Марьо де Фут

Тёмные видения

Marjo De Vroed

Rowin Kelsie

Het donkere visioen

© 2022 Marjo De Vroed

© 2022 Uitgeverij Hamley Books

© Покидаева Т. Ю., перевод на русский язык, 2023

© Иллюстрации на обложке и форзацах warimonn 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

Десять лет назад

Ровен идёт на кухню по длинному узкому коридору. Старые деревянные половицы поскрипывают под её босыми ногами, но малышка не обращает на это внимания. На её крошечном детском тельце, ещё тёплом со сна, – ночная рубашка. Длинные чёрные волосы падают на лицо. Она не знает зачем, но ей очень нужно скорее добраться до кухни.

Она слышит мягкое шарканье тапочек по каменным плиткам кухонного пола и сразу понимает: на кухне – бабушка Мори. Как будто целую вечность спустя – на самом деле всего через пару шагов – Ровен подходит к двери и уже собирается радостно вбежать на кухню, как вдруг дверцы всех шкафчиков сами собой начинают открываться и закрываться. Ровен изумлённо смотрит на бабушку, которая стоит у плиты и, кажется, ничего не замечает. Наверное, надо что-то сказать, надо предупредить её, что происходит что-то непонятное, но горло сжимается и не пропускает ни звука. Дверцы открываются и закрываются всё быстрее и быстрее, подняв такой сильный ветер, что волосы у Ровен вихрем взметаются вокруг головы. Она не понимает, как бабушка может не замечать столь явных знаков надвигающейся беды. Борясь со страхом, малышка пытается против ветра войти в кухню, где дверцы теперь стучат так оглушительно, что даже если бы она закричала, её бы всё равно никто не услышал. Она с ужасом видит, как бабушка отворачивается от плиты и, пошатнувшись, падает на пол – прямо в тёмную пустоту распахнутых настежь кухонных шкафов.

На крики малышки прибегают мама и бабушка. Ровен лежит в своей кроватке и горько плачет. Чёрные волосы слиплись от пота, она испуганно озирается по сторонам. Мама берёт её на руки и прижимает к себе. Ровен ещё совсем маленькая, ей всего три года, и она просто не знает, как рассказать о том, что ей приснилось. Сейчас ей хочется только одного: обнять бабушку Мори, до которой она не смогла докричаться во сне. Ровен тянется к бабушке и, когда та берёт её на руки, вцепляется в неё изо всех сил и повисает на ней словно маленькая обезьянка. Бабушка ласково гладит её по голове.

Всё это время Ровен повторяет только три слова:

– Бабушка, не уходи.

Она всхлипывает, уткнувшись лицом бабушке в шею, и не видит, как та побледнела. Ровен не понимает, почему мама испуганно ахнула, и не замечает, как мама и бабушка многозначительно переглянулись.

– Значит, в нашей семье появилась провидица? – шепчет мама.

– Ох, Гвиннор, надеюсь, что нет. Но боюсь, что да, – так же шёпотом отвечает бабушка.

Мама и бабушка, два самых близких и дорогих человека в жизни маленькой Ровен, очень стараются её успокоить и сидят с ней почти до рассвета, потому что в ту ночь она ещё долго не может решиться снова уснуть.

Ровно через неделю бабушка умерла.

Сейчас

Странная смутная тень парит над извилистой лесной дорогой. Деревья, растущие по обеим её сторонам, как будто слегка отклоняются, когда она проплывает мимо, словно сторонясь этого плотного сгустка тьмы. Их верхушки, посеребрённые светом луны, почти сливаются с чёрным небом.

Время от времени фантом замирает на месте будто в задумчивости. Он всегда движется над дорогой, не подозревая, что может плыть в воздухе куда угодно и ничто не станет ему препятствием. Это не зверь и не птица. Не призрак и не живой человек. Он присутствует в этой реальности только отчасти, на самом деле его здесь нет. Его нет ни в одном из миров. Он ничто и нигде.

Он не помнит, что с ним было раньше, помнит лишь своё имя. Тревожное смятение нависает над ним как незримая тень и заставляет идти вперёд. Он беспокойная, мятущаяся душа, которая что-то ищет, но сама толком не знает что.

Если бы ему встретились люди, они бы подумали, что над дорогой висит странный клочок тумана. Но у зверей особое чутьё. Кролики поднимают тревогу, стучат задними лапами по земле и бегут прочь. Лисы спешат убраться подальше в глубь леса. В норки попрятались даже самые мелкие мышки: инстинкт страха передаётся из поколения в поколение.

Фантом ничего этого не замечает. Он плывёт над дорогой к неведомой цели. К чему-то забытому и непонятному ему самому.

И только когда он выходит из-под сени последних деревьев, затаивший дыхание лес вновь вздыхает свободно.

Жестокий граф прошёл мимо.

Глава 1

Ровен с тоской смотрит в окно. Почти по-летнему тёплое солнце пригревает ей левое плечо, чистое ясное небо манит на улицу. Чёрный дрозд скачет с ветки на ветку в поисках насекомых, прячущихся под корой пока ещё голых деревьев. Уже совсем скоро весна по-настоящему вступит в свои права и всё покроется молодой свежей зеленью.

– Ровенна Келси! – произносит Гвиннор строгим голосом. – Не отвлекайся! У нас урок!

Вздрогнув скорее от досады, чем от испуга, Ровен послушно переводит взгляд на старомодную школьную доску на стене учебной комнаты. Обычно она старается не отвлекаться на маминых уроках и выполнять все задания, но сегодня ей хочется бросить занятия и бежать на улицу. Сложное математическое уравнение, написанное на доске белым мелом, ей ни капельки не интересно.

– Давай лучше проведём урок биологии, – предлагает Ровен, указав взглядом на стайку щебечущих воробьёв на кустах живой изгороди, отделяющей их задний двор от крошечного семейного кладбища. – Мне будет легче сосредоточиться.

– А ведь ещё даже не лето, – вздыхает Гвиннор. – Мне теперь что, отменять математику каждый раз, когда светит солнце?

Ровен хватает ума промолчать. Когда твоя мама ещё и учительница, с ней лучше не спорить. Это знает каждый ребёнок, который учится на дому.

Ровен видит, что Гвиннор безотчётно подносит руку к янтарному кулону, который не снимает даже на ночь, и рассеянно вертит его на цепочке – как обычно, когда о чём-то задумывается. Ровен уверена, что сейчас, с приходом весны, маму охватило то же звенящее внутреннее беспокойство, которое поселилось и в ней самой. Ведь об их ирландском происхождении напоминают не только необычные имена – любовь к природе заложена в крови, потому что они потомки древних друидов, когда-то живших в Ирландии.

Ровен знает, что за зиму мамины запасы для снадобий сильно поистощились и теперь ей нужны новые. Последние дни были солнечными, и если Гвиннор повезёт, она уже сейчас сможет найти аир, мяту и дикий чеснок. Через полторы недели наступит весеннее равноденствие, когда день равен ночи, и это важный праздник для друидов. Мама наверняка хочет хорошенько к нему подготовиться, поэтому она будет рада отпустить Ровен с уроков пораньше. Ей и самой есть чем заняться.

Гвиннор выпускает кулон из рук, и Ровен уже знает, что она сейчас скажет.

– Может, сварить тебе зелье для концентрации внимания? – спрашивает Гвиннор, пряча озорную улыбку. Ей хочется ещё немного подразнить Ровен, прежде чем отпустить её на улицу.

Ровен качает головой. Нет-нет-нет. Мамины зелья всегда получаются очень действенными, но совершенно невкусными.

– Ладно, можешь пойти погулять. Но с одним условием. Я не подготовила на сегодня урок биологии, поэтому ты пойдёшь к Руфусу: пусть он тебе объяснит, как происходит цветение растений, включая луковичные и однолетние. – Гвиннор старается сделать строгое лицо.

Но Ровен этого не замечает. Она уже закрыла учебник и поднялась из-за стола. Ей хочется поскорее сбежать на улицу, пока мама не передумала.

Стены длинного коридора увешаны портретами умерших родственников. Это не фотографии, а настоящие старинные картины. Сегодня путь по портретной галерее кажется дольше обычного – настолько Ровен не терпится выйти из дома. Перепрыгивая через две-три ступеньки, она спускается по истёртой винтовой лестнице, и как только открывает дверь в сад, в нос сразу бьёт свежий аромат весны. Но на улице прохладно, и Ровен застёгивает молнию на куртке до самого верха. Зомби, её маленький пёсик, уже ждёт на крыльце и с радостным лаем бросается к ней. Когда у Ровен идут уроки, мама велит, чтобы он оставался на улице. Не потому, что он может написать в доме, а потому, что он отвлекает девочку от занятий. Сама же Ровен считает, что маме просто обидно, что она не видит Зомби. У них в семье все немного колдуньи. Бабушка читала мысли (правда, не на расстоянии; ей приходилось коснуться человека, чьи мысли надо было прочесть), мама варит волшебные зелья для всего на свете, но дар видеть мёртвых людей и животных есть только у Ровен.

Эта способность Ровен открылась, когда ей было шесть лет, и вот тогда-то у неё наконец появились друзья в их большом доме, одиноко стоящем на окраине городка. Пусть полупрозрачные и белые, словно сотканные из тумана, но всё равно настоящие друзья. Потому что, как всегда говорит мама, если человек видит будущее и умеет разговаривать с мёртвыми, ему уже не нужны никакие живые друзья.

Зомби радостно тычется носом в руку Ровен. Он хочет играть. От его прикосновений ладони щекотно, как будто кожу покалывают сотни крошечных иголочек. Ровен вспоминает свой шестой день рождения. В тот вечер она впервые увидела призрак бабушки Мори, сидящей на краешке её кровати. Эта странная белая бабушка принесла ей в подарок Зомби. Когда этот забавный полупрозрачный пёсик принялся дружелюбно облизывать призрачным язычком её пальцы, Ровен показалось, что ей на руку уселась целая стайка невидимых бабочек с колючими лапками, и она поняла, что он станет её лучшим другом.

Вспоминая тот день рождения, она улыбается. Как давно это было! Завтра ей исполняется уже тринадцать лет.

– Ну что, поиграем? – спрашивает она, и Зомби изо всех сил виляет хвостом.

Ровен подбирает с земли палку и бросает её как можно дальше. Со звонким лаем, который слышит только она, пёсик мчится за палкой, и хотя он никогда не сможет её схватить и принести хозяйке, он всё равно очень радуется игре.

Ровен бежит следом за Зомби вниз по склону холма, на вершине которого стоит их старинный дом. Она по диагонали пересекает большую лужайку, чтобы срезать путь к граничащему с их садом небольшому уютному кладбищу. Там, за высокой вечнозелёной изгородью, покоятся все её родственники, когда-то жившие в этом доме.

Шаткие створки кованых ворот, врезанных прямо в живую изгородь, протестующе скрипят, когда Ровен их открывает. Она свистит, подзывая Зомби, как будто он не сможет пройти сквозь закрытые ворота. Извилистые дорожки среди могил посыпаны гравием, и он громко хрустит у неё под ногами. Надо опять его разровнять, думает Ровен. Это будет пункт триста девяносто пятый в длинном списке намеченных дел, которые надо бы сделать… но очень не хочется.

Зомби весело мчится куда-то в глубь кладбища. Ровен закрывает ворота и идёт по тропинке прямиком к маленькому надгробию с надписью:

Здесь покоится

наша любимая доченька

Кора Комради Келси

1953–1965

Ровен тихонько стучит по камню и ждёт, когда над поросшим травой холмиком покажется голова Коры. Кора видит подругу, и на её бледном полупрозрачном лице появляется радостная улыбка.

– А что, уже вечер? – Кора выплывает из-под земли и становится полностью видимой.

– Нет, просто мама отпустила меня с уроков пораньше. Но мне нужно ещё зайти к Руфусу и попросить его кое о чём рассказать.

Кора надувает щёки:

– Уф, хорошо, что тебе, а не мне.

Садовник Руфус – хороший, но жутко занудный. Разговаривать с ним невозможно, потому что он говорит без умолку – бу-бу-бу, бу-бу-бу, – а ты только киваешь и стараешься не заснуть от скуки. На семейном кладбище Келси Руфус – единственный, кто не приходится им роднёй. Он всю жизнь проработал в поместье и жил в маленьком домике в глубине сада. Он сам всегда говорил, что не женился и не обзавёлся собственной семьёй потому, что слишком любил поместье, и когда он умер от старости, все Келси согласились, что он им почти как родной и должен быть похоронен на их кладбище.

Ровен театрально закатывает глаза.

– Пришлось согласиться. Иначе сидеть бы мне на уроках до вечера – а кому захочется киснуть дома в такую чудесную погоду?! – Запрокинув голову, она шумно втягивает воздух, напоённый весенними ароматами.

– Ясно. Значит, будем выгуливать наши носы, – хихикает Кора и идёт вслед за подругой по гравийной дорожке. – Хотя мой нос уже мало что чувствует, но всё равно пусть погуляет. Ему полезно.

Ровен смеётся над шуткой подруги, но её взгляд остаётся серьёзным. Она смотрит на Кору – на её призрачно-бледное, очень красивое, классическое лицо, словно изваянное из белого мрамора. Ровен однажды сказала, что Кора похожа на древнеримскую статую, сбежавшую из музея, и Кора потом минут десять смеялась и никак не могла успокоиться.

– Я просто не могу свыкнуться с мыслью, что уже завтра навсегда стану старше тебя, – говорит Ровен.

– Да. Спасибо, что напомнила, – отвечает Кора, и её голос звучит как-то странно.

Ровен смущённо смотрит себе под ноги. Кора её самая близкая подруга, но есть темы, которые лучше не обсуждать даже с друзьями. Иногда надо трижды подумать, прежде чем говорить что-то вслух.

– Извини.

– Ничего страшного. Я не обиделась. – Кора задумчиво смотрит на Ровен. – Но что будет дальше, когда ты станешь ещё старше? – Маленькая морщинка над переносицей выдаёт её беспокойство. Давным-давно они с Ровен провели тайный ритуал, который придумали сами, и поклялись друг другу всегда оставаться друзьями. Они даже обменялись капелькой крови. Но сейчас Ровен нечаянно заговорила о том, о чём они до сих пор не задумывались всерьёз. Кора навсегда останется двенадцатилетней девочкой, а Ровен с каждым годом будет становиться всё старше и старше, пока не станет уже совсем взрослой. Эта мысль, кажется, меняет всё.

– Дальше всё будет так же. Мы всегда будем друзьями! – решительно заявляет Ровен и поднимает вверх указательный палец правой руки, а левую руку кладёт на сердце.

Кора повторяет за ней и осторожно прикасается к кончику пальца Ровен, вызывая в нём лёгкое жжение.

– Друзья навсегда, – произносят они в один голос, серьёзно глядя друг на друга.

Глава 2

На невысоком холме в центре кладбища растёт большой бук, раскинувший свои могучие ветви широко-широко, как бы укрывая здешних обитателей от всех бед. Руфус стоит прямо под буком, согнувшись так, что едва не касается носом земли. Девочки быстро ныряют за самое большое надгробие.

– Наверное, увидел какой-нибудь редкий цветок, – хихикает Кора.

– Или интересный кусочек мха, – улыбается Ровен. – Знаешь, мне как-то не хочется выслушивать лекцию о его новых находках или цветении луковичных растений. – Она подносит палец к губам, и они с Корой тихонечко идут прочь, пока призрачный садовник их не заметил.

Они отходят подальше, и только тогда Ровен решается окликнуть Зомби, который отправился навещать её многочисленных двоюродных и троюродных бабушек и прочих родственниц, всегда готовых его погладить и взять на ручки. Ровен всех называет тётушками, хотя они никакие не тётушки, но если их называть правильно, можно запутаться.

Они с Корой шагают по узкой тропинке вдоль живой изгороди, и Ровен то и дело поглядывает на свой дом. Отсюда он выглядит старым и обветшалым, с кривыми зелёными ставнями и крошащейся каменной кладкой. Дикий виноград, оплетающий стену до самой крыши, осенью придаёт дому призрачный мрачный вид, но сейчас он словно подёрнут нежной зелёной дымкой первой весенней листвы. Совсем иначе смотрится фасад, где широкая подъездная дорожка и буйно цветущие летом розы создают ощущение, что перед тобою не просто дом на дальней окраине городка, а величественный старинный особняк. Трещин в стенах издалека не видно – чтобы их разглядеть, надо подойти совсем близко.

Этот дом уже много веков принадлежит семье Келси, его передают от матери к дочери. Лишь у последней хозяйки, которую жители городка считали ведьмой, не было детей, и поэтому дом перешёл по наследству к её племяннице Гвиннор, маме Ровен. Ровен живёт здесь с мамой и бабушкой с самого рождения. Вернее, с трёх лет – только с мамой, потому что бабушка переселилась на кладбище, но это, как говорится, уже детали.

Ровен любит свой дом, любит это уютное кладбище и всех родных, нашедших там последний приют. Это вообще нормально, что человек любит кладбище? Сама того не замечая, Ровен пожимает плечами. Она может любить всё что захочет. В конце концов, рядом нет ни единой живой души, которая сочла бы её сумасшедшей.

– Ты чего пожимаешь плечами? – спрашивает Кора.

– Я просто подумала, что люблю наше кладбище. Здесь вся наша семья.

Кора кивает в знак согласия:

– Я тоже очень его люблю. Но иногда я скучаю по мороженому или прогулкам в лесу. – Она задумчиво смотрит вдаль.

Ровен понимающе кивает. Будь она мёртвой, она бы тоже скучала по многому из того, что доступно живым.

Погружённые в мысли, они идут дальше, по дороге приветливо здороваясь с поднявшимися из могил родственниками. Зомби с большим удовольствием играет в пятнашки с парочкой совсем маленьких детишек.

– Кора, а ты скучаешь по папе? – внезапно спрашивает Ровен.

Вопрос срывается с языка раньше, чем она успевает сообразить, что, наверное, не стоило его задавать.

Кора медленно мотает головой:

– Нет, не скучаю. Я его и не помню, на самом деле. Он ушёл, когда мне был всего один год. А почему ты спросила?

– Ну… Мы говорили о том, чего нам не хватает, и я подумала… Ладно, не важно. Забудь. – Ровен неловко машет рукой. Эта тема никогда не обсуждается дома. Ровен даже не знает, кто её папа, и мама всегда говорит, что она ничего не потеряла. Но ей всё равно хочется с ним повидаться. Просто чтобы посмотреть, не от него ли она унаследовала свой прямой тонкий нос и эти странные чёрные точки на скулах, по четыре под каждым глазом. Мама говорит, что это просто веснушки, но для веснушек они расположены слишком уж симметрично. Ровен доподлинно знает, что яркие голубые глаза достались ей от мамы. Это фамильная черта рода Келси. У всех женщин на старинных портретах в их доме точно такие же голубые глаза. А вот таких тёмных волос, как у Ровен – длинных и чёрных, будто вороново крыло, – нет больше ни у кого.

– Скажи, Ровен, ты бы хотела… – Кора умолкает на полуслове и замирает на месте, словно чего-то испугалась. Выражение её лица не предвещает ничего хорошего. Ровен нерешительно бросает взгляд в ту сторону, куда так пристально смотрит её подруга.

На траве между двумя надгробиями стоит невысокая сгорбленная старушка с корзинкой в руках, доверху набитой всевозможными травами. Лицо у старухи точно такое же белое, как у Коры, но на этом сходство заканчивается. Глаза посажены так глубоко, что их почти и не видно. Горбатый нос напоминает клюв хищного ястреба. Губы сжаты в тонкую линию. Белые тонкие волосы, свисают длинными неопрятными прядями. Сердце Ровен на миг замирает. Это та самая женщина, которую жители их городка считали злой ведьмой. Ровен не часто встречает её на кладбище, и этому она только рада. Втайне она побаивается этого призрака: ей всегда кажется, что старуха на неё злится, потому что теперь она живёт в её доме. Хотя это, конечно же, глупо. Тётушка Айне сама оставила дом её маме – так с чего бы ей злиться? Но всё равно в ней есть что-то пугающее…

– Тётушка Айне, – произносит Ровен. Её голос слегка дрожит, и она почтительно склоняет голову. Мама всегда говорит, что при встрече с двоюродной бабушкой следует проявлять уважение.

Тётушка Айне молчит. Её крошечные глазки смотрят пристально, колючий взгляд будто пронзает подружек насквозь, что в случае с Корой не так уж сложно.

Когда Ровен вновь поднимает глаза, тётушка Айне вскидывает руку над головой и указывает пальцем на небо. Девочки смотрят вверх, но в небе нет ничего необычного. Палец начинает вращаться по кругу, и, словно следуя его указаниям, на земле кружатся прошлогодние опавшие листья, как если бы по кладбищу мчался бесшумный маленький вихрь. Лицо тётушки Айне остаётся непроницаемым. Она вращает уже всей рукой, взвихрённые листья шелестят как на сильном ветру.

По спине Ровен бежит холодок. Рука старухи резко замирает. Листья лежат на земле неподвижно. Скрюченный палец по-прежнему угрожающе поднят вверх.

Девочки не решаются переглянуться – боятся не выдержать и закричать. Ровен безотчётно хватается за руку Коры, почти не ощущая обычного призрачного покалывания.

– Я, наверное, пойду, – шепчет Кора. – Мне страшно. – И она растворяется белой дымкой, оставив Ровен одну.

Тем временем тётушка Айне указывает пальцем прямо на неё и что-то пишет в воздухе.

Единица и тройка.

Тринадцать.

Чёртова дюжина.

Несчастливое число.

Как считается у суеверных людей.

Завтра Ровен исполняется тринадцать лет.

Глава 3

– Ну, спасибо за дружескую поддержку, – говорит Ровен, остановившись у маленького надгробия.

Коры нигде не видно. Когда тётушка Айне написала в воздухе число 13, Ровен в страхе умчалась прочь. Она не отважная героиня, и никогда ею не станет, это уж точно. Мама вечно ворчит, что Ровен боится всего на свете и впадает в истерику со слезами, когда Бэмби в мультике поранит копытце, а если в каком-нибудь детском фильме звучит страшная музыка, то она прячет голову под подушку и не хочет смотреть на экран.

– Кора?! – Ровен сердито стучит по надгробию кулаком.

– Я подожду, когда ты перестанешь на меня злиться, – доносится из травы тихий голос. – Завтра у тебя день рождения, у тебя будет хорошее настроение, и ты быстрее меня простишь.

– Может быть, и прощу. А может, не прощу. – Ровен раздражённо смотрит на траву у себя под ногами. Она знает, что Кора права: она ненавидит размолвки и споры и всегда старается сохранять мир как с живыми, так и с мёртвыми родственниками. Она подбирает кусочек гравия, лежащий рядом с надгробием Коры, и бросает его обратно на дорожку. Камешек падает с громким стуком.

Ровен садится на землю и прислоняется спиной к невысокой надгробной плите своей лучшей подруги. После встречи с тётушкой Айне у неё до сих пор трясутся поджилки, и она никак не может выбросить из головы указывающий на неё скрюченный палец.

Тринадцать.

Что это значит? Вряд ли это обычное совпадение, что загадочная тётушка Айне начертила в воздухе это число – завтрашний возраст Ровен – именно сегодня, накануне её дня рождения. Но зачем? Почему? Непонятно…

Знакомое лёгкое покалывание в макушке заставляет Ровен поднять глаза. Да, это бабушка Мори гладит её по голове. За спиной у бабушки стоит её вечная – в прямом смысле слова – подруга, мадам Курьёз, и с любопытством заглядывает ей через плечо.

– Тебя что-то беспокоит, малышка? – спрашивает бабушка Мори, потом прижимает ладонь к щеке Ровен и задумчиво смотрит вдаль. – Я вижу, ты встретилась с тётушкой Айне. Она тебя напугала?

Мадам Курьёз подходит ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

– А я вижу, ты привела с собой ходячую фабрику сплетён, – шепчет Ровен себе под нос, но, видимо, не так тихо, как кажется ей самой.

– Tiens, chérie[1], – раздаётся высокий писклявый голос мадам Курьёз. Она улыбается и, похоже, совсем не обиделась. – А что ещьё дьелать на таком крошечном кладбьище? Только и радость, что поговорьить. Когда есть о чём говорьить, мы всье счастливы, да!

Ровен улыбается ей в ответ. Хотя мадам Курьёз любопытная сверх всякой меры, она очень добрая и прямодушная. Говорит она с сильным французским акцентом, что очень забавно, но здесь над ней никто не смеётся. Наоборот, все ей рады.

Её присутствие создаёт лёгкую и приятную атмосферу на маленьком кладбище. Никто из мёртвых не смеётся над вами и не бросает на вас косых взглядов, если вы отличаетесь от других или обладаете какими-то особенными способностями, которых нет больше ни у кого. В отличие от живых. Однажды Ровен и Кора играли в прятки на дальней окраине кладбища, а мимо по дороге шли двое каких-то мальчишек из города. Увидев Ровен, они стали бросать в неё камни и кричать, что она сумасшедшая ведьма. Потом они убежали. К счастью, камешки были совсем небольшими, но всё же достаточно крупными, чтобы навсегда потерять веру в живых детей.

– Всё в порядке, бабушка, – говорит Ровен. – Просто я увидела привидение. – Рассмеявшись над собственной шуткой, она стала стряхивать с брюк прилипшие к ним травинки.

Мадам Курьёз тоже смеётся. Её тоненький смех похож на звон крошечных колокольчиков.

– Ой, ты такая шютньица! – восклицает она, кокетливо прикрывая лицо кружевным веером. – С тобой не соскучьишься, да? – Вытянув руку вперёд, она машет ладонью перед носом у Ровен. Её бальное платье тихонько шуршит. Ровен приветливо ей улыбается. Ей действительно нравится эта милая французская дама в красивом платье, хотя временами она и бывает излишне навязчивой.

– Вот и славно, что всё в порядке. Значит, увидимся завтра утром. Завтра у нас знаменательный день. Единственный день в году, когда я наряжаюсь специально для тебя, – говорит бабушка Мори и, подмигнув внучке, протягивает руку подруге. – Ну что, идём гулять дальше?

– Mais naturellement![2] – Мадам Курьёз берёт Мори под руку, и они неспешно уходят прочь, увлечённо сплетничая обо всём на свете.

Ровен с улыбкой смотрит им вслед и только сейчас понимает, что ужасно замёрзла. Весеннее солнце казалось таким тёплым и ласковым, когда светило в окно, но если сидеть на холодной земле… так недолго и превратиться в ледышку.

Ровен осторожно встаёт. Ноги уже не дрожат, только чуть-чуть подкашиваются. На прощание Ровен проводит ладонью по надгробному камню своей лучшей подруги. Ей хочется скорее вернуться домой, где тепло и мама нальёт ей горячего чаю с особыми травами, которые её успокоят и будут не очень противными на вкус. Хотя последнее – это уже из разряда несбыточной мечты.

Глава 4

Следующим утром, едва проснувшись, Ровен сразу же поняла: что-то не так. Ей слышно, как мама гремит посудой на кухне внизу. Значит, она проснулась не от праздничной песни, которой бабушка всегда её будит в день рождения. Каждый год. С тех пор как девочке исполнилось шесть лет. Но сегодня бабушка не пришла с утра пораньше её поздравить. В комнате стоит странная зловещая тишина.

Ровен смотрит по сторонам. Зомби спокойно развалился на своей мягкой собачьей лежанке. Ровен встаёт и подходит к окну. Бледное солнце освещает большой бук на вершине кладбищенского холма. Могила бабушки – справа от бука – тоже прекрасно видна из окна, но самой её нигде нет. С нарастающим беспокойством Ровен оборачивается к высоким напольным часам, стоящим рядом с кроватью. К счастью, они уже не бьют (иначе было бы невозможно спать по ночам), но время показывают исправно.

Половина девятого! Бабушка всегда приходила гораздо раньше! Ровен бросается к креслу, куда свалила одежду вечером накануне, и торопливо одевается.

Зомби наблюдает, как она скачет на одной ноге, пытаясь на весу зашнуровать кроссовку и не упасть. И только когда она выбегает из комнаты в коридор, он выбирается из своей лежанки и лениво потягивается.

Ровен не ждёт своего лучшего четвероногого друга – она вихрем слетает по лестнице, мчится в прихожую и на ходу хватает с вешалки куртку. Уже у самого входа на кладбище она вспоминает, что надо бы застегнуть молнию. Впрочем, холода Ровен не чувствует.

На кладбище стоит непривычная мёртвая тишина, и Ровен испуганно замирает на месте. Что происходит? Почему здесь так тихо? Кажется, у неё начинается приступ паники, спутавший все её мысли.

– Бабушка! – кричит она.

Нет ответа.

Ровен срывается с места и бежит со всех ног, сама толком не зная куда. Как будто что-то её подгоняет именно в ту сторону. Что-то очень похожее на дурное предчувствие. Все надгробия, попадающиеся ей по пути, стоят заброшенными. Никто из кладбищенских обитателей не гуляет на солнышке, не сплетничает о соседях, не ухаживает за своими могилами. Всё безмолвно и пусто.

И только поднявшись на холм, Ровен видит плотное белое облако из сбившихся в кучу призраков. Они сгрудились в дальнем углу кладбища, как мотыльки, слетевшиеся на свет лампы. Теперь, когда Ровен всех нашла, её паника сменяется любопытством. Почему они там собрались? Окончательно успокоившись, Ровен идёт выяснить, что происходит.

Даже издалека слышен тонкий пронзительный голос мадам Курьёз, пробивающийся сквозь гул других голосов. Это значит, что бабушка тоже где-то рядом.

– Бабушка! – снова зовёт Ровен.

Призраки на внешнем краю толпы нервно оглядываются и расступаются, освобождая местечко для живой человеческой девочки, способной их видеть и слышать. Их лица кажутся менее белыми, чем обычно, как будто тронутыми румянцем волнения. Ровен изумлённо оглядывается. Она никогда ещё не видела своих мёртвых друзей такими… оживлёнными: они похожи на стайку взволнованных детишек, ждущих автобуса для поездки на школьную экскурсию.

Ровен тихонько идёт сквозь толпу к тому месту, откуда доносится высокий голос бабушкиной французской подруги. Бабушка стоит в самом центре первого ряда, а мадам Курьёз – рядом с ней. Ровен подходит поближе и наконец видит причину всеобщего волнения: там, где две хвойные изгороди, отмечающие границы кладбищенской территории, сходятся в точку, образуя почти прямой угол, висят в воздухе очень странные клочья тумана. Это не обычный утренний туман над лугами, когда кажется, что пасущиеся коровы парят над землёй, потому что не видно их ног, и не густой ярко-белый лесной туман, в котором так легко заблудиться, – нет, это тяжёлый и тусклый туман, заглушающий все звуки. От него веет чем-то зловещим и нехорошим, и по коже бегут мурашки. В клочьях тумана мелькает какая-то смутная тень.

Глава 5

– Бабушка, что происходит? – Ровен даже не замечает, что говорит шёпотом.

Мори молча поднимает руку: мол, погоди. Не сейчас.

– Кто ты такой? – Бабушка обращается к тени в тумане, и по её раздражённому голосу сразу можно понять, что она уже не в первый раз задаёт этот вопрос. – Если ты ничего нам не расскажешь, мы не сможем тебе помочь.

По толпе призраков проносится взволнованный гул. Ровен по-прежнему не понимает, что происходит. Ей известно, что дух покойного крепко-накрепко привязан к месту, где лежат его кости. Обычно это кладбище, где он похоронен. Или какое-то другое место, где человек умер, а его тело ещё не нашли.

Призрак не может расхаживать где ему вздумается. Не может явиться с визитом на другое кладбище, как этот странный фантом в тумане. По крайней мере, Кора и другие обитатели их семейного кладбища не могут даже войти в дом, если там уже не живут самые близкие родственники по прямой линии. А этот дух из тумана… Как он здесь оказался? Мёртвым не полагается свободно расхаживать по миру живых.

Ровен внимательно смотрит на сгустки тумана. Если как следует приглядеться, этот призрак даже и не похож на нормального призрака. В плотных пятнах просматриваются очертания человека, но он какой-то… ненастоящий. Не такой, как бабушка и все остальные обитатели кладбища.

– Если будешь молчать, лучше уходи сразу, – строго произносит бабушка Мори. – Мы не знаем, кто ты такой и зачем пришёл, и тебе здесь не рады.

На мгновение мерцающая в тумане тень проступает отчётливей, и Ровен видит мужчину в одежде, знакомой ей лишь по учебникам истории и старинным картинам. Судя по всему, при жизни он был человеком богатым и знатным. На нём облегающие бархатные штаны, его парадный камзол расшит золотой нитью – на рукавах и на высоком жёстком воротнике, – и даже сапоги украшены замысловатой вышивкой.

Человек-тень двигает губами, словно готовясь заговорить. Все напряжённо молчат и ждут, что он скажет. Его фигура вновь растворяется в клочьях тумана.

– Граааатееемаааа… Я иищууу… – Его голос едва различим, как доносящийся издалека шелест листьев под мягким летним ветерком, но у Ровен по коже бегут мурашки.

Мори чуть подаётся вперёд, склонив голову набок – как всегда, когда очень внимательно слушает:

– Что ты ищешь?

– Не знаю… где-то там… в запределье…

– Гратема – это что? Твоё имя? – В голосе Мори явственно слышится раздражение.

– Грааааф…

На кладбище пусто. Немногие уцелевшие надгробия торчат словно чёрные зубы на фоне зловещего тёмно-серого неба. Все остальные могильные камни разбиты, их обломки разбросаны по земле. Над ямами разрытых могил стелется серая дымка, и веющий от неё холод пробирает до костей.

Услышав пугающий скрежет когтей по камням, Ровен оборачивается в ту сторону, откуда доносится звук. Гигантский чёрный волк скребёт мощными лапами по упавшему надгробию Коры. Сердце Ровен замирает, объятое ужасом. Из леса выходят плотные тени и рассыпаются по всему кладбищу – вернее, уже по его руинам. Тени принимают обличье огромных волков, чёрных, как самая глубокая ночь, и волки бросаются на уцелевшие надгробия, пытаясь повалить и их тоже. Два волка роют землю и вот-вот доберутся до костей Коры. Ветер пронзительно завывает у Ровен в ушах. Или не ветер, а всё-таки волк? Она с ужасом видит, как один из волков вытаскивает из ямы кость её лучшей подруги, и у неё судорожно сжимается желудок, а к горлу подкатывает обжигающая тошнота.

Она, наверное, закричала, потому что все волки как по команде оборачиваются к ней. Самый крупный из них скалит зубы. Но Ровен пугает не этот жуткий оскал – её пугают глаза. Красные, будто налитые кровью волчьи глаза смотрят хищно и злобно.

Наверное, она очень громко кричала, потому что все её призрачные друзья смотрят на неё с неподдельной тревогой. Ровен упала на землю и вся дрожит. Фантом в клочьях тумана исчез: возможно, Ровен же его и спугнула своим страшным криком.

– Что с тобой, малышка? Ты так побледнела… Стала белее, чем Кора! – Бабушка наклоняется к Ровен, ласково прикасается к её щеке и тут же испуганно отдёргивает руку, увидев жуткую картину из видения внучки.

– Я… я видела… Наше кладбище. Там пусто и всё разбито… – Запинаясь на каждом слове, Ровен рассказывает обитателям кладбища о своём страшном видении. – Все могилы разорены… И там были волки. Огромные чёрные волки, будто сотканные из теней. С красными злыми глазами. Они бродили по нашему кладбищу и всё пожирали… Они… Они съели твои кости! Выкопали и съели! – Она в ужасе смотрит на Кору, которая так испугалась, когда Ровен начала кричать, что никак не может прийти в себя. Кора сидит рядом с Ровен, а та уговаривает себя, что с ней всё в порядке. При одной только мысли, что Коры больше не будет рядом – не будет нигде, – Ровен становится по-настоящему страшно. Ей всегда говорили, что смерть – это ещё не конец, пока у усопшего есть могила, где лежат его кости, но когда не остаётся ни костей, ни могилы, его дух достигает своего истинного завершения и исчезает уже навсегда. – Это было похоже на страшный сон, но я не спала. Я всё видела наяву. Это было… видение! – Ровен резко подаётся вперёд, только теперь полностью осознав смысл того, что сейчас произошло.

По призрачно-белой толпе пробегает взволнованный шёпот. Кто-то ошеломлённо застыл. Кто-то в ужасе закрыл лицо руками.

– Видьение? – Мадам Курьёз делает большие глаза. – Это ньехорошо. Очьень ньехорошо. Мори, она вьидит будущее, да?

Бабушка Мори качает головой, словно не желая верить в происходящее, и на миг закрывает глаза. Ей надо понять, что именно видела её внучка.

– Ты точно всё это видела? – спрашивает Кори у Ровен. – Ты уверена на сто процентов? – Её голос заметно дрожит.

– На сто тысяч процентов, – отвечает Ровен.

– Значит, нашему кладбищу угрожает опасность, что его разорят красноглазые волки-тени?

По толпе призраков проносится испуганный шёпот.

Ровен кивает. Ей хочется скорее вернуться домой, к маме. Забраться под одеяло и спрятаться. Ей не нужны никакие жуткие видения, но их не выключишь, как страшный фильм по телевизору. Они у тебя в голове, в твоих мыслях. От них не спасёшься под одеялом.

– Бабушка, неужели теперь всегда так и будет? – Ровен умоляюще смотрит на Мори, которая хмурится и молчит. – Вместо пророческих снов у меня будут видения наяву, как говорит мадам Курьёз?

– Не знаю, милая. Но если это и правда видение, значит, нашему кладбищу грозит большая беда. Ты сама видела, что с нами будет.

Ровен пытается встать, но колени дрожат, а ноги как ватные. Зубы стучат как на сильном морозе, хотя на улице вовсе не холодно. Она действительно видела будущее? Или просто напридумывала себе всяких ужасов? Но она никогда раньше не видела таких страшных волков. Она даже не знала, что на свете бывают такие волки.

– Тебе сейчас лучше пойти домой, Ровен, – решительно заявляет бабушка Мори. – Не хватало ещё, чтобы ты грохнулась в обморок. Кора, проводи Ровен до дома. На всякий случай.

Кора встаёт и терпеливо ждёт, когда Ровен тоже сможет подняться. Она протягивает ей руку, как будто Ровен может на неё опереться. Но этот дружеский жест всё равно придаёт Ровен сил, и она идёт следом за Корой.

Дождавшись, когда она отойдёт подальше, толпа взволнованных призраков обступает Мори со всех сторон и обрушивает на неё град вопросов:

– Что означает её видение?

– Кто желает зла нашему кладбищу?

– Это всё из-за того графа Гратема?

Мори поднимает руки, словно сдаваясь:

– Я не знаю. Я хотела бы ответить на ваши вопросы, но я никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным. И Ровен тоже. Я предлагаю чуть-чуть подождать. Надо дать Ровен время прийти в себя, а потом я пойду к ней и попробую что-нибудь выяснить.

В толпе слышатся недовольные возгласы, но никто не решается спорить с Мори. Обитатели кладбища расходятся кто куда. Кто-то возвращается к себе в могилу, кто-то, наоборот, ищет компанию. Сбившись в тесные стайки, встревоженные призраки обсуждают видение Ровен, означающее для них конец света.

Лишь тётушка Айне остаётся на месте – наблюдает издалека. Она пристально смотрит на Мори, впившись в неё взглядом. Потом медленно поднимает руку и отчётливо пишет в воздухе число 13.

Глава 6

– Куда ты ходила? – Гвиннор удивлённо смотрит на дочь, застывшую в дверях столовой. Ровен, бледная и растерянная, дрожит как осиновый лист. Стол накрыт ко дню рождения: свежие круассаны, фигурное печенье и праздничный торт. Стул Ровен украшен цветочными гирляндами, а на её тарелке лежит подарок: свёрток в красивой бумаге, перевязанный лентой с большим бантом.

– На кладбище.

– Зачем?

– Утром бабушка не пришла меня поздравить, и я испугалась, что случилась беда. – Ровен чувствует, как у неё дрожат губы. – И я не ошиблась.

Мама бросается к ней и крепко обнимает:

– Бедная моя девочка. Что случилось? – Мама подводит Ровен к столу и осторожно усаживает её на украшенный стул.

Кое-как проглотив вставший в горле ком, Ровен рассказывает о произошедшем на кладбище. О своём страшном видении, которое никак не выходит у неё из головы.

– Бедная девочка. – Мама гладит Ровен по голове. – Представляю, как ты испугалась. Да ещё прямо в твой день рождения! Сделать тебе успокоительный чай?

Ровен молча кивает. Сейчас она рада любому невкусному зелью, лишь бы оно помогло выбросить из головы страшную картину, открывшуюся ей в видении. Краем глаза она замечает белую тень в дверном проёме. Это бабушка Мори. Как хорошо, что она пришла!

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Мори, встревоженно глядя на внучку.

Ровен слабо кивает.

Бабушка входит в столовую, по-прежнему не сводя глаз с Ровен.

– Ты понимаешь, что нельзя оставлять всё как есть? Надо что-то делать. – Мори садится за стол рядом с Ровен. Не потому, что устала или ей трудно стоять. А потому, что знает: так внучке будет спокойнее. В последние годы их лучшие разговоры всегда происходят за столом.

Ровен крепко зажмуривается.

– Нет! – произносит она так громко, что мама испуганно вздрагивает и проливает чай на стол.

– Что за… – Гвиннор вытирает стол тряпкой. – А, понятно. Здесь бабушка?

– Да, и она говорит, мы должны что-то делать с моим видением. – Голос Ровен опять начинает дрожать. – Но что я сделаю?! Я ничего не смогу! Ты же знаешь, что я трусиха! Мне страшно!

Мори пристально смотрит на внучку.

– Ты сама видела, что натворят эти кошмарные волки. Теперь уже не получится притвориться, будто тебе неизвестно, что будет, Ровен. У меня нет ни малейших сомнений, что всё это так или иначе связано с графом. Как только он появился на нашем кладбище, к тебе пришло видение. Мы не знаем причину, но одно уже ясно: нельзя сидеть сложа руки, иначе мы потеряем кладбище. Ты же не хочешь этого? – Мори неловко ёрзает на стуле. Она понимает, что это нечестно: нельзя давить на Ровен. Но больше никто не сумеет спасти их семейное кладбище. Только Ровен – живой человек, обладающий редким даром видеть призраков мёртвых и разговаривать с ними, – сможет предотвратить надвигающуюся беду.

Ровен уныло отпивает приготовленный мамой чай и медленно мотает головой:

– Нет, не хочу.

– Что говорит бабушка? – Гвиннор выпускает из рук цепочку с янтарным кулоном, за которую машинально схватилась, когда начала понимать, что происходит. Она ласково берёт в ладони лицо Ровен и проводит пальцами по четырём крошечным точкам у неё под глазами, вытирая ей слёзы. – Не плачь, милая. У тебя есть особенный дар, и его надо использовать. Не зря же твоё имя на нашем древнем языке означает «Пророчица».

Ровен шмыгает носом и вытирает глаза рукавом.

– Что надо делать? – тихо спрашивает она у бабушки.

С явным облегчением Мори поднимается из-за стола.

– Мы, обитатели кладбища, не можем выйти за его пределы. А твоя мама не видит призраков. Ты единственная из всех нас, кто может отправиться на поиски графа. – Мори ласково смотрит на внучку. – Прости, малышка, но, кроме тебя, больше некому. Тебе придётся его разыскать и узнать, зачем он приходил.

– А как я его найду? – Ровен растерянно смотрит на бабушку. – Он же назвал только имя, и всё. Как я узнаю, где он сейчас? Он может быть где угодно!

Лёгкое покалывание в руке заставляет Ровен опустить взгляд. Зомби радостно тычется призрачным носом ей в ладонь, и Ровен рассеянно гладит его по спине. Зомби вертится, как пушистая маленькая юла.

– Стой спокойно, я пытаюсь тебя погладить… – Ровен умолкает и смотрит на бабушку. У неё в голове созревает безумный план. – Зомби! – кричит она. – Зомби возьмёт его след!

Маленький пёсик виляет хвостом ещё веселее обычного, видимо заразившись воодушевлением своей хозяйки. Он и не подозревает, что его только что назначили собакой-ищейкой.

Гвиннор решила пойти на кладбище вместе с Ровен и Мори. Там тихо и мирно, как всегда. Руфус тщательно изучает мох на своём надгробии. Кора радостно идёт им навстречу, держа на руках кого-то из своих маленьких племянниц. Если не знать о сегодняшнем происшествии, можно подумать, что ничего и не произошло.

– С тобой всё в порядке? – Кора пытливо смотрит на Ровен, и та молча кивает. Кора с облегчением кивает в ответ. – Я рада.

Все вместе они идут в дальний конец кладбища, где им сегодня явился таинственный граф. Там уже никого нет. Никого, кроме мадам Курьёз.

– А, tiens. Вот и ты! – жизнерадостно восклицает она.

Ровен не знает, к кому она обращается: к ней или к бабушке, – но всё равно приветливо улыбается. Зомби звонко и радостно лает, тоже приветствуя мадам Курьёз.

– Зомби, – зовёт его Ровен, – ко мне! – Она опускается на колени и манит к себе призрачного пёсика. – Слушай внимательно. Раньше ты никогда такого не делал, но у тебя всё получится. Тут был фантом. Его надо найти!

Зомби глядит на неё, смешно вывалив крошечный полупрозрачный язычок.

– Ты уверена, что он сможет взять след? – с сомнением спрашивает Гвиннор.

– Если ты в него не веришь, лучше уйди, – сердито ворчит Мори, на миг позабыв, что Гвиннор её не слышит.

Ровен показывает на то место, где стоял граф-фантом, и стучит по земле пальцем. Зомби с любопытством подходит ближе и просто стоит и виляет хвостом. По нему не видно, понимает он что-нибудь или нет. Ровен берёт горсть земли и подносит к его носу.

– Ищи! – говорит она строгим голосом.

Зомби нерешительно обнюхивает её руку и, на миг замерев, водит головой из стороны в сторону, как бы пробуя носом воздух. А потом… Восторженно вильнув хвостом, маленький пёсик ныряет под хвойную изгородь.

– Он взял след! – кричит Ровен, одновременно и радостно, и удивлённо.

Мори испуганно подаётся назад, когда её внучка одним прыжком перемахивает через изгородь. Как только Ровен приземляется на грунтовую дорогу с другой стороны, всё её воодушевление тут же сходит на нет: она никогда в жизни не выходила одна за пределы собственного двора. Её совсем не прельщает идея отправиться неизвестно куда в одиночку. Но Зомби уже убежал далеко вперёд и почти скрылся из виду.

– Вы уверены, что мне надо бежать за ним? – нерешительно спрашивает Ровен.

– Конечно надо, – отвечает ей Мори. – Быстрее, пока ты его не потеряла.

Ровен вздыхает и нервно проводит рукой по волосам:

– Ну, тогда я пошла.

– Может быть, по дороге увидишь киоск с мороженым, – говорит Кора, пытаясь её подбодрить. – Если увидишь – купи мне пломбир. В бумажном стаканчике.

Наверное, это не самая смешная шутка на свете, но свою задачу она выполняет. Ровен неуверенно улыбается и даже шутит в ответ:

– И самую большую ложку, которую ты всё равно не удержишь. – Она расправляет плечи, делает глубокий вдох и бежит следом за Зомби.

– Будь осторожнее! – кричит ей мама.

Но Ровен не слышит. Она уже далеко.

Глава 7

Ровен запыхалась, и у неё колет в боку. Поначалу она бежала довольно быстро – по полям и извилистым сельским дорогам, стараясь не сильно отставать от Зомби, но её физической подготовки явно не хватает для таких долгих пробежек. Надо попросить маму, чтобы она добавила ей в расписание уроки физкультуры.

Теперь они бегут по лесу. Бегут уже полчаса, если не больше, и в ближайшее время Зомби, кажется, не собирается сбавлять темп. А вот силы Ровен почти на исходе. Долго она не продержится, это точно. Она достаёт из кармана телефон посмотреть, который час. Почти половина двенадцатого. Они в дороге уже два часа.

В животе громко урчит. Ровен даже не успела позавтракать. Надо было дважды подумать, прежде чем сломя голову бежать за Зомби! Да, подумать и как следует подготовиться. Взять с собой бутерброды. И поехать на велосипеде.

Густые сосновые кроны шелестят на ветру. Там, где растут только лиственные деревья, лес ещё голый – прозрачный и светлый, – но на этом участке, где одни вечнозелёные сосны и высокие папоротники, в лесу сумрачно даже днём. Ровен не то чтобы страшно, но всё равно как-то не по себе. Она пристально смотрит вперёд, старается разглядеть на тропинке маленького полупрозрачного пёсика, который так рьяно несётся по следу, что она еле-еле за ним поспевает. Но его нигде не видно.

– Зомби! – кричит Ровен. Здесь, в густом сосновом лесу, её звонкий голос звучит как-то глухо, словно сам лес поглощает все звуки. Она беспокойно озирается по сторонам. Рядом с ней падает шишка, и её сердце на миг замирает. – Зомби, ты где?

У неё за спиной хрустит ветка, и Ровен испуганно оборачивается:

– Кто здесь?

Она моргает и щурится, пытаясь разглядеть в сумраке среди деревьев вероятных преследователей. Хорошо бы найти ветку потяжелее, чтобы было чем защититься, если вдруг на неё нападут, но поблизости нет ничего подходящего. Ей кажется, что в темноте в глубине леса движутся какие-то тени. Сердце колотится как сумасшедшее, и Ровен пытается себя успокоить.

– Не выдумывай. Там никого нет. Тебе просто чудится, – твердит она вслух, и у неё даже почти получается в это поверить. Она идёт по тропинке как ниндзя: чуть пригнувшись и выставив вперёд руки. И внимательно смотрит по сторонам, готовая к любым неожиданным опасностям.

И только услышав далеко впереди звонкий лай Зомби, она выпрямляется в полный рост и, решив, что теперь уже можно не осторожничать, бежит к нему со всех ног.

– Где ты был?! Я тебя потеряла! – Ровен чуть не плачет от облегчения. Зомби забавно подпрыгивает на месте и виляет хвостом, словно пытается развеять все тревожные мысли своей хозяйки. – Ты не собака, а маленькое чудовище, – говорит Ровен ласково, но всё равно чуть сердито. – Запомни, пожалуйста: нельзя убегать от меня так далеко!

Они выходят из леса, и Ровен видит вдалеке церковь:

– Мы идём в деревню?

Её удивляет, что призрак решил поселиться среди людей. Бабушка говорила, что призраки очень не любят, когда сквозь них проходят живые люди, а в деревне не всегда можно этого избежать. Ровен бежит следом за Зомби, стараясь не отставать: ей не хочется снова его потерять.

Но ещё до того, как они приближаются ко въезду в деревню, Зомби сворачивает на узкую боковую дорожку, пробирается под оградой из колючей проволоки и бежит вверх по склону холма к высокой живой изгороди. Внезапно он останавливается и лает.

– Ну и куда ты меня привёл? – бормочет Ровен.

Живая изгородь очень высокая и очень плотная. Ровен пытается заглянуть на ту сторону сквозь густое сплетение ветвей и видит какие-то растения и цветы на мраморной плите:

– Это же кладбище!

Не на шутку разволновавшись, Ровен раздвигает ветки пошире. Да, это кладбище, только здешние надгробия совсем не такие, как на их маленьком семейном кладбище рядом с домом. Здесь повсюду высокие мраморные статуи, огромные усыпальницы и даже каменные мавзолеи.

– Ого! Смотри, Зомби. Видишь гробницы, похожие на домики? Это мавзолеи. Иногда в них покоятся целые семьи – богатые семьи, не такие, как мы. Это кладбище явно не для простых людей. – Ровен восхищённо присвистнула. – Кажется, я права. Наш фантом был человеком богатым. Ладно, пойдём искать вход.

Зомби смотрит на неё и виляет хвостом. Он выполнил свою задачу – привёл хозяйку сюда, а теперь готов следовать за ней.

Кажется, что живой изгороди, окружающей кладбище, нет конца. Но вот Ровен наконец поворачивает за угол и видит величественные ворота: две высокие каменные колонны, а между ними – кованые решётчатые створки, изящно закруглённые сверху и украшенные фигурными завитками. В каждую колонну вделан чёрный квадратный камень, отполированный до зеркального блеска. На камнях золочёными буквами выбиты надписи «Memento Mori» и «Tempus Fugit».

Ровен знает, что это значит. «Помни о смерти» и «Время летит» – быстро переводит она в уме. Она всегда возмущалась, что мама заставляет её учить латынь, потому что была уверена, что ей никогда не понадобится этот древний мёртвый язык. Но теперь она благодарна маме за науку. Даже самые скучные вещи на свете иногда могут пригодиться.

Большие ворота закрыты, но сбоку есть маленькая калитка, и она точно не заперта. Из калитки выходят два человека, и Ровен делает шаг в сторону, чтобы их пропустить. Потом она заходит внутрь – и на миг замирает на месте, восхищённо разглядывая высящиеся со всех сторон внушительные надгробия. Каждая следующая могила красивее предыдущей. Даже самое шикарное надгробие на маленьком кладбище Келси не сравнится с самым скромным из здешних. Дорожки на этом роскошном кладбище не усыпаны гравием, а вымощены аккуратными каменными плитами, и даже во время дождя посетители могут не бояться промочить ноги.

Сейчас на кладбище нет людей, но народу всё равно много. Белые полупрозрачные женщины в красивых старинных платьях со множеством лент и оборок неспешно прогуливаются по дорожкам или стоят, сбившись в кружок, и оживлённо о чём-то беседуют. Некоторые обмахиваются веером, но не потому, что им жарко, а чтобы кокетливо прятать улыбки. Эти дамы не знают, что Ровен их видит, и поэтому расступаются, чтобы дать ей дорогу. Как мы помним, призраки очень не любят, когда живые проходят прямо сквозь них.

Ровен совершенно потрясена. Она почти забыла, зачем пришла. К счастью, Зомби тихонько тявкнул, и Ровен, очнувшись от восхищённого ступора, бежит следом за ним на вершину холма. К изумлению обитателей здешнего кладбища, она ловко лавирует между ними, никого из них не задевая. Поднявшись на холм она вновь замирает, ошеломлённая. Как бы ни было оживлённо и шумно внизу, здесь царит величавая тишина. И стоит единственный мавзолей из белого камня – огромный, похожий на древнеримский храм с треугольными скатами крыш и мраморными колоннами по всему периметру. Широкая лестница, тоже из белого мрамора, ведёт к высокой чёрной двери.

– Надо же, – шепчет Ровен. – Он не соврал. Он действительно граф. Кто ещё может позволить себе мавзолей как дворец!

Она убирает с лица прядку волос, прилипшую к потному лбу, делает глубокий вдох и идёт к мавзолею. Неуверенно ставит ногу на первую ступеньку мраморной лестницы. Больше всего на свете ей хочется развернуться и со всех ног бежать домой, но она помнит о своём страшном видении и понимает, что выбора у неё нет.

Зомби нетерпеливо топчется на верхней ступеньке. Он привёл её прямо сюда. Сомнений нет: фантом скрывается за этой большой чёрной дверью.

Глава 8

Ровен осторожно толкает тяжёлую дверь. Её встречает затхлый запах сырого дерева и гниющей картошки. Внутри сумрачно, и глазам надо привыкнуть к темноте. Единственный свет проникает из узких окошек, расположенных высоко под потолком. В центре просторного помещения смутно виднеются два высоких мраморных прямоугольника, на которых лежат человеческие фигуры, тоже изваянные из мрамора. Ровен не очень хочется сюда заходить. Её сердце колотится у самого горла и будто сжимается в тугой комок. Но она всё равно делает шаг вперёд и переступает через порог.

«Вдыхай через нос, выдыхай через рот». Так всегда говорит Гвиннор, когда Ровен снится очередной страшный сон и она в панике прибегает к маме посреди ночи. Девочка на миг закрывает глаза и следует маминому совету. Это простое дыхательное упражнение действительно помогает успокоиться. Глубокий вдох, продолжительный выдох – и Ровен решительно подходит к гробницам.

Она никогда раньше не видела таких надгробий. Робко, словно немного стесняясь своего любопытства, она разглядывает резные детали парадных одежд и каменные лица статуй: мужчины и женщины, которые лежат так красиво и тихо, навсегда увековеченные в белом мраморе рядом друг с другом.

Ровен наклоняется над статуями, ей всё-таки хочется рассмотреть их получше. Они выглядят настолько реалистичными, что кажется, будто каменная графиня сейчас шевельнётся и откроет глаза. Веки мраморной женщины дрогнули, и Ровен, отшатнувшись, испуганно вскрикнула. Белая призрачная фигура поднимается из надгробия, плывёт в дальний угол сумрачного мавзолея и молча садится на каменную скамью, закрыв лицо руками. Хотя у Ровен немного дрожат колени и её ноги по всем ощущениям напоминают разваренные спагетти, она всё равно с любопытством наблюдает за духом. Она видит, как горбится спина графини. Как дрожат её плечи. Кажется, она плачет. Страх Ровен тут же сменяется состраданием.

– У вас всё хорошо? – спрашивает она.

Призрачная графиня на миг убирает руки от лица, и Ровен видит её влажные глаза. Но видит лишь мельком, потому что графиня вновь прячет лицо за тонкими белыми пальцами. Её плечи всё так же вздрагивают от беззвучных рыданий. Но слёзы, даже призрачные, не падают.

Ровен не знает, что делать. Ей хочется утешить графиню, но она совершенно не представляет, как именно. Она нерешительно делает шаг вперёд:

– Мэм? – Ровен спотыкается о краешек плитки на неровном полу и, чтобы не упасть, хватается за мраморное надгробие. В голове неожиданно возникает картина.

На стене за спиной у графини висит огромный цветной гобелен, изображающий романтическую сцену у лесного озера: молодые вельможи, улыбающиеся дамы в роскошных нарядах, красивые холёные лошади. Графиня стоит перед ними с искажённым лицом и кричит: «Нет, не трогайте моё дитя!» Её волосы растрепались словно в пылу жаркой борьбы. Она держит за руку мальчика, который, кажется, отбивается от кого-то невидимого. Пальцы графини побелели от напряжения, а ногти впились в запястье ребёнка в отчаянной попытке его удержать. Картинка немного сдвигается, и теперь видно, что малыш пытается пнуть мужчину, который отрывает его от матери. Слева от графини появляется ещё один мужчина и грубо хватает её за плечи. Он тянется к её руке и один за другим разжимает её побелевшие пальцы. Её хватка слабеет, и ей приходится отпустить сына. Её пронзительный горестный крик буквально вонзается в голову и пробирает до самых костей.

Словно обжёгшись, Ровен отдёргивает руку от мраморного надгробия. Графиня вновь показала лицо. Её рот открылся в беззвучном крике. Ровен в ужасе смотрит на неё. Что случилось с тем мальчиком, её сыном? В усыпальнице всего две надгробных плиты: графини и графа. Где могила их сына? Может быть, Ровен её проглядела?

– Графиня, вы меня слышите? – осторожно спрашивает она. – Где ваш сын? Что с ним случилось?

Призрачная графиня печально склоняет голову и, не сказав ни единого слова, возвращается в свою гробницу.

– Ясно, – говорит Ровен вслух. – Она не хочет об этом рассказывать.

Девочка обходит каменный зал по кругу и очень внимательно осматривает все четыре стены, но, кроме нескольких декоративных керамических ваз и фарфоровых статуэток – вероятно, принадлежавших графине, – там ничего нет. Ни могилы, ни надгробной плиты, ни урны с прахом, ни мемориальной доски. Ничего, что обозначало бы место, где мог быть похоронен ребёнок.

Ровен в полной растерянности. Всё очень странно и непонятно: графиня – призрак, её ребёнок исчез без следа, а граф бродит по свету неприкаянной тенью. Ровен была уверена, что найдёт графа здесь. Не зря же Зомби с его острым нюхом привёл её в этот мраморный мавзолей. Значит, это усыпальница графа. И его жена тоже покоится здесь. Но где же сам граф?

– Думай, Ровен. Думай! – Ровен нетерпеливо притопывает ногой и постукивает себя ладонью по лбу, пытаясь вспомнить, что именно говорил граф. Он назвал своё имя: граф Гратема. И сказал что-то о запределье. Тут более или менее ясно. Очевидно, что он ещё не совсем призрак. Настоящие призраки не расплываются тенями в тумане, их всегда видно чётко. Значит, ему ещё предстоит перейти в запределье, на новый уровень бытия, где духи мёртвых становятся призрачными существами, видимыми для тех, кто способен их видеть. Когда человек умирает, его душа навсегда поселяется в запределье – если только у него нет никаких незаконченных дел на земле. Может быть, граф не может упокоиться с миром именно потому, что его что-то удерживает в мире живых?

Ровен закрывает глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Она уже почти дотянулась до нужных воспоминаний, расплывающихся в голове словно тонкий утренний туман. Ну же! Давай вспоминай! Что ещё сказал граф?

И она всё-таки вспоминает.

– Я ищу! – кричит Ровен. – Он сказал: «Я ищу»!

Зомби, испугавшийся её громкого крика, поджав хвост выбегает на улицу.

Ровен с волнением смотрит на гробницу графини.

– Да! Теперь всё понятно! Граф не может уйти в запределье, потому что сначала ему надо закончить одно важное дело здесь, на земле. Он кого-то ищет, и благодаря вам я теперь знаю кого. – Она одёргивает на себе куртку и решительно вскидывает подбородок. – Я помогу вашему сыну вернуться домой, а графу упокоиться с миром. И тогда всё закончится хорошо, я уверена. Вся ваша семья будет вместе, и граф, найдя сына, уже не станет так злиться. Он не отправит тех жутких волков разорять наше кладбище – и моё страшное видение не сбудется!

Глава 9

Ровен жутко проголодалась и буквально набрасывается на круассаны, которые за столько времени уже успели остыть и подсохнуть. Но это не страшно. Даже подсохшие круассаны всё равно будут вкусными, если намазать их маслом и джемом. Ровен даже хватает выдержки не слишком громко чавкать.

– Значит, это действительно граф, – задумчиво произносит бабушка. – Блуждающая неприкаянная душа в поисках пропавшего сына, если ты всё правильно поняла.

Ровен кивает с набитым ртом и разворачивает подарок, на который утром у неё не было времени. Из-за стольких событий она почти и забыла, что у неё сегодня день рождения.

– Ой, мама, спасибо! – Ровен радостно прижимает к груди новую книгу её любимого автора. – Я мечтала о ней!

Гвиннор улыбается и крепко её обнимает.

– И что теперь? – спрашивает она. – Как ты будешь искать этого графского сына?

Ровен пожимает плечами:

– Честно сказать, не знаю. Я обещала графине найти её сына, но даже не представляю, с чего начать. – Она отпивает большой глоток приготовленного для неё мамой травяного чая. – Я надеялась, что вы мне подскажете.

Мама задумчиво морщит лоб:

– Не нужно давать обещания, если ты не уверена, что сможешь их выполнить. А это обещание очень серьёзное.

Ровен опять пожимает плечами, на этот раз чуть раздражённо:

– Я не успела подумать об этом. Всё получилось само собой. Но ты бы видела графиню, мама. Она была безутешна. – Ровен и сама понимает, что поторопилась давать обещание графу и графине, но ей не хочется признаваться, что она так сглупила. – На моём месте ты поступила бы так же.

Гвиннор выразительно вскидывает бровь, но ничего не отвечает.

– Раньше я часто бывала в Лорденленде, – говорит Мори. – Судя по твоему описанию кладбища в той деревне за лесом, это кладбище в Лорденленде. Оно большое, красивое, там много разных скульптурных надгробий, и оно совсем рядом с деревней. Если граф похоронен именно там, значит, он жил где-то неподалёку. Верно? – Она вопросительно смотрит на внучку.

Ровен как раз взяла чашку, чтобы отпить ещё чаю, но теперь она замирает и быстро ставит чашку обратно на блюдце:

– Спасибо, бабушка! Ты мне очень помогла!

– Что она говорит? – спрашивает Гвиннор и нетерпеливо смахивает со стола несколько невидимых крошек. Обычно она совершенно спокойно относится к тому, что не слышит разговоров Мори с дочерью, но сейчас она явно взволнована, и её раздражает невозможность принять полноценное участие в общей беседе.

– Бабушка думает, что граф жил в Лорденленде или где-то поблизости. – Ровен поднимается из-за стола и быстро суёт в рот последний кусочек кекса с черникой. – Теперь я знаю, что надо загуглить.

Телефон разрядился совсем. Ровен ставит его на зарядку, а сама открывает ноутбук и с нарастающим изумлением читает сведения о деревне, о существовании которой даже не подозревала ещё сегодня утром.

Лорденленд – маленькая деревня с богатой историей, оказавшаяся в самом центре территориальных конфликтов между двумя знатными землевладельцами: графом Гратема и графом Ландисом. Граф Гратема правил железной рукой в Лорденленде и его окрестностях.

Все близлежащие леса и обитающую в них дичь он считал своей неотъемлемой собственностью, принадлежащей ему по праву рождения, в том числе и территорию леса, относящуюся к земельным владениям графа Ландиса.

Территориальные споры неоднократно перерастали в вооружённые столкновения в пограничных районах. Когда крестьяне графа Гратема, измученные голодом и постоянными притеснениями, подняли восстание против своего жестокого господина, Ландис не упустил шанса расправиться с давним врагом и снабдил повстанцев оружием, а также отправил им в помощь солдат.

В результате восстания граф Гратема был убит взбунтовавшимися крестьянами, а его замок сожгли и сровняли с землёй.

Ровен закрывает ноутбук. Она поняла из статьи самое главное: граф Гратема был жестоким правителем и обращался со своими крестьянами настолько сурово, что они подняли бунт и убили его.

Ей становится как-то тревожно. Наверное, мама была права и ей не стоило давать никаких обещаний. Граф явно был человеком не самым приятным. Может быть, он и не хочет, чтобы кто-то ему помогал.

Решительно тряхнув головой, Ровен гонит эти мысли прочь. Каким бы граф ни был при жизни, сейчас ему надо помочь упокоиться с миром. Хотя бы для того, чтобы он оставил в покое её семейное кладбище.

Она кладёт в рот кусочек шоколадки и держит его за щекой, чтобы он медленно таял, наполняя рот сладостью. Говорят, шоколад полезен для ума, и он в самом деле помогает ей думать. Так, хорошо. Граф действительно жил в Лорденленде или где-то поблизости. Увы, в статье не сказано, где конкретно. К тому же его замок сожгли дотла, и где он был раньше, теперь никогда не узнать.

Хотя погодите…

Ровен опять открывает ноутбук и пишет в строке поиска новый запрос:

Лорденленд замок Гратема.

Кроме сайта, который Ровен уже просмотрела, поисковик выдаёт ещё несколько ссылок. Одна из них, заметка в местной газете «Вестник Лорденленда», привлекает её внимание.

ВАЖНЕЙШАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ НАХОДКА

Передаёт наш специальный корреспондент

При строительстве нового торгового центра вблизи Лорденленда рабочие, вынимавшие грунт под фундамент, обнаружили остатки древнего каменного строения. Возможно, это руины забытого средневекового замка. Строительные работы временно приостановлены до особого распоряжения, и уже в самое ближайшее время исследованием территории займутся археологи.

Ровен читает заметку ещё раз, боясь поверить в свою удачу. Руины забытого замка! Она смотрит на дату в газете. Тринадцатое февраля. Ровно месяц назад. Сегодня тринадцатое марта, её тринадцатый день рождения.

Сама того не желая, она вспоминает вчерашнюю встречу с тётушкой Айне, её скрюченный палец, пишущий в воздухе именно это число. Тринадцать. Не будь ей так страшно, она бы сейчас пошла к ней и спросила, что это значит. Может быть, это обычное совпадение, а может быть, и нет…

– Ну что? Нашла что-нибудь интересное? – кричит мама снизу.

– Твоя мама нетерпелива как ребёнок, – говорит бабушка Мори, бесшумно возникшая в дверном проёме.

– Бабушка! Ты меня напугала! – вздрагивает Ровен. – И да, я нашла кое-что интересное. В Лорденленде строят торговый центр, и рабочие обнаружили в яме руины старинного замка. Это может быть замок нашего графа! – Она смотрит на бабушку с победным видом.

Мори улыбается внучке:

– Так чего же ты ждёшь?

Глава 10

Разумеется, мама вчера никуда её не отпустила. Сказала, что Ровен не поедет в такую даль на ночь глядя, хотя время было ещё совсем детское. Всего-то половина пятого! Но мама категорически заявила, что пусть хоть вечер в день рождения её дочери пройдёт празднично и приятно. В общем-то, это понятно. Но всё равно очень обидно, когда ты так увлечена своим открытием и тебе не терпится проверить догадки. Ровен чуть было не поругалась с мамой, но всё же решила не портить праздник.

И вот теперь она едет в Лорденленд на своём верном велосипеде. Под холодным проливным дождём. Не в тёплой маминой машине, потому что у мамы внезапно образовались дела, и она срочно куда-то умчалась ещё с утра. Дождь идёт сплошной стеной, и даже плащ с капюшоном не спасает от затекающих под воротник капель. Зомби, которому всё нипочём – и уж точно не страшен какой-то дождь, – весело скачет рядом.

Велосипедная дорожка проходит по самой опушке леса, а не прямиком через чащу, как грунтовая дорога, по которой они с Зомби бежали вчера. Но на окраине леса почти нет сосен, здесь гораздо светлее и вовсе не страшно, даже в такую унылую пасмурную погоду, когда всё небо затянуто плотными серыми тучами. Наверное, вчера она просто напридумывала себе всяких ужасов, рассуждает Ровен. Ей казалось, что в лесу кто-то за ней наблюдает, а потом, когда за спиной хрустнула ветка…

Ровен неосознанно наклоняется ближе к рулю и крутит педали ещё быстрее. На всякий случай.

Ей пришлось покружить по деревне и расспросить местных жителей, и вот наконец она видит огромную вывеску с объявлением о строительстве нового торгового центра. Стройплощадка, огороженная высоким забором, находится на противоположном от кладбища конце Лорденленда. Если судить по рисункам на вывеске, это будет большое ультрасовременное здание, и Ровен такие совсем не нравятся. Она ставит велосипед у забора и думает, что делать дальше. Мимо проходят двое мужчин в строительных касках, направляясь к маленькой будке, стоящей чуть поодаль вплотную к забору.

– Клянусь, тут у них водятся привидения, – с нервным смешком убеждает один мужчина другого. У него небольшая узенькая бородка, которая смешно топорщится и прыгает вверх-вниз от каждого слова. Ровен тихонько хихикает и продолжает прислушиваться к разговору.

– Привидений не существует. Сколько раз я тебе это говорил? – скучным голосом произносит второй мужчина, достаёт из кармана носовой платок и громко сморкается. Потом шмыгает большим носом и пожимает плечами. – Над тобой просто подшучивают.

Бородач замирает на месте и, обиженно засопев, ждёт, когда Большой Нос остановится и обернётся к нему.

– Даже когда никого рядом нет, – настаивает Бородач, – я всё равно замечаю, что вещи лежат не на своих местах. И вот как ты это объяснишь? – Его голос похож на лай маленькой, но свирепой и злющей собачки, привыкшей бросаться на всех и вся.

Большой Нос опять пожимает плечами:

– Наверное, ты сам же и переложил их, а потом отвлёкся и просто забыл. – Он убирает платок в карман и идёт дальше.

Бородач бежит вслед за приятелем, настаивая на своём: что-то вещает пронзительным голосом и отчаянно машет руками. Большой Нос открывает дверь в будку, и они оба заходят внутрь, чтобы укрыться от дождя. Дверь закрывается, и их голоса затихают.

Ровен идёт вдоль забора из чёрных пластиковых щитов, плотно подогнанных друг к другу. В одном месте щиты немного расходятся, и она с любопытством заглядывает в щель.

Над большой ямой, которую выкопали строители, стелется белёсый туман. Он довольно прозрачный, и даже издалека в яме видны остатки древних каменных стен, уже расчищенных археологами. Ровен чувствует, как туман уплотняет воздух, затрудняя дыхание. Охваченная непонятной тревогой, она хватается за ограждение. Что происходит? Ей не было страшно, пока она не увидела туман. Зомби беспокойно вертится у её ног. Из него получилась бы хорошая служебная собака, думает Ровен. Она наклоняется и ободряюще гладит его по голове:

– Всё хорошо, Зомби. Я просто испугалась. – Она смело идёт дальше, хотя ей по-прежнему не по себе. – Где-то здесь должен быть вход. Если нам повезёт, все археологи будут сидеть в будке, укрываясь от дождя, – говорит она, успокаивая больше себя, чем Зомби.

Ни ворот, ни калитки не видно, но в одном месте пластиковые щиты чуть раздвинуты. Наверное, это и есть вход. С одной стороны пластик отломан, и наружу торчит кусок толстой проволоки. Ровен осторожно его огибает. Оказавшись внутри, она вновь ощущает давление в груди, но сразу же забывает об этом, как только осознаёт, что именно видит. Открыв рот, Ровен смотрит на белые стены, возвышающиеся до самого неба. Слева и справа стоят две массивные башни, а прямо перед ней из тумана проглядывают высоченные ворота. Их створки наглухо закрыты. Это не обычный туман – это дух замка!

Ровен озадаченно хмурится. Как такое возможно? Ей никогда раньше не удавалось увидеть здание, которого больше не существует. Она даже не думала, что у разрушенных зданий могут быть свои призраки. Она вдруг замечает, что стала дышать ещё чаще, и от этого у неё кружится голова. Ровен хватается за ограду. Ей надо обо что-нибудь опереться, пока не пройдёт приступ головокружения.

– Зомби, – шепчет она. – Ты тоже видишь призрачный замок?

Маленький пёсик перебирает передними лапками и взволнованно лает.

– Да, ты его видишь, – заключает Ровен. – Ну хорошо. Значит, я не сошла с ума.

Как только Зомби перестаёт лаять, откуда-то из тумана доносится слабый крик о помощи. Зомби опять заливается лаем, но Ровен шикает на него:

– Тсс! Тише, я что-то слышу!

Она напряжённо прислушивается, склонив голову набок. Всё вроде бы тихо. Наверное, ей показалось. Но нет, вот опять слабый крик, едва различимый в шуме дождя. Кто-то зовёт на помощь! Ровен испуганно озирается по сторонам. Вокруг никого нет. Дождь льёт уже не так сильно, но Ровен уверена, что все археологи ещё сидят в будке.

– Эй! – кричит она. – Кто здесь? Вам нужна помощь?

Она нерешительно подходит к краю огромной ямы, где ведутся раскопки. Дождь стекает ручьями по стенкам, земля превратилась в размокшую скользкую грязь, и нужно быть осторожной, чтобы не поскользнуться и не упасть.

– Ты меня слышишь! Ты слышишь! – доносится до неё слабый голос. – Я знал, что ты сможешь меня услышать, как только увидел тебя и твою маленькую собачку.

Ровен замирает на месте. Если тот, кто сейчас обращается к ней, видит Зомби, это значит одно из двух: либо он живой человек, способный, как и она сама, общаться с духами, либо призрак, попавший в беду.

– Ты где? – осторожно спрашивает девочка.

– Я здесь.

Очень смутно, в дальнем углу руин древнего замка, она различает какое-то движение, словно кто-то размахивает белым флагом.

– Ты меня видишь! Ты действительно меня видишь!

То ли Ровен показалось, то ли голос и вправду становится громче, и в нём появляются победные нотки.

Её вдруг пробирает озноб.

Потому что на улице холодно и идёт дождь, говорит она себе. Вот и всё.

Она просто замёрзла. Ведь правда?

Глава 11

По лестнице, установленной археологами, Ровен осторожно спускается в яму. Ступеньки заляпаны мокрой грязью и очень скользкие. Зомби остаётся наверху и протестующе лает.

Подняв голову, Ровен видит его полупрозрачную мордочку, свесившуюся над краем котлована, – благо яма не слишком глубокая. Ещё десять-двенадцать ступенек – и Ровен вновь чувствует под ногами твёрдую землю.

Она оборачивается к тому месту, где видела движение среди руин. Да, там по-прежнему что-то движется.

– Кто ты?

Она старается говорить твёрдо, но её голос всё равно заметно дрожит.

Внезапно прямо перед ней возникает белая тень. Ровен испуганно отступает назад и чувствует, как ей в спину врезаются ступеньки металлической лестницы. Буквально в нескольких сантиметрах от её лица белеет лицо мальчика-призрака, который, подозрительно щурясь, смотрит на неё.

Кажется, они с Ровен почти ровесники – он старше всего на несколько лет. Мальчик всё ещё щурится, видимо чтобы получше её рассмотреть. Его губы сжаты в тонкую линию, волосы растрёпаны и торчат во все стороны. Рукава рубашки разодраны в клочья, сквозь прорехи видны мускулистые руки. Вся остальная его одежда тоже изрядно потрёпанная и грязная. Этот мальчик уж точно не может быть сыном богатого графа.

– Кто ты такая? – спрашивает он. – И почему ты меня видишь?

– Я… я не знаю. Я с шести лет вижу призраков мёртвых, – отвечает Ровен, чуть заикаясь. Обычно она никому не рассказывает о своих странных способностях. Мама всегда говорит, что никто не должен об этом узнать. Но, наверное, это относится только к живым. Во всяком случае, Ровен так думает. – Ты звал на помощь, да?

Мальчик молчит. Он отплывает на пару шагов, а потом вновь приближается к ней вплотную.

– Как тебя звать? – спрашивает он без особого интереса, но всё-таки с любопытством.

– Меня зовут Ровен. Ты не мог бы встать подальше, не так близко ко мне? – вежливо просит она. Её сердце колотится где-то в районе горла, хотя раньше она никогда не боялась призраков.

– Я Эррис. Да, наверное, могу. – Эррис чуть подаётся назад, не сводя с Ровен глаз. – Кстати, а что ты здесь делаешь?

– Я ищу одного человека… то есть теперь уже призрака. Если точнее, я ищу сына графа Гратема. – Ровен старается подавить дрожь, заметив, как любопытство на лице Эрриса внезапно сменяется жгучей ненавистью. Впрочем, всего лишь на долю секунды. Всё происходит так быстро, что она даже не успевает понять, что это было. Не исключено, что ей показалось.

– Правда?! – с восторгом спрашивает Эррис. – Меня кто-то ищет?!

– Ты сын графа?

Ровен готова откусить себе язык. Эррис наверняка услышал удивление в её голосе и разглядел недоверие в глазах. По его потрёпанной одежде она приняла его за крестьянского мальчишку. В её видении сын графа был значительно младше и не в таком рванье.

– Как хорошо, что я тебя нашла! – поспешно восклицает она.

Эррис с подозрением смотрит на неё:

– Тебя прислал мой отец? Это он меня ищет?

– Ну, что-то вроде того, – неуверенно кивает Ровен. – Да, он тебя ищет. А что, в это так трудно поверить?

– Просто прошло столько времени… – задумчиво произносит Эррис. – Я уже потерял надежду. – Его взгляд стекленеет и упирается в одну точку где-то над головой у Ровен. Всё так же задумчиво он продолжает, погружаясь в воспоминания: – Я был в подвале, услышал стрельбу. Кажется, замок атаковали. Не знаю, кто именно. Я помню лишь грохот и дым. Много дыма.

Ровен не хочется делиться с ним информацией, которую вчера нашла в интернете. Пусть граф сам расскажет своему сыну, как всё было на самом деле.

Очнувшись от воспоминаний, Эррис пристально смотрит на Ровен. Теперь его взгляд становится острым и настороженным.

– Откуда ты знаешь моего отца? И почему он решил разыскать меня только сейчас?

Ровен пожимает плечами:

– Не знаю. Может быть, раньше ему не встречались люди, которые могут его видеть и слышать. Или потому, что на месте вашего замка решили построить торговый центр и раскопали руины. – Она испытующе смотрит на Эрриса. – Это так важно? Разве ты не рад, что отец тебя ищет и что я всё-таки тебя нашла?

Недоверие в его глазах тут же сменяется радостью:

– Конечно, рад! Очень рад! А где моя мать? Она с ним?

– Э… да, наверное. В каком-то смысле.

Эррис непонимающе смотрит на неё и явно ждёт объяснений.

Ровен рассказывает ему о вчерашнем походе на кладбище в Лорденленде.

– То есть он хочет, чтобы я перебрался поближе к матери?

То ли Ровен показалось, то ли в голосе Эрриса и впрямь прозвучали какие-то странные жёсткие нотки.

– Да. Он не может упокоиться с миром, пока не найдёт своего сына. То есть тебя.

– Значит, не будем терять ни минуты! Ты возьмёшь мои кости, отнесёшь их в родительскую усыпальницу, и всё будет хорошо, – говорит Эррис вроде бы радостно, но опять как-то странно, с явной ноткой злорадства.

Ровен в ужасе уставилась на него. Вот об этом она не подумала! Эррис остаётся на развалинах замка не по собственной воле. Он умер на этом месте и не может отсюда уйти, потому что здесь лежат его кости. И это значит…

– Нет, я не буду выкапывать твои кости!

– Но ты же за этим сюда и пришла, разве нет? – удивляется Эррис. – Чтобы помочь мне воссоединиться с родителями.

Ровен пытается унять дрожь. У неё нет никакого желания под дождём выкапывать мёртвое тело из размокшей земли. У неё в принципе нет желания выкапывать мёртвое тело. Ни сейчас, ни вообще никогда. Желудок решительно протестует, к горлу подступает волна тошноты, которую приходится сдерживать изо всех сил. Ровен смотрит на свои кроссовки, сплошь заляпанные грязью. Потом тяжко вздыхает, поднимает глаза и встречается взглядом с Эррисом. Да, как бы ей ни хотелось иного, она вынуждена согласиться. Есть лишь один способ доставить Эрриса в мавзолей: забрать его кости до того, как их найдут археологи. Если они обнаружат его останки, то наверняка отдадут их в какой-нибудь музей, и тогда он уже никогда не сумеет обрести покой вместе с родителями. А значит, граф не упокоится с миром, страшное видение Ровен всё-таки сбудется и чёрные волки, сотканные из теней, разорят её кладбище. Она снова вздыхает, и её плечи обречённо поникают:

– Где лежат твои кости?

– Иди за мной.

Эррис плывёт по воздуху к тому месту, где показался ей в самом начале. Ровен нехотя идёт за ним. Она не знает, что именно её беспокоит, но что-то кажется очень неправильным. Сердце переполняет тревога, в голове крутятся смутные мысли. Она нервно оглядывается на лестницу, по которой спустилась в яму. Сквозь беспорядочный вихрь мыслей пробиваются более или менее связные вопросы. Почему Эррис вообще звал на помощь? И почему он был в подвале, а не наверху вместе с родителями, когда на замок напали повстанцы?

Однако времени на раздумья не хватило: Эррис уже остановился.

– Вот здесь я и лежу. Неглубоко. Наверное, на глубине штыка лопаты. Так что долго копать не придётся.

– Штыка лопаты? – растерянно переспрашивает Ровен. Она совершенно не представляет, о чём он говорит.

Эррис нетерпеливо указывает на лопату в углу:

– Да, вот лопата. Бери и копай. И лучше бы поторопиться, а то дождь скоро закончится и эти люди вернутся.

Ровен понимает, что Эррис прав. Она неохотно берёт лопату и вонзает её в мокрую землю. Если надо копать – значит, будем копать.

А что ещё делать?

Будем копать.

Сказала «А» – говори «Б».

«Так, давай ещё раз», – мысленно подбадривает себя Ровен.

Она обещала графине.

И ещё раз.

Ей надо спасать своё кладбище.

В грязи проглядывает что-то белое…

Глава 12

Увидев первую кость, Ровен вздрагивает и отворачивается, зажав рот рукой.

– Ой, какие мы нежные, – смеётся Эррис. – На самом деле всё не так страшно. От меня даже не пахнет, потому что вся плоть давно сгнила.

Ровен и так с трудом сдерживает тошноту, а после этой ремарки ей становится уже совсем дурно. Кое-как подавив рвотный рефлекс, она вонзает лопату поглубже в землю, чтобы зачерпнуть кость. Именно так Руфус выкапывал корни засохшего розового куста. Она видела это однажды и почему-то запомнила. Теперь надо надавить на черенок лопаты как на рычаг и поднять кость из земли.

Вроде бы всё получается. Ровен аккуратно, одну за другой выкапывает кости Эрриса и складывает на расстеленный на земле кусок брезента, который она нашла тут же, на месте раскопок. Археологи накрыли им свои инструменты, чтобы уберечь их от дождя. В центре брезента образовалась небольшая ямка с дождевой водой, и с костей смывается налипшая земля. Когда на свет появляется череп, Ровен больше не может сдерживаться. Она бросает лопату, отбегает за ближайшую кучу камней, оставшуюся от стены древнего замка, и её выворачивает наизнанку. Она вытирает рот рукавом, оборачивается и видит, что Эррис, усмехаясь, смотрит на неё.

– Ты и вправду какая-то нежная, как цветочек. – Он указывает на свой череп и машет рукой: мол, давай поднимай. Время не ждёт. – Ты что, ни разу не забивала скотину на мясо?

– Я вполне обхожусь мясом из магазина, – огрызается Ровен. Она поднимает лопату, подцепляет ею череп и перекладывает его на брезент. – И выкапывать трупы – это уж точно не самое любимое моё занятие. Ну что? Это все твои кости?

Эррис кивает. Ровен быстро соединяет все четыре угла брезента и связывает их кусочком верёвки, который нашла среди инструментов, оставленных археологами. Получается что-то вроде заплечного мешка, но когда она пытается его поднять, у неё вырывается громкий стон:

– Это ж сколько ты весил?!

– Ты всегда всем недовольна или только сегодня? – усмехается Эррис. – Пойдём, я тебе помогу.

– Да, конечно, – ворчит Ровен и идёт к лестнице, сгибаясь под тяжестью своего груза. Зомби ждёт её наверху и рычит словно тигр. Она ни разу не слышала, чтобы он так рычал.

– Тише, Зомби. Это просто кости, – говорит ему Ровен и ставит ногу на первую ступеньку. Тяжёлый мешок тянет её назад, но буквально через пару ступенек он как будто становится легче.

Да, действительно легче.

– Кажется, я привыкаю к твоему весу, – говорит Ровен, продолжая подъём. Она не оглядывается и не видит злорадной усмешки Эрриса, который держится у неё за спиной и двумя руками подталкивает мешок вверх.

– Тише! – Ровен ставит на землю мешок с костями и пытается успокоить Зомби, яростно лающего на Эрриса. – Всё в порядке. Это сын графа.

Эррис с опаской смотрит на Зомби, который грозно рычит на него и, похоже, готовится напасть. Ровен знает, что призрачный пёсик никогда не набросится на живого человека, но ей неизвестно, что произойдёт, если призрак кинется в драку с призраком. Честно сказать, ей и не хочется выяснять.

– Зомби! Как тебе не стыдно?! – Ровен строго грозит ему пальцем, и пёсик нехотя умолкает. – Не знаю, что на него нашло, – говорит она Эррису. – Обычно он так себя не ведёт.

– Наверное, ему просто обидно, что у тебя целый мешок костей, которые нельзя съесть. – Эррис вроде бы шутит, но для шутки у него слишком злой голос.

Впрочем, Ровен этого не замечает. Её мысли заняты совершенно другим.

– Ладно. Из ямы мы выбрались. Надеюсь, на велике будет полегче, – бормочет она и, снова закинув мешок за плечо, идёт по размокшей земле к выходу со стройплощадки. Дождь почти перестал. Ровен смотрит на серое небо. Нужно торопиться. Археологи скоро вернутся к работе, и нельзя, чтобы её кто-то увидел.

Ровен пытается выйти наружу через дырку в заборе, но застревает на полпути. Набитый костями брезентовый свёрток не проходит в узкую щель. Ровен дёргает его со всей силы – и рука срывается прямо на острый выступ, где из отломанного куска пластика торчит толстая проволока.

– Ой! – Она морщится от боли и хватается за порванный рукав плаща. Сквозь прореху сочится ярко-красная кровь.

– Сейчас нет времени переживать из-за какой-то царапины, – нетерпеливо говорит Эррис. – Тебе надо бы поторопиться.

Со слезами на глазах Ровен снова хватается за брезентовый свёрток и тянет его на себя. Кости бьются о пластиковый забор и гремят, но мешок всё равно не пролезает. Дождя уже почти нет, и Ровен в панике смотрит в сторону строительной будки, откуда доносится громкий смех. Ей действительно нужно поторопиться.

– Что ты делаешь?! – шипит Эррис сквозь зубы. – Ты переломаешь все мои кости!

– Пусть лучше сломается парочка твоих костей… которым, кстати, уже всё равно… чем мне самой переломают все кости, если поймают тут на краже общественной собственности, и к тому же ещё исторически ценной, – отвечает Ровен.

Впрочем, она и сама понимает, что мешок всё равно не протащить, как его ни тяни. Надо придумать что-то другое.

– Попробуй раздвинуть забор, чтобы щель стала шире, – фыркает Эррис.

Ну конечно! Ровен мысленно ругает себя за глупость. Могла бы и сама догадаться. Она отпускает брезент и со всей силы толкает тяжёлый пластмассовый щит, но тот не сдвигается ни на миллиметр, потому что его удерживает густая размокшая грязь.

Голоса в строительной будке становятся громче: дверь чуть-чуть приоткрывается, и наружу высовывается рука. Археологи проверяют, сильно ли идёт дождь. Потом дверь закрывается, и голоса снова стихают. Ровен понимает, что времени у неё остаётся всего ничего. Она в отчаянии толкает пластмассовый щит, и на этот раз он слегка поддаётся.

– Выше, – командует Эррис.

Ровен в замешательстве смотрит на него:

– В смысле «выше»?

– Внизу створки увязли в грязи. Раздвигай сверху, и всё получится.

Ровен делает как сказал Эррис, и щель между двумя пластиковыми щитами и вправду становится шире. Единственная проблема: у Ровен нет третьей руки, чтобы вытащить наружу брезентовый свёрток. Словно прочитав её мысли, Эррис говорит:

– Ты держи створки, чтобы они не сомкнулись, а я подтолкну мешок.

Времени на раздумья не остаётся. Судя по шуму, доносящемуся из будки, археологи уже собираются выходить. Ровен упирается спиной в одну створку и толкает ногой другую, увеличивая щель ещё больше. Она с изумлением наблюдает, как Эррис приподнимает мешок и выталкивает его наружу. Тут есть о чём призадуматься, но не сейчас. Сейчас надо бежать.

Ровен хватает мешок – и в ту же секунду дверь строительной будки распахивается настежь.

Глава 13

Одним прыжком Ровен ныряет в кусты. Эррис, толкнув мешок посильнее, придаёт ей ускорение. Она лежит, распластавшись на мокрой земле. Кусты внизу очень густые, и ей не видно, что делают археологи.

Впрочем, ей и не хочется это знать. Ей не хочется уже ничего. Ровен закрывает глаза и слышит только стук собственной крови в ушах, как если бы она пробежала сто марафонов. Кажется, голова вот-вот взорвётся.

– Вставай! – командует Эррис. – Они уже вышли и спускаются в яму. Пора уходить.

Ровен боится вставать – боится, что её не удержат ноги. Скорее всего, она грохнется, не пробежав и трёх шагов, и археологи, увидев, как она барахтается на земле, подойдут посмотреть, что происходит. Заметят мешок, сообразят, что она что-то украла, и тогда…

– Вставай! – кричит Эррис.

Ровен знает, что второго шанса не будет. Она поднимается и бежит к тому месту, где оставила велосипед. Тяжёлый мешок бьёт её по спине. Дрожащими непослушными пальцами она закрепляет его на багажнике. Багажник маленький, явно не приспособленный для таких грузов, и мешок свисает с него с двух сторон. Можно только надеяться, что он будет держаться и не свалится по дороге. Взявшись за руль, Ровен отводит велосипед от забора, где он может увязнуть в глубокой грязи, потом быстро запрыгивает в седло и мчится прочь.

Дождь прекратился, сквозь рваные тучи пробивается бледное робкое солнце. Ровен успела отъехать достаточно далеко от строительной площадки, и теперь можно крутить педали уже не в таком бешеном темпе. Первый отрезок пути она мчалась так, словно за ней гнались черти. Впервые после побега она смотрит не только вперёд, но и по сторонам. Лес стоит умытый дождём. С деревьев всё ещё капает. Мокрая земля источает густой пьянящий запах грибов и лесного перегноя. Удивительно, но этот запах действует на Ровен точно так же, как мамин успокоительный чай.

Вдалеке она видит всадника на коне. От конской шеи валит такой густой пар, что кажется, будто животное дымится. Может быть, всадник тоже видит Ровен? Она пытается представить, как выглядит со стороны: разгорячённая девочка мчится на велосипеде с огромным брезентовым мешком на багажнике. На мешке лениво разлёгся невидимый призрак графского сына, а рядом с велосипедом бежит маленький, тоже невидимый призрачный пёсик. Как говорится, картина маслом. Ровен громко смеётся.

Перед ней сразу же возникает нахмуренное лицо Эрриса.

– И что смешного? – с подозрением спрашивает он.

– Ничего, – улыбается Ровен. – Я просто представила, как выгляжу со стороны.

– Где мой отец?

– И твоя мама, – поправляет его Ровен. Ей не очень понятно, почему он спрашивает только об отце. Если судить по вчерашнему видению в мавзолее, мама Эрриса очень расстроилась, когда у неё отбирали сына. – Они на кладбище, чуть подальше отсюда. Мы уже скоро приедем. Но может, придётся чуть-чуть покружить, потому что вчера я пришла на то кладбище с другой стороны.

Лицо Эрриса исчезает, и Ровен снова может сосредоточиться. Ей надо понять, как добраться до кладбища. Когда Зомби, легко вписавшись в крутой поворот, неожиданно сворачивает на узкую тропинку, Ровен приходится резко затормозить. Мешок с костями гремит и съезжает немного вперёд, но, к счастью, удерживается на багажнике. Ровен едет следом за Зомби, который уверенно выбирает дорогу и уже через несколько минут приводит её на луг у подножия кладбищенского холма. Ровен прислоняет велосипед к берёзе, снимает с багажника брезентовый мешок и проверяет, всё ли в порядке. Да, всё хорошо. Она завязала его очень крепко, и по дороге не выпала ни одна косточка. Уже совсем скоро граф воссоединится со своим сыном и сможет спокойно уйти в запределье. Графиня тоже обрадуется встрече с давно потерянным ребёнком, и вся их семья будет счастлива в мраморном мавзолее на кладбище в Лорденленде. И всё это благодаря ей, Ровен Келси. И самое главное: когда граф упокоится с миром, у него больше не будет причин насылать страшных чёрных волков уничтожить семейное кладбище Келси. Дело сделано, обещание выполнено, беду удалось предотвратить.

Ровен перебрасывает мешок через ограду из колючей проволоки, а сама пролезает снизу. Зомби уже ждёт её у хвойной изгороди, и они вместе идут к воротам. Сегодня на кладбище Лорденленда не так многолюдно – вернее, не так многопризрачно, – как в прошлый раз. Видимо, многие здешние обитатели попрятались от дождя.

Ровен тихо смеётся. Наверное, среди призраков, как и среди людей, есть такие, кто не любит плохую погоду и выходит на улицу, только когда светит солнце. Те немногие призраки, которые всё-таки вышли на ежедневную прогулку, с подозрением косятся на девочку с ярко-оранжевым брезентовым мешком за плечом и улыбкой до ушей.

Очень довольная собой, Ровен поднимается к мавзолею на вершине холма. Эрриса нигде не видно. Наверняка он волнуется не меньше её самой, рассуждает Ровен. А может, даже больше. Ведь он сейчас встретится со своими родителями после долгой разлуки.

Зомби уже ждёт её на ступеньках мраморного мавзолея. Ровен улыбается и открывает тяжёлую дверь. Графиня опять сидит на краю своей гробницы, а в дальнем углу в сумраке белеют клочья тумана. Значит, граф тоже здесь. Ровен торжественно ставит мешок на пол и принимается развязывать узел. Ей приходится повозиться, потому что верёвка намокла и поддаётся не сразу. То место, где Ровен порезала руку о проволоку в заборе, горит от прилагаемых усилий.

– Дорогие граф и графиня, – радостно произносит она. – Вот ваш сын!

Ровен с гордостью дёргает за верёвку, и брезентовый свёрток раскрывается, выставив напоказ кости Эрриса.

В мавзолее царит всё та же мёртвая тишина. Откуда-то издалека доносится звон церковного колокола. Печаль на лице графини сменяется недоумением. Клочья тумана в углу мерцают и сливаются в чёткую призрачную фигуру графа. Всё происходит именно так, как и надеялась Ровен.

А потом у неё за спиной с оглушительным грохотом захлопывается дверь. Ровен испуганно оглядывается. Что происходит? Кто закрыл дверь?

– Ну здравствуй, папа. – Голос Эрриса буквально сочится сарказмом. Он сам медленно проступает из сумрака и встаёт рядом с Ровен. Смотрит сначала на отца, потом на мать. Смотрит как-то нехорошо, словно бросая им обоим вызов.

Лицо графа Гратема остаётся бесстрастным, как у каменной статуи. Графиня упала на колени и умоляюще смотрит на сына. Ровен встревоженно глядит на них и ничего не понимает.

– Что… что происходит? – спрашивает она, заикаясь. Такого она совершенно не ожидала. Она думала, что все обрадуются, потому что потерянный сын наконец-то нашёлся и теперь всё будет хорошо. Но никакой радости нет и в помине. Все как-то странно напряжены, и никто не улыбается.

– Эррис! – голос у графа холодный как лёд. И взгляд тоже холодный. В его глазах нет ни тепла, ни любви.

– Я слышал, у тебя остались незавершённые дела на земле, – усмехается Эррис. Он расхаживает взад-вперёд перед Ровен, кривя губы в презрительной ухмылке. Каждый раз, когда он проходит мимо, Ровен чувствует неприятное покалывание на коже, и волосы у неё на затылке шевелятся. Она растерянно смотрит на графиню, которая всё ещё стоит на коленях и словно укачивает на руках невидимого младенца.

– Нет-нет-нет. – Ровен качает головой и разводит руки в стороны, будто разнимает дерущихся детишек. – Всё должно быть иначе. – Она говорит торопливо, захлёбываясь словами, в замешательстве глядя на призраков, на графиню, на Эрриса. Потом решительно обращается к графу: – Вы ищете своего сына, чтобы упокоиться с миром и уйти в запределье. Так оно и бывает. Так и должно быть. Я привела сына к вам – так почему же вы всё ещё здесь?

Глава 14

– Ах, милый папа! – слегка склонив голову набок, Эррис надувает губы как капризный малыш. – Ты действительно не можешь уйти в запределье без своего маленького сыночка? Он и есть твоё незавершённое дело? Из-за него ты был вынужден здесь задержаться?

Его ехидные злорадные интонации пугают Ровен.

Однако граф остаётся невозмутимым и продолжает надменно взирать на сына, не говоря ни единого слова. Ещё полминуты тяжёлого напряжённого молчания – и призрачные очертания графа начинают мерцать и бледнеть.

– Нет! – яростно кричит Эррис и бросается вперёд. – Ты не уйдёшь! Впервые с тех пор, как ты бросил меня гнить в темнице, я заставил тебя обо мне вспомнить – а теперь ты намерен сбежать?! – Эррис буквально выплёвывает слова, его лицо искажается ненавистью. – Это прекрасно, что ты не можешь уйти в запределье из-за меня. Это прямо подарок судьбы.

Ровен тихонечко пятится к двери. Ей страшно смотреть на Эрриса. Он похож на безумца, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Что она натворила?! Весь её план провалился. Она ведь в самом деле хотела помочь, но, кажется, сделала только хуже.

Фигура графа уже почти неразличима в сумраке, и Эррис теряет самообладание. Запрокинув голову, он поднимает руки и растопыривает пальцы. Одна из ваз, стоящих в боковых нишах, дрожит и внезапно срывается с места. Она летит в дальний угол, где стоит граф, и с грохотом ударяется о стену в нескольких сантиметрах от его головы. Осколки разлетаются во все стороны, и Ровен машинально прикрывает лицо рукой.

Медленно опуская руку, она с ужасом понимает, почему тот археолог со смешной бородкой решил, что на раскопках водятся привидения, и почему брезентовый мешок с костями показался ей таким лёгким на лестнице. У Эрриса есть способности к телекинезу, он может перемещать материальные предметы одной силой мысли. Ему не нужно к ним прикасаться, чтобы сдвинуть их с места. Она видела, как он толкал мешок через щель в заборе, но в спешке не обратила на это внимания. Какая страшная ошибка!

Когда она закрывала лицо рукой, граф, должно быть, увидел её разорванный рукав и кровоточащую рану под ним. Его призрачные очертания вновь обретают чёткость, и он спрашивает с беспокойством в голосе:

– Это сделал Эррис?

Ровен поначалу не понимает, о чём говорит граф, а потом видит, что он указывает на её рукав, и качает головой. Нет.

Эррис усмехается:

– Значит, мой милый папа, ты больше волнуешься за незнакомцев? Будь спокоен, я к ней даже не прикоснулся. Для меня эта девчонка просто средство передвижения. Удобная вьючная лошадка, которая доставила меня к вам. Но если хочешь, я могу немного её помучить, исключительно чтобы поддержать свою дурную репутацию.

Уже в следующую секунду он встаёт рядом с Ровен, и она чувствует, как в груди что-то сжимается, как тогда, на раскопках, когда она увидела призрачный замок. У неё кружится голова, дышать становится всё труднее. Зомби яростно лает и пытается укусить Эрриса за ногу. Ровен слышит глухой стук: это Эррис метким пинком отбрасывает Зомби к стене. Маленький пёсик падает на пол и остаётся лежать, видимо оглушённый ударом.

– Нет! – пронзительный крик графини пробирает до самых костей. – Не надо! Отпусти девочку! – Графиня умоляюще тянет руки к сыну. – Не начинай снова, Эррис. Не надо как раньше. Прошу тебя.

Как только Эррис оставляет её в покое и ничто больше не давит Ровен на грудь, она опускается на четвереньки и жадно хватает ртом воздух. Ей всё ещё кажется, что она задыхается. У неё начинается приступ неудержимого кашля. Горло жжёт, по щекам катятся слёзы, и она падает на бок.

Эррис победно смотрит на отца:

– И не делай такое ошеломлённое лицо. Я поступил с ней милосерднее, чем ты со мной. Я не бросил её гнить в подземной темнице на долгие годы, а потом ещё двести лет прозябать на руинах.

Не сводя глаз с отца, Эррис, сжав кулаки, расхаживает взад-вперёд. Граф насторожённо за ним наблюдает, явно опасаясь новой атаки.

– Дети, находящие удовольствие в том, чтобы выкалывать глаза животным и отрубать пальцы слугам, представляют опасность для мира, Эррис. – Граф становится полностью видимым, и, похоже, к нему возвращается память. Чётким голосом он продолжает: – Ты не оставил мне выбора, кроме как защитить человечество от твоей проклятой дьявольской натуры. Ты сам призвал кару на свою голову. И в том, что ты просидел в заточении двести лет, нет нашей вины. Всё произошло неожиданно. Враги убили меня и подожгли замок. Но я не бросил тебя. Да, не бросил. Всё это время я искал тебя, хотя до недавнего времени сам об этом не знал.

– И, по-твоему, это всё искупает? – рычит Эррис. – Значит, теперь ты собрался спокойно уйти в запределье? – Его слова холодны как лёд, лицо будто высечено из камня. – Забудь об этом, старик. Двести лет я вынашивал планы мести, и теперь я отомщу. Ты НИКОГДА не упокоишься с миром.

Ровен даже не успевает понять, что происходит. Эррис вновь поднимает руки над головой. С пола взмывает вихрь из песка и камней и медленно движется в угол, где стоит граф. Крики графини выводят Ровен из оцепенения. Надо скорее выбираться отсюда! Эррис обладает опасными способностями, с которыми ей не стоит даже тягаться. Зомби по-прежнему неподвижно лежит у стены. Ровен глотает вставший в горле ком, изо всех сил стараясь не расплакаться. Сейчас не время лить слёзы.

Сквозь вихрь песка и обломков она пытается разглядеть Эрриса, чтобы понять, где он стоит и в какую сторону смотрит. Руки у неё трясутся, ноги слабеют, но инстинкт самосохранения всё-таки берёт верх.

Всё внимание Эрриса сосредоточено на отце, и он сам стоит к Ровен спиной. Расстояние между нею и Зомби примерно три шага. Ровен оглядывается на дверь, которую захлопнул Эррис. Чтобы её открыть, нужно две-три секунды, но если действовать быстро, можно успеть выбраться из мавзолея прежде, чем Эррис сообразит, что происходит.

Она напрягает все мышцы, готовясь к броску. Ещё раз смотрит на Эрриса, чтобы убедиться, что он по-прежнему не обращает на неё внимания, затем поднимается на ноги, подбегает к Зомби, хватает его и мчится к двери. Краем глаза она замечает, что Эррис уже оборачивается в её сторону. Дверь, похоже, заклинило. В панике Ровен дёргает её посильнее, и на этот раз дверь открывается. Не оглядываясь на Эрриса, Ровен с Зомби под мышкой пулей вылетает из мавзолея.

У неё нет времени осторожничать. Ровен, не разбирая дороги, со всех ног мчится к выходу и проносится прямо сквозь белого призрака, не успевшего вовремя отойти в сторону. Потревоженный призрак недовольно ворчит. Но Ровен его не слышит: сейчас она думает лишь об одном – ей нужно выбраться отсюда. Зомби тихонечко скулит у неё на руках. Видимо, сильная встряска привела его в чувство. Ровен рада, что он живой… то есть не то чтобы живой… Призраки ведь уже мёртвые, верно? Но она знает, что даже призрачное существование может закончиться, однако, к счастью для Зомби, его время ещё не пришло.

На этот раз большие кованые ворота распахнуты настежь в ожидании прибытия похоронной процессии. Мысленно вздохнув с облегчением, что ей не придётся сбавлять скорость, чтобы вписаться в узкую калитку на выходе, Ровен выбегает с кладбища прямо через ворота. Теперь надо чуть-чуть пробежать вдоль живой изгороди и спуститься на луг, где остался велосипед. У Ровен колет в боку, от каждого вдоха и выдоха в горле саднит. Но останавливаться нельзя. Она выбегает на склон, огороженный колючей проволокой. Остаётся последний рывок. Ровен не смотрит под ноги и спотыкается обо что-то в высокой траве. Она пытается удержать равновесие и при этом не уронить Зомби, но всё равно падает. Катится кубарем вниз по склону, прижимая Зомби покрепче к себе, и проскальзывает под колючей проволокой, которая больно вонзается ей в плечо и бедро. Не обращая внимания на боль, Ровен хочет вскочить, но что-то держит её за волосы, не давая подняться на ноги. Одна длинная прядь её чёрных волос запуталась в колючей проволоке. Ровен в панике дёргает прядь на себя, но волосы, кажется, только сильнее застревают в колючках. Заставив себя успокоиться, Ровен пытается освободиться: одной рукой тянет за волосы, другой держит проволоку. Вроде бы всё получается. Тонкая прядка волос так и осталась на колючей ограде, но Ровен всё-таки вырвалась на свободу. Только теперь она решается оглянуться и посмотреть, не идёт ли за ней Эррис. К счастью, его нигде нет. Видимо, он слишком занят разборкой с отцом. Она аккуратно укладывает Зомби в корзинку перед рулём велосипеда, ставит ноги на педали и мчится прочь.

Когда Ровен приближается к дому, со стороны кладбища доносится жуткий вой, и из леса выходят белые полупрозрачные призраки-волки.

Глава 15

С громкими криками Ровен выруливает на подъездную дорожку к дому. Ей навстречу выбегает испуганная мама и едва успевает её подхватить, когда она чуть не падает, слезая с велосипеда, и вынимает что-то невидимое из велосипедной корзины. Гвиннор крепко обнимает свою бледную, дрожащую, насквозь промокшую дочку и помогает ей подняться по лестнице.

Мори тоже услышала крики и примчалась в дом. Они с Гвиннор потрясённо смотрят на Ровен: она вся в грязи и крови, её длинные волосы спутались и свисают мокрыми свалявшимися сосульками.

– Боже мой! Что случилось? – Гвиннор мысленно проклинает сегодняшнюю важную встречу, из-за которой она не смогла отвезти дочь в Лорденленд. Теперь её гложет чувство вины.

Ровен мельком видит своё отражение в большом зеркале в прихожей и испуганно застывает на месте. Мама быстро уводит её на кухню, не дав ей времени поразмышлять над своим жутким видом. Гвиннор уже поняла, что невидимый свёрток, который Ровен так бережно прижимает к груди, – это маленький Зомби.

– Вот, положи его здесь. – Гвиннор вынимает из ящика полотенце и расстилает на кухонном столе. – С ним всё в порядке?

Ровен молча кивает и осторожно кладёт Зомби на стол. Гвиннор снимает с неё куртку и усаживает на стул. Мори встаёт у Ровен за спиной и ласково гладит её по голове. Зомби тихонько скулит и пытается вилять хвостом.

У Ровен сжимается сердце, когда она видит, как её верный друг не в силах пошевелиться после удара о стену, который мог бы его и убить, если бы Зомби уже не был мёртвым. Она закрывает руками лицо и рыдает:

– Я всё испортила!

– Не плачь из-за Зомби, – говорит бабушка. – Поверь мне, он быстро придёт в себя. Ничего с ним не случится.

– Нет, я не об этом, – всхлипывает Ровен. – Я всё испортила для графа! – Она убирает руки от лица, вытирает слёзы рукавом и смотрит на маму и бабушку. – Я нашла Эрриса, сына графа, и привела его в мавзолей, где похоронены граф и графиня. Только Эррис совсем не рад встрече с отцом. И граф тоже не рад.

Она коротко рассказывает обо всём, что случилось сегодня. Гвиннор, которая обрабатывает её раны, с каждой минутой становится всё бледнее и бледнее.

– Храни нас Дагда! – нервно бормочет она, крепко сжимая янтарный кулон, который символизирует боевую палицу древнего ирландского бога Дагды. – Кстати, бабушка сейчас здесь?

Ровен снова кивает.

– И что это значит, Мори? – Гвиннор понятия не имеет, где именно стоит или сидит её мама, поэтому просто смотрит на Ровен. Мори наверняка где-то рядом.

– Это значит, что нам угрожает большая беда, – отвечает Мори. – Надо ставить вопрос по-другому: что нам теперь делать?

Ровен всегда себя чувствует этаким радиопередатчиком между двумя мирами, когда ей приходится озвучивать для мамы бабушкины слова, и сегодня она безропотно это делает.

– Если граф не упокоится с миром, – продолжает Мори, – наше кладбище будет разорено. Кто это сделает и почему, мы не знаем. Ровен ещё не смогла это увидеть, да, милая? – Она ласково треплет внучку по волосам. – Но я точно знаю, что чёрные тени с красными глазами, будь то волки или кто-то ещё, обычно приходят не с добрыми намерениями. – Она на мгновение умолкает и встаёт перед Ровен, чтобы заглянуть ей в глаза. Её лицо очень серьёзно. – У нас у каждой есть особенный дар, и мы способны на многое, но, боюсь, здесь нашей силы не хватит. Если Эррис обладает способностью к телекинезу и будет препятствовать графу уйти в запределье, я не знаю, что ему можно противопоставить. Твоего дара провидицы тут недостаточно. А если граф не уйдёт… – Она умолкает, и воцаряется тягостная тишина.

– Но если мой дар в данном случае бесполезен, тогда почему у меня было это видение с нашим кладбищем? – спрашивает Ровен. – Если мне было видение, разве это не значит, что именно я и должна что-то сделать?

– Я тоже этого не понимаю, – ни к кому конкретно не обращаясь, в задумчивости пожимает плечами Мори. – Я знаю только одного человека, способного нам помочь. У неё есть дар мудрости. – Она искоса смотрит на Ровен. – Но тебе моё предложение не понравится.

Ровен нервно ёрзает на стуле. Она не понимает, о чём говорит бабушка, но ей вдруг становится очень тревожно.

– Тебе придётся поговорить с тётушкой Айне, – ласково, но твёрдо произносит бабушка Мори. – И скажем прямо: после Эрриса для тебя это будет сущий пустяк.

Ровен послушно кивает. Чего-то такого она и ждала, когда Мори сказала, что ей не понравится её предложение.

– А ты не можешь пойти со мной, бабушка?

Ей не хочется показаться испуганной маленькой девочкой. Просто гораздо приятнее идти к тётушке Айне не одной.

Мори качает головой:

– Извини, девочка. Не могу. Из нас троих ты одна провидица. И видение было у тебя, а не у нас. – Она бросает взгляд на Гвиннор, которая с тревогой смотрит на дочь. – Твой дар – вот что важно. Тётушка Айне знает, что делать, но ей не нужны посторонние глаза и уши. Это её только отвлечёт.

Ровен изо всех сил старалась потянуть время: выпила два стакана лимонада и попросила дать ей поесть. Но теперь отговорок уже не осталось и надо идти. Она поднимается из-за стола и бредёт к выходу черепашьими шагами. Кажется, будто все члены семьи на старинных портретах глядят на неё и качают головами, словно не верят, что она справится с такой трудной задачей. Мама и бабушка провожают её до дверей в сад.

– Удачи, милая, – говорит Гвиннор. – Я жду тебя здесь.

– У тебя всё получится. Помни, что мы все надеемся на тебя, – добавляет Мори.

От этих слов Ровен, которая и так уже нервничает до дрожи в коленях, едва не впадает в панический ужас.

– Спасибо, бабушка. Вот умеешь ты приободрить, – отвечает Ровен. Её замечание прозвучало бы язвительно, если бы у неё не дрожал голос. Ровен на миг замирает в дверях, глядя вдаль. Уже начинает смеркаться, что ещё больше усложняет её задачу. Тётушка Айне пугает даже при свете дня, а уж встречаться с ней в сумерках, когда вот-вот стемнеет…

Ровен делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Потом решительно переступает через порог и поднимает голову к небу. К счастью, дождя вроде бы не предвидится. За лужайкой виднеется кладбище, где неспешно прогуливаются несколько белых фигур. Ровен понимает, что медлить бессмысленно: надо преодолеть страх и пойти к тётушке Айне. Всё равно по-другому никак.

В последний раз оглянувшись на маму и бабушку, которые выжидательно смотрят на неё, Ровен спускается с крыльца и идёт по тропинке, ведущей на кладбище. У неё за спиной раздаётся тихое поскуливание, и рядом появляется знакомая белая тень.

– Зомби! – Ровен буквально подпрыгивает от радости, что её маленький четвероногий друг пришёл в себя и готов составить ей компанию. – У тебя всё хорошо? Ничего не болит, нет, малыш? – Она наклоняется к пёсику, и он радостно лижет ей нос. Потом коротко лает, как бы говоря: одну я тебя никуда не пущу! Я иду с тобой!

– Отлично, – говорит Ровен громко и храбро. – Значит, идём к тётушке Айне вдвоём. Надо спасать наше кладбище.

Глава 16

Ворота скрипят тоскливо как никогда. Белых фигур, гулявших по кладбищу ещё минуту назад, теперь не видно. Интересно, думает Ровен, знают ли здешние призраки, что происходит. Вопреки здравому смыслу она надеется встретить Кору и попросить её пойти с ней к тётушке Айне. Когда рядом Кора, Ровен всегда становится смелее. Но подруга не появляется. Ей придётся справляться самой.

Ровен идёт по гравийной дорожке, огибающей холм справа. Эту часть кладбища она знает не так хорошо, как его левую половину, где покоится Кора. Это старый участок, и надгробия здесь совсем древние. Могильные камни густо заросли мхом. Ровен почти никогда не приходит сюда, но она точно знает, где могила тётушки Айне. Когда она была маленькой, бабушка специально водила её по кладбищу, чтобы познакомить со всеми его обитателями. Ровен знает всех здешних духов и все их последние пристанища.

И когда она видит большое надгробие из серого камня, который в сумерках кажется чёрным, ей не нужен свет, чтобы прочесть эпитафию. Она и так знает, что там написано:

Здесь покоится

тётушка Айне Келси

Пусть земля

будет ей пухом

Эту простую, формальную надпись придумала её мама. Ей пришлось взять на себя организацию похорон умершей тёти, с которой она никогда в жизни не виделась и даже не знала о её существовании. Между ними не было никаких тёплых родственных чувств, и Гвиннор просто не знала, что написать на надгробии тётушки Айне. Кстати, и сама тётушка Айне не прониклась особой симпатией к Ровен, когда бабушка Мори с гордостью представила ей свою внучку, у которой в шесть лет открылся дар видеть мёртвых.

Ровен стоит в нерешительности. Зомби тычется носом ей в ногу, как бы побуждая её к действию. Ровен тяжело вздыхает и, набравшись мужества, стучит по серому камню, как стучат в дверь.

Ничего не происходит. Ровен озирается по сторонам, не появился ли призрак старухи. Нет, не появился. Она снова стучит по камню. Ответа по-прежнему нет. Ровен даже не знает, что чувствует сильнее: облегчение или досаду.

– Тётушка Айне, – тихонько зовёт она и стучит в третий раз.

Воздух над надгробной плитой идёт рябью, и тётушка Айне величественно выплывает из-под земли. Её длинные волосы – вечно взъерошенные седые космы – колышутся вокруг её головы точно змеи горгоны Медузы, и это придаёт ей ещё более устрашающий вид. Она парит вокруг Ровен, прожигая её грозным взглядом, как призрак в плохом фильме ужасов. Ровен едва не сворачивает себе шею, пытаясь не отрывать от неё глаз.

– Что тебе нужно? – голос старухи скрипит, как несмазанное колесо старой телеги. Сразу ясно, что она уже очень давно ни с кем не разговаривала. Хотя обращается к Ровен вполне приветливо, без неприязни.

– Мне нужна помощь. Нам всем нужна помощь, – поправляет себя Ровен, радуясь, что у неё самой не пропал голос от страха.

Тётушка Айне с подозрением смотрит на неё:

– «Нам» – это кому?

– Маме. Бабушке. Нашему кладбищу. Графу. Мне. – Ровен не знает, что ещё можно сказать, чтобы тётушка Айне поняла, как сильно они нуждаются в её помощи.

Старуха презрительно фыркает:

– Тебе исполнилось тринадцать на тринадцатый день этого месяца, в тринадцатый год волка, через тринадцать лет после моей смерти. Я знала, что это будет несчастливое сочетание и оно принесёт нам несчастье. Всё на то и указывало. Но чтобы вот так… – Она пристально смотрит на Ровен. – Ты не такая уж умная, девочка, если до сих пор не понимаешь, что дело не только в тебе. И даже не во всех вас. – Она резко поворачивается спиной к оторопевшей Ровен и начинает выписывать пальцем в воздухе какие-то странные фигуры. Видимо, заклинания. Другой рукой она держится за своё надгробие с выбитым на нём кельтским крестом и произносит слова на непонятном языке, которого Ровен не знает, но который звучит на удивление знакомо.

Озадаченная сказанным тётушкой Айне, она растерянно смотрит на Зомби. Он отошёл чуть подальше и, оскалив зубы, наблюдает за старухой. У Ровен вдруг пересохло в горле. Что именно тётушка Айне имела в виду, когда сказала, что дело не только в них? В ком же ещё?

Когда она вновь поднимает глаза, на кладбище уже совсем темно. Небо затянуто плотными чёрными тучами. Кусты вокруг шелестят и качаются, хотя ветра вроде бы нет. Тётушка Айне словно впала в транс и бормочет себе под нос непонятные слова, повторяя их вновь и вновь. Когда Ровен, набравшись храбрости, уже собирается спросить, кто ещё в этом замешан и что же теперь делать, старуха резко оборачивается к ней. Её глаза закатились так, что видны только белки. Ровен страшно на это смотреть. Она вскрикивает от ужаса, и закатившиеся глаза тётушки возвращаются на место. Старуха пристально смотрит на перепуганную внучку.

– Иди, – произносит она гулким голосом. – Останови чёрный мрак, что стремится завладеть всем миром. Лишь у тебя хватит силы помешать его планам. Перво-наперво тебе надо остановить сына графа. Похоронить его кости под священным дубом друидов. В единственном месте в здешних краях, где злой дух сможет обрести покой. – Старуху шатает, словно ей трудно стоять. Но камень с кельтским крестом – крепкая опора. Она как будто очнулась от транса и смотрит на Ровен так, словно удивляется, что девочка не испугалась и не убежала. Теперь голос тётушки Айне звучит мягче и дружелюбнее: – Иди. Ты сильнее его. Он это подозревает, но пока не уверен. Откройся навстречу собственной силе и используй её против зла. Верь в свои силы. Верь в себя. – Она исчезает под серым камнем, и Ровен даже не успевает ничего спросить.

Поднялся сильный ветер, и заметно похолодало. Чёрное вечернее небо над кладбищем кажется ещё чернее. Ровен не знает, почему так дрожит: то ли от холода, то ли от страха. Зомби звонко лает. Им пора возвращаться домой.

– Да, пойдём, – говорит ему Ровен. – Но я не совсем поняла, что сказала тётушка Айне. Я задала ей простой вопрос, а её ответ породил вопросов ещё больше. А ты что-нибудь понял?

Зомби пробегает немного вперёд, останавливается и оборачивается к Ровен, как будто зовёт её за собой. Потом встряхивает головой и опять лает.

– Тише, Зомби! Я иду.

Ровен бросает последний взгляд на надгробие своей двоюродной бабушки, надеясь, что та вернётся и ответит на её вопросы. Но нет. Тётушка Айне сказала всё, что хотела сказать. Ветер чуть поутих. Вокруг всё безмолвно и неподвижно. Хотя погодите… Ровен пристально вглядывается в кусты чуть поодаль. Их ветки качаются на ветру – за исключением одного места в самой гуще кустарника. Там тени кажутся ещё чернее, и всё застыло без движения. Как только Ровен понимает, что там, за кустом, кто-то или что-то стоит, тень исчезает, растворившись в вечернем сумраке. Зомби встревоженно лает и в панике мечется взад-вперёд. Только теперь до Ровен доходит, что он не просто так торопил её домой: он пытался её предупредить.

Ровен тут же срывается с места и бежит следом за Зомби к выходу с кладбища. Ей кажется – или чёрная тень и вправду движется за ней по пятам? Она не решается оглянуться и посмотреть, но всё равно чувствует чьё-то незримое присутствие. Чёрная тень плывёт в темноте, старательно избегая надгробий и открытых участков травы. По спине Ровен бежит холодок, волосы на затылке шевелятся. Она не знает, как такое возможно, но она не просто чувствует тень, но как бы видит её, даже не глядя по сторонам. Она сама словно парит над собой, глядя вниз с высоты будто хищная птица. Это странное ощущение. Странное и пугающее.

В конце дорожки, ведущей к выходу, тень замирает. Ровен распахивает ворота с такой силой, что створки чуть не срываются с петель. Но ей нужно скорее выбираться отсюда!

Глава 17

– Я тебя никуда не пущу! – почти кричит Гвиннор. Она расхаживает по кухне, время от времени открывая и закрывая шкафы, просто чтобы чем-то занять руки. После рассказа Ровен она не может унять нарастающую тревогу. Топать ногами по каменным плиткам пола не помогает, и теперь она вымещает своё беспокойство на кухонных шкафчиках. – Ты только что рассказала такую историю, которую ни одна мать не захочет услышать от своего ребёнка, а теперь ждёшь, что я с лёгким сердцем отпущу тебя одну в темноту делать то, чего не стала бы позволять даже при свете дня?! – Гвиннор опять открывает шкаф, достаёт заварочный чайник и две чашки и с грохотом ставит их на стол. – Как я, по-твоему, должна поступить? Улыбнуться, махнуть рукой и сказать: «Иди, девочка»? Я твоя мать. Я пытаюсь тебя защитить и уберечь от опасностей. Будь моя воля, я бы вообще заперла тебя дома!

Следующей жертвой её тревоги становится чайник. Гвиннор хватает его и подставляет под струю холодной воды с таким разъярённым видом, словно хочет его убить.

– Бабушка говорит, у меня нет выбора. – Ровен умоляюще смотрит на Мори, надеясь, что та ей поможет уговорить маму. – Мне самой тоже не хочется всё это затевать, но и бабушка, и тётушка Айне говорят, что только я могу всё исправить.

Гвиннор резко оборачивается к ней:

– Мама, скажи мне, пожалуйста, что есть и другое решение, кроме как отправлять твою любимую внучку… твою единственную внучку… в чащу леса, совсем одну, чтобы она там предала земле кости какого-то злого духа. – Она пристально смотрит по сторонам, словно ждёт, что случится какое-то чудо и она всё же сумеет увидеть незримый призрак своей мамы. – Почему мне нельзя пойти с ней, чтобы её защитить?!

Мори смотрит в пол, поджав губы.

– Знаешь, дочка, я тоже не рада, что всё получилось именно так, – отвечает она, как будто Гвиннор может её услышать. Рассказ Ровен о жуткой тени напугал Мори больше, чем она готова признать. До сих пор она считала Эрриса просто мстительным злобным мальчишкой, который обиделся на родителей и теперь делает всё им назло, но слова тётушки Айне, похоже, предупреждают о чём-то большем. – Но тебе совершенно бессмысленно идти с ней. Ты не видишь того, что видит она. Чем же ты ей поможешь? Ты будешь только мешать.

Ровен передаёт бабушкины слова своей маме, которая реагирует именно так, как и следовало ожидать:

– Она никуда не пойдёт! Повторю ещё раз, чтобы всем было понятно. Ровен. Никуда. Не. Пойдёт. – Гвиннор смотрит на Ровен в упор, скрестив руки на груди. В её взгляде смешались ярость и страх.

Ровен в отчаянии смотрит на Мори, но та лишь качает головой.

– Нет смысла в чём-то её убеждать, когда она в таком настроении, – говорит она внучке. – Она всё равно ничего не услышит. Надо дать ей остыть. Давай подождём до завтра.

Ровен не верит своим ушам. Ей хочется кричать. Что будет с графом сегодня ночью?! Но она молчит, чтобы ещё больше не разозлить маму.

– Хорошо, – говорит Ровен, понуро глядя себе под ноги. – Я поняла. Ты не хочешь, чтобы я бродила по лесу в темноте. Ты, наверное, забыла, что нашему кладбищу угрожает опасность. Но это не страшно. Я пойду в свою комнату. – Театрально вздохнув, она наклоняется к Зомби и гладит его по голове. – Нет, Зомби. Сегодня мы никуда не пойдём. Нам нельзя выходить. Может быть, завтра.

– И не надо изображать из себя жертву родительского произвола, – говорит ей Гвиннор. – На меня всё равно не подействует. Я твоя мать. Моя задача – тебя защищать. В том числе и от тебя самой. Именно этим я сейчас и занимаюсь.

Ни разу не оглянувшись, Ровен выходит из кухни и поднимается к себе в комнату. Она одновременно злится, досадует и испытывает облегчение. Даже если бы она не была такой жуткой трусихой… После всего, что случилось за последние несколько дней, даже самый отважный смельчак испугался бы до смерти. Честно сказать, ей не очень-то хочется спасать мир, если спасение подразумевает, что ей придётся закапывать кости Эрриса под священным дубом в чаще тёмного леса.

Зомби радостно вбегает в спальню и ложится на свою собачью лежанку.

– Да, ты у нас самый послушный и самый хороший мальчик, – ворчит Ровен, потом снимает кроссовки и падает на кровать. – А вот я самая непослушная и нехорошая. – Она переворачивается на спину и смотрит в потолок. Глаза щиплет, словно в них сыпанули песком, веки смыкаются сами собой. – Я на минутку закрою глаза, – говорит она Зомби.

Она медленно открывает дверь мавзолея. Внутри очень тихо. Как-то подозрительно тихо. Замерев на пороге, она осторожно заглядывает в сумрачную глубину помещения. Графа и графини не видно. Только презрительный смех Эрриса гулким эхом отражается от голых стен. По полу разбросаны крупные и мелкие осколки. Она входит внутрь, и у неё сразу же начинает кружиться голова. Она не хочет входить, но знает, что этого не избежать. Ноги словно налиты свинцом, каждый шаг даётся с превеликим трудом. Руки тоже не слушаются. Повернув голову влево, она видит Зомби, неподвижно лежащего в углу. Она хочет к нему подойти, но не может пошевелиться. Она хочет закричать, но голоса нет. Она пытается преодолеть странное оцепенение и выйти наружу из этого мрачного места – и тут чьи-то сильные руки хватают её и поднимают, отрывая от пола. Перед ней появляется искажённое злобой и ненавистью лицо Эрриса. Его глаза распахнуты до предела, изо рта идёт пена. Он кружит её как сумасшедший, и она теряет сознание.

Должно быть, Ровен задремала, потому что она просыпается лёжа лицом в подушку, с мокрыми от слёз щеками. Задыхаясь, она приподнимается на локтях. Зомби тревожно скулит, стоя на задних лапах и упираясь передними в край кровати. Ровен боится вставать. Боится, что ноги её не удержат.

– Всё хорошо, Зомби. Со мной всё в порядке. – Она сама в это не верит, и Зомби тоже не верит: он продолжает тревожно скулить, не сводя с неё глаз. – Мне просто приснился плохой сон, – продолжает она. – Даже не знаю, что это было, кошмар или пророчество. Но всё равно страшно.

Ровен встаёт и на нетвёрдых ногах подходит к окну. Ветер вроде бы стих. В небе светит полная луна. Кладбище выглядит тихим и мирным. Ничто не напоминает о сегодняшних страшных переживаниях. И всё-таки на душе у Ровен неспокойно.

– Я не могу ждать до завтра, Зомби. – Она вздыхает, отворачивается от окна и, опёршись на краешек подоконника, смотрит на своего полупрозрачного четвероногого друга. – Этот сон мне приснился не просто так. Эррис уж точно не будет ждать. Я не знаю, что он задумал, но если верить тётушке Айне, то ничего хорошего. Она говорила о чёрной тени, которая хочет покорить весь мир. Это наверняка Эррис. Я должна сделать что мне велено, Зомби. Похоронить его кости в священном месте, чтобы граф смог уйти в запределье. Граф страдает из-за меня, из-за моей глупой ошибки. И я должна всё исправить, пока не поздно.

Ровен расправляет плечи и отходит от подоконника. Надевает кроссовки. Вынимает из шкафа тёплый свитер.

– Я предлагаю сначала отправиться в лес и найти этот священный дуб, хотя совершенно не представляю, где его искать. Но мне кажется, это разумно. – Она решительно надевает свитер. – Надо взять с собой лопату, чтобы выкопать яму. И верёвку, чтобы завязать брезент с костями. И надеть тёплую куртку, чтобы не замёрзнуть в лесу. – Довольная своим планом, она смотрит на Зомби. – Ну что? Мы готовы к ночной прогулке?

В ответ Зомби виляет хвостом.

– Хорошо. Значит, готовы. Мисс Зайчишка-Трусишка и её верный пёс-зомби идут спасать мир.

Если бы Ровен не было так страшно, она бы рассмеялась над собственной шуткой.

Глава 18

К счастью, скрип входной двери не разбудил маму. Днём Ровен никогда не обращала внимания на этот звук, но сейчас он кажется ей таким громким, что его наверняка слышно даже на кладбище.

С бешено колотящимся сердцем она замирает и ждёт, что сейчас мама примчится в прихожую, отругает её и снова захлопнет дверь. Но ничего подобного не происходит. Мысленно вздохнув с облегчением, Ровен на цыпочках выходит из дома и осторожно закрывает за собой дверь.

Хорошо, что вчера она бросила велосипед прямо на подъездной дорожке. За верёвкой и лопатой придётся идти в садовый сарай, где Руфус когда-то хранил свой инвентарь. Сейчас там осталась только газонокосилка – что-то вроде крошечного трактора, на котором Ровен иногда катается летом, подстригая большую лужайку вокруг дома. Но чтобы добраться до сарая, ей надо пройти по гравийной дорожке под открытым окном маминой спальни.

Ровен делает глубокий вдох. Один, второй, третий. Как ягуар на охоте, не позволяющий ни одной веточке хрустнуть под лапами, она аккуратно ступает по гравию, стараясь распределить свой вес таким образом, чтобы гравий проседал минимально, а значит, почти не шуршал. До сарая она добирается на удивление быстро. Осторожно обогнув газонокосилку, Ровен направляется к дальней стене, где висят всевозможные инструменты.

Свет полной луны проникает внутрь, но освещает лишь половину пространства. Ровен включает фонарик на своём телефоне – и тут же испуганно прикрывает яркий луч рукой: нельзя привлекать к себе внимание.

Стараясь не шуметь, она снимает со стены большую лопату. На верстаке лежит отрезок верёвки. Ровен быстро сматывает его и кладёт в карман. Потом она выключает фонарик и прячет телефон в другой карман. Выходить из тёмной части сарая на свет гораздо приятнее, чем входить со света в темноту.

Она не сразу садится на велосипед – боится, что гравий будет хрустеть под колёсами. В одной руке у неё лопата, и Ровен берётся за руль свободной рукой и выводит велосипед со двора по высокой траве. Только последние метра два до калитки ей приходится преодолевать по камням, но на таком расстоянии хруст гравия вряд ли услышат из дома.

Понятно, что с лопатой в руках далеко не уедешь. Ровен привязывает её к раме под седлом и багажником, садится на велосипед и уезжает в тёмную ночь.

Всю дорогу Зомби бежал рядом с ней, словно зная, что им предстоит выполнить очень опасную задачу, ни разу не гавкнул.

Бабушка права: он очень быстро пришёл в себя. Ровен рада, что он с ней. Ночью в лесу очень страшно и очень тихо, только ветер тоскливо завывает среди ветвей. В темноте каждая тень похожа на жуткое чудовище.

– Не впадай в панику, сохраняй хладнокровие. Сосредоточься, – говорит Ровен вслух, скорее себе, чем Зомби. – Помни, что настоящее чудовище прячется в мавзолее.

Она озирается по сторонам. Ещё вчера она заметила, что лиственные деревья располагаются на краю леса, а значит, ей не придётся углубляться в самую чащу, где особенно темно.

– Нам нужно искать как следует, Зомби. – Ровен тормозит и слезает с велосипеда. – Потому что я даже не знаю, что именно мы должны найти. – Она убирает велосипед с дорожки и прислоняет к ближайшему дереву. – Может, ты знаешь, какое из этих деревьев дуб?

Она достаёт из кармана телефон, подключается к Интернету и набирает в поисковике «как выглядит дуб». На всех фотографиях изображены большие деревья с характерными резными листьями.

– Вряд ли мне это поможет в такой темноте, – ворчит Ровен. – К тому же сейчас ещё ранняя весна и на деревьях нет листьев. Хотя погоди… тут написано… Да! Мы ищем большое дерево с толстым стволом, Зомби. И часто под старым дубом нет ни травы, ни вообще ничего. Просто голая земля. Потому что густая листва даёт сильную тень и прямо под деревом ничего не растёт. – Ровен кивает. – Чего только не узнаешь, спасая мир.

Она убирает телефон в карман, отвязывает лопату и углубляется в лес. На небе по-прежнему светит полная луна, но ветви деревьев заслоняют свет, и чем дальше Ровен заходит в лес, тем темнее становится вокруг. И здесь нет тропинки, по которой было бы легко шагать. Сухие ветки, упавшие с деревьев, и низкие кусты цепляются за её брючины и носки. Одна острая ветка, вонзившись в ногу, оставляет кровоточащую царапину. Ровен больно, но она не обращает на это внимания. Зомби не отстаёт от неё ни на шаг: лесные заросли для него не помеха.

Ветер шелестит прошлогодними палыми листьями на земле. Иногда Ровен слышит, как где-то вдалеке пробегает какой-то зверь, невидимый в темноте. От каждого шороха её сердце уходит в пятки, и она останавливается, чтобы собраться с духом. Она уходит всё глубже и глубже в лес, и тут Зомби вдруг замирает на месте и тихонько рычит.

– Что там? – испуганно шепчет Ровен. Она смотрит в ту сторону, куда и Зомби. Его белая шерсть стоит дыбом. Сначала Ровен не видит вообще ничего, а потом замечает слабый отблеск, который приняла за лунный свет. Она щурится, пытаясь получше разглядеть странное свечение, но всё равно не понимает, что это такое.

«Откройся навстречу собственной силе и используй её против зла», – явственно слышится голос тётушки Айне.

Ровен испуганно озирается по сторонам.

– Тётушка Айне? – шепчет она. – Ты здесь? Что мне делать?

«Откройся навстречу собственной силе и используй её против зла».

– Но как?! – от растерянности и страха Ровен почти кричит, но вовремя зажимает себе рот рукой.

Слабый свет начинает тускнеть, растворяясь в ночной темноте.

«Верь в свои силы!» Голос тётушки Айне тоже уносится прочь.

– Нет-нет-нет! – шепчет Ровен. – Тётушка Айне, не уходи! Помоги мне! Какие силы? Что мне надо сделать?

Ветер доносит едва различимые слова:

«Верь в себя!»

Ровен кусает губы и пытается сглотнуть слюну. В горле так пересохло, что ей кажется, будто она задыхается. Свет померк почти полностью. Ровен не знает, что делать, и в панике крепко зажмуривается.

В тот же миг всё вокруг меняется. Свист ветра становится очень далёким, словно доносится через сотню слоёв ваты. Рычание Зомби превращается в тихий звон, похожий на перезвон колокольчиков «поющего ветра» в саду.

Сквозь закрытые веки проникает яркий свет: сначала белый, а потом разноцветный, как радуга. Очень осторожно Ровен приоткрывает глаза.

Темнота уже не такая густая, как мгновение назад. Кажется, что через лес проходит тонкая линия, сотканная из мягкого бледно-голубого свечения. Ровен откуда-то знает, что это её путеводная нить. Значит, надо идти за ней.

Она открывает глаза и хочет сказать Зомби, чтобы он оставался с ней рядом, но всё происходит как в замедленной съёмке. Линия уходит всё дальше и дальше, и Ровен понимает, что нельзя терять время.

Надеясь, что Зомби и сам догадается пойти за ней, она срывается с места и бежит следом за мягким голубым светом.

С первого шага она уже чувствует, что её ноги почти не касаются земли. Кажется, она не столько бежит, сколько парит в воздухе. Земли касаются разве что самые кончики носков её белых кроссовок, и каждый шаг получается втрое шире обычного.

Страх исчез, и Ровен наслаждается странными ощущениями этого необычного бега. Если бы ей сейчас пришлось соревноваться с чемпионом мира по бегу на короткие дистанции, она бы с лёгкостью его победила.

Ещё через пару десятков этих «летящих шагов» деревья расступаются, и Ровен выходит на поляну. Светящаяся линия гаснет. Гул в голове, который Ровен принимала за ветер, становится громче. Прислушавшись, она понимает, что это какой-то торжественный монотонный напев. Из сумрака выступает процессия из нескольких смутных белых фигур в длинных одеждах. Ровен не боится, но на всякий случай прячется за деревом. Зомби жмётся к её ногам.

Ровен смотрит на него и подносит палец к губам. Тише. Не. Надо. Лаять.

Глава 19

Впереди идут трое мужчин в мантиях до пят, подпоясанных верёвками. У всех троих длинные бороды. Один из них держит факел, двое других – заострённую палку в одной руке и серповидный нож в другой. Следом за ними идут пять женщин в платьях, волочащихся по земле.

Эти платья гораздо наряднее, чем простые хламиды мужчин: они украшены перьями и сверкающими драгоценными камнями. На шее одной из женщин висит янтарный кулон, подозрительно похожий на подвеску, которую носит Гвиннор.

Судя по их гордой походке и высоко поднятым головам, ясно, что женщины – главные в этой процессии, а мужчины нужны исключительно как защитники в тёмном лесу.

«Это друиды!» – догадывается Ровен. Её далёкие предки, люди, от которых происходит её собственный род. Жрецы, целители и колдуны, занимавшие важное место в обществе.

Друиды подходят к одному из самых больших деревьев на поляне и благоговейно опускаются перед ними на колени. Женские песнопения превращаются в ритмичную декламацию на языке, который Ровен уже слышала от тётушки Айне. Только на этот раз она ещё видит слова: надписи, плывущие в сумраке как субтитры на экране ноутбука. И как ни странно, она понимает, о чём идёт речь.

Одна их женщин поднимается на ноги и вскидывает руки к небу.

– Cran darach naofa, – произносит она. – Tugann do thalamh coisricthe neart…

Ровен не особенно вслушивается. Она читает надписи в воздухе:

«О священный дуб, дай нам силу и мудрость управлять нашим народом достойно. Пусть твоя святость наполнит светом сердца твоих смиренных служителей и навечно пребудет…»

Звонкий лай Зомби прерывает действо. Ровен велела ему молчать, и он молчал сколько мог, но волнение всё-таки взяло верх. Он ещё мог смириться с видом людей, стоящих на коленях, но эта женщина с громким голосом и поднятыми вверх руками выглядит угрожающе. С яростным лаем он бежит к дубу.

– Нет! Зомби, нельзя! – кричит Ровен, но уже ничего не исправить. Фигуры друидов растворяются в темноте, надписи в воздухе исчезают. Голубое свечение, которое привело Ровен на поляну, гаснет совсем. Зомби лает в пустоту.

У Ровен слегка кружится голова. Её тело, бывшее лёгким как пёрышко, вновь обретает нормальный вес, и вместо голоса женщины-друида она слышит вой ветра. Не успев удивиться, как она сумела понять все слова, Ровен осознаёт, что время уходит и пора приступать к делу.

– Зомби, ты плохой, непослушный пёс, – ворчит она, выходя на поляну. Потом встаёт перед дубом и говорит, чувствуя себя немного глупо: – Прошу прощения, великий священный дуб, но мне надо вырыть могилу для злого духа. Только так я смогу его остановить и спасти своё кладбище… – Она на мгновение умолкает. Если использовать священную землю только для блага своего кладбища, то получится как-то эгоистично. – И весь мир, – добавляет Ровен. На самом деле она не знает, правда это или нет, но сейчас этот довод звучит вполне убедительно.

Она сама толком не понимает почему, но ждёт какого-то знака от дерева. Знака согласия и одобрения. Девочка задирает голову и смотрит на верхушку огромного дуба, чуть колышущуюся на ветру. Может, ей только кажется, но дубовые ветви как будто склоняются в её сторону. Словно дуб ей кивает. Ровен решает, что это достаточно ясный знак, и начинает копать. Ей надо вырыть глубокую яму, чтобы кости Эрриса исчезли в ней на веки вечные.

Выкопать яму в сухой твёрдой земле дело совсем непростое, а в вязкой мокрой земле – и вовсе почти непосильная задача. Уже через десять минут работы Ровен приходится снять и куртку, и свитер – вот как ей жарко.

Самое тяжёлое, что она поднимает дома, – это толстые книги в библиотеке, и у неё нет физической подготовки для таких упражнений. Она вытирает пот со лба и, как опытный садовник, налегает на ручку лопаты, которую погружает в землю до середины штыка. Как ни странно, но результат получается вполне приличным.

– Очень даже неплохо для первого раза, – говорит Ровен вслух, кладёт лопату на край ямы и сама выбирается наверх. Ветер треплет её промокшую футболку, выбившуюся из джинсов. Ровен зябко поводит плечами и быстро надевает свитер и куртку.

– Если ты считаешь, что это была тяжёлая работа, – говорит она, пристально глядя на Зомби, – тогда подумай о том, что нам ещё предстоит. Но сначала тебе нужно найти дорогу обратно к велосипеду. Давай, Зомби. Ищи!

Без малейших раздумий Зомби приводит Ровен к тому месту, где она оставила велосипед.

Теперь, когда ей больше не нужно следить, держится ли лопата на раме, крутить педали стало гораздо легче, и до кладбища в Лорденленде она добирается быстро. Но чем ближе она подъезжает, тем сильнее нарастает тревога.

Ровен даже немного подташнивает от волнения. И всё же она решительно крутит педали, сворачивает на узкую боковую дорожку и ставит велосипед у дерева примерно в том месте, где оставляла его вчера.

Поскольку сегодня она не торопится, как в прошлый раз, ей удаётся проползти под колючей проволокой, не поранившись. Зомби убегает вперёд.

Трава на лугу серебрится под призрачным светом полной луны, верхушка живой изгороди чернеет на фоне ночного неба. Но когда Ровен подходит к воротам, её ждёт неприятный сюрприз.

– Ну надо же! – Ровен хлопает себя ладонью по лбу. – Можно было бы сообразить, что ночью кладбище закрыто.

Она отходит на пару шагов назад и смотрит на каменные колонны, к которым крепятся створки ворот. Они слишком высокие, через них не перелезть.

Ровен пытается протиснуться между прутьями. Конечно, взрослому человеку тут не протиснуться, но она же ребёнок, причём вполне худенький.

Ей удаётся просунуть плечо и бедро, но голова застревает. Нет, ничего не получится.

– Если я сама не могу здесь пролезть, мешок с костями точно застрянет, – говорит она Зомби. Ровен сжимает кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони, делает глубокий вдох и раздражённо выдыхает сквозь зубы. Со злостью пинает ни в чём не повинный камешек, который имеет наглость оказаться у неё под ногой. Она нашла священный дуб, вырыла яму… Она проделала такой путь – и теперь ей мешает какой-то глупый забор!

– Ну уж нет, – решительно заявляет она. Её ничто не остановит.

Ровен подходит к воротам и видит сквозь прутья, что с той стороны к ней приближается белая фигура. Это призрак мужчины в фуражке и форме смотрителя. С пояса у него свисает большая связка ключей. Один из ключей он вставляет в замок. Раздаётся тихий щелчок, и ворота открываются.

– Но как… – Ровен ошеломлённо входит на кладбище. Теперь она видит, что её встречают и другие призраки, почти невидимые из-за белого лунного света. Кажется, они все её ждали. Дети цепляются за юбки матерей, женщины льнут к мужьям и тихо плачут.

– Помоги нам, – говорит смотритель. – Ты должна нам помочь.

Глава 20

Ровен даже не успевает ответить. Над кладбищем проносится жуткий вой, от которого кровь стынет в жилах. Призраки разбегаются во все стороны, прячутся в своих безопасных гробницах. Чуть выше по склону холма среди могил рыщут два белых волка, хорошо различимых даже издалека. Время от времени они роют лапами землю и принюхиваются к надгробиям. Потом оба поднимают головы, словно что-то услышав, и как по команде бегут на вершину холма.

Ровен застыла, будто пригвождённая к земле. Что происходит? Это совсем не те волки, которые были в её видении. Они белые, а не чёрные! У них нет красных глаз, и они не разоряют могилы. К тому же они здесь, в Лорденленде, а не на маленьком кладбище Келси. Ровен пытается привести мысли в порядок. Что ещё было не так в её вещем видении? Она снова смотрит на холм, но волков больше не видно.

Ровен изо всех сил щиплет себя за руку, и ей приходится закусить губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Значит, это не сон. У неё за спиной скулит Зомби. Она оборачивается к нему, и он жмётся к ней поджав хвост.

– Значит, можно не спрашивать, видел ты их или нет, – бормочет Ровен себе под нос. – Тут поневоле забудешь, зачем мы пришли.

Призрачный смотритель кладбища неуверенно выходит из-за кустов.

– Сделай что-нибудь, – говорит он чуть дрожащим, но всё равно твёрдым голосом. – Ты подвергла опасности всё наше кладбище. Ты должна всё исправить. – Ровен пытается возразить, но смотритель поднимает руку, призывая её к молчанию. – Это ты притащила его сюда с его злой энергией и сворой свирепых волков. Мы этого не хотели. Мы не знаем, зачем ты его привела, но теперь нам нет покоя. – В его голосе нет раздражения и злости, только усталость и грусть.

Сгорбившись, Ровен смотрит себе под ноги. Ещё недавно, в лесу, она ощущала себя способной противостоять всему миру. Она была сильной, решительной. Теперь же от этой решимости не осталось и следа. Это она во всём виновата! Она принесла сюда кости Эрриса и тем самым навлекла беду на всех обитателей Лорденлендского кладбища. Ей казалось, что смысл её страшного видения был вполне ясен: надо помочь графу найти то, что он ищет, и тогда он упокоится с миром, а их семейное кладбище не разорят страшные волки из чёрных теней.

Но всё оказалось совсем не так просто. Она нашла сына графа, и ни граф, ни Эррис не обрадовались этой встрече. Она хотела помочь, а сделала только хуже. И даже не то чтобы хотела… просто бабушка говорит, что иначе нельзя. Вряд ли кто-то из тринадцатилетних девчонок захочет, чтобы её объявили спасителем мира!

Она ощущает какое-то странное бурление в груди. Ощущение вины, гнев и страх сливаются в одно сокрушительное чувство. Ровен даже не знает, как его назвать, потому что такого она не испытывала никогда. Она замирает на месте, застывает во времени и пространстве.

У женщины, стоящей перед ней, точно такое же лицо, как у тётушки Айне, но гораздо моложе. Её длинные волосы рассыпались золотистыми волнами – и совсем не похожи на змей горгоны Медузы или на гнездо летучих мышей. Кожа сияет на солнце, на щеках играет румянец, и она улыбается Ровен. Она кружится в танце, хлопает в ладоши над головой. Её длинное платье развевается ярким вихрем. Она протягивает руки к Ровен, зовёт танцевать. Ровен мотает головой, и молодая тётушка Айне подходит к ней ещё ближе. Прикасается пальцами к четырём чёрным точкам под глазами у Ровен и ласково гладит её по щекам:

– Не будь такой мрачной, малышка. В жизни каждый исполняет свой собственный танец. Танцуй уверенно – и ты станешь настоящей танцовщицей. А если будешь всё время стоять на месте, то никогда не научишься танцевать.

Ровен не двигается. Молодая красивая тётушка Айне пристально смотрит на неё.

– Иди, – говорит она. Её лицо бледнеет и постепенно покрывается морщинами, пока она не превращается в ту старуху, какой её всегда знала Ровен. – Ты сможешь, я знаю.

Смотритель встревоженно смотрит на Ровен, тихонько откашливается и спрашивает:

– У тебя всё хорошо?

Ровен кивает. Да. У неё в голове всё ещё звучат слова юной тётушки Айне. Она права: сдаваться нельзя. Ровен должна исполнить свой танец, как красиво выразилась девушка из видения.

Бурление в груди усиливается и распространяется по всему телу. Ровен расправляет плечи и вскидывает подбородок. Она не знает, откуда оно взялось, но на неё вдруг нисходит странное спокойствие.

– Ладно, Зомби, – говорит она, воинственно выпятив грудь. – Давай разберёмся с этим паршивым скелетом.

Она решительно шагает вверх по склону холма. Зомби не отстаёт от неё ни на шаг.

Последнюю часть пути к мавзолею графа Гратема Ровен, опасаясь волков, преодолевает короткими перебежками от одного надгробия к другому. Теперь она стоит, прячась за высоким гранитным памятником, и пытается отдышаться после крутого подъёма. Белый призрак высунулся из-под земли, желая узнать, кто это имеет наглость топтать ногами его могилу. Ровен кивает ему и прикладывает палец к губам. Голова убирается обратно под землю.

Ровен осторожно выглядывает из-за памятника. Отсюда хорошо виден мраморный мавзолей. Его охраняют четыре больших белых волка. Они лениво расхаживают по лужайке и время от времени огрызаются друг на друга, просто от скуки. Дверь по-прежнему приоткрыта, как Ровен оставила её вчера, убегая из мавзолея. Наружу льётся яркий свет, мигающий ещё более яркими вспышками. Похоже, граф и его сын до сих пор меряются силой.

Зомби испуганно жмётся к ногам Ровен, и она шёпотом ему говорит:

– У меня есть две новости, хорошая и плохая. Хорошая новость: Эррис, как я понимаю, пока ещё не сумел одолеть отца. – Она на миг умолкает. – Плохая новость: мавзолей охраняют четыре призрачных волка, и я совершенно не представляю, как мне забрать кости Эрриса. – Ровен смотрит по сторонам, потом опускается на корточки и ищет, что можно бросить. Рядом с могильной плитой лежат несколько мелких камешков. Она поднимает один и сжимает его в кулаке. – В фильмах это беспроигрышный приём. Надо отвлечь их внимание. Смотри, Зомби.

Нацелившись на ближайшее к краю лужайки надгробие, подальше от того места, где стоит она сама, Ровен со всей силы бросает камешек. Раздаётся громкий стук, и волки встревоженно смотрят в ту сторону. Один из них бежит выяснить, что происходит, но три других остаются на месте.

– Ладно, в жизни приём не сработал. – Ровен разочарованно прислоняется спиной к гранитному надгробию. – Хотя погоди… – Она наклоняется, подбирает с земли сразу несколько камешков и быстро бросает их в разные надгробия. Один, второй, третий… шестой. На этот раз с места срываются три волка. Но один всё равно остаётся у входа.

Ровен фыркает от досады.

– Я была уверена, что всё получится, – шепчет она, глядя на волков, которые уже идут обратно. – Нам надо придумать что-то получше, Зомби. Но что?

Зомби смотрит на неё, виляя хвостом, и лижет ей руку. Он не раздумывает ни секунды. Ровен ещё не успевает понять, что происходит, а его маленькая белая тень уже стремительно проносится мимо её ног, и Ровен в ужасе видит, как её лучший друг выбегает на лужайку, привлекая внимание четырёх хищных и кровожадных пар глаз.

Глава 21

– Зомби! Нет! – в ужасе хрипло шепчет Ровен и зажимает рот кулаком, чтобы не закричать во весь голос.

Волки видят, как маленькая собачка бежит к дальнему краю лужайки, и замирают, навострив уши. Зомби пытается увести их как можно дальше от Ровен и поэтому на мгновение останавливается и вызывающе лает, как бы насмехаясь над застывшими хищниками. Их охотничьи инстинкты берут верх, и белые волки с громким воем пускаются в погоню.

Сквозь пелену слёз Ровен видит, как Зомби исчезает среди тёмных надгробий на дальней стороне лужайки, а за ним по пятам мчатся четыре белых волка. У неё нет времени размышлять об опасности, которой подвергает себя её маленький друг. Зомби дал ей возможность добраться до мавзолея, и если она будет медлить, значит, всё было зря. Она срывается с места и бежит к мавзолею.

Судя по доносящимся оттуда звукам, граф и его сын вовсе не собираются разрешить спор словами. Ровен осторожно заглядывает внутрь и видит, что Эррис стоит к ней спиной и бомбардирует отца камнями и комьями земли. Похоже, с тех пор как Ровен сбежала отсюда вчера, мало что изменилось. Граф ещё сопротивляется, но его бледные очертания едва различимы в сумраке. Кажется, его силы уже на исходе.

– Ну что же ты, папа? Где твой знаменитый боевой дух? – насмехается Эррис. – Было время – ты держал в страхе весь Лорденленд, и никто не смел тебе перечить. Ты всегда так гордился, что тебя все боятся. Каждый почувствует тяжесть правящей длани, да? Я так ждал яростной драки, но ты просто жалкая тень того сурового владыки, каким я тебя помню. – Эррис чуть ослабляет броски, и в измученного графа летит уже меньше камней и песка.

Ровен ищет глазами графиню, но её нигде нет. Видимо, скрылась в своей гробнице, не желая присутствовать при ожесточённой битве между сыном и мужем. Снаружи доносится волчий вой, и Ровен пробирает озноб. Ей надо спешить.

Кости лежат на том же месте, где она оставила их вчера. Эррис не обращает на них внимания, но Ровен уверена, что, когда она начнёт их собирать, он непременно её заметит. Она смотрит на графа и на мгновение встречается с ним взглядом. Его глаза загораются, будто он знает, зачем Ровен сюда вернулась. Не выдавая её присутствия, граф холодно смотрит на сына, выпрямляется в полный рост и пытается задержать внимание Эрриса на себе.

– Дворянин должен править жёсткой рукой, – твёрдым голосом произносит граф. – Тебе никогда этого не понять, Эррис. Ты думаешь, что ты такой же, как и я, но я, в отличие от тебя, никогда не убивал беззащитных животных или беспомощных женщин. Я правитель. А ты чудовище. Ты скатился во тьму и попал под влияние тёмных сил. У меня не было выбора, кроме как бросить тебя в темницу. Ты нарушил все существующие на этой земле законы. Ничто не смогло бы тебя спасти, когда ты продал свою душу Харону.

Пока граф говорит, Ровен осторожно подходит к куску брезента, на котором лежат кости Эрриса. Она понимает, что граф изо всех сил старается отвлечь сына, который от его слов распаляется всё больше и больше. Эррис начинает расхаживать взад-вперёд, и Ровен чувствует, как в нём закипает ярость.

– Ни один ребёнок не заслуживает того, чтобы отец бросил его в темницу! – кричит Эррис, не дав графу договорить. – Хватит болтать. Ты и так сказал уже слишком много, будто я здесь единственный, кому нравится убивать. Не хочу больше слушать твои глупые речи. Для Харона я значил больше, чем для тебя! – и Эррис снова обрушивает на отца град песка и камней.

Ровен сгребает в охапку брезент с костями и бежит прочь. Выскочив за дверь, она мчится через открытую лужайку, чтобы скорее укрыться в сумраке среди надгробий. Зомби нигде не видно. Откуда-то издалека доносится протяжный победный вой четырёх волчьих голосов. Ровен в страхе зажмуривается и сквозь закрытые веки видит бледно-голубую светящуюся линию, указывающую кратчайший путь к спасению. Уже знакомыми гигантскими шагами, почти не касаясь земли, Ровен бежит вниз по склону и даже ни разу не спотыкается о камешек или заброшенную надгробную плиту. Но у выхода ей приходится остановиться.

Прямо перед воротами полукругом стоят белые волки. Они рычат и огрызаются друг на друга, особенно на того волка, который держит в пасти что-то маленькое и белое. Сердце Ровен замирает. Она знает, что это. Вернее, кто. Но прежде чем успевает придумать, как спасти своего четвероногого друга, с вершины холма доносится пронзительный крик, от которого кровь стынет в жилах. Волки сразу же прекращают рычать, прижимают уши и бегут вверх по склону. Чернота заполняет собою всё небо, заслоняя луну, и кладбище погружается в зловещую темноту.

Эррис обнаружил, что его кости пропали, думает Ровен. Она оглядывается на холм и понимает, что ей предстоит сделать выбор: бежать вслед за волками и спасать Зомби или побыстрее похоронить кости Эрриса и тем самым спасти своё кладбище. У неё перед глазами встают лица бабушки и Коры, и вместе с ними приходит отчаянное понимание, что выбора у неё нет. Она снова зажмуривается и мчится по путеводной ниточке света к своему велосипеду. Слёзы катятся по щекам прямо на свитер. Ещё никогда в жизни Ровен не чувствовала себя такой несчастной и одинокой.

Велосипед ждёт её на краю луга, где она его и оставила. Ровен кладёт на землю брезент, чтобы его завязать, прежде чем прикрепить к багажнику. Лезет в карман за верёвкой, но не находит её.

– О нет! – стонет она, вспомнив, что привязывала ею лопату к велосипедной раме. Вероятно, она так и осталась лежать на земле возле дуба.

Волчий вой раздаётся пугающе близко.

– Ладно, – бормочет Ровен себе под нос, – заберу велик позже.

Доверившись своему новому дару, она крепко зажмуривается и бежит следом за голубой линией, которая ведёт её к священному дубу кратчайшим путём: судя по всему – прямиком через лес. Точно так же, как это было с тенью на кладбище, Ровен не только чувствует близкое присутствие волков, но и видит их сверху – белые тени среди деревьев. Эррис мчится за ними как бешеный бык и на бегу швыряет в Ровен всё, что попадётся ему под руку.

Она бежит быстро, её шаги огромны, но волки и Эррис всё-таки не отстают. Теперь, когда Эррис приближается к своим костям, его сила растёт. Ровен слышит, как он кричит и ругается, и ей представляется его лицо из того страшного сна. Искажённое злобой, с пеной на губах.

Время от времени что-то рикошетит от брезентового мешка. У Ровен нет времени выяснять, она мчится между стволами деревьев, полностью доверяя путеводному свету.

Эррис, наверное, уже совсем близко, потому что мешок за плечами Ровен вдруг становится тяжелее, словно на него повесили дополнительный груз. Между нею и волком, бегущим впереди всех, остаётся всего метров десять.

Ровен тяжело дышит. В ушах стучит кровь, и, кроме этого стука, не слышно вообще ничего. Её ноги словно налились свинцом. Она не спала почти сутки, лишь чуть-чуть подремала сегодня ночью, и усталость уже даёт о себе знать. Ей приходится продираться через заросли, которые волки легко проходят насквозь. Наверняка дуб уже близко!

Краем глаза она видит, что Эррис догнал волков и теперь тянет руки к мешку у неё за спиной. Чтобы заставить Ровен остановиться, он своей колдовской силой валит у неё на пути молодое деревце. У неё получается увернуться от падающего ствола, но она теряет драгоценные секунды. Отскочив в сторону, она с трудом удерживает равновесие и оказывается в опасной близости от клацающей пасти одного из волков.

Наконец она видит то место, где обрывается линия света. Значит, она всё-таки добралась до поляны, где растёт священный дуб. Ещё два шага, ещё один…

– Нет! – кричит Эррис, когда понимает, где они оказались. Он хватается за брезент и со всей силы дёргает его на себя.

Глава 22

Резкий рывок назад заставляет Ровен остановиться. Она уже наступила одной ногой на траву на поляне, образующей ровный круг вокруг священного дуба друидов. Но только одной.

Ровен разворачивается, опираясь на эту ногу так, чтобы её спина тоже оказалась в пределах круга. Она крепко держит брезентовый мешок, который теперь переместился с её спины на живот, и пытается затащить его в круг. Эррис тянет мешок на себя. Ровен с изумлением видит, что волки как вкопанные остановились у края поляны. Эррис тоже остаётся на месте за пределами круга.

– Отпусти! – яростно кричит Эррис прямо в лицо Ровен. – А не то я прихлопну тебя как муху!

Ровен в ужасе уставилась на него. Она уже знает о его злодеяниях в прошлом и поэтому воспринимает его угрозу всерьёз. Но ей нельзя отступать. Тем более что она уже почти у цели. Яма, которую Ровен выкопала под дубом, всего в паре шагов от неё – зияет в земле и ждёт, когда в ней упокоятся кости этого злого духа.

Ровен напрягает все мышцы и тянет изо всех сил. И всё-таки чувствует, что Эррис потихонечку одолевает её. Он слишком сильный. Волки, завывая, беспокойно расхаживают взад-вперёд на краю поляны, но почему-то не входят в круг и не нападают на Ровен.

Самый крупный из четырёх волков – он же и самый смелый. Помедлив лишь долю секунды, он врывается в круг, готовясь растерзать Ровен на месте. Но как только его передняя лапа ступает на землю вокруг священного дуба, она начинает шипеть и дымиться. Волк, громко взвыв от боли, сразу же отдёргивает лапу.

Ровен округляет глаза. Внезапная вспышка видения её удивила, но и многое прояснила. Теперь она понимает, почему на неё никто не нападает. Земля вокруг дуба тоже священна и не принимает никакого зла. Вот почему Эррис и волки не могут войти в круг!

Ровен смотрит на Эрриса в упор. Она уже не боится. Эррис видит её торжествующий взгляд, и это его настораживает. На долю секунды его хватка ослабевает, и Ровен, решившая любой ценой выиграть эту битву, резко дёргает мешок на себя и, всё-таки вырывав его у Эрриса, падает на спину внутри круга. Эррис буквально визжит от досады и злости. Он мечется за пределами священного круга, а за ним по пятам с воем носятся волки. Ровен сидит на траве и пытается отдышаться. Ей и самой трудно поверить, что она отвоевала у Эрриса мешок с костями и осталась целой и невредимой. Во время борьбы брезентовый свёрток слегка развернулся, и несколько костей вывалилось на землю. Ровен понимает, что ей надо поторопиться, чтобы не дать Эррису времени придумать какую-нибудь хитрость.

Ровен быстро встаёт, собирает выпавшие кости и бросает их обратно в мешок. Эррис тем временем поднял руки, и по его повелению поваленное им раньше деревце взмывает с земли и летит прямо на Ровен.

Не раздумывая ни секунды, Ровен прижимает к груди мешок с костями, бежит к вырытой яме и прыгает вниз буквально за миг до того, как летящее дерево должно ударить её по голове. Оно проносится прямо над ней, отскакивает от дуба и падает поперёк ямы. Ровен поднимает голову и с облегчением видит, что ствол дерева закрывает собой не всю яму. Она выпрямляется во весь рост, берётся за нижнюю часть брезента и поднимает его так, чтобы все кости высыпались на землю. Как только последняя кость оказывается на дне ямы, земля начинает дрожать, и Ровен едва не теряет равновесие. Чтобы не упасть, она опирается рукой о стенку ямы, где земля медленно осыпается вниз.

– Если тебе так понравилось копать могилу, можешь в ней остаться! – кричит Эррис с края поляны и обрушивает на Ровен комья вырытой земли, лежащей рядом с ямой. Ровен хватается за ствол упавшего дерева, но тяжесть осыпающейся земли тянет её вниз, и она чувствует, как её ноги всё больше и больше увязают в глубокой яме. Кашляя от попавших в дыхательное горло мелких кусочков земли, она изо всех сил старается подтянуться. У неё получается лечь грудью на ствол, лежащий поперёк ямы, но её ноги крепко застряли в земляной толще. Она сделала всё что могла, но у неё больше нет сил. Ровен пытается поднять голову – и не может. Значит, всё было зря.

– Извини, бабушка, – шепчет она и теряет сознание.

Эррис издаёт громкий победный клич. Он не может добраться до Ровен, которую защищает круг священной земли, но видит, как она, безжизненно обмякнув, повисает на стволе дерева, и его переполняет злорадство. Он смотрит на своих белых волков и смеётся торжествующим дьявольским смехом.

– Глупая девчонка! Думала, что сумеешь меня обхитрить?! – Эррис чуть не задыхается от восторга, глаза у него лихорадочно блестят. – Я непобедим! Меня никто не остановит – и уж точно не жалкий ребёнок вроде тебя! – Он бьёт себя кулаком в грудь. – Ты просто ничтожество. Я обещал, что прихлопну тебя как муху. Но всё будет ещё интереснее. Я тебя раздавлю и расплющу о твой же священный дуб. – Запрокинув голову к чёрному небу, Эррис поднимает руки над головой. – Посмотри на своего господина в последний раз! Сейчас ты узнаешь, что я делаю с теми, кто встаёт у меня на пути! – кричит он и машет руками, будто хочет поднять ствол дерева, на котором повисла Ровен.

Ничего не происходит.

Эррис снова пытается поднять дерево. Его руки дрожат от напряжения, но ствол не двигается ни на миллиметр. Эррис кричит от бессильной ярости и отчаянно машет руками. Волки, прижав уши, наблюдают за ними, беспокойно переминаясь с лапы на лапу. Эррис начинает понимать, что он утратил всю свою силу, и он в бешенстве смотрит на засыпанную яму, над которой по-прежнему висит обмякшее тело Ровен. В своей слепой мстительной ярости Эррис не подумал о том, что, пытаясь похоронить Ровен, он похоронит и собственные кости. Его долгий яростный крик постепенно затихает, а белые призрачные очертания растворяются в сумраке среди деревьев. Волки в оцепенении бродят по тому месту, где только что стоял их хозяин, и тихонько скулят, а потом, бросив последний взгляд на неподвижное тело Ровен, исчезают в лесу.

Глава 23

Когда Ровен приходит в себя, в лесу стоит тишина. Внизу блестит полоска серебристого лунного света, и Ровен удивлённо смотрит на неё. До девочки не сразу доходит, что небо уже не затянуто густой чернотой. Она поднимает голову и осматривается. Деревья тихо шелестят. Ровен пристально вглядывается в ночной лес, опасаясь, что Эррис и волки прячутся где-то в темноте, но их нигде нет. Луна освещает поляну, но небо уже начинает светлеть. Значит, скоро рассвет.

Ровен пытается приподняться, опираясь на руки. Движение отдаётся резкой болью в животе и груди. Видимо, она провисела на этом стволе гораздо дольше, чем ей представлялось. Стиснув зубы, она снова пытается выбраться, но ноги крепко увязли в земле. Каким-то чудом ей удаётся вытащить одну ногу, подвигав ею из стороны в сторону. Ровен чувствует, как под ней осыпаются камешки и комья земли, заполняя освободившееся от её ноги пространство. Теперь другой ноге стало свободнее, и с некоторым усилием Ровен вытаскивает из земли и её тоже. Она упирается в ствол стопой правой ноги и коленом левой, осторожно поднимается и с трудом выбирается на твёрдую землю у края засыпанной ямы.

Ровен оборачивается и смотрит на разрыхлённую землю, постепенно понимая, что под ней лежат кости Эрриса. У неё всё получилось! Ровен не может сдержать улыбку. Эррис сам ей помог. Да, она вырыла яму, но он сам закопал свои кости. Хотел уничтожить Ровен, а уничтожил только себя самого.

Она вдыхает запах влажной лесной земли, которая сейчас пахнет вкуснее самых дорогих на свете духов. Она по уши в грязи. Ей даже не хочется думать о том, что стало с её длинными волосами и сколько времени ей понадобится, чтобы их отмыть и распутать все колтуны. Ровен не видит себя, но ей кажется, что она, вся взлохмаченная и кошмарная с виду, стала похожа на тётушку Айне.

Она по привычке оглядывается в поисках маленькой белой тени, которая обычно сопровождает её повсюду. И только потом в её памяти всплывает жуткая картина: обмякшее тельце Зомби в волчьей пасти. Сердце пронзает щемящая боль. Её маленький верный друг пожертвовал собой ради великой цели.

Она чувствует, как по щекам текут горячие слёзы, прокладывая дорожки в корке засохшей грязи. Её дорогой, милый Зомби совершил настоящий подвиг. Если бы не он, она бы никогда не смогла похоронить кости Эрриса.

Ощущая внутри гулкую пустоту, Ровен подходит к дубу и подбирает лежащую на земле лопату. Яма уже почти засыпана, но лучше не рисковать – никто не должен найти кости Эрриса. Ровен засыпает яму до самых краёв и, утоптав землю, присыпает её веточками и палыми листьями. Теперь трудно заподозрить, что здесь похоронен скелет злого духа. Земля под большим дубом выглядит точно так же, как под любым другим деревом в этом лесу. Между верхушками деревьев уже пробиваются первые лучи рассвета. У Ровен громко урчит в животе и дрожат ноги – верный знак, что её организм сильно перенапрягся и требует подкрепления. Ей нужно скорее вернуться домой и что-нибудь съесть, пока она не упала в обморок от голода.

Она ещё раз оглядывается на то место, где недавно зияла яма. Теперь всё в порядке. Эррис побеждён, волки ушли, густая тьма в небе рассеялась. Ровен сделала всё, чтобы спасти своё кладбище.

Она счищает с одежды последние комья земли и вытирает руки о джинсы. Первые шаги получаются слабыми и неуверенными, но вскоре она уже твёрдо шагает по лесу в сторону Лорденлендского кладбища, где оставила велосипед. Маме и бабушке совсем не нужно знать, что задержало её так надолго.

Ровен никогда в жизни не видела маму такой счастливой. Как только она входит в дом, Гвиннор кидается к ней в прихожей со слезами на глазах.

– Моя девочка! – восклицает она с облегчением. – Где ты была?! Я пришла разбудить тебя утром – а тебя нет! Что ты делала? Почему ничего мне не сказала? Я так волновалась!

Ровен не отвечает на мамины вопросы, да и Гвиннор, похоже, не ждёт ответов. Продолжая без умолку говорить, она ведёт дочь на кухню.

Бабушка Мори со скрещёнными на груди руками и напряжённым лицом стоит у кухонного стола. Ей хочется положить ладони на голову внучке, прочитать её мысли, увидеть всё, что произошло прошлой ночью, но Гвиннор ни на шаг не отпускает Ровен от себя, и она задаёт только один вопрос:

– Есть успехи?

Ровен молча кивает. Гвиннор усаживает её на стул, обнимает и целует в лоб.

– Дай мне слово, что никогда больше не будешь так делать, – строго говорит она, вытирая выступившие слёзы. – Я чуть с ума не сошла – так испугалась.

Ровен снова кивает.

– Я похоронила кости Эрриса в лесу, – произносит она ровным бесцветным голосом. – Под священным дубом, как велела тётушка Айне. Наше кладбище спасено, и ради этого Зомби пожертвовал собой.

Гвиннор испуганно зажимает ладонью рот, как и бабушка Мори, которая только сейчас заметила отсутствие пёсика.

– Моя милая девочка, – говорит Гвиннор с сочувствием и гладит Ровен по голове. – Мне так жаль.

– Расскажи, как всё было, – просит Мори.

Ровен устало смотрит на маму и бабушку:

– Я сейчас не хочу ничего говорить. Сначала мне надо поесть, принять горячий душ и поспать. Я всё расскажу, как проснусь, хорошо?

Гвиннор хватает тарелку с бутербродами, стоящую на разделочном столе.

– Я, конечно, вся изведусь в ожидании, но это не страшно, – говорит она. – Расскажешь нам всё, когда выспишься и отдохнёшь.

Глава 24

Сегодня прекрасный весенний денёк, и сейчас уже полдень, поэтому солнце пригревает почти по-летнему. Ровен снова едет на велосипеде, направляясь на кладбище в Лорденленде. Она проспала почти сутки.

Сегодня утром она рассказала встревоженной маме и нетерпеливой бабушке о своём ночном приключении – подробно, не упустив ни единой детали. Потом они вместе с Мори сходили на кладбище, где Кора радостно бросилась Ровен на шею и где ей пришлось рассказать всю историю ещё раз – всем, кому это было интересно.

Иными словами – всем до единого обитателям кладбища. Кора почти разрумянилась от волнения, когда Ровен рассказывала о волках и о своей битве с Эррисом на поляне под дубом, и все прослезились, услышав о героическом подвиге Зомби.

Время от времени мадам Курьёз восклицала «О-ла-ла, ma chérie![3]» – испуганно прикрывая рот веером, но её глаза прямо сияли.

Ну ещё бы! Такая сенсация! Мори с гордостью смотрела на внучку и важно кивала, словно сама была ночью в лесу вместе с ней.

А теперь Ровен едет проведать графа. Ей так странно, что рядом нет Зомби. Первое, что она сделала утром, когда проснулась, – посмотрела на пустую собачью лежанку. И она постоянно ловит себя на том, что ей хочется позвать Зомби. Наверное, она никогда не привыкнет к тому, что его уже нет.

Лес и луг выглядят мирно и безмятежно. Только прядка длинных чёрных волос, запутавшихся в колючей проволоке, напоминает о том, что произошло здесь вчера. Ровен невольно подносит руку к голове. Ранка уже зажила, но всё равно временами саднит.

Со смешанным чувством Ровен подходит к кладбищенским воротам – они снова открыты, как будто ничего и не произошло. На кладбище вновь многолюдно. Вернее, многопризрачно. Полупрозрачные дети играют в мяч, кричат и гоняются друг за другом. Призраки взрослых, собравшись группами, ведут степенные беседы.

Смотритель приветливо улыбается Ровен и отдаёт ей честь, приложив руку к козырьку фуражки. Граф Гратема шествует по центральной аллее под руку с графиней. К ним постоянно кто-то подходит поговорить, и, похоже, графиня вступает в беседы гораздо охотнее, чем её муж.

Ровен улыбается: с графом всё хорошо, значит, можно спокойно возвращаться домой. Но когда она уже собирается пойти к воротам, граф замечает её и, извинившись перед призрачной парой, с которой только что разговаривал, спешит к ней.

– Юная леди, – торжественно произносит он, – благодарю вас за всё, что вы для нас сделали. – Он коротко кивает в сторону жены. – Ей было особенно тяжело. Не скажу, что я счастлив, что наш сын не может покоиться вместе с нами, но, положа руку на сердце, мы уже давно потеряли его из-за тёмных сил, забравших его душу. Но мы наконец обрели долгожданный покой, за что, повторюсь, безмерно вам благодарны. – Его цепкий пристальный взгляд на секунду задерживается на четырёх точках под глазами Ровен. Она почему-то смущается и неловко переминается с ноги на ногу. Возможно, Эррис походил на отца даже больше, чем готов признать граф.

– Не скажу, что мне это понравилось, – честно отвечает Ровен. – Я боялась, что не доживу до утра. И я потеряла своего лучшего друга. – Она глотает вставший в горле ком и смотрит на графиню, которая выглядит очень уставшей и постаревшей. – Но так было нужно, и мы оба от этого выиграли.

Граф озадаченно смотрит на неё.

– Это долгая история, – говорит Ровен. – Связанная с нашим семейным кладбищем.

Граф Гратема улыбается и берёт Ровен за руку. В кожу как будто вонзаются тысячи крошечных иголочек.

– Если все в выигрыше, так это ещё лучше, – говорит он. – Но не будем стоять у ворот. Проходите, прошу вас! Я не единственный, кто хочет пожать вам руку.

Ровен вовсе не нравится мысль, что весь день её руку будут колоть призрачные иголки. Тем не менее она вежливо идёт следом за графом на кладбище, где её сразу же окружают благодарные призраки.

Она приветливо улыбается всем и смущённо выслушивает многочисленные похвалы. Дружеские похлопывания по плечу иногда ощущаются так, словно твои плечи – это подушечки для иголок, но Ровен продолжает улыбаться.

В какой-то момент у неё возникает странное чувство, вовсе не связанное с прикосновениями призраков. Ей кажется, что за ней кто-то наблюдает. Кто-то невидимый и опасный.

Она неуверенно оглядывается в сторону ворот. Лес у подножия холма такой же тихий и тёмный, как раньше. Ничто не движется, только верхушки деревьев слегка покачиваются под слабым ветром.

По спине Ровен бежит холодок. Всё хорошо, строго говорит она себе. Зло уничтожено. Ты победила. Верь в себя!

Лёгкий толчок в руку возвращает её в реальность, где призрачные обитатели Лорденлендского кладбища улыбаются ей и хотят непременно пожать ей руку. Сегодня у Ровен появилось много новых друзей.

Эпилог

На краю леса, теряясь в сумраке среди деревьев, неподвижно застыла тёмная фигура. Это высокий мужчина в длинном чёрном плаще.

Его лицо почти полностью скрыто в тени остроконечного капюшона. В левой руке он крепко сжимает что-то маленькое и белое, похожее на обмякшую тряпочку.

Его взгляд прикован к спине Ровен, которая ходит по кладбищу, обитателям которого так не терпится пожать ей руку.

Вокруг него вьются бесшумными тенями пять больших чёрных волков с хищными красными глазами. Самый крупный из них, в холке почти по пояс хозяину, садится с ним рядом и следит за направлением его взгляда.

– Смотри внимательно, Стикс, – говорит мужчина в чёрном плаще, когда Ровен оборачивается в сторону леса. – Смотри на её лицо.

Правой рукой он откидывает капюшон. Его длинные чёрные волосы падают на лицо, жёсткое и холодное. Его глаза тоже холодные и почти чёрные, но самая главная его примета – чёрные точки на скулах. По четыре крошечных пятнышка под каждым глазом. Их можно было бы принять за веснушки, но для веснушек они расположены слишком уж симметрично.

Примечания

1

Так и есть, милая (фр.).

2

Конечно (фр.).

3

Моя милая (фр.).

Content

Марьо де Фут
Тёмные видения

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания