто мой ни хрена не добродушный взгляд перехватив. Хотя зря он, я злился-то уже на себя, Лоу бесил меня чисто прицепом. Не столько из-за самого его развязанного вчера бухлом языка, сколько из-за того, что меня этим так подорвало. Херня какая-то в башке творилась и бардак, логическому упорядочиванию не поддающийся даже после почти бессонной ночи.

Вот здраво рассуждая что должно получаться? Порешали мы по-взрослому с Робин, что теперь партнеры, чисто друзья и все такое, значит всяким там трениям приятным шкурами конец. Как и интересу с кем таким каждый дальше может заниматься. Так? А ни хрена не так! У меня уж точно. Вчера, хоть почти на все сто был уверен, что пичуга Лоу с подкатом шаров мохнатых бортанет, все равно одним хилым отблеском мыслишки, что может повестись на него так шарахнуло, что перед глазами все багровым залило, а вискарь в желудке и стакане чистой кислотой обратился. Зверем себя ощутил, реальной такой безумно-кровожадной тварью, готовой рвать и калечить. Так что этот донжуан недолеченный охереть как легко отделался.

– Доброе утро! – ответила пичуга, что как раз покидала пищеблок, где перед этим мы молча завтракали пайками. – Как себя чувствуешь?

– Голова трещит адски, но, я так понимаю, это мне за дело. – Лоу виновато и с опаской глянул на меня.

– А вот я в этом сомневаюсь. – хмыкнула Робин и пошла себе.

Сомневается она! В чем? Что придурку пьяному стоило язык попридержать и не просвещать ее в некоторых вопросах? Ну да, я планирую на сутки-двое пуститься в трындец какой разнос в одном из лучших борделей Тау-205, но пичуге то, не сильно в таком дерьме искушенной, на хрена знать об этом? Я же это планировал для наведения порядка в башке, где она засела гвоздем, совсем не в пристойно-дружеском качестве, и для усмирения гребаного взбрыкивающего, чуть что, полена в штанах. Опять же, рассуждалки были какие: она у меня приключилась после пипец какого сухостоя, потому и засела, а размочу сухостой этот, поскакав по шлюхам и все – здоров и адекватен. Пойдет у нас дальше все путем, нормальные отношения, а не то, что сейчас. Будто у меня к члену штырь с электричеством подключен, любая фраза невинная, взгляд вскользь, а то и вовсе на пустом месте – в паху тяжелеет и мерещиться сладко-спелый аромат возбуждения пичуги, от которого яйца сразу поджимаются.

– Конрад, ты меня прости, мужик, если я… – начал Лоу.

– Проехали! – заткнул я его, тоже поднимаясь.

– Ладно. Только это… Я все равно ни черта не понял.

– Чего? – тормознул я, опираясь уже только на один костыль.

– Ты сказал, что вы теперь друзья-партнеры.

– Ну?

– Если она с тобой не… того, то с кем? Живая же баба, ей же… ну… тоже надо.

На этот раз взрыв бешенства заведшейся внутри кровожадно-кислотной твари обуздать мне удалось.

– Найдет себе нормального парня и пусть себе кувыркается. – процедил сквозь зубы. – Но это точно не будешь ты и вообще кто-то вроде нас.

– Хм… в таких местах, как Тау-205 ей такого сто лет не найти. – заметил Лоу и я вынужден был признать его правоту.

Вообще все будущее мне пока в красках и подробностях не рисовалось, так размытые планы и перспективы.

– Мы оседать на этой станции или ей подобных не собираемся. Дальних колоний с нормальными людьми полно.

– А когда Робин… ну найдет такого, ты ее оставишь с ним и дальше сам странствовать полетишь?

Этот вопрос всколыхнул еще ночью образовавшуюся внутри тягуче-тоскливую болотину, куда самому заглядывать категорически не хотелось, так что на это раз я на него оскалился.

– Лоу, тебе мои планы знать на кой?

– Эй, не злись, Конрад, так, просто любопытно.

– Любопытство в нашей среде запросто башки лишить может, забыл? – рыкнул и похромал с кухни уже без остановок.

Захотелось смачно сплюнуть на пол, костыль расхерачить об стену или вовсе свою башку, в которой, как и в центре груди, засела тупая боль с когтями-крючьями. Вот какого, а?! Я на свободу вырвался из такой жопы глубочайшей, впереди все, что, на хрен, пожелать вздумается. Все должно видеться впереди охрененным. А что по факту? Наоборот все мрачно-хреново. Где пошло не так? Не должно же так быть, когда хочешь только хорошего и поступаешь по понятиям и справедливости.

Следующие двое суток, пока мы присели в ремонтном доке, а потом стартовали и взяли курс на Тау-205, Робин со мной общалась по минимуму. По делу, техсостояние “Лэмпарда”, прокладка курса, болтовня ни о чем, когда пересекались на кухне, редкие фразы во время ею и устроенного общего кинопросмотра в кают-компании. Никаких тебе долгих взглядов украдкой, вздохов, намеков. Это стало для меня подтверждением того, что неспроста ее первым вопросом был тот самый, о необходимости соблюдения нашего изначального договора насчет ее безотказности. Пичуга с радостью и облегчением скинула с себя повинность ложиться под меня и ничуть, походу, об этом не сожалела. А о чем ей и в самом деле сожалеть?

Хорошая чистая девочка оказалась в таких обстоятельствах, что вынуждена была ублажать оголодавшего зека, в сторону которого никогда бы и не глянула в нормальной жизни. Конечно, теперь она только рада сдыхаться от такого, сука, рабства сексуального. Что, опять же, подтверждает правильность моего решения. Сохранять все, как было, вынуждать ее ложиться под меня и дальше, изображая, что все по кайфу – паскудство. Ей вообще, хоть раз, реально было со мной хорошо? Бабы, они же такие вещи могут так имитировать, слыхал – будь ты хоть доктор наук в трахе с членом-супер датчиком, а все равно на сто процентов никогда не узнаешь.

Тау-205 даже издали напоминала чем-то огромный диско-шар, только она не отражала упавший свет, а сама ощетинилась сотнями прожекторов с проекторами, изображения на которых без стеснения демонстрировало то, что предлагалось внутри. Вблизи же стало видно, что единый шар станции с отдельно вытянутым длинным языком стыковочного пирса, состоит из множества слепленных вместе мелких шариков. Только при подлете становилось понятно, что каждый “шарик” – огромных размеров сфера, в некоторых из которых запросто бы поместился транспортник среднего объема.

Я, подруливая к пирсу, покосился в угол общего экрана, куда велел Кукле вывести изображение из кают-компании, где велел пристегнуться к креслами Лоу и Робин на время стыковочных маневров. И нет, я не подглядывал за ней, а присматривал. Да и не на все сто же я доверяю Лоу, мало ли что способен выкинуть.

Пичуга и бывший сиделец уставились в обзорные иллюминаторы не отрываясь, пока мимо скользили изображения роскошных моделей в шмотках из полных копий последних коллекций самых известных брендов, реклама взлома любых систем безопасности, вращались в пустоте, сменяя друг друга, образцы всевозможного оружия. Но больше всего было проекций, зазывающих посетить местные публичные дома и секс-клубы. Парочки, потеющие в разных позах, группы, переплетенные так, что хрен разберешь кто-кого-куда, парни-девушки прикованные, скрученные причудливо в каких-то диких приспособах, дающих возможность использовать их как угодно. Разнополые, однополые, исключительно натуральные, с разными изменениями, явные синты, с крыльями, острыми ушами и даже полуживотного вида, для поклонников почувствовать себя в постели с какой-нибудь сказочной секс-машиной.

Я дернулся от резкого звукового сигнала, сообщающего о необходимости подтвердить желание пристыковаться, отрываясь от наблюдения за лицом Робин.

На экране появилось лицо смутно знакомого мне диспетчера, что должен был выяснить цель прибытия. На Тау-205 были свои правила приема гостей, учитывая, что станция была частным владением. Запросто могли развернуть и отказать в посещении, хотя со мной и моей прежней командой такого никогда не случалось.

– Конрад? – неожиданно вместо стандартного приветствия ошарашенно спросил диспетчер. – Но ты же… Говорили, что ты в Хрустальную дыру загремел с концами!

– Такого как я навсегда не запрешь. – фыркнул я. – Че, пустите оголодавшего путника оттянуться от души?

– Ха! Учитывая, на чем ты прилетел, сплетни про пропавшую казну вашей команды были правдивы, так что, все к твоим услугам. – приглушенно лязгнули стыковочные блоки, смыкаясь с шлюзом “Лэмпарда”. – Ты не один?

– Со мной двое. Парень и девушка. За обоих ручаюсь. И да, пришли сразу ко мне на борт шустрилу из денежной конторы местной. Моим спутникам нужно открыть личные счета со всеми вытекающими.

Эта контора имела свои отделения практически на всех окраинных станциях, так что с оплатой и так проблем не будет.

– Будет сделано. Желаю хорошо отдохнуть тебе и твоим спутникам. Надеюсь вы найдете у нас все, что ищете и вернетесь неоднократно. – помахал работник станции отключаясь.

– Кукла, уровень безопасности – высочайший. С местной внутренней системой никакого сопряжения, а то мало ли… – предупредил я искин. – На борт в наше с Робин отсутствие не должен проникнуть никто. На попытки удаленного взлома реагируешь полной блокировкой и вызываешь нас.

– Ну что, готовы на выход? – спросил у Робин и Лоу в кают-компании, как только завершил все финансовые движняки в своей каюте и клерк с увесистым кейсом покинул борт. – Счета вам открыл, можете идти гулять вовсю.

Хотел я это сказать бодро, но при взгляде на пичугу, что-то оптимизм мой резко сдулся.

– Робин, я тебе найму сразу пару тельников, ты тут человек новый и девушка, как бы чего не вышло.

– Неужели в магазине с одеждой на меня может кто-то напасть? – удивилась она, отрываясь от просмотра схемы и названий всех местных заведений на экране наручного коммуникатора, полученного вместе с личным счетом.

– А ты ничего, кроме покупки тряпок не планируешь что ли? – я почувствовал неожиданное облегчение.

– Ага, разве что еще в одно место хочу забежать. Но там тоже офис фирмы продаж, вряд ли это может быть опасно.

– Тут где угодно можно влипнуть. – проворчал я. – Давай так, я с тобой схожу куда там тебе нужно, а потом ты будешь сидеть на борту, пока я не вернусь.

– Хорошо, – легко согласилась она, и не подумав спорить или отказываться. Что, без меня небось ссыкотно в таком месте, а, пичуга? – Так даже лучше будет.

– Ну, спасибо за все и прощайте, наверное, – Лоу крепко пожал руку мне и осторожно, с опаской глянув в мою сторону, пичуге. – Может и пересечемся еще, но вряд ли.

– Не попадайся больше. – пожелала ему пичуга и азиат, махнув рукой, пошел к ближайшей полосе, транспортирующей с внутренней части пирса.

– Куда тебе сначала? – хмуро спросил, резко отведя взгляд от сползшей с ее хрупкого плеча скользкой тонкой тряпки из гарберодчика пафосной сучки – подружки бывшего владельца птички.

– Давай сначала в офис вот сюда, – она указала на нужную точку на экране коммуникатора, – Я быстро сделаю заказ, они пусть изготавливают, а пока можно и по магазинам.

– Сюда, – указал я Робин на нужный бегущий поток тротуара, найдя на табло над ним нужный номер купола.

Мы встали на ленту и поехали, глазея по сторонам. Плюс Тау-205 в том, что попасть во все чисто торговые точки и офисы каких-либо продаж можно было не следуя через купола борделей и клубов. Если эти злачные места и примыкали стенками куполов к пути следования, то были затуманены, не демонстрируя без твоего желания то, что там могло твориться. Полная забота о посетителях, чего уж. Однако, с полуголыми или чисто формально прикрытыми в причинных местах людьми и не людьми, что ехали или шли вокруг ничего не сделаешь. Но не они меня бесили и не краткие смущенные взгляды пичуги, у которой быстро заалели уши. А то, как бесстыжими зенками многие из них откровенно лапали Робин. Какого черта, она разве не могла выбрать что-то плотнее из одежды, а не это легкое дерьмо, что колышется и липнет к ее телу от потока встречного воздуха? Разве не понимает, что вокруг полно ублюдков, что нутром поганым похотливым чуют то, какая она и насколько отличается от большинства окружающих. Хотя… одежда тут мало бы чем помогла. Нет, все, верну ее на борт и прикажу Кукле запереть на всякий случай, чтобы не пришло в голову рыжую бродить пойти в мое отсутствие. Иначе я, на хрен, и на минуту же не расслаблюсь.

Офис, куда мы прибыли, оказался конторой местной фабрики по изготовлению синтов.

– На кой мы здесь? – спросил, отмахнувшись от приторно вежливого парниши, предложившего нам напитки.

– Я хочу заказать себе синта. – ответила мне тоном “это же элементарно” пичуга.

– Что, от шмотья бывшей хозяйки переопылилась, прислугу захотелось? – фыркнул я с насмешкой, падая в мягчайшее кресло.

– Вроде того. – неопределенно качнула головой Робин, глядя на спешащего уже к нам менеджера с доской для демонстрационных проекций.

– Чрезвычайно рады видеть вас у нас в офисе, господа! – оскалился он в неискренней улыбке и я ее отзеркалил, вот только почему-то мужик поспешил от меня отвернуться после этого. – Позволите ли вам продемонстрировать наши самые ходовые модели или у вас есть какие-то особенные личные предпочтения?

– Или. У вас в рекламе указано, что вы изготавливаете синтов по индивидуальному заказу с внешностью и параметрами по желанию заказчика. – ответила пичуга и я внутренне подобрался. Это же кого она собралась тут заказывать?

– Да-да, конечно, – поспешил ее заверить почуявший хороший барыш менеджер. – Только это несколько дороже.

– Насколько? – уточнила серьезно Робин.

Прозвучала довольно весомая цифра, но девушка кивнула, повышая уровень моего любопытства и жадное предвкушение менеджера.

– Я бы хотела заказать точную полную копию моего спутника. – наконец произнесла пичуга, ошарашивая меня. – Во всех мельчайших анатомических деталях и с полным функционалом, присущим нормальному мужчине.

Какого хрена?!

– Конечно-конечно, это мы можем, – заерзал на месте работник фирмы, и повернулся опять ко мне. – Позвольте вас проводить в сканер для точного снятия параметров, господин?

Глава 32

– Учитывая особенность вашего заказа, госпожа Робин, хочу обратить ваше внимание, что нашей компанией разработана супер-новая, не имеющая аналогов у конкурентов, технология дополнительного поверхностного пси-сканирования, которое позволяет добиться не только идеального внешнего сходства с образцом, но и копирования мимики, жестов, основных простых реакций. – разливался медоточивым соловьём работник фирмы, пока я внутренне отсчитывала мгновения до неминуемого взрыва. – К тому же, наши изделия по вашему желанию можно наделить крайне высокой восприимчивостью к обучению из любых источников. Скажем, личных видеоархивов или же фильмов по вашему вкусу. Имитационные способности наших синтов превосходнейшие. Все это делает наши изделия практически неотличимыми от живых людей. Мы не имеем право разглашать имена наших заказчиков, но вы просто не представляете скольких известных и состоятельных людей можете видеть со спутниками или спутницами нашего производства, которых все принимают за абсолютно реальных людей. Мы дарим людям душевный комфорт и возможность получить за свои деньги супер-идеального спутника, который никогда их не огорчит, не разочарует, не преда…

– А ну захлопнись! – наконец прорвало Конрада и я вся внутренне сжалась, готовясь к чему угодно. Даже к тому, что он меня сейчас на месте пристукнет.

На самом деле, даже ещё по пути в офис фирмы по производству синтов, я не верила, что решусь. Идея была исключительно дурацкая, да вовсе и не идея, а какое то озарение отчаянным протестом против того, что должно было случиться вот-вот.

Я ведь боролась с собой, упорно взывая к собственной логике и здравомыслию эти двое суток пути к проклятой шлюшей станции. Старалась, честно-честно, прикладывая все силы, убеждая себя в том, что и так получила гораздо больше того, на что могла бы рассчитывать, исходя из начальных обстоятельств. Вышла из того ещё переплета, не то, что без физических и материальных потерь, но ещё и став внезапно равным партнёром знаменитого космического пирата (в отставке, надеюсь), да и просто очень небедной женщиной. Короче, живи себе, Робин, да радуйся. Впереди сплошные свободные скитания по космосу с бесконечным количеством новых впечатлений, о которых так безнадежно мечтали с Руфом, никакой тебе нужды больше, никакой пахоты на чужого дядю-корпората, страха. Мечта идиотки, а не существование. Даже от повинности спать с бывшим зеком категорически оказалась избавлена.

Вот только я ни черта не желала уже избавляться от этого! Ведь вместе с повинностью я лишилась и возможности. Оказалось, что по дурацким правилам Конрада одно неизбежно влечет другое. Или эдак, или так и никаких других вариантов. И теперь я не просто его партнёр, друг и спутница, но и женщина, что раз за разом будет вынуждена наблюдать, как он уходит снимать напряжение с девками из попадающихся на пути борделей. Он будет спать с другими тогда, когда так нужен мне. И плевать совершенно уже, настоящая со мной случилась влюбленность в этого мрачного громилу или синдромом пресловутым оглушило. Этот мужчина был мне категорически нужен, он – мой!

Осознание этого делало со мной ужасные какие-то, незнакомые в себе прежде вещи. В самый первый момент, когда из пьяного бормотания Лоу я поняла, куда и зачем так рвется Конрад, только какое-то чудо и с детства вбитая необходимость сдерживаться, обуздывать, анализировать эмоции не позволила мне схватить со стола бутылку, стаканы, да все, что под руку подвернется и не размолотить это о бошку проклятого пирата, в которую пришла такая тупая идея. И Лоу вдогонку добавить, как гонцу за поганую весть. Потом были эти ужасные двое суток. Я ревела ночами, мысленно убеждала себя прекратить, собраться, материла себя, рисовала в голове картинки офигенской будущей богатой жизни в шоколаде, в которой пофиг мне совер-блин-шенно где, с кем и чем занимается Конрад, но все равно опять начинала реветь самым безобразным образом. Благо у прежней владелицы косметика была супер качества, так что в моменты выхода из каюты, я приводила свое лицо в божеский вид, скрывая следы того, как позорно раскисла и собрать себя обратно не могу все ещё.

Внутри рос и рос протест, вот только как его выразить, не имея на это по факту никаких прав, я не знала. Несколько раз почти готова была устроить Конраду натуральную истерику, с топанием ногами, требованием не сметь и в мыслях прикасаться к другим женщинам, с ультиматумами… Чем, блин? Что если он переспит с кем-то, то я гордо свалю в неизвестном направлении? Руки на себя наложу? Глаза ему выцарапаю и яйца откручу? Ха-ха! Разве что перед этим нападением тресну ему по башке чем-то тяжёлым, вырубая и обездвиживая. Но и потом… рука у меня не поднимется, ладно ещё зенки бессовестные, но… хм…

Короче, мысль возникла вспышкой, когда уже все внутри прямо тряслось и вибрировало, как перед взрывом. Взгляд выхватил в схеме местных заведений то, где мы сейчас были и выпало меню с кратким списком их услуг. А почему нет? Разве может стать хуже то?

Тараторивший только что менеджер так и застыл с открытым ртом на мгновенье, я же нарочно сразу головы не повернула, хоть и ощущала справа буквально пышущий жаром бешенства взгляд Конрада. Как если бы я опять сидела у костра, которые он разжигал за время нашего пути по загадочной планете. Эх, кто же знал, что эти моменты жутких приключений среди антисанитарии и опасных тварей я стану так скоро вспоминать с ностальгией.

Почему-то теперь, когда уже решилась, страха не осталось. Наоборот, нервы, натянутые, как струны, завибрировали уже от от какого-то безбашенного азарта и готовности отстаивать свое, насколько уж хватит сил.

– Но позвольте… – резко давшим петуха голосом возмутился менеджер.

– Не позволю! – глухо рыкнул Конрад. – А ну свалили отсюда все!

– Господин… эээ…

– Конрад. – отрывисто просветил мужчину мой пират, кратко зыркнув на него.

На лице менеджера промелькнуло краткое выражение растерянности, а потом он вытаращил глаза, то ли вспомнив нечто, то ли быстро получив информацию через крошечный наушник, замеченный мною в его левом ухе. Бедолага побледнел, вскочил резко, отчего кресло визгливо шаркнуло по полу и стал выглядеть как человек, реально готовый рвануть отсюда сломя голову с паническими воплями.

– Мы со спутником будем очень благодарны вам за возможность поговорить некоторое время наедине, уточняя … эээм… некоторые детали. – вежливо улыбнулась я ни в чем не повинному работнику офиса. – Это возможно?

– А? – отвис менеджер. – Да, конечно. Думаю вам будет гораздо удобнее в нашем небольшом, но уютном конференц-зале. Со звукоизоляцией. Там вас никто не побеспокоит.

– Благодарю вас. – поднялась я и пошла не оглядываясь к двери, на которую мужчина указал дрожащей рукой.

Менеджер же проводил меня таким взглядом, будто я шла на смерть и мое появление из конференц-зала ожидалось только в виде кровавой расчлененки. Честно сказать, у меня самой не было полной уверенности, что будет не так.

Дверь, созданная закрываться бесшумно, шарахнула за моей спиной так, что я едва в воздух не взвилась.

– Какого хера вообще?!!! – взревел Конрад и его мощный голос на мгновение так уплотнил весь воздух в небольшом помещении, что присесть и руками прикрыться захотелось.

– Конкретизируй. – собравшись, я наконец обернулась к нему, радуясь, что мой голос не вышел похожим на писк.

– Это там..! Что это на хрен было?

– Ты о моем желании заказать себе личного синта? Или о том, что я хочу, чтобы он был твоей копией? – решила-таки помочь я чуть ли не взрывающемуся от ярости Конраду с более развернутым вербальным выражением сути его претензий. Но он не воспользовался моей помощью, снова рявкнув исключительно:

– Да!

– Да – первое или да – второе?

– Слышь, пичуга, я тебя сейчас придушу для полной ясности. Отвечай!

Вот значит как? Ну ладно, стану отвечать в таком же дурацком стиле.

– В том, что сейчас там было виноват ты сам.

– В смысле? – мужчина даже сделал шаг назад, будто я его в грудь толкнула.

– В прямом. Ты сам толкнул меня на это, следуя своим понятиям и принципам, которые я безусловно не смею ставить под сомнение или подвергать критике, ведь каждый имеет на них право, пусть мне подобная категоричность и нежелание проявить большую гибкость малопонятна.

Конрад даже головой тряхнул, нахмурившись и ткнул в мою сторону пальцем.

– Кончай мне тут моросить! На кой тебе синт с моей рожей?

Я, решив, что страшнее уже не будет, откатила чуть кресло на колесиках и уселась за стол, сделав приглашающий жест и Конраду. Ответом мне был полет ближайшего к нему кресла в стену, а сам пират упёрся кулаками в столешницу, нависнув и сверля меня убийственным взглядом. Вот ведь странно, когда увидела его впервые и позже, его взгляды мне казалось неимоверно тяжёлыми, буквально обездвиживающими, сердце от чуть ли не суеверного ужаса спотыкаться начинало, а сейчас вон ничего подобного. Я едва ли не кайфую от того, насколько плотным потоком его внимания окружена и, чудиться, чую в нем совсем не один только гнев, а ещё и то самое, что и мне душу наизнанку выворачивает, заставляя провоцировать его дать этому свободу.

– Строго говоря, не только с рожей, но и со всеми остальными частями тела. На исправную и стабильную работу которых я очень рассчитываю, надо заметить.

– То есть… ты себе сраный ходячий самотык в виде меня решила заказать? Ты совсем охренела, Робин?

– А что тебя, собственно, смущает?

– Я тебе девственник вчерашний, что ли, смущаться? Ты кем меня считаешь, а? Лохом и терпилой каким-то? Думаешь я позволю этой синтетической похабени, да ещё и с моим же фейсом и причиндалами, на борт подняться, чтобы ты в него игралась, как чесаться между ног начнет?

– По-прежнему не улавливаю основной сути твоих претензий. Ты в принципе противник синтов? Тебя не устраивает мой выбор внешности для него? Или то, как я намерена его использовать?

– Аррр! – Конрад рванулся вперёд, вытягивая руку, пальцы на которой сжались, так, словно он предвкушал стискивание ими моего горла. – На. Хрена? Вообще все! И с какого перепугу я в этом виноват?

– Ладно, давай по пунктам. – согласилась я и повторила свой жест, предлагающий присесть.

На этот раз Конрад, хоть и выдохнул нечто витиевато-матерное, но зад свой в испуганно взвизгнувшем под его весом кресле припарковал.

– Ты предложил мне партнёрство, которое, в твоём понимании, абсолютно исключает возможность близости между нами впредь. Ок, твое право и твои правила. Но, однако же, наше партнёрство не подразумевает, что мы начнем внезапно вести монашеский образ жизни, так? – Конрад презрительно фыркнул, явно выражая свое отношение к монашеству в принципе. – Из этого исходит, что каждый из нас дальше самостоятельно решает … хм…вопросы своих сексуальных потребностей. Ты их предпочитаешь решать путем обезличенного секса с рандомными партнершами. Мне подобный способ не подходит. Возможно, это только пока и, став старше и циничнее, я начну относиться к этим вопросам проще. Но на данный момент, я бы хотела если и делить постель, то только с тем мужчиной, к которому чувствую и влечение и личную приязнь.

– Ты ещё долго мне мозги засирать намерена, пичуга?

– Нет, я как раз вплотную подошла к ответу на твой вопрос “какого хрена?”. Так вот, у меня в жизни до сих пор было всего два половых партнёра. Руф и ты. Руф – уже закрытая страница, а ты меня, как любовник, устраивал до сих пор более чем. Так что, вполне ведь логично, что имея теперь достаточно средств, благодаря тебе же, я заказала себе копию устраивающего меня в постели мужчины.

Я видела, что с каждым моим словом ответный взгляд моего пирата все больше и больше наливается яростью, но останавливаться не хотела, не могла просто. Внутри все уже прямо дрожало, я заводилась, иррационально, необъяснимо, но прямо-таки дико, по животному, до тянущей голодной боли в низу живота.

– Логично, бл*?! – угрожающе глухо выдохнул Конрад. – Что, сука, логично? Что я по своему кораблю буду ходить зная, что ты за стенкой своей мокрой щелью по резиновой копии моего же хрена елозишь?

– Думаю, сама я не часто его объезжать буду. – не прерывая нашего визуального прямого контакта, откровенно напоминающего догорающий запал у бомбы, пробормотала я. – Я ведь хочу максимального сходства, а мне больше нравилось какой ты необузданный, когда сам сверху. Сзади тож…

Договорить я не успела. Кресло Конрада с грохотом улетело к стене, а сама и охнуть не успела, как оказалась распластана лицом вниз на столе. Треск ткани, я охнула от того, что кожу слегка обожгло от резанувшей по ней ткани белья, разодранного озверевшим пиратом.

– Обломайся! Не бывать такому! – хрипло выдохнул в мое ухо Конрад, прижав еще сильнее к столешнице, и оно запылало, как бывало в моменты, когда оргазм подступал уже близко-близко. А ведь еще ничего и не началось.

Тяжесть с моей спины исчезла, Конрад выругался, дергая свою одежду и такую долгую секунду спустя широкая массивная головка ткнулась между моих ног, а я не смогла сдержаться – со стоном прогнулась в спине, раскрываясь ему навстречу еще шире. Хочу его, как же хочу!

– Ах ты ж-ж-ж зараза-а-а! – прошипел Конрад, найдя меня мокрой. – Протекла вся… Хочеш-ш-шь? Трахаться хочешь, да? Хрен тебе нужен? Резиновый она захотела… Обломайся… Поняла? Обломайся!

Глухо бормоча это он терся головкой у самого входа, не проникая глубже, доводя меня этими примитивными манипуляциями, ни черта не имеющими общего с лаской или прелюдией, до стремительно нарастающего неистовства. Упершись ладонями в поверхность стола, я подалась назад, ему навстречу, понукая прекратить уже болтовню не по делу.

– Сука-а-а! – выдохнул Конрад, лязгнув по звериному зубами и толкнулся вперед, вторгаясь сразу так резко и глубоко, что я не сдержала вскрика.

Не тормозя больше совершенно мой пират стиснул мои бедра и замолотил нещадно, срываясь сходу в безумный темп, порыкивая сквозь рваные вдохи.

– Так? Так хочешь? Да? Да… Мой будет… поняла? Мой! Только попробуй… Только… сука… помысли мне… еще… Еще… Еще? Сука… что творишь… Живьем палишь… Давай… Давай… Сдохну…

Никогда в жизни мне не случалось достигнуть оргазма так быстро. Он был настолько ошеломительно мощным, что в первый момент показался скорее болью. После первого же захлестнувшего жестокого спазма я будто оглохла и очнулась уже едва дыша под тяжестью навалившегося на мою спину Конрада. Шевельнулась и он тут же со стоном отпрянул, полностью обрывая наш контакт и принялся приводить свою одежду в порядок. А мне вдруг стало так … ну не знаю… обидно что ли за себя. Почудилось, что я жалкое какое-то существо, никчемная женщина, которая мужика на себя только манипуляцией и провокацией затащить смогла. Чертовы слезы, что достали меня уже за эти дни, полились сами собой и всхлип сдержать не удалось.

Мгновенье спустя я оказалась перевернула лицом вверх, а Конрад зашарил по мне встревоженным взглядом.

– Пичуга? Больно? А? Порвал что ли? – спросил он, бесцеремонно заглядывая мне между ног. – Перебор был?

– Не… нет! – всхлипнула я и попыталась его оттолкнуть, чтобы слезть со стола.

– Не больно? А че случилось? Что не так?

– Да все! – выпалила я. – Все не так! У меня!

– Здрасти… – опешил Конрад. – Ты не хотела что ли? Так скажи, я больше не полезу. Я и так-то не пойму как вышло… Вымкнуло прям что-то… Не собирался же… Но раз и все, снесло…

– Дурак ты вообще?

– С чего бы?

– Ну неужели можно реально ничего не понимать?

– Ты это насчет синта что ли? – лицо пирата перекосило в гримасе, но он взял себя в руки. – Слушай, я это… не прав… наверное. Если он так уж тебе нужен, то заказывай, хрен с ним, переживу. Только держи у себя в каюте его, а то за себя не поручусь.

– Ты и правда дубина непрошибаемая. – покачала я головой, опуская бессильно плечи. – Мне не он, а ты нужен. Ты, понимаешь?

Повисла пауза, во время которой Конрад стоял и смотрел на меня, недоуменно моргая, в итоге глуповато спросив:

– Зачем?

– За всем!

– Я же конченый человек, пичуга. – вздохнув, я не стала отвечать, сползла со стола, подобрала растерзанные останки трусов и стала вытираться. – Я уголовник беглый. Столько херни в жизни своей понатворил. Тебя вон пугал, орал, угрожал. Робин, ты же со мной того… по принуждению почти была, помнишь?

– Ага, а еще я помню, что сама выбрала именно тебя. – оглядевшись, я кинула в местный утилизатор уделанный трикотаж, растерла свои глупые слезы по щекам и, поправив одежду, направилась к выходу. – Но если ты думаешь, что я стану тебя умолять поискать в своей душе чувства ко мне и оставаться со мной в отношениях, то этого не будет. Не нужно это тебе самому – ничего, переживу.

– А ну стоять! – рявкнул Конрад и, метнувшись ко мне, сцапал за плечо и захлопнул уже приоткрытую дверь. Развернул, заглянул в лицо и меня вдруг прямо-таки тряхнуло от незнакомой уязвимости, мелькнувшей в глубине его глаз. – Ну вот на хрена я тебе такой сдался?

– Какой был, такого и взяла. У тебя-то со мной тоже выбора не было. – усмехнулась невесело я.

– Пффф! Сравнила тоже мне! – фыркнул Конрад и осекся, снова напряженно уставившись мне в лицо, прежде чем наконец произнести. – Пичуга… ты насчет чувств… того… особо искать их не надо. И если ты всерьез…

– Да куда уж серьезнее.

– Ладно. Тогда ладно. – кивнул как-то растерянно Конрад, но тут же вскинулся и погрозил мне пальцем. – Но учти, ты сама нарвалась! Я тебе уже говорил – жопой вилять туда-сюда не мое. Вместе по полной и до упора, поняла? Никаких, сука, я одумалась и прозрела. Ясно?

– Ясно.

Ясно-ясно-ясно, именно так стало у меня на душе, будто солнце вышло из глухих свинцовых туч.

– Только и ты учти, что не приведи вселенная ты еще даже помыслишь про каких-то там девиц бордельных, я тебя… – широкая ладонь легла на мой затылок и требовательные губы моего пирата оборвали мое чрезвычайно важное заявление.

Еще не прерывая нашего первого, в качестве настоящей пары, поцелуя, Конрад подхватил меня на руки.

– Домой пошли, пичуга. – постановил он, дав обоим наконец вздохнуть и порочно ухмыльнувшись. – А то я только чуток совсем успел голодуху перебить тут. Хочу употребить тебя обстоятельно и со вкусом. Твои пожелания обещаю тоже учитывать. Как ты там сказала? Любишь когда я сверху и сзади? Ну-ну.

Эпилог

Два года спустя

– Вот так…мммм… вот так… моя же ты пичуга горяченная… – бормотал я в пылающее ушко Робин, впитывая через кончики пальцев финальные волны ее оргазма.

И только когда она окончательно затихла и обмякла, изредка только еще всхлипывая, вытащил лапу из ее шорт и поднес к своей едва ли не лопающейся от довольства физиономии. Глубоко, до звона в ушах, вдохнул аромат ее удовольствия.

– Ты совершенно бесстыжий тип. – пробормотала моя красавица, прикрыв глаза. – Хоть соображаешь, что тем, кто ехал нам навстречу все могло быть видно запросто?

Мы как раз висели в хлипкой люльке на высоте где-то метров в двадцать, решив прокатиться на местной канатке, чтобы посмотреть единственную достопримечательность планеты Сван – долину радужных грязевых гейзеров. Мне быстро пыриться на разноцветную жижу внизу остохренело и я занялся кой-чем поинтереснее. А куда там смотрели люди вокруг – мне глубоко пох. Видел-то я только Робин и ее реакцию на мои непристойные манипуляции.

– Да пусть смотрят, раз больше заняться им нечем. – фыркнул я, вдохнул еще раз, ощущая в равной степени болезненно-кайфовую тяжесть в паху и поправил свой стояк в штанах.

Может, раньше мне и показалось бы чем-то сродни мазохизму заставлять кончать мою пичугу в самых неподходящих для нормального секса и неожиданных местах, самому оставаясь ни с чем, но с некоторых пор я стал находить в этом особенный род кайфа. Застать врасплох, смутить, подавить слабые попытки сопротивления, а потом натереть до искр в глазах, вынудив рот зажимать, улетая. Она потом такая становилась сладенькая, мягенькая, прям вся по мне растекается и глаз не сводит, а уж как до корабля добираемся, то возвращает все с лихвой, у самого потом ноги трясуться.

А еще мне нравилось изредка затаскивать ее на какое-нибудь эро или даже порно-шоу. Ревнующая пичуга – это просто бешеное огнище, так жжет, что чуть сердце не останавливается. Но главное в этом для меня – получать подтверждение, что ни черта не поменялось и я все еще тот мужик, которого она захотела когда-то присвоить.

– Держи меня теперь давай. – буркнула Робин, выбираясь из люльки и обхватывая меня вокруг торса, тесно прижимаясь боком. Ну, я же говорил.

А я держать всегда готов, тем более можно под это дело опускать ладонь пониже и успевать прихватывать Робин за упругую булочку, прежде чем она возмущенно возвращала мою лапу на место.

– Давай пешком пройдемся? – предложила пичуга у стоянки мини-флаеров. – Перекусим где-нибудь как раз.

– И пивка накатим. – согласился я.

Посиделки в уютном баре затянулись почти на три часа, на космодром мы шли немного пьяненькие, веселые, в обнимку и периодически застревая, чтобы позажиматься и нацеловаться.

– Робин? – раздался незнакомый мне звонкий голос уже почти у шлюза нашего “Карася”. – Робин, это ты?

Пичуга вздрогнула, вывернулась из-под моей руки и обернулась.

– Руф? – ошарашенно шепнула сначала она, но через мгновенье сорвалась с места с визгом. – Ру-у-уф!

У трапа небольшого, походу рейдерского корыта, припарковавшегося в наше отсутствие неподалеку, стояла парочка дрыщеватых парней в комбезах. И к одному из них, обладателю ядовито-синей длинной кучерявой мочалки на башке и ломанулась моя женщина, широко раскинув руки.

Руф? Это ее бывший что ли? Чего так радоваться-то, не пойму.

– Поверить не могу, Руф, это и правда ты! – пичуга повисла у носителя синего мочала на шее, а он, самым борзым образом, ее облапил своими культяпками. – Как же это… Откуда ты тут?

Лично по мне, откуда бы не был, пусть бы там и оставался.

– Конрад! – наконец-то вспомнив и обо мне, Робин отлипла от дрыща и обернулась. – Это Руф, я тебе рассказывала, помнишь?

– Ага, помню. Бывший, что пристроил тебя в “чудное” местечко, умотав сам на поиски нового счастья в глубокий космос. – не стал я церемониться. Клал я на вежливость.

– Эммм… – синий кучеряшка вспыхнул щеками, Робин тоже смутилась, но тут же опять разулыбалась, продолжив. – Руф, познакомься, это Конрад. Мой…

– Муж. – закончил я самостоятельно. Чисто чтобы пичуга случайно чего не напутала с определениями.

– Муж? – скрыть изумление и, я бы сказал, даже досады у дрыща не вышло. – Но…блин, Робин! Я тебя и живой-то увидеть не чаял, когда узнал о “Хрустальной звезде”, а тут такое…

Все замолчали, Робин отошла на шаг от бывшего и повисла эдакая пауза, когда никто не знал что бы такое сказать. Я бы на этом и закончил.

– Эй, Руф, я так понимаю, планы поменялись? – подал голос дрыщ номер два.

– Алекс… ну да. Нам бы поболтать с Робин. – встрепенулся мочалоносец и обратился к пичуге, снова сцапав ее за руку, чем начал мигом раздражать меня в разы сильнее. – Мне тебе кое-что рассказать надо и что с тобой было знать хочу очень.

– Конечно! – обрадовалась завершению неловкости пичуга. – Идем к нам в гости, посидим нормально и поболтаем.

Она потащила бывшего за собой к нашему “Карасю” и только у шлюза будто опомнившись.

– Конрад, ты же не против?

– Нет. – соврал я. Но в конце концов, это наш общий летающий дом, она в праве водить в него гостей, как и я.

“Лэмпард” мы продали еще полтора года назад. Красивый он, как сука, но удобный-то исключительно для бездельников-пассажиров, а не когда самим приходиться пилотировать и обслуживать, да и больно уж в глаза бросается. Купить решили курьерский мини-транспортник, и быстрый тоже, но лишнего внимания не привлекает. Да и прохлаждаться по всем доступным нам окраинным курортно-туристическим планетам пичуге быстро надоело. Она настояла на том, чтобы мы засветились в Лиге вольных курьеров свободной зоны и стали брать периодически заказы. Не ради денег вообще, а чтобы летать куда-то с некоей целью, не только болтаться по космосу от скуки.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросила Робин в нашей небольшой, но очень уютной кают-компании, которую обустраивала сама.

– Воды. – буркнул синий чуб и я поймал на себе его краткий, но цепкий взгляд. Узнал, зуб даю, что узнал.

– Конрад, а ты что будешь? – обратилась ко мне пичуга, поставив перед своим долбаным гостем бутылку минералки и стакан.

– А я пойду навигацию проверю на завтра. – сказал ей я, прекрасно поняв, что разговора реального при мне не будет.

Если не будет сейчас, то он может случиться когда-то потом, а оно мне надо?

– Но… – нахмурилась Робин, глянув мне в лицо, я же покачал головой, чмокнул ее в висок и пошел в рубку, где сразу же велел искину вывести на экран изображение из кают-компании со звуком, само собой.

Я вам не дебил какой-то прекраснодушный и хорошо воспитанный, чтобы выпускать ситуацию из-под контроля.

– Робин, детка, ты хоть знаешь, кто такой этот твой… муж? – шипел дрыщ, навалившись грудью на стол, чтобы быть ближе к пичуге. Ага, как раз вовремя я подключился. – Он – преступник! Пират! Я его узнал! Мы когда по свободной зоне летать стали нас им все пугать начали!

– Руф, я прекрасно знаю кем был Конрад.

– Был? Ты это серьезно? Да как только стало известно, что он сбежал из Хрустальной звезды народ только и ждет, что опять начнутся нападения.

– Однако же, за два года этого так и не произошло и давай эту тему закроем. – твердо потребовала моя пичуга, но кто бы ее послушал.

– Да что значит закроем? Как тебя с ним угораздило вообще свя… – мочалоносец вдруг застыл с открытым ртом и выпученными глазами. – Погоди-и-и! Он и ты… В тюрьме, да? Он тебя там захватил во время побега и теперь удерживает? Робин, детка, я могу тебе помочь, слышишь? У нас вооруженный корабль и очень быстроходный. Нужно только момент выбрать, чтобы он сразу твой побег не заметил и мы успели стартовать и затеряться…

– Руф! – хлопнула ладошкой по столу Робин. – Прекрати это немедленно! Я разве похожа на человека, которого удерживают силой? Я с Конрадом по доброй воле и по собственному желанию! Не говори о том, о чем ничего не знаешь.

– Да что ты несёшь?! Я же тебя, как самого себя знаю, забыла? Чтобы ты добровольно связалась с этим громилой со зверской рожей? Да в жизни такому не поверю. – да ты бы на свой хлебальник посмотрел, чучело овечье-синюшное! – Робин, я понимаю, тебе наверное страшно и ты привыкла уже жить в этом состоянии, но я реально могу тебя спасти.

Так, походу пора этого спасателя выкинуть за борт. Я скинул ноги с пульта и хотел встать, но тормознул, услышав.

– Руф, я изменилась, ты больше не знаешь какая я! Ничего я не боюсь и с тобой не побегу. Куда, блин? Я с Конрадом осмысленно и добровольно. Мне с ним хорошо, я в безопасности, не нужно тебе обо мне больше переживать.

– Ага, вот в чем дело! – будто и не слышал ее кучерявый дрыщ. – Ты же не знаешь ничего, да?

– Чего я не знаю?

– Что Лазарос жив-здоров. Ты его не убила. И тебе вообще ничего больше не грозит, потому что этот скот все же попался на изнасиловании. Полез на свою служащую опять, а она дочка прокурора внебрачная оказалась. Ну и понеслась. На него все, кто раньше молчал, заявления подали и утопили с концами. Даже его крутая родня не вытянула – сел на пятнадцать лет, представляешь! Ты можешь смело на Землю возвращаться, Робин, не нужно больше прятаться и держаться за эту гориллу.

– Да Руф же! – вскочила из-за стола пичуга. – Спасибо конечно за такие новости, но я с Конрадом не потому, что больше пойти некуда.

– Блин, Робин, ну ещё скажи, что ты с этим бандюганом по любви.

– Это вообще не твое дело, ясно?

– Да как вы в принципе могли сойтись, у меня в башке такое не срастается, чтобы ты взяла и с этим встречаться начала.

– Когда-нибудь я тебе все расскажу. Но не сейчас. Ты слишком все в штыки воспринимаешь. А у нас с Конрадом поначалу… ну не совсем все однозначно было.

– Ага, я так и думал, что это у тебя чертов Стокгольмский…

– Все, стоп! Тормози!

– Детка…

Все, достал, пора бывшему обратно в прошлое. Я вышел из рубки, намереваясь выкинуть мочалоносца к хренам. Но оказалось, что сама Робин его уже провожает к шлюзу. Лезть я не стал, достал себе ещё пива из холодильника и присосался к банке, желая запить…нечто. Мыслишку поганую, неуютно-тоскливую.

– Подслушивал? – спросила в спину вернувшаяся пичуга и я пожал плечами, мол, естественно.

– Знаешь, а твой Руф дело говорит. – ляпнул, совершенно от себя не ожидая и все так же не оборачиваясь. Смотреть на нее, на женщину, что частью меня стала и сказать то, что сказать то нужно сил не соберу.

– Что, прости?

– Ну раз тебе бояться больше нечего, то может и стоит на Землю-то вернуться.

– Тебе ни в коем случае нельзя появляться в границах федерации. О Земле я вообще молчу. – озвучила она очевидную вещь.

– А я-то тебе там на кой? В метрополии, да с твоим нынешним благосостоянием перспективы такие откроются, что ого-го. И это… можешь планету нашу со схроном учёным слить. Прославишься, прикинь.…

– Щедро, однако. А сам тогда чем займешься? – спросила она вроде бы совершенно спокойно, а у меня от этого в брюхе сразу ледяные булыжники появились и плодиться с дикой скоростью стали. Вдоль хребтины от затылка внезапно тягучей болью залило, грудину будто кто железной арматуриной опоясал и давай скручивать все туже, бутылка заплясала в руке.

– Ну… найду чем. Космос большой.

– Людей в нем много. Других женщин, опять же.

– Че-е-е? Какие на хрен…

– Конрад, ты устал от меня, скажи? Поэтому хочешь разойтись?

– Рехнулась? – у меня аж глотку перехватило, засипел, как астматик, разворачиваясь к ней. – С хера бы мне такого хотеть?! Я же тебя…Без тебя… вообще! Я же как для тебя лучше…чтобы ты без балласта …

– Да пошел ты на хрен, Конрад! – взорвалась Робин, – Какого хрена ты мною раскидываешься?! Как мне лучше ты хочешь? Так спрашивай меня же тогда об этом почаще, ясно?

– Ясно. – я поставил бутылку на стол и шагнул к ней, начав лыбиться, – А как для тебя лучше, пичуга моя?

– Вот так, как есть у нас. Понял? – ещё хмурясь проворчала она, а я кивнул, обняв ее за талию и подтянув к себе, легко преодолевая сопротивление из чистой вредности, но она все же упёрлась ладонью мне в грудь, сохраняя чуток дистанции. – Минуточку! Что ты там говорил про “Я же тебя…”? Хотелось бы услышать эту фразу целиком.

– Мммм… Я же тебя сейчас трахну так, что встать до завтра не сможешь. – проворчал я похотливо.

– Конрад! – Робин посмотрела мне в глаза и в ее голосе неожиданно прозвучало такое… короче, стало мигом не до шуток.

Ну все, пора сдаваться со всеми потрохами походу, время пришло. Не хрен больше чего-то там за пазухой прятать и придерживать, потому что где-то там в глубине душонки ссыкотно.

– Кхм… – прочистил я вдруг сжавшееся горло. – Люблю, пичуга. Фраза целиком: я же тебя люблю. И я без тебя как бы жил хрен его знает. И если твой бывший или кто другой на всем свете ещё раз начнет тебя убалтывать меня бросить, то пойдёт сразу вакуум нюхать. И все на этом.

– А я тебя люблю. – ответила моя любимая, прижимаясь. – И на этом тоже все.

Конец

Content

Галина Чередий
Опасный защитник для беглянки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог