Луна Лу

Не ищи меня

© Луна Лу, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается

тому, кто борется с демонами,

кто сдавался и кто побеждал;

тому, кто не верит в любовь,

кто поверил и кто полюбил;

тому, кто не обрел дом,

кто в пути и кто без цели;

тому, кто не примирился с собой,

кто предавал себя

и кто других принимал;

тому, кто терял,

кто вечность прощал

и кто никогда не простил;

тому, кто есть – свой лучший враг,

свой худший демон

и свой высший судья.

Посвящаю себе, тебе и каждому

Глава 1.

Давняя (не)знакомка

The Chainsmokers – Sick Boy

Мужчина сделал несколько глубоких затяжек, глядя сквозь пыльное стекло. Из окна офиса агентства обычно колоритный Сиэтл напоминал серебристо-белое полотно, разбавленное цветастыми вкраплениями огней. Хаотично движущийся рой из машин и людей, суетящихся за неделю перед Рождеством, наполнял улицы вечернего города. Необъяснимая тоска просачивалась внутрь вместе с дымом, окутывая изнутри. Все спешили. Куда-то. К кому-то.

Но не Миллс.

Медленно выпустив из своих измученных легких горький дым на улицу, он позволил себе на секунду прикрыть глаза, уставшие за рабочий день. Перед праздничным отпуском необходимо было расправиться со всеми текущими делами, отчего приходилось задерживаться дольше обычного. То ли Миллс работал медленнее остальных, то ли – ответственнее, но оставаться поздним вечером одному в офисе вошло в привычку. Ему это даже начало нравиться. Намного проще работать, когда никто не стоит над душой и не отвлекает.

Когда декабрьский воздух стал проникать под кожу, пришлось затушить недокуренную сигарету о пепельницу, импровизированную из жестяной банки кем-то из сотрудников и оставленную на обшарпанном подоконнике. Миллс прикрыл окно, отрезав помещение от городского шума, и по ушам тут же ударила тишина безлюдного здания.

Склонившись над рабочим столом, освещенном лишь тусклым желтоватым светом лампы, детектив принялся формировать дело последней в этом году клиентки. От сосредоточенного перебирания свежераспечатанных фотографий неверного супруга его оторвал настойчивый стук в дверь, и Миллс мысленно выругался на себя за то, что вновь забыл запереться изнутри.

– Простите, мэм, мы откроемся только в новом году, – вежливо отмахнулся он, не поднимая глаз, но будучи уверенным, что в помещение вошла именно «мэм», в секунду наполнившая офис тонким пудровым ароматом.

– «Мэм»? Неужели я так постарела? – послышался мелодичный голос, заставивший Джареда все же оторваться от бумаг и взглянуть на посетительницу.

Детектив замер, вглядываясь в янтарные глаза за стеклами очков. Он отчаянно старался вспомнить, видел ли прежде эту девушку, пока та пыталась отдышаться после пешего подъема на третий этаж.

– Простите? Я вас знаю? – поинтересовался Миллс, когда поздняя посетительница по-хозяйски опустилась в кресло напротив и закинула кожаную сумку-почтальонку на его рабочий стол.

– Я Вивьен. Сестра Сары Марч. Вы дружили. Ты гостил у нас как-то с ребятами на каникулах перед академией, – с какой-то снисходительной улыбкой объяснила она, но медовый взгляд оставался обеспокоенным. А затем махнула рукой: – Ладно, должно быть, не помнишь… Ты меня даже не замечал тогда.

– Погоди… – Миллс сощурил карие глаза, разглядывая девушку напротив. Но тут же осекся, поняв, что делает это слишком явно. Воспоминания о том лете начали всплывать пятнами, одно из которых пестрило рыжим, и он удивленно улыбнулся: – Вивьен? Малявка Ви?

– О ужас! Не называй меня так! – взмолилась она, засмеявшись в ладони. – Малявкой Ви я была в пятнадцать!

Детектив моментально расслабился, и его мягкий искренний смех наполнил помещение. Он принялся вновь оглядывать сидящую напротив, словно видел впервые. По сути, так оно и было. Джаред видел перед собой повзрослевшую, яркую девушку, которую помнил тихим, неприметным ребенком. В памяти всплывали две нелепые медные косички, на смену которым пришли рассыпающиеся по плечам гладкие пряди. Миллс понял, что даже не знал цвета ее глаз, ведь стеснительная девчушка избегала зрительного контакта, а сейчас Вивьен глядела в упор своими медовыми омутами. Настолько уверенно, что на секунду это смутило даже его.

– Ну и ну… Сколько же лет прошло? – удивленно вздохнул Миллс, расслабленно откинувшись на спинку стула.

– Достаточно, чтобы не называть меня малявкой, но не достаточно, чтобы называть меня мэм, – нервно усмехнулась Вивьен, снимая с себя песочное пальто, когда ей стало жарко.

– Какими судьбами здесь, Ви?

– В Сиэтле или в твоем офисе?

– И то и другое. Вы ведь жили в Такоме? – уточнил Джаред, попутно убирая рабочие фото и документы в бежевую папку с порядковым номером.

– Родители в Такоме, а я учусь в Колумбийском колледже в Мэрисвиле.

– Ого, здорово! – искренне впечатлился он. – Что изучаешь?

– Поведенческие науки. На третьем курсе, специализируюсь на психологии, – дежурно ответила Вивьен, поправив край вельветовой юбки.

Темные брови детектива удивленно выгнулись. Он все еще пытался осознать, что перед ним та, которую почти не помнил. А повзрослевшая Вивьен, уже привыкшая держаться уверенно, казалось, испытывала неожиданную для себя неловкость и не переставая дергала ногой в кожаных ботинках.

– Вообще-то, я здесь по делу, – вспомнила она, когда в горле пересохло от изучающего карего взгляда. Тот сменился настороженным. Ви сняла очки, и тонкие пальцы, зажав ткань рукава, принялись очищать стекла, пока она продолжала: – Это насчет Сары. Знаю, вы давно не общаетесь, и наверняка ты сейчас думаешь: не стоит беспокоиться, сестра постоянно пропадает и все такое, но выслушай меня, Джей, хорошо?

Просачивающаяся сквозь прежнюю уверенность дрожь в ее голосе заставила Миллса кивнуть, заинтересованно подавшись вперед.

– Сара уже какое-то время живет в Сиэтле. Мы договорились, что я приеду после окончания семестра к ней, после чего мы вместе поедем домой в Такому на рождественские каникулы. – Она попыталась сглотнуть тревогу и привычным движением одной руки надела очки обратно. – Но я приехала по адресу, а квартира заперта. Подумала, что ошиблась, спросила соседа, но он подтвердил, что в квартире живет именно Сара. Только вот сестра мне не открыла. Зная ее привычку пропадать, я давно подключила наши телефоны к приложению, чтобы отслеживать местоположение друг друга. – Вивьен достала из кармана мобильник и показала экран: – Вот, видишь? Мобильник в квартире. Но ее самой там нет!

Джаред опешил от вылитой на него информации. По долгу службы он привык к большому объему сведений и к эмоциональным клиентам, но в этот раз все было иначе. Судьба старой подруги была ему небезразлична, а растерянный вид малявки Ви вызывал щемящее желание помочь перепуганной девушке. Однако детектив понимал: его собственные эмоции делу не помогут, и принялся рассуждать, борясь с желанием закурить прямо при Вивьен:

– Так, когда ты последний раз контактировала с сестрой?

– Мы говорили по телефону на прошлой неделе, а вчера я прислала ей мем и она ответила смайликом. Это все, – проговорила она.

– «Мем»? – не понимал Джаред.

Вивьен пару раз невесомо коснулась светящегося экрана, чтобы открыть диалог с сестрой, и протянула мобильник детективу.

– Смешная картинка, – пояснила Ви, и Миллс кивнул, сдерживая улыбку из-за того, что увидел на экране.

Затем он переключил внимание на важную деталь: последнее сообщение от Сары – смеющийся смайлик – отправлено в половину девятого вечера прошлого дня. Джаред вернул телефон владелице и потер уставшие глаза.

– Так ты думаешь, Сара снова пропала? Потому что не отвечает тебе меньше суток?

– И потому что ее нет в собственной квартире!

– На это может быть миллион разумных причин, Ви. Она могла забыть телефон дома и выйти в магазин или поехать к подруге, парню или…

– Джаред! – несдержанно перебила Вивьен, а затем судорожно вздохнула, опустив мрачный взгляд. – Она моя сестра. Я беспокоюсь о ней. Думала, ты тоже, вы ведь дружили, и прежде ты помогал нам ее найти… Джей, я могу заплатить как обычный клиент.

– Давай без этих глупостей, Ви, – отмахнулся он от последнего предложения. – Но ты права: подобное происходило не раз. Уверен, у тебя нет причин переживать. Она скоро объявится. – Он устало прикрыл слипающиеся веки.

– Значит, ты мне не поможешь? – разочарованно хмыкнула Вивьен.

– Родителям уже говорила?

– Нет, – она качнула головой, встряхнув рыжими прядями. – Решила не беспокоить их, пока хоть что-то не прояснится. Но раз ни полиция, ни ты не хотите помогать, то справлюсь сама. – Схватив сумку и пальто, она вскочила со стула и гордо направилась к выходу.

– Ви…

– Нет, Миллс, – Вивьен резко развернулась, – ты меня не отговоришь. Сара – мой родной человек, и я чувствую: что-то произошло. Можешь не верить. Но когда-то ты был чутким парнем, Джей. Мне лишь жаль, что люди оказались правы: служба в полиции меняет человека.

Набросив на плечи пальто, Вивьен вцепилась в дверную ручку. Ее последние слова кольнули глубже, чем должны были, и Джаред попросил ее остановиться. Ви послушалась, а Миллс поднялся из-за стола, чтобы приблизиться к ней. Осторожно развернув девушку за локоть, он наклонился и взглянул в янтарные глаза, не скрывающие тревожного выражения.

– Ви, я не занимаюсь поиском пропавших, но позвоню утром приятелю, у которого имеется доступ к полицейским базам. Он «пробьет» ее, хорошо?

– Хорошо, – она коротко кивнула, однако это ее не удовлетворило. – Но я не могу ждать до утра. Нужно проникнуть в ее квартиру.

– У тебя же нет ключей, – озвучил очевидный факт детектив.

– Ага, и я подумала… – замялась Вивьен, понимая, что ее просьба переходит допустимые границы. Однако беспокойство за сестру одолело, заставляя переступить через доводы разума: – Может… ты смог бы помочь с замком? Он выглядит довольно хлипким.

– К чему ты клонишь?.. – засомневался Джаред в надежде, что ошибается в намерениях девушки.

– Ты ведь умеешь открывать замки без ключей. Тем летом ты помог мне вскрыть старый чердак, помнишь?

Он помнил. И не гордился этим навыком, приобретенным благодаря ошибкам юности, и вновь попытался отмахнуться:

– Вивьен, ты понимаешь, что просишь меня нарушить закон?

– Понимаю, – обреченно прошептала она. – Ты можешь просто сказать мне, что делать, и я сама все…

– Это неправильно… – тяжело вздохнул Миллс и нервно потер гладко выбритое лицо. Но как только вновь встретился с медовым взглядом, наполненным безмолвной просьбой, все разумные мысли покинули его кудрявую голову. Махнув рукой, он потянулся к вешалке за своим черным пальто и сдался: – Ладно, поехали.

Глава 2.

Не хватало бутылки вина

Adam Oh – Blame

В темном коридоре многоквартирного дома не самого лучшего района Сиэтла Джаред Миллс боролся с замком входной двери одной из студий. Ситуация казалась ему до неприятного знакомой, вскрывала юношеские воспоминания, от которых скуластое лицо детектива обретало все более напряженное выражение. Вивьен придерживала мобильник, служивший фонариком, и наблюдала за выверенными движениями мужских рук, сжимавших отмычку.

– Свети правее, Ви, – шепнул Миллс, а мысленно в очередной раз выругался в свой адрес за то, что вообще пошел на поводу у старой знакомой. Сам не понял, как так легко согласился на подобное. Должно быть, еще не до конца растерял свою чуткость. Или же до конца растерял правосознание.

В тишине позднего вечера раздался щелчок, но вовсе не заветный, а заставивший обоих вздрогнуть и обернуться. Из-за открывшейся двери напротив выглянул худощавый парнишка в пижамных штанах.

– Макс! Привет еще раз, – прощебетала Вивьен, подлетев к вышедшему соседу и прикрыв собой Миллса, который наспех спрятал отмычку в карман и принял невозмутимый вид.

– Я услышал шум, – пробурчал шатен и болезненно сощурился от света фонарика. – Так и подумал, что ты вернулась. Вот твои вещи. – Он коротко улыбнулся, протянув дорожную сумку, и поинтересовался: – Сестра так и не пришла?

– Нет… – вздохнула Ви.

– А это кто? – мрачно спросил сосед, кивнув в сторону Миллса, словно тот его не видел и не слышал.

Вивьен собиралась ответить, но Джаред поспешил представиться сам, протянув руку парню, не сводившему с него угрюмого взгляда из-под лохматых бровей.

– Частный детектив Джаред Миллс. Занимаюсь поиском Сары. Можете припомнить, когда последний раз ее видели?

– Ого, быстро ты детектива наняла, – удивился парень, обратившись к Вивьен, а затем ответил Миллсу: – Видел… в коридоре, наверное, дня два назад. Я нечасто выхожу из квартиры. Мусор вынести или покурить только. Но сплю чутко и сегодня рано утром проснулся из-за грохота двери в коридоре. Иногда бывают сквозняки, и двери сильно хлопают. Тогда мне показалось, что это была ближайшая дверь, то есть Сары.

Джаред внимательно слушал, не сводя прищуренного взгляда, и спросил:

– В котором часу это было?

– Под утро. Может, около пяти-шести утра. Было еще темно.

Детектив сдвинул густые брови к переносице и обратился к обоим:

– Как думаете, куда Сара могла уйти в утро вторника? Она где-то работает?

Макс призадумался, продолжая стоять в дверном проеме, а Вивьен неуверенно ответила:

– Она говорила, что работает на дому.

– Ну да, я не слышал, чтобы она ходила куда-то каждое утро, а я чутко сплю… – насупился Макс. – Хотя в последнее время она часто выходит по вторникам. Чуть попозже, часов в девять. Но регулярно.

– Куда, не знаете?

– Нет, мы же не друзья. Так, иногда курим на лестничной клетке, но обычно молча. И я не люблю лезть не в свое дело, – пожал Макс худощавыми плечами.

– Вы сказали «в последнее время»… Как давно стали замечать?

– Ну… хм… – задумался парень, растерянно почесав и взъерошив макушку. – Думаю, около пары месяцев…

– На что-нибудь еще обратили внимание? – продолжал опрашивать Миллс. – Может, к ней ходили гости? Парень? Друзья?

– Парня у нее вроде нет. Да и друзей тоже. Сара кажется одиночкой. Особо не шумела. Музыку иногда включает, но не сильно громко, и такую мелодичную, что не раздражает. А то, знаете, бывает, врубят какой-нибудь пошлый рэп… жуть, – поморщился сосед.

– Ладно. Есть еще что добавить? – по профессиональной привычке спросил Джаред, словно проводил официальный опрос, на что Макс отрицательно качнул головой. Детектив разочарованно вздохнул. Он надеялся получить хоть какую-то информацию от соседа, который по опыту мог бы оказаться полезным свидетелем.

Попрощавшись, парнишка вернулся в свое жилище, и пара взломщиков вновь принялась истязать ненадежный дверной замок. Когда наконец удалось его одолеть, Миллс облегченно выдохнул, однако сердце Вивьен не переставало тревожно биться от предвкушения того, что она обнаружит или не обнаружит в квартире сестры.

Миллс первый зашел в темную квартиру. Одна его ладонь по привычке покоилась на кобуре, а вторая отыскала выключатель на стене. В мгновение квартира озарилась теплым светом, показав ничем не примечательное жилище: желтовато-бежевые стены, коричневый дощатый пол, старенькая мебель. Захламленность ненужными мелочами вроде примагниченных к шумящему холодильнику листовок, кучи пестрых подушек на диванчике и безделушек на кухонной столешнице придавала студии своеобразный уют.

– Ты знакома с соседом? – настороженно поинтересовался Джаред.

– С Максом? Познакомилась сегодня, до того как приехала к тебе, – отойдя от рассматривания студии, опомнилась Вивьен.

Обогнув Миллса, она метнулась вглубь квартиры, намереваясь осмотреть небольшую спальню и тесную ванную. Не обнаружив ровным счетом ничего важного, Вивьен не сдержала разочарованного вздоха и даже впечатала нос тяжелого ботинка в пол от накрывшей ее досады. Неужели сестра вот так просто ушла? Даже не сообщив ей? Да и куда Саре идти, если кроме семьи у нее нет близких?

– То есть ты оставила свои вещи у подозрительного соседа, которого даже не знаешь? – без осуждения, но с беспокойством спросил Джаред, проследовав за ней в спальню. Теперь он переживал за обеих сестер Марч.

– Ох, Макс безобидный, – беспечно махнула рукой Вивьен, взглядом обыскивая комнату в очередной раз.

– Прошу, не говори, что ты настолько наивна, – наклонился к ней Миллс, всерьез озаботившийся поведением Ви, сочтя его легкомысленным.

– Джей, я не наивна, я просто разбираюсь в людях. Макс мрачный и, может, немного чудаковатый с виду, но, поверь мне, опаснее оказываются те, которые выглядят совершенно нормальными. А теперь давай займемся тем, ради чего мы здесь? – выпалила она.

Не переставая хмуриться, Джаред попытался принять сложившуюся ситуацию как обычное расследование, которыми он уже давно не занимался, ведь в последние годы только и делал, что наблюдал за неверными супругами по заказам клиентов и становился свидетелем грязных человеческих поступков. Порой не менее грязных, чем те, с которыми сталкивался на службе в полиции.

Вивьен достала из кармана пальто свой мобильник, облаченный в радужный чехол, и свет дисплея ярко отразился в медовых глазах, покрытых беспокойной дымкой. Пара прикосновений. Гудки. Послышалась приглушенная мелодия. Оба ринулись к источнику звука в гостиной, и спустя полминуты затесавшийся между диванными подушками телефон был зажат в аккуратной женской ладони, что безнадежно дрожала.

– Вот, я же говорила тебе. Сара не могла оставить его дома и просто так пропасть на целый день! Кто вообще и пять минут без мобильника выдержит?! – возмущалась Вивьен не то на сестру, не то на себя, не то на всю сложившуюся ситуацию, потому что была не в силах понять.

Ви казалось, что она никогда не понимала, что на уме у своевольной старшей сестры. И осознание неизвестности лишь больше пугало ее.

– Можешь разблокировать? – Миллс кивнул на мобильник.

После нескольких провальных попыток отгадать пароль телефон заблокировался окончательно.

– Да чтоб тебя! Не могла установить на пароль дату рождения или типа того?! – зарычав от досады, Вивьен плюхнулась на диван.

Пока младшая Марч разгоралась негодованием и злобным взглядом сверлила треснутый грязно-бежевый потолок, Джаред расхаживал по квартире, осматриваясь. Земля в горшочках с комнатными растениями оставалась сырой. Кружки с чайными разводами в раковине выглядели не слишком застоявшимися. Остатки относительно свежей еды в холодильнике, почти полная корзина грязного белья, раскрытый журнал на прикроватной тумбе… Весь обжитой вид квартиры кричал о том, что хозяйка должна вот-вот вернуться.

– Как же достало… – вяло взвыла Вивьен, распластавшись на диване. – Только расправилась с экзаменами, думала, отдохну на рождественских каникулах, но ни черта подобного! Сара и передышки мне не дает! Постоянно приходится переживать за нее! Что мне делать, Джей? – Она повернулась в сторону кухни, где стоял растерянный детектив.

Обреченность в голосе и усталость в красивых янтарных глазах давили ему на грудь. Отчего-то он ощутил себя обязанным ей помочь. Миллс запустил пальцы в темные кудри и приблизился к Ви.

– Уверен, она скоро вернется. Никаких следов борьбы. Квартира не выглядит заброшенной. Если бы Сара ушла надолго, то не оставила бы все так, – Джаред обвел руками пространство вокруг, и Вивьен вздохнула, поняв, что в его словах есть логика. Он наклонился, заглядывая ей в глаза, и предложил: – Давай сделаем так… ты ждешь ее здесь, а я утром позвоню приятелю из полиции. Как только что-нибудь узнаю, сообщу тебе. А ты – мне, когда Сара вернется. Идет?

– А если… – Ви тревожно вздохнула, опустив голову, – если она не вернется… утром?..

– В любом случае с утра первым делом звони мне, ладно? Все будет хорошо, малявка, – уверил он и ободряюще погладил Вивьен по плечу.

Та лишь неуверенно кивнула, не отреагировав на глупое прозвище, и Миллс направился к выходу.

– Вместо того чтобы переживать, лучше поспи, – посоветовал он на ходу. – Доброй ночи.

– Джей… – послышалось за спиной, и детектив обернулся. Вивьен поежилась под выжидающим взглядом, ведь она не привыкла кого-либо о чем-то просить. Но все же неуверенно попросила: – Ты бы не мог… остаться? Пожалуйста.

Все одновременно затихло. Соседи. Городской шум. Даже холодильник перестал резать слух навязчивым дребезжанием.

Джаред не мог отказать. Как он мог, когда малявка Ви глядела на него с такой искренней надеждой, а весь ее вид не скрывал разгоревшегося внутри хрупкого тела беспокойства?

Черствость, что плотным слоем облепила душу Миллса за годы работы с не самыми приятными людьми, начинала давать трещину от одного взгляда медовых глаз.

Он верил, что так было проще. Проще не вникать в чужие переживания и относиться к разрушающимся жизням посторонних как к рутине. Проще было все эти годы жить в убеждении, что правильно – не пропускать через себя лишний негатив. Но тревога Вивьен Марч с каждой секундой все меньше казалась ему излишней, так что он мялся на пороге. И не потому, что считал ее обеспокоенность достаточно обоснованной. Нет. Скребущее чувство в груди не оставляло ему возможности уйти. Миллс смог вновь дышать, только когда согласно кивнул в ответ.

Тогда Вивьен не сдержала вздоха облегчения.

Переживать за старшую сестру стало до боли привычным делом, преследовавшим ее с подростковых лет. Но раз за разом это чувство накрывало с новой силой, выбивая из колеи. Она знала дальнейший сценарий, стоило остаться одной в подобной ситуации. Тревожность не даст уснуть, алкоголь – только ее усилит. Отвлечься, даже на учебу, не выйдет. Все, что ее ждало, – бессонная, невыносимо долгая ночь. Каждая секунда неизвестности грозила разъесть все мысли в рыжеволосой голове. Все, кроме одной, самой ужасной. Ви не смогла бы найти себе место, бесконечными шагами измеряя квартиру, снова и снова обшаривая каждый ее уголок в глупой надежде увидеть что-то новое. Трясущиеся руки с кровоточащими заусенцами, сжатый в ладони мобильник, судорожные попытки подобрать слова, чтобы в очередной раз оповестить родителей о том, что их старшая дочь пропала, и попытаться успокоить их, когда саму изнутри раздирают страхи за родного человека.

– Можешь идти в спальню. Я лягу на диване, – произнес Джаред, сняв пальто и повесив его на крючок у входа, а затем запер дверь.

– О нет, я не усну. Серьезно, – запротестовала Вивьен.

Миллс валился с ног. Когда-то служба в полиции отнимала намного больше сил, чем нынешние обязанности детектива в частном агентстве, однако монотонное двенадцатичасовое перебирание бумажек в офисе с перерывами на перекур никого не оставит бодрым и полным энергии. Осознав, что беспокойная Ви все равно не позволит ему предаться сну, Джаред предложил:

– Что насчет ужина? Ты ужинала?

– В таком состоянии мне лучше держаться подальше от еды, – усмехнулась она, качнув головой. – Когда нервничаю, то не знаю меры.

«Похоже, ты редко нервничаешь», – пронеслось в голове Миллса, когда он невольно скользнул взглядом по женской фигуре, но вовремя осекся, чтобы не произнести вслух и не показаться бестактным. Ведь перед ним сидела не обычная девушка, а та, чью семью он давно знал и уважал.

Однако Вивьен не упустила взгляда. Она привыкла к мужскому вниманию, но в этот момент, в компании Миллса, вновь ощутила себя растерявшейся пятнадцатилетней девочкой, не знающей, как вести себя с парнем. Особенно если этот парень – давний друг семьи, с которым не общалась больше шести лет.

– Не появились идеи, где может быть сестра?

– Почему ты ушел из полиции?

Вопросы прозвучали одновременно, и попытка обоих заполнить неловкую паузу сделала ситуацию еще более неловкой.

– Прости, что перебил, – коротко улыбнулся Миллс и приблизился к ней.

– Идей нет, – ответив, Вивьен грустно вздохнула и едва заметно вздрогнула, когда Джаред сел рядом.

Казавшаяся уютной квартирка вновь затянулась дымкой молчания. Шум не спящего даже ночью большого города вливался внутрь из приоткрытого окна, а где-то сверху у соседей то и дело падало что-то тяжелое. Вивьен разглядывала гостиную и почти ощущала присутствие сестры. Несмотря на обыкновение всегда оказываться правой, она надеялась, что в этот раз ошибается и вся тревога окажется беспочвенной, когда на пороге покажется Сара и добродушно посмеется над младшей сестренкой, зря поддавшейся панике.

– Чем больше хочешь чего-то, тем сильнее потом разочарование, – тихо произнес Джаред, барабаня пальцами по подлокотнику дивана, и Вивьен непонимающе обернулась:

– О чем ты?

– Отвечаю на твой вопрос про полицию, – пояснил Миллс, устало взглянув на нее. – Я так сильно хотел быть копом, но когда стал… увидел, как система прогнила изнутри, всю грязь и фальшь и просто… – пожал плечами, вздохнув, – не захотел быть частью этого.

Взгляд Вивьен сменился на понимающий. Кое-что о разочарованиях она знала не понаслышке. Поджав под себя ноги и стащив с заостренного носа очки, она удобно разместилась на диване. За весь день бьющая изнутри тревога изнурила Ви, и все ее тело просило о комфорте.

– А почему ты вернулся в Сиэтл? – поинтересовалась она, почувствовав, что напряжение начинает рассеиваться, а разговор – клеиться. – Слышала, ты в Айдахо большое дело раскрыл. Какого-то маньяка, похитившего девочку, поймал.

При упоминании того самого дела[1] Джаред нахмурился и отвел взгляд. Он не обсуждал его вне рамок формальных обязанностей и не делился ни с кем своими истинными мыслями.

– Ты не подумай, я не сталкерю, – поспешила оправдаться Вивьен, которой показалось, что она ляпнула нечто неуместное. – Об этом деле на всю страну вещали лет пять назад. И когда увидела знакомую фамилию, стало интересно…

– Все в порядке, – сдержанно улыбнулся Миллс. – Просто столько времени прошло с тех пор, а я все не могу выкинуть это дело из головы, – неожиданно для себя признался он, но продолжил, ощутив необходимость наконец высказаться: – На самом деле это был не маньяк. Подозреваемый являлся бандитом в розыске. Но, по сути… просто запутавшийся ребенок. Вернее, два запутавшихся ребенка, не понимающих, что творят. И никого я не ловил – это не моя заслуга. Парень добровольно сдался и передал нам девушку.

– Серьезно? – Вивьен заинтересованно подалась вперед. – Почему он это сделал?

– Любовь, – уверенно ответил Миллс. – Некоторых она заставляет совершать безумные поступки. Например, сдаться полиции, зная, что тебе грозит высшая мера.

– Ого… – удивленно выдохнула Ви, опустив задумчивый взгляд. – Насколько же нужно любить кого-то, чтобы пожертвовать собой?

– Не уверен, что хотел бы узнать, – хмыкнул Джаред.

– Ты никогда не любил? Типа, по-настоящему, – полюбопытствовала она прежде, чем осознала, насколько личный вопрос задала.

Однако ночь, приглушенное освещение в комнате и мягкий диван буквально наталкивали на душевные разговоры. Не хватало лишь бутылки вина. Но Джаред ответил и без нее, качнув кудрявой головой. А Вивьен, в свою очередь, не растерялась, по-дружески пихнув его в плечо:

– Оно и к лучшему. Значит, все еще впереди.

Вся грусть и усталость Джареда растворялись в мягком медовом взгляде напротив. Он слегка улыбнулся, но не решился задать встречный вопрос. Почему-то был уверен, что такая девушка любила и – не сомневался – любили ее.

– Ты спросила, почему я вернулся… – перевел он тему, вновь ощутив себя в зоне комфорта, говоря о работе, а не о высоких чувствах. – То дело сыграло свою роль. Примерно через год появилась возможность перевестись на службу в полицию Сиэтла. В той дыре в Айдахо меня ничего не держало – местный департамент шерифа прогнил до основания. Тогда меня и в звании повысили, так что здесь не возникло проблем с трудоустройством.

– Но ты все равно ушел в отставку раньше времени?

– Ага. Ушел в звании детектива. Здесь все тоже оказалось не сказкой. Крупнее город – больше возможностей для руководства сгрести взяток. Я просто хотел быть хорошим копом. Но это оказалось совершенно неблагодарной работой.

– Мне жаль, что так вышло… – вздохнула Вивьен.

– Ничего. Сейчас меня все устраивает, – соврал Джаред, слегка приподняв уголки губ в попытке улыбнуться. И предложил: – Может, чаю? А то долго еще сидеть будем.

Ви согласилась, и он направился в кухню, пытаясь понять: как этой девушке удалось вытянуть из него столько личного, что он давно привык держать в себе?

Глава 3.

Суши на завтрак?

Wallners – All Again

Джаред откинул голову на спинку дивана, чтобы размять затекшую шею. Тело изнывало от неудобной позы, но Миллс не спешил вставать, чтобы не разбудить Вивьен, мирно спящую на его плече. Он не помнил, как уснул. Должно быть, оба отключились от усталости во время ночного разговора.

Наступившее утро заливало студию золотистыми лучами, что отражались бликами на бежевых обоях в мелкий цветочек. Прогорклый запах подгорелых тостов просачивался внутрь через скверно работающую вентиляцию, и, несмотря на то что воображение рисовало отнюдь не аппетитного вида тосты, желудок тихонько взмолился о пище.

Вспомнив о причине своего нахождения в этой квартире, Джаред огляделся. Ничего не изменилось. А значит, хозяйка так и не вернулась. Он не стал будить Вивьен, желая дать ей еще немного спокойствия, которого она будет лишена сразу, как проснется.

Взгляд Миллса остановился на ее лице. Длинные ресницы с остатками туши едва заметно подрагивали, помада бордового цвета давно стерлась, оставив за собой легкий оттенок на приоткрытых губах, а шелковистые пряди, обрамляющие лицо, огненным водопадом спадали по его плечу.

Джаред почти не дышал, пока прижатая к его руке грудь мерно вздымалась в такт тихому сопению. Словно почувствовав на себе взгляд, Вивьен распахнула глаза. Буквально на мгновение ее взор оставался чистым, не обремененным тревогой и тяжестью проблем, и Миллсу вдруг захотелось вновь это увидеть. Ведомый естественным порывом, он отвел за ухо тонкую медную прядь, упавшую на порозовевшие девичьи щеки. Грубые подушечки мужских пальцев вспыхнули. Джаред тут же напрягся, осознав интимность такого легкого прикосновения, и отвернулся к окну.

Вивьен молча отстранилась, сбросив с колен плед, схватила со столика очки и быстро натянула на нос, чтобы вглядеться в экран своего мобильника. Не обнаружив никаких уведомлений от Сары и нулевую активность в социальных сетях сестры, она раздраженно вздохнула:

– Черт, почему ты не разбудил меня? Уже девять утра, а Сары нет! – Она вскочила с дивана и, поправляя край задравшейся юбки, поплелась в кухню.

– Прости, сам только проснулся, – пробормотал в оправдание Миллс и грубо потер лицо, чтобы взбодриться.

Опершись о столешницу, Вивьен осушила стакан прохладной воды, но это не помогло ее голосу звучать менее взволнованно:

– Что теперь делать?

– Я сделаю пару звонков, попытаюсь что-нибудь узнать.

Вивьен кивнула, опустив взгляд. Ей не нравилось, что приходится просить о помощи и отвлекать Миллса от привычной жизни, но она не могла отрицать долю спокойствия, что придавало присутствие старого знакомого в этом большом и незнакомом городе. Хотя лично ее и Джареда немногое связывало, но в нем она ощущала больше участливости, нежели в тех неприветливых полицейских в местном отделении, у которых она заполнила заявление о пропаже сестры вчера вечером. По их настрою Ви была уверена, что те не ринутся искать Сару в ближайшее время.

– А что дальше? У тебя есть какой-нибудь план для таких ситуаций? – поинтересовалась она.

– Давай не будем заранее паниковать? Уверен, нет причин беспокоиться…

– Я сама решу, стоит мне беспокоиться за сестру или нет, – отрезала Вивьен. Осознав свою резкость, она виновато поморщилась, вцепившись в рыжую шевелюру. – Черт, прости… я просто…

– Ничего. Я понимаю, – вкрадчиво произнес Миллс и высокой фигурой склонился над столешницей, разделявшей его и Вивьен. – Сходи в душ, приди в себя, а я пока приготовлю кофе и обзвоню несколько мест. Идет?

Ви глубоко вздохнула и согласно кивнула. Ей правда не мешало прийти в себя, не то ее вспыльчивость отгонит Миллса, и она останется наедине со своей нервозностью.

Когда из-за стены послышался шум воды, Джаред выдохнул. Эмоции Вивьен сбивали с толку, и в ее отсутствие оказалось намного легче соображать. Он набрал номер приятельницы из полиции и попутно начал искать кофе, гремя кухонными шкафчиками. Спустя несколько коротких телефонных разговоров недолгие поиски по кухне завершились, а аромат черного кофе наполнил студию. Горячая кружка согревала холодные пальцы, а первая утренняя затяжка разнесла по крепкому телу желанное спокойствие.

Но оно продлилось недолго и нарушилось протяжным свистом и женским возгласом:

– Срань господня!

Метнувшись к источнику звука, Миллс в секунду оказался в спальне. Оторвав взгляд от Вивьен, завернувшуюся в мокрое полотенце, заметил раскрытый шкаф, в адрес которого девушка пылала возмущением.

– Ох… – непроизвольно сорвалось с губ Джареда, когда он оценил картину перед собой. Узкий стенной шкаф был наполнен недвусмысленного вида костюмами, состоящими из различного кружева, ремней и прочих «украшений». На дне шкафа покоилась картонная коробка с надписью «аксессуары», которую никто не решился открыть.

– Что это за… – недоумевала Вивьен, брезгливо подцепив двумя пальцами тонкий кусок ткани, являющийся, по-видимому, верхней частью эротического костюма.

Миллс растерянно взъерошил волосы, протяжно вздохнул и попытался объяснить:

– Думаю, это белье для…

– Я знаю для чего! Имею в виду… какого черта я об этом не знаю?!

– Но это ведь дело Сары. Тебе не кажется, что мы сейчас влезаем в ее личное пространство? – тактично возразил Джаред.

– А ты так же заботишься о личном пространстве изменщиков, которых фоткаешь? – огрызнулась она.

– Это другое…

– Мы сестры, Джей, – многозначительно произнесла Ви, взглянув на него. – У нас не может быть личного пространства! Хотя забей… тебе не понять, – махнула рукой, но быстро вернула ее на край махрового полотенца, норовящего убежать с тела.

Миллс вновь огляделся и помимо обнаруженной находки, вызвавшей неподдельное возмущение Вивьен, заметил почти пустующие полки.

– Сара минимализмом увлекается? Хотя по остальной квартире не скажешь… Где ее обычные вещи? – задался вопросом Джаред.

– Не знаю… – задумчиво протянула Вивьен. – Что это все значит?

– Она могла уехать в Такому без тебя?

– Думаешь, она собрала вещи и уехала куда-то? Без мобильника? Не предупредив меня?

– Я просто перебираю варианты. Я не знаю, правда. У нас пока слишком мало информации, – пожал плечами Миллс, остро ощутив вину за то, что не может толком помочь.

– Это все какой-то бред! – прошипела Вивьен, со злостью захлопнув ветхие дверцы шкафа. Казалось, даже воздух вокруг рыжей бестии искрился, и Джаред не решился подойти ближе, даже когда та устало приземлилась на край кровати в центре комнаты.

– Я обзвонил местные полицейские участки, больницы и морги. Ничего. И это хороший знак, Ви, – приободрил он расстроенную девушку. – Попросил приятельницу, чтобы она копнула глубже. Это займет пару часов, так что ждем звонка после обеда. А нам самим не помешает хотя бы позавтракать, – предложил он и, поймав слабо протестующий взгляд, заверил: – Обещаю, я проконтролирую, чтобы ты не съела лишнего из-за нервов. Хорошо?

– Значит, любишь все контролировать? – Янтарные глаза хитро сощурились. – Это твоя профессиональная деформация?[2] Вполне типично для копа, – хмыкнула Ви.

Джаред тихо усмехнулся, скрестив руки на груди.

– А твоя деформация – ставить людям диагнозы?

– Ну что ты! Это не диагноз, всего лишь небольшое отклонение.

Оба улыбнулись, но когда Миллс вновь заметил тень взволнованности на ее лице, предложил:

– Ну что? Пока ждем звонка, закажем суши? Я видел на холодильнике флаер…

– Суши на завтрак? Перверт![3] – Вивьен театрально ужаснулась. – Еще скажи, что ты каким-нибудь БДСМ увлекаешься! – и рассмеялась над собственной шуткой, вновь вызвав улыбку на лице Джареда.

– Могла просто сказать, что не хочешь суши, – попятился он к выходу, подняв ладони в сдающемся жесте.

– Ладно, давай свои суши, – она махнула рукой. И тише добавила: – Что угодно, только бы скоротать время. Ненавижу ждать.

Миллс понимающе кивнул и оставил Вивьен в спальне, прикрыв за собой дверь. Сделав по телефону заказ, принялся наполнять еще горячим кофе вторую кружку.

Через время послышался голос Вивьен:

– Нашла кое-что нормальное в ее шкафу. Помню, как Сара купила эту толстовку на концерте местной кавер-группы давным-давно. Это был последний раз, когда мы с ней куда-то ходили повеселиться вместе. А потом случилась… академия.

– Мне жаль, – сочувствующе ответил Миллс, поставив для нее кружку с кофе на стол.

Когда Вивьен подошла ближе, Джаред поднял голову и с усилием поджал губы, чтобы случайно не выпустить неуместный комплимент. Глядя на девушку в пижамных штанах и огромном балахоне с символикой «Misfits»[4], он не мог отрицать ее привлекательности даже в таком нелепом наряде.

«Это сестренка Марч. Малявка Ви. Даже не думай об этом», – мысленно напоминал он себе все чаще и отводил взгляд во время беседы на непринужденные темы, пока наконец не привезли еду. Обставившись коробочками с японскими иероглифами, означающими название местного ресторанчика, они удобно разместились за подобием барной стойки, разделявшей студию.

– Ты… молишься? – тихо поинтересовалась Вивьен, заметив, как Миллс прикрыл глаза и не спешил приступать к пище.

– Ага, – как-то неловко ответил он, смутившись.

– Ты религиозный?

– Иногда, – мягко улыбнулся он и ощутил тепло в своей ладони. Вивьен крепче сжала мужские пальцы и прикрыла глаза.

– Кому будем молиться? Сушисту или курьеру?

Незримо для нее Джаред качнул головой и на мгновение задержал взгляд на ее губах, вытянутых в улыбку. Опустив веки, он произнес молитву:

– Благослови, Господи Боже, нас и эти дары океана, которые по благости Твоей вкушать будем, и даруй, чтобы этот прекрасный лосось был свежим и мы не отправились в Царствие Твое раньше времени. Аминь.

Вивьен прикусила губу, но не сдержалась, когда услышала мужской смех.

– Богохульник! – шутливо осудила она и ткнула Миллса в бок.

– Главное, что это было искренне, – с улыбкой оправдался Джаред, пока темно-карие глаза искрились не присущей ему беззаботностью.

Они наконец приступили к пище.

– Черт, как ты это делаешь? – бубнила Вивьен, не переставая бороться с бамбуковыми палочками.

Джаред по-доброму усмехнулся, глядя на ее неумелые попытки захватить ролл, и продемонстрировал:

– Все просто. Вот так. – Он осторожно выловил палочками запеченную «Филадельфию», обмакнул в мисочку с соевым соусом и отправил себе в рот. Острота васаби в сочетании с нежным сырным соусом растекалась на языке.

– Какие ловкие пальчики… – с удивлением наблюдала Вивьен.

Глядя, как двигаются скулы на смуглом лице, она мысленно подметила, что Миллс почти не изменился спустя больше шести лет с тех самых каникул. И согласилась с убеждением, что мужчинам возраст к лицу.

– Ой, да пофиг! – Она бросила палочки на столешницу.

Джаред рассмеялся от того, с каким изяществом эта дикарка ела прямо руками, даже не прикладывая особых усилий. Именно изящная непосредственность Вивьен удерживала его взгляд снова и снова. Присутствие девушки, которая час назад смущала Миллса своими эмоциями, теперь отчего-то казалось комфортным. Настолько, что он совершенно естественно признался:

– Мама имела привычку произносить молитву перед едой. – В ответ Вивьен промолчала, но он ощутил на себе взгляд и продолжил: – А я никогда этого не делал. Пока ее не стало.

– Мне так жаль… – сочувствующе прошептала Ви.

– Ничего. Прошло три года… достаточно, чтобы я смирился, наверное. Этому ведь учит религия: смирению, – как-то неубедительно произнес Джаред, опустив взгляд на зажатые между пальцами палочки.

– Кажется, у тебя непростые отношения с чуваком наверху? – осторожно полюбопытствовала Вивьен, пережевывая суши.

– Просто… у меня к Нему много вопросов. Наверное, как и у всех, – пожал широкими плечами Миллс. – Но, признаюсь, церкви я не переношу. Не помню, когда последний раз там бывал. Даже на похоронах не смог. Я с ней толком и не попрощался. Всю мессу стоял снаружи и курил.

Если бы не его поникший вид, Вивьен не сдержалась и отпустила бы шутку про одержимость демонами или сравнила бы его с Антихристом. Но она лишь осторожно спросила:

– Почему?

Однако разговор прервал звук входящего сообщения. Миллс ощутил облегчение, ведь не пришлось углубляться в гнетущие душу воспоминания, а Вивьен, спешно вытерев пальцы салфеткой, уткнулась в текст появившегося уведомления. Спустя несколько секунд изучения экрана сощуренным взглядом она задумчиво хмыкнула.

– Что-то важное? – Миллс подался вперед.

– Не уверена. Я написала всем ее друзьям, каких нашла у нее в соцсетях, но ничего по делу пока не ответили. Еще связалась с домовладельцем, спросила, не говорила ли Сара о возможном отъезде. И вот он наконец ответил. Пишет, Сара платила наперед, а в ноябре оплатила сразу за следующие два месяца, – она подняла хмурый взгляд на Джареда.

– Значит, Сара не собиралась надолго уезжать или менять место жительства? – пытался разобраться он.

– Выходит, что нет. Но меня больше смущает другое… – Вивьен вздохнула, заерзав на стуле. Ее голос звучал непривычно тихо: – Откуда у нее такие деньги? Да, квартира не самая роскошная и не в самом крутом районе, но все же… Сразу за два месяца… Речь о нескольких тысячах, Джей. У родителей она точно не просила, я бы знала.

Лицо детектива задумчиво напряглось. Карие глаза сощурились, а черные брови сошлись на переносице.

– Чем, говоришь, она зарабатывала на дому?

– Не знаю… Черт! – Ви досадливо скривилась и спрятала взгляд. – Я ужасная сестра. В последние месяцы была так занята собственным дерьмом, что даже не вникала в ее дела. Нужно было поинтересоваться… Будь я внимательнее…

– Ви, – он прервал эмоциональный поток и чуть наклонился, чтобы взглянуть в заслезившиеся глаза. – Ты ни в чем не виновата. Я вижу, как ты переживаешь за нее, и это значит, ты замечательная сестра. Не у каждого есть тот, кто будет так заботиться, и Саре повезло с тобой, слышишь? Мы найдем ее. – Он потянулся к тонкому запястью, выглядывающему из объемного рукава. – Обещаю тебе.

Два неровных дыхания наполнили образовавшуюся тишину. Его решительный взгляд придавал ей уверенности. Сжав мужскую ладонь в ответ, Вивьен сделала слабую попытку улыбнуться. Непрошеная слезинка, блеснувшая в уголке глаза, вызвала желание осторожно смахнуть ее, но Миллс сдержался. Свободной рукой тактично протянул девушке чистую салфетку, и прежде чем выпустить хрупкую ладонь из своей, ободряюще ее сжал.

Вивьен непривычно смутилась. Как от собственной эмоциональности, так и от теплоты, что накрывала ее под взглядом карих глаз. Отчего-то с Джаредом она вновь ощутила себя ребенком, позволив телу расслабиться и даже пустить слезу.

– Спасибо, Джей, – прошептала она. – Ты не обязан помогать и нянчиться со мной. Я вот так заявилась, отвлекла от всего. Наверняка у тебя куча дел, своя жизнь, а я…

– Вивьен, – на этот раз твердо перебил он, выдохнул, а затем мягко попросил: – Прекрати. Ты ни от чего меня не отвлекаешь. Я почти все дела закрыл. И сейчас у меня нет дела важнее, чем помочь тебе найти Сару, поняла?

Она кивнула, слегка улыбнувшись, и тихо вздохнула:

– Ты святой. И я не переставала считать тебя чутким. Прости, что манипулировала тобой вчера, в офисе.

– Ничего, – легко рассмеялся Миллс. – Я тебя сразу раскусил.

– И поддался?

– Конечно. Сара бы меня убила, если бы я оставил малявку одну в таком состоянии.

Вивьен закатила глаза от услышанного прозвища, но все же повторила:

– Говорю же: святой.

– Ты меня переоцениваешь, – отмахнулся Джаред.

– Или ты себя недооцениваешь.

Миллс не стал возражать, поняв, что у этой девушки найдется колкий ответ на любую его фразу, и лишь улыбнулся. До вчерашнего дня искренняя улыбка редко проступала на смуглом лице. В очередной раз Джаред едва заметно тряхнул головой, чтобы направить мысли в верное русло.

– Ты говорила об отслеживании местоположения Сары? – вдруг задумался он. – Могу взглянуть?

Миллс принял мобильник из аккуратной ладони, вновь мысленно удивившись теплу ее кожи. Изучая приложение, он вспомнил о показаниях соседа.

– Посмотри, – приблизившись к Ви, он указал на экран, – помнишь, что говорил Макс? Утро каждого вторника. За последний месяц приложение показывает какой-то небольшой сквер в западной части даунтауна. Далековато от дома.

– Странно… – пробормотала Вивьен.

– Не знаешь, что она могла там делать с такой регулярностью?

– Понятия не имею, – растерянно пожала плечами она. – Регулярность – это точно не про Сару. Она даже бросила встречи группы поддержки, которую я ей нашла.

– Группа поддержки?

– Переживших насилие. Ты знаешь, как на нее повлияло произошедшее[5]. Я надеялась, это поможет. Когда она перебралась в Сиэтл, то была здесь совсем одна, и я посоветовала ей сходить туда.

– Так, ладно. Предлагаю отправиться в этот сквер. Может, кто-то видел ее там, – решительно произнес Миллс, возвращая мобильник.

– Хорошая идея, – бодро кивнула Ви.

Слабая надежда узнать что-то новое о сестре придала сил. Она была готова заняться чем угодно, только бы не бездействовать. Вивьен соскочила с высокого стула и скрылась в спальне с криком:

– Подожди, я только надену что-то приличное!

Миллс тем временем принялся прибираться после их позднего завтрака и не переставал хмуриться, перебирая в голове различные варианты происходящего.

– Ви, а когда проходили эти встречи группы поддержки? – громко произнес Джаред, чтобы она услышала его из комнаты.

– По четвергам, – послышался сбивчивый ответ, словно она запыхалась.

– Завтра как раз четверг, – подметил он, убирая остатки суши в холодильник.

– Предлагаешь сходить туда?

– Да. Думаю, стоит порасспрашивать, может, кто-то с ней близко общался или знал что-то, чего мы не знаем.

– Хорошо, что ты есть. Я бы ума не приложила, где начать поиски… – призналась Ви, появившись в гостиной. Она уже оделась в джинсы и черную водолазку, а волнистые после душа рыжие пряди были собраны в высокий хвост. Нацепив на нос округлые очки в тонкой металлической оправе, она с каким-то сожалением улыбнулась: – Я бы тебя сейчас даже обняла, но терпеть не могу обнимашки.

Глава 4.

Мистер Банановый латте

Silent Anthem – Hunted

К обеду зимний город уже вовсю кишел людьми. Бледно-серые небеса решили укутать Сиэтл и его жителей в пуховое одеяло, беспрестанно окропляя землю снежными хлопьями. Нагота деревьев бережно скрывалась накрахмаленным одеянием, а утомленное солнце не хотело показываться, прячась за пеленой густых облаков.

Сквер был достаточно оживленным. В сугробах баловались дети, взрослые с особо важным видом спешили, а какой-то смельчак совершал пробежку по тропинке, что успела присыпаться снегом.

– Как ты думаешь, что Сара могла здесь делать? – спросил Миллс, оглядываясь по сторонам.

– Ну, точно не бегала по утрам. – Удивленным взглядом Вивьен сопроводила смельчака в спортивных шортах. А затем качнула головой: – Не представляю, зачем ей ездить в этот парк раз в неделю. Да еще и утром… Сара – самая настоящая сова!

Негодование Вивьен росло в геометрической прогрессии с каждым опрошенным дворником, собачником или простым прохожим, которые лишь растерянно пожимали плечами в ответ на показанное им фото Сары.

Снежинки налипали на линзы снова и снова, застилая обзор. Вивьен раздраженно прорычала, стянула очки, засунула их в карман пальто и не сразу заметила, как Джаред прошел вперед. Она тут же засеменила за высокой фигурой в пальто.

– Извините, сэр, – обратился Миллс к очередному дворнику, который тщетно пытался очистить дорожку, – мы ищем девушку. Не подскажете, видели ли ее здесь прежде?

Мужчина встрепенулся и, казалось, был только рад отвлечься от бесполезного занятия. Он оттянул шапку выше, обнажив морщинистый лоб, словно это помогло бы лучше видеть, когда Миллс повернул к нему экран мобильника. Прищуренным взглядом дворник рассматривал фотографию, на которой улыбалась девушка в сером свитере. Ее крашеные черные волосы обрамляли худое лицо, а под скулами выделялись неглубокие ямочки. Сара совершенно не была похожа на Вивьен ни цветом волос, ни цветом глаз, ни чертами лица, однако каждый, кто видел обеих девушек, мог бы предположить, что те являлись сестрами. Что-то неуловимое, но общее в их внешности указывало на родство.

Дворник шумно шмыгнул носом и виновато поджал обсохшие на морозе губы.

– Не… Извини, мужик. Не припоминаю. Здесь каждый день столько народу, что… – Он развел руками, а затем вновь схватился за метлу.

– Ладно, спасибо, сэр, – кивнул Миллс, не скрывая разочарованного вида.

– Это как иголку в стоге сена искать… – вздохнула погрустневшая Вивьен, досадливо пнув носом ботинка снежок, когда они продолжили путь по тропинке.

– Замерзла? – спросил Джаред, заметив, как она в очередной раз поежилась и спрятала островатый нос в объемный шарф. – Вернемся в машину?

– Нет. – Ви прищурилась в попытке разглядеть вывеску на здании по ту сторону улицы, но без очков перед глазами маячила лишь расплывающаяся надпись. – Если это кофейня, я бы взяла по стаканчику.

– Хорошая идея, – согласился Миллс, но нахмурился, взглянув на логотип, показавшийся ему знакомым. – Кажется, я видел их флаер на холодильнике в квартире.

– Правда? Пойдем скорее! – оживилась Вивьен, и они направились к кирпичному зданию.

Как только Миллс потянул на себя стеклянную дверь, пропуская девушку вперед, обоняние захватил аромат бодрящего напитка в приятном сочетании со свежей выпечкой. Нотки терпкого кофе, корицы и ванили смешались в теплом воздухе заведения. Из динамиков лилась приглушенная инструментальная мелодия. В обеденное время центр города был достаточно людным, но эту кофейню суета Сиэтла словно обошла стороной.

– Добрый день! Приветствуем в «Roasted Bean». Чем порадуете себя сегодня? – едва разборчиво из-за заметного акцента выговорил юный бариста.

– Капучино с ореховым сиропом, пожалуйста, – вежливо произнесла Вивьен и взглянула на Миллса. Тот кивнул:

– Мне то же самое, – и протянул карту для оплаты. Посмотрел на бейдж на груди бариста и спросил, показав фотографию Сары: – Подскажите, Фред, видели эту девушку здесь раньше?

Бариста внимательно изучил экран мобильника, и тонкие губы приоткрылись.

– Да, точно… она заходила иногда, – проговорил он, делая паузы между словами.

– Одна? – вмешалась Ви.

– Да. Заказ всегда с собой брала.

– Что заказывала? – уточнил Джаред, быстро переглянувшись с Вивьен.

– Большой банановый латте и двойной эспрессо без сахара. Странный заказ. И всегда один и тот же. Поэтому запомнил, – неловко усмехнулся Фред, пожав слегка сутулыми плечами.

– Банановый латте? – недоверчиво переспросила Вивьен. – Из обычного молока?

– Ну да. В составе еще мороженое, кофе, банан…

Девушка нахмурилась и взглянула на Джареда:

– У Сары непереносимость лактозы. Она не пьет молоко.

– Значит, один напиток не для нее?

– Видимо, да.

– С кем она могла встречаться в парке раз в неделю? – рассуждал Миллс, а бариста, заметив, что к нему не имелось больше вопросов, повернулся к кофемашине и принялся выполнять заказ.

– Я даже не знаю… – качнула поникшей головой Вивьен.

Джаред не был удовлетворен новой информацией. Слишком много неизвестных переменных. Единственное полезное, что им удалось выяснить, – это возможные встречи Сары с кем-то в сквере. Однако этот «кто-то» оставался неизвестным. Почему именно здесь? Почему именно по вторникам? Почему утром?

– Я отойду. Подожди здесь заказ, ладно? – попросил он.

Вивьен кивнула, и он направился в уборную, незаметно для нее сжимая в кармане пластиковую баночку с лекарством.

Получив заказ, Ви принялась ждать у барной стойки, грея ладони о бумажный стаканчик с горячим напитком. Невольно слегка покачивалась под звучащую мелодию, глядела на завораживающий снегопад сквозь панорамные окна и не заметила, как в кофейню зашел новый посетитель. Из мыслей о сестре ее выдернул глуховатый голос:

– Большой банановый латте, пожалуйста.

Отреагировав на странный заказ, Вивьен обернулась и встретилась с его пронизывающим взглядом. Необъяснимое ощущение подкатило к горлу от выражения глаз цвета асфальта. На секунду в них мелькнуло нечто животное, пугающее, пустившее липкую дрожь по девичьему телу. Жуткий холодок в груди не отступил, даже когда незнакомец отвернулся, чтобы забрать заказ.

Но любопытство сбросило оковы страха с тела, и Вивьен зачем-то последовала за мужчиной в болотной куртке, когда тот развернулся к выходу. Выбежав наружу и пройдя вверх по улице, она пыталась разглядеть сквозь полотно обильного снегопада фигуру незнакомца, но тщетно.

Тяжесть чьей-то крупной ладони на плече заставила вскрикнуть и резко развернуться.

– Ты чего, Ви? – недоумевал Миллс и даже испугался сам. – Почему ты здесь? Я подумал, уже и ты пропала.

При виде него Вивьен облегченно выдохнула, но не перестала мелко трястись, что ощутил и Джаред.

– Эй, тебе нехорошо? Бариста сказал, ты выбежала, оставив заказ. – Он чуть наклонился, вглядываясь в перепуганное лицо девушки, бледность которого была сродни ближайшему снежному сугробу.

– Я… мне показалось… – пыталась объяснить она.

– Что?

– Мистер Банановый Латте, – сбивчиво выпалила Вивьен. – Прозвучит так, будто я спятила, но какой-то мужик заказал этот латте, и у него был такой взгляд жуткий, и я…

– Ты пошла за ним? Одна?

– А что мне было делать?

– А я здесь для чего, Ви? Нужно было позвать меня, – едва ли не оскорбился Миллс.

– Черт. Да какая разница? Я все равно потеряла его из виду… – Она вновь огляделась и от досады топнула ногой: – Кто вообще пьет кофе с мороженым в декабре?! Готова поспорить, он какой-то перверт!

Джареда тянуло обнять Вивьен, настолько растерянной она выглядела, но он помнил о ее нелюбви к объятиям и одернул себя, спрятав руки в карманы.

– Ладно. Больше так не делай, идет? Не пропадай.

– Хорошо. Извини, – смутилась она, ощутив вину.

Несколько мгновений Джаред хмурился, обдумывая ситуацию. Но когда в голове детектива загорелись лампочки, блеснувшие огоньками в карих глазах, он позвал Вивьен обратно в кофейню. Тепло помещения уняло дрожь, и девушка почувствовала себя лучше, окруженная приятными ароматами подальше от жуткого незнакомца. Оставив ее на прежнем месте у барной стойки, Миллс мягко указал:

– Стой здесь. Я узнаю, кто этот твой перверт.

– Как? Он расплачивался наличкой.

– Не важно. Просто жди.

Когда Миллс развернулся, чтобы куда-то уйти, на Вивьен накатило осознание, что вовсе не аромат кофе и мелодичная фоновая музыка в заведении придавали ей спокойствия.

– Я с тобой, – уверенно заявила она, хоть и не понимала, что Джаред собирался делать.

Пройдя вглубь зала, они оказались в слабоосвещенном коридоре и остановились у двери из темно-коричневого дерева с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Вивьен огляделась, словно они делали нечто незаконное.

– Можешь остаться здесь, если хочешь, – тихо предложил Миллс, заметив ее сомнения, но Ви ответила недоумевающим выражением лица.

Джаред постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности, а затем распахнул дверь.

– Извините, вы – администратор? – спросил он кого-то внутри, и Вивьен заинтересованно прошмыгнула за ним в подсобное помещение.

– А вы кто? – удивился короткостриженый мужчина, выглянув из-за монитора компьютера, за которым сидел. – Уборная за соседней дверью, если что.

– Мы ищем человека, – твердо продолжал Миллс, не собираясь уходить. – И вы нам очень поможете, если покажете записи с камер видеонаблюдения.

Администратор сощурил голубые глаза, оттеняющие усталые синяки под ними, и заерзал в рабочем кресле.

– Вы что, из полиции?

– Нет.

– Тогда выйдите, пожалуйста, сюда посетителям заходить запрещено, – настойчиво попросил он, приподнявшись с места и указав пальцем на дверь.

Вивьен пробрало от такого обращения, ей казалось, их вот-вот выпроводят чуть ли не за шкирку, и тревожно взглянула на Миллса, не теряющего и доли внешней уверенности. Лишь напряженные желваки выдавали внутреннее раздражение.

Просьба администратора так и повисла в воздухе, а Джаред неспешно двигался вперед, пока не остановился у края стола. Глядя в уже дошедшее до кипения лицо мужчины, он вкрадчиво произнес:

– Если мы сейчас выйдем, следующими сюда зайдут полиция и миграционная служба. Думаю, им понравится ваша неразбериха с бухгалтерией и тот факт, что у вас работают нелегалы.

Его голос звучал пугающе тихо, но слова ударили точно в цель. Напряжение рассекало воздух в каморке, заглушая шум, доносящийся из зала. Широкий подбородок администратора гневно задергался, но спустя несколько мгновений под решительным взглядом Миллса тот сдался, поджав губы и с опаской кивнув в сторону выхода:

– Прикройте дверь.

* * *

– Как ты узнал про нелегалов? И бухгалтерию? – восторженно спросила Вивьен, когда они победно вышли из кофейни и направились к припаркованному черному седану.

– Я не знал. По опыту предположил и решил рискнуть, – объяснил Джаред, приподняв уголки губ в довольной улыбке.

– Да ты дерзкий парень, Миллс! – рассмеялась она, на ходу пихнув его в бок.

Прежде чем завести машину, Джаред заглянул в телефон и увидел пропущенный звонок от приятельницы. Она ответила спустя несколько длинных гудков.

– Привет, Эбби…

– Сержант Палмер, попрошу, – послышался насмешливый голос из динамика, когда он включил громкую связь.

Миллс по-доброму усмехнулся и продолжил:

– Так точно, сержант Палмер. Я прислал тебе фото мужчины, качество с камеры не очень, но попробуй «пробить» его, пожалуйста.

– Ага. Кстати, я насчет прошлой твоей просьбы звонила. Без обид, что так долго, столько дел появляется, когда получаешь звание сержанта… – Женщина посмеялась, но быстро продолжила: – Короче, ничего интересного на Сару Марч. За последние два года никаких приводов. Пара просроченных штрафов за парковку, просроченные платежи по кредитке, но ничего серьезного.

– Информация о работе? – поинтересовался Миллс, переглянувшись с Вивьен.

– Пусто… О! Вот еще что. Во вторник ночью она сняла со счета три с половиной тысячи.

Джаред и Ви синхронно нахмурились от услышанного.

– На счету что-то осталось?

– Нет, сняла все. Могу сделать запрос в банк и прислать тебе подробности о счете и картах.

– Отлично. Буду благодарен. И не забудь «пробить» фото, что я прислал. Это важно.

– Хорошо, детектив, – подколола женщина из динамика и шутливо произнесла: – Будешь должен.

– Конечно. Звони, когда нужно будет проверить твоего четвертого мужа на верность вашему браку, – парировал Миллс.

– Сучонок. – Палмер рассмеялась и отключилась со словами: – Бывай.

Убрав телефон в карман пальто, Джаред завел машину и выехал на оживленную улицу. Все спешили вернуться в центр после обеда, и было большой удачей ехать в обратном от даунтауна направлении в такое время, избегая пробок.

– Если Сара сняла все деньги и собрала вещи… значит, она все-таки уехала? – рассуждала Вивьен, глядя на профиль Джареда, который сосредоточенно вел машину.

– Похоже на то.

– Но она заплатила за квартиру… Как думаешь, она от чего-то бежала? Может, кому-то задолжала?

– Все возможно, – с досадой ответил он.

– Боже… – устало протянула Вивьен, откинувшись на сиденье и уставившись в черный потолок машины. Даже присутствие Джареда и смесь мужского парфюма с терпким запахом табака, наполняющая салон, уже не успокаивали закипающую девушку. – Неужели это снова происходит? Сара снова вляпалась во что-то?

– Ви, мы разберемся, как и всегда, – заверил Миллс, осторожно паркуясь между многоквартирными домами.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я пообещал, – просто объяснил он и заглушил машину.

– Железный аргумент, – скептически произнесла Ви, наблюдая, как снежинки налипают на лобовое стекло.

– У нас еще есть зацепки, которые можно проработать. Завтра пойдем на встречу группы поддержки. Не опускай руки раньше времени, ладно? – мягко попросил он, повернувшись к расстроенной Вивьен. Ему хотелось сказать больше, сделать больше, только бы не видеть выражение отчаяния в ее глазах, которые стали влажно блестеть в полумраке салона машины.

– Меня просто бесит это! Она обещала, понимаешь? Обещала, что на этот раз все будет по-человечески, что мы наконец проведем Рождество вместе, дома, семьей. Все только начало налаживаться. И я, как полная дура, понадеялась. Как я скажу об этом родителям? Они и так расстроены, что Стив в армии и не сможет приехать, а тут еще…

– Малец Стиви в армии? – искренне удивился Миллс, но быстро осознал неуместность вопроса: – Черт, прости.

– Ты не представляешь, каково это, Джей… – обреченно прошептала она, отвернувшись к окну и проклиная себя за невольные слезы и слова, но не могла больше сдерживаться: – Мне каждый раз хочется исчезнуть, как она, лишь бы не сообщать родителям, не выслушивать их переживания, не переживать самой. Знаешь… сколько себя помню, я никогда не ощущала себя младшей сестрой. Не ощущала, что обо мне заботятся. Я заботилась. Я была старшей сестрой. Сначала для Стива, когда он родился и стал младшим в семье, а затем, когда Сара пустилась во все тяжкие, то и для нее. Мне просто обидно. И я злюсь. На нее, Джей. И это ужасно эгоистично, потому что она, похоже, попала в очередную беду, но, черт возьми, я злюсь. – Вивьен судорожно выдохнула, а Джаред молчал, позволяя ей выговориться. – Она снова бросила меня разбираться с этим дерьмом. Знает, как мне больно, и продолжает. Когда Сара нужна – ее нет. Никогда. Ее не было рядом, когда я выблевывала каждый ланч в туалете старшей школы. Когда нужен был совет перед первой близостью с парнем. Когда я переживала из-за экзаменов и выбора колледжа. Мне только и нужна была старшая сестра, понимаешь? Лучшая подруга, что умнее меня, сильнее. Но мне пришлось самой ей стать. Для себя, для нее, для всех вокруг, черт возьми. И это нечестно, Джей… – Плачущий голос сорвался, и салон машины стал безмолвным вакуумом.

Что-то саднило внутри Миллса от ее всхлипов и дрожащих пальцев, стыдливо утирающих слезы с покрасневших щек. Эта сильная девушка обнажала перед ним свою уязвимость, и в этот раз он не одернул себя, а прижал плачущую Вивьен к груди, заключая в объятия.

– Мне очень жаль, Ви. Теперь ты не одна, – тихо заверил он, успокаивающе касаясь спины, которая тряслась от тихих всхлипов.

– Спасибо. Но я не люблю обнимашки, – срывающийся шепот опалил кожу на его шее, заставив сглотнуть.

– Мне перестать?

– Нет.

Вивьен лишь теснее прижалась к нему, уткнувшись в холодный воротник пальто и заливая его горячими слезами. Миллс не переставал утешать ее почти невесомыми касаниями, словно боялся отпугнуть. Боялся надавить и ранить сильнее, дать больше, чем ей сейчас необходимо.

Он привык помогать людям и ставить собственные интересы и чувства на режим ожидания. Но с Вивьен было иначе. Необъяснимый, почти инородный трепет в груди вызывал порыв не просто помочь, а заботиться. Заботиться о ней. О той, кто не привыкла, чтобы о ней заботились, но сейчас позволяла ему это делать.

– Мы всё исправим, хорошо? – Он мягко погладил по медной макушке, на что Вивьен кивнула.

И Джареду понравилось. Понравилось, как ощущался шелк ее волос, ласкающих кожу на его грубых пальцах. Как приятный аромат учащал его вдохи и наполнял легкие вместо черного никотина. Как бурливший в ней жар растапливал его замерзшее сердце.

Слишком понравилось.

Миллс ощутил себя отвратительным. Ему не должно было нравиться. Ни когда девушка открыла душу и выплакивала свою боль на его плече. Ни когда этой девушкой была Вивьен Марч, считавшая его другом.

И тогда Джаред нехотя отстранился.

– Тебе полегче? – осторожно спросил он и зарылся в бардачке.

– Ага. – Вивьен взяла предложенную салфетку и поспешно утерла слезы. – Прости за это лирическое отступление, – грустно усмехнулась она. – Полный отстой, не стоило вываливать все на тебя. Наверное, ты думаешь, я спятила. Это сложно понять тому, у кого нет сиблингов…[6]

– Все в порядке, – отмахнулся Миллс, не смея взглянуть на нее.

Он боялся. Боялся, что ему снова слишком понравится, ведь ее медовые омуты действовали гипнотически. Крепко обхватив руль одной рукой, Джаред завел машину и невидящим взглядом уставился вперед.

– Ты не поднимешься? – удивилась Вивьен.

– Мне нужно кое-куда. Когда позвонит Эбби или что-то выяснится, первым делом тебе сообщу, – насколько мог ровно произнес он.

– Но ты вернешься позже? – с надеждой спросила Ви, не понимая поведения Миллса. Минуту назад он обещал, что она не одна, был так мягок, а теперь брызжет безразличием и оставляет в одиночестве.

– Я заеду завтра.

– Завтра? – не скрыв разочарования, вздохнула Вивьен. – А что мне делать сейчас?

– Отдохни, выспись. Я приеду с утра пораньше.

– Джей… я понимаю, ты не можешь быть моей персональной нянькой круглые сутки, но… я правда не смогу спокойно спать. Может, приедешь позже, когда закончишь со своими делами?

– Прими успокоительное или снотворное, уверен, у Сары в аптечке найдется что-нибудь. Мне нужно ехать. – Теряя терпение, он принялся барабанить пальцем по рулю.

Вивьен глядела на его суровый профиль, напряженные скулы, часто вздымающуюся грудь и не могла понять, что происходит. Джаред, которого она знала, никогда не отказывал в помощи или делал это тактично. До этого все время казалось, что ее компания его не напрягала, а теперь?..

– Мне пора, – резко произнес Миллс, кивнув на пассажирскую дверь с очевидным намеком.

– Ладно, до завтра… – пробормотала Вивьен, покидая черный седан в полной растерянности. Неприятное чувство расползалось в груди, сея внутри сомнения.

Проводив девушку взглядом, пока та не скрылась в подъезде, дрожащими пальцами Джаред открутил крышечку на флаконе и закинул бледно-голубую таблетку в рот. Приоткрыл окно, устало откинулся на подголовник и потянулся за пачкой сигарет. Лишь тогда смог спокойно выдохнуть, высвобождая легкие от ее аромата.

Если вечером Миллс еще мог отвлечься, взяв на себя лишнюю работу в офисе, то ночью пустая холостяцкая квартира ощущалась пыточной камерой. Ни приличная доза никотина, ни голубые пилюли не хотели дарить покой, а СМС Вивьен только распаляли навязчивые мысли, кружившие в голове.

Сознание не желало отключаться, а тело решило помучить его всплеском неожиданной бодрости. Миллсу ничего не оставалось, кроме как направить энергию в другое русло.

Он уснул на сто сорок втором отжимании прямо на полу.

Глава 5.

Послать Морфея в чертову задницу

Hollow – Medulla

Женская фигура в одном из окон грязно-серого многоквартирного дома наблюдала за просыпающимся солнцем. Жидкий янтарь кислотой разъедал иссиня-черное полотно, впуская в город новый день, а редкие снежинки кружились в воздухе лениво, словно оттягивали момент неизбежного приземления и наслаждались последними мгновениями жизни.

Лейка в изящной ладони невесомо порхала над горшочками с комнатными растениями, занимавшими широкий подоконник, и застыла над небольшим фикусом, когда раздался глухой стук. Отставив лейку, Вивьен метнулась к входной двери.

– Привет, – она искренне улыбнулась, впуская Миллса, который как-то неловко топтался на пороге.

Он поздоровался в ответ и провел пальцами сквозь мокрые кудри, захватившие в плен крошечные тающие снежинки. Вивьен не могла сдержать радости. Боялась, что после ее вчерашнего откровения и его ночного молчания Джаред не придет. Боялась, он решил, что она ужасный человек, раз на эмоциях наговорила нелестностей о пропавшей сестре.

Но он пришел.

Миллс не успел даже снять влажное и холодное с улицы пальто, как Ви сделала шаг вперед и вновь уткнулась в его ворот. Те же ощущения, что вчера, накрыли ее, когда сильные руки осторожно обняли в ответ. Она не одна.

Вивьен всегда считала себя самодостаточной личностью, но в тот момент нуждалась в друге, как никогда. Особенно когда от этого друга так приятно пахло и когда в его объятиях было на удивление комфортно находиться.

Если бы не одно «но», упирающееся ей в живот.

– Ты так рад меня видеть или?..

– Ох, прости. – Миллс отстранился. – Это Glock-20[7], – и указал на кобуру на кожаном ремне, объясняя: – Не самая компактная модель.

– Да уж, не маленький. – Вивьен выдала нервный смешок, глянув на пистолет, и отошла обратно к подоконнику в гостиной, чтобы продолжить уход за комнатными растениями.

– Тебя смутил пистолет? Могу убрать его подальше, – вежливо предложил Миллс, понимая, что не все хотели бы видеть в доме оружие.

– Немного, – призналась Ви, убрав за ухо непослушную прядь, выбившуюся из растрепанного пучка.

Заметив этот жест, Джаред невольно напрягся, ведь он вновь сдерживался, чтобы не сделать это самому. Оставив пальто с кобурой в прихожей, он подошел к окну и посмотрел на город, который никогда не спал. Но взгляд то и дело захватывало отражение рыжеволосой девушки на стекле.

– Сара хотела стать копом, Стиви записался в морпехи, а я никогда не понимала этого, если честно… – размышляла вслух Ви, осторожно вытирая пыль с листа алоэ. – Не понимаю, как можно использовать оружие против кого-то.

– Многие так говорят, пока однажды оно не спасет чью-нибудь жизнь.

– Или пока не отнимет… – подняла взгляд Вивьен. Неугомонная прядь вновь упала на лицо, словно испытывая Миллса на прочность.

Он отвернулся и неожиданно заинтересовался геранью на другом краю подоконника. Трепетно погладил пунцовые лепестки, стряхнул пальцами земляные крохи с краев керамического горшочка, прочистил горло и пытался игнорировать пронизывающий взгляд.

– Миллс, а ты чего такой нервный? – Вивьен подозрительно сощурилась. Дерганый Джаред никак не вписывался в образ спокойствия, воплощением которого она его считала.

– Не выспался, – частично правдиво ответил он.

– О-о-о, добро пожаловать в клуб тех, кто послал Морфея в чертову задницу.

– И я после этого богохульник? – усмехнулся Миллс, вспомнив вчерашний разговор за поеданием суши.

– Расскажешь про нее? – Вивьен хитро улыбнулась, уставившись в смуглое лицо.

– Что?

– Да ладно тебе, Джей. Я уже давно не «малявка». Я понимаю, по какой причине мужчина может не выспаться и не отвечать на мои CMC-ки всю ночь, – легко, без упрека произнесла Ви.

Миллс по-настоящему растерялся, уловив ход ее мыслей. Взъерошил каштановые кудри и туго сглотнул, чтобы ответить:

– Ты не так поняла. Я был занят. Я упражнялся…

– В сексе?

– Я отжимался!

– И сколько раз за ночь?

– Вивьен!

– А что такого? – засмеялась она, пока Джаред не знал, куда деть себя от неловкости. – Мы же друзья. Можем обсуждать всякое…

– Я бы предпочел не обсуждать это с тобой, – выпалил он, спрятав сжатые кулаки в карманах брюк.

– Ой… – наигранно воскликнула она. – Ты ранил меня в самое сердце…

Вивьен вновь потянулась за лейкой и прицелилась опрыскивателем в строгое лицо Миллса.

– Серьезно? Ты же не станешь… – Не успел он договорить, как холодные капли кольнули кожу, а комнату наполнил заливистый девичий смех. Рукавом пуловера Джаред вытер лицо и сурово взглянул на Вивьен, с трудом сдерживая рвущуюся наружу улыбку, настолько ее веселье было заразительным.

– Это месть, друг мой. – Она пожала плечами, подходя ближе к отступающему Миллсу и угрожая ему лейкой.

– Это ребячество, – пробурчал он как можно строже, за что получил очередную освежающую порцию воды. – Прекращай!

Миллс в секунду сократил расстояние и обхватил тонкое запястье крепкими пальцами. К его удивлению, Вивьен не предпринимала попыток вырваться и вновь обрызгать, а лишь стояла, тяжело дыша, и горящими янтарями всматривалась в лицо напротив. Она была очаровательной. В рассветных лучах солнца, в своей непосредственности, с юношеским азартом в глазах, полыхающими щеками и торчащими в стороны огненными прядями, с той самой, непокорной, к которой то и дело тянулись мужские пальцы. Она словно нарочно выбивалась, дразнила, подстрекала. Джаред осторожно коснулся мягких волос, отводя от ее лица, и едва не обжегся об их огонь.

– Выросла, а ведешь себя как малявка, – низко прошептал он.

Когда ее прежде уверенный взгляд беззащитно упал на его губы, Миллса прошиб разряд.

Нельзя.

Он отпустил запястье Ви и сделал полшага назад. Отобрал лейку, ощущая, как покалывала кожа в местах случайных соприкосновений, и отошел к окну, чтобы поставить на место.

До этого момента Джаред списывал свои реакции на отсутствие близости с женщиной в последние месяцы, но теперь не мог не замечать исходящих от Вивьен флюидов. Либо же он спятил и стал одним из тех придурков, которые любое женское внимание расценивали как флирт.

«Может, у него в самом деле кто-то есть?» – вонзилось в мысли Вивьен, когда она взглянула на широкую спину Миллса, смотревшего в окно или куда угодно, лишь бы не в ее сторону. Она пока не стала доктором поведенческих наук, однако в мужчинах разбиралась. Они всегда казались до глупого простыми.

Но не он. Не тот, кого она так хотела понять. Вивьен не сомневалась, что настоящий Джаред Миллс – нечто большее, чем манеры, вежливость, тактичность и внешняя уверенность. Готова была поспорить: эта личность намного глубже. С жадностью исследователя она хотела узнать все. Мысли, даже самые порочные, что скрывались в кудрявой голове, но никогда не были бы озвучены. Весь спектр эмоций, на которые он способен, но не осмеливался выразить. И самое главное: что в нем такого особенного, что способно усмирять ее пыл?

– Раз ты меня вчера игнорировал, значит, ничего нового? – поинтересовалась Вивьен, все еще стоя на месте, где он держал ее за руку.

– По пути сюда я опросил нескольких соседей, никто ничего не знает. От Палмер тоже пока тишина, прости, – ответил Миллс, не оборачиваясь, но попытался ободрить: – Это не так просто, как показывают в кино. Нужно время.

– Отстой, – пробормотала поникшая Ви и растерянно обняла себя за плечи. – Говорят, если пропавшего не находят в течение первых суток…

– Вивьен, не надо так, – остановил ее Джаред, наконец развернувшись. – Не думай сразу о плохом.

– А о чем мне еще думать? Неизвестность порождает страх. Так уж устроена наша психика, Джей. От недостатка информации человек начинает представлять худшее… – Она попыталась объяснить собственное состояние, но затихла, когда он решился вновь подойти ближе.

Миллс не знал, что еще сказать или сделать, словно все, что мог в тот момент, – это буквально быть рядом. Он смотрел на Вивьен и теперь не видел привычного огонька. Бурые сосуды исполосовали белки выразительных глаз, а из-под тонкой кожи под ними пробивались синеватые улики бессонной ночи. Он опустил взгляд на ее трясущиеся ладони с запекшейся кровью у ногтей, и от изможденного вида девушки чувство вины стало прогрызать дыру в мужской груди. Между тем, чтобы мучить себя или ее, вчера он выбрал второе и теперь ощущал себя полным уродом. Хотелось достать из кобуры пистолет и пустить десятимиллиметровую себе в лоб.

– Сколько часов ты спала? – тихо спросил Джаред, осторожно коснувшись ее плеча.

– И глаз не сомкнула, – призналась она, потерев лоб подушечками пальцев, которые казались ей ватными.

– Нельзя так себя изводить. Этим ты Саре не поможешь. – Его вкрадчивый голос и верные слова вновь пытались совладать с беспокойной дрожью в теле Вивьен.

– Тяжело просто бездействовать…

– Понимаю. Но мы не бездействуем. Мы ждем. Позже поедем на встречу группы поддержки, а пока ты можешь поспать. Еще полно времени.

Во взгляде Вивьен вновь читался усталый протест, и она сбросила с плеч мужские ладони. Ее раздражало, что Джаред прав.

– А ты так и будешь ходить в мокром? – Она кивнула на водяные пятна на темно-сером пуловере Миллса. Он глянул вниз, словно только теперь почувствовал, как к телу липла влажная ткань.

– Скоро высохнет, не переживай.

– Глупости, я найду тебе что-нибудь. – Она махнула рукой и направилась в спальню.

Миллс с неохотой последовал за ней и попытался мягко возразить:

– Если это из шкафа Сары, то я не уверен… – но не договорил, когда ему в руки прилетела скомканная черная толстовка.

– Я не настолько отбитая, чтобы предлагать тебе примерить подвязки Сары. – Вивьен не сдержала слабый смешок. – Хотя это было бы забавно.

Развернув толстовку, от которой невидимым облаком исходил уже знакомый пудровый аромат, он увидел символичный череп известной панк-рок-группы и усмехнулся. Это было далеко за рамками его привычного стиля, состоящего из однотонных базовых вещей.

– Похоже, у нее правда не было парня: ни одной мужской вещи в гардеробе, кроме этого унисекс-мешка, – неопределенно пожала плечами Ви. – Раз в десять больше моего размера, тебе подойдет.

– Спасибо, – коротко улыбнулся Джаред и сжал в пальцах плотную черную ткань, думая о том, что лучше носить мокрое, чем сходить с ума от ее запаха на себе. Оставляя девушку в спальне, Миллс направился к выходу. – Я разбужу в случае чего.

– А ты?.. – Его остановил голос Вивьен за спиной. – Ты ведь тоже не выспался. Так нечестно.

– Я справлюсь, – заверил он.

– Да ладно тебе, можешь прилечь, тот диван ужасен, – легко позвала она, залезая под одеяло. Джаред застопорился в проходе.

Простота, с которой прозвучало предложение, ввела его в растерянность. Да и вообще Вивьен вводила его в растерянность. Всем своим поведением, взглядами, фразами. Миллс не мог вспомнить, когда в последний раз девушка вызывала в нем подобные эмоции. Прежде он вел себя уверенно с любыми представительницами женского пола, будь то коллеги, подруги или партнерши. Но Вивьен словно отбрасывала его на чертову дюжину лет назад, заставляя вновь чувствовать себя робким школьником, разгадывающим намерения девушки и границы, которые можно перейти с ее позволения. А обычное, по-дружески прозвучавшее предложение подремать в одной кровати с Вивьен расщепляло всю его рассудительность и бросало осколками по черепной коробке.

– Ви, я не…

– Что с тобой такое? – слабо возмутилась она. Уютная постель напомнила телу об усталости, но Вивьен слегка приподнялась, чтобы взглянуть в смятенное лицо Джареда. – Мы, конечно, не лучшие подружки, но и не чужие люди. Расслабься уже. – И опустилась обратно на мягкий матрас, подогнув край одеяла.

Если бы не изнуренность, Миллс не принял бы столь заманчивое предложение. Он мог подремать на узком диванчике в гостиной, но после трехчасового сна на твердом и холодном полу в своей квартире продолжать пытки над собственным телом не хотелось. Джаред подошел к окну, чтобы задернуть шторы, и комната погрузилась в приятный полумрак. Оглянулся на Вивьен, уставившуюся в потолок, и, пока та его не замечала, переодел мокрый пуловер на предложенную толстовку. Ноющие мышцы поблагодарили за решение все же опуститься на матрас. На вежливом расстоянии от Вивьен, разумеется.

– У Сары в комнате такой же потолок. Ну, в родительском доме, – едва слышно произнесла она, смотря вверх.

Миллс проследил за ее взглядом и принялся рассматривать светящиеся желто-зеленым звездочки, рассыпавшиеся по треснутому потолку. В умиротворяющем полумраке мелодичный голос звучал сродни мурлыканью кошки.

– После того как мы посмотрели «Астрал», я все оставшееся детство боялась темноты, – грустно усмехнулась Вивьен и прикрыла глаза, предаваясь воспоминаниям. – И хотя у нас были раздельные комнаты, я часто приходила к Саре посреди ночи. Мы пялились на эти звездочки, пересчитывали и разговаривали, пока не засыпали. Несмотря на разницу в возрасте, она даже не злилась, представляешь? Любого подростка это бесило бы, но не ее. Только теперь осознаю, какой хорошей сестрой она была. – Голос дрогнул, заставляя Вивьен осадить подбиравшийся к горлу ком. – Боже, я так скучаю по ней. По прежней Саре. По той, какой она была до этой чертовой академии. Теперь она как бы есть, но в то же время ее нет… – с горечью выдохнула девушка.

– Я понимаю, Ви, – вполголоса поддержал Джаред и стыдливо признался: – Постоянно думаю, что было бы, согласись я пойти с ними на ту вечеринку. Не будь я таким зубрилой, присмотрел бы там за ней.

– Сомневаюсь, что кто-то из нас мог уберечь ее от тех пьяных животных. Такие твари просто… существуют. И причиняют другим боль. Что бы мы ни делали, как бы ни пытались защититься. Я только молюсь, чтобы это не произошло с ней снова, Джей. Непроработанная травма имеет свойство повторяться, понимаешь? – Ви повернула голову. Каким-то образом от одного вида Миллса рядом ей становилось чуточку спокойнее.

Он накрыл ладонью тонкие пальцы, крепко сжимающие ткань одеяла, и поймал взгляд потухших янтарей, от которого хотелось перевернуть весь мир с ног на голову, чтобы вновь увидеть в них озорной огонек. В словах не было необходимости. Вивьен ощущала всю поддержку и понимание, которыми были пронизаны его взгляды и скромные прикосновения. Она осторожно придвинулась и прижалась щекой к крепкому плечу. Полная растерянность очередной волной накрыла Миллса, когда она шумно вздохнула и прошептала:

– Вкусно пахнешь. Что за парфюм?

Кадык на крепкой шее дернулся, и спустя несколько мгновений Джаред невнятно промямлил:

– Не знаю, не разбираюсь в этом. Бывшая подарила.

– М-м-м… – сонно протянула Ви, удобно устраиваясь на его плече. – Хороший вкус у твоей бывшей…

– Ага, потому она меня и бросила, – почти беззвучно прошептал Миллс, но провалившаяся в сон Вивьен уже не слышала.

Лежа напряженной статуей, он тщетно пытался усмирить дыхание, сбитое от ее близости. Проклинал себя за такие реакции, но ничего не мог с собой поделать и лишь бессильно прикрыл глаза, словно это могло помочь.

Не помогало. Джаред не видел, но все еще чувствовал женский аромат, заменивший весь кислород в комнате, нежную кожу тонкой ладони в своей и тепло тела, что жалось к нему во сне. И это было слишком.

Вивьен была слишком.

Глава 6.

Лайла

Oparin – Your Number

– Может, прибавишь еще немного скорости?

– Ви, мы не на шоссе, куда быстрее-то? – оправдывался Миллс, наспех перестраиваясь для поворота на следующем перекрестке, чтобы объехать дорожную пробку.

Вивьен раздраженно вздохнула, качнув головой:

– Не стоило расслабляться. Мы чуть не проспали!

– Но не проспали же, – успокаивал Джаред. – И я не расслаблялся, у меня все под контролем. Профессиональная деформация, помнишь? – пытался пошутить, надеясь снизить градус нервозности, которую источала Вивьен.

Не отреагировав, она отвернулась к окну и хмуро наблюдала за оживающим к вечеру городом. Глаза неосознанно выискивали силуэт Сары среди густых рядов пешеходов, прорезающих улицы Сиэтла. Вивьен поняла, что удручало ее вовсе не возможное опоздание на встречу, а собственная безалаберность. Груз вины начинал сдавливать легкие, затрудняя каждый вдох.

Уснуть в обнимку с детективом, пока сестра пропадает черт знает где! И не важно, каким безмятежным был сон – Вивьен осуждала себя за то, что позволяла спокойствию Миллса гипнотизировать ее, заглушая внутренний голос. Она не любила мыслить стереотипами, но никогда не игнорировала женскую интуицию. Однажды именно интуиция подсказала Ви, что молодой человек изменял ей с однокурсницами. Так и сейчас: нечто внутри кричало, что расслабляться нельзя.

И совершенно не важно, какой у Джареда был согревающий карий взгляд и какие убаюкивающие объятия.

Нужно думать о Саре.

Самобичевания Вивьен прекратились вместе с гулом, когда Миллс заглушил машину, припарковавшись в положенном месте.

– Ну вот, видишь? Еще даже нет пяти. Успели, – ободряюще улыбнулся он, покидая водительское сиденье.

Подходя к кирпичному зданию, в одном из помещений которого скоро должна была начаться встреча группы поддержки, Вивьен резко затормозила и вцепилась в рукав пальто Миллса. Он обернулся и вопросительно уставился на нее.

– Я пойду первая и говорить буду сама.

– Почему?

Она посмотрела на стоящую у входа в здание блондинку и ответила на непонимающий взгляд:

– Ты – мужчина.

– Ладно…

– Без обид, но большинство жертв насилия пострадали от мужчин, – объяснила Вивьен. – Здесь нужен особый подход. Просто стой где-нибудь позади и молчи.

Миллс согласно кивнул, заинтересованно наблюдая за удаляющейся фигурой. Он так и остался ждать на тротуаре по другую сторону широкой лестницы, пока Ви смело подошла к курящей на ступенях девушке. От его взгляда не ускользнул ни один взмах изящной ладони, то и дело поправляющей очки на тонкой переносице. Ни один приветливый кивок, что заставлял медные пряди подлетать и развеваться на декабрьском ветру. Ни одно движение винных губ, ведущих оживленную беседу, которую он не мог расслышать из-за гудящего города и собственных неутихающих мыслей.

Воспользовавшись паузой, Миллс зажал в зубах сигарету, щелкнул зажигалкой и сделал желанную затяжку. И еще одну, такую же бесполезную, не выветрившую сумбур из головы. Он мысленно выругался и потянулся за лекарством, но нащупал в кармане лишь пустоту. И вновь выругался из-за того, что оставил флакончик в машине. Устало потер грубыми подушечками пальцев переносицу и в очередной раз затянулся, когда его окликнул женский голос. Вивьен подзывающе махнула рукой.

Затушив недокуренную сигарету и выкинув в ближайшую урну, он приблизился к девушкам. Марч выглядела самой настоящей малявкой рядом с высоченной блондинкой, которая с любопытством разглядывала Джареда, не уступавшего ей в росте. Стряхивая пепел, она изящно сжимала тонкую сигарету длинными пальцами, выглядывающими из-под рукава плюшевой шубки мятного цвета.

– Джей, это Лайла, – представила Вивьен новую знакомую. – Она куратор группы, которую посещала Сара.

– Добрый вечер. Частный детектив Миллс. – Он кивнул в знак приветствия.

– Добрый-добрый, детектив, – томным голосом ответила Лайла и игриво вздернула острой бровью, выпуская дым с шоколадным привкусом.

– Как давно вы знаете Сару? – прочистив горло, спросил Джаред. Блондинка не сводила с него взгляда.

– Ох, Сара перестала посещать встречи месяца три назад. Я уговаривала не бросать, многим это помогает. Но она как-то отстранилась. Хотя с тех пор мы пару раз зависали в барах и шопились вместе.

– А когда последний раз контактировали?

– М-м-м… – задумчиво протянула она, выпятив нижнюю губу. – Около недели назад, по рабочим моментам.

– Рабочим? – Миллс переглянулся с Вивьен, а затем продолжил: – Вы знаете, где она работает?

– О да. Мы коллеги, потому и общались, наверное. Больше ни с кем из группы Сара не сблизилась. – Лайла пожала плечами, поежившись от морозного воздуха.

– И чем вы занимаетесь?

– Мы работаем на одну студию. Моделями.

– Сара? Модель?! – недоумевающе поморщилась Вивьен. На ум тут же пришли фотокамеры, брендовые наряды, подиумы, и все это совершенно не вязалось с образом жизни и характером сестры.

– Что за студия? – менее эмоционально поинтересовался Джаред.

Лайла отвела взгляд, вновь стряхнув пепел с дотлевающей сигареты куда-то под ноги. Словно сомневалась, прежде чем ответить, а затем едва слышно выругалась.

– Это не то чтобы важно… Сара уже давно не работала из студии, она работает из дома, поэтому я ей и звонила: босс доставал меня, чтобы она хоть иногда появлялась в студии.

– А при чем здесь ты? – вмешалась Ви.

– Ну это ведь я привела ее в студию. Когда мы познакомились, Сара искала работу. И с тех пор как они расстались, босс решил выяснять их рабочие проблемы через меня. – Закатив глаза, Лайла затушила окурок о перила и выбросила в сторону подрагивающих на ветру кустарников.

– В смысле, расстались? – еще больше недоумевала Вивьен, сестра давно не рассказывала ей ни о каких бойфрендах.

Лайла в сомнении поджала губы, а затем резко выдохнула морозное облачко, спрятав руки в карманы шубки. Всерьез озабоченные лица новых знакомых порождали неподдельную тревогу. Ту же, что терзала душу за каждую девушку, хотя бы раз посетившую проводимые ею встречи.

– Думаете, Сара правда может быть в беде?

В ответ оба синхронно кивнули, и тогда Лайла продолжила:

– В общем, какое-то время она вроде как встречалась с боссом. Точнее, нашим общим модератором. То сходились, то расходились, бардак, короче. У Сары еще появился тот поклонник… – Она недовольно фыркнула. – Занимает все ее рабочее время. Сара стала подключаться только из дома, и босса это все сильнее бесит. Он давно грозится заблокировать того парня, но Сара его вечно защищает. Да и студии постоянные мемберы выгодны.

– Постойте, как это все связано с работой моделью? Чем именно вы занимаетесь? – пытался разобраться Миллс.

– Ничего особенного. В основном общаемся с клиентами в видеочатах. Поэтому можно подключаться из дома, – спокойно пояснила Лайла.

– Не понимаю…

– Дерьмовое дерьмо! – воскликнула Ви, когда мысленно сложила два и два. – Так вот откуда у Сары столько денег!

Возгласы Вивьен, проступающая ухмылка на лице блондинки – и до Миллса дошло. Хотелось уточнить возникшее предположение, но Джаред не знал, как озвучить его тактично, поэтому немного сменил курс:

– Вы упоминали о поклоннике?

– Ага. Какой-то чувак… Встретил Сару на общей трансляции, потом перешел в приват. С тех пор стал ее единственным мембером. Денег не жалеет и на подарки не скупится. В целом она не жаловалась. Говорила, приятный такой мужчинка. Пока многие хотели ее раздеть и передернуть, этот мужик сидел и рассказывал, как прошел его день. – Лайла хрипло усмехнулась, небрежно пожав плечами, дрожащими под порывами ветра.

– Он дарил ей подарки, то есть они виделись?

– Не знаю. Вряд ли, – поджала губы Лайла, качнув головой, и объяснила: – Обычно студия блокирует доступ для мемберов из нашего города или страны. Для безопасности и приватности моделей.

– А вам что-либо известно об этом клиенте?

– Со временем Сара и со мной перестала общаться, так что я особо не расспрашивала. Хотя раньше в разговоре она упоминала его никнейм. Что-то вроде… ящер… или рептилоид какой-то… – задумчиво поморщилась девушка, а затем звонко щелкнула бледными пальцами. – А! Хамелеон, кажется.

– И ничего более конкретного? – Миллс надеялся хоть на какую-то личную информацию о неизвестном поклоннике. Но Лайла вновь покачала головой, и тогда он последовал за оставшейся зацепкой: – Что насчет вашего начальства? Поделитесь адресом студии?

– Черт, меня за это по головке не погладят, если узнают, – отмахнулась она, но после недолгих колебаний, под убеждающими взглядами двух пар глаз, с томным вздохом сдалась: – Ла-а-адно. Вам скажу, вы оба мне нравитесь. Давай сюда мобильник, одуванчик. – Она требовательно протянула раскрытую ладонь, и Миллс вложил в нее телефон, не упустив боковым зрением ухмылку Вивьен. Почти онемевшими на морозе пальцами Лайла открыла приложение с картой, вбивая нужный адрес. – Это офисное здание на Десятой авеню Юг. Весь четвертый этаж занимает студия. Только Морону ни слова обо мне, идет?

– Морону? – переспросил Джаред, забирая обратно свой мобильник.

– Дэйв Морон. Наш босс.

– Разумеется, ваша помощь останется между нами, – пообещал Миллс. – Спасибо.

– Да, спасибо! – искренне поблагодарила девушку Вивьен, когда они развернулись, чтобы уходить.

– А если я вдруг вспомню еще что-то? – с улыбкой выпалила Лайла, чем заставила их остановиться.

– Точно, Джей, дай визитку, – подтолкнула Ви.

– Конечно, звоните, если что, – сдержанно кивнув, Миллс вытащил из внутреннего кармана пальто бумажный прямоугольник с названием агентства и рабочим номером телефона и протянул девушке.

Лайла игриво покрутила в пальцах визитку, практически поедая Джареда взглядом, поселившим в нем желание поскорее удалиться. Отчего-то ему вдруг стало неприятно чужое внимание, особенно в присутствии Вивьен.

Прежде чем развернуться и уйти, Ви бросила взгляд на худощавые ноги новой знакомой и с улыбкой оценила кожаные ботильоны ярко-кровавого цвета:

– Классная обувь, кстати.

– И у тебя, рыжуля! Dr. Martens – бессмертная классика! – подмигнула Лайла и помахала рукой на прощание.

Догнав Миллса, спешно шагающего по тротуару, Вивьен со смешком пихнула его в бок.

– Кажется, ты понравился Лайле, одуванчик.

Он усмехнулся в ответ, ничего не ответив. Джаред стал привыкать к ее манере поддразнивать. Когда они оказались в машине, Вивьен шумно выдохнула, утопая в черном пассажирском сиденье. Задумчивое молчание стало туго затягивать воздух в салоне, так и напрашиваясь на то, чтобы быть прерванным.

– О чем думаешь? – осторожно поинтересовался Джаред, не спеша заводить машину. Он сам не знал, как реагировать на новости о Саре.

– Пытаюсь ее понять… – поделилась Ви, подавленно глядя куда-то сквозь лобовое стекло. – Как она могла скрывать это от меня?

– Может, боялась осуждения?

– Осуждения? От меня?! – негодующе поморщилась девушка, оскорбленная предположением. – Я бы не осудила, даже если бы она человека убила, Джей. Мы ведь сестры! Меня бесит, что она не доверилась мне! Неужели я не заслужила ее доверия?

– Может, не хотела, чтобы ты переживала?

– Да я всегда за нее переживаю! – фыркнула Вивьен.

С этим Миллс не мог спорить. Но, как и всегда, пытался успокоить:

– Ви, уверен, у Сары были причины на все, что она делала. Ты же ее знаешь, она всегда поступала как хотела.

– Знаю. Просто… терпеть не могу, когда мне врут. Особенно близкие. Чувствую себя такой дурой… – призналась она, опустив взгляд на свои пальцы, которые не переставала нервно теребить.

Сумрак уже начал сгущаться над городом, но Миллсу не хотелось откладывать дело на завтра. Точно знал: Вивьен не успокоится. Он завел машину, выехал на улицу с плотным движением и свернул в противоположную от дома сторону.

– Поедем в эту студию, – ответил он на вопросительный взгляд Вивьен.

Глава 7.

Морон

The Acid – Tumbling Lights

Глухой стук размеренных шагов отбивался от ступеней, раздаваясь эхом в коридоре. Кирпичное здание старой постройки на Десятой авеню Юг было практически пустым к наступившему вечеру. Лишь вышедший на перекур охранник в дешевом костюме давал понять, что внутри продолжалась работа.

– Как думаешь, если Сара смогла заниматься этим, значит, она оправилась? – корректно поинтересовался Миллс, когда они преодолели второй этаж.

– Вряд ли. Скорее наоборот, – слабо качнула головой Вивьен.

– Почему? Много времени прошло с тех пор…

– Но время не лечит. Лечит качественная психотерапия. А она так и не прошла курс. Все кормила нас дерьмом вроде «я справлюсь», «я в порядке», отказываясь от помощи, – огорченно вздохнула Ви.

Ее голос слегка дрожал. Не то из-за одышки, не то из-за подбирающегося к горлу кома эмоций. Она остановилась на очередном лестничном пролете и попыталась объяснить:

– Эта работа только доказывает, что она не в порядке. Думаю, после того… случая психика пытается справиться сама. Сара неосознанно ставит себя в похожую ситуацию, отыгрывая травму снова и снова. Только… в этот раз она у руля. За камерой и монитором сохраняется чувство безопасности. Сара контролирует ситуацию, она владеет своим телом, а не кто-то другой. Знаю, это сложно понять, – со сдержанным кивком признала Вивьен, читая в полумраке коридора смятение на лице детектива. – Может, потому я захотела изучать психологию. Всегда пыталась ее понять.

Дальнейший недолгий путь прошел в молчании. Пока Джаред мысленно соглашался с объяснениями Вивьен, не заметил, как они оказались на четвертом этаже и остановились у железной двери. Слепящий красный свет от неоновой вывески с названием студии «SpicyC» заставил обоих сощуриться.

– Тебе необязательно туда идти. Я могу сам, – мягко произнес Миллс.

– Боюсь, твоя тактика допроса здесь не сработает, – предположила Вивьен.

Джаред потянул на себя тяжелую дверь, пропуская ее вперед.

Внутри помещение разительно отличалось от мрачно-кирпичного экстерьера. Белоснежные стены, потолок и пол раздражали зрение, привыкшее к темному коридору. Девушка с пепельными локонами в светлой блузке за стойкой ресепшен практически сливалась с такого же чистого цвета мебелью. Лишь пестрые абстрактные картины на стенах хоть и были совершенно безвкусными, но разбавляли обстановку.

– Добрый вечер, – приветливо начала Ви, подлетев к стойке. – Мы к Дэйву Морону. Он здесь?

– По какому вопросу? – Писклявый голос резал слух сильнее, чем навязчивая попсовая мелодия из динамиков.

Привстав на носочки, Ви разглядела бейдж, цепляющийся за белоснежную ткань блузки на внушительного размера груди.

– Никки, мы на собеседование.

– Вы оба? – уточнила администратор, бегая взглядом от нее к Миллсу, который едва сдерживался, чтобы сию секунду не спросить у Вивьен, какого черта она задумала.

– Да. Вместе, – наигранно улыбнулась Ви, показательно хватая недоумевающего Джареда за руку и крепко переплетая пальцы. – Мы ранее созванивались с Мороном. Он может принять нас сейчас? – не отступала она, уверенно импровизируя.

Пухлые губы Никки изумленно приоткрылись от такого напора. Никаких собеседований на семь тридцать вечера назначено не было. Однако, работая в студии всего вторую неделю, она предпочитала уточнять у начальства каждую мелочь. Поднявшись из-за стойки, девушка натянуто улыбнулась, задержав взгляд на Джареде.

– Ожидайте, я спрошу, – и процокала на лодочках к дальней по коридору двери.

Миллс резко вырвал свою ладонь, начавшую гореть под нежной девичьей кожей, и уставился в лицо Вивьен, не сдерживая недоумения:

– Какое, к черту, собеседование?

– Джей, ты не коп, у тебя нет полномочий допрашивать людей. Думаешь, они всё расскажут, если мы любезно попросим?

– А ты думаешь, они поверят в эту чушь? Какая из меня модель? – фыркнул он.

– Снова себя недооцениваешь. Чего только стоят эти скулы… – Она обожгла пальчиком смуглую кожу над впалыми щеками. – Ими можно вскрывать женские сердечки, Джей.

– Это не смешно. Я так не работаю.

– Не будь таким наивным. Одной честностью многого не добьешься, – убеждала Вивьен, но тщетно.

– Да? Тогда зачем просила помочь, если мои методы не устраивают? Ты и сама неплохо справляешься, – процедил Миллс, наклонившись вперед. Сам не знал, что злило больше: ее глупый спонтанный план или то, как покалывала ладонь от желания вернуться обратно.

Вивьен опешила от непривычного тона. Вспыхнувшее в Джареде возмущение быстро потухло под медовым взглядом, когда она шепотом попросила:

– Просто доверься мне.

Оба вздрогнули и обернулись, когда раздался писк взявшейся ниоткуда администраторши:

– Он примет вас сейчас.

– Спасибо, – безразлично бросил Джаред и прошагал к нужной двери.

Внутри кабинет Морона повторял общий интерьер студии. Отличались лишь уродующие стены картины в стиле поп-арт с изображенными в недвусмысленных позах женскими телами.

– Не помню, чтобы назначал собеседование на сегодня, – насмешливо ухмыльнулся Морон и откинулся в кресле. Пригладив русые волосы, он принялся заинтересованно разглядывать вошедших и с важным видом сложил пальцы в замок. – Ты свободна, Никки, – кивнул он в сторону двери, где топталась администратор, и сопроводил ее пятую точку нахальным взглядом, пока та не скрылась.

– Извините, что так ворвались. Я Вивьен, это – Джаред. Мы срочно ищем работу, и нам посоветовали вашу студию, – пролепетала Ви, обворожительно улыбаясь.

– Неужели? Приятно слышать. И кто же? – Дэйв обнажил белоснежные зубы, не стесняясь колоть собеседницу оценивающим взглядом.

– Сара Марч.

От звука знакомого имени угловатое лицо Морона на секунду дернулось, но он быстро натянул ехидную маску обратно.

– Сара… Она хороша… – протянул он, поднявшись со своего места, и оперся задом о краешек стола, встав напротив посетителей. – Не так давно в этой сфере, но быстро освоилась.

– Да, это так здорово, что ваша студия дает такие возможности. Даже для новичков! – с театральным восторгом произнесла Вивьен, продолжая виртуозно играть на струнах эго самодовольного Морона. – Сара говорила, у нее даже появился особый поклонник…

– Кстати, о новичках. У вас есть опыт?

– Нет… – Вивьен неловко улыбнулась. – Но мы быстро учимся.

Вода в кулере в углу кабинета булькнула, заполнив возникшую паузу. Дэйв оценивающе взглянул на Миллса, словно только заметил его присутствие.

– Обычно мы берем на работу девушек, – выдал Морон.

– Мы просто подумали… – начала выкручиваться Ви, тайно желая, чтобы под ней провалился пол. – Люди ведь любят посмотреть на… всякое. Почему бы не предложить что-то интересное?

Прямые брови Морона приподнялись от удивления и тут же нахмурились от небольшой досады, что подобная идея не пришла ему в голову раньше.

– Верно. Народу интересно… – Он вновь бесстыдно скользнул взглядом от Вивьен к Джареду и ухмыльнулся: – Разнообразие. Мне нравится ваш энтузиазм.

Проглотив отвращение, Вивьен продолжала улыбаться неприятному типу. Она была убеждена: получить желаемое можно лишь так. Улыбаться и позволять мужлану считать тебя глупее, чем ты есть на самом деле. Прием всегда работал безотказно, и ее больше не затрудняло быть убедительной.

Чего нельзя было сказать о Миллсе, который цепями рассудка сдерживал рвущуюся наружу неприязнь из последних сил. Все происходящее вызывало тошноту. Холодный потолочный свет, отраженный в белоснежном окружении, прорезал путь к вискам для накатывающей мигрени. Усталый взгляд воспаленных глаз метался по помещению, но в итоге натыкался на безобразные в своей пошлости картины, на слепящий интерьер либо на отвратительную ухмылку Морона. Детектива терзала чуждая ему агрессия, а спрятанные в карманах руки начинала охватывать судорога от подавляемого желания проехаться кулаком по самодовольной роже напротив.

«Вылитый Морон»[8], – думалось каждый раз, когда он ловил блуждающий по Вивьен липкий взгляд.

– В отличие от других студий в Сиэтле, наша идеальна как для профессионалов, так и для новичков, – продолжал хвалиться Дэйв. – Мы всему обучаем, предоставляем оборудование, у нас все легально. С вас требуется только инициативность. – Он с неким упреком взглянул на молчаливого и неподвижного Миллса. А затем деловито предложил: – Можем пройти в одну из свободных комнат, и я покажу, как здесь все устроено.

– Давайте лучше обсудим детали, – не выдержал Миллс. – Как вы обеспечиваете конфиденциальность работников?

– Отличный вопрос, – фальшиво улыбнулся Морон. – Начнем с того, что каждому присваивается выдуманный псевдоним. В нашем IT-отделе работают настоящие профессионалы. Программа надежно хранит все данные и защищает соединение, блокируя возможных клиентов из нашей страны. Если вы хотите оставить свою профессию в тайне от знакомых, это не станет проблемой.

«Вот уж точно», – досадливо подумала Вивьен, ведь все эти месяцы даже не подозревала, чем занималась родная сестра.

– Соединение защищено с обеих сторон? То есть вы не сможете узнать IP-адрес клиента? – продолжал Миллс, не заботясь о том, чтобы завуалировать вопросы.

– Мы видим данные всех пользователей, но гарантируем мемберам полную анонимность. Именно поэтому наши филиалы успешно развиваются по всей Северной Америке вот уже двенадцать лет.

– А если попадается какой-нибудь навязчивый клиент? Что вы делаете, чтобы защитить девушек? Как, допустим, Сару?

Глаза Ви вспыхнули и округлились от внутреннего возмущения, но она промолчала, чтобы не сделать хуже. Этим очевидным допросом Миллс рушил весь ее план!

Вивьен поступала как психолог: расположить к себе, получить доверие, манипулировать.

Джаред же действовал не так изящно. Он действовал как коп: четко, прямо, намертво хватаясь за любые зацепки, ударяя по намеченной цели.

– Мы реагируем на жалобы моделей либо на сбои в системе. Сара ни на что не жаловалась, ее все устраивает, – процедил Дэйв, вздернув острый подбородок.

– А вас? Постоянный клиент Сары устраивает лично вас, Морон? – наступал Миллс. Надоело церемониться и подыгрывать Вивьен в ее спектакле.

– К чему это все? – увиливал Дэйв, скрестив руки на груди и избегая уверенного взгляда детектива.

– Какие отношения связывают вас с Сарой?

– Сугубо профессиональные, – выпалил Морон, едва не давясь от возмущения, словно оскорбился вопросом.

– Ладно… – рвано выдохнул Джаред, теряя терпение. – Когда вы общались с ней в последний раз?

– Не помню точно. Недели две назад. А в чем проблема?!

– Сара Марч пропала. И мы знаем, что вас с ней связывали куда более тесные отношения, – выдал Миллс.

Вивьен недовольно отвернулась к углу с кулером, в котором шумно забурлила вода, равно как и закипающая внутри девушки злость. Поведение Джареда было ей совершенно непонятно.

Морон плотнее сжал руки и сощурился:

– Вы что, копы?

– Нет.

– Тогда ничем не могу помочь, всего хорошего, – выдавил он, пройдя обратно к своему креслу.

– Я сестра Сары, – сдалась Ви, глядя в его безразличные глаза. – Мы не можем ее найти. Прошу, если вам что-то известно…

– Извините.

– Может, имя этого клиента или счета, с которых он оплачивал услуги?..

– Послушайте, – Морон с важным видом поднял указательный палец. – Как я и сказал: мы гарантируем конфиденциальность. Если вы не копы и у вас нет ордера, мы не можем предоставить данные клиентов. До свидания.

Миллс до боли сжал челюсть, осознавая, что Морон из тех говнюков, которые не идут на сотрудничество. Нет. Он не позволит Вивьен стоять здесь и просить этого отморозка о чем-либо, найдет другую зацепку, перепроверит имеющиеся, весь Сиэтл обыщет, но она не будет унижаться.

Джаред развернулся, осторожно потянув Ви к выходу, но их остановил голос:

– Погодите. У вас отличные данные. Если все же надумаете насчет работы… – Сальный взгляд Дэйва облепил фигуру Вивьен, а пальцы протянули фирменную визитку студии.

Это стало последней каплей. Миллс понимал, что если не уведет ее отсюда сейчас же, то может перейти через границы своих принципов и по-дикарски проучить ублюдка кулаками.

– Послушайте, Морон, – выделив обращение, грубо процедил Джаред и выхватил визитку, – это лишнее. Вивьен не нуждается в работе, – смял в кулаке кусок тонкой картонки и развернул девушку к выходу.

Поникшая Ви плелась за Миллсом, который, прежде чем покинуть злосчастный кабинет, отправил смятую визитку в урну, притаившуюся у входа.

Оказавшись на улице, Джаред потянулся за черно-серой пачкой сигарет с таким отчаянием, как астматик потянулся бы за ингалятором во время приступа. Сделал затяжку с такой жадностью, как больной раком легких вдохнул бы живительный кислород из баллона. Стоя под стремительно хлещущим в лицо мокрым снегом, выпуская клубы серого дыма, он постепенно приходил в себя.

– Мы так и не узнали ничего! Какого черта это было?! – на одном дыхании выпалила наконец догнавшая его Вивьен, и Миллса вновь накрыло раздражение:

– Это ты мне скажи, Вивьен. Что за чушь с этим собеседованием?

– Если бы ты не вмешался, я бы все выведала у этого сраного Морона!

– И каким образом, мне интересно? Продолжая строить ему глазки? – стальным голосом процедил Джаред, зачем-то выкинул недокуренную сигарету и потянулся за новой.

– Боже. Ты себя слышишь вообще? – недоумевающе фыркнула Вивьен.

Она не понимала, где в тот момент был рассудительный и спокойный Миллс? Что его так разозлило? Ее инициативность? Она поежилась. Горький дым внезапно начал раздражать, а внешняя холодность Джареда задевала больше, чем должна была. Но что терзало его внутри? Казалось, она никогда не поймет.

– Не хочу ссориться, – негромко проговорила Вивьен, мотнув головой. – Подожду в машине, пока не успокоишься.

Оставшись наедине с собой и вечерним зимним воздухом, Миллс пытался разобраться. Что на него нашло? Когда он позволял личному брать верх, будучи на деле? И с каких пор это стало личным? Раздражал сам Морон или тот факт, что его сальные взгляды и ухмылочки были направлены в сторону Вивьен?

Джаред должен был думать о деле, но все мысли спотыкались о то, как очаровательно она улыбалась тому мерзавцу. Пускай даже неискренне.

Уничтожив вторую сигарету до фильтра, он поплелся к припаркованному автомобилю. Плюхнувшись на сиденье, устало зажмурился, откинулся на подголовник и мечтал скорее оказаться подальше от этого проклятого здания. Но передышка закончилась вместе с тревожным шепотом Вивьен:

– Джей, что за?..

Он распахнул глаза и обернулся на голос. Бардачок был открыт, рядом сидела побледневшая девушка, а ее тонкие пальцы сжимали знакомый флакончик с лекарством.

Глава 8.

«Я в порядке»

Call Me Karizma – Imaginary Illness

Вивьен выглядела скорее искренне обеспокоенной, нежели злой, но Джаред отчего-то ощутил себя провинившимся школьником, чей отец обнаружил пачку сигарет в рюкзаке. Он не нашел ничего лучше, чем спросить:

– Зачем ты обыскивала мои вещи?

– Я только искала салфетку. Не увиливай. – Она крепче сжала в ладони полупустой флакон. – Ты принимаешь их?

В подтверждении не было необходимости: на этикетке, помимо названия препарата, красовалось имя Миллса.

– Положи обратно, Вивьен.

– Нет, пока не скажешь, – противилась она, спрятав находку в карман пальто, – зачем?

Вместо ответа – протяжный вздох и избегающий взгляд. Вивьен нахмурилась и понизила голос:

– Пожалуйста, скажи, что рецепт не поддельный. Ты же не занимаешься самолечением? – И вновь пугающее молчание, побуждающее Ви повернуться и уставиться Джареду прямо в лицо. – Ты ведь знаешь, чем это опасно?

– Боже мой, Вивьен, это просто легкое седативное, перенапрягаюсь на работе, ничего такого.

– Ты думаешь, я тупая, Миллс? – вспыхнула она от такой явной лжи. – Это сильные транквилизаторы! Их даже врачи не назначают просто так!

– Что ты хочешь услышать? Я в порядке.

– Иди к черту с этой лживой фразой!

– Успокойся.

– Как давно ты их принимаешь?

«Дольше, чем следовало», – в мыслях ответил он, но промолчал и просто устало закатил глаза.

– У тебя уже развилась зависимость? – не унималась она.

– Вивьен…

– Сколько ты принимаешь в день?

– Хватит…

– У тебя тревожность? Как расстройство или симптом?

– Я не твой подопытный, ясно? – несдержанно бросил он, устремив в нее потемневший взгляд. – Не надо строить из себя специалиста. Ты не настоящий психолог, Вивьен. И тем более не врач.

Вивьен зажмурилась от его резкости. Слова протеста вышли сдавленным смешком. Она осознавала, что переходит грань. Понимала резонность его возмущений, но не могла игнорировать свои подозрения. Если глаза – зеркало души, то глаза Джареда в тот миг зияли черной пустотой. И Ви догадывалась, что́ за ней скрывалось.

Беспросветной пеленой непогода отделила двоих от внешнего мира, а внутри машины образовался безмолвный вакуум. Джаред не видел смысла в оправданиях. Он мог утешать других, но собственную душу вскрывать не привык.

– Ты очевидно не в порядке, Джей. Признайся хотя бы себе, – прошептала она.

– Это не твое дело, Вивьен. Я уже понял, что для тебя это неведомо, но прошу уважать мое личное пространство, вот и все, – процедил он, вкладывая свое раздражение в каждое слово.

– Какое личное пространство? Такие препараты опасно принимать без назначения врача! От передозировки можно даже умереть!

– От чего угодно можно умереть, – сухо усмехнулся Миллс, потерев пальцами отяжелевшие веки.

Вивьен слушала, как мокрый снег перерастает в ливень, отбивающий бешеные ритмы по крыше в такт пульсу в висках. Отстраненный вид Джареда и то, как безразлично он говорил о собственной жизни, болезненно отозвались в ее сердце. Туго сглотнув, она продолжала глядеть на его равнодушный профиль.

– Я знаю, что ты делаешь, Миллс. Пытаешься сломать руку, протянутую тебе для помощи. Я уже видела подобное, – вздохнула она, вспоминая о сестре. О том, как та отстранялась от близких в самые тяжелые периоды. – Знаю, ты не нарочно. Депрессия говорит тебе делать это. Я права?

Джаред молчал, сжавшись в напряжении. Он чувствовал себя заложником в собственной машине. Хотелось выбежать и нестись подальше от девушки, что словно читала мысли и каким-то неведомым для него образом умела заглядывать вглубь. Сумела разглядеть то, чего не заметил даже терапевт на первом и одновременно последнем сеансе. Но в тот момент Миллс не мог позволить себе признаться Вивьен. Он отвернулся и спрятал охваченные судорогой кулаки в карманах пальто.

– Не хочешь говорить. Ладно, – понимающе кивнула Ви. – Тогда просто слушай. У каждого свои демоны. Что бы тебя ни мучило, я знаю, каково это, когда тобой управляет болезнь. Как ты теряешь себя в ней. Позволяешь принимать за тебя решения. Начинаешь определять себя тем, чем страдаешь, а не тем, чем живешь. Когда я гробила себя булимией в старших классах, мне нужен был кто-то, кто показал бы: это ненормально. Поверь, я знаю, насколько сложно это увидеть. И еще сложнее – побороть самостоятельно. Особенно когда не хочешь бороться. Моим «кем-то» стал Стиви, ради него я захотела бороться.

Сердце Миллса мучительно откликалось на каждое слово, но терзаемый болезнью разум отмахивался, пытаясь удержать его в одиночной камере собственного нездорового сознания.

Вивьен отвернулась к окну, смахнула навязчивую слезу в уголке глаза и вполголоса продолжила:

– Однажды Стив попросил меня о помощи. Намечалось какое-то школьное мероприятие, и он, как настоящий бойскаут, вызвался заняться организацией. Нужно было накормить кучу подростков, а я как раз неплохо готовлю. Мы пекли весь день и отлично провели время. Даже не заметили, как сами уплели здоровую порцию. Тогда моя болезнь вдруг решила, что это больше, чем мне позволено… – Голос почти сорвался из-за подступившего к горлу острого кома, и ей пришлось перевести дыхание. – Я быстро оказалась в уборной и согнулась над унитазом. Не знаю, какого черта, но, видимо, забыла запереть дверь. И тогда Стиви увидел меня… такой. Подумал, что мне плохо, что я отравилась. Его печеньем. Которое он испек, понимаешь? – Несдержанная слеза прорезала бледную щеку, как дождевые капли стекло, но она продолжала почти шепотом: – Его лицо было таким виноватым… Никогда не видела Стива настолько напуганным, даже в детстве. И в тот момент пришло осознание, я увидела все со стороны. – Ви вздохнула, мучительно выталкивая из себя слова: – Мой младший брат думал, что отравил меня, потому что я была чертовой эгоисткой. Потому что позволила болезни взять верх, не задумываясь о близких, которым могу причинить вред. И все повторяла «Я в порядке» десятки раз между порывами выблевать это печенье…

– Мне жаль, – Джаред сдержанно прокомментировал ее эмоциональный поток, но Вивьен не останавливалась:

– Так нельзя, Джаред. Нельзя так обращаться с собой. Если нужно перейти личные границы, чтобы открыть тебе глаза, я это сделаю. Потому что ты нуждаешься в этом. Можешь отрицать, но ты нуждаешься в друге. Ты прав, я не врач, но могу быть твоим другом.

– Мне не нужна твоя жалость, Вивьен, – гордо отрезал Миллс, разглядывая царапину на руле.

– Это не жалость. Я переживаю за тебя.

– Точно, ты же у нас за всех переживаешь. – Он криво усмехнулся, не осмеливаясь взглянуть ей в глаза. – Может, примешь пару моих таблеток? Тебе не помешает успокоиться.

– Это не ты говоришь…

– Что здесь неясного, Вивьен? Я не люблю, когда лезут в душу. Мне не нужна помощь, тем более от тебя.

– И что это значит?

– Это значит, что тебе стоит заняться собственной жизнью, а не искать проблемы в чужих. – Его ледяной голос пригвоздил Вивьен к месту.

Отталкивающее поведение Миллса лишь убеждало огорченную Ви в собственной правоте. Влажные ресницы подрагивали при каждом взмахе, а губы поджались, сдерживая накатывающую обиду. Она могла бы пропустить резкие слова мимо ушей, но они проникли глубоко в сердце, пробуждая злость. Вивьен крепко впилась в коричневую кожу сумки и качнула головой.

– Я думала, ты один из немногих хороших парней в этом гнилом мире. Но, видимо, ты такой же мудак, – выпалила она, прежде чем выбежать из машины.

Одежда на хрупком теле моментально промокла и потяжелела под захлестнувшим город ливнем, а по потускневшим рыжим волосам заструилась вода. Не глядя, Вивьен неслась по тротуару вечернего Сиэтла, пока ее не одернула крепкая хватка.

– Ну и куда ты сейчас собралась? – чуть ли не кричал догнавший ее Джаред, заглушаемый непогодой.

– Я не поеду с водителем под транквилизаторами! – Ви дернулась в попытке освободиться.

Гневный взгляд был способен прожечь дыры в его обороне, но Миллс почти не видел ее лица за плотной стеной из дождя.

– Хватит, вернись в машину, – настаивал он.

Проигнорировав, Вивьен обернулась к семенящей мимо пожилой женщине с прозрачным зонтиком:

– Простите, мэм, можно с вами?

Та с подозрением глянула на Миллса и подозвала девушку к себе, защищая под зонтом. Джареду оставалось беспомощно наблюдать, как удаляется фигура Вивьен, пока дождь не размыл и ее.

* * *

Весь оставшийся вечер Вивьен не могла найти себе места в квартире. Заново обыскав все комнаты, она не обнаружила ничего значимого. Ни одной ниточки, что могла привести к Саре. Ночь предстояла бессонная. Но не только переживания о сестре терзали ее.

Ссора с Джаредом и то, чтó пришлось о нем узнать, удручали. Брошенные им слова задели, но беспокойство перевешивало обиду. В мыслях, пропитанных красным сухим, не утихал вопрос: «Что он сейчас делает?»

Отпив еще немного вина, она устало развалилась на диване в полуосвещенной гостиной. Вивьен обнимала цветастую подушку, а тонкие пальцы отбивали на ней ритм играющей в наушниках музыки. Когда очередная песня закончилась, сквозь возникшую тишину донеслись глухие стуки. Чертыхнувшись, она метнулась в прихожую.

– Вивьен? – послышался взволнованный голос с той стороны. – Я битый час стучусь, уже думал вскрывать замок.

– Чего тебе? – Она стянула наушники, отложила их на ближайшую полку и недовольно скрестила руки на груди, словно Миллс мог ее увидеть сквозь дверь.

Стоило услышать голос, грубо оттолкнувший ее несколько часов назад, как злость вновь захлестнула.

– Открой, пожалуйста. Надо поговорить.

– Не все дерьмо на меня вывалил? Ну, говори.

– Хочешь, чтобы нас весь подъезд слышал?

– Мне плевать.

Снаружи послышался протяжный вздох.

– Это насчет Сары.

Имя сестры отодвинуло личные обиды на задний план. Вивьен без раздумий отворила деревянную дверь и впустила его в квартиру. Полумрак студии не скрывал растерянное выражение на смуглом лице. Джаред выглядел еще более нервным, чем вечером в машине, а карие глаза уставились в стену, избегая Вивьен. Ее сердце вновь забило тревогу.

– Ну, что с Сарой? – поторопила она.

– Палмер прислала информацию о том мужчине из кофейни, – Миллс протянул тонкую бежевую папку.

– Что-то важное, связанное с Сарой?

– Увы, пока нет.

– Так ты воспользовался ее именем, чтобы я впустила? – Вивьен безрадостно усмехнулась, качнув головой. – Ты сегодня без конца меня удивляешь.

Джаред тяжко вздохнул, с досадой сжав в кулаке промокшие каштановые кудри. Понимал, что в очередной раз поступил некрасиво, но не собирался уходить без разговора. А пока Вивьен пробегала взглядом по строкам в полученном файле, принялся озвучивать общую информацию:

– Его зовут Леон Чемберс. Сорок один год. Холост. Родился в Эллинвуде, Канзас. Окончил колледж в Нью-Йорке…

– В Нью-Йорке? – впечатлилась Ви, зная, каких сумм там стоило обучение.

Миллс пожал плечами и продолжил:

– В том же году он продал дом матери в Канзасе после ее смерти.

– А с ней что?

– Убита сожителем. Бытовая ссора во время… кхм… соития. Там дальше протоколы, – он кивнул на папку в руках Ви, и она перевернула страницу. – То еще зрелище, я не стал распечатывать для тебя фотографии с места преступления.

– Тринадцать ножевых? Господи… – удивленно прошептала она, разглядывая отчет о вскрытии. Схема телесных повреждений указывала на ранения в области лица, груди и половых органов, а анализ крови – на сильное алкогольное опьянение. – А что с убийцей?

– Тоже мертв. Упал с лестницы, когда пытался скрыться. Судя по показаниям самого Леона и соседки, он занимался машиной в гараже, когда услышал крики. А когда зашел в дом, то обнаружил их обоих уже мертвыми. Леон и вызвал полицию.

– Какой ужас… – Вивьен покачала головой, нервно покусывая палец, пока изучала отчеты. – Вот так история на ночь.

– Извини. Наверное, стоило дождаться утра… – задумчиво признал Миллс.

– А что с этим Леоном сейчас?

– Ничего особенного. Судимостей нет. Кроме этого дела двадцатилетней давности, в других протоколах он не мелькал. Уже восемь лет работает в юридическом отделе местной логистической компании «ST Logistics».

– Юрист? Встречалась я с одним… Те еще мудаки, – насмешливо фыркнула Ви. – А что он забыл в Сиэтле? Чувака из Канзаса тянет на дорогие города?

– Перебрался в Вашингтон, когда получил в наследство от отца дом где-то под Белвью.

Вивьен затихла, сосредоточенно перелистывая файлы. Джаред снял пальто и оперся о столешницу в ожидании, когда она поделится мыслями. Нахмурившись, она наконец оторвалась от папки и подняла усталый взгляд:

– Думаешь, с ним Сара встречалась в парке по вторникам?

– Не знаю. Может, это совпадение, а тот же самый латте заказал просто чужой человек.

– В любом случае этот Леон Чемберс перверт, раз такое пьет.

– Чем тебе так не угодил банановый латте?

– По выбору напитка можно многое сказать о человеке, – с важным видом изрекла Вивьен, вызвав слабую улыбку на лице Джареда впервые за этот ужасный день. Скрестив руки на груди, она продолжала рассуждать: – Вот, к примеру, Сара. Брать в кофейне двойной эспрессо без сахара? Серьезно? Типа: милая, что мешает тебе добавить сахара или немного безлактозного молока? Зачем так наказывать себя? – Она сделала многозначительную паузу. – Чувство вины.

– Ты притягиваешь за уши, – возразил Миллс, отзеркалив ее движение и так же скрестив руки на груди.

– Ты взял себе капучино с ореховым сиропом. Точнее, взял «то же самое», что я.

– И?..

– Тебе плевать на себя, Джей. Ты перестал искать удовольствие в жизни, даже в мелочах вроде чашки кофе.

– Мы были заняты делом. И не просто так пошли в кофейне посидеть.

– Да, но мы заказывали кофе, так или иначе. Что мешало заниматься делом и получить удовольствие одновременно?

Миллс не нашелся с ответом. Зрительный контакт удержать тоже не удалось, и он лишь вздохнул, опустив взгляд. Джаред признавал: во многом Вивьен была права. Но сомневался, что она поняла все это по его выбору кофе.

– И все же ты утрируешь, Ви. Может, Саре просто нравится вкус эспрессо.

– Как знаешь. В любом случае спасибо за информацию. Нужно будет проверить адреса из его файла.

– Да, поедем с утра.

– Я сама справлюсь. Ты уже достаточно помог. Не хочу напрягать еще больше. – Вивьен решительно качнула головой, невольно разбрасывая пряди из небрежного пучка на затылке.

– Ты не напрягаешь.

– Нет, серьезно. Не обязательно было приходить посреди ночи. Мог просто прислать мне это, – Ви взмахнула папкой, прежде чем опустить ее на столешницу.

Что бы Джаред ни говорил, сквозящее между ними напряжение сгущало воздух в тесной квартире. Словно разговор в машине поменял весь настрой их общения. Все становилось слишком личным.

– Вивьен, я здесь не только из-за Чемберса, – признался Миллс, несмело взглянув в янтарные глаза напротив. – Я просто…

– Ох, точно, – хмыкнула она и направилась к висящему на крючке бежевому пальто, а затем вновь подошла к Джареду. – Прости, забыла сразу вернуть твои колеса. Травись дальше, – и всучила ему в руки баночку раздора.

– Да плевать мне на них! – Он отшвырнул флакон в сторону, и с треском разлетевшиеся пилюли встретились с дощатым полом. Вивьен опешила, а Миллс судорожно выдохнул, прошептав: – Мне жаль, что так вышло вечером. Я не должен был на тебе срываться.

– Ничего. Я привыкла к дерьмовому обращению. – Отмахнувшись, она поежилась и обняла себя за плечи.

– Но ты такого не заслуживаешь. Ты была права, Вивьен. Во всем.

Глава 9.

«Я не в порядке»

Matt Maeson – The Hearse

В коридоре студии плавилось тугое молчание. Шум ночного города мешался с бесконечным дождем, стучась в окна и пытаясь прорваться внутрь. Даже взревевший раскат грома не прервал зрительного контакта между потускневшими карими и горящими беспокойством янтарными глазами.

Вивьен не ощущала удовлетворения от собственной правоты. Она никому не желала подобного, понимая, через что проходил мужчина, стоящий прямо напротив. Тот, кого прежде она видела собранным, серьезным и уверенным, сейчас выглядел совершенно разбитым. Темные кудри уныло спадали на лоб, черная рубашка была небрежно расстегнута на три пуговицы, широкие плечи опали, а проросшая щетина на точеных скулах добавляла возраста. Вивьен осознавала: депрессия может жить в любом. В примерном студенте, лучшем работнике или близком друге. Может выглядеть как угодно, искусно скрываясь за вежливыми фразами, улыбками и обходительными манерами. Ви невольно подалась вперед, сделав едва заметное движение. Но этого хватило, чтобы Миллс вполголоса признался:

– Я не в порядке.

Она понимающе кивнула, не проронив ни слова: это было лишним. Поджав пересохшие губы, Джаред выдохнул и продолжил:

– Мне действительно жаль из-за той истории. Про твоего… «демона». Я ценю, что ты мне рассказала.

– Такие вещи не стоит замалчивать.

– Не представляю, сколько смелости нужно, чтобы говорить о таком. Тем более чужому человеку…

– Ты не чужой, – неожиданно для себя исправила Вивьен, подняв робкий взгляд. Поделившись личным на эмоциях, сейчас она нисколько не жалела. Откуда это чувство легкости и понимание, что Джареду можно рассказать все? Даже то, о чем не говорила с бывшими бойфрендами и подругами?

В его глазах мелькнуло знакомое тепло, но в следующее мгновение Миллс прикрыл веки, чтобы скрыть подступающие эмоции.

– Я не мог уснуть с мыслью, что обидел тебя. Я не хотел.

– Знаю, Джей. Я не обижаюсь. Мне не стоило давить на тебя.

– Если честно, не думаю, что могу объяснить свое состояние.

– Ты не должен, если не хочешь.

Джаред вяло кивнул, но скопившаяся внутри боль требовала выхода. Искренность Вивьен придавала сил. Он хотел попытаться.

– Я говорил себе, что это просто стресс. Мамы не стало, я много работал, разрыв отношений и снова куча работы… Но в какой-то момент все стало слишком… просто слишком. – Он вздохнул, сильно оттянув волосы на затылке. – Накрыло ощущение, будто мир вокруг все время кричит. И я трусливо прятался. Закрывался. Искал проблемы в себе, но это только загнало меня глубже. Стало казаться, что все мои мысли больше мне не принадлежат. Как в каком-то бреду. Будто мое тело давно умерло, а сознание мечется в агонии где-то между… И порой мне хочется, чтобы это просто закончилось. Чтобы мир замолк. Чтобы мысли исчезли. Чтобы все закончилось, Ви… – Низкий голос дрожал, выдавая, как он боролся с невидимым врагом за каждое слово, которое впервые не хоронил в себе, а произносил вслух. – Иногда бывают проблески. Бывают «хорошие» дни. В работе отвлекаюсь. Таблетки помогают на время. Но это состояние… оно всегда возвращается. А по ночам хуже всего.

Вивьен замерла. Не смела шелохнуться или дышать слишком громко, словно это могло отпугнуть и Джаред вновь закрылся бы. Но он продолжал, уже тише:

– Это так жалко. Я не хотел выглядеть слабаком перед тобой.

На этот раз Ви не могла молчать, хотя в горле скребло. Она сделала пару осторожных шагов вперед и невесомо коснулась его плеча. Мышцы под тонкой тканью рубашки мгновенно натянулись, а дыхание сбилось.

– Это не делает тебя слабаком, Джей, – прошептала она. – Ты борешься с этим каждый прожитый день. Ты чертовски сильный, слышишь?

Нежная ладонь легла на щетинистую щеку, мягко наклонив его лицо. В заслезившихся глазах Вивьен было больше веры в Миллса, чем в нем самом. В этой юной девушке Джаред видел столько мудрости и сострадания, словно та прожила не одну жизнь, познав все стороны человеческой души.

– Я так устал, Ви… – едва слышно поделился он, наслаждаясь бархатистостью ее кожи.

– Я знаю. Знаю, как эта борьба выматывает. – Вивьен привстала на носочки, чтобы заключить его в заботливые объятия. – Но теперь ты не один.

Джаред застыл. Гадкий голос в голове вновь пытался убедить его оттолкнуть Вивьен, но тепло ее близости не давало этим сорнякам в мыслях разрастись и погубить посаженные ею цветы.

Она понимала. Не осуждала. Смотрела с прежним теплом. Не с жалостью.

Подавив внутренний протест, Миллс позволил себе обнять Вивьен в ответ и опустить подбородок на хрупкое плечо. Он ощущал, как тонкие пальцы сминали рубашку на спине, пуская по коже ток, а вздымающаяся грудь прижималась к его. Манящий аромат захватил дыхание и заставил Джареда зарыться лицом в рыжий шелк волос. Объятия становились теснее, переходя прежде установленные границы.

Не отстраняясь, Вивьен приподняла голову. Облако терпкого мужского парфюма одурманивало, темный карий взгляд безмолвно исследовал ее лицо, а дрожащее дыхание ощущалось вызывающе близко. Не в силах противиться порыву, она подалась вперед.

Джаред был полностью обезоружен еще до того, как горячие губы коснулись его. Оцепенел. Перестал дышать, но без них и не хотел. И коснулся в ответ.

Сильные руки опускались ниже, обводя изгиб талии до округлых бедер, а ее пальцы зарылись в густых кудрях на затылке, углубляя поцелуй. Словно оба проверяли, насколько далеко можно зайти. Жаркое сплетение языков растворило нежный стон, и Вивьен слепо потянулась к пуговицам на черной рубашке. В судорожных попытках ее расстегнуть горячие пальцы ласкали кожу на мужской груди, под которой сходило с ума оживающее сердце.

Вивьен отстранилась всего на мгновение, но этого хватило, чтобы вернуть трезвость рассудка. Она не была случайной девушкой, с которой Джаред мог переспать и разойтись. Не была той, которую мог бы забыть. С которой не боялся совершить ошибку. Он сжал дрожащую ладонь, что боролась с пуговицами на его груди, и, встретив непонимающий взгляд, объяснил:

– Нам не стоит продолжать…

– Но ты… ты ответил мне?.. – смутившись, недоумевала Вивьен.

Ее приоткрытые губы соблазнительно блестели, а тонкая футболка не скрывала очертаний возбужденной груди в опасной близости от его сердца. Вид был невыносим. Джаред зажмурился. Попытки совладать с собственным дыханием тщетны. Легкие свело от желания выкурить целую пачку, но он знал: даже это не поможет забыть ее прикосновения.

– Я просто не хочу тебя обидеть, Ви.

Ее парализовало. Неприятное жжение ошпарило изнутри. Вивьен отпрянула к стене, досадливо прикусив нижнюю губу. Свежее ощущение его мятно-табачного привкуса на языке заставляло чувствовать себя еще большей дурой. Полезть к мужчине после того, как он признался, что страдает депрессией? Сказать, что хочешь быть ему другом, а затем затолкать язык ему в рот? В тот момент Вивьен злило все: собственная тупость, наивность и его чертов отказ.

– Ну конечно… – горько усмехнулась она, качнув головой. – Конечно, не хочешь обидеть… Вечно вежливый Миллс. Даже отшить девушку сразу не можешь.

– Я не это имел в виду…

– А что?! – Негодование сопроводилось вспышкой молнии за окном, осветившей ее суровую фигуру. Выбившиеся из пучка пряди извивались змеями в напряженном воздухе. Столкнись они взглядами в тот миг – и Джаред мог превратиться в каменную статую.

– Ты – Вивьен Марч.

– При чем здесь вообще моя семья? – поморщилась Вивьен, ведь это последнее, о чем она думала в такой ситуации. – Неужели ты все еще видишь во мне ребенка с тех каникул? Я давно не малявка Ви!

– В этом и проблема, – выпалил Миллс. Челюсть напряглась, словно не желая выпускать откровения, но он продолжал сквозь зубы: – Я не видел в тебе ребенка с того самого момента, как ты появилась на пороге моего офиса. Постоянно напоминаю себе, что ты сестренка Сары. Все время одергиваю свои мысли о тебе. Совсем не детские мысли, Ви. Но, черт, я больше не могу.

Джаред в одно мгновение сократил расстояние и обхватил ее горящее лицо ладонями. Настойчивый язык скользнул в удивленно распахнутый рот и принялся выписывать чувственные узоры, отвлекаясь лишь на то, чтобы прерывисто прошептать:

– Разве так… целуют из вежливости?..

Его губы двинулись ниже по изящной шее, нежно перекрывая кислород. Грубые ладони проникли под футболку, чтобы обжечься о ее вспыхивающую кожу. Почувствовав резкий металлический холод пирсинга на женской груди, Джаред едва не задохнулся от нахлынувшего желания попробовать этот контраст на языке.

– А вот так делают из вежливости? – шептал он, лаская пальцами чувствительные соски, заставляя Вивьен давиться воздухом и тихо стонать в ответ.

Прижав к стене дрожащее от его касаний тело, Джаред продолжал исследовать руками женственные изгибы и лихорадочно оставлять короткие поцелуи на губах с пьянящим винным вкусом.

– Насколько это вежливо с моей стороны, Ви? – судорожно выдохнул он и вплотную приблизился бедрами, позволяя ей четко ощущать скопившееся в паху желание. – И сейчас это не пистолет.

Жар, захлестнувший легкие от его поцелуев, устремился к низу живота. Каждый дюйм тела Вивьен сводило от возбуждения, и она подалась вперед, наслаждаясь его реакцией.

– Ого… – нервно сглотнула она и от охватившего волнения не могла сдержаться: – А говорили, у мужчин за тридцать с этим проблемы.

Джаред усмехнулся и прислонился своим лбом к ее, прикрыв глаза.

– Нет. И мне двадцать восемь. Хотя ты и мертвого возбудишь.

– Мертвые немного не в моем вкусе.

Он вновь посмеялся, но неуместные шутки не унимали, а, наоборот, распаляли давно засевшее желание найти применение ее острому язычку.

– А кто в твоем вкусе? – дразнил Джаред, обводя большим пальцем контур ее пухлых губ.

– Депрессивные почти тридцатилетние красавчики, – выдала она. Поймав на себе нечитаемый почерневший взгляд, стыдливо зажмурилась и залепетала: – Прости, в такие моменты я несу чушь. Наверное, поэтому бывший изменял мне… Боже… Черт…

«Вивьен, чтоб тебя, заткнись, на хрен!» – вопил внутренний голос.

– Тише, – успокаивал низким шепотом Джаред, не сдержав слабую улыбку. Не могло не льстить внезапное смущение той, что вводила его самого в подобное состояние.

Он освободил из пучка копну рыжих волос, трепетно отвел за ухо непослушную прядь и вновь впился в желанные губы. Слишком сильно нуждался в них, чтобы позволить лишним мыслям сломать хрупкий момент.

Трясущимися руками Вивьен цеплялась за широкие плечи, стаскивая с Джареда рубашку. Наслаждалась каждым напрягшимся мускулом, тем, как закипала кровь в натянутых венах, как вздымалась рельефная грудь под ее хаотичными прикосновениями. Хотелось не упустить ни дюйма смуглой кожи, словно больше никогда не будет возможности. Ноги подкашивались от приближения жадных ладоней к низу живота. Она отчаянно впилась ногтями в жилистые предплечья, когда ловкие пальцы проникли под резинку пижамных штанов и осторожно коснулись чувствительной кожи между ног. Тихий стон застрял на полпути, выйдя сдавленным вздохом.

– Проклятье! Ты не носишь белье?

– Зачем? Я же дома… – невинно объяснилась Вивьен, а Джаред едва держался, чтобы к чертям не сорвать с нее хлопковые штаны.

Подушечками пальцев он ощущал ее желание и, не в силах больше терпеть пытку, схватил Вивьен в охапку. Не отрываясь от чувственных губ, слепо направился в гостиную. Грохот задетого ногой кофейного столика и звон упавшего бокала не отвлекли их друг от друга. Опустив Ви на диван, он навис сверху. Теплый свет торшера обнажал растерянность на ее лице, и сомнения вновь проникли в мысли Джареда, взывая к тому, что осталось от его рассудка.

Если он бросится в этот омут, назад пути не будет.

– Ви, я должен спросить…

– Я на таблетках и ничем не болею, – сбивчиво выпалила она.

Миллс опешил.

– Хорошо… – Он сглотнул. – Я тоже. Но я не это хотел спросить… – Замялся, отвлекшись на то, как она облизнула губы всего в паре дюймов от него. – Ты уверена?

Вивьен испустила мучительный вздох, плотнее прижавшись, и Джаред решил, что умрет, если она сейчас откажет.

– Миллс, я теку под тобой, как Сиэтл за окном. Как думаешь, я уверена?

Это все, что нужно было услышать. Избавившись от остатков одежды, он вновь прильнул к разгоряченным губам. Зарылся пальцами в медные локоны и проложил дорожку поцелуев до шеи, ключиц и груди. Ласкал напрягшиеся соски, дразнил, задевая языком серебряные колечки пирсинга, и опускался ниже.

– Джей, прошу… – всхлипывала от нетерпения Вивьен.

Разведя ее ноги шире, насколько позволял узкий диван, Джаред устроился между ними. На одну невыносимую секунду взглянул в раскрасневшееся лицо Вивьен. Мерцающий в полумраке янтарный взгляд из-под дрожащих ресниц, нервное покусывание распухших губ и тяжело вздымающаяся грудь – он был готов взять ее без промедлений.

Но разве это могло сравниться с неторопливыми прикосновениями и ощущением каждого мгновения? С тем, как сладко она протягивала его имя, прося о большем? С мурлыкающими стонами, приятно царапающими сердце в груди? Разве он мог размениваться на меньшее, не зная, что будет, когда проснется солнце?

Приподняв ее бедра, Джаред подложил под них первую попавшуюся подушку, и Вивьен вновь мучительно заерзала под крепко удерживающими ее ладонями.

– Не спеши… Позволь мне насладиться тобой, – попросил он, щекоча жарким дыханием нежную кожу на внутренней стороне бедер.

Она не успела ответить, ощутив горячий поцелуй в самом чувствительном месте. Россыпь мурашек обожгла дрожащее тело. Ритмичные движения языка между ног заставляли Вивьен беспомощно выгибаться и неразборчиво стонать его имя. До боли вцепившись в обивку дивана, она тщетно пыталась совладать с собственным телом, изнемогавшим от желания. Умелые мужские ласки толкали к краю, опасно удерживали на самой грани и возвращали обратно. Раз за разом, приятно сводя с ума.

– Издеваешься… – шептала она.

– Возможно, – оторвавшись от нежной кожи, прохрипел Джаред и приподнял голову. Потемневший взгляд с вызовом пронзал ее.

– Ты поплатишься.

Миллс подавил смешок, но не сдержал ухмылку. Вивьен оставалась собой, такой же острой на язык. Лежа перед ним, совершенно уязвимая и прекрасная, смела ему угрожать.

– Я бы на это посмотрел.

– Даже не сомневайся. – Несмотря на уверенные слова, голос Вивьен звучал совсем отчаянно.

Джаред поднялся и крупной тенью навис над ней. Подушечками пальцев она скользила по его губам, блестящим от ее влаги, по напряженному лицу, рельефному торсу и груди, обводила крепкие плечи и ощущала себя крошечной в его руках. Миллс не был малолеткой-студентом, с которыми она привыкла иметь дело. Он заставлял ее терять дар речи и нервничать. По-настоящему. Заставлял бабочек в животе биться в конвульсиях и крыльями резать ее изнутри.

– Позволь мне почувствовать тебя, Ви, – прошептал он.

Вивьен не отрывалась от его жадного взгляда и послушно приблизила свои бедра, не оставив между ними расстояния. Дыхание свело, воздух вокруг резко сжался и рассекся протяжными стонами. Джаред сжал рыжие волосы в кулак и плотно прислонился своим лбом к ее, стараясь держать темп. Давал ей привыкнуть. Плавно растягивал податливую плоть. Наслаждался каждым ее новым дюймом, таким нежным и тугим изнутри.

– Я никогда этого не делал.

– Ч-что? – задыхалась Ви от горячих проникновений.

– В смысле, без защиты. Я всегда осторожен.

Оба опустили взгляды, наблюдая, как размеренными движениями бедер соединяются их тела. Ощущали, как беспрепятственно он скользил внутри и как плотно она сжималась вокруг.

– И я. Я никому так не доверяла, – призналась Вивьен, впиваясь ногтями в крепкую шею.

Джаред замер на мгновение и взглянул в затянувшиеся дымкой желания глаза.

– Ты доверяешь мне?

Необъяснимо. Глупо. И даже немного жалко. Но совершенно честно:

– Доверяю.

Искренний шепот отозвался глубоко в сердце, и Джаред не мог ее подвести. Проведя ладонями по дрожащим ногам, схватил за изящные лодыжки и закинул себе на плечи. Хотел дать то, ради чего она доверилась. Открылась до такой степени только ему. Он не мог больше дразнить, когда сам плавился от ее жарких сокращений. Большими пальцами обводил круги на женственных бедрах, направляя их в идеальном ритме.

– Поласкай себя, – потребовал он, глядя прямо в глаза. – Поласкай себя для меня.

Вивьен знала, чего он хотел, и без лишних слов сжала собственную грудь. Искрящимся взглядом наблюдала за каждой мимолетной реакцией на его лице. Скулы опасно заострялись, кожа поблескивала испариной, а на шее и руках вздувались вены. Каждый глубокий толчок приближал к желанной точке невозврата. Грубость и нежность смешались в идеальной дозировке, чтобы оба ощутили, как замирает время.

А его сдавленный шепот стал последним триггером:

– Да, вот так, малявка.

– Чертов перверт…

Разряженный воздух в гостиной растворил несдержанные стоны удовольствия, и два горящих тела сплелись в мучительно сладких судорогах.

* * *

Оказавшись в постели, Вивьен пожелала ему спокойной ночи, легла на бок и мирно уснула на своей стороне кровати. Не прогнала его. Не лезла обниматься. Не принялась выяснять статус их отношений. И даже на мгновение одарила легкой улыбкой, прежде чем отвернуться. Так безмятежно, словно не было всех тех душераздирающих ласк. Словно их связь не была чем-то особенным.

«Спокойной ночи, Джей».

И кто еще издевается?

Все, что его переполняло в тот миг, можно было назвать чем угодно, но точно не спокойствием.

Глядя на обнаженную спину давно уснувшей Ви, Джаред боролся с удушающим желанием вновь почувствовать тепло гладкой кожи, в ночном мраке отливающей свечением лунного камня. Но все, на что хватило смелости, – коснуться небрежно рассыпавшейся по белоснежной подушке рыжей пряди. Осторожно наматывая на палец кончик шелковистого локона, Миллс усталым взглядом уставился в потолок. Казалось, даже люминесцентные наклейки дрожали от его беспокойного дыхания.

Изнутри скучивало и выворачивало наизнанку от необходимости познать эту девушку. Каждое слово Вивьен было откровением, каждый поступок – искренним, но от этого понять ее было не легче. Даже после того, как открыла ему душу и тело. Мысли Вивьен оставались для него чем-то неизведанным.

Она напоминала звезду. Не фальшивую, приклеенную к потрескавшемуся потолку спальни. А настоящую. Ту, что можно увидеть на черном небе, стоит отъехать немного за город. Такая же недосягаемая. Но манящая своим трепетным мерцанием.

Может, в пути он замерзнет и сгинет в смертельной невесомости? А может, достигнет ее и получит все тепло, на которое способна душа Вивьен?

Джаред не мог знать ответов. Мог лишь в бессилии позволять ночному потоку мыслей вновь терзать его, отбирая покой.

Ведь по ночам хуже всего.

Что, если Вивьен проснется и пожалеет о случившемся? Прогонит утром, когда поймет, что произошло? Посчитает его ублюдком, воспользовавшимся ее состоянием? Но она ведь не была настолько пьяна? Джаред ощущал легкий вкус вина, когда целовал мягкие губы, но также ощущал жгучее желание ее тела на своем языке. Или он просто пытался себя оправдать? Хотел верить, что не поступил как полный мерзавец?

Он болезненно потер ладонями тяжелые веки и вновь предпринял попытку заткнуть безжалостного демона, который шептал мерзости и изводил его сознание.

Мир снова кричал.

Заставлял задыхаться под толщей вопящих мыслей.

И Джаред знал всего один способ их заглушить.

Бесшумно покинув постель, Миллс направился в гостиную, где несколькими часами ранее рассыпал небесно-голубые пилюли.

Глава 10.

Хороший друг

Sam Tompkins – Keep Me Breathing

Может ли утро после спонтанной близости быть более неловким, чем обычно?

Теперь Вивьен знала: может. Такое возможно, если это не просто одноразовый секс. Это был потрясающий одноразовый секс с мужчиной, который долгие годы являлся другом семьи. Который видел ее прыщавой малолеткой, плачущей, а теперь еще и голой. Хуже просто не придумаешь.

Когда на сонное лицо Вивьен с потолка упала люминесцентная наклейка в форме звезды, она загадала желание исчезнуть. Но, сколько бы ни пряталась в постели, этому не было суждено сбыться. Скрываясь под черной вуалью ночи, Ви ощущала себя смелее и не думала о последствиях, с которыми ее столкнет наступившее утро. Запах кофе, готовящегося омлета и его сигарет просачивался в спальню сквозь закрытые двери. Редкий приглушенный шорох, доносящийся из кухни или гостиной, обозначал присутствие ночного гостя в квартире. Он не ушел. И это до чертиков пугало.

«Просто веди себя как взрослая, Ви».

Но, обнаружив себя обнаженной под одеялом, она в очередной раз тягостно заскулила и спряталась лицом в подушку. Алые пятна стыда покрыли женское тело. Как теперь смотреть ему в глаза?

Изо всех оставшихся крупиц силы воли Вивьен старалась не замечать следов его пальцев на светлой коже, пока натягивала на себя пижамные штаны и толстовку. Старалась не замечать, как горели щеки в отражении зеркала, пока умывалась. Собрав рыжий хаос на голове в ненадежный пучок, она надела очки, схватила мобильник и направилась к выходу из спальни.

«Ты взрослая, чтоб тебя!» – в мыслях повторяла Ви, открывая дверь и ступая в гостиную.

Тусклый естественный свет пробирался в уютную студию сквозь тонкие полупрозрачные шторки, и сонный взор Вивьен первым делом невольно выхватил стоящий в центре комнаты диван. Тот самый, на котором…

– Доброе утро, Вивьен.

Вся решительность испарилась, стоило услышать низкий голос. Его пугающее спокойствие будило все нервные окончания в ее теле. Сжавшись, она несмело обернулась в сторону кухонной зоны:

– Привет.

Ее влекло к Джареду. Определенно. Но как быть теперь с этим неуместным чувством?

– Садись позавтракай, – предложил он, опустив на столешницу тарелку с едой. – Кофе?

Вивьен утвердительно промычала что-то, не осмеливаясь поднять взгляд. Уплотнившее воздух напряжение мешало двигаться, пока она плелась к высокому барному стулу. Джаред возился с кофейником по ту сторону стойки, и боковым зрением Ви могла различить, что он был полностью одет и собран. Вскоре перед носом возникла дымящаяся чашка с забавным изображением упитанного серого кота, а на тарелке ждал аппетитный тост с омлетом. Стекла округлых очков запотели от горячего пара, заставившего поднять голову.

– Выглядит вкусно. Ты еще и официант? – нервно посмеялась Ви и тут же опустила взгляд обратно в свой завтрак, мечтая спрятать в нем пылающее лицо.

«Катастрофа! Еще пошути про комплимент от шеф-повара, идиотка!»

В звенящей тишине Вивьен услышала, как Джаред прочистил горло и отставил свою кружку с кофе. Размеренно выдохнул и ладонями оперся на столешницу.

– Вивьен, насчет вчера…

– Не переживай.

Он сощурился:

– О чем не переживать?

– Я не заставлю тебя ехать в Такому и просить у отца моей руки, если ты об этом, – усмехнулась она и сделала осторожный глоток обжигающего кофе. Ощущая на себе пристальный взгляд, для убедительности добавила: – Все в порядке. Я понимаю, что произошло.

– И что, по-твоему, произошло?

Ровный тон Миллса было невозможно разобрать, из-за чего Вивьен чувствовала себя еще глупее. В груди холодело от уверенности в том, что мужчина не придаст большого значения спонтанной близости с юной студенткой. Она не была готова, чтобы ею вновь пренебрегли.

«Наверняка у него полно женщин для одноразового секса. Полно длинноногих, более привлекательных и опытных, в отличие от меня…» – с досадой думала она, но озвучила другое:

– Мы взрослые люди. Оба были на взводе. Поддались эмоциям. И просто хотели отвлечься от плохих мыслей.

Вивьен принялась уплетать тост, надеясь, что не придется продолжать. Она не видела лица Миллса, но заметила, как его фигура каменной статуей застыла над столешницей. Казалось, она даже перестала слышать его дыхание.

– Верно. Именно это и произошло, – наконец выдавил Джаред, пока в ожившем мужском сердце протестующе скрипели шестеренки.

Отвернувшись, он отошел к небольшой мойке, чтобы сполоснуть кружку. Вивьен никогда прежде не ощущала себя настолько растерянной. То, что происходило в этой комнате, было раздражающе неопределенным, требующим обозначения границ, и у нее начиналась мигрень от попытки понять, как дальше строить общение с Миллсом. С тем, кого попросила помочь найти сестру, а затем переспала.

Нет. Она не жалела о случившейся близости. Проблема была даже не в том, что все нутро до боли скручивало от желания почувствовать это вновь. Хуже было предательское молчание разума. Разума, на который она полагалась, который должен был вопить, напоминая о приоритетах: о Саре.

Аппетит безнадежно пропал. С неохотой проталкивая кусочки тоста в горло, Ви украдкой наблюдала за высокой фигурой, что хозяйничала у мойки, и картинки прошлой ночи оживали в сознании. Вчера эти сильные руки, обтянутые черной тканью чуть помятой рубашки, дарили ощущение безопасности, напряженно поджатые губы шептали несдержанные комплименты, а уставший карий взгляд источал животное желание. Никто прежде не смотрел на нее так. С нежностью и вожделением одновременно.

Вивьен невольно пискнула, когда неостывший кофе обжег язык, и Джаред обеспокоенно обернулся. Их взгляды впервые за утро пересеклись, разрезав воздух на жалкое мгновение.

– Все в порядке?

– Ага, просто кофе горячий, – кивнула она и отвернулась в сторону коридора. – А где твои таблетки? Кажется, вчера ты рассыпал…

– Я прибрался.

Оглядевшись, она заметила, что в квартире царил порядок. Никаких следов вчерашнего любовного преступления, кроме небольшого винного пятна на ковре в гостиной. Диван выглядел совершенно нетронутым, и Вивьен не смогла бы определить, какая из стройно выложенных в ряд подушек была их соучастницей.

Миллс проследил за ее взглядом и не упустил, как ее тонкий палец, постукивающий по стенкам чашки, сбился с нервного ритма. Судорожно вздохнув от нахлынувших воспоминаний, Вивьен отвела за ухо мешающую прядь и вернулась к тосту.

– Спасибо, Джей.

– Приятного аппетита, – ответил он, слишком усердно вытирая помытую кружку кухонным полотенцем.

– Я имею в виду… за то, что отвлек от плохих мыслей. На какое-то время мне стало легче. Ты хороший друг.

Пальцы едва не выронили посуду, и Миллсу пришлось воззвать ко всей оставшейся выдержке, чтобы сохранить невозмутимое лицо и не швырнуть кружку в ближайшую стену. Для безопасности он поставил ее в деревянный шкафчик и развернулся:

– Вивьен. Я должен убедиться. Вчера… я ведь ничем тебя не обидел?

«Ага, обидел. Лучшим оргазмом в моей жизни», – пронеслось в мыслях, но она лишь качнула головой:

– Ты не можешь обидеть девушку, Джей. Ты хороший парень.

– Я вел себя неподобающе.

– Я тоже.

– Ты все? – поинтересовался Джаред, кивнув на ее пустую тарелку.

Кивнув, Вивьен не знала, куда деть взгляд, и уткнулась в мобильник. А нервозность заставляла Миллса продолжать прибираться на кухне. Разговор ни на йоту не унял напряжения. Студия казалась слишком тесной для сгустившейся между ними атмосферы, норовящей пробить стекла и вылиться наружу.

Проснувшись намного раньше, Джаред не знал, что делать: остаться или дать Вивьен пространство. Не знал, как вести себя, чтобы не смутить: словно ничего не было или словно между ними теперь нечто большее. В случае с Вивьен он не мог поступать как обычно. Но когда она безразлично назвала их близость «отвлечением», понял, что не может претендовать на большее. И обманул бы себя, если бы сказал, что сердце спокойно приняло этот факт.

Сидевшая на барном стуле Ви вдруг сжалась и недовольно фыркнула, яростно заколотив пальцами по экрану телефона.

– Что-то случилось? – отреагировал Миллс, напрягшись.

– Ага, дерьмо всплыло, – пробурчала она. Затем уточнила: – Я про бывшего.

Джаред помрачнел, а в груди зашевелилось непозволительное чувство. Она все еще думала о бывшем? Общалась с ним? Но Ви ничего не должна Джареду, верно? Как ему, черт возьми, реагировать?

– Бывший тебя достает? – решил сдержанно поинтересоваться он.

– Нет. Больше он не доставит мне проблем. Теперь очередной его новый аккаунт там, где ему место: в блоке, – решительно заявила Вивьен, отбросив мобильник на столешницу. Тот едва не слетел на пол, если бы не вовремя подставленная Джаредом ладонь.

Ви сидела, недовольно скрестив руки, а под хмурыми бровями медовые глаза налились тяжестью, заставившей ее опустить взгляд. Миллс всерьез забеспокоился:

– Уверена, что все в порядке? Можешь поделиться. Мы же друзья. – Последнее он добавил гораздо тише.

Выслушивать об отношениях Вивьен с каким-то малолеткой, возможной причиной ее отстраненности, не намного приятнее, чем ковыряться тупым кухонным ножом в собственном сердце, но Джаред не мог вновь позволить себе идти на поводу у эмоций. Позиция друга казалась единственно верной.

– Он думает, что спустя полгода я приползу к нему, стоит только помахать фоткой своего потного пресса, – фыркнула Вивьен, едва не колотясь от злости. Даже растрепанные пряди дрожали от ее гневного дыхания. – Тоже мне. Видали и лучше.

Стиснув зубы, Миллс понял, что «дружескому» разговору быть. Он обошел стойку и приземлился на скрипнувший под весом соседний стул. Опершись локтями на свои колени, наклонился, чтобы взглянуть Вивьен в лицо:

– Почему тебя это так задевает? Спустя полгода.

– Потому что я облажалась, Джей. До сих пор разгребаю последствия. Я из-за него сделала татуировку, а теперь приходится сводить! – выпалила она, слегка задрав толстовку.

Даже на небольшом расстоянии Миллс ощутил исходящий от нее жар. Он должен был отодвинуться, встать и отойти. Должен был любым способом унять соблазн вновь прикоснуться к гладкой коже. Но однажды он уже провалился.

Джаред слегка склонил голову, чтобы рассмотреть приоткрытый участок тела. Сбоку, под левой грудью, виднелось почти выцветшее изображение змеи, извивавшейся в имитированных когда-то яркими чернилами ребрах.

– Не заметил этого вчера… – неосознанно пробормотал Миллс и провел подушечками пальцев по контуру, разгоняя крошечные мурашки по девичьему телу.

Вивьен казалось, она разучилась дышать. Прикосновения мужских пальцев на ребрах сдавливали легкие своим трепетом. Пока он вдруг не осекся и не отдернул руку, словно на любое упоминание прошлой ночи было наложено страшное табу.

Едва заметная морщинка пролегла между бровей, стоило Ви вспомнить того, кого символизировал вытатуированный на коже змей, ползущий к открытому сердцу, чтобы отравить скверной. Жестоко очернить ее любовь своей нелюбовью и лишить веры в светлые чувства.

Несмотря на распирающий изнутри интерес, Джаред тактично молчал и пристально смотрел на Вивьен. Одновременно боясь и ожидая того, что она скажет.

– Я сделала ее после его первой измены, – Ви закатила глаза. – Ага, в девятнадцать я любила драматизировать. Такая глупость – бить татуировку из-за мудака. Тогда мне это казалось концом света. И я почему-то считала, что должна непременно видеть свою боль. Как будто носить ее в сердце было недостаточно.

– Это ужасно, Ви, – прокомментировал Миллс, закипая внутри от необъяснимой злости в адрес того, чьего имени даже не знал. Достаточно было знать, что тот причинил боль Вивьен.

– Но хуже его измен были только наши отношения, – продолжала она. – Мы постоянно расходились и сходились. Он окунал меня в грязь своими поступками, а потом бесконечно извинялся. Обещал, что это последний раз. И я каждый раз хотела верить. Знала, какой он человек, но зачем-то пыталась себя обмануть.

Грубые пальцы сжались в кулак. Миллс удерживал себя от нежного порыва коснуться непослушной пряди, закрывшей ее профиль. Удерживал от того, чтобы не обнять сидящую рядом Вивьен крепко, забирая всю горечь своими объятиями.

Болезненное «Ты хороший друг» снова и снова стучало в голове, и он отводил взгляд, барабаня пальцами по столешнице.

– Наверное, ты думаешь, что я идиотка. Задаешься вопросом, почему сразу от него не ушла… – проговорила Ви, хотя Джаред молчал. И сама ответила: – Тогда мне казалось, что это любовь. Позже до меня дошло, что я привязалась не к человеку, а к эмоциям, которые он вызывал. Эти качели… Сначала обесценивал и унижал, а затем клялся в любви и заставлял чувствовать себя нужной. Может, любви нет и мы просто хотим быть кому-то нужными? В общем, это была какая-то нездоровая зависимость, как у тебя с транквилизаторами…

– Ты не идиотка, если хотела верить человеку, – возразил Миллс, пропустив последнее замечание. – Из сложных отношений нет простого выхода. Поверь, я понимаю.

Вивьен заинтересованно повернулась и поймала на себе теплый взгляд.

– Правда?

Он слегка кивнул.

– Я жил в мертвых отношениях несколько месяцев. А когда меня бросили, то почувствовал… облегчение, – стыдливо признался Джаред. – До меня тоже не сразу дошло. Я скорее привязался к идее быть отцом, чем к ней…

– У тебя есть дети? – удивилась Вивьен.

– Нет. У нее был двухгодовалый сын, когда мы познакомились. Наверное, я просто увидел женщину и ребенка и захотел быть частью их семьи. Своей-то у меня не осталось после ухода мамы. Как ты и сказала, я хотел быть кому-то нужным.

– И почему у вас не вышло?

Джаред вздохнул, растрепав пальцами волосы на затылке. Стыдно было признаваться, но он чувствовал: Вивьен не осудит. Не осуждала вчера и не станет сегодня.

– По сути, у нас не было ничего общего. И я оказался таким же отцом, каким был мой. Много работал, не уделял им должного времени и внимания.

– Отсутствующий отец?[9]

– Вроде того… Честно говоря, тогда я понял своего отца. На работе ведь легче: есть правила, инструкции, законы и ты просто им следуешь. Всю жизнь я хранил обиду на него за отстраненность, а в итоге сам стал таким же. Сухарем, – горько хмыкнул Миллс, качнув поникшей головой.

– Джей, не надо так о себе. Ты очень чуткий… – сочувствующе прошептала Ви, потянувшись к его ладони, уныло лежащей на столешнице. Обхватив его холодные пальцы своими, сжала. – Семья – это огромная ответственность. Может, ты просто был не готов.

– Не знаю, Ви…

– Это нормально, если тебя не хватает на других, когда ты сам не в порядке. Это не делает тебя плохим человеком.

Встретив ее взгляд, Миллс слегка улыбнулся:

– Это говоришь ты? Ви, которая обо всех заботится?

– Я ведь серьезно, – в ответ улыбнулась Вивьен. – Мне кажется, мы по-настоящему взрослеем, когда прощаем своих родителей за ошибки. Ты должен простить отца, чтобы стать готовым взять на себя такую роль.

– А ты простила своих?

Задумавшись, Вивьен поджала губы и поправила съезжающие с носа очки.

– Не могу сказать, что они напортачили в чем-то конкретном. Просто… быть средним ребенком довольно отстойно.

– Правда? Мне казалось, это самая удобная позиция, – мягко усмехнулся Миллс.

– Не особо, – возразила Ви и принялась объяснять: – Старшему позволено больше, младшему – прощается больше. А средний… все время мечется между этими ролями: здесь ты старший, там – младший. Это путает даже взрослого. И порой я чувствую себя не в своей тарелке.

– Но тебе нравится то, где ты сейчас? Колледж, психология?

– О да, я обожаю учебу, – тут же просияла Вивьен. – Особенно заинтересовалась криминологией. В этом семестре у нас был вводный курс, я не пропустила ни одного занятия. И знаешь… – вдруг, нахмурившись, протянула она, – что-то в истории этого Чемберса не дает покоя. То, как была убита его мать…

– Что именно тебя смущает?

– Не уверена, но… Ты знаешь о Чикатило?

Джаред слегка напрягся от нового русла разговора и, чуть помедлив, ответил:

– Немного, на лекциях по профайлингу о нем упоминали.

– Мне было интересно, и я читала про его психологический портрет. Во многих своих убийствах он наносил ножевые ранения в зонах гениталий, груди, лица. Ничего не напоминает?

– Как на теле матери Чемберса.

– Именно. Убийца как бы имитировал половой акт ножом, потому что был несостоятелен в сексуальном плане. Убийство приносило удовлетворение, которое он не мог получить другим способом, при нормальном акте.

– И ты думаешь, ее сожитель был вторым Чикатило? – засомневался Джаред.

– Нет. Не знаю. Я к тому, что это не похоже на простую «бытовуху». Не думаю, что этот Чемберс может быть нормальным мужиком после такой истории.

Миллса удивляло, как в этой очаровательной рыжей голове одновременно умещались мудрые и столь мрачные мысли. Отбросив эмоции, он понимал: в ее словах был смысл, пускай даже несколько преувеличенный.

– А что насчет Морона? Он тебя не смутил?

– Мерзкий тип, – поморщилась Ви. – Но, думаю, безобидный. Мы ведь собирались сегодня проверить Чемберса?

– Верно. Сначала поедем к нему на работу?

– Хорошо, – кивнула Ви, лаская пальцами запястье Джареда, которое неосознанно держала все это время.

Она не могла перестать. Слишком комфортно. Слишком приятно было ощущать, как холодная кожа разгоралась под ее прикосновениями, как натягивались вены, а дыхание с привкусом табака становилось бесконтрольнее. Она мечтала вновь забыться в его заботливых руках, но реальность, проникая в квартиру лучами утреннего солнца и городским шумом, напоминала о себе. А когда Джаред большим пальцем погладил ее запястье в ответ, стало совсем неловко.

– Мне надо в душ. Я быстро, – сообщила Вивьен, выпустила его руку и вскочила со стула.

Как только за спиной закрылась дверь ванной, она смогла выдохнуть. Здесь воздух не был пропитан парфюмом Джареда, а пропахший мылом пар согревал взволнованное тело. Горячие капли стекали с лица, обжигая кожу, пока Вивьен пыталась заглушить ненавистные мысли, что мучили ее все утро. Стоило коснуться себя, как мерзкий голос бывшего возлюбленного всплывал в памяти:

«Ты не лучше других, Вивз. У Крис хотя бы не тряслись бока, пока я ее трахал».

Ублюдок. Вот черт! Джаред тоже видел ее бока? Или ночью было достаточно темно? Или спереди не так видно, как сзади? А грудь? Левая чуть выше правой… Он заметил? Наверняка заметил! Вот же…

«Не будь бревном, Вивз. Бери глубже, Вивз».

Может, она была недостаточно инициативна с Джаредом? Ему не понравилось? Но он приготовил ей завтрак. Просто завтрак. И эта глупая кружка с котом… Так не делают, когда понравился секс. Приносят завтрак в постель? Что-то романтичнее омлета на кухне? Хотя откуда ей знать? Откуда знать, каково это – быть с нормальным мужчиной, а не с высокомерным придурком?

«Не делай мне мозги. Ты конченая истеричка, Марч».

Она делала мозги Джареду? Черт! Сколько раз она проявляла эмоции при нем? Много. Непозволительно много.

«Будь проще. Салли намного проще. С ней весело».

Может, Джареду с ней слишком сложно?

– Заткнись. Заткнись. Заткнись, – бормотала Ви под нос, упершись лбом в холодную плитку.

Казалось, даже если расшибить голову о стену в ванной, гнусные мысли не отпустят. Как не отпускали призраки прошлого, напичканного ошибками. Джаред нравился ей. И эта стремительно настигнувшая симпатия, словно могильщик, раскапывала глубоко погребенные сомнения.

– Ви? – сквозь шум душевой воды послышалось из-за двери.

– Да? – прокричала она, опомнившись.

Вода уже успела остыть, а тело покрыться неприятными мурашками.

– Ты скоро? Есть разговор.

– Это не может подождать? – недоумевала она, но стала наспех смывать остатки мыла. Что-то в его приглушенном голосе было не то.

– Лучше скорее.

Быстро покончив с душем, она отжала мокрые волосы и завернулась в полотенце. Убедившись, что все деликатные места надежно прикрыты, отворила дверь и столкнулась со смятенным лицом Миллса, который оперся рукой о деревянный косяк в ожидании. Выражение разобрать было невозможно. Переминаясь с ноги на ногу, она ощутила возрастающую в груди тревогу.

– Ви, скажу сразу: это еще ничего не означает. Не пугайся раньше времени, ладно? – пытался тактично начать Джаред.

– В чем дело?

Тонкие пальцы нервно сжимали край махрового полотенца, пока Вивьен пыталась поймать его избегающий взгляд. Миллс набрал полную грудь воздуха, выставил руки вперед, словно всем видом показывая готовность поддержать, и произнес:

– Звонил знакомый коронер. Доставили неопознанное тело. По описанию похоже на Сару.

Глава 11.

Взглянуть в лицо мертвецу

Call Me Karizma – Rain

Проносящиеся мимо городские силуэты размывал моросящий дождь. Сиэтл позволил тучам захватить утреннее солнце и погрузить себя в мутную дымку. Время, что занял путь от квартиры до офиса коронера, плелось так же неохотно, как ковылял хромой бездомный по тротуару.

Припарковавшись напротив здания на Джефферсон-стрит, Миллс заглушил машину, но не спешил выходить. Он не знал, как поддержать Вивьен, которая молчала и почти не двигалась всю дорогу. Не хотел давить, торопить, поэтому наблюдал за мокрыми снежинками, превращающимися в капли дождя. Шум города и постукивающая по крыше непогода раззадоривали пульсирующую в висках мигрень.

На службе в полиции Джаред не раз приводил родственников жертв на опознание, и это никогда не было приятной процедурой. Но в случае, когда возможная жертва – его давняя подруга, а опознавать ее придется девушке, которая стала внезапно много для него значить, ситуация обретала все более паршивый ход. Даже моросящий дождь за окном, к которому Джаред привык, ощущался по-особенному мерзким.

Вивьен казалось, что ее тело придавило нахлынувшей тяжестью и тянулось к земле. Она не могла представить, как выйдет из машины, поднимется по серым ступеням и заставит себя пройти через широкие стеклянные двери, за которыми скрыты десятки мертвых тел. Одно из которых могло расколоть жизнь на «до» и «после».

– Я еще даже не сказала родителям… – неосознанно заговорила она осипшим голосом.

Было больно даже смотреть на разбитую Вивьен, поэтому Миллс быстро отвел взгляд.

– Тебе не обязательно туда идти. Я могу сам, а ты подождешь здесь, – предложил он, на что Ви решительно качнула головой:

– Нет. Я должна своими глазами увидеть, что это не она.

В любой другой ситуации Джаред поощрил бы позитивный настрой, но не в этот момент. По опыту знал: если изо всех сил цепляться за надежду – останешься разбитым и с переломанными пальцами, если та вдруг рассеется в воздухе. Ненавидя себя, он был вынужден произнести:

– Послушай, мы должны быть готовы ко всему…

– Сара жива. Я чувствую, – возразила Вивьен, бросив на него потухший взгляд. Несмотря на дрожащий голос, она была уверена в словах.

– Кто бы там ни был, это не самое приятное зрелище. Ты ведь понимаешь?

– Я смотрела «Декстера», я справлюсь.

– Вивьен, я серьезно, – все еще пытался отговорить ее Джаред.

Даже ему было тревожно, и он не мог представить, каково Ви. Но кипевший в крови адреналин пробудил внезапную решимость, и Вивьен открыла дверь машины со словами:

– Мы и так потеряли много времени.

Однако хватило ее лишь на то, чтобы выйти наружу. Сырой запах города пропитал улицы. Противные капли щекотали за воротом пальто, и Вивьен потуже затянула свисающий с шеи бордовый шарф. Показавшиеся перед ней ступени казались непосильными. Она зажмурилась. В горле резала сухость, а кончики пальцев немели. Хотелось сдаться. Лечь на безжизненный асфальт и превратиться в одну из дождевых луж, в которую наступали бы грязные ботинки прохожих до тех пор, пока она не перестала бы что-либо чувствовать.

Прежде чем покинуть машину, Джаред отправил в рот небесно-голубую таблетку в надежде унять накатывающие болезненные волны в грудной клетке. Застывшая на тротуаре Вивьен стояла спиной, но даже так он мог почувствовать, как от внутренних стенаний раскалывалась рыжеволосая голова.

– Не передумала? – решил вновь уточнить он, подойдя.

В ответ она слабо мотнула головой. Его ладонь заботливо легла на плечо, и Вивьен показалось, что она точно справится хотя бы с одной из ступеней.

– Ты в любой момент сможешь уйти оттуда. Но я буду рядом, – пообещал Миллс, слегка наклонившись, чтобы поймать ее взгляд. – Я буду там с тобой все время. И что бы мы ни увидели в том здании, буду рядом после. Хорошо?

– Спасибо, Джей, – прошептала Вивьен одними губами, которые почти терялись на бледном лице.

Город вокруг гудел. Люди туманными силуэтами слонялись по улице, не смотря по сторонам. Придерживая за локоть, Миллс уверенно вел Вивьен к входу в здание. Внутри было так же суетливо, но намного суше и теплее. Джаред знал, куда именно идти. Бесцветные стены коридора плыли мимо, холодный свет ламп бил в лицо. На ходу Вивьен достала из кармана пальто очки и натянула на нос словно некую защиту. В них она могла видеть больше и будто ощущала себя сильнее. Но хотела ли она видеть то, что предстоит?

Путь назад оказался отрезан, когда за ними с хлопком закрылась серая дверь, ведущая к лестнице. На нулевом этаже было практически безлюдно, если не считать пары проходящих сотрудников, достаточно холодно и значительно тише. Одним словом, мертво.

Джаред вдруг остановился посреди коридора и вновь попытался спросить, не хочет ли уйти Вивьен, но тут из-за соседней двери вышел мужчина в голубом халате и остановил взгляд на Миллсе. Квадратное, но приятное лицо коронера вытянулось, а раскосые глаза округлились.

– О, отлично. Вы как раз вовремя. Аутопсию уже провели, а в холодильник еще не увезли.

– Привет, Фил, – кивнул Джаред, пожав коронеру руку, свободную от резиновой перчатки, и представил девушку: – Это Вивьен.

– Здравствуйте, – выдавила она, пытаясь скрыть волнение.

Мужчина кивнул в знак приветствия, обошел их и повел дальше по коридору, объясняя на ходу:

– Джейн Доу[10] нашли в районе аэропорта под утро. Свеженькая. По пальчикам пусто, документов при ней не было. Ждем результатов токсикологического анализа, предварительная причина смерти – механическая асфиксия…

От слов коронера, произнесенных ровным тоном, дрожь забилась в живом девичьем теле. Как ни пыталась его слушать, но гудящая в ушах кровь сбивала все мысли. Вивьен прильнула к Миллсу и несмело ухватилась за рукав его пальто, словно ища поддержки.

Когда они вошли в секционный зал, в нос ударила гремучая смесь запахов. Ви ожидала почувствовать гнилостную вонь, смрад химических растворов, но ярче всех ощущался запах мяса и крови. Закрыв глаза, она могла бы убедить себя, что находится в мясной лавке, что это тушки животных и ей вовсе не предстоит взглянуть в лицо настоящему мертвецу.

Все помещение словно было сделано из нержавеющей стали. Лишь небольшие просветы кафельных стен разбавляли обстановку, состоящую из полностью стальных шкафов, столов и инструментов, поблескивающих чистотой в свете ламп. Металлический холод исходил от каждой поверхности и, казалось, даже от каждого сотрудника, которые с невозмутимым видом занимались своими делами, не обращая внимания на вошедших.

Бешеный стук сердца, сжимаемого страхом, заставлял Вивьен чувствовать себя живой, отличной от тех, кто обездвиженно лежал на секционных столах. Словно сам черт ее дернул обернуться на ходу и встретиться с безжизненным взглядом вскрываемого тела, над которым корпел незнакомый коронер.

«Ну почему им не закрывают глаза?!» – пролетела мысль, и она задержала дыхание, сдерживая тошнотворные позывы, но отчего-то не могла отвести взгляд. Картина смерти завораживала своей отвратительностью.

Мозг несчастного, напоминавший по виду мясной фарш, лежал в специальном отсеке, рядом с распиленной черепной коробкой. Скальп был натянут до глаз, покрытых мертвецкой поволокой так, что уже невозможно различить прижизненный оттенок радужки, а белки едва не сливались в холодной серости со зрачками. Пустота. Небытие. Отсутствие намека на жизнь, некогда горящую в глазах этого человека.

Когда из раскрытой грудины извлекли небьющееся сердце, Вивьен в ужасе застыла.

Неужели в один момент и она станет всего лишь обезличенным набором органов, которые вытащат, взвесят, запихнут обратно, повесят на тело бирку и отправят в стальную коробку, которая затем сменится вечной деревянной тюрьмой?

«Ну уж нет. Пускай меня лучше кремируют после такого», – решила она.

Вивьен возвратилась в еще более мерзкую реальность, когда Миллс дернул ее за локоть и потянул к другому столу. В отличие от соседнего, этот выглядел совершенно чистым после завершения аутопсии. Из-под белоснежной ткани выделялся силуэт человеческого тела, полностью прикрытого простыней. С каждым шагом сердце Вивьен мощнее таранило ребра, а узел на шарфике будто туже затягивался вокруг шеи.

– Готовы? – глухо спросил Фил, встав над телом с другой стороны стола.

Миллс чувствовал охватившие Вивьен волнение и ужас, но все равно взглянул на нее. Ее лицо стало бледнее прежнего, из-под тонкой кожи проявлялись синеватые венки, а губы вовсе потеряли цвет. С рваным вздохом Вивьен тонкие пальцы вцепились в запястье Джареда. В ответ он крепко сжал ее ладонь, вкладывая в этот жест всю свою поддержку, напоминая об обещании быть рядом, и она нашла в себе силы опустить взгляд на секционный стол и кивнуть.

Все произошло слишком быстро. Ткань, скрывающая лицо жертвы, моментально спала, и Вивьен перестала дышать. Словно в дурном сне, перед глазами начало плыть, в ушах зазвенело, а во рту пересохло. Сфокусировав взгляд, она пыталась рассмотреть убитую: рассыпавшиеся по металлической поверхности черные волосы, узкий лоб, островатый нос и впалые щеки. Некогда нежная кожа обрела безжизненный синюшный оттенок, кое-где разбавленный фиолетовой краской отеков и первых трупных пятен. Разбитая губа стала лилово-буроватой, а вокруг шеи удушающим ожерельем выделялись крупные следы от пальцев.

Хотелось изо всех сил бежать прочь из этого жуткого подвала, однако ноги приросли к полу, а тело предательски не желало слушаться. Вивьен не могла больше смотреть в обезображенное смертью лицо женщины и отвернулась, уткнувшись Миллсу в плечо.

Он облегченно выдохнул, приобнял девушку и качнул головой, прошептав коронеру:

– Это не Сара.

И поспешил вывести Вивьен из здания. Не помня, как оказалась на крыльце, она схватилась за перила и отчаянно зажмурилась, словно могла развидеть открывшуюся перед ней сцену в морге. Шок не отступал, хоть она и до боли в легких глубоко вдыхала декабрьский промозглый воздух.

– Дерьмовое, дерьмовое дерьмо… – бормотала Ви дрожащими губами.

– Эй, все же хорошо, это была не Сара, – пытался успокоить ее Миллс, развернув к себе лицом.

Вивьен словно перекосило, и янтарные глаза вспыхнули возмущением.

– Там убитая женщина лежит, нельзя радоваться чужой смерти!

– Ты знаешь, что я имел в виду. Главное, что Сары там нет.

Сердце Вивьен не переставало неистово биться, отдаваясь в висках, а голос безнадежно дрожал.

– Но она может быть где угодно, Джаред! В другом морге или в какой-нибудь подворотне! С ней могло происходить нечто ужасное, пока я трахалась с тобой!

Джаред крепко зажмурился и стиснул челюсть, словно получил удар, а проходящий мимо мужчина средних лет с удивлением покосился на шумную парочку. Почувствовав суетливые ладони на своей груди, Миллс распахнул глаза и недоумевающе наблюдал, как Вивьен вынула из его кармана черно-серую пачку и серебряную зажигалку и поместила сигарету между бледных губ. Щелчок. Пламя, отраженное в расширившихся от ужаса зрачках. И она глубоко затянулась. Горькое облако объяло горло. Прикрыв веки, она размеренно выдохнула едкий дым так, словно делала это не впервые.

– Не знал, что ты куришь… – нахмурился Миллс.

– По особым случаям, – чуть спокойнее ответила Вивьен, пока ее тело все еще потряхивало, а пальцы едва удерживали сигарету. – А я не знала, что у тебя такие крепкие. Думала, ты неженка, – пробурчала, поморщившись, но продолжила вдыхать никотин.

Миллсу хотелось вынуть отраву из ее рта, а самому – принять очередную дозу транквилизатора, навязчиво прожигающего дыру в одном из карманов пальто. Он мог понять чувства Вивьен. После своего первого похода в морг Джаред не находил в себе сил даже посмотреть в сторону мяса и не курил около недели. Затем успокоился. Воспоминания притупились. А сталкиваться с мерзкими сторонами человеческой жизни и смерти в рабочие будни стало привычным делом. Это притупило и чувства.

Он помнил, что нужно было поехать к Чемберсу. Но о чем могла теперь идти речь? План разбился вдребезги о телефонный звонок коронера утром. Джаред понимал, что Вивьен не в состоянии в этот день слоняться по городу в поисках мужика со странными предпочтениями в выборе кофе.

– Поедем домой, – прохрипел он тоном, совершенно не звучавшим вопросительно.

Так и не обернувшись, Вивьен опиралась на перила и, продолжая судорожно курить, замотала головой:

– Ты поезжай. Мне нужно побыть одной.

– Я не оставлю тебя здесь одну, я обе…

– Джаред, уйди, прошу, – болезненно выдохнула она, пряча лицо в облаке сигаретного дыма. – Ты… отвлекаешь меня.

– Не понимаю тебя, Вивьен, – признался он, слегка наклонившись к ней. – Думал, утром мы всё решили.

Вивьен чувствовала себя отвратительно. Непрошеные слезы застилали глаза, и она раздраженно стащила с носа мешающие очки. Плакать вообще, как ей казалось, унизительно, а в очках – еще и жутко неудобно.

– Так и есть, – прошептала Ви, смахнув влагу со щеки. – Ты помог, и я благодарна за все. Правда. Но сейчас я могу думать лишь о том, что подвожу Сару, бездействуя. А твое присутствие делает только хуже.

Ее слова, пропитанные горечью, царапали сердце. В груди Джареда начинало жечь от осознания своей ненужности. Неужели вот так просто?

«Нет. Она сейчас не в себе после опознания», – подумал он.

Словно в опровержение его мыслей, Вивьен вновь попросила:

– Мне нужно, чтобы ты оставил меня сейчас.

Джаред недоумевающе глядел на ее профиль, и не присущая ему злость вскипала внутри, заставляя сделать то, что так хотелось чуть раньше. Миллс выдернул сигарету из ее сомкнутых губ и выбросил куда-то в сторону.

– Эй! – Янтарные глаза вдруг негодующе загорелись, а пальцы сжались в кулаки.

– Нет. Ты не можешь приходить в мой офис, просить о помощи, а затем отталкивать, когда тебя что-то стало смущать, – процедил он прямо в удивленное лицо Вивьен. – Я буду искать Сару, хочешь ты того или нет. Она и мой друг тоже. И если я тебе так противен, то не бойся: не стану сильно докучать.

– Ты не противен мне, я просто…

– Мне все равно, – зачем-то соврал он, потупив взгляд. – Иди в машину, я отвезу тебя домой и оставлю.

Вивьен ошарашенно смотрела в его лицо, напоминавшее маску, криво натянутую, чтобы скрыть неуместные чувства. Холод. Презрение. Миллсу и правда «все равно»?

– Не стоит. Я сама могу, – огрызнулась она, уязвленная безразличием, и попыталась обойти Джареда, но тот вцепился в ее запястье.

– Ты все еще в шоке, Вивьен, и это нормально после увиденного. Ты не знаешь город. Я должен убедиться, что ты окажешься дома без происшествий.

– Какой заботливый, – саркастично фыркнула она. – С чего бы это? Тебе же все равно.

Обида, поселившаяся в медовых омутах, уколола Миллса, стоило ей вздернуть подбородок и с вызовом уставиться ему в глаза. Вивьен вела себя хуже двухлетнего ребенка, и раздражение раздувалось в нем словно мыльный пузырь, вот-вот норовящий лопнуть. Выпустив ее руку, Джаред выдавил сквозь зубы:

– Я сказал: иди в машину, Вивьен.

Глава 12.

Должен был это предвидеть

PLGRMS – Fools and Their Gold

Черный седан неохотно подъезжал к знакомому многоквартирному дому, будто водитель пытался оттянуть время расставания. Миллс помнил, что обещал оставить Ви в покое. К тому же ее поведение было ему непонятно и неприятно. Любому стало бы неприятно чувствовать себя ненужным.

За всю дорогу они и словом не обмолвились, задевая друг друга невысказанным. Джаред молча всучил ей пластиковую бутылочку с водой, которую Вивьен зачем-то принялась истязать ноготком, пока не оставила без бумажной этикетки.

Миллс понимал: отчасти она права. Они отвлекали друг друга. С каждой минутой, проведенной вместе, становилось труднее сохранять разум свободным от навязчивых мыслей, которые никак не помогали в поиске Сары. Предательское подсознание подливало масла в огонь, подбрасывая вспышки воспоминаний о ночи, когда желанное тело Вивьен плавилось под его ласками. И как бы раздражающе порой ни вела себя девушка, все в нем сопротивлялось обещанию не докучать своим присутствием.

Когда она вошла в квартиру и устало скинула пальто, Джаред застопорился в проходе. Словно если зайдет следом, то не сможет заставить себя уйти. Прислонившись плечом к дверному косяку, он кашлем привлек внимание и слегка кивнул:

– Мне пора. Ты будешь в порядке?

Вивьен молча развернулась и подняла на него полный тяжести взгляд. Так, что он ощутил, насколько глупый задал вопрос.

– А ты?.. – Она замялась, приобняв себя за плечи, и продолжила: – Ты все еще принимаешь таблетки?

– Это не то, что должно волновать тебя сейчас, – мрачно отрезал он. – Я пошел. Напишу, когда узнаю что-то.

Усилием оставшейся воли Миллс развернулся, чтобы направиться к лифту, но неуверенный голос за спиной заставил замереть:

– Джей, прости меня.

Дощатые половицы заскрипели под ее массивными ботинками, обозначая каждый шаг, и Вивьен послышалась уже ближе:

– Ты мне нужен. Не уходи… пожалуйста.

Тихая просьба предательски отозвалась в его сердце, но разум пытался сопротивляться. Праведное возмущение подбиралось к горлу, и Джаред замотал головой:

– Не надо играть со мной, Вивьен.

– Я не играю…

– Я не тупой, – грубо перебил он, наконец взглянув на нее, опешившую от резкого тона. Голос невольно смягчился, когда Джаред продолжил: – Я давно уже не малолетний сопляк. Мне не нужны эти, как ты выразилась, «качели». Нет ни сил, ни времени на этот детский сад.

– Знаю. Извини. Веду себя как конченая истеричка… – виновато поморщилась она, теребя пальцами круглый вырез кремового свитера.

Освещенная блеклыми переливами пасмурного дня, проникающими сквозь окно в гостиной, Вивьен выглядела до того растерянной, что Миллс буквально ощутил, как унималось раздражение в каждой клеточке тела. Пришлось отвести взгляд, чтобы не поддаться желанию утешить ее в своих объятиях. Но он все же сократил расстояние между ними до нескольких футов, переступив порог студии.

– Я так не считаю.

– Вы, парни, все так думаете.

– Кто сказал тебе такую глупость? – нахмурился Миллс. Ее подавленный вид призывал продолжить: – Ты просто запуталась, Вивьен. Все нормально. Я тоже был таким в твоем возрасте.

– О чем ты?

В тот момент Джаред отчетливо, до рези в груди, осознал, как юна девушка перед ним. И как огромна разделяющая их пропасть. И дело не только в числе прожитых лет. Вивьен, даже поникшая и растерянная, излучала жизнь, вызывала бурю желаний и притягивала к себе. А он?..

– Я, как и ты, верил, что знаю все о нуждах других людей, но понятия не имел, чего хотел сам. Вернее, думал, что знал, но ни черта подобного, – объяснил он.

Вивьен вглядывалась в смуглое лицо напротив и могла прочесть лишь глубокую тоску в карих глазах.

– Ты о службе в полиции? – догадалась она.

В ответ Миллс слабо кивнул и добавил:

– И не только…

Услышав за спиной посторонние голоса в общем коридоре, Джаред опомнился и закрыл входную дверь, отрезая их от внешнего мира. Глухая тишина забила по ушам. Девушка так и стояла посреди студии, а он не знал, как быть дальше. Как искать Сару, когда все его мысли путала Вивьен?

Она ничего для этого не делала. Достаточно было сбившегося дыхания, манящего аромата и невидимых нитей, связавших его нутро с ее.

– Мне страшно, Джей, – вдруг вполголоса призналась Вивьен, а глаза наполнились слезами. – Это все какой-то кошмар. Эти тела в морге… Я просто… Не хочу с этим сталкиваться… Со смертью… А вдруг Сара…

– Ви, – мягко прервал он, хотя не знал, что сказать.

Посоветовать не бояться неизбежного? Но это чушь. Он и сам был парализован ужасом от одной мысли о конечности жизни – чужой и его собственной. О потере, неизвестности, неотвратимости. И никакая вера в Бога не была сильнее этого страха.

Когда на ее бледной щеке блеснула соленая капля, Миллс не выдержал:

– Могу я тебя обнять?

– Да, прошу, – закивала Вивьен, больше не сдерживая слез.

В одно мгновение он оказался рядом, заключив уязвимое тело в объятия. Дрожащие руки обвили его торс, и Джаред прижался губами к рыжей макушке, пытаясь заглушить чувство вины.

– Черт, прости. Не стоило брать тебя с собой.

– Я ведь сама напросилась… – всхлипнула Ви.

Прильнув щекой к крепкой груди, она вслушивалась в гулкое биение его сердца, и даже этот бешеный ритм каким-то образом действовал успокаивающе. Обнимающие ее руки ощущались такими… надежными. Словно Миллс мог укрыть ее от ужасов этого мира. От жутких воспоминаний увиденной смерти и пугающих картинок возможного будущего.

Черная рубашка стала влажной от безмолвных слез. Вивьен все крепче прижималась к Джареду, а он проклинал себя за желание поскорее прекратить эти объятия. Прикасаться к ней, но знать, что ближе нельзя, было жесточайшей пыткой, на которую Миллс добровольно согласился. Услышав, как затихли всхлипы, Джаред наконец смог отстраниться. Но не удержался, чтобы не взглянуть в ее покрасневшие глаза и не отвести прилипшую к лицу шелковую прядь.

Вивьен неожиданно смутилась своего заплаканного вида и с судорожным вздохом отошла к кухонной зоне. Бумажные салфетки осушили порозовевшие щеки, а выпитый залпом стакан прохладной воды немного привел в чувство.

– Вот отстой, – безрадостно усмехнулась она. – Кажется, из-за тебя я полюбила обнимашки.

«А я наоборот…» – подумал Миллс.

Бессильно опершись дрожащими ладонями о столешницу, Вивьен подняла на него полный доверия и надежды взгляд, тем самым напомнив беззащитного рыжего котенка, нуждающегося в помощи, а затем спросила:

– И что теперь будем делать?

Тяжкий вздох опустошил легкие. Джаред убрал со лба волосы и попытался собрать в кучу мысли, что разбегались по всему сознанию, как неуловимые шарики ртути по полу.

– Давай еще раз подумаем, – предложил он, сунув руки в карманы пальто. – Мы могли что-то упустить?

Вивьен нахмурилась, поджав влажные от выпитой воды губы, и Джаред отвернулся, принимаясь рассматривать бежевые обои в мелкий цветочек. Малейшее движение ее мимики и невинные взгляды завораживали и врезались в мысли. До того неуместно, что он ощущал жгучий стыд за самого себя.

– Вчера, до твоего прихода… – задумчиво начала Вивьен, – я снова здесь все осмотрела. Нашла только пистолет под матрасом…

– Пистолет?

– Да, но меня это не удивило, – пожала плечами она, заметив, как изогнулись его брови, и пояснила: – Сара давно имеет разрешение на ношение оружия. Для самозащиты. И я могу понять ее опасения…

Джаред сосредоточенно хмыкнул, безмолвно соглашаясь с логичностью слов Вивьен, и она продолжила:

– Так вот… знаешь, чего я не нашла? – И сама ответила: – Ноутбук. Или компьютер. Она ведь работала из дома, должно быть какое-то минимальное оборудование…

– Верно, – согласился Миллс, отвесив себе мысленную оплеуху, что не догадался раньше. – А ты точно везде смотрела?

– Д-да… – как-то неуверенно протянула Вивьен, заметив, как в глазах напротив заблестела неуловимая ею идея.

Джаред наспех сбросил с широких плеч черное пальто, небрежно кинул его на спинку дивана и метнулся в сторону спальни. Опомнившись, Ви последовала за ним в соседнюю комнату и оказалась у стенного шкафа. Деревянные створки были раскрыты, а горящий взгляд Миллса гипнотизировал коробку с надписью «аксессуары», покоившуюся на дне. Ту самую коробку, которую никто так и не решился открыть.

– А что, если?.. – Джаред повернулся к Ви.

– Нет. Я не смотрела там, – открестилась она, брезгливо поморщившись. – И я не буду это трогать.

Обреченно прикрыв глаза, Миллс вздохнул и со смирением принялся закатывать рукава рубашки. Вивьен нервно сглотнула, не отрывая взгляда от его жилистых предплечий. Ей вдруг захотелось оказаться в другом месте и чтобы он продолжил обнажаться. Только когда Миллс присел на корточки рядом со злосчастной коробкой, ее передернуло.

Насколько неловко вскрывать коллекцию секс-игрушек родной сестры, да еще и в присутствии мужчины, к которому дико влечет?

Чертовски неловко.

За глухим шуршанием картонной крышки последовал облегченный вздох Джареда. Он принялся выкладывать на дощатый пол найденную технику. Ноутбук, компьютерная мышь, небольшая веб-камера.

– Ну вот, видишь, ничего здесь страшного… Вот черт!

Когда рука нащупала что-то резиновое, он шарахнулся от шкафа и приземлился задом прямо на пол. Звенящую тишину наполнило приглушенное жужжание, доносящееся из коробки. Глядя на свою ладонь с искренним отвращением, словно ту окунули в мусорный бак, Джаред прочистил горло и неловко извинился:

– Прости.

Вивьен до боли прикусила губу, чтобы не расхохотаться, глядя на мужчину, нелепо распластавшегося на полу. Она ладонями прикрыла горящие щеки и покачала головой:

– Ну и срань же господня, Джей…

Даже его желание отрубить себе руку не умаляло заразительности послышавшегося смеха, и он расхохотался следом.

– Я… должен… должен был это предвидеть… – едва выговорил он, задыхаясь от смешков.

Стоило Вивьен пару раз стукнуть носком ботинка по коробке – и жужжание прекратилось. Оба ощутили, как развеивается неловкое напряжение. Упершись ладонями в колени, Вивьен наклонилась к обессиленно валяющемуся на полу Миллсу и с широкой улыбкой уставилась ему в лицо.

– Спасибо, что сделал это за меня. Я не сомневалась, что ты настоящий джентльмен.

Подсвеченные дневным солнцем рыжие локоны свисали, окутывая его нежным ароматом, а смущенно-веселое выражение украшало очаровательное лицо. Будь Миллс более сентиментальным, сравнил бы Вивьен с настоящим ангелом.

– Ага, обращайся, – шутливо отмахнулся он, а взгляд упал на то, как Ви закусила губу.

Она подала руку, помогая Джареду встать, и неловко улыбнулась:

– Остается надеяться, что с игрушками она использовала презервативы…

Миллс зажмурился от отвращения и тряхнул головой, все-таки речь шла о его подруге. Поднявшись на ноги, он вновь взглянул на свою ладонь и решил, что ампутация – не лучший выход. И направился в ванную, чтобы хорошенько вымыть руки с мылом.

* * *

– Черт, у меня уже мозг взрывается! – раздраженно зарычала Вивьен, вскочив со стула, и начала нервно расхаживать по студии.

Последние пару часов они с Джаредом только и делали, что пытались разгадать пароль, установленный на найденном ноутбуке. Они перепробовали все: различные комбинации дат рождения, имена членов семьи, домашних животных и даже примитивные ругательства. Ничего не работало.

Оставшийся сидеть за барной стойкой Миллс отвел взгляд от яркого монитора и потер уставшие веки. Отхлебнув горячего кофе, уже мысленно принял решение вырвать из праздничного отпуска коллегу-айтишника из агентства, но вдруг раздался глухой стук в дверь. Карие глаза встретились с медовыми в немом вопросе, и оба в растерянности пожали плечами.

– Это Макс! – послышалось наконец из-за двери.

Миллс нахмурился и первым оказался в коридоре. Входная дверь скрипнула, и в проеме показалась заспанная физиономия соседа, обнимающего худыми руками горшочек с комнатным растением.

– Привет, – несмотря на взвинченное состояние, Ви дружелюбно кивнула, выглянув из-за широкого плеча Джареда.

– Это доставили Саре, – Макс впихнул горшочек в руки Миллсу.

– В смысле? – опешил тот.

Парень пожал плечами и почесал растрепанный темно-русый затылок.

– Утром. Вас не было, пришел курьер. Ну я и принял. Думал, Сара не будет против. Я и раньше так делал.

– Ей часто доставляют цветы? – зацепился за последние слова Джаред, передавая растение в руки Вивьен.

– Ну бывает несколько раз в месяц, – ответил сосед и поежился от холода в коридоре. – То цветы, то еще что-нибудь. Выглядело не как посылка с Amazon. Все по красоте: в коробках, пакетиках. Но я никогда не заглядывал внутрь. Не люблю лезть не в свое дело…

– Не знаешь, от кого это может быть? – встряла Вивьен, обнаружив в горшочке безымянную карточку с запиской.

– Нет. Я просто передавал Саре посылки. Ну мне не сложно, я ведь из дома нечасто выхожу…

– И она никогда ничего не говорила об этом? – вздохнул Джаред, раздражаясь от недостатка информации. Вернее, от почти полного ее отсутствия.

– Не-а… Да она и не особо радовалась этим подаркам, – заметил Макс и устало потер заднюю часть шеи. – Все еще никаких вестей от нее?

– Ничего, – разочарованно поджала губы Вивьен, а затем вытянула их в неловкую улыбку: – Наверное, будет глупо спросить, но ты, случайно, не знаешь пароль на ее ноутбуке?

– Без понятия. А что?

– Мы нашли ее ноутбук и уже битый час пытаемся угадать пароль, – пробурчала Ви.

– А это может помочь в поиске Сары?

Взлохмаченные брови Макса свелись к переносице, и он впервые принял серьезный вид.

– Мы полагаем, что на ноутбуке может содержаться полезная информация, – объяснил Джаред, не понимая, зачем они все рассказывают соседу-домоседу.

– Ну-у-у… Я могу попробовать помочь.

– Помочь?

– Взломать учетную запись. Вы замучаетесь подбирать пароль обычным методом, – легко ответил Макс.

– А ты умеешь? Ты типа хакер? – заинтересовалась Ви, подавшись вперед.

Парень снисходительно посмеялся и качнул головой, отмахиваясь:

– Нет, я работаю с «железом». Но иногда приходится и с софтом. Мне надо взглянуть на операционную систему.

Глава 13.

Беатрис

Antonio Vivaldi – The Four Seasons

Сквозь окно в гостиной озеро Саммамиш выглядело неспокойным. Парящие над ним сгустки тумана окрашивали воды в мертвенно-серый, а надрывный ветер заставлял плотные шторы тревожно колыхаться.

Разместившаяся на диване девушка не сводила взгляда ореховых глаз с открывающегося пейзажа. Морозный воздух щипал бледное лицо, а шерстяной плед покалывал нежную кожу рук, но дарил ощущение безопасности.

Завороженная видом из окна, она не услышала, как щелкнул замок входной двери в другой части дома, как скрипнула металлическая ручка, а дубовый пол за ее спиной заскулил под весом вошедшего.

Худые плечи сдавила внезапная тяжесть. Сердце затрепыхалось в груди. Она вздрогнула, обернувшись, и увидела знакомые темно-серые глаза.

– Привет, милая.

Девушка облизнула пересохшие губы и сглотнула, чтобы тихо поприветствовать в ответ. Сильные пальцы погладили ее плечи, и пришедший тут же нахмурился:

– Ты вся дрожишь. Не хочу, чтобы ты заболела.

Обойдя диван и тумбочку с различными статуэтками, крупная мужская фигура в офисном костюме подошла к окну. С ростом более шести футов и массивным торсом блондин загораживал своим телом весь вид. Створки захлопнулись, перекрыв доступ к свежему воздуху. Шторы плотно задернулись, оставляя гостиную без естественного света вечереющего дня и заменяя его холодным искусственным.

– Ради тебя я сегодня пораньше. Взгляни, что я тебе купил. – Его плотно сжатые губы растянулись в улыбке, а рука протянула симпатичный бумажный пакетик с логотипом известного бренда.

Опустив в пакет руку, девушка ощутила приятное прикосновение к гладкой ткани и вынула предмет одежды. Вздох сорвался с бледных губ. Платье явно было не из дешевых. Она не бедствовала, но подобных покупок себе не позволяла.

– Не стоило, правда…

– Конечно же стоило, – возразил мужчина, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Хочу, чтобы ты надела его для меня. Сейчас.

Она подняла непонимающий взгляд:

– Мы куда-то пойдем?

Его резкий смех разрезал тишину гостиной, а вокруг глаз цвета асфальта проступили тонкие полоски морщинок.

– Нет, Беатрис. Я просто хочу увидеть тебя в этом платье. А я пока разогрею нам ужин.

Мужчина поставил на проигрыватель пластинку «Времена года» Вивальди, как любил делать по вечерам. Первые звонкие ноты «Весны» наполнили воздух, и он блаженно улыбнулся. Оставив девушку переодеваться, он прошел к просторной кухне.

Добротная мебель из темного дерева сочеталась с бронзовой фурнитурой, а от столовой зоны пространство отделялось широким островком с несколькими барными стульями, на которых он почему-то не имел привычки сидеть. Даже за чашкой утреннего кофе предпочитал размещаться во главе прямоугольного обеденного стола.

Отправив вчерашние спагетти с соусом в микроволновую печь, мужчина улыбнулся сам себе от предвкушения взглянуть на нарядившуюся девушку, которая прежде представала перед ним лишь в неприметной одежде. Улыбка его напоминала скорее лицевой спазм, но это не умаляло искренности. Он был доволен собой. Верил, что сделал ей приятно. И себе тоже.

«Нужно купить Ей подходящие туфли. Точно. У Нее такие изящные ступни, будет прекрасно смотреться…» – подумал он и оперся о столешницу, выжидая. Коснувшись слегка шершавой деревянной поверхности, почувствовал, как мгновенно вспотели ладони и запульсировали виски, мелкими ударами вгоняя в голову навязчивые обрывки давних воспоминаний.

В полумраке кухни побелевшие женские пальцы цеплялись за край столешницы, а ярко накрашенные губы выпускали откровенные стоны. Сорванные в порыве страсти пуговицы обнажили полную грудь, оставляя платье свисать с талии, а мужские ладони по-хозяйски сжимали бедра под высоко задранной юбкой.

– Ох, Харви… – протянула женщина от неожиданно сильного толчка.

Крепко сложенный Харви издал животный рык, схватив ее растрепанные черные волосы, и вонзился глубже.

– Да, еще… – просила она.

– Нравится? Нравится, когда тебя дерут как суку? – хрипел он, довольствуясь ее покорностью.

Харви даже не удосужился снять джинсы, приспустив их ниже колен, так, что металлическая пряжка ремня бряцала о пол каждый раз, когда он бедрами вдавливал женское тело в столешницу.

– Я не слышу ответа, Беатрис!

– Да, да, только тише… – проскулила она, едва способная говорить.

На тонкой грани между болью и наслаждением на лице женщины запечатлелось смешанное выражение: закатившиеся глаза под дрожащими ресницами, сдвинутые тонкие брови, жадно глотающий воздух распахнутый рот.

От приближения пика она не ощущала, как царапалась до красноты кожа, когда раскачивающаяся от толчков грудь ерзала по деревянной поверхности, а озверевший мужчина остервенело вторгался в ее тело.

Харви за волосы притянул Беатрис ближе, насколько было возможно, и, совершив пару финальных фрикций, с глухим стоном выпустил. Ее наигранное оханье смешалось с его надрывным дыханием, наполняя ночное безмолвие дома.

– Черт, просила же не в меня… – простонала женщина, сводя вместе дрожащие ноги.

Резким движением Харви развернул ее лицом к себе и отвесил мощную пощечину. Так, что Беатрис вскрикнула и спиной врезалась в кухонную мебель, едва не упав.

– Забыл еще шлюху спросить, что мне делать, – противно усмехнулся он и наклонился, чтобы натянуть джинсы.

Оскорбленная женщина застыла, не отрывая ладони от горящей щеки и потупив глаза в пол.

– Мам? – послышался из темноты детский голосок.

Вздрогнув, Беатрис наспех попыталась прикрыть грудь лоскутами от верха платья и одернуть задранный подол. Но это нисколько не помогло ситуации выглядеть пристойно.

– Малыш, ты давно должен спать, – прошептала она, повернувшись к шестилетнему мальчишке в пижаме, который выглядывал из-за лестницы.

– Я не мог уснуть. Шумно… – виновато оправдался он и настороженно посмотрел на малознакомого мужчину, который запомнился лишь вонью дешевого одеколона, осквернившей семейное жилище.

Стянутое презрительным выражением лицо Харви мешалось с лицами других ухажеров Беатрис и складывалось в одну отвратительную картинку в сознании ребенка. Мальчишка не до конца понимал, что происходит с матерью и почему ей это нравится, но был убежден, что все неправильно. Что она не должна позволять так с собой обращаться и принимать мерзкие взгляды, а тем более впускать этих людей в их некогда уютный дом. Обида за маму и на маму разрасталась в негодующем детском сердце, прокладывая путь к разъедающей злости.

Беатрис многозначительно взглянула на Харви, и тот понимающе кивнул.

– Зайду в четверг после работы. – Он чмокнул ее в пылающую щеку, бросил на стол смятые купюры и, захватив недопитую бутылку самой дешевой водки, поспешил удалиться из дома.

Дома, ставшего свидетелем бесчисленных грехов.

Звонкий писк вырвал мужчину из раздумий, сообщая о готовности еды, но его рука так и замерла в воздухе. Заметив молчаливо стоящую Беатрис в новом наряде, он невольно расплылся в широкой улыбке. Она выглядела лучше, чем он представлял. По-настоящему элегантно. Так, как должна выглядеть женщина. Его женщина.

Глубокий синий цвет платья подчеркивал природную утонченность, прежде не заметную под тенью усталости. Шелковый материал словно являлся продолжением гладкой кожи. Квадратный вырез скромно обнажал изящную линию ключиц, но надежно скрывал то, что, по его мнению, должно быть скрыто. Слегка объемные рукава уравновешивали худые плечи и делали фигуру более женственной. Платье сидело идеально. Почти. Струящаяся до колен ткань плотно обтянула бедра, заставив мужчину нахмуриться.

– Странно… Я был уверен, что взял твой размер.

– Все хорошо, – отмахнулась она.

– Кажется, немного малó. Завтра поеду, поменяю.

– Нет-нет, все отлично. Правда, – уверила Беатрис.

Мужчина сощурился. Несколько мгновений сканирующе разглядывал девушку, словно не верил, что она наконец стояла перед ним. В его доме. Такая красивая. Только для него. Все именно так, как должно быть. Ощущение правильности происходящего теплом расплескалось в груди, и облегченная улыбка вновь показалась на его лице.

Несколько широких шагов сократили расстояние, и мужчина ощутил цветочный аромат духов, которые недавно подарил ей. Заметил, как участилось дыхание Беатрис, и наклонился, коснувшись кончиком носа пульсирующей жилки на открытой шее. Дрожь разогнала мурашки по нежной коже.

– Тебе все еще холодно? – промурлыкал он ей в ухо, а крупные ладони расположились на женской талии.

Девушка сглотнула, когда он прижал ее к себе в крепких объятиях.

– Н-нет… – выдавила она.

– Тогда почему дрожишь? У тебя даже волосы шевелятся. Тебе страшно?

Она молчала. Скрипка в проигрывателе надрывалась, исполняя эмоциональную третью часть «Весны». Мужчина коснулся губами черных волос и с шумом вдохнул родной аромат, прижимаясь к ее виску.

– Ничего не бойся. Только здесь ты в безопасности. Никто больше тебя не обидит. Я позабочусь о тебе.

Приглушенный голос проникал в нутро, бередя глубоко припрятанные раны. Раны, которые она когда-то сама ему доверила.

– Ты прав: мне немного холодно в платье…

– Не снимай его, пока мы не пойдем наверх. Я ведь заслужил видеть тебя такой, верно?

Не дожидаясь ответа – он и не требовался, – мужчина позвал Беатрис к ужину. Включил электрический камин, чтобы девушка согрелась, и оба принялись за пищу. Он сидел, как всегда, во главе стола, а она – рядом, по левую руку. Свисающая с потолка лампа освещала дымок, исходящий от красного соуса в белоснежной тарелке, а аромат базилика и томатов витал в воздухе, дразня аппетит.

Словно помешанный, мужчина упивался каждым движением ее мимики, каждым жестом, в которых сквозили простота и то, что он считал женственностью. Она кротко не поднимала взгляда, не чавкала, жевала с закрытым ртом. Одно раздражало – скрип столовых приборов, отдающийся в висках.

– Прекрати, Беатрис, – приказал мужчина, и ее рука застыла над тарелкой.

Услышав в наступившей тишине приятное потрескивание камина и одну из любимых частей «Лета», он довольно улыбнулся и откупорил бутылку красного вина. Когда горлышко оказалось над ее бокалом, девушка отказалась.

– Тоже верно. Тебе не стоит пить, – хмыкнул он, наполняя свой бокал багровой жидкостью, и пробормотал: – Не то еще больше станешь похожа на мою мать.

– Ты не рассказывал о ней, – осторожно заметила Беатрис, увидев, как он за секунду помрачнел.

– Ты напоминаешь мне ее. В хорошем смысле, разумеется. Она была неплохой женщиной, послушной. Только вот мужчин выбирать не умела, увы.

– А твой отец?.. – осмелилась поинтересоваться она.

Лицо мужчины накрыло отрешенное выражение. Он едва заметно поморщился и коснулся губами стенки бокала, оставляя запотевшее от тихого вздоха пятнышко.

– Пожалуй, он был лучшим вариантом из возможных. Какое-то время я поддерживал с ним связь в сознательном возрасте. К сожалению, они расстались до моего рождения.

– Это печально…

– Согласен. Зря она ушла от него. Думаю, после этого в жизни матери все пошло наперекосяк. Отец мог бы позаботиться о ней как настоящий мужчина, – продолжал откровенничать он, удивляя девушку, ведь прежде неохотно делился историями из прошлого. Похоже, проведенное время вместе все больше располагало к открытости, и, терзаемая смешанными чувствами, Беатрис не могла сдержать любопытства:

– Почему она ушла?

Мужчина вздохнул и неодобрительно качнул головой, пригладив ладонью волосы на затылке.

– Отец поднял руку на нее. Лишь однажды. В то время она вынашивала меня. Но… подумаешь… – Он пожал плечами и через стол потянулся к запястью девушки, погладив нежную кожу. – В отношениях ведь всякое случается, верно?

Уголки ее губ приподнялись, вызывая в нем желание прикоснуться к ним и ощутить знакомый вкус, ее сладкое дыхание и мягкость кожи. Воздух застыл. Композиция сменилась, и мужчина опомнился. Резко, словно его хлестнули смычком, отдернул руку и вернулся к пище, усмиряя неуместный порыв. Сейчас время ужина. Время поцелуев наступит позже.

Когда Беатрис потянулась за очередной порцией подслипшихся спагетти, он снисходительно усмехнулся:

– Вижу, у тебя улучшился аппетит. Неудивительно, что платье малó.

Ее челюсть напряглась, перестав пережевывать пищу, и он встретил неожиданно смелый взгляд. Давно ее такой не видел. Уже и отвык. Казалось, еще секунда такого вызывающего контакта – и он не сдержится. Ответит. Но, неизвестно к чьему счастью, Беатрис быстро потупила глаза в тарелку.

– Я просто шучу, милая, – смягчился мужчина и поинтересовался: – Значит, тебе получше сегодня?

– Голова еще побаливает, – призналась она, с бóльшим энтузиазмом продолжив набивать взмолившийся желудок. Замечания мужчины нисколько не уняли аппетита.

– Думаю, это все из-за погоды, – уверенно обосновал тот. – Дам тебе обезболивающее после ужина.

– Не стоит.

– В чем проблема? – удивился он резкому отказу.

– Боль несильная. Я потерплю.

– К чему эта пустая жертвенность? Женщины… – снисходительно фыркнул он. – Любите строить из себя жертв, даже там, где не надо. Зачем терпеть бессмысленную боль, скажи мне?

Зачем терпеть? Беатрис знала. Ответ остро встрял поперек горла, словно она воткнула вилку глубже обычного, лишь бы не выпустить правду. Правду, которой ни с кем не собиралась делиться.

Она безучастно улыбнулась, туго сглотнула и согласно кивнула:

– Ты прав. Вовсе незачем.

Ее ореховый взгляд остановился на уровне мужской груди и гипнотизированно наблюдал, как крошечное кровавое пятнышко от капли вина медленно разрасталось на белоснежном хлопке рубашки.

Ужин закончился в молчании, под звуки скрипки, разрывающейся в «Осеннем» танце:

Испуганный ужасным гамом,

Израненный, слабеющий беглец

От псов терзающих бежит упрямо,

Но в чаще погибает наконец.

После ужина хозяин дома решил отдохнуть в гостиной. Приготовив Беатрис горячий шоколад, чтобы та наконец согрелась и перестала дрожать, а затем быстро уснула, он опустился на широкий диван. Среди мягких подушек они долго молчали, погруженные в особое состояние, на которое способна лишь классическая музыка, и не смели нарушать пение струн и смычка.

Прежде Беатрис не была восприимчива к искусству, предпочитала забивать голову образами массовой культуры, но после нескольких таких вечеров прочувствовала. В эти моменты казалось, что в ее давно убитой душе расцветало нечто прекрасное, вытесняя всю чернь, делая ее такой легкой, свободной от ошибок, способной вознестись, оторваться от земли и всех низменных невзгод. Доносящийся из проигрывателя голос скрипки, пускай на время, унимал любые тревоги и страхи. Позволял ощутить себя кем-то другим. Кем-то лучшим.

– «Зима» – моя самая любимая, – отвлек ее мужской голос, и девушка поняла, что мечтательно закрыла глаза, представляя себя в совершенно ином месте.

– Мне тоже очень нравится эта часть, – искренне согласилась она и прикрыла ладонью сонный зевок.

– Один из приятелей матери, уже и не помню, который именно, часто слушал и привил мне любовь к классике. Только за это я благодарен. Это было странно, если честно. В дыре, откуда я родом, деревенщины слушали кантри или, на худой конец, классический рок… – монотонным голосом делился он.

Несмотря на вновь появившуюся возможность расспросить его о прошлом, Беатрис ничего не отвечала, не смея нарушать расслабляющие звуки музыки, и втайне желала, чтобы замолк и он.

– Знаешь, я подумал… – Блондин присел ближе, положив руку ей на плечо, и стал перебирать пальцами блестящие черные пряди. – Я как раз освободился от работы пораньше. Теперь будем все время проводить вместе. Может, нам съездить куда-то на Рождество? Что скажешь? Ты какая-то напряженная и уставшая в последнее время. Хочу, чтобы ты развеялась.

Она не ожидала такого предложения и даже повернулась, долго вглядываясь в лицо, словно проверяя серьезность. Стальные глаза смотрели в упор, а пальцы крепче обнимали плечо.

– А может, мы…

– Ладно. Согласен. – Он погладил ее по коленке, торчащей из-под пледа. – Лучше останемся дома. Нам ведь и вдвоем хорошо. Что еще нужно, когда любимый человек рядом, верно? – сладко улыбнулся он и чмокнул ее в висок.

Дрожишь, замерзая, в холодном снегу,

И с севера ветра волна накатила.

От стужи зубами стучишь на бегу,

Колотишь ногами, согреться не в силах.

Как сладко в уюте, тепле и тиши

От злой непогоды укрыться зимою.

Камина огонь, полусна миражи.

И души замерзшие полны покоя[11].

Глава 14.

Мертвый дух Рождества

I Don’t Know How But They Found Me – Christmas Drag

– Вот черт!

– Ну все, Сара, ты в тюрьме! – прошепелявил одиннадцатилетний мальчишка.

– Тише, родителей разбудите, – шикнула рыжеволосая девочка чуть постарше его, с укором взглянув на брата и сестру, и сделала глоток остывшего черного чая.

Они сидели на полу вокруг игрового поля «Монополии». Театрально закатив глаза, Сара переместила свою фишку в виде башмака на клетку с надписью «Тюрьма».

Огонь в декорированном к Рождеству камине отбрасывал причудливые красноватые блики на лица игроков и просторную гостиную, выполненную в классическом стиле. Потрескивающие поленья и витающий аромат имбирных пряников подогревали уютную атмосферу. Праздничные свечи и деревянные рамочки со счастливыми фотографиями семейства Марч украшали полочку над камином.

– Теперь мой ход, – заявил мальчик, отгрызая кусочек пряника.

Переместив свою фишку в виде машинки на выпавшее количество ходов, Стиви довольно улыбнулся: попал на свою клетку и не пришлось платить ренту конкуренткам.

– Засранец везучий, как ты это делаешь? – усмехнулась Сара, потрепав младшего брата по рыжей макушке.

Несмотря на разницу в возрасте, Сара не ощущала сложностей в общении: она обожала детей. А еще больше обожала брата и сестру.

Вивьен собиралась сделать свой ход, но ее глаза вдруг испуганно округлились.

– Блин, подождите, я забыла про лазанью! – запаниковала она, бросив игральные кубики и вскочив на ноги.

В этом году началось ее увлечение кулинарией, и девочка была решительно настроена выверить собственный рецепт идеальной лазаньи. Вынув из духовки и опустив тяжелую горячую форму на столешницу, Ви уставилась на идеальную золотистую верхушку из сыра. Пригладив растрепавшиеся от суеты рыжие косички, она выдохнула и взяла в руку нож. Только бы не очередной неудавшийся эксперимент!

Отрезав пробный кусочек, Вивьен убедилась, что тесто пропеклось в нужной степени, а сыр внутри идеально расплавился, объединив слои. Ви даже подпрыгнула от радости, и искренняя улыбка расползлась по порозовевшему личику. Часы возни на кухне под скептические взгляды домочадцев не прошли даром. Она принялась нарезать свое новое фирменное блюдо на порционные кусочки, чтобы первым делом угостить любимых людей.

Остывший кофе в керамической кружке уже не обжигал тонкие пальцы, монотонно поглаживающие рисунок с забавным котом. Вивьен отрешенно наблюдала, как дневное солнце за окном то пряталось за мутными облаками, то выглядывало. Буквально ненадолго, воровато озираясь, словно опасалось быть замеченным. А затем вновь скрывалось, уволакивая с собой свет, обнимавший город.

Хотелось прикрыть глаза и вновь очутиться там, в беззаботном прошлом. В безопасности родительского дома. В уюте семейного очага. Смеяться над тем, как шепелявит младший брат, у которого выпал передний зуб. Делать вид, что не замечаешь, как поддается в настольных играх ему старшая сестра, с улыбкой наблюдая детскую радость.

– Ви, мне нужно уехать, – вырвал ее из воспоминаний Джаред.

И Вивьен осознала, что находилась здесь. В неизвестности. В тревожном ожидании того, раскопает ли она что-то полезное в ноутбуке пропавшей сестры, когда Максу в соседней квартире наконец удастся взломать систему. А пока… она не могла сделать ничего. Ничего, чтобы перестать терзать себя виной от собственной беспомощности.

– Куда? – обернулась она на голос, и пальцы крепче обхватили едва теплые стенки кружки.

Миллс смотрел в окно, сунув руки в карманы брюк.

– Поеду все-таки к Чемберсу.

– Почему сейчас?

– Сегодня пятница. Впереди уик-энд перед Рождеством. Многие разъедутся. Он еще должен быть на работе.

Ви понимала, что Джаред прав: не стоило попусту терять время. Но, вопреки разуму, в душе скребло нежелание оставаться одной и бессильно ждать.

– Это надолго?

– Не знаю, как получится, – честно ответил он, пожав плечами.

Потупив взгляд, Вивьен тихонько вздохнула и опустила кружку на подоконник. Она смотрела на нашедший там место новый горшочек с комнатным растением, и рука потянулась к прилагающейся записке, которую прочла уже десяток раз. На белоснежном листе выделялась надпись, выполненная от руки четким, строгим почерком:

Знаешь, почему я не дарю тебе обычные букеты?

В них помещают мертвые цветы. Они быстро вянут и гниют, как бы ты о них ни заботилась.

Зачем живым людям мертвые цветы, верно?

Уверен, ты сможешь позаботиться об этом скромном бальзамине. Он – как мои чувства к тебе. Неприхотливы. Нуждаются всего лишь в тепле и свете, которые ты, милая, сможешь дать, как никто другой.

С нетерпением жду нашей встречи!

Вернув записку на место, Вивьен трепетно коснулась коралловых лепестков.

– Тебе не кажется это странным?

Наблюдающий за ее действиями Миллс нахмурился:

– Что именно?

– Эта записка. Цветы от непонятно кого, ждавшего встречи… Ну, может, это романтично, конечно… Но в то же время странно. Не думаешь?

В романтике Джаред совершенно не смыслил, поэтому мог лишь согласиться:

– Да, это довольно странно.

– Что, если отправитель – тот, с кем она встречалась в парке? Вдруг об этой встрече шла речь?

– Возможно. Поэтому нужно проверить Чемберса.

Вивьен понимающе кивнула, задумчиво поджав губы. Миллс хотел развернуться, чтобы уйти, но затормозил, почувствовав ее теплые ладони на своей груди.

– Джей… – Она подняла робкий взгляд. – Можно мне с тобой?

Ви едва касалась рубашки, но ощущалось так, словно ее руки способны прожечь дыры в грудной клетке и сжать его скачущее сердце, пока то не остановится.

– Не думаю, что это хорошая идея, – выдохнул Миллс, вспомнив прошлую попытку «допроса» свидетеля в ее присутствии. Словно прочитав его мысли, Вивьен виновато поморщилась:

– Я не буду мешать, честно. Молча постою рядом, хорошо?

– Ви, лучше кому-то из нас быть тут, когда Макс войдет в систему. К тому же я планировал заехать домой, переодеться, – все еще пытался отмахнуться Джаред.

– Я подожду в машине. Не буду лезть не в свое дело, обещаю. Я просто не могу тут сидеть и сходить с ума. А Макс сказал, что процесс займет кучу времени…

Устало прикрыв глаза, Джаред понял, что вновь не может ей сопротивляться. Тонкие пальцы нервно сминали ткань его рубашки, и он был готов сказать что угодно, лишь бы она перестала.

– Ладно, – сквозь зубы согласился он. – Только обещай, что будешь делать, как я говорю. Чтобы не было как с Мороном.

– Обещаю, – охотно закивала Вивьен. – У Макса есть мой номер, если что, он тут же позвонит.

* * *

В здании на Шестнадцатой авеню Юг, где работал Чемберс, двое вышли из лифта на шестом этаже и оказались в юридическом отделе «ST Logistics». Монотонное постукивание десятков пальцев по клавиатурам, потрескивание потолочных вентиляторов и приглушенный гул наполняли помещение, разделенное невысокими перегородками между рабочими столами в офисе открытого типа. Все помещение было выполнено в сочетании белого и светло-серого. Настолько блекло, что каждая минута пребывания в ловушке этих стен нагнетала тоску.

– Ты видишь его? – тихо спросил Миллс.

– Нет, эти долбаные перегородки… Что теперь? – шепнула Вивьен. – Мы же не будем расхаживать между столами, пока не наткнемся на Чемберса?

Джаред задумчиво нахмурился, в мыслях прикидывая варианты, и Вивьен, пользуясь паузой, предложила:

– Не люблю юристов, но могу подойти к кому-нибудь и спросить…

– Дерзай, – неожиданно согласился Миллс, пожав плечами. Он не мог отрицать, что женское обаяние облегчает задачу в общении с другими людьми.

Натянув приветливую улыбку, Вивьен подошла к первому же сотруднику, сидящему с краю. Опершись рукой о пластиковую перегородку, она слегка постучала, чтобы привлечь внимание молодого парня в бледно-желтой рубашке, застегнутой на все пуговицы.

– Привет, я тут ищу кое-кого, – мило пролепетала она. – Поможешь?

Отвлекшись от монитора рабочего ноутбука, парень оглядел улыбающуюся ему девушку и невольно выпрямился в неудобном, не вовремя скрипнувшем офисном стуле.

– Конечно, – кивнул он.

«Не сомневался», – подумал наблюдавший со стороны Миллс, закатив глаза.

– Леон Чемберс ведь тут работает? – прошептала Вивьен, а пальчики ее чертили невидимые узоры на перегородке.

– Да… Но… – Парень нахмурился, словно расстроился, что не может помочь. – Я видел, как он уходил пораньше.

– Вот блин… А завтра?

– У всех отпуска. Он попрощался со всеми до следующего года, так что…

Расценив поездку в «ST Logistics» как напрасную трату времени, Вивьен заметно потухла, но Джаред решил, что стоит отправиться по адресу проживания Чемберса. Когда они оказались у многоквартирного дома, вечерний сумрак уже успел поглотить город.

В подъезде было ощутимо теплее. Просторные чистые коридоры, исправно работающие лампочки, современный лифт и стильная отделка указывали на то, что аренду в таком доме мог позволить себе далеко не каждый. Тишину нарушал лишь звук неторопливых шагов, пока Ви и Джаред не остановились у надежного вида двери с бронзовым номерком 9F. Миллс уверенно постучал. Но спустя пару минут настойчивых стуков попытки услышать хоть какой-то шум по ту сторону оказались тщетны.

– Похоже, его и дома нет… – сдалась Ви, устало прислонившись к стене.

– Но могут быть соседи.

Джаред взялся за дверь напротив, у которой заметил кнопку звонка. Нажав, поморщился от пронзившей воздух трели и принялся ждать. За дверью послышался шорох. Звук щелчка. Лязг засова. Скрип ручки. И в проеме показалась миловидная женщина лет семидесяти в кашемировом кардигане с крупными пуговицами. Ее короткие серебристые волосы были стянуты в аккуратный узел, а яркие голубые глаза, обрамленные узорами морщинок, изучающе прошлись по незнакомцам в коридоре.

– Добрый вечер, мэм, – начал Джаред, и та кивнула. – Мы ищем мистера Чемберса. Вы с ним знакомы?

– С Леоном? Конечно. А вы кто? – поинтересовалась старушка, запахнув потуже кардиган.

– Частный детектив Миллс, – представился он, протянув визитку, которую женщина принялась внимательно изучать сощуренным взглядом. – Вы не знаете, где он сейчас?

– Не знаю… Должно быть, на работе. У Леона какие-то неприятности?

– Нет, мэм. Мы просто думаем, он может знать девушку, которая пропала.

От последних слов стоявшая чуть позади Вивьен вздрогнула. Вот уже четвертый день, как Сара пропала. И она до сих пор не могла сказать об этом родителям, уверяла их в сообщениях, что все в порядке. Словно, удерживая эту ношу на своих плечах, могла облегчить им жизнь, не распространяя боль на всю семью. Но на сколько ее хватит?

– Что ж… – задумчиво протянула старушка, касаясь сморщенными пальцами множества украшающих их крупных колец. – Недавно он упоминал в разговоре какую-то девушку, как я поняла, они вместе…

– Он называл имя? Может, Сара?

– Ох, милый, если бы я помнила! У меня скверная память на имена. А с возрастом только хуже.

Джаред показал ей фото Сары на экране телефона, все еще надеясь на конкретику:

– Вы когда-нибудь видели эту девушку? Может, она приходила к нему?

– Нет, – решительно качнула седой головой женщина. – Леон порядочный, даже слишком. Девочек к себе не водит, почти все время на работе. По вечерам частенько заходит ко мне, то продукты принесет, то просто посидеть, чайку попить. Жалеет одинокую старушку, – по-доброму усмехнулась она.

– То есть вы довольно близки?

– Можно и так сказать, – согласилась она и распахнула дверь пошире: – А впрочем, проходите, попьем чайку, расскажу вам все. Может, гляди, и Леон вернется.

Приняв радушное приглашение, Джаред и Вивьен вошли внутрь. Квартира была выдержана в английском стиле, но строгость компенсировалась рождественскими украшениями в виде небольшой искусственной ели в углу и горящих гирлянд на окнах, создающих уют в одиноком жилище. Со стен, обклеенных полосатыми обоями, на гостей смотрели многочисленные фотографии с лицами неизвестных им людей.

Заметив, как взгляд Вивьен замер на фото стоящего у мотоцикла улыбающегося парня с голубыми глазами, старушка пояснила:

– Это мой сын, Ларри. А я Рут, кстати.

– Очень приятно, – сдержанно улыбнулась девушка. – Я Вивьен.

Рут указала гостям на диван в гостиной, а сама, отказавшись от предложенной помощи, неспешной походкой направилась в кухню. Не совсем понимая, что они все-таки тут делают, Ви и Джаред осматривались в тишине, нарушаемой негромкой речью телевизионного ведущего прогноза погоды, обещающего надвигающуюся на Сиэтл метель. В воздухе стоял аромат мятного чая, цитрусовых и легкий запах крема для рук.

Вернувшись с металлическим подносом с резными ручками, Рут принялась разливать горячий напиток из фарфорового чайничка.

– Когда не стало Ларри, я была так опустошена… – начала старушка, сев в кресло рядом с диваном. В этот момент Вивьен заметила, какой тоской и усталостью пронизан взгляд голубых глаз. – Худший кошмар для матери – потерять ребенка.

– Соболезную, мэм, – одновременно произнесли гости.

– С тех пор я почти все время одна… Но Леон хоть как-то скрашивает мои деньки.

– Что вы можете о нем рассказать? – поинтересовался Миллс.

Рут опустила фарфоровую чашку на столик и, поглаживая кольца на левой руке, поделилась:

– Он уже несколько лет тут живет. Никогда не было проблем. Очень добропорядочный мужчина. Приветливый, внимательный. Я даже познакомила его со своей племянницей в надежде, что у них что-нибудь получится. Ну, вы понимаете, – подмигнула старушка. – Кэт у меня хорошая девочка, хочется, чтобы удачно вышла замуж. Но вот что-то у них не заладилось…

– Почему так? – Вивьен подалась чуть вперед, случайно задев коленкой Миллса, и он невольно отодвинулся к краю дивана.

– Если бы я знала, милая… – пожала плечами Рут. – Ни Леон, ни Кэт не хотели говорить об этом.

– Вы сообщили, что Чемберс упоминал какую-то девушку в разговоре, – встрял Джаред, чтобы беседа приняла нужное русло.

– Да. Сказал, у них какие-то совместные планы на Рождество.

Миллс с Вивьен переглянулись, безмолвно обменявшись вопросом: «Может, Сара тут ни при чем, ведь она строила планы на Рождество с семьей?»

Чаепитие в квартире Рут продлилось до позднего вечера, но Чемберс так и не явился. Гости, поняв, что им больше нечего там делать и их визит затянулся до неприличия, отправились домой.

Время близилось к ночи. Цветастые огни украшали буквально каждое здание, но Вивьен не ощущала духа Рождества, которое наступит уже через пять дней. Неизвестность давила, а тревога зудела в сердце, не позволяя свободно почувствовать приближающийся праздник. Глядя на прохожих, гуляющих по улицам, Ви начинала завидовать их беззаботности. Она не имела морального права так же отдыхать и веселиться, пока не убедится, что Сара в порядке.

Войдя в квартиру сестры, Вивьен устало скинула пальто, освободила медные локоны из пучка и запустила в них пальцы, массируя гудящую голову. От Макса не было никаких вестей: он по-прежнему корпел над ноутбуком, заливаясь энергетиками, чтобы не уснуть. Услышав позади вздох, Вивьен обернулась на Миллса, который опустил на стул небольшую сумку со своими вещами и выглядел не свежее, чем она. Оба оказались вымотаны до предела.

– Итак, мы узнали всю родословную Рут, выяснили, что Чемберс весь такой замечательный, хоть и пьет банановый латте, но понятия не имеем, где он и знаком ли вообще с Сарой, – без энтузиазма озвучила Ви, медленно расхаживая по гостиной, и подытожила: – Выходит, за весь день мы выяснили целое ни черта. Чудесно просто!

Джаред поймал ее потухший взгляд и пожал плечами:

– Будем ждать Макса. Мы сделали все, что смогли.

Вивьен замотала головой, устало прикрыв глаза. Она должна была сделать больше. Никогда еще в жизни она не ощущала себя настолько бесполезной.

– Иди спать, – мягко посоветовал Миллс. – Я разбужу, когда Макс позвонит.

– Не хочу.

– Тебе нужно поспать, – настаивал он, опустив руки на хрупкие плечи и взглянув в расстроенное лицо. Услышав протест до того, как она озвучила, Джаред продолжил: – Это был очень долгий день, Ви. Иди спать. Хотя бы попытайся, хорошо?

У Вивьен не осталось сил противиться. Ее тело помнило, как лихорадочно дрожало после утренней поездки в морг, а сознание едва не кровоточило от количества бесконечно крутящихся мыслей за весь этот день.

– А ты что будешь делать? – тихо спросила она, подняв взгляд.

– Посижу тут, может, тоже вздремну, – Джаред кивнул в сторону дивана.

Вивьен вдруг стало очень совестно. Миллс устал не меньше, и ей казалось нечестным заставлять его ютиться на узком диване.

– Джей, иди в спальню, а я посплю здесь. Ты не должен из-за меня страдать.

– Я не страдаю. И не из-за тебя. Я здесь, потому что моим друзьям нужна помощь.

Он улыбнулся, заметив, как уголки ее губ, хранивших слабый след винной помады, слегка приподнялись.

– Ты слишком хороший, – прошептала Вивьен, погладив его по плечу.

Она приподнялась на носочках и вдруг приблизилась. Улыбка стремительно покинула его лицо, когда мягкие локоны защекотали кожу. Миллс застыл. Неровное дыхание и теплые губы обожгли щеку. Казалось, они задержались там дольше положенного. Или он хотел так думать?

– Спасибо тебе, Джей.

– За что? – Он вновь посмотрел в медовые глаза, когда она отстранилась.

– За то, что ты такой. Тяжело оставаться хорошим человеком в этом мире.

Он не мог понять, о чем думала Вивьен в тот момент, но в ее взгляде было столько тепла и благодарности, словно он только что спас целый мир.

Но Джаред был уверен: знала бы она, какие мысли в тот момент он удерживал, непременно перестала бы считать его хорошим и вместо невесомого поцелуя одарила бы смачной пощечиной.

– Приятных снов, Ви, – пожелал Миллс, отойдя на «безопасное» расстояние.

– И тебе, – устало улыбнулась она, а затем потерялась во мраке спальни, прикрыв дверь и оставив за собой шлейф дурманящего аромата и горящий след от губ на мужской щеке.

Глава 15.

Полуночные признания

NEVR KNØW – Can’t Forget You

Решив благородно уступить даме кровать, Джаред все же погорячился. Он осознал это, когда битый час не мог уснуть, не найдя удобного положения и согнувшись в три погибели. Однако теснота диванчика не была единственным, что мешало уснуть.

Теперь Миллсу приходилось бороться не только с кричащим миром и кусающими мыслями, но и с тягой обратиться за помощью к голубым пилюлям. Когда Вивьен ткнула его, словно нагадившего котенка, в факт зависимости от транквилизаторов, Джаред перешел на стадию принятия. С того дня он с переменным успехом пытался реже возвращаться к заветному флакончику. «Только в крайних случаях». Но определять степень крайности становилось проблематичнее.

Миллс с тяжкими вздохами ворочался. Его взгляд в темноте снова остановился на закрытой двери спальни. Свет не просачивался, и никакого шума. Как бы ни пытался он себя убедить, теперь понимал: с Вивьен нет никакого «безопасного» расстояния. Она кружила ему голову, будучи в другой комнате, ровно так же, как и находясь под ним. Спала себе мирно, пока он тут с ума сходил.

Зачем она его поцеловала? Флиртовала? Или это ее манера общения? Все-таки играла с ним или это был искренний жест благодарности? Ви целовала всех, кто ей чем-то помогал? И Макса тоже поцелует, когда тот взломает ноутбук Сары?

Бредовые мысли и непонятная ревность, на которую не имел права, вновь довели Миллса до точки кипения. Стряхнув с себя плед с такой злостью, словно тот был виновен во всех проблемах, он сел на диване и потянулся к кофейному столику за пачкой сигарет. Несколько крепких затяжек помогли восстановить дыхание, но в груди все горело. Он откинулся на спинку и потер большим пальцем взмокший лоб, не обращая внимания на то, как пепел тлеющей сигареты падал на футболку.

Сирены разрывали ночной город, доносясь глухим воем сквозь закрытые окна в квартиру. Будучи родом из Сиэтла, Миллс давно привык и едва ли не считал этот звук чем-то сродни колыбельной. Голова отяжелела от скачущих воспоминаний, и он устало прикрыл веки, позволяя потоку мыслей его убаюкать.

Взвывшие сирены слышались всё ближе, отчего взволнованные подростки задрожали сильнее.

– Черт, Миллс, дело плохо, – шипел напарник, пытавшийся держать фонарик, но кружок света то и дело прыгал по входной двери и стенам темного коридора.

– Дерьмово. Надо валить, – нехотя признал Джаред, пряча отмычку в карман черной толстовки.

– Разделяемся, – бросил напарник.

Гудок сирены раздался опасно близко, и Миллс выругался, сорвавшись с места.

Практически вслепую несся по ночному коридору многоквартирного дома. Грохот его ботинок отдавался эхом сквозь звенящую пульсацию в висках. Холод пробрался к горящей коже под толстовкой, когда Джареду удалось выбежать к пожарной лестнице. Хватаясь за металлические ограждения, он перепрыгивал через пролеты и молился, чтобы перчатки не заскользили из-за противной осенней мороси.

Как только подошва коснулась мокрого асфальта, Миллс рванул вперед, не разбирая дороги. Бежал, позволяя ледяному дождю бить в лицо. Бежал, гонимый страхом и отчаянным ревом полицейских сирен, не чувствуя ног и собственных легких. Бежал минуты, может, часы, кварталы, мили. Он знал родной город идеально, но в тот момент паника овладела разумом. Опустошила, вывернула наизнанку. Мыслей не осталось, был один адреналин, кипящий в венах. Он забыл про запасной план. Забыл, в какой части района находился и в какой стороне его дом.

Джаред затормозил, только когда уткнулся в тупик в виде залива. Холодный соленый воздух хлынул в легкие, остужая кровь во всем теле. Упав на каменном берегу, Миллс даже не почувствовал, как засаднила кожа на разодравшихся коленях. Чувствовал только, как гудели ноги от бесконечного бега и как сухость резала горло.

Звон в ушах стал затихать. Извне доносился лишь слабый голос отдаляющихся сирен и легкий шум волн, шепчущих ему, что опасность миновала. Сидя на земле, Джаред подставил смуглое лицо под ласки прохладного ветра и редких дождевых капель. Стащил с головы черную шапку и провел рукой сквозь мокрые от пота кудри. Потянулся к карману спортивных брюк и достал пачку сигарет.

В густом мраке ночного парка сверкнул огонек зажигалки и тут же погас, сменившись желто-красным светлячком кончика сигареты. Джаред закашлялся, затянувшись неожиданно сильно. Доза никотина принесла временное успокоение, и дыхание наконец пришло в норму.

Ощутив ломоту во всем теле, Джаред обессиленно лег на холодные камни и уставился в предрассветное небо. Серебристый лунный диск с укором глядел на него в ответ.

– Боже, да что я творю?.. – с горечью прошептал Миллс в пустоту, грубо потерев лицо.

Где-то вдалеке кружили сигналы полицейских машин, и в тот миг осознание отрезвило разум: он не хотел становиться тем, из-за кого выли сирены. Не хотел убегать, прятаться и бояться. Джаред хотел быть по другую сторону закона и делать мир вокруг лучше.

Адреналин рассеялся, проясняя голову и взывая к совести. Ведь действительно, что́ он творил? Связался с плохой компанией, провалился на первом же задании и наплевал на обговоренный сотню раз план. Теперь Джаред твердо решил послать к черту этих мелких домушников и порвать любые связи, чтобы вернуться к детской мечте стать полицейским.

К чему был этот нелепый подростковый бунт? Отомстить недавно погибшему на службе отцу, который никогда не замечал его существования? Бросить пустой вызов тому, кто не признавал в Джареде ничего, кроме формальной галочки на пункте в пресловутом наставлении: «Построить дом, посадить дерево, вырастить сына»?

Но отцу плевать. Было плевать при жизни, а после смерти, где бы он теперь ни был, – тем более. Обида защипала глаза, и Миллс прикрыл веки, позволяя ненавистным слезам безмолвно стекать по лицу. К черту отца. К черту малолетних преступников. Он станет хорошим копом. И в этот раз не ради отца. Не ради его любви и внимания, которые уже никогда не получить.

Джаред все сделает правильно. В этот раз – ради себя.

Сквозь дымку полудремы Миллс уловил женский голос, развеявший тишину. Легкий озноб прокатился по телу, заставив вздрогнуть и осмотреться вокруг. Голос принадлежал Вивьен, но слов не разобрать.

Миллс поднялся с дивана и оказался у двери спальни. Вивьен звучала громче, бормоча что-то и смеясь. Он зачем-то потянул ручку и вошел в комнату. Ви лежала в кровати лицом в подушку. Похоже, спала. Когда он подошел ближе, она вдруг перевернулась на спину, шепча нечто неразборчивое, и Джаред застыл, неспособный оторвать взгляд. Слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь окно, позволяя различить очертания женственных изгибов под тонкой тканью пижамной маечки и штанов. Взъерошенные волосы хаотично рассыпались по подушке и лицу, а длинные ресницы и прикрытые веки подрагивали, словно от порывов ветра.

– Не надо… – промычала во сне Вивьен. – Ненавижу майонез…

Миллс не сдержал смешок, тут же прикрыв рот кулаком. Он понятия не имел, что́ могло ей сниться про майонез, но понял: глазеть на спящую девушку – как-то ненормально, и развернулся к выходу.

– Джей?.. – услышал за спиной и замер.

Виновато поджал губы и прошептал:

– Я тебя разбудил? Прости.

– Что ты тут делаешь? – спросонья недоумевала Вивьен.

Джаред слегка растерялся, понимая, что ответ «Пялился, как ты спишь» прозвучит как минимум странно. Он почесал затылок и пожал плечами:

– Ты говорила во сне. Я подумал, что…

– О боже! Я сказала что-то непристойное? – Она стыдливо прикрыла руками вспыхнувшие в темноте щеки. Вспомнив содержание сна, Вивьен подумала о худшем.

– Эм… нет… кажется. – В его голосе проскользнула усмешка.

– Эй! Издеваешься?!

Вивьен возмущенно бросила подушку в темную фигуру напротив кровати, но Джаред ловко увернулся. Посмеиваясь, он поднял подушку и присел у ног Ви.

– Ты всего лишь сказала, что ненавидишь майонез. Мне показалось, это забавно.

Привыкнув к темноте, Ви различила, как он улыбнулся, и облегченно выдохнула.

– Ну да. Это правда… – признала она, натянув одеяло до груди.

– Что тебе снилось? – сам не понимая зачем, поинтересовался Миллс. Просто хотелось находиться рядом с ней. Говорить. Смотреть. Слышать. В его сонном сознании и изнуренном теле не осталось сил бороться с такими простыми желаниями.

Вивьен призадумалась, потерев лицо. Лучшая ложь должна основываться на правде. Она не могла выдать ему все содержание сна, только часть.

– Помнишь, как на каникулах в Такоме ты для всей компании делал те тосты с майонезом? Говорил, что это самый крутой студенческий перекус?

– Помню, – усмехнулся Джаред приятным воспоминаниям. – Ты единственная вызвалась мне помочь тогда. И кажется, тебе они тоже нравились?

– Ага… – Вивьен с головой спряталась под одеялом и глухо призналась: – Я соврала. Прости.

– Что? Зачем? – не понимал Миллс, но не мог перестать улыбаться. Поведение Ви его забавляло.

Она молчала, сбито дыша. Джаред уже собирался стянуть с нее одеяло и повторить вопрос, но тут послышалось то, чего он совершенно не ожидал:

– Тем летом… я вроде как… запала на тебя.

Удивление застряло комом в горле, и Миллс кашлянул, вскинув брови. Не знал, как реагировать, поэтому глупо переспросил:

– Что?

Но Вивьен вновь замолчала, и тогда он потянулся и стащил одеяло, чтобы посмотреть ей в глаза. Копна рыжих волос распушилась и спуталась, пристав к лицу. Отведя их за уши, Ви присела на кровати. Выжидающий взгляд Миллса прожигал сквозь темноту.

– Я не буду повторять, – нервно усмехнулась она.

– Извини, я просто… понятия не имел.

– Знаю.

– Мы почти не общались. И я… ну… – он замялся, думая, как бы тактичнее выразиться, – был слишком взрослым для тебя.

– Я в курсе, Джей. – Она кивнула, но все равно не могла поднять взгляд. – Ты просто не знаешь, каково быть пятнадцатилетней девчонкой.

– Очевидно.

Оба вдруг рассмеялись, но так же быстро спальня вновь затянулась неловким молчанием, пока Вивьен не нарушила тишину:

– Мои ровесники были озабоченными придурками, не знавшими о существовании дезодоранта, – усмехнулась она. – А ты был такой…

– Ви, ты не должна оправдываться. В подростковом возрасте происходит много необъяснимого.

– Просто не думала, что будет так неловко говорить об этом. Такая глупость, столько лет прошло… – прошептала Вивьен, перебирая между пальцами пододеяльник.

В это мгновение она ненавидела себя за слабость. Куда делась прежняя уверенность, когда была так нужна? Почему детские чувства, которые прошли давным-давно, заставляли сердце трепетать теперь? Как полная дура, она даже не осмеливалась удержать зрительный контакт дольше чем на долю секунды.

Джаред слегка наклонился ближе и опустил ладонь на ее ногу, мягко поглаживая и борясь с порывом вернуть на место спавшую с худого плеча тонкую лямочку майки. Даже без яркого света в комнате он видел пунцовое смущение на лице Вивьен, совсем как тем летом, когда они случайно пересекались в доме или в саду и обменивались дежурными фразами. Только раньше он не придавал этому особого значения, сочтя ее обычной застенчивой девочкой. Миллсу и в голову не приходило, что у ее растерянности была иная причина.

– Боже… – вдруг проскулила Вивьен, качнув головой. – Ты, наверное, теперь думаешь, что я одержимая тобой идиотка. Явилась спустя годы и…

– Нет, Ви.

– Честное слово, я забыла о тебе сразу, как вы уехали и началась учеба.

– Обидно, – пошутил Миллс, за что получил коленкой в бок.

– Очень смешно, – съязвила Вивьен, с вызовом подняв глаза и встретив взгляд, не перестававший сверлить ее в темноте.

– Прости, что заставил тебя чувствовать все это.

Не выдержав, она вновь потупила взгляд и поджала губы, подавляя глупую улыбку.

– Вообще-то… спасибо. Ты вроде как подарил веру, что не все парни безнадежны.

Миллс вновь рассмеялся. Каким-то образом он оказывался все ближе к Вивьен, а его рука, словно существуя отдельно, зачем-то поглаживала ее ногу, ощущая, как девушка вздрагивает каждый раз.

– Всегда пожалуйста. – Его низкий голос прозвучал приглушенно в ночной тишине.

– Знаешь… Всем моим одноклассницам уже нравились парни в том возрасте, и я думала, что, может, мне просто не нравятся мальчики. Я даже из интереса поцеловалась с подругой. Это было приятно, потому что она любила жвачку со вкусом жвачки… Но нисколько не близко к тому, что я ощутила, увидев тебя летом без футболки…

Осознав, что ляпнула, Вивьен больно прикусила губу. Она не понимала, какого черта ее рот выпускал неуместные откровения, о которых никто не спрашивал. Проклятая привычка говорить все, что на уме! Казалось, от накрывшего стыда она вот-вот вспыхнет вместе с кроватью и всей комнатой. Вивьен снова спряталась под одеялом, свернувшись в клубок.

– Ты видела меня тогда без футболки? – недоумевал Миллс, хотя, очевидно, это было не единственное, что его удивило.

– Нечего было оставлять дверь гостевой комнаты открытой, когда переодевался, – послышался приглушенный бубнеж.

Смутные воспоминания о давних событиях, которым Джаред не придавал значения, просыпались в голове и обретали новые краски. Смешанные чувства бурлили в груди. Непрошеная улыбка расползалась по лицу, прикрытому ночным мраком.

– Ты подглядывала?

– Нет! Не специально… – пробормотала она.

Миллсу пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

– Черт, Ви. Я не знаю, что и сказать.

– Ничего не говори. Лучше вообще забудь. Вечно я несу какую-то… – Не успела Вивьен договорить, как прикрытие в виде одеяла было резко сорвано, а над ней нависла крупная тень.

– Хватит прятаться от меня, Ви, – хрипло прошептал Джаред.

Дыхание перехватило, когда одной рукой Миллс уперся в подушку, совсем близко, а второй – коснулся пылающей щеки, освобождая лицо Вивьен от спутанных прядей и заводя их ей за ухо.

Ведомые необъяснимым притяжением, дрожащие пальцы Вивьен потянулись к мужскому торсу, слегка сминая футболку. Мощные импульсы пронзили обоих, когда его губы коснулись ее. Джаред был нежен. Каждое движение казалось невесомым, но от того не менее желанным. Это не был поцелуй, подразумевающий продолжения ласк. Не был поцелуй, исходящий из плотской похоти.

Движимый щемящим трепетом брыкающегося в груди сердца, Джаред осторожно касался ее лица, шеи, рук, наслаждаясь теплом шелковой кожи. Покрывал сладкие губы долгими, медленными поцелуями, получая такой же ответ, и это было все, в чем оба нуждались в ту ночь.

Джаред слегка отстранился, прислонившись лбом к ее лбу, а нежные пальцы коснулись его лица. Поглаживая точеные скулы, покрытые щетиной, Вивьен взволнованно дрожала, но и он не мог скрыть прерывистого дыхания.

– Джаред…

– Тише. Иди лучше ко мне, – прошептал Миллс, оставив легкий поцелуй на приоткрытых губах, лег на бок и притянул Вивьен к себе.

Пускай происходящее было поспешно и запутанно и Джаред не до конца понимал, к чему это приведет, но в то мгновение хотел только ее тепла. Нутром ощущал, что Вивьен желала того же. Когда она наконец расслабилась в его руках и прильнула к его груди, все остальное перестало иметь значение. Все условности отпали, былое напряжение рассеялось. Может, лишь временно, на одну ночь, но этого было достаточно.

Джаред крепче обнял Вивьен и зарылся носом в рыжую макушку, позволяя дурманящему женственному аромату стать его новой зависимостью.

– Все будет хорошо, Ви, – пообещал он.

Она слегка отстранилась, чтобы встретиться с карими глазами. Наматывая на кончик пальца торчащую нитку из рукава его футболки, прошептала:

– Джей, ты правда в это веришь? Или говоришь, чтобы меня успокоить?

– Я верю в тебя. Ты сказала, что Сара жива.

– А вдруг она в беде?

– Сама ведь знаешь, какая твоя сестра сильная. Она со многим способна справиться, а мы сделаем все, чтобы ее скорее найти и помочь, если понадобится.

Опустив взгляд, Вивьен тихонько вздохнула.

– Ты прав. Она сильная… не то что я. Сара бы точно знала, что нужно делать…

– Вивьен, – мягко перебил он. – Ты такая же сильная.

– Вовсе нет.

Миллс коснулся большим пальцем нежной кожи на ее щеке и вновь нашел ее взгляд в темноте.

– Ты себя недооцениваешь.

– Это же моя фраза, – устало усмехнулась она.

В ответ Джаред кивнул, улыбнувшись. Вид его губ манил пуще прежнего, и Вивьен оставила на них быстрый поцелуй. В тесных мужских объятиях она скоро уснула, перебирая пальцами мягкие каштановые кудри.

* * *

Обнаружив наутро одинокую холодную постель, Вивьен бы решила, что прошлая ночь являлась изощренной игрой ее подсознания, но промятая соседняя сторона кровати и впитавшийся в каждую молекулу в комнате его аромат говорили о том, что она еще не спятила.

Пока заваривала желанную чашечку кофе, ее терзала гремучая смесь чувств. Насколько была воодушевлена образовавшейся между ними вчера связью, настолько же пребывала в смятении.

Что это все означало?

Джаред прежде не делал первых шагов. Однако в этот раз сам пришел в комнату. Сам сел на ее кровать. Сам прикоснулся. Сам поцеловал, обнял и уснул рядом. Был так сдержан и полностью себя контролировал. Это не казалось резким всплеском эмоций или животным инстинктом. Это было нечто… новое. Такое комфортное и не менее завораживающее.

Почему же теперь его нет в квартире? Может, вчерашнее напугало его? Решил, что поспешил? Или вовсе передумал? Но Джаред не стал бы молча сбегать, как малолетка.

Вивьен сжимала в ладони мобильник, усмиряя нелепые порывы позвонить и спросить, где его черти носят. Болезненный опыт прошлых отношений показал: навязчивой быть не круто. Она отодвинула телефон подальше от себя и обхватила теплую чашку с кофе обеими руками. Ароматный пар ласкал обоняние, и Ви сделала глоток, ощутив, как оживает после сна все тело. Услышав щелчок входной двери, Вивьен едва не выронила кружку и потому сжала крепче.

– Джей, – коротко улыбнулась она, обернувшись.

Миллс был в спортивных кроссовках, шортах и толстовке, а кожа и волосы блестели. Выглядел как после пробежки. Отдышавшись, он наконец ответил:

– Хорошо, что проснулась. Макс позвал. Ноутбук готов.

Глава 16.

Не плачь, малявка

Nick Bonin – So Invisible

В душной соседской квартире, пропахшей чипсами и энергетиками, трое склонились над столом, заставленным пустыми жестяными банками и прочим хламом.

– Как ты это сделал? – впечатлилась Вивьен, глядя на экран разблокированного ноутбука и присаживаясь на стул рядом с Максом.

– Если бы я всем рассказывал, мне бы за это не платили, – пробормотал тот.

Нахмурившись, Джаред повернулся к парню:

– Ты зарабатываешь на взломе?

– Э-э-э… конечно нет. Это же типа незаконно. – Макс отвел взгляд, съежившись, и продолжил стучать по клавиатуре, открывая очередную программу. – Вы говорили, ее мобильник заблокировался, но я обнаружил, что аккаунты синхронизированы. Некоторые данные с ее телефона остались в «облаке». Немного, конечно, но я переместил все, что нашел, в папку. – И он выделил нужную иконку курсором.

Вивьен натянула очки и принялась внимательно рассматривать рабочий стол ноутбука, не зная, с чего начать. Что именно они искали? Какие ответы хотели найти, не задавая верных вопросов?

– А это что? – Она ткнула пальцем в угол экрана, указав на ярлык в виде красного перца, выделяющийся среди стандартных программ. Где-то она его уже видела…

Макс дважды кликнул по значку, и всплывшее окно с полным изображением помогло вспомнить. Это был логотип студии, где работала Сара! Вивьен инстинктивно обернулась к Миллсу и встретила многозначительный взгляд.

– Тут есть непрочитанные сообщения… – неловко пробубнил Макс. По открывшемуся интерфейсу он сделал очевидный вывод о том, для чего предназначалась программа.

– Открой, – нетерпеливо попросила Вивьен, прежде чем Джаред успел ее одернуть.

Он не считал хорошей идеей вторгаться в настолько личную жизнь Сары в присутствии соседа, но было поздно. В списке оказался один активный чат с пользователем под никнеймом «chameleon_00». Открыв переписку, они втроем уставились на последние сообщения, оставшиеся без ответа. Все были датированы от шестнадцатого декабря, понедельник.

7:13 p. m.

Ну что?

?

Тебе понравился подарок?

Ты весь день молчишь.

Это на тебя не похоже.

Сара.

Просто ответь.

Скажи «спасибо».

Хоть что-нибудь.

Я соскучился.

7:14 p. m.

Ты ведь помнишь про завтра?

?

Сара.

Милая.

Ответь.

Пожалуйста.

Не надо так.

Не заставляй меня сомневаться в тебе.

7:15 p. m.

Завтра.

Жду не дождусь.

Ты же знаешь, что будет.

Не делай глупостей.

Я прошу тебя.

Ладно?

?

8:03 p. m.

Что ж.

Я понял тебя.

Я все исправлю.

Увидимся.

Пролистав диалог выше, они заметили, что предыдущие несколько десятков подобных сообщений пометили как прочитанные, однако не удостоили ответом, а некоторые отрывки переписки словно выборочно удалили, так что из всего ее содержания невозможно было извлечь хоть какой-то смысл. Казалось, собеседники писали о том, о чем знали они одни.

Связав все известные факты, Вивьен повернулась к Миллсу:

– Хамелеон. Это и есть тот постоянный клиент.

– Похоже на то, – задумчиво поджал губы Джаред.

Вивьен с обеспокоенным взглядом принялась расхаживать по квартире, с хрустом загибая пальцы.

– Он знал ее имя. Присылал подарки, значит, знал и адрес. Но откуда?

– Сара могла сама поделиться. Лайла сказала, у них завязалось общение, – предположил Джаред.

– Все равно не понимаю, – качнула головой Вивьен. – Он писал про какое-то «завтра», а в записке к бальзамину говорилось о будущей встрече. Но студия блокирует пользователей из США. Как они могли видеться?

– Может, имелась в виду виртуальная встреча? В чате?

– Ну… – осторожно встрял Макс, который не понимал бо́льшую часть разговора. – Чисто теоретически блокировку можно обойти.

Джаред и Вивьен одновременно обратили все внимание на него.

– Что?! – И переглянулись. – Как?

– Зависит от степени надежности системы, но если они не заморачивались, то даже школьник, скачавший VPN, может зайти с другого IP-адреса.

Не до конца расшифровав все слова, Вивьен и Джаред вновь переглянулись, словно ведя мысленный диалог. Пока Ви не предположила вслух:

– Выходит, Чемберс может быть этим самым Хамелеоном?

– Не факт. Пока его с Сарой связывает только то, что он брал этот латте. Но, Ви, он не единственный, кто может заказывать эту позицию в кофейне, – рассуждал Миллс, не желая делать поспешных выводов.

– Но пока что это наш единственный вариант, – Вивьен развела руками.

Тем временем лицо Макса обретало все более непонятливое выражение, ведь он не мог уловить нить разговора. Да и не особо хотел. Тряхнув сонной головой, он вновь обратил на себя внимание:

– Можете копаться в ноуте, а мне бы поспать…

– Конечно, – мгновенно опомнилась Вивьен. – Спасибо тебе за помощь.

– Надеюсь, с ней все хорошо, – серьезно произнес Макс и попросил: – Скажите мне, когда что-нибудь выяснится.

Миллс напряженно наблюдал, как Ви на прощание погладила парнишку по худощавому плечу и устало, но искренне улыбнулась. В груди противно кольнуло, а в мыслях забилось:

«Вот только не целуй его в благодарность».

Вернувшись в квартиру Сары и разместившись за барной стойкой, Вивьен принялась пересматривать все хранящиеся на ноутбуке файлы и программы. Джаред выдохнул, однако его внимание снова и снова возвращалось к ней. Стоя позади, он склонился над Ви, расставив руки на столешнице по обе стороны от нее и заглядывая в экран через плечо.

– Джей, ты воняешь.

Миллс усмехнулся, обдав горячим дыханием тонкую шею.

– Прости, не было времени на душ после пробежки.

Аромат ее тела притягивал, не оставляя и шанса. Чуть наклонившись, Джаред прикоснулся губами к светлой коже на обнаженных плечах, а затем вернул на место ранее сползшую лямку майки. Вивьен замерла от непривычно нежных ощущений. Ее палец так и застыл над тачпадом, не открыв очередной файл.

Вивьен безумно хотелось поговорить с ним о прошлой ночи, но нужно было сосредоточиться на другом. Она нервно сглотнула и прикусила губу, когда его дыхание, такое же сбитое, вновь оказалось слишком близко.

– Можешь пойти в душ сейчас, – едва вымолвила Вивьен.

– Уверена?

– Ага. Иначе я просто задохнусь, – пошутила она, на что Джаред снова усмехнулся. И добавила уже серьезно: – Тут могут быть вещи, которые Сара не хотела бы, чтобы ты видел.

Он понимающе кивнул и оставил легкий поцелуй на ее шее, не удержавшись.

– А ты всегда потрясающе пахнешь.

Прежде чем отойти, Миллс заметил, как от его слов покрылась мурашками нежная кожа. С довольной улыбкой он направился в сторону спальни, но у самой двери остановился и обернулся.

– Ви, – позвал он. – Не подглядывай в этот раз.

Смущение тут же вспыхнуло румянцем на лице Вивьен, а на щеках заиграли небольшие ямочки. Внезапный жар окатил тело от его хриплой усмешки. Она отвела взгляд и напряженно скрестила ноги, унимая неуместную пульсацию внизу живота.

– Иди уже, вонючка, – буркнула ему вслед Вивьен.

Когда послышался шум воды в ванной, она облегченно выдохнула, но все еще сидела, слепо уставившись в одну точку на экране ноутбука. Неосознанно коснулась губ, обжигая подушечки пальцев о невидимые следы ночных поцелуев, и прикрыла глаза. Обхватив горящее лицо дрожащими ладонями, Вивьен пыталась вытолкнуть из сознания навязчивые образы, какие предательски подкидывала память.

«Да что за чертовщина со мной творится?..» — мысленно вопрошала она.

Миллсу было не легче. Все утро он боролся с напряжением. Теплые объятия не позволили замерзнуть, несмотря на то что к утру одеяло съехало с постели, а декабрьский ветер беспрестанно выл за окном. Вивьен ни на секунду не переставала обнимать Джареда во сне, словно потерянный котенок, только что обретший дом. Тихое сопение щекотало кожу, а нежное тело льнуло к нему, вызывая естественные реакции, которые он не мог себе позволить. Он не хотел разбудить Ви или же давить на нее. И уж точно не вынес бы очередное «ты хороший друг». Потому что теперь наверняка знал: это полная чушь.

Не имело больше смысла врать ни себе, ни друг другу.

Возникшие чувства были спонтанны, и Миллс не мог найти им точного определения, но впервые за долгое время захотел их принять. Да и едва ли мог сопротивляться. Сердце желало наконец почувствовать что-то настолько сильное, способное заглушить кричащую изнутри пустоту не хуже голубых пилюль. От одного только взгляда на Вивьен эта пустота становилась меньше и звучала тише. А когда она смотрела в ответ, с живым огоньком в янтарных глазах, ему казалось, что в тот же миг все внутри замирало и переставало болеть.

После душа Джаред невольно остановился в дверном проеме и, опершись о косяк, стал наблюдать за Вивьен. Она сидела на том же месте и сосредоточенно изучала содержимое ноутбука, прикусив кончик большого пальца, а в стеклах ее очков то и дело отражались всплывающие на экране файлы. Слабые лучи декабрьского солнца сквозь окно дотягивались до ее рук и ласкали тонкую кожу. С небольшого расстояния Миллс мог увидеть созвездие крошечных родинок на ее спине, не до конца прикрытой майкой.

– И кто из нас подглядывает? – пробормотала Вивьен, не оборачиваясь.

– Нашла что-нибудь? – Усмехнувшись, Джаред подошел к ней.

Так близко, что спадающие с темных кудрей капельки воды плавились на ее горящей коже. Мысленно умоляя себя не отвлекаться на карие глаза, что не сводили с нее взгляда, Вивьен сообщила:

– Ничего важного, все какое-то обрывочное. Но когда мы вошли в программу, видимо, Сара высветилась онлайн. И ей стал написывать Морон.

– Что писал?

– Сам посмотри, – предложила Вивьен и открыла чат с модератором.

Диалог являлся скорее монологом, состоящим преимущественно из вопросов, оставшихся без ответов:

10:37 a. m.

???

Куда ты пропала?

Почему твой телефон выключен?

10:53 a. m.

Наши разногласия не имеют отношения к работе, Сара.

Я не могу защищать тебя вечно.

Тебя уволят.

Ты этого хочешь?

Приезжай в офис.

Я помогу все уладить.

11:12 a. m.

Только не сбегай, как обычно.

Миллс нахмурился, вновь прошелся по сообщениям и провел ладонью по гладко выбритым скулам. Переглянулся с Вивьен и сделал вывод:

– Значит, скорее всего, он и правда не знает, где Сара.

Вивьен согласно кивнула. Горько вздохнув, она подперла руками отяжелевшую голову и прикрыла глаза. Хоть на стену полезай от собственной бесполезности! Каждая из зацепок приводила в очередной тупик, и Вивьен понятия не имела, как быть. За что хвататься, если все перепробовано, а от полицейских – ничего, кроме молчания, с того самого дня, как она оставила заявление о пропаже?

– Это все бессмысленно, – признала она. – Может, Сара в самом деле сбежала, как всегда? Может, не хочет, чтобы ее искали?

Сняв очки, Вивьен пораженчески опустила их на столешницу и в тот миг сильнее всего мечтала ни о чем больше не думать.

– Ви, мы не сдаемся, слышишь? – пытался приободрить Джаред, опустив ладонь на ее плечо. Не мог молча смотреть, как выразительные медовые омуты затягиваются пеленой отчаяния. – Я снова позвоню Палмер, мы что-нибудь придумаем…

– Я просто устала, Джаред. Так устала переживать обо всем… – Тихий всхлип едва не разорвал мужское сердце.

Вивьен не успела неловко отвернуться и смахнуть слезы, когда сильные руки обхватили ее и крепко прижали к груди. Жар в теле мгновенно превратился в тепло, окутывающее изнутри. Хотелось спрятаться в нем, укрыться, словно пуховым одеялом, пока мороз раздирал воздух снаружи. Минутная слабость стала отступать. Слегка наклонившись, Джаред прильнул губами к ее лбу, и его шумное дыхание смешалось с шепотом:

– Не надо, не плачь, малявка…

Приглушенный смешок вырвался из ее уст.

– Перверт. Не называй меня так.

– Зато ты сейчас улыбнулась, – подметил он, заглядывая в блестящие глаза.

И уголки ее губ вновь чуть приподнялись. Как он это делал? Как мог за секунду изменить все?

Тихо шмыгнув носом, Вивьен различила знакомый аромат и запустила пальцы в еще влажные после душа каштановые кудри.

– Ты пользовался кондиционером? Такие мягенькие…

– Ничего не смыслю в ваших девчачьих баночках, просто взял первую попавшуюся, – пожал Джаред широкими плечами, на что она с усмешкой закатила глаза.

– Тоже мне брутал.

Смахнув соленые капли, застывшие на румяных щеках, Миллс вновь захотел увидеть улыбку на ее лице. И он готов немного побыть клоуном, если потребуется, чтобы услышать мелодичный смех.

– А что, не похож на брутала? – Джаред игриво вздернул темными бровями, отчего Ви захихикала, замотав головой.

– Ну не-е-ет, у тебя волосы теперь пахнут клубничным йогуртом! Ты слишком милый.

– Милый? – поморщился он и строго посоветовал: – Вивьен, никогда не говори мужчине, что он милый.

– Почему нет? Это задевает мужское эго?

– Вроде того, – признал Миллс, не разнимая объятий. С ней было так легко и волнительно одновременно, что он не мог лишить себя даже простейших прикосновений.

– Ладно. – Ви опустила нежные ладони на его скулы, не сводя взгляда с лица напротив. – Тогда, чтобы сберечь твое эго, скажу, что ты чертовски горячий, Миллс. Даже когда пахнешь клубникой.

Рассмеявшись, Джаред закусил губу, а в следующее мгновение ощутил несмелый поцелуй. Такой робкий, будто не эта девушка только что уверенно назвала его чертовски горячим. Стоило ей слегка отстраниться, как он сам требовательно прильнул к дрожащим губам. Словно изголодавшийся, упивался их пьянящим вкусом, ее трепетными касаниями и сладкими вздохами. Грубыми пальцами вжался в талию, прижимая Вивьен к себе все теснее, чувствуя торсом ее женственные изгибы. Одно осознание, что под хлопковой пижамой она не носила белья, дурманило голову не хуже самого крепкого алкоголя. Джаред хотел подхватить ее за бедра и двинуться в сторону спальни, но глухой звук извне вторгся в момент, отрезвляя обоих.

Невольно прикусив его нижнюю губу, Вивьен резко отстранилась. Дребезжащая вибрация и писк повторились. Растерянно осмотревшись, они заметили засветившийся дисплей ее мобильника. Дрожащими пальцами Вивьен разблокировала экран и открыла новое входящее сообщение от незнакомого номера.

Это Сара. Я в порядке. Не переживай.

Сердце жутко забилось. Джаред и Вивьен переглянулись, не скрывая озадаченности. В рыжеволосой голове металось бессчетное количество вопросов к сестре, но она набрала самый очевидный:

Где ты?

Полминуты нервного ожидания казались вечностью, пока с характерным звуком уведомления не всплыло новое сообщение:

Уехала. Я в горах. Плохая связь.

Но Вивьен это, естественно, не удовлетворило.

Когда ты вернешься? С кем ты? Я понятия не имею, что делать.

С другом. Я останусь тут, не жди меня.

Слишком много вопросов. Слишком много, чтобы вместить в СМС. Попытка дозвониться не увенчалась успехом, поскольку вызов тут же был сброшен. Пришло моментальное объяснение:

Связь отстой, даже не пытайся.

Задыхающаяся от злости и нетерпения Вивьен заколотила по экрану:

Позвони мне. СРОЧНО!!!

Тянущиеся секунды молчания дергали нервы, как бесталанный музыкант, разрывающий струны. Пока наконец не было получено обещание:

Позже. Когда поймаю связь.

Вивьен глядела на расплывающиеся черные буквы на экране и слышала лишь собственное возмущенное дыхание и волны крови, пульсирующей в висках. Она вздрогнула, когда крепкая ладонь сжала плечо.

– Это хороший знак, – успокаивал Миллс.

Выпустив из цепкой хватки несчастный мобильник и опустив его на столешницу, Вивьен попыталась глубоко вдохнуть. Но всего этого было катастрофически недостаточно, чтобы она смогла полностью расслабиться. Она должна была услышать голос Сары. Узнать, где та находится, с кем и когда вернется.

И главное – какого черта Сара сразу не сказала ей о смене планов?

Глава 17.

Привет, сестренка

Blake Rose – Gone

– Вивьен. – Строгий голос Миллса заставил ее прекратить нервное хождение по квартире.

Подойдя ближе, Джаред забрал из трясущейся ладони мобильник и отставил в сторону, несмотря на слабые протесты:

– А если…

– Если Сара позвонит, мы услышим. Звук включен. Успокойся, выдохни.

После обещания позвонить Вивьен не переставала закидывать сестру эсэмэсками в надежде узнать больше, но в ответ получала очередные краткие просьбы подождать до вечера, когда та доберется до отеля. Сара сообщила, что находится около горнолыжного комплекса «Кристал Маунтайн», в восьмидесяти пяти милях от Сиэтла, и собирается провести там все зимние праздники в компании друга.

Снова.

Шипы обиды вреза́лись в сердце с каждым четким воспоминанием о том, как сестры не оказывалось рядом в важные моменты. Как семье она раз за разом предпочитала очередного «друга» или известные только ей самой сомнительные развлечения.

«Прости, малявка, я не приеду на твое шестнадцатилетие. Мы с Шоном собираемся в Сакраменто к его родне».

Той ночью после небольшой вечеринки в кругу друзей Вивьен уснула в одиночестве в комнате Сары, пересчитывая звездочки на потолке и вытирая унизительные слезы. Она не получила и простого сообщения с поздравлением. А с Шоном Сара рассталась неделю спустя.

«Без обид, что я пропустила твой выпускной. Поздравляю с получением стипендии на обучение. Ты умница! Со мной все в порядке».

Те три месяца были одними из самых тревожных в жизни Ви. К переживаниям о временно пропавшей сестре добавились страхи, сопровождающие каждого выпускника на пути и не отпускающие перед порогом новой жизни. В то время нервная булимия вернулась в очередной раз, достигнув нового пика.

«Скажи родителям, я не приеду на День благодарения. У Остина новый стартап, у нас куча дел».

Тот День благодарения был худшим на ее памяти. Вместо того чтобы наслаждаться традиционным застольем в семейном кругу, Вивьен только и делала, что пыталась выгородить сестру от нападок родителей, недовольных новым бойфрендом старшей дочери и ее образом жизни в целом. Не выдержав потока словесных помоев, которые за отсутствием Сары, как обычно, пришлось выслушивать ей, Вивьен провела весь вечер в одиночестве, бесцельно слоняясь по улицам родного города и глотая жалкие слезы, заедаемые мармеладными червячками.

«Нэда взяли копы, чертов торчок. Нужны деньги на залог. Я обязательно верну. Поможешь? Только родителям не говори».

Вивьен редко искала счастье в вещах, но в то время она откладывала деньги на новую модель брендовых ботинок, в которую влюбилась всем сердцем, и хотела наградить себя за успешно сданную сессию. Отправив все имеющиеся накопления сестре, она вынуждена была еще и соврать родителям, что присланные ими на месяц карманные деньги украл кто-то из общежития.

Множество других похожих ситуаций, бо́льшую часть которых Вивьен предпочла бы забыть, заставляли ее ощущать себя не нужной родному человеку.

И вот снова. Снова она врала родителям, пытаясь оттянуть очередную словесную стычку. В то время как Сару давно перестали задевать их замечания, Ви пропускала все через себя, за что мысленно одарила себя прозвищем «канализационная труба семейства Марч».

А как иначе?

Все время она терпела выпады обеих сторон. Терпела, разрываясь меж двух огней, продолжая любить и зарывать обиды где-то очень глубоко. До тех пор, пока не зародится следующий конфликт.

Вивьен всего лишь хотела устроить сюрприз. Не говоря родителям, приехать на праздники вместе с Сарой. Думала, они порадуются? Найдут наконец общий язык? Наивно надеялась, что своевольная сестра вдруг остепенилась? Что все наладится и в этот раз в семье точно наступит полная идиллия? Как глупо! За своими инфантильными фантазиями Вивьен не видела реальности. А теперь что?

Искала оправдания для сестры, которая, судя по всему, вновь ее бросила? Это ведь так похоже на Сару.

В тягостных раздумьях Вивьен не заметила, как Джаред усадил ее на диван, а в руках оказалась коробочка с давно остывшей азиатской лапшой.

– Я не голодна.

– Ешь, – безапелляционно велел он, не позволив отставить коробочку. – Ты даже не завтракала, а уже время обеда прошло.

Жженый янтарь в ее глазах сверкнул бессильной злостью. В таком подвешенном состоянии Вивьен раздражало все. Пробивающийся сквозь густые тучи и занавески солнечный свет, грохот у соседей сверху и Джаред, указывающий, что делать. Словно он мог знать, каково ей сейчас.

Словно она могла относиться к этому так же легко, как он, с невозмутимым видом выхватывающий пшеничную лапшу бамбуковыми палочками. Пережевывать ее, не надеясь заесть весь стресс и заполнить зияющую пустоту. Не превратить простой ужин в неконтролируемый приступ переедания. Наслаждаться вкусом и глотать пищу, не подсчитывая автоматически в уме калории. Отложить опустевшую коробочку и не корить себя за количество съеденного. Не бежать в уборную, чтобы все «исправить».

Искра возмущения потухла так же быстро, когда Вивьен разочарованно потупила взгляд, пробормотав под нос:

– Просто ты не понимаешь…

Но Джаред услышал и почти потерял терпение.

– Чего не понимаю? Что организму нужна еда? Вивьен, я кормил двухлетнего ребенка, и это было проще.

– Что ты видишь, Миллс? – несдержанно процедила она, протянув ему свою коробочку. Лапша полностью пропиталась соусом и от агрессивного перемешивания палочками превратилась в кашу, которую Ви не собиралась есть.

Недоверчиво нахмурившись, он заглянул внутрь и стал перечислять содержимое:

– Лапша, мясо… вижу кусочек моркови, кажется…

– Вот именно. Ты видишь еду. Я вижу здесь пятьсот лишних калорий. Я вижу висячие бока. Я вижу себя на коленях перед унитазом.

– Вивьен, – остановил Миллс, всерьез забеспокоившись. – Я думал, это в прошлом?

Она стыдливо отвернулась, качнув головой, и прошептала бледными губами:

– Такие вещи оставляют свой след.

Джаред забрал из похолодевших ладоней порцию Ви и отставил на столик. Да, ее телу была нужна пища. Но ей самой в тот момент необходимо было успокоиться. Дождаться звонка сестры или сержанта Палмер, которую Миллс попросил узнать, можно ли отследить номер. На службе Джаред нередко прибегал к такому в необходимых случаях, но, к сожалению, в большинстве ситуаций, особенно при отсутствии надлежащего ордера, это не помогало.

Миллс и сам уже потерял аппетит. Только поднялся, чтобы прибраться, как тихая вибрация рассекла воздух и сидевшая неподвижно Вивьен вздрогнула. Вынув из кармана телефон, Джаред всмотрелся в экран с безразличным выражением лица и опустился обратно на диван.

– Что-то важное?

– Ничего. Лайла спрашивает, известно ли что-то про Сару.

Вивьен не сдержала удивления. Он переписывается с Лайлой?

– И ты не ответишь? – поинтересовалась она, но тут же пожалела, когда в мыслях застучало:

«Не лезь в мою жизнь, Вивз! Общаюсь с кем хочу. Достала уже!»

– Позже. Сейчас все равно ничего толком не знаем, – отмахнулся Джаред.

– Игнорируешь девушку? Не очень-то вежливо, Миллс.

– Видимо, не такой уж я вежливый. – Его низкий голос звучал строго, однако карий взгляд был мягок, словно подтаявшая плитка черного шоколада, но Вивьен этого не заметила, мрачно опустив голову.

«Я никогда не был таким, каким ты хотела. Люди намного сложнее, чем тебе кажется! Хреновый из тебя психолог, Вивз».

Мерзкий голос, сдавливающий виски, был невыносим. Может, потому что в чем-то был прав? Но Вивьен не хотелось его принимать. Джаред не имел ничего общего с тем, кому принадлежали резкие слова. Он другой. С ним по-другому.

– Расскажи что-нибудь… – тихонько попросила она. Остро нуждалась в том, что отделит его от всех остальных.

– О чем ты? – слегка растерялся Миллс.

– Расскажи что-нибудь о себе. То, чего больше никто не знает.

Джаред не был скрытным человеком, но и не считал себя интересной личностью. Он не хранил где-то в отдельном уголке памяти запас захватывающих историй, которые можно рассказать в компании или при любом удобном случае. Миллс был скорее неплохим слушателем.

Потому просьба Вивьен ввела его в небольшой ступор. Она и так знала о нем больше, чем кто-либо из нынешнего окружения, состоящего из коллег и старых друзей, общение с которыми давно свелось к дежурным поздравлениям по праздникам и вылазкам в паб раз в полгода, когда тем удавалось на вечер выскользнуть из-под семейных обязанностей.

Но Джаред понимал ее просьбу. Знал, каким нервным могло быть ожидание и как помогает на что-то отвлечься. Задумчивое молчание затянулось, и Ви решила, что Миллс не услышал ее просьбу, но он наконец произнес:

– Ты спрашивала, почему я не люблю находиться в церкви.

Вспомнил то, чем не делился прежде ни с кем. Да никто и не интересовался. Годами ему удавалось многое зарывать в себе, пока не появилась Вивьен и не стала раскапывать его внутренний мир и заглядывать вглубь.

– Как ты поняла, у нас с отцом не было эмоциональной связи. Он не обращался с нами плохо, нет. Скорее, просто никак. Не учил меня кататься на велосипеде, не возил меня с собой на рыбалку и не показывал, как завязывать галстук. На самом деле он был больше копом, чем отцом. Даже в моей памяти остался в полицейской форме, а не в обычном виде…

Миллс запнулся, ощутив, как нежная ладонь накрыла его пальцы, нервно барабанящие по обивке дивана. Несмотря на дребезжащие изнутри нервы, он чувствовал жуткую слабость, которую с удовольствием променял бы на расслабленность от транквилизатора. Но пагубная тяга отступала под теплотой кожи Ви, и Джаред продолжал:

– Помимо работы отец был предан одному: приходу. Каждое воскресное утро мы втроем посещали церковь. Это было единственное время, что мы проводили вместе. Как семья. Только вот внимания отца я все равно не получал, даже когда сидел рядом на деревянной скамье. Он общался с другими прихожанами, с открытым ртом смотрел на пастора, а когда я пытался с ним поговорить и задавал вопросы, велел молчать и слушать мессу.

– Жесть… – прошептала Вивьен, оказываясь ближе. Переплетя их пальцы, она опустила голову ему на плечо.

– И в те моменты я ощущал себя таким… беспомощным. Я и был беспомощным. Как какой-то призрак из глупого фильма, который шумел и мельтешил перед людьми, но его просто-напросто не замечали. А во время месс это чувство в разы усиливалось. Отец был совсем рядом, но казался совершенно чужим. Знаешь, Ви… – рвано выдохнул Джаред, унимая горечь в груди, – так хотелось встать посреди церкви и закричать настолько громко, чтобы отец услышал. Чтобы наконец обратил внимание. Не на то, что происходило вокруг. А на то, что было прямо перед его носом. Меня просто трясло. Но я подавлял себя. Не выкидывал ничего подобного. Знал, что расстрою маму и таким способом точно не получу расположения отца. Прошли годы, пока я в конце концов не понял: я был ему просто не интересен.

– Это так несправедливо. И вы ушли от него?

Вивьен приподняла голову, не упустив, как дернулись желваки на мужской челюсти, а крепкие пальцы сжали ее ладонь до легкой боли.

– Нет. Родители были праведными католиками и не хотели разводиться. Они и не ругались. По крайней мере при мне. Дома было спокойно. Они относились друг к другу уважительно. Просто не думаю, что они действительно хотели семью и любили друг друга.

Последнее удивило Вивьен, потому что Джаред не казался сентиментальной натурой.

– Ты веришь в… – замялась на секунду, будто слово на «л» было ругательством, – любовь? Типа, раз и навсегда?

Он и сам призадумался, ведь прежде говорил то, что было на душе.

– Не знаю. Скорее нет, чем да. Семейные люди, которых я знаю, бо́льшую часть времени только и жалуются на своих супругов и детей. Многие не спешат возвращаться домой после работы. Для меня это, честно говоря, странно. Но вот еще страннее… самое близкое к любви, что я видел, было в Айдахо.

– В смысле?

– Помнишь то нашумевшее дело? Про беглого бандита? – В ответ Ви кивнула, и он продолжил: – Я не понимал этих двоих. Сначала решил, что это больная созависимость. Но чем дольше шло расследование, чем лучше узнавал каждого отдельно… Я уже не был так уверен. Мы часами могли сидеть в допросной, подозреваемый вел себя вызывающе, огрызался, пытался угрожать мне, – грустно усмехнулся Миллс. – Но как только речь заходила о девушке, он менялся. Даже когда пытался скрыть, я замечал реакции. Голос, мимика, поза. Даже когда он молчал, этот взгляд… выдавал его с потрохами. В нем было столько уязвимости, что мне становилось по-настоящему жаль этого парня, представляешь? Они пересеклись лишь на одном из заседаний, и, Ви… Прежде я не видел, чтобы люди так смотрели друг на друга.

– Это звучит немного жутко… – сонно пробормотала она.

Низкие вибрации мужского голоса убаюкивали вымотанную волнениями Вивьен, и оба не заметили, как она оказалась в его объятиях. Ви прижалась к плечу Миллса, закинув ноги на его колени. Джаред взглянул на их переплетенные пальцы и ощутил, как волны тепла нарастали в груди, заглушая голос пустоты. Той, которая не переставала убеждать его, что ему это не нужно.

– Но, возможно, я ошибаюсь… – засомневался он. – Возможно, мне просто хочется поверить.

– В любовь?

– В то, что может получиться лучше, чем у моих родителей, – на выдохе признался Джаред.

Вивьен ответила едва слышным сопением, но ничего больше и не требовалось. Он осторожно опустил свободную ладонь на рыжеволосый затылок, перебирая шелковистые пряди. Когда очередной соседский грохот нарушил тишину, Миллс инстинктивно стиснул Вивьен в объятиях, крепче прижав к себе. Опустив взгляд, с облегчением убедился, что это ее не разбудило. Бледные губы выпустили лишь тихий вздох, а дрожащие веки все так же были опущены. Ви выглядела такой хрупкой и безобидной, что ему хотелось ее защитить, укрыть руками спящее тело от всех несчастий.

В тот миг Джаред не видел в ней девушку, которая сводила с ума и забиралась под кожу. Тогда она вновь показалась ему малявкой Ви.

Летняя непогода маршировала по крыше террасы, знаменуя конец августа. Парень стоял, облокотившись о деревянные перила, и рассматривал задний двор, напоминающий кадр из постапокалипсиса после вчерашней посиделки у бассейна. Запах свежести от дождя мешался с табачным дымом, принося легкость с каждой затяжкой.

Идиллию нарушил возмущенный топот за спиной, и Джаред обернулся на звук. Заметив чужое присутствие, девочка затормозила у раздвижной двери, ведущей на террасу.

– Ой… – неловко пробормотала Ви, отвернувшись. Но Миллс не упустил, как она судорожно вытерла раскрасневшиеся щеки.

– Все в порядке?

– Да… – Она шмыгнула носом и потупила заслезившийся взгляд, сжав ладони в кулаки до побеления.

– Уверена? – уточнил Миллс, не скрывая, что не поверил.

Пока друзья отсыпались после вчерашнего, а чета Марч покинула дом на пару дней, он был только рад уединиться. Но не мог проигнорировать заплаканный вид младшей сестренки Сары. Девочка будто была на грани истерики.

– Что у тебя стряслось?

Небезразличие Джареда заставило ее все же ступить на деревянные половицы террасы. Неуверенно прошагав к ограждению, она уставилась на цветущие внизу кустарники розы, ласкаемые дождем.

– Так называемые «подруги» не позвали меня на ночевку. Типа, я им вдруг надоела, – пробурчала Ви, а ее пальчик царапал покрытую лаком поверхность перил.

Джаред отвернулся, чтобы скрыть легкую улыбку. Он думал, случилось что-то серьезное, но не хотел показаться пренебрежительным, обесценивая проблемы подростка. Помнил себя в том возрасте, когда любая мелочь казалась концом света.

– Уверен, они потеряли больше, чем ты, – подбодрил он.

Пока Миллс глядел на задний двор, Ви осмелилась украдкой посмотреть на парня, присутствие которого будило в ней совершенно новые чувства. Свободная майка обнажала мускулистые руки, большая ладонь с выделяющимися венами прошла сквозь небрежные темные кудри на затылке, а острые скулы вызывающе напряглись, когда он сделал очередную затяжку.

– А можно мне?.. – робко попросила Ви, кивнув на тлеющую сигарету, зажатую между его длинными пальцами.

– Нет, – строго качнул головой Джаред и заметил, как Ви обиженно поджала губы.

– Тебе жалко? Мне просто хочется попробовать…

– Нет, прости, – мягче повторил он, выдохнув едкий дым. – Ты еще малявка. И я не хочу, чтобы ваши родители меня убили.

Джаред улыбнулся, шутливо пихнув ее локтем. От этого дружеского касания девочка сжалась, сгорая от смущения, и вновь потупила взгляд. Он решил, что расстроил ее, и не сдавался в попытках вызвать у нее улыбку:

– Ви, эти люди не заслуживают твоих слез. Ты еще найдешь тех, кто будет тебя ценить.

– Надеюсь… – тихонько вздохнула она.

Оба молчали, наблюдая, как дождь превращался в легкую морось, а уставшее солнце выглядывало из-за мутных туч, освещая ленивый летний день. Стоя в нескольких футах от парня, Ви пыталась совладать с дрожью в пальцах, но не могла скрыть румянец, покрывший веснушчатый носик и щеки. Ничего не подозревающий о буре внутри нее, Джаред был спокоен, как никогда. Затушив сигарету, он отошел, чтобы выбросить ее в урну.

– Джей… Обещай, что не скажешь родителям, что я хотела… – растерянно попросила Ви, переведя взгляд на окурок в его пальцах.

Кивнув, Миллс тепло улыбнулся и попросил в ответ:

– Обещай, что никогда не станешь пробовать эту гадость.

Звонкая мелодия отвлекла его от давних воспоминаний и разбудила Вивьен. Встрепенувшись ото сна, она потянулась к своему мобильнику. Незнакомые цифры расплывались на экране, но колотившееся в груди сердце чувствовало: звонит Сара.

Без лишних раздумий приняв вызов, Вивьен услышала родной голос:

– Привет, сестренка.

Глава 18.

Никто не любит нытиков

Lovelytheband – Broken

Пальцы едва удерживали мобильник, пока Вивьен пыталась вымолвить нечто связное. Во рту пересохло, а мысли спутались в тревожный клубок.

– Все в порядке? Когда ты приедешь? Какого черта ты забыла в горах? – наконец прорвало ее.

– Все хорошо. Не жди меня.

Ви все еще сидела на коленях Миллса, так что он слышал голос Сары, доносящийся из динамика. Всем телом ощущал, как закипала Вивьен, и его ладони принялись успокаивающе поглаживать ее по спине, но это не помогало.

– Что значит «не жди»? – процедила она, разрываясь от негодования.

Каждая секунда молчания сильнее дергала ее взвинченные нервы, пока Сара сохраняла вызывающе спокойный тон:

– Ты еще в Сиэтле? Отправляйся к родителям.

– Я в твоей квартире. Мы же договорились, я приехала…

– Как ты вообще оказалась в моей квартире? – недоумевала сестра.

– Джей помог.

Звенящая пауза.

– Джей? В смысле, наш Джей?

– Да.

И вновь раздражающее молчание. Миллс даже боялся пошевелиться, чувствуя состояние Вивьен, но не мог удержаться. Отвел мешающую рыжую прядь и заправил за ухо, чтобы увидеть ее лицо. Нервно покусывая губы, Ви тяжело дышала. Она уже решила, что возникли какие-то проблемы со связью, но сестра вдруг проговорила:

– Хорошо. Это хорошо, что ты не одна… Я рада.

– Рада? Сара, вообще-то, ты должна быть здесь, со мной!

– Прости, все решилось внезапно, я забыла позвонить.

– Забыла? Издеваешься?! – не скрывала возмущения Вивьен. – Боже, ты не представляешь, что я пережила! Я была в гребаном морге, боялась, что ты…

– Успокойся, Вивьен, – строго приказала старшая сестра, но это сильнее распалило вспыхнувшее негодование Ви.

Она была готова сорваться, но крепкие руки Миллса удерживали на месте, не позволяя встать.

– С кем ты? Кто на этот раз оказался для тебя важнее, чем я?! Случайно, не какой-нибудь Чемберс?! – бессильно прошипела она, вкладывая всю свою обиду в слова.

Тишина колыхалась в динамике, а пульс гневно отбивался в висках. Болезненно зажмурившись, Вивьен ждала, что сестра вот-вот бросит трубку, но послышался дрожащий вздох с той стороны:

– Вот поэтому я не хотела звонить.

– Что?..

– Думаешь, мне нравится выслушивать очередные обвинения и твое бесконечное нытье? – резко отозвалась Сара, не щадя чувства младшей сестры.

Сухой ком в горле почти лишил Ви дара речи. Горечь и гнев превращались в горючую смесь в легких, а потерявшие цвет губы выпустили жалкий шепот:

– А что мне еще…

– Никто не любит нытиков, Вивьен, – перебила Сара. – Никто. А на праздниках людям хочется отдыхать.

«Я не нытик!» — собиралась бросить в ответ, но, словно в подтверждение упрека сестры, уголки глаз защипали предательские слезы, от которых Вивьен пыталась отмахнуться, дернув головой. Тщетно. Унизительный всхлип вырвался наружу, и она отвела от уха мобильник, больно закусив губу.

– Мне пора. Поезжай домой к родителям, – велела Сара, прежде чем бросить трубку.

Короткие гудки пришли на смену резким словам, и Джаред не решался нарушить молчание, продолжая заботливо скользить руками по хрупким плечам. Сердце сдавило от вида Вивьен, которая едва могла дышать от захлестнувшей обиды. Из последних сил она вырвалась из его объятий и вскочила с дивана.

– Ви…

– Сука! – зарычала она, отшвырнув мобильник, с треском приземлившийся на дощатый пол.

Нервно вышагивая из стороны в сторону, Вивьен вцепилась побелевшими пальцами в растрепавшиеся волосы. Лицо покрылось нездоровой краснотой, а слезы намертво застыли в глазах, словно она с трудом их удерживала.

Первым слепым инстинктом было обнять Вивьен. Миллс поднялся и подошел ближе, но она безмолвно замотала головой, выставив вперед трясущиеся ладони. За секунду Ви исчезла в темноте спальни, захлопнув с грохотом дверь. Оставшись беспомощно стоять посреди гостиной, Джаред грубо провел ладонью по лицу, усмиряя порыв последовать за девушкой, к которой тянулось все его нутро.

«Ладно. Ей просто надо побыть одной…» — убеждал себя он, а рука безвольно тянулась к карману с заветным флакончиком.

Но не успел он подумать о чем-то еще, как в соседней комнате послышался глухой дребезг.

Ворвавшись в спальню, Джаред на миг остолбенел от увиденного. Висевшее у шкафа зеркало поблескивающими осколками разбрызгалось по древесным половицам, а Вивьен сидела неподалеку, опершись спиной о стену.

– Господи Иисусе… – судорожно выдохнул Миллс, опустившись на колени рядом с ней. – Ты чего натворила?

В полумраке наступившего вечера стеклянный взгляд потухших янтарей смотрел в никуда, а уголки прежде чувственных губ нервно подрагивали. Осторожно, боясь сделать больно, Джаред коснулся ее кровоточащей ладони и, осмотрев, неодобрительно покачал головой. Его пальцы нежно погладили запястье, исполосованное тонкими ранками.

Вивьен не могла вымолвить ни слова, задыхаясь от отвращения к самой себе. Увидев в зеркале собственное перекошенное от жалких рыданий лицо, не выдержала. Грубые слова родного человека хлестанули прямо по больному. Казалось, внутри что-то оборвалось. Сколько себя помнила, Ви всегда тянулась к старшей сестре, глотала обиды, надеялась сократить расстояние, что возникло между ними после насилия в жизни Сары. Но в конечном итоге все попытки рикошетили от невидимой стены, оставляя отравляющую горечь вмятинами в сердце. А этот телефонный разговор словно топором отрубил ее тянущуюся руку.

С нее хватит.

Никто не может стучаться в наглухо запертую дверь вечно. Даже она.

Прикрыв глаза, Вивьен откинула голову, ощутив затылком прохладу стены. Пытаясь унять волны подступающих слез, дышала глубже, но горячие соленые дорожки ловко ускользали из-под прикрытых век, оставляя крошечные капли на дрожащих ресницах.

Вернувшись вместе с аптечкой и пакетом льда, завернутым в полотенце, Миллс вновь сел напротив и осторожно приложил холод к побагровевшей ладони.

– Тише… тише… – Низкий шепот Джареда успокаивал, пока он крепко, но безболезненно удерживал тонкое запястье.

Вместо облегчения из-за нашедшейся Сары Миллс чувствовал, как его собственное дыхание сбивается от горькой обиды за Вивьен. Все эти дни они переживали вместе, но опасения оказались беспочвенными и так просто разбились о своенравный характер Сары. Миллс всегда знал, что подруга могла быть резкой в общении, но не ожидал, что она поведет себя так несправедливо по отношению к Ви.

Отложив лед, Джаред принялся протирать мелкие ранки и очищать от крови нежную кожу Вивьен. Видел, как судорожно опускалась и поднималась ее грудь и как тряслись пальцы, каждый из которых он стал бережно обрабатывать. Ви поморщилась и попыталась отдернуть руку, когда травмированная кожа начала жечь.

– Сейчас пройдет, – заверил он и слегка подул на ранки.

Небезразличие Миллса согревало и успокаивало. Вивьен немного расслабилась, позволяя ему исправить последствия своих истеричных импульсов.

– Как ты меня терпишь?.. – тихонько выдохнула она, не осмеливаясь разомкнуть веки.

Джаред перестал обматывать пластырем указательный палец и обеспокоенно взглянул на Вивьен.

Он делал что угодно, но не «терпел» ее.

– Не говори глупостей, – прошептал Джаред, невесомо прильнув губами к внутренней стороне ее ладони.

Теплота его дыхания заставила Вивьен распахнуть глаза и взглянуть на него с неподдельным изумлением. Она была поражена тем, как заботливо Миллс приклеивал пластыри на самые глубокие порезы, как прикосновения его пальцев унимали зудящую боль, как тающие, почти воздушные поцелуи покрывали ее руки, не обходя вниманием ни одну из красных полос. От такой незнакомой ей прежде нежности свело легкие.

Слезы вновь навернулись на глаза, и Вивьен стыдливо опустила голову, прикрыв лицо свободной ладонью.

– Сара права. Я только и делаю, что ною.

– У тебя есть причины переживать.

– А ты только и делаешь, что успокаиваешь меня… – грустно усмехнулась она.

– Ты же психолог, должна понимать, что имеешь право на эмоции, – мягко произнес Миллс, поддев пальцами ее подбородок, чтобы Ви взглянула на него. И твердо попросил: – Только без самоповреждений впредь, слышишь? Больше так не делай.

Она робко кивнула в ответ и едва слышно призналась:

– Иногда мне просто хочется сломать что-нибудь. Кажется, что от этого станет легче.

Джаред уселся на полу, прижавшись к Вивьен плечом. Рукой ощущал мягкое тепло девичьей кожи и даже покрывшие ее мурашки.

– Понимаю. Полезно порой выпускать пар, – поддержал он, выводя большим пальцем невидимые узоры на внутренней стороне ее ладони.

– Ты всегда такой сдержанный. Даже не знаю, как ты выпускаешь пар…

– Глотаю таблетки, – соткровенничал он, не подумав. Его профиль едва не сгорел под пристальным взглядом Ви, и он добавил: – Или колочу несчастную грушу у себя в гостиной.

– Серьезно? Неожиданно… – Ее брови удивленно изогнулись, а уголки пересохших губ слегка приподнялись. – Но я представила тебя боксирующего.

– И как?

– Горячо, – прошептала Вивьен, устало опустив голову на крепкое плечо, и оба усмехнулись.

В тот легкий миг Джаред поймал себя на пугающей мысли, отдавшейся острой болью в груди. Теперь она наверняка уедет. Ему придется выпустить эту миниатюрную ладонь из своей и попрощаться. Попрощаться с Вивьен, которая за такой ничтожный срок пробудила в нем нечто, спавшее безнадежным летаргическим сном.

Вечерняя тьма уже обняла город за окном, оставив силуэты сидящих на полу довольствоваться скромной полосой желтоватого света из-за приоткрытой двери в гостиную. Рассыпавшиеся осколки зеркала отблескивали, отражаясь в заплаканных янтарных омутах, а недосказанность сдавливала воздух в комнате. Очевидный вопрос создавал незримое напряжение, желая быть озвученным.

– Что теперь? – на выдохе спросил Джаред и неосознанно крепче сжал тонкие пальцы. – Поедешь в Такому?

Сердце Вивьен заныло, как только она вспомнила теплоту родительского дома. Она по-настоящему скучала. Скучала по возможности вновь ощутить себя ребенком, по родительской заботе и по ночным посиделкам в гостиной с братом и сестрой.

Только вот бездушная реальность вновь била под дых. Совсем не это ждет ее дома. Стиви в армии, Сара черт знает где, а родители станут заваливать вопросами об учебе и о нерадивой старшей дочери, с которой давным-давно оставили попытки поддерживать связь.

Уняв порядком надоевшие слезы, Вивьен почувствовала, как неприятно холодеет в груди от мыслей о родном городе. В какой момент жизни она перестала хотеть туда возвращаться?

– Не хочу домой… – призналась она.

– Оставайся в Сиэтле.

– Я не могу бросить родителей одних на праздниках. – Она категорично качнула головой, прежде чем допустить хоть малую возможность согласиться.

От ее отказа мышцы под смуглой кожей ощутимо напряглись, но внешне Джаред оставался невозмутимым. Размеренно выдохнув, снова предложил:

– Еще четыре дня. Оставайся, а я отвезу тебя в Такому к Рождеству.

– Джей, ты серьезно? Разве я не помешаю твоим праздничным планам?

Не уловив привычной ироничности в ее осторожном тоне, Миллс даже повернулся лицом к девушке, которая глядела на него с оголенной уязвимостью. Так невыносимо, что стало не по себе. Неужели он дал ей повод сомневаться в его намерениях?

– Ви, по-твоему, кабельное и пицца в одиночестве звучат как великий план?

– Вообще-то да, – усмехнулась Вивьен, но быстро приняла серьезный вид, погрустнев.

«Я задыхаюсь от твоего присутствия, Вивз. Тебя слишком много в моей жизни. Мне нужен перерыв, Вивз».

– Так что скажешь? – После затяжной паузы хриплый голос вернул ее к реальности.

– Я даже не знаю… – растерянно прошептала Вивьен, рассматривая осколки на полу.

– Что тут знать, Ви? Ты либо хочешь этого, либо нет.

Ведь действительно, чего она хотела? И когда делала то, что хотела сама, а не то, чего ожидали другие? Чего хотели родители? Что нужно было брату или сестре? Чего требовал от нее мудак-бывший?

Вивьен не могла игнорировать родню и не быть при этом съеденной совестью, как Сара. Но она ведь могла перед отъездом позволить себе пару дней в обществе того, кто искренне о ней заботился, и не испытывать навязчивое чувство вины за все подряд?

Склонив голову, Джаред пытался прочесть ответ в задумчивом выражении ее лица. Убрал рыжий локон и опустил ладонь на ее покрасневшую щеку, очерчивая большим пальцем контур идеальных губ.

Прильнув к его руке, Вивьен могла лишь согласно кивнуть. Конечно, она хотела побыть с ним. Это было очевидно так же, как и влечение, тянувшее их друг к другу. Она прикрыла глаза и выпалила не раздумывая:

– Я просто боюсь тебе надоесть.

Ощущая на себе тяжелое дыхание с привкусом табака, она недоумевала: когда говорить кому-то о своих страхах стало настолько легко?

– Вивьен. – Голос Миллса прозвучал строго, но его ладони нежно обхватили ее лицо, приблизив. – Ты умная девушка, но иногда говоришь такие глупости, что я поражаюсь.

Джаред мягко коснулся ее приоткрытых губ и между короткими поцелуями прошептал:

– Останься со мной. Хотя бы на пару дней. Прогуляемся по Пайк-Плейс, в сотый раз посмотрим на город со Спейс-Нидл…

– Я никогда не была на Спейс-Нидл, – призналась она, чуть отстранившись, чтобы взглянуть на него.

– Правда? – не скрыл удивления Миллс. – Ты же родом из Такомы, это совсем близко.

– Как-то не доводилось…

Ви неопределенно пожала плечами и заметила, как карие глаза напротив разгорались живым энтузиазмом. Разгоняя прикосновениями мурашки по обнаженной коже ее рук, Джаред сомкнул пальцы на ее запястьях и умело зафиксировал у нее за спиной. Взглянул со всей строгостью и уверенно заявил:

– Побывать в Сиэтле и не увидеть Спейс-Нидл – это тяжкое преступление в штате Вашингтон, мисс Марч.

Закатив глаза, Вивьен искренне рассмеялась, и этот мелодичный звук показался Миллсу слаще ее стонов. Слезы окончательно отступили, и теперь он видел горящие в вечернем мраке янтарные прожилки в глазах напротив.

– Теперь я понимаю, почему преступники добровольно сдавались тебе…

– Да? Почему же?

– Я бы сдалась, чтобы услышать, как ты зачитываешь права своим сексуальным голосом, – тихо призналась Вивьен, не упустив, как по его лицу промелькнуло смущение.

Буквально на секунду. А затем он посмотрел на нее так же, как в ту самую ночь. Он подумал о том же. Лицо его вдруг напряглось, заостряя черты, пульс сбился, а кадык дернулся.

– В таком случае… мисс Марч…

Напускное спокойствие в его тоне не выдавало внутреннего возбуждения. Джаред аккуратно опустил девушку на пол и навис сверху. Послушно поддаваясь, Вивьен заинтересованно смотрела на него в предвкушении дальнейших действий. Понятия не имела, чего ожидать от такого Миллса, но не была разочарована, когда холодная мужская ладонь скользнула под ее майку, а вторая – крепко зажала ей рот.

– …Вы имеете право хранить молчание…

Грубые пальцы неторопливо ласкали часто вздымающуюся грудь, заставляя Вивьен трепетать от вспыхнувшего желания, а его губы исследовали фарфоровую кожу на изящной шее.

– …Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде…

Джаред только начал это издевательство, нарочно растягивая слова, заставляя хрипотцу в своем голосе проникать в каждый ее наэлектризованный нерв.

– …Ваш адвокат может присутствовать при допросе…

Вивьен потянулась к мужским ладоням на своем теле, но ее нетерпение не входило в планы Джареда. Он зафиксировал запястья Ви, сжав их над ее головой, а второй рукой стал спускаться ниже. До того как достигнуть пояса хлопковых штанов, он знал, что беспрепятственно коснется нежной кожи между ее ног. Черт. Если бы только мог, сжег бы все ее запасы нижнего белья, чтобы так было каждый раз.

– Джей… Прошу…

Остро нуждаясь в большем, Вивьен мучительно заерзала на холодном полу. Игнорируя ее терзания, Джаред продолжал сладкую пытку. Наклонившись, зубами поддел край майки и бесстыдно задрал выше, обнажая идеальную грудь. Поблескивающие в полумраке серебряные колечки пирсинга не позволяли оторвать жадного взгляда от открывшейся картины.

– …Если вы не можете оплатить услуги адвоката, – Миллс уверенно погрузил палец в горячую плоть, вбирая каждую реакцию, – он будет предоставлен вам государством…

– Перверт… – сбивчиво прошептала Вивьен, отчаянно глотая воздух, которого катастрофически не хватало.

Она уже искусала все губы, пока Джаред внешне оставался бесстрастным. Лишь напряженные желваки и проступившая испарина выдавали, каких трудов ему стоило сдерживаться, пока его кожа горела от ее соков, слух обволакивали мурлыкающие стоны, а вся кровь приливала к низу живота.

– …Вы понимаете свои права? – хладнокровно измывался Миллс. Чувствуя, как Ви открывалась для него, скользнул внутрь двумя пальцами, дразня изнывающую от ласк точку.

Все в ней томилось от желания дотронуться до Джареда, чувствовать его всем телом. Стащить футболку, прижаться грудью к рельефному торсу, провести языком по вздувшимся венам на шее, оттянуть взъерошенные кудри, оставить следы ногтей на коже…

Она едва не захныкала от невозможности. Не в силах освободить руки, начинающие саднить от его тисков, Вивьен закинула ногу ему на бедро и активно задвигалась, теряясь в дурманящих ощущениях. Мужская фигура над ней издала сдавленный рык. Хватка на тонких запястьях усилилась. В тот миг Джаред был готов стащить с нее последние слои одежды и резко войти в жаждущее тело.

Но для начала ему требовался ответ. И существовал только один правильный.

– Мисс Марч, – серьезно позвал Миллс, заставив ее распахнуть затуманенные глаза. Дрожащие ресницы играли тенями на пылающем лице. – Вы понимаете свои права? – Он резко остановился, сорвав жалобный стон с заалевших губ. Словно испытывая его на прочность, Вивьен скользнула по ним язычком.

– Да, да…

– Да, мисс Марч? Вы задержитесь в Сиэтле?

Под почерневшим взглядом Миллса каждая горящая в ней клеточка натянулась до предела. Женственные бедра податливо сжимались вокруг него, и даже мысль о том, что на запястьях останутся следы, лишь сильнее распаляла тело, вот-вот готовое содрогнуться в оргазме.

– Ответь мне, Вивьен. – Отчаяние прорезало его стальной тон. Джаред нуждался в этом. В ее ответе. В ней.

Стоило ощутить, как и без того тесная Ви становилась теснее, как таяло ее возбуждение на его коже, увидеть, как дрожала перед его лицом прекрасная грудь и как в исступлении закатывались ее глаза, – и жалкие остатки самообладания покинули Миллса.

Позабыв о деликатности, длинные пальцы резко усилили ласки, умелыми движениями не оставляя Вивьен и шанса.

– Давай же, малявка, скажи это… Останься со мной… – горячо прошептал он в сладкие губы.

Желанное «да» растворялось на языке с каждым прикосновением его рук, лишая кислорода. Надрывные вздохи заполнили раскаленный воздух в спальне, пока два зажженных взгляда обменивались искрами, в шаге от заветного взрыва.

– Черт, да! – выкрикнула Вивьен.

…И сорвалась, выгибаясь в пронзительном наслаждении.

Глава 19.

Чувствуй себя как дома

Dotan – Numb

– Чувствуй себя как дома, – улыбнулся в темноте Миллс, помог Вивьен снять кремовое пальто и повесил его в гардеробной, где автоматически загорелась приглушенная подсветка.

Проведя девушку по мрачному холлу, Джаред одним движением включил плоские настенные лампы. Перед взором Ви открылась просторная гостиная, совмещенная широким островком с не менее просторной кухней, выполненной в сочетании черного и древесных тонов. Голые стены графитового оттенка источали холод на расстоянии. Плотные темные шторы не пропускали огней ночного города, создавая иллюзию полной отрешенности квартиры от остального мира.

Лишенный ненужных деталей интерьер дышал сдержанностью и строгостью. Общую картину не сбивала даже притаившаяся в углу боксерская груша, свисающая с потолка на поблескивающей в полумраке цепи. Из мебели – низкий угловой диван, телевизор и стеллаж вдоль стены, в сторону которого Вивьен посматривала с неподдельным интересом. Среди заставленных книгами полок выделялась одиноко стоящая статуэтка ангела и единственная во всем помещении фоторамка. Но что по-настоящему удивило Вивьен – это порядок и отсутствие намека на то, что хозяин квартиры – живой человек.

Лишь призрачный шлейф знакомой смеси парфюма и сигарет напоминал о том, кому принадлежало жилище.

Отчего-то Миллс с легким волнением ждал, что скажет Вивьен. Хотя сам не придавал особого значения окружающей обстановке. Ничего не мешало, не отвлекало – этого всегда было более чем достаточно. Но теперь в груди сплетался клубок несвязных чувств, а взгляд был прикован к яркой женской фигуре посреди комнаты, выбивающейся среди угрюмой серости.

– Интересно… – только и протянула Вивьен, неспешно пройдя чуть вперед.

– Что именно? – следовал за ней Джаред, заинтригованный ходом ее никогда не понятных ему мыслей.

Вивьен оперлась о спинку дивана и сцепила руки в замок. Зрительно обвела пространство вокруг и задрала голову, оценивая выступающие широкие балки на высоких потолках. Прервав размеренный марш настенных часов, она наконец отозвалась:

– Не ожидала увидеть сочетание брутализма и лофта в твоей квартире.

– Я даже названий таких не знал, – слабо усмехнулся Джаред, подойдя к ней. – Ты разочарована?

– Нет. Скорее заинтригована.

Ей и вправду было интересно, из чего состояла жизнь Джареда Миллса. Вивьен полагала, что жилище могло сказать о человеке больше любых слов, а квартира Миллса говорила ей достаточно, чтобы Ви не смогла скрыть грустные нотки в голосе.

Она вздрогнула, когда мужские пальцы трепетно коснулись ее пылающих щек.

– Скажи, о чем ты думаешь, – мягко попросил Миллс, отводя волосы от ее лица.

Джаред и не заметил, как ему начало нравиться, когда Вивьен говорила то, что на уме. Но теперь ее внезапное молчание вводило в ступор не меньше, чем неожиданные, порой резкие высказывания.

– Здесь так мрачно. Неудивительно, что ты погряз в депрессии, – выпалила она, сминая пальцами край вельветовой юбки.

Карие глаза сощурились, острые челюсти сжались, и Джаред качнул головой, словно отмахиваясь:

– Не так уж тут и мрачно…

– Ты даже не украсил дом к Рождеству, – заметила Вивьен, подняв удрученный взгляд.

Темные брови сошлись на переносице. Такая глупая мелочь. Но ведь правда. Миллс и не думал об этом. Когда в последний раз он ощущал дух Рождества? Или воодушевление от любого другого события? Когда в последний раз был свободен от липкой тоски, глядя на праздничную суету, что проходила мимо него?

Но Джаред не собирался тратить ценное время, отведенное ему с Вивьен, на тяжелые разговоры. Не хотел, чтобы она уехала и увезла с собой осадок горечи вместо приятных воспоминаний о нем. Со своим дерьмом он разберется сам.

Решительно выдохнув, Миллс опустил ладони на ее напряженные плечи и наклонился, чтобы встретиться с медовыми омутами:

– Ви, послушай, я должен тебе кое-что сказать…

Холодная дрожь пробежала по спине, и Вивьен сглотнула липкий ком в горле. Эти слова никогда не предвещали чего-то хорошего. Но прежде чем множество худших вариантов пронеслось в ее голове, Джаред продолжил:

– Мне жаль тебе это говорить, малявка, но… – Она задержала дыхание. – Санты не существует. Поэтому я не украсил дом.

Вивьен облегченно рассмеялась, пихнув его в плечо. Глупая шутка рассеяла смутные мысли, и Миллс улыбнулся внезапной легкости, пришедшей на смену былому напряжению.

Оттолкнувшись от спинки дивана, Вивьен продолжила исследовать гостиную. Карий взгляд, безнадежно плененный подсвеченным настенными лампами силуэтом, не упускал ни одного изящного движения. Безмолвно следил за тем, как перемотанная пластырями ладонь плавно скользила по кожаному подлокотнику дивана, как выразительные глаза сверкали интересом, а медные локоны подлетали в воздухе, пока Ви направлялась к стеллажу невесомой, немного подпрыгивающей походкой.

– И все-таки тут мрачно, – настаивала она, обернувшись на ходу.

– Ничего подобного. – Миллс закатил глаза, сунув руки в карманы брюк.

– Джей, да ладно тебе, это место похоже на склеп. – Она развела руками, обводя все вокруг. – Надеюсь, вместо кровати у тебя не гроб и я не проснусь завтра с прокушенной шеей?

В голове моментально вспыхнули картинки того, как Вивьен смотрелась бы на его кровати и какие следы он мог быть оставить на ее светлой шее…

Миллс закашлялся и отвел взгляд, способный выдать его с потрохами. Под действием необъяснимого порыва он решил впустить Вивьен в свое личное пространство и теперь последнее, чего хотел, – обидеть ее или отпугнуть своим напором. Джаред признавал, что мог быть чересчур настойчив, уговаривая Ви задержаться в Сиэтле, и не простил бы себе, если бы она решила, что согласилась зря.

Наблюдая за Вивьен, которая с интересом осматривала полки стеллажа, Джаред понимал: она права. Его жилище действительно походило на склеп, в котором можно потерять рассудок. И дело вовсе не в стилистике интерьера. А в том, насколько это место было мертвое само по себе. Не хватало лишь каркающих ворон, кружащих по периметру. Не квартира, а гробница, хранившая останки его прежней личности. Холодный воздух, впитавший аромат табака и бессонных ночей, проведенных в ментальных стенаниях. Голые стены, ставшие беспристрастными свидетелями его слабостей. Осознание сдавило широкие плечи, поникшие под этим тяжким грузом.

Оценив коллекцию классических детективов с потертыми корешками, Вивьен остановилась у деревянной рамочки, которая была единственным живым элементом во всей комнате. Увидев счастливого Джареда на фотографии, Ви невольно улыбнулась. Он выглядел моложе, легким и беззаботным, карие глаза излучали жизнь, а вьющиеся локоны лежали в прекрасном беспорядке. Когда взгляд Вивьен переместился на женщину, обнимающую его на фотографии, приподнятые уголки губ медленно опустились.

– Такая красивая…

– Очень, – на выдохе согласился Миллс, медленно подошел сбоку и прислонился плечом к металлическому каркасу стеллажа.

Вивьен потянулась к рамке. Осторожно взяв в руки, большим пальцем погладила лицо Джареда на фотографии. Отчего-то в горле собрался ком, а в груди засаднило. Как сильно тот парень отличался от мужчины, стоящего сейчас рядом с ней. Сдержав накатившие слезы, Вивьен заморгала и попыталась прозвучать ободряюще:

– У тебя ее глаза. Взгляд такой же… теплый.

На короткий миг печальная улыбка показалась на лице Джареда. Скрестив руки на тяжко вздымающейся груди, он уставился в пол и произнес вполголоса:

– Наверное. То хорошее, что есть во мне, – от мамы.

Как ни пытался, Миллс не мог сдержать дрожь в голосе. В попытке поддержать Вивьен коснулась его плеча. Казалось, даже крепкие мышцы под тканью рубашки обмякли.

– Она хорошо тебя воспитала, Джей. Уверена, она гордится тобой, – слабо улыбнулась Ви.

Но его потупленный взгляд стал отстраненным. Он запустил пятерню в опавшие кудри, растормошил их и забрал из рук Вивьен фоторамку. Поставил на место и отошел в сторону кухни, меняя русло разговора:

– Будешь что-нибудь? Чай или кофе? Кажется, у меня было вино…

Встрепенувшись, Вивьен последовала за ним и оказалась у массивного кухонного островка. Рассеянный свет ламп, нависающих над деревянной столешницей, падал на мужскую фигуру, рыскающую по шкафчикам.

– Какое вино? Джей, ты ведь не мешаешь таблетки с алкоголем? Это очень опас…

– Ви, – прервал он, выпрямившись и уставившись на обеспокоенную девушку. – Я прошу, расслабься. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь хорошо.

– Мне хорошо здесь, – уверенно произнесла она, а затем робко добавила: – С тобой.

– Тогда давай не будем о грустном?

– Ладно… – слабо кивнула Вивьен, обводя ноготком шершавый древесный узор. С каждым вздохом пыталась совладать с взволнованным сердцем. Сощурившись, она вдруг подняла решительный взгляд: – Тогда у меня встречное предложение.

Уголки ее губ дрогнули в загадочной полуулыбке, и теперь Джаред больше всего хотел знать, что она задумала. Он наклонился к Ви через стойку и не мог не заметить, как часто поднималась ее грудь под тканью джемпера.

– Внимательно тебя слушаю, – низко прошептал он.

Его взгляд уже не согревал, а обжигал. Близость сбивала все мысли, мужской аромат пробирался в нутро, и Вивьен захотелось пахнуть так же. Им. Захотелось потянуться к требовательным губам, принять его всего и раствориться в нем.

– Давай украсим это место? – сдавленно просипела она, удерживая себя от похотливых позывов.

Совсем не то, что он ожидал услышать. От удивления лицо Джареда сжалось в таком сложном выражении, словно в тот момент он проходил экзамен на звание сержанта.

– Ви… я не знаю…

– Только не говори, что у тебя нет даже гирлянд на окна! – насупилась она. Ее строгий взгляд и серьезный тон застали Миллса врасплох. Вивьен не хватало лишь топнуть ногой. Но он и без того не мог сопротивляться. Сдался. Был готов последовать любой манипуляции, только бы она вновь улыбнулась.

– Возможно… – стал вспоминать Джаред, закатывая рукава черной рубашки, – возможно, у меня где-то завалялась коробка…

Проведя недолгие поиски, где-то в дальнем углу гардеробной была найдена давно забытая и весьма скромная коллекция рождественских украшений. Неприличный слой пыли на крышке коробки подтверждал, что последний раз ею пользовались не один год назад.

– Что ты собираешься делать с этим хламом, Ви? – поинтересовался Миллс, опустив находку на пол посреди гостиной и закашлявшись от поднявшегося клубка пыли.

Порхающая из стороны в сторону Вивьен принялась раздвигать плотные шторы. Вопрос Джареда так и повис в воздухе, когда она замерла, завороженно глядя на открывшийся с высоты вид ночного Сиэтла. Огни пролетающих самолетов подмигивали ей на черном небе, а светящийся жизнью город отражался в янтарных глазах, вызывая особый трепет в груди.

– Это так…

– Красиво?

Вивьен вздрогнула, ощутив его горячее дыхание на затылке и заметив мужской силуэт в отражении панорамного окна.

– Одиноко, – завершила она мысль.

И была чертовски права. Джаред имел привычку зашторивать все окна в квартире даже днем. Наблюдать, как по улицам Сиэтла крошечными силуэтами протекала жизнь, а миллионы безликих людей проходили мимо, пока его внутри сжирала пустота, было очередным давящим осознанием. Собственная ничтожность на фоне большого мира угнетала.

Обняв сзади изящную женскую талию, он прижался к Вивьен и почувствовал, как стало легче дышать. Ее ароматом. Теплом ее кожи. Нежными прикосновениями ее пальцев к его ладоням.

– Сейчас мне не одиноко, – шепотом признался Миллс.

И это признание отозвалось тянущим ощущением где-то в груди. Как же ему хотелось знать, о чем она молчала в тот момент. Молчала, потому что не чувствовала того же? Или потому что чувствовала?

Вместо ответа Вивьен повернула голову и потянулась к его щеке, мягко прильнув губами. Затем подушечкой большого пальца стерла слабый след от помады и освободилась из его объятий, чтобы заняться украшениями.

Джаред сопротивлялся как мог, но Вивьен удалось уговорить его повесить потрепанный временем еловый венок на входную дверь, а затем вынудила притащить откуда-то из кладовой стремянку, чтобы украсить высокие окна мигающими гирляндами. Несколько рождественских свечей нашли свое место на стеллаже и кофейном столике. В результате, после некоторых незамысловатых манипуляций с декором, склеп Миллса превратился в праздничный склеп Миллса.

Уставшая, но довольная Вивьен продолжала копаться в найденной коробке, распутывая очередную гирлянду с разноцветными лампочками.

– Ви, их уже некуда вешать, – усмехнулся Джаред, оглядываясь и не узнавая свою квартиру, перемигивающуюся цветными огоньками.

– Подойди, – настойчиво попросила воодушевленная Вивьен, не желая слушать возражений.

Он послушно подошел ближе и не сразу понял, как ловко Ви обмотала его гирляндой, сделав из нее своеобразный венок, расположившийся на голове. А оставшуюся длину обернула вокруг своей шеи, словно шарфик.

– Что ты… – опешил Миллс, но затих, когда она включила гирлянду.

Мигающие цветастые блики с его венка падали на лицо Вивьен и освещали ее искреннюю улыбку, которая сияла ярче любых ламп. Ее глаза-янтари сверкали жизнью, проникали сквозь потухшую душу Джареда и зажигали эту жизнь в нем. И пускай это не навсегда, всего на каких-то пару дней, но он хотел это чувствовать. Чувствовать, что не мертв раньше времени.

Короткий провод не оставил между ними расстояния. Переплетенные горящей гирляндой, они прижались друг к другу в объятиях. Уткнувшись в крепкую грудь, Вивьен стала плавно покачиваться на месте. Ее бедра медленно двигались из стороны в сторону, вводя Миллса в очередной ступор, заставляя замереть статуей.

– Что ты делаешь?

– Танцую, – улыбнулась Вивьен в нескольких дюймах от его лица и опустила ладони на плечи, не переставая покачиваться.

Мягкий смех Джареда наполнил тихую квартиру, уже не казавшуюся такой бездушной.

– Я не профессионал по части вечеринок, но думал, люди танцуют под музыку…

– Необязательно, – таинственно заявила Вивьен, и на ее лице растянулась игривая улыбка.

Дико захотелось впиться в ее губы и размазать этот винный оттенок по всему ее прекрасному телу. Но приходилось сдерживать подобные мысли. Миллс крепче сжал пальцы на талии и шумно втянул воздух, не в состоянии что-либо ответить.

– Главное – уметь слушать себя. И если ты с партнером в одном ритме, музыка не нужна, – промурлыкала Вивьен, невинно касаясь кончиком носа линии его подбородка. – Джей, потанцуй со мной.

Произнесенное едва слышно, на расстоянии вздоха, сопровожденное несмелым взглядом из-под пушистых ресниц, это не было просьбой.

Но Джаред и не посмел бы отказать.

Поборов неуместные стеснение и неловкость, он стал двигаться в такт. Скользил руками по ее нежным изгибам, покачиваясь в незамысловатом медленном танце. Осторожно обхватил и поглаживал травмированную ладонь Вивьен. Прикасался щекой к ее щеке, ощущая, как она разгоралась все сильнее.

Эти невинные движения будоражили гораздо сильнее того, что они делали друг с другом раньше. Вивьен пришлось привстать на носочки, потому что каким-то образом Миллс умудрялся прижимать ее ближе. Словно, уловив единый ритм, уже никогда не хотел отпускать.

– О чем думаешь, Ви? – прошептал он, касаясь губами горящего ушка.

– О тебе, – ни секунды не медлила с ответом она.

Слегка отстранившись, Джаред заглянул в охваченные пламенем глаза, не упустив, как дрожали ее приоткрытые губы, и не мог больше сдерживаться. Сжав ее пальцы, потянул Ви в сторону спальни, скрытой за раздвижной дверью.

Не дойдя до комнаты, Вивьен остановилась. С судорожным вздохом без лишних слов обхватила его лицо и прильнула в глубоком поцелуе. Через мгновение ее ноги обхватили мужские бедра, и Миллс вслепую направился к кровати, не в силах оторваться от чувственных губ. Его прикосновения не были аккуратными, но он и не пытался. Не мог, пока Вивьен в нетерпении ерзала вдоль его торса, попутно расстегивая рубашку.

Глава 20.

Бросить невидимые оковы

Elley Duhé – Middle Of The Night

Опустив дрожащую Вивьен на белоснежные простыни, Джаред набросился на ее шею с бесстыдными поцелуями. Тихие стоны колыхали воздух. Каждое бережное прикосновение мужских рук, избавляющих ее от одежды, раскаленными обручами стягивало низ живота. Холодок прошелся по открытой коже, и Вивьен распахнула замутненные глаза.

– Стой! Черт, стой, – залепетала она, едва дыша.

Все вокруг поплыло, когда она с ужасом осознала, что в спальне автоматически загорелся основной свет. Слишком ярко. Слишком видно то, чего не было видно в полумраке.

– Выключи свет, – попросила она, стыдливо зажмурившись.

– Что? Зачем?.. – недоумевал Джаред, нависнув над ней.

Он задержал взгляд на том, как с каждым рваным вздохом приоткрывались измазанные помадой губы, как вздымалась нежная грудь, обрамленная черным кружевом, и как дрожащие ладони опустились по бокам к бедрам, словно пытаясь что-то прикрыть.

– Ты не хочешь этого? – не скрыл волнения Миллс, ведь считал, что, когда девушка буквально запрыгивает на тебя, это очевидное «да».

– Хочу. Просто… выключи долбаный свет. Так легче, – оправдывалась Вивьен, ненавидя себя за оголенную слабость.

– Ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрел? – прошептал он в паре дюймов от бледного лица, но это не заставило ее распахнуть глаза.

«Да какого черта он такой чуткий?!»

В горле засаднило, Вивьен замотала головой, крепче обхватывая себя руками. И тогда Миллс все понял без слов. Растерялся не меньше Ви, но виду не подал. Заметив, как ресницы в уголках зажмуренных глаз стали влажными, Джаред ощутил, как ее ноющая боль отозвалась в его собственной груди. В попытке унять эту боль прижался лбом к ее лбу, невесомо касаясь влажных щек. Под редкие всхлипы успокаивающе гладил медные локоны, покрывал все ее лицо легкими поцелуями, забирая соленую горечь непрошеных слез.

– Не прячься от меня.

– Джей, я…

– Ты потрясающая, Вивьен. И никогда не верь в обратное, слышишь? Посмотри на меня. – В его просьбе проскользнула злость. Злость на того, кто вбил ей в голову какую-то несусветную чушь. Он пальцами сжал подрагивающий подбородок, и пушистые ресницы несмело дрогнули. – Ты потрясающая, и я люблю смотреть на тебя. Ты же знаешь это?

– Ага… – усмехнулась Ви, прикусив губу от воспоминаний об их первой ночи.

– Позволь мне?.. – уже мягче попросил Миллс, осторожно касаясь тонких рук, ненадежным щитом прикрывавших обнаженную кожу.

Джаред смотрел ей прямо в глаза, и Вивьен не видела ни капли фальши в его взгляде. Сердце молило разум подчиниться, а взбудораженное тело мечтало сбросить невидимые оковы, пускай всего на одну ночь.

«Этот кусок пиццы явно лишний, Вивз. Лучше бы занять твой рот чем-то другим».

В надежде отогнать навязчивый голос в голове Вивьен решительно закивала и опустила руки ниже, судорожно расстегивая пуговки на юбке. Приняв это за согласие, Джаред облегченно улыбнулся. Наклонился и стал осыпать поцелуями грудь, охваченную трепетным волнением. Он отвлекся лишь на пару мгновений, чтобы помочь Ви стащить юбку и до конца стянуть с себя рубашку, а затем вновь прильнул к нежному телу, покрывшемуся крошечными мурашками.

Чем ниже ощущались его поцелуи, тем сильнее сгущался воздух в ее легких. Крепкие пальцы удерживали дрожащую Вивьен, а ненасытные губы пробовали каждый дюйм фарфоровой кожи, не прикрытой кружевом.

– Потрясающая… потрясающая… – вновь и вновь шептал Джаред, опаляя дыханием изгибы ее тела, те, что Вивьен так ненавидела и считала недостатками.

Постыдные слезы падали на белоснежную постель, и Вивьен прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Никто прежде не обращался с ней так. Словно она была лучше, чем есть. Словно была особенной.

«Ты еще не кончила? Давай в следующий раз, Вивз, я устал».

«Стони громче, Вивз! Неужели тебе не хорошо?»

«Ты лучше смотришься на коленях, Вивз».

Полные пренебрежения слова были грубо выцарапаны на ее подсознании, будто на стекле, с характерным скрежетом. Разъедающее жжение поднималось из груди, и Вивьен не хотела больше ощущать эту удушающую петлю, изнутри сдавливающую горло, не позволяющую полноценно вдохнуть и почувствовать себя свободной.

Мерзкому голосу пора было заткнуться.

– Джаред, – позвала она, запустив пальцы в его темные кудри. И, встретившись с почерневшим от желания взглядом, заявила: – Я хочу быть сверху.

Дважды повторять не пришлось. Улыбнувшись, Миллс оставил быстрый поцелуй на сладких губах, перекатился на спину и усадил девушку на себя.

Впервые оказавшись в такой позиции, Вивьен едва не струсила. Сердце неистово заколотилось, пульс застучал в каждой дрожащей клеточке. Но когда широкие ладони нежно коснулись ее ног, поглаживая, страх стал постепенно отступать.

При ярком свете Миллс мог исследовать буквально каждый дюйм ее тела, но его взгляд не был оценивающим. Не был сравнивающим, насмешливым или презрительным. Джаред смотрел на нее с восхищением. Под ребрами кольнуло от осознания, когда мужские пальцы сдавили кожу на бедрах. Даже вот так, жадно, он прикасался к ней по-особенному. Не как другие. А словно она была чем-то ценным.

– Уверена? – уточнил он, заметив, как Ви замешкалась.

Вместо ответа Вивьен дрожащими руками освободила соблазнительную грудь из кружевного плена и откинула белье в сторону. Миллс растерял весь воздух, в горле пересохло так, словно он впервые увидел обнаженное женское тело. Раскрепощенность была Вивьен к лицу ровно настолько же, как и смущенный румянец. А вместе эта смесь вспыхивала жгучим диссонансом в возбужденном сознании.

Не в силах отвести взгляд, Джаред наблюдал, как изящным взмахом ладони она отбросила спутавшиеся огненные локоны за спину. Как стянула с себя единственный оставшийся элемент белья, представ перед ним абсолютно уязвимой, даже будучи сверху. И как в нетерпении принялась бороться со звенящей пряжкой ремня на его брюках, ставших до боли тесными.

– Вивьен… – с хриплым вздохом простонал Джаред, когда теплая ладонь слегка сжала его член у основания.

Теперь уязвимым был он. Такой большой и сильный, лежал под хрупкой девушкой, едва дыша. Торс блестел от испарины, крепкие мышцы подрагивали, и Вивьен почти слышала, как истошно билось его сердце, словно вот-вот остановится.

– Я могу вечно на тебя смотреть, но, прошу, не томи.

Умоляющий хриплый шепот сделал желание почти болезненным. Хотелось подразнить его, как делал с ней он, но в то мгновение душа и тело Вивьен требовали освобождения. Во всех смыслах.

Не медля, она направила его член и ощутила в себе твердость горячей плоти. Оба не сдержали сбитых вздохов. Открываясь для него, Вивьен медленно, невыносимо медленно принимала его дюйм за дюймом, пока с губ Джареда срывалось ее имя. Снова и снова, едва разборчиво, будто в горячечном бреду. Будто он позабыл все слова, кроме одного. Будто ничего больше помнить и не нужно было.

Чувство наполненности пронзило Вивьен, растеклось по венам жаром во всем теле и вышло нежным стоном из заалевших губ. Мучительное возбуждение разгоралось с каждым ритмичным движением ее дрожащих бедер. Сильные руки заботливо касались всего, до чего могли дотянуться, и, перехватив ладонь Джареда на своей щеке, Вивьен взяла в рот два его пальца.

– Черт, Ви… – зашипел он.

Дразня его горячим языком, она наслаждалась хриплым надрывным дыханием в ответ. В нетерпении Миллс и сам задвигал бедрами, ловя единый ритм. Почти не моргал, не способный оторвать взгляда от чувственных губ, обхвативших длинные пальцы так же жадно, как растягивалась и сжималась ее тугая плоть вокруг его члена. Из последних сил сдерживался, чтобы не подмять Вивьен под себя, забрав полный контроль. Хотелось скорее довести ее до грани, ощутить, как она взрывается внутри, как в удовольствии выдыхает его имя.

– Черт, как хорошо… Ты чувствуешь это? – прерывисто постанывала она, прижав их ладони с переплетенными пальцами к своей груди, прямо к тому трепещущему месту, под которым ликовало сердце.

– Идеально… – судорожно выдохнул он. – Ты идеальна, Ви.

Ее нежная кожа раскраснелась, а взъерошенные рыжие пряди извивались языками пламени при каждом движении. Не переставая раскачиваться на нем, Вивьен вонзилась в Джареда сверкающими на свету глазами, и он готов был сорваться от одного такого взгляда.

– Джей… хочешь, чтобы я себя поласкала?

– Прошу, да.

Если бы в тот миг в его охваченном пламенем сознании осталось место удивлению, Джаред бы поразился тому, что она словно читала его мысли. Никогда прежде он не был настолько уязвим в постели с женщиной. Но Вивьен знала его слабости, и то, как умело этим пользовалась, сильнее распаляло.

– Какой же ты перверт, – коротко усмехнулась она, хоть и сама была воодушевлена этим не меньше.

Изящные пальцы обхватили чувствительную грудь, и Джаред стиснул зубы от жгучего желания пройтись языком по молочной коже, заменяя ее пальцы, не оставив и чертового дюйма нетронутым. С жадностью наблюдал за капелькой пота, извивающейся вниз по нежной ложбинке, пока эта дикарка незамысловатыми ласками пробуждала в нем нечто чуждое, первобытное. Сам не понимал, откуда в нем эта внезапная страсть, бурлящая в венах.

Он несдержанно вцепился пальцами в округлые бедра, наращивая темп. Направляя Вивьен, проникал резче и ощущал, как теснее становилось внутри, как влажно, как горячо она принимала его в свое прекрасное тело. С каждым стремительным толчком Вивьен сильнее вздрагивала в его руках, приближаясь к пику.

– Давай, малявка, – прохрипел Джаред, чувствуя, что она вот-вот растворится в наслаждении.

Еще один глубокий рывок – и Вивьен в немом крике выгнулась, запрокинув голову. Замерла, не способная дышать, пока оргазм разрядами взрывался в каждой клеточке тела. Ее жаркие сокращения довели Миллса до края, и с грудным стоном он последовал за ней.

* * *

Прежде чем отправиться спать, Джаред насытил легкие ночной порцией никотина и выключил все горящие гирлянды и свет, погрузив квартиру в привычную тьму. Обмякшая в полудреме Вивьен лежала лицом в подушку, и он с рвущейся наружу глупой улыбкой нырнул в теплую постель. Натянул одеяло на ее обнаженную спину и разместился рядом, но светлая девичья кожа, сияя во мраке, так и вызывала желание прикоснуться. Губы сами потянулись к ее плечу.

– Джей… Если не хочешь трахать труп, слезь с меня… – пробормотала Вивьен, оказавшись под внушительным весом мужского тела, вдавившего ее в матрас медвежьими объятиями.

– Прости, – усмехнулся он и уткнулся носом в шелковистые локоны. – Я просто очень рад, что ты здесь.

Миллс ослабил объятия, и Ви лениво перевернулась на спину. В темноте он мог различить, как сонная улыбка проскользнула на ее лице.

– Ты так обрадовался, что тоже решил трусы не носить? – подтрунивала Вивьен, ощутив каждую часть обнаженного тела над собой.

Пойманный с поличным, Джаред стыдливо зажмурился и с пораженческим вздохом лег на спину. Он уже не понимал, что двигало им, когда рядом находилась Вивьен. Да и имело ли это значение, если ему впервые было так хорошо?

– Знаешь… Вообще, я не ожидала, что ты такой… – с мягкой улыбкой она повернулась и взглянула на мужской профиль, не упустив, как Миллс почти беззвучно усмехнулся.

– Такой… перверт? Или как ты говоришь?

– Я хотела сказать «чувственный», но вообще-то ты прав. Чувственный перверт.

Мелодично рассмеявшись, Вивьен сладко потянулась. Утомленную девушку клонило в сон, в то время как Миллса, будто разрядом молнии, ударило мыслью.

Когда в последний раз он слышал искренний смех в этих пустых стенах? Когда был преисполнен легкостью в собственном теле и сознании? Когда не ощущал себя одиноко в этой холодной постели?

Джаред знал, нутром чувствовал: Вивьен нравилось то, что они делали. Но не мог успокоиться, пока не услышит это от нее. Ведь ее мысли, словно зашифрованные искусным криптографом, никогда не были ему доступны.

– Тебе ведь это нравится?.. – не то спросил, не то утверждал он.

– Мне нравишься ты, – прошептала она, прежде чем осознала, сколько откровенности заключалось в сорвавшихся словах.

От внезапного смущения Вивьен уткнулась ему в шею, пряча лицо. Терпкий аромат мужского тела пробирал до костей, а его молчание больно стучало тишиной в ушах.

– Ты тоже мне нравишься, – наконец произнес Миллс, прижав ее к себе.

И захотел ударить себя по лбу. «Нравишься» было непростительным приуменьшением того, что вызывала в нем Вивьен.

В тот миг Джаред показался себе юным глупцом, пытающимся сказать девчонке о своих чувствах. Почему так сложно, черт возьми? Это ведь всего лишь слова. Но что именно он чувствовал? Если бы только сам мог разобраться.

– Я ценю, что ты доверилась мне сегодня, – только и выдавил он, отводя от зардевшегося лица медные локоны.

До этой ночи он понятия не имел, какие страхи крылись в ее голове. Что потрясающая девушка, которая сводила его с ума и внешне держалась уверенно, могла таить в себе глубокие сомнения. Джаред не подозревал, как сильно на нее повлияли прошлые отношения.

Вивьен и прежде казалась недосягаемой, но теперь представляла собой горючую смесь противоречий. И отчего-то, впервые за долгое время, он хотел кого-то понять и взглянуть дальше собственного носа. Хотел помочь ей распутать этот адский клубок сомнений.

– А я ценю то, как ты повел себя, – искренне прошептала она.

После близости с ним Вивьен не чувствовала себя униженной или использованной. Миллс не высмеял ее слезы. Принял ее страхи. Не позволял себе грязи, даже в неконтролируемом порыве страсти. Не навязывал свои предпочтения, прислушивался к ее желаниям. Он по-настоящему заботился о Вивьен. И не только в постели.

– Ви, я тебя не обижу. Никогда.

– Не обещай таких вещей, – тихонько отозвалась она, переведя на него тяжелый взгляд.

Джаред нахмурился, а в груди неприятно пощипывало.

– Ты не веришь мне?

– Верю… – Тонкие пальцы слабо касались четкой линии его подбородка. – Ты хороший. Лучше, чем другие. Но ты такой же живой человек, Джей.

– И?..

– Люди ошибаются. Люди делают друг другу больно.

– Думаешь, я собираюсь сделать тебе больно? – оскорбился Джаред, но это нисколько не смутило сонную Вивьен.

– Не собираешься. Но теперь можешь, – пробормотала она, прильнув к мускулистой груди, в которой возмущенно бунтовало сердце.

Послышалось размеренное сопение, оставившее Миллса наедине со спутанными мыслями. В тот момент он полностью осознал, насколько хрупка была девушка в его руках. И даже слегка ослабил объятия, словно испугался случайно навредить.

Джаред заботливо подоткнул одеяло, опустил подбородок на макушку Вивьен и до боли зажмурился, мечтая уснуть раньше, чем его нездоровая тяга к пилюлям пересилит остатки воли. Казалось, теперь одни они могли помочь совладать с новым зародившимся в сердце страхом. Страхом сделать ей больно.

Глава 21.

Новые ощущения

Rosenfeld – Like U

Времена, когда Джаред просыпался счастливым в своем склепе, затянулись блеклой завесой прошлого. Настолько далекого, что не получалось вспомнить. Когда он просыпался без дерущего душу страха и терзающей сознание беспричинной тревоги? Когда вообще хотел просыпаться?

Сквозь дымку полудремы Миллс различил прикосновение обнаженной кожи, и в мутном состоянии между сном и явью в груди разлилось тепло. Вивьен была рядом. Одни воспоминания о связавшей их духовной и физической близости заставили Джареда радоваться пробуждению.

– Наконец-то проснулся, перверт, – промурлыкал знакомый голос, а мягкие губы коснулись его шеи.

Джаред разлепил глаза и расплылся в сонной улыбке. Вивьен сидела прямо на нем, естественная и немного растрепанная после сна. И казалось, лучше она могла выглядеть только во время разрядки.

– Как ты? – прохрипел Миллс, не сводя взгляда с ее лица.

– В лучшем положении, чем ты. – С загадочной улыбкой Ви наклонилась, чтобы подарить ему короткий поцелуй.

Нежный аромат вуалью окутал Джареда, а рыжие пряди защекотали кожу. Кончиком носа она невесомо очертила линию острых скул, подбородка, остановилась в дюйме от губ, дразняще держась на ничтожном расстоянии и разгоняя нетерпение разрядами по венам.

Ему моментально захотелось запустить пальцы в ее непослушные волосы, смять в кулак, углубить поцелуй… Но не вышло. Дернувшись, Миллс вдруг ощутил, как сдавило запястья. Поднял взгляд и нервно усмехнулся.

– Ви? – Он слабо всплеснул руками, что были надежно привязаны к изголовью кровати его собственным кожаным ремнем.

– Тебя когда-нибудь связывали? – Она слегка отстранилась. Янтарные глаза мерцали азартом. – Или только ты заковывал людей в наручники, детектив?

Миллс рассмеялся, но Вивьен оставалась неподвижна, выжидая ответ. Насколько позволяло металлическое изголовье, Джаред приподнялся и присел в кровати.

– Ладно, шутка удалась, а теперь развяжи меня.

– Ответь, – требовала Вивьен.

– Нет.

– «Нет» – не ответишь или не связывали?

– Не связывали, Вивьен.

Ее пальцы плавно скользили по мужской груди, опускались к торсу, слегка царапая ноготками рельефные мышцы, подрагивающие под осторожными прикосновениями. Сощуренным взглядом и со сладостным волнением в сердце Ви наблюдала за малейшей реакцией.

– Тебе это не нравится, верно? – заключила она по напряженности на смуглом лице. – Это лишает тебя власти. Нет контроля над ситуацией. Полное доверие партнеру – тебя это пугает.

– Хватит меня анализировать…

– А ночью ты не был таким занудой, Миллс, – прошептала она, опустив руку на выпирающий из-под белоснежной простыни бугор. Сжала крепче, продолжая: – Особенно когда просил меня поласкать себя.

Джаред с шумом втянул воздух. Крепко стиснул обездвиженные кулаки и зажмурился. Прошлая ночь вспышками захватила сознание. Безумный янтарный взгляд. Ритмично раскачивающаяся грудь. Тугая плоть вокруг него. Ее сладкие стоны…

– Прекращай это, – процедил он, поражаясь тому, как легко отсутствие контроля выводило его из равновесия.

– Правда хочешь, чтобы я прекратила? Или хочешь, чтобы я снова себя поласкала? – Вивьен подняла такой нерешительный взгляд, словно не была уверена в ответе.

Вдруг при свете дня Джаред не посчитает ее потрясающей? Увидит в ней то, что видели другие? Что видела она, когда смотрела в зеркало?

Но две жадные бездны вместо карих глаз говорили за него, придавая Вивьен смелости. Под его взглядом она почувствовала себя потрясающей. Смутные сомнения ушли на задний план.

Все еще держа ладонь на его промежности, Вивьен нежно прошлась по всей длине члена, словно призывая всю кровь в его венах прильнуть к месту ее прикосновений.

– Вивьен… – предостерегающе выдохнул Джаред.

– Теперь ты должен довериться мне. – Шепот в утренней тишине прозвучал особенно интимно.

Вновь совершенно обезоруженный ее чарами, Миллс кивнул. Даже на мгновение забыл, что не мог сдвинуться с места. Понятия не имел, что с ним собиралась делать эта дикарка, но готов был полностью отдаться ее власти.

Румянец расползался по щекам, пока Вивьен стаскивала с себя простыню. Представ перед Джаредом обнаженной в ленивом утреннем свете, она придвинулась ближе. Обхватила его лицо ладонями и прильнула в долгом, мучительно медленном поцелуе. Каждое движение губ и языка было изящным истязанием, а Вивьен – искусным инквизитором. Стоило Миллсу быть требовательнее – она отстранялась, чтобы усмирить напор. Джаред уже не чувствовал, как затекли руки и ныли мышцы. Чувствовал лишь терзающие его мягкие губы, скачки пульса по всему телу и всепоглощающее желание.

Вивьен плотнее прижалась грудью к его торсу, уколов холодом пирсинга, и размеренно задвигала бедрами. Проклятая простыня разделяла его чувствительную плоть от женского тела, пока Ви бесстыдно дразнила Джареда неспешным темпом.

– Ви… прошу… – низко простонал он в поцелуе, когда Вивьен прикусила его нижнюю губу.

– Проси.

– Хочу прикасаться к тебе.

– Ты уже прикасаешься ко мне, – слегка улыбнулась она и сильнее заерзала.

Миллс выдавил грудной стон, в крови закипало раздражение в острой смеси с возбуждением.

– Это не смешно, Вивьен. – Его тон вдруг сделался строгим.

– Это новые ощущения, Джаред, – парировала она, проводя поцелуями линию по вздувшейся вене на его шее.

«С тобой мне их хватает», – не озвучил Миллс. Вместо этого вновь дернул руками, но это просто заставило металлическое изголовье беспомощно задрожать. Наклонившись, попытался поймать желанные губы, но Вивьен ловко увернулась.

– Издеваешься…

– Возможно, – игриво усмехнулась Ви, погладив его гневно сжатые скулы. – Ты ведь любишь посмотреть. Просто расслабься.

Она отстранилась на такое расстояние, чтобы он видел, но не мог достать. Лишившись ее тепла, Джаред мгновенно ощутил, словно от него оторвали часть. Все нутро болезненно тянулось к ней.

Вивьен села напротив, не отводя взгляда. Весь ее образ сиял под тусклыми рассветными лучами, заливавшими комнату через панорамное окно. Жемчужная кожа хранила багровые следы мужских пальцев, а медовые омуты захватили языки пламени. С ним она хотела пробовать новое. То, что прежде не приходило в голову и на что, казалось, никогда не хватит смелости. Мелодичный голос трепетал от предвкушения:

– Где ты хочешь прикасаться ко мне, Джей?

– Ты прекрасно знаешь ответ.

– Здесь?

Подушечками пальцев Вивьен провела по своим губам, заалевшим от поцелуев, а его собственные закололи от желания вновь попробовать ее вкус. Джаред молчал, надеясь, что, если не подыгрывать, она прекратит. Но изящные ладони двинулись ниже по шее, остановившись на пульсирующей жилке.

– Или здесь?

И Миллс вспомнил, как жадными поцелуями исследовал кожу на ее шее прошлой ночью. Нервно сглотнул и нетерпеливо заерзал на смятых простынях.

– Может, здесь? – прошептала она, опуская прикосновения.

Когда Вивьен сжала собственную грудь и испустила невесомый стон, Джаред расслышал, как заскрипели его зубы, а изголовье кровати стукнулось о стену от его жалкой попытки освободиться.

– Не шуми, Джей. Соседи будут жаловаться.

Взбудораженная его реакцией, Вивьен ощущала, как бушевал в крови адреналин, толкающий на продолжение этого безумства. Вызывающим взглядом она наблюдала за лицом Джареда, когда коснулась себя между ног.

– Что ты творишь со мной… – низко прорычал Миллс.

– Я ничего не делаю… с тобой.

Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и активнее начала ласкать себя одной рукой, а вторую оставила на ставшей до боли чувствительной груди. От приятных ощущений Вивьен закатила глаза под прикрытыми веками. Представляя на месте своих пальцев более грубые и умелые его пальцы, она скользнула внутрь и надавила на нужную точку.

– Черт возьми… – ошарашенно прохрипел Джаред, но не мог оторвать взгляд.

Соблазнительные бедра ритмично двигались под ее ласками, и, тихо постанывая, Вивьен запрокинула голову. Огненные локоны беспорядочно рассыпались по изгибу плеч и груди. Почерневший взгляд Миллса мог выжигать узоры на ее коже, а дыхание все больше походило на рычание.

Собственные прикосновения довели Вивьен до сладкой грани. Все нервные окончания были натянуты до предела, жар разрастался с каждым движением, а мышцы сводило так, что она с трудом прошептала:

– Джей, я уже почти…

– Я не шучу, Вивьен. Хватит! – рявкнул Миллс. Грубый голос, отразившийся от стен спальни, удивил его самого, но ничуть не испугал девушку.

Она прекратила. Кровь закипала внизу живота, горячо требуя завершения, но внешне Вивьен оставалась спокойна. Лишь часто поднимавшаяся и опускавшаяся грудь и пунцовый румянец, покусавший молочную кожу, выдавали ее состояние. Поймав обезумевший от желания черный взгляд, она поняла, что добилась своего. С довольной улыбкой приблизилась к Джареду и прижалась к жаждущим ее губам.

– Малявка… – выдохнул он, когда Ви разорвала поцелуй, и заглянул в медовые глаза: – Ты просто испытание для моей выдержки.

– И кажется, ты его вот-вот провалишь, перверт, – вздернув бровь, Вивьен кивнула в сторону его напряженного паха, который не скрыла бы уже никакая простыня.

– Прошу… – Шепот дрожал, но Джареду было плевать, как жалко это звучало. Все, что волновало, – это жгучая потребность оказаться в ней, ощутить каждую ее частичку, каждое сокращение и вобрать каждый стон.

Вивьен потянулась к его рукам и, как только оковы в виде ремня спали, оказалась придавлена к матрасу. Рыжие пряди разметались по белоснежной постели, а стальные пальцы сжали запястья, повторяя узоры прежних следов. Напряженная фигура Миллса застыла над ней. Желваки играли на смуглом лице, ноздри яростно трепетали, а хриплое дыхание давно вышло из-под контроля.

– Тебе нравится меня выводить, да? – до жути тихо проскрежетал он.

– Возможно. – Ви прикусила губу, пытаясь остановить проступающую бесстыдную улыбку. Именно этого ей и хотелось. Вывести вечно сдержанного Миллса на яркие эмоции. Лишить контроля, а затем позволить грубо забрать. Чтобы, когда все закончится, Джаред запомнил время, проведенное с ней. Чтобы в своей памяти отделил ее от других. От тех, кто был до и кто будет после.

Повторив большим пальцем контур улыбающихся ему губ, Джаред пронзил Вивьен темным, полным строгости взглядом. Но чем дольше смотрел в ее очаровательное лицо, украшенное румянцем и проступившими ямочками, тем сложнее было злиться. И потому наклонился, чтобы прохрипеть ей в ухо:

– Наигралась, и хватит. Теперь будет по-моему.

Ловким движением Миллс перевернул ее на живот и устроился сзади. Опершись на локти, Вивьен послушно приподняла бедра и заерзала в нетерпении. Заряженная желанием, она изнывала получить свое, горячо реагируя на любое прикосновение.

Невозможность видеть лицо Джареда сильнее будоражила воспаленное воображение, рисовавшее рельефную грудь, двигавшуюся в такт рваному дыханию, сильную руку, на мгновение переставшую ее касаться, чтобы откинуть взъерошенные кудри с взмокшего лба, и голодный взгляд карих глаз, прожигающий кожу между лопатками.

Словно дразня в отместку, Джаред мягко надавил на поясницу, подстраивая Вивьен под себя, и медленно прошелся костяшками пальцев по каждому выпирающему позвонку на спине. Нежно погладил светлую кожу с россыпью бледных родинок и собрал в кулак рыжую копну волос. Слегка оттягивая их, Миллс уверенно входил в жаждущую его Вивьен, пока со сдавленным стоном не заполнил ее всю. Женственные бедра вторили его движениям, усиливая ощущения, кружа и без того одурманенную желанием голову.

– Ты потрясающая, но иногда просто невыносима, Вивьен… – Тяжко выдохнув, Джаред прижался грудью к изогнувшейся под ним спине. Быть в ней казалось недостаточно. Хотелось стать еще ближе. Насколько вообще возможно.

Задыхаясь и изнемогая от горячих сокращений отзывчивого тела, он прильнул дрожащими губами к нежному изгибу плеч и обвил тонкую шею широкой ладонью, прижав Вивьен к себе теснее. Зарывшись в ее волосы, едва не рычал от нахлынувшего неистового возбуждения, пронзавшего разрядами.

– Джей… прошу…

– Эта твоя чертова выходка… – Его надрывное дыхание опаляло мочку уха, пока Вивьен до онемения цеплялась пальцами за белоснежные простыни. Бешеный ритм его сердца бился о ее легкие. Извиваясь под тяжелым мужским телом, Ви принимала его глубже с каждым мучительно плавным толчком, подводящим к желанной грани. Нужна была последняя капля.

Последний триггер.

Последний взрыв.

– Вы же не оставите это безнаказанным, детектив?.. – с мольбой в голосе вымолвила она.

– Даже не надейся, – прохрипел Джаред и ласково погладил округлую ягодицу за секунду до того, как воздух рассек звонкий шлепок.

* * *

– Ты не против? – повернулся Миллс, когда достал сигарету. Вивьен качнула головой, и он зажал фильтр между губами, бросив полупустую пачку обратно на низкий столик.

Ви сидела совсем рядом, так, что он ощущал исходящее от нее тепло и аромат капучино, остывающего в ее кружке. Из-за небольшого представления Вивьен утренний кофе дождался их лишь после полудня. Чуть помятая мужская рубашка идеально смотрелась на ней. Матовая черная ткань контрастировала с ее фарфоровой, словно светящейся изнутри кожей, а небрежно расстегнутые верхние пуговицы скромно приоткрывали вид на изящную грудь.

На экране телевизора происходила какая-то динамичная погоня, но Миллс, медленно выпуская едкий дым, то и дело оглядывался на Вивьен. Словно боялся, что ее образ исчезнет, когда очередной серый клубок рассеется в воздухе. Не мог поверить, что это действительно происходило. Что она не галлюцинация от ломки и не плод больного от одиночества воображения.

– Кажется, я слегка переборщила, – виновато улыбнулась Вивьен. Джаред сощурился и стряхнул пепел в пепельницу на подлокотнике.

– О чем ты?

– Украшения. – Она обвела взглядом окружающее пространство, увешанное проводами гирлянд. – Днем все выглядит не так здорово, как ночью…

– Все отлично, Ви, – успокоил Миллс. Какие, к черту, украшения, когда он был пленен лишь ею, не замечая ничего вокруг?

Даже привыкшая к мужскому вниманию, Вивьен немного смутилась от пристального взгляда Джареда. Поправив круглые очки на переносице, слегка пожала плечами и усмехнулась:

– Разве я не испортила дизайнерскую задумку твоего склепа?

– Ты не можешь ничего испортить… – Он сделал крепкую затяжку, принесшую временное спокойствие. И, выдохнув, признался: – По правде говоря, ты оживила это место.

«И оживила меня…» – едва удержал в себе Джаред, туго сглотнув ком откровений. Взгляд его стал озадаченным, сфокусировался на зажатой между пальцами тлеющей сигарете.

Пока декабрьская метель терзала Сиэтл, темные шторы в гостиной были плотно задернуты, отделяя двоих от суеты внешнего мира и погружая в свой, пропахший табачным дымом и ароматным кофе. Картинки на экране телевизора сменялись, и, перебрасываясь короткими фразами и смешками, оба ощущали, что происходящее вполне естественно. Будто каждый ленивый выходной они проводили в компании друг друга вот так. По-домашнему.

Подложив небольшую подушку Джареду на колени, Вивьен безмятежно прилегла на диване. И не подозревала, с каким трудом Миллс, унимая непрошеную холодную дрожь, подкрадывающуюся к горлу, до сих пор пытался поверить, что это происходило с ним, а не с кем-то другим. С кем-то, более способным принимать от жизни хорошее. С кем-то, более достойным такой девушки, как Вивьен, и тех неповторимых чувств, что она дарила. Словно Миллс не был создан для счастья. Словно был каким-то не таким.

Не желая выпускать ни на мгновение, мужские руки будто бы пытались удержать Вивьен. Скользили по рыжей макушке, плечам, запястьям, по изгибу талии и ниже… Джаред нахмурился, заметив алый след от собственной ладони на белоснежных бедрах, и совесть больно кольнула его. Он слегка задрал рубашку, чтобы обнажить красное пятно и лучше рассмотреть.

Непривычная смесь забурлила в груди. К прежнему чувству стыда добавилось нечто завораживающее. Останется ли этот след на ней, когда Вивьен уедет? Будет ли она так же рассматривать себя и вспоминать его? Вспоминать, что́ они вместе чувствовали в тот страстный момент?

Невесомо касаясь шелковой кожи, Миллс обжигал подушечки пальцев, но не мог перестать. Неужели Вивьен это так понравилось? Его тело все еще помнило, как мощно ощущался ее оргазм, как она вся дрожала в его объятиях, как молила еще и еще…

– Тебе больно? – Он трепетно погладил ее по бедру.

Увлеченная фильмом, Вивьен не сразу поняла, о чем речь, пока не почувствовала его прикосновения. Глупая улыбка в сопровождении румянца расползлась по лицу.

– Я заслужила это, детектив, – пробормотала она в подушку.

– Серьезно, Ви, не знаю, что на меня нашло… Прости, если я…

Тихий смех перебил его. Вивьен перевернулась на спину, чтобы увидеть его глаза, и вздернула бровь:

– Джей, это мило, что ты извиняешься за шлепки, но не стоит.

– Честное слово, прежде я себе такого не позволял…

– Ага, и делал это всегда в миссионерской позе? Не поверю! – вновь рассмеялась она.

– Вивьен… – Отведя взгляд, Джаред качнул головой.

Стоило ли пускаться в оправдания? Сколько себя помнил, Миллс старался вежливо относиться к девушкам как в обычной жизни, так и в постели. Считал себя достаточно сдержанным и тактичным, полагал, что контролирует ситуацию.

Но Вивьен перевернула все. Ни черта он не контролировал. В тот момент, гипнотизируемый ее глазами-омутами, лучащимися теплом, Джаред понял, как самоуверен был прежде, полагая, что мог совладать со всем. С девушкой, с таблетками и своими проклятыми демонами. Окруженный ее невидимыми флюидами, ароматом, витающим по квартире, Миллс мог поверить, что Вивьен имела над ним даже больше власти, чем голубые пилюли. Все это время контроль был у нее, и лишь иногда Вивьен позволяла мужчине его забирать.

Глядя в лицо лежащей на его коленях Ви, Джаред мягко провел пальцами по очаровательной ямочке на ее щеке и отвел спутанные пряди, стараясь касаться как можно осторожнее. Словно она состояла из стекла, одно неверное движение – и она треснет, рассыплется на острые осколки.

– Ты ведь скажешь, если я сделаю тебе больно? Если перейду грань или…

– Хорошо, – остановила его Вивьен, подняв руку, чтобы дотянуться до хмурой морщинки между темными бровями и разгладить ее. – Не переживай об этом.

Хотел бы Миллс не переживать. Улыбнуться в ответ, облегченно выдохнуть и продолжить смотреть фильм, название и сюжет которого его даже не интересовали. Но нечто несвязное терзало изнутри. Неизвестность. Иррациональный страх. Напряженное ожидание скорого расставания, не позволявшее насладиться происходящим в моменте. Навязчивая тревога подступала к горлу, перекрывая кислород. Колола иглами ребра, билась в висках, пускала болезненные судороги по мышцам.

«Начинается…» – с досадой подумал он, прикрыв веки.

Ощутив, как холодели и дрожали пальцы, незаметно переплетенные с ее, Вивьен нахмурилась и обеспокоенно села на диване.

– Джей?..

– Просто судороги, бывает… – прохрипел он. Его дыхание становилось дерганым, не скрытые футболкой мышцы скручивало, а взгляд стал жутко рассеянным.

Свободной рукой Ви обхватила лицо Джареда, заставив его посмотреть на нее.

– Что значит «бывает»?

Миллс прикрыл отяжелевшие веки, а побледневшие губы дрожали, пытаясь вымолвить хоть что-то. Он сильнее сдавливал ее травмированную ладонь, заставляя Вивьен поморщиться от боли.

– Прости… – смог выдавить он севшим голосом. – Прости, я не хотел.

Из-за охватившего душу волнения Вивьен уже не замечала дискомфорта, не пыталась вырвать руку из стальной хватки. Просто смотрела на Джареда и едва сдерживала слезы.

– Не получается разжать. Прости… – бормотал он, стыдливо морщась.

Миллс понимал, что выглядел до глупого жалко. Взрослый мужчина, не способный справиться с собственным телом. Бегающий взгляд остановился на их сцепленных ладонях. Вены на охваченной судорогой руке выделялись и бугрились от болезненных ощущений, словно вот-вот разорвут кожу, а тонкие пальцы Вивьен белели от давления.

– Тебе больно…

– Ничего, не переживай… – Она поднесла его напряженно сжатую руку к губам. Согревала ледяную кожу своим теплым дыханием и легкими поцелуями. Поглаживала трясущимися пальцами, надеясь унять спазмы.

Джаред недоуменно уставился на Вивьен, пораженный нежностью ее прикосновений в ответ на его – грубые. Сильнее судорог все его мышцы скрутила ненависть к себе. Против воли Миллс делал то, чего так боялся: делал ей больно. Жестко стискивал хрупкую ладонь, и Ви даже не пыталась оттолкнуть его.

– Прости меня, – прошептал он, пряча взгляд. – Скоро отпустит, клянусь… – Свободной рукой он пытался растереть кожу в попытке ослабить судороги.

– Ничего, ничего, – тихонько отозвалась Вивьен, прислонившись к его похолодевшему лбу своим.

Миллс не знал, сколько времени его сознание терзал очередной кричащий вакуум. Присутствие Вивьен подпитывало страхи, но в то же время ее тепло и сладковатый аромат придавали сил. Заставляли бороться с беспочвенными призывами тревоги, не давали сорваться и бежать в неизвестность. Тело пребывало в мертвом оцепенении, и лишь касания нежных ладоней позволяли ощущать себя живым.

– Что с тобой, Джей? – словно из-под толщи воды послышался тихий голос Вивьен.

Она не спешила убрать руку, даже когда мужская ладонь ослабила хватку. Миллс избегал ответа. Но она догадалась сама.

– Это из-за таблеток?

Молчание Джареда сказало все за него. Он тяжело дышал и смотрел на свою руку, по которой легкими волнами прокатывались спазмы.

– Часто у тебя такое? – Вивьен не пыталась скрыть взволнованную дрожь в голосе.

– Иногда… – наконец прохрипел Миллс. – Иногда накрывает.

– Я не замечала…

– Всегда по-разному, бывает, полегче проходит.

Спокойствие в его тоне удивило Вивьен. Пока ее всю трясло, Джаред говорил о своих проблемах как о чем-то повседневном, будто происходящее пару минут назад было абсолютной нормой.

– Ты еще принимаешь их, да?

– Стараюсь реже. Но не могу совсем без них.

– Можешь, если захочешь.

Джаред не осмеливался поднять взгляд. К горлу то и дело подскакивали жалкие оправдания, словно он чертов наркоман. Может, он и был? Ему вновь стало противно от самого себя.

– Я пытался, Ви. Синдром отмены хуже, чем побочки, – признался Джаред, выпустив ее руку и резко поднявшись с дивана.

Перед глазами поплыло, кровь забилась в ушах. Широкими шагами он преодолел расстояние и остановился у стеллажа, устало опершись ладонью о деревянную полку. Вивьен растерянно смотрела на его напряженную спину и понятия не имела, как помочь. Он был прав. Она не настоящий психолог и не врач. Ее забота не всесильна. Даже Саре она не смогла помочь.

– Тебе нужен специалист, – услышал Миллс за спиной, когда Вивьен незаметно подошла сзади.

Широкие плечи ссутулись, и он безмолвно замотал головой, не решаясь обернуться.

– Когда последний раз ты их принимал? – не отступала Ви.

– Вчера, – глухо ответил он.

Вивьен нахмурилась, мысленно прокручивая события вчерашнего дня. Все время они были вместе. Почему она не заметила?

– Когда вчера?

– Ночью.

– Как… Я ведь была рядом…

– Ты спала, – отрезал Миллс. В его тоне невольно проскользнул упрек, о чем он тут же пожалел.

Но Вивьен все поняла.

– Боже… это из-за того, что я сказала тогда? Перед сном?

– Нет, не совсем. Это не так работает, Ви. Просто иногда накрывает. И в эти моменты я не могу без таблеток.

– Почему ты меня не разбудил?

– И что бы ты сделала? – процедил он, резко развернувшись.

Низкий, могильно тихий голос и проступивший в карих глазах злобный блеск оборвали все оставшиеся нити спокойствия. Растерявшись, Вивьен даже попятилась.

– Я… не ожидала, что ты воспримешь всерьез. Я же постоянно несу чушь, не подумав…

– Не могу не воспринимать, Ви, – уже мягче выдохнул он, грубо потерев лицо ладонями.

Щемящий вид обнявшей себя за плечи Вивьен заставил подойти ближе. Чуть склонив голову, чтобы поймать ее расстроенный взгляд, Джаред едва слышно повторил:

– Не могу, пойми. Все, что ты говоришь и делаешь… – на этот раз он осторожно сжал ее пальцы и поднес к своему виску, – оседает в моей больной голове. И я ничего не могу с этим поделать.

– Прости меня, Джей. – Нежный голос дрожал от подступающих слез. – Я не хотела, чтобы так вышло. Чтобы из-за меня ты…

– Тише… – остановил Миллс, прижав к своим губам ее ладонь. – Ты не виновата.

– Я хочу помочь тебе, а выходит только наоборот.

– Ничего подобного. Ты помогаешь мне.

– Не похоже…

– Прекрати, – оборвал он, вновь пожалев о не сдержанной резкости в тоне.

Но Джаред не мог позволить ей страдать из-за него. Хотел, чтобы Вивьен было хорошо с ним. Спокойно. Надежно.

– Я не хочу быть еще одним человеком, за которого тебе приходится переживать, – мягче произнес он. – Давай отложим все проблемы? Не стоит омрачать наши выходные этими разговорами.

– Думаешь, я могу игнорировать то, что с тобой происходит? – недоумевала Ви, возмущенно скрестив руки на груди.

– Нет, не думаю, Вивьен, – устало выдохнул Миллс. – Но прошу тебя об этом. Постарайся.

Искренняя обеспокоенность плескалась в медовом взгляде. Переминаясь с ноги на ногу, Вивьен замотала головой в отрицании. Она ненавидела это чувство. Бессильно смотреть, как страдает еще один близкий человек, и не быть способной помочь. Отвратительно.

Но как Джаред так скоро стал «близким»? С каких пор видеть его в таком состоянии резало ее сердце? Когда она позволила себе привязаться?

Пока противоречия терзали Вивьен, решительный взгляд мужчины продолжал свою молчаливую атаку. Джаред не отступит. Да и кто она ему, чтобы так напористо лезть в душу? Прошлая ее попытка обернулась ссорой. Это отрезвило. Взаимоотношения со старшей сестрой научили одной истине: нельзя помочь тому, кто этого не хочет. И сейчас, глядя на Миллса, Вивьен видела знакомую картину.

Прикрыв дрожащие веки, она сглотнула болезненный комок в горле и нехотя согласилась:

– Ладно. Я постараюсь. Но пообещай мне кое-что взамен.

Глава 22.

Я проголодался

The Wombats – Turn

– Напомни мне, что мы тут делаем?

– Ищем приличные томаты, – буркнула Вивьен, недовольно сморщив нос.

Вернув не устроивший ее овощ обратно на прилавок и поджав губы, она сосредоточенно продолжила поиски. Миллс послушно следовал за ней, таща пустую магазинную корзинку для покупок. В супермаркете было на удивление малолюдно, но посторонний шум и режущий холодный свет начинали раздражать Джареда. Уже битый час они топтались в овощном отделе.

– И почему мы не поехали в ресторан, как я предлагал? – устало вздохнул Миллс, когда увидел очередной отвергнутый Вивьен томат.

Она резко затормозила, развернулась и смерила Джареда таким недоумевающим взглядом, словно он сморозил небывалую глупость. Вздернув бровью, вкрадчиво ответила:

– Потому что ни одна ресторанная лазанья не сравнится с домашней. Поверь мне, Джей. – С серьезным видом поправив очки, она придала убедительности своему утверждению.

Сдавшись, Миллс поджал губы и отступил. Он не мог спорить. Потому что не помнил, когда последний раз ел домашнюю лазанью и какой та была на вкус. Казалось, это было так давно. Когда мама еще была жива.

– Аллилуйя! – возрадовалась Вивьен, обнаружив пару свежих овощей. Прошедшие строгий отбор томаты отправились в корзинку, а Ви продолжила порхать между стеллажами, собирая необходимые ингредиенты.

В ближайшем к дому Миллса супермаркете выбор был не шибко велик, но в метель они не решились отправиться на ярмарку – весь город перед Рождеством обезумел, и все, чего хотелось, – это скорее вернуться в покой их временного убежища.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Вивьен и туже запахнула пальто, закрываясь от порывов морозного ветра, когда они вышли на улицу. Солнечные лучи, отражаясь в окнах окружающих высоток, бились о снежные сугробы, заставляя болезненно щуриться.

После того как Вивьен щипцами вытянула из Джареда обещание обратиться к врачу после праздников, она не могла давить на него сильнее. Понимала: не в ее силах заставить взрослого мужчину бороться с пагубной зависимостью. Но все еще хотела верить, что была способна показать ему, что всегда можно найти то, ради чего стоит бороться.

– Нормально. Лучше, – сдержанно отозвался Миллс, свободной рукой растормошив промокшие от снега волосы, пока второй прижимал к себе переполненный продуктами бумажный пакет.

Смирившись с тем, как неохотно Джаред делился своими чувствами, Ви была удовлетворена и подобным ответом. По крайней мере, очередных судорог или ярко выраженной тревоги последние пару часов за ним не замечалось.

Вернувшись из морозного плена декабрьских улиц, они облегченно выдохнули. В квартире Миллса было ощутимо теплее и спокойнее. Стены уже не казались такими пустыми, а воздух перестал быть тяжелым. Сбросив пальто и ботинки в гардеробной, Вивьен поспешила в сторону кухни и с энтузиазмом принялась за готовку.

Зимнее солнце садилось, вырисовывая сквозь панорамные окна причудливые полутени в квартире. Вскоре аромат томатного соуса с тонкими нотками чеснока и розмарина завитал в воздухе. Рутинная готовка редко приносила Вивьен удовольствие, но возня на кухне во время праздников всегда была для нее важной составляющей атмосферы, а приготовление фирменной лазаньи – своеобразной традицией. Впервые проводя предрождественские дни вне родительского дома, Вивьен была воодушевлена не меньше. Хотелось подарить Джареду хотя бы часть своего праздничного настроения, прежде чем уехать.

– Что делаешь сейчас? – послышалось за спиной, и ее тут же окутал терпкий мужской аромат.

– Тебе правда так интересны все этапы приготовления лазаньи? – усмехнулась Ви, продолжая помешивать бурлящую сливочную массу в кастрюльке.

Джаред отвел рыжие пряди, выбившиеся из высокого хвоста, оперся ладонями о столешницу по обе стороны от бедер Ви и опустил подбородок на ее плечо, пуская дрожь по ее телу.

– Мне интересно все, что ты делаешь.

– Сталкер, – в шутку осудила она, мягко пихнув его локтем в бок.

Джаред усмехнулся, а затем крепко обнял Вивьен сзади, продолжив наблюдать за ее действиями. Казалось, даже такие простые вещи, как перемешивание соуса, давались ей с непринужденным изяществом.

Ощущая, как дразняще кололась его щетина о висок, как горела кожа под водолазкой там, где мужские ладони сжимали талию, и как сильнее задрожали ее руки, Вивьен пыталась отвлечься от обжигающих прикосновений и сосредоточиться на лазанье.

– Сейчас я делаю «Бешамель», – сглотнув, севшим голосом пролепетала она. – А «Болоньезе» уже почти готов, – добавила, убавив огонь под сковородой с красным соусом.

– Ничего не понял, но звучит вкусно, – улыбнулся Миллс, удивляясь, как хочется слушать ее и говорить о вещах, которые прежде никогда не посчитал бы интересными. – Я могу чем-то помочь?

– Можешь подготовить сыр, – Ви кивнула в сторону разложенных на столешнице продуктов.

Он послушно взялся за терку и кусочек пармезана, пока Вивьен доводила белый соус в кастрюльке до необходимой консистенции. Карий взгляд почти неотрывно наблюдал за ней. Не переставая помешивать «Бешамель», Вивьен отвела мешавшую прядь, и Джаред заметил едва проявившиеся ямочки на ее щеках.

– Тебе это правда нравится? – поинтересовался он и уточнил: – Ну, готовить. Я просто не хотел, чтобы ты сильно заморачивалась…

– Я не заморачиваюсь. Мне хотелось сделать тебе приятно, Джей.

В его взгляде читалось непонимание. Вивьен видела: Миллсу неведомо, чтобы о нем заботились просто так. Потому что захотелось. Но она по себе знала: люди черствеют без заботы – и была убеждена, что Джаред заслуживал лучшего.

Несмотря на то что процесс приготовления лазаньи был долгим и многоэтапным, Вивьен любила этот своеобразный ритуал перед Рождеством. И далеко не всем людям в ее жизни повезло попробовать ее фирменное блюдо. Прежде Вивьен делала это лишь для самых близких, список которых ограничивался семейным кругом.

Поймав такие редкие очертания радости на лице Джареда – расплывшиеся в легкой улыбке губы и едва заметные морщинки в уголках глаз, Вивьен призналась:

– Мне приятно видеть, как ты улыбаешься. Обещай, что будешь делать это чаще, когда я уеду.

От последних слов хмурая тень вновь накрыла лицо Миллса, и он рвано выдохнул:

– Это будет сложно, когда ты уедешь.

Взгляд Вивьен остановился на том, как крепко сжатая мужская ладонь с ломтиком пармезана на секунду дрогнула в воздухе, а затем Джаред продолжил натирать сыр с бо́льшим усердием.

– Джей… – осторожно начала она, боясь показаться навязчивой. – Может, хочешь поехать со мной в Такому?

– Конечно, я ведь обещал тебя отвезти.

– Я имею в виду, отметить с нами Рождество.

– То есть с твоими родителями? – удивленно переспросил Миллс, а его рука замерла над теркой.

– Они всегда хорошо к тебе относились. А в этом году не будет Сары и Стиви, так что они будут только рады гостям… – Вивьен осеклась, поняв, как нелепо прозвучало ее предложение, учитывая, что она понятия не имела, кто они друг другу.

Джаред не упустил того, как Ви стала быстрее помешивать бурлящий соус, а ее грудь – вздыматься чаще от нервного дыхания.

– Но это не должно непременно что-то значить, – пролепетала она, перемещая горячую кастрюльку с плиты на деревянную подставку на столешнице.

– О чем ты?

– Родители помнят тебя как друга семьи. Им необязательно знать о нас.

Как если бы обожглась, Вивьен поморщилась от собственных слов. «О нас» звучало еще нелепее, чем само предложение отметить семейные праздники вместе. Что бы ни происходило между ней и Джаредом, Вивьен не была уверена в продолжительности и серьезности их внезапной связи. И уж тем более не хотела торопить и без того быстро развивающиеся события. Не желала повторять собственные ошибки, оставившие ее когда-то с разбитым сердцем и расколотыми воспоминаниями.

– Все в порядке, если ты не хочешь…

Вивьен не знала, куда себя деть, пока Миллс задумчиво наблюдал за накрывшей ее нервозностью, а ледяные скулы не выражали ничего, скрывая сковавшее его изнутри напряжение. Сосредоточившись на кусочке сыра в руке, Джаред сдержанно кивнул:

– Хочу. Но мы с тобой не лучшие друзья, Ви. Как мы объясним это твоим родителям?

– Допустим… – замялась Вивьен, придумывая на ходу хоть немного правдоподобную версию. – Я проезжала Сиэтл по пути из колледжа и случайно встретилась с тобой.

Джаред сощурился. Как же просто ей удавалось произносить ложь, скрывая истинные эмоции. Неужели с такой же легкостью Вивьен сможет все каникулы притворяться, что между ними ничего не происходит, пока его самого будет разрывать на части желание прикоснуться к ней? Прикоснуться не так, как это делают друзья семьи.

– Хорошо, – с невнятным чувством в сердце согласился он. – Спасибо за приглашение.

Несмотря на возникшую натянутость в воздухе, готовка продолжалась. Но просторная кухня казалась слишком тесной для двоих: то и дело они сталкивались или обжигались случайными прикосновениями, передавая друг другу продукты.

– Миллс, прекрати поджирать сыр! – возмутилась Вивьен, поймав Джареда с поличным, когда он жевал натертый пармезан.

Подняв руки в сдающемся жесте, он даже успел испугаться ее грозного вида. Сжатая в женской ладони деревянная ложка с горячим соусом выглядела как потенциальное орудие убийства.

– Я проголодался, – оправдывался Миллс.

– Иди и ешь свои майонезные тосты.

– Ладно, ладно… – усмехнулся он. Выловив из упаковки шарик моцареллы, поинтересовался: – А с этим что делать?

– Оставь в покое, я сама, – она снисходительно качнула головой.

Решив, что безопасней действительно не мешать, Джаред встал рядом и оперся о столешницу, следя за последними этапами готовки. Такая простая близость, пока Ви выкладывала слой за слоем в прямоугольной формочке для лазаньи, была комфортнее одиночества, к которому он привык. И Джаред понимал: ему все равно, будет ли он чувствовать себя неловко перед четой Марч и кем Вивьен представит его своим родителям. Все это не столь важно, пока она будет рядом. В тот миг, с ней, Миллс вдруг почувствовал себя по-настоящему уютно. Его одинокая квартира стала ощущаться домом.

– Теперь осталось немного подождать, – довольно объявила Вивьен, отправляя лазанью в духовой шкаф.

По ее указанию Джаред установил на духовке таймер на полчаса и с улыбкой развернулся. Щеки Вивьен порозовели от возни, а хвост на затылке распушился, касаясь огненными прядями лица. В простых джинсах и черной водолазке ее образ притягивал взгляд не слабее, чем если бы она была перед ним в одном белье. Он медленно приближался, пока Ви не уперлась бедрами в край столешницы, и наклонился, приблизившись к ее губам.

– Значит, у нас есть тридцать минут? – прошептал Джаред на расстоянии вздоха.

– Ты же вроде был голоден? – напомнила Вивьен, опустив ладони на его грудь.

– Так и есть.

Он прильнул к Вивьен в решительном поцелуе, разгоняя по венам жар. Каждое требовательное прикосновение отпечатывалось на сердце, которое сбилось с обычного ритма. Отвечая на поцелуй, она тонкими пальцами обвила его шею, слегка царапая ногтями смуглую кожу.

– Но я могу насытиться только тобой, – отстранившись, выдохнул Миллс и освободил рыжую копну из высокого хвоста. – И через пару дней не смогу делать это в доме твоих родителей.

В следующее мгновение он стянул с Ви мешающую верхнюю часть одежды и приподнял за бедра, чтобы усадить на деревянную столешницу и устроиться между стройных ног. Его жадные губы очерчивали линию изящных ключиц, обжигались о жар вздымающейся женской груди, затем вновь возвращались к сладким губам.

– Ты такая вкусная… – прошептал Миллс сквозь чувственный поцелуй.

Улыбнувшись, Вивьен слегка отстранилась и заглянула в почерневшие глаза напротив.

– Я бы пошутила про Ганнибала, но лучше мне заткнуться сейчас, да? – срывающимся голосом пролепетала она.

– Говори что хочешь, малявка… – не отводя взгляда, Джаред нашел язычок молнии на ее джинсах и медленно потянул вниз, – если будешь в состоянии.

Преодолев тонкое кружево, мужские пальцы бесцеремонно скользнули внутрь. Ее бедра свело, а тихий стон обжег шею Джареда. Вивьен крепче вцепилась в широкие плечи, вздрагивая от каждого умелого движения в себе. Внизу живота все вспыхивало пламенем, требуя большего. Разведя ноги в стороны, Ви уперлась ими в край столешницы, бесстыдно открываясь его прикосновениям. Каждый натянутый нерв, каждая мышца, каждая горючая искра в легких требовали разрядки. Вивьен прерывисто дышала и всхлипывала, не в силах произнести что-либо связное. Его заботливые руки словно были повсюду. Мужская ладонь освободила идеальную грудь из чашечки кружевного лифа и тут же сжала.

– Да, да, прошу… – бормотала Вивьен, выгибаясь, подставляя собственное тело под ласки Джареда.

Губами он жадно припал к затвердевшему соску, задыхаясь от прохлады пирсинга и сладости ее разгоряченной кожи. Каждый раз этот контраст сводил с ума, отключал последние остатки рассудка в голове и заставлял желать ее всю. Ощущать ее жар изнутри, аромат ее кожи, вкус тела. До хриплых стонов, до приятной дрожи, до боли.

– Я хочу тебя. Сейчас, Джей… – просила Ви, потянувшись к ремню на его брюках, где все до неприличия затвердело и ждало освобождения.

Миллсу было плевать, что они собирались сделать это прямо на кухонной столешнице. Оторвавшись на мгновение, он поймал возбужденный взгляд горящих янтарей, видел, как Вивьен была открыта перед ним, как чувствительная нежная плоть истекала соками, ожидая почувствовать его в себе. Раскрасневшаяся кожа на груди и животе, дрожащие ресницы, мурлыкающие полустоны-полувздохи – Джаред понимал, что достаточно нескольких глубоких толчков, чтобы пропустить через себя ее оргазм, излиться в нее самому и не покидать, пока не растает ее последнее сокращение.

Стоило Миллсу расстегнуть пряжку ремня, как его сознание словно окатили ледяной водой. В их интимный момент ворвался настойчивый стук. Пару секунд заняло у обоих, чтобы осознать, что кто-то долбился в дверь уже какое-то время. Тяжело дыша, два лихорадочных взгляда оценивали ситуацию.

– Только не сейчас… – тихонько прохныкала Вивьен, сводя дрожащие ноги.

Джаред до боли прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать поток бранной речи, так и рвущейся наружу. Кровь стала отливать от паха, хотя тело пульсировало от дикого желания. Разочарованно вздохнув, он крепко зажмурился, когда услышал очередной стук.

– Ты кого-то ждешь?

– Нет, конечно нет. Прости, я быстро, – пообещал Джаред, двинувшись в сторону прихожей.

Оставшаяся на кухне Вивьен так и сидела в ступоре, пока взбудораженное тело изнывало от жгучей неудовлетворенности. Низкий голос Миллса заставил ее вздрогнуть и вернуться в реальность, в которой он уже не прикасался к ней.

– В чем дело? – послышалось из прихожей.

– Вечер добрый! – писклявый женский голос резанул слух.

«Это еще что за чертовщина?» – встрепенулась Вивьен, спрыгнув со столешницы.

Глава 23.

Собственнические инстинкты

Call Me Karizma – Nails

Вивьен наспех натянула водолазку, застегнула молнию на джинсах и в секунду оказалась в прихожей. В коридоре за открытой дверью стояла незнакомая ей брюнетка в пушистых тапочках и шелковом халатике, обнажающем загорелые ноги.

– До вас прямо не достучишься, мистер Миппс, – ехидно хмыкнула та.

– Миллс, – поправил он.

– Вижу, вы были заняты… – вздернула нарисованную бровь она, обратив взор в сторону подошедшей Вивьен.

Пунцовые щеки, взъерошенные рыжие волосы, смазанный контур темно-красной помады и горящий взгляд. Вид Вивьен не оставлял простора для воображения, давая понять, что происходило в этой квартире полминуты назад.

– Что-то стряслось? – переключил на себя внимание соседки Джаред, которого начало порядком раздражать происходящее.

– Вы не были на последнем собрании жильцов, – с упреком заявила она, скрестив руки на груди и окатив его осуждающим взглядом. – Впрочем, как и на многих предыдущих. Мы обсуждали очень важный вопрос, и нужны голоса всех.

– Хорошо, добавьте мой голос к большинству, – безразлично отмахнулся Миллс, крепче сжимая дверную ручку и готовясь попрощаться.

Но соседку это только сильнее раззадорило. Она нагло шагнула вперед, и шлейф ее тяжелого парфюма вторгся в квартиру.

– Вы даже не хотите знать, что за вопрос? Вы так равнодушны ко всему, мистер Миппс? На выборы президента тоже не ходите?

– Мисс Кларк, я и правда занят, – устало выдохнул Джаред, потерев пальцами переносицу. Хотелось скорее закончить это недоразумение и вернуться к Вивьен. – Какой важный вопрос вы обсуждали на собрании?

– Вывоз мусора.

Миллсу казалось, надоедливая соседка издевается над ним. Плевать он хотел на мусор и тем более на президента. Перед глазами до сих пор не угасал образ возбужденной Вивьен, которая сейчас стояла чуть позади и не знала, куда себя деть от нелепости ситуации.

– Пусть будет вторник.

– Мы выбирали между понедельником и четвергом.

– Понедельник.

– Но большинство голосовало за четверг.

– Тогда четверг, – выдавил Миллс, теряя терпение.

Наматывая шоколадный локон на палец, мисс Кларк несколько раз безмолвно приоткрыла и закрыла рот, не имея ничего, чтобы возразить. Сощурив миндалевидные глаза, она одарила молча стоящую Вивьен презрительным взглядом и фыркнула:

– Шумоизоляция в нашем доме не такая хорошая, как вам хотелось бы. Всего доброго! – Вздернув острый подбородок, она развернулась и гордо зашагала к лестнице.

Захлопнув входную дверь, Джаред раздраженно потер ладонями лицо и повернулся к Ви:

– Прости за этот цирк.

– Неловко вышло, – заметила Вивьен, пожав плечами.

– Не переживай из-за нее. Соседка меня просто терпеть не может, ко всему придирается.

– Разве?

– А ты не заметила? – усмехнулся он.

– Вообще-то, она флиртовала.

– Что?

Искреннее недоумение Миллса удивило Вивьен. Ситуация казалась ей очевидной и в чем-то до боли знакомой. Качнув головой, она вздохнула:

– Мне иногда кажется, что ты совсем не разбираешься в женщинах, Джей. Она тебя глазами трахала.

– Ничего подобного, – отмахнулся он, поморщившись.

– Поверь мне. Я знаю этот взгляд… – как-то грустно прошептала Ви.

Подойдя ближе, Джаред склонил голову набок и всмотрелся в ее напряженное лицо, освещенное теплым светом настенного бра.

– Даже если так… что с того? Мне это неинтересно, – твердо заявил он. Прочитав недоверие в потемневших медовых радужках, нахмурился: – Или ты ревнуешь?

Словно щелчок затвора, эти слова заставили Вивьен дернуться. Она болезненно прикрыла глаза, отрицательно замотав головой.

«Ревнуешь? Вивз, да ладно тебе, это всего лишь флирт».

«Я не собираюсь себя ограничивать. Засунь свою ревность в задницу, Вивз».

«Ревнивая истеричка. Ты не даешь мне свободно вдохнуть!»

– Нет… – выдавила она, сглотнув горький ком воспоминаний. – Конечно нет. Ты свободный мужчина, тебя никто не ограничивает.

Вивьен отошла обратно в кухню, где не ощущалось недавнее чужое присутствие. Лишь аромат готовящейся лазаньи и уюта. Несмотря на протесты сердца, она надеялась, что больше не придется оправдываться за свои неуместные чувства. Да, Ви ревновала. Чертовски. Так, что в груди бились унизительные собственнические инстинкты, которые она пыталась подавлять долгое время. Хотелось спрятаться с Джаредом в его склепе, чтобы больше никто не мог смотреть на него, говорить с ним, обладать им так, как она. Отвращение к себе за подобные мысли сжало горло. Подавленный всхлип. И спокойный требовательный голос за спиной:

– Объяснись, Вивьен.

Она замерла, перестав суетливо прибирать беспорядок, созданный во время готовки. Затылком ощущала пытливый взгляд Миллса.

– Объяснить что?

– Похоже, я в самом деле не разбираюсь в женщинах, – хмыкнул Джаред, и Ви представила его лицо, затянувшееся выражением усталости. – Я тебя уже совсем не понимаю.

– Что здесь непонятного? Ты мне ничего не должен, Джей. Трахайся с кем хочешь, – как можно более непринужденно заявила она.

В ответ – тяжкий вздох с его стороны. И твердая просьба:

– Развернись. Посмотри на меня.

– Я занята, – отмахнулась Вивьен, продолжая хаотичную уборку.

Оттолкнувшись от стены, на которую опирался плечом, Миллс подошел к Ви, вздрогнувшей от его близости. Забрал из ее рук деревянную разделочную доску и опустил на столешницу. Сжал тонкие пальцы и слегка наклонился, чтобы поймать ее растерянный взгляд. Он знал: глаза не позволят соврать.

– С чего ты решила, что я хочу быть с кем-то, кроме тебя?

От слов Джареда, произнесенных вкрадчивым тоном, потеплело в груди. Вивьен хотела верить. Хотела, чтобы все было так просто, как звучало. Но в следующее мгновение болезненный опыт прошлого отвесил ледяную пощечину, опуская на землю.

– Я не строю иллюзий, Джей.

Он обреченно прикрыл глаза и поджал губы, сдерживая негодование. Это все казалось каким-то бредом. До прихода соседки между ними была идиллия. А сейчас что началось?

– Ты доверилась мне. Открылась. Заботилась обо мне. Это реальность. Не иллюзии. Или это было неискренне?

– Искренне.

– Тогда в чем проблема? К чему опять эти «качели», Вивьен?

– После праздников я вернусь в колледж, и мы оба это понимаем, – выпалила она, сделав шаг назад и обхватив себя за плечи. Близость Джареда и его пронизывающий взгляд были невыносимы.

– И что? Это не другой конец света. До твоего колледжа пару часов езды…

– Ты взрослый человек. Сам сказал: тебе не нужны «качели». Тебе не нужны сложности. А со мной сложно, Джаред. Я не хочу, чтобы ты считал меня ревнивой истеричкой, которая делает тебе мозги.

– Вивьен, откуда эта чушь? Я никогда такого не говорил.

– Скажешь. Или подумаешь. Потому что я именно такая. Я надоем тебе.

Подавив рвущиеся возмущение и отрицание, Джаред бессильно отошел и уперся в край столешницы. Запустил пятерню в волосы и оттянул, судорожно выдыхая сдавивший легкие воздух. Застывшие слезы в ее глазах и замешательство на лице больно сжимали сердце. Что он мог сказать или сделать, чтобы вытравить всю эту глупость, которую ей вбивали в голову долгие годы?

Скрестив руки на груди, Миллс озадаченно наблюдал за растерянной фигурой, замершей посреди комнаты. Напряженная тишина нарушалась лишь работающей кухонной техникой и приглушенным тиканьем настенных часов.

– Вивьен, я – не он… – едва слышно произнес Джаред. – Я не заслуживаю такого недоверия.

– Знаю, – дрожащим голосом отозвалась Ви.

Вивьен понимала: если его взгляд продолжит так настойчиво забираться под кожу, она разрыдается. И тогда Миллс точно сочтет ее истеричной малолеткой, создавшей ссору из ничего. Попытка прошмыгнуть мимо провалилась, когда ее запястья оказались в цепком капкане сильных рук.

– Мы не договорили. – Серьезный голос Джареда прозвучал слишком близко. Вивьен ощущала на себе тяжелое дыхание с привкусом табака, не осмеливаясь поднять взгляд.

– Позже. Мне нужно в ванную.

– Вивьен…

– Прошу. Отпусти. – Она дернула руками, освободив их от стальных оков, и в секунду скрылась за дверью ванной комнаты.

* * *

– Идиотка. Идиотина. Дура! – бессильно шипела Вивьен в собственное отражение в зеркале.

Прячась в ванной уже какое-то время, она не осмеливалась выйти, посмотреть Миллсу в глаза и признать, что раздула из мухи слона. Унизительно. Отвратительно. Ви не имела права на глупую ревность. Она никто Джареду. Но откуда тогда это разъедающее жжение в груди? Откуда злость и желание переломать загорелые стройные ноги соседки, стоило вспомнить заигрывающие взгляды, брошенные ею в сторону мужчины? Мужчины, которого хотелось называть своим. И больше ничьим.

Смыв предательские слезы ледяной водой, Вивьен закрутила кран и прокомментировала свое унылое отражение:

– Позорище.

Осуждающе качнув головой, вышла из ванной. Пора было взять себя в руки и поступать как взрослая. Нельзя позволить себе совершить прежние ошибки.

Вивьен слегка трясло. Она не знала, чего ожидать. Будет ли Джаред зол? Разочарован? Расстроен? Или просто-напросто вымотан ее бурными эмоциями, как и она сама?

Преодолев коридор, Ви оказалась у широкого островка и замерла. Джаред стоял спиной к ней, склонившись над столешницей. Трясущаяся мужская ладонь прошла сквозь каштановые кудри, которых касался рассеянный кухонный свет. Даже с расстояния она видела, как были напряжены мышцы рук и как поднимались лопатки в такт тяжелому дыханию. Помимо этого, Миллс был неподвижен, и Ви решила, что он не заметил ее присутствия.

– Джей, я…

– Ты меня совсем за дурака держишь?

Вивьен опешила. От его ледяного тона по спине пробежала дрожь.

– Что?..

– Подойди.

Просьба не звучала вежливо. Это не было похоже на Миллса. Но Вивьен послушалась. Не успела понять происходящее, как он резко развернулся, потянулся к ее ладони и крепко сжал ее указательный палец. Раздался щелчок разблокировки, и смуглое лицо Джареда осветилось дисплеем ее мобильника.

– Какого черта, Миллс?! – искренне возмутилась Вивьен, вырвав руку и беспомощно наблюдая, как его почерневший взгляд бегал по строчкам на экране.

С каждой тянущейся секундой воздух вокруг сгущался, острые скулы на мужском лице напрягались сильнее, а дыхание напоминало рваный хрип.

– «Какого черта?» – глухо процедил Джаред. – У меня такой же вопрос к тебе, Вивьен.

В следующую секунду ее глаза ослепил яркий свет треснутого экрана, на котором была открыта свежая переписка. А вернее, целый поток новых сообщений от неизвестного номера. Но не узнать отправителя было невозможно.

Крошка, хватит меня блокировать.

Я изменился, дай мне шанс.

На этот раз все будет по-другому.

Я люблю тебя, Вивз.

Ты нужна мне.

А я тебе.

Ты сама это знаешь, глупышка.

В груди тут же вспыхнул гнев. Обида. Злость. Отвращение. И весь горючий коктейль негативных эмоций, ставших естественной реакцией на бывшего. Но так же скоро все затухло, оставив привычное горькое послевкусие разочарования. Тлеющую пустоту. До сих пор ноющую.

– Зачем ты полез в мои переписки? Кто давал тебе право?! – негодовала Вивьен. Сердце безудержно колотилось, а слезы вновь исполосовали бледные щеки. Это было слишком. Слишком личное. Слишком унизительное. Не для чужих глаз. Не для глаз Джареда, в которых Вивьен хотела быть лучше, чем есть.

– Я никуда не лез. Высветились уведомления. Я увидел то сообщение и едва не разбил к черту этот мобильник, но решил подождать тебя.

– Какое сообщение?.. – всхлипнула Ви, обиженная тоном и поведением Миллса. Он не был с ней таким прежде. Джаред и раньше злился, раздражался и отстранялся. Но в тот момент его взгляд источал чистую ярость, а из каждого произнесенного слова сочился неразбавленный яд.

– «Крошка, ну прости меня, я был бухой в тот день, вот и вспылил», – стал зачитывать Миллс, не скрывая отвращения в голосе.

– Прекрати…

– «Прошло уже две недели, кончай обижаться, Вивз»…

– Хватит…

– Две недели, Вивьен. Две недели? Ты говорила, вы расстались полгода назад!

– Это правда. Он мне никто, и тебя это не касается!

Нервный смешок сдавил горло, и Миллс перевел дыхание, понизив тон:

– Касается. Касается, когда ты устраиваешь мне сцены ревности, а какой-то сопляк называет тебя «крошкой» и пишет такие вещи.

– Ты вообще не должен был это читать! – выкрикнула Вивьен, с силой толкнув Джареда в грудь.

Но он даже не пошатнулся. Напротив, вплотную приблизился к отступающей Ви и пальцами приподнял ее лицо за подрагивающий подбородок, не оставив и шанса отвести наполненный слезами взгляд.

– И что, дальше бы мне врала?

– Я всегда была честна с тобой, Джаред…

– Верно. Иногда даже слишком. Но не когда речь заходила о нас, да? Хотела скрыть меня от родителей, называла другом, играла со мной. Из-за него, Вивьен? Из-за этого сопляка? Ты собираешься вернуться в колледж и вернуться к нему?

– Что ты несешь…

Каждая ее попытка отрицать все только сильнее злила Миллса, который сквозь алую пелену ревности и негодования не замечал, как его слова ранили Вивьен, не ощущал, как соленые капли из-под дрожащих ресниц стекали к его пальцам.

– Просто побудь со мной честной еще раз, Вивьен. Это не сложно. Он знает, что вы расстались? – холодно отчеканил Джаред.

– Ты переходишь все границы, Миллс. Иди к черту… – в отчаянии прошептала она, отходя от него, пока не уперлась спиной в шершавую стену.

Хотелось слиться с ней, стать крошечной и незримой, только бы не видеть Джареда таким. Не видеть взгляд, в котором прежнее тепло сменилось отрешенностью, ледяными шипами врезающейся в девичье сердце. Не видеть его напряженную фигуру перед собой, к которой впервые не было желания прикоснуться. Не видеть гневно поджатые губы, к которым уже не хотелось прильнуть и целовать, пока не иссякнут силы.

– На один вопрос мне ответь… – могильно тихо произнес Джаред и замялся. Давящая пауза ударила по вискам. Он тяжело сглотнул, пока сердце противилось тому, что должен был спросить: – Ты спишь со мной назло ему?

Звонкая пощечина выстрелом разорвала возникшее безмолвие, послужив ответом. Женская ладонь загорелась так же, как и покрытое щетиной мужское лицо. Миллс резко отшатнулся, но не от боли, он ее не чувствовал. Медовый взгляд, охваченный разочарованием и обидой, мгновенно отрезвил.

Писк таймера заставил обоих вздрогнуть и судорожно выдохнуть. Не проронив ни слова, Вивьен метнулась к духовке. Взялась за прихватки и вынула горячую лазанью. Наспех высыпав натертый сыр сверху, она вновь поставила форму в духовой шкаф.

– Что ты делаешь? – Развернувшись к Вивьен, Миллс недоумевал: как она могла возиться с готовкой в разгар ссоры?

– Когда сыр расплавится, выключишь. Обязательно вытащи из духовки и, если не будешь есть сразу, накрой чем-нибудь сверху. Остатки потом можешь заморозить и подогревать, – дрожащим от всхлипов голосом давала указания Вивьен, пока не скрылась в коридоре.

Выбежав из гардеробной со своей дорожной сумкой, она едва не врезалась в подошедшего Миллса.

– Поговори со мной.

Покрасневший от слез взгляд вспыхнул возмущением и метал искры.

– Это не разговор, когда ты бросаешь одни обвинения. Может, ты так и остался копом, – она с силой ткнула в мужскую грудь, – но я – человек.

– Я опираюсь на факты, Вивьен.

– Даже в суде выслушивают обе стороны, Джаред! – возразила она, наспех натягивая на ноги ботинки.

Ее торопливые движения сильнее злили и без того раздраженного Миллса. Прикрыв пальцами уставшие веки, он выдохнул:

– Хорошо. Я тебя слушаю.

– А я больше не хочу говорить с тобой! Не хочу оправдываться и что-то доказывать! Не хочу даже видеть тебя!

– Но ты же не думаешь, что я тебя так просто отпущу? – выдавил Джаред, поймав запястье Ви, когда она потянулась к дверной ручке.

Верно. Вивьен понимала: Миллс сильнее. Физически. Потому – использовала оружие, которым владела лучше всего.

Вздернув голову так, чтобы вонзить в него уверенный взгляд, с вызовом бросила:

– Ты же не из тех, кто не считает женское «нет» ответом?

Очевидность манипуляции разрывала нутро Миллса. Он не мог удерживать девушку против воли. Но также не мог поддаться и отпустить. Хуже, чем остаться одному, было остаться без нее.

– Вивьен… – обреченно прошептал он.

– Ты делаешь мне больно, Джаред. Пусти… – послышалась сдавленная просьба, отозвавшаяся в мужской груди и заставившая Миллса опустить взгляд.

Грубые пальцы сжимали хрупкие запястья до побеления нежной кожи. Он вновь смог дышать, лишь когда разжал ладонь и перестал причинять ей боль.

Вивьен понадобилась доля секунды, чтобы покинуть пределы его склепа, оставив за спиной Миллса и ту порцию унижения, что он заставил ее прочувствовать.

Окруженная снежной метелью, Вивьен не сразу ощутила, как колкий декабрьский мороз пробрался под наспех накинутое на плечи пальто. Шагая как можно дальше от дома Джареда, она дрожащими от холода пальцами вбила в Uber единственный знакомый адрес в Сиэтле. И, не обращая внимания на косые взгляды прохожих, на яркие огни наступившего вечера и гудящий шум толпы, Вивьен наконец позволила горячим слезам обиды растаять на покрасневших от холода щеках.

Глава 24.

Отравленные воспоминания

Lorn – Acid Rain

Ни одна вечеринка в доме студенческого братства не обходилась без Диккенса Уолша. Парень был душой любой компании, умел приковывать внимание к своей персоне, а в особенности – женского пола. Не обладая типично смазливой внешностью, Уолш очаровывал студенток атлетичным телом, дерзкой ухмылкой и природной харизмой. Каждая вечеринка для него заканчивалась в постели с очередной девушкой, не устоявшей перед популярным членом братства.

Но привычная схема дала сбой одной теплой осенней ночью. В разгар вечеринки в честь первокурсников Уолш заметил скромно пританцовывающую в углу незнакомку.

– Знаешь ее? – спросил он у сидящего рядом поддатого приятеля и кивнул в ее сторону.

– Без понятия, – безразлично отозвался тот.

«Первокурсница, значит…» – решил Диккенс, так как и сам никогда не видел ее в кампусе и тем более на вечеринках братства.

Сколько ни пытался отвлечься на виснущую на его шее случайную девчонку, он не мог оторвать заинтересованного взгляда от новенькой, которая болтала с подругами.

А когда сквозь пульсирующие в воздухе басы донесся мелодичный смех, Уолшу стало резко безразлично, какая музыка играла вокруг, как глупо дергались под нее пьяные студенты и как бесстыдно терлась о него доступная девчонка, готовая на все. Он мог в ту же секунду подняться с ней в спальню и выпустить скопившееся напряжение, но был слишком увлечен миниатюрной женской фигурой, двигавшейся изящно и воздушно среди прокуренного воздуха и идиотской музыки. Даже пространство вокруг нее, казалось, светилось вовсе не от прожекторов. Он захотел ее.

– Отвянь.

Грубо оттолкнув льнущую к нему девушку, Уолш поспешил допить дешевое пойло из своего стаканчика, поднялся с дивана и сквозь потную толпу направился к цели. Расправил широкие плечи, взъерошил русые пряди и нацепил фирменную ухмылку.

– Первокурсницы? – Его бас перебил громкую музыку на фоне, заставив девушек обернуться.

Не замечая стоящих рядом девчонок, Уолш не переставал оглядывать рыжеволосую, приковавшую все его внимание. Оказавшись ближе, парень сразу же оценил достоинства ее фигуры, скрытой под джинсовой юбкой и легкой нежно-розовой блузкой. Она словно не вписывалась в этот пьяный балаган вокруг. Слишком уж хороша.

На ее робкий кивок Уолш широко улыбнулся. С большим усилием оторвался от рассматривания изящной линии ключиц, переходящей в соблазнительное декольте, и оказался в плену янтарных омутов, глядевших на него с интересом.

– Тогда добро пожаловать в ад под названием «Колумбийский». Вас ждет как минимум четыре круга испытаний на прочность.

Девушка мелодично рассмеялась и завела за ухо локон, обнажив раскрасневшиеся щеки. Стаканчика с алкоголем в ее руке не было видно, и Уолшу стало очевидно ее смущение. Все проходило гладко.

Заметив возникший между двумя интерес, подруги ободряюще кивнули рыжеволосой и направились якобы в уборную, оставляя их «наедине».

– Что изучаешь? – не переставал ослепительно улыбаться Уолш. Полезно было бы взять на заметку, у какого факультета стоило чаще слоняться, чтобы вновь встретить эту девчонку.

– Поведенческие науки. А ты?

– Юриспруденция.

– Круто! Эксперт по законам, значит?

Уголки мужских губ дернулись в ухмылке, а темно-голубые глаза сощурились. Она звучала увереннее, поддерживала беседу, но растерянность, затаившуюся в дрожащем голосе, скрыть не могла. Уолшу начинала нравиться эта игра. Нравилось смущать девчонку и наблюдать, как робость вспыхивала в огненной смеси с азартом в янтарном взгляде из-под пушистых ресниц. Это не на шутку заводило. Наклонившись ближе, он словно невзначай коснулся кончиком носа ее ушка и прошептал сквозь стучащий шум музыки:

– В законах я разбираюсь. Но больший эксперт я по женской анатомии.

Его магнетизм действовал пугающе быстро, пуская дрожь по тонкой шее и вниз по хрупкому телу. Несмотря на тупую шутку, девушке хотелось проверить его «экспертность». Но данное самой себе обещание не терять голову в первом же семестре заставило сделать осторожный шаг назад.

– Я Вивьен, кстати, – представилась она, протянув ладонь для рукопожатия.

– Диккенс.

– Прикольно! Тебя назвали в честь Чарльза?

– Что?.. – не понял парень. Погладил большим пальцем нежную кожу на ее руке и подмигнул: – Нет, крошка, для тебя просто Дик. Скоро будут запускать фонарики в небо. Хочешь посмотреть со мной?

Осмотревшись и не заметив поблизости подруг, Вивьен крепче сжала мужскую ладонь в знак согласия и через тесную толпу последовала за обаятельным старшекурсником во двор. Прекрасно проводя с ним время за легкими разговорами и танцами под ночным небом, она даже не догадывалась, что вскоре станет проклинать тот день, когда познакомилась с Диккенсом Уолшем.

* * *

– Дик, ты не останешься? – прошептала Вивьен в спину парня, натянув одеяло до груди и присев в кровати.

– Ты же знаешь, я не пропускаю тусовки в братстве.

– Да, но я думала, хотя бы сегодня…

– А что такого сегодня, Вивз? – раздраженно выдохнул Уолш, наспех застегивая джинсы.

– Три месяца, как мы вместе…

Первое время их отношения казались идеальными. В Диккенса Уолша невозможно было не влюбиться. Буквально все в нем отзывалось трепетом в девичьем сердце. То, как он укладывал свои непослушные волосы, стиль в одежде, фирменная ухмылка, обнажавшая едва заметный шрам на щеке, вкус его любимой жвачки и способность захватывающе рассказывать о совершенно скучных вещах. Даже его юридические шутки казались Вивьен забавными и вызывали улыбку независимо от настроения.

Но спустя пару месяцев Дик стал отстраняться. Его голубые глаза порой становились холодными, а недостатки характера – до боли отчетливыми. Вивьен сильнее погружалась в учебу, а Уолш все больше времени проводил с друзьями и все меньше уделял внимания ей. Но быстро возникшее, предательское, тянущее в груди чувство привязанности не отпускало Вивьен, не позволяя оборвать их непрочную связь.

«Серьезные отношения – это работа. Только слабаки бегут при первой же трудности», – как-то наставляла ее однокурсница с таким уверенным и важным видом, что Вивьен решила «мудро» закрыть глаза на проблемы.

– Прости, крошка. Забыл просто, – пожал плечами Дик, убрав небрежно упавшие на лоб русые пряди. – Можешь пойти со мной, я ведь звал тебя.

– Я говорила, что не люблю такие мероприятия… – потупила взгляд она.

Помня об ужасном случае, произошедшем с сестрой на одной из студенческих вечеринок, Вивьен избегала подобного времяпрепровождения и пьяных столпотворений.

– Мы, вообще-то, познакомились на одном из таких мероприятий, – язвительно подметил Уолш, натягивая кроссовки и не думая о том, чтобы остаться с ней.

– Это было исключение. Первая неделя в роли студентки, хотелось просто попробовать все, – объяснила Вивьен.

Уолш со скрипом вздохнул, словно в его легких скопилась тонна смога. Все чаще ее присутствие становилось в тягость. С другими он дышал свободнее, а чрезмерная забота и бурные чувства Вивьен душили его. Дик ощущал нужду вырываться время от времени.

– Ну что еще? – спросил он, почувствовав давление ее тяжелого взгляда и колющую недосказанность в комнате.

В груди Вивьен неприятно засаднило, стоило ей представить, как Дик выйдет за дверь ее общежития и будет развлекать всех в доме братства своими рассказами и шутками, а девчонки будут ошиваться вокруг него и пытаться привлечь внимание парня. Ее парня.

– Джессика тоже будет там?

– Черт, Вивз, опять ты начинаешь…

– Она твоя бывшая, и…

– Это было давно, сейчас мы просто друзья!

– Да кто вообще дружит с бывшими?! – От возмущения она поднялась с кровати и едва не запуталась в простыне, обмотанной вокруг тела.

– Мы в одной компании, я не могу просто перестать общаться с Джесс.

– Джесс… – с отвращением выдавила Ви, закатив глаза. – Думаешь, я не замечаю, как она клеится к тебе?

– Послушай, Вивз. Может, кому-то это кажется милым, но лично я ненавижу, когда меня ревнуют, ясно?

– Это ни черта не мило, Дик. Это унизительно.

– Тогда не унижайся, – процедил он ей в лицо, пригвоздив к месту ледяным тоном. – Меня это достало. Не заставляй меня жалеть, что я представил тебя друзьям как свою девушку.

– И ты вот так просто уйдешь? – Голос дрогнул из-за подступающего к горлу кома обиды.

– Тебе надо успокоиться. Увидимся завтра. Обещаю, мы отметим наши три месяца, крошка. Сходим в кино или куда захочешь, ладно? – Уолш быстро чмокнул недоумевающую Вивьен и поспешил удалиться, оставляя ее в одиночестве справляться с расстроенными чувствами.

* * *

– Что это такое? – удивилась Вивьен, впуская Дика в комнату.

Перед ее лицом возник скромный букет из пурпурных астр, а другая рука парня протягивала коричневый бумажный пакетик.

– Свежие маффины из пекарни. Зацени, – довольно ухмыльнулся Уолш.

– Ты принес мне еду? – грустно усмехнулась Вивьен. За весь год, что они вместе, он так и не научился считывать ее желания, понимать потребности и прислушиваться. Еда всегда была больной темой для Вивьен, а в сочетании с подавленным настроением эта смесь могла стать губительной.

– Ага, и цветы, – и гордо впихнул ей в руки букет.

Вивьен ненавидела астры. И пурпурный цвет.

– По какому поводу это все?

– Захотелось сделать приятное своей девушке. Это проблема? – начал раздражаться Дик. Ну почему она все усложняла? Почему не могла просто принять эти знаки внимания и порадоваться? Почему не могла быть проще?

– Да, есть проблема… – сделала шаг назад Ви, обняв себя за опустившиеся плечи. – Технически я больше не твоя девушка.

– Не понял. – Последняя тень улыбки Уолша померкла, сменившись напряженным выражением.

– Я позвала тебя, потому что хотела поговорить об этом. Я так больше не могу. Мы расстаемся.

– Какого хрена, Вивз? С чего вдруг?

– Где ты был вчера? – Попытка сохранить ровный тон безнадежно провалилась. Снова приходилось унижаться. Снова разборки, ссоры и недоверие. Вивьен тошнило от этого дерьма и от самой себя, от того, какая она рядом с Диком.

– Я же писал, что был с парнями.

– Боже… ты думаешь, если я ношу очки, то слепая? Я видела ее сторис!

– Что? О чем ты?

– Кэсси, Кристи или как ее там. С голубыми волосами которая.

– Крис. Ну да, и что? У нее сломалась тачка, и она попросила меня подъехать, – легко отмазался Уолш.

– Тебя? Из всей компании больше некого было попросить? И в починку машины входит распевание под музыку и веселье в сторис?

– Я помогал подруге с машиной. Мы должны были делать это в гробовой тишине?

– Хватит, Дик. Правда… – судорожно выдохнула Ви, вцепившись пальцами в волосы и расхаживая по комнатке взад-вперед. – Я не настолько идиотка. Я знаю, как ты выглядишь после секса, я видела упаковку от презервативов в бардачке. Она специально навела туда камеру, знала, что я увижу…

– Вивз, да ты с катушек слетела со своей ревностью. Ты себя хоть слышишь?

– Да, возможно, я спятила! – рявкнула она, подняв пронизанный обидой взгляд. – Но почему-то от тебя я не слышу адекватных объяснений.

– Потому что это полный бред. Я выглядел помятым после того, как несколько часов пыхтел над ее сраной тачкой, а резинки могли остаться после нас с тобой, – не моргнув глазом, придумывал на ходу Уолш.

– Нет, я всегда выбрасываю мусор из машины… – пыталась отрицать она.

– Значит, однажды ты просто забыла это сделать.

Стальная уверенность в его голосе мгновенно придавила Вивьен. Может, Дик был прав? Совсем недавно он обещал, что изменится. Что «этого больше не повторится», он больше не предаст ее доверие, ему нужна только Вивьен. Может, она просто накручивала себя и в очередной раз делала ему мозги? Может, она вообще сама была виновата?

– Эй, крошка, ну ты чего… – Раздражение Дика моментально сменилось на приторную нежность, стоило услышать несдержанный всхлип. – Я не хотел быть резким, мне просто обидно, что ты не доверяешь мне.

– Я устала это чувствовать… – с горечью прошептала Вивьен, прикрыв дрожащими ладонями заплаканное лицо.

Отложив несчастные астры на тумбу, Дик подошел к ней и прижал к себе.

– Я люблю тебя, Вивз. Не говори больше глупостей про «расстаться», хорошо? Мы нужны друг другу. – Взяв мокрое от слез лицо в широкие ладони, он взглянул в медовые глаза, что преданно смотрели в его. Она кивнула. Снова поверила. – Мы не виделись несколько дней из-за учебы, вот ты и навыдумала всякого, да?

Вивьен вновь кивнула, тихонько всхлипнув.

– Наверное… Прости…

– Я скучал по тебе… – Он небрежно поцеловал соленые от слез губы, ловко проник ей под футболку и коснулся шелковой кожи.

– Я тоже скучала, – отозвалась Вивьен.

– Покажи мне, крошка, – требовал Дик, судорожно расстегивая ширинку на своих джинсах. – Покажи, как ты скучала, Вивз… – и в нетерпении надавил на ее плечи, опуская перед собой на колени.

* * *

– Опять ты? – раздраженно вздохнула Вивьен, на секунду оторвавшись от конспекта, когда в ее комнату бесцеремонно зашел Дик. – Я не хочу тебя видеть.

Спустя почти полгода после их официального расставания Уолш имел наглость периодически заявляться в женское общежитие. Иногда под действием алкоголя, а иногда – и других веществ. Многое стерпев, закрывая глаза на его выходки, Вивьен не выдержала последнюю. Когда она после выходных приехала в кампус раньше обещанного и застала Дика со своей соседкой по комнате, чаша ее терпения не просто переполнилась – чистый гнев забурлил в ней. Разорвав связь с Уолшем и бывшей подругой, она даже переехала в другое крыло общежития, чтобы как можно меньше пересекаться с людьми, причинившими ей столько боли.

– Ну и долго ты будешь ломаться? – прошипел Дик, захлопнув учебник перед ее носом.

Вивьен продолжала сидеть за столом, изо всех сил сдерживаясь, чтобы оставаться невозмутимой. Подняв взгляд, она встретилась с холодными голубыми глазами. Такими пустыми. Чужими вовсе. Весь вид Уолша больше не вызывал прежнего трепета. Его голос звучал не приятнее, чем скрежет лезвия о стекло. Ослепительная улыбка превратилась в кривой оскал. И вместо родного аромата от него несло перегаром.

– Смирись уже, Дик. Все кончено. Иди найди себе новую жертву, – устало отмахнулась Вивьен и вернулась к конспекту.

Ей было тошно от Дика. Тошно и все еще больно. Он задел ее слишком глубоко, ударил по самолюбию, отнял часть себя, унизил, отравил изнутри. Когда сил прощать не осталось, идеальный образ Диккенса Уолша спал, и она увидела его истинное уродство. Разочарование опустошило. Вывернуло и иссушило душу. Сердце Вивьен не просто разбили. Его обесточили. Грубо выдернули все провода и погасили в нем свет, погрузив в разрушающую тьму сомнений и одиночества. Тогда она верила, что это навсегда. Что он уничтожил ее.

Вивьен вздрогнула, ощутив рядом движение. Уолш опустился на колени перед ее стулом и коснулся лодыжек, заставив развернуться к нему.

– Прости меня, крошка. Я не могу без тебя… – едва не плакал Дик, глядя на нее снизу вверх. В его чужих воспаленных глазах застыли слезы.

Глупый и необоснованный, выработанный годами рефлекс в груди захотел вновь поверить парню. Месяцы понадобились, чтобы совладать с ним, вытравить этот рефлекс и осознать: Дик не изменится. Такие люди не меняются. Он не исправится. Не станет лучше. Никакими «прости» не отменит всю ту боль, что уже ей причинил, и никогда не сделает ее счастливой. Вивьен вечность его прощала, и в итоге становилось хуже. Диккенсу Уолшу не место в ее жизни.

– Ты жалок, Уолш.

– Да. Я жалкий. Посмотри на меня. Такой я без тебя, Вивз. Только с тобой я становлюсь лучше. Мне нужна только ты… – скулил он, спрятав лицо в ее ногах.

«Ложь. Ложь. Ложь».

– Прекрати, – выдавила Вивьен, прикрыв глаза от отвращения.

Его касания не согревали, как раньше. Его боль не вызывала сочувствия, а извинения были не больше чем пустые слова.

– Я люблю тебя, Вивз.

«Очередная ложь».

– Ты противен мне. Просто уйди. – Вивьен отпихнула его и вскочила со стула.

Гробовое молчание в комнате нарушалось глухими звуками извне, пока она пыталась совладать с дрожью во всем теле. Присутствие Дика теперь вызывало отторжение на физическом уровне.

Подняв наконец поникшую русоволосую голову, Уолш впился в нее презрительным взглядом. Ядовито усмехнулся и встал пошатываясь.

– Противен, значит? – Его болезненный оскал становился ближе, пока Вивьен спиной не уперлась в стену. – Ты не думала об этом, когда раздвигала передо мной свои ляжки.

С каждым произнесенным им словом Вивьен сильнее стискивала кулаки, ногти впивались в нежную кожу, и она едва не задыхалась от перегара.

– И не смогу отмыться от этого… Если бы могла, содрала бы кожу с себя, поверь, – с горечью выдавила она.

– Сука! – прорычал он, а в следующее мгновение Вивьен начала задыхаться не от перегара. Грубые мерзкие пальцы сдавили ее шею. Дик прошипел ей в лицо: – А Салли нравилось, когда я придушивал ее. Может, и тебе бы понравилось, крошка? Нам стоило попробовать раньше, да?

– Пошел к черту… – просипела Вивьен, отчаянно впиваясь пальцами в ладонь, перекрывающую ей кислород.

– Ты ни хрена не особенная, – продолжал плеваться словами Уолш. – Ты не лучше других, Вивз. У Крис хотя бы не тряслись бока, пока я ее трахал.

– Эй! Какого черта?! – послышался спасительный голос подруги.

Появившаяся соседка по новой комнате подбежала к Уолшу и с силой отдернула его руку, освободив Ви от губительных прикосновений. Испытывая искреннюю неприязнь к Дику, подруга не раз приходила на помощь и заступалась за Вивьен.

– Пошел отсюда, если не хочешь проблем!

Но Уолш, игнорируя стоящую между ними девушку, не собирался уходить и не отрывал разъяренного взгляда от Вивьен, которая пыталась отдышаться, держась за саднящее горло.

– Ты все равно вернешься ко мне, – с желчью бросил он. – Ты всегда возвращаешься.

– Не в этот раз, Уолш… – сдавленно прошептала Вивьен. – У меня больше не осталось сил прощать тебя.

Гадкий смешок вырвался наружу, и парень закатил воспаленные глаза.

– Думаешь, ты нужна кому-то, кроме меня, Вивз? Весь универ знает, что ты – сучка Диккенса Уолша! Тупая шлюха…

– Все, довольно! – вновь вмешалась соседка Вивьен. – Я уже вызвала охрану, проваливай к черту!

Наконец своим пьяным мозгом Дик сообразил: если его поймают в таком состоянии в женском общежитии, начнутся проблемы, поэтому нетвердой походкой попятился к выходу.

В груди Вивьен все пылало огнем, и уже давно не от страсти. Ненависть заполнила ее всю. Горючие слезы стекали по пунцовым щекам, а на белоснежной шее горели следы его рук. Губы дрожали, пока последние слова бились в горле. И, не сдержавшись, Вивьен вышла из-за спины подруги и окликнула:

– Эй, Дик! – Тот обернулся, поймав пронизанный яростью янтарный взгляд. – Никакой ты не эксперт в женской анатомии. Я имитировала.

* * *

Тряхнув головой, Вивьен отмахнулась от неприятных воспоминаний и в очередной раз безуспешно попыталась сосредоточиться на событиях фильма на экране ноутбука. Но терзающие мысли не переставали дробью пробивать истощенное сознание.

После ссоры с Джаредом ей ничего не оставалось, как переждать метель, заблокировавшую дороги, в пустой квартире Сары. Попасть в Такому в ближайшие сутки оказалось нереально, и Сиэтл становился сродни тюремной клетке. И тогда накрывшее с головой одиночество напомнило: она никому не нужна. Не нужна сестре, для которой очередной ухажер оказался важнее. Не нужна самой себе. И не нужна Миллсу, который даже не пытался сдерживать слова, что ранили в самое больное, еще не зажившее.

Как Миллс мог подумать о ней такое? За кого ее принимал? Как мог решить, что, пережив предательство, она способна на такой низкий поступок? Неужели Джаред не ощущал ее искренности, раз засомневался? Неужели Вивьен было недостаточно?

Всю жизнь ее преследовало это разъедающее чувство. Недостаточно веселая для подруг. Недостаточно умная для преподавателей. Недостаточно простая для парней. Недостаточно правильная для родителей. Недостаточно сильная для себя…

С чего она поверила, что с Джаредом могло быть иначе? Что он стал бы ценить ее отношение и не бросаться унизительными обвинениями?

Какая же она глупая! Миллс был прав: она до жути наивная. Вопреки собственному обещанию, отнеслась к человеку с открытой душой, а взамен получила ушат дерьма и разбитое сердце. В очередной раз.

Вивьен облажалась. Отвратительнее ссоры с Миллсом стало то, что ей было плохо без него. Даже после того, как он повел себя как мудак и причинил боль, вынудившую ее совершить очередную глупость.

«Тряпка. Конченая тряпка. Слабачка…» – осуждала Вивьен себя, глотая слезы, из-за которых события на экране ноутбука расплывались в нечеткую картинку.

Очередной всхлип перебил персонажа фильма, и Вивьен раздраженно вынула наушники и стукнула по кнопке паузы. Наступившая тишина казалась успокаивающей. Но всего на мгновение. Пока Вивьен не услышала глухой щелчок, когда в замке входной двери кто-то снаружи повернул ключ.

Глава 25.

Где твой дом?

Killstation – Illusion

– Да чтоб тебя… – пробурчал Миллс, безуспешно пытаясь зажечь кончик сигареты, но та моментально размякла от непогоды.

Со злостью бросив ее в урну, он потянулся к карману за следующей. Джаред все сильнее раздражался от холода проникающих под ворот пальто снежинок. Поместив фильтр между обветренными губами, он вновь судорожно защелкал зажигалкой.

Стоя у входа в супермаркет, под взвихрившейся метелью, Миллс крепко затянулся и устало прикрыл глаза, надеясь ощутить хоть каплю спокойствия, пока никотин достигал цели. Клубы серого дыма терялись в черноте ночи, освещенной ярко-красной вывеской круглосуточного супермаркета, навязчивое жужжание которой било по измученным мозгам.

За этот вечер все сигареты в его запасах закончились, и Джареду пришлось покинуть свой склеп и сквозь метель тащиться в магазин. Но это было нисколько не хуже, чем продолжать истязать себя в одинокой квартире. Он то и дело вздрагивал, прислушивался к малейшему шуму, оборачивался, сердце замирало в безнадежном ожидании, что вот-вот – и Вивьен вернется, постучит в дверь, появится из спальни или выйдет из-за кухонного островка, в его рубашке, с растрепанными волосами и очаровательной улыбкой на красивом лице. И тогда бы он вновь почувствовал себя живым от одного мимолетного взгляда на нее. Сердце смогло бы продолжить свой ход, а гнетущие мысли – отступить на второй план. Но раз за разом призрачный образ Вивьен рассеивался в темноте, поглотившей квартиру Миллса, и это почти физически ощущалось затягивающейся на шее петлей. Петлей отчаяния и одиночества, от привкуса которых немело все внутри.

Он знал: еще немного – и использует одну из чертовых гирлянд, заботливо притащенных Ви, чтобы повеситься. С тех пор как она ушла и не отвечала на звонки, а после и вовсе отключила телефон, Миллсу никак не удавалось заткнуть демонов, которые вновь захватили его способность мыслить.

Выдохнув едкий дым, обнимающий губительным облаком горло, Джаред запрокинул голову и уставился в черное небесное полотно. Сошедшие с ума хлопья снега кружили в предсмертных конвульсиях, испещряя морозный воздух.

«Благословение или наказание?» – мысленно вопрошал Миллс, в отчаянии обращаясь к тому, кто послал ему Вивьен.

Без нее Джаред не чувствовал в себе жизни. Совсем как до их встречи. Вновь погас. Осталась лишь кричащая пустота, разрастающаяся словно злокачественное образование. Душила его. Парализовывала. Медленно и мучительно убивала. Если бы Миллс уже не чувствовал себя мертвецом, то наверняка задался бы вопросом: что убьет его раньше – депрессия, зависимость от транквилизаторов или никотин? Будто это было каким-то извращенным соревнованием, которому он не пытался помешать.

Подобно серебристым снежным искрам в воздухе, мысли внутри его головы непрерывно бушевали. С появлением Вивьен Миллсу пришлось забыть о контроле над собственной жизнью. Раньше все его чувства, которые прежде подавлялись, были словно похоронены под полиэтиленовым полотном, не дышали, оставались годами нетронутыми, притупились и покрылись мутной пеленой пыли. Теперь же, обретя свободу, ощущались во сто крат ярче и разрывали изнутри.

Что было хуже – не чувствовать ничего вовсе или чувствовать слишком много и сильно? Что бы он выбрал, если бы мог? Решал ли Миллс вообще хоть что-то?

Нет. Джаред осознал. Он никогда не решал впустить Вивьен в свой мертвый внутренний мир. Тот холодный вечер, когда она появилась на пороге его офиса, изменил все. Вивьен бесцеремонно ворвалась в его размеренное тусклое существование, едва не выбив дверь в его жизнь с петель своими тяжелыми ботинками. Внезапно ее присутствие стало настолько естественным, необходимым, что теперь Миллс, оставшись наедине с гнетущей пустотой, чувствовал себя настоящим торчком без дозы.

Зависимость от транквилизаторов не шла ни в какое сравнение с тем, как его тянуло к Вивьен. Как каждый нерв дребезжал и болел от невозможности к ней прикоснуться. Как каждая острая мысль врезалась в виски и заставляла ненавидеть себя сильнее. Ненавидеть за то, что не сдержал обещания. Обещал ей и себе, что не обидит. Что не сделает Вивьен больно и не станет причиной ее страданий.

Джаред не мог простить себя за несдержанность, за отвратительную, неуместную ревность. Когда в разгар ссоры он взглянул в ее полные разочарования глаза, то отчетливо ощутил, каким идиотом был. Позволил проклятым демонам вновь замутнить сознание, внушить предательские страхи, заставившие сердце вмиг оледенеть. Страх потерять Вивьен и узнать, что недостоин ее. Страх, что она использует его… И Миллс сорвался. Лишился последних ошметков самоконтроля.

Он должен был выслушать Вивьен. Должен был не отпускать. Должен был поверить ей, а не своим ненавистным демонам.

Миллс не ждал прощения. Навязчивая тревога, словно острым когтем, изнутри царапала его черепную коробку. Единственный способ утихомирить ее – услышать голос Вивьен. Убедиться, что она в порядке, что не пострадала из-за его глупости и благополучно доехала к родителям. Пришлось даже отмахиваться от нелепой идеи самому отправиться в Такому. Но что бы он сказал?

«Добрый вечер, мистер и миссис Марч, я урод, который обидел вашу дочь, и просто хочу убедиться, что она в порядке».

За весь отвратительный вечер даже пилюли не принесли желанной расслабленности и не помогли уснуть. Как только Миллс погружался в заветное небытие – терзающая тревожность вновь выдергивала его в давящую реальность, окатывая ознобом и горечью осознания. И он смиренно принимал эти мучения. Словно его наказывали. Заслуженно наказывали за то, что он обидел единственного человека, которому на него не плевать. Или теперь плевать?

Сомнений больше не было: Вивьен в нем разочарована. Она всегда думала о Джареде лучше, чем он был. Считала хорошим. Чуть ли не святым. И он этого не заслуживал. Ни черта не заслуживал, кроме как быть съеденным своими проклятыми демонами.

– Мужик, сигаретки не найдется? – раздалось за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться.

Старик, укутанный в лохмотья, с покрасневшим и стянутым от мороза лицом, прихрамывающей походкой подошел ближе. Не обращая внимания на шлейф неприятных ароматов, Миллс без лишних слов протянул незнакомцу новую сигарету. Вновь прикрыв глаза, Джаред вслушивался в гул неспящего города, чтобы передохнуть от шумящих в голове мыслей, и медленно выдохнул очередной клуб дыма.

– Странный ты, мужик… – Фраза заставила Миллса раскрыть тяжелые веки.

Вопреки ожиданиям, бродяга не ушел, получив сигарету, а встал рядом и безмятежно закурил.

– Странный? – зачем-то переспросил Джаред и был даже немного, насколько вообще мог, рад внезапной возможности отвлечься.

– Ну да. Стоишь тут один посреди ночи. А завтра сочельник. Все домой спешат.

– Мне некуда идти, сэр, – горько хмыкнул Джаред.

– Разве? – не скрыл сомнений бродяга и хрипло усмехнулся, оценив начищенные дерби и классическое пальто, сидевшее на Миллсе идеально. – На бомжа вроде не похож.

– Дом – это не всегда место… – неожиданно для самого себя Джаред озвучил первую возникшую мысль. И тут же нахмурился, опомнившись, что перед ним наверняка бездомный: – Простите, сэр. Я не хотел.

– Порядок. Ты даже прав, – махнул рукой старик, позволяя пеплу с тлеющего кончика сигареты осыпаться под ноги на свежевыпавший снег.

Он печально улыбнулся собственным воспоминаниям, а затем крепко затянулся, наморщив покрасневший на морозе нос. Освещенные дрожащей вывеской супермаркета, они молча курили, погрузившись каждый в собственные мысли. Пока бродяга не вздохнул как-то особенно горестно.

– Знаешь, мужик, я ведь не всегда таким был, – задумчиво начал он. – Когда-то и я жил в достатке… Называл домом бетонную коробку, в которой задыхался. С тех пор я много где бывал. И знаешь, что понял? – Не дожидаясь ответного кивка, старик кивнул сам себе и продолжил: – Дом – это там, где сердцу спокойно. Понимаешь? – Он повернулся к Джареду, сжав трясущийся кулак на собственной груди.

Воспаленные белки и сухие морщины на лице бездомного не могли скрыть в тяжелом взгляде жизненную мудрость, копившуюся годами. Казалось, этот старик повидал всякого. Миллс коротко кивнул, поджав губы. Он понимал. Как никто другой понимал, каково это – лишиться покоя. Уход Вивьен окончательно выдернул его сердце из теплых рук спокойствия.

– У вас есть… дом? – почему-то поинтересовался Джаред. Словно хотелось разделить свою боль с кем-то, кто наверняка поймет. Пускай это и случайный бродяга.

– Был… – тоскливо ответил он. – На Мэллвей авеню когда-то был приют для ветеранов, оставшихся без поддержки.

– Что с ним стало?

– Выкупили под какие-то сраные офисы пару лет назад.

– Мне жаль, что так вышло, – искренне посочувствовал Джаред, качнув головой.

– А ты чего тут, мужик? Где твой дом?

Ноющее сердце вновь кольнуло.

– Боюсь, она уже в милях от Сиэтла… – тяжко выдохнул Миллс и не заметил, как легко, вместе с последней порцией едкого дыма, из него выходили откровения.

– Не-е-е… – вдруг протянул бродяга. – Это вряд ли. В такую метель все дороги наверняка стоят.

– Думаете?

– Мужик, ты местный вообще? – усмехнулся старик и поежился от колючего ветра. – В прошлом декабре так же замело. Народ на шоссе праздники встречал.

Миллс нахмурился. Он даже не подумал об этом, ведь долгие годы, помимо собственных проблем, его ничего не заботило. Но теперь… что, если Вивьен не смогла уехать из-за непогоды? Что, если еще есть шанс?

Старик все продолжал рассказ о жуткой метели, накрывшей Сиэтл в прошлом году, но Джаред не мог терять еще больше времени.

– Извините, – перебил он, не дослушав. – Спасибо, сэр. Спасибо.

Наспех сунув руку в нагрудный карман пальто, он протянул смятые купюры бездомному и уверенно зашагал к дому.

* * *

Щелчок. Тихий шорох. Полоска тусклого света из подъезда вливалась в темноту квартиры, пока не ограничилась натянувшейся дверной цепочкой. Лязг.

Поморщившись от шума, Миллс облегченно выдохнул, когда заметил в прихожей через открывшийся узкий проем пару знакомых ботинок.

– Ви? Ты тут?

– Черт возьми, Миллс! – прошипела она откуда-то из-за двери. – Ты напугал меня!

Пресекая ее попытку захлопнуть дверь, он поставил в проем ногу.

– Открой, пожалуйста.

– Нет. Уходи, – дрожащим голосом потребовала она, и Джаред представил, как Вивьен скрестила руки на груди и поджала губы. Как же он хотел прикоснуться к ним, ощутить ее мягкость и тепло…

– Прошу тебя. Нам надо поговорить, – уговаривал Миллс, устало прислонившись лбом к холодной двери.

– Я не хочу видеть тебя. Ненавижу… – Вивьен не сдержала всхлип, способный разорвать измотанное сердце мужчины в клочья.

Она стояла так близко. Он слышал ее беспокойное дыхание. Чувствовал притяжение. Но не мог видеть медовых омутов. Не мог коснуться рыжих локонов и нежной кожи, пока их разделяло чертово дверное полотно.

– Мы всё исправим, Ви.

– Ты не можешь мне помочь. Я уже все… «исправила»… – с горечью прошептала она.

– О чем ты говоришь?

Тревожное молчание, нарушаемое рваным дыханием, не на шутку пугало Миллса. Что Вивьен могла натворить, будучи в расстроенных чувствах? Перед глазами возникла картина, совсем недавно напугавшая его, когда Вивьен травмировала руку о зеркало. Даже придя с жуткого мороза, он сильнее похолодел от страха.

– Я думала, это поможет… – послышался ее нежный голос, пропитанный болью. – Мне так плохо. Я хотела, чтобы стало легче… Я просто…

– Что ты сделала, Ви?

Тяжело дыша, Вивьен прикрыла глаза и позволила надоедливым слезам стечь по горящим щекам. Прислонившись к двери, опустилась на пол и обхватила дрожащими руками колени. Как унизительно. Унизительно и тошно от самой себя. В прямом смысле.

– Печенье. – Сбитый всхлип. – Я съела слишком много. Я не могла перестать, Джаред. Не могла, пока обе упаковки не закончились.

– Господи… – прошептал Миллс.

Гонимое прямо от сердца чувство вины разъедающей субстанцией растеклось по венам. С глухим грохотом крепкий кулак впечатался в деревянную дверь.

– Я просто хотела, чтобы стало легче… – отчаянно оправдывалась Ви. – Я давно не делала этого… Так долго держалась.

– Вивьен, прошу, впусти меня. Не делай глупостей, слышишь?

– Поздно, – с обидой бросила Ви. Глотка и грудная клетка саднили, напоминания об унизительном приступе булимии. – Я уже сделала глупость. Я поверила тебе. А ты не верил мне… Это нечестно. Я не врала, Джаред. Не врала…

– Хорошо, Ви. Я знаю. Верю. Прости.

– Да пошел ты к черту со своим «прости»! – выпалила она, со злостью стукнув локтем несчастную дверь и даже не почувствовав физической боли. – Ты сделал меня слабачкой! Ненавижу себя такой. Уйди, Джаред. Проваливай!

– Вивьен, ты нужна мне, прошу…

– Нет. Нет. Я больше не куплюсь на это дерьмо… – прошептала едва слышно, скорее уговаривая саму себя.

– Открой. Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – вкрадчиво произнес Миллс.

Так раздражающе вкрадчиво, что ее окатил очередной приступ злости. Едва дыша, Вивьен набрала в легкие воздуха и, опираясь о холодную дверь, медленно поднялась на ослабевших ногах. Ощущая затылком прохладу дерева, выпустила последние слезы из-под дрожащих ресниц и туго сглотнула.

– Ладно. Я открою дверь, – пообещала она, скрестив пальцы. – Только убери ногу из проема.

– Я же не совсем дурак, – мотнул головой Миллс, понимая, что она с легкостью запрется изнутри.

– Иначе я не смогу отодвинуть цепочку. Ты сказал, что веришь мне, разве нет?

И снова. Вивьен сознательно манипулировала им, и Джаред сознательно позволял. Стоило убрать ногу и сделать полшага назад, как перед его лицом с грохотом захлопнулась дверь. Через секунду вместо ожидаемого лязга отодвинутой цепочки он услышал скрежет щеколды.

– Да чтоб тебя… – прошипел Миллс, отчаянно пнув носком ботинка многострадальную дверь. На этот раз – надежно запертую. Резким движением вынул из замочной скважины теперь бесполезный запасной ключ, который на всякий случай взял из прихожей, когда был здесь в прошлый раз. Совсем недавно. Но казалось, что целая вечность прошла с тех пор, как он попросил Вивьен остаться в Сиэтле.

Сжимая острые ключи в стиснутом кулаке, Джаред не замечал, как края металла врезались в огрубевшую кожу. Его уже ничего не заботило, кроме Вивьен, присутствие которой он чувствовал за дверью. Чувствовал, что она не ушла, а стояла совсем рядом.

– Ви, хватит глупостей на сегодня. Я ведь не уйду. Ты не можешь прятаться вечно.

– Я позвоню в полицию.

Нервный вымученный смешок Миллса нарушил ночное молчание спящего подъезда.

– Ты сама понимаешь, что нам надо поговорить. Мне нужно сказать тебе… – Он запнулся, рвано выдохнув липкий воздух из прокуренных легких. – Кое-что очень важное, Вивьен. Очень личное. Весь подъезд услышит.

– Это не мои проблемы. Позорься на здоровье. Как только смогу, я уеду к черту отсюда, – бросила Вивьен, шмыгнув носом. Несмотря на попытку звучать резко, голос срывался на всхлипы.

Она снова плакала. Или все еще? В любом случае Миллс ненавидел себя за это.

– Что за шум? – послышался бубнеж со стороны.

Обернувшись, Джаред встретился с сонной физиономией Макса, который непонимающе его оглядывал. Должно быть, Миллс выглядел отвратительно и совсем дико. По крайней мере, чувствовал себя именно так.

– Детектив?

– Мы разговариваем. Зайди обратно, – велел Миллс ровным тоном, хотя внутри все кипело.

– Ви, все в порядке? – решил убедиться засомневавшийся Макс.

– Нет, – отозвалась Вивьен из-за закрытой двери. – Уведи его, пожалуйста. Я уже набрала полицию.

Джаред раздраженно выдохнул и зачем-то дернул ручку, словно назло. Схватился за волосы и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от разделившей их двери. Какая же Вивьен упрямая! Неужели он не заслужил второго шанса? Неужели у Миллса была всего одна попытка и он так глупо провалил ее?

– Детектив… – несмело окликнул Макс и запер свою квартиру. – Пойдемте со мной. Вам бы обоим остыть, по-моему… – Почесав лохматый затылок, худощавый сосед в пижамных штанах и лонгсливе лениво направился в сторону подъездного балкона.

Глава 26.

Она того стоит

Dotan – There Will Be a Way

Поглощенный сумбурными мыслями, Джаред не заметил, как сосед вывел его на подъездный балкон. Резкий поток морозного воздуха кольнул кожу, разгоряченную внутренним негодованием. Поведение Вивьен убивало. Как он мог исправить ошибку, если она даже говорить с ним не хотела?

– Она звучала очень расстроенно… – тихо заметил Макс, опершись о перила.

– Потому что я идиот, – признал Миллс, повторив его движение, и с нескрываемой тоской оглядел охваченный метелью Сиэтл.

Ночной город горел цветастыми пятнами, а Джареда изнутри разъедала горечь. Его тошнило от всего этого праздничного дерьма. Рядом с Вивьен почему-то все ощущалось иначе.

Макс достал откуда-то самодельную сигарету и закурил. Серый дым уносился прочь порывами ветра. От одного взгляда на парня в тонкой пижаме Джареда передернуло, и он отвернулся. Крепче стиснул кулаки в карманах пальто и прикрыл глаза.

– Я поступил отвратительно, – вдруг поделился он. Сам не понимал, почему оправдывался перед каким-то пацаном. Вивьен не желала его слушать, и нужда объясниться хоть перед кем-то сдавливала горло.

– Может, ей нужно время… – предположил Макс и безмятежно затянулся. Плавно выдохнув через нос, протянул сигарету Миллсу.

Расслабленный сосед не заметил недоверчивого взгляда, брошенного на предложенную сигарету. Но Джаред колебался всего пару секунд. Город вокруг суетливо гудел, а единственный человек, который был важен, ненавидел его. Предложи Макс в тот момент мышьяк – Миллс бы не отказался, только бы ощутить хоть ничтожную долю спокойствия, которое теперь казалось чем-то совершенно несбыточным, сродни ясной погоде в бушующую метель.

– Похоже, есть вещи, которые время не лечит. Я задел Вивьен за живое, – стыдливо сознался Джаред, пряча лицо в дыме.

Но от Макса не скрылось, сколько сожаления скопилось в его хриплом голосе.

– Отстойно… – сочувствующе вздохнул сосед, повернувшись к Миллсу. Глядя сквозь серую дымку на его хмурый профиль, поинтересовался: – Она так дорога вам?

– Да. – Ни секунды сомнений.

Ответ удивил Макса. Привыкший к образу жизни одиночки, он не мог понять переживаний Джареда, но был слишком расслаблен, чтобы долго чему-то удивляться. Каким-то образом, от печального вида Миллса, память подкинула ему случайную фразу из недавно просмотренного фильма, название которого Макс тут же забыл.

– Если любишь, нельзя сдаваться.

«Любишь». Сосед произнес это легко, не задумываясь о глубине слов, и Джаред поразился тому, что его сердце даже не смело противиться.

– Я не сдаюсь, – отмахнулся Миллс, вернув парню сигарету. – Просто не знаю, что делать.

– Придумайте что-нибудь, вы же детектив.

Джаред устало усмехнулся, все его тело начинало расслабляться, от макушки и до кончиков пальцев. Волны тепла проносились по затылку, унимая мигрень, и опускались к груди, выталкивая из нее гнетущую тяжесть. Мороз постепенно переставал царапать кожу, а неуловимые мысли вихрем кружились в сознании. Но уже не вонзались остриями в черепную коробку, а пушисто, словно снежинки в воздухе, обволакивали каждую извилину. Как же ему не хватало этого чувства легкости. Как же хотелось в тот миг обнять Вивьен и просто прилечь где-нибудь рядом с ней. На остальное плевать. Больше ничего не нужно.

– Я и не замечал, как тут высоко… – пробормотал Джаред, перевесившись через перила. Заснеженный асфальт на расстоянии шести этажей казался то ближе, то дальше, кружа голову.

– Да… – протянул Макс, хмыкнув. – Я так однажды чуть в штаны не наделал. Как-то вышел покурить и ключи не взял. А сквозняк тут жуткий. Ну, дверь и захлопнулась. Я потом лез через пожарную лестницу, как полный дебил…

Хрипловатый смешок Джареда перебил гул ночного города. Как ни пытался, не мог сдержать подступающий к горлу бессмысленный хохот, стоило ему представить карабкающегося по пожарной лестнице парнишку в пижаме. Впервые в жизни Миллса ничего не заботило. Не заботило, какой шум он создавал посреди ночи, как мог помешать соседям и как глупо выглядел со стороны, не в силах унять приступ смеха.

Пожав плечами, Макс легко подхватил хохот детектива, заразившись его беззаботностью, словно оба были старыми приятелями и смеялись над какой-то общей шуткой, понятной лишь им.

– Черт, Макс! – вдруг встрепенулся Джаред и обернулся к опешившему соседу: – Ты не дебил, ты просто гений, Макс!

Парнишка от неожиданности едва не выронил из рук ценную сигарету, когда тяжелые ладони легли на его худые плечи и по-дружески похлопали. Под порывами ветра совсем растрепавшиеся каштановые кудри упали на лоб, а огоньки безумства сверкнули в темном взгляде, прежде чем Миллс отошел к боковому ограждению, на ходу расстегивая пальто.

– Э-э-э… детектив, вы…

– Я не собираюсь сдаваться, – решительно заявил Джаред. – Вивьен меня выслушает.

– Да вы же навернетесь! Метель жуткая… – не на шутку перепугался парнишка, вмиг посерьезнев. Но воодушевленного Миллса ничего не заботило. Ничего, кроме Вивьен.

Стоя уже одной ногой на заледеневшем металлическом основании пожарной лестницы, он глянул вниз, оценил опасную высоту, а затем обернулся через плечо и натянул глуповатую улыбку:

– Пусть так. Она того стоит.

* * *

Горячий получасовой душ не помог Вивьен смыть липкое чувство стыда и вины перед самой собой. Очередная слабость. Жалкая. Наивная дура. Думала, что уже поборола своих мерзких демонов, что они больше не имели над ней власти.

Но они имели. Подавляли волю. Заставляли делать то, чего в здравом уме она бы делать не стала. Вивьен убеждала себя, что все зло в ее жизни исходило от бывшего, но почему она так же реагировала на Миллса? Миллса, которого считала хорошим, не способным обидеть девушку. Может, проблема все-таки внутри нее? Эта слабость, уязвимость, которые Вивьен стыдливо прятала долгое время, наконец полностью обнажились, болезненно содрав маску напускной уверенности.

Глядя в зеркало, она будто видела со стороны происходившую недавно сцену в этой ванной комнате, когда немощное тело окатывали позывы самостоятельно вызванной рвоты. Стертые о холодный кафель колени до сих пор саднили, ослабевшие руки дрожали, а глотку раздирало, не давая Вивьен забыть о собственном приступе унижения. Мерзко, опрометчиво. Как она могла поступить так с собой? Предать саму себя? Из-за мужчины?

Как могла позволить Джареду залезть ей в голову и посеять там хаос, сбив все ровно выстроенные ею установки? Сколько раз Ви обещала себе этого не делать? Не позволять кому-либо, даже самым близким, доводить себя до подобного состояния? Каких усилий стоило долгие месяцы цепляться за собственные обещания с агоническим отчаянием?

Ополоснувшись ледяной водой в тысячный раз за вечер, Вивьен спрятала лицо в махровое полотенце, на секунду отвлекшись на его мягкость и тепло, которых так не хватало. Внезапно в ее самоистязаемое сознание ворвались ритмичные стуки по стеклу. Такие громкие и барабанящие, что Ви досадливо простонала от мысли: неужели жуткая метель превратилась в град? Тогда она точно застрянет в проклятом Сиэтле, принесшем одни разочарования.

Выбежав на звук в гостиную, Вивьен остолбенела. Влажное полотенце выпало из рук, шлепнувшись на пол, а тело окатила холодная дрожь, в секунду сменившаяся жаркой вспышкой ярости. За окном различались знакомые очертания высокой мужской фигуры, не прекращающей настойчиво терзать стеклянную преграду. Не узнай она Миллса, вмиг бы в ужасе вылетела из квартиры, настолько пугающе он выглядел в ночной темноте, особенно после просмотренных ею фильмов.

– Ви, я вижу тебя, открой.

– Ты сдурел, Миллс?! – зашипела Вивьен, подходя к окну и вглядываясь в лицо Джареда, словно вопрос не был риторическим.

Точно сдурел. Иначе какого черта он творил? В холодном воздухе за стеклом бушевала страшная метель, а каким-то чудом забравшийся на пожарную лестницу Миллс стоял за окном, съежившись так, что на него было больно смотреть.

– Сумасшедший! Идиот! – причитала Ви, все же открывая окно.

Пошатываясь и кряхтя, Джаред неуклюже перевалился внутрь, задев онемевшей на морозе ногой цветок на подоконнике.

– Осторожно! – послышалось одновременно с треском разбившегося горшочка.

Но как только обе ноги Миллса оказались в гостиной, игнорируя все вокруг, он сгреб недоумевающую Ви в крепкие объятия, изо всех сил прижимая к своей груди.

– Ты просто чудо, малявка. Спасибо… – пробормотал он в рыжую макушку. – Ты такая теплая…

Вивьен оцепенела. Не то от холода его заснеженного пальто, не то от предательски занывшего сердца. Пока сильные руки обнимали ее, Вивьен, до боли зажмурившись, мотала головой, словно это помогло бы сопротивляться тому, как надежно было в его объятиях. Как это возможно?

Джаред обидел ее. Вынудил совершить глупость. Расстроил настолько, что ее настиг очередной срыв, сделав абсолютно беспомощной перед собственными демонами.

– Ты разбил бальзамин… – несдержанно всхлипнула Вивьен, глянув через широкое плечо на несчастный цветок, распластавшийся на полу.

– Прости. За все, Ви.

Ворвавшийся в гостиную гудящий ветер и картина заснеженной ночи за окном рисовали ужасные исходы в ее уязвимом воображении, заставляя спрятать взгляд, уткнувшись ему в шею. Как Джаред забрался сюда в такую погоду? Он ведь запросто мог сорваться.

– Зачем ты полез в окно? А если бы ты… – не смогла произнести вслух Ви, одарив его слабым толчком в плечо. – Ты… идиот.

– И за это прости. Выслушай меня, прошу. – Дрожащими губами он прильнул к ее лбу, крепче стискивая руками хрупкую девушку.

Сквозь слои одежды мороз стал проникать под кожу, а снежинки с каштановых кудрей ледяными каплями падали на ее тонкую футболку, пуская по телу зябкую дрожь.

– Мне холодно.

Опомнившись, Миллс нехотя разомкнул объятия и отошел, чтобы закрыть окно. Тишина ударила по ушам. Молчание между ними нарушалось беспокойной одышкой Джареда. Находиться под прицелом карих глаз становилось невыносимей с каждой секундой.

– Что ты хотел сказать? Я слушаю.

Безуспешная попытка звучать твердо. Чтобы помочь себе держаться на расстоянии, Вивьен сделала шаг назад и обхватила себя за плечи.

Миллс судорожно выдохнул. Кивая, запустил пятерню в волосы, растормошил их и заходил взад-вперед, но при этом взгляд его не отрывался от Вивьен. До того пристальный, что даже после всего произошедшего между ними ей стало не по себе. Растрепанный, с горящими в темноте глазами, в тот миг Джаред выглядел каким-то безумцем.

– Во-первых… – наконец нарушил молчание он, – твоя лазанья – самая вкусная из всех, что я пробовал.

– Знаю. Что-то еще?

Раскрыв рот, чтобы продолжить, Джаред вдруг запнулся и закусил губу. Весь поток чувств, что он пытался облечь в слова, вышел нелепым смешком. Легкий, с приятной хрипотцой, беззаботный смех, какого Вивьен прежде от него не слышала, залил темную студию. Будь она в лучшем расположении духа, как минимум улыбнулась бы. Но взвинченную девушку это лишь сильнее раздражало.

– Тебе весело? Ты издеваешься?! – Возмущенно скрещенные на груди руки и хмурый янтарный взгляд добавляли ситуации комичности.

– Это ужасно… Что ты сделала с Рудольфом?..[12] – с трудом смог выговорить Миллс между смешками.

Проследив за взглядом, Вивьен посмотрела на свои ноги, одетые в забавные носки с изображением рождественского оленя с объемным красным носиком. Но ей было не до веселья. Неловко поджав пальцы, она тихонько призналась:

– Я ношу их, когда мне грустно.

Рассеянные мысли Джареда перестали хаотично кружиться в голове. Расстроенная Вивьен, разбросанные по столешнице фантики, разорванные упаковки от печенья, включенный свет в ванной… Джаред вмиг пришел в себя. Застывшие слезы в уголках ее глаз как невидимый удар под дых – и неуместная улыбка стремительно сошла с его лица. Что же он наделал?

– Мне так жаль, Ви. Очень жаль… – прошептал он, грубо потирая лицо ладонями. – Ты дорога мне, я не хотел все испортить. Не хотел, чтобы ты делала это с собой…

– А я не хотела, чтобы ты рисковал и лез в окно. Не заставляй меня переживать еще сильнее, Джаред, – дрожащим голосом попросила Ви.

Осмелившись подойти ближе, Миллс отвел спутанный рыжий локон ей за ухо, осторожно коснулся влажной щеки и слегка склонил голову, ловя ее взгляд, от которого все внутри переворачивалось.

– Тогда больше не закрывайся от меня, и мне не придется лезть через окно.

– Это так глупо. Как тебе такое только в голову пришло?..

Большим пальцем он невесомо провел по ее подбородку, бледным губам, очертил лицо, словно не мог поверить, что Вивьен перед ним реальна. Что он вновь так близко к ней, прикасается, ощущает аромат ее тела.

– Я не мог сдаться и отпустить тебя. Я чувствую… – Миллс вздрогнул от неожиданного тепла в собственной груди и прижался своим лбом к ее, – чувствую так много всего.

Рваное дыхание с привкусом табака и чего-то еще опаляло нежную кожу, заставив Вивьен поднять взгляд. Она осторожно коснулась его лица, и Миллс поднял свинцовые веки. Даже в полумраке комнаты Вивьен заметила неестественно крупные зрачки, поглотившие карие радужки, и окутанные бурыми сосудами белки глаз. До боли знакомое зрелище.

– Ты что, обдолбанный?! – недоумевала она.

– Что?.. Нет. – Смешок. – Это всего лишь дурь[13].

– Всего лишь дурь?! – не сдерживала возмущений Вивьен, отойдя от него. – А колеса – всего лишь транквилизатор? Миллс, ты убиваешь не только себя, но и меня.

– Не волнуйся, Ви. Мне наконец-то хорошо.

– Не сомневаюсь, – фыркнула она, осуждающе качнув головой.

Миллс не переставал удивлять. Подобной глупости она меньше всего могла ожидать от мужчины, которого считала образцом сдержанности и собранности. Но стоящий перед ней Джаред выглядел разбитым. Прямая противоположность прежнему представлению о нем.

– Я так боялся, что ты уже уехала, что я больше не увижу тебя… – признался Миллс, не пряча настоящего страха во взгляде. Он был полностью открыт.

Чувства, обжигающие ребра изнутри, одолевали, а невидимое притяжение вновь сократило расстояние между ними. Джаред взял бледное лицо Ви в ладони и без лишних слов прильнул к нежным губам. Вивьен и не заметила, как позволила себе разрыдаться. Разбавленный солеными слезами поцелуй был полон отчаяния и сожаления. Каждое прикосновение – вместо «прости». Каждое ответное движение податливых губ – вместо «прощаю».

– Джей… – Коснувшись щетинистых скул, Вивьен нехотя отстранилась. Она понимала: Миллс нетрезв, а еще немного – и ей захочется зайти дальше поцелуев. – Тебе надо отоспаться. Потом поговорим.

– Нет. Нет, Ви. – Он замотал головой, накрывая ее теплые ладони своими. – Я скажу сейчас. Хочу, чтобы ты правильно меня поняла. Чтобы ты знала, как дорога мне…

– Я знаю, – хотела остановить его Вивьен, но Джаред больше не мог держать все в себе.

– Ты когда-нибудь тонула?

Слабо качнув головой, Вивьен нахмурилась. Уловить ход его рассеянных мыслей даже не пыталась, потому молчала. А заведенный Миллс, не в силах совладать с бушующим штормом в груди, продолжал:

– В детстве… Мы часто ходили с ребятами на озеро, часто там плавали, и все было нормально. Но однажды, не знаю, как и почему, я отплыл подальше, и в один момент что-то потянуло меня вниз. Я так перепугался, Ви… – тяжело выдохнул Миллс, болезненно прикрыв веки, и продолжил свой эмоциональный поток, меряя шагами темную гостиную: – Я оказался под водой. Кричал, но никто не слышал. Барахтался, но никого не было рядом. Задыхался, но не мог вдохнуть. Я помню, как сильно устал тогда… Я уже не чувствовал свое тело, как раньше. Не чувствовал себя. Вода была повсюду – во рту, в носу, в легких… В заложенных ушах мир превратился в фоновый шум, придавил меня своей тяжестью. Все меркло и плыло перед глазами, пока я падал ко дну. Там было так глубоко, понятия не имею, как туда доплыл, я был совсем мальчишкой… – дрожащим от одышки голосом тараторил он. – Я помню, что быстро сдался. Руки и ноги ослабели под толщей воды, под этим грузом. Все ныло, болело, я был так беспомощен перед невидимой силой, тянувшей меня на дно… Я не помню, как меня вытащили. Помню четко, что в какой-то момент мне стало просто все равно. И знаешь, Ви, иногда я просыпаюсь по ночам и не могу дышать, прямо как тогда. Будто я снова тот беспомощный мальчишка. Пытаюсь вдохнуть, пытаюсь набрать воздуха, но до сих пор задыхаюсь. До сих пор не вижу этот мир, а только слышу, как он кричит и давит на меня все время. Я устал барахтаться. Сдался. Но ты… Ви, ты что-то сделала, и я… – Джаред остановился на мгновение, чтобы сглотнуть тугой ком в горле, и потер дрожащими пальцами взмокший лоб. – Господи… не знаю, как объяснить. Я такой идиот, прости. Но когда я с тобой, я будто больше не задыхаюсь. Начинаю видеть мир вокруг. Начинаю снова чувствовать себя. И что-то еще. Что-то, от чего мир уже не такой тяжелый, будто откуда-то во мне берутся силы, и…

– Джаред, успокойся.

– Что ты сделала со мной, Вивьен? Как я могу чувствовать такое? Я думал, это невозможно. Думал, со мной этого не случится, что я просто не способен.

Взяв Вивьен за подбородок, Миллс не позволял ей отвести взгляд и смотрел прямо в глаза, словно всерьез ожидал ответа. Но она молчала, тяжело дыша в такт ему. Что она могла сказать? Надо ли было говорить? Оба и без того знали ответ, подсказанный сердцем. И лишь один осмелился прошептать:

– Вивьен, я люблю…

– Не надо, – остановила она, коснувшись его губ. Словно, если Джаред произнесет злосчастные слова, случится что-то непоправимое.

Предательские мурашки, мгновенно среагировав, окатили ее тело, а сердце умоляло дослушать, умоляло ответить. Но ненавистный голос был громче, дребезжал в ее голове.

«Я люблю тебя, Вивз, а с ними я просто трахался».

«Крошка, все будет хорошо, я ведь люблю тебя».

«Ты простишь меня, Вивз, ты же любишь меня».

Пустые слова. Пропитанные ложью. Обесцененные мерзким голосом. Слова, которые только все портили. Подчинившись разуму, Вивьен крепко зажмурилась и замотала головой.

– Ви?.. – недоумевающе выдохнул Миллс.

– Не говори то, о чем пожалеешь. В чем не уверен.

– Я уверен.

– Ты не в себе. Ты обдолбан и расстроен. Ты запутался, – лепетала в отрицании она.

– Я знаю, что чувствую, Вивьен. Впервые в своей бессмысленной жизни…

– Нет, – вновь перебила она. – Нет. Ты просто благодарен мне. Благодарен, что мне не плевать на тебя, да? Ты путаешь благодарность и любовь. Ничего, Джаред, я понимаю, – кивнула Ви, робко подняв влажный от слез взгляд. Понимая, что он закипал внутри, нежно поглаживала пальцами колючие скулы. – Понимаю… Легко запутаться в чувствах, когда ты не в порядке.

Разомкнув плотно сжатые губы, Миллс с усилием вытолкнул из легких сгустившийся воздух. Мучительные секунды, пока растерянность охватывала медовые радужки напротив, и все его вспыхнувшее негодование угасло. Ледяными руками он отвел ее ладони от своего лица и отошел, не в состоянии поднять взгляд.

Упершись в спинку дивана, опустил голову и обреченно прикрыл глаза. Просто не мог поверить в абсурдность происходящего. Впервые за долгое время он ощущал себя целым. Не считал себя пустым. Впервые в жизни Джаред четко знал название чувству, заполнившему его истлевшую душу, а что она?..

Не хотела его слушать.

Не могла ответить взаимностью?

Испугалась серьезности его чувств?

Что он опять сделал не так, черт возьми?

– Джаред, иди спать… – тихонько попросила Ви, приблизившись к его напряженной фигуре.

Спать? Как он мог лечь спать, если не знал, что будет с ними завтра? Вдруг Вивьен исчезнет? Вдруг сбежит от него? А вдруг она вообще не реальна и его больное воображение измывалось над ним, рисуя образ той, кого он хотел больше всего?

– Нет. Я не хочу спать, Вивьен, – решительно заявил Миллс, подняв голову, и заметил на кофейном столике включенный ноутбук. – Ты смотрела фильм?

– Пыталась отвлечься…

Обойдя диван, Джаред плюхнулся на подушки и оглянулся на застывшую в недоумении Вивьен. Похлопал по месту рядом с собой и кивнул:

– Давай просто посмотрим фильм, Ви?

Вот так «просто»? После разыгранной им минуту назад сцены? Вивьен не переставала удивленно хлопать ресницами, наблюдая за сменой его поведения. Миллс точно не в себе. И совершенно точно она больше не допустит, чтобы Джаред курил что-то серьезнее никотина.

Но она устала спорить. Слишком устала ругаться, обижаться и выяснять отношения. Глупо, но послушаться, сесть рядом и посмотреть фильм с обдолбанным Миллсом показалось ей лучшим вариантом в тот момент.

– О чем фильм? – поинтересовался Джаред, когда Вивьен как-то неуверенно разместилась рядом, поджав под себя ноги. Он мгновенно ощутил исходящее от нее тепло, и долгожданное спокойствие проникло в каждую частичку его изнуренной переживаниями души.

– Документалка про Банди[14], – пояснила она, нажимая кнопку воспроизведения на ноутбуке.

– Какая ты разносторонняя девушка, – по-доброму усмехнулся Миллс, вновь взглянув на ее смешные носки с Рудольфом, пока на фоне диктор рассказывал о жестоких деталях убийств, совершенных маньяком.

Не в силах сосредоточиться на происходящем на экране, Ви не переставала ощущать тепло взгляда на своей щеке. Фильм явно не интересовал Джареда, все его внимание, как и прежде, было приковано к ее профилю, подсвеченному экраном в темной гостиной.

Проходили минуты, десятки минут, и Миллс все больше расслаблялся, разваливаясь на диване. Сильное тело ощущалось ватным, а неугомонные мысли наконец затихали. Он опустил подбородок на плечо Вивьен и расплылся в глупой улыбке. Вдруг приблизился к ее лицу, но она отпрянула, насколько могла, потому что длинные руки Джареда снова и снова пытались дотянуться до ее носа.

– Что ты делаешь?!

– У тебя такие красивые ноздри… я и не замечал… – бормотал он. – Такие симметричные и узкие… Как ты ими дышишь? – Дотянувшись, мужские пальцы сжали крылья ее носа, лишив воздуха и заставив Вивьен отпихнуть Миллса. Но безуспешно – под весом его тела Ви оказалась прижата к дивану.

– Отвали, укурыш, блин! – Сквозь естественное раздражение просочился смешок. Непривычно было видеть Джареда таким – легко говорящим какие-то глупости в противовес привычной серьезности.

Нависнув над Вивьен, растрепанный Миллс с блаженной улыбкой завороженно глядел в медовые глаза. Наклонился, поцеловал в кончик носа и спокойно лег на нее, подмяв под себя.

– Ты очень красивая, и не только ноздри…

– Джей, иди в кровать, – попросила Ви, еле дыша от тяжести мужского тела.

– Мне и тут хорошо… – едва разборчиво произнес он, словно в подтверждение зарывшись лицом в ее грудь и окончательно вдавив ее в диван.

– Ну конечно, – тихонько фыркнула Вивьен.

Тело привычным образом отзывалось на близость Миллса, на его невинные полусонные прикосновения, когда он цеплялся пальцами за ее футболку, прижимаясь сильнее. Взъерошенные каштановые пряди щекотали кожу на шее Вивьен, а его наконец устаканившееся дыхание обдавало жаром.

«Только не заводись…» – мысленно умоляла себя Вивьен, стыдясь своей реакции на спящего мужчину. Даже такой – потрепанный и беспомощный – Джаред вызывал в ней желание и трепет одновременно.

– Люблю тебя, малявка… – во сне прошептал хриплый голос, отдаваясь вибрацией в ее сердце, что предательски пропустило удар.

Дышать стало невыносимо тяжело. И не от навалившегося на нее тела, а от душащих слез. Все замерло. Последние попытки удержать вокруг себя стены провалились, пуская глубокие трещины в ее отрицаниях.

Сложнее, чем признать, было продолжать отрицать. Это пугало. Выбивало и без того неустойчивую почву из-под ног. Но, может, пора перестать противиться собственным чувствам? Может, пора позволить себе жить здесь и сейчас, не оглядываясь на токсичное прошлое?

Горькие слезы побежали по щекам, и сквозь ноющую боль в сердце Вивьен улыбнулась темноте. Запустила дрожащие пальцы в его волосы и крепче прижала Миллса к сердцу.

– Перверт.

Глава 27.

Принять свою боль

Illenium & Call Me Karizma – God Damnit

Грея замерзшие пальцы о стенки стаканчика капучино с ореховым сиропом, Вивьен сделала осторожный глоток.

– Жаль, что ты так и не побывала на Спейс-Нидл. Оттуда открывается потрясающий вид на город… – вздохнул шагавший рядом Миллс.

– Ничего, – улыбнулась Ви, нисколько не расстроившись, и мягко пихнула его локтем в бок. – Самое интересное в Сиэтле я уже повидала.

Поймав на себе теплый взгляд, Вивьен почувствовала непривычное умиротворение. Вопреки тому, что абсолютно все на этих каникулах пошло не по плану, перемены не были в тягость. Вивьен старалась не позволять мыслям возвращаться к безразличию сестры. Не спеша прогуливаться с Джаредом по зимнему городу, держаться за руки, словно влюбленные подростки, – в тот миг казалось тем, что нужно.

К утру бушевавшая всю ночь метель чудесным образом утихла, словно природа обрела долгожданный покой. Лучи лениво проснувшегося солнца тускло пробивались сквозь густые облака, нависшие над Сиэтлом, который напоминал город после мощного взрыва. Только вместо пепла все оказалось укрыто тоннами снега. Дорожные службы едва справлялись, непрерывно занимаясь очисткой улиц. Из-за непогоды смотровая площадка знаменитой башни закрылась для посещений, и рою жителей и туристов Сиэтла оставалось довольствоваться другими достопримечательностями и развлечениями, которых перед Рождеством было не счесть.

– Сходим в следующий раз, когда приедешь, – решил Миллс, обняв Ви за плечо.

– В следующий раз? – как-то неуверенно переспросила она.

Джаред замедлил шаг. Остановился, несмотря на снующую мимо шумную толпу. Наклонился и взглянул в медовые глаза, не скрывающие необъяснимого страха. Совсем как прошлой ночью. Во время его несостоявшегося признания. Пускай Вивьен не хотела его слушать, Миллс больше не собирался себя подавлять. Он и так занимался этим всю жизнь, сколько себя помнил. За короткое время, проведенное вместе, Ви изменила многое. Джаред впервые позволил себе хотеть чего-то так сильно, что не мог подавлять собственные желания. Единственным доступным для него способом взаимодействия оставалась честность и открытость в чувствах.

– После каникул в Такоме я не отпущу тебя просто так, Ви. Я всегда буду ждать тебя здесь и, если позволишь, буду приезжать к тебе в кампус.

Слова Джареда отозвались трепетом в ее груди, но навязчивый голос разума продолжал распалять медленно тлевшие в душе сомнения. Отношения на расстоянии Вивьен всегда считала заведомо провальной затеей. Она не смогла удержать парня, жившего с ней в одном кампусе, что говорить о мужчине, живущем в другом городе? В огромном городе, полном работы, развлечений и других людей, более интересных, чем она?

– Ты правда хочешь этого? А вдруг ничего не получится? – Слабый шепот донесся сквозь шум людной улицы, и Миллс не сдержал судорожный вздох. Коснулся холодными пальцами порозовевших на морозе щек девушки и твердо произнес:

– Я хочу тебя, Вивьен. Хочу попытаться. Меня не пугает расстояние. Что тебя смущает?

– Я… просто…

Замолчав, Вивьен стыдливо отвела взгляд. Бессвязные сомнения вновь принялись терзать рыжеволосую голову. Как же надоело! У нее наконец-то появился шанс быть с тем, кто искренне хотел того же, кто заботился о ней и ждал ее ответа затаив дыхание. И с каждым мгновением рядом с ним это желание росло и обретало силу, способную справиться с инстинктивным страхом вновь почувствовать боль.

Она больше не поддастся. Стоп. Пора начать бороться со своими демонами, перестать закатывать истерики и проецировать на Миллса болезненный прошлый опыт. Она верила Джареду. Верила его словам, поступкам, чувствам. Верила, когда карие глаза глядели на нее с восхищением и нежностью, когда грубые пальцы прикасались к ней особенно осторожно, когда хриплый голос произносил ее имя с таким теплом и мягкостью.

– Ви? – позвал Миллс, желая услышать ответ.

– Я больше не хочу быть такой, как вчера… – призналась Вивьен. – Я хочу быть лучше. С тобой.

Приподнявшись на носочках, она оставила короткий поцелуй на губах, ощущая знакомый терпкий привкус его сигарет. Воспоминания о сегодняшнем утре румянцем обожгли нежную кожу, и в крепких объятиях она мгновенно перестала чувствовать холод.

Проснувшись разбитой после тяжелой ночи, вдобавок ко всему хаосу в голове Вивьен обнаружила себя в холодной постели в одиночестве, хотя отчетливо помнила, как они с Миллсом уснули на диване. Но не успела она удивиться своему положению, как услышала из гостиной странные звуки. Вскочив с кровати, через секунду оказалась в соседней комнате и с облегчением увидела Джареда, который не заметил ее появления. Он усердно отжимался от пола, пока Вивьен, завороженная видом, бесшумно подходила ближе.

Рельефные мышцы на обнаженной спине и сильных руках перекатывались с каждым четким движением, испарина на смуглой коже поблескивала под тусклым утренним светом, а ритмичное тяжелое дыхание провоцировало совсем не безобидные ассоциации.

В горле у Ви пересохло, а комок тепла из груди обжигающим жаром рухнул к низу живота. Ни один мужчина не заводил ее так, как это делал Миллс. Причем чаще всего он делал это не нарочно.

– Снова подглядываешь? – выдохнул Джаред, закончив последнее отжимание.

Поднявшись на ноги и развернувшись к Вивьен лицом, он только подлил масла в огонь, возбуждая одним своим видом. Вздымающаяся твердая грудь, влажный от пота торс и четкие линии мышц, уходящие за край приспущенных на бедрах спортивных шорт.

– А что еще делать, когда ты тут стриптиз устроил? – смутилась пойманная Ви.

Несмотря на легкую усмешку на лице, Джаред выглядел вымотанным. Темные следы под глазами напоминали о ночи, полной тревог. Проснувшись под утро, первым делом Миллс подумал о важных словах, которые Вивьен не позволила ему произнести. Глядя на нее, спящую и беззащитную, он и не удивился тому, что, даже будучи трезвым, не посмел бы забрать те слова обратно. Джаред заботливо отнес Ви в кровать, чтобы дать выспаться после всех переживаний, в которых винил себя.

Убрав со лба взмокшую прядь, он глубоко вздохнул и сделал решительный шаг к Вивьен:

– Я должен извиниться за свое поведение…

– Извинения приняты, – просипела Ви, с трудом оторвав взгляд от крепкого мужского тела. Так глупо! Словно ей вновь пятнадцать и от одного присутствия Джареда бабочки в животе начинали бунтовать, а предательская краска вспыхивала на щеках.

– Понятия не имею, чем я думал, – раскаивался Миллс, чувствуя, что не высказал всего. – Я не хотел тебя расстраивать и пугать, врываться через окно… Я никогда ничего такого не делал. Это какое-то сумасшествие.

– Ничего, – понимающе кивнула Вивьен. – Я тоже вела себя по-идиотски. Прости.

Облегченно улыбнувшись, Джаред кивнул в ответ, и напряжение между ними рассеялось. Он тут же оживился и вспомнил, чем занимался все утро до пробуждения Вивьен.

– Сара нас все равно убьет, но я постарался восстановить бальзамин, – принялся объясняться он, подходя к подоконнику и показывая Ви результат своих трудов. – Горшок разбился, но я нашел другой в шкафчике. Записку так и не обнаружил, отлетела куда-то, видимо… Корни цветка не повредились, поэтому я собрал землю и…

– Джей, – вдруг перебила Вивьен, заставив его обернуться.

Его рука так и замерла над лепестком бальзамина, дыхание будто остановилось, а зрительный контакт удержать не удалось, когда Вивьен изящным движением стянула с себя футболку. Спутанные после сна медные пряди рассыпались по молочной коже, а пальцы потянулись к тонкому шнурку на пижамных штанах, под которыми – он уверен – не было ничего.

– Пойдем в душ?

За часы прогулки по заснеженному Сиэтлу они говорили обо всем на свете, живя моментом. Это было так ново для обоих, привыкших терзать себя горечью прошлого и неизвестностью будущего.

Рождественская музыка звучала отовсюду, мешаясь с гулом вечернего города, а разноцветные гирлянды мигали за каждой витриной и окнами зданий. Миллса не раздражала праздничная суета, пока он держал ладонь Вивьен в своей, сжимал крепче, подносил к губам, согревая дыханием, когда чувствовал, что она замерзает.

Резко остановившись под козырьком очередного магазинчика, Джаред немного отвел опешившую Ви от безудержной толпы, поставил прямо перед собой и глупо заулыбался.

– Знаю, это банально, но посмотри наверх…

Янтарный взгляд, отражавший мерцающие огоньки гирлянд, устремился к потолку козырька, под которым свисала веточка омелы[15]. Звонко рассмеявшись, Вивьен прильнула к груди Миллса и отвела от его лба спадающие кудри, в которых безнадежно запуталось множество снежинок.

– Все-таки ты очень милый, Джей… – прошептала ему в губы, даря нежный поцелуй.

Джаред не спешил ее отпускать, привлекая к себе ближе и отвечая требовательными прикосновениями. Он стал нуждаться в ней столь остро, что все остальное теряло значение. Открыто выражать чувства посреди улицы, на глазах сотен людей, было так чуждо для него. Он привык быть сдержанным, деликатным. Но что, если чувств слишком много? Настолько много, что в тот миг не существовало больше ничего. Лишь он и Вивьен, сладость ее винных губ, тепло ее сердца, открытого для Джареда и открывшего его собственное.

Вивьен нехотя отстранилась, вытерла пальчиком следы своей помады на мужских губах и улыбнулась:

– Я рада, что тебе получше сегодня. Ты хорошо держишься.

– Я не пил таблетки уже почти сутки. Боюсь, скоро начнутся побочки… – нахмурился Миллс.

– Ты справишься, – уверенно заявила она, обхватив его лицо ладонями. – Сутки – это уже отлично. Я горжусь тобой.

– Все благодаря тебе, Ви.

– Неправда. Не преуменьшай свои заслуги. Это из-за меня ты, вообще-то, принял их в прошлый раз… – Теперь потупила взгляд она, на что Джаред отрицательно замотал головой.

– Я принял их, потому что не смог справиться с собой. Ты здесь ни при чем.

Поцеловав Вивьен в макушку, Миллс заключил ее в крепкие объятия. Не мог позволить ей винить себя в его собственной слабости.

– Не делай так больше, – попросила Ви, опустив голову ему на грудь и сминая пальцами ворот мужского пальто. – Не ищи способа заглушить боль. Легче не станет.

– А что тогда делать? Иногда ее слишком много.

– Перестань закрываться от нее. Позволь себе прожить ее, Джаред. Прими свою боль.

– Как?

Подтаявшие снежинки на пушистых ресницах дрогнули, когда Вивьен подняла неуверенный взгляд. Сначала на него, а затем – куда-то за спину, заставляя Миллса обернуться и тут же ощутить, как грудную клетку будто сжала огромная ледяная рука, не давая вдохнуть.

– Ты говорил, что не мог попрощаться с мамой. И безразличие отца…

– Не думаю, что это хорошая идея, – поспешил отмахнуться Джаред, не переставая настороженно смотреть на противоположную часть улицы.

По ту сторону оживленной дороги возвышалась каменная церковь. Словно нелепо вклеенная в пеструю рождественскую открытку, отчужденно стояла чуть поодаль от всеобщей суеты. Витражи с библейскими сюжетами светились изнутри, говоря о том, что церковь не пустовала, несмотря на неприветливый вид графитовых стен и шпилей, вонзавшихся в мутное ночное небо и терявших острые концы в дымке серых туч.

Заметив замешательство Джареда, Вивьен успокаивающе коснулась его ладони.

– Я не настаиваю, просто подумай. Может, тебе стоит закрыть гештальт[16]. Я буду рядом. Каждую секунду, – предложила она, вспоминая, как он поддерживал в трудные моменты, когда ее сердце терзали тревоги за сестру. – Если захочешь, мы сразу уйдем…

– Хорошо. – Миллс судорожно выдохнул белесое облако в морозный воздух.

Предлагая, Вивьен не особенно рассчитывала, что удастся уговорить Джареда, и тем более не ожидала, что он согласится так быстро. Хмурый взгляд все еще был направлен на мирно стоящую церковь, засыпаемую снегом, и тогда к Миллсу пришло очередное осознание. Вивьен права. Слишком долго он бежал от своей боли, прятался от своих демонов, закрывался от самого себя. Так долго ходил по нескончаемому кругу ментальных самоистязаний, что в итоге это смертельно его вымотало и оставило лишь груду ошметков на месте души.

Джаред верил в Бога, но не в простые чудеса. Он знал: поход в церковь не исцелит раны, но решимость Вивьен вдохновляла. Она больше не хотела оглядываться и тонуть в ошибках прошлого. И Миллс тоже не желал быть таким, как вчера. Слабым, безвольным. Бездумно следовать губительным эмоциям и совершать импульсивные поступки. Он не такой. Он хотел быть лучше. Вместе с Вивьен. Для Вивьен.

Тропинка, ведущая к церкви Святого Иуды[17], успела засыпаться снегом, как и установленный у порога резной рождественский вертеп, служащий скромным традиционным украшением. Сквозь городской шум вечерние посетители могли уловить звуки проходящей внутри праздничной службы. Массивная деревянная дверь с протяжным скрипом впустила вошедших вместе с резким потоком морозного воздуха, но ни один из присутствующих не отвлекся от мессы. На контрасте с суетливым и холодным Сиэтлом Миллсу показалось, что он попал в другое измерение. В нос ударила душная смесь благовоний и расплавленного воска, а взгляд выловил в полумраке деревянное распятие. Он почувствовал, как сжались легкие от острой нехватки никотина, и пожалел, что не покурил, прежде чем войти.

Окутанные гулким звучанием оргáна, Джаред и Вивьен, не создавая лишнего шума, прошли к деревянным скамьям и сели на самый ближний к выходу ряд. Слишком знакомые ощущения накрыли с головой. Неприятная дрожь окатила тело, а кровь застучала в висках. Миллс знал, что может уйти и Вивьен поймет, не осудит за слабость, но отчего-то почувствовал себя в ловушке. Словно вернулся в детство, в то беспомощное состояние, где все внутри истошно кричало и болело от обиды, пока тело пребывало в мерзком оцепенении. Лишь невесомые, но такие необходимые прикосновения Вивьен к его ладони, охваченной судорогой, возвращали в реальность. Нежный аромат медленно заполнил легкие, вытесняя душный церковный воздух. И тогда Джаред вновь задышал.

– Можем уйти… – прошептала Ви, заметив в полумраке храма растерянное выражение на его лице.

– Нет, – решительно мотнул головой Миллс, крепче сжав ее руку. – Побудем тут еще.

Сколько они так просидели в безмолвии, погруженные каждый в собственные мысли, – одному Богу известно. Время текло, низкое звучание оргáна печально разливалось по просторной церкви, последние трепетные ноты растворялись под высоким сводчатым потолком, а затем играла следующая композиция. Прихожане и туристы бесшумно слонялись мимо, заходя и покидая церковь один за другим. Лишь двое продолжали сидеть на деревянной скамье, держась за руки и никуда не торопясь.

– Что бы ты спросил у отца, если бы мог? – вдруг поинтересовалась Вивьен, повернувшись к хмурому Миллсу.

– У отца или у… – Карие глаза метнулись к потолку. – Отца?

– У обоих. Ты говорил, у тебя много вопросов к Богу…

Джаред задумчиво хмыкнул, поджав губы. Взгляд его помрачнел, напряженные скулы заострились.

– Я бы спросил, почему Он забрал ее так рано? Почему сердце моей матери оказалось слабее, чем у других? Оно было полно любви, это так несправедливо.

– Мне очень жаль, Джей… – искренне посочувствовала Ви, накрыв его холодную ладонь обеими руками. Она не могла представить, каково ему, но ощущала через прикосновения, слышала в низком голосе столько подавляемой боли, что у самой саднило в груди и щипало в уголках глаз.

– А у отца я бы спросил, стоило ли оно того. Оказалась ли его чертова работа важнее нас с мамой… – выпалил Миллс и виновато поморщился, когда осознал, что сквернословил в церкви.

Вивьен поднесла его ладонь к губам и легонько поцеловала, успокаивая. Без слов. Этого оказалось достаточно, чтобы Джаред почувствовал поддержку, вложенную в каждое прикосновение, в каждый взгляд. Полное понимание. В тот миг Вивьен не видела привычного Миллса. Рядом с ней сидел не взрослый мужчина, а одинокий мальчишка, чья душа была полна горькой обиды.

– Как ее звали? – спросила Ви, осознав, что он ни разу не упоминал имени матери.

– Ханна.

В одном коротком ответе, произнесенном необычно мягко и едва слышно, было столько доверия, что Вивьен пришлось осадить очередной ком в горле. Не хотелось расстраивать Джареда еще и своими глупыми слезами.

– Ты не против, если я помолюсь за Ханну? – осторожно прошептала она, удивив его. Темные брови метнулись вверх, а затем нахмурились. Вивьен продолжала открываться для него с разных сторон, но все, что она говорила и делала, завораживало.

Он согласно кивнул. Ви и прежде молилась с ним перед едой, но почему-то Миллс не придавал этому особого значения. Ему вдруг стало очень совестно, ведь сам он никогда не молился о матери. Слишком больно.

Выпустив его руку, Вивьен без слов сложила пальцы в замок и слегка склонила голову. Совершенно естественно. Опущенные ресницы дрожали, а губы едва заметно двигались. Джаред не отрывал от нее взгляда и задавался вопросом: чем же он ее заслужил?

Церковь опустела, оргáн давно умолк, и лишь двое, словно существуя отдельно от мира, не собирались уходить. Погруженная в мысли Вивьен и не почувствовала, когда Джаред трепетно коснулся ее рыжего локона, которым не переставал любоваться, и отвел от лица.

– Ты бы понравилась моей маме, – озвучил вертевшуюся в голове мысль, когда Вивьен закончила молитву.

– Думаешь? – удивилась она, подняв голову.

– Уверен. Вы с ней так похожи. Она была очень понимающей… – Короткая печальная улыбка проявилась на его усталом лице. – Бывало, когда что-то случалось или я уставал, она замечала мою подавленность. Но я всегда был закрытым, редко делился. Мама не лезла с расспросами, никогда не давила. В детстве я любил ее лимонный пирог, и она всегда пекла его, когда видела, что я грустил. Без лишних слов ставила передо мной тарелку с куском пирога и позволяла побыть наедине с собой, зная, что иногда мне это нужно… – откровенничал Джаред. Груз на его душе становился легче. Совсем немного, на ничтожную долю, почти неосязаемую, но это было лучше, чем ничего. Опустив голову, он стыдливо признался: – Сейчас я о многом жалею. Жалею, что говорил с ней недостаточно. Недостаточно часто звонил и почти не интересовался ее жизнью. Боже, сейчас бы я отдал все, чтобы поговорить с ней о чем угодно. Хоть о ее любимой флористике, в которой ничего не понимаю.

– Джей, я уверена, она знает, как сильно ты ее любишь. Она же твоя мама… – прошептала Вивьен, уже не сдерживая слез.

Смахнув соленую каплю с ее щеки, Джаред сглотнул колючий ком в горле и взглянул в блестящие в полумраке медовые глаза.

– Ты была права. Я должен принять свою боль, – решительно кивнул он и попросил, зная, что Вивьен поймет правильно: – Я бы хотел попрощаться с мамой… наедине.

Глава 28.

Я чувствую тебя

I Dont Know How But They Found Me – Oh Noel

Сумерки сгустились и накрыли тьмой город, освещенный яркими огоньками. Звонкая музыка с карусели разносилась по всей площади, пронизывая морозный воздух вместе с пряным ароматом выпечки, а люди не спешили расходиться по домам.

После проведенного в церкви времени Джаред впал в задумчивость, и от Вивьен не скрылось, что по пути он выкурил больше сигарет, чем обычно. На предложение Ви пойти домой он решительно возразил, не желая портить последний совместный вечер в Сиэтле, ведь завтра им предстоит отправиться в Такому. Но, получив внезапное сообщение от курьерской службы о задержке сроков доставки давным-давно заказанных ею подарков, Вивьен заметно поникла. В канун Рождества мир словно сошел с ума, и все компании были завалены заказами. Сердце Джареда саднило от вида расстроенной Вивьен, и, превозмогая нелюбовь к массовым мероприятиям, он настоял на том, чтобы посетить рождественскую ярмарку и отыскать там подарки для ее родных.

Пока воодушевленная Вивьен была увлечена происходящим на ярмарке, Миллс плелся чуть в стороне от центра площади, тащил пакетики с покупками, но не выпускал Ви из виду. Сквозь суматошную толпу две пары глаз неотрывно наблюдали за порхающей от прилавка к прилавку фигуркой. Наполненные теплом карие глаза вдруг вспыхнули и сощурились, заметив, как Вивьен лучезарно улыбнулась какому-то парню. Ее дружелюбная с виду беседа с продавцом начинала действовать Миллсу на нервы, а в груди горячо покалывало, несмотря на снежную погоду вокруг. Выкинув недокуренную сигарету, Джаред решительно направился в их сторону.

– Все нормально? – поинтересовался он, даже не пытаясь звучать непринужденно.

Вивьен вздрогнула от неожиданности и обернулась к нему. Перед его напряженным лицом возникла какая-то безделушка, а янтарный взгляд напротив, подсвеченный огоньками отовсюду, излучал искренний восторг.

– Посмотри, какая прелесть! Это все ручная работа, представляешь?

Вивьен замерзшими пальцами гладила рельеф вырезанной из дерева игрушки в виде ангелочка.

– Чудесно, – прокомментировал Миллс, метнув настороженный взгляд в сторону продавца за прилавком, который пялился на Вивьен. Слишком уж откровенно. Непозволительно. Пора было прекращать это.

Подавшись вперед, Джаред загородил Ви плечом и потянулся к нагрудному карману пальто.

– И сколько с нас за эту прелесть? – неумело скрывая раздражение, выдавил он, чем на секунду привлек внимание продавца, не спускающего нахального взгляда с Вивьен, которая не заметила напряжения, рассматривая множество причудливых безделушек на прилавке.

– Милой девушке отдал бы просто так, а с вас пять долларов и сорок девять центов, сэр, – прочавкал жвачкой парень.

Шумно втянув морозный воздух, Джаред сдержал горящее желание сломать яростно жующую челюсть продавца о прилавок. Желваки на смуглом лице заиграли, а глухой голос перебил рождественскую музыку на фоне:

– Этой милой девушке не нужны ваши подачки.

Небрежно бросив на прилавок первую попавшуюся купюру, оказавшуюся двадцатидолларовой, Миллс подхватил Вивьен за локоть и повел дальше. Опешив, она едва поспевала за широкими шагами, направляющимися от центра шумной ярмарки. Расшатанные нервы Джареда нуждались в тишине и спокойствии, в месте, где будут только он и она.

– Ты с ума сошел? – недоумевала Ви, сжимая деревянную игрушку в замерзшем кулаке. – Ей цена – не больше пяти! А он бы отдал просто так…

– Я с ума сошел? – едко усмехнулся Миллс. – Ты флиртовала с продавцом за бесплатную игрушку. Детский сад какой-то.

– Я не флиртовала! Это называется дружелюбие и приветливость, Джаред. Иногда это помогает коммуницировать с людьми. Тебе стоит поучиться, – огрызнулась она. Вырвав локоть из крепкой хватки, Ви спрятала игрушку в карман пальто и нахмурилась, уязвленная его резкостью. Что за нелепые обвинения?

В напряженном молчании они достигли улицы, на которой Миллс оставил свой автомобиль. Пока все толпились на ярмарке, тротуар опустел, и Джаред смог наконец выдохнуть и остановиться.

– Как ты там говорила? «Я знаю этот взгляд»? Так вот, Вивьен, я знаю, что было у него на уме, когда он так глазел на тебя.

– Ой, не надо строить из себя ревнивого самца, Миллс. Это глупо, – фыркнула Ви, скрестив руки на груди. – Мне все равно, что думает какой-то посторонний чувак.

– А мне нет. Мне страшно. Ты слишком добрая, Ви. Люди могут этим воспользоваться, обидеть тебя…

– Если со мной что-то случится, это не зависит от моего поведения. Не занимайся виктимблеймингом[18]. От тебя я точно не хочу слышать это дерьмо! – выпалила Вивьен, пронзив его потемневшим взглядом.

Джаред качнул головой и судорожно выпустил очередной морозный клуб воздуха, исколовшего дыхательные пути. Легкомысленность Вивьен всерьез тревожила. Многолетняя служба в полиции оставила свой отпечаток, превратив некогда наивного парня в подозрительного параноика.

– Можешь сколько угодно относиться ко всем с хорошими намерениями, но ты не отвечаешь за остальных. Люди бывают ужасными, и ты знаешь это, Ви. И я знаю. Потому что годами работал с такими. С теми, для кого нет никаких правил.

– Да чего ты так взъелся? – опешила она от напора. – Что бы он сделал мне посреди людной ярмарки? Хочешь, я верну игрушку?

– Дело не только в этом, – крепко зажмурился Джаред, запустив дрожащую ладонь в свои волосы и стряхнув зацепившиеся за них снежинки. – Ты всегда ведешь себя так. В первый же день в Сиэтле ты отдала свои вещи соседу, которого видела впервые в жизни, а потом попросила меня остаться на ночь в квартире. На моем месте мог быть кто-то другой, и не все желают тебе добра.

– Я попросила тебя, потому что мы были знакомы, ты бы не навредил мне… – растерянно оправдывалась она.

– Ты не могла знать наверняка. Мы уже много лет не общались с твоей семьей. Я мог оказаться чертовым психопатом. Ты просто не подумала об этом, признай, – осуждающе выпалил Миллс.

Вивьен решительно замотала головой. Сколько бы лет ни прошло, она не забыла, как после случившегося с Сарой в полицейской академии Джаред оказался одним из немногих друзей, кто не бросил ее сестру, пытался хоть как-то поддержать. Не стал бросаться обвинениями или стыдить девушку за то, как с ней обошлись. А затем, когда семья обращалась к нему за помощью с поисками Сары, пустившейся во все тяжкие, он никогда не отказывал. Пускай они давно не общались лично, поступки Миллса говорили о нем достаточно, чтобы Вивьен могла довериться.

– Я не раз ошибалась в людях, Джаред, но… – ее губы выпустили дрожащий вздох, – с тобой мне становится лучше. Я знаю, что ты хороший человек. Я чувствую… – миниатюрная ладонь неуверенно легла ему на грудь, прямо над сердцем, – тебя.

Злость и раздражение мгновенно покинули Миллса. Осталась лишь искренняя обеспокоенность во взгляде. Коснувшись ее холодных пальцев, он прижался к ним губами, согревая дыханием.

– Я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Все будет хорошо.

Несмотря на ее слова, необъяснимая тревога не отступала. Если бы он только мог защитить Вивьен от любых напастей, отдал бы все, не раздумывая. Приобняв ее, Миллс наклонился, чтобы прислониться своим лбом к ее лбу, и прикрыл тяжелые веки.

– Я ведь не смогу быть всегда рядом, когда мы разъедемся. А еще твой бывший… явно ненормальный тип. Я прошу тебя быть осторожнее, вот и все… – прошептал он.

– Хорошо, ладно. В кампусе относительно безопасно, он ничего не сделает. Не волнуйся, Джей, – заверила Вивьен, коснувшись его заострившихся скул. Сердце сдавливало от избытка чувств, хоть она и не понимала источника его опасений. Диккенс был ей отвратителен, но страха не вызывал. А Миллс выглядел больше испуганным, чем злым.

Коснувшись щеки Джареда нежным поцелуем, Ви прильнула к беспокойно вздымавшейся мужской груди, и крепкие руки обвили ее талию. В теплых объятиях все остальное потеряло значение: и окруживший их пронизывающий морозный ветер, и слонявшиеся мимо редкие прохожие, которые оборачивались на странную парочку, и отдаленная музыка, и гул, доносившийся с ярмарки…

И пристальный холодный взгляд глаз цвета асфальта, что следили за ними из-за темного угла по другую сторону улицы.

Глава 29.

Я снова запала на тебя

Logan Henderson feat. Call Me Karizma – Zodiac

Миллс чувствовал чуждую ему легкость, пока парковался, шагал по своему району, подъезду, поднимался в лифте на свой этаж. Рутина впервые не угнетала и не вызывала тошноту. С Вивьен все ощущалось иначе. Словно возвращаться домой вместе с ней было чем-то воодушевляющим, но в то же время совершенно привычным и естественным. Внезапное тепло защекотало в груди. Хотелось, чтобы это был их дом.

Но как Вивьен удалось вскрыть подавляемую нужду в ком-то, сидящую глубоко внутри все эти годы? Джаред постоянно убеждал себя и искренне верил, что одному лучше. Все прошлые отношения тяготили, а любые социальные контакты с каждым разом требовали все бóльших эмоциональных затрат, пока давящее одиночество добивало с другой стороны. Но теперь ему впервые хотелось разделить с кем-то свое пространство. Не просто с «кем-то», с Вивьен. Хотелось делить с ней все.

Джаред мог представить их обычный вечер. Как он вернулся бы с работы, как они разместились бы на диване и ужинали вместе, рассказывая друг другу, как прошел очередной день. Он готов был бесконечно слушать, как Ви с искрящимся в глазах интересом рассказывала бы ему о своей семье, об учебе, о любимых жутких маньяках, непринужденно объясняя Джареду психологию личностей, подобных которым он сам когда-то сажал за решетку. Как каждую ночь они засыпали бы вместе и встречали бы каждое утро все так же – вместе.

Но наступающая на пятки реальность превращала приятное тепло в скручивающий изнутри холодок. Даже если у них все выйдет и Ви окончательно перестанет его отталкивать – между ними все равно будет расстояние. Вивьен оставалось полтора года до окончания колледжа, и Джаред был готов ко всем сопутствующим трудностям, готов был ждать, но соврал бы, сказав, что легко перенесет разлуку. Разлуку с той, кто внезапно придала смысл всему.

Приглушенно гудящий лифт проезжал шестой этаж, и Миллс внутренне радовался, что других пассажиров нет. Словно связавшие их невидимые нити заставляли двоих оказываться все ближе, пока Вивьен в итоге не прильнула к Джареду. Опустила голову на его плечо, и он заметил в зеркале, как она мечтательно прикрыла глаза. Джареду хотелось верить, что она думала о том же. О них, о совместном будущем. Что Вивьен всерьез видела их вместе, как и он.

– Устала? – прошептал он в рыжую макушку и сильнее прижал Ви к себе.

– Не особо. Просто тебя приятно обнимать.

По-доброму усмехнувшись, Джаред подметил:

– Совсем недавно ты не любила обниматься.

– С тобой многое оказалось приятно, – легко хмыкнула она.

– Я польщен.

Щекочущее ощущение мягких губ на его шее лишило способности дышать, несмотря на кажущуюся невинность прикосновений. Ее ладони у него на груди, изящное тело, тесно прижимавшее его к стенке лифта…

С каждым мгновением Миллсу становилось все безразличнее, где они находились, что в любую секунду лифт мог остановиться, впуская новых пассажиров, и что в углу под потолком мигала камера видеонаблюдения. Он хотел Вивьен. И впервые в жизни поймал себя на мысли, что был не способен сдержать свое желание до квартиры и мог взять Вивьен прямо здесь, наплевав на все правила морали и закона, которыми прежде не пренебрегал.

Если бы не звонкий писк, оповестивший о том, что они доехали, то в следующую секунду губы Джареда оказались бы на ее губах, а жадные руки непременно бы переместились под ее пальто.

Пришлось отстраниться, когда металлические створки отворились. С судорожным вздохом выйдя в коридор, Джаред поморщился от раздражающего дрожащего света настенной лампы. Нервно теребя небольшую связку ключей между пальцами, он вдруг остановился и оперся плечом о свою входную дверь. Прежде чем сорвать с Вивьен одежду и взять от этой ночи все, он должен был знать. Нерешенный вопрос, один из многих, жужжащих в голове противным роем, не дающих полностью отдаться настоящему.

– Кем ты представишь меня родителям? Когда мы приедем в Такому, у мистера и миссис Марч возникнут логичные вопросы.

Вивьен взволнованно вздрогнула и опустила растерянный взгляд. Вопрос Джареда ввел в ступор. В прошлых отношениях она только и делала, что ходила по больному кругу, где каждый ее шаг оказывался провальным, каждое решение – губительным. А сейчас, стоя рядом с мужчиной, которого хотелось во всех смыслах, Вивьен понятия не имела, как себя вести. Как не ошибиться? Как не поспешить и не оттолкнуть? Сковывающий страх проник в каждую клеточку, словно пол под ее ботинками был покрыт не графитовой плиткой, а мощными минами. Один неверный шаг – и ее сердце разорвет в клочья, разметет кровавыми ошметками по стенам и не оставит ничего, кроме боли.

– А кем ты хочешь быть, Джей?

Робкий взгляд окутал теплом беспокойное сердце Джареда. Он почувствовал уязвимость Вивьен в тот миг. И видел: для нее это было важно. Не меньше, чем для него.

Миллс уже давно не был беззаботным юнцом. Не нуждался в лишних играх и интригах. Серьезность его намерений могла напугать Вивьен, но не его самого.

– Не думаю, что твои родители будут в восторге от этой новости, но хочу, чтобы они знали о нас. Что я твой… парень. Или мужчина… Для парня я, наверное, староват? – хмыкнул он, устало приподняв уголки губ.

Мелодичный смех Вивьен звонким эхом отразился от голых стен подъезда. Прикрыв рот ладонями, она пыталась сдержаться. Не хватало еще очередных жалоб от противной соседки.

– Ничего подобного. Ты им нравишься, как и мне. И ты не старый, Джей, – успокоила Ви, качнув головой. И тихонько добавила, переведя взгляд на его манящие губы: – Ты идеальный.

Если бы не тусклое освещение, Вивьен непременно заметила бы алый отпечаток смущения на его лице. Не привыкший к открытым комплиментам, Джаред все еще пытался подстроиться под манеру Вивьен бросаться из крайности в крайность. В одну секунду она могла представлять собой растерянность в чистом виде, а в следующую – непринужденно бросаться в него откровениями.

Склеп Миллса встретил их приятной тишиной и всепоглощающей тьмой из-за плотно задернутых штор. Стоило им ступить в гардеробную, как по периметру полок загорелась подсветка.

– Если ты голодна, можем подогреть лазанью… – предложил Джаред, помогая Вивьен снять пальто.

Если бы Ви не знала его, то решила бы, что он делал это нарочно. Медленно, невзначай касаясь рук и плеч, осторожно собрал и отвел копну ее медных волос набок. Низкий хриплый голос за спиной, ощущение размеренного дыхания на затылке, дурманящая смесь парфюма и табака, пропитавшая все до единой молекулы в воздухе. Казалось, каждая вещь в гардеробной концентрировала в себе его аромат, пробуждающий в Вивьен желание. Желание прикоснуться, почувствовать, как жаркие объятия сжимаются теснее, как его судорожное дыхание становится все более неконтролируемым…

Погруженная в бурные фантазии, Вивьен так и осталась стоять на месте и прислонилась спиной к его груди. Прикрыла глаза и прикусила губу, сдерживая лукавую улыбку, невидимую для Миллса, крепкие ладони которого обвили ее талию.

– Давай отложим лазанью? – наконец отозвалась Ви, расслабляясь в сильных руках.

– Хорошо… – послышался над ухом будоражащий шепот.

– Скажи кое-что, Джей… – неуверенно попросила она, накрыв его холодные ладони своими. – Ты представлял со мной что-то, чего еще не делал?

В интимной тишине Вивьен прислушивалась к стучащему ей в спину мужскому сердцу, к беспокойному дыханию у виска. Несколько раз оно сбивалось, словно Миллс собирался произнести что-то, но тут же одергивал себя. Неужели такой сложный вопрос? Или напрасно она спросила, не подумав? Ведь наверняка Джаред не привык говорить настолько откровенно, даже после всего, что они делали прежде. Ви никогда не слышала пошлостей из его уст.

Пока едва не потухшая искра решимости не рассеялась окончательно, Вивьен развернулась. Взяла его полное смятения лицо в дрожащие ладони и провела большими пальцами по губам.

– Я хочу сделать кое-что для тебя. Можно? – прошептала она.

В полумраке гардеробной медовые радужки вспыхнули одновременно робостью и азартом. Миллс знал, что ответ всего один. Туго сглотнул и кивнул, в очередной раз подтверждая ее власть над собой. Он давно был безнадежно ею пленен.

– Делай со мной все, что хочешь, Вивьен. – Низкий голос, такой честный и уязвимый, придал ей смелости.

В предвкушении Вивьен скользнула языком по губам и не скрыла возбужденную полуулыбку. Невесомыми касаниями провела по его скулам, колючему подбородку, крепкой шее, достигла пульсирующей жилки и взялась за пуговицы на рубашке. Расстегивая одну за другой, не прерывала зрительного контакта. Словно загипнотизированный ее чарами, Джаред не заметил, как впечатался спиной в стену, едва не врезавшись в полку с брюками. Не успел он удивиться такому напору, как Вивьен прижалась к нему, вдавливаясь бедрами, пробуждая в мужском теле обжигающие ответные реакции.

Женские пальцы, избавляющие накаченный торс от лишней одежды, дрожали от нетерпения. Горячее желание разливалось внизу живота, но Вивьен не торопилась. Не была полностью уверена в том, что делает, но была уверена в нем: Джаред не обидит, не унизит, не засмеет. Больше всего Вивьен хотела, чтобы ему просто понравилось.

– Ты всегда такой заботливый. Внимательный… Мне так хорошо с тобой… – Ее шепот растворился в нежном поцелуе.

Мягкие губы отстранились от его губ и впились в шею легкими покусываниями, позволяя Миллсу рвано выдохнуть ответ:

– Ви, сказать, что мне тоже хорошо с тобой, – это преступное преуменьшение…

Джаред почти начал жалеть о том, что согласился на эту сладкую пытку. Нереальных усилий ему стоило сдерживаться, чтобы не взять все в свои руки, пока теплые ладони ласкали кожу на его груди, гладили рельефные мышцы, опускались ниже.

С ловкостью расправившись с ремнем и ширинкой на его брюках, Вивьен отодвинула резинку боксеров и обхватила рукой напрягшийся член. С шумом втянув воздух, Джаред затылком прижался к прохладной стене и запустил пальцы в рыжие локоны. Приподнял ее голову, чтобы смотреть в сверкающие в полумраке глаза Вивьен, пока она нежно, робко проводила ладонью по всей длине, слегка сжимала у основания, задевала особенно чувствительные места, изучая реакцию и срывая хриплые стоны с его губ. Один за другим, бесконтрольнее с каждым трепетным прикосновением.

Пока они вдруг не прекратились. Резко отстранившись, Вивьен шагнула назад и услышала досадливый вздох. Оставила Миллса в уязвимом виде, с приспущенными брюками и в наполовину содранной с тела рубашке, с молящим взглядом и нуждой в низком голосе, шепчущем ее имя. Неповторимое чувство охватило Вивьен. Только Джаред дарил ей это. Только Джаред заставлял ощущать собственную ценность, ощущать, что она важна, что он не променяет ее и не обидит.

«Ты еще найдешь тех, кто будет тебя ценить», – ворвался знакомый хриплый голос в ее одурманенное сознание. Сердце трепетно заныло, когда Ви поняла: она нашла. Он стоял прямо перед ней и пожирал глазами. Тот, кто говорил ей когда-то давно эти слова, сейчас по-настоящему ценил ее.

– Ви… вернись… – попросил Джаред, словно приклеившийся к стене. Он оцепенел от нежности ее ласк, но нуждался в большем.

И Вивьен хотела сделать для него все.

– А что, если нет? – вызывающим шепотом дразнила она. – Что вы сделаете со мной тогда, детектив?

Слабо усмехнувшись, он подыграл:

– Вы прекрасно знаете, что я сделаю, мисс Марч.

– А вы знаете, что мне это понравится… – Ее губы изогнулись в игривой улыбке, когда она потянулась к пуговкам на юбке.

Взгляд Миллса был прикован к пальцам, избавляющим соблазнительное тело от одежды. В каждом движении сквозило непринужденное изящество, каждый жест был игрой, маленьким представлением для него одного. По мере того как обнажалась белоснежная кожа, тяжелое дыхание Джареда наполняло тесную комнатку, сильнее распаляя заведенную Вивьен.

Оставшись в черном кружевном белье, она вновь приблизилась к Миллсу. Коснулась часто вздымающейся груди, привстала на носочки, чтобы прижаться щекой к щеке, и призналась:

– Кажется, я снова запала на тебя, Джей.

Сердце под ее ладонями болезненно дрогнуло. Джареду хотелось кричать об ответных чувствах. Кричать, что он не просто «запал», не просто «влюбился». А полностью очарован, пленен и порабощен. Знала ли Вивьен, какую власть имела над ним? Знала ли, как каждое ее прикосновение по частичкам возвращало к жизни его мертвую душу?

Он бы непременно ответил, если бы в следующее мгновение винные губы не впились в его. Сминая и терзая, дарили пьянящий вкус, вдыхали в него ни с чем не сравнимые ощущения. Никогда прежде желание к женщине не захлестывало его полностью, не оставляя и уголка сознания нетронутым. Джаред был всецело охвачен пламенем, что она пробудила в нем.

Медленно опускаясь на колени, Вивьен дарила поцелуи. Невесомые, но обжигающие. Воздушные, парящие над смуглой кожей, но заставлявшие каждую мышцу скучиваться от нарастающего возбуждения.

Джаред был бы лжецом, если бы сказал, что не представлял этого с Вивьен. Что не хотел ощутить ее чувственные губы и горячий язычок в самых чувствительных местах. Смотреть, как ртом, которым выдавала шутки и колкости, она доводит его до оргазма, а затем позволяет излиться на призрачно-светлую кожу идеальной груди. Но, видя затаенные во взгляде сомнения каждый раз перед их близостью, он не собирался давить на Вивьен. Не хотел принуждать делать то, что не доставило бы удовольствия ей самой.

– Ты не должна, если не готова…

– Я хотела сделать это еще тем утром, когда ты лежал привязанный к кровати, – тихонько призналась Ви. – Но почему-то не решилась…

Взволнованное дыхание коснулось его напряженной плоти прежде, чем Миллс почувствовал робкий поцелуй. И еще один. А затем влажный язык медленно, словно пробуя, принялся исследовать каждый дюйм бархатистой кожи. Дразня, Вивьен снова и снова скользила им от основания по всей длине члена, обводя вздувшиеся вены, слегка сжимая в нежной руке. С каждым одобряющим хриплым вздохом ее движения становились увереннее, ласки ощущались глубже, горячее, смелее.

– Черт, малявка… Как же хорошо… – отрывисто простонал Миллс, перебирая дрожащими пальцами ее спутанные локоны.

Клокочущее внутри животное возбуждение заставило Джареда опустить почерневший взгляд и наблюдать, как любимые губы сомкнулись вокруг его члена, и это толкнуло его ближе к краю.

Ребра затрещали от истошных ударов сердца, пробитого огненной стрелой осознания. В тот миг Миллс понял, что так отчаянно пленило его в Вивьен, чем она поражала и восхищала, не оставляя ему и шанса.

Естественность, неподдельность кипящих в ней противоречий. Во всех своих противоречиях Вивьен была до невозможности искренней. Те же прекрасные винные губы, что несколько часов назад шептали молитву в церкви, сейчас – плотно обхватывали его член, приближая к вершине блаженства.

Полная противоречий Вивьен вызывала в нем такие же чувства и желания. Насколько он хотел воплощать с ней самые порочные фантазии, настолько же ощущал острую нужду оберегать, заботиться и делать ее счастливой. Не позволить ни одному косому взгляду, ни одному грубому слову когда-либо проникнуть в ее уязвимое, исполненное любви и доброты сердце.

– Посмотри на меня, – хрипло потребовал он.

Вивьен вдруг перестала поддразнивать его языком, задевая особенно чувствительный край плоти. Робко подняла взгляд, затянутый возбужденной поволокой, но Джаред не упустил дрожащий, словно от тлеющей свечи, огонек сомнений.

– Боже, ты идеальна… – выдохнул он, любуясь ее прекрасным лицом.

Хотел бы сказать больше, развеять всю оставшуюся в ней неуверенность, но в тот миг мог лишь плавиться от ее чувственных ласк, лишающих способности мыслить. Его крепкое тело изнемогало и слабело, когда припухшие губы с жадностью целовали, облизывали его, желая довести до края, но у Джареда были иные планы.

– Вивьен, иди уже ко мне, – из последних сил прорычал Миллс.

Смяв рыжие пряди в кулаке, он притянул Ви к себе и вжался небрежным поцелуем в чувственный рот. Судорожно дыша в паре дюймов от его лица, Вивьен пыталась прочесть смешанное выражение.

«Ему не понравилось? Я сделала что-то неправильно?» – застучали в голове навязчивые сомнения, но Миллс словно читал мысли, потому что ответ последовал тут же:

– Я с ума схожу. Вы лишили себя возможности уснуть этой ночью, мисс Марч.

Черные зрачки не отрывались от губ Вивьен. Большим пальцем Джаред провел по контуру, стирая остатки смазанной помады, прильнул к виску, вздыхая нежный аромат ее волос, и прохрипел на ухо:

– В кровать. Сейчас же.

На удивление покорно Вивьен в секунду скрылась из гардеробной. Стянув с себя приспущенные брюки с боксерами и рубашку, Миллс последовал за ней. Открывшаяся картина была идеальна. Его спальня еще никогда не выглядела настолько… цельной. Недостающая часть была найдена, ноющая пустота заполнена.

Вивьен сидела в центре его кровати, словно была создана для этого. Создана для него.

Яркий свет горел в спальне, и Миллс не мог насытиться, не мог насмотреться. Знал, что ему никогда не надоест, никогда не будет достаточно. Он хотел Вивьен всю. Всегда. Навсегда.

Направленный на него взгляд был наполнен мольбой. Рыжие волосы взлохмачены и рассыпаны по хрупким плечам и налитой груди, обрамленной черным кружевом. Ерзая на простынях от нетерпения, Ви мечтала наконец унять горящее желание между ног.

– Джей… – шепотом позвала она, выводя Джареда из оцепенения.

– Ты – лучшее, что со мной случалось, Вивьен, – вдруг вырвалось из груди, из самого сердца.

В следующее мгновение Миллс сократил расстояние и не собирался больше сдерживаться. Бесцеремонно повалив Вивьен на матрас, стал осыпать дрожащее тело бесконечными поцелуями. Жадно упивался сладковатым вкусом ее кожи, ее чувствительным румянцем, ответными стонами и отчаянными мольбами. Сдернув бюстгальтер, который какого-то черта все еще был на ней, Джаред припал к возбужденной груди, наслаждаясь ее мягкостью, а пальцами разжигал бешено искрящийся в венах Вивьен огонь. Казалось, оба достигнут пика прежде, чем соединятся их тела.

Решительно сорвав тонкое кружево, Миллс оставил свежие алые отметины на ее бедрах.

– Перверт, – только и выдохнула Вивьен, изнемогая от желания.

Его губы тут же скользящими поцелуями прильнули к покрасневшим местам, покрывали стройные ноги, возвращались к животу, ноющей груди, трясущейся от возбужденных всхлипов. Вивьен в отчаянии запустила пальцы в его волосы, царапая кожу на затылке, и притянула Миллса к себе.

– Прошу…

Довольно было дразнить друг друга.

Схватив ее за бедра и приподняв, Джаред качнулся вперед, наполняя Вивьен одним глубоким толчком. Выдыхая друг в друга приглушенные стоны, оба задвигались в едином ритме, сплетаясь руками и ногами, становясь одним целым.

В безумном наваждении Миллс окончательно терял остатки рассудка от того, как Вивьен сжималась вокруг него сильнее с каждым толчком, как распухшие от исступленных ласк губы едва связно шептали бесконечные мольбы.

Глубже. Глубже. Глубже.

Теснота и влага ее тугой плоти окатили тело Джареда колкими мурашками. Дико. Потрясающе. Раз за разом словно впервые.

– Ты такая горячая там, черт…

Быстрее. Быстрее. Быстрее.

Пламя подступало и окутывало каждую клетку, мышцу, позвонок, вынуждая изменить темп.

– Я буду делать это много часов. – Хриплый шепот опалил рыжую шевелюру.

– Хорошо…

– Ты не выспишься, – простонал он, вбиваясь резким толчком.

Сильнее. Сильнее. Сильнее.

– У тебя все будет болеть.

– Хорошо… – выдохнула Вивьен в приоткрытые жадные губы, удерживая в трясущихся ладонях его покрывшееся испариной лицо в дюйме от своего.

– Больше не отталкивай меня, Ви. Никогда не отталкивай.

– Хорошо. Только не останавливайся, – пролепетала она.

И он не смел остановиться, позволяя обоим наслаждаться каждым жарким мгновением близости их потных тел. Смятые влажные простыни, воздух, впитавший аромат их страсти, и до боли интимные, безбожные молитвы, предназначенные лишь ему.

Джей. Джей. Джей…

Каждый нежный стон, тянущийся и медом растворяющийся на языке, оставлял тающую сладость и отзывался в мужском сердце. Долгие, невозможно прекрасные часы они ласкали друг друга, вкладывая в любое прикосновение всю сумасшедшую трепетность связавших их чувств.

Глядя в закатившиеся янтарные глаза на пике ее оргазма, Джаред осознал, остро прочувствовал все. Слишком много времени он потерял впустую. Слишком долго отказывался от жизни. Его бесцельное существование наконец обрело истинный смысл.

В ту декабрьскую ночь, в объятиях Вивьен, Миллс впервые познал, каково это – заниматься любовью.

Глава 30.

Расскажи мне о любви

Our Last Night – Reason To Love (Acoustic)

Прежде Вивьен не доводилось наблюдать процесс бритья мужчины с каким-то особым восхищением. Но, стоя рядом с Джаредом напротив зеркала в ванной, она то и дело поглядывала, как длинные пальцы уверенно сжимали опасное лезвие, проводя по смуглой коже отточенными и плавными движениями. Джаред выглядел совершенно спокойным. Умиротворенным. Словно познал нечто, ей неведомое. Словно не этот же мужчина совсем недавно сходил с ума от ее прикосновений и заставлял сходить с ума ее. Пока Вивьен казалось, что даже волосы на ее голове шевелились и трепетали рядом с ним, Миллс был непоколебим и сосредоточен на деле. Но стоило Джареду заметить в отражении, как Вивьен в очередной раз за утро зевнула, прикрыв рот ладонью, рука его тут же замерла.

– Даже душ не взбодрил? – поинтересовался он, вытирая лезвие о полотенце.

– Душ был слишком горячим, – усмехнулась Ви, а щеки ее защипал румянец. – После тебя мне и недели не хватит отоспаться…

Вивьен поправила на груди полотенце и отвела взгляд в сторону душевой, вспоминая, как ее кожа обжигалась о горячие струи воды и его жадные прикосновения. Как его хриплые стоны растворялись в густом паре. Как крепкое тело мощными толчками вдавливало ее в холодную кафельную стену так, что до сих пор ныли позвонки. Как всю ночь они просыпались в тесных объятиях, занимались любовью, обессилевшие впадали в сон, а затем снова просыпались и не могли насытиться друг другом до самого рассвета. Вивьен впервые ощущала себя в приятном смысле утомленной после близости с мужчиной.

– У тебя впереди целые каникулы, чтобы отдохнуть. Обещаю, никаких непристойностей в доме твоих родителей.

Вивьен закатила глаза, и Миллс едва сдержал улыбку, иначе мог порезаться, пока проводил лезвием над губой.

– Какой ты правильный, Джей, – насмешливо фыркнула Ви.

– Просто не хочу ставить тебя в неловкое положение.

«Тебе можно ставить меня в абсолютно любое положение…» – бесстыдно подумала она, но, сглотнув, вслух произнесла:

– Как мило.

– Честно сказать, я немного побаиваюсь твоего отца, – признался Джаред, вытирая левую сторону лица чистым полотенцем.

Вивьен рассмеялась, взглянув на него. Поверить не могла, что этот сильный мужчина кого-то боялся. Но он выглядел серьезным и даже слегка растерянным.

– Джей, да ладно тебе. Папа только делает вид, что строгий. Он хороший, не волнуйся, – успокаивала Вивьен, развернувшись к нему.

Недоверчиво хмыкнув, Джаред поджал губы.

– Знаешь, я все еще помню, как мистер Марч тем летом показывал нам с ребятами свой арсенал охотничьих ружей. И рассказывал, какое удовлетворение приносит попадание в крупную, быстро передвигающуюся дичь. Хоть и спустя годы, но намек я понял.

Смех Вивьен вновь наполнил душное пространство ванной. Упершись бедром в раковину, она скрестила руки на груди и качнула головой:

– Уверена, папа не хотел вам угрожать. Он действительно любит охоту.

– Я ведь правда тогда видел в тебе ребенка, Ви. Я ничего такого не думал. Только теперь понимаю, чего мог опасаться мистер Марч. Будь я отцом, тоже напрягся бы. Компания парней в доме, где растет пятнадцатилетняя дочь…

– Я давно не ребенок, Джей, – отрезала Вивьен. – Может, мои родители не самые прогрессивные, но они понимают, что в моем возрасте девочки встречаются с парнями. Они в моем возрасте были уже женаты.

Пожав плечами, Вивьен отвернулась и стала копаться в своей косметичке на краешке раковины. Хоть и успокаивала Джареда, сама она начинала сомневаться в реакции родителей. Даже сквозь эсэмэски Вивьен чувствовала неприкрытое удивление. Сообщив, что приедет с Миллсом, она получила кучу вопросов, на которые пыталась дать сдержанные ответы.

С Джаредом? Другом Сары?

А что вы там делаете, в Сиэтле? Когда приедете?

Столько о нем не было слышно. Как он? Чем занимается? Не женился? Еще в полиции работает?

Билеты наверняка все раскупили. Как же вы приедете? На его машине? А что за машина?

Что же начнется, когда родители узнают, что Вивьен и Джаред теперь не просто старые знакомые?

Ви мысленно умоляла Вселенную, чтобы они не стали засыпáть Миллса подобными вопросами, делая «знакомство» еще более неловким. Но, пожалуй, впервые в жизни Вивьен хотела сблизиться с парнем настолько, что была готова на этот шаг, как бы ни отреагировали родители. Может, она не была полностью уверена в себе, но была уверена в нем: деликатность и вежливость Миллса способны сгладить любую неловкую ситуацию. С Джаредом слишком хорошо, чтобы отказываться от этого чувства из-за возможного непонимания родителей. И чем больше времени Вивьен проводила с ним, тем больше убеждалась, что вряд ли у нее оставался выбор. Каким-то образом Миллсу удалось привязать ее к себе. Одна только мысль о будущем без него отдавалась болью в груди.

– Я так быстро привыкла к этому… к нам… – вполголоса поделилась она, вновь взглянув на Миллса. Такого уютного и домашнего, в одном полотенце на бедрах, с растрепанными влажными кудрями и горящими следами ее ногтей на коже после совместного душа. Хотелось видеть его каждое утро.

– Тебя смущает, что все слишком быстро? – нахмурился Джаред.

– Нет. Это и странно, что не смущает.

– Вовсе не странно, Ви. Все будет хорошо, – уверенно пообещал он, потянувшись к ее растерянному лицу. Нежно провел подушечкой пальца по щеке. – Закончишь учебу, сможешь переехать ко мне. Или уедем в другое место, куда захочешь.

Джаред строил такие серьезные планы с полной решимостью в голосе и взгляде, что после отношений с ненадежным Диккенсом Вивьен не могла скрыть удивления.

– Правда? Так просто? Мне казалось, ты любишь Сиэтл.

– Не настолько, чтобы отпускать тебя. По сути, здесь меня ничего не держит.

Вивьен понимала, что им предстоит многое преодолеть: расстояние, ее учебу, проблемы Миллса… Но она была готова. В тот простой миг, когда рядом с ней мужчина, с невозмутимым видом глядя в зеркало, распределял густую пену по подбородку и шее, сердце Ви замерло. В груди пробежала теплая дрожь, прокладывая путь к новому странному чувству. Чувству, которого Вивьен в равной степени желала и боялась, которое делало ее жутко уязвимой, оголяя все болевые точки души. Но Вивьен больше не отрицала. Миллсу удавалось пробуждать в ней былой свет, рассеивая леденящую тьму. Он делал это каждую секунду, проведенную вместе.

– Знаешь, Джей… а я успела влюбиться в Сиэтл. Я бы хотела когда-нибудь тут жить. Вместе с тобой.

Поймав его теплый взгляд в зеркале, Ви смущенно улыбнулась. В приятной тишине они совершали свои утренние ритуалы. Запах пены для бритья мешался с легким ароматом ее косметики. Миллс был сосредоточен на лезвии в своей руке, а Вивьен представляла будущую встречу с родителями, прокручивая возможные варианты диалога и их реакций.

Погруженная в раздумья, она вздрогнула, заметив на белоснежной раковине алую каплю. Оставляя смазанный кровавый след, та сползла к сливу. Обернувшись, Вивьен увидела у Джареда на шее короткий порез.

– Джей, у тебя… – Она потянулась к нему.

– Ничего страшного, – невозмутимо отмахнулся Миллс, приложив кусочек салфетки к шее.

Но взволнованную Вивьен это не успокоило. Взгляд упал на его напряженную ладонь, когда он опустил рукоятку бритвы на край раковины.

– Опасное бритье в твоем исполнении выглядит, конечно, горячо, но, может, не стоит этим заниматься, когда у тебя судороги? – осторожно подметила она.

– Все под контролем, Ви. Когда у меня судороги, я чувствую это и отвожу лезвие.

– Но сейчас ты поранился.

– Просто неосторожное движение. Такое бывает и без судорог, – сдержанно улыбнулся Джаред, надеясь, что она не станет всерьез переживать.

– Но зачем? – не унималась Вивьен. – Не проще пользоваться обычной бритвой?

– Обычной бритвой выходит не так аккуратно. Не хочу выглядеть как неопрятный бродяга, когда ты приведешь меня в дом своих родителей, – мягко усмехнулся он, однако это не помогло разрядить обстановку. – К тому же мне нравится процесс. Для меня это как медитация, только наоборот.

– В смысле?

Глубоко вздохнув, Миллс принялся терпеливо объяснять:

– В этом деле нужно контролировать каждое движение. Угол, скорость, все. Видимо, у меня действительно профдеформация. Когда я сосредоточен на деле, когда знаю, что контролирую все, мне как-то спокойнее, понимаешь?

– Не очень, – насупилась Вивьен и пробубнила: – Не понимаю, как тебе может быть спокойно, когда в руке то, чем ты можешь убить себя или кого-то еще.

– Обойдемся пока без смертей. Не переживай, – попросил он, открутив кран.

Струя воды зашумела, смывая кровь с белоснежной поверхности раковины, а вместе с ней, он надеялся, и беспокойство Ви. Вытерев кожу от остатков пены полотенцем, Джаред стал прибирать бритвенные принадлежности в шкафчик и все еще ощущал на себе хмурый взгляд.

– Иди сюда, тоже мне брутал, – буркнула Ви, развернув его к себе лицом.

Изящные ладони оказались на его шее и аккуратно наклеили полосочку пластыря на порез. Не спеша отпускать, Вивьен погладила подушечками пальцев смуглую кожу и заглянула в карие глаза. Такие нежные, теплые, родные…

Внезапно Вивьен накрыло сладостно-уютное чувство, словно прежде она металась в бесконечном хаосе среди чужих, не понимающих и не принимающих ее людей, чтобы наконец встретить его. «Того самого»?

Все пресловутые фразы, фильмы, книги о любви, что она впитывала в подростковом возрасте, вдруг показались осмысленными. Может, любовь действительно существовала? Та самая, сносящая крышу и в то же время дарящая покой?

Притянув Миллса к себе, Вивьен легонько коснулась кончиком носа его и прошептала:

– Я всегда буду переживать о тебе, Джаред. Только прошу, давай мне меньше поводов.

– Хорошо… – едва слышный ответ.

– Ты очень важен для меня.

– И ты для меня, Ви.

В дюйме друг от друга их губы почти соприкасались, а дрожащее дыхание смешивалось. Хотела бы Вивьен дать ему знать в полной мере, насколько сильно он ей дорог. Насколько она стала нуждаться в нем. Насколько больно осознавать, что она не сможет быть рядом каждый раз, когда ему понадобятся ее объятия. Держа его лицо в своих ладонях, Вивьен не могла представить, как после каникул наступит день, когда ей придется отпустить Джареда. Пускай не навсегда, но это разрывало сердце.

– Ты что, не используешь крем после бритья? – удивилась Ви, погладив подушечками пальцев кожу на острых скулах.

– Эм… нет. Зачем?

Не скрывая осуждающего взгляда, Вивьен потянулась к своей косметичке, выудила оттуда нужную баночку и, преодолев слабую попытку Джареда увернуться, нанесла крем на его лицо, а затем стала распределять массирующими движениями по коже. Быстро приняв свою приятную участь, Миллс не смел пошевелиться, позволяя Ви проявлять своеобразную заботу.

– Чтобы кожа была мягкой и напитанной, вот зачем, – пояснила она и улыбнулась: – После тридцати скажешь мне за это спасибо.

– Как мило, – передразнил ее же фразой Джаред и наклонился, чтобы коснуться сладких губ легким поцелуем.

Вивьен вновь окутало необъяснимое тепло. Уже не опаляющий жар, не физическое возбуждение, словно в тот миг осталась лишь одна потребность: душевная. С трепетом Вивьен вслушивалась в его судорожное дыхание, в гулкое биение сердца под ее ладонями, принимала его нежные прикосновения, осознавая, что больше не сможет жить без них.

– Расскажи мне о любви… – попросила она, отстранившись. И, встретив озадаченный взгляд, пояснила: – О тех двоих из Айдахо[19]. Что с ними стало?

Джаред явно не ожидал такого вопроса. Между темными бровями пролегла морщинка, когда давние воспоминания ожили в сознании. Миллс скрестил руки на груди и задумчиво уставился в кафельный пол. Что Вивьен хотела услышать? И что он мог рассказать? Все, что Джаред знал о том деле, было крайне печальным, не похожим на красивую сказку с хорошим концом, которую наверняка ждала Ви.

– Судебные разбирательства длились несколько месяцев. Спустя год после вынесения приговора девушка окончила школу и покинула родной город, поступив в колледж на другом конце страны. Ее можно понять… маленькие города ужасны, а подростки жестоки…

– Ее травили? – с сожалением догадалась Ви, на что Миллс слабо кивнул.

– Я пытался как-то приглядывать за ней, поддерживать. Но, конечно, не мог заниматься только этим. Громкое дело добавило уйму работы для местного шерифа. Я в тот год форму почти не снимал, все время проводил на службе.

– А что с парнем? По телику говорили, ему дали пожизненный срок. Он правда сделал все те ужасные вещи?

– Как я понял, не совсем… Но зачем-то взял вину за все на себя. В том деле все было слишком… неоднозначно. Слишком много пробелов для меня, но присяжные решили по-своему. А пару лет назад осужденный погиб при пожаре в тюрьме.

– Ужас… – удрученно прошептала Вивьен, задумавшись о судьбе двух совершенно незнакомых ей людей, но почему-то задевших за живое.

Каково это – потерять любимого человека? Не просто расстаться, не просто отпустить, а потерять насовсем, без единого шанса вернуть? Без шанса вновь взглянуть в родные глаза, услышать любимый голос, ощутить теплые объятия самого близкого человека? Без шанса попрощаться и суметь привыкнуть к жизни без него? Лишиться части себя, словно оторвать от души кусок? Даже от мыслей о масштабе такой боли у Вивьен похолодело в груди, а к горлу подобрался скребущий ком.

– Думаешь, девушка по-настоящему его любила? И это не было больной созависимостью, как ты сначала сказал?

– Я, конечно, не психолог. Но знаешь, в те моменты, когда она разговаривала со мной, то не казалась… какой-то ненормальной, как ее пытались выставить в суде и СМИ. Она казалась крайне несчастной, – делился Миллс рассуждениями, взъерошив влажные волосы. – Хотя они оба были достаточно молоды, не знаю, осознавали ли они свои чувства и все, что происходило, в полной мере. Впрочем, влюбленные и сумасшедшие… разница порой не так велика, – озадаченно хмыкнул он, вспоминая, как сам недавно лез в окно к Вивьен, не боясь ни бушующей метели, ни высоты, ни смерти. И понимал, что сделал бы это снова.

– А что с девушкой сейчас?

– Насколько мне известно, окончила колледж, переехала в Ванкувер… – ответил Миллс, глядя на стыки темно-серой плитки в полу. – Последний раз мы общались, когда я сообщил ей о его смерти.

– Страшно представить, – вздрогнула Вивьен, обняв себя за плечи. – Наверное, тяжело было?

– Да… Такую новость невозможно подать легко.

– Как думаешь, она оправилась?

Джаред неопределенно поджал губы и поднял на Ви задумчивый взгляд. Хоть и не понимал, отчего в ней сейчас проснулся такой интерес к этой давней истории, но был искренен в своих ответах.

– Что бы между ними ни было, не думаю, что от такого можно оправиться.

Глухая вибрация рассекла воздух, выдернув обоих из гнетущих мыслей. Обернувшись, Вивьен потянулась к полочке за своим мобильником. Отчего-то руки ее дрожали, а после рассказанной Миллсом истории и вовсе стало не по себе.

– Родители? – поинтересовался Джаред, заметив, как лицо Вивьен обретало озадаченное выражение по мере разглядывания экрана.

Им давно пора было выезжать. Утренние процедуры непозволительно затянулись.

– Нет, однокурсница. Вот же… дерьмовое дерьмо, – фыркнула Вивьен, напряженно поджав губы.

– Что такое?

– Похоже, один из наших профессоров окончательно слетел с катушек к Рождеству, потому что вдруг решил, что все должны срочно сбросить ему проекты, хотя он давал срок до следующего семестра! – выпалила Вивьен, попутно яростно стуча пальцами по экрану мобильника.

– И теперь тебе нужно сделать какой-то проект? – недоумевал Миллс.

– Нет, я уже почти все сделала, просто нужно… – замялась она, перебирая варианты, пока мысли в голове судорожно скакали. – Могу я воспользоваться твоим ноутбуком? Нужно кое-что поправить в файле и отправить преподу, я быстро…

– Конечно, Ви, без проблем, – охотно кивнул Джаред.

Опустив ладони на ее напряженные плечи, он успокаивающе погладил ее и повел в сторону гостиной. Несмотря на наступившее утро, из-за плотных штор в комнате витал полумрак, в котором, казалось, Вивьен вся искрилась от негодования. Оставив ее одну с ноутбуком, чтобы не отвлекать, Джаред отошел в сторону кухни и заметил на столешнице стопку неразобранной почты, до которой последние дни не доходили руки.

Подойдя ближе, среди привычного рекламного хлама он выловил взглядом белоснежный конверт. Пока Вивьен активно стучала по клавиатуре в гостиной, внимание Джареда было приковано к куску бумаги, обклеенному марками. Погладив шероховатую поверхность подушечкой пальца, он пытался найти на конверте имя отправителя, но его нигде не было. Единственными опознавательными знаками были канадские марки. Но кто мог прислать ему письмо из Канады?

В нетерпении Миллс небрежно распечатал конверт и обнаружил внутри кусок тонкого картона. Заглянул внутрь, словно пытаясь убедиться, что больше ничего нет. Держа в руках самую обычную рождественскую открытку, Джаред все еще недоумевал: никто давно не пользовался простыми почтовыми отправлениями для подобных целей. Да и он ни от кого не ждал поздравлений.

На оборотной стороне открытки был рукописный текст, выполненный не особо разборчивым почерком. Но почерк этот показался Миллсу смутно знакомым. В памяти тут же всплыло множество протоколов, которые он часами, сутками, неделями рассматривал и изучал годами ранее. В том самом деле. В Айдахо. А когда Джаред стал читать содержание, то все больше убеждался, что отправитель ему известен. Он почти слышал в голове тот грубый, язвительный голос из прошлого, и отчего-то, вопреки разуму, по груди пронеслась волна облегчения.

Как там погодка в Сиэтле, коп?

Да, я в курсе, что технически ты уже давно не коп. Но для меня ты всегда им будешь. Не благодари за повышение. Мне было несложно помочь (это сарказм, а то твоя кудрявая башка может не понять).

Миллс усмехнулся, качнув головой, и представил, как в этот момент адресант фыркнул и закатил глаза.

Прошли годы, но я помню твою помощь моей девочке. Ценю это. Потому решил не бить твою смазливую рожу, как обещал. Хотя очень хотелось.

На этот раз Миллс сам закатил глаза. Несмотря на внушительный список предъявленных обвинений, подсудимый рецидивист его никогда не пугал, сколько бы угроз и грубостей ни звучало в адрес Джареда за те многие часы, проведенные в допросной.

Ты сказал мне тогда, что каждый заслуживает второй шанс. Это я тоже запомнил. И многое переосмыслил.

Так вот, я наконец использовал свой второй шанс. Мы использовали.

Надеюсь, ты свой тоже не просрешь.

Счастливого Рождества тебе, коп.

– Вот же… живучий гаденыш… – почти беззвучно прошептал Джаред.

Он и не заметил, как на его лице проступила искренняя улыбка. Дурацкая, непрошеная. К удивлению, в тот момент его слабо заботило, как осужденному удалось выжить в пожаре, не волновало, что некто избежал законного наказания. Гнетущая неопределенность в давнем деле грузом висела на его душе все эти годы, и наконец-то Миллс смог вздохнуть с облегчением. Отправителем был тот самый бывший осужденный из Айдахо, которого все считали мертвым. Каким-то образом он выжил. Каким-то образом смог использовать свой второй шанс. И был даже прав. Ведь Джареду тоже стоило это сделать – больше не терять времени и возможностей, не сомневаться. Быть с Вивьен и никогда ее не отпускать.

Он так и стоял у столешницы с открыткой в руке и глупой улыбкой на лице, когда из гостиной послышался голос Ви:

– Оу… надеюсь, это не то, на что ты мастурбируешь…

Не понимая, о чем речь, Миллс обернулся в ее сторону.

– Что? – растерялся он.

– Я просто открыла почту, чтобы отправить файл, а тут такое…

Оставив открытку среди почтового хлама, Джаред подошел ближе и увидел на экране ноутбука фотографии знакомого содержания.

– Ох, прости, я не хотел, чтобы ты видела подобные вещи, – смутился он.

– Ничего, после морга мне уже ничто не страшно. Это с места преступления? – поинтересовалась Вивьен, сощуренным взглядом рассматривая кровавое месиво на одной из фотографий довольно паршивого качества.

– Ага. Все, что Палмер прислала по «банановому латте», – подтвердил Миллс, сев рядом с ней на диван.

– Беатрис Чемберс… – прочла Ви подпись, водя пальцем по экрану. – Это мать Чемберса?

– Да.

– Жесть какая…

– Конечно, после стольких ножевых ранений…

Мобильник Вивьен вновь задребезжал и заскользил по деревянному столику. Ожидая получить очередное сообщение от негодующих однокурсников, она нахмурилась, когда увидела входящий звонок с незнакомого номера. Беспокойная дрожь уколола кожу, а в груди скрутился холодящий узел необъяснимой тревоги.

Что-то изнутри подсказывало, что этот звонок изменит все. Что-то изнутри заставило принять вызов. Вивьен прислонила мобильник к уху и в оцепенении уставилась словно сквозь Джареда.

– Что?.. Я не… Где ты?.. – едва связно шептала она.

– В чем дело, Ви? – Миллс наклонился, заметив ее замешательство.

Вивьен рядом с ним бледнела с каждой безмолвной секундой, янтарные глаза стекленели, наполняясь влагой, но Джаред смог расслышать лишь несвязную отрывистую речь по ту сторону телефона. Затем – короткие гудки.

И все, что дрожащие губы Вивьен смогли прошептать:

– Это Сара… ей нужна помощь…

Глава 31.

Сара

Max Richter – Something Under Her Skin

Она сидела в пустой ванне. Совершенно неподвижно, если не считать сотрясающей тело дрожи. Спутанные угольные пряди покрывали худые плечи и спину. Холод щипал каждый дюйм обнаженной кожи, которая едва не сливалась с белоснежной поверхностью ванны.

Прижав колени к груди, девушка смотрела прямо перед собой. Она знала, что одна в комнате. В доме. Слышала, как внизу захлопнулась дверь, щелкнул замок и машина отъехала к шоссе. Но отчего-то тревога не отпускала, как и ощущение, словно кто-то все еще присматривал за ней. Быстро оглядевшись по сторонам, она убедилась, что никого нет. Хоть и не доверяла собственным глазам – она уже ничему не доверяла, – решилась покрутить кран. Мощный шум воды заглушил смутные мысли в голове, и она ощутила, как тепло обволакивает тело. По мере того как ванна заполнялась горячей водой, становилось чуточку спокойнее: дрожь унималась, а дыхание выравнивалось. Девушка откинулась на бортик и не заметила, как веки сомкнулись, а тело непривычно расслабилось.

Почему она не могла сохранить этот миг? Умиротворенное мгновение, словно все беды исчезли, словно никто больше ее не потревожит?

– Беатрис! – раздался глухой бас, заставив девушку встрепенуться. И сомнения вновь болезненно накрыли.

Но как такое возможно? Он ведь ушел. Она слышала, была уверена…

– Беатрис! – бас повторился.

И сердце едва не остановилось от пугающего осознания. Голос, зовущий ее, раздавался не в доме. Не снизу. И не в соседней комнате.

Он был в ее голове.

Беатрис! Беатрис! Беатрис!

Он был везде.

– Заткнись! – вырвалось в пустоту.

И голос замолк. Но желанная тишина так и не наступила. Резкий скрежет прорезал виски, заставив скорчиться от боли. Словно некий монстр изнутри царапал когтем ее черепную коробку, снова и снова, изводя сознание.

– Заткнись… заткнись… заткнись… – просила она, срываясь на хрип и цепляясь за влажные волосы.

Дышать было невозможно, становилось все жарче, кровь в венах забурлила, кожа начала гореть так сильно, что пришлось раскрыть веки и потянуться к крану. Но рука повисла в воздухе, когда Беатрис обнаружила, что вместо воды ее тело погрязло в густой черной липкой жиже. Однако вода, льющаяся из крана, не была черной.

Она становилась черной.

Поднеся руку к лицу, Беатрис с ужасом вглядывалась в светлую кожу, источавшую чернь. Обжигающая желчь с шипением выходила из каждой поры, из каждой трещинки и морщинки, окрашивая все вокруг в черный.

– Что за черт… что за… – в панике бормотала она, безнадежно пытаясь отмыться. Растирала, царапала кожу, споласкивала руки под чистой водой, но та снова и снова становилась черной, а все ее тело продолжало выделять жгучую желчь, которую Беатрис годами ощущала внутри себя. Внутри полностью отравленной себя. Испорченной.

Пытка неведомых злых сил не прекращалась, пока каждый дюйм ее кожи не покрыла обжигающая гниль, пока Беатрис не начала задыхаться. Глухой скрежет и ненавистный голос в ее голове становились громче, навязчивей…

– Беатрис! – послышалось над ухом, а затем – звенящая тишина.

Миг беспомощного оцепенения. До боли знакомого. Ни единой возможности контролировать собственное тело. Она могла лишь крепко зажмуриться, так, что перед глазами плясали искры, соединяясь в пугающие образы, а в висках стучал неугомонный пульс.

И дышать. Она наконец могла дышать. Рвано выпустив воздух из легких, Беатрис осмелилась разомкнуть глаза. Но тут же сощурилась, словно за ночь отвыкла от дневного света.

В мансардной комнате не было никого. Оглядев себя, лежащую на кровати, она не заметила на одежде никаких следов пугающей черной желчи. Но это не успокоило, ведь Беатрис ощущала, как та притаилась внутри. Отравляла ее. Медленно и безжалостно. И когда-нибудь наверняка просочится наружу, прямо как в глупом кошмаре минуту назад. Но реальность была не меньшим кошмаром.

В пустом доме стояла тишина, нарушаемая лишь дрожащим щебетом за окном. Она привыкла слышать этих птиц каждое утро, но сегодня они звучали ближе, громче. Еще и шумно копошились по ту сторону окна.

«Неужели свили гнездо?» – первая мысль в туманной полудреме.

Хотелось подойти к окну, взглянуть на птиц и, возможно, подышать свежим зимним воздухом, чтобы привести голову в порядок, но Беатрис приковало к кровати. Никакого «порядка» для нее уже не было и, казалось, не будет. Конечности словно налились свинцом, тело ломило, разнося болезненные импульсы, а к горлу подбиралась горькая тошнота. Беатрис была уверена, стоит подняться – и не успеет дойти до ванной, ее вырвет прямо на пол в спальне. Оставалось безвольно смотреть на единственный источник света в тусклой комнате – в окно. Даже солнце ослабло, затаилось, словно не желало видеть, как густо тем утром кровоточило рассветное небо, разбрызгивая алые мазки по полотну.

Открывшаяся ей часть пейзажа, ограниченного деревянной рамой, рисовала заснеженные кроны деревьев. Совсем недавно не было столько снега. Прошедшие дни… – недели? – смешались в голове в единое месиво, будто пропущенные через воронку воспоминаний. Когда успело так замести? Сколько же она проспала? И почему он не разбудил пораньше, как обычно?

Шумная птица за окном перестала скрестись и, взмахнув крылышками, упорхнула прочь, словно почуяв неладное, прежде чем послышался щелчок дверного замка. Девушка инстинктивно сжалась, свернувшись калачиком, и прикрыла глаза.

Знакомый резкий запах парфюма достиг обоняния, и ее вновь одолела тошнота, заставив туго сглотнуть. Кровать позади Беатрис прогнулась под весом вошедшего, и тяжелая ладонь легла на ее затылок.

– Я знаю, что ты не спишь, милая. Пора вставать.

Как всегда: он видел больше, чем она хотела бы показать. Пытаться обыграть его – бесполезная затея. Беатрис больше и не пыталась. Проклятая выученная беспомощность.

– Я так устала… – Ее голос все еще был сиплым от долгого сна.

– Очередной кошмар?

Она крепко зажмурилась. Не хотелось вдаваться в подробности сна. Когда-то Беатрис делилась многим с этим мужчиной, когда-то казалось, что можно доверить ему свои страхи, когда-то верила, что он не осудит…

Боже, как она ошибалась. Как же была глупа и наивна, словно все те жестокие жизненные уроки, истерзавшие и душу и тело, ничему не научили.

– Где ты был? – перевела она тему, освобождая себя от необходимости отвечать.

– Ездил в город.

– А что там? – нашла в себе смелость поинтересоваться. Нужда была сильнее страха, а ей необходимо было знать. Знать, что он не сделал того, чего Беатрис так опасалась.

Хмыкнув, мужчина не скрыл удивления от расспросов, потому что обычно она была молчалива. Ему нравилось, когда она кротко молчала. Но все же ответил:

– Да так, засиделся тут с тобой в нашем гнездышке, что забыл купить подарок тетушке Рут. Представляешь, как некрасиво бы вышло? Сходил на рождественскую ярмарку, а затем поехал к ней в гости. Мы разговорились, и я решил переночевать в квартире в городе. Знаю, не стоило оставлять тебя в неведении, но было поздно, – спокойным тоном поделился он. Знал, что она не возразит. Не посмеет.

И Беатрис промолчала. Любопытство и тревога в убийственной смеси одолевали, но сил на длительные беседы не оставалось. Она так и лежала неподвижно, пока мужчина, сидящий позади, перебирал ее черные пряди, как часто любил делать. Это его успокаивало. Но почему-то не сейчас. Беатрис слышала его дыхание. Надрывное. Несдержанное. Словно ему было невмоготу молчать.

– У меня к тебе разговор, – наконец выпалил он и не ждал ответа. Лишь послушания.

Он заботливо растер ее затекшие запястья и склонился к ней. Горячее дыхание коснулось ее макушки, взъерошив волосы, и тут же последовало указание:

– Приведи себя в порядок и спускайся вниз.

Когда дверь за ним захлопнулась и на лестнице послышались отдаляющиеся шаги, Беатрис осмелилась вновь раскрыть веки. С тяжелым вздохом освободила легкие от его дорогого, но жутко навязчивого парфюма. Отчего-то сегодня она чувствовала себя по-особенному паршиво.

«Приведи себя в порядок».

Брошено четко, словно команда для дрессированной собаки. Беатрис знала, чтó для него – «порядок». Не торопясь, удерживая кружащуюся голову и позывы опорожнить желудок, она поднялась на ослабевших ногах и остановилась у широкого комода. Взяла в руки подаренный мужчиной флакончик с духами и, задержав дыхание, прыснула себе на шею.

«Ты пахнешь величественно. Такой богатый неповторимый аромат белых лилий специально для тебя, милая», – проскрипел его голос в голове, и Беатрис слабо фыркнула вслух.

«Удушающая, дешевая, резкая вонь», – мысленно противилась она.

Вернув флакончик на место рядом с горшочком с комнатным бальзамином, девушка поплелась к узкому платяному шкафу. На полочке стояла пара классических туфель, а на деревянной вешалке хранилось единственное платье. Глубокого синего оттенка, утонченного фасона, в меру скромного и женственного. С гнетущей тоской она натягивала на себя наряд. Беатрис не надела бы такое раньше. Никогда. И не потому, что платье ей не нравилось, как аромат духов. А потому, что будто все, чего ее никчемное тело было достойно, – растянутые мешковатые обноски, к которым она привыкла.

В ванной комнате, такой же тесной и холодной, как во сне, девушка на мгновение встретилась в зеркале с потускневшим ореховым взглядом, и против ее воли он тут же наполнился слезами. Потемнел, будто наружу вновь запросилась вся та подавляемая гниль. Отравленная горечь. Словно Беатрис знала, что внутри нее все мертво. Мертв последний огонек надежды, который мог все исправить. Исправить ее.

Сопротивляться бесполезно. Бессильные слезы сопровождались беззвучными всхлипами. Она научилась плакать так, чтобы никто не услышал. Чтобы он не услышал.

Избегая собственного жалкого отражения, Беатрис мерила короткими шагами ванную и металась в беспокойных сомнениях. Что он все-таки делал в городе? Сказал ли правду? О чем хотел поговорить теперь? Что, если он был вовсе не у тетушки Рут? Что, если…

– Беатрис? Ты скоро? – послышался отдаленный зов, оборвав все мысли.

Девушка застыла посреди ванной. Он был внизу, но все ее слабое тело оцепенело. По рефлексу.

– Иду! – пришлось отозваться. Говорить лишний раз не хотелось, но мужчина не любил игнорирование, и она это прекрасно усвоила.

Рвано выдохнув сгустившийся в груди ком воздуха, Беатрис зачем-то пригладила платье на округлившихся бедрах, где оно было впритык, будто это исправило бы то, как неудачная посадка бросалась в глаза.

Стоило шагнуть в спальню, как птичий щебет вновь привлек ее внимание, заставив на секунду обернуться. Глаза болезненно сощурились, выловив отблеск какого-то предмета на кровати. Приблизившись, Беатрис различила экран мобильника, отразивший тусклый солнечный луч.

Откуда здесь взялся телефон? Это не может быть ее…

И тогда раздробленные смутные мысли Беатрис сложились воедино. Наверняка он, сев на кровать, выронил и не заметил. Или заметил? Может, нарочно? Может, проверял ее?

Он ведь всегда умнее. Всегда на шаг впереди. Сколько раз она пыталась обмануть его и сколько раз жалела об этом?

Но сейчас Беатрис стояла одна в комнате, слышала его копошение на первом этаже и свой оживший пульс во всем теле, а на кровати, прямо перед ней, лежал мобильник. Протяни руку – и все закончится.

«Все закончится…» – отчаянно прошептала она, не веря.

Не успела Беатрис взвесить все риски, как ее ноги, действуя без ведома разума, на одних инстинктах, подтолкнули к кровати. Схватив мобильник, она набрала первый же номер, какой смог вспомнить ее расколотый разум в состоянии тревожного помутнения.

Первый гудок, вселивший слабую надежду. Еще один. Шорох в трубке. А затем – родной голос и теплая волна облегчения.

– Боже мой, Ви… – всхлипнула Беатрис, прижав ладонь к сухим губам. – Забери нас отсюда…

Непонимание. Шок. Пауза по ту сторону. Сквозь бьющийся в горле бешеным пульсом страх она продолжала:

– В доме. У озера. Это он, Ви. Он увез меня. Прошу, забери…

– Беатрис? – прогремело за дверью.

Словно ошпаренная, рука ее ослабла и выпустила мобильник. Рухнув на дощатый пол, тот, к короткому счастью Беатрис, скрылся под кроватью, у которой она стояла.

В дверном проеме показалась напряженная мужская фигура и холодным взглядом просканировала растерянную девушку.

– В чем дело? Что за шум?

– Я… я просто споткнулась… – на выдохе соврала она, показательно дернув ногой, но от мужчины не скрылось, как заслезились глаза напротив.

– Так больно? Дай посмотрю.

– Нет-нет, все нормально. Правда. Пожалуйста, не надо, не переживай… – залепетала она, выставив вперед ладони.

Нужно было непременно уходить из комнаты. Любой ценой. Если он заметит мобильник или не дай бог Ви додумается перезвонить…

– Кажется, ты хотел поговорить, да? Что ты купил на ярмарке, покажешь? – попыталась отвлечь Беатрис, отводя его в сторону, к выходу.

Едва совладав с дрожью в ногах, она спускалась по деревянной лестнице, цепляясь за перила. С каждым шагом ощущала пристальный взгляд мутно-серых глаз на затылке. Когда оказалась в гостиной, это стало настолько невыносимо, что пришлось найти в себе силы развернуться к мужчине лицом.

Сунув руки в карманы брюк, он остановился и задумчиво посмотрел сквозь нее.

– Знаешь, прежде тетушка Рут избегала разговоров о Ларри…

– Ларри?

– Ее сын, – равнодушно пояснил мужчина. – Разбился на мотоцикле в юности. Она часто его вспоминала, но подробно не рассказывала.

– Ужас…

Его тяжкий вздох послужил безмолвным согласием. Неспешно шагая к панорамному окну, он пустым взглядом уставился в стекло, не обратив внимания на открывшийся вид за ним. В безнадежных попытках осветить этот паршивый день, мертвенное солнце из последних сил пробивалось сквозь мутные облака, низко нависшие над оцепеневшими водами озера Саммамиш.

Погруженный в раздумья, мужчина не сразу заметил, как Беатрис осмелилась подойти чуть ближе и тоже встать у окна. В отличие от него, ее вид природы завораживал.

– Я чувствую себя не очень хорошо после разговора с Рут, – вдруг признался он. Голос звучал приглушенно и надрывно, словно нечто внутри сопротивлялось последующим откровениям: – Когда она с болью в глазах и теплотой в голосе рассказывала о погибшем сыне, мне следовало думать о бедняжке Рут или несчастном Ларри, но все, о чем я мог думать… – Он замялся, а затем с едва скрываемым презрением выдавил: – Моя мать. Эта женщина вряд ли бы так огорчилась, если бы меня не стало.

– Но… ты же ее сын, – возразила Беатрис, оживившись. Подобные мысли казались ей дикостью, даже для такого человека, как он. – Мама не могла не переживать.

Скептично хмыкнув, мужчина потер пальцами подбородок. Разум заволокли смутные воспоминания о скверных временах, искалечивших его. Все то, что он предпочел бы забыть, вычеркнуть из памяти и почувствовать себя нормальным хоть раз.

– Знаешь, в детстве я часто делал вид, что сбегал, прятался или притворялся мертвым, ожидая ее реакции.

– А мама что?..

– Только раздражалась и находила очередной повод уйти в запой.

– Возможно, она понимала, что ты притворяешься? – зачем-то пыталась переубедить его Беатрис. И разум и сердце ее противились всем этим рассказам. Она не могла понять, как мать способна на подобное безразличие к собственному ребенку. И еще больше не понимала – какого черта ей становилось его жалко?

Если бы Беатрис не была погружена в собственные терзания, то заметила бы, как мышцы на лице мужчины слегка задергались, делая черты более грубыми, как кулаки в карманах брюк сжались и как сквозь рваное дыхание он выпалил то, о чем не говорил прежде никому:

– Я пытался покончить с собой, когда был подростком. Один из пьяниц-бойфрендов матери ходил повсюду и самодовольно рассказывал, как выиграл в покер какой-то коллекционный «кольт» в местном пабе. Однажды мне удалось стащить его, и я… я попытался. Хотел, чтобы мать пришла домой и увидела меня с дыркой во лбу и «кольтом» ее хахаля в руке. Но я струсил. Так и не перешел грань…

Исходящие от него взвинченные волны напрягли Беатрис, и она попыталась сгладить:

– Какой бы ни была твоя мать, уверена, ей было бы очень больно.

– Забавно, – хмыкнул мужчина, а его сухие губы дернулись в ядовитой ухмылке. – Меня тогда удержала обратная мысль. Я подумал, что своим уходом облегчу ее жалкую жизнь. Во мне было столько обиды, что я решил жить назло ей. По-твоему, это глупо?

– Я… не знаю… – замешкалась Беатрис, опустив растерянный взгляд. – Я не знала ее, но… уверена, потерять ребенка – худший кошмар для любой матери.

– Возможно… – многозначительно протянул мужчина, прожигая ее тело взглядом. – Ты ведь знаешь, о чем говоришь, да, милая?

– Я?..

Сердце готово было сорваться из груди и рухнуть прежде, чем до сознания дошло, что мог означать его вопрос.

Неужели он узнал? К чему иначе все эти откровения о матери, тетушке Рут и ее сыне?

Безмолвно открывая и закрывая рот, Беатрис беспомощно хватала воздух, количество которого уменьшалось с каждым произнесенным пугающим голосом словом:

– Меня очень беспокоило твое состояние в последнее время, и я даже посоветовался с Рут. Я все не понимал, почему ты ведешь себя так странно, почему все время чувствуешь себя нехорошо. И знаешь что? – хищно ухмыльнулся мужчина, склонившись к ней так близко, что ее вновь затошнило от тяжелого аромата парфюма. – Тетушка Рут посмеялась моей глупости. Такого я точно не ожидал. Женщины всегда были для меня загадкой, но я не думал, что настолько болван и не замечу очевидного.

– Я не понимаю…

– Все оказалось так просто. А я мучился в догадках, что же с тобой происходит. Менял дозировки, препараты, думал, чтó делаю не так, думал, как облегчить твое состояние. Но тебе не нужна помощь, тебя нужно поздравить… – рвано выдохнул он от накрывшего воодушевления. Повернувшись к застывшей девушке, жадно опустил широкие ладони ей на живот. – Нас можно поздравить.

– Нет… Нет… Никаких «нас»… – почти беззвучно промолвила Беатрис. Тело под его касаниями жгло от отвращения.

Сколько ни пыталась предотвратить этот момент, она лишь оттягивала неизбежное. Как же глупо было надеяться, что она сможет долго хранить свою тайну. В тот ужасающий миг Беатрис сильнее прежнего ощутила собственную давящую беспомощность.

Ненадолго стряхнув с себя леденящее оцепенение, она вырвалась из хищных лап и в защитном жесте ватными руками обхватила слегка округлившийся живот. Во взгляде мужчины вспыхнула ярость, и Беатрис вновь накрыл липкий страх, она видела прежде эти зловещие отблески в асфальтовых глазах. Видела и хотела бы напрочь забыть.

– Мне все равно, кто отец, Беатрис, – судорожно выдыхал он слова в последних попытках сдержаться, пока она испуганно пятилась.

– Не важно. Никто. Он мой. Только мой. Ты не имеешь права. Никто не имеет! Оставь нас в покое! Прошу! – она сорвалась на истеричный вопль, отразившийся от бездушных стен просторной гостиной, что всегда казалась ей клеткой, но сейчас скорее напоминала камеру смертников.

Полная безысходность. Глубокое, беспросветное отчаяние. Она бессильна против него, мужчины вдвое крупнее, мужчины, чья ярость и больная одержимость застилают глаза. Отныне он знал последнюю, самую важную ее тайну и теперь точно не отпустит. Не даст вздохнуть ни ей, ни ребенку. Ее ребенку. Тому крошечному существу, поддерживающему жизнь в ее никчемном теле, тому, ради которого она снесла многое, но больше не могла. Ни за что не могла рисковать малышом. Это была грань.

Бежать некуда. Мужская фигура надвигалась подобно громовой туче, крупные ноздри гневно раздувались, во взгляде искрились злостные молнии. Он терял способность сдерживать себя, а вкрадчивый стальной тон сильнее разгонял мороз по ее коже:

– Не делай глупостей, Беатрис. Ты пропадешь без мужчины рядом. В моем доме вы ни в чем не будете нуждаться.

– Нет… нет… нам ничего от тебя не нужно, но ты никогда и не спрашивал, да, Леон?! Никогда не спрашивал, чего я хочу, – беспомощно всхлипнула она, пугливо вжавшись в стену, но вскипевший в крови адреналин подталкивал высказать все. Все, что накипело за то отвратительное время, когда он держал ее в тисках своей непрошеной и извращенной заботы. – Всегда были только твои прихоти, твои больные желания, в которых ты боялся признаться даже себе! Ты чертов маньяк, Чемберс! Если Бог есть, то я благодарю Его за то, что у тебя не стоит, что ты не можешь причинить мне еще больше боли! Просто оставь меня, психопат!

– Сука! – взревел мужчина, вмиг сократив расстояние.

Цепкими пальцами он вонзился в ее шею, перекрыв кислород. Крепче сдавливал горло, заставляя Беатрис беспомощно сипеть в ответ на его неконтролируемый поток гнева.

– Паршивая неблагодарная овца! Да ты должна ползать на коленях и умолять меня, Беатрис. Умолять, чтобы я не бросил тебя и твоего нерожденного выродка обратно в ту грязь, откуда ты вылезла!

С неистовым наслаждением он наблюдал, как ее бессильная ненависть стекала слезами по бледневшим щекам и синеющим губам, жаждущим воздуха. Не испытывал ни капли боли, пока ее ногти впивались в грубую кожу его ладоней, стискивающих горло. Вдавливая ослабшее тело в стену, Чемберс бормотал отвратительные, оскорбительные слова, но она уже почти не слышала.

Слышала лишь шумящую кровь в ушах, ощущала, как разгорались легкие от недостатка воздуха, как перед глазами все меркло, пока не исчезли ненавистные ей асфальтовые глаза, источавшие желчь.

Последние секунды, порывы вдохнуть, и ее тело ошпарило порцией адреналина, последней отчаянной попыткой.

Немеющими пальцами Беатрис нащупала металлический холод предмета на тумбе в паре футах от нее и одним рывком схватилась за него как за слепую надежду.

Заложенные уши пробило мощным грохотом. И еще одним, прежде чем до нее донесся крик, вырвавшийся из собственной глотки. Откашлявшись, она наконец смогла вдохнуть. Тьма перед глазами стала рассеиваться, и девушка не поверила увиденному.

Вместе с несдержанным всхлипом трясущиеся пальцы выпустили статуэтку Фемиды[20]. Та рухнула на дощатый пол и покатилась, пока не остановилась у распластавшегося мужского тела.

Шокированной девушке не удавалось отвести взгляд от медленно расплывавшегося багрового пятна на темном полу. Вместо ненавистного ею аромата геля, которым он всегда укладывал свои волосы, – кровь и металлический запах. Всегда пугавшие ее пустые глаза были сомкнуты, как в глубоком сне, а вызывавший колкую морозь на коже голос наконец умолк. И лишь тогда она посмела возразить:

– Меня зовут Сара, чертов ублюдок. Сара, а не Беатрис, мать твою!

Ответа на ее отчаянный выкрик не последовало. Мужчина даже не пошевелился. Но она все равно боялась даже моргнуть, все еще ощущая угрозу, исходящую от Чемберса.

Сползая по стене, Сара обхватила колени и сжалась, уставившись на лежащее рядом тело. Он не выглядел мертвым. Но разве она знала, как должны выглядеть мертвые? Самое неживое, что ей доводилось видеть, – это собственное отражение в зеркале. День ото дня, с тех самых пор, как некто впервые решил, что имеет право использовать ее для собственных низменных потребностей. И Чемберс сделал это снова, пускай иным способом.

Неизвестно, сколько она так просидела, вслушиваясь в едва уловимое дыхание в попытках разобраться, чье оно: ее собственное или того, кто лежал на полу и не подавал признаков жизни? То и дело казалось, что его широкая грудная клетка едва заметно поднималась, настолько слабо, медленно, что Сара сомневалась, не играл ли с ней ее разум, охваченный нескончаемой тревогой?

Даже в таком беспомощном состоянии Чемберс наводил ужас и паническое отвращение, окольцевавшие ее тело стальными объятиями. Казалось, стоит ей сдвинуться с места или попытаться сделать хоть что-то – он тут же очнется. Раскроет глаза, схватит ее и сделает еще больнее, чем когда-либо прежде…

Режущий импульс в теле и собственный вскрик вывели из оцепенения. Ее дрожащие руки обвили округлый живот, охваченный болезненными ощущениями, а из потухших глаз хлынули горькие слезы, когда взгляд Сары упал ниже. Платье между ее ног медленно пропитывалось кровью. В клочья истерзанное сердце лишилось последней надежды.

– Нет… нет… нет… прошу… только не это. Только не он… – бессильно всхлипывала она, сминая в кулаке испачканную ткань.

– Сара! Боже… – родной голос выволок из истерики.

Появившиеся ниоткуда янтарные глаза осматривали ее с неподдельным страхом, а теплые руки касались щек, удерживая в сознании.

– Сара, ты ранена? Чья это кровь? Скажи что-нибудь… – умоляла Ви, не сдерживая слез от измученного вида сестры.

Боли не утихали, уши закладывало, а тело слабело и угасало, отвергая жизнь.

– Господи… Он мертв… – едва связно шептала Сара.

– Кто?

– Мой малыш…

Глава 32.

Мы облажались

Avaion – I Dont Know Why

Жалобный писк прибора нарушал гудящую тишину в палате. Вивьен сжалась в кресле, потеряв счет времени. Холодный больничный свет резал воспаленные глаза, устремленные в одну точку, а удавка вины крепче затягивалась вокруг шеи.

Как помочь сестре? Как посмотреть ей в глаза, когда та очнется? Как вести себя теперь? Как быть, когда разум Вивьен шипами пронзала уйма острых вопросов, на которые могла дать ответ лишь Сара? Сара, которая сейчас без сознания лежала на койке с иглой в худощавой руке и следами от мерзких пальцев похитителя на шее?

– Знаю, что ты не ешь, когда нервничаешь, но ты ничего не ела со вчерашнего дня, – послышалось справа.

Вивьен не заметила, как Миллс вошел в палату и протянул ей какой-то сэндвич, наверняка из больничного автомата. Но не упустила, с какой жалостью на нее смотрел карий взгляд. Ей вдруг стало тошно. От собственной слабости, от мысли о том, чтобы запихнуть хоть кусок еды в рот. Знала, что ничем хорошим это не кончится. С трудом сглотнув, она замотала головой. Джаред терпеливо отложил сэндвич на тумбу и молча опустился на стул рядом.

Он мог понять состояние Ви, как никто другой. Знал, каково это – часами подпирать холодные стены больницы, в тревожном ожидании реагировать на каждый звук, на каждую проходящую мимо медсестру или врача в отчаянной надежде услышать хорошие новости.

Три года назад он провел худшую в его жизни ночь в коридоре хирургического отделения. А затем на рассвете из металлических дверей операционной вышел врач, сообщивший, что сердце его матери окончательно остановилось и попытки реанимировать Ханну Миллс не увенчались успехом.

Тогда что-то внутри Джареда надломилось и закровоточило. Не услышанные никем молитвы были тщетны. Врачи оказались бессильны. Ничто в ту ночь не помогло. Миллс остался беспомощен наедине со своей гнетущей тревогой и нескончаемой болью, и он не хотел такого для Вивьен. А потому переживал не меньше ее. Переживал за сердце любимой девушки и за жизнь старой подруги.

Саре относительно повезло. Врачам удалось стабилизировать ее состояние, и сейчас оставалось ждать, когда она очнется от наркоза и ее смогут должным образом обследовать.

«Кровотечение и обстоятельства, в которых она была госпитализирована, оставили только возможность хирургического вмешательства».

«Плод был уже нежизнеспособен».

«Пришлось произвести выскабливание полости матки».

«Самопроизвольный аборт – не редкость в первом триместре».

«Ее организм крайне истощен. Подозрение на интоксикацию».

За все эти бесконечные часы даже присутствие Джареда не помогало Вивьен отогнать терзающие мысли, повторяющиеся словно пластинка в сломанном проигрывателе.

Тот самый звонок Сары, родной голос, исполненный страха, а затем – чужой, мужской…

«Беатрис?»

И тогда все зацепки, прежде ведущие в тупики, связались в единую картинку. Беатрис Чемберс. Мать «Бананового латте». Его дом под Беллвью, доставшийся от отца.

Все оказалось до глупого очевидно.

Сознание Вивьен снова и снова прокручивало смазанные картинки того, как за окном машины с огромной скоростью неслись улицы Сиэтла, а затем сменились шоссе и лесным загородным пейзажем. Как Джаред то и дело окликал ее, велел оставаться в машине, а она не послушала… И увидела то, что никогда не забудет. Не вытряхнет из памяти и не смоет с себя липкое чувство вины, окатившее при виде родной сестры, истекающей кровью рядом с едва живым телом того, кто заставил ее страдать.

– Вивьен, – вновь позвал Джаред, вернув в реальность. Глядя в ее бледное лицо, Миллс подался ближе и вкрадчиво произнес: – Я серьезно. Тебе нужно поесть. Я буду рядом, хорошо?

Видеть Ви такой ранило его. Она выглядела до неузнаваемости отстраненно. Словно это была другая Вивьен. Не та, что излучала свет и тепло. От сидящей рядом девушки веяло холодом, как от безжизненной каменной статуи. Прежде, даже когда ей бывало грустно, Миллс чувствовал бурлящую в ней горючую смесь из эмоций, но не сейчас. В ней все разом потухло. Что он мог сделать, чтобы зажечь в ней былой свет?

– Ты не понимаешь, Джаред. Я не могу… – с горечью прошептала Ви. – Не могу есть, не могу спать, не могу даже дышать, пока она в таком состоянии, я…

– Собственными мучениями ты не поможешь Саре, – перебил Миллс, пытаясь успокоить. Поддел пальцами дрожащий подбородок Ви и заставил взглянуть в лицо. – Вивьен, послушай. Я знаю, что это сложно, но сейчас ты должна собраться. Должна быть сильной, хорошо? Если не ради себя, то ради Сары. Когда она очнется, ей нужен будет рядом родной человек, на которого можно положиться, и от твоих слез ей не станет легче, понимаешь?

Но все было тщетно, соленые капли не переставали стекать к мужским пальцам, нежно касающимся ее лица. Вивьен знала, что он прав. Но не в силах была остановить лавину вины, накрывающую все ее существо.

– Я никогда себе этого не прощу. Надо было не сдаваться и продолжать искать ее. Я же чувствовала, что-то не так…

Джаред понимал, что Вивьен не мыслила трезво. Она все еще в шоке. Ей было страшно и больно за родного человека. И он хотел хоть немного привести Вивьен в чувство. Но понятия не имел, как это сделать. Он не такой, как она. Когда поддержка нужна была ему, каким-то образом Ви удавалось найти подход, забраться в его голову, в душу, согреть своим теплом. А что Миллс? Чувствовал себя бесполезным идиотом, не способным помочь любимой. Но он не мог позволить ей взвалить тяжкое бремя вины на хрупкие плечи. Он ощущал ответственность не меньше.

– Нет, Вивьен. Ты ни в чем не виновата. Она убеждала тебя, что все в порядке, и ты хотела в это верить. Наверняка Сара знала, что Чемберс опасен. Наверняка нарочно просила не искать ее. Ты сделала все, что смогла, – решительно заявил он. А затем, обреченно прикрыв веки и тяжело выдохнув, признался: – Это на мне, слышишь? Моя вина. Это я здесь чертов детектив, я должен был сделать больше, должен был послушать тебя сразу, перепроверить все, пробить номера и адреса… Но я не сделал. И мне очень, очень жаль.

– Мы облажались, Джаред, – заключила Вивьен, не скрывая боли в голосе. Несмело подняла взгляд на сестру и прошептала, словно могла разбудить: – А если бы она не позвонила во второй раз? Если бы мы не успели?..

– Ты уже сообщила родителям?

– Нет. Не могу решиться. Как сказать им такое?

– Хочешь, я поговорю с ними? – предложил Миллс. Это было меньшее, что он мог сделать для нее.

– Нет. Нет, Джей. Я сама должна. Но после того как Сара очнется.

– Уверена?

Слабо кивнув, Вивьен судорожно вздохнула и попыталась расслабиться в кресле. Тело ныло и ломило от стресса и истощения, а разум горел от тревоги. Ви начинала понимать тягу Джареда к транквилизаторам. Будь у нее сейчас возможность разом отключить эту боль, даже на время, она бы тоже поддалась. И плевать, насколько это неправильно и жалко. Боль невыносимая. И она не знала, насколько еще ее хватит.

Обхватив себя руками, Вивьен откинула голову в кресле и уставилась в потолок. Неконтролируемые слезы стекали к вискам, а грудную клетку будто грызла стая волков. Хуже, чем страдать самой, было знать, что близкий человек прошел через нечто страшное, и им еще предстоит выяснить все подробности того, что произошло. Какими бы сложными ни были отношения Вивьен с Сарой, она оставалась ее сестрой, семьей. Если бы только могла, Ви отдала бы все, чтобы взять хотя бы часть ее боли на себя.

В тот миг она выглядела такой уязвимой, беззащитной, словно вновь стала пятнадцатилетней малявкой. Джаред вспомнил, как годами ранее Ви робко, едва не заикаясь, попросила его помочь со старым замком на чердаке их дома в Такоме. Сколько же искренней благодарности было в том взгляде, который она осмелилась мимолетно поднять… Но теперь Миллсом руководили совсем иные чувства. Он хотел не просто помочь. Он хотел быть с ней, через что бы семье Марч ни пришлось пройти. Как бывший полицейский, Джаред прекрасно знал, сколько формальных трудностей ждало впереди.

Осознав, что в палате достаточно прохладно, он подался ближе и поправил висевшую на Вивьен свою огромную толстовку, в которую одел ее утром, когда они наспех накинули на себя то, что оказалось под рукой, и ринулись в Беллвью. Потянул молнию вверх, заметив алые отметины своих пальцев на нежном изгибе ключиц, и в груди вдруг затянуло все невысказанное.

«Я люблю тебя», – едва не вырвалось у него. До того неуместно в их ситуации, до того непривычно для него самого, что стало не по себе.

Поджав губы, Джаред коснулся ее волос, собранных в неаккуратный пучок, и убрал от лица влажные от слез пряди. Но Вивьен даже не вздрогнула и не посмотрела на него, сверля пустым взглядом потолок. Может, она теперь винила его, как и он сам? Не могла видеть его, не думая о том, сколько времени они упустили, что могли спасти Сару намного раньше?..

Миллс не выносил это молчание. И, перестав касаться ее, твердо произнес:

– Ви, я рядом. До тех пор, пока буду нужен. Страховка, полиция, допросы… Обещаю: я помогу со всем. А потом, когда захочешь – скажешь, и я уйду.

Тогда она наконец отреагировала, медленно повернула к нему голову. Озадаченность на ее хмуром лице мешалось с непонятным чувством в сердце.

– Почему я должна хотеть, чтобы ты ушел? – мрачно прошептала Вивьен.

Джаред растерялся. Стиснув зубы, шумно втянул воздух и на выдохе многозначительно повторил ее слова:

– Мы облажались.

Глава 33.

Он мертв?

Måneskin – Coraline

Первое, что она осознала, еще даже не открыв глаза, была пустота. Сара больше не чувствовала в себе жизни. Изнутри сжирал губительный ноющий вакуум.

Кто бы мог подумать, что пустота будет ощущаться так больно?

Словно сквозь шум помех до нее стали доноситься посторонние звуки и голоса. По мере того как она приходила в сознание, в висках яростнее пульсировала тревожная мысль, и Сара ее озвучила:

– Он мертв?

Два обеспокоенных взгляда, оторвавшись друг от друга, метнулись в ее сторону. Вивьен подскочила с места и оказалась рядом, заботливо взяв сестру за руку.

– Боже мой, Сара… – прошептала она, едва сдерживая слезы от беспомощного вида родного человека.

– Он… мертв? – сипло повторила старшая Марч.

– К-кто?.. – неуверенно переспросила Ви, но в следующую секунду осеклась, поняв, какой глупый выпалила вопрос. Глядя в полные боли ореховые глаза, она видела: Сара знала, что ее ребенка больше нет. А значит, речь о проклятом Чемберсе.

Вивьен не могла произнести и слова из-за охвативших ее сердце злости и отчаяния. Как сказать сестре, что этот ублюдок продолжает дышать?

– Чемберс под стражей, – наконец вмешался знакомый низкий голос.

Зрение Сары сфокусировалось на Миллсе, показавшемся из-за плеча Вивьен. Впервые за долгое время мужской силуэт не вызывал в ней страха и тревоги. Старый друг смотрел с искренним сожалением и со свойственной ему тактичностью держался чуть в стороне.

– Черт… – выдохнула Сара, сжав больничную простыню в кулаках со всей злостью, на которую было способно ее слабое тело. – Я думала, что Леон… я…

– Он отделался сотрясением, – сообщил Миллс и поспешил уверить: – Но его уже направили в полицейский участок и в ближайшее время допросят. Тебе больше нечего опасаться. Чемберс не сможет причинить тебе вред.

– Уже причинил.

Сглотнув горький ком в горле, Сара отвернулась к окну. Еле двигающимися руками она по привычке потянулась к животу, и глаза моментально наполнились слезами. Совсем недавно она ощущала жизнь в себе, осознавала, что внутри билось крошечное сердце, подарившее ей второй шанс. C нежданным появлением малыша в ее жизни все наконец обрело смысл. Тщетные попытки заполнить пустоту, что разверзлась в душе, перестали казаться бесконечной чередой бесцельно прожитых дней. А теперь… все вернулось к тому, с чего начиналось. К тому, чего Сара так боялась. Все вновь стало бессмысленно.

Она завидовала той легкости, с которой в воздухе за окном кружили птицы. Как взмывали к тусклому солнцу и как свободны были от невзгод, терзающих ее нутро. От страхов и боли, преследующих по пятам.

– Я позову врача. – Мягкий тон Джареда не нарушил задумчивости, с которой она вглядывалась в зимнее небо за окном.

Кивнув Вивьен, он бесшумно вышел из палаты, оставив сестер наедине.

– Прошу, скажи, что ты не звонила родителям, – начала Сара.

– Нет. Пока нет. Я даже не знаю, как и что им сказать…

– Знаю, о чем ты думаешь, но все не так, как кажется… – тихо произнесла Сара, не осмеливаясь взглянуть Ви в глаза. – Ребенок… был не от… него. Малыш был ни при чем. Я хотела его, понимаешь?..

– Боже… Сара, мне так жаль, – судорожно вздохнула Вивьен, не сдержав всхлипа. Все те бесконечные извинения, какие крутились в ее голове последние сутки, хлынули едва связным потоком: – Мне очень, очень жаль. Прости меня. Прости, что не нашла тебя раньше. Прости, что перестала искать. Прости, я…

– Тебе не за что извиняться. Я сама просила не искать, помнишь?

– Но я должна была почувствовать неладное! – возразила Ви, крепче обхватив холодную руку сестры. – Нужно было проверить все…

– Перестань, – строго отрезала Сара. – Еще не хватало, чтобы ты убивалась из-за дерьма, в которое я вляпалась.

Она решительно качнула головой и приподнялась на койке. Все тело болезненно ломило и ныло, но меньше всего она нуждалась в чьей-то жалости и самобичеваниях младшей сестры. Сара не позволяла себе расклеиваться надолго. После проявленной слабости она каким-то образом заново возводила стены, пряча за каменным фасадом очередную кровоточащую рану.

Вивьен знала: как только сестра закрывалась, достучаться было уже невозможно. Не стоило и пытаться. Та не откроется, пока сама не будет готова. Смиренно вздохнув, Ви смахнула навязчивую слезу в уголке глаза и прошептала:

– Просто… если когда-нибудь захочешь поговорить об этом… о чем угодно…

– Хорошо. Я знаю. В любом случае я должна буду рассказать все копам, да? – спросила она, скорее утверждая.

– Джей сказал, что поможет…

– Джей… Хорошо, что ты нашла Миллса, – кивнула Сара, в задумчивости глядя в окно, где солнце стремительно скрылось за очередной громоздкой тучей. – Когда я узнала, что ты в Сиэтле, испугалась, что этот псих и до тебя доберется. Я должна была уберечь хотя бы тебя от этого. Но ты так просто не сдаешься, да? – горько усмехнулась она, наконец взглянув на сестру.

Та выглядела жутко измотанной, словно ей пришлось хуже, чем самой Саре. И стало совестно еще и за то, что стала причиной переживаний дорогого человека. Старшая сестра лучше всех знала, как глубоко беспокоилась Вивьен и как сильно ее ранила боль тех, кого она любила.

– Я не должна была сдаваться так просто в этот раз, – не унималась Ви. – Я должна была понять, что ты не просто так меня оттолкнула…

– Я правда надеялась, что ты послушаешь меня и уедешь в Такому, подальше от опасности. Но сейчас… я даже рада, что ты послала к черту мои указания. Почему-то первым делом я позвонила не в девять-один-один, а тебе.

– У тебя был шок. И ты сделала все правильно. Могло быть слишком поздно, пока полицейские отследили бы звонок. – Ви обняла себя за плечи, вспоминая слова Джареда.

– Как вы вообще поняли, куда ехать? – задумалась Сара только теперь. Смутными отрывками она начинала вспоминать, как во время звонка ее всю трясло, она была не в себе и, скорее всего, не в состоянии назвать точный адрес, которого даже не знала, ведь похититель привез ее туда против воли, в бессознательном состоянии.

– Долгая история… Джей помог узнать о… о Чемберсе… – осторожно произнесла Вивьен, поморщившись. Она знала, что слова могли ранить сильнее любого оружия, а имя этого ублюдка ощущалось словно горсть лезвий в глотке. Ви представить не могла, каково слышать его Саре.

Дверь в палату отворилась, и сестры оглянулись на вошедших. Джаред держался в стороне, пропуская врача. Высокий мужчина лет тридцати пяти в белом халате на ходу изучал рабочий планшет в руках. Подняв сосредоточенный взгляд, он обратился к пациентке:

– Миссис Марч…

– Мисс, – поправила Сара.

– Мисс, я ваш лечащий врач, доктор Гудман. Как вы себя чувствуете?

– Серьезно?.. – бессильно усмехнулась она, отвернувшись к окну. Прикрыла блеснувшие от слез глаза и молчала. Душевная боль, пронзавшая грудную клетку, сдавливала горло, не давала свободно дышать.

– Я должен это спросить, мисс, – произнес врач и понимающе поджал губы.

Сара открыла глаза и подняла голову, направив на него такой тяжелый взгляд, что даже опытного хирурга накрыло смятение. Гудман многое повидал за годы практики, но опустошенность девушки перед ним затронула что-то внутри и заставила уставиться в рабочий планшет.

– Хотите знать, как я себя чувствую?.. – язвительно хмыкнула Сара и выпалила: – Вы когда-нибудь теряли ребенка из-за психопата, который преследовал вас и держал взаперти? Сомневаюсь. Так что вы не поймете, как я себя чувствую, доктор.

Пауза, повисшая в воздухе, была такой же напряженной, как и взгляды присутствующих. Слегка растерявшись, врач крепче сжал в руках планшет, листая медицинскую карту пациентки и делая пометки. Одна из них: «Необходима беседа с психологом».

И продолжил опрос, не теряя внешней уверенности:

– Присутствуют ли какие-либо из симптомов: тошнота, головокружение, спазмы, боли?..

– Не знаю. Возможно. В целом ощущение, будто я дерьмо, которое размазали по асфальту. И еще пить очень хочется.

Вивьен молча подошла к тумбе, открыла бутылочку с водой, налила в стакан и протянула сестре.

– Такое бывает после наркоза и перенесенных травм, – спокойно отметил доктор Гудман, задержав внимательный взгляд на пациентке. – Я должен осмотреть вас. Вы не против?

По большому счету, Саре было плевать. Она вяло пожала плечами.

– Вы все равно это сделаете, но спасибо, что хотя бы спросили, – хмыкнула она.

– Сара, если ты не готова… – прошептала Вивьен, склонившись к сестре.

– Прошу посетителей покинуть палату, – твердо произнес доктор Гудман, на что Вивьен качнула головой и шагнула вперед:

– Нет, я больше не оставлю ее. Тем более наедине с мужчиной. Учитывая, что ей пришлось…

– Я – врач. Это стандартная процедура после перенесенной операции. Я должен зафиксировать состояние пациентки. В том числе для отчета полиции. Если мой пол – проблема, я могу позвать медсестру и произвести осмотр в ее присутствии, – терпеливо предложил Гудман.

– Все в порядке, доктор, – вмешалась Сара, которой хотелось поскорее покончить с этим. – У меня просто слишком заботливая сестра.

Она многозначительно взглянула на Миллса, ища поддержки, и едва заметно кивнула в сторону Вивьен. Джаред понял без слов и подошел к Ви. Мягко опустил ладонь ей на плечо и уверил:

– Это просто врачебный осмотр, не переживай.

– Но… – пыталась возразить она.

– Пойдем, Ви, – вкрадчиво попросил Миллс.

Вивьен понимала, что, возможно, ее беспокойство было чрезмерным. Сара в безопасности в стенах больницы, врач просто делал свою работу и в целом был приятным с виду мужчиной, внушающим доверие. Но Вивьен не могла простить себе, что не оказалась рядом с сестрой в нужный момент.

Под действием внимательного взгляда и осторожных касаний Джареда она не заметила, как все-таки сдалась. Идя к выходу, она обернулась к сестре:

– Я буду прямо за дверью, если что.

Сара слабо улыбнулась и кивнула. Как только закрылась дверь и они оказались в коридоре больницы, Вивьен протяжно вздохнула, прикрыв лицо дрожащими ладонями.

– Боже… знаю, что веду себя как идиотка, но я понятия не имею, что делать, Джей…

– Ты рядом с ней, это главное.

– Она пережила кошмар. Просто быть рядом недостаточно, – возразила Вивьен, замотав головой.

– Достаточно. Этого достаточно, Ви. У нее есть близкий человек, который заботится о ней и защищает. Это больше, чем есть у многих, – пытался ободрить ее Миллс.

– А что думаешь насчет Чемберса? – поинтересовалась Ви, отходя к стене.

Джаред глубоко выдохнул и запустил ладонь в непослушные кудри на затылке.

– Сержант, который ведет дело, мой давний знакомый. Пересекались однажды по работе. Хороший коп. Он не упустит возможности посадить ублюдка, – уверил он. – Я собираюсь поехать в участок. Думаю, стоит поговорить с ним, узнать, что у них есть на Чемберса.

– Боже, я надеюсь, этот урод не выйдет из тюрьмы до конца жизни…

– От меня мало что зависит, но я обещаю, Ви… – Понизив голос, Джаред шагнул ближе и потянулся к ней. Осторожно, словно Вивьен была сделана из хрупкого хрусталя, мужские пальцы гладили ее лицо. – Обещаю, я сделаю все для этого. Мы защитим Сару.

Стоило Вивьен поднять взгляд, как ее беспокойное сознание вновь оказалось в его заботливом плену. Каким-то образом рядом с Джаредом ее каждый раз накрывало незнакомое прежде чувство. И это не была простая влюбленность.

Глядя в его глаза, Вивьен казалось, словно она падает в пропасть. Но при этом в сердце была стойкая уверенность, что она не сгинет в этом омуте, что приземлится на ноги и останется невредимой. Это чувство не разрушало. Оно сохраняло ее целой. Какими бы убийственными ни были волны шторма жизненных неурядиц, рядом с Миллсом она ощущала себя защищенной. Как же ей хотелось, чтобы и Сара когда-нибудь почувствовала себя в безопасности…

– Ты обещаешь? – прошептала Вивьен, сильнее прильнув щекой к его ладони.

Склонившись в паре дюймов от ее лица, Джаред не мог оторваться от беспокойно сверкающих янтарных глаз, от желанных губ, к которым хотелось прижаться и заставить любимую девушку забыть обо всех проблемах хотя бы на жалкое мгновение. Но сейчас ей нужен был ответ. Обещание, которое он собирался выполнить, несмотря ни на что.

– Ви, я обеща…

– Вивьен?!

Мужской бас показался оглушительным даже на фоне суетливого больничного шума. Отпрянув от Джареда, словно обжегшись, Ви обернулась, и сердце ее забилось сильнее от волнения. Из-за шока она едва могла собрать мысли в связную речь и растерянно выдавила:

– Пап? Мам? Что вы тут делаете?..

Глава 34.

Семейное дело

Anton Vic – Outcast

Меньше всего Вивьен была готова в тот момент встретить родителей, которые, судя по их виду, добирались до Сиэтла в спешке и полном неведении. Они смотрели на младшую дочь в ожидании ответов на очевидные вопросы.

Но Ви не могла их дать. Она даже не успела решить, стоит ли им вообще сообщать, а тем более не думала о том, как именно подать родителям новости о Саре. И уж точно не планировала, что ее застанут в такой момент в объятиях Джареда. В объятиях, которые совершенно не выглядели дружескими.

– Что происходит? – требовательно спросил отец.

– Что с Сарой? – присоединилась обеспокоенная мама.

Две пары глаз метались между Вивьен и Миллсом, пока оба пребывали в замешательстве. Выйдя из оцепенения, Ви наконец выдавила:

– Она в палате… Но откуда вы?..

– Хороший вопрос, – сухо прервал дочь мистер Марч, решительно шагнув ближе. – Почему мы узнали, что Сара в больнице, не от тебя, а от страховой компании?!

Растерянная Ви сильнее поежилась от родительских обвинений. Справедливых обвинений. На их месте она предпочла бы узнать о случившемся как можно раньше.

Воспользовавшись возникшей паузой, Джаред позволил себе вмешаться:

– Прошу вас, Вивьен была вне себя от переживаний…

– Я говорю с дочерью, – отрезал мистер Марч, со всей строгостью посмотрев на Миллса.

Так, что тот почувствовал себя мальчишкой, которого отчитывали за серьезный промах. Но в тот момент это было не важно. Джаред мог выдержать любые укоры в свою сторону, но Ви в обиду не даст. Даже родному отцу.

– При всем уважении, сэр, – вкрадчиво возразил Джаред, усмиряя свои эмоции, – она и глаз не сомкнула за последние сутки. Не надо так с ней.

– Ты вроде неплохой парень, Миллс, но не забывайся. Это тебя не касается.

– Пап, он очень помог нам, – вступилась Вивьен, встав между мужчинами.

Не ожидая возражений от обычно послушной дочери, мистер Марч удивленно вздернул бровь. Снова перевел сощуренный взгляд на Миллса и хотел было продолжить, но теперь его одернула миссис Марч:

– Томас, полегче. Дети и сами вымотаны, посмотри на них… – сочувственно заметила она, многозначительно глянув на мужа, чем заставила смягчиться. И обратилась к дочери: – Виви, милая, ты сегодня ела?

– Не важно, мам…

– Ты говорила с Сарой? Когда нас пустят к ней?

– Врач скоро выйдет… Я вам все расскажу, – вздохнула Вивьен, осознавая, что не было смысла врать и что-то утаивать. Все слишком серьезно. Они должны знать правду. Да и выбора у нее теперь не оставалось.

Сердце миссис Марч разрывалось от беспокойства за обеих дочерей. Тонкие губы выпустили тягостный вздох, и слегка дрожащей рукой она притянула к себе Ви.

Несмотря на все обстоятельства, Вивьен была рада оказаться в родных объятиях. От мамы пахло теплом и домом. Буквально на пару секунд напряжение ослабло, но затем Вивьен услышала, как папа прочистил горло и строго произнес:

– Что ж, в чем бы ни заключалась помощь Миллса, мы признательны. Но теперь мы здесь и разберемся сами. Это семейное дело, – выделил он.

– Вы правы, – вдруг согласился Джаред, прежде чем Ви могла сказать что-то в его защиту. – Мне уже пора в участок. Мэм. Сэр, – быстро кивнув, он попрощался.

Выйдя из ступора, Вивьен выпуталась из материнских объятий и ринулась следом. Преодолев коридор, догнала Джареда у лифта и дернула за рукав черного пальто:

– Джей, постой! Я уверена, папа не хотел грубить…

– Все в порядке, – ровным тоном отмахнулся он, нажав на кнопку вызова лифта. – От меня больше толку будет в полицейском участке, чем здесь. А Саре сейчас нужны ее близкие.

«Но ты нужен мне», – хотела выпалить Вивьен, но Джаред, даже не взглянув на нее, так решительно шагнул в прибывший лифт, что ее собственная решимость пошатнулась.

Может, он прав? И сейчас не время идти на поводу у эмоций? В приоритете Сара, ее безопасность и ход расследования. И пускай в груди Вивьен тяжело тянуло от нежелания отпускать Миллса вот так, с ощутимой недосказанностью между ними, она понимала: пора наконец взять себя в руки. Метания между чувствами к Джареду и к семье ничем не помогут.

– Я напишу, когда что-то узнаю, – заверил Миллс, прежде чем двери лифта скрыли его от Ви.

* * *

В восточном участке департамента полиции Сиэтла кипела работа. Каждый сотрудник был привлечен к делу. Лишь двух помещений не коснулась всеобщая суета.

В допросной комнате сержант Доусон пытался вытянуть из Чемберса показания, но все, что получал в ответ, – пустой взгляд подозреваемого и тиканье настенных часов. Молчаливая обстановка в помещении накалялась, в то время как смежный кабинет, отделенный от допросной специальной стеной из полупрозрачного стекла, был завален материалами по делу.

Миллс склонился над столом, разглядывая различные файлы, фотографии, отчеты. Их оказалось много, но все было не то. Никак не удавалось соединить этот бумажный хаос в логическую цепочку.

Почему именно Сара? Чего хотел Чемберс? Что вообще в голове у таких, как он? У тех, кого даже язык не поворачивается назвать людьми?

Джаред устало выдохнул, прикрыв отяжелевшие веки. Взъерошил темные волосы и выпрямился, поморщившись от ломоты в мышцах. Последние часы, проведенные в участке, казались потраченными впустую. Он успел изучить имеющиеся материалы несколько раз, но мысли то и дело путались, спотыкались и сбивались. Перед глазами все время всплывал ее растерянный образ. Удивленный взгляд, дрожащие губы и печальные, едва уловимые вздохи.

Он разрывался между желанием быть рядом с Вивьен и необходимостью сдержать данное ей обещание помочь с делом. Все-таки впервые она пришла к нему как к детективу. Миллс не мог подвести ее. Снова.

Вивьен в очередной раз овладела сознанием Джареда. И он пожалел, что оставил таблетки в машине. Они помогали расслабиться, отбросить лишние тревоги. Помогали сосредоточиться на деле, а не отдавали его на растерзание гнетущих мыслей.

Расстегнув верхние пуговицы рубашки, он попытался выровнять дыхание. Закатал рукава, сложил руки на груди и задумчиво взглянул через стекло на Чемберса. Словно на его безжизненном лице мог быть написан ответ.

Услышав шорох за спиной, Миллс обернулся. В дверях стояла светловолосая девушка в форме, одна из рядовых полицейских, – офицер Хоббс.

– Тебя, наверное, уже тошнит от бумажек, но я принесла еще. – Она протянула свежие распечатки, поясняя: – Пришли медицинские данные по Чемберсу.

– Что-то интересное? – нахмурился он, изучая документы.

– Возможно, – хмыкнула она и ткнула пальцем в одну из строк. – Информации не густо. Запись от две тысячи первого. У него была выявлена эректильная дисфункция.

– В девятнадцать? – не скрыл удивления Джаред.

– Ага. При этом физиологических отклонений не нашли. Поэтому андролог направил его к психиатру, но записей никаких больше нет. Походу, он так и не дошел до мозгоправа.

Миллс задумчиво потер подбородок и вновь бросил взгляд в сторону допросной, где сержант полиции, ведущий дело, пытался чего-то добиться от подозреваемого.

– Сомневаюсь, что у него все «само прошло».

– Да черт его знает, – усмехнулась офицер Хоббс, повернувшись к стеклу. – Но взгляд у мужика какой-то маньячный. Хотя это неудивительно, если у него недотрах с две тысячи первого. Я бы тоже с катушек слетела…

Погруженный в размышления. Миллс не заметил, как Хоббс прошлась по нему оценивающим взглядом. Даже измотанный вид, круги под глазами и спутавшиеся кудри не скрывали его природной привлекательности.

– Поужинаем? – не стала медлить с предложением Хоббс.

– Спасибо, но я недавно перекусил.

– Имею в виду, вообще как-нибудь, – уточнила офицер. – Когда будешь свободен.

Когда растерянный карий взгляд столкнулся с ее – явно заинтересованным, до Джареда резко дошло, к чему клонила Хоббс. Он прочистил горло и поспешил объясниться:

– Я вроде как… не свободен.

– «Вроде как»? Звучит неубедительно, – небрежно усмехнулась она в ответ.

– Все немного сложно.

– Отстой. Не люблю сложности.

– Извини, Хоббс, я…

– Зови меня Прю, – непринужденно произнесла она, словно не замечая возражений.

Наклонившись к столу, девушка взяла ручку и случайный клочок бумаги, написала на нем телефонный номер и подняла уверенный взгляд на недоумевающего Миллса. Пока он пытался подобрать слова для вежливого отказа, она ловко опустила бумажку в нагрудный карман его рубашки и не спешила убрать руку.

– На случай, если устанешь от сложностей, – с легкой улыбкой пояснила Хоббс.

Грохот двери заставил обоих обернуться. Офицер Хоббс тут же сделала шаг в сторону от Миллса, когда сержант Доусон вышел из допросной и недовольно буркнул:

– Молчит, сукин сын.

Поджав губы, он потер виски с уже проявившейся сединой.

– Он до сих пор не потребовал адвоката, – заметил Миллс.

– Знает, что это ему не поможет.

– Но если он будет молчать, нам это тоже не поможет, – вздохнул Джаред. – Когда собираетесь допрашивать Сару?

– Как только с этим говнюком разберемся, – кивнул Доусон в сторону Чемберса за стеклом, который остался наедине с собой. – Нужно еще изучить отчеты из больницы и рыженькую допросить. Она ведь была с тобой, когда нашли потерпевшую?

От упоминания Вивьен у Джареда в груди сдавило. Он сглотнул, кивнув. Буквально удерживал себя от порыва взять телефон и написать ей. Узнать, как она держится и как себя чувствует. Но Миллс признавал: мистер Марч был прав. Это их семейное дело. И он не хотел влезать. Лучшая позиция сейчас – помогать, оставаясь в стороне.

– Допрашивайте ее в последнюю очередь, ладно? – попросил он Доусона. – Ничего нового она все равно не сообщит, мы искали ее сестру вместе. Наши показания будут идентичны, а вы потратите время.

– Это что-то личное для тебя?

– Ага, еще ни разу не видела частника, который бы так рвался работать в рождественские праздники… – вставила замечание Хоббс.

Заметив изменения в лице Миллса, оба не сводили с него подозрительных взглядов. Джаред почувствовал себя под прицелом. Будто теперь он стал подозреваемым в чем-то. Он тут же отвел взгляд, способный выдать его чувства. Явная личная заинтересованность в расследовании могла помешать. Ему и без того слишком много позволили, учитывая, что, помимо частного детектива, Миллс также был свидетелем по делу.

– Дайте мне несколько минут с ним, – попросил Джаред, переводя тему, и заверил: – Я изучал его дольше, я знал Сару, я разговорю Чемберса.

– Не положено, – решительно качнул головой Доусон. – Сам понимаешь, ты здесь неофициально.

– Но я – частный детектив с лицензией, по закону я могу быть привлечен в качестве консультанта. Ты ведь знаешь, что нам нужно его признание. Суд может счесть показания Сары недостаточно надежными. Он пичкал ее препаратами и еще бог знает чем.

– Показания жертвы будут подкреплены доказательствами, – возразил Доусон.

– Достаточно ли, чтобы этот урод сел в тюрьму до конца жизни? Нельзя, чтобы он вышел на свободу. Нельзя, чтобы из-за него пострадал кто-то еще, – выпалил Миллс, едва дыша.

Доусон замялся. В молодом человеке напротив он увидел себя, более юного и увлеченного расследованием, с горящим в груди чувством справедливости и желанием всех спасти. И он был наслышан о Миллсе достаточно, чтобы не сомневаться в его детективных способностях.

Потерев лысеющий затылок, Доусон махнул рукой:

– Ладно, черт с тобой. Только пообещай мне две вещи.

– Какие?

– Первое: никаких личных эмоций.

– Есть, сэр, – кивнул Джаред.

– И второе. Обещай, что подумаешь о возвращении в департамент.

Такого условия Миллс явно не ожидал.

– Но… столько времени прошло…

– Таких ребят, как ты, в департаменте очень не хватает. Хороших копов всегда ценят. Просто подумай об этом, – шагнув ближе, Доусон потрепал его по плечу.

Джаред задумчиво огляделся. Безликие стены, увешанные множеством листовок, плакатов и карт. Десятки однотипных пыльных кабинетов и шумных отделений полиции, в которых он когда-то провел несчетное количество бессонных ночей. Запах затхлости вперемешку с ароматом дешевого кофе из офисного автомата. Бесконечный шорох бумажной работы, форма, значок детектива. Звуки сирен, вечной суеты, команд, погонь и перестрелок на улицах города… Все это было ему близко. Все это ощущалось даже родным, давно знакомым. Простым и в каком-то смысле безопасным. Привычным.

Но это не было тем, чего он теперь хотел. Все, чего Джаред теперь желал, было напрямую связано с Вивьен. И в его жизни с Ви он не видел места напряженной работе в полиции, которая бы отнимала все время и силы. Он не собирался допускать тех же ошибок, что его отец.

Однако под выжидающим взглядом Доусона Миллс знал, что у него был один вариант ответа, который приведет его к Чемберсу:

– Ладно, я подумаю.

– Дерзай. У тебя десять минут.

– Спасибо, я ваш должник, – кивнул Джаред и повернулся к Хоббс, которая все еще была в кабинете: – Сделаешь одолжение?

– Да?

– Найди где-нибудь банановый латте. – Заметив недоумевающее выражение ее лица, добавил: – Не для меня. Для дела надо.

Глава 35.

Вопросов больше нет

Saint Mesa – Wolf

Стоило зайти в допросную комнату, как Миллса накрыло дежавю. Прежде все это было для него рутиной. Но в этот раз, несмотря на то что удавалось сохранять внешнее спокойствие, Джаред не знал, что сказать. Какую тактику допроса применить, как действовать?

В голове было пусто и в то же время метались все полученные обрывки информации.

– Что, настала очередь «хорошего копа»? – усмехнулся Чемберс, слегка повернувшись.

«Не для тебя, сукин сын», – подумал Миллс, но ничего не сказал.

Джаред опустился на стул под холодным взглядом Чемберса, прикованного наручниками к столу, раскрыл принесенные с собой папки с материалами дела и принялся доставать нужные файлы. Нарочно не спеша. Тщательно рассматривал каждый, раскладывал их на металлическом столе по определенной, удобной и понятной только ему схеме. Не переставая изучать документы, Миллс произнес:

– Вы не потребовали адвоката.

– Мне не нужен адвокат. Я сам юрист, – высокомерно ответил задержанный.

«Выложить часть информации. Показать, что уже многое о нем знаешь», – указывал внутренний голос детектива.

– Юрист по налогам, работающий в логистической компании, – с едва уловимой усмешкой в голосе подметил Миллс. – И много вы знаете об уголовном процессе?

«Ударить. Принизить то, чем он гордится».

Чемберс сощурился. Мышцы на лице задергались от проявляющейся неприязни к детективу. Выпрямившись на стуле, он ответил:

– Я знаю, что не обязан свидетельствовать против себя. Пятая поправка[21].

Джаред кивнул и поднял взгляд на подозреваемого. Он был уверен, что Пятая поправка Чемберсу все равно не поможет. Сам проколется. Опыт детектива подсказывал: такие психопаты не могут вечно держать все в себе. У них нет совести, нет чувства вины, нет страха, нет ничего, что заставило бы молчать.

Дверь скрипнула, и оба обернулись на вошедшую Хоббс. Она неуверенно подошла к Миллсу и протянула бумажный стаканчик, явно не понимая, к чему была просьба достать банановый латте. Джаред поблагодарил, и офицер вышла, оставив его наедине с подозреваемым.

– Это для вас. Угощайтесь, – предложил Миллс, подвинув стакан с кофе к Чемберсу.

В напряженной тишине лязгнула цепочка наручников, когда подозреваемый потянулся к стакану. Проведя часы в больнице, а затем в этой допросной, Чемберс успел проголодаться и ощутить жажду, поэтому не отказался.

Джаред выждал, когда тот сделает первый глоток.

– Что это?! – недоумевал Чемберс, едва не поперхнувшись.

– Кофе, – легко ответил Миллс, не сводя уверенного взгляда. – Банановый латте. Вы же такой предпочитаете, верно?

Чемберс знал, что его дом и квартиру обыскали, понимал, что на него уже составлено досье из сухих фактов из полицейских баз данных. Но подобные предпочтения – слишком личное, чтобы это мог узнать какой-то рядовой коп.

– Кто ты? – насторожился он.

– Детектив Джаред Миллс.

– Детектив? Что-то не заметил значка.

– Частный детектив, – уточнил Миллс, сложив руки в замок на столе, и посмотрел на Чемберса.

Ему удалось вывести подозреваемого из равновесия.

Оказавшись так близко к Леону Чемберсу, он наконец понял, что имела в виду Хоббс, говоря о «маньячном» взгляде. Радужки были такого серого оттенка, что глаза казались почти полыми, если бы их не разбавляла чернота зрачков. Едва заметный прищур напоминал взгляд хищника, а насупленные брови и опущенные уголки тонких губ придавали лицу мрачное выражение. Но Джаред был уверен: мысли в голове Чемберса еще мрачнее.

– Ты – не должностное лицо, – заметил тот. – Ты не имеешь права быть здесь, а я не обязан с тобой разговаривать.

– Я привлечен к расследованию в качестве консультанта. Я частный детектив, и меня наняли для поисков Сары Марч. Все законно, уверяю вас.

Как Миллс и ожидал, Чемберс не удержал прежнее выражение лица. Услышав имя Сары, он опустил взгляд и туго сглотнул, плечи его едва заметно поникли, а в допросной комнате вновь повисла тишина.

– Даже не спросите, выжила ли она после ваших издевательств? – Миллсу самому с трудом удавалось сохранять ровный тон, но даже сквозь его размеренный голос просачивались нотки презрения, которое он испытывал к Чемберсу. К таким, как он. К хищникам, нападающим на тех, кто слабее, кто не мог за себя постоять. Однако Сара смогла. И это явно не входило в гадкие планы Чемберса.

– Мне зачитали список обвинений… – сипло отреагировал подозреваемый, пусто уставившись в одну точку на столе. – Одно из них – покушение на убийство. Покушение.

Он звучал скупо, сухо. Миллс не мог различить ни одной внятной эмоции.

– Она потеряла ребенка, – сообщил Джаред.

Ничего не сказав, Чемберс поднес сжатый кулак к губам, а взгляд его асфальтовых глаз забегал по помещению. Но в этом взгляде не было раскаяния. Не было сострадания или даже жалости.

– Она была не готова… – едва слышно прошептал он, слегка кивая самому себе.

Джаред с ужасом уловил в его голосе облегчение. Изо всех сил удерживая в груди нарастающую злость, он убеждал себя не переходить профессиональные рамки. Поэтому размеренно выдохнул, не сводя взгляда с Чемберса.

– Не готова? К чему?

– К тому, чтобы стать матерью.

Миллс сощурился, заинтересованно подавшись вперед. Он помнил, что по какой-то причине Чемберс называл Сару именем своей матери, которую потерял в молодом возрасте. Что-то здесь было не так. Вряд ли это было всего лишь очередным извращением.

Джаред нашел, за что зацепиться.

– А какой должна быть мать, по-вашему? – спросил он.

– Достойной, – последовал уверенный ответ.

– Сара не была достойной?

– Она… – Чемберс замялся. Будто слова встали поперек горла. Будто ему было мерзко говорить об этом. О Саре. – Она испорчена. Я пытался помочь ей. Пытался сделать достойной, правильной…

– А Сара просила вас об этой помощи?

– Она глупая женщина, сама не знала, что ей нужно. Я давал ей все. То, чего не было у многих других.

– Например?

Чемберс явно замешкался. Словно не ожидал, что придется объяснять другим то, что так очевидно для него самого.

– Я вытащил ее из грязи. Не побрезговал. Думал, что смогу «отмыть».

– От чего?

– Вы знаете, чем она занималась? – тише спросил подозреваемый, подавшись вперед.

– Да, и вы тоже были заинтересованы в подобном общении с женщинами. Так вы и познакомились. И стали ее единственным клиентом под никнеймом «Хамелеон», верно? Мы нашли все в вашем компьютере.

– Я не хотел, чтобы на нее смотрели другие. Я не мог. Это было неправильно. Она не должна была этого делать, эти мерзкие вещи…

Миллсу становилось тошно. Как этот ублюдок уверенно осуждал Сару, забыв о тех отвратительных вещах, которые творил с ней сам?

– И поэтому она заслужила того, чтобы вы пичкали ее психотропными препаратами, подавляющими нервную систему? Того, чтобы измывались над ней, избивали, связывали и творили еще бог знает что, пока она была без сознания? Заслужила пережить выкидыш?

– Она была испорчена, я пытался ее исправить…

– Почему именно она? Почему Сара? – не выдержал Миллс.

Он по опыту знал: маньяк есть маньяк, его цель – страдания других и удовлетворение своих низменных порывов. Но в случае такой одержимости, как у Чемберса, причина всегда была глубже, чем банальное желание причинить боль и почувствовать власть над жертвой. Было что-то еще…

Нервно дернув рукой, Чемберс уронил стакан с кофе. Жидкость тут же начала заливать документы на столе. Миллс мгновенно спохватился и смел их в сторону. Один лист отлетел за пределы стола, Джаред наклонился, чтобы его поднять.

И замер. Он держал в руках копию старого протокола с фотографией. На ней была изображена женщина, которую Миллс видел прежде. Мать Чемберса. Но сейчас он взглянул на нее по-другому. Худое телосложение, черные волосы, разрез глаз, черты лица… Отдаленно, но что-то было в ней схожее с Сарой. Был тот же типаж.

Типаж.

Вот оно.

У ублюдка был типаж.

– А что насчет Беатрис? – спросил Миллс и подвинул фотографию к Чемберсу. – Ваша мать была достойной женщиной?

Но ответа не последовало. Чемберс напрягся, быстро отвел взгляд. Не мог смотреть в лицо матери на фотографии.

– Она не была хорошей матерью, верно? – продолжал давить Миллс. – Она должна была уделять внимание своему сыну, но ее интересовали бесконечные ухажеры…

– Заткнись, – процедил Чемберс, дернувшись, будто на электрическом стуле.

– Они похожи с Сарой, вам не кажется? – Джаред положил рядом фотографию Сары. – Взгляните, пожалуйста. Сара напоминала вам мать? Она была такой же… испорченной?

– Ты понятия не имеешь, что она…

– Ты был глубоко обижен на мать. Ты не смог исправить ее, поэтому пытался исправить Сару? Сделать из нее «правильную Беатрис»? Сделать так, чтобы в этот раз власть была у тебя? Но даже изнасиловать ее не мог, верно? У тебя всю сознательную жизнь эректильная дисфункция, – Миллс вспомнил о диагнозе. – Ты не мог этого физически, потому что перед глазами так и стояла твоя развратная мать и ее любовники?

– Заткнись!

– Ты убил ее, Леон? Ты убил свою мать и пытался убить Сару?

– Да! Черт возьми! – выпалил подозреваемый и продолжил голосом, полным ненависти: – И я жалею, что не воткнул в ее испорченное тело сотню ножей и что сам не вырезал грязного выродка из ее живота!

Комнату накрыло тишиной. Чемберс едва дышал, весь покрасневший и сжавшийся на стуле.

Миллс понимал, что если останется хоть на мгновение в одном помещении с этим больным монстром, то не сдержится и позволит гневу затмить разум. Тошнота подступала к горлу, а руки начинала бить судорога. Джаред сглотнул раздирающее глотку отвращение и заключил:

– Вопросов больше нет.

Он поднялся и уверенным шагом направился к выходу.

* * *

Я ВСЕГДА НА ТВОЕЙ СТОРОНЕ

– Да уж, не такое Рождество я тебе обещала, малявка… – Голос Сары отразился эхом от стен часовни.

Встрепенувшись, Вивьен подняла голову и обернулась к двери. У входа в часовню топталась сестра. Больничный халат и мамин кардиган вяло висели на ее истощенном теле.

Оставив Сару в палате с едва ли не сторожившими ее родителями пару часов назад, Вивьен уединилась в скромной часовне при больнице. Она пришла сюда, чтобы обрести частичку покоя, пускай и временного.

Сара подошла к ней и жестом попросила подвинуться.

– Тебе прописан постельный режим, зачем ты встала? – забеспокоилась Вивьен, но послушно отодвинулась, позволяя сестре сесть рядом.

– Надоело валяться в унылой палате. Хотела поговорить с тобой, но не ожидала, что найду тебя здесь. Давно ты стала религиозной?

– Просто… здесь тихо и спокойно. Я почти забыла, что нахожусь в больнице и почему, – честно ответила Ви.

Она не хотела давить на сестру, расспрашивать о произошедшем. И без нее хватит тех, кто сделает это в ближайшее время. Сердце болезненно сжималось, стоило представить, как Саре придется говорить обо всем родителям, полицейским… Словно мало ей было того ужаса, что она уже пережила, как придется все повторять вслух.

– Ви, слушай… – вздохнула Сара, разгладив больничный халат на коленях. Ей не удалось скрыть всю тяжесть, с которой давались слова. – Я знаю, как паршиво все это выглядит и что ты наверняка думаешь обо мне…

– Нет, – резко остановила Вивьен. – Не надо, Сара. Я – последний человек в этом мире, перед которым тебе нужно объясняться, понятно? Ты – моя сестра. Я всегда на твоей стороне. Что бы ты ни сделала.

Вивьен коснулась напряженной ладони сестры и крепко, но бережно сжала в подтверждение своих слов. В этом она видела любовь – в безусловной и преданной поддержке. Она хотела, чтобы Сара почувствовала, что может положиться на нее. Что Ви больше не «малявка», которой нужна старшая сестра. Что она сама может стать для старшей сестры опорой.

Саре не нужен был тот, кто станет задавать лишние вопросы, смотреть на нее как на убогую. Ей нужен был человек, который способен выслушать, понять, не жалеть и не осуждать. И она знала, что единственным таким человеком в ее жизни являлась ее младшая сестра. Единственная, кому она теперь готова была открыться без страха.

– Но я хочу рассказать… – прошептала Сара. Подняв голову, она уставилась невидящим взглядом на висящее над алтарем деревянное распятие. – Хочу, чтобы ты знала все.

Глава 36.

Исповедь Сары

Fallulah – Give Us A Little Love

– Поначалу я и подумать не могла, что все зайдет так далеко.

Гребаный Чемберс не был похож на весь тот сброд, с которым мне приходилось общаться на работе. Такой вежливый, тактичный… Даже несмотря на то, что мы встречались на вебкам-сайте. В таком месте мужчины не отличались галантностью, а он вел себя как чертов джентльмен.

С самого начала разговаривал со мной так, будто считал полноценным человеком, понимаешь? Не куском мяса, не грязной шлюхой. Постоянно задавал безобидные вопросы о моей жизни, интересах, делах. Я почти забыла, каково это, когда к тебе относятся по-человечески. Когда проявляют обычный интерес как к нормальному человеку, а не к объекту извращенных фантазий.

Чемберс говорил комплименты. Но не всякие пошлые мерзости, не так, как это делали все остальные. Он говорил, что я сильная, что у меня доброе сердце и глубокие мысли, – все то, что я хотела услышать. И я слушала, я верила…

Как полная дура.

Правда, я не сразу повелась. Ему понадобилось время, чтобы завоевать мое доверие. Сначала меня напрягало, что он занял все мое рабочее время, тратя на это немаленькие суммы каждый месяц.

Я спрашивала: «Зачем тебе это?»

Он отвечал: «Не хочу, чтобы на тебя смотрели другие, унижали и заставляли делать то, чего ты сама не хочешь».

Леон говорил, что меня ждет хорошая жизнь, что я не пропащий человек, как я думаю. Мы много разговаривали. Мы сближались. Я начинала ему верить, и он осмеливался на большее сближение. Но при этом никогда не переходил грань дружбы.

Спустя несколько месяцев такого общения онлайн Чемберс как-то спросил, можно ли прислать мне подарок на день рождения. Это должно было меня смутить, но я уже была на крючке. Я ведь считала его другом. Достаточно близким, чтобы сглупить и дать свой адрес.

Хотя, по правде сказать, теперь я уверена, что Леон и сам его узнал бы.

Так выяснилось, что мы живем в одном городе. Я была в шоке. Обычно… такое не должно происходить, понимаешь? По правилам студии технари делают так, чтобы моделям не попадались мемберы поблизости. Обычно мы пересекаемся с людьми с других континентов.

Но, видимо, что-то пошло не так. Либо Чемберс нарочно это сделал, как-то обошел систему. Думаю, он вполне мог это провернуть. Возможно, искал кого-то рядом, чтобы иметь возможность преследовать и контролировать. Именно это и было его целью. Контроль, власть. Взять чью-то жизнь и подчинить себе. Только я поняла это слишком поздно.

Чемберс стал присылать мне подарки. Ничего такого. В основном комнатные цветы. Но это не были простые ухаживания. Я бы на них не повелась, нет. Это были искусные манипуляции. Он делал все, чтобы я верила ему. Вешал лапшу на уши. Якобы желал мне добра. Вел себя так, словно хотел помочь мне подняться со дна. Он знал о моем состоянии, о моем прошлом, о психологических проблемах. Понимал, насколько я перед ним уязвима, в то время как я закрывала глаза на все красные флаги.

Чемберс говорил, что дарит именно комнатные растения, чтобы я могла заботиться о них и видеть, как они расцветают от моей заботы. Он знал, что я считала себя никчемной и ни на что не способной. Таким образом он показывал мне, будто я «хороший человек, заботливая женщина, заслуживаю достойной жизни» и бла-бла-бла…

Леон знал: я хотела верить в это. Поэтому я верила ему.

Манипуляции работали. Самое худшее в этом не то, что он врал, а то, что он дал гребаную надежду, которая позволила мне поверить. Я ведь действительно поверила, что я – не конченое ничтожество.

Какое-то время все было спокойно, но пару месяцев назад Леон ввел меня в ступор. Сказал, что хочет встретиться. Я напряглась. Это противоречило правилам студии. Запрещалось иметь какие-либо личные контакты с мемберами, принимать от них подарки или деньги в обход студии, а тем более встречаться, но Леон утверждал, что мне необязательно работать в этом злачном месте, что я могу жить лучше. С Мороном у меня были паршивые отношения, мы то и дело ругались, поэтому я глушила голос совести, убеждала себя, что ничего плохого в нарушении некоторых правил нет, ведь Морон тот еще говнюк, а Леон мне ничего плохого не сделал.

Во мне было так много противоречий. Я не могла просто взять и уйти. Я не хотела там работать, но в то же время не хотела, чтобы за меня решал кто-то другой. Я должна была сама прийти к этому решению, найти другой заработок. Да и с Чемберсом не планировала встречаться. Меня устраивала физическая дистанция между нами, так было безопасно, надежно. Была уверенность, что он не представляет опасности, ведь находится где-то там, далеко, и именно это чувство позволяло довериться ему.

Леон продолжал настаивать на встрече. Я избегала этого, каждый раз переносила на «потом». Мне не хватало смелости прямо отказать. Он ведь столько хорошего для меня сделал, понимаешь?

Я чувствовала себя отвратительной, неблагодарной, но его присутствие досаждало, и я не хотела встречаться с ним наперекор себе. Чемберса становилось слишком много в моей жизни, а когда он захотел увидеться вживую, я испугалась, что это уже слишком.

И тогда началось.

Видимо, потаенная тревога распирала меня неспроста. Но Леону удалось усыпить мою бдительность и подозрительность всеми этими благотворительными подачками и манипуляциями. Вся эта лесть, чтобы я поверила… Это было умно. И я повелась. А потом он сделал то, что обрубило зарождавшееся доверие, но тут же породило мою зависимость от него.

Леон поставил мне ультиматум под видом очередной манипуляции. Ясно дал понять, что если не встречусь с ним, то о моей деятельности узнают все мои родные и знакомые. У меня не было причин не верить, что он на это способен. И тогда вся моя жизнь начала вертеться вокруг Чемберса.

На работе он был единственным клиентом. Друзей у меня нет, из дома я почти не выходила, а с Мороном мы к тому времени разошлись. Жизнь превратилась в тревожное ожидание каждого вторника. Теперь я ненавижу чертовы вторники. Каждую неделю в этот день мы с Чемберсом встречались в одно и то же время в одном и том же месте. В парке. Он позволил мне выдвинуть лишь одно условие: место встречи должно быть людным. Я ни за что не хотела оставаться с ним наедине. Но он и так знал, где я живу, и мог сделать то, что задумал, в любой момент.

Леон не звучал как психопат. Не выглядел как психопат. Но, черт, Ви… Мне было не по себе на этих встречах. Сам факт того, что он принуждал меня к ним…

При этом он не заставлял меня делать что-то ужасное. Мы встречались в людном парке и расходились по делам. Проводили время, беседуя за чашкой кофе. Вернее, Чемберс разговаривал, а я по большей части слушала и считала минуты до конца встречи. Было трудно дышать при нем. Я понимала, что это ненормально. С каждым днем меня все сильнее охватывало до боли знакомое чувство беспомощности. Словно напоминание о прошлом, о том, что любой урод, который физически сильнее меня, может сделать со мной что угодно, полностью подчинив мою волю. И это убивало. Я понимала, что снова потеряла контроль над своей жизнью, который так долго пыталась вернуть. Я больше не контролировала вообще ничего.

Чемберс не нравился мне как мужчина. Он и не делал явных попыток флирта или физического сближения. Повторюсь: он был очень галантен. Со стороны наши отношения напоминали дружеские, если не знать о шантаже и принуждении к общению. Я не считала Леона совсем плохим, нет… Казалось, что он очень одинок. Он был приятен в общении, но я не нуждалась в друзьях или парне, понимаешь? Мне просто не нужно было так много Чемберса в моей жизни. Но его давление обступало со всех сторон, словно стены вокруг сужались, и я боялась, что еще немного – и меня окончательно сдавит его хватка.

Чемберс сделал все, чтобы основательно заполонить все мое пространство и отравить мне жизнь. Даже будучи одна в своей квартире, я все равно чувствовала его присутствие. Словно он все слышал, все видел, иногда казалось, что я ощущала его дыхание или чувствовала запах его парфюма. В некоторые моменты начинало казаться, будто это не я решала сделать что-то. Встав с дивана или подогрев макароны с сыром на обед, я порой задумывалась: сама ли я приняла это решение или он контролировал меня? Эти мысли становились абсурдными, но я больше не понимала, кто я.

Я начинала сходить с ума.

Так все и продолжалось. Работа, беседы с Чемберсом, курьеры, приносящие подарки. Каждый вторник – встречи в парке. Я не могла думать ни о чем, кроме этого. Чувствовала себя в тисках. Словно мне перекрыли воздух. При каждой встрече он старался найти повод участить их, предлагал провести время где-то вне парка, съездить вместе на уик-энд. И написывал, написывал, написывал в чате и в мессенджерах… бесконечно. Очень навязчиво. Будь он даже самым приятным человеком в мире, это было слишком, понимаешь? Его давление… Оно ощущалось во всем. Чемберс навязывал свое мнение. О том, как мне жить, где жить, кем работать, чего желать, чего стыдиться, как вести себя, как мыслить, как чувствовать. И преподносил это так… словно добродетель. Словно он желал мне добра, что бы это ни значило в его больной голове. Ему не было интересно, чего хотела я и в чем я видела добродетель. Чемберс считал, что существовало лишь его мнение.

Боже, Ви, я ведь ему доверилась. Не знаю, чем я думала, но… поначалу он заставил меня почувствовать себя в безопасности. Впервые за многие годы. Я почувствовала надежность, крепкое плечо друга, и доверилась… Рассказала о том, что произошло со мной много лет назад на той вечеринке в академии. О самом отвратительном насилии. О самом ужасном, что сломало меня навсегда. Я ненавижу себя за это. Ненавижу, что доверила этому злому человеку такое. И тем самым собственноручно отдала ему власть над собой. Он знал мою боль, знал мои раны и знал, как искусно давить на них, чтобы обезоружить, подчинить, заставить меня беспомощно истекать кровью. А я не могла сопротивляться. Снова. Снова это ощущение, словно ты не можешь пошевелиться, словно не дышишь и просто не живешь.

Но это должно было закончиться. Рано или поздно. Так не могло продолжаться. Он захотел бы все больше и больше. Такие, как Чемберс, жаждут власти и жаждут доказать ее самим себе. Как видишь, он не успокоился, пока не получил полный контроль надо мной.

Когда я узнала, что беременна, то была в шоке. Нет, черт, я была в настоящем ужасе. Я была не готова и не понимала, как это могло произойти, ведь я всегда осторожна. Точно знала, что ребенок от Морона, но мы с ним расстались, и мне было совершенно плевать на него. Мне ничего не нужно от этого человека, и я не стала ему рассказывать.

Я решила оставить малыша. Не знаю почему. Это просто безумие в моей ситуации. Я давно потеряла веру в то, что смогу быть матерью. Для меня это что-то такое… святое. Чего я не достойна после всей грязи в своей жизни. Но это случилось. Словно чудо. Малыш появился, и я решила, что так и должно быть. Почувствовала, словно во мне появилась надежда и силы начать все заново. Может, это были просто гормоны, но я поняла, что должна дать себе шанс. Теперь мне было ради кого жить. Не ради себя, а ради ребенка. Я правда хотела его, Ви… Хотела стать мамой и дать кому-то шанс на лучшую жизнь, оберегать от всего плохого. У меня не было плана, но впервые в жизни появилась чертова вера, что у меня получится.

В одном из наших последних разговоров Леон поделился своей мечтой, что хочет создать семью и иметь детей, хоть я и не спрашивала его. Может, из-за этого, а может, из-за того, что у меня давно ехала крыша, меня охватила паранойя. Я подумала, что Чемберс догадался о моей беременности и не просто так заговорил о детях. Осознав это, я будто похолодела изнутри. Мне стало дико страшно. Впервые не за себя.

Я понимала, что Чемберс и его маньячные замашки не дадут мне спокойно воспитывать ребенка. Нам не нужна была ничья помощь, я не хотела чувствовать себя обязанной и отдавать кому-то власть не только над собой, но и над моим малышом. Не могла этого допустить, поэтому решилась бежать. Другого выхода не видела. Все равно в Сиэтле меня ничего не держало.

Накоплений на счете хватило бы на первое время, чтобы начать новую жизнь в другом месте. Я выбрала день, когда уеду навсегда. Это было прямо перед твоим приездом. Я сняла все деньги со счета, забронировала билет на автобус до твоего кампуса. Собиралась написать по пути, чтобы ты не ехала ко мне, что я сама приеду.

Весь тот день я поддерживала связь с Чемберсом. Отвечала на его сообщения так быстро, как могла, чтобы он ничего не заподозрил и не вышел из себя. Я тогда не знала всего, на что он способен, но была не в том положении, чтобы рисковать. Собрав самые важные вещи, вызвала такси и уже решила выходить, но увидела в гостиной его…

Чемберс стоял как статуя и пронзал меня взглядом. Я не слышала, как он вошел, но теперь даже не удивлена, что в тот день Леон так нагло проник в мою квартиру. Я замерла. Меня вновь сковало это чувство, что некуда бежать, что я в ловушке, а передо мной опасный хищник и он вот-вот схватит меня.

По мне явно было видно, что я куда-то собралась, и надолго. За мгновение в холодном взгляде Чемберса прочиталось: он все понял. Я не успела ничего сделать, как он напал. И я просто отключилась. Видимо, вырубил меня чем-то.

Очнулась уже в его доме на озере. Все, что там происходило, все еще словно под туманной пеленой в памяти. Врач сказал, это действие психотропных препаратов, которыми меня пичкал Чемберс. Со временем память может проясниться, но, честное слово, я этого не желаю.

В доме у озера Леон вел себя так, словно мы сраная счастливая семейка из рекламы йогурта: он – добытчик в костюме, а я – скромная домохозяйка. Только вот я была напичкана психотропами, а он – гребаный психопат. Он держал меня в комнате на втором этаже с привязанными к изголовью кровати руками. Почти все время я спала, не чувствуя собственного тела и с туманом в голове. Когда Леон приходил с работы, то говорил со мной о своих повседневных делах и мыслях, будто мы и правда семья, будто я его чертова женушка и меня волнует, как у него прошел день и сколько сделок он сегодня заключил.

Чемберс заставлял меня носить одежду, которую он покупал. Всякие женственные старомодные платья. Заставлял наносить духи, которые он выбирал. Отвратительная вонь. И наверняка дорогущая. Заставлял сидеть напротив него в столовой и молча ужинать вместе, имитируя нормальный семейный быт. Видимо, в его больной голове жизнь напоминала глянцевую картинку, о которой он мечтал. Красавица скромница-жена, которая ждет дома с теплым ужином, смотрит в пол и подает голос лишь тогда, когда ей позволят. Со стороны это наверняка выглядело как артхаусная постановка.

В эти промежутки времени, когда мы ужинали, я ощущала проблески сознания. Разговаривала с ним на автопилоте, но фоновая тревога гудела во мне. Я боялась есть то, что он готовил, понимая, что со мной что-то не так. Но не могла не есть, страшно было ослушаться, потому что в памяти мелькали смазанные отрывки, как он бил меня. Уже не помню, когда и за что. Вся память – сплошное месиво. Но я боялась не за себя, а за малыша. По поведению Чемберса я понимала, что он еще не догадался о беременности, и до последнего надеялась, что мне удастся сохранить тайну. Черт, я ведь даже не могла знать, все ли в порядке с ребенком внутри меня… Леон пичкал меня отравой, истязал, но гребаная надежда жила во мне. Я верила, что малыш не пострадает, что мы справимся, вырвемся из этого плена.

Из-за небольшого срока живота еще не было отчетливо видно. Будто я просто немного набрала вес. Но Чемберс это замечал. Замечал и подкалывал, думая, что это смешно кому-то, кроме него самого. Это было отвратительно. Все, что Леон говорил и делал со мной. Он узнал бы о беременности так или иначе, это было делом времени, и я боялась даже подумать о том, что произойдет. Он не дал бы нам с ребенком спокойной жизни.

Но самое странное во всем этом было даже не то, что Леон похитил меня, истязал и держал взаперти, как вещь для своей идеальной картинки жизни. Самое странное и жуткое, что он называл меня другим именем. Беатрис. Он прекрасно знал мое настоящее имя, но когда мы оказались в его доме, словно по звонку в дешевом театре, он всерьез поверил, что я Беатрис. Чемберс верил в свою извращенную реальность так свято, как праведный католик верит в Иисуса. А я была вынуждена подыгрывать этому бреду.

В тот день, когда вы с Джеем нашли меня… Чемберс узнал, что я беременна. Он все понял. Я была загнана в угол. Этот ублюдок уже считал моего ребенка своим. Боже… Меня до сих пор тошнит, когда я думаю об этом. Я не могла молчать, не могла позволить ему это. В тот момент сознание будто моментально прояснилось, и я увидела перед собой эту жуткую картинку: как слетевший с катушек Чемберс продолжает играть в семью с живыми куклами – не только со мной, но и с моим малышом. Как он будет травить нас и издеваться над моим ребенком, как станет воспитывать его со своими больными установками в голове, как мой ребенок начнет называть Чемберса папой, не зная всей правды и не ведая, что такое нормальная жизнь. Я не могла вынести даже мыслей об этом. И сорвалась. Высказала все, что думаю.

Чемберс схватил меня и едва не задушил. Я почти потеряла сознание, но внезапно почувствовала последний прилив сил. Это было так странно. Будто воля к жизни малыша внутри дала мне силы сопротивляться.

Мне удалось защитить себя, но я потеряла самое главное. Мой малыш мертв. Он не родится, не увидит этот свет, а я жива и ненавижу себя за это. Гребаный Чемберс жив, и я хочу, чтобы он гнил в земле.

И скажи мне после всего… где же здесь Бог со своей справедливостью?

Глава 37.

Синдром спасателя

Nightcall – Sleepwalking

Остановившись на светофоре, Миллс вжался в руль и забарабанил по нему большим пальцем. Одолеваемый беспокойством, он испытывал необходимость двигаться дальше. Стоять на месте и ждать проклятый зеленый свет казалось невыносимой пыткой. Его сознание и тело вновь поглощал раздирающий приступ тревоги.

После допроса Джаред больше не мог находиться в полицейском участке. Пробыв там весь день, копаясь в морально тяжелом для него деле, сидя напротив отвратительного Чемберса, он ощущал тошноту. Ощущал потребность сбежать и спрятаться от давящих мыслей. Убедившись, что его помощь не нужна в участке, сел в машину и сразу направился домой.

Но мысли не отпускали, тревожные воспоминания не переставали всплывать, стоило прикрыть уставшие глаза хотя бы на мгновение.

Перепуганный, полный боли взгляд Вивьен, окровавленная и беспомощная Сара в доме у озера, холодная больница, грубый тон мистера Марча, а затем Чемберс и все его мерзкие слова… События прошедших суток болезненно прокручивались в пульсирующей голове Джареда. Чувство вины не позволяло забыть о себе, покалывая в груди.

Он должен был сделать больше. Должен был помочь Саре раньше… Но отвлекся.

Позволил себе расслабиться, поступить непрофессионально. Позволил личному взять верх. Позволил себе поверить, что может испытать счастье без последующей за этим душевной расплаты.

Миллс знал способ заткнуть мысли. Знал, что в бардачке лежала темно-коричневая пластиковая баночка, способная снять напряжение хотя бы на время. Ему нужна передышка. Прямо сейчас. Пальцы словно вибрировали от тяги взять баночку и заглушить проклятую тревогу.

Глянув на светофор, Миллс убедился, что по-прежнему горел красный, и потянулся к бардачку. Схватив флакон с лекарством, глянул на свои трясущиеся руки и ощутил себя жалким ничтожеством.

Он ведь держался уже двое суток без приема транквилизаторов.

Джаред обещал себе. И ей…

Кем он будет, если нарушит обещание, данное Вивьен?

Нет. Черт возьми, от мыслей о ней отчего-то становилось хуже.

Он знал: тревога не приходит одна. Она идет рука об руку с депрессивными мыслями, раздирающими нутро не первый год. Все его тревожные серые мысли сливались с чернотой меланхолии и превращались в неконтролируемую, разрушительную, ядовитую смесь.

«Ей сейчас хватает собственных проблем, твои ей не нужны».

«Ты не нужен ей».

Миллс крепче обхватил баночку, не решаясь открутить крышку.

«Ты только испортишь ей жизнь».

«Ей нужен нормальный мужчина, а не жалкий кусок дерьма, зависимый от чертовых пилюль».

Костяшки пальцев побелели, когда Миллс с силой сжал банку с таблетками. Дыхание сперло, словно в машине вмиг стало душно.

«Она найдет кого-то лучше тебя».

«Она уйдет от тебя, когда поймет, насколько ты жалок».

Джаред судорожно вздохнул, прикрыл дрожащие веки и тряхнул головой, словно в попытках противиться накатывающим мыслям.

Но они, как и всегда, побеждали.

«Ты не сделаешь ее счастливой. Ты сам не умеешь быть счастливым».

«Она никогда не полюбит тебя».

«Тебя не за что любить».

Оглушительный гудок автомобиля ворвался в горящее сознание, и Миллс отбросил так и не открытую баночку в сторону. На резком выдохе вцепился в рычаг коробки передач и дал по газам.

* * *

После исповеди сестры Вивьен не могла подобрать нужных слов. Она понимала: ничто не облегчит боль Сары, поэтому крепко сжимала ее руку и не задавала лишних вопросов, пока они плелись по больничному коридору. Они не спешили вернуться в палату, думая каждая о своем. Вивьен даже не контролировала редкие слезы, стекающие по щекам, – ее не заботили проходящие мимо врачи и пациенты.

А Сара не плакала. Она переживала боль иначе. Хоронила так глубоко, чтобы самой потом не откопать. Чтобы знать о ней, но не чувствовать. Закрывалась от боли до тех пор, пока не усомнится, что та реальна.

– Расскажи про Джея. Что у вас с ним? – спросила Сара, когда они поднимались по лестнице.

Вопрос застал Вивьен врасплох. В голосе сестры улавливался искренний интерес. Совершенно этого не ожидавшая Ви смутилась и опустила взгляд, рассматривая каждую ступеньку, на которую ступала ее нога.

– Ты о чем?..

– Ви, по вам двоим все видно. Выкладывай, – по-доброму настаивала Сара, мягко пихнув ее плечом.

Вивьен понимала, что перемена темы разговора и натянутая улыбка Сары – это ее способ защититься от боли. В то же время казалось дико неуместным рассказывать о своих чувствах к Джареду, об их отношениях, зная, что шагавшая рядом сестра только что пережила сущий ад.

– Сара, я не думаю, что…

– Прошу, Ви, – устало вздохнула Сара и сделала короткую остановку на лестничном пролете. Склонила голову к младшей сестре и вновь настояла: – Я хочу услышать что-то хорошее, иначе окончательно свихнусь, честное слово.

И Вивьен поняла, что сейчас Саре это необходимо. Необходимее, чем жалость и всеобщее уныние. Вздохнув, она слабо кивнула, и легкая улыбка коснулась бледных губ от мыслей о Джареде, когда они продолжили путь по лестнице.

– Джей очень помог мне. В поисках тебя, совладать с тревогой и вообще много с чем…

– У вас уже было что-то?

– О боже, Сара, не заставляй меня говорить об этом сейчас…

Сара рассмеялась от резкого смущения Ви, и ее смех приглушенным эхом наполнил безлюдный лестничный пролет.

– Я имею в виду, у вас все серьезно или это просто интрижка?

– Нет, я чувствую, что все по-настоящему, – уверенно ответила Вивьен. – Джей очень заботливый и надежный. Мы так сблизились за это короткое время, и мне кажется, будто я знаю его всю жизнь, будто могу ему доверять. Это такое безумие…

– А может, это любовь? – Сара тепло улыбнулась, оживившись.

Вивьен вздрогнула, услышав предположение сестры. Она чувствовала то, что не могла бы назвать как-то иначе. Это определение идеально подходило, но слово, произнесенное Сарой, пугало ее. Пугало то, что сердце вновь могло обмануть ее. Заставить снова поверить в то, что это возможно. А потом… разочароваться. И остаться с разбитым сердцем.

– Не знаю. Страшно об этом думать, если честно, – призналась Вивьен. Болезненный опыт прошлого не отпускал, порождая в душе сомнения.

– Слушай, Джей и правда хороший парень, он всегда таким был, – попыталась успокоить ее Сара. – Я надеюсь, что у вас все сложится. Ты заслуживаешь того, кто будет заботиться о тебе. Если в этом мире и есть хоть один парень, которому я могла бы доверить свою младшую сестренку, – это Джаред Миллс.

Вивьен ощущала облегчение от разговора. Ей, как и Саре, нужно было поговорить о чем-то еще. И, временно освобождая сознание от переживаний за сестру, она почувствовала накатывающую волну потаенного страха, который так пыталась подавить.

– Я правда хочу, чтобы все получилось. Не хочу все испортить, понимаешь?

– Почему ты думаешь, что можешь все испортить?

– Иногда я слишком много переживаю… обо всем.

– И о чем таком ты переживаешь сейчас? – спросила Сара и, уловив в многозначительной паузе очевидный ответ, добавила: – Кроме меня.

– Я не хотела говорить тебе или кому-то еще… просто… у Джареда есть свои проблемы.

– Как и у всех.

– Ментальные. Он на транквилизаторах, – выпалила Вивьен, стыдливо прикрыв глаза. Она ненавидела себя, зная, что Миллс сам не стал бы делиться этим с кем-либо.

– Ну… если это необходимо, то что такого? Ты и меня пыталась затащить к мозгоправу много лет, – пыталась подбодрить Сара.

– Но он не ходит к мозгоправу.

И тогда Сара поняла.

– Оу…

– Да. Он старается бросить, и ему наверняка непросто сейчас. А утром папа чуть ли не выгнал его, и с тех пор Джей мне не пишет и не отвечает, – призналась Вивьен. – Знаю, это звучит как полная чушь. В нашей ситуации это последнее, что меня должно волновать, но я просто…

– Слишком много переживаешь.

– Да.

– Может, он занят?

– Не знаю. Утром он обещал, что сообщит, как только узнает что-то. И вот, он уже весь день в участке. Я понимаю, что Джаред занят делом, но не мог ведь он совсем ничего не выяснить? Не мог ведь не найти и минуты, чтобы связаться со мной?

У Сары не было ответов для младшей сестры. От вида беспокойства в глазах Ви ей становилось хуже. Она никак не могла повлиять на то, что младшая Марч переживала из-за нее, но одну причину для переживаний можно было устранить.

– Поезжай к нему, – посоветовала Сара, остановившись у входа в свою палату.

– Что? – растерянно спросила Вивьен. Она не представляла, как теперь оставить сестру одну.

– Поезжай. Проверь, как он, как идет расследование.

– Я не оставлю тебя, даже ненадолго.

– Родители за мной присмотрят, не переживай. Не пропаду. Снова.

Вивьен смерила старшую сестру полным строгости взглядом и недовольно скрестила руки на груди. Осознав весь смысл собственных слов, Сара опустила взгляд и добавила:

– Ладно, тупая шутка. Каюсь.

– Я не оставлю тебя из-за парня.

– Я настаиваю, – продолжала Сара. Поняв, что Вивьен настроена решительно, добавила: – И вообще, я устала от твоего нервозного вида. Так что если хочешь мне помочь, то сделай одолжение: поезжай к Миллсу. Убедись, что все нормально, успокойся и приезжай обратно. Потом расскажешь мне, как идет расследование.

* * *

За полночь. Джаред по-прежнему не отвечал на звонки, которые делала Вивьен уже из такси. Сообщения тоже игнорировал.

Проезжая по заснеженным улицам ночного Сиэтла, она пыталась успокоить себя, объясняла, что, работая над делом, Миллс наверняка не мог быть на связи. Но ведь он обещал…

Обещал, что сообщит, как только что-то узнает. Неужели Джаред злился из-за разговора с ее отцом? Или дело в ней? Может, она сделала что-то не так? Может, вся эта ситуация оттолкнула его?

Никому из тех парней, с кем она встречалась, не нужны были сложности. Особенно в начале отношений. Возможно, Джаред тоже решил, что для него это все слишком? С ней стало слишком сложно?

Подходя к его квартире, Вивьен вновь глянула в телефон. Заветного уведомления не было. Решительно выдохнув в попытке усмирить плещущуюся в груди тревогу, она постучала в дверь.

Тишина.

Постучав вновь, уже сильнее. Попыталась дернуть ручку, и та поддалась.

Дверь оказалась не заперта. Странно.

В квартире Вивьен встретила почти кромешная темнота. Лишь тонкая полоска поблескивала из-под двери в ванную. Слышался характерный шум воды. Когда глаза привыкли к темноте, Вивьен различила на полу разбросанные вещи Миллса. Тоже странно. Прежде она не замечала за ним подобной неряшливости.

Подняв с пола его рубашку, Вивьен заметила, что из кармана что-то выпало. Клочок бумаги. Посветив экраном телефона в темноте, она различила написанный на листке номер с подписью: «Прю Х.».

Сработал триггер.

Ревностные мысли опередили все доводы рассудка. Что за Прю? Зачем ему номер какой-то Прю? Словно по привычке, как это бывало прежде, недоверие ужалило сердце. Любые странности в поведении парня превращались в сомнения и поводы для ревности.

Вивьен вдруг стало стыдно, и она одернула себя. Что за глупости? Это ведь Миллс. Он не такой, как парни, которых она встречала раньше. Ви попыталась найти логичное объяснение. Наверняка это мог быть номер какой-нибудь свидетельницы или кого-то, причастного к расследуемому делу.

Из ванной послышались невнятные звуки, смешанные с шумом воды. Оставив рубашку с запиской, Вивьен подошла к двери и постучала:

– Джей? Ты тут?

В ответ все тот же невнятный шум.

– Джей? Я зайду?

Вивьен решилась приоткрыть дверь.

И замерла.

Перед ней на полу сидел Миллс, склонившись над унитазом. Даже с расстояния было видно, как его трясло. Он не сразу заметил Вивьен.

– Что с тобой?

– Черт! – выпалил он, повернувшись к вошедшей Ви. – Уйди!

Джаред выглядел совершенно беспомощным. В одних боксерах, весь трясущийся, он скорчился перед унитазом в очередном рвотном позыве.

– Что случилось?! – заволновалась Вивьен. Отмерев, она подбежала к нему и опустилась рядом. Придержала его за плечи, покрытые испариной.

Миллс тут же дернулся от нее в сторону, пряча лицо.

– В чем дело? Чем тебе помо…

– Уйди! – потребовал он неожиданно грубо. Вивьен опешила, когда он выставил ладонь перед ней и резко прошипел: – Тебе здесь нечего делать. Уходи.

– Но…

– Оставь меня одного, Вивьен!

Настолько это было непривычно и не характерно для Джареда, что Ви даже испугалась. Вскочив на ноги, отпрянула к двери и прижала ладонь к груди, где все вдруг болезненно сдавило.

– Джей?.. – сорвался шепот.

– Не надо. Уходи.

Его голос источал болезненный холод. Вивьен на ватных ногах скрылась за дверью. Но далеко не ушла. Колючий ком в горле заставил ее прикрыть рот ладонью, чтобы подавить всхлип. Глаза мгновенно намокли, и, прислонившись спиной к холодной двери, Ви медленно опустилась на пол. Слыша Миллса позади, она словно чувствовала его боль. Слезы жгли кожу на щеках, стекая к дрожащему подбородку.

Самое ужасное было даже не то, что он отверг ее помощь, нет. Вивьен понимала это, как никто другой. Когда с ней происходило подобное из-за булимии, она готова была умереть, только бы никто из близких не увидел ее в таком состоянии, в таком отвратительном приступе беспомощности, когда грудную клетку разрывает от мерзких ощущений и ненависти к себе. Она понимала, как паршиво и жалко Джаред чувствовал себя в такой унизительный момент. Хуже всего было осознавать: она не могла ему ничем помочь.

Снова и снова боль стрелой пронзала сердце. Сначала Сара, теперь Джаред… Дорогие ей люди страдали, и Вивьен не в силах сделать что-либо, вынужденная лишь наблюдать их страдания и ненавидеть собственную беспомощность.

Неизвестно, сколько времени она просидела так в темноте прихожей, прижавшись к двери ванной. Ноги затекли, а глаза устало закрывались. Ви дернулась, когда ощутила внезапный толчок в спину. Сразу вскочила на ноги, которые едва удержали ее, и отошла от двери.

Показался Миллс. Капли воды с мокрых волос стекали по его груди и торсу, а бедра были обмотаны белым полотенцем. Мрачный взгляд, которым он одарил Вивьен, убивал.

– Почему ты здесь? – прошептал Джаред. Голос казался чужим.

– Я волновалась. Ты весь день не отвечал.

– Был занят делом.

– Что нового?

– Получил признание. Осталось дело за формальностями, ими занимаются, – четко ответил он, не поднимая взгляда.

Даже в темной комнате Вивьен видела и чувствовала, как напряжена вся его фигура, возвышавшаяся над ней ледяной статуей. Она замялась, почувствовав себя совершенно нелепо. Словно ей было не место тут, рядом с ним, словно она мешала ему.

– Я хотела узнать, как ты…

Джаред промолчал, устало прикрыв глаза. Двумя пальцами потер лоб и вздохнул.

Не получив ответа, Вивьен решилась осторожно спросить:

– У тебя синдром отмены?

– Наверное.

– У тебя уже было такое?

– Не надо меня «лечить», Вивьен. Ты не врач, и я не твой пациент, – сухо произнес он.

Вивьен не понимала причину его отстраненности, думала, что они уже прошли через это. Казалось, Джаред принимал ее поддержку и заботу. Казалось, он нуждался в ней. А сейчас?

Вел себя так, словно она – надоедливая муха, от которой он пытался отмахнуться. Но она не заслужила такого отношения. Обида кольнула сердце.

– Не надо так. Я беспокоюсь. Думала, могу тебе чем-то помочь…

– Не надо. Ничего, – отрезал Миллс. На мгновение он поднял взгляд и поймал ее – разочарованный. Невыносимо. – Не смотри на меня так. Уйди, я прошу тебя, Вивьен.

– Я не понимаю, Джей. Тебе плохо, и я хочу быть рядом, потому что ты важен для меня.

– А я не хочу. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Не хочу, чтобы жалела, чтобы смотрела этим жалостливым взглядом, будто я какой-то несчастный калека. Я не хочу быть таким в твоих глазах… – выпалил Джаред, не скрывая горечи в словах.

И тогда Вивьен увидела. Он не пытался отмахнуться от нее. Он был уязвлен собственным состоянием.

– Это не жалость. Я просто… хочу быть рядом.

– Тебе это не нужно, Вивьен, поверь.

– Ты не знаешь, что мне нужно, – противилась Вивьен, закипая от растущего в груди возмущения.

– Я знаю, что тебе нужен настоящий мужчина, опора, тот, кто в трудной ситуации будет рядом, будет держать тебя за руку, а не прятаться в ванной наедине с последствиями собственной слабости.

– Мне нужен ты, черт возьми, такой, какой есть!

– Это ты сейчас так думаешь, – с горечью усмехнулся Миллс, грубо проведя ладонями по лицу. – Я не могу ненавидеть себя еще и за то, что отнимаю твои лучшие годы, что из-за меня ты тратишь их на слабохарактерного урода, вместо того чтобы наслаждаться жизнью.

– Что ты несешь?! – уже не сдерживалась Вивьен.

– Я не могу, Вивьен. Знаю, ты пытаешься понять. Но ты не можешь представить, каково мне стоять перед самой потрясающей девушкой, которую когда-либо знал, и говорить это все. Ты не понимаешь этого сейчас, но позже поймешь. Я не смогу сделать тебя счастливой.

– Но мне казалось, мы были счастливы…

– Я не способен быть счастливым, Вивьен. Я обманывал себя, но истину ты увидела сама, зайдя в ванную. Я ненавижу себя за это. Ненавижу себя за то, что не в состоянии в полной мере прочувствовать, как мне чертовски повезло с тобой, не могу прожить счастье, которое у меня есть. Все хорошее, что я чувствую рядом с тобой, разбивается о знание, что я – ничтожество, которое не заслуживает того счастья, которое не способно прочувствовать в полной мере.

– Это… излечимо, Джей. Мы справимся.

– Нет. В этом и проблема, Вивьен. Я не могу выслушивать подобное от тебя. Ты не врач, я не пациент. Ты не психолог, я не клиент. Я не могу быть для тебя очередным человеком, которого ты не смогла «спасти».

– Я не понимаю…

– Ты ведь изучаешь психологию. Неужели не замечаешь связь? Твоя вечно потерянная старшая сестра, твой бывший-ублюдок, я – чертово ничтожество, которое ты зачем-то стремишься спасти. Все люди, к которым ты привязываешься. Почему?

– Это бред.

– У тебя синдром спасателя, Вивьен. Ты и сама должна была это давно понять. Это не отношения, не влюбленность. Это синдром. Ты увидела во мне очередного нуждающегося в спасении и упорно стремишься все исправить. Но я испытываю слишком сильные чувства к тебе, чтобы принять это. Я – не твой очередной проект.

Резкость слов Миллса отрезвила Вивьен, и она взглянула прямо на него. Карие глаза напротив были наполнены немой болью. То умиротворение, которое охватывало ее прежде каждый раз, когда заглядывала в эти глаза, рассеивалось, терялось в мрачном вихре знакомых чувств, овладевших ее сердцем.

Обида. Злость. И разрывающая душу боль.

Неужели вот так просто Джаред отвергнет ее? Неужели это все, что он видел в ней? Все, что ощущал рядом с ней? Не любовь, не заботу, а чертов синдром? Так Джаред назвал все, что было между ними?

Как любить человека, который не готов принимать любовь? Который не верил, что заслуживал ее? Как любить того, кто вот так легко обесценил ее чувства?

– Ты такой же, как и все, Миллс, – презрительно выпалила Вивьен, вложив в каждое слово горечь разочарования. И, прежде чем позволить слезам перехватить дыхание, произнесла, не поднимая взгляда: – Спасибо за помощь с расследованием. Мы больше не нуждаемся в твоих услугах.

Глава 38.

Звук поражения

Solodusha – My Anxiety

Джаред смотрел, как Вивьен покидала его квартиру. Как отвернулась, не позволив ему увидеть свои слезы. Как дрожащими руками схватила бежевое пальто со спинки стула и торопливыми шагами устремилась к выходу. Как на долю секунды – едва уловимо – замялась у порога. И как исчезла ее фигура за захлопнувшейся входной дверью.

Звук оказался оглушающим. Это был звук ее ухода. Звук его поражения. Звук, после которого все стало таким же бессмысленным, каким было до.

Звук захлопнувшейся крышки его личного гроба в виде четырех холодных бетонных стен, в которых больше не будет ее.

Внутри все рвалось от осознания. Все нутро требовало побежать за Вивьен. Побежать и вымаливать прощение, и он знал – она бы простила. Но он этого не заслужил.

Вцепившись в спинку стула, на котором недавно было пальто Вивьен, он едва мог дышать от бурлившей в груди ненависти к себе. Он потерял лучшее, что могло случиться с ним. То единственное, что имело смысл. То, чего не заслуживал.

Пальцы крепче впивались в деревянную спинку, а гнев одолевал изнемогавшее от ломоты тело. Боль искала выхода. Перекрывала кислород. Он больше не мог.

Схватив стул, Миллс с животным рыком и со всей яростью швырнул его в ближайшую стену. С грохотом стул разлетелся в щепки. И Джаред больше не контролировал себя. Его полностью контролировала боль.

– Чертов идиот! – прорычал он, вцепившись в волосы. – Неудачник! – Сжав пальцы в кулак, он стремительно впечатал его в ту же стену. – Жалкое ничтожество! Тварь! – прохрипел, вновь ударив по стене со всей ненавистью, скопившейся внутри. Словно бил не по ней, а по собственному лицу. Еще и еще. Снова и снова его кулак встречался со стеной, из горла вырывались яростные крики и всхлипы. Раз за разом, пока не закончился всплеск сил.

Полностью изможденный и опустошенный, Джаред опустился на пол и схватился за голову. Вся боль теперь сосредоточилась в кулаке. Окровавленная кожа пульсировала, но он не обращал внимания. Ломота притупилась.

Тело ослабло, но сознание не переставало мучить. Сознание продолжало напоминать о том, что он потерял. Что сделал больно Вивьен. Что никогда не сможет быть с ней. Мерзкий внутренний голос не замолкал.

Из последних сил Джаред добрался до кровати и упал на холодные простыни, все еще хранившие ее аромат. Нежным сладковатым вихрем он окутал Миллса. Так, словно Вивьен была не только в его голове. Словно рядом был ее невидимый призрак. Это невыносимо.

Открыв ящик прикроватной тумбочки, Джаред нащупал знакомый флакон с таблетками. Он так упорно пытался избавиться от них. Так старался не подвести Вивьен. Но какая теперь разница?

Он уже ее подвел. Его борьба потеряла всякий смысл.

Миллс вынул из флакона таблетку, сжав ее между подушечками пальцев. В темноте едва различал очертания. Джаред понимал: он держал в руках то, что однажды убьет его. Но сейчас… сейчас было необходимо отключиться, заткнуть голоса демонов, захвативших его разум.

Иначе он убьет себя прежде, чем это сделают таблетки.

Поместив несколько пилюль на язык, Миллс ощутил горечь и новый приступ самоненависти, но знал, что отключится прежде, чем успеет проанализировать совершенную глупость. А с последствиями разберется позже.

Во рту пересохло, и таблетки неприятно сдавливали горло. Джареду пришлось сделать усилие, чтобы проглотить.

Вскоре темнота квартиры обняла его, позволяя временно забыться.

* * *

– Эй, ты чего там? – окликнула сестру Сара.

Погруженная в раздумья, Вивьен вздрогнула. Стоя посреди больничной палаты, она застопорилась.

– Я просто… Не знаю. Ты уверена, что не хочешь дождаться родителей? Они же ненадолго отъехали.

Оказавшись в дверях, Сара остановилась и развернулась:

– Нет. Офис страховой на другом конце Сиэтла. В такую погоду они будут добираться еще черт знает сколько, – вздохнула она, взглянув на больничное окно, открывающее вид на вечерний город, окутанный снегопадом.

– Но ты можешь подождать здесь, а я сама поеду в квартиру. Просто скажи, что нужно оттуда забрать, – продолжала настаивать Вивьен.

– Ви, я просто хочу свалить отсюда как можно скорее. Не могу больше тут находиться, – призналась Сара, устало оглядев серые больничные стены.

– Просто странно, что тебя так быстро выписали. Лучше бы еще понаблюдали.

– Врач сказал: угрозы жизни нет. Буду наблюдаться регулярно. А сейчас мне нужно уехать из этого города. Мне нужно домой. Станет лучше, вот увидишь, – заверила Сара, словно в тот момент Вивьен большее нее нуждалась в подбадривании. – Пойдем.

Смиренно кивнув, Вивьен поплелась за сестрой на выход из пустой палаты. На душе было паршиво. Прошел день, как Миллс бросил ее. По крайней мере, именно так она чувствовала. Словно ее выкинули за ненадобностью. Но Вивьен старалась не подавать виду, не хотела посвящать Сару в их проблемы. На все вопросы о Джареде отвечала кратко и спокойно, словно ничего не произошло, ссылаясь на то, что у него много работы в участке. Саре было необходимо верить во что-то хорошее, и разрушать эту веру в такой тяжелый для сестры момент Вивьен не могла.

Путь до выхода из больницы, поездка в такси, а затем в лифте – все происходило словно на автопилоте. Вивьен шагала рядом с сестрой, машинально производя нужные действия и выдавая ответы, которые от нее ждала Сара. Даже не замечала, как мороз покалывал кожу под толстовкой и распахнутым пальто, как подтаявшие снежинки, налипшие на волосы, стекали холодными каплями по шее вниз. Вивьен пришла в себя, когда они добрались до квартиры Сары.

Все здесь теперь казалось Вивьен безжизненным, словно застывшим во времени. Лишь доносившийся из приоткрытого окна шум ночного Сиэтла свидетельствовал о том, что жизнь кипит. Она неторопливо следовала за Сарой, которая сразу же направилась в спальню.

Старшая Марч опустилась на пол и стала что-то искать под кроватью. Вытащив несколько пыльных коробок, взяла в руки одну из них – небольшую, прямоугольную, без каких-либо надписей. Стерла пыль и погладила пальцами с таким трепетом, словно держала в руках нечто очень хрупкое.

– Что там? – поинтересовалась Вивьен, подойдя поближе.

Сара открыла коробочку и показала. Внутри была детская погремушка.

Все внутри сжалось от боли. Теперь Вивьен поняла, почему сестре так важно было вернуться сюда за этой вещью.

– Я увидела ее в магазине и почувствовала что-то такое… необъяснимое. Будто во мне по-настоящему проснулся материнский инстинкт. В тот момент отчетливо осознала, что внутри меня зародилась жизнь и что я хочу сделать для этого малыша все, – с горечью прошептала Сара, шмыгнув носом. – Теперь это все, что у меня осталось от него.

– Какая трогательная история, – злобный голос прорезал воздух, и девушки моментально обернулись.

Они в ужасе взглянули на мужчину, стоящего посреди гостиной напротив входа в спальню.

И узнали в нем Леона Чемберса.

* * *

Джаред проснулся от ужасного грохота. В комнате царила темнота. В голове пульсировало, а во рту пересохло. Сколько он спал? Грохот повторился, и Миллс поплелся на звук. Едва ощущая собственные конечности, затекшие после сна, он достиг входной двери. Открыв ее, сощурился от резкого света, который влился в квартиру из коридора.

Перед ним стояла надоедливая соседка и пищала с возмущением что-то, что его мозг, не отошедший от сна, не воспринимал. Затем воздух пронзила трель телефона. Все происходило словно в дурном сне. Миллс поморщился от всех этих неприятных звуков и, промямлив извинения, захлопнул перед соседкой дверь.

Звонок телефона прекратился, едва он успел найти его в куче собственной одежды на полу гостиной. Попытавшись сфокусировать зрение, Джаред вгляделся в экран, и дыхание перехватило от ужаса. Десятки пропущенных звонков и СМС, и первое сообщение от знакомых полицейских, какое он открыл, врезалось в сознание и вмиг отрезвило:

Чемберс отказался от своего признания, его выпустили под залог. Какая-то Рут Голдман внесла за него полмиллиона долларов. Представляешь?

– Черт… Черт… Черт! – в отчаянии выпалил Миллс.

Трясущимися пальцами он тут же попытался набрать номер Вивьен. Тревога разрасталась с каждым гудком, сердце бешено громыхало в грудной клетке, он едва дышал, пока звонил ей снова и снова.

Но Вивьен не отвечала.

* * *

Холодная дрожь пробрала Сару. Перед ней был он. Человек, превративший ее жизнь в кошмар, заставивший пройти через ад и потерять ребенка. И сейчас он стоял в ее квартире, направляя пистолет не только на нее, но и на Вивьен.

Нет. Этот монстр больше не отнимет у нее ничего. Чемберс не заберет еще одного родного человека. На смену страху и оцепенению пришел такой нужный в тот миг всплеск адреналина. Злость и обида разгорелись внутри и подтолкнули к решительным действиям. Незаметно Сара вытащила из-под матраса хранящийся там пистолет и за долю секунды метнулась вперед, прикрыв собой младшую сестру и направив оружие на Чемберса.

– Как ты здесь оказался, ублюдок? – с отвращением прошипела она.

– Мы с тобой не закончили, грязная тварь, – выплюнул Чемберс. Выглядел он пугающе – с безумным блеском в пустых серых глазах, с перекошенным от злости лицом, в грязной одежде, словно сумасшедший бездомный.

Оцепеневшая от ужаса Вивьен стояла позади Сары, боясь пошевелиться. А старшая Марч, прикрывая ее, ни на секунду не отводила пистолет от Чемберса.

– Думала, так просто от меня отделаешься? – усмехнулся Леон, растянув в оскале свои сухие губы.

– Что тебе нужно?! Какого черта ты прицепился ко мне?! – негодовала Сара, со всей злостью сжав холодную рукоятку пистолета.

– Ты принадлежишь мне. И будешь делать все, что я скажу.

Сара рассмеялась, но смех ее скорее напоминал истерический.

– Да что ты, мать твою, говоришь? – Ее губы дернулись в ухмылке, и Сара взвела курок, чувствуя тяжесть заряженного оружия в руке. – Думаешь, я боюсь тебя? Больше нет. Больше я ничего не боюсь. А тем более такого куска дерьма, как ты, Чемберс. Да меня тошнит от тебя, ясно? Я больше не твоя безвольная марионетка и не жалкая жертва! – выпалила она, глядя в перекошенное лицо того, кого ненавидела всей своей истерзанной душой.

– Ах ты сука… – прорычал Леон и в тот момент, когда уже был готов нажать на спусковой крючок, резко обернулся на шум.

– Эй! Брось оружие!

В проеме входной двери показался Миллс, направивший пистолет на маньяка. Не медля ни секунды, Чемберс выстрелил. Оглушительный хлопок разрезал повисшее напряжение. Джаред беспомощно сполз по стене, схватившись за разорванную ткань рубашки на груди.

– Боже мой! – испуганно закричала Вивьен.

А затем раздался еще один выстрел. И еще. И еще. Но эти выстрелы уже предназначались Чемберсу. Лишь всадив в него всю обойму, Сара опомнилась. Обездвиженный Чемберс рухнул на пол.

Девушки подбежали к раненому Миллсу.

– Джей! Нет… нет… нет… – плакала Вивьен, взяв его за руки. Их переплетенные пальцы мгновенно залились кровью.

Сара окликнула сестру и протянула ей полотенце:

– Держи, крепко надави на рану, слышишь?

Вивьен растерянно закивала, прижимая полотенце к груди Миллса со всей силы. Он едва мог дышать, но не переставал смотреть в заплаканное лицо Вивьен. Боли от ранения он больше не чувствовал, сердце терзала боль, которую он причинял ей.

– Прости… – прошептал Миллс.

– Нет, нет, Джаред, держись, прошу! – взмолилась Вивьен, не переставая рыдать.

– Что произошло? – донесся голос из коридора. – Ох, черт! Вот дерьмо! – закричал Макс, увидев открывшуюся ему картину. Напротив двери в спальню лежало уже безжизненное тело Чемберса, а у входа – Миллс, истекающий кровью, и Вивьен, плачущая и прижимающая окровавленное полотенце к его груди.

– Вызывай девять-один-один, сейчас же! Огнестрельное ранение в грудь, обильная кровопотеря! – скомандовала соседу Сара, а сама склонилась над Джаредом, чтобы помочь.

Вивьен смотрела на полотенце, насквозь пропитавшееся кровью, и чувствовала животный ужас. Страх, что она потеряет Джареда, не давал дышать, рыдания захлестнули с новой силой. Она ощутила, как Миллс из последних сил сжал ее руку, и взглянула в едва приоткрытые карие глаза.

– Ви, прости меня… – почти не слышно прошептал он.

– Не бросай меня, Джей… – плакала Вивьен, но в ответ – тишина. Его веки закрылись, а рука перестала сжимать ее ладонь.

Из груди Вивьен вырвался новый всхлип.

– Нет, не отключайся… прошу, Джаред, не уходи. Я люблю тебя…

Глава 39.

В твоих руках

Barnacle Boi – Coming Home

Снизу доносились приглушенные голоса. Джаред не сразу понял, что они звучали не в его голове. Почти бесшумно он ступал по деревянной лестнице. Дом казался до боли знакомым. Миллс бывал здесь прежде, только вот сознание путалось и никак не могло распознать это место. Но он шагал дальше, на звук, и, достигнув последней ступеньки, стал различать голоса: женский и детский – мальчишеский. Джаред замер, стоило ему узнать этот женский голос. Такой родной…

Внутри все болезненно сжалось, стало трудно дышать, словно на грудь упало что-то тяжелое. Он не мог поверить ушам. Он думал, что больше никогда не услышит этот голос.

– Мама?.. – вырвалось у него растерянным шепотом.

Джаред тут же отмер и ринулся к гостиной, из которой доносились звуки. Распахнул деревянную дверь и остановился в проходе, оглядывая комнату. В центре стоял потрепанный бежевый диван, напротив – старый небольшой телевизор с торчащей антенной; высокое окно было прикрыто тонким тюлем, который пропускал ослепительный свет, заливающий комнату. Здесь же размещалась обеденная зона – простой деревянный стол и четыре стула из такого же темного дерева. За столом сидел мальчик лет восьми, а вокруг него суетилась женщина. Ее глаза казались уставшими, но излучали тепло, а каштановые волосы были аккуратно собраны наверх заколкой.

– Готов? – спросила она мальчика с легкой улыбкой.

– Мама… – прошептал Джаред снова, но его присутствие словно не заметили, и он продолжал удивленно наблюдать за происходящим.

– Может, подождем папу? – отозвался мальчик, подняв неуверенный взгляд. Внутри все похолодело. Джаред узнал его, а точнее – себя, узнал гостиную, дом, в котором вырос, узнал этот момент, этот день.

Его восьмой день рождения.

Сейчас воспоминания проигрывались словно на сцене театра, в котором сам Миллс занимал место безмолвного зрителя.

– Милый, папа еще не вернулся с ночной смены, а тебе уже пора в школу, – ответила женщина каким-то извиняющимся тоном, точно могла повлиять на отсутствие отца.

– Но он обещал! – воспротивился мальчик. – Он обещал, что хотя бы сегодня… – Голос его смолк, будто паренек понял тщетность возмущений.

Вздохнув, мать сочувственно взглянула на сына и принялась за дело. Зажгла свечки на торте, вытянула губы в мягкую улыбку и начала петь:

– С днем рождения тебя…

Голос матери, такой теплый и родной, отзывался ноющей болью в груди. Сердце Джареда рвалось от тоски. Как же он скучал по ней… Как же мечтал вновь увидеть ее, услышать ее голос, обнять.

Переполняемый болью и не в силах поверить в происходящее, Миллс прикрыл глаза и трясущимися пальцами надавил на веки. В висках пульсировало, он слышал собственное сердцебиение и ощущал, как тяжелеет голова. Казалось, он вот-вот рухнет на пол. Но затем услышал обращенное к нему:

– Джаред.

Раскрыв глаза, Миллс увидел перед собой маму. Она была не такой, какой осталась в его памяти, а выглядела намного моложе, какой была в день его восьмилетия. На ее волосах цвета горького шоколада не было и намека на седину, а вокруг глаз еще не успели пролечь лучики морщинок. С ласковой улыбкой она подошла ближе, протянула руку и невесомо коснулась его щеки.

– Мам… – прерывисто выдохнул Джаред, прикрыв заслезившиеся глаза и прижавшись к ее теплой ладони.

– Почему ты прячешься здесь, сынок?

– А куда мне еще идти?

Джаред слышал, как шумел прибой крови в висках, ощущал, как вся подавляемая им боль рвалась наружу. Он вновь чувствовал себя тем ранимым мальчишкой, который мог разрыдаться в объятиях матери. Глаза наполнились горячими слезами.

Миллс сморгнул непрошеные слезы, но все перед ним расплывалось, очертания больше не были четкими. И стоило снова моргнуть – прежняя обстановка исчезла. Тепло материнских объятий покинуло Джареда навсегда. Он почувствовал, как прохлада пробирается под рубашку и колет кожу. Словно во сне или в бреду, одна картинка смазанным переходом сменилась другой.

Теперь он шагал по пустому коридору, тусклые бежевые стены и офисная мебель стали обретать очертания. В конце коридор расширялся, и перед Миллсом открылся вид обычного полицейского участка. Но здесь было что-то не так. Слишком тихо и безлюдно.

На первый взгляд. Услышав в углу копошение, Джаред заметил высокого мужчину в черной полицейской форме. Он стоял спиной и искал что-то в ящике металлического шкафа с документами. Миллс узнал эту прямую спину, широкие плечи и короткостриженый затылок. На рабочем столе он заметил табличку с именем:

Роберт Миллс, офицер полиции

– Отец?.. – прошептал Джаред растерянно, но реакции не последовало. Он подошел ближе.

Найдя какой-то документ в шкафу, мужчина спокойно развернулся и, так и не заметив сына, сел за стол. Джаред разочарованно взглянул на отца, окруженного папками и документами так, словно они были его щитом от всего мира, включая собственного сына.

– Пап… – Отчаяние сквозило в голосе Джареда. Обида на отца, разъедавшая душу с самого детства, душила. Сердце колотилось, пронося нервную пульсацию к вискам, и он больше не мог держать все в себе. – Обрати же на меня внимание, наконец! Хоть раз, черт возьми!

Джаред ударил кулаком по поверхности стола, и этот грохот заставил Роберта дернуться. Словно картина перед ним прояснилась лишь сейчас – он посмотрел на сына.

Карий взгляд, так похожий на взгляд Джареда, излучал искреннее удивление.

– Джаред? Что ты здесь делаешь? – спросил отец.

– Пытаюсь привлечь твое внимание, как и всегда. Всю свою проклятую жизнь… – с горьким смешком добавил он.

В его взгляде отец увидел не только разочарование и боль, копившиеся годами.

– Я знаю, сынок, – виновато произнес Роберт.

Джаред обереченно опустил голову и оперся ладонями о стол, нависая над отцом.

– Тогда почему? Почему тебя никогда не было рядом?

Джареду казалось, что все не по-настоящему, словно он мог говорить все, что держал в себе все эти годы.

– Я сделал много ошибок, – отозвался Роберт. – Позволил работе занять место, которое должно было принадлежать тебе и твоей матери. Я не заслуживал вас.

– Серьезно? – Джаред недоверчиво хмыкнул. – Из-за тебя я всю жизнь думал, что недостаточно хорош, чтобы угодить тебе, чтобы ты гордился мной.

– Но я горжусь тобой, сынок. И всегда гордился.

Сердце Джареда сжалось от боли. Он всю жизнь хотел услышать эти слова. А теперь… так важно ли это теперь?

– Ты никогда этого не говорил…

– Потому что не знал как, – признался Роберт. – Нигде не учат быть хорошим отцом. Но я старался делать то, что мог. Работал без конца, чтобы обеспечить вам безопасность и достойное будущее. Слишком поздно я понял, что потерял при этом самое важное… нашу связь.

Джаред чувствовал, как злость и обида начали утихать, уступая место печали и болезненному тянущему ощущению в груди. Он не мог вымолвить ни слова, а просто смотрел на отца. Так давно не видел его…

– Однажды ты поймешь меня, – произнес Роберт, опустив взгляд.

– Я не стану таким, как ты.

– Я знаю. Знаю, что ты намного лучше меня, старого идиота, – горько усмехнулся мужчина, виновато понурив голову. – Поэтому я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня.

С души Джареда начали спадать тяжелые оковы боли и обиды, сковывавшие его всю жизнь.

– Уже простил, пап, – признался он и заглянул в глаза отца.

В уставшем карем взгляде Роберта блеснула благодарность. В глазах застыли слезы, и дрожащим голосом он произнес:

– Не совершай моих ошибок, Джаред. Держись за тех, кого любишь, и никогда не отпускай. Твое счастье в твоих руках, слышишь? – Последние слова прозвучали громче прежних.

Не успел Джаред что-либо ответить, как в его сознание словно прорвались помехи. Картинка смазывалась и уплывала, он терял равновесие. Все вокруг заволокло темной пеленой. Как в дурном сне, где он падал в пустоту. Джаред не мог дышать, грудь чем-то сдавливало. Ощущение падения казалось бесконечным, пока в его голову, будто из-под толщи воды, не вторгся нежный женский голос:

«Я люблю тебя…»

Сознание стало проясняться, а туман рассеиваться. Миллс слабо ощущал собственное тело, но отчетливо различал тепло, согревающее его руку. Он чувствовал ее присутствие. Слабо сжав нежную ладонь, покоившуюся в его руке, Джаред с трудом разлепил отяжелевшие веки. Сморгнул влагу в уголках глаз. Холодный свет от потолочной лампы над больничной койкой раздражал зрение, и он ненадолго прикрыл глаза.

– Ви… – Хриплый шепот разбудил девушку, которая уснула, свернувшись на стуле и положив голову на койку рядом с ним.

– Джей… – пролепетала Вивьен, встрепенувшись. Ее взгляд прояснился, и Миллс заметил загоревшиеся в нем искорки надежды. – Боже… Как ты? – выдохнула она, сонно потерев лицо.

Вивьен выглядела явно измотанной: под припухшими от слез глазами пролегли темные круги, веснушки будто выцвели на светлой коже, а на теле висела бесформенная толстовка. Но Миллс рассматривал ее так, словно увидел перед собой самое ценное и прекрасное сокровище.

– Я в порядке, – сглотнув, отозвался он. Говорить было трудно, в горле пересохло, но тысячи мыслей проносились в его голове и стремились быть высказанными.

– Я позову врача, – тут же опомнилась Вивьен и хотела поспешить к выходу, но сжимавшая ее ладонь мужская рука остановила.

– Я тоже тебя люблю, Вивьен. – На побледневших губах Миллса появилась слабая улыбка. Увидев молчаливую растерянность на лице Ви, он замялся: – Черт. Ты ведь сказала это не потому, что думала, что я умру?

Щеки Ви мгновенно покрылись смущенным румянцем.

– Нет, не поэтому. Неужели ты слышал?..

– Это было последнее, что я услышал перед тем, как отключился, – слабо усмехнулся Миллс. – Ради этого стоило отхватить пулю.

Нерешительность вдруг накрыла Вивьен, и ее медовый взгляд забегал по палате, избегая смотреть в карие глаза напротив.

– А ты сказал это, потому что я сказала? Или…

Джаред тихо рассмеялся, но тут же поморщился от боли, пронзавшей грудную клетку от любого движения.

– Ви. Я люблю тебя. И жалею обо всем, что наговорил раньше. Я хочу быть с тобой, хочу продолжать бороться. И хочу знать, простишь ли ты меня? Будешь ли со мной рядом?

Вивьен мягко улыбнулась, кивнув:

– Конечно. Я так испугалась за тебя, Джей. – Шепот сорвался от тихого всхлипа, и Вивьен освободила одну руку, чтобы наспех утереть несдержанные слезы.

– Прости, что напугал, малявка, – с нежностью произнес Миллс, заставив улыбку вновь появиться на лице любимой девушки.

– Я должна позвать врача, чтобы он убедился, что с тобой все нормально.

Прежде чем выпустить ее теплую ладонь из своей, Джаред вспомнил:

– А что с Сарой? И Чемберсом?

– Чемберс мертв. Сара дома с родителями. Кажется, она будет в порядке, – ответила Вивьен, и в ее душе затеплилась надежда, что так и будет. – Если бы не ты… Боюсь представить, что сделал бы с нами Чемберс.

– Если бы не я, вы бы не попали в такую ситуацию. Он не должен был выйти… – с досадой возразил Миллс.

– Это не твоя вина.

Вивьен погладила его пальцы, переплетенные с ее, и с нежностью взглянула на Джареда, окутывая его незримым теплом. Как же она боялась его потерять! Два дня назад, когда в машине «Скорой помощи» они лавировали между многочисленными автомобилями на дороге, сердце Вивьен сковал ледяной ужас от мысли, что она больше не услышит его голос, не посмотрит в любимые карие глаза и не прижмется к крепкой груди, которая всегда дарила ей чувство надежности.

Он дарил ей чувство надежности. Каким-то образом Джаред стал для нее опорой, в которой она теперь так сильно нуждалась. Он стал для нее всем.

Глава 40.

Теперь ты не одна

Almost Awesome – Alive

Месяц спустя

– Ну что, влюбленные голубки, готовы? – спросила Сара, хлопнув по крыше черного седана, припаркованного у многоэтажного дома.

– Черт! Я забыла зарядку от ноутбука! – воскликнула Вивьен, обереченно вскинув руки. – Я быстро, – заверила она Миллса, протянувшего ей ключи от квартиры, и побежала обратно к подъезду.

Джаред проводил ее взглядом и тепло улыбнулся. Его даже не раздражали долгие сборы Ви, начавшиеся с самого утра. Время перевалило за обеденное, а они до сих пор не выехали. Но в душе Миллс был рад, словно это оттягивало отъезд Вивьен в кампус. Если было возможно ненадолго продлить оставшееся им время, он не возражал. Хоть его немного и мучила совесть за то, что у Ви могли возникнуть проблемы в колледже из-за долгого отсутствия. После окончания каникул Вивьен не стала сразу возвращаться к учебе. Несмотря на попытки Джареда убедить ее, что учеба важнее и что он справится сам, она предпочла подольше остаться с ним в период восстановления после больницы.

– У тебя серьезные намерения насчет Ви? – вдруг поинтересовалась Сара, проницательным взглядом уставившись на Миллса, когда фигура Вивьен скрылась за входной дверью.

Улыбка на его смуглом лице стала шире.

– Самые что ни на есть серьезные.

– Отлично, – довольно кивнула Сара и скрестила руки на груди, поежившись от порыва морозного ветра. – Потому что она уже пострадала из-за парня, и я не хочу, чтобы ей вновь разбили сердце. – Подняв указательный палец, она наставительным тоном произнесла: – Если Ви хоть одну слезу из-за тебя проронит… Клянусь, я выпущу в тебя целую обойму. Ты видел, я могу.

Почему-то угроза Сары его рассмешила, хоть и не удивила.

– Не проронит. Я сделаю все, чтобы она была счастлива. Иначе сам себя не прощу.

– Я в тебя верю, дружище. Вижу, как она сияет рядом с тобой, – с теплотой в голосе заметила Сара.

– Как ты? – спросил Миллс. Они почти не разговаривали с тех самых пор, как нашли ее в доме Чемберса.

– Я в порядке. Доктор Гудман сказал, что я быстро восстанавливаюсь.

– А как ты… морально? Понимаю, Чемберс тот еще ублюдок, но убить человека нелегко, даже такого, даже при самообороне, – осторожно произнес Джаред. Он понимал, что расспросы могли спровоцировать неприятные воспоминания, но важно было узнать состояние подруги после пережитого.

– К моему удивлению, я не чувствую угрызений совести, – поделилась Сара и выдохнула белесое облако. – Я снова могу свободно дышать. Впервые за многие годы больше не чувствую себя жертвой. Ощущение, что я вновь способна управлять своей жизнью. Слишком долго я позволяла травмам определять, кто я есть, понимаешь?

– Понимаю. – Миллс слегка кивнул, поджав губы. – Рад, что тебе лучше.

– Еще бы. Ви не успокаивалась, пока я не записалась к мозгоправу.

Джаред по-доброму усмехнулся, нисколько не удивившись.

– Что ж, мы с тобой в одной лодке. Меня она тоже заставила начать терапию.

– А вот и наша заботливая спасительница. – Сара кивнула в сторону Вивьен, выбежавшей из подъезда с длинным проводом в руке.

Миллс уселся на водительское сиденье, а Вивьен быстро оказалась рядом с Сарой и крепко сжала ее в объятиях.

– Позвони, как доберешься до дома, хорошо? – попросила она, опустив подбородок на плечо сестры.

– Конечно, не переживай, – с теплой усмешкой ответила Сара, понимая, что говорит это человеку, которого бесполезно просить не переживать.

– Если нужна будет моя помощь, если тебе вдруг будет одиноко, плохо, звони мне в любое время, хорошо?

– Хорошо, хорошо, – согласилась Сара.

Когда сестры закончили прощаться, Сара направилась к своей машине, припаркованной рядом, а Вивьен села в автомобиль к Миллсу. Ее тут же окутало тепло и терпкий аромат мужского парфюма и сигарет.

Они тронулись. Вивьен подключила телефон к аудиосистеме машины и принялась включать свои любимые песни. В душе было так легко и свободно, что она не могла не подпевать и не подтанцовывать на месте, сидя на пассажирском сиденье. Время от времени, когда впереди была чистая трасса, Миллс отвлекался от дороги и поглядывал на нее. Его грудь наполняло невероятное тепло от вида ее сияющих янтарных глаз, нежной расслабленной улыбки и изящных мягких движений под ритм музыки.

Полтора часа пути прошли незаметно. Вивьен даже взгрустнулось, когда они заехали на территорию кампуса. Чуть дальше виднелся главный корпус колледжа – современное здание из красного кирпича с плоской крышей, и рой из снующих туда-сюда студентов.

Подъезжая ближе к общежитиям, Джаред осматривал территорию вокруг. Ему было интересно увидеть, где жила Вивьен, узнать эту часть ее жизни, за пределами Сиэтла. Тормознув там, где она указала, Миллс заглушил мотор и слегка откинулся на спинку сиденья. Он все еще восстанавливался после ранения и довольно быстро утомлялся. Джаред обернулся на Вивьен, когда услышал какое-то копошение.

Она достала что-то из сумки и протянула ему. Это была почти плоская прямоугольная коробочка. Джаред с удивлением взглянул на Ви.

– Знаю, прошел уже месяц, но я так и не подарила это тебе на Рождество.

– Что там? – зачем-то спросил он, открывая дрожащими пальцами коробку. Его скулы покрылись заметным румянцем, а губы расползлись в улыбке. Он был тронут.

Улыбка тут же стала шире, и Джаред мягко рассмеялся, увидев носки с Рудольфом, похожие на те, что были на Вивьен, когда он вломился к ней в окно.

– Я ношу забавные носки, когда мне грустно, и хочу, чтобы у тебя тоже были такие, – смущенно пояснила Вивьен. – Надень их и позвони мне, если тебе станет грустно, если боль снова накроет, если плохие мысли не будут давать покоя. Хорошо, Джей?

Миллс увидел в ее взгляде столько искренней любви и заботы, что его захватили одновременно нежность и страсть. В этих медовых глазах было все, что ему нужно.

Она была всем, что ему нужно.

Отложив коробочку с подарком, Джаред бережно опустил ладонь на ее щеку и притянул к себе для поцелуя. Упиваясь мягким вкусом любимых губ, он наслаждался каждым мгновением, заставляющим ярче сиять огонек жизни внутри.

Идиллию нарушил настойчивый стук.

– Вот черт… – прошипела Вивьен, отстранившись. В окно с пассажирской стороны стучал тот, кого она хотела видеть меньше всего.

Проклятый Диккенс Уолш. Человек, отравивший ее душу, втоптавший ее сердце в грязь. Сейчас он стоял на тротуаре в компании своих мерзких дружков и смотрел на Вивьен пустым взглядом, отчего ей стало тошно.

– Вивз, выйди поговорить! – потребовал он.

Вивьен отвернулась, подавляя разгорающуюся в груди неприязнь и желание грубо послать бывшего.

– Не обращай внимания, – сказала она Миллсу, смутившись.

Джаред метал напряженный взгляд между Вивьен и нелепым блондином, который навязчиво пытался привлечь ее внимание.

– Нашла себе нового мужика? С ним тоже имитируешь, да, Вивз? – нагло выпалил Диккенс, разразившись издевательским смехом, который вмиг подхватили стоявшие рядом дружки.

Вивьен сгорала от стыда. И нет, ей было не важно мнение бывшего придурка, она ненавидела тот факт, что Миллс видел это унижение. Ви хотела что-то сказать в оправдание, но Джаред опередил:

– Это он? – спросил, с презрением кивнув ей за плечо.

По растерянному взгляду Миллс все понял и решительно выдохнул, ощущая нарастающее напряжение. Он вынул ключ из зажигания и вышел из машины. Как только за ним захлопнулась дверь, сразу нажал на кнопку блокировки, заперев Вивьен. Одернув ворот своего черного пальто, Джаред шагнул на тротуар. Взгляд его карих глаз был тверд и непреклонен. Диккенс и его компания притихли. Удивление мелькнуло в глазах парня, но быстро сменилось насмешливой улыбкой. Уставившись на Миллса с вызовом, они словно с интересом ожидали его действий.

– Говорить с Вивьен ты можешь только через меня. Понял? – проговорил Джаред спокойно, не выдавая внутреннего напряжения.

– А ты что, сторожевой пес этой сучки? – усмехнулся Диккенс, не скрывая неприязни. Он явно чувствовал силу от того, что находился в компании своих дружков, которые, как по команде, разразились смешками.

Снести оскорбление в свой адрес Миллс мог. Но в адрес Вивьен – никогда. Его челюсти нервно дернулись, а взгляд заполонила чистая злость. Сердце бешено заколотилось в груди, адреналин затопил тело, кулаки сжались и каждый мускул натянулся.

В мгновение Джаред приблизился к парню и нанес точный удар кулаком в лицо. Звук удара разрезал воздух, и Диккенс пошатнулся, потеряв равновесие от мощного движения. Раздались вздохи вперемешку с ругательствами, но друзья Дика не спешили ввязываться в конфликт. Они обменялись нервными взглядами, однако никто не пошевелился.

Диккенс схватился за нос, из которого стекали капли крови, и злобно уставился на Миллса.

– Ты охренел, ублюдок?! Какого черта ты… – Парень не договорил, потому что Джаред тут же оказался рядом и грубо схватил его за ворот спортивной куртки.

– Слушай меня внимательно, Дик, – вкрадчиво, но твердо произнес Миллс, стоя к нему лицом к лицу и удерживая за шкирку. – Вивьен не хочет тебя знать. Не хочет видеть и даже слышать о тебе. А потому ты оставишь ее в покое и больше никогда не побеспокоишь. Не скажешь о ней ни единого плохого слова. Имени ее тоже не произноси никогда. Будешь проходить мимо нее в кампусе – и взгляда не смей поднимать. Да даже дышать в ее сторону не думай. Ты понял меня?

Голос Джареда ни разу не дрогнул, но для убедительности он прислонил дуло пистолета к паху Диккенса. Бывший Вивьен выглядел невероятно жалко, но Джареда это не волновало – он надавил пистолетом сильнее и повторил свой вопрос, отчеканивая каждое слово:

– Ты понял меня?

Секунды напряженного молчания и свирепых переглядок парней. Густая кровь продолжала медленно течь из носа Диккенса, и когда он ощутил металлический привкус на губах, то осознал бесполезность дальнейшего сопротивления. Вивьен больше не беззащитная девчонка, над которой он мог безнаказанно издеваться. За нее есть кому вступиться.

Уолш едва заметно кивнул, продолжая глядеть на Миллса с ненавистью и какой-то обидой, словно у него отобрали любимую игрушку и запретили играть с ней.

Удовлетворенный ответом, Джаред выпустил парня из своей хватки, спрятал пистолет в кобуру и, словно ничего не произошло, спокойно направился обратно к машине.

Наблюдавшая из салона автомобиля Вивьен оглядывала всех участников этой сцены с неподдельным шоком. Когда она посмотрела на Диккенса, на мгновение в ее взгляде промелькнула жалость, которую она тут же подавила. Он был полным ничтожеством. Наверняка даже сломанный нос не принесет этому человеку столько боли, сколько он причинил ей.

Миллс открыл дверь и занял водительское сиденье, стараясь скрыть дрожь в руках. Не реагируя на изумление, с которым Вивьен уставилась на него, завел машину и тронулся с места.

– Думаю, нам лучше убраться отсюда на пару часов. Я видел по дороге тайский ресторанчик, давай поужинаем напоследок? Ты же можешь заехать в общежитие чуть позже?

– Д-да… – растерянно ответила Вивьен, удивляясь спокойствию на смуглом лице Миллса.

– Ви, я не дам тебя в обиду никому. – Он на мгновение оторвал взгляд от дороги и с нежностью посмотрел на любимую девушку. – Прости, если напугал. Но я не мог позволить этому ублюдку говорить о тебе такое.

– Я понимаю… – прошептала она. – Просто не ожидала, что… – невозможно было подобрать слова, которые не звучали бы унизительно, – не думала, что такое когда-либо случится, чтобы парень вступился за мою честь, да еще с кулаками…

– У нас все иначе, Вивьен. Теперь ты не одна. Я всегда буду защищать тебя. Я люблю тебя, малявка.

– И я тебя люблю, Джей, – с улыбкой произнесла Вивьен, а ее щеки покрылись едва заметным румянцем смущения.

Повернувшись, Джаред взял ее ладонь и притянул к себе. Прижался губами к мягкой коже и оставил легкий поцелуй, ощущая, как напряжение покидает его тело.

Эпилог

AG, Nilu – Found A Home

Три года спустя

Последние лучи солнца скользили по просторной, но уютной столовой в колониальном стиле. Члены семьи собирались за стол на традиционный ужин. Это не первый День благодарения, который Джаред проводил в семье Марч, но в этот раз все иначе. Наконец семья была в полном составе: Стив, младший сын четы Марч, смог оторваться от службы в армии, Сара с супругом ожидали пополнение, а Вивьен и Джаред планировали поделиться с семьей своей новостью.

Праздничный стол ломился от традиционных блюд: запеченная индейка с картофельным пюре и клюквенным соусом, запеченные кукуруза и батат, запеканка с фасолью, тыквенный пирог и, конечно же, фирменная лазанья Вивьен.

Всегда строгий мистер Марч сидел во главе стола и казался смягченным домашней обстановкой, которая по большей части была заслугой миссис Марч. Теплая и внимательная мать семейства призывала гостей обязательно отведать каждое из блюд.

Вивьен и Джаред, сидевшие рядом друг с другом, обменивались влюбленными взглядами, перешептывались, обсуждая что-то свое, а время от времени их руки переплетались под столом.

Рядом разместилась Сара со своим мужем, доктором Гудманом, а напротив них – Стиви.

– Миллс, – обратился мистер Марч, и Джаред с Вивьен синхронно обернулись, – как там твои без вести пропавшие? Всех нашел?

– Почти, сэр, – с вежливой улыбкой ответил Миллс. – У нашего агентства высокий процент раскрываемости дел, на тридцать процентов выше, чем в прошлом году. А весной планируем открыть первый филиал в Портленде.

– Неплохо, – оценил мистер Марч, наколов вилкой кусочек сочной индейки.

После дела с поиском Сары Джаред решил поменять специализацию и вскоре открыл собственное детективное агентство по поиску пропавших людей. Он ощущал, что наконец занимается тем, что действительно помогает людям и порой даже спасает жизни.

Дальнейших расспросов от мистера Марча не последовало, и Джаред едва заметно выдохнул с облегчением. Вивьен с насмешкой легонько ткнула его локтем. Ее забавляла внезапная робость Джареда перед ее строгим с виду отцом.

– Это очень хорошие новости, Джаред, – мягко поддержала миссис Марч.

Миллс учтиво кивнул и благодарно улыбнулся, подумав, что это не единственная хорошая новость, которой он сегодня поделится. Однако Джаред едва мог скрывать свою нервозность, перебирая под столом пальцы Вивьен.

– Сара, вы уже выбрали имя для малыша? – ласково спросила миссис Марч, обратившись к старшей дочери и ее супругу.

Сара нежно погладила слегка округлившийся живот и ответила:

– Пока нет, мы решили, что обсудим это, когда узнаем пол ребенка.

– На следующей неделе поедем на скрининг, – уточнил Гудман.

Будущие родители сияли от счастья, даже со стороны была заметна царившие между ними гармония и взаимоуважение. Их взгляды весь вечер светились предвкушением – так долго они ждали появление малыша.

Расслабленный и добродушный, Стиви увлеченно рассказывал истории из своих путешествий и армейских заданий.

Атмосфера была приятной и душевной, только вот Джаред не мог унять нервозность. Заметив это, Вивьен решила подбодрить его. Чтобы не вызвать лишних вопросов, она «случайно» задела стакан с соком и пролила немного на себя.

– Ничего, ничего, все в порядке, – заверила она всех, промокнув юбку предложенной Джаредом салфеткой. – Нужно просто замочить, чтобы не осталось пятна. Джей, поможешь мне?

Вивьен многозначительно сверкнула взглядом, и он, извинившись, вышел из-за стола и последовал за ней.

Когда за ними закрылась дверь прачечной комнаты, Вивьен, забыв про мокрое пятно на юбке, подошла к Джареду. В воздухе витал аромат свежего порошка и терпкого парфюма Миллса.

– Почему ты так волнуешься? – спросила она.

– Твой отец меня пугает до чертиков, – признался он, потерев взмокший лоб пальцами. – Я открыл собственное успешное агентство, а он на это сказал «неплохо»…

– Вот именно! «Неплохо» на языке моего отца означает «чертовски круто», поверь мне, – посмеялась Вивьен, ласково опустила руки на плечи Джареда и подбадривающе погладила.

– Значит, если допустить, что он меня не ненавидит, то можем надеяться, что он скажет тебе: «Неплохой выбор мужа, дочка»?

Винные губы Вивьен вытянулись в теплой улыбке, и она поспешила успокоить Джареда:

– Не все так безнадежно, Джей. Наверняка он будет рад. А вот мама… не уверена…

– Почему? – искренне удивился Миллс. Мать Вивьен казалась ему очень доброй и приветливой женщиной, которая не будет против их союза.

– Мама распланировала мою будущую свадьбу поминутно, когда мне было шестнадцать! Я должна была идти под венец в ее старомодном свадебном платье, гостей должно было быть минимум сто человек, и мама всерьез намерена была созвать всю свою родню из Ирландии! Представляешь? – возмущалась Вивьен. – Она хотела провернуть это с Сарой, но та ей давным-давно сказала, что сделает все по-своему, поэтому вся надежда перекинулась на меня.

– Если что, я ничего не имею против твоей родни из Ирландии. – Джаред усмехнулся, глядя на раскрасневшуюся от эмоций Вивьен.

Он поймал себя на мысли, что всегда любовался своей женой. Любой ее эмоцией, даже негативной. Любым выражением лица, любым действием, любым ее состоянием. Вивьен была прекрасна для него в каждый миг, который им довелось провести рядом.

– Просто я хотела, чтобы этот день был не таким, как мечтал кто-то другой. Я хотела, чтобы наш с тобой день был особенным именно для нас, – призналась Вивьен, теребя черную пуговицу на его рубашке.

– Он и был особенным, – Джаред с улыбкой приобнял жену.

Наклонившись, он аккуратно, чтобы не смазать ее помаду, поцеловал Вивьен и погрузился в воспоминания.

Решение пожениться было принято спонтанно. После окончания колледжа Вивьен сразу переехала к Джареду. Она каким-то естественным образом наполнила их дом теплом и уютом, а будни – смыслом и яркими красками. Психотерапия помогала Миллсу стабилизировать ментальное состояние, и он наконец начал полноценно чувствовать вкус жизни.

Джаред знал: он хочет ощущать эту жизнь и наслаждаться каждым ее мигом вместе с Вивьен. Только с ней. Он был уверен, что однажды они с Вивьен станут настоящей семьей. И одним вечером осознал: пора. Нет смысла тянуть.

Тем вечером, работая над делом одной пропавшей девушки, Миллс обнаружил ее след. Спустя несколько часов ему пришлось сообщить клиенту, что его невеста найдена мертвой. В глазах жениха Джаред увидел шок, боль и… сожаление. Сожаление обо всем, что они не успели сделать, что не успели сказать друг другу. Сожаление об упущенном времени.

«Его и без того слишком мало», – осознал Джаред.

В тот же вечер, отложив на утро письменный отчет по делу, он сразу рванул домой, к Вивьен. Стоя посреди кухни в клетчатой пижаме и с глиняной маской на лице, она сказала Миллсу заветное «да».

Вскоре они получили документы и обменялись кольцами. Молодожены провели свой день вдвоем, нежась в объятиях друг друга и продумывая свадебное путешествие. Но почему-то они долго не решались сказать близким об их спонтанной тайной свадьбе.

До этого самого дня. Именно в этот День благодарения они решили поделиться радостной новостью с семьей, полноценной частью которой теперь считал себя Джаред.

– Ну что, миссис Миллс, вы готовы выйти за эту дверь и раскрыть всем наш секрет? – спросил Джаред, взяв жену за руку.

Он оставил легкий поцелуй на ее ладони, взглянул в любимые медовые глаза и ощутил полное спокойствие в своем прежде беспокойном сердце.

– Готова, – с улыбкой ответила Вивьен, а ее взгляд сиял от счастья.

В этот День благодарения они оба знали, что больше всего были благодарны за эту жизнь, их семью и истинную, глубокую и трепетную любовь.

Примечания

1

Речь идет о событиях, описанных в романе «Соучастники в любви».

2

Профессиональная деформация – когнитивное искажение, психологическая дезориентация личности, формирующаяся из-за постоянного давления внешних и внутренних факторов профессиональной деятельности и приводящая к формированию специфически-профессионального типа личности.

3

Перверт – термин в психологии; в разговорном смысле означает то же, что извращенец.

4

«Misfits» – американская панк-рок-группа.

5

Речь о событиях, рассказанных Миллсом в главе 27 романа «Соучастники в любви».

6

Сиблинги (от англ. siblings) – это родные братья и сестры, у которых общие родители. Популярный термин в англоязычной речи, в русскоязычной – зачастую используется психологами.

7

Glock-20 – пистолет австрийской фирмы Glock, популярной во многих странах, в том числе в Штатах. Двадцатый, в сравнении с другими распространенными моделями, обладает бо`льшими габаритами.

8

От англ. moron – бранное слово, имеющее много вариаций перевода, по смыслу означающих оскорбительное обращение вроде «кретин», «отморозок».

9

Отсутствующий отец – один из типов образа отца в психологии. Такой отец может присутствовать физически, появляться дома, жить с ребенком, но эмоционально он отсутствует. Отсутствующим отцом называют человека, который не принял на себя отцовскую роль в психологическом аспекте.

10

Джейн Доу – термин, употребляемый в англоязычных странах в больницах/моргах, для обозначения поступивших неопознанных пациентов/тел.

11

Отрывки из сонетов «Осень» и «Зима» к «Временам года» Антонио Вивальди.

12

Рудольф – красноносый северный олень, вымышленный персонаж, один из оленей Санта-Клауса.

13

Наркотики запрещены законодательством Российской Федерации, наносят вред вашему здоровью и влекут применение административной и уголовной ответственности.

14

Тед Банди – известный американский серийный убийца, насильник, похититель и некрофил.

15

Веточка омелы – популярный рождественский атрибут. Существует традиция, согласно которой принято целовать возлюбленных под омелой.

16

Гештальт – термин из психологии. Простыми словами «закрыть гештальт» означает «закрыть» незавершенную в своем сознании ситуацию.

17

Святой Иуда (Апостол Фаддей) – в христианстве признан покровителем всех отчаявшихся. Считается, что он способен помочь в безнадежных ситуациях.

18

Виктимблейминг (англ. victim blaming) – явление, при котором жертва противоправного действия обвиняется в провокации этого действия; возложение ответственности за преступление на потерпевшую сторону.

19

Отсылка на события, описанные в романе «Соучастники в любви».

20

Фемида – богиня правосудия в греческой мифологии. Образ Фемиды и ее атрибутов часто используется в юриспруденции, символизируя закон и его основополагающие принципы.

21

Пятая поправка к Конституции США содержит положения о том, что лицо, обвиняемое в совершении преступления, не должно принуждаться свидетельствовать против себя.

Content

Луна Лу
Не ищи меня

Глава 1. Давняя (не)знакомка

Глава 2. Не хватало бутылки вина

Глава 3. Суши на завтрак?

Глава 4. Мистер Банановый латте

Глава 5. Послать Морфея в чертову задницу

Глава 6. Лайла

Глава 7. Морон

Глава 8. «Я в порядке»

Глава 9. «Я не в порядке»

Глава 10. Хороший друг

Глава 11. Взглянуть в лицо мертвецу

Глава 12. Должен был это предвидеть

Глава 13. Беатрис

Глава 14. Мертвый дух Рождества

Глава 15. Полуночные признания

Глава 16. Не плачь, малявка

Глава 17. Привет, сестренка

Глава 18. Никто не любит нытиков

Глава 19. Чувствуй себя как дома

Глава 20. Бросить невидимые оковы

Глава 21. Новые ощущения

Глава 22. Я проголодался

Глава 23. Собственнические инстинкты

Глава 24. Отравленные воспоминания

Глава 25. Где твой дом?

Глава 26. Она того стоит

Глава 27. Принять свою боль

Глава 28. Я чувствую тебя

Глава 29. Я снова запала на тебя

Глава 30. Расскажи мне о любви

Глава 31. Сара

Глава 32. Мы облажались

Глава 33. Он мертв?

Глава 34. Семейное дело

Глава 35. Вопросов больше нет

Глава 36. Исповедь Сары

Глава 37. Синдром спасателя

Глава 38. Звук поражения

Глава 39. В твоих руках

Глава 40. Теперь ты не одна

Эпилог

Примечания