Мегара Нолхан, Присция Оскар

Танец теней

Посвящается всем Лягушкам, сопровождавшим нас в этом

Путешествии без начала и конца.

Вы лучшие спутники, о которых только

может мечтать писатель

Глава 1

Душонка, беги со всех ног,

Охотник принес свой Клинок.

Детский стишок Шааль

Алиенора оседлала коня и двинулась в глубь города, тьма которого поглощала любой источник света. Хотя тишину ночи то и дело нарушали чьи-то крики, столица показалась девушке непривычно спокойной. Но она знала – уже совсем скоро эти улицы будут кишеть отрядами Хранителей, сеющими на своем пути лишь страх и разрушения. Алиенора улыбнулась мысли, что всем этим хаосом город будет обязан только ей. Скоро столица забудет о покое.

Ден’Джахаль сильно изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз, шесть месяцев назад. Власть Душ над сердцами людей окрепла, и те стали гораздо более подлыми и жестокими, чем прежде. На улицах нижнего города крики боли звучали громче, чем в остальных его частях. Мольбы о помощи измученных женщин и плач брошенных детей сливались то ли в жуткую музыку, то ли в пугающее театральное действие, первая партия в котором была отведена страху.

Но это была реальность, а не вымысел, и ситуация грозила стать лишь хуже.

Куда бы Алиенора ни держала путь, везде она встречала хаос, нищету и голод.

В людях, принадлежащих к числу Шааль, видели слабые Души, поэтому с ними обращались как с паразитами и предоставляли собственным заботам в мире, где жизнь опасно переплеталась со смертью.

В Венальморе закон диктовала власть Душ. Родившиеся без них считались ошибками в системе, которая держалась на страхе и насилии. Их разыскивали Хранители – воины, стоявшие на страже королевства, – и потом убивали. Такой геноцид оправдывался законом: Рожденные-Без-Души воплощали собой скверну, а Несущие Пустоту были наполнены одним злом, которое подлежало искоренению.

Ден’Джахаль, или Красный город, воплощал собой эту жестокую реальность нагляднее, чем остальные города континента. Казалось, именно столице была уготована страшная привилегия быть вратами в преисподнюю.

Петляя по лабиринту тесных улочек, Алиенора случайно заметила мальчика. Ребенок сидел на бочке перед таверной, где к алкогольным испарениям примешивались раскаты пьяного хохота, и рыдал. Слезы прочерчивали извилистые дорожки на чумазом личике, а одежда мальчика была настолько изношена, что превратилась в лохмотья, сквозь которые проглядывало тощее тельце. Девушка спустилась со своего коня и подошла к ребенку – тот сразу же поднял на нее испуганный взгляд.

– Не бойся, я не причиню тебе зла. Как тебя зовут?

– Ди… Диклан, – прошептал он.

– Рада познакомиться, Диклан. Я Алиенора. Почему ты плачешь?

– Он убил маму…

Его фраза утонула в таком отчаянном всхлипе, что девушка не удержалась и обняла мальчика. Тот не стал сопротивляться, и Алиенора принялась мягко его покачивать.

– Почему ты сидишь здесь один? Тебе некуда идти?

– Нет. Мой папа – злой. Он убил маму.

Алиенора смолкла. Так, значит, жестокость Душ перешла все мыслимые границы? Девушка положила голову Диклана себе на грудь. Да она скорее сквозь землю провалится, чем позволит этому ребенку провести хотя бы еще одну ночь в этих зловонных трущобах. Приняв решение, Алиенора прошептала его имя, и беззащитный ребенок вновь посмотрел на нее.

– Мне нужно идти, – сказала она.

Ручки крепко вцепились в ее одежду.

– Но я вернусь за тобой, – поспешно добавила девушка, заметив отразившуюся на лице ребенка панику. – Жди меня здесь, а при малейшем шуме прячься за бочку, хорошо?

– Ты вернешься?

– Да.

– Обещаешь?

Алиенора знала, что данное ребенку обещание нерушимо и свято. Тем лучше, ведь она и так всегда держала свое слово.

– Конечно.

Перепачканные ручки наконец разжались и вернули девушке свободу. Мальчик нырнул в тень бочки, не сводя с Алиеноры глаз. Тогда девушка вновь оседлала коня и поскакала прочь. Полный надежды взгляд мальчика буравил ее спину, пока она не скрылась за поворотом.

Мистраль покорно остановился поодаль от монастыря. Его хозяйка спешилась, спрятав длинные каштановые волосы под капюшон. Лунный свет скользнул по ее лицу, озарив его во мраке ночи. Загорелая кожа, тонкие черты и полные губы подчеркивали неброскую красоту девушки. Алиенора обвела тьму вокруг удивительным взглядом: ее правый глаз был зеленым, левый – серым.

Верная примета Рожденной-Без-Души.

Прошло почти три года с тех пор, как завершилось ее обучение. Никогда прежде жажда жизни не была так сильна в Алиеноре, как в ту пору, когда она ступила на путь Охотников. Девушка скиталась от города к городу, выдавая себя за странницу. За время своих приключений она встретила некоторое количество друзей и нажила примерно столько же врагов, но главное – добилась успеха. Стала настоящей Охотницей.

И в Ден’Джахаль Алиенора вернулась не случайно: несколько дней назад ей поручили миссию. В монастыре столицы влачил свои дни старый Клинок, который был уже на пороге смерти. Алиенора знала правила игры: ей предстояло убить его и запечатать покинувшую тело Душу, пока та не ускользнула и не обрела убежище в другом человеке. Как она любила повторять, одной Душой меньше – одним Охотником больше.

Монастырь представлял собой одно из самых внушительных зданий в городе, наряду с Академией Хранителей и большим дворцом. Искусная резьба покрывала древний каменный фасад – некогда он сиял на солнце как белоснежный символ чистоты. Со временем эти украшения исчезли под натиском разросшегося плюща, великолепие монастыря померкло, и весь он погрузился в почтенное забвение.

Алиенора осторожно ступила внутрь. На пыльном мраморе отчетливо виднелись следы шагов, идущих в направлении центрального нефа[1], к алтарю. Охотница мгновенно оценила обстановку. В глубине зала было слишком темно, чтобы различить, где прячется Душа, а уверенно идти прямо через центр было чересчур опасно. Тут девушка заметила довольно прочную колонну рядом и начала карабкаться по ней, цепляясь за трещины в камне. Прошло десять секунд или около того – и вот она уже под хрупкими перекрытиями здания, грозившего вот-вот рухнуть.

Изящная Охотница ловко пробежала по балке и остановилась перед алтарем. Метрах в десяти от нее внизу при огне мерцающей свечи молился мужчина, сцепив ладони и бормоча слова на давно забытом языке.

«Надо же. Демон за молитвой», – подумала Алиенора.

Отработанным тысячу раз движением она сняла с пояса кинжал. Вдох – и мускулистые ноги девушки оплели балку, а тело скользнуло в пустоту. Зависнув над будущей жертвой, Охотница поймала себя на мысли: была бы жизнь этого человека иной, если бы в него не вселился Клинок? Для нее ответ был однозначен. Конечно же, его жизнь была бы другой. Если бы не живущая в нем сущность, Алиенора бы не пряталась сейчас в тени и не собиралась убить его.

Ее губы искривились в усмешке. Сейчас она убьет Клинка. Демона.

Девушка разжала ноги и мягко приземлилась, присев позади своей жертвы. Мужчине как раз хватило времени, чтобы обернуться. Но юная Охотница тут же поднялась и вонзила лезвие в его сердце. Испустив дух, старик медленно рухнул навзничь, а из неподвижных приоткрытых губ вырвался крохотный черный вихрь.

Его Душа.

Алиенора издала стон отвращения, запечатывая струйку дыма в пузырек, который предусмотрительно носила рядом с кинжалом на поясе. Затем она отвернулась, не обращая ни малейшего внимания на липкое пятно, расползавшееся по земле. Она улыбнулась.

Теперь столица точно забудет о покое. Клинок был мертв.

Одним больше.

* * *

Аэль проснулся посреди ночи от сигнала тревоги в Академии Хранителей. Это могло означать только одно.

Клинка убили.

Все возможные последствия вихрем пронеслись в мыслях юноши. Клинки считались неприкосновенными Душами. Убить одного из них было равносильно самому страшному преступлению. Если на подобный шаг решился Охотник, то его покарают смертной казнью. А может, чем-то похуже. В конце концов, слухи ходили разные…

Аэль спустился в главный зал и увидел, как толпа учеников уже обступила преподавателей, пытаясь узнать, что же стряслось. Но в отличие от товарищей юноша занял стул поодаль и стал ждать, когда кто-нибудь сам придет и объяснит ему его миссию. У Аэля не было ни малейших сомнений: раскрыть это убийство непременно поручат ему. Больше месяца назад он получил лицензию Хранителя и теперь с нетерпением ждал возможности покинуть Академию и приступить к своим обязанностям.

– Еще не проснулись, мой мальчик?

Аэль обернулся. Ему улыбался его любимый учитель – господин Эврар, преподававший историю Душ. Темные волосы с проседью совершенно не старили его, а даже, напротив, придавали ему вид человека, не имеющего какого-то определенного возраста, – ни один ученик не мог угадать, сколько ему лет на самом деле.

Он наклонился к Аэлю и прошептал на ухо:

– Я возлагаю на вас большие надежды, как и директор. Клинок пал от руки Охотника в старом монастыре. Пришло время показать, на что вы способны. Найдите Охотника. И доставьте его.

– Живым?

– Так будет лучше.

– Понятно.

Не теряя ни минуты, Аэль направился в конюшни и выбрал себе лошадь, которую только что оседлал оруженосец. Шансы найти Охотника были ничтожно малы, но юный Хранитель никогда не позволял себе терять надежду. Может быть, сегодня удача все-таки ему улыбнется.

Монастырь от Академии отделяли всего несколько улиц, и дорога отняла у него считаные минуты. Он вошел в здание, слабо освещенное луной. Возле тела уже стоял Хранитель. Тот поспешил выйти, едва завидев Аэля, который наградил его таким взглядом, будто перед ним копошилось ползучее насекомое. Юноша приступил к осмотру места преступления.

На пыльном полу тянулась цепочка шагов, ведущих к выходу, и еще одна – к алтарю. Там, рядом с наполовину сгоревшей свечой, лежало тело старика, которому нанесли удар в самое сердце. Аэль посмотрел на еще открытые глаза священника. Радужки казались пустыми, а губы были черными – верный признак того, что Душа покинула тело. Юноша изучил зал в поисках хоть какого-нибудь клочка одежды или оброненной вещи, но Охотник не оставил никаких следов.

Ему все было ясно. Нападавший пробрался поверху и спрыгнул с перекрытий прежде, чем нанести удар Клинку. Об этом свидетельствовало отсутствие цепочки следов, ведущих в здание. Такой трюк казался невозможным из-за шаткости балок, но человек небольшого роста легко мог проскользнуть по прочному дереву – или хорошо тренированная женщина. К тому же ни одного свидетеля у преступления не было, а удивление, навсегда застывшее на лице убитого, говорило о том, что он не успел даже вскрикнуть.

Здесь поработал профессионал, ничего не скажешь.

Убедившись, что никаких иных улик не найти, Аэль покинул монастырь. Какой-то болезненный голодный ребенок в темноте гладил его лошадь, глядя на Аэля. Перелатанные лохмотья едва прикрывали его грязное тело, а потемневшие от грязи волосы когда-то, вероятно, были светлыми. Аэль прошел мимо него, не сбавляя шага. Эти мелкие паразиты шастали по всем улицам и просили милостыню. С каждым днем их становилось все больше, а теперь они даже в верхнюю часть города пробрались. Наверняка это связано с Охотниками – во всем всегда виноваты были только они.

Он взобрался в седло, оставил позади тревожное видение нищеты и направился в Академию. Аэль презирал Шааль – этих бесконечно плодящихся крыс, пятнающих своим невежеством город. Юноша ненавидел их нищету и сторонился ее, как чумы, опасаясь, как бы однажды она не поразила и его.

Уже давно никто не рисковал посягнуть на жизнь Клинка, и это убийство не сулило ничего хорошего. Подобное задание, причем в стенах столицы, могли доверить только опытному Охотнику. Кому-то его уровня. Аэль улыбнулся – он всегда любил вызовы. Оставив заботам оруженосца свою лошадь, юный Хранитель направился в главный зал. Юноша пересек лабиринт из коридоров, наслаждаясь бросаемыми на него украдкой взглядами и сдавленным шепотом. Ему была приятна сама мысль, что только он понимал истинное положение дел, а остальные студенты лишь терялись в догадках. Аэлю казалось, что даже голубые сферы, благодаря магии парившие вдоль стен коридоров, несли караул в его честь.

Вскоре он подошел к тяжелым деревянным дверям с вырезанными на них рунами и толкнул обе створки, не дожидаясь приглашения. В роскошном кабинете уже находились господин Эврар и директор Даргос. Доклад Аэля был краток.

– Убийца не мог покинуть столицу, учитывая объявленную тревогу, – заключил директор Академии.

– Значит, он где-то прячется, – предположил господин Эврар. – Может, в их штаб-квартире.

– Возможно.

Аэль ждал, когда к нему обратятся. Несмотря на свой независимый характер, он не забывал об иерархии. Мужчины обменивались гипотезами насчет вероятного отступления Охотника. Спустя несколько минут директор обратился к нему:

– Аэль, на этом твоя миссия в городе заканчивается. Я пришлю тебе пергамент с подробными инструкциями ночью, но уже сейчас могу тебе сказать – завтра ты отправляешься на Большой Юг. Вот и проверим, настолько ли твои способности исключительны, как утверждает господин Эврар.

Юноша встретился взглядом со своим учителем и склонил голову. Наконец-то он получил шанс выследить Охотников – и не на занятиях в стенах Академии! Наконец-то он сможет защитить лордов Венальмора, как ему и подобает. Он не посрамит орден Хранителей. Клан Охотников будет уничтожен. Это лишь вопрос времени.

* * *

По одной из пустынных улиц старого города двое всадников ехали на коне темной масти. Стараясь проскользнуть незамеченной, Алиенора укутала Диклана своим плащом. Она сразу же поняла, что не сможет покинуть столицу – только не с мальчиком, он ее замедлит. Хранители прочесывали улицы в поисках Охотника, они искали именно ее. Девушка знала об этом и потому должна была сохранять бдительность. Итак, выбраться из Ден’Джахаля с Дикланом было невозможно. Оставался единственный выход: штаб-квартира. Охотница не была уверена в том, как примут ребенка остальные, хотя и догадывалась. Брагаль, Великий Магистр Охотников, как всегда, обвинит ее в безответственности и беспечности. Но в конце концов он примет ее сторону. Алиенора была непреклонна: Диклан останется в штаб-квартире. И такой гордец, как Брагаль, ни за что не встанет у нее на пути.

Девушка вглядывалась в небо, надеясь не пропустить белый дым, который указал бы ей путь. Увидеть его было под силу только Рожденным-Без-Души. Так Охотники держали связь друг с другом. Для надежности раз в несколько дней штаб менял место, и белый дым указывал им путь домой. Но из-за нестихающего гвалта и толпы, высыпавшей на улицы нижнего города, Алиенора все никак не могла найти нужный ей след. Она вглядывалась в звездное небо, чувствуя, как подступает паника, но так и не замечала никакого иного дыма, кроме поднимавшегося от хижин.

– Что ты ищешь?

Она глянула на Диклана, который тоже с каждой минутой нервничал все сильнее.

– Я ищу струйку белого дыма. Но ты не пытайся, ведь ты не можешь…

– Смотри! Вон там же она, да?

Охотница посмотрела в том направлении, куда указал мальчик. И действительно, в нескольких метрах над зданиями поднималась белая струйка, едва заметная даже для нее.

– Спасибо. Ты мне очень помог, – прошептала Алиенора, обнимая мальчика чуть крепче.

– Куда мы едем?

– Туда, где тебе нечего больше бояться.

Казалось, ее слова успокоили мальчика, и он ненадолго прикрыл глаза, убаюканный стуком копыт по мощеной дороге. Алиенора задумалась. Юный Шааль заметил белый дым, хотя это было под силу только Рожденному-Без-Души. Она так торопилась, к тому же в переулках было так темно, что она не разглядела глаза Диклана.

Девушка осторожно приподняла его подбородок и попросила мальчика посмотреть на нее. Бледный свет луны осветил радужку детских глаз. Алиенора улыбнулась. В его разноцветном взгляде – один глаз серый, другой зеленый – читалась бесконечная благодарность.

Рожденный-Без-Души.

Глава 2

Натяните лук, прицельтесь в Охотника и сразу же стреляйте.

Зачем вам лук? Зачем вам стрелы?

Вы когда-нибудь видели, чтобы Охотник убегал?

Речь на церемонии зачисления в Академию Хранителей

Аэль растянулся на кровати, а мысли его были полны самыми дерзкими мечтаниями о грядущем. Он станет знаменитым Хранителем, будет служить величайшим Клинкам королевства, выследит всех Охотников до единого, чтобы его признали лучшим. Все профессора сходились во мнении, что именно Аэль был самым одаренным выпускником Академии. А вскоре его будут считать самым одаренным и в целом королевстве, и самые высокопоставленные Хранители будут превозносить и восхвалять его.

– Ты слишком громко мечтаешь. Заснуть не могу.

Голос Лазериана эхом разнесся по темной комнате. Аэль почувствовал пристальный взгляд серых глаз друга, ставший таким привычным за последние пятнадцать лет. От Лазериана не укрывались гордость и амбиции Аэля, и он регулярно упрекал друга в заносчивости.

– А как ты хотел? Ничего не могу с собой поделать, ведь эту миссию вечером поручили мне, а не кому-то другому. К тому же мои достижения и правда хвалит вся Академия.

– А я-то уж было понадеялся, что научил тебя скромности… – вздохнул Лазериан, натягивая одеяло на колени.

– Ты просто завидуешь – вот и все.

– У меня нет никаких причин завидовать тебе, Аэль. Ты и правда талантлив, с этим не поспоришь, ты действительно лучший…

– Как же мне нравится, когда ты признаешь очевидное, – прервал его юноша.

– …но при этом ты самый горделивый, самый жестокий и самый ехидный из всех двадцатипятилетних Хранителей, кого я знаю! – без тени иронии произнес Лазериан.

Аэль замолчал, пораженный словами своего товарища. Друг часто высказывал недовольство его поведением, но таких слов не говорил никогда. С юношей вообще никто прежде не осмеливался говорить в таком тоне.

И именно по этой причине Аэль считал Лазериана своим лучшим другом на целом свете.

– Ты прав как никогда. Кем бы я был без тебя?

– Ровно тем же, кем ты являешься сейчас. Только даже не догадывался бы, что ты за чудовище.

Аэль рассмеялся и запустил в Лазериана подушкой – и получил такой же ответ. Поскольку никто из молодых людей ровным счетом ничего не видел в темноте, скоро их комната оказалась перевернута вверх дном. Аэль зажег свечу и сел рядом с другом.

– Мне будет не хватать твоей прямоты, Лазериан, – печально произнес юноша.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра директор Даргос скажет мне, куда именно я еду, и передаст маршрут. Потом я сразу выезжаю.

– Один? Ты, конечно, у нас самый одаренный, но при этом за стены Ден’Джахаля не выбирался никогда! – усмехнулся Лазериан.

– Возьму себе кого-нибудь в провожатые.

– Поедешь с проводником? Ты ведь понимаешь, что такие люди не путешествуют задаром?

– Я заплачу, сколько потребуется.

– Я бы и сам поехал с тобой, дружище, – улыбнулся Лазериан. – Но по долгу службы обязан оставаться здесь. Директор Даргос поручил мне обыскать штаб-квартиру Охотников с двумя-тремя ребятами из нашей команды.

– У вас есть какие-то зацепки?

– Ни малейшей. Профессионалов такого класса удавалось схватить только самым талантливым Хранителям, и лишь единицам – убить. Настоящие призраки.

– Лазериан, у этих людей нет Души. В них живет зло. Они не призраки. Всего лишь чудовища.

– Вот и поглядим, когда я доберусь до их логова. Буду держать тебя в курсе, чтобы мы на практике проверили все наши безумные теории на эту тему, – расхохотался юноша.

Аэль улыбнулся, а потом вернулся в постель и погасил свет. Слова друга не шли у него из головы. В Академии им тысячи раз повторяли, что нельзя недооценивать Охотника. Но им никогда не говорили ни на что они были способны, ни даже как они выглядели. Книги описывали их как существ, лишенных всякой нравственности, лишенных крупицы человечности.

Лишенных Души.

* * *

Пять ударов. Это был пароль. Пять ударов – два длинных, три коротких. Это значило, что Охотник за дверью не был самозванцем. Алиенора выждала несколько секунд, сжимая худенькую ладошку Диклана. Дверь отворилась, и юноша – наверняка ученик – спросил из-за нее:

– Вы кто?

– Алиенора Дерин.

Девушка широко улыбнулась ему, и юноша отступил, пропуская ее внутрь. Его взгляд едва скользнул по сопровождавшей ее фигуре в капюшоне, а затем ученик сделал ей знак следовать за ним по лестнице. Вскоре они оказались в лабиринте бесконечных коридоров, и каждый следующий казался темнее предыдущего. Напуганный доносившимися из катакомб звуками, Диклан крепче сжал руку своей подруги. Алиенора ободряюще посмотрела на него. Сначала это место тоже казалось ей пугающим, но по мере того как девушка возвращалась сюда снова и снова, она научилась доверять подозрительным звукам, а ее глаза привыкли к темноте. Наконец-то она дома.

– Как твое имя? – спросила девушка сопровождавшего их ученика.

– Ивен.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, госпожа.

– А мне всего двадцать один, поэтому обращаться ко мне «госпожа» – бессмысленная и утомительная формальность.

– Простите, – сказал Ивен, опуская глаза под холодным взглядом Алиеноры.

– Все в порядке, я тебя не съем. По-моему, ты уже достаточно потрудился. Можешь возвращаться наверх. Дорогу я знаю.

– Но…

– Послушай, Ивен. Мне плевать, что наши командующие поручили тебе проводить меня строго до двери, за которой меня ждут не дождутся неприятности. Но я уже не маленькая, сама справлюсь. Тебя не накажут – все Охотники знают, что я не терплю лишней опеки. Удивительно, что ты об этом ничего не слышал…

– Простите. Это больше не повторится.

Ивен убежал в противоположном направлении и так быстро исчез за поворотом, что только эхо его торопливых шагов, гулко отдававшееся от каменных стен, напоминало о его недавнем присутствии.

– Наконец-то мы отделались от этого паразита, – пробормотала на ходу Алиенора.

– Он мне совсем не нравится, – сказал Диклан.

– Мне тоже.

Вскоре они подошли к деревянной двери с изящной резьбой. Девушка несильно нажала на ручку, и та открылась в наполненную теплом гостиную, убранную в теплых тонах и пропитанную запахом дерева. Алиенора сняла плащ и положила его на диван возле камина, удовлетворенно вздохнув.

– Диклан, мне нужно кое-кого навестить. Я скоро вернусь. Ты оставайся здесь. На полках должна заваляться какая-нибудь еда, а погреться ты можешь в углу возле огня.

– А куда ты уйдешь?

– Я буду прямо здесь, за дверью.

Она вышла из комнаты. Ей было трудно оставить мальчика одного, но выбора не было. Сначала надо поговорить с Брагалем.

– Добрый вечер, Алиенора. Я ждала тебя, – раздался женский голос в полумраке.

В комнате внезапно вспыхнул свет, и Охотница на мгновение зажмурилась от яркого блеска. Когда глаза девушки наконец привыкли, она увидела, что перед ней стояла женщина лет сорока с улыбкой на лице.

– Добрый вечер, Шарлеза. А я-то уже готовилась препираться с Брагалем.

– Он на задании. И раз уж мы заговорили о миссиях, как прошла твоя?

Алиенора улыбнулась в ответ и аккуратно положила флакон с Душой на стол.

– В моих лучших традициях – как по маслу.

– Ничего удивительного. Ты всегда подавала большие надежды, даже в детстве.

– Скажи это Брагалю.

– Брагаль строг к тебе, не буду спорить. Но я знаю, что он любит тебя как собственную дочь. У вас с ним гораздо больше общего, чем тебе кажется.

У Алиеноры вырвался смешок. Она начала соперничать с Брагалем, как только оказалась в Ден’Джахале и попала в мир Охотников после смерти родителей. Брагаль постоянно недооценивал ее, заставлял работать усерднее любого молодого Охотника. Но в конце концов все усилия девушки окупились.

Шарлеза повертела пузырек в руках, потом аккуратно убрала его в ящик и заперла ключиком на два оборота.

– Я привела с собой мальчика. Он Рожденный-Без-Души. Сирота.

Охотница обернулась и пристально посмотрела на Алиенору.

– Понимаю, почему ты боялась Брагаля.

– Он был один, и ему нечего есть… Его отец убил мать прямо у него на глазах… Да кто мы такие, если даже детей не можем спасти от такой страшной судьбы? Получается, мы просто убиваем Души?

Шарлеза улыбнулась. Она всегда ценила дерзость Алиеноры, как и ее неудержимый темперамент. Это ее сильная сторона, здесь не было никаких сомнений. Девушка достойно служила клану Охотников и гордилась тем, что считала себя одной из них. Вот только ненависть к Душам так глубоко проникла в ее сердце, что заполнила его целиком. Шарлеза понимала, что в этом заключалась и главная слабость юной Охотницы. Но до сих пор репутация Алиеноры была безупречной.

– Мы позаботимся о ребенке. А ты уедешь завтра же.

– Так рано…

– Да. Брагаль оставил для тебя список Душ, которые ты должна убить. В нем два или три Клинка и их Хранители, само собой. И настоящий подарок специально для тебя. Лорд Валериос из Большого дворца Лайюны.

– Да уж, без меня он как без рук, – улыбнулась Алиенора.

– Не переусердствуй, дитя. Брагаль будет ждать тебя в Лайюне.

– Нисколько не сомневалась. Кстати, тот юнец, который меня привел, Ивен… Он уже давно с нами?

– Ни малейшего понятия. Он прибыл из Гельсперы. Почему ты спрашиваешь? – с интересом спросила Шарлеза.

– Потому что надо срочно переместить штаб-квартиру. Ивен – самозванец.

* * *

Алиенора и Шарлеза бежали, а следом за ними – около двадцати Охотников. После слов девушки все быстро собрали вещи и последовали за главой клана в городские катакомбы. Маленького Диклана Алиенора посадила себе за спину; мальчик старался не смотреть по сторонам, пока Шарлеза вела всех в другую штаб-квартиру, – его пугали темнота и суматоха.

Катакомбы хранили бессчетное множество секретов, так что именно здесь гильдии придется на какое-то время залечь на дно. Потому Шарлеза и вела их в глубь коридоров, в самые старые помещения, о которых знала только верхушка клана Охотников. Допустить самозванца в их ряды – настоящий позор для тех, кто славился своим умением оставаться невидимыми для Душ.

– Как ты узнала? – спросила Шарлеза у Алиеноры.

– Он ничего не знал обо мне и о том, что я терпеть не могу, когда меня опекают. Он хотел проводить меня прямо до двери моей комнаты. Но даже это не главное. Как ты сама не заметила? У него карие глаза.

Дальше Шарлеза бежала молча. Чтобы спасти своих. Спасти свою семью. Спасти свою честь.

* * *

Сидя на кровати в своей комнате, Аэль мысленно прощался с Академией, но прежде всего – с Лазерианом. Уже через несколько часов он уедет, и кто знает, сколько продлится его путешествие?

Парень никогда и никому не признался бы, что нервничал из-за скорой разлуки с лучшим другом. Лазериан действительно был самым многообещающим Хранителем Академии после него, и вместе они были вне всякой конкуренции. Когда им обоим исполнилось пятнадцать, они уже считались первыми среди всех учеников и внушали товарищам страх, уважение и восхищение. Так было и сейчас, хотя прошло уже немало лет с тех пор, как молодые люди оставили позади детские забавы, а вместе с ними и ученическую скамью.

Стараясь не шуметь, Аэль осторожно развернул пергамент, который накануне вручил ему директор Даргос. На ближайшие несколько месяцев у него было одно задание: отправиться в Лайюну и защитить – при необходимости ценой собственной жизни – лорда Валериоса. Тот считался одним из самых влиятельных лиц королевства Венальмор, поэтому присоединиться к его телохранителям было для Аэля настоящей честью.

Поддавшись ностальгии, юноша встал, чтобы полюбоваться видом на столицу из своей скромной спальни – от него всегда захватывало дух. День нехотя разгорался, но Аэль уже различал пепельно-оранжевое зарево над крышами домов. Он улыбнулся, вспомнив, как вместе с Лазерианом исходил все улицы этого города в поисках информации об Охотниках, о врагах, которых они ликвидировали по заданию. Те дни остались далеко позади. Теперь Лазериану придется возобновить их так и не завершенные поиски, а он сам отправится на Большой Юг, чтобы исполнять главный долг Хранителя. Защищать.

Обещая себе вернуться как можно скорее, Аэль молча приблизился к кровати еще спавшего Лазериана.

– До скорого, друг.

Глава 3

По легенде, однажды Души будут навсегда изгнаны из этой вселенной. Только глупцы верят в легенды.

Речь директора Даргоса перед учениками Академии Хранителей

Алиенора отвела Мистраля в конюшню любимого трактира. Жеребец печально посмотрел большими усталыми глазами вслед удаляющейся хозяйке после того, как та заперла стойло. Девушка старательно спрятала кинжал под одежду, а длинные волосы распустила, чтобы скрыть цвет своих глаз и не привлекать внимание в толпе.

Когда Охотница вошла в трактир, никто не взглянул на нее. Солнце только взошло, но зал уже был набит битком. Камин был разведен, и шумные разговоры перекрывало весело потрескивавшее в нем пламя. Из кухни доносился аппетитный запах мяса, к которому примешивался еще какой-то аромат. Алиенора угадала в нем ликер Идрисса.

Девушка заняла высокий стул в стороне от остальных и заказала стаканчик. Она задумалась о минувшей ночи, которая выдалась очень длинной.

Охотники добрались до новой штаб-квартиры уже поздно и не меньше часа потратили, чтобы устроиться на новом месте. Диклан уснул прямо на диване перед огнем, проглотив целый горшок клубничного варенья с медовым хлебом. Алиенора заметила нежный и беспокойный взгляд Шарлезы – женщина явно хотела, чтобы мальчик стал одним из Охотников. Потом девушка всю ночь напролет обсуждала с ней последние новости столицы.

Судя по рассказу Охотницы, губительная власть Душ только укрепилась в сердцах людей, а Хранители не встречали сопротивления и неустанно сеяли ужас среди слабых. К тому же они начали выслеживать их укрытие, но Шарлеза нисколько не сомневалась – ни одному Хранителю не под силу затесаться в ряды клана. На протяжении всего обучения в Академии этих юнцов кормили ложью, которая вела их по ложному пути: Стражи искали отвратительных существ, едва ли имевших что-то общее с людьми и начисто лишенных нравственности. Ни один Охотник не подходил под это описание.

Алиенора выдвинулась рано утром, в последний раз бросив обнадеживающий взгляд на Диклана, еще спавшего в объятиях Шарлезы. Сев на коня, она ехала по городу, предаваясь безрадостным мыслям о предстоящем путешествии. Охотники часто работали в одиночку, но чтобы выжить, им нужно было держаться своих. Алиенора уже слишком долго странствовала одна, и даже ее верному коню Мистралю не удавалось скрасить ее приключения. Как раз в поисках компаньона она и прибыла на постоялый двор под названием «Болящие души».

Сделав большой глоток ликера, девушка вспомнила, как впервые оказалась здесь. Она только вернулась после первого настоящего задания – то путешествие длилось три месяца. Название таверны Охотнице сразу понравилось, и, не чувствуя в себе сил терпеть комментарии Брагаля или протесты Шарлезы, она решила отдохнуть одну ночь здесь. Хозяин по имени Вим заметил ее усталый вид и тут же распорядился приготовить для нее лучшую комнату и превосходное рагу, вкус которого Алиеноре так и не удалось забыть. За едой она рассказала владельцу о своем путешествии. А чтобы скрыть его истинную цель, выдала себя за странницу. Вим выслушал ее с широкой улыбкой и предложил ей ночевать у него каждый раз, когда она будет возвращаться в Ден’Джахаль. Так между ними зародилась искренняя дружба.

– Ну что, дочка, какие новости? – спросил он, подавая новый напиток юной Охотнице.

– Ни хорошие, ни плохие – как обычно. Разве что через несколько часов я отправляюсь на Большой Юг.

– В такую рань?! Сейчас я тебе рагу разогрею. Оно точно лишним не будет.

Солнце едва взошло, но девушка не возражала против того, чтобы отведать мяса сейчас – аппетит у нее был отменный. К тому же ей надо было набраться сил перед путешествием.

Вим ненадолго отлучился, а потом вернулся в бар с банкой миндаля в руках.

– Да ты меня знаешь как облупленную, – рассмеялась Алиенора, щедро зачерпывая себе орехов.

– Как тебя не узнаешь – ты ведь у меня частая гостья! Хорош бы я был, если б не запомнил, что ты любишь!

Они посмеялись, вспомнив, сколько вечеров провели вместе. Юная Охотница посмотрела на своего друга. Казалось, Вим не обзавелся ни одной новой морщиной, его седина сама по себе внушала окружающим уважение под стать его летам. Трактирщик был высоким смуглым мужчиной, который при всей своей суровости мгновенно таял от умиления при виде ребенка. Пускай Вим и обладал Душой, он был добр и человечен.

– Ну и куда ты отправляешься на сей раз?

– Маршрут у меня, как обычно, сложный. Сяду на корабль в Саль’Люине – надо продать кое-что на Лайюне.

– А знаешь, что на древневенальморском «лайюна» значит «ад»? Думаю, это просто совпадение, но ты все-таки береги себя. До меня жуткие слухи доходили о тех краях.

– Не переживай. И не из таких передряг выкарабкивалась. Я еще не рассказывала тебе, как однажды отбилась от целой орды волков в Пылающих горах?

* * *

В Академии было очень тихо. Шаги Аэля по вощеному полу гулким эхом разносились по коридору. Он решительно шел к тому, что считал своей судьбой, долгом Хранителя и смыслом своего существования. Юноша остановился перед огромной дверью. Его любимый учитель, господин Эврар, стоял у выхода, приняв благородную и горделивую позу. Профессор наградил его одобряющим взглядом, в котором читалось такое уверенное признание заслуг ученика, что Аэль перестал сомневаться в своих силах. Парень блестяще справится с порученной миссией. Он кивнул учителю в знак благодарности и обещания не подвести его и вышел, не произнеся ни слова.

Заря так же неотвратимо разливалась в небе, как сильный брал верх над слабым. В такой ранний час людей на улицах почти не было, и Аэля это вполне устраивало. Он любил одиночество. Но для такой важной миссии ему был нужен попутчик, пускай и не более чем для прикрытия. На одинокого путешественника в королевстве смотрели косо, но юноша не мог себе позволить выбрать первого встречного неумеху. Ему требовался кто-то находчивый и умеющий себя защитить. И потом, он нуждался в человеке, знавшем дорогу. Аэль действительно никогда не выбирался за пределы Ден’Джахаля, и все его познания о внешнем мире исчерпывались тем, что он прочел в книгах. И обычно они рисовали юному Хранителю враждебную вселенную, где путешествовать в одиночку было не лучшей идеей.

Парень решил попытать счастья в трактире, где постоянно останавливались странники, и толкнул дверь в «Болящие души». Юноша знал это место – бывало, он пропускал здесь стаканчик после особенно изнурительных тренировок.

Внутри было прохладно и довольно тихо, некоторые посетители болтали за столиками. Аэль же предпочитал высокие табуреты у стойки. Трактирщик был поглощен беседой с девушкой с длинными темными волосами. Хранитель не стал дожидаться, пока они закончат свой разговор – у него было не так много времени в запасе!

– Хозяин! Налей мне ликера Идрисса, будь добр!

Вим и Алиенора смерили взглядом гостя, который так бесцеремонно прервал их беседу. Обратив к знакомой извиняющийся взгляд, Вим подал заказ Аэлю.

– Скажи мне, трактирщик, не знаешь ли ты кого-нибудь, кто ехал бы в Саль’Люин?

– В Саль’Люин? Никого. Редкие путешественники забираются так далеко на юг, обычно все останавливаются в Гельспере.

– Жаль, – произнес Аэль, делая глоток терпкого ликера.

Хранитель заметил, как трактирщик бросил взгляд на брюнетку у стойки.

– По правде говоря…

Аэль поднял заинтересованный взгляд от своего стакана.

– Алиенора, – продолжил он, – разве ты не на Большой Юг едешь?

– Так и есть.

– А этому молодому человеку нужен попутчик.

Юноша и девушка взглянули друг на друга, каждый оценивал потенциального спутника.

– Так вы могли бы вместе поехать.

– Вместе? – хором повторили они.

Аэль смерил взглядом девушку, и она ответила ему тем же. Он ненавидел этих странных и диких существ, которые околдовывали мужчин своими изгибами и улыбками. Юноша терпеть не мог их фальшивую уязвимость и говорил себе, что за хрупкой раковиной наверняка кроется безжалостное чудовище.

Что касается Алиеноры, то она размышляла о преимуществах такого партнерства. Конечно, ее тяготила мысль о путешествии в одиночку, к тому же двое путешественников вызывают меньше подозрений, чем один, но Охотница опасалась, что ее терпение не выдержит такого испытания на прочность. Парень казался ей высокомерным, в его оскверненных Душой глазах светилась жажда славы. А потом она заметила кошель у него на поясе. На губах Алиеноры заиграла улыбка. В конце концов, отчего бы и нет?

– Да, вместе. – Вима так позабавила их реакция друг на друга, что он не удержался от улыбки. – Дороги нынче не так безопасны. Вдвоем оно как-то спокойнее.

Повисла тишина, каждый обдумывал это, на первый взгляд, абсурдное предложение. Аэль произнес высокомерным тоном:

– Я ищу человека с опытом, а не девицу, которую придется постоянно спасать. И, кстати, ехать хожеными тропами я не собираюсь.

Его слова так задели Алиенору, что она выпрямилась. Да как он посмел так оскорблять ее? Это ее-то надо спасать? Недооценивать ее – очень большая ошибка, и скоро парень это поймет.

– Считаешь, что я не способна постоять за себя?

Она выхватила из складок плаща наточенный клинок с лезвием не меньше двадцати сантиметров. При виде такого оружия юный Хранитель замер – никогда прежде он не встречал ничего подобного. Лезвие было сделано из незнакомого ему металла, а блестевшие на рукояти камни казались слишком роскошными, чтобы такая вещь могла принадлежать обычной Шааль. Кинжал был настолько великолепен, что юноша позабыл обо всех защитных инстинктах. Стоило ему потянуться за клинком, как драгоценное оружие исчезло в складках тяжелого плаща незнакомки. Под довольным взглядом Вима девушка повернулась к стойке и молча приступила к трапезе.

– Алиенора уже три года путешествует по Венальмору. Она изъездила эти края вдоль и поперек, – шепнул Вим Аэлю.

– Так она странница?

– Да, голубчик. И если все подвиги, о которых она рассказывает, – правда, то с оружием Алиенора обращается чертовски хорошо.

Аэль пригляделся к девушке. Ее загорелое лицо обрамляли длинные волнистые волосы. Под плащом, на полоске кожи между короткими черными штанами и черными сапогами он заметил тонкий белый шрам – явно следствие не досадной случайности.

– Сколько она возьмет, чтобы проводить меня до Саль’Люина?

– Лучше сам спроси ее, голубчик.

Он повернулся к Алиеноре, но та его опередила:

– От тебя разит богатством, я бы тебя обобрала до последней нитки, но сейчас у меня нет желания грабить людей. О цене договоримся по дороге, она зависит от моих потребностей. Сразу скажу – я не потерплю никаких замечаний, а если поймаю хоть один наглый взгляд, то брошу тебя прямо посреди ночи в дикой глуши. Поверь мне на слово, веселого в этом мало.

* * *

– Да хватит уже вертеться на лошади! Меня это отвлекает! – воскликнула Алиенора.

– Я прощаюсь с родным городом, могла бы проявить хоть немного уважения!

– Я не уважаю то, чего не понимаю. Я ненавижу города. Особенно этот.

– Почему?

– Потому что он твой.

Аэль пробормотал под нос какое-то ругательство, но Алиенора сделала вид, что ничего не услышала. Ден’Джахаль остался позади, а перед ними открывалась дорога на юг, залитая утренним солнцем. Они покидали Красный город, который дожди почти всегда обходили стороной, и двигались навстречу новым пейзажам.

После слов Алиеноры между двумя путниками воцарилось молчание, которое нарушал только стук копыт по тропе. Юная Охотница ненавидела этих сыновей богачей, ставивших себя превыше закона и считавших, что целый мир у них в долгу. А Аэль не выносил вспыльчивый и необузданный характер Алиеноры, которая осмелилась ему перечить. И все-таки каждому из них приходилось терпеть другого. В конце концов, это сотрудничество было выгодно им обоим.

Аэль и Алиенора набросали в общих чертах маршрут перед тем, как покинуть столицу: им предстояло пересечь Пустыню безмолвия, где раскаленные пески веками поглощали любого, кто нарушал запрет и произносил хоть слово. Потом по подвесному мосту они перейдут Разлом и продолжат свой молчаливый путь, пока не выберутся из пустыни. Дальше они остановятся в Нель’Йюне на несколько дней, чтобы отдохнуть и пополнить запасы, а потом направятся на восток. Наконец, они вступят в лес Элиандар и уже потом достигнут Саль’Люина.

Путешествие будет долгим.

Аэль чувствовал себя несколько стесненно в компании этой девушки, с каждой минутой все сильнее напоминавшей Лазериана. Она с такой же прямотой указывала юноше на его недостатки, которые пускай и не красили обычного мужчину, для первоклассного Хранителя были незаменимыми качествами. Прежде чем отправить Аэля в Академию, отец успел привить ему только высокомерие и эгоизм. Риваллон Тиеран славился как лучший среди поколений Хранителей, и за последние десять лет его сын посвятил все силы тому, чтобы не отстать от отца. Парень никогда не сомневался, что сможет сравняться с родителем и даже превзойти его.

Алиенора взглянула на Аэля и прищурилась. Мальчишка воплощал собой все, что она ненавидела в Душах. Тщеславие, жажда славы… Наверняка этот сынок богача направляется к отцу, который ждет его на другом конце страны, чтобы представить влиятельным людям и обеспечить благополучное будущее на посту интенданта[2], а если повезет, то этот парень и до власти дорвется. Лучшего места для богатой Душонки и не вообразишь. Юная Охотница улыбнулась мысли, что ей никогда не придется беспокоиться ни о чем подобном. Она была свободна. Гораздо свободнее, чем он.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Аэль, наблюдавший за Алиенорой во время ее размышлений.

– А с какой это стати ты смотришь, как я улыбаюсь?

Аэль отвел взгляд, смущенный и задетый ответом девушки. И все-таки он не жалел, что выбрал ее себе в проводники. Еще когда они обсуждали маршрут, Алиенора показала себя настоящим профессионалом своего дела. Юный Хранитель собирался ехать по наименее загруженным дорогам, чтобы получить удовольствие от путешествия, и это было на руку Охотнице, которая предпочитала останавливаться в деревушках по своим делам.

– Когда мы доберемся до Пустыни безмолвия? – поинтересовался Аэль.

– Через три дня. Но перед ней мы остановимся, чтобы запастись провизией и купить все для письма.

– Для письма?

– Святая простота! Говорить в пустыне нельзя, если только тебе не хочется стать добычей дюн. И вынуждена тебя расстроить – мы с тобой не настолько близки, чтобы общаться одними взглядами! Без принадлежностей для письма нам не обойтись.

– Ладно. Не спорю, это хорошая идея, – мрачно ответил Аэль, ругая себя за то, что сам до этого не додумался.

– Так ты все еще считаешь меня девицей в беде? – насмешливо поинтересовалась Алиенора.

– Ход твоих мыслей логичен, с этим я согласен. Но насчет твоих способностей защищаться в бою, честно говоря, у меня все еще есть некоторые сомнения.

– Я никогда не защищаюсь, – улыбнулась Алиенора. – Я нападаю!

* * *

С наступлением темноты незаметно подкралась и прохлада. Путники решили остановиться на ночлег и свернули в лесок подальше от дороги. Аэль привязал свою лошадь к ветке, а Алиенора собралась отпустить Мистраля пастись.

– И захвати тогда хвороста, – добавил Аэль, садясь.

– Для чего?

– Для костра, само собой!

– Я не мерзну и не имею ничего против сырого мяса. А если тебя что-то не устраивает, можешь запросто сходить за хворостом самостоятельно. Ноги, как я вижу, у тебя еще не отнялись.

– Но…

– Скажи спасибо, что я вообще соглашаюсь тебя кормить, – отрезала Алиенора.

Оставив парня сидеть на земле в одиночестве, девушка двинулась в сторону чащи с луком в руках.

Аэль почувствовал, что его самолюбие только что разбили вдребезги, и потрясенно смотрел, как силуэт девушки исчезает в темноте. Юноша вдруг понял, что совершенно не в состоянии сберечь себя. Его учили защищать других, но только не себя самого. Со всех сторон до Хранителя доносились настолько тревожные звуки, что он едва не пожалел о своем решении не последовать за Алиенорой. Парень с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас эта девушка была его единственной опорой во вселенной, о которой он не знал ровным счетом ничего.

Собравшись с духом, Аэль поднялся, вынул из сумки кинжал и шагнул в темноту. Он понятия не имел, сколько хвороста им понадобится, не говоря о том, как развести костер без магии. Юноша рассчитывал на познания Алиеноры в этом вопросе, но опасался, что она снова решительно посоветует ему разбираться самостоятельно. Хранитель набрал столько хвороста, сколько мог унести, срезая порой с деревьев целые ветки.

Когда он вернулся, Алиенора уже была на месте. Она сидела прямо на земле, а ее руки по локоть были погружены в грудь джейко – пернатой, но нелетающей птицы размером с человека, мясо которой считалось вкусным и питательным. На макушке существа подрагивал нелепый красный хохолок. Когда Аэль увидел, как девушка вырывала кишки из тела несчастного зверя, он с трудом подавил рвотный позыв. Джейко достигал почти двух метров ростом, а окровавленная стрела возле туши свидетельствовала о том, что Алиенора уложила его одним выстрелом. Осталось прояснить одну деталь.

– Алиенора, сколько весит этот джейко?

– Добрых сто кило, я бы сказала, – ответила она, не отрываясь от своего занятия.

– И как ты дотащила его?

– Руками. И ногами, сам понимаешь. Клади хворост сюда, пожаришь мясо, а я пока пойду, вымоюсь.

С этими словами девушка извлекла сердце из груди зверя и швырнула его через плечо, как мусор. Оно приземлилось аккурат под ноги Хранителя. Желудок Аэля заурчал, и ему едва хватило времени, чтобы добежать до кустов.

– И, само собой, у него нежное сердце. Вдобавок ко всем остальным достоинствам, – проворчала Алиенора, поднимаясь.

Она заметила кучу хвороста, собранного Аэлем, и начала разводить костер. Обычно девушка избегала этого во время путешествий: огонь привлекал разбойников, а иногда и Хранителей, к тому же одинокий путник всегда вызывал подозрения. Но в компании Аэля она почти ничем не рисковала. Ей всего-навсего предстояло скрывать от него свою природу на протяжении всей дороги.

А если юноша по какой-нибудь нелепой случайности все-таки узнает, кто она такая, то выбора у Алиеноры не останется. Как говорил Брагаль, мертвый свидетель лучше живого.

* * *

Когда Аэль вернулся, костер уже весело потрескивал. Перед тем как отправиться умываться, Алиенора бросила мясо жариться, и аппетитный аромат окутал всю поляну. Юноша сел поближе к огню, чтобы отогреть онемевшие от холода руки. Он надолго погрузился в свои привычные мечты о великих свершениях и грядущей славе. Вдруг справа раздался шум, вырвав Аэля из размышлений. Не успел он выхватить меч, как увидел вышедшую из деревьев Алиенору со струящимися по спине длинными мокрыми прядями. Бисерные капли еще блестели на загорелой коже, и юноша снова заметил татуировку на ее бедре. На ней была легкая белая туника, но, похоже, прохладный воздух ее нисколько не беспокоил. Девушка аккуратно положила рубашку возле огня.

– Прости, если напугала, – сказала она, садясь напротив. – Как ты себя чувствуешь?

– Терпимо. Меня поразило, как ты освежевала этого зверя. Даже не понимаю, как ты это сделала.

– Мне не доставляет никакого удовольствия убивать животное и тем более мучить его труп. Но если тебя это так беспокоит, вспомни, что этот джейко тоже убивал, чтобы выжить. Мы лишь поддерживаем круговорот жизни. Ешь давай, а то остынет.

Мясо оказалось вкуснее, чем Аэль ожидал, но гордость не позволила ему сделать Алиеноре комплимент. После трапезы она собрала все, что осталось от джейко, и оттащила его тушу в подлесок. Хранитель уже засыпал, когда девушка принесла несколько веток, чтобы разжечь угасавший костер. Уже проваливаясь в сон, Аэль почувствовал тепло одеяла, которым девушка его накрыла.

И улыбнулся.

* * *

Алиенора поднялась с первыми лучами солнца. Она разбросала пепел, чтобы не оставлять никаких следов ночлега, собралась, – и в итоге единственным напоминанием об их привале оставался мирно дремавший под одеялом Аэль. Во сне он был больше похож на беззаботного ребенка, а не на высокомерного дворянина, которым был все остальное время. Еще несколько минут девушка смотрела на него, а потом решила, что с сиестой пора уже заканчивать. Девушка свернула одеяло и убрала его в сумку, пристегнутую к седлу Мистраля. Юноша задрожал от холода, перевернулся на бок, но по-прежнему не просыпался. С досады Алиенора взяла свою флягу и плеснула водой в лицо Аэлю. Он поморщился и выхватил меч, но Охотница уже оседлала лошадь.

– Просыпайся, принцесса, пора в дорогу.

Аэль утерся тыльной стороной рукава и с трудом поднялся на ноги. Он оседлал лошадь, похлопал ее по каштановой шее и снова поднялся в седло.

– Поехали.

Глава 4

Запомните, годы обучения мастерству Охотника не принесут вам ни славы, ни счастья. Они принесут вам знание и справедливость.

Брагаль, речь перед молодыми Охотниками

– Диклан, что тебе говорили о Душах?

Мальчик поднял взгляд. Шарлеза отвела его в небольшую комнату в самом сердце катакомб. Ребенок твердо знал, что ему ни за что не найти дорогу назад – лабиринт коридоров казался бесконечным. Охотница усадила Диклана на старый диван, обитый бархатом, и налила ему большой стакан воды.

– Я знаю, что они есть у многих, – ответил мальчик, сделав большой глоток. – А еще Хранители ищут Рожденных-Без-Души.

– Почему они их преследуют, как ты думаешь?

– Потому что они плохие? – предположил Диклан.

– Ты правда так думаешь?

Ребенок задумался. За свою короткую жизнь он повидал немало ужасов, и последним в их череде была смерть матери от руки его собственного отца, и мальчик твердо знал, что не Рожденные-Без-Души обагрили кровью улицы столицы. Как раз наоборот.

– Я ведь Рожденный-Без-Души, да? – спросил он.

– А ты не знал? – удивилась Охотница.

– Я сомневался.

Шарлеза кивнула. Диклан не знал почти ничего об истинной природе Душ, как и об Охотниках с Хранителями. Если он и согласится начать обучение, то быстрым этот процесс точно не будет.

– Алиенора привела тебя сюда и попросила меня присмотреть за тобой. Своего обещания я не нарушу, но тебе придется принять решение – может быть, самое важное в жизни. Я готова обучить тебя подлинной истории нашего мира – истории Душ, Клинков, Хранителей и Охотников. Я отвечу на все твои вопросы, Диклан. Даже не сомневайся.

Мальчик вновь задумался. В его голове теснилось множество вопросов. Кто он такой на самом деле? Почему Хранители наводят ужас на простых людей? Кто такие эти Клинки, которых никто никогда не видел, но о которых не перестают говорить? Однако сильнее всего Диклану хотелось узнать другое:

– Кто такие Души?

– Души – это паразиты, странные сущности, которые так же стары, как наш мир. Они лишены телесной оболочки и подобны черному дыму, они совершенно безвредны. Души скитаются по земле в поисках носителей и, стоит им овладеть человеком, пробуждают в нем все худшее.

– Не понимаю.

– Все очень просто, – продолжила Шарлеза. – Не обладая Душой, человек колеблется между добром и злом. А когда она в него вселяется, человек склоняется к пороку, становится жестоким, яростным, иногда даже готовым пойти на зверства. Все зависит от влияния Души и от способности человека принять ее или, напротив, бороться с ней. Души есть и у Шааль, но те совершенно безобидны.

– А Клинки?

– Клинки самые злые из всех, можешь не сомневаться. Даже не стану описывать все ужасы, которые они творят. В шести главных городах Венальмора правят самые могущественные из Клинков, но они встречаются и среди населения. Задача Хранителей – защищать их.

– Так если они самые могущественные из всех Душ, от чего же их надо защищать?

– От Охотников, конечно же, – улыбнулась Шарлеза. – Когда Души выбрались из Бездны…

– Из Бездны? – перебил мальчик.

– Из Бездны Душ. Эти паразиты были заперты там до тех пор, пока один из древних королей Венальмора не освободил их пять столетий назад. Стоило им вырваться из Бездны, как они извратили все на своем пути. Вулканы в Пылающих горах пробудились, Пустыне стало нестерпимо слышать звук человеческого голоса, Сильвийский лес обратился непроходимой чащей, а остров Лайюна оторвался от земель королевства. Но число Душ не бесконечно, и, к счастью для нас, людей больше. Поэтому у таких, как мы с тобой, Души нет.

– А при чем здесь Охотники?

Глаза мальчика заблестели. Наконец-то кто-то охотно отвечал на его вопросы и развеивал его сомнения одно за другим. Чем больше Шарлеза рассказывала, тем больше Диклан чувствовал себя среди своих.

– К этому я и веду. Рожденные-Без-Души поняли, какие преступления совершили Души. Чаша весов все больше склонялась в сторону зла с тех пор, как эти паразиты получили свободу. И горстка людей создала гильдию Охотников, поставив перед собой цель уничтожить все Души и восстановить покой в нашем мире.

– Но убить Душу нельзя, Диклан, – продолжала Шарлеза. – Даже если ты и убьешь человека, паразит в его теле не умирает. Он просто вселяется в другого хозяина. Когда Охотники это поняли, они начали выслеживать Клинков и запирать их души во флаконах, которые мы оберегаем по сей день, чтобы не позволить им снова вырваться на свободу и причинить нам вред.

– Значит… Хранители защищают Клинков от Охотников?

– Да, для этого и был создан орден Хранителей. Они освоили магию, чтобы защитить своих хозяев, но Стражи бездарны по сравнению с нами.

Диклан на мгновение задумался над словами Шарлезы. Еще один вопрос не давал ему покоя:

– Вы говорите, что задача Охотников – убивать Клинков и запирать их Души. Но какой в этом смысл, если за пятьсот лет в мире так ничего и не изменилось? В нем полно Душ и ужасных преступлений. Я даже слышал, что владыка Ден’Джахаля купался в еще теплой крови своих жертв!

Глядя на возмущение мальчика, Шарлеза почувствовала прилив нежности. Он очень быстро усвоил все, что она ему только что объяснила, и все его вопросы были по делу. Охотница нисколько не сомневалась: если Диклан согласится на сделку, которую она собиралась предложить, из него выйдет отличный новобранец.

– Мы действуем во имя справедливости. Да, прошло уже несколько столетий, но за это время Клинков стало гораздо меньше. Так что вот тебе мое предложение, Диклан. Ты можешь покинуть это место и никогда не возвращаться, забыть все, что я тебе рассказала, и никогда больше не увидеть меня. Либо ты можешь остаться, стать учеником Охотников и оставить свой след в этом мире. Перед тобой выбор – вершить правосудие или остаться в тени.

Диклан посмотрел прямо в глаза Охотнице. Он принял решение, как только она начала рассказ.

– Я хочу стать Охотником.

Глава 5

«Хранитель не может жить без Магии, но Магии нет никакого дела до Хранителя».

Закон неведомого и абсолютного, глава 1

Они провели в пути целый день и лишь изредка останавливались на привал, чтобы перекусить или дать отдых лошадям. Местность была равнинной, и дорога не создавала трудностей для путешественников, поэтому двигались они быстро. Как и предыдущей ночью, для ночлега путники нашли укромное место. Алиенора пошла на разведку в поисках водоема, чтобы умыться и наполнить фляги водой, но Аэль снова запротестовал: собирать хворост для костра не его обязанность.

– Почему я должен это делать?

– Потому что ты любишь греться, а больше этого ты любишь только хорошо прожаренное мясо, – ответила Алиенора, уже порядком утомленная бесконечными жалобами своего спутника.

Юноша жаловался весь день то на жару, то на ломоту в теле и, конечно же, на побудку, которую ему устроила Охотница. Девушка призвала на помощь все свое терпение, чтобы удержаться и не привязать, наконец, юнца к седлу и не заткнуть ему рот кляпом.

– Позволь тебе напомнить: я твой наниматель и желаю, чтобы ты проявляла уважение к моим потребностям! А еще, кстати, было бы неплохо, если бы ты уважительно ко мне относилась. Давай начнем с того, что ты могла бы обращаться ко мне на «вы»?

В ответ Алиенора только расхохоталась. Аэль же был до глубины души оскорблен таким пренебрежением к его авторитету, легенды о котором облетели всю Академию. Его персона не внушала решительно никакого трепета этой девушке! Парень посмотрел на нее с таким презрением, как будто она снова собиралась унизить его, и оказался не так уж далек от истины. Алиенора бросила ему:

– За всю свою жизнь я никогда и никому не говорила «вы» – даже людям, которых уважаю больше остальных. Хочешь заслужить мое доверие и уважение – потрудись доказать, что ты их достоин. Ты больше не в Ден’Джахале, Аэль. У тебя есть уникальная возможность вкусить свободы, которой у тебя никогда больше не будет, при этом я гарантирую тебе защиту и выживание. Так что кончай жаловаться и смотри по сторонам!

Аэль поймал себя на мысли, что на какой-то миг в голосе Алиеноры ему послышались интонации Лазериана. Слова звенели у него в ушах – это был настоящий удар по самолюбию и гордости. Парню была невыносима сама мысль, что его защита, и даже хуже, выживание зависят от Алиеноры. Его, первого Хранителя Академии, низвели до уровня простого сына богача – и все по вине этой нахалки! Ну уж нет, с этим он мириться не станет.

– Ты ничего обо мне не знаешь! Я не нуждаюсь в твоей защите!

Алиенора пропустила его замечание мимо ушей и лишь пренебрежительно повела плечами. Она знала, что ненависть к Душам порой затуманивает остроту ее суждения. Шарлеза часто говорила девушке, что в этом не только ее величайшая сила, но и ее главная слабость. Алиенора всегда относилась к окружающим с подозрением, удостаивая своим доверием лишь немногих, даже в клане Охотников. В обществе Душ, за исключением Вима и нескольких Шааль, которых она считала безобидными, юная Охотница становилась раздражительной и не могла скрыть свою ненависть к ним. Поэтому она старалась как можно реже копаться в причинах своего несчастья. И все-таки девушка не уставала напоминать себе, что пора научиться контролировать свою ненависть и смириться с тем, что, возможно, мир никогда не изменится коренным образом. Однажды девушке, возможно, придется прекратить свою борьбу и научиться жить бок о бок с Душами, пусть эта перспектива и вызывала у нее легкую тошноту.

На заре ее юности, через несколько лет после смерти родителей, Брагаль уже говорил ей об этом: однажды борьба Охотников против Клинков отступит на второй план. Клану придется сложить оружие и забыть о вражде. Алиенора тогда отреагировала на эти слова очень болезненно. В четырнадцать лет она поклялась на памяти об убитых родителях, что никогда не прекратит бороться.

Даже в детстве Охотница была готова горы свернуть, чтобы найти Хранителя, который убил отца и мать, когда ей было одиннадцать. Перед глазами девушки до сих пор стояло его лицо – без малейшего намека на человечность, лицо, в которое она поклялась взглянуть еще раз, чего бы ей это ни стоило. Время отодвинуло эту клятву на второй план, но девушка знала, что однажды она найдет человека, который разрушил ее жизнь. И тогда она убьет его.

– Алиенора, как развести костер?

Охотница отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на сидящего на земле Аэля. Перед ним была свалена куча хвороста, а он будто ждал, что пламя само любезно снизойдет на древесину с неба. С тяжким вздохом Алиенора опустилась на землю рядом с юношей и подобрала два пыльных камня. Она объяснила Аэлю, как ударить их друг о друга, чтобы высечь искру, а потом направилась сквозь высокую траву к речке, которую заприметила поблизости.

Аэль удивленно смотрел ей вслед. Его беспокоила такая лаконичность, учитывая, как остра на язык обычно была его спутница. Он постарался отогнать эту мысль. Настроение его напарницы вообще не должно беспокоить парня. Он решил сосредоточиться на камнях, которые ему дала Алиенора, и начал гадать, как это из простого камня может возникнуть огонь. Юный Хранитель поднял брови и швырнул булыжники через плечо. Он положил руку на кучу хвороста и отчетливо произнес громким голосом:

– Фламиарсе!

Столп пламени взметнулся в небо, и Аэль отлетел в заросли. Он поднялся, потирая обожженные запястья, когда Алиенора уже примчалась обратно к их стоянке.

– Ты что натворил?! – воскликнула она со сверкающими от гнева глазами.

– Сам не понимаю, как это вышло. Я ударил камни друг о друга, как ты и говорила, – и сразу вспыхнуло пламя, – солгал Аэль, чтобы она не догадалась, что он умеет колдовать.

К этому моменту огонь уже ощутимо уменьшился, вернувшись к нормальным размерам. Но Охотница все равно опасалась, как бы пламя не привлекло разбойников. Алиенора уже имела с ними дело и знала, что отделаться от них не так-то просто, а обзавестись такими врагами было не самой приятной перспективой.

Справа от девушки раздался какой-то шум – и она поняла, что действовать надо быстро. Если разбойники уже нагнали их, то наверняка следовали за ними по главной дороге.

Она повернулась к Аэлю и рявкнула:

– Бери меч и готовься драться!

– Зачем?

Юноша не получил ответа. Алиенора уже была наготове, ее тяжелый и слишком громоздкий для боя плащ упал на землю рядом с луком и колчаном. Аэль сразу понял – девушка собралась драться практически голыми руками.

– Ты уверена, что это верное решение? – скептически поинтересовался он, глядя на оружие на земле.

– Абсолютно, – ответила Охотница.

Аэль последовал ее приказу и, обнажив меч, встал к спутнице спиной.

«Ну что ж, у него есть представление об оборонительном бое, – подумала Алиенора. – Может, парень не так уж бесполезен, как кажется».

Худшие догадки девушки очень скоро подтвердились. Аэль сначала услышал треск веток и уже потом заметил разбойников в тени деревьев. Они держались в зарослях, за пределами лесной прогалины[3], чтобы оценить ситуацию. Алиенора насчитала десять человек: восемь окружили их, остальные двое держались в стороне, прикрывая товарищей со спины.

Разбойники, вооруженные кто кинжалами, кто мечами, неотвратимо смыкали вокруг них кольцо. На их лицах играли жуткие ухмылки в предвкушении легкой победы. Лучников в отряде не было, так что бой обещал быть даже короче, чем Алиенора рассчитывала. Когда расстояние между путниками и нападавшими сократилось метров до пяти, девушка отступила на шаг. Ее спина прижалась к спине Аэля, и тот вздрогнул от прикосновения. Она прошептала:

– В зарослях справа еще двое трусов. Разберись с ними.

– А ты?

– Справлюсь – не маленькая, – улыбнулась она.

Аэль не до конца поверил девушке, но в своих силах он не сомневался, поэтому без лишних вопросов двинулся в указанном направлении.

Один из разбойников попытался преградить ему путь. Его дерзость позабавила юношу, и он высоко занес меч. Нападавший сделал то же самое, оставив незащищенным живот. Хранитель стремительным движением вонзил в него клинок по самую рукоять и тут же отскочил к кромке леса. Жертва рухнула на землю, а из раны хлынула липкая кровь, обагрив траву. По венам Аэля побежал адреналин – он вспомнил, как любил сражаться.

Как любил побеждать.

Тем временем Охотницу обступили разбойники. Один из них выступил прямо к ней. Он был старше остальных – мужчине было не меньше сорока пяти, а его левую щеку пересекал уродливый шрам.

Разбойник взмахнул широким мечом.

– А мы-то хотели с вами по-хорошему. Но теперь чего уж церемониться…

– Серьезно? – парировала Алиенора. – Плевала я на вашу любезность. Нападайте и покажите, на что способны.

Уродливая ухмылка исказила лицо мужчины, который, судя по всему, был главарем банды. Он прищелкнул языком, и шестеро разбойников бросились на девушку. Один из них зашел справа. Он попытался нанести ей удар кинжалом, но Алиенора увернулась, перехватила вытянутую руку и переломила об колено. Мужчина выронил оружие и с криком упал на землю.

Другой подкрался сзади. Обернувшись, девушка схватила бандита за челюсть с такой силой, что он подлетел в воздух, а потом безжизненно рухнул. Алиенора резко присела, вытянула левую ногу и подсекла ноги ближайшего разбойника – тот упал на спину. Она села ему на грудь и точно выверенным движением свернула ему шею.

Охотница перекатилась в сторону, вскочила и повернулась к нападавшим. Их осталось всего четверо. Бой остановился. Бандиты в изумлении смотрели на распростертых на земле товарищей. Алиенора ждала, кто из разбойников рискнет напасть на нее следующим. И не обманулась.

Поддавшись ярости, на нее бросился разбойник, которому на вид было не больше тридцати. Девушка с обескураживающей легкостью уклонилась от его меча. Мужчина едва удержался на ногах. Охотница воспользовалась заминкой – ударила его коленом по ребрам и клинком в горло. Разбойник замертво упал оземь. Наконец, настал черед последнего бандита попытать счастья: он замахнулся мечом и бросился к девушке. За секунду до того, как обрушить на нее сокрушительный удар, он замер.

Противница исчезла.

Над его головой раздался смех. Алиенора запрыгнула ему на спину, успев запустить одну руку в лохматую шевелюру, а другую – под двойной подбородок. Ее ноги оплели тело разбойника, полностью обездвижив его. Одним стремительным движением, без малейшего намека на милосердие, молодая Охотница отсекла голову мужчины. Его тело тяжело рухнуло на землю – Алиенора с триумфальным видом оперлась ногой на его останки.

– Ну что, парни, будут еще добровольцы? – спросила она двух оставшихся бандитов.

Бандиты переглянулись. Их шансы на выживание стремились к нулю, а девушка не выказывала никаких признаков усталости и к тому же одарила их такой кровожадной ухмылкой, что оба побледнели от страха. Они начали медленно отступать, а потом бросились бежать. Вскоре в высокой траве виднелись только две их тени.

– Ты меня пугаешь.

Алиенора обернулась, не переставая широко улыбаться. Одежда Аэля была испачкана кровью, а клинок – обагрен.

– Благодарю. Это первый комплимент, который ты мне сделал, постараюсь не забыть.

От внимания Охотницы не ускользнуло то, насколько мелькнувшая на лице юноши улыбка напомнила ей оскал. Краем глаза она заметила, что у дерева распластались два окровавленных трупа: у одного было перерезано горло, а в груди другого зияла рана.

– Ты тоже неплохо поработал. Иди переоденься, нельзя же путешествовать в таком виде. У тебя вся одежда в крови. Да поторапливайся, я пока подготовлю лошадей.

Аэль повиновался без возражений – он знал, что драка завязалась по его вине. Юноша успел оценить невероятное мастерство Алиеноры, которая расправилась с бандитами, как с деревенскими мальчишками. При виде ее скорости и ловкости молодой Хранитель лишился дара речи. Ему редко доводилось видеть столь совершенную и отточенную технику боя даже после десяти лет обучения в Академии Ден’Джахаля. Аэль знал, что сам не смог бы сделать то же самое почти что голыми руками.

– Переоделся? Нам пора.

– Разве ты не говорила, что мы остановимся здесь на ночь? – с удивлением спросил парень.

– Это было до того, как нас заметили. Два труса сбежали, так что есть все шансы, что они приведут подкрепление. По-моему, примерно в двух часах отсюда есть трактир. Гаси огонь, мы выдвигаемся.

Аэль подошел к огню и погасил его одеялом. Небо окончательно заволокло черными тучами. А где-то совсем близко послышались раскаты грома. Не испытывая ни малейшего желания промокнуть посреди ночи под грозой, Алиенора вскочила на лошадь, и Аэль последовал ее примеру.

– Если сейчас польет и я собьюсь с дороги, то виноват будешь ты. И ты мне за это заплатишь, – бросила Охотница своему спутнику.

– Ты серьезно?

Оглушительный грохот заставил путешественников поднять глаза к небу. Дождь начинал нерешительно накрапывать, а потом – усиливаться. Через какие-то секунды их вымочило с головы до ног. Уже собираясь перейти на галоп, Алиенора мрачно взглянула на Аэля и процедила:

– Очень серьезно.

* * *

Когда путники добрались до гостиницы «Последняя надежда», оба промокли и продрогли до костей. Аэль подозревал, что никогда не выглядел менее элегантно, ему было стыдно попасться кому-либо на глаза в таком виде. Волосы облепили красивое лицо юноши, а одежда была вся в прорехах. Но за время скачки под ливнем он не позволил себе ни малейшей жалобы, понимая, что терпение Алиеноры вот-вот лопнет, а дождь явно не способствует улучшению ее настроения.

Девушка повела Мистраля в конюшню, и Аэль поплелся за ней, взяв под уздцы свою кобылу Изиду. Хранитель выглядел абсолютно несчастным. Раздраженная Алиенора сделала вид, что ничего не заметила. Она толкнула дверь трактира, увидела камин, и ей сразу же захотелось растянуться возле огня. Охотница подошла к стойке и оперлась на нее в ожидании трактирщика. Но Аэль, у которого уже не осталось ни капли терпения после ночной скачки наперегонки с грозой, крикнул:

– Эй, кто-нибудь! Нам с подругой нужна комната!

– Я тебе не подруга, – прорычала Алиенора, выжимая промокшие волосы на сапоги своего спутника.

Тот уже собирался ей ответить, но осекся, заметив маленькую, пухленькую женщину. Аэль бросил исполненный отчаяния взгляд на ее веселое лицо с раскрасневшимися щеками и длинными золотистыми волосами.

– Здравствуйте! – воскликнула она высоким голосом. – Я Маденн, хозяйка постоялого двора. Вам нужна комната?

– Две, если можно, – выдохнула Алиенора.

– К сожалению, у нас почти все занято. Но молодой паре, наверно, не так сложно будет разместиться в комнате. Вы женаты?

– Нет, и сильно сомневаюсь, что этот день когда-нибудь наступит! – воскликнула Охотница в ужасе при мысли, что кто-то может выйти замуж за высокомерного Аэля.

– Ах вот как. Так, значит, брат и сестра?

– Чтобы я был одной крови с этой Шааль? Да моя семья сгорела бы со стыда! – задохнулся Аэль, стукнув кулаком по прилавку.

Алиенора мрачно посмотрела на него, а Маденн улыбнулась, не выказывая удивления. Она повернулась к девушке и вопросительно подняла брови.

– Мы попутчики, – объяснила Охотница. – И поверьте мне на слово – приятного в этом мало.

– Ясно. У меня есть только комната с двумя раздельными кроватями, очень жаль, но лучше предложить вам не могу. Вы сможете высушить всю одежду, там есть камин. Вам на второй этаж, первый поворот направо. Платит господин, полагаю? – улыбнулась Маденн, протягивая Алиеноре ржавый ключик.

– Правильно полагаете, – рассмеялась девушка, оставляя Аэля наедине с трактирщицей.

Тот испустил долгий вздох, потом вынул кошелек и положил на стойку две золотые монеты. Хранитель уже собирался последовать за Алиенорой, но Маденн остановила его:

– Думаю, вам стоит извиниться.

– Прошу прощения?

– Вы меня прекрасно слышали.

Хозяйка исчезла так же внезапно, как и появилась, и Аэль даже не нашелся что ей ответить. Раздраженный и измученный, он бросился вверх по лестнице и толкнул дверь их комнаты.

Алиенора уже сняла мокрую одежду, которая лежала на полу возле камина. Девушка стояла к нему спиной, и взор Аэля задержался на изгибе ее позвоночника, проглядывающем сквозь длинные каштановые локоны. Он замер, и его задумчивый взгляд терялся в темных прядях Алиеноры. Заметив юношу, Охотница быстро надела тунику из плотной белой ткани, которая все же выгодно подчеркивала ее формы, и положила кинжал на прикроватную тумбочку.

– Откуда у тебя эта вещь?

Она повернулась и смерила взглядом Аэля. К нему вернулся высокомерный тон, который не терпел ни малейшего отклонения от прямого ответа на вопрос.

– Как ты сказал, я всего-навсего бедная Шааль. Это оружие – обычная безделушка, но оно – мое. Не советую тебе к нему прикасаться.

С этими словами девушка скользнула под одеяло, решительно повернувшись спиной к своему спутнику. Тот на мгновение застыл, а потом начал стаскивать с себя мокрую одежду. Он положил ее рядом с одеждой Алиеноры возле огня и тоже переоделся в ночную рубашку. Аэль лег в кровать и поймал себя на мысли, что ему хочется наладить отношения с этой девушкой. Он поспешно отогнал эту мысль. Связать себя дружбой с Шааль? Это же равносильно отказу от всех принципов, которые парень впитал с молоком матери. Он был Аэлем Тиераном – самым выдающимся Хранителем за всю историю Академии. Какое ему дело до того, что какая-то там Алиенора считает его эгоистом. Отныне она будет делать то, что он скажет. А будет упрямиться, так юноша приставит нож ей к горлу.

Больше Аэль Тиеран не боялся.

Хотя и должен был.

Глава 6

Глуп тот Хранитель, кто считает, что может образумить Охотника. Еще глупее тот, кто считает, что сможет его поймать.

Охотник и Хранитель, глава 2

Когда Аэль проснулся, кровать Алиеноры была пуста. Все ее вещи исчезли, а простыни грудой лежали на полу. Юноша сел в кровати, оглядел комнату и прищурился от солнца. Было явно больше десяти часов – в комнату уже проникла удушающая и влажная жара. Он поспешно оделся и спустился в обеденный зал трактира.

Молодой Хранитель ожидал найти там Алиенору, как следует отдохнувшую и – мечтать не вредно – в хорошем расположении духа. Но внизу никого не было. Парня охватила тревога. А что, если странница и правда обиделась из-за того, что он наговорил вчера, и бросила его? Аэль опустился на стул и обхватил голову. Не могла же девушка уйти вот так – не сказав ни слова, не попрощавшись и даже не объяснившись! Без нее он ни за что вовремя не доберется до Большого дворца Лайюны и не станет Хранителем, как мечтал всю свою жизнь! Получается, вся его жизнь и мечты были в руках Алиеноры.

Без нее юноша был совершенно потерян.

– Доброе утро! Хорошо выспались?

Аэль резко выпрямился на стуле. Маденн стояла в дверях, в руках у нее был поднос с пирожками. Она смотрела на него с благосклонной улыбкой – особенно надоедливой именно сейчас, решил юноша.

– Где Алиенора?

Выражение лица Маденн внезапно ожесточилось. Она опустила поднос на стол и повернулась к Аэлю, уперев кулаки в округлые бока.

– Ваша подруга предупредила меня о том, какой вы грубый и несдержанный. К моему большому сожалению, она оказалась права.

Молодой Хранитель старался сохранять спокойствие. Его главной задачей было найти Алиенору и заставить ее заплатить за нанесенное ему оскорбление. Никто не смел так обращаться с Аэлем Тиераном! Пускай он и вел себя как образцовый эгоист, но его это вполне устраивало.

– Я не стану повторять дважды, – угрожающе произнес он, надвигаясь на Маденн. – Если мне придется приставить нож к вашему горлу, чтобы получить эту информацию, я сделаю это без колебаний.

В глубине комнаты кто-то зааплодировал. Юноша обернулся. Это была Алиенора – она уже закуталась в просторный темный плащ, на губах девушки играла мстительная улыбка, а глаза весело поблескивали.

– И давно ты здесь? – спросил Аэль.

– Около двух часов. Я спокойно позавтракала, пока дожидалась, когда ты проснешься, – бесстрастно ответила Алиенора, подходя к нему и протягивая пирожок. – Держи. Они очень вкусные.

Молодой человек взял его и посмотрел своей спутнице прямо в глаза.

– Почему я тебя не заметил?

– Потому что ты никогда не видишь сути. Ты смотришь на меня, Аэль, но не видишь.

– Ничего не понимаю в этой твоей тарабарщине, – сказал он, откусывая пирожок.

– Однажды поймешь, но не раньше, чем увидишь, каким гнусным ты кажешься со стороны. А пока довольствуйся своей слепотой и извинись перед нашей хозяйкой.

– С какой стати мне перед ней извиняться? – возмутился молодой человек.

Алиенора задумчиво погладила свой кинжал. Аэль еще не видел, как она им пользуется, но не сомневался, что клинок служит ей только как смертоносное оружие. А потом он вспомнил о сражении накануне. Алиенора сама по себе была воплощенным оружием.

– Знаешь что, Аэль? Делай что хочешь – продолжай грубить всем подряд, командуй… Но не рассчитывай, что я буду спасать твою мелкую задницу, когда ты попадешь впросак из-за собственного высокомерия.

С этими словами молодая Охотница махнула Маденн на прощание и вышла из комнаты, оставив униженного Аэля в одиночестве. Снова.

* * *

Гроза пронеслась, оставив в память о себе только влажную землю, которую еще не успела высушить жара, свойственная этому уголку королевства. Алиенора позволила себе насладиться горячим ветром, трепавшим ее волосы, а потом откинула капюшон и вошла в конюшню. Мистраль ждал ее, но в его покорном и умном взгляде читался упрек за то, что хозяйка оставила его одного.

– Ты же знаешь, я бы предпочла спать рядом с тобой.

Охотница погладила жеребца по хребту, вывела наружу и оседлала. Вышедший из трактира Аэль пошел за своей лошадью.

– Куда мы теперь? – крикнул юноша, вскакивая на свою кобылу и догоняя Алиенору.

– Недалеко отсюда есть деревня. Там мы купим кое-какие припасы, все для письма и одежду, чтобы защититься от жары.

– Понятно. И на какие деньги ты собираешься все это купить?

Девушка повернулась в седле так, чтобы взглянуть Аэлю прямо в глаза.

– Что за вопрос! На твои, конечно же.

* * *

– Ни за что. Я не буду платить за эти наряды – они уродливые и дорогие!

Алиенора глубоко вздохнула и напомнила себе, что нельзя давать волю гневу. Чтобы пересечь пустыню, им была нужна солнцезащитная одежда. Такие костюмы: из кожи, с наложенными на них отталкивающими жар чарами – стоили дорого, но без них путешественники отправиться дальше не могли. Иначе Аэль поджарился бы в первые же часы путешествия по пустыне.

– Напомни пополнить список твоих невыносимых недостатков еще одним: скупостью.

– Я не скупой – просто не хочу тратить деньги без надобности, а это совсем другое дело.

– И при всем том ты упрямо отрицаешь свои недостатки. Скажу тебе прямо, Аэль, чем скорее ты их признаешь, тем скорее от них избавишься, – ответила Алиенора, разворачивая костюм.

– А если я этого не сделаю?

– Тогда ты останешься жалким созданием до конца своей ничтожной жизни и не узнаешь множества замечательных вещей.

– Это каких еще?! – воскликнул Аэль, краснея все сильнее.

– Любовь, дружба, сострадание…

Молодой человек посмотрел на Алиенору. Неужели она хотела сказать, что он ничего не знает о любви? В Академии у него действительно почти не было времени думать о таких вещах.

– Хочешь – верь, а хочешь – нет, но друзья у меня есть, – наконец ответил он. – А что касается остального, то меня это не интересует.

– Я бы сказала, что скорее это ты никого не интересуешь. Так будет точнее, правда?

– Я…

– Давай потом, ладно? А пока дай-ка мне деньги, чтобы я купила эти костюмы.

Юноша решительно протянул кошелек Алиеноре, к ее глубокому удивлению. Она чуть было не поинтересовалась самочувствием своего спутника, но воздержалась.

У них было не так много времени.

Аэль вышел из лавки, даже не оглянувшись на Алиенору. Он погрузился в мрачные мысли, сел на тротуар и стал наблюдать за оживленной улицей. Жители деревни спешили по своим делам: на одном углу улочки мальчишка подметал аллею, на другом – мать поглядывала на своих детей, пока стирала одежду. Такова была жизнь всех Шааль. Самая обычная жизнь бедняка на самой низкой ступени социальной лестницы.

Какой-то мужчина вдруг толкнул подметавшего землю мальчика, и тот отлетел к стене.

– Опять путаешься у меня под ногами, недоносок! Говорил ведь тебе, чтоб не сорил у меня под окнами, а то получишь!

Ребенок испуганно огляделся в поисках хоть какой-то помощи. Его взгляд привлек внимание Аэля, но юноша никак не отреагировал. Мальчик обреченно повесил голову в ожидании удара.

Но не дождался.

Когда пьяница уже собирался обрушить огромный кулак на лицо ребенка, вмешалась Алиенора. Она ударила мужчину коленом в промежность. Тот согнулся пополам и упал лицом в землю. Затем было поднял голову, чтобы увидеть, кто посмел так его унизить, но девушка ударила его ногой по черепу, и на этот раз мужчина остался лежать без движения.

Мальчик улыбнулся ей в знак благодарности, прежде чем исчезнуть за углом. Алиенора посмотрела ребенку вслед, а потом повернулась к Аэлю – тот потрясенно наблюдал за сценой.

– Почему ты вмешалась?

– А ты почему не вмешался? – гневно крикнула она.

– Не имею обыкновения влезать в чужие дела. И тебе стоит подумать об этом, – ответил юноша, поднимаясь и направляясь дальше по улице.

Алиенора в ярости последовала за ним. Им предстояло сделать ряд покупок, но сначала она хотела разобраться с этой историей. Конечно, ей было известно, что Аэль – эгоист, но она знала и то, что Душа не исключает наличие сердца.

– Мальчик был в опасности. Он мог погибнуть под ударами этого человека. А ты так и прошел бы мимо? Даже пальцем не шевельнул бы?

– Конечно. С какой стати беспокоиться о том, что меня не касается? Я не знаю этого мальчика и тем более человека, который собирался его ударить. Так с какой стати я должен был что-то делать?

Охотница потеряла дар речи от ужаса. А если она ошибалась? Может быть, обладать Душой – значит не иметь ни жалости, ни малейшего представления о нравственности? Девушка едва поборола яростное желание вонзить кинжал в грудь Аэля и забрать его Душу. Но она должна завершить это путешествие. Любой ценой.

– Мы возвращаемся к тому, с чего начали, Аэль, – сказала Алиенора, поправляя плащ на плечах. – Ты хочешь, чтобы все тебе помогали, но при этом сам отказываешься помогать другим.

С этими словами она зашагала дальше по улице, держа под мышкой два костюма. Аэль уже находился в шаге от того, чтобы бросить ее и продолжить путешествие в одиночку, – он уже был по горло сыт унизительными замечаниями насчет его поступков и мыслей. Но тут юноша вспомнил одну немаловажную деталь. Его кошель был у Алиеноры.

– Подожди меня!

* * *

Остаток дня путешественники потратили на покупки. Алиенора настояла на том, чтобы приобрести сушеного мяса и несколько фляг с водой. Аэль же сокрушенно наблюдал за тем, как уменьшается содержимое его кошелька, и не переставал задаваться вопросом, на что они продержатся оставшуюся часть пути. Но спросить у Алиеноры юноша не решался – слишком мрачные взгляды бросала на него девушка каждый раз, когда он открывал рот. Охотница все еще злилась на Хранителя за тот случай с мальчишкой. Сам Аэль и думать забыл об этой истории. Он довольствовался тем, что продолжал наблюдать, как Алиенора спускает его деньги на еду, одежду и другие бесполезные вещи. Терпение юноши лопнуло, когда девушка собралась купить не меньше пятидесяти платков у странствующего торговца. Аэль решил вмешаться.

– Не хочешь объяснить, что ты собираешься делать с пятью десятками платков?! Это же обойдется в целое состояние! Мы не можем себе такое позволить!

– Я путешествую, Аэль. Ты правда так глуп, что не знаешь: странники покупают товары в одном месте, чтобы перепродать их втридорога в другом? Или просто прикидываешься?

При виде сокрушенного лица Хранителя торговец улыбнулся. Девушка все предусмотрела, даже их возможные денежные трудности. Аэль признал, что недооценил Алиенору. Может, она и правда не так глупа, как он полагал.

– О нет, совсем забыла о корме для лошадей!

Эти слова вырвали юношу из размышлений. Она собралась взять с собой в Пустыню лошадей?

– Ты шутишь, да?

Алиенора угрожающе обернулась.

– А похоже на то?

– Не можем же мы взять с собой лошадей в пустыню! Они умрут от жажды!

– Я уже пересекала пустыню с Мистралем – и он прекрасно справился.

Аэль вздохнул. Он уже хорошо знал, что девушка так просто не сдастся, но на этот раз и он так просто не отступит.

– Да ведь ты сама говорила, что нам придется пересечь подвесной мост, опасный даже для людей. Разве нет?

– Этот мост висит уже пять веков, вряд ли четырем путешественникам под силу его проломить, – ответила Алиенора. – К тому же если мы оставим лошадей здесь, остаток пути нам придется проделать пешком, а это нас только замедлит. Понимаешь, к чему я клоню?

Аэль все прекрасно понимал. Если путешествие затянется, ему придется терпеть свою спутницу еще дольше, а этот вариант молодой человек даже не рассматривал. Девушка и так уже достаточно действовала ему на нервы.

– Пожалуй, – сказал он, напуская на себя соответствующий вид, – твоя идея не так уж плоха.

Алиенора рассмеялась и забрала кошелек у юного аристократа.

– Так я и думала!

* * *

– Ликер Идрисса, пожалуйста.

– Сей момент, господин.

Как они и договорились, Алиенора отправилась покупать корм для Мистраля и Изиды. Она попросила юношу подождать ее в таверне, и тот, мечтая хоть недолго побыть в одиночестве, согласился без колебаний. Молодому Хранителю нужно было побыть наедине со своими мыслями.

Хозяин наполнил его стакан странным напитком пурпурного цвета. От его поверхности поднялось фиолетовое облачко, а потом сразу же рассыпалось легким порошком со сладким мускусным ароматом. Аэль поднес ликер к губам, и по его телу разлилось приятное тепло.

Он подумал о Лазериане, который все еще был в Академии и наверняка сейчас искал надежную зацепку, чтобы выкурить Охотников из их логова. Юноша дорого заплатил бы, чтобы разделить это задание с другом, а не торчать наедине с Алиенорой в этой глуши. Хотя он был уверен, что товарищ оценил бы девушку – она обладала теми качествами, которые тот безуспешно пытался привить Аэлю. С раннего детства Аэль считал единственным образцом для подражания своего отца – Риваллона Тиерана, самого знаменитого Хранителя в столице. Риваллон всегда возлагал большие надежды на старшего сына, обходя вниманием младшего, Гленна, – тот видел в брате соперника и стремился победить его во что бы то ни стало. В свои двадцать три года Гленн, без всяких сомнений, был подающим надежды Хранителем, но до старшего брата, который не переставал совершенствоваться день ото дня, ему было далеко.

Аэль жалел о том, что установил дистанцию с Гленном. Со временем это расстояние разрослось до размеров оврага, а потом и вовсе превратилось в непреодолимую бездну. Теперь оно достигло таких масштабов, что, когда Аэля спрашивали о ближайших родственниках, он отвечал, что вырос один в семье. И юноша прекрасно знал, что за его спиной Гленн говорил то же самое.

– Так, значит, ты теперь пьешь без меня?

Молодой Хранитель и глазом моргнуть не успел, как рядом расположилась Алиенора. Она заказала то же и завороженным взглядом смотрела на пурпурное облачко, повисшее над ее стаканом.

– Каждый раз, когда пью Идрисс, мне вспоминается фиолетовый цветок, который растет в лесу Элиандар, – объяснила Алиенора.

– Идрисс – это цветок? – удивился юноша.

– Конечно.

Алиенора выложила кошель на стол и подтолкнула его к Аэлю. Тот сразу же положил его себе в карман, надеясь, что теперь траты закончились.

– Ты его видела?

– Однажды. – Алиенора углубилась в воспоминания о путешествии, которое привело ее в лес. – Я была на юге по делам и остановилась на опушке Элиандара по пути к Ден’Джахалю.

– Ты постоянно странствуешь.

– Таково мое ремесло.

Между спутниками воцарилось молчание. Каждый погрузился в свои воспоминания, слегка опьяненный сладким ликером. Наконец, Алиенора опустошила свой стакан одним глотком и отрезала:

– Нам пора. Скоро стемнеет, надо успеть добраться до Пустыни, пока не наступила ночь. Следующие несколько дней будут непростыми и длинными – хочу подышать вечерней прохладой, пока есть такой шанс.

Земля под копытами лошадей постепенно сменялась песком. Окутанный песчаной пылью горизонт темнел, и спутники устроили привал, чтобы посмотреть, как сумерки тают в пустыне. Небо в апельсиново-розовых тонах было как нельзя более под стать светло-желтым дюнам. Багровое светило, казалось, приветствовало этот взрыв красок.

Аэль не мог вспомнить более красивых сумерек. Иногда из окна своей комнаты в Академии он смотрел на небо вместе с Лазерианом, мечтая о приключениях и свободе, о силах, с которыми ему предстоит сразиться, об Охотниках, которых он непременно поймает. И теперь юноше чудилось, что этот закат расцвечен красками всех его ребяческих фантазий.

– Много закатов я повидала в своих путешествиях, один великолепнее другого. Но этот – мой любимый, – вздохнула Алиенора, устраиваясь возле разведенного огня.

– Что нас ждет в Пустыне?

– Песок и тишина. Эта тишина настолько прозрачна и тяжела, что было бы грубостью нарушить ее. Там нет ни воды, ни деревьев. Только дюны до самого горизонта.

– Ты говорила, что пересекала ее. Что ты помнишь о том путешествии?

Алиенора ответила не сразу – она подбирала слова. Переход через Пустыню стал ее последним испытанием, когда она обучалась ремеслу Охотника. Тогда девушке казалось, что ее словно замуровали в тюрьме безмолвия, целую неделю пески держали ее в тисках воспоминаний. Она до сих пор не забывала, какой долгий внутренний путь ей тогда пришлось пройти, чтобы преодолеть безмолвие Пустыни.

– Не могу сказать, пересечь Пустыню просто. Но в Венальморе много других опасных мест. И этот песчаный океан всего лишь прелюдия к тому, что ждет нас впереди.

– А что нас ждет? – спросил внезапно обеспокоенный Аэль.

Алиенора просияла лучезарной и вместе с тем грозной улыбкой, повернулась на бок и прошептала:

– Скоро сам увидишь.

￼

Глава 7

Подлинная сила Охотника заключается в его умении оставаться незамеченным. Днем, равно как и ночью, Охотник остается невидим.

Власть Молчания, глава 15

Нель’Йюна…

Закутанный в темный плащ странник тенью проскользнул в город. Он шел не торопясь, словно призрак, и выводил на городских стенах слова, значение которых понимал только он сам.

Странник любил оставлять напоминание о себе.

На стенах он писал загадки на языке древнего Венальмора, который уже стерся из памяти мира. Их смысл терялся во тьме минувших времен. Странник прятал широкую улыбку под капюшоном.

Знание – это привилегия. И Души были этой привилегии лишены.

Он шел по едва освещенной улице в самом сердце города. Вывеска возле одной из лавок покачивалась под слабым пассатом[4], пронзительно поскрипывая. Старая надпись наполовину выцвела, но все-таки была различима.

«Чердак Дорваля».

Путешественник бесшумно вошел в лавку, где были хаотично свалены предметы, столь же старинные, сколь и опасные, столь же уродливые, сколь и бесполезные.

Ее владелец по имени Дорваль, казалось, не замечал никого и ничего, с головой уйдя в пыльные книги. Из-за кипы бумаг виднелись только его грязные волосы и перекошенное от сосредоточенности лицо. Вошедший гость сразу же ступил в тень. Но на секунду опоздал.

– Добрый вечер, Брагаль. Чем обязан твоему визиту?

Вздохнув, странник вышел на свет и снял капюшон. По его плечам были рассыпаны светлые пряди. Свеча обнаружила глаза разной масти – зеленой и серой – на закаленном невзгодами лице. Дорваль заметил длинный белый рубец на щеке своего друга и кашлянул. Брагалю нравилось создавать ореол тайны вокруг собственного шрама – только ему было известно, кто нанес эту рану.

– Просто заглянул проведать старого друга, – ответил посетитель глубоким и мрачным голосом.

– Думаешь, я в это поверю, Брагаль? Рассказывай, что тебя ко мне привело.

Дорваль поднялся и подошел к другу, которого не видел уже несколько лет. Он разорвал все связи с Охотниками, когда избрал другой путь, и оставил их. Его нынешняя жизнь не имела ничего общего с прежней: в ней больше не было ни убийств, ни кровопролития, ни невыполнимых заданий. Мужчина оставил все это в прошлом.

По крайней мере, так он думал до сегодняшнего вечера.

Брагаль улыбнулся ему и сел на табурет.

– Хорошо. Перейду сразу к делу.

Коротышка вздохнул и устроился напротив Охотника. Он заранее знал, что ему не понравится то, что он сейчас услышит.

– Через несколько дней к тебе заглянет Алиенора. Наверняка она придет за информацией. Само собой, ты ответишь на все ее вопросы. И дашь ей все, что она попросит.

– Кроме?

– Кроме информации о Лоане и Малене Деринах, ее родителях.

Дорваль молчал и судорожно чесал в затылке. Казалось, история Алиеноры и смерти ее родителей была скрыта таким плотным покровом тайны, который можно было сравнить разве что с растущей жаждой мести самой девушки.

– Ты слишком ее опекаешь, – сказал коротышка. – Алиенора больше не ребенок, она имеет право знать. Рано или поздно она пойдет против твоей воли.

Брагаль рассмеялся и обвел взглядом комнату.

– А ты не растерял чувства юмора, дружище. Я уж боялся, что твоя новая жизнь превратила тебя в могильного червя.

Мужчина широким жестом обвел предметы на столах и вдоль стен. Покинув клан Охотников, Дорваль целиком посвятил себя изучению древних реликвий и старинных легенд. Он считал, что чем лучше знает прошлое, тем больше у него шансов спасти всех от грядущей гибели, которую несли Клинки.

– Ты пришел оскорблять меня, Брагаль? В таком случае не стану тебя задерживать. Ступай.

– Дружище, я ведь пришел предупредить тебя. Твоя скромная контрабанда меня больше не беспокоит, но не забывай, кто научил тебя всему, что ты знаешь. Ты Охотник, ты дал клятву верности и должен блюсти ее.

– Клятву я давал двадцать лет назад, да и слова эти уже не имеют никакого смысла, – прошептал себе в бороду Дорваль.

– Не забывай, почему я оставил тебя в живых! – прорычал Охотник, ударяя огромным кулаком по антикварному столу.

Слова Дорваля были настоящим позором для клана, и Брагаль не мог с ними смириться. Отношение этого коротышки выводило его из себя.

– Ты обязан помогать Рожденным-Без-Души, которые приходят к твоим дверям, – добавил мужчина, – и должен помогать членам клана драгоценной информацией, откуда бы ты ее ни доставал!

– Да не предавал я вас, – пробормотал Дорваль, напуганный вспышкой гнева своего друга.

– Ложь! Ты что-то прячешь в своей лавке, и, поверь мне на слово, однажды я узнаю, что именно!

В комнате повисло тяжелое молчание. Стараясь взять себя в руки, Охотник приблизился к книжному шкафу. Он пробежался глазами по названиям – это были старинные тома с облупившейся кожей. Наконец, один привлек его внимание. Книга была меньше своих соседей, и позолоченный переплет говорил, что она была дороже остальных. «Восемь правителей Венальмора». Вот это Охотнику как раз пригодится.

Он незаметно припрятал ее в карман и обернулся к Дорвалю, который словно избегал его взгляда.

– Ну будет, дружище, ты же сам прекрасно знаешь, что прямо сейчас я тебя не убью. Ты мне еще нужен, – усмехнулся Брагаль.

– И Алиенору? Ее ты тоже оставишь в живых, пока она тебе полезна?

– Я возлагаю большие надежды на Алиенору. Да и потом, даже если однажды я захочу от нее избавиться, не уверен, что мне это будет под силу.

Охотник собрал свои вещи и направился к двери. Время поджимало.

– Ученик превзошел учителя? – спросил Дорваль.

– Вполне возможно.

* * *

Рассвет занимался над Нель’Йюной, и его первые лучи разбудили Хранителя, дремавшего возле крепостной стены. С трудом разлепив веки, Аэль поднялся и уткнулся взглядом в ограду напротив.

На ней красным было выведено слово. Юноша не знал его значения, но его охватил ужас – он угадал в нем дурное предзнаменование.

Эйхрюр.

Скоро.

￼

Глава 8

И вышло из Бездны Безмолвие, и овладело оно Пустыней, как тоска овладевает надломленной душой.

Сказки и легенды Венальмора

Золотые дюны извилистой нитью тянулись до самого горизонта. Ветер заметал следы странников, и когда пески Пустыни обступили их, у Алиеноры и Аэля не было иного пути, кроме как идти вперед.

Название Пустыни безмолвия пришло из легенды, которая была такой же древней, как Вековечные горы. Каждый ребенок в Венальморе знал ее наизусть и требовал, чтобы родители снова и снова рассказывали ее на ночь.

В стародавние времена разверзлась в земле пропасть чернее и бездоннее самой ночи. Бессчетное множество вихрей вырвалось из нее – и каждый из них обладал жизнью и назывался Душой. Ни с чем не сравнить силу, с которой они разорвали свои подземные оковы, – чудовищный разлом разделил Пылающие горы и долину Ден’Джахаль. Эта разверстая рана навсегда изменила судьбу королевства Венальмор.

И вот однажды после этого несколько странников решили пересечь Пустыню, чтобы добраться до Нель’Йюны. Туда они держали путь каждый год. Было их пятеро: могучий рыжебородый странник с Севера, хрупкий целитель из Сильвийского леса, два торговца из столицы и одинокий юноша – имя его так и осталось никому не ведомо. Но кто бы ни повстречал его на своем пути, описывал странника одинаково. Казалось, ничем не отличался он от остальных, да и старался быть неприметным, только и знал, что кутался в темный плащ. Но веяло от него безмолвной силой, и казалось, что нес он с собой какую-то тайну. Бледен он был, волосы – крыло ворона, вот только цвет глаз никто не мог разобрать. Кто говорил, что их колдовская чернота манила как бездна, иные – что ледяная синева обжигала холодом, но были и те, кто твердил, что они переменчивей серых туч, и пророчили грозы.

Долго все пятеро брели по мертвым пескам. Как-то вечером Северянин пожаловался, что солнце безжалостно жжет его кожу. Все заснули, а утром великана и след простыл. На следующий день целитель пропел колыбельную, тоскуя по родным краям, а двое торговцев разговорились о далеком детстве – и всех поглотила ненасытная Пустыня. Остался только одинокий путник, что не промолвил ни слова. Так он и завершил свой путь – в безмолвии. Когда дорога привела его в Нель’Йюну, остановился он в трактире, заказал ликер Идрисса и поведал свое приключение бумаге. Никто в целом королевстве не смог бы поручиться, что юноша этот и правда скитался по белому свету, кроме исписанных им страниц. Он озаглавил свою рукопись «Пустыня безмолвия», и рассказ его стал легендой, что пересекла Венальмор от края до края. Так эти пески и стали называть впредь.

Быстро народ испугался, и никто с тех пор не осмеливался ни слова промолвить в этом проклятом месте, чтобы не стать добычей жадных дюн. Никому так до сих пор и не ведомо ни отчего Пустыня не терпела человеческой речи, ни отчего она так жестоко карала путников, нарушивших этот запрет.

Алиенора и Аэль решили не идти в обход, а пересечь Разлом по подвесному мосту. Они шли бок о бок, уверенные, что легенда стала реальностью. Может, эта сказка была выдумкой от начала и до конца? Алиенора во всем винила Души, которые так изменили облик королевства, что неуклонно вели его к худшей участи. Аэль же был убежден, что одинокий странник был Охотником, который убил всех своих спутников и захватил их Души.

Они шли рядом с лошадьми на протяжении нескольких часов, которые показались им бесконечностью. Им не хотелось нагружать животных, которые и так везли поклажу и запас воды. Ветер и солнце словно раскаленным резцом высекли открывавшийся им пейзаж. Высокие дюны, казалось, ползли как коварные змеи, так и норовящие незаметно подобраться к своей жертве. Алиенора натянула капюшон, чтобы защитить лицо от солнца, и юноша последовал ее примеру – светило пекло все сильнее с каждой минутой.

Путники рано тронулись в путь, надеясь пройти больший отрезок пути в утренней прохладе. Но Аэль быстро понял, что слова «прохлада» в пустыне просто не существовало – уже к шести часам утра температура поднялась градусов до тридцати и не собиралась останавливаться на достигнутом.

Солнце находилось в зените, и огненные лучи яростно жалили путешественников. Аэль обвел взглядом окрестности – дюны тянулись так далеко, насколько хватало глаз. И в ближайшие два дня с его губ будут срываться только вздохи. Юноша достал из сумки лист бумаги и угольный стилос. Он написал слово «ПАУЗА» и положил руку на плечо Алиеноры, чтобы она обратила внимание на него. Девушка поколебалась пару секунд и кивнула.

Путники остановились и опустились на горячий песок. Аэль с наслаждением сделал долгий глоток воды. Он смотрел, как Алиенора снимает капюшон и заплетает длинные черные волосы в косу, которую закручивает в пучок. Только сейчас молодой человек заметил, как красива эта девушка. Несколько непокорных локонов частично скрывали ее глаза. Хранитель не мог сказать, какого они цвета, но в одном был уверен – их отличала неповторимая красота. Девушка порылась в сумке и вытащила два кусочка сушеного мяса. Один из них она протянула Аэлю, который без промедления отправил его в рот.

Охотница наблюдала за тем, как ее попутчик поглощает скудную еду. Она не сомневалась, что, если бы парню не пришлось молчать, он наверняка жаловался бы на жару и темп, который она задавала путешествию. Девушка бы ему ответила, что все это на благо его же маленькой богатой задницы: чем быстрее они будут идти, тем скорее выберутся отсюда. И все-таки Алиенора вынуждена была признать – юноша не так уж плохо справлялся. Она обвела взглядом бескрайние пески и почти заскучала по жалобам Аэля в этом безмолвном проклятом месте.

Ей уже доводилось бывать в Пустыне безмолвия, и Охотница знала, что выносить эту немоту трудно даже в одиночку. Но, кажется, никогда ей так сильно не хотелось говорить, как сейчас.

«Проклятая пустыня. Проклятое безмолвие. Проклятые Души».

Девушка встала и посмотрела на горизонт. Им предстоял еще долгий путь до Разлома, и медлить было нельзя. Алиенора дала лошадям воды и кивнула Аэлю, чтобы тот поднимался на ноги. Одинаковым движением они накинули капюшоны и продолжили путь.

* * *

По расчетам Алиеноры, к вечеру они должны были добраться до подвесного моста. Там их ждет ночлег, а утром они пересекут Разлом.

Безмолвие, торжественное, как в церкви, располагало к размышлениям. Алиенора вспомнила, как впервые пересекала Пустыню. Она была еще молодой Охотницей, пускай ее таланты не вызывали сомнений уже в ту пору, и первое задание вело ее к подножию Пылающих гор. Ей предстояло отправиться на юг и пересечь этот океан дюн. С девушкой был Мистраль, который скрашивал ее одиночество и помогал переносить неизбежную немоту. Конь страдал от легкого обезвоживания, но, как и его хозяйка, был крепок и держался довольно бодро.

Аэль похлопал Алиенору по плечу. Она отстранилась от его прикосновения и пообещала себе, что в следующий раз вывернет спутнику запястье.

«Ну что ему теперь от меня нужно?» – подумала она, оборачиваясь.

Юноша, расплываясь в улыбке, держал в руках тот же лист бумаги, что и раньше, на котором крупными изысканными буквами было написано слово «ПАУЗА», – наверняка чистописанию его научили в школе для богатеев.

«Пожалуйста, скажи “да”. У меня в ботинке песок, и ноги уже подкашиваются».

Алиенора отрицательно покачала головой и продолжила идти. Рука молодого человека поникла, как и его улыбка. Он обошел Охотницу, преградил ей путь и помахал бумажкой у нее перед носом.

Охотница постаралась сохранить спокойствие и на мгновение смежила веки. Но, когда бумага задела ее лицо, все попытки отрешиться от суетных забот потерпели крах. Девушка распахнула глаза и бросила на взрослого ребенка мрачный и холодный взгляд. Тут же она перехватила руку юноши, вырвала бумагу и, придавив локтем его шею, повалила Аэля на землю. Алиенора увидела, как он сглотнул. Она медленно покачала головой, чтобы парень понял – «нет» значит «нет». Потом немного подождала. Ее попутчик не пытался сопротивляться. К счастью для него. Молодой Хранитель понял, что не может бунтовать против девушки на ее же территории, и этот результат Алиенору вполне устраивал. Несколько секунд спустя Аэль кивнул. Только тогда Охотница отпустила его, поправила сползший капюшон и неторопливо зашагала дальше.

Аэль показал язык спине Алиеноры. Хотя тишина и не позволяла девушке сыпать привычными колкостями, ей было достаточно одного взгляда, чтобы поставить спутника на место. Юноша поднес руку к горлу, все еще ощущая тяжесть локтя девушки. Он понимал, что при желании она запросто могла перебить ему трахею.

Правило № 1: сохранять приличную дистанцию с Алиенорой, на расстоянии вытянутой руки и ноги (а еще лучше быть вне досягаемости ее лука).

Аэль достал из сумки еще один лист бумаги. Он взглянул на стройную фигуру проводницы на фоне пейзажа – крохотная тень посреди океана огня. На ум юноше пришла рискованная идея, он коварно улыбнулся. Хранитель принялся набрасывать карикатуру: Алиенора кричит, волосы растрепаны, а перед ней маленький Аэль – сама невинность. Длинный кинжал она приставила к шее маленького ангела, в ее жесте – демоническая ярость. Молодой человек мысленно рассмеялся, глядя на свое произведение искусства, но тут же замер как вкопанный. На листе сомкнулись пальцы Алиеноры. Девушка внимательно рассматривала набросок с бесстрастным выражением лица.

Аэль затаил дыхание, страшась того, что сейчас на него обрушится. Он уже почти почувствовал давление локтя на своем горле. Тяжело сглотнув, он ожидал вердикта странницы. Наконец, к великому удивлению юноши, Алиенора улыбнулась. Она сложила лист бумаги вчетверо и сунула его в карман сумки. И без лишних жестов двинулась дальше.

Аэль отпил из фляги и поплелся за ней следом под лучами полуденного солнца. Хранитель и думать боялся о том, какие последствия для него будет иметь этот поступок, когда девушка снова сможет говорить.

Правило № 2: не смеяться над Алиенорой (если ему только не взбредет в голову свести счеты с жизнью).

* * *

После двух часов напряженной ходьбы под палящим солнцем, нескольких мрачных взглядов Алиеноры и десяти просьб о паузе, из которых удовлетворены были только две, глазам путешественников открылось печальное зрелище.

Подвесной мост.

Величественный и хрупкий мост через Разлом представлял собой шаткую переправу, которой морской бриз играл над провалом. Но другого пути не было. С того места, где стояли двое путников, не было видно ни конца, ни края бездны. Она тянулась, как разверстая рана от утесов Багрового моря до центра Венальмора.

Путники вздохнули с облегчением. На расстоянии пятидесяти метров от края Разлома песка было совсем немного, как будто он поддался притяжению провала и соскользнул с обрыва в пустоту. Но под их ногами был твердый известняк, камни самых разных форм и размеров громоздились друг на друге.

Алиенора опустила на землю сумку, давая понять, что лагерь они разобьют здесь. Аэль не заставил себя ждать и принялся устраиваться на ночлег. Этот островок, лишенный дюн, стал для них заслуженной передышкой от того ада, оставленного позади. Юноша обессиленно рухнул на свое одеяло.

Охотница бросила спутнику ломоть хлеба. Тот заворочался, проворчал что-то, и вскоре Алиенора услышала, как его звучный храп эхом разносится по Пустыне безмолвия. Она тяжело вздохнула. Этот ребенок засыпал мгновенно, где его ни положи.

Девушка улыбнулась. Пожалуй, ни разу за время всех ее путешествий по Венальмору ей не было так весело.

Солнце начало медленно клониться к горизонту – жара не спадет еще пару часов. Алиенора быстро поела и сделала три долгих глотка воды, а потом занялась лошадьми. Она глянула на Аэля в надежде, что он не заговорит во сне, и направилась к Разлому.

Девушка шла до самого обрыва – и перед ней разверзлась пропасть. Ветер играл ее волосами, развевая их как знамя. Она с наслаждением подставила горящую кожу его ласке. Дуновение доносило до нее запахи моря, ароматы йода, рыбы и раковин, которые напоминали ей о детях из окрестностей Сабора. Они старательно возводили крепости из песка, а прилив неумолимо рушил их. Тогда ребята сооружали новый замок, еще больше и красивее прежнего, но и его волны стирали с лица земли.

Алиенора села на каменистую почву и подтянула колени к груди. Она расправила под собой плащ, превратив его в подобие черного покрывала. Гаснущие лучи солнца играли на обнаженных руках и лице девушки. Среди этой бесконечности безмолвия на нее с невероятной силой накатило чувство одиночества. Алиенора вновь подумала о Диклане – как он увидел белый дым Охотников, как столкнулся с трагической, невосполнимой утратой после гибели матери. Теперь мальчик должен быть под защитой Шарлезы, которая научит его кодексу и ценностям Охотников, а еще расскажет ему историю Венальмора. Подлинную. Не запятнанную ложью Клинков.

Прикрыв веки, Алиенора устремила взгляд к догоравшему в сумерках горизонту, словно обагренному кровью. Кровью всех тех, кто погиб среди этих дюн.

Когда Аэль открыл глаза, солнце уже село за горизонт. Он не сразу пришел в себя после глубокого сна и тревожно огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится. И вдруг воспоминания вернулись к нему. Жара, песок, тишина и Алиенора. Юноша вскочил и стал искать ее взглядом, снова перепугавшись, что проводница его бросила. Сначала он заметил на земле ее сумку, а потом – и саму девушку на краю Разлома. На таком расстоянии она показалась ему одинокой и печальной – Аэль даже не представлял, что Алиенора может быть такой. Он медленно встал и бесшумно подошел к ней. Странница не посмотрела на него, когда юноша приблизился и сел рядом. Ее взгляд терялся где-то вдали, а профиль вырисовывался в серебристом сиянии луны, которое придавало какую-то необъяснимую мягкость ее чертам. Охотница откинула волосы на одно плечо, обнажив изящно очерченный овал лица и шею.

Во второй раз Аэль поймал себя на мысли, как хороша эта девушка – ее отличала кошачья, естественная красота, которая будто разливалась в воздухе едва уловимым ароматом, и Хранитель почти ощущал его вкус. Алиенора медленно повернула голову в сторону юноши, и их взгляды встретились. В ее больших миндалевидных глазах отражалось ночное небо, яркость их блеска не уступала сияющим над головами молодых людей звездам.

Так они сидели несколько минут, а может, и целую вечность. Казалось, между путниками рухнули все преграды. Здесь, на краю обрыва, они принимали и понимали друг друга, словно могли читать души.

Алиенора закрыла глаза.

Даже смежив веки, она видела темный профиль Аэля. Мягкий контур его подбородка, изгиб губ, на которых, казалось, всегда играет детская улыбка, светлые пряди скрывали голубые глаза, как луга прячут реки. Вдруг Охотница поняла, что перед ней был не просто богатый, высокомерный человек, которым владела Душа, – перед ней был мужчина. И его лукавое обаяние вспыхнуло для нее в этот момент, как свет во тьме.

Девушка снова открыла глаза. Лунный свет превращал волосы Аэля в серебряные нити, а кожу – в мрамор. В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, юноша казался Алиеноре таким уязвимым, что ей хотелось одного – защитить его. Любой ценой.

Она медленно легла на землю, глядя на усеявшие эбеновое небо светящиеся точки. Здесь, вдали от городов, звезды горели ярче. Аэль опустился рядом, и его взгляд скользнул по татуировке на бедре Алиеноры, но он запретил себе думать об этом.

Их тела не соприкасались, но внутренне они тянулись друг к другу, словно их соединяла невидимая нить. Какие-то сантиметры отделяли руку Алиеноры от руки Аэля, и девушке казалось, что она чувствует прикосновение. Юноша и девушка смотрели в одном направлении, разделяя странное предчувствие, что отныне их судьбы связаны.

￼

Глава 9

Охотник должен быть внимателен ко всему, что его окружает;

это оружие, которое ему послужит, и угроза, которая будет ему мешать.

Кодекс и доблесть Охотника

Солнце поднялось слишком рано, а вместе с ним пришла и невыносимая жара. Проснувшись, Аэль сразу же почувствовал песок в волосах и боль в спине из-за каменистой почвы. Он огляделся в поисках Алиеноры. Она сидела сгорбившись рядом с Мистралем и точила свой кинжал.

«Наверняка проснулась не меньше часа назад и готова отправляться в путь», – подумал юноша.

Он удивился, почему девушка не разбудила его, как раньше, и поспешил к ней.

Сев рядом, Хранитель искренне улыбнулся ей. Странница равнодушно посмотрела на Аэля и вернулась к своему занятию, как будто между ними ничего и не было. Не могла же она забыть… просто не могла не почувствовать той связи. Не могла. Но теперь Аэлю казалось, что между ними ничего не изменилось, как будто они не разделили одиночество и надежды в безмолвии минувшей ночи.

Алиенора казалась ему еще более далекой, чем прежде.

Аэля это задело – он подавил вспыхнувшую было симпатию и решил похоронить мысли о прошлой ночи под холодной маской самоуверенного Хранителя. Раз девушка не хочет признавать эти воспоминания, он сделает то же самое. В конце концов, минутная близость с Шааль не более чем пустяк, чистая случайность.

Юноша скрестил руки на груди. Алиенора равнодушно протянула ему лист с перечнем инструкций.

1. Лошади пойдут первыми. Сначала Мистраль, потом Изида.

2. Мы перейдем мост вместе, как только они окажутся на той стороне.

3. Я без малейших угрызений совести брошу твои бренные останки поджариваться здесь до скончания времен, так что смотри под ноги.

4. Ради всего святого, ни под каким предлогом не произноси ни слова, иначе, клянусь, убью тебя раньше, чем Пустыня!

5. Забудь обо всех своих капризах и эго, пока мы на мосту.

6. Выдвигаемся прямо сейчас.

Охотница встала, заткнула кинжал за пояс и медленно повела Мистраля к началу моста. Она хлопнула его по холке, и конь перенес первое копыто на мост. Опора дрогнула, но выдержала. Мистраль двинулся дальше под пристальным взглядом своей хозяйки. Он шел медленно. Алиенора не сводила с него взгляда.

Когда конь достиг другого края, он повернулся к остальным путникам. Аэль точно так же отправил на противоположную сторону Изиду. Когда кобыла оказалась в безопасности, настала очередь путников.

Мост был настолько узким, что им пришлось идти поодиночке. Алиенора положила руку на одну из балок, удерживавших подвесной мост, и взмолилась про себя, чтобы они продержались, пока она с Аэлем доберется до другого края. Девушка посмотрела перед собой. Разлом казался ей гораздо больше, чем рассказывали.

Охотница осторожно поставила ногу на первую доску и затаила дыхание, услышав, как деревянный настил скрипнул под ее весом. Выждав несколько секунд и удостоверившись, что ничего не произошло, она передвинула вторую ногу вперед, держась за ветхие веревки, служившие перилами. Девушка чувствовала спиной, что Аэль повторял каждое ее движение. Они ступали по подвесному мосту, как два ребенка, искавшие дорогу из логова спящих людоедов.

Алиенора рискнула глянуть вниз. Крутые, острые утесы обрывались в нескольких десятках метров от них, прежде чем исчезнуть в водах Багрового моря. Волны захлестывали расщелину и с грохотом разбивались о скалы. Девушка продолжала идти вперед.

Рука Аэля сжала ее плечо. Она уже приготовилась к очередной идиотской выходке мальчишки. Но в тот самый момент, когда девушка оглянулась, доска под ее ногой не выдержала.

Охотница поскользнулась и схватилась за державшие мост веревки. Повиснув над пустотой, она собрала все силы и подтянулась. Подняла голову. Аэль внимательно наблюдал за ней, ожидая, упадет она или выкарабкается сама. К изумлению Алиеноры, он перешагнул через нее, стараясь не наступить на прогнившую доску.

Она не могла в это поверить. Неужели юноша так и бросит ее здесь и даже не попытается ей помочь? Вряд ли девушка бы приняла его помощь, но этот жест хоть говорил бы о том, что у него есть какие-то шансы излечиться от своего невероятного эгоизма.

Наконец, – и вечности не прошло! – Аэль присел на корточки и протянул ей руку. Алиенора презрительно взглянула на этот жест притворной доброты и с королевским безразличием проигнорировала его. Она зажала веревки коленями, оперлась на перила и выпрыгнула из этого положения. Охотница плавно приземлилась на мост. За это время Аэль поднялся на ноги и уже шел вперед по доскам, возраст которых измерялся веками. Девушка поклялась себе, что однажды она убьет этого человека.

Мост скрипел, кряхтел и стонал, точь-в-точь как старуха с больными суставами. Край расщелины был все ближе к ним, но обоим путникам казалось, что процесс шел недостаточно быстро, и ни один из них не доверял этой груде истертых веревок и прогнивших досок. Путешественники торопились, но темп все равно был медленным – нельзя было забывать, насколько хрупок мост. И вдруг тишину разорвал оглушительный скрип, а потом по барабанным перепонкам спутников ударил страшный звук, похожий на треск разрывающейся ткани. Ничего хорошего он не сулил. Аэль повернулся к Алиеноре со страдальческим выражением лица. Девушка застыла в напряжении, готовая ко всему. Вдвоем они затаили дыхание.

Воцарилась тишина.

Последовал треск – и мост дрогнул.

Алиенора почувствовала, как опора уходит из-под ног, а Аэль отчаянно искал, за что схватиться. Хранитель бросился к обрыву, но до него было еще слишком далеко. Через какую-то долю секунды путешественники ударились об отвесную скалу Разлома, изо всех сил цепляясь за доски, еще мгновение назад бывшие их дорогой. Алиенора, как опытный скалолаз, сразу же ухватилась за деревянный настил, в то время как Аэль пытался осознать, что сейчас произошло. Он поднял голову к бесконечно далекому карнизу. Ладони юноши были в крови, а рот – полон песка. Бушующее море разбивалось под ним в пену об острые, смертоносные скалы.

Вдобавок ко всему путешественников окатила волна высотой в несколько метров, а ведь их положение и без того было не самым удачным. Алиенора мысленно проклинала Разлом вместе с Багровым морем. Ей совершенно не хотелось мокнуть именно в тот момент, когда она пыталась придумать, как выбраться живой из этой, мягко говоря, не очень-то удобной ситуации – да еще и с балластом за плечами. Аэль, напротив, казалось, наслаждался неожиданной прохладой, которая давала мимолетную передышку от жары, душившей его несколько дней.

А потом налетел ветер. Его горячие порывы несли воду и песок, ослепляя Алиенору и не давая разглядеть край Разлома где-то вверху. Девушка прижалась лбом к раскаленному камню, дожидаясь, когда ветер стихнет. Он прошел так же внезапно, как и налетел, но Аэль задохнулся от набившегося в горло песка. Несколько раз он едва не отпустил одну из рук, чтобы провести ею по лицу и протереть глаза. Что-то толкнуло его снизу. Алиенора уже уверенно держалась за стену, а ее мрачный взгляд метал молнии. Кивком головы она приказала спутнику подниматься. Юноша хотел было отрицательно замотать головой: его навыки скалолазания были далеки от совершенства, а малейшая ошибка могла обернуться гибелью для них обоих. Но взгляд Алиеноры кричал ему о жажде жизни – это был их единственный шанс. Хранитель схватился за перекладину над головой с тяжким вздохом и начал подъем.

Самыми трудными выдались первые несколько метров. Доски были такими хрупкими, что некоторые едва выдерживали вес Аэля. Но какая-то дремавшая в нем сила, о существовании которой юноша и не подозревал, заставляла его карабкаться все выше и выше. Ему даже казалось, что он ощущал безмолвную поддержку карабкавшейся за ним Алиеноры. Парень хотел быть похожим на нее. Доказать, что он может сравняться с проводницей. Доказать, что может преодолеть себя и выбраться из Разлома без ее помощи.

Карниз был уже совсем близко.

В нескольких метрах под ним Алиенора с интересом наблюдала за действиями Аэля. Юноша отреагировал на ситуацию неожиданно трезво и не поддался панике, чего она опасалась. Он карабкался по отвесной скале с уверенностью, которой девушка в нем даже не подозревала.

Может, молодой человек был даже слишком уверен в себе.

Охотница заметила треснувшую доску буквально за мгновение до того, как он за нее ухватился. Древесина хрустнула под пальцами Аэля, и он потерял равновесие. Почувствовал, как падает назад, и попытался ухватиться за перекладины.

Слишком поздно. Он уже падал в пустоту.

Сердце Алиеноры пропустило удар. Если она ничего не сделает, Аэль разобьется о камни. Покорная инстинкту, девушка оттолкнулась ногами и прижала Аэля к стене. Они изо всех сил хватались за веревки, раздирая ладони в кровь. Хранитель почувствовал, что разбил колени и наставил новых прорех на штанах. Огромный мост, превратившийся в лестницу, задрожал под их весом. Путники едва осмеливались дышать – оба понимали, что, возможно, проживают свои последние мгновения.

Но на сей раз дерево не треснуло под их ногами. Алиенора испустила вздох облегчения. Аэль почувствовал дыхание девушки на своей шее и чуть было снова не потерял равновесие. Девушка едва слышно шепнула:

– А теперь давай вперед. Вместе.

Отвесные края Разлома и рев Багрового моря, судя по всему, помешали Пустыне услышать ее слова. Она возблагодарила судьбу за это.

Осторожно взяв Аэля за руку, Алиенора поднесла ее к более прочной дощечке. Он поставил ногу на твердое дерево, в то время как девушка оперлась на каменную стену. Путники обменялись взглядами и преодолели последние несколько метров.

Аэль первым ощутил пальцами теплый песок. Он выбрался на твердую землю и тут же приготовился помочь Алиеноре, которая следовала прямо за ним. Девушка едва успела схватить протянутую ей руку. Веревки не выдержали. Все, что осталось от подвесного моста, полетело в море.

Алиенора изумленно смотрела на свою руку, которая крепко сжимала запястье Аэля. Он спас ей жизнь. Аэль улыбнулся девушке и поднял ее на твердую землю одной рукой. Тогда и Алиенора с наслаждением ощутила прикосновение песка и выдохнула. Они прошли больше половины пути. Еще два дня – и путники, наконец, выберутся из этого ада.

Немного опасаясь реакции Алиеноры, Аэль робко достал бумажку с надписью «ПАУЗА». Алиенора с улыбкой прочла пять букв и вместо ответа только растянулась на песке. Хранитель прекрасно знал, что привал вряд ли продлится дольше нескольких минут, и, решив использовать его по максимуму, лег рядом с Алиенорой. Он поморщился от боли, когда его окровавленные руки прикоснулись к теплому песку.

Девушка, заметив его гримасу, достала из сумки тонкий белый бинт. Она с неожиданной нежностью прикоснулась к ладоням Аэля. Пальцы ее замерзли, и их холод облегчал боль. Охотница смочила бинты водой, чтобы промыть раны, и перевязала руки Хранителя. Юноша вздрагивал от каждого прикосновения, как от ласки. Его сердце бешено колотилось в погоне за несбыточным обещанием. Потом ладони Алиеноры оставили его руки. Греза бесследно исчезла.

Девушка помогла ему подняться на ноги и прочла тревожное чувство во взгляде. В ответ она пожала плечами и сделала знак Аэлю напоить лошадей. Им нельзя медлить. Надо как можно скорее двигаться дальше – Алиенора понимала, что пустыня сжимает их в раскаленные тиски воспоминаний и кошмаров, и чем дольше они здесь задержатся, тем сложнее им будет вырваться отсюда. Охотница и раньше совершала это духовное путешествие, но Аэль даже не догадывался, что ждало их впереди. Груз воспоминаний, казалось, нисколько не тяготил его. Может быть, просто-напросто в прошлом этого юноши не скрывалось ничего плохого. Алиенора пообещала себе, что расспросит его об этом позже, и решила сосредоточиться на своей миссии.

Вскоре она снова обагрит свой клинок.

* * *

Их путешествие по Пустыне продолжалось еще два долгих дня. Солнце жгло сильнее, чем раньше. Алиенора и Аэль были измучены, страдали от жажды, а воздух казался настолько раскаленным, что очертания предметов плыли перед глазами. Во рту у обоих было сухо, а язык прилипал к небу из-за длительного молчания. Охотница шла впереди с Мистралем, держа путь на юг, ее лицо по-прежнему скрывал капюшон. Она старалась не сбавлять шаг.

На горизонте показалось дерево, и слабая надежда встрепенулась в душе девушки. Но в такую жару невозможно было понять наверняка, мираж ли это или чудесное видение все-таки было реальным. Алиенора ускорила шаг, решив не дожидаться отставшего Аэля. Чем ближе она подходила к тому, что приняла за дерево, тем отчетливее оно разделилось на два ствола, а потом еще на два. Скоро они выберутся из этой слепящей преисподней.

Аэль тоже заметил очертания растительности впереди. Наконец-то они дойдут до предела этого мира, в котором нет ничего, кроме песка и невыносимой жары. Юноша мысленно поклялся больше никогда не жаловаться на духоту в оружейной комнате Академии, если они выберутся из пустыни в ближайшую четверть часа. Надо поделиться этой мыслью с Алиенорой, и прямо сейчас! Не надо дожидаться, пока они пересекут границу пустыни через какие-то сто метров. А еще девушка должна дать ему воды из своей фляги – в его ни капли не осталось.

Аэль порылся в карманах в поисках листка, но, увы, его запас бумаги подошел к концу. Он поднял взгляд на стройную фигуру впереди, и слова сами сорвались с его губ.

– Алиенора, у тебя есть на чем писать?

Девушка остановилась и резко обернулась к нему, испепеляя взглядом.

– Идиот! Что ты натворил?

В ужасе она зажала себе рот. Слишком поздно. Земля задрожала под их ногами – по ней прокатились волны приглушенных толчков, а потом пустыню затрясло с невероятной силой. Алиенора и Аэль посмотрели друг на друга, и каждый прочел в глазах спутника собственный страх. Они бросились к деревьям, словно за ними по пятам гнались хищники. Лошади, почуяв опасность, галопом помчались к растительности. Дюны вздымались вокруг них и двигались все быстрее, под каждым шагом Аэля и Алиеноры разверзались провалы, грозя затянуть их в бездонную пропасть. Одна из них возникла прямо под ногой Аэля, он споткнулся и вскрикнул:

– Алиенора!

Охотница заколебалась. До спасительной границы было рукой подать. Если она вернется, чтобы помочь Аэлю, то они оба могут погибнуть, – и кто тогда выполнит возложенную на нее миссию? Но если девушка даст Пустыне поглотить его, то станет частью всего, что так ненавидела в этом мире, она станет такой же, как Души, на которые охотилась. Если Алиенора его бросит и нарушит клятву защищать его, которую дала сама себе, то потеряет честь и часть самой себя.

Она обернулась.

Зияющая пасть дюны вцепилась в ее плащ, стесняя движения и неотвратимо притягивая к золотой земле. Ткань порвалась, и пустыня с жадностью поглотила ее. Алиенора воспользовалась этой возможностью, чтобы добраться до Аэля. Песок затягивал его куртку, расшитую золотом, и с каждой секундой его хватка крепла.

Охотница бросилась срывать с него одежду, а вокруг них ревела Пустыня.

– Что ты делаешь? – запротестовал Аэль.

Земля дрожала все сильнее, ветер усиливался, вокруг них кружились песчаные вихри. Алиенора приложила палец к губам юноши. Она не позволит ему уничтожить их шансы на выживание, сколь бы ничтожны они ни были. Девушка бросила куртку в сторону – и та исчезла в песчаном смерче.

Ярость и хаос ревели вокруг путников. Схватив протянутую руку Алиеноры, Аэль поднялся на ноги, и они побежали так, словно сам ад следовал за ними по пятам. До конца пустыни оставалась какая-то пара десятков метров, и стоило обоим понадеяться, что они каким-то чудом вот-вот вырвутся отсюда, как Охотница оступилась на горке песка, возникшей из ниоткуда.

Девушка схватила свободной рукой кинжал и отрезала часть штанины, которая уже принадлежала дюнам. Она отдала им и прядь черных волос, которая тут же исчезла под аккомпанемент отвратительного урчания пустыни.

Пустыня звала их остаться, рыча от бессильной ярости. Деревья были слишком далеко, им никак до них не добраться. Путешественники мчались как обезумевшие, держа друг друга за руку. Алиенора решила чуть обогнать Аэля и потащить его за собой – даже в таких обстоятельствах она не могла усмирить в себе дух соперничества. Внезапно песчаная рука схватила ее за лодыжку и крепко зажала в тиски. Охотница упала плашмя на живот прямо в жгучие песчинки, которые жадно впились в ее кожу там, где находилась татуировка.

Она стиснула зубы от боли. Аэль принялся срывать с нее одежду и не смог сдержать испуганный крик, когда увидел, что живот девушки буквально прилип к песку. Алиенора боролась изо всех сил, но тщетно.

Голос Пустыни проник в ее разум – этот древний и хриплый голос, жестокий и мучительный. Девушка чувствовала его кожей, словно по всему ее телу бегало множество паразитов, увлекая ее в темные глубины своего царства. Сотни голосов кричали и шептали в ее мыслях, непонятные слова доносились до Охотницы из иных времен, иных миров. Невыносимо…

В отчаянии она сжала виски.

– Замолчи!

Вопль Алиеноры эхом разнесся по Пустыне – сквозь песчаные бури и скользящие дюны. Девушке показалось, что прошла целая вечность, – и рев утих. Ветер улегся, а вместе с ним пропали и голоса из ее мыслей. Пустыня снова онемела. Наконец обрела безмолвие.

Даже не пытаясь понять, как и почему Пустыня вняла страннице, Аэль решил воспользоваться этим неожиданным затишьем и помог Алиеноре подняться. Но буря и ее внутренняя борьба с Пустыней окончательно истощили силы путешественницы, и она не могла удержаться на ногах. Охотница рухнула в объятия Аэля. Юноша был измучен и счастлив, что они остались в живых. Он бережно поднял Алиенору и из последних сил вынес из песков.

￼

Глава 10

Природа мира двойственна, таков же человек.

Света в нем ровно столько же, сколько и тьмы вовек.

Философия Человека и ничтожные мысли, предисловие

Трактир был переполнен.

И так каждый вечер.

Сюда стекались посетители из всех слоев общества, жаждущие пригубить ликер Идрисса, рецепт которого Вим и его повар вместе изобрели, когда их разочаровал резкий вкус напитка, продававшегося на рынках. Новый рецепт ликера произвел фурор. Напиток, в котором сладость была идеально сбалансирована терпкой горечью, прославил мужчин на все королевство. А что до репутации их заведения, то она держалась на поварском мастерстве и приветливости трактирщика.

Вим оглядел зал с довольной улыбкой.

Ему удалось осуществить свою безумную авантюру, свою мечту. Он жил ею, сколько себя помнил.

Он всегда хотел создать место, где собирались бы самые разные люди, чтобы отдохнуть, где большие семьи сидели бы рядом с одинокими путниками, где смех не перечил бы молчанию, сочетаясь с ним в какой-то удивительной гармонии.

Место, где любому было бы приятно остановиться вне зависимости от возраста, происхождения и наличия Души.

Вим механическим жестом протер барную стойку и расставил на ней несколько стаканов. Он ловко наполнил их, не пролив ни капли на отполированную поверхность.

Из-за стола, за которым сидела семья, поднялась девочка – ее каштановые кудряшки подпрыгивали в такт бодрому, решительному шагу, которым она направилась к бару. Малышка подняла голову к стойке, протянула пухленькую ручку трактирщику и раскрыла ее, чтобы показать серебряную монету.

– Дайте мне, пожалуйста, молока, – попросила она тонким голоском.

Вим улыбнулся и поставил перед ней заказ.

Пальчики девочки коснулись гладкого стекла.

Вдруг двери трактира распахнулись, с силой ударившись о стены.

Стеклянный стакан полетел на пол и разлетелся вдребезги. Маленькая Шааль замерла на несколько секунд, а потом бросилась к матери и разрыдалась в ее объятиях.

В заполненном людьми зале воцарилась тишина, которую тут же сменил напряженный и беспокойный говор – все повторяли одни и те же страшные слова.

Облава Хранителей.

Солдаты вошли, излучая высокомерие и ослепляя всех блеском золотых доспехов, которые в теплом свете факелов сияли как солнце. Выгравированный на латах ключ каждому бросался в глаза.

Они моментально расположились по периметру в точности, как их учили в Академии, и окружили столы, пока некоторые заняли места у стойки. Хранители будто пытались разглядеть, что крылось под масками страха, в которые превратились лица всех Шааль. Тяжелые времена настали для всех, кто помогал Охотникам, но еще тяжелее они стали для тех, кого в этом только подозревали.

Одинокий путник, устроившийся в самом темном углу комнаты, не снял широкополой шляпы, скрывавшей половину его лица. Медленным чеканным шагом к нему приблизился Хранитель и смерил недоверчивым взглядом. Потом одним движением он схватил мужчину за волосы до плеч и с силой оттянул его голову назад. Шляпа соскользнула на пол, стул опрокинулся, и странник полетел навзничь вместе с ним.

Властный голос Хранителя дрожал от гнева.

Он не отпускал голову путника.

– Ты откуда пришел, Шааль? – бросил он словно оскорбление.

– Из Гельсперы, – ответил мужчина задрожав.

– Ты кто?

– Странствующий торговец.

Во властном смехе солдата слышалась издевка.

– И что же ты продаешь, раз прячешь глаза, да еще и с такой рожей?

– Надежду, – прошептал он, едва дыша.

Хранитель напрягся, крепче вцепился в волосы мужчины и вперил в него ледяной взгляд.

– Что ты сказал, червь?

Вим с опаской наблюдал за происходящим. На вид путнику было около пятидесяти лет, и выглядел он неважно. На его лице читались скорее следы тяжелой жизни, чем приметы минувших лет. Губы мужчины напоминали тонкую линию, будто прочерченную углем, и на левой щеке виднелся шрам. Его глаза были настолько бледными, что казались прозрачными. Трактирщик сжал тряпку в безмолвной молитве.

«Не повторяй. Не повторяй».

– Я продаю надежду, – сказал он громче.

У Вима вырвался испуганный вздох. Жребий брошен.

Солдат резко отпустил странника, и тот с тихим стоном упал на землю. Хранитель сделал знак своим двум подчиненным, а затем презрительно махнул на торговца, который так и не осмеливался подняться.

– Разберитесь с этим, – приказал он.

Пока двое без церемоний схватили путника, мужчина, явно бывший их главарем, двинулся к стойке, не скрывая злобной улыбки на полных губах. Его волосы были собраны в низкий хвост, и лишь несколько светлых прядей обрамляли лицо. Кроме этой черты во внешности Стража не было ничего утонченного. Его отличали квадратный подбородок, орлиный нос и кромешно-черные глаза.

Хранитель занял один из табуретов, облокотился на стойку и окинул хищным взглядом Вима. Шааль с невозмутимым спокойствием наполнил его стакан ликером.

– Расскажешь мне что-нибудь, трактирщик? Может, какие подозрительные люди в городе появились?

– Единственные люди, кого я заметил в наших краях, носят золотые доспехи. При всем уважении, Хранитель, ваши блестящие нагрудники порядком выделяются в такой толпе.

Солдат нелепо расхохотался, и Вим почувствовал, как весь зал затаил дыхание.

– Твоя правда, не стоит нам здесь околачиваться, – с улыбкой согласился он. – Но от судьбы не уйдешь, и я доволен, что мне выпал мой жребий, а не твой.

Трактирщик молчал.

Он не променял бы свою судьбу ни на что на свете.

Наконец, Хранитель одним глотком осушил свой стакан, поднялся на ноги и, обведя взглядом окаменевший от страха зал, с отрепетированной медлительностью направился к двери. За своим главарем последовали остальные солдаты, включая и тех, кто тащили за собой одинокого торговца.

После их ухода все обменялись испуганными взглядами, не решаясь заговорить – боялись, что солдаты могут вернуться. Хранители обладали врожденным даром внушать страх.

Вим вздохнул и принялся дальше полировать прилавок.

Клиенты как-то сразу вздохнули свободнее, и атмосфера разрядилась сама собой. Как будто ничего и не было.

Трактирщик взял с полки справа стакан, наполнил его горячим молоком и бросил в него несколько крохотных засахаренных цветков колокольчика. Вим медленно вышел из-за стойки и подошел к столику возле окна. Он наклонился к девочке, которая все еще не решалась оторваться от материнской груди, и с теплой улыбкой протянул ей стакан. Она взяла его обеими ручками, поднесла к розовым губам и отпила несколько глотков теплого молока. Малышка ответила трактирщику такой радостной улыбкой, которой способны вознаградить только дети.

Глаза девочки напомнили ему весеннее небо. Порой дети оказывались гораздо более стойкими, чем их родители. Вим встретился взглядом с глазами ее матери и почувствовал боль от читавшегося в них ужаса.

Мир на его глазах превращался в настоящее охотничье угодье, где каждый рисковал стать жертвой.

* * *

Безмолвная тишина ночи наполнила «Болящие души». Вим наблюдал за пустой комнатой, в которой танцевали тени. Факелы так слабо подрагивали, что казалось, их пламя готовилось вот-вот сорваться со своего постамента.

Порыв ветра распахнул одно из окон зала. Мужчина вздохнул.

– В Ден’Джахале становится все опаснее, – бросил он во тьму.

Из угла комнаты ему ответил загадочный шепот.

– Судя по всему, так и есть.

– Хранители теперь с подозрением смотрят на одиноких путников. Некоторых Шааль обвиняют в сговоре с Охотниками.

– Они нащупали след? – спросил мужской голос.

– Они близки к этому.

Еще один слабый порыв ветра со свистом ворвался в трактир, подхватив несколько соринок и заставив факелы на стенах мерцать чуть ярче. Из угла вновь послышался шепот.

– Как там Алиенора?

– Она справится со своим заданием, – сказал Вим, утвердительно кивнув. – Как обычно.

– Вы…

– Я и дальше буду присматривать за ней – незаметно для нее, разумеется. Сколько потребуется.

– Она и правда до сих пор ничего не поняла?

– Ее сердце охвачено болью и жаждой мести, а перед глазами стоят видения прошлого. Как тут понять? Но однажды кто-то приподнимет перед ней эту завесу.

– И тогда, может…

– Да, тогда, может быть, все наконец изменится.

Ветер подул с новой силой и погасил несколько факелов.

Вим наполнил свой стакан ликером Идрисса и ощутил, как его горькая сладость медленно растекается по горлу. Поднял глаза в темноту и улыбнулся.

Он был один.

￼

Глава 11

За Пустыней лежат Пылающие горы – в огне этих обжигающих вершин сгорел не один человек.

География Королевства Душ, глава 13

Алиенора все еще не пришла в сознание.

Аэль отдал все силы, чтобы вынести девушку из Пустыни безмолвия. В тени дерева Хранитель нашел лошадей. Они проделали еще долгий путь, девушку вез Мистраль, и так добрались до березы, которая стояла вдали от удушающей жары и опасности. Теперь, выбравшись за пределы безмолвия Пустыни, юноша жалел, что не может поговорить с кем-нибудь. Он жалел, что не может поговорить с Алиенорой.

Пейзаж был уныл. Земля покрылась трещинами, обнажившими бездонные расщелины, из которых доносились подозрительные звуки. На горизонте виднелись только редкие деревья, лишенные листьев. Небо над головой было серым, как будто обещало бурю.

Хранитель забеспокоился, что Алиенора до сих пор не пришла в себя. Сейчас она казалась ему младше, на вид ей нельзя было дать больше двадцати. Аэль вдруг понял, что ничего не знает об этой девушке и что, если Алиенора умрет в Пустыне, он даже не сможет передать тело ее семье, если она у девушки, конечно, есть. Юноша осмотрел проводницу, чтобы убедиться, что она цела и невредима. На одежде виднелись прорехи, и тонкая струйка крови стекала из рассеченной губы.

Аэль обратил внимание на татуировку на правом бедре Алиеноры. Маленький кинжал, который в Пустыне горел красным, теперь снова стал черным. Юноша заметил, что он подозрительно похож на клинок, который девушка всегда носила на поясе. Она строго-настрого запретила прикасаться к своему оружию. И юноша был не настолько глуп, чтобы ослушаться ее.

Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Хранитель прикоснулся к татуировке. В тот же миг его пальцы накрыла твердая рука. Аэль поднял глаза.

Алиенора проснулась и испуганно смотрела на него. Она тут же отняла ладонь и принялась лихорадочно искать в сумке бумагу и уголь.

– Все позади, Алиенора. Ты больше не в Пустыне. Можешь говорить.

На мгновение Аэлю показалось, что в глазах девушки блеснули слезы облегчения. Но этот мираж исчез так же быстро, как и появился, и Охотница ограничилась теплой улыбкой.

– Спасибо, – прошептала она.

Сердце юноши дрогнуло. Благодарность Алиеноры отдалась в его груди – он понял, что должен навсегда сохранить в памяти это мгновение. Порученная Аэлю миссия наконец обрела смысл. Наконец он защищал кого-то. И этот кто-то, как юноша понял, больше не был ему безразличен.

– Сколько тебе лет? – неожиданно спросил он спутницу.

Алиенора на мгновение замешкалась. А вдруг Аэль усомнится в ее способностях, узнав, насколько она молода? Потом она вспомнила, как мало молодой человек знает о мире за пределами стен столицы. Что же мог знать об Охотниках этот юноша, еще недавно и понятия не имевший, что Идрисс – это цветок?

– Мне двадцать один.

– И ты странствуешь? В таком юном возрасте?!

– Приходится зарабатывать на жизнь, знаешь ли. Это ремесло позволяет мне путешествовать и есть столько, сколько я захочу. Чего же еще желать?

Аэль молчал. Он бы желал в тысячу раз больше вещей. Роскошный дом, слуги… Слава…

– Разве ты не хочешь иметь свой дом, остепениться? Завести детей?

Алиенора рассмеялась.

– Я не создана для этого. В моем распоряжении целый мир, так что же мне делать с одним-единственным домом?

Молодой человек улыбнулся в ответ. Представлять ее в роли матери и правда было трудновато.

– А тебе, Аэль Тиеран, сколько лет?

– Всего двадцать пять.

– И почему же ты расстался с удобствами столичной жизни? У тебя ведь там дом, семья…

В это мгновение Аэль едва не решился все ей рассказать. О своем звании Хранителя, о миссии… Любой сочтет за честь путешествовать с таким, как он. Но потом юноша передумал. Алиенора не подходила под категорию «любой». Она бы непременно спросила, почему он не использует свой статус Хранителя, чтобы изменить мир к лучшему. Поэтому Аэль решил сочинить более правдоподобное объяснение:

– Я направляюсь в Большой дворец Лайюны, чтобы занять свое место в правящих кругах острова. Отец сказал, что я узнаю больше, когда приеду туда. Он всегда хотел обеспечить мне лучшее будущее.

– А тебе этого действительно хочется?

– Мне не хочется разочаровать отца.

Алиенора заметила отблеск гордости в глазах ее собеседника, когда он заговорил об отце. Хотела бы и она говорить о своих родителях так же. Но все, что Охотница помнила о них, было неразрывно связано с образами разрушительного пламени и криками страдания, которые эхо разносило по Таинственным равнинам.

– А ты, зачем ты идешь в Лайюну?

Ответ Алиеноры был прямым. Она обдумывала его тысячу раз.

– Встречусь там со старым другом. Судя по всему, у него есть для меня важная информация. Ну и товары надо распродать.

– Что за информация? – спросил Аэль, внезапно заинтригованный.

– Ничего интересного, скорее всего, речь о поисках утраченного артефакта или об охоте на одного человека.

– Об охоте на человека?

– У меня по всему Венальмору несведенные счеты, – улыбнулась девушка. – Увы, некоторые пускаются в бега, не давая мне донести до них свою мысль. Но раз уж я дала обещание, то сдержу его. Я их найду. Алиенора Дерин всегда держит свои обещания.

Юноша не знал, что именно она имеет в виду, но не сомневался, что настроена его спутница серьезно. Пусть она была на четыре года младше, но опыта у нее в тысячу раз больше, чем молодой человек получит, возможно, за всю свою жизнь. Их пути были слишком разными.

Аэль посмотрел на Алиенору. Она улыбалась. А ее мысли, казалось, витали в тысяче миль от него. Хранитель все бы отдал, лишь бы узнать, где именно. Возможно, рядом с тем другом, которого она упоминала.

И действительно, мысли Алиеноры постоянно возвращались к Брагалю. Долгие годы обещал он ей приступить к поискам человека, убившего ее родителей. Каждый раз, когда Охотница возвращалась с задания, она встречала печальный взгляд наставника, который не желал признавать своего поражения. Но Алиенора не теряла надежды.

– Эта пустыня… – пробормотал Аэль. – И правда, жуткое место.

Девушка вздрогнула при одном воспоминании. Странные голоса все еще звучали в ее сознании. Она отогнала эти мысли и решила поддеть Аэля:

– Если бы кто-то держал рот на замке, мне бы не пришлось переживать за собственную жизнь!

– Да, но в конце концов я тебя спас! – возмущенно парировал юноша.

– Только потому, что сначала я спасла тебя!

Они рассмеялись. Девушка впервые видела Аэля таким. В это мгновение он был так переполнен радостью жизни, что Охотница почти забыла о жившей в нем Душе.

– Когда меня схватили дюны, я уже подумал, что ты там меня бросишь и побежишь дальше! – засмеялся Аэль.

– Я тоже так подумала.

Хранитель перестал смеяться и заглянул страннице в лицо, надеясь найти там улыбку. Но ее не было. Ни малейшей. Аэль запустил пальцы в спутанные и пыльные волосы и понял, что отчаянно нуждался в ванне, но его вполне устроила бы и ледяная река. После того, что им только что довелось пережить, парень был готов не привередничать.

Аэль прислонился к столетнему дереву и ощутил шершавую кору сквозь рубаху. В прежней жизни она была безупречно белой. Но та жизнь казалась Хранителю какой-то иллюзией по сравнению с болезненной реальностью в виде порезов и синяков, усеявших его руки, какой-то туманной утопией по сравнению с реальными опасностями, которые он уже встретил и которые еще только ждали впереди. Молодой человек поднял взгляд к ветвям, тянувшимся к небу, как исхудалые руки.

Алиенора поднялась на ноги и отошла от ствола. На мгновение у нее закружилась голова, и она чуть не потеряла равновесие, но быстро пришла в себя. Мысли ее прояснились, и девушка огляделась вокруг. Сквозь ветви хмуро проглядывало тусклое пепельное небо. Корни деревьев впивались в потрескавшуюся землю, усеянную пожухлыми листьями. Они находились в долине, пролегавшей между Пустыней безмолвия и королевством Пылающих гор. Это место называлось Преддверием.

Охотница обернулась.

Аэль все еще держался возле дерева, – теперь он казался ей более зрелым и мужественным, чем прежде, как будто нашедшая на него задумчивость стерла те преграды, которые юноша сам пытался воздвигнуть. Охотница обратила внимание на овал лица парня, когда он поднял голову к листве, и как мерно вздымается его грудь в ритм спокойному дыханию. Аэль спас ей жизнь. Теперь она в долгу перед ним. Девушка ненавидела быть в долгу.

– Алиенора, откуда ты?

– Прости?

Аэль оторвался от созерцания неба, и его синие глаза перехватили ее взгляд.

– Ты странница, но не могла же ты быть ею всю жизнь. Где ты родилась?

Алиенора молчала. Парень ждал.

– Я родилась в тихой деревушке к югу от Таинственных равнин, – честно ответила Охотница наконец. – Там было хорошо. Мы жили просто, из окон нашего дома был виден горизонт, а на нем в погожие дни можно было разглядеть очертания островов архипелага Алиар. Я часто сидела на песчаном берегу и мечтала путешествовать по свету. Так что, думаю, ты ошибаешься – в каком-то смысле я всю жизнь была странницей.

Путники не сводили друг с друга взгляд, и каждый пытался проникнуть в мысли другого, как два противника, оценивающие друг друга перед схваткой. Вот только противниками они больше не были.

– Иногда, – начал Аэль, – мне кажется, что ты никогда не была беззаботна. Знаешь, в жизни каждого человека бывает такой период, его еще называют детством. Не слышала о таком?

– Ну, ты из этого периода не вышел до сих пор, – рассмеялась Алиенора.

Хранитель тепло улыбнулся ей, его глаза лукаво блестели.

Аэль присел и подобрал с земли резной лист – в пальцах юноши он рассыпался в коричневую пыль. Он задумчиво пожал плечами и сел на землю. Алиенора встала напротив, и он заговорил:

– Я знаю, что кажусь ребячливым. Думаю, так я пытаюсь забыть о своих обязанностях и напомнить себе некоторые моменты из прошлого.

– Какие моменты? – прошептала девушка.

– В детстве я часто сбегал от наставника, – продолжил он, будто она и не говорила ничего, – и присоединялся к Лазериану и Кенаю. Каких только шалостей мы втроем не придумывали! Например, таскали кур и выпускали их за городом. И каждый день мы забирались все дальше, пока наши приключения не привели нас наконец к пределам Сильвийского леса. Лучшие годы моей жизни.

Охотница чувствовала, что он умалчивает какую-то существенную часть этой истории. Это было не в его стиле, но сейчас ей хотелось узнать другое:

– Что произошло?

Аэль поднял на девушку взгляд. В чистой синеве его глаз мелькала боль и тоска, и парень показался Алиеноре уязвимым ребенком. Она едва удержалась от того, чтобы обнять его, как Диклана. Юноша грустно улыбнулся.

– Ты читаешь людей, как книги, да?

– Я практиковалась годами, – произнесла Алиенора.

Аэль вздохнул. Он возобновил рассказ, но голос его стал гораздо тише.

– Одним зимним днем мы сбежали, как всегда. Нам хотелось чего-нибудь нового, поэтому я предложил забраться в конюшни. Лазериан сказал, что это слишком опасно из-за близости к взрослым, но Кенаи все равно хотел попытаться. Он пошел бы за мной хоть на край света. И раз нас было двое против одного, мы решили пойти. Там никого не было, по крайней мере, так мы считали. Когда мы уже вошли в стойло с лошадьми и сеном, рядом послышались чьи-то шаги, кто-то заговорил… До сих пор помню, как Лазериан испепелил меня взглядом. Я занервничал, а Кенаи просто запаниковал. Он был младшим из нас троих. Он резко отшатнулся. Никогда не забуду, сколько страха было в его зеленых глазах! Он задел лампу, она полетела вниз – и огонь перекинулся на солому. Все вспыхнуло в ту же секунду, лошади сорвались и бросились к выходу, прямо на нас. Мы бросились врассыпную – прямо как кролики, когда их травят чистокровные гончие.

Перед глазами Аэля вставали картины прошлого, которое до сих пор преследовало его в кошмарах.

– Обернулся я, только когда выбрался на улицу. Рядом со мной был один Лазериан. Перед конюшнями собралась толпа, у всех были ведра с водой. Но пламя было слишком высоко. Кенаи так и не было видно. Когда огонь потушили, мы еще долго искали его среди завалов, но без толку. Я все говорил себе, что он просто сбежал и не хотел больше общаться с нами, потому что винил меня. И только потом понял, что просто лгал себе, чтобы защититься от правды, а она была в том, что Кенаи погиб.

Слеза скатилась по щеке Аэля, он смахнул ее со злостью и отчаянием. Алиенора была и смущена, и тронута тем, что парень рассказал ей историю, которая изменила всю его жизнь. Пусть и привнесла в нее столько боли. Девушка догадалась, что это был последний день беззаботности, которой ее спутник так дорожил, последний день его детства.

Алиенора отряхнула пыль со своей одежды и протянула руку Аэлю. В его глазах отразилась молчаливая благодарность за то, что девушка воздержалась от комментариев. Они оба повернулись лицом на юг и подобрали сумки с земли.

– Через час-другой мы будем на месте.

– Мне уже кажется, что я всю жизнь в пути.

На губах странницы заиграла победная улыбка.

– И это только начало.

Земля хрустела под копытами лошадей, а растительность по мере их движения встречалась еще реже. То здесь, то там мелькали кровавые листья с зубчатыми краями. Если бы кто-нибудь из жителей окрестных деревень, рискнувших так близко подойти к Пустыне, встретил сейчас путников, то их наверняка приняли бы за спасшихся от верной гибели. По сути, так и было. Они спаслись от Пустыни. Спаслись от детства, которое было таким же насыщенным и трудным, как и начало их пути.

Лошади шли бок о бок, обходя трещины у них на пути. Пейзаж постепенно прояснялся, а потом небо вдруг развиднелось. Путешественники оказались на вершине холма, и их взглядам открылась панорама, от которой захватывало дух.

Перед ними высились Пылающие горы – их гигантские огненные вершины впивались в горизонт. Опускающиеся сумерки тонули в черных, как ночь, клубах дыма, а в небо взмывали кроваво-красные всполохи лавы.

Алиенора со вздохом спрыгнула на землю и сказала:

– Мы заночуем здесь. Переход через Пылающие горы отнимет у нас много сил, и на всякий случай лучше добраться до Нель’Йюны при свете дня.

Ни слова не говоря, Аэль спустился с лошади. Путники поели в тишине, еще измученные минувшим днем и уже чувствовавшие себя уставшими от дня грядущего. Засыпая, Алиенора подумала о Диклане. Зная Шарлезу, она не сомневалась, что та уже взялась за образование мальчика. Девушка улыбнулась воспоминаниям о собственном обучении. Без всяких сомнений, то были лучшие годы ее жизни.

Взгляд Алиеноры скользнул по силуэту и профилю Аэля, но она тут же отвернулась.

– Ты мог бы бросить меня там. Я бы поняла, учитывая все, через что тебе пришлось пройти моими стараниями, – произнесла она, не глядя на него.

– Ты спасла мне жизнь… да и потом, не так уж ты ужасна, как тебе кажется, – ответил Хранитель, пожимая плечами, как будто эти слова не имели никакого значения.

Девушка рассмеялась, а потом взглянула на усеянное миллионами звезд небо. Заснула она с улыбкой на губах.

￼

Глава 12

Для глаз Душ Охотник всегда останется невидим.

Руководство Охотника, глава 4

Диклан шел по улице с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. Ночь опускалась на Ден’Джахаль, переживавший один из самых мрачных периодов своей истории. После убийства Клинка Хранители наводнили улицы города. Каждый житель подвергался досмотру и тщательной проверке. Ходили слухи, что тех, чье прошлое было слишком туманным, без лишних разговоров бросали в темницы Академии Хранителей.

Но Диклан не боялся. Шарлеза убедила его, что все будет хорошо. Те времена, когда он дрожал от страха на улицах столицы, спасаясь от жестокого отца или какого-нибудь мстительного торговца, остались далеко позади. Мальчик обрел семью среди Охотников и себя самого. Благодаря Алиеноре он наконец нашел смысл жизни. А благодаря Шарлезе – решил стать Охотником.

– Твой первый урок, – сказала она ему несколько минут назад, – заключается в том, чтобы пройти по улице среди Стражей и избежать проверки.

– Но ведь это почти невозможно! Они очень внимательно следят за всеми прохожими!

– Думаешь, мне это неизвестно? Дай-ка я тебе объясню. Хранители – это стражи, а все Шааль что-то вроде овец. Охотники – это волки. А волк умеет оставаться незамеченным, когда пастух начеку. Понимаешь?

Диклан нахмурился и отрицательно покачал головой. Охотница продолжала:

– Есть только один способ отличить Рожденного-Без-Души от обычного Шааль. Его глаза. Правый глаз должен быть зеленым, а левый – серым. У родившегося с Душой глаза обычные, и видит он очень мало. Если перед таким человеком пройдет Охотник, он его даже не заметит. Наше преимущество как раз в том, чтобы оставаться незамеченными. Как волк умеет проскользнуть среди овец, так и Охотник должен уметь смешаться с толпой и остаться невидимым для Хранителей.

Мальчик задумался, а потом произнес:

– Значит, Стражи не заметят, что у меня разные глаза, потому что я могу оставаться незамеченным прямо у них под носом?

– Примерно так, но это неточная наука. Поэтому ты всегда должен быть начеку. Остальное я объясню тебе позже. А теперь переходим улицу. Внимательно следи за мной, а потом – сделай как я.

Шарлеза решительно двинулась к центру широкой улицы. Не успела она сделать и несколько шагов, как Диклан заметил все, что отличало ее от остальных. Высоко поднятая голова, уверенная, плавная, почти кошачья походка – и взгляд. Пронзительный серо-зеленый взгляд женщины охватывал всю толпу и не упускал ни единой детали. Охотница спокойно пересекла улицу, вернулась к мальчику – и ни один человек не посмотрел ей вслед.

– Теперь твой черед, – прошептала она ему.

И Диклан так же решительно шагнул в толпу. Поначалу он опасался взглядов людей, особенно Хранителей, оцепивших улицу. Но невидящие глаза Шааль и Стражей, кажется, совершенно не замечали его, не видели абсолютно ничего, что отличало его от остальных. Ребенок вернулся к Шарлезе с широкой улыбкой, она терпеливо ждала его в полумраке переулка.

– У меня получилось!

– Это было самое простое испытание, которое проходят почти все, – сказала женщина, глядя в небо. – Пойдем, мы возвращаемся домой. Я тебе сейчас все объясню.

Они пересекли несколько улиц и вошли в небольшую хижину. Шарлеза подвела мальчика к лестнице, ведущей в катакомбы. Диклан уже начинал ориентироваться в этих длинных темных коридорах с бессчетными выходами, но найти дорогу самостоятельно ему пока было не под силу. Хотя путь, по которому он шел с Алиенорой чуть больше недели назад, он узнал. Шарлеза распахнула перед ним дверь гостиной и сделала знак Диклану присаживаться у огня.

– Скажи мне, сколько лет тебе, дитя?

– Тринадцать.

Охотница удивленно посмотрела на него. Каштановые кудри обрамляли детское лицо, невысокий рост тоже скрывал его подлинный возраст. Она не дала бы ему и больше десяти.

– Я думала, ты младше. Хотя не так уж это и важно.

– А как готовят Хранителей? – спросил Диклан.

– Они десять лет обучаются в Академии. Кроме этого, мы почти ничего о них не знаем, они хорошо хранят свои секреты. Но надо быть последним глупцом, чтобы не догадаться – Стражи сами не знают, что ищут.

– Как так?

– До сих пор ни один Охотник не был пойман на месте преступления, и, хотя некоторые из нас исчезли, мы так и не знаем наверняка, попали они в руки Хранителей или нет. Хранители знают о нас очень мало. Они охотятся на чудовищ, а на самом деле должны охотиться на людей.

– Но Ивен все равно к нам пробрался, правда?

Шарлеза улыбнулась. У Диклана был очень острый ум, и этим он напомнил ей Алиенору.

– Тот, кого мы знали как Ивена, совсем недавно стал Хранителем, и он попал к нам по чистой случайности. Он хотел добыть для Академии как можно больше информации, поэтому решил нанести нам краткий визит. Когда Алиенора разоблачила его, Ивен все еще находился в катакомбах. Так что нам удалось поймать его и допросить.

– Что он рассказал?

– Увы, ничего существенного. Мы знаем только, что группа Хранителей рыщет по столице в поисках нашей штаб-квартиры.

– А что случилось с Ивеном?

– Мы дали ему выбор. Стать одним из нас или умереть, – прошептала Шарлеза, отводя взгляд.

– И что же он выбрал?

– Смерть.

￼

Глава 13

В Нель’Йюне вы не найдете ни волков, ни порождений Тьмы.

Здесь вас ждет кое-что страшнее.

Хроники Зла

Нель’Йюна.

Город лежал в низине между гигантскими пиками, преграждавшими путь странникам. Черное покрывало копоти лежало на крепостных стенах, образованных горами вокруг поселения. От них поднимался невыносимый запах серы, от которого самый воздух казался густым и плотным.

Прикрыв рот платком, Алиенора сделала жест Аэлю следовать за ней. Тот не стал медлить: сколь бы величественным ни был открывшийся вид, долго дышать запахом тухлых яиц юноша не собирался. Они шли рядом с лошадьми, чтобы дать роздых животным, которые везли их поклажу. Заметив полный отвращения взгляд Аэля, Алиенора бросила ему:

– Дыши глубоко. Сера очень полезна для здоровья.

– Сказала она, прикрываясь платком!

– Я уже надышалась серой на целую жизнь.

Хранитель закатил глаза. Девушка поправила капюшон, чтобы он скрыл ее лицо. Путники задержатся в Нель’Йюне на три дня. За это время Охотница должна выполнить небольшое задание, которое было частью миссии.

Пока они спускались в город по каменным ступеням, Алиенора разглядывала огромный черный замок, возведенный прямо в горе и нависший над городом грозной тенью.

Заметив это, Аэль спросил:

– Кто вообще может жить в таком месте?

– Эдрина, королева Пылающих гор, Повелительница волков.

– А для Шааль ты неплохо осведомлена, – удивился Аэль.

Алиенора обернулась и смерила парня холодным взглядом.

– Пусть мое положение в обществе ниже твоего, это еще не значит, что я знаю меньше тебя.

Остаток спуска девушка проделала в таком же глубоком молчании, как безмолвие самой Пустыни.

* * *

Они почти достигли города. Аэль уже видел каждый выступ темных каменных стен, слышал шум города, различал запах дыма, поднимавшегося от труб. Серные испарения ощущались все меньше. Юноша где-то читал, что Хранители наложили чары на Нель’Йюну, чтобы оградить себя от гнилостного запаха и ядовитых испарений.

Высокие городские ворота тяжело нависали над входившими. Наверху маячила тяжелая железная решетка, готовая обрушиться на любого путника, которому не посчастливилось забрести в проклятый город.

Алиенора погрузилась в воспоминания о своем последнем пребывании в Нель’Йюне; из всех городов королевства этот казался ей худшим. Здесь каждый день на глазах девушки происходили десятки убийств, на улицах творилось варварское насилие, люди привыкли к жестоким пыткам, а Эдрина, дочь правившего городом Клинка, только поощряла зверства. Эту женщину отличала поразительная холодность и жестокость, склонность к мрачным и кровавым замыслам. Пугающие слухи ходили среди Охотников об ужасах, творившихся в замке Повелительницы волков. Говорили, что местные Хранители подвергали собственный народ и всех Шааль неописуемым пыткам.

На первый взгляд улицы Нель’Йюны сильно напоминали столичные. Но от острого глаза Охотника не укрывались ни следы крови на стенах домов, ни остекленевшие и испуганные взгляды детей, прячущихся за юбками матерей, ни звериный оскал пьяниц в подворотнях. Алиенора уже привыкла к этому зрелищу, которое, на ее взгляд, лишь подтверждало негативное влияние Душ на людей. В жителях Нель’Йюны Охотница видела не мужчин и женщин, а изувеченных насилием существ.

Она подняла голову и взглянула на замок в скале. Его мрачный и грозный облик словно кричал Алиеноре не мешкать и повернуть вспять. Но честь не позволяла девушке этого сделать. Принять этот вызов – значило доказать сообществу Охотников свой талант. Это был ее шанс убить одну из самых жестоких представительниц Клинков во всем Венальморе.

Губы Алиеноры растянулись в улыбке. Выслеживать и убивать Клинков было смыслом ее жизни. Чтобы отомстить за своих родителей и другие преступления, совершенные во имя Душ.

Девушка обернулась и посмотрела на Аэля. Скрыть от него ее планы будет совсем не трудно. Юноша был невинен, как ангел, и убежден, что Души воплощают добро и истину. Охотницу раздражала беззаботность, которая светилась в глазах парня. Сколько раз Алиенора была в шаге от того, чтобы показать ему, до какой степени вся его жизнь наполнена клеветой и ложью? И все же здравый смысл подсказывал ей, что пока лучше хранить молчание. И держать спутника как можно дальше от правды.

– В северной части города есть постоялый двор. Займи там для нас комнату и возьми лошадей, а я догоню тебя позже, – сказала девушка Аэлю, глядя вдаль.

– А ты куда?

– Навестить старого друга, – улыбнулась Алиенора.

С этими словами она оправила капюшон и нырнула в темный переулок, оставив Аэля с лошадьми.

* * *

«Чердак Дорваля» стоял на углу злополучной улицы, вдали от других торговых лавок. Фасад здания обветшал, а вывеска наполовину выцвела.

Алиенора толкнула дверь. Дерево скрипнуло, и над головой девушки звякнул колокольчик. Помещение было забито бессчетным нагромождением предметов: старинными безделушками, предназначение которых давно покрылось пылью времен, пергаментами, от которых разило черной магией, самыми разными видами отравленного метательного оружия… В доме Дорваля можно было найти любые исчезнувшие или запрещенные вещи. Торговец считал делом чести бережно хранить весь этот хлам, он свято верил, что это его единственная связь с прошлым.

Девушка приблизилась к показавшейся ей особенно древней радужной сфере, которой раньше здесь не видела. Она уже почти к ней прикоснулась, как темноту прорезал хриплый голос:

– На твоем месте, Алиенора Дерин, я бы эту вещь не трогал.

Охотница резко обернулась, выхватив оружие. Дорваль хорошо прятался, но находить его она умела еще лучше. Молниеносным движением девушка вытянула руку в темноту и схватила коротышку за ворот.

Мужчина сильно постарел с их последней встречи. Его одежда была перепачкана, черные волосы, когда-то длинные, засалились, а лицо покрыла сетка морщин.

– Ты изменился, Дорваль, – произнесла Алиенора, отпуская друга.

– В отличие от тебя, – проворчал он, отряхиваясь. – Как всегда, приходишь без предупреждения.

– Не хотела испортить сюрприз. Я же знаю, как ты их любишь.

– Просто стараюсь не разубеждать тебя в этом. Пойдем наверх – здесь настоящий свинарник.

Алиенора проследовала за Дорвалем по темной лестнице. Каждая деревянная ступень скрипела под ее весом, а поднимавшаяся в воздух пыль наводила на мысль, что дни лестницы сочтены.

Они вошли в гостиную, где уже потрескивал камин. Комната была небольшой, но разливавшееся по ней тепло так успокаивало, что Алиенора расслабилась и опустилась в кресло. Ее уже ждали чай с медом и тарелка с ягодным печеньем.

– А ты, вижу, знал, что я к тебе загляну, – улыбнулась Охотница.

– Несколько дней назад ко мне заходил Брагаль и предупредил, что ты скоро будешь.

– Он всегда портит сюрпризы. Наверняка он сказал, за чем именно я к тебе приду.

– Нет. И должен сказать, что я даже заинтригован. В этом городе не на кого охотиться, Алиенора. Даже тебе.

– Прибереги свои страшные сказки для кого-нибудь другого. Я здесь по заданию. Завтра я совершу убийство, а через два дня нас здесь не будет. Нель’Йюна быстро забудет об этом инциденте, – продолжала Алиенора, сделав глоток чая.

– Ты приехала не одна? – спросил Дорваль с хитрой улыбкой.

– Что?

– Ты сказала «нас». Кого ты привела с собой? Нового почитателя? Траур по Лезу окончен?

– Замолкни. Это тебя не касается, – тихо произнесла девушка самым угрожающим тоном, на который была способна.

– Ты уходишь от ответа. Уж не влюбилась ли самая талантливая из юных Охотниц?

– Аэль сопровождает меня, потому что мне нужны деньги. Он не знает, кто я.

– Хочешь сказать, что…

– Что у него есть Душа. Да. И он очень богат, – сказала Алиенора, откусывая печенье.

Дорваль сглотнул. Охотники не имели привычки обременять себя компаньонами, особенно теми, у которых была Душа.

– Алиенора, не знаю, что ты задумала, но оставь этого юношу или убей при первой же встрече. Если это Душа без особых способностей, ты для него опасна. А если он сообразит, что ты ему врешь, станет опасен для тебя.

– Я знаю, что делаю, Дорваль. Не такому трусу, как ты, учить меня моему ремеслу, – очень спокойно произнесла Охотница.

Ее кулаки начали сжиматься на подлокотниках, а глаза – блестеть от нараставшего гнева. Но коротышка упрямо продолжал ничего не замечать.

– Это я трус? Да ты просто окружена трусами, Алиенора. Сначала я. Потом Лез, если верить тому, что мне рассказал Брагаль. И не будем забывать о твоих родителях…

Алиенора вскочила. Стол на ее пути полетел в сторону. Дорваль и вздохнуть не успел, как ощутил лезвие кинжала у своего горла.

– Мои родители были мирными людьми. Они устали смотреть, как другие сражаются за дело, в которое сами не верят. Они были Рожденными-Без-Души, а не Охотниками. Они умерли, чтобы я могла жить и стать той, кем я стала. Ты, напротив, бросил своих, чтобы обзавестись этой дурацкой лавкой, забитой никому не нужными безделушками и плесенью! А что до Леза, то наши пути просто-напросто разошлись. Дорваль, оскорблять меня – это большая ошибка. Если бы я не нуждалась в твоих услугах, убила бы тебя на месте!

Мужчина испуганно смотрел на Охотницу. Он лишь хотел убедиться, так ли скоро вспыхнет гнев Алиеноры, как обычно, когда он ее провоцировал, но похоже, что говорить с ней о прошлом становилось все труднее.

– Хорошо, слушаю тебя…

– Мне нужен план замка. И я знаю, что он у тебя есть.

Алиенора вышла из лавки с удовлетворенной улыбкой. Разговор с Дорвалем только укрепил ее решимость.

Выследить. Убить. Такова ее жизнь. Ее миссия. Ее честь.

Она постаралась отогнать на время мысли о родителях и обо всем остальном. Сейчас перед ней была задача поважнее.

Найти Аэля.

* * *

Юный Хранитель легко нашел постоялый двор и оставил лошадей в конюшне. Но стоило ему войти внутрь, как у него возникли некоторые подозрения насчет клиентуры заведения. Молодого человека тут же обступили полуобнаженные девушки, а какой-то перебравший пьянчуга пару раз едва не ударил его. На несколько мгновений Аэлю удалось заставить себя забыть обо всем этом в глубине зала. Но отдых был недолог – какая-то девица добралась до юноши и сразу же принялась танцевать. Смутившись, Хранитель проклял Алиенору за то, что она выбрала для ночлега этот притон и отправила его сюда одного.

Тем более что минуты шли, а она все не появлялась. Аэль выругался и оттолкнул проститутку, которая пыталась его поцеловать. Ну это уже слишком. Он вырвался из заведения, сверкая глазами от ярости…

…и столкнулся с Алиенорой. Та подняла брови и спросила:

– Что ты делал в этом баре? Он же набит пьяницами и прос… девушками.

– Даже не догадаешься – тебя ждал! И пока ты соблаговолила где-то прохлаждаться, я торчал в этом трактире, да еще и полуголые женщины меня тискали! Это же просто оскорбительно!

Алиенора рассмеялась.

– Не хочешь объяснить, что в этом смешного?

– Ты ошибся местом. Я бы ни за что не отправила тебя в этот притон. Трактир прямо за моей спиной, и нас там уже ждет ужин. Пошли?

Аэль покраснел, стыдясь своей ошибки. Он заметил, что девушка выглядит странно веселой. Юноша последовал за ней, радуясь, что их разговор в горах остался в прошлом.

Перед тем как войти в трактир, Алиенора еще раз взглянула на замок. Она улыбнулась.

«Завтра», – пообещала она.

Найти. Выследить. Убить.

￼

Глава 14

Четверть существ в этом краю родились, чтобы убивать.

Оставшиеся три четверти обречены страдать.

К великому счастью, я из числа первых.

Эдрина, королева Пылающих гор, Повелительница волков

Солнце поднялось над Нель’Йюной, а с ним ожили и потоки лавы в Пылающих горах. Аэль подскочил на кровати, проснувшись от взрыва, прогремевшего в горах. Глянув в окно, юноша увидел красное как кровь небо. Разбудивший его оглушительный грохот был извержением.

Парень взглянул на Алиенору – на ее лбу проступили капли пота. Лицо напряжено, ей снился кошмар. Девушка жалобно стенала и судорожно вздрагивала. Аэль сел рядом с ней на кровать и попытался обездвижить – Охотница отвесила ему прицельный удар в нос.

Хранитель вскрикнул от боли, и Алиенора проснулась. Сообразив, что она натворила, изумленная девушка вскочила на кровати. Она обхватила лицо Аэля ладонями и испуганно воскликнула:

– Господи, ну и напугал же ты меня! Тебе не очень больно? О, да у тебя кровь! Не двигайся, сейчас я все исправлю.

Еще не придя в себя, юноша наблюдал за тем, как его спутница роется в своих вещах. Алиенора вынула из сумки платок и немного воды, вернулась и села рядом, пытаясь остановить кровотечение.

– Кажется, ты сломала мне нос, – застонал Аэль.

– Мне правда очень жаль.

Девушка посмотрела на выступившую на хряще шишку. Только магии было под силу быстро справиться с этой раной. Пускай Охотница и не очень хорошо с ней управлялась, это заклинание было не очень сложным.

– Геризаэ.

Слабый хруст – и нос юноши встал на место. Алиенора не переставала удивлять Аэля – тот поднялся с кровати и взглянул на себя в зеркало, висевшее на стене. О травме напоминали только пятна крови на рубашке. Остальное исчезло.

Юноша ошеломленно взглянул на девушку. Считалось, что магию могли использовать только Хранители.

– Где ты этому научилась?

– В детстве я часто ранилась о скалы. Моей матери надоело видеть, как я прихожу домой то со сломанной рукой, то с рассеченными коленями, поэтому она научила меня этому заклинанию, чтобы я могла самостоятельно лечить себя.

Аэль промолчал. С каких это пор магия начала распространяться среди Шааль? По возвращении он обязательно расскажет об этом директору Даргосу.

– Ты знаешь какие-нибудь другие заклинания?

Встав с кровати и начав искать чистую одежду, Алиенора застыла. Она поняла, что допустила ошибку.

Она не должна была творить магию, даже самые простые заклинания. Девушка должна была жить в глубоком невежестве. Была обязана почитать Души, ненавидеть Охотников. Быть не той, кем была на самом деле.

– Нет. Моя мать знала только это, – солгала Алиенора.

Заметив, как помрачнело ее лицо, Аэль решил, что так на девушку повлияло упоминание матери, и не добавил ничего больше.

Охотница была сама не своя. Обрывки ужасного сна еще стояли у нее перед глазами, поэтому она заговорила, не подумав о последствиях, и даже забыла обругать Аэля за то, что он ее разбудил. Хотя на самом деле девушка была ему только благодарна за это. День был явно неподходящий для того, чтобы зацикливаться на старых воспоминаниях.

– Давай, собирайся. Буду ждать тебя внизу.

Охотница вышла из комнаты, не дожидаясь ответа, как обычно. Пустые слова раздражали ее больше всего на свете – когда нечего сказать, лучше промолчать, считала она.

С раннего детства Алиенора любила безмятежный покой, который обретала только на берегу океана. Ей нравилось слушать грохот волн, разбивавшихся о скалы, и чувствовать ласковые брызги Алириенского моря. Видеть, как призрачные оковы тумана опутывали ее щиколотки, никогда не пытаясь удержать ее в плену. Девушка любила ощущать, как соленый морской ветер дышал прямо в лицо и путал волосы.

Ностальгия по детству тихо, мало-помалу настигала Охотницу, а она этого не замечала. Тоска, которую девушка старательно подавляла, возвращалась к ней с нарастающей силой.

Сидя за столом и размышляя о своем сне, Алиенора унеслась мыслями куда-то далеко. Она думала о своей прежней жизни.

Алиенора Дерин родилась на шестнадцатый день Врановой луны, когда ледяные туманы Таинственных равнин окутывали замерзшую реку. Этой дымкой было овеяно все детство девушки. Она жила в домике, приютившемся в степи у Алириенского моря, где к туману часто примешивались морские брызги. Грустный взгляд отца по имени Мален провожал дочку, когда она убегала играть на скалы в поисках свободы, до которой она тогда еще не доросла. Иногда до них долетал смех ее матери, Лоан, – в нем звенело обещание счастья.

Родители Алиеноры были удивительной парой. У Малена были каштановые волосы, которые он предпочитал не обрезать, потому что, по его словам, так они лучше скрывали глаза Рожденного-Без-Души. Несмотря на физическую силу и выдающиеся боевые способности, он отказывался вставать на сторону Душ или Охотников. Мужчина стремился только к тихой жизни с женой и дочерью. Других слабостей у него не было, но этого было вполне достаточно, чтобы сделать его уязвимым.

Лоан Дерин, напротив, была совершенно непохожа на своего мужа. Она родилась на острове Эльвира, расположенном к западу от Венальмора, и выросла вдали от пагубного влияния Душ. Эта женщина была великолепна: длинные черные волосы обрамляли лукавые и насмешливые зеленые глаза, а ее губы были пухлыми и алыми, как цветущая роза. Но за этим ангельским ликом порой скрывался опасный демон, обуреваемый мстительными порывами и мрачными замыслами. Эльвирийка никогда не забывала, что Души неоднократно истребляли ее народ. Но она уважала решение своего мужа и никогда не подталкивала дочь к тому, чтобы стать Охотницей. Таким образом, Алиенора росла вдали от конфликтов, сотрясавших страну, счастливо и беззаботно играя посреди Таинственных равнин и огромных волн, которые море расстилало у ее ног.

Однажды в их дверь постучалось несчастье. Алиеноре было одиннадцать лет – в этом возрасте невинность так легко оборачивается гневом. И этот гнев не покидал ее с той самой ледяной ночи, которую она не забудет никогда.

– Умираю с голоду, – сказал Аэль, упав на стул и потянувшись за сладкой булочкой.

Его слова так резко вырвали Алиенору из ее мыслей, что она вздрогнула. Это не ускользнуло от внимания ее спутника, который перестал жевать и бросил на девушку обеспокоенный взгляд.

– Все в порядке?

– Да, не переживай за меня. Просто немного устала.

Юноша пристально посмотрел на лицо Алиеноры и заметил темные круги под ее глазами. Чем-то она напомнила ему персонажа одной из страшных историй, которыми его в детстве пугал поздними вечерами Лазериан. Вспомнив те бессонные ночи в своей старой кровати под сводами Академии, Аэль почувствовал прилив ностальгии. И встряхнул головой. Сейчас не время для этого.

Его ждала миссия, которую он должен довести до конца во что бы то ни стало.

– Надо поесть, – просто сказала Алиенора, делая знак слуге. – Впереди у нас долгий день.

* * *

На улицах Нель’Йюны было тихо. Ни крика среди домов, подозрительно похожих на скелеты. Алиенора улыбнулась, вспомнив, что такой же покой царил в Ден’Джахале как раз перед тем, как она убила того Клинка в монастыре. Затишье перед бурей. И эта буря все сметет на своем пути.

Убить Клинка. И не простого, а Эдрину, королеву Пылающих гор, Повелительницу волков, дочь одного из шести Владык Венальмора. Это должно вызвать большой переполох во всей стране. За голову Охотницы назначат вознаграждение – наверняка не меньше тысячи золотых. Десятки Хранителей – неопытных новичков и прославленных ветеранов – бросятся на ее поиски. И никогда не найдут.

Алиенора спрятала улыбку от Аэля, который не сводил с нее взгляд. Охотница чуть было не приказала ему перестать уже на нее пялиться, но передумала. Если девушке понадобится купить что-нибудь сегодня, то ей будут нужны деньги, и ссора тут весьма некстати. Надо быть осмотрительной.

– Куда мы идем?

– На рынок, надо продать мои шарфы. Надеюсь, ты будешь вести себя благоразумно.

– Я всегда благоразумен! – вспылил Аэль. – Это ты все не даешь мне покоя.

– А тебе и нужно не давать покоя, господин Аэль Тиеран, и это только пойдет на пользу твоему высокомерию и гордыне – двум огромным недостаткам, от которых тебя так просто не отучишь!

Обидевшись, парень опустил глаза и проворчал:

– Не будь ты девчонкой, я бы уже давно тебя выпорол…

– С нетерпением жду этого дня. Посмотрим, кто кого выпорет! – воскликнула Алиенора.

Юноша поднял голову и посмотрел на нее. В глазах Охотницы блестело лукавство, а ослепительная улыбка выдавала безотчетное счастье абсолютно независимого человека. Аэль понял, насколько Алиенора была недосягаема для такого, как он; она была выше его мечтаний. Эта девушка успела все повидать на свете, а он впервые за свои двадцать пять лет выглянул из своей скорлупы.

Алиенора заметила мечтательное выражение во взгляде спутника. Его глаза цвета морской волны были устремлены в пустоту, и в них отражалась такая несвойственная ему грусть. Девушка удивилась. Неужели Душа способна испытывать что-то, кроме гнева и черной жажды разрушения? Может ли в этой сущности быть хотя бы что-то человеческое? Способна ли Душа на любовь, страсть, радость, веселье? Может ли она улыбаться просто так и не прятать за маской какой-нибудь коварный замысел?

Юная Охотница подумала о своем друге Виме – трактирщике в «Болящих душах». Он принадлежал к Шааль, и все же девушка никогда не видела, чтобы он проявлял злобу, даже по отношению к клиентам, которые заслуживали хорошего пинка под зад. Вим был человеком. Добрым, честным, щедрым – мужчина обладал всеми этими качествами, которые обычно Души изгоняли из человеческих сердец, стоило им пустить в них корни.

Но Вим был исключением. Алиенора напомнила себе, что Аэль и пальцем не пошевелил, когда у него на глазах едва не избили мальчика, – все-таки он был всего лишь Душой, а его человечность скрывалась где-то в глубине сердца и оставалась недосягаемой.

Даже для нее.

* * *

Центральная площадь уже была полна народом, когда путники прибыли. Нель’Йюна славилась своим большим рынком – настоящим перекрестком, куда стекались экзотические и диковинные товары. Портные раскладывали свои изделия бок о бок с оружейниками, деля друг с другом покупателей, жадных до новых диковинок и богатств с разных концов света. Алиенора без малейших трудностей пристроилась между ювелиром и торговцем специями и начала доставать из сумки свои платки. Широко улыбаясь, она сделала Аэлю знак подойти. Юноша встал с девушкой рядом и удивленно наблюдал, как она принялась обматывать вокруг своего запястья синий платок, а вокруг талии – красный. Вскоре его проводница с головы до ног замоталась в платки, а потом проделала то же самое с Аэлем. Он даже не успел запротестовать. Алиенора улыбнулась, глядя, как Аэль сражается с платком, повязанным вокруг головы. Светлая прядь непокорно вырвалась из плена и упала на синие глаза. Девушка осторожно убрала ее под тюрбан. Ласковое прикосновение заставило Аэля вздрогнуть. Алиенора проигнорировала его заинтересованный взгляд и вернулась к своим хлопотам.

Первый платок она продала аристократке лет тридцати. Та остановила выбор на изумрудно-зеленом, как ей и подсказала Алиенора – он идеально подошел к оттенку ее кожи. Женщина покинула их с улыбкой на лице, радуясь, что приобрела такую красивую вещь за такую небольшую цену.

Аэль заметил, что все толпившиеся возле их прилавка клиентки уходили с блеском в глазах. Юноша молча наблюдал за тем, как его спутница наполняет кошель, и не переставал задаваться вопросом, как простому куску ткани удается осчастливить столько женщин. А потом Хранитель понял, что вовсе не платок заставлял гореть их глаза. Дело было в Алиеноре.

Она излучала доброжелательность и награждала ослепительной улыбкой всех приближавшихся к ней. Девушка направляла их выбор и, более того, рассказывала им о проделанном пути, о ее решении путешествовать по дорогам королевства в поисках тысяч сокровищ, рассеянных по просторам Венальмора. Его спутница оживленно говорила, а иногда рассказывала забавные истории, пока женщины примеряли платки.

Алиенора несла надежду. Новизну. Красоту. От нее веяло независимостью и радостью жизни. Именно это отражалось в ее улыбке.

Очень быстро из пятидесяти платков, купленных в начале путешествия, осталось только три. Алиенора решила оставить красный для себя, а синий предложила Аэлю, который с радостью его принял.

Юноша искренне радовался установившемуся между ними взаимопониманию. Он увидел в Алиеноре приятную и находчивую молодую женщину. Вдруг Аэль заметил, что через всю площадь за ними наблюдает девчушка с темными спутанными волосами, подозрительно похожими на волосы Алиеноры. Она с жадностью смотрела на золотой платок, который никого не заинтересовал.

– Мне кажется, той девочке понравился платок, – прошептал он на ухо Алиеноре.

Алиенора посмотрела в ту сторону, куда он указывал, и рассмеялась.

– Это ты ей понравился!

– Хватит нести чепуху, она смотрит на эту ткань с того момента, как ты обернула ее вокруг моего запястья.

– Так иди и отдай ей платок!

– Алиенора, я не думаю, что ей хватит денег, чтобы купить этот платок.

– Аэль, а разве я просила тебя заставить ее заплатить за него? Я сказала: отдай его ей. Давай это будет твоя первая попытка совершить безвозмездный добрый поступок – постараюсь увековечить этот момент в памяти.

Юноша показал ей язык, а затем осторожно двинулся к девочке – в глазах ребенка тут же мелькнул испуг. Он спиной чувствовал улыбку Алиеноры. Аэлю не хотелось ее разочаровать. Юноша присел на корточки перед девочкой, которая уже спрятала грязное личико в лохмотьях.

– Здравствуй, – сказал Аэль. – Я заметил тебя вон оттуда. Мы с подругой хотели бы подарить тебе этот платок.

Девочка посмотрела на него расширенными от удивления глазами. Она взяла в руки золотистую ткань с такой осторожностью, как будто та могла рассыпаться прахом в ее руках. После минутного колебания малышка зарылась в платок лицом и вдохнула его запах.

– Спасибо, господин Хранитель.

Аэль был потрясен. А потом, улыбнувшись девочке, он осторожно положил палец на ее губы, прося сохранить его секрет. Она кивнула, а в ее больших серых глазах блестела благодарность. Аэль понял, что взгляд девочки навсегда останется в его памяти, и он с грустью смотрел, как она уходит.

Когда юноша вернулся к Алиеноре, она заметила, какую перемену произвел в нем этот поступок. Впервые молодой Хранитель сделал кого-то счастливым.

– Спасибо, – шепнул он на ухо Алиеноре.

Она ответила ему рассеянной улыбкой. Ей было пора уходить.

– Мне нужно оставить тебя, вернусь поздно. Не жди меня к ужину. Утром мы выдвигаемся.

– Куда ты?

Охотница не стала утруждать себя ответом. Судьба не ждет. Ее кинжал тоже.

￼

Глава 15

Одна из самых больших радостей Человечества – слышать, как страдают другие.

Эдрина, королева Пылающих гор, Повелительница волков

Силуэт Алиеноры терялся на фоне темных каменных стен замка королевы Пылающих гор. Охотница стояла плечом к плечу со своей тенью в ожидании подходящего момента, чтобы проскользнуть в подземный ход. Под ее ногами была тяжелая решетка, а за ней лежал длинный лабиринт коридоров, который, если верить карте Дорваля, вел прямиком в подземелья. Алиенора безрадостно размышляла, как ей пробраться через тюремные застенки, чтобы успешно завершить миссию. До девушки долетали вопли боли – казалось, что в каждом следующем она различала больше ярости и ужаса, чем в предыдущем, – они вызывали у Охотницы желание бежать без оглядки и броситься в объятия защитника.

Но ничьи объятия ее не ждут. К тому же не в привычках Алиеноры убегать.

Охранник справа от нее отступил в сторону, а сопровождавший его жуткий волк, помедлив, проследовал за ним – несколько мгновений зверь не сводил горящих глаз с того места, где пару секунд назад находилась Алиенора. Девушка мгновенно проскользнула сквозь решетку и ступила в подземный ход. Запах сырости и писк крыс сразу же напомнили ей старые катакомбы Ден’Джахаля. Но от нестихавших завываний кровь стыла в жилах Алиеноры. Только сейчас она поняла, как далеко оказалась от столицы и всего знакомого.

Именно тогда девушка поняла, насколько права была Шарлеза. Хотя Брагаль постоянно умалял заслуги девушки, он и правда относился к ней как к дочери и первоклассной Охотнице. Такое задание могли поручить только опытному Охотнику со стальными нервами.

Алиенора медленно продвигалась в темноте, полагаясь лишь на собственный слух и выглядывая свет, который вскоре должен был забрезжить в конце коридора. Если верить карте Дорваля, свечение приведет ее в подземелья замка, страшнее которых не было во всем королевстве. Заключенных там пытали самыми немыслимыми способами, а потом бросали в крепостной ров. Алиенора содрогнулась при мысли об изувеченных телах, которые наверняка плавали в воде в каких-то считаных метрах над ее головой.

Девушке показалось, что прошла целая вечность, прежде чем в подземелье наконец забрезжил свет. Стараясь двигаться как можно осторожнее, Алиенора прижалась к влажной стене и продолжила путь. Как она и ожидала, ход привел ее к тюремным камерам.

Охотница сделала глубокий вдох и вздрогнула.

Горький и тлетворный запах. Запах гниющей плоти.

Запах смерти.

Тюрьму освещали несколько факелов, закрепленных на стенах. Вдоль длинного мрачного туннеля тянулись десятки обустроенных для заключенных клеток. Убедившись, что поблизости нет Стражей, она медленно подошла к одной из клеток и заглянула внутрь.

У стены сидел мужчина, его лодыжки и запястья кровоточили. На животе зияла страшная рана. Алиенора сдержала крик ужаса – сквозь дыру она увидела внутренности узника, который оставался жив только благодаря сверхчеловеческой силе воли. Его палец едва заметно постукивал по лужице воды на полу, как будто этот слабый звук был последним, что связывало его с жизнью.

Охотница хотела привлечь внимание мужчины, заглянуть в глаза этому почти утратившему человеческий облик существу, уловить хоть искру жизни в этом изувеченном теле. Но остановилась.

Огромным усилием воли девушка заставила себя отступить на несколько шагов назад и повернулась спиной к страшной клетке. У нее была миссия, цель: Эдрина. Только она имела значение. В планах Алиеноры не было места попытке спасти этих обреченных на гибель от пыток и злобы Повелительницы волков. Если молодая Охотница отступит от своего задания, то потерпит поражение. Она глубоко вдохнула отравленный воздух и двинулась прочь из длинного темного туннеля, беззвучно ступая по каменному полу.

Путница оставила позади истерзанные тела, опустошенных существ – смерть вскоре придет за ними, и они наконец обретут покой в водах крепостного рва среди остальных узников этого замка. Эдрина наверняка готова ногами попирать отрубленные головы и изувеченные трупы, насмехаясь над слабостью своих жертв.

Такие истории об этих местах обычно рассказывали за чаркой, но, судя по всему, в рассказах, овеянных хмельными парами, была доля истины.

После этой ночи правительница Нель’Йюны больше не станет разгуливать по головам пленников, никто больше не погибнет от ее руки.

Утром Эдрина будет мертва.

* * *

Алиеноре удалось выбраться из подземелий, не наткнувшись ни на одного Стража и ни разу не обагрив кинжал чужой кровью. Теперь она уверенно шла по длинному, тускло освещенному коридору, с клинком на поясе и луком со стрелами за спиной. Девушка убьет любого, кто встанет на ее пути.

Судя по доносившимся запахам, она была совсем недалеко от кухонь, которые, несомненно, пустовали в столь поздний час. Юная Охотница подошла к факелу, вынула из складок плаща карту Дорваля и развернула ее. Ей нужно было пробраться в проход рядом со столовой, а затем подняться по парадной лестнице прямо у входа. После девушке останется только проскользнуть в верхнюю часть башни, где находились покои Эдрины. И при этом ее не должны заметить ни Хранители королевы Пылающих Гор, ни ее ужасные волки. Даже Алиеноре это задание показалось невыполнимым.

Запомнив карту и глубоко вздохнув, она натянула капюшон, вышла на середину коридора и двинулась дальше.

Ее сапоги стучали по черному мрамору, а плащ развевался за спиной. Коридор был пуст, но опыт подсказывал ей, что скоро все изменится.

Когда Алиенора добралась до двери в столовую, она очень быстро поняла, что карта Дорваля ей больше не пригодится.

Отмеченный на ней проход исчез, наверняка по решению хозяйки замка. Единственный путь к парадной лестнице лежал через зал, а там, скорее всего, Охотницу ждала стража. Она заглянула в приоткрытую дверь, чтобы оценить свои шансы.

Хранители все еще стояли на своих постах, сверкая громоздкими и совершенно бесполезными доспехами и острыми мечами на поясе. Алиенора мысленно прокляла Дорваля, который подсунул ей старую карту. Ну что же, сейчас будет весело.

Сильнее надвинув капюшон на лицо, она распахнула двери в столовую.

Десяток изумленных взглядов обратились к ней. Не успел никто из Стражей и шага ступить, как девушка заперла вход и запрыгнула на длинный деревянный стол, покрытый лаком.

– Итак, господа, кто хочет поразвлечься? – насмешливо крикнула она.

– Ты кто такая? – спросил один из Хранителей, приближаясь к ней с обнаженным мечом.

Алиенора со всей силы ударила его ногой в подбородок. Противник тяжело упал на землю и больше не двигался.

– А сам как считаешь? – весело ответила она.

– Охотница! – воскликнул мужчина на другом конце комнаты.

– Правильно!

Стражник, стоявший ближе всех к двери, ведущей на лестницу, запер ее. Алиенора громко рассмеялась и воскликнула:

– Глупцы! Думаете, вы заперли меня в одной комнате с вами?

Одним стремительным движением она бросилась к ближайшему Хранителю и ударила его ребром ладони по горлу. Мужчина попытался было увернуться от удара, но Охотница оказалась быстрее. Его лицо исказила уродливая гримаса боли, и он рухнул, чтобы больше не подняться.

– Это вы заперты здесь со мной.

Алиенора сняла с пояса два безупречно заточенных кинжала. В зале оставалось восемь Хранителей. Восемь человек, которые должны умереть.

Позади послышался лязг доспехов. Стражник несся на девушку с занесенным над головой мечом, готовясь обрушить его на Алиенору. С ловкостью и гибкостью танцовщицы она уклонилась от удара, который должен был рассечь ее надвое, а потом вонзила кинжал в горло противника.

Пара других Стражников уже заходила с двух сторон. Алиенора нанесла удар ногой вправо и вдавила доспех в грудь нападавшего. В то же мгновение солдат слева выхватил саблю и направил ее на Охотницу – та осторожно положила руку на его запястье. Ударом колена она сломала ему конечность пополам – у Хранителя вырвался крик боли. Воспользовавшись моментом, Алиенора стащила с него золотой шлем и ловким движением свернула Стражнику шею.

Пятеро оставшихся Хранителей не торопились нападать. Они переглядывались, с каждой секундой чувствуя себя все более бессильными перед лицом настоящей бури, неотвратимо надвигавшейся на них. Но Охотнице уже не терпелось закончить работу, и она не дала им времени на раздумья. Первого из них она повалила ударом атэми[5], впечатав его нагрудник в грудную клетку, попутно сломав несколько ребер и пробив легкие. Из горла мужчины хлынула кровь, и он замер на полированном полу. Четверо вооруженных мужчин разом двинулись на нее в попытке защититься. Алиеноре пришлось достать еще один кинжал.

Подобно бабочке она ускользала от ударов, градом сыпавшихся на нее, и сама наносила их при каждом удобном случае. Через несколько минут ожесточенной схватки оружие четверых мужчин лежало на полу – они больше не двигались. Алиенора поднялась на ноги и посмотрела на десять тел, распростертых на земле. Все Хранители были мертвы или, по крайней мере, надолго потеряли сознание.

Время уходило. Девушка решительно перешагнула через тела на черном мраморе и покинула зал.

* * *

Коридоры были пугающе пусты. Заметив окно, Охотница подошла к нему и выглянула наружу.

На горизонте во всем своем великолепии вставали Пылающие горы: вулканы выплевывали в темноту фонтаны искр, как будто жаркое дыхание вырывалось из пасти огромного зверя прямо в ночную прохладу. Огненные столпы взмывали в небо, но все никак не могли дотянуться до россыпи звезд, дразнивших их с недостижимой высоты. А внизу, посреди этого инфернального хаоса, настоящего видения преисподней, с величественной, королевской красотой раскинулась Нель’Йюна. Черные валуны, обрамлявшие город, безупречно вписывались в гору, а огни города напоминали яркие звезды в безграничном мраке.

Посреди Пылающих гор раскинулось настоящее звездное небо.

Со вздохом Алиенора отвернулась от невероятного зрелища и продолжила путь. Длинный коридор, стены которого украшали картины – одна страшнее другой – упирался в гигантскую дверь. Черные блестящие ручки прекрасно подходили мрачной красоте этого места. Девушка огляделась в поисках другого возможного входа, но довольно быстро признала неизбежное: ей придется войти именно здесь. Она толкнула тяжелую черную дверь и шагнула в комнату навстречу своей судьбе.

– Добрый вечер, маленький Охотник. Или, может, маленькая Охотница?

￼

Глава 16

Хранитель играет с судьбами всех Шааль, смеется над законами.

Хранитель и есть закон.

Книга Хранителей

В комнате было темно – только свет луны вычерчивал на полу серебристый квадрат. В нем на шатком стуле со связанными за спиной руками сидел человек. Его голова была запрокинута набок.

Лазериан оставался в тени, прислонившись к стене и скрестив руки. Сначала он надеялся успеть в Академию к ужину, но у него появилась интересная зацепка – судя по всему, один Шааль в нижнем городе поддерживал связь с Охотниками. Юноша решил отказаться от ночного сна, чтобы самостоятельно убедиться в этих невероятных слухах. Иногда он ненавидел свое ремесло.

Они оказались в бакалейной лавке, которой заведовал этот одинокий мужчина. Он сразу же понял причину их визита. Сначала хозяин отказался сотрудничать и отвечать на любые вопросы Хранителей. Стражи быстро превратили кладовую в комнату для допросов – и в итоге мужчина заговорил, как бы ему этого ни хотелось. Шааль не умели лгать. А те немногие, кто был на это способен, быстро сдавались под ударами Брадинна.

Увидев, что человек молчит, Лазериан передал его в распоряжение своего подчиненного, который придерживался более жестких методов. Парень всегда отказывался бить беззащитных. Брадинн, не обремененный подобными угрызениями совести, выполнял свою задачу с непонятным Лазериану удовольствием, заявляя, что раз уж случай дал ему такую возможность, он не станет отказываться от легкой победы. Но у Лазериана были свои принципы, и он был склонен их придерживаться.

Его взгляд блуждал по темным очертаниям спящего города, а мысли уносились за пределы Ден’Джахаля к одному невыносимому Хранителю, чьей компании так не хватало. Молодой человек представил себе, как тот бредет в одиночестве и, отбросив гордость, спрашивает дорогу у первых встречных Шааль, а потом наверняка бесится из-за их непонятных советов. Лазериан улыбнулся. Его друг никогда не изменится, и в этом было что-то утешительное.

Человек на стуле застонал в мучительном забытьи. В лунном свете покрывавшие его кожу синяки блестели, они казались почти глянцево-черными. Огромные кулаки Брадинна выбили из этого тела подтверждение слухов, которые уже давно ходили по городу.

Вычислить штаб-квартиру Охотников – а именно в этом заключалась миссия – будет гораздо сложнее, чем казалось сначала, ведь только сами Охотники могли видеть злополучный сигнал, указывающий на ее местоположение. Но Лазериан не терял веры в силы Хранителей. Раз Аэль отправился на другой конец королевства, юноша мог полагаться только на себя, чтобы выкурить врагов из их логова. Достаточно поставить себя на их место, хорошенько подумать и задать себе верные вопросы.

Распахнувшаяся дверь нарушила ночную тишину, а вместе с ней и ход мыслей молодого Хранителя. Из тени выступил Брадинн, тяжело печатая шаг. Он унаследовал северные гены от матери, которая вышла замуж за столичного Стражника. Парень гордился широкими квадратными плечами, а своим двухметровым телом, состоявшим из одних мышц, напоминал хищника, постоянно готового к нападению. Его длинные, почти белые волосы были перехвачены кожаным шнуром, голубые глаза внимательно осматривали комнату в поисках малейших улик. Брадинн считался одним из самых опасных Хранителей. Казалось, доспехи только стесняли его и не позволяли в полной мере продемонстрировать свои способности, о которых свидетельствовало его внушительное телосложение.

Юноша подошел к Лазериану и прислонился к стене рядом с ним. Брадинн уставился на связанного человека посреди комнаты.

– Он спит?

– Ему нужно было поспать, – ответил Лазериан, не отводя взгляд от темного окна.

– Нужно? Поспать? – недоверчиво переспросил парень.

Лазериан кивнул. Глаза его заместителя расширились от осознания услышанного, а голос повысился на октаву.

– Ты что, наложил на него заклинание покоя?

– Он скажет больше, если его память будет работать как следует.

– Так он уже заговорил, – заметил Брадинн.

Лазериан пожал плечами.

– Я уже все сделал, ничего не попишешь.

– Если Даргос узнает…

Хранитель резко повернулся к Брадинну. Тот возвышался над Лазерианом на голову и был вдвое крупнее его, но во взгляде юноши вспыхнуло такое пламя, что перед ним отступили бы и вечные снега на самых высоких пиках Вековечных гор. Ледяная броня синеглазого северянина дала трещину.

– Я стою́ выше тебя, – напомнил подчиненному Лазериан низким голосом. – Мои действия и слова для тебя – закон, сам директор поручил мне это задание.

– Я просто говорю, что это не очень академичный подход.

– Если ты хочешь бросить мне вызов, Брадинн, вызывай меня на дуэль. Но ты этого не сделаешь, – добавил он. – Потому что в одиночном бою я тебя убью.

Лазериан двинулся в сторону двери, но через несколько секунд голос за спиной остановил его.

– Что с ним делать?

Он бросил, даже не оборачиваясь:

– Что хочешь. Это уже не моя проблема.

Лазериан вышел из скромного жилища, запрещая себе думать о том, что Брадинн сейчас сделает с узником. Он не хотел этого знать. Некоторые ужасы лучше было игнорировать.

В городе было тихо, хотя воздух был словно пронизан музыкой, каким-то странным реквиемом. Где-то вдали захлебывался рыданиями ребенок, и ему подвывал ветер, поскрипывая вывеской злачной таверны. Оттуда доносился пьяный смех завсегдатаев, который обрывался последним аккордом – уханьем совы, взлетевшей к горизонту.

Под аккомпанемент этого странного концерта Лазериан оседлал коня и пустил его галопом в сторону Академии. Тяжелые копыта гулко отбивали дробь по мощеной дороге.

Юноша оставил лошадь перед оруженосцем и дал ему два золотых, чтобы тот как следует позаботился об Эклипс. Хранитель погладил бок серой в яблоках кобылы и вышел из конюшни. Он поднялся к главным воротам по лестнице, перемахивая по четыре ступени за раз. Лазериану не терпелось вернуться в свою постель и как можно скорее заснуть. Но сновидениям придется подождать – директор Даргос приказал ему явиться в его кабинет без отлагательств. Молодой человек знал, что не нарушит покой директора даже в такой поздний час – глава Академии Хранителей никогда не спал.

Ночная тьма еще несколько часов будет лежать над столицей. Потом начнется новый день, похожий на предыдущий и ничем не отличающийся от грядущего. Двое солдат у ворот распахнули перед ним тяжелые створки, склонив головы.

Лазериан шел извилистыми коридорами Академии, которые непосвященным запросто могли показаться лабиринтом. На перекрестке Хранитель свернул направо, затем налево. Его сапоги гулко стучали по мраморным плитам, освещенным голубоватыми сферами, которые гасли по мере того, как юноша проходил мимо.

Вскоре он подошел к деревянной двери и постучал в нее пять раз: три длинных стука и два коротких.

– Войдите, – сказал ему низкий голос.

Лазериан вошел в комнату с опаской. По жесту Даргоса он занял место перед внушительным письменным столом директора. Юноша был спиной к библиотеке из редких и старинных фолиантов.

– Как продвигается охота, Лазериан?

Он знал директора уже много лет, но под его пристальным взглядом все равно чувствовал себя неуютно. Хранитель поерзал на деревянном стуле.

– Не стоит на месте. Мы уже установили, что логово Охотников находится где-то в нижнем городе, и наверняка охраняет его кто-то из Шааль. Мы выяснили, что вычислить его можно по сигналу, который видят только Охотники. Брадинн считает, что это какое-то знамя.

– А ты как считаешь? – спросил Даргос с легкой улыбкой.

– Ну, я думаю, это что-то более бытовое, например, дымовой сигнал какого-то определенного цвета. Он должен быть таким неприметным, что никто и внимания на него не обратит, кроме тех, кто знают, что искать.

Директор оперся на стол.

– Ты умен, Лазериан, твоя наблюдательность и дедукция принесут Академии большую пользу. Как сила воли и магические способности Аэля Тиерана. Жаль, что его сейчас нет с нами, но его отсутствие необходимо. Вы с ним, вне всяких сомнений, лучшие выпускники Академии за долгое время.

Юноша и сам задумывался о том, как они дополняют друг друга и что вдвоем, по большому счету, запросто могут заменить целую армию.

– И как ты собираешься выследить этот дымовой сигнал? – спросил Даргос, перекладывая какие-то бумаги.

– Придется поймать Охотника. Но проблема заключается не только в том, что это сложно, дело в том, что они никогда не сдают своих. Помимо прочего, я убедился в их преданности и готовности к самопожертвованию.

– Только трус жертвует собой, чтобы избежать общей участи. Лазериан, Охотники лишены любых достоинств, а их видимые качества – лишь дымовая завеса, скрывающая худшие пороки. Никогда не забывай этого. А теперь ступай, отдохни – утром все собираются в большом зале.

Лазериан удалился. Наверняка это собрание будет очередным официальным визитом, и оно не обещало ничего, кроме длинной речи перед жадно внимающей толпой юных Хранителей. Что им еще собирались сказать такого, чего бы они не знали? При одной мысли о монологе, который наверняка затянется больше чем на десять минут, у юноши закружилась голова.

Добравшись до своей комнаты, Лазериан снял с пояса меч, стащил сапоги и рухнул на кровать. Его взгляд остановился на койке в другом конце комнаты, которая пустовала в ожидании своего прежнего хозяина.

Молодой человек смежил веки.

Его сон был беспокойным: сквозь лихорадку вспыхивали мрачные образы привязанного к стулу незнакомца, которого пытали невидимым оружием. Его крики боли эхом отдавались в подсознании Хранителя. За окном было темно, только свет полной луны беспрепятственно лился внутрь. Когда ее свет упал на мужчину, его лицо изменилось. То было лицо Аэля, кричавшего из последних сил.

Лазериан резко проснулся и, задыхаясь, подскочил на кровати. Он не сразу понял, что один в комнате, в Академии, и с Аэлем все должно быть в порядке.

Так и не сумев больше заснуть, молодой Хранитель отправился умываться с первыми лучами рассвета. Обжигающая вода смыла с него холодный пот и остатки воспоминаний о сне, реалистичность которого пугала. Но сколько ни беспокойся, Аэль от этого быстрее не вернется. Он ушел, чтобы выполнить свою миссию: защищать. Лазериан должен был продолжать свою.

Охотиться.

* * *

Когда Лазериан спустился в большой зал, все уже были в сборе – как старейшие Хранители Академии, так и новобранцы. Все взгляды были серьезны и как будто озадачены нерадостной вестью. Юноша заглянул в каждое знакомое лицо и почувствовал, как его охватывает беспокойство. Вдруг что-то случилось с Аэлем? А если он заблудился где-то по дороге и теперь его не могут найти? Этого молодому человеку не вынести.

В зал вошел директор Даргос – и ропот сразу же стих. На нем был темный плащ поверх одежды высокопоставленного Хранителя. Величественно и с горделиво поднятой головой он взошел на трибуну и отчетливо произнес:

– Благодарю вас за пунктуальность, мои дорогие ученики. Как вы уже поняли, минувшим вечером нас постигла очередная трагедия. Молодой Хранитель Ивен Галион был найден мертвым, его тело обнаружили на улице неподалеку от Академии. Возможно, некоторые из вас знают, что он выполнял задание под прикрытием и надеялся обнаружить штаб-квартиру Охотников. Я собственнолично осмотрел тело – нет никаких оснований для сомнений в том, что он пал от рук одного или нескольких из них. Охотники объявили нам войну: сначала они убивают Клинка в двух шагах от Академии, а потом лишают жизни одного из наших братьев, бросив его тело на растерзание крысам.

Слова директора повисли в воздухе. Толпа учеников затаила дыхание в ожидании того, что он скажет дальше. Они понимали, что слова, которые мужчина сейчас произнесет, навсегда изменят историю Венальмора.

– Значит, они получат войну!

Зал разразился аплодисментами. Даргос улыбнулся своим ученикам и сошел с трибуны.

Лазериан выдохнул. С Аэлем все было в порядке. Только это имело значение. Теперь молодой Хранитель мог еще больше сосредоточиться на порученном ему задании. Он заметил, как директор Даргос сделал ему знак следовать за ним. Юноша кивнул и молча вышел в коридор.

Лазериан подошел к кабинету директора. За последние несколько дней он часто приходил сюда – теперь, по просьбе директора Даргоса, он подчинялся напрямую ему, а не профессору Эврару. Тем не менее парень гадал, какое же задание на этот раз поручит ему старик.

Он постучал в дверь пять раз, как это было принято, и вошел в просторную комнату, убранную в синих и золотых тонах – цветах Хранителей.

– А, Лазериан. Хотел поговорить о твоей миссии.

– Мне казалось, что я уже получил все распоряжения. Я со своим отрядом должен найти штаб-квартиру Охотников.

Директор улыбнулся.

– Да, все так и есть. Если исходить из твоих слов, то все очень просто. Но мне бы хотелось узнать, действительно ли ты знаешь, что ищешь, Лазериан?

Этот вопрос удивил Лазериана. Он искал Охотников. Зверей, охваченных неутолимой жаждой крови и неспособных вести себя по-людски. Так этих чудовищ ему всегда описывали в детстве и на протяжении всех лет ученичества. Юноша уже хотел ответить, как вдруг что-то его остановило. Если директор задал ему этот вопрос, значит, что-то изменилось. Что-то за пределами его понимания.

– Я так и думал. Это мы вбили вам в голову истории о диких зверях, – продолжал директор, поглаживая кончиками пальцев лаковое покрытие стола.

– Что вы хотите сказать?

– Я осмотрел тело Ивена, и мне открылась не только ужасная трагедия, но и неожиданная подсказка. Годами Охотники не совершали ни единого промаха, и мы ничего не знали о них. Конечно, некоторых из них нам удалось захватить давным-давно, но мы до сих пор многое не знаем об этих пленниках.

– Что вы хотите сказать? – спросил Лазериан со все возрастающим интересом.

– Они люди.

– Люди?

– Да, Лазериан, они такие же люди, как мы с тобой, с единственным отличием – у них нет Душ. И ранения на теле юного Ивена только подтверждают эту теорию. Я хочу, чтобы ты лично занялся этим делом. Во время путешествия Аэля в Лайюну ты единственный Хранитель, которому я могу доверять. Найди этих Охотников – они скрываются где-то в городе, я уверен. Передаю в твое распоряжение всю имеющуюся у нас информацию о них: записи нескольких Хранителей, которые считают, что видели одного из Охотников, и книги, в которых они описываются не как монстры.

– Боюсь, что не понимаю вас, господин директор. Как же это отличается от моей прежней миссии?

– Я хочу, чтобы ты перестал гоняться за несуществующими чудовищами. Отныне ты будешь искать людей.

￼

Глава 17

Выследить. Найти. Убить.

Девиз Охотника

– Добрый вечер, маленький Охотник. Или, может, маленькая Охотница?

Эхо разнесло хрустальный голос по огромной зале, он звонко отразился от стекла и мрамора. Алиенора улыбнулась за багровыми занавесками. Наконец-то достойный противник.

Девушка шагнула вперед, не поднимая капюшона, который тщательно скрывал ее лицо. Она оставила лук и колчан возле бархатного кресла в коридоре – убийство при помощи лука и стрел не доставляет никакого удовольствия, а кинжал по-прежнему висел у Охотницы на поясе. У нее будет достаточно времени, чтобы достать его, когда наступит подходящий момент.

Алиенора подняла голову и взглянула на ту, кого называли Повелительницей волков. Она была еще красивее, чем на всех картинах в замке. Кукольное личико девушки обрамляла роскошная грива рыжих волос, доходившая до поясницы, а в черных, как ночь, глазах блестело обещание смерти. Широкая жестокая улыбка искажала тонкие розовые губы, к которым прекрасно подходило фиолетовое платье, вызывающе облегавшее изгибы фигуры.

– Добро пожаловать, маленькая Охотница. Надеюсь, мой дом тебе понравился. Ты у меня не заскучаешь, обещаю тебе.

Алиенора улыбнулась в тени капюшона. Охотникам хорошо была известна эксцентричность Эдрины, и девушка была к ней готова. Она запретила себе поддаваться на провокации соперницы.

– А ты неразговорчива, маленькая Охотница, – рассмеялась дочь Клинка, опускаясь в красное бархатное кресло. – Разве ты не должна попытаться меня убить?

Все еще улыбаясь, Алиенора стукнула каблуком по мраморному полу. Эдрина замерла. Из-за занавесок раздался звериный вой.

Волки.

Щелчок каблука был сигналом, которого ждали волки королевы, чтобы выйти из укрытия и наброситься на добычу. Их госпожа рассчитывала на элемент неожиданности, но было поздно. Еще один удар каблука.

Волки двинулись на Охотницу.

Алиенора цокнула.

Эдрина взяла себя в руки и улыбнулась. Ее малыши сейчас разделаются с этой наглой девчонкой одним взмахом лапы.

Два волка с Пылающих гор – настоящие чудовища более полутора метров в холке, с острыми как лезвия клыками – бросились на девушку. Но она даже не потрудилась достать кинжал. Как дикая кошка, Охотница подпрыгнула в воздух как раз в тот момент, когда челюсти животных едва не сомкнулись на ее теле. Сделав сальто в воздухе, девушка приземлилась на огромную спину одного из чудовищ и запустила пальцы в его грубую шерсть. До Эдрины донесся грохот – первый волк рухнул на землю со сломанной шеей.

Второй волк бросился было на Алиенору, но та побежала ему навстречу. Зверь замедлил бег, удивленный поведением своей жертвы. Эта ошибка стала для него роковой.

Охотница скользнула по мрамору и оказалась прямо под брюхом свирепого зверя. Она сняла с пояса маленький кинжал и вспорола тело чудовища от горла до живота.

Волчий вой потонул в слабом бульканье. Алиенора поднялась и вытерла клинок о подкладку плаща.

– А с тобой и правда весело. Не терпится увидеть, что же будет дальше.

Эдрина больше не улыбалась, восседая в своем большом кресле. За считаные секунды Охотница расправилась с двумя ее лучшими боевыми волками. За какие-то считаные секунды она прыгала, наносила удары и убивала. А капюшон все еще не позволял разглядеть ее лицо.

Придя в себя, королева Пылающих гор зааплодировала девушке и со смехом воскликнула:

– Должна признать, я тебя недооценила. Для своих лет ты очень талантлива. И, кстати, сколько тебе? Двадцать или двадцать один – не думаю, что больше, если судить по твоему голосу и фигуре. Тебе не кажется, что ты замахнулась на противника, который тебе не по зубам, маленькая Охотница?

– Маленькая Охотница однажды вырастает, не так ли говорят?

Алиенора сделала еще один шаг вперед. Десяток метров по-прежнему отделял ее от дочери Клинка, на лице которой снова возникла улыбка.

– Так ты и правда хочешь сражаться, маленькая Охотница? Неужели ты правда хочешь смерти?

– Я не боюсь смерти, мы с ней давно знакомы. И сегодня мне с ней не по пути.

– Почему ты так в этом уверена? – спросила Эдрина, поднимаясь с кресла.

Алиенора сделала еще один шаг вперед и дернула за шнурок, удерживавший плащ на шее. Ткань с шелестом соскользнула на пол, открыв лицо Охотницы. Королева Пылающих гор замерла.

Перед ней стояла молодая женщина, в которой не было ничего от того чудовища, которого нарисовало ее воображение. Черные волосы струились по спине, а кожаная одежда подчеркивала малейший изгиб ее тела и крепкие мышцы. На поясе у нее висели три длинных острых кинжала и еще один поменьше, но не менее смертоносный.

– И тут маленькая Охотница сбросила плащ, открыв свое лицо мерзкому Клинку. Это моя любимая часть. Когда вы уже поймете, что все вы просто жестокие звери. Глупые. И всему вас приходится учить дважды.

– Пускай ты и человек, твои сердце и разум наполнены тьмой.

Алиенора рассмеялась и ответила:

– Если мое сердце черно, то какого же цвета твое? Что значат все эти мертвецы во рвах твоего замка и истерзанные Души в подземельях?

– Тебе не понять, твой рассудок извращен, потому что ты Несущая Пустоту! Мои доводы неоспоримы! Все Несущие Пустоту должны быть уничтожены! И слабые тоже!

– Так что же останется, когда не будет больше ни слабых, ни готовых восстать против вас? Да вы просто перебьете друг друга до последнего. Поэтому, раз уж тебе суждено умереть, то лучше покончить с этим прямо сейчас.

Алиенора одним рывком преодолела последние метры, отделявшие ее от Эдрины. Та уже была готова к ее нападению и уклонилась от кулака Охотницы. Взгляды девушек встретились, каждая оценила силу и скорость другой. Эдрину стесняло длинное платье, а одежда Алиеноры позволяла ей двигаться легко. Повелительница волков уже выхватила из складок юбки небольшой кинжал и слегка раскачивалась из стороны в сторону, готовясь к любому движению противницы. Охотница держалась прямо и неподвижно, на ее губах застыла улыбка, а пальцы мягко отбивали в воздухе беззвучный ритм.

Алиенора сошла с возвышения, на котором всего несколько секунд назад стояла ее соперница. Ее искаженное отражение мелькнуло в хрустальных колоннах зала. Инстинкт подсказал королеве Пылающих гор отступить, и она чуть крепче сжала кинжал в ладони. Угадав страх в глазах врага, Охотница ринулась в бой. С головокружительной скоростью она схватила фарфоровую вазу и швырнула ее в лицо Эдрине. Та едва успела увернуться, и сосуд разлетелся вдребезги о черный мраморный пол в нескольких метрах от нее. Громко рассмеявшись дерзости своей соперницы, Повелительница волков расправила плечи и произнесла:

– Собираешься победить меня такими девичьими уловками, маленькая Охо…

Она осеклась. Смех стих.

Маленькой Охотницы больше нигде не было. А ее отражения не было видно в кроваво-красных колоннах.

Глаза Эдрины вспыхнули от гнева. Ее уже начинала раздражать эта затянувшаяся игра.

– Хочешь поиграть в прятки, жалкая Несущая Пустоту? Новых трюков в запасе у тебя нет?

Спрятавшись между двумя выемками в огромном стеклянном куполе, венчавшем зал, Алиенора едва удержалась от смеха. Проверенные методы по-прежнему были самыми эффективными.

«Никто не знает, почему Клинки никогда не смотрят вверх. Для Охотника это самый простой способ убийства. Стань гимнасткой, слейся с обстановкой и используй все это, чтобы достичь невиданной высоты. Стань гимнасткой, Алиенора, и когда ты почувствуешь, что момент настал, отпусти себя и укради Душу твоей жертвы».

Слова Брагаля эхом отдавались в ее мыслях, и девушка закрыла глаза. Она едва заметно улыбнулась. Алиенора разжала хватку и полетела на Эдрину.

Повелительница волков вскрикнула, когда Охотница всем весом приземлилась ей на грудь. Девушки покатились по полу, каждая пыталась взять верх над другой. Победу в этом поединке одержала Алиенора: она поднялась, поставив колено на живот соперницы, и ударила ее в челюсть. Но Повелительница волков еще держала при себе маленький кинжал и горделиво вонзила его в руку Охотницы. Алиенора вскрикнула от боли и слегка пошатнулась – Эдрина не упустила свой шанс и тут же вскочила на ноги. Струйка крови бежала из разбитой губы, а растрепавшиеся волосы придавали королеве вид разгневанной фурии.

– Довольно игр, маленькая Охотница.

Дочь Клинка хотела ударить Алиенору по лицу, но та вновь ускользнула от нее. Какой-то странный инстинкт заставил Эдрину обернуться. Несмотря на ранение, Алиенора ударила соперницу в живот – и та сложилась пополам. Охотница воспользовалась моментом и, схватив королеву Пылающих гор за запястье, впилась в него зубами до крови. Эдрина вскрикнула и выронила оружие, которое Алиенора тут же оттолкнула как можно дальше.

– Разве тебе не говорили, что кинжалы детям не игрушка?

Повелительница волков поднялась и взглянула на соперницу. Она почти не запыхалась, а ранение руки тревожило ее не больше обычной занозы. Охотница обладала какой-то мрачной и загадочной красотой. Она не сводила с дочери Клинка разноцветных глаз в ожидании подходящего момента, чтобы броситься к ней и нанести удар.

– Знаешь, в моих родных краях есть один славный детский стишок. Вот как он начинается: «Душонка, беги со всех ног, Охотник принес свой Клинок…»

Эдрина развернулась и бросилась бежать. Алиенора громко рассмеялась и ринулась за ней. Плавным, отточенным движением она выхватила кинжал и бросилась на королеву Пылающих гор.

* * *

Дорваль смотрел из окна своей лавочки на огромный мрачный замок, застывший в скале. Он все гадал, там ли сейчас лежит тело Алиеноры или ей все-таки удалось покинуть город.

– Добрый вечер, Дорваль. Я пришла вернуть тебе карту. К слову, было бы неплохо ее обновить.

Коротышка обернулся. Перед ним стояла Алиенора, в одной руке у нее был старинный пергамент, а в другой – блестящий от крови кинжал.

– Но… что ты сделала?

– Я убила Эдрину. Во имя всех тех, кто покоится во рвах ее замка, и тех, кому была уготована эта участь.

– Ты с ума сошла?! Они же оцепят весь город, ты ни за что не выберешься отсюда, если только не уедешь…

– До захода солнца? Все предусмотрено, мой дорогой Дорваль. Неужели ты считаешь меня новичком?

– Я считаю тебя безрассудной. Алиенора, ты голову потеряла? Эдрина была дочерью правителя Нель’Йюны! Они не остановятся, пока не отыщут тебя!

– Хранители бездарны… – вполголоса произнесла Алиенора.

– Ты их недооцениваешь! Не забывай, что один из них убил твоих родителей…

Алиенора молчала. Воспоминание о ночи, когда погибли ее родители, все еще жило в ее памяти. Как и лицо убившего их Хранителя. И ненависть девушки с тех пор не ослабла.

– Ты слишком легкомысленно судишь о Душах. Тебе известно только то, что говорят Брагаль и Шарлеза. Поверь мне, Алиенора, Охотники не так невинны, как ты думаешь.

– И поэтому ты нас бросил? – спросила девушка.

– Я вас никогда не бросал, и Брагалю это прекрасно известно. Мне больше не место среди Охотников. Я принял решение отойти от дел и посвятить себя прошлому, чтобы лучше понять будущее.

Он обвел рукой все сокровища своей лавки и продолжил:

– Все эти вещи связаны с Душами. С тех пор как я ушел от Охотников, я занимаюсь исследованиями.

– И что ты выяснил?

– Увы, ничего существенного. Пока у меня есть только догадки.

Алиенора улыбнулась, положила карту на стол и направилась к двери. На пороге она обернулась к коротышке и спросила:

– Насчет убийцы моих родителей… Ты…

– Мне жаль, Алиенора. Я ничего не знаю об этом.

Девушка опустила голову, чтобы скрыть разочарование, и вышла из лавки. В темноте ночи она с удивлением смахнула слезу, скатившуюся по щеке. Потом взяла себя в руки и направилась в центр Нель’Йюны – пора было найти Аэля.

￼

Глава 18

Яркий свет, врагов слепящий;

Сила с властью наравне;

Колдовства порыв давящий,

Воин истины во тьме:

Вот кем станешь ты, Хранитель…

Речь директора Даргоса перед учениками Академии Хранителей

Аэль прислонился к темному и горячему фасаду дома. Опять ему приходилось ждать, пока Алиенора закончит свои таинственные дела, о которых ничего не рассказывала, хоть они и казались такими важными. Юноша терпеливо ждал спутницу на пустынной и вместе с тем забитой людьми улице, пока в городе сгущались сумерки.

Мужчины, женщины и дети шли по улице, не поднимая глаз. Они двигались от дома к дому, от лавки к лавке, от таверны к таверне, готовые ответить оскорблением в адрес того, кто слишком пристально приглядывался к их нищете. Молодой Хранитель наблюдал за обычаями и нравами этого города, лежащего среди вулканов, – он был так непохож на столицу, где парень вырос. Порученная Аэлю миссия позволила ему лучше узнать жизнь за пределами Ден’Джахаля и на собственном опыте проверить, правдивы ли рассказы странников. Все его знания о Нель’Йюне и Пылающих горах ограничивались слухами и учебниками истории. Кольцо высящихся вокруг молодого человека вулканов, готовых в любой момент извергнуть потоки лавы, внушало ему восхищение и страх.

Внимание Аэля внезапно привлекла сцена на соседней улице. Ребенок лет двенадцати загнал в угол другого, помладше, и прижал мальчика к стенке тупика. Используя вместо аргументов огромные кулаки, нападавший отобрал у своей жертвы три серебряные монеты, палочку Идрисса с красным сахаром и темно-синий плащ. Хранитель заметил, что на шее ребенка висела золотая цепочка с флакончиком. Наверняка это был какой-то сувенир. Мальчишка постарше заметил ее и решил тут же ею завладеть. Он потребовал ее. Младший решительно вскинул подбородок и отказался. Тогда он получил сокрушительную пощечину – Аэль так отчетливо услышал ее, как будто его самого ударили. Поскольку малыш продолжал упрямиться, он заработал удар в солнечное сплетение и согнулся пополам. Едва не опустившись на колени, ребенок еле слышно выдавил хриплое «никогда».

Аэль отметил стойкость мальчишки с растрепанными волосами, который лишился всех своих ценностей, но готов был до смерти сражаться за безделушку, которая все же была связана с чем-то очень важным для него.

Еще несколько дней назад Хранитель просто прошел бы мимо, предоставив жертву ее печальной судьбе. Он и сам не знал, что в нем изменилось, но сама мысль о бездействии казалась юноше отвратительной. Аэль глянул налево, потом направо и снова налево. Никто не смотрел на тупик и, похоже, не хотел помочь мальчишке. Хранитель вновь поднял глаза на этот образец нищеты и беспричинной злобы и выругался сквозь зубы. Он ненавидел идти против собственных принципов.

Мальчик постарше уже занес руку для удара.

Его жертва задрожала, несмотря на жару, и напряглась в ожидании вспышки боли.

Аэль шагнул вперед и остановил кулак старшего.

Два взгляда устремились на него. Один испепелял и был тверд как камень, другой – полон надежды и веры. Эта надежда поразила Хранителя.

– Иди-ка, поиграй в другом месте, – приказал он маленькому бандиту строгим и низким голосом, которым обращался к подчиненным в Академии.

Ребенок посмотрел на него с ненавистью во взгляде и не сдвинулся ни на миллиметр. Аэль подумал, что тот повел бы себя иначе, если бы знал, что перед ним – Хранитель. Даже Алиенора сменила бы отношение к нему, если бы знала, кем на самом деле является ее спутник. Парень медленно сдавил детскую ладонь, пока не почувствовал, как сжались кости, а жестокость во взгляде мальчика уступила место боли.

– Отпусти парня, – раздался за его спиной хриплый голос.

Аэль кивнул.

– Слышал? Отпусти его, – повторил молодой человек, чувствуя облегчение от того, что наконец хоть кто-то, кроме него, решил вмешаться.

– Я к тебе обращаюсь.

Аэль обернулся. За его спиной стоял мужчина. Высокий, его кожа была обожжена солнцем, в черных волосах и бороде заметна проседь, он не сводил с него голубых выцветших глаз. Так хищные птицы смотрят на жертву. Пятеро головорезов за его спиной перекрывали вход в тупик, пресекая любые попытки Аэля к бегству. Хранитель сглотнул.

– Мы здесь чужаков не любим, – продолжил мужчина. – А если чужаки в наши дела лезут, мы с них шкуру снимаем. Правда, парни?

Головорезы кивнули.

– Помните того типа… Откуда бишь он взялся?

– Из Гельсперы, – ответил его сообщник с повязкой на левом глазу.

– Ах да, Гельспера. Значит, так, парень, тот тип спокойно себе шел по улице и услышал, как кто-то покрикивает и ревет прямо вот где ты стоишь. Ну сам знаешь, каковы женщины – вечно сопли разводят по пустякам. Так вот, той девке жуть как повезло в тот раз – все наши там были, чтоб ее удовлетворить. Обычно все гладко проходит, особенно если рот заткнуть чем-нибудь, чтоб не шумела, – соседи ведь любят, когда тихо, ну сам понимаешь. Но эта извернулась и заорала, как раз когда тот парень мимо проходил.

Аэль почувствовал приступ тошноты. Этот негодяй бахвалился перед ним, как изнасиловал женщину – без всякого стыда и угрызений совести. Юноша не заметил, как ладонь сама сжалась на рукояти меча.

– И вот типу захотелось поиграть в героя, – продолжал разбойник. – Вот только не подфартило ему – нас-то было побольше, ну примерно как сейчас. Мало что от него осталось – крысы в Нель’Йюне всегда голодны. Видишь ли, в чем проблема, парень: ты руку на моего сына поднял, а семья в наших краях – святое.

Бандит хлопнул кулаком по раскрытой ладони в подтверждение своих слов.

Аэль понял, что сейчас ему придется убить всех в этом тупике.

– Должен признаться, господа, что не имею привычки вмешиваться в чужие дела, которые не имеют ко мне отношения. На сей раз я совершил ошибку. Будем надеяться, последнюю.

Мужчина злобно и горделиво рассмеялся.

– Это я тебе гарантирую, парень.

Аэль плавным движением извлек меч из ножен.

– Повторите-ка мне это на ухо, и я обещаю облегчить ваши страдания как можно скорее.

Бородатый снова мерзко усмехнулся, замахнулся тесаком и двинулся на Аэля.

Юноша наставил на него лезвие горизонтально, а когда мерзавец поравнялся с ним, слегка отклонился и перерезал ему горло. Жертва выронила оружие и рухнула лицом на землю. Хранитель вытер окровавленный меч о грязную куртку трупа с выражением отвращения и презрения. И все это за несколько секунд. Оказавшись вдали от Алиеноры, Аэль ощутил, как в нем просыпается вкус к битве, как возвращаются скорость и ловкость. В нем пробудился инстинкт убийцы: слишком много гнева, обиды и унижения скопилось внутри, чтобы молодой Хранитель так просто остановился на полпути. Он повернулся к остальным головорезам.

– Быстро и безболезненно, как я и обещал. Кто дальше на очереди? – спросил юноша с вызовом во взгляде.

Следующим на него замахнулся одноглазый – он закричал, подняв над головой топор. А потом разбойники бросились на него все разом.

Первого бандита Аэль ударил по затылку, проломив ему основание черепа. Когда слева к парню подскочил еще один бандит, Аэль переложил меч в другую руку. Он уклонился от кинжала, который едва не рассек ему живот, и пронзил нападавшего.

По его спине скользнула тень еще одного противника. Хранитель почувствовал это и, молниеносно повернувшись, отрубил пальцы, которые едва не схватили его за волосы. Мужчина уставился на обрубок, его глаза расширились, а рот исказился в беззвучном вопле. Аэль погрузил клинок в распахнутый рот покалеченного, и меч, пронзив нёбо, вышел через затылок.

Парень перебросил меч в правую руку и повернулся лицом к оставшимся противникам. Их было лишь двое. Тот, что помоложе, в панике оглянулся и бросился прочь.

Аэль встретил взгляд человека с повязкой – к ненависти в нем примешался ужас – и одарил его своей самой дерзкой улыбкой. В ответ юноша получил злобную, мстительную ухмылку. Преступник взмахнул топором, собираясь покарать его.

Аэль крепче сжал рукоять меча. Его серебряное лезвие еще не утолило жажды, пришло время напоить его кровью врага. Юноша почувствовал, как в глубине души поднимается волна ярости, а за ней – ледяное спокойствие. Он был готов убить всякого, кто встанет между ним и выходом из тупика. Это все гордость и высокомерие, наверняка сказала бы Алиенора с насмешливой улыбкой, но молодому Хранителю было плевать, что эта девушка думает о нем и его поступках. В этот момент он забыл даже о спасенном ребенке. Этот парнишка ничего для него не значил. Единственное, что сейчас имело значение, – это холодная сталь в руке парня и пляшущий огонек, который он собирался погасить в единственном глазу мужчины с повязкой.

Аэль закрыл глаза.

«Очисти разум. Хранитель должен защищать свою Душу. Услышь ее шепот. Пусть она направляет твою руку. Твоя Душа и твой клинок – одно целое. Глубокий вдох – и наноси удар. Отвлечешься на долю секунды – и Охотник тебя убьет. Позволь Пустоте наполнить тебя, загляни за пределы видимого и сорви последний вздох Несущего Пустоту».

Юноша вспомнил слова профессора Эврара, словно тот произнес их ему на ухо.

Он сделал вдох.

«Я жду тебя», – подумал Хранитель.

Он открыл глаза как раз в тот момент, когда топор рассек воздух над его головой. Аэль отразил удар. Лезвия скрестились, сталь заскрежетала – теперь предстояло испытание на прочность.

Противник выхватил оружие и попытался подсечь молодому человеку ноги. Аэль подпрыгнул достаточно высоко, чтобы увернуться от удара топора, и приземлился за спиной мужчины, блокируя удар всем своим весом. Бандит несколько мгновений пытался отнять свой топор, потом схватил с пояса кинжал и вонзил его в правую руку Хранителя.

Тот зарычал от боли, как дикий зверь, раненный исподтишка. Впрочем, винил он только себя: сам отвлекся на мгновение.

Одноглазый ухмыльнулся.

Аэлю пришлось смириться с фактом: его правая рука сейчас была бесполезна. Поэтому он схватил меч левой рукой. Не сводя взгляда с противника, парень взмахнул своим идеально сбалансированным клинком и принял оборонительную позицию, защищая раненую руку.

Правой. Левой. Для юноши ни малейшего значения не имело, какой рукой сражаться. Аэль всегда был амбидекстром. Этот навык всегда раздражал его преподавателей по письму и восхищал инструкторов по фехтованию в Академии. «Это дает тебе преимущество перед врагом, – часто говорил ему Эврар. – Этот секрет ты должен хранить до последнего и раскрывать только в крайнем случае, чтобы застать врасплох и запутать противника». Именно этот навык позволил Аэлю выиграть немало сражений.

Вспыхнувшая было напротив него улыбка погасла.

Молодой Хранитель бросился вперед. Скорость. Плавность. Точность. Он был стрелой, волной, змеей. Его единственный противник – этот преступник в тупике, спрятанном у всех на виду. Бандит остановил один удар, другой, уклонился, парировал и наносил ответные удары с еще большей силой. Но, воспользовавшись невнимательностью противника, Аэль пробил защиту одноглазого, а затем – и его живот. Его враг опустился на колени и рухнул на землю вслед за своими товарищами, распростершимися на обагренной кровью мостовой.

Хранитель обвел взглядом сцену убийства. Четыре трупа истекали кровью. Детей и след простыл. Словно все это был мираж, иллюзия, заманившая его в тупик и обратившаяся дымом.

Вдруг кто-то отчетливо захлопал над его головой и рассмеялся – этот смех юноша узнал бы из тысячи. Аэль поднял голову.

Алиенора сидела на стене и болтала ногами в воздухе, как девочка. Ее пристальный взгляд переливался бессчетными оттенками.

– Это было… интересно, – прокомментировала она. – Ты меня удивил.

Мгновение они смотрели друг на друга. Аэль заметил несколько новых прорех на штанах девушки. Она тоже столкнулась с бандитами, околачивающимися по этим улочкам? Еще одна загадка спутницы, ответ на которую парень не узнает никогда.

– И давно ты здесь? – спросил Аэль, гадая, как ей удалось забраться на этот насест.

Она склонила голову набок и лукаво улыбнулась.

– С самого начала.

Хранитель молчал, не сводя с нее глаз. Быть этого не может. Он бы почувствовал ее, спиной ощутил бы присутствие девушки. Должен был. Даже во время сражения все его чувства были в напряжении, молодой человек был внимателен к обстановке и возможному появлению новых противников.

Он вздохнул с полуулыбкой.

Аэль и забыл, что с Алиенорой не может быть ничего невозможного.

– И твою дерзкую речь я тоже слышала, – добавила она. – Должна признать, она не лишена стиля.

С кошачьей грацией Охотница ловко спрыгнула со стены и мягко приземлилась. Она выпрямилась и осмотрела место преступления опытным взглядом. Красивая бойня, кровавая и увлекательная. Крысы уже приступили к пиршеству.

– Будь осторожен, Аэль.

– В чем именно?

– Однажды ты бросишь вызов кому-нибудь не тому, и крысы полакомятся твоей головой.

– У тебя кто-то конкретный на примете? – спросил он, с трудом сглотнув.

Девушка загадочно посмотрела на него, в ее глазах читались самые мрачные обещания.

– Кого-то вроде меня.

Алиенора перешагивала через одно тело за другим, избегая луж. Ей не хотелось испачкать сапоги кровью, которую пролила не она. Девушка придерживалась определенных принципов и собственного представления о чести.

Она наклонилась над одним из трупов и скривилась от отвращения.

– Тебе надо научиться убивать аккуратнее, а то будто мясник поработал.

– Хочешь стать моим учителем? – поддразнил ее Аэль.

– Ни за что, – рассмеялась девушка, возвращаясь на главную улицу.

Было уже поздно, и те немногие зеваки, что еще оставались на улице, спешили добраться до дома. Запах серы быстрее разносился в наэлектризованном воздухе. Скоро разразится гроза, пора бы и путешественникам добраться до гостиницы.

Когда дверь в их комнату закрылась, по окну застучали капли дождя, которых с каждой секундой становилось все больше. Аэль сбросил сапоги с рубашкой и упал спиной на кровать. Подложив руки под голову, он бережно прикрыл рану и рассеянно уставился в потолок. Юноша услышал шаги Алиеноры, направлявшейся в ванную комнату, а затем шум воды, которая словно вторила дождю снаружи. Он также услышал приглушенный звук падающего на пол хлопка и кожи – одежды Алиеноры.

Воспользовавшись ее отсутствием, Хранитель перевязал неприятную рану, нанесенную кинжалом, и снова растянулся на кровати.

Через несколько минут в поле его зрения вошла Алиенора – она уже переоделась в белую тунику, которая доходила ей до середины бедра. Ее влажные волосы казались темнее, чем обычно. Аэль старался не провожать взглядом ее длинные ноги и сосредоточенно вглядывался в потолок. Он и без того мучился, что никак не мог выбросить из головы ее неповторимую красоту – одновременно нежную и дикую.

Странница задула свечу, и они уснули.

Аэль проснулся, когда кто-то распахнул – по его мнению, весьма преждевременно – ставни. Ворвавшийся в комнату свет вспыхнул под его веками калейдоскопом красных тонов. Молодой человек спрятал голову под подушку, чтобы защититься от рассветных лучей.

– Вставай, лентяй, – приказал голос Алиеноры.

– Почему? – пробормотал он, еще глубже зарываясь в постель.

– Потому что Эдрина мертва.

Хранитель тут же подскочил как ужаленный и вытаращил глаза, отказываясь верить. Он с минуту вглядывался в лицо девушки, хотя и сомневался, что она может пошутить на такую тему. Его спутница выдержала взгляд. Эдрина действительно мертва. Это меняло все планы, и защита лорда Валериоса становилась приоритетом Аэля. Ни при каких обстоятельствах его имя не должно попасть в расстрельные списки Охотников. Никогда.

– Торопись, идиот! – надавила на него Алиенора.

– С какой стати? – повторил он. – Нас-то это никак не касается.

Девушка посмеялась над его наивностью.

– Мы приезжаем в город, а через несколько часов Повелительница волков расстается с жизнью. Сам как думаешь, сколько времени понадобится властям, чтобы связать эти два события?

– Но мы же невиновны!

Алиенора вперила в него пронзительный взгляд. Она сердито ответила:

– Да когда же ты поймешь, что для этих людей правда не имеет значения?

Охотница подавила приступ гнева. Сегодня ее очередь лгать. Она должна скрыть от всех истинное положение вещей, чтобы добраться до своей цели. Ей нужно было как можно скорее покинуть Нель’Йюну, пока не началась настоящая охота.

Девушка смотрела, как Аэль собирает свои вещи. Ложь стала ее второй природой. Это удивительно, если учесть, что она боролась за правду. Эта истина полностью ускользала от того, кого Охотница пыталась провести через Венальмор.

– И все равно мне кажется, что ты вполне могла бы дать мне поспать еще часок-другой, – ворчал Аэль.

Алиенора вздохнула.

– У тебя совсем нет извилин, как у юма[6], что ли?! Сейчас перекроют весь город, и мы ни за что не доберемся до Лайюны, если не уедем прямо сейчас.

Не найдя что ответить, Аэль перекинул сумку через плечо и угрюмо промолчал. Алиенора подавила улыбку. Ее забавляло провоцировать юношу, она не могла отказать себе в удовольствии. Девушка повернулась лицом к окну. В небе разгорался рассвет, обагряя Пылающие горы.

* * *

Покинуть вулканический город было так-то непросто. Алиенора специально выбирала узкие пустынные улочки, запутанные и едва заметные подворотни, чтобы избежать патрулей и проверок. Нель’Йюна бурлила с самого рассвета. Дома обыскивали сверху донизу, на допросы отправляли целыми семьями, десятки предметов мебели уничтожали.

Лошадей путники вели так, чтобы ступали в ногу, – они понимали, что стук лишней пары копыт по мостовой запросто может их выдать. Плащи полностью скрывали фигуры молодых людей, а капюшоны – лица, да и сами путешественники были похожи на тени, которые вот-вот растают за поворотом.

Алиенора гладила Мистраля по шее, не переставая шептать ему нежные слова не громче, чем дыхание ветра. Он всегда был и будет ее самым верным союзником. Девушке порой казалось, что любые слова совершенно излишни в общении с Мистралем. Достаточно наклониться вперед, чтобы он ускорил шаг, приласкать – и конь остановится. Вздохнешь – и он уже понимал, что может пастись на окрестной траве или утолять жажду. Если Алиенору что-то волновало, то Мистраль старался дышать ей в такт, чтобы успокоить хозяйку. О лучшем спутнике всадник не мог мечтать.

Переулок впереди открыл странникам проход к горам. В воздухе висела дымка пыли, крики города отдавались далеким эхом. Они двинулись дальше.

Аэль и Алиенора оставили позади Нель’Йюну и загадочное убийство Эдрины, Повелительницы волков. Город вскоре скрылся из виду, а перед ними открывался черно-красный мир расплавленных пород, с вырывавшимися из серных гейзеров дыма и пламени. Глубокие расщелины и обрывистые горные перевалы следовали один за другим. Дорога сулила им множество сюрпризов, неожиданных круч[7] и целое море опасностей!

Стервятник взмыл к горизонту, зажав в когтях кровавую добычу. Пылающие горы будто бросали вызов путникам, осмелившимся пересечь их.

Алиенора и Аэль быстро переглянулись и улыбнулись друг другу.

Вызовы манили обоих.

￼

Глава 19

Многие из тех, кого путь привел в Пылающие горы,

Обожглись о свое безрассудство.

Их мучительные крики до сих пор не стихают

Среди черных скал, разносимые эхом.

Сказки и легенды Венальмора, глава 22

Лошади путешественников то и дело оступались на камнях, а неизбежные обрывы часто приводили их к краю очередной бездонной пропасти. Путники продвигались медленно, не позволяя себе ни малейшего ложного шага.

Небо заволокла темно-серая пелена облаков, которая как будто намекала, что гроза разразится в любой момент. Солнце скрылось, на небосводе не было ни единого просвета – землю освещал только бледный свет. Казалось, Аэля и Алиенору окутал платок из газа и пепла, а тишину нарушало лишь их дыхание.

Нигде не было ни малейших признаков жизни, разве что какая-нибудь случайно промелькнувшая ящерица. Может, они и вовсе были единственными безумцами, отважившимися пересечь горный массив, вооруженные только мужеством, острыми клинками и надеждой не встретить на своем пути никаких препятствий?

Путники были одни.

Взгляды двух путешественников не встречали ни людей, ни животных. Но Алиенора знала, что внешность обманчива и самые опасные существа всего королевства обитали именно в Пылающих горах. Хитроумные звери таились в тени и ждали самого подходящего момента, чтобы напасть на свою жертву. Когда она будет наиболее уязвима. Девушка вздохнула. Она не радовалась, что придется здесь ночевать. Если бы удача была на их стороне, странники бы уже давно выбрались отсюда. Аэль погладил свою кобылу по шее. Изида стала его верной подругой, юноша чувствовал ее поддержку. Как будто вдвоем им было легче выдерживать взрывной характер Алиеноры, который был так же непредсказуем, как небо над головой или глухой рокот земли под ногами.

Да. Теперь они были вдвоем. А вдвоем со странницей путешествовать всяко лучше, чем в одиночку.

Аэль достал из сумки флягу и сделал три больших глотка воды, он не терял бдительности. Парень не мог отделаться от дурного предчувствия.

– Алиенора?

– М-м-м?..

– Ты ведь уже проходила через эти горы, да?

– Да, – ответила девушка.

– И как все прошло?

– У меня возникла ужасная идея заночевать здесь.

Аэль сглотнул.

– Почему ужасная?

Охотница лукаво улыбнулась под капюшоном, выдерживая паузу. Она часто рассказывала эту историю, когда останавливалась в «Болящих душах». Вим обожал рассказы о ее бессчетных путешествиях, особенно он любил истории о неожиданных встречах, неравных битвах, из которых Алиенора выходила победительницей.

Когда девушка решила, что пауза уже достаточно драматична, а сердце этого столичного мальчишки уже трепетало, она продолжила серьезным голосом, иногда переходя на таинственный шепот:

– Все началось с угрожающей тишины, она казалась какой-то странной и жуткой. По небу скользили облака, тьма медленно опускалась на горы, ночь наступила очень быстро. Я устроилась на ночлег возле скалы и развела костер. Потом темнота наполнилась потрескиванием и какими-то другими звуками, которые я не смогла определить. И тут совсем близко послышалось что-то похожее на бархатный шорох, словно кто-то старался незаметно подкрасться ко мне. В темноте блеснули два глаза, потом еще два, пламя костра сверкнуло на клыках, жаждущих разорвать мою плоть…

Аэль застыл на лошади, слушая голос Алиеноры, которому вторило эхо. Несмотря на жару, юноша задрожал и плотнее закутался в плащ.

– И начался дождь, – продолжала девушка. – Пламя потрескивало, дрожало, а потом совсем погасло. Я оказалась в кромешной тьме, под горячим дождем, пропитанным серой, а передо мной – два голодных волка с Пылающих гор. Силы были не равны. Поэтому я встала спиной к стене, лицом к противнику и достала клинок. Я была готова.

Юноша ждал продолжения рассказа. Но его не последовало. Алиенора выпрямилась в седле как ни в чем не бывало, а Мистраль продолжал идти.

– И? – спросил Аэль нетерпеливо.

Алиенора рассмеялась.

– И конец истории ты узнаешь, если мы доживем до утра!

Глаза молодого Хранителя расширились от испуга.

– Что значит «если мы доживем»? Волки же нападают только ночью, да? Алиенора?

Эхо подхватило смех девушки, похожий на перезвон колокольчиков. Она слегка пришпорила Мистраля.

* * *

Только в полдень Алиенора согласилась сделать привал на скалистом пыльном утесе и пообедать. Солнце так и не выглянуло из-за облаков, хотя температура поднялась на несколько градусов по мере того, как светило приближалось к зениту.

Аэль настороженно оглядывался по сторонам и подпрыгивал каждый раз, когда какой-нибудь камешек срывался со склона. Алиенора с трудом подавила издевательский смешок – наверняка спутник обиделся бы, хотя какая ей разница, что он там подумает.

Они напоили лошадей и двинулись дальше, идя среди спящих вулканов. Огненные гиганты, расцвеченные красками небытия, высились над ними, как бессчетные каменные людоеды. Казалось, они не чинили путникам никаких препятствий лишь для того, чтобы вернее заманить их в ловушку.

Назвать избранный путешественниками путь дорогой можно было только с большой натяжкой. Они ехали по некому подобию дикой тропы, узкой, едва заметной тропки, вьющейся между двумя грядами зубчатых скал, то появляясь, то исчезая из виду на десятки метров. Мистраль и Изида шли с одинаковой скоростью, осторожно поднимая копыта и давя в порошок темные пористые камни.

Из растительности здесь были только редкие корявые черные деревья и великолепные багровые цветы с черными стеблями, которыми заросли все Пылающие горы. Они тянулись своими длинными корнями к магме и жару в недрах скал. Их называли Огненными лепестками и использовали в настойках, чтобы лечить Полярную лихорадку. Венчики этих маленьких цветков продавались по очень высокой цене на Всемирном рынке Гельсперы.

Но даже их необыкновенная и неповторимая красота не могла отвлечь Аэля от тревожных мыслей. Он нервничал, и его дурное предчувствие все крепло. У юноши всегда был очень хорошо развит инстинкт, своего рода шестое чувство, которое в детстве не раз выручало его и позволяло избежать опасности, когда Хранитель решил штурмовать столицу с Лазерианом. Часто оно напоминало о себе дурным самочувствием и волнами неприятных мурашек. Сейчас Аэля постоянно била ледяная дрожь, и он понимал, что это не предвещало ничего хорошего. Казалось, это каменное царство пламени следит за ним коварным, недобрым взглядом, парень чувствовал его горячее и ровное дыхание, как будто кто-то ждал, когда за ними захлопнется ловушка.

Смех Алиеноры и ее пугающий рассказ только усилил это предчувствие. По какой-то непонятной прихоти она отказалась рассказать ему, чем все закончилось. Но Аэль и сам догадывался.

Он ясно представлял себе девушку той ночью. Как она прислушивалась к темноте, представляла себе положение волков с закрытыми глазами, ощущала тепло движущихся тел, а мышцы девушки напряглись в ожидании первой атаки. Парень видел, как она, согнув ноги и крепко сжимая кинжал в ладони, пронзает брюхо первому волку, когда тот прыгнул на нее, потом наносит удар второму и еще одному, может, выкалывает глаз. Аэль представил себе, как девушка кружится в смертельном танце со зверем, движимым яростной жаждой мести, и каждый из них ищет брешь в обороне врага, лучший угол для атаки. Юноша видел, как странница борется за свою жизнь, как жертва одерживает победу над хищником с невероятной легкостью, а потом просто убивает последнего волка.

Алиенора была оружием, опасным и смертоносным. Диким и пугающим животным. Свободной и неуловимой путешественницей. Юноша сомневался, существуют ли вообще враги, способные держать ее на расстоянии, удержать или даже поймать. Девушка порхала по жизни как блуждающий огонек и выходила победительницей из любой схватки, даже словесной. Особенно из словесной.

Аэль наблюдал за ней. Гордый облик и дерзкая свобода окутывали Алиенору какой-то особой аурой. Наблюдая за ней, молодой человек понял, что их всегда будет разделять эта дистанция, что они никогда не будут на равных, как бы он к этому ни стремился.

Хранитель пришпорил Изиду, чтобы догнать странницу.

Тропинка постепенно расширялась, и теперь они могли идти бок о бок.

Путь привел путешественников к расщелине. Пылающие горы резко обрывались, уступая место совсем унылому пейзажу. Ветер здесь дул непрерывно, словно запертый в ловушке, возведенной самой природой. А дальше простиралась равнина, манившая обещанием сочной зеленой травы и запахом свежей растительности. Это соблазнительное видение рая было не так уж далеко.

– Алиенора, как тебе кажется, нам еще долго…

Девушка подняла ладонь, чтобы заставить парня замолчать.

Лошади нервно перебирали копытами и рыли землю.

Аэль сильно вздрогнул – инстинкт предупреждал его.

Только тогда он заметил, что на них движутся косматые тени.

* * *

Они были так близки к тому, чтобы выбраться из гор. Их путешествие прошло без заминок. Так не бывает. Судьба наконец-то настигла их.

Охотница шепнула что-то Мистралю на ухо, и животное успокоилось. С осознанной медлительностью она спустилась с коня и подошла к Аэлю.

– Не делай ни малейшего резкого движения, – выдохнула она. – Иначе спровоцируешь их раньше времени.

Юноша кивнул. Он спустился со своей кобылы и заглянул ей в глаза. Изида опустила голову и медленно подошла к коню темной масти.

Алиенора наблюдала за их молчаливым диалогом с одобрительной улыбкой. Этот мальчишка не переставал удивлять ее день ото дня, и девушка подозревала, что это только начало.

Быстро взяв себя в руки, она обернулась лицом к волкам и прижалась спиной к Аэлю. Охотница насчитала пять хищников. Нет, десять. Их окружила целая стая, медленно смыкая кольцо. У Алиеноры было дежавю, вот только вместо разбойников драться придется со свирепыми зверями.

Дрессированные щенки Эдрины ни в какое сравнение не шли с этими дикими чудовищами, чьи жадные клыки находились ровно на высоте внутренностей человека. Алиенора видела, как под густой черной шерстью перекатываются лопатки, длинные когти впиваются в мягкую землю, а губы обнажают острые клыки.

Охотница заметила на морде одного из них белое пятно, и когда этот зверь остановился, все остальные замерли вслед за ним. Темноту прорезал приглушенный вой, и внимание Алиеноры переключилось на группу из шести щенят, затаившихся поодаль. Она встретилась с серо-багровым взглядом одного из них, который, казалось, узнал в ней товарища по играм. Настороженно и при этом смело малыш выступил лапой из тени и едва успел опустить другую, как волчица схватила его за шкирку и уволокла в безопасное место.

«Извини, – подумала девушка, – но сегодня я умирать не планирую».

По крайней мере, она на это надеялась. Но Охотница прекрасно понимала: с этим испытанием им будет трудно справиться даже вдвоем, не говоря уже о том, чтобы победить. Проще простого – одолеть десяток разбойников, а вот уйти живыми от дюжины волков с Пылающих гор – это настоящее чудо.

– Вот теперь самое время рассказать, чем закончилось твое прошлое путешествие через горы, – пошутил Аэль за ее спиной.

Алиенора улыбнулась. Ничто не доставило бы ей сейчас большего удовольствия. Но странница сомневалась, что это как-то повлияет на исход грядущей схватки, – волки пугали. А ведь конец может быть ближе, чем она полагала. Не говоря ни слова, Охотница прислонилась спиной к спине Аэля, – и тот последовал ее примеру. Они прижимались друг к другу со всей силой, отчаянием, пытаясь передать друг другу тепло, храбрость и поддержку в момент затишья перед бурей. Они выровняли дыхание, вдох, выдох – и ритм схватке задан.

Охотница взглянула на хищника с белым пятном и выхватила кинжалы.

Хранитель извлек из ножен меч со стальным скрежетом.

Они были готовы.

Тишину разорвал стук копыт. Алиенора прищурилась. В их сторону мчался всадник – его темный силуэт вырисовывался отчетливее с каждой секундой. Девушка заставила себя поверить в это. Но успеет ли он вовремя?

Волк завыл.

И вся стая набросилась на путников.

￼

Глава 20

Весь мир – охотничье угодье.

И куда бы вы ни бежали, моя стрела вас настигнет.

Лез

В нескольких сантиметрах от лица Аэля разверзлась огромная пасть с невероятно острыми и смертоносными клыками. С ловкостью, которая приходит только в самых экстремальных ситуациях, юноша отпрыгнул назад и сильным движением вонзил свой меч в нёбо противника.

Волк издал тошнотворный булькающий звук и сомкнул пасть из последних сил на раненой руке юноши. Тот взвыл от жгучей боли. Отчаянным усилием парень освободился от хватки трупа и быстро осмотрел повреждения, сжав зубы, чтобы сдержать еще один стон.

Один из клыков животного впился в мышцу с бессильной злобой умирающего. Остальные зубы кровавым браслетом запечатлели свой след на руке, рана обильно кровоточила. Аэль перевязал руку шнурком сапога и наложил повязку из ткани, разорвав рукав. Кровотечение остановилось.

Его внимание привлекло грозное рычание. И еще одно.

Четыре волка обступили Хранителя и выписывали круги, подходя все ближе и ближе. Волки. Будучи превосходными охотниками в стае, они любили изматывать свою жертву до полного изнеможения и только потом наносить смертельный удар.

Аэль обернулся. Ему глаз не хватало, чтобы охватить взглядом всех животных. У парня вырвалось ругательство. Положение его было незавидным. Он переложил меч из раненой руки в здоровую. Все волки ощерились как один, и юноша крепче сжал рукоять.

Первой на него бросилась волчица со шкурой песочного цвета. Молодой человек попытался сделать выпад, но волчица увернулась, отступила и вновь заняла свое место в кругу, который продолжал сжиматься как тиски. Аэль быстро разгадал их замысел: они будут атаковать его по очереди, без устали ослабляя защиту юноши, отвлекая внимание, пытаясь пробить оборону. Неужели он и правда умрет здесь? Став добычей, пусть и не самой легкой?

На это Хранитель не согласен.

Вспышка боли пронзила его раненую руку. Он скривился, но только крепче сжал меч.

«Ну давайте», – подумал Аэль, глядя на врагов.

* * *

В нескольких метрах от своего спутника Алиенора уже расправилась с одним из волков и начала смертельный танец с альфа-самцом. В их взглядах читалась угроза, каждый оценивал противника. В налитых кровью глазах животного она разглядела собственное отражение, увидела ту девушку, которой стала за эти годы: сильной и стройной, внимательной и неукротимой, опасной.

Убийцей.

Нет, мысленно поправила девушка себя: она не убийца, она хищница, и любит она только выслеживать, а убийство вторично. Выслеживать и находить. Убивать рано или поздно приходится, это лишь вопрос времени. Алиенора знала, кто она, всегда знала. Это знание было начертано пеплом в ее сердце с тех самых пор, как в пожаре погибли ее родители. С тех пор все изменилось.

Охотница.

Губы девушки растянулись в дерзкой и хищной улыбке. В ответ волк оскалился и глухо зарычал. Алиенора еще крепче сжала кинжалы, стараясь не перенапрягать запястья. И как раз в тот момент, когда она приготовилась к неминуемому нападению альфы, на ее голени сомкнулись мощные челюсти. С чудовищной силой Алиенору потянуло назад, и она больно ударилась о пыльную землю, ободрав локти и подбородок.

Волк тряс ее как тряпичную куклу, а потом отбросил на несколько метров. Тело девушки зависло в воздухе, с тяжестью рухнуло, а потом соскользнуло в расщелину, подняв плотное облако коричневой пыли.

– Алиенора!

Голос Аэля затерялся вдали, приглушенный пылью, окутавшей Охотницу. Но она чувствовала беспокойство юноши и была тронута. Однако теперь они порознь. Они уязвимее, чем прежде. Алиенора знала, что если один из них погибнет, то другой не выживет. Чего бы она только не отдала, чтобы оказаться рядом с юношей! Чувствовать прикосновение его спины, поддержку во взгляде синих глаз, в которых читала доверие и восхищение.

Девушка надеялась, что с ним все в порядке.

Но у нее не было времени переживать: Охотница знала, что волк вернется, чтобы поиграть со своей добычей. Она уже чувствовала тепло его тела и бархатную поступь лап.

Алиенора с трудом села – боль пронзила ее правую ногу, стоило той прижаться к земле. Клыки оставили рваную рану на голени. Девушка неохотно перенесла вес на левую ногу, чтобы хоть немного облегчить боль. Она быстро оторвала кусок плаща и наложила импровизированный жгут, чтобы остановить кровотечение.

Алиенора прислонилась спиной к скале, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Она заставила бешено колотящееся сердце замедлиться, дыхание – смешаться с ветром, а себя, Рожденную-Без-Души, – увидеть суть вещей.

Охотница ощущала, как волк, подобно огромному алому пламени, ищет свою игрушку – ее, – и сердце зверя билось в такт его свирепости. Он приближался. Девушка втянула воздух – легкие порывы ветра доносили до нее теплый, мускусный, звериный запах.

Алиенору позабавило, насколько эта ситуация была похожа на ту, что ей уже довелось пережить. Она уже испытывала это чувство, как будто ее загнали в угол, в оборонительную позицию, пока хищник с Пылающих гор приближался, обнажив клыки и голодно рыча.

Вдруг страннице стало жаль, что Аэль так и не узнал конец той истории. Она уже не была так уверена, что сможет повторить тот подвиг, потому что скоро альфа придет за ней, чтобы закончить их дуэль. Сможет ли она выстоять против вожака стаи и второго по силе после него? С каждой секундой Охотница все сильнее сомневалась в этом.

Горячее, словно адское пламя, дыхание чудовища обожгло Алиенору – на коже девушки выступили капли пота. Она посмотрела в одну сторону, потом – в другую и выругалась про себя. Облако пыли все еще не осело, скрывая ее плотной пеленой, заглушая все звуки, размывая предметы и искажая дистанцию. Охотница чувствовала себя одинокой, потерянной в обманчивой неизвестности.

Она была словно отрезана от всего мира и не видела ничего. И все же Алиенора хорошо знала туман, ведь все ее детство прошло в дымке Таинственных равнин, а она была практически живой. Доверять своим инстинктам девушка научилась еще в детстве, отказываясь от зрения в пользу других органов чувств.

Странница снова закрыла глаза, обращаясь к Охотнице.

Справа.

Девушка пригнулась и перекатилась влево по земле как раз в тот момент, когда мощная лапа врезалась в скалу, к которой она прислонялась всего несколько секунд назад. За воплем разочарования, вырвавшимся из облака, последовало злобное рычание, в котором Алиенора различила смертельную угрозу. Волк принюхивался, яростно перебирал лапами, а потом замер.

Охотница затаила дыхание и покрутила в пальцах кинжалы, лезвия со свистом рассекали воздух. Медленно, стараясь не шуршать одеждой, она присела. Сосредоточенное лицо девушки исказила гримаса боли, хотя она и старалась ее игнорировать.

Зверь ударил лапой, выдав себя, и бросился на жертву.

Алиенора напрягла мышцы и шепотом отсчитала:

– Три… два… один.

Она оттолкнулась ногами, взмыла в небо, сделала сальто вперед и в последнюю секунду развернулась. Девушка приземлилась на спину волка, а ее руки погрузились в его грубую и пыльную шерсть, черную, как само небытие.

Алиенора рассмеялась. Если бы кто-нибудь слышал ее сейчас, то наверняка угадал бы в этом смехе ликование безумной, обретшей разум, или радость ребенка, поймавшего бабочку. Как бы то ни было, молодая Охотница торжествовала.

Второй после вожака волк попытался броситься в атаку, но потом отпрянул. Охотница крепче вцепилась в бока чудовища, чтобы не потерять равновесие. А потом, крепко сжав пальцы вокруг кинжала, она вонзила клинок в затылок хищника, поразив и спинной, и головной мозг.

Волк под ней рухнул с предсмертным хрипом. Затем, слегка повернувшись, девушка выбралась из своего импровизированного седла и плавно соскользнула на землю. Но раненая нога тут же задрожала и подогнулась, не выдержав веса тела. Так и не найдя опоры, путешественница рухнула, и от столкновения с землей дыхание Алиеноры сбилось.

Она почувствовала на лице обжигающее дыхание, словно вулканический жар. Не успела Охотница сделать и малейшее движение, чтобы сесть, как темная лапа с длинными, острыми когтями опустилась ей на грудь. Над Алиенорой нависла внушительных размеров голова и клыки, обещавшие боль и кровопролитие.

Но она все еще держала в руке кинжал.

И прицелилась лезвием в широкую грудь альфы. Хотела прицелиться.

Вожак стаи, как будто угадав ее намерение, придавил второй передней лапой руку девушки. Алиенора выронила оружие, и оно укатилось в бурую пыль за пределы досягаемости. Охотница посмотрела смерти в глаза, как делала раньше и будет делать всегда.

И не увидела ни белков, ни зрачков. Глазное яблоко чудовища целиком было того переливающегося, насыщенного цвета, который является детям в кошмарах, наводит на них ужас и не оставляет среди белого дня. Красного. В кровавом багрянце девушка видела собственное изменчивое отражение. Не отражение своей внешности, но что-то скрытое гораздо глубже, что Алиенора открыла только в этом взгляде.

В каком-то смысле она и вожак были очень похожи. Они оба – хищники, оба рождены, чтобы выслеживать, находить и побеждать. У обоих были сила, скорость, выносливость. А еще ум и меткость.

Волк не сводил с Охотницы глаз, и ей показалось, что в них мелькнуло уважение, какое испытываешь только к достойному сопернику. Понимал ли он, кто она такая? Видел ли он это странное сходство? Возможно ли это?

Он запрокинул огромную голову и издал глубокий, мощный вой.

Пыль оседала вокруг них, на них, и Алиенора, которая никогда не верила ни во что, кроме истины, начала молиться.

«Пусть случится чудо, – подумала она, – одно только маленькое чудо, только сегодня».

Охотница продолжала смотреть в глаза волка, не желая опускать взгляд перед лицом судьбы. Девушка всегда говорила себе, что, когда смерть настигнет ее, она рассмеется ей в лицо из последних сил, и тогда даже в смерти странница обретет свободу.

Алиенора все улыбалась, а чудовище потянулось к ней сверкающими клыками – вдруг стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась прямо в затылок зверя. Тот зарычал от боли и злости и мотнул головой в сторону выстрела. Еще одна стрела прочертила дугу в небе и вонзилась рядом с первой. Волк тяжело завалился на бок, его грудь поднялась два или три раза, и он замер уже навсегда.

В памяти Алиеноры всплыл образ.

Всадник.

Аэль не умел обращаться с луком, которого у него к тому же не было. Тогда выпустить стрелу мог только всадник. Значит, он успел добраться до них вовремя.

Девушка увидела, как кто-то протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и приняла ее.

Алиенора посмотрела на своего спасителя. Высокий и мускулистый, с загорелой кожей и в мягкой одежде, это был опытный путешественник.

Угловатые очертания лица, тонкие губы, взгляд…

– Алиенора?

Она удивленно моргнула. Быть не может.

– Лез?

Они улыбнулись друг другу.

– Кажется, я только что спас тебе жизнь, дорогая. Снова!

– Да ты просто подарок судьбы, – ответила она, подмигнув ему.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом со смехом бросились в объятия друг друга. Аэль никогда не видел, чтобы Алиенора так держалась с кем-то.

Юноша наблюдал эту сцену воссоединения со стороны. Этот Лез и Алиенора были странно похожи, его мускулистое тело двигалось с той же плавной грацией. Но было и нечто другое, что тревожило Аэля гораздо больше. Со стороны они казались почти родными, но в то же время это были два совершенно разных человека, что было видно по взглядам.

Аэль вздрогнул. В нем росла неприязнь к новоприбывшему, пускай чужак и спас ему жизнь. Этот человек гнал своего гнедого коня во весь опор и, не сбавляя скорости, выпустил первую стрелу, которая пронзила разверстую пасть волчицы с песочной шкурой. Благодаря этому отвлекающему маневру Хранитель убил двух других волчиц, а потом всадник прикончил еще двух, выпуская стрелы со скоростью ветра.

Избавившись от волков, Аэль бросился на помощь Алиеноре. Но Лез остановил его:

– Ты рискуешь подвергнуть ее еще большей опасности.

Его голос был глубок и спокоен, в нем явно читалась излишняя самоуверенность. Всадник выпустил стрелу, потом две, три – теперь защитником Алиеноры стал этот человек.

Хранитель отказывался называть это чувство ревностью. Он не завидовал общему прошлому незнакомца с Алиенорой, а они и не скрывали этой близости, понимая друг друга с одного взгляда и, очевидно, храня какие-то общие тайны.

Наконец, друзья выпустили друг друга из объятий.

Алиенора взглянула на Аэля, мельком улыбнулась и слегка кивнула ему.

Сердце юноши замерло. Такого он от странницы не ожидал. Чего стоили все слова, когда ее взгляды были так красноречивы? Он ухмыльнулся этой мысли и прикрыл глаза.

«Порой слова не более чем шум. Все равно что камни, которые мутят воду».

Это сказал ему Лазериан, когда его однажды на три ночи заперли в подземелье в наказание за ошибку, которую на самом деле совершил Аэль. Тогда юноша пришел просить прощения у лучшего друга, но тот остановил его, не дав сказать и слова. Товарищ просто взглянул на Аэля и простил.

Может, правда была на стороне Лазериана. Может, глаза и правда были зеркалом души. Если это действительно так, то Алиенора плотно задернула это зеркало, навсегда скрыв от чужих взглядов.

Неожиданно за спинами путешественников кто-то громко чихнул. Все трое обернулись и увидели бесстрашного волчонка, который отважился выйти далеко за пределы своего убежища. В его серых с красными прожилками глазах, направленных на путников, блестели любопытство и ум. Молодой волк снова выставил лапу и чихнул из-за окутавшего его облака пыли.

Лез уже достал стрелу из колчана, но Алиенора положила ладонь на его руку:

– Оставь его, – приказала она тоном, не терпящим возражений.

Мужчина хотел что-то сказать, но смолчал. Он уже давно усвоил, что слово этой девушки – закон, и спорить было рискованно, если не сказать самоубийственно. Лез убрал стрелу и закинул лук на плечо.

Алиенора и Аэль одновременно поднесли пальцы ко рту и свистнули. Лошади бросились каждая к своему хозяину. Лез же просто поднял руку – и гнедой конь подошел к нему. Глядя украдкой, как путники поднимаются в седло, мужчина нахмурился. Что-то его беспокоило, что-то было не так. Движения Аэля и Алиеноры зеркально копировали друг друга, но ни один из них не замечал этого очевидного факта.

Странно.

Нежно поглаживая шею Мистраля, Алиенора прошептала ему что-то на ухо. Потом извлекла из копыт животного несколько камешков и поправила плащ.

– Давайте уже выбираться отсюда.

Аэль кивнул, осторожно взяв Изиду под уздцы, а Лез молча смотрел на эту опасно свободную женщину, любовь к которой он не мог выразить никакими словами. Охотница помчалась галопом вниз по склону кратера, и двое мужчин последовали за ней.

Вслед им донесся прощальный вой волчонка.

Алиенора улыбнулась. Может, однажды они снова встретятся. Интересно, кто из них победит? Загадка.

Охотница позволила ветру унести ее мысли прочь и отдалась бешеной скорости, с которой несся Мистраль. Она сдержала овладевший ею приступ смеха и просто закрыла глаза.

Три тени в капюшонах – теперь ведь их было не двое – въехали в город, гораздо скромнее, чем Нель’Йюна, – то была почти густонаселенная деревня. Мин’Оркаль был своего рода перевалочным пунктом, где путники запросто могли затеряться среди прохожих, ничем не выделяясь из пестрой толпы. Город лежал в долине, которая граничила с Пылающими горами на западе и с лесом Элиандар на востоке. Это дружелюбное торговое поселение было вынужденной остановкой для странников, собиравшихся продолжить путь дальше.

Мин’Оркаль носил имя северного воителя, который променял сражения и жажду мести на прекрасные глаза и манящую улыбку цыганки. А та оставила бродячий цирк, в труппе которого выросла. Покорная вспыхнувшему чувству пара обосновалась в долине. Жизненная философия влюбленных была так заразительна, что вскоре возле их хижины вырос хутор, который позднее превратился в деревню, а деревня – в городок. Никто не стал возражать против того, чтобы называть новый город в честь его основателей – Минервы и Оркаля. Так и появился Мин’Оркаль.

Три силуэта спустились к единственному трактиру «Только двое», где почти все было занято, и путешественникам пришлось делить одну комнату на троих.

– Мне жаль, – пропела дочь трактирщика. – Зато у вас будет крыша над головой, и мы можем дать вам дополнительные одеяла, если хотите.

Девочка нежно им улыбнулась, и на ее веснушчатых щеках наметились ямочки. Алиенора ответила ей искренней улыбкой. Такие приятные встречи только укрепляли ее решимость помочь Венальмору вернуть былое великолепие и навсегда изгнать с его просторов Души.

– Прекрасно, – ответила Охотница, принимая тяжелый медный ключ, который протянула ей рыжеволосая девочка.

Девушка отправилась наверх, Лез и Аэль последовали за ней. Алиенора улыбнулась беззвучной темноте коридора, догадываясь, о чем думают мужчины. Кто из них займет вторую кровать?

￼

Глава 21

За чертой леса Элиандар мир людей заканчивается – в свои права вступает мир деревьев.

Здесь магия и природа сплетаются воедино.

Тьма и свет, глава 2

Аэль бесшумно вышел из комнаты, где еще спала Алиенора. Он осторожно закрыл дверь и пошел по коридору. Юноша и сам не знал, почему ему захотелось побыть в одиночестве. С вечера он заметил небольшой пруд среди зарослей и направился к нему.

Хранителю открылся великолепный пейзаж. Первые солнечные лучи приветливо озаряли живописные окрестности и листву деревьев. Берега пруда были покрыты галькой, и каждый камешек будто ждал, когда кто-нибудь подберет его и пустит по глади воды. Аэль вздохнул. Он и не подозревал о существовании такой красоты.

Юноша подобрал камешек и бросил его. Тот отскочил от глади пять раз, прежде чем пойти на дно. Аэль вспомнил, как часами пускал блинчики по воде с Лазерианом в садах Академии, а потом им приходилось бежать со всех ног, чтобы успеть на занятие магией. Парню казалось, что детство все сильнее отдалялось от него, как будто каждый день, проведенный рядом с Алиенорой, приближал его к долгожданной зрелости.

– Ты слишком рано встал.

Аэль обернулся. Под ветвями плакучей ивы вырисовывался силуэт Алиеноры. Она подошла к нему и спросила:

– Все в порядке?

Юноша пожал плечами и подобрал еще один камень.

– Ты не с Лезом?

– Лез так же свободен, как и я. Ему хотелось побыть одному, – улыбнулась Алиенора.

– Я думал, вы были…

– Вместе? Раньше были.

– Что произошло?

– Иногда жизнь разлучает людей, которые любят друг друга. Мне не суждено быть с таким, как Лез. И я думаю, что в конце концов он это понял.

Аэль задумался над словами своей спутницы. Он был уверен, что Алиенора что-то недоговаривает. Неважно, молодого человека это не касалось. Он запустил камень небрежным жестом, и тот запрыгал по зеркальной поверхности.

– Как ты это делаешь? – спросила Алиенора.

Она завороженно наблюдала за прыгающим по воде камешком.

– Что? Блинчики?

– Покажи еще раз!

Аэль удивился и снова запустил гладкий камешек по воде, к безмерному удивлению Алиеноры.

– Научи меня!

– Хочешь научиться пускать блинчики?

– Да.

Девушка выбрала плоский камень. Она была настолько увлечена, что Аэль не узнавал ее и удивлялся неожиданно искренней улыбке своей спутницы.

Хранитель неуверенно улыбнулся и стал показывать ей, как зажать в пальцах камень, чтобы запустить его под правильным углом. Алиенора внимательно следила за юношей, а потом попробовала повторить его движение. Девушка глубоко удивилась, когда запущенный ею камень пошел прямо на дно, обдав их обоих брызгами. Аэль рассмеялся.

– Не вижу тут ничего смешного.

– Да нет, просто… ты ведешь себя как ребенок.

Он ожидал, что его спутница ответит ему какой-нибудь резкостью, но она просто повторила попытку. И снова потерпела неудачу. На этот раз юноша не рассмеялся, а просто сказал:

– Давай покажу. Только не торопись, ладно?

Аэль подобрал новый камень с земли и приблизился к Алиеноре. Он медленно обнял ее за талию и осторожным, почти ласковым жестом, убрал россыпь черных волос с шеи девушки и прислонился щекой к изгибу. Алиенора вздрогнула от прикосновения. Ее сердцебиение участилось, а близость губ Аэля пробудила в девушке давно дремлющие чувства, воспоминания о беззаботном счастье среди тьмы, когда детство еще было неотделимо от невинности. Рука юноши скользнула в ладонь Алиеноры, обхватив камень, согретый их прикосновением.

– Дыши вместе со мной.

Алиенора сосредоточилась и постаралась дышать в такт с Аэлем. Она спиной чувствовала сердце аристократа, которое билось в унисон с ее собственным.

– Закрой глаза.

Девушка повиновалась. В этот момент она чувствовала только теплый камень в ладони и пальцы Аэля на ее руке. Они бросили камень одним движением.

Алиенора подняла веки. Камень на мгновение завис в воздухе – и трижды отскочил от поверхности пруда. Девушка улыбнулась и хотела уже что-то сказать, как вдруг остановилась.

Губы Аэля были в каких-то сантиметрах от нее, она почти ощущала их сладость. Ее тянуло погрузиться в тихую синеву его глаз, глубоких, как океан. Хранитель крепче обнял Алиенору, теряясь в чудесной бездне ее взгляда. Он не мог противиться порыву и медленно приблизил свои губы к девушке, которая уже закрыла глаза.

Треснула ветка. Алиенора резко высвободилась из объятий Аэля. Он удивленно смотрел на нее, пока странница пыталась подобрать слова:

– Я… наверное, пойду, проведаю Леза. Скоро будем выдвигаться.

И поторопилась прочь. Аэль хотел ее остановить и уже собрался что-то крикнуть девушке вслед, но осекся. Может, так даже лучше.

В тени плакучей ивы улыбнулся Лез.

* * *

Путешественники должны добраться до леса, пока не наступила темнота. Деревья уже показались на горизонте, они все росли и росли, будто хотели поглотить саму ночь. Трое путников двигались бок о бок, погруженные в неловкое молчание, которое все сильнее тяготило сердце Аэля. Он не мог отогнать от себя воспоминание о взгляде Алиеноры, о тепле и близости ее тела. У юноши не получалось объяснить себе, откуда взялось простое счастье, которое на мгновение он испытал в ее объятиях, тот порыв, противиться которому был не в силах.

Алиенора смотрела на скакавшего рядом Леза с высоко поднятой головой. Его взгляд был устремлен на деревья впереди, и Охотница поняла, что он погрузился в воспоминания. Она тоже думала об их последнем путешествии в Элиандар.

Тогда их привело в лес общее задание. Сильфы – человекоподобные существа, обитавшие в стволах деревьев, – приняли их с распростертыми объятиями. Всем известно, что они ненавидели Души и с радостью помогали Охотникам, всегда были готовы предоставить им убежище, чтобы укрыться от опасности. Лезу и Алиеноре нравилось жить на лоне природы – когда они ступили в изумрудное царство Элиандара, они были влюблены и торопились насладиться обществом друг друга, как будто чувствуя близость разлуки.

Но одним вечером все изменилось.

Алиенора собирала вещи, когда ей явился сильф. Взгляд существа был исполнен мудрости, и когда оно заговорило, девушке оставалось только слушать.

«Я видел, как бездна разверзается в твоей душе, Алиенора Дерин. Твое прошлое, твое желание отомстить, найти Хранителя, убившего твоих родителей, растут в тебе день ото дня. Но Лез мешает тебе следовать этим путем, ты это знаешь. Ему не понять. Его волнует лишь собственное прошлое, и, следуя за ним, ты никогда не сможешь обрести себя. Подумай об этом, Алиенора Дерин. Подумай».

Проведя всю ночь в размышлениях, Алиенора покинула Леза ранним утром, прошептав какие-то извинения напоследок. Выбравшись из леса верхом на Мистрале, она почувствовала себя свободной. И слова сильфа наконец обрели смысл.

Свобода была для девушки превыше всего.

* * *

Путники остановились, когда солнце уже скрывалось за деревьями. Алиенора, более молчаливая, чем обычно, спрыгнула со спины коня, взяла лук и отправилась на охоту. Аэль хотел спросить у Леза, почему она не в духе, но тот уже принялся разводить костер и тоже не был настроен говорить. Молодой Хранитель воспользовался случаем, чтобы поближе рассмотреть незнакомца, в котором почти был готов признать соперника. Его черные волосы падали на глаза, чем-то неуловимо напомнившие Аэлю глаза Алиеноры. Мягкая одежда обрисовывала крепкое мускулистое тело Леза в лунном свете и на фоне разгорающегося пламени. Парень заметил у него на поясе кинжал, похожий на оружие Алиеноры.

Лез поднялся и посмотрел на юношу с фальшиво-искренней улыбкой.

– Ты какой-то бледный, Аэль.

– Я редко путешествую. Честно говоря, это мое первое путешествие за пределы столицы.

– Ден’Джахаль… Мы с Алиенорой сбежали из этого города, как только смогли.

– Алиенора выросла в Ден’Джахале? Но мне она говорила, что жила вблизи Таинственных равнин… – удивился Аэль.

– Не обманывайся, ты далеко не все о ней знаешь. У Алиеноры много тайн.

– С твоим невежеством сравнится только твое высокомерие, мой дорогой Лез.

Позади них раздался голос Алиеноры. В руках у нее все еще был лук, а у ног лежала гигантская птица. И, конечно же, она притащила огромную добычу сама.

– О, Алиенора, ты поймала нардока! – радостно воскликнул Лез. – Ты же знаешь, как я люблю…

– Замолчи.

Охотник принялся разделывать животное, не переставая улыбаться. Эта птица с сине-серым оперением обитала преимущественно в лесах. Говорили, что ее нежное мясо обладает множеством полезных свойств, но Аэлю еще не доводилось его пробовать.

Алиенора по-прежнему была настороженно тиха. Она сидела у огня, смотря на него невидящим взглядом и теряясь в воспоминаниях.

Аэль уже понимал, что в такие минуты молчаливого размышления странницу не стоит беспокоить. Он присел на корточки напротив. Их разделяло только пламя – оно словно прочерчивало между ними огненную черту, которую ни один из них не должен пересекать, чтобы не сгореть. Юноша вспомнил их первую встречу в трактире «Болящие души», вспомнил, как поразила его тогда непокорная красота этой девушки. Себя он чувствовал жалким и уязвимым, Алиенора же всегда казалась такой же сильной и недосягаемой, как и в тот день.

Девушка медленно подняла глаза на Аэля. Ее все еще преследовали воспоминания о произошедшем возле пруда утром, когда парень заключил ее в свои объятия. Охотница испытывала стыд. Прежде всего за то, что едва не поцеловала Аэля, хотя их разделяла пропасть. Она стыдилась того, что показалась такой слабой, хотя должна была оставаться сильной. Стыдилась того, что весь день думала об этом и забыла поговорить с самим Аэлем об этом.

Девушка повернула голову в сторону готовившего мясо Леза. Он что-то насвистывал, выглядел веселым, как будто все напряжение, которое навалилось на них, совершенно его не затрагивало. Охотник даже казался каким-то счастливым. Почувствовав на своей спине взгляд девушки, он обернулся и одарил ее сияющей улыбкой, надменной и гордой.

Алиеноре вдруг все стало ясно.

Это Лез сломал ту ветку.

Она с трудом подавила приступ гнева – ей хотелось сейчас же ударить бывшего возлюбленного со всей силы. С какой стати он вообразил, что может делать выбор за нее? Алиенора сама позволила Аэлю обнять ее, а отношения с Лезом она разорвала больше года назад. У него больше не было никакого права вмешиваться в ее жизнь и ограничивать ее свободу.

Девушка взглянула на Аэля, который все это время не сводил с нее глаз. Его внимание беспокоило ее – казалось, он больше не испытывал к Алиеноре враждебности, только безмерное уважение, восхищение и еще какое-то чувство, которое Охотница боялась назвать. Обычно она легко угадывала, что чувствуют Души, но в глазах Аэля блестело что-то неизъяснимое.

– Готово!

Возле костра Лез как раз закончил жарить мясо нардока. Хранитель хмуро посмотрел на него и потупил взгляд.

Казалось, эти двое испытывают друг друга на прочность как настоящие противники, и тут Алиенору осенило. Она поняла, что скрывалось в глазах Аэля. Она поняла, что Лез сломал ветку, чтобы защитить ее, а не отвоевать обратно. У них с Аэлем было слишком мало общего.

Она всегда будет Охотницей, а юноша скоро заступит на службу одного из правителей Венальмора. Они не имели права поддаться слабости, какова бы ни была ее природа. Когда они дойдут до конца путешествия, Аэль останется в Лайюне, а Алиенора снова отправится в путь на поиски своего прошлого. Одна.

Девушка улыбнулась своим мыслям. Слишком давно она мечтала отправиться в погоню за прошлым. Странница решила, что обязательно поблагодарит Леза, и с жадностью набросилась на мясо.

– Чему это ты так улыбаешься? – спросил Лез.

– Если честно, мне уже не терпится добраться до леса. Соскучилась по деревьям.

– Ты серьезно?!

Аэль едва не поперхнулся – даже лицо раскраснелось, а на глазах проступили слезы.

– Ну конечно, она серьезно. Этот лес прекрасен и вполне дружелюбен. Чему тут удивляться?

– Прекрасен? Дружелюбен? Мы точно об одном и том же Элиандаре говорим?

– Ты видишь на горизонте какой-то другой лес?

– Вы вообще ни одной книги за всю жизнь не прочли? В лесу Элиандар живут коварные существа – сильфы. Рассказывают, что они высасывают души путников, пока те спят!

Алиенора и Лез переглянулись и расхохотались. Множество легенд окружало лес Элиандар, и лишь немногие из них были правдивы. Деревья давали убежище путникам, а сильфы и сильфиды были настроены доброжелательно к людям, хотя терпеть не могли Души и при случае непременно старались устроить им какую-нибудь пакость.

– Тебя обманывали, Аэль. Не верь всему, что пишут в книгах. Порой истину стоит искать не на покрытых пылью страницах.

– Откуда ты это знаешь?

– Мы с Лезом несколько дней провели в этом лесу и, как видишь, остались живы. Мы выбрались оттуда абсолютно целыми и невредимыми.

– Говори за себя, Алли, – пробормотал Лез и опустил глаза.

Аэль уже понадеялся, что Алиенора сейчас взорвется в ответ на уменьшительную форму ее имени, но ничего подобного не произошло. Она только изумленно посмотрела на Леза.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что ты бросила меня одного посреди неведомой мне глуши, при этом растоптала мое самолюбие и едва ли промолвила слово на прощание! Может, ты и вышла из леса невредимой, Алиенора, но меня Элиандар лишил гораздо большего, чем ты думаешь.

Парень встал и ушел в темноту зарослей. Девушка застыла на месте. Аэль впервые увидел, что кому-то под силу задеть Алиенору. Под броней из насмешек и иронии она скрывала уязвимое и чувствительное сердце. Когда-то Алиенора причинила Лезу боль, и, наконец, он отплатил ей той же монетой.

– Самый подходящий момент, чтобы засыпать меня вопросами, да? Хочешь спросить, почему я ушла от него?

– Я знаю, что ты не захочешь отвечать. Так какой смысл спрашивать? – сказал Аэль, пожав плечами.

– А ты начинаешь лучше понимать меня.

– Ты бы сходила и поговорила с ним. Ничего о нем не знаю, но даже мне понятно, что он еще ждет каких-то объяснений.

Девушка кивнула и встала. Тогда самым правильным решением ей показалось уйти и не дать никаких объяснений, но это был эгоистичный поступок. Чувства к Лезу исчезли, стоило Охотнице выбраться за пределы леса, но, судя по всему, молодой человек перенес их разрыв тяжелее.

Аэль смотрел Алиеноре вслед, пока она не исчезла в темноте, и чувствовал себя так, будто только что отправил ее прямиком в пасть голодному волку. Он не понимал то неприятное чувство, которое возникало у него при виде Леза рядом с Алиенорой. Хранитель был уверен, что их связывает лишь дружба, но, похоже, ошибался.

И он должен раскрыть этот секрет.

* * *

Алиенора нашла Леза лежащим на траве под небом, усыпанным бесконечно далекими звездами. Девушка осторожно села рядом, ее охватила смутная тревога. Больше всего на свете она боялась реакции своего друга. Шепотом Охотница пересказала ему слова сильфа и сомнения, которые терзали ее той ночью.

– Я всегда знала, что рано или поздно мне придется вернуться к себе и взглянуть в лицо прошлому. И когда это время пришло, я бросилась бежать и ничего не могла тебе объяснить. Прости меня, Лез.

– Ты хоть нашла, что искала?

– Нет. Похоже, все исчезло после пожара и смерти родителей. Их убийце удалось скрыться, а я пока так и не смогла отомстить за них.

– У тебя все получится, Алли, – прошептал Лез, мягко накрывая ее ладонь своей.

– Но, кстати, я выяснила кое-что о тебе.

Давление на ее ладонь усилилось, и девушка продолжила:

– После того как я оставила тебя, дорога привела меня в Сабор. Этот порт теперь превратился в город-призрак. И на стене одного переулка мне на глаза попался старый листок. За голову бандита предлагали почти пять тысяч золотых.

– И при чем здесь я?

– Портрет на листке очень напоминал работу Лизаиг, когда она нарисовала тебя в тринадцать лет. И еще мальчика звали Лезневен.

Лез затаил дыхание, Алиенора вздохнула. Оба погрузились в воспоминания о прошлом.

Алиенора хорошо помнила, как они встретились с Лезом. Это произошло примерно через год после того, как она присоединилась к Охотникам. Брагаль привел к ним парнишку, Рожденного-Без-Души, – он нашел его блуждавшим по улицам Сабора. Мальчик ничего не помнил о своей прошлой жизни, все его мысли вращались вокруг единственного слога: Лез. По какой-то причине больше ничего он вымолвить не мог.

– Лезневен… это имя мне о чем-то напоминает. Шум океана, корабли… они отчаливают, чтобы никогда не вернуться…

– Тебе надо побывать в Саборе. Я уверена – там ты найдешь все ответы.

– Спасибо, Алли.

– Тебе спасибо, Лез. За утро. Спасибо, что сломал ветку.

– Просто оказался в нужном месте в нужное время, – улыбнулся он. – Вы с Аэлем очень разные, не забывай это.

– Он любезно тратит на меня все свое высокомерие и эгоизм, чтобы я об этом не забывала ни на минуту, – рассмеялась Алиенора.

Отголоски их смеха рассыпались под ночным небом, и Элиандар, казалось, ответил им вздохом. Завтра они будут там.

Из зарослей за ними наблюдал Аэль, и на его лице было написано глубокое отвращение. Ведь он едва не поцеловал эту девушку. Нет, нельзя забывать – Хранитель выше всего этого. Выше целого мира. Он хотел последовать за Алиенорой, но теперь жалел об этом порыве. Лучше бы он никогда не слышал, что девушка думает о нем на самом деле. Юноша бесшумно развернулся и вернулся к догоравшему в ночи костру.

– Пошли обратно – Аэль запросто мог наделать глупостей, – пробормотала Алиенора.

– И еще кое-что…

– Да?

– Почему за мою голову назначили такую цену? Только, Алиенора, не оберегай меня, скажи правду.

Алиенора глубоко вздохнула и ответила:

– Судя по всему, ты убил Элигора, бывшего правителя Сабора.

– Зачем мне это делать? – дрожащим голосом спросил он.

– Похоже, это был твой отец, Лез.

* * *

Ни один из путников не выспался той ночью. Аэль не мог перестать думать о словах Алиеноры, которые, он смутно догадывался, как будто сломали в нем что-то. Охотница вспоминала минувшее утро, когда юноша держал ее с такой нежностью, как будто драгоценнее нее у Аэля не было никого на целом свете. Думала она и о том облегчении, которое испытала, когда Лез сломал ветку. Девушка была бесконечно благодарна ему. Иначе она рисковала затеряться в слишком темных и опасных для нее водах.

Что до Леза, то он все искал в себе какие-то проблески воспоминаний, чтобы пролить хоть какой-то свет на свое прошлое. Слова его подруги разбередили старые раны, которые молодой человек давно прятал под панцирем, чью прочность он явно переоценивал. Теперь Лез не был ни в чем уверен.

Наконец, Алиенора молча поднялась и приготовила лошадей. Двое путников последовали ее примеру: Аэль и Лез раскидали остатки костра, вытряхнули одеяла и оттащили тушу нардока в заросли. Никаких следов ночлега. И наконец все трое двинулись к Элиандару.

До леса было рукой подать, и его дыхание уже ерошило их волосы и ласкало кожу, а в ноздри путешественникам ударил терпкий запах хвои. Алиенора радостно вдохнула его: она действительно любила это место. Когда-то Элиандар стал ее домом на несколько месяцев. А теперь девушке предстояло провести здесь всего-то несколько дней.

– Алли, ты помнишь, где вход?

– Конечно. За кого ты меня принимаешь?

Друзья улыбнулись друг другу, и Алиенора направила Мистраля к подобию темного туннеля. По мере приближения Аэль понял, что деревья образуют над ними арку, словно лес впускал их в убежище, где они будут в безопасности.

Алиенора первой ступила под сень деревьев. Лез и Аэль едва успели заметить, как она обернулась к ним – с искаженным от страха лицом.

А потом на них обрушился лес.

￼

Глава 22

Кинжал неразрывно связан с жизнью владельца. Охотник никогда не расстается со своим кинжалом, ибо в кинжале – его жизнь.

Воспоминания Охотника, глава 13

Диклан шел рядом с Шарлезой, закутанной в темный плащ. Одеяние делало ее фигуру особенно величественной, светлые волосы девушки были затянуты в пучок, а черты лица осунулись от усталости, состарив Охотницу на несколько лет. Она вглядывалась в небо в поисках струйки белого дыма, чтобы как можно скорее вернуться в штаб-квартиру.

Ден’Джахаль – столица, которая некогда была известна как Сияющая, – становилась все мрачнее. Улицы обезлюдели – здесь постоянно дежурили Хранители. Весть об убийстве Эдрины, королевы Пылающих гор, стремительно разлетелась по всему королевству, неся предвестие смутных времен, – Академия отправила своих лучших людей на место преступления и бросила остальных прочесывать Ден’Джахаль в бесконечных поисках пресловутого логова Охотников.

Жителей катакомб эта новость потрясла не меньше. По сияющим гордостью глазам Шарлезы Диклан понял, что ветер переменился. Чаша весов склонилась в пользу тех, кто все эти годы был вынужден скрываться в тени. Спустя более пяти сотен лет в Охотниках вновь затеплилась надежда на успех их борьбы. Наконец-то среди них появилась та, кто приведет их к долгожданной победе.

Алиенора Дерин.

В туннелях, над которыми высилась столица, ее имя было у всех на устах. Все шептались, что именно она может стать той Охотницей, которая сотрет Души с лица Венальмора, и тогда хаос, посеянный Клинками, обернется против них самих. Но быстро разлетелись и другие слухи. Поговаривали, что Алиенору слишком утомило одиночество, и потому она покинула город в сопровождении. И в путь с ней отправился не абы кто, а Хранитель, вчерашний выпускник Академии. Некоторые ветераны и молодые Охотники отваживались в полный голос обвинять в предательстве девушку, которая пошла на поводу у своих чувств и сбежала от столицы, от всех обязательств, и все ради какого-то Хранителя. Но эти толки очень быстро пресекла Шарлеза:

– Алиенора Дерин лучшая из нас, она наш главный козырь, не может в этом быть сомнений. Обвинять ее в предательстве – постыдно, просто кощунственно. Эта девушка – наша единственная надежда. Алиенора покинула нас почти месяц назад. Если бы она предала нас, как вы объясните смерть Эдрины?

После этого аргумента никто не решался говорить о предательстве Охотницы. Жизнь в катакомбах вернулась в свое русло под строгим оком Шарлезы. Девушка заменяла Брагаля во время его отсутствия и продолжала при этом заниматься обучением Диклана, чтобы подготовить ребенка к церемонии инициации.

У мальчика был веселый и живой нрав, он жаждал новых знаний. Шарлеза была рада, что в эти неспокойные времена Диклан был постоянно при ней. Этот ребенок стал ее единственным утешением в этом мрачном мире: Алиенора и Брагаль были далеко – наверняка уже совсем недалеко от Лайюны, Лез пропал несколько месяцев назад и даже не сказал, куда направляется, а Лизаиг, прекрасная и нежная Лизаиг наверняка бороздила просторы Алириенского моря в поисках обрывков информации.

Сегодня Шарлеза должна открыть Диклану важный секрет.

Каждый Охотник обязан хранить его, даже ценой собственной жизни.

Секрет клинка Охотника.

* * *

– Проклятые Хранители! Да их здесь полно! – проворчала Шарлеза.

Диклан улыбнулся, его глаза лукаво блеснули, и он храбро посмотрел вперед. Десятки Стражей перекрывали улицы, проверяли каждый проход, вглядывались в каждое лицо.

Но эти двое умели оставаться невидимыми.

Они шли по темному и, как им казалось, безлюдному переулку, – и вдруг будто из-под земли возник целый отряд Стражей, перегородив путь Диклану и Шарлезе. Охотница с раздражением вздохнула и пристально посмотрела прямо в глаза одного из Хранителей. Тот замер и сделал жест всему отряду повернуть в другом направлении. Шарлеза улыбнулась и подтолкнула Диклана в спину, чтобы он не мешкал. Но мальчик застыл как вкопанный.

Его разноцветные глаза были устремлены на стоящего прямо перед ним Хранителя – только он не последовал за своим отрядом. Молодой Стражник стоял на месте в своих золотых доспехах. На первый взгляд он ничем не выделялся среди остальных. Совершенно ничем, кроме странного, пронизывающего серого взгляда. Как будто он знал.

Как будто этот Хранитель знал, кто они такие.

Диклану уже казалось, что они пропали. Рука Шарлезы все крепче сжимала его ладонь. Она тоже увидела понимание, вспыхнувшее в глазах Хранителя. И ей тоже было страшно.

– Лазериан! Пошевеливайся, что ты там копаешься? – окликнул его кто-то вдалеке.

Хранитель повернул голову. Казалось, он на мгновение замешкался, снова глянул на мальчика и медленно, почти пятясь, двинулся прочь.

– Пойдем домой, Диклан. Уже поздно.

Голос Шарлезы дрогнул в полумраке, мальчик кивнул. Больше никто не был в безопасности.

* * *

Стены катакомб сомкнулись вокруг них, как надежное убежище. Ни один Хранитель их здесь не найдет. В этом Шарлеза была уверена.

Охотница толкнула деревянную лакированную дверь, и Диклан узнал маленькую гостиную, куда месяц назад его отвела Алиенора. Здесь все было по-прежнему: красный бархатный диван стоял у камина, а шкафы были забиты едой. В глубине комнаты виднелась дверь, через которую тогда вошла девушка. Дверь была заперта и ревниво берегла скрытые за ней тайны.

Шарлеза бесшумно пересекла гостиную и открыла ее. Женщина поманила за собой Диклана и вошла в кабинет. Мальчик помедлил возле огня и осторожно последовал за ней.

В этой комнате было просторно: в центре возвышался стол из грубой древесины, вдоль стен тянулись несколько книжных шкафов, за их стеклами лежали невероятные диковинки, а произвольно расставленные кресла, казалось, ожидали невидимых гостей.

– Это кабинет Брагаля. Я часто бываю здесь, пока его нет. Садись в кресло, устраивайся поудобней, только ничего не трогай.

Диклан беспокойно повиновался, стараясь ничего случайно не задеть. Охотница открыла стеклянную дверцу и достала шкатулку с вырезанными на крышке надписями и тремя замками. Потом она подошла к письменному столу, выдвинула ящик и извлекла из него цепочку с тремя ключиками.

Шарлеза опустилась в кресло рядом с Дикланом, положила шкатулку на колени, а ключи держала в правой руке.

– Я расскажу тебе одну древнюю легенду, которая известна только Охотникам. Ты должен сохранить этот секрет во что бы то ни стало, даже отдать ради него жизнь, если придется. Ты понял, Диклан?

– Понял.

– Хорошо. Как ты думаешь, что находится в этой шкатулке?

– Даже не подумал, честно. Мне больше понравились надписи. А что они значат?

Шарлеза слабо усмехнулась и ответила:

– Больше десяти лет назад Алиенора задала мне тот же вопрос, но я и сейчас не смогу на него ответить. Это древний язык Венальмора, на нем больше никто не говорит. Прости.

– Понятно. А тогда что в шкатулке?

Охотница улыбнулась и взяла первый ключ на цепочке. Замок щелкнул, и сердце Диклана забилось быстрее. Что бы ни было спрятано в этой шкатулке, мальчик знал: когда крышка поднимется, его жизнь изменится навсегда. Шарлеза отперла два других замка и открыла шкатулку. Ребенок затаил дыхание.

На подушке из синего бархата лежал кинжал. Это было великолепное оружие с серебряным лезвием не меньше пятнадцати сантиметров в длину и с рукояткой, украшенной такими же странными резными надписями, что и шкатулка. Они были выгравированы прямо в металле, между драгоценными топазами и сапфирами.

– Какой красивый… – прошептал Диклан. – Но почему это секрет?

– Такой кинжал есть у каждого Охотника. И каждый всегда держит это оружие при себе, потому что от него зависит и жизнь Охотника. Это продолжение его существа, клинок – это символ долга каждого Охотника. Кинжал Охотника служит единственной цели: убить Клинка. И не более того.

– А как получить такое оружие? – спросил Диклан, завороженный словами Шарлезы.

– Когда Охотник завершает обучение, он отправляется на Эльвиру – этот остров лежит к западу от королевства. Это непростое путешествие. Охотник должен пересечь весь Венальмор, пройти через Пустыню безмолвия, а потом через Пылающие горы он прибудет в порт Сабор. Оттуда отправляется в плаванье к берегам Эльвиры и отчаливает в Багровое море. Если путник добирается живым до этого места, то ему предстоит доказать, что он истинный Охотник. Рожденный-Без-Души. Если ему это удается, то он обретает право обладать кинжалом. Собственным кинжалом. Королевский оружейник Эльвиры сам выковывает для него оружие и вливает кровь Охотника в одну из драгоценностей, украшающих его.

Шарлеза указала на синий камень, Диклан наклонился, чтобы рассмотреть его получше. В сердцевине сапфира застыла едва заметная капелька крови.

– Потом Охотник обязан произнести клятву. Это одна-единственная фраза на древнем языке Венальмора, которая навсегда связывает жизнь Охотника с его кинжалом. После ритуала пути назад нет.

Шарлеза молчала и наблюдала за реакцией мальчика. Он не мог оторвать глаз от сапфира. Она продолжила:

– Теперь тебе понятно, почему Охотники так старательно оберегают этот секрет? Мир, заключенный между Венальмором и Эльвирой, хрупок. Души не раз истребляли эльвирийцев, и эти преступления долго оставались безнаказанными. Жители острова не были запятнаны Душами, но все равно являются могущественными союзниками Охотников. Если Клинки узнают, что эльвирийцы помогают нам, то вспыхнет война.

Несколько мгновений мальчик молча размышлял над словами Шарлезы. Один вопрос не давал ему покоя.

– Чей это кинжал?

Охотница заколебалась. У ее народа было множество тайн, и хранить каждую из них было нелегко. Но Диклан теперь был одним из них.

– Этот кинжал принадлежал самому первому из Охотников. Лаэсло из Венальмора.

– Кем был этот человек?

– Пять столетий назад Венальмором правила королевская семья. Последними наследниками этого рода стали близнецы, совершенно непохожие друг на друга. Лаэсло хотел расширять торговые связи Венальмора и путешествовать в неведомые земли, в то время как Альдюин лелеял куда более мрачные планы. За спиной своего отца, короля, он начал собирать армию, чтобы пойти войной на соседние народы.

Но правитель умер, так и не назвав наследника, и тогда все королевство замерло в ожидании. Чтобы разрешить спор, было решено устроить братьям поединок – насмерть на краю Бездны, где томились в плену Души. Поединок затянулся, ведь каждый прекрасно знал слабости соперника. Когда силы начали оставлять Альдюина, он сбил брата с ног, они покатились и оба сорвались в Бездну Душ.

И вот когда они уже почти потеряли надежду выбраться на поверхность, пещеру озарил яркий свет. То была сфера – она переливалась всеми цветами радуги: то ослепительно яркими, то темными, как чернила. Не обращая внимания на совет брата держаться от нее подальше, Альдюин схватил Сферу – она разбилась оземь, и Души вырвались из своего плена.

Что было дальше, в точности не знает никто. Говорят, той ночью Альдюин вышел из Бездны весь в крови своего брата, в него вселилась самая злая душа этого мира. А Лаэсло исчез навсегда.

– Значит, Лаэсло тоже спасся из Бездны и стал Охотником? – с надеждой воскликнул Диклан.

– Все мы хотим в это верить.

– А мне казалось, что это просто легенда.

– Теперь ты обучаешься ремеслу Охотника. Начинай верить в легенды.

￼

Глава 23

Сильфиды – миролюбивые существа.

Но многие из них позабыли, что прежде всего являются хранительницами и воительницами, что они наделены опасной и колдовской силой.

Сказки и легенды Венальмора; Прекрасный Элиандар

Алиенора медленно приходила в себя, девушка не могла отделаться от чувства, что ей снилось что-то важное, вот только вспомнить сон никак не получалось. Она почувствовала, что не может шевельнуться и где-то рядом притаилась опасность. Тогда странница лишь плотнее смежила веки и прислушалась к другим органам чувств, пытаясь раствориться в разлитом вокруг нее покое.

Она вспомнила.

– Прислушайся к тишине.

– Не получается, – протестовала девочка. – Ну тихо и тихо, в тишине ничего не услышишь. Тогда бы ее не называли тишиной.

Брагаль посмотрел на нее с доброжелательной и вместе с тем твердой улыбкой. Ученица была наделена редким для своего возраста умом и даже мудростью, но упрямством она не уступала ослу.

– Малышка, ты слишком много думаешь. Прислушайся к тишине сердцем. Душой, – прошептал он.

Подросток напряглась и сжала кулаки.

– У меня нет Души, – прошипела она сквозь зубы.

– Я знаю. Потому ты и можешь прислушаться к тишине, ведь ничто не помешает тебе понять, что она от тебя скрывает.

– Но…

– Алиенора.

Девушка замолчала. Когда Брагаль называл ее по имени, это означало, что он начинает терять терпение, а значит, недалеко и до гнева. Испытать гнев Охотника на себе ей совершенно не хотелось. Поэтому она закрыла глаза, замедлила дыхание, как могла, и прислушалась.

Вернувшись в настоящее, Алиенора повиновалась своему воспоминанию.

Где-то вдали пронзительно пела птица, потом – захлопали крылья. Она вспорхнула с ветки.

Повсюду гулял ветер: в листве, среди ветвей – и лентой опутывал мощные стволы. Все эти звуки сплетались в шепот, растворенный в воздухе, словно сами деревья переговаривались на неведомом, таинственном языке.

Воцарилась тишина, наполненная спокойным ожиданием. Этот покой казался нереальным и почти угрожающим.

Совсем рядом зашуршала чья-то одежда – в этом шорохе был свой ритм и чувствовалась ярость, трава и веточки ломались под весом чьего-то тела. Сильфиды не стали бы так шуметь.

Алиенора открыла глаза.

– Неуклюжесть не украшает твои бессчетные недостатки, поверь мне, – прошептала девушка, стараясь не улыбаться.

Услышав ее голос, Аэль прекратил борьбу с плющом, который успел опутать его, пригвоздив спиной к дереву. Присутствие девушки отчего-то успокаивало Аэля. Он смотрел на терпеливую и спокойную Алиенору: она тоже была в плену буйной растительности, которая опутывала странников тем сильнее, чем отчаяннее они с ней боролись.

– Чудесное и дружелюбное место, вы так, кажется, говорили? – усмехнулся Хранитель.

Охотница состроила ему гримасу.

Она не собиралась отказываться от своих слов, потому что именно таким и запомнила лес. Эта великолепная и чарующая природа когда-то действительно была приветливой. Но теперь та же самая природа так решительно и легко обездвижила их, что девушка уже ни в чем не была уверена. Что-то изменилось? Почему? И к чему это теперь приведет? Страннице не нравилось быть в неведении. Она ощущала себя уязвимой, как будто обнаженной, а Алиенора этого терпеть не могла. Ей даже не нужно было опускать глаза, чтобы убедиться: с нее сняли не только кинжалы, но и ее клинок.

Охотнице редко встречались такие умные и предусмотрительные противники. И это не сулило ничего хорошего. Сильфиды забрали у нее клинок, потому что знали о его существовании.

Девушка должна была вернуть его.

Слева кто-то зарычал – Лез уже пришел в себя и яростно бился о плющ, стараясь одновременно не сопротивляться ему. Он перехватил взгляд Алиеноры и коротко кивнул.

«Что бы ты ни задумала, я с тобой», – словно говорили его разноцветные глаза.

Девушка смежила веки.

В воздухе что-то изменилось, листья зашелестели.

Узники вздрогнули – в мыслях каждого из них зазвучал чей-то голос.

– Нам пришлось застать вас врасплох – мы не можем просто так вас отпустить. Путники теперь едва ли отваживаются ступить в Элиандар, а из тех, кто решается пойти этой тропой, только вы можете нам помочь.

Голос стих, оставив в мыслях путников чувство горечи и тоски. Бесшумно по зеленому ковру к ним скользила женщина. Аэль перестал сопротивляться и замер с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он впервые видел сильфиду.

Она даже не шла, а плыла по воздуху. Когда женщина замерла в нескольких шагах от пленников леса, они заметили, что ее кожа была белее молока, а сама сильфида казалась совсем юной, хотя Охотница прекрасно знала – сильфида старше их всех вместе взятых. На существе было короткое платье из мягкой коры, а правая рука и левая нога были увиты плющом. Когда сильфида ступала, ее волосы меняли цвет подобно листве, становясь из зеленых желтыми, а потом – красными. В изумрудных глазах женщины блестели угроза и мольба.

– Что мы должны сделать? – спросил вдруг Аэль.

Сильфида удивленно повернулась к нему и, помедлив, улыбнулась.

– Ты интересное создание, Аэль Тиеран, дитя Ден’Джахаля. Может быть, для тебя не все еще потеряно.

Хранитель был поражен. Откуда она знала, что его ждет? И как ему изменить свою судьбу? Юноша уже собирался спросить ее, но сильфида обратила взгляд на всю троицу.

– Ундина была похищена.

Пленники растерянно переглянулись. Охотница была в ужасе.

– Понимаете ли вы, что это означает? – спросила сильфида.

Алиенора и Лез кивнули с очень серьезным видом. Аэль же был в полном замешательстве.

– Кто такая Ундина? – спросил он.

Дух леса взглянула на смертного. Его наивность и неведение одновременно трогали и пугали ее. Сколько ужасных преступлений совершили люди ради силы, с необъятностью которой могло сравниться разве что их безграничное невежество?

Сильфида прикрыла глаза и, взмахнув длинными ресницами, ответила:

– Ундина – это дух воды, она душа этого леса. Без нее мы исчезнем. Без нее Элиандар медленно умирает, а мы, сильфиды, вообразить не можем, что с нами произойдет, если с ней что-нибудь случится. И наши, и ее силы угасают, мы чувствуем это. Мы необходимы друг другу. Теперь наши жизни в ваших руках, смертные. Помогите нам вернуть Ундину.

Дух леса не сводила с путешественников зеленых глаз.

– Иначе… – продолжила она, – …вы никогда не покинете этот лес.

Десятки сильфид выбирались из деревьев и легкими шагами приближались к чужакам, окружая их. Чем ближе они подходили, тем слабее становилась хватка плюща, удерживавшего Алиенору, Леза и Аэля.

Наконец, путешественники полностью освободились от своих пут – насколько вообще могут освободиться люди, окруженные миролюбивыми и при этом опасными хранителями леса.

Путники повернулись друг к другу, чтобы вполголоса обсудить план действий, хотя и сами понимали – Элиандар все равно услышит каждое произнесенное слово. Они остро ощущали на себе его пронзительный и выжидающий взгляд.

– Они ничего не рассказали нам о похитителе, – заметил Лез. – А вдруг мы уже не сможем ее спасти? Тогда, даже если мы сделаем все, что в наших силах, они возложат всю вину на нас.

– Лез…

– Ундина не такая уж беспомощная жертва, Алиенора. Похитить ее мог только человек с мрачными и жестокими замыслами. Даже не сомневайся – это очень опасный враг.

Алиенора понимала, на что он намекает, эта мысль сразу же пришла и ей на ум. Душа. А может, даже Клинок.

В их разговор неожиданно вмешался Аэль, в его голосе звучали твердость и мудрость, которых девушка в нем не подозревала.

– У нас нет выбора, – признал он. – Элиандару нужна Ундина, Ундине нужны мы, а нам нужна помощь сильфов, чтобы выбраться из леса. Это же очевидно.

Охотница вновь удивилась переменам в товарище. Она начинала догадываться, что он не так прост, как кажется. Иногда юношу отличало зрелое и самостоятельное суждение, даже проблески поразительной мудрости, выдававшие в нем взрослого человека. А в следующую секунду он опять впадал в свойственные ему наивность и невежество, и мужчина начинал вести себя как мальчик.

Алиенора не могла его понять, как бы ни старалась. Она не хотела признавать, что Аэль вызывал у нее интерес – все-таки слишком велика была разделявшая их пропасть, – но при этом, как ни странно, девушка ощущала какую-то связь с ним. Она гордилась своей замкнутостью и неприступностью, но в этом юноше крылись тайны, которые ей хотелось разгадать. Инстинкт подсказывал страннице, что он, как и сама Алиенора, что-то ей недоговаривает.

Она пообещала себе больше не недооценивать парня. По мере сил.

Алиенора вдруг поймала себя на том, что все это время смотрела Аэлю прямо в лицо, а он до сих пор не отвел взгляда. Странница терялась в синем как океан взгляде аристократа, где жизнь сверкала ярче сапфира. Как бы она ни старалась, Охотница не могла почувствовать его Душу, как будто глаза преграждали ей путь. Но не улавливала она во взгляде молодого человека и ту жестокость, приземленность, которую так легко читала в других Душах. Юноша определенно был интересен Алиеноре.

Она покачала головой.

Аэль был прав. Сейчас выбор был для них непозволительной роскошью.

Алиенора повернулась к сильфидам.

– Мы спасем Ундину.

Улыбки надежды расцвели на лицах хранителей Элиандара, многие закивали ей, а некоторые дети леса даже начали радостно танцевать.

Охотница смотрела на этих мудрых и сильных своим единством существ и думала о том, как же они беспомощны и уязвимы вдали от духа воды.

– Мы спасем ее или погибнем, – добавила девушка шепотом.

Аэль приблизился к Алиеноре со спины, и ветер, гулявший в древних деревьях, небрежно смахнул несколько светлых прядей ему на глаза.

– Все будет хорошо, – нежно сказал Хранитель девушке.

Он уже собирался положить ладонь спутнице на плечо, когда Лез кашлянул. Девушка повернулась и отошла на безопасное расстояние.

– Знаю, – ответила она более резко, чем хотелось бы.

Аэль опустил руку, когда Алиенора отвернулась от него. Конечно, ему и самому следовало обо всем догадаться – юноша ведь слышал ее разговор с Лезом. Теперь между ними больше ничего не будет как прежде. И все-таки Хранитель рискнул восстановить связь между ними. Во взгляде Алиеноры читалось такое изумление, когда они смотрели друг другу в глаза, что Аэль поверил. Хотел поверить…

Хранитель покачал головой. Глупец. Аэль украдкой глянул на прислонившегося к стволу Леза. Конечно, теперь все зависело только от него. Он пришел и разорвал ту связь, которая только установилась между ним и Алиенорой, как лишняя песчинка рушит хрупкое равновесие чаш весов. Аэлю было плевать, что этот человек спас жизнь им обоим. Его неприязнь крепла с каждым днем, и юноша знал: ничто ее не искоренит. Никогда.

Аэль медленно удалился в глубь Элиандара под внимательными взглядами сильфид. Наконец он не слышал ничего, кроме едва слышного шороха, издаваемого существами вокруг, и стука собственного сердца в глубокой тишине.

Хранитель опустился на землю, как теряющий сознание падает в забытье. Он лег на мягкую траву, подложив руку под голову. Взгляд Аэля терялся в кроне деревьев. Ветви и листья тесно переплетались в вышине. Но солнечным лучам все-таки удавалось пробиться сквозь зеленый полог и ловко сплести завесы из золотых кружев, ниспадавшие до самой земли.

Парень вспомнил взгляд Лазериана. И смежил веки. Какую миссию Академия Хранителей возложила на плечи его друга? Наверняка что-то важное и достойное его таланта.

Аэль тихо вздохнул.

Как же ему не хватало друга рядом – именно сейчас, но их встрече придется подождать. Впереди у Аэля еще долгий путь, к тому же он и предположить не мог, сколько ему придется защищать лорда Валериоса.

Молодой человек ненавидел Охотников.

Он ненавидел этих лживых и дьявольских существ, которые убивали по всему Венальмору и отобрали у него самого часть жизни.

Юноша встряхнул головой. Да что же на него нашло?

Он ведь так гордился званием Хранителя, это его предназначение. Он…

Широкий шершавый язык оставил влажный след на щеке Аэля, и он распахнул глаза. На него смотрели большие карие глаза Изиды, лошадь склонила над ним внушительных размеров голову. Парень улыбнулся кобыле.

– Она скучала по тебе.

Аэль поднялся.

Алиенора стояла в нескольких метрах от него, за каштаном, скрестив руки на груди и расправив длинный плащ за спиной. Хранитель заметил, что на ее поясе уже висят кинжалы и клинок.

Девушка обратила его внимание на сочувствие животного, потому что сама не могла выразить этой поддержки, как будто считала себя неспособной на сострадание. Алиенора заметила, как что-то изменилось между ними, хотя, возможно, и не понимала, что именно заставило Аэля отстраниться. Она упрямо пыталась заглушить голос собственной совести, которая отчего-то мучила ее.

– Спасибо, – просто ответил спутник.

Девушка пожала плечами, словно отказывалась от его благодарности.

– Мы выдвигаемся, – бросила она, удаляясь.

Аэль взял кобылу под уздцы и повел ее за Алиенорой.

Лез уже оседлал свою лошадь и теперь наполнял мешки провизией, которую путникам предложили сильфиды. Аэль тоже положил в свою седельную сумку три водяных яблока, хлеб со сладкими цветками сиреневого колокольчика и листьями элоа, которые, как убеждали их лесные духи, очень питательны, несмотря на горьковатый вкус.

Путники оседлали коней и уже собирались тронуться дальше. В этот момент из толпы выступила говорившая с ними сильфида и дала последние наставления. Ундину пленили в месте, которое называлось Пещерой снов. Вход в нее лежал в стволе огромного векового дерева, росшего в северной части леса – сильфиды считали, что этот ход вел к самому сердцу Элиандара.

– Меня мучает один вопрос, – осторожно вмешался Лез. – Почему вы сами не спасли Ундину, если она все еще в лесу?

Изумрудные глаза сильфиды остановились на Охотнике.

– Древо, которое открывает путь к сердцу Элиандара, было осквернено. Виновный знал, чем обернется его поступок. С момента создания на пещере лежат чары, которые не позволяют ни одному сильфу ступить в нее.

Она опустила голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы, но тщетно – ее боль не укрылась ни от кого.

– Многие из нас дорого заплатили за это знание, – с трудом промолвила она. – Ступайте и верните нам Ундину.

Когда путешественники уже направили лошадей в чащу, из рядов лесных духов вынырнула маленькая сильфида и пошла за троицей. Вьющиеся волосы каскадом струились по ее хрупким плечам, плетеная повязка из плюща и древесной коры прикрывала грудь, другая – бедра. На ее огненно-розовых губах играла едва заметная улыбка, а во внимательных янтарных глазах плясали лукавые искры.

– И с кем из вас я еду?

Алиенора, Лез и Аэль изумленно переглянулись.

– Мелиней проводит вас до Пещеры снов. Мы не можем отпустить вас одних.

Юная сильфида с улыбкой ждала ответа.

Алиенора могла только улыбнуться ей.

– Аэль, подвинься немного, чтобы вам обоим хватило места на Изиде.

– Но…

– У Леза должны быть свободны руки, чтобы стрелять из лука, а Мистраль не терпит чужаков, так что остаешься только ты.

Аэлю пришлось смириться и подчиниться: у них не было времени на споры. Мелиней ловко скользнула к нему в седло и обхватила руками за талию. Юноша вздрогнул от ее прикосновения, чуть крепче сжал поводья и наконец тронулся с места, слегка пришпорив кобылу. Изида пустилась рысью за Мистралем, а конь Леза замыкал шествие.

В воздухе разлился легкий, почти детский смех Мелиней, провожая их, словно песня надежды. В конце концов, им только и оставалось, что надеяться на лучшее.

￼

Глава 24

Сильфиды из леса Элиандар – злокозненные существа.

Говорят, что они втайне помогают Охотникам, дабы свергнуть власть Душ.

Остерегайтесь деревьев, Хранители.

Справочник гибридных и злокозненных созданий Венальмора, глава 23

Элиандар предстал перед путешественниками во всем своем великолепии – необъятном и пугающем. По обеим сторонам от избранной ими тропы трава пожелтела. Большая часть листьев еще зеленела на ветвях, но многие опали, являя собой печальное зрелище, а вековые деревья, некогда могучие и крепкие, ныне казались лишь тенями былого величия. «Но при этом тенями угрожающими», – думал Аэль. Невольно он вспоминал все, что когда-либо читал об Элиандаре, о его ужасных сильфах и деревьях, что возвращали путникам свободу только в обмен на их Души. Да и разве они втроем не были пленниками великого Элиандара? Где гарантии, что они когда-нибудь выберутся отсюда?

Руки Мелиней крепче обвили его талию, и Хранителя передернуло. Ему было неприятно прикосновение сильфиды. Юноша ни на секунду не сомневался, что она была в сговоре с Охотниками. Он злился, что был вынужден ехать на Изиде и не мог сделать ровным счетом ничего. Больше двух часов назад они покинули опушку, и менее тяготящим молчание между ними не становилось. Когда оно стало невыносимым, Аэль не выдержал:

– Мне нужен привал.

Ехавшая в нескольких метрах от него Алиенора не сбавила шаг и даже не потрудилась обернуться. Ее чистый голос решительно прорезал жутковатый полумрак:

– Позже.

Юноша рывком натянул поводья кобылы и, как только она остановилась, спрыгнул на землю, оттолкнув руки Мелиней.

– Я делаю привал, хотите вы того или нет.

Алиенора и Лез обернулись и бесстрастно посмотрели на него, терпеливо ожидая, когда юноша примет мудрое решение залезть обратно в седло. Но ничего подобного Аэль делать не собирался и, многозначительно хмыкнув, удалился в заросли.

– Вашему другу неприятно мое присутствие.

Мягкий, мелодичный голос сильфиды эхом разнесся по лесу. Она легко соскользнула на землю, и трава под ее ногами вновь зазеленела.

– Аэлю все неприятны, – ответила Алиенора, спускаясь вслед за Мелиней. К ним присоединился и Лез.

– Я бы так не сказала. Ему противен мой род. Это дитя воспитано на иллюзиях. Как и все невежественные Души, ступившие в этот лес.

– Аэль думает, что сильфиды…

– Это кровожадные чудовища, подвластные Охотникам, которые похищают Души путников, – перебила Мелиней. – Я проникла в его мысли, Алиенора Дерин, как и в ваши. Возможно, пришло время прервать молчание, в котором ты живешь.

Девушка опустила глаза. Она по-прежнему хранила множество тайн и не была готова нарушить молчание. У нее было слишком много вопросов и слишком мало ответов.

– Алиенора, что она имеет в виду?

– Ничего, что касалось бы тебя, Лезневен Кюрюнир.

Лицо Охотника вытянулось от удивления. Сильфида знала его имя, хотя парень сам не знал его еще утром. Лез всегда восхищался этими существами, наделенными невероятной магической силой.

– Время на исходе, юные путешественники. Ундина погибает, и без нее Элиандар скоро превратится в огромную пустошь посреди Венальмора. Здесь не будет ни деревьев, ни сильфов, ни жизни. Я готова двинуться дальше пешком, если вашего друга это тревожит, но мы должны отправиться в путь сей же час. А если твой друг будет возражать, оставь его здесь. Лес позаботится о нем.

Алиенора удивленно посмотрела на сильфиду. Обычно сильфид отличало сострадание, добрый нрав и нежность. Девушку удивила строгость в голосе Мелиней, но она была не беспричинна. Элиандар лишился Ундины, и сильфиды были одержимы жаждой мести и желанием вернуть ее. Если для этого придется оставить Аэля одного посреди леса, то Мелиней согласится на это без малейших колебаний. Алиенора вздохнула и улыбнулась сильфиде:

– Я схожу за ним. Не волнуйся, скоро мы снова отправимся в путь.

Сильфида посмотрела на нее, и в ее янтарных глазах заблестела глубокая печаль.

– Да, ты вернешь его. Но хватит ли у него сил, чтобы дойти до конца пути?

* * *

Аэль бежал между деревьев со всех ног. Он хотел скрыться от этого леса, от этой странной сильфиды, читавшей его мысли, от Леза, постоянно сующего нос не в свои дела.

Но больше всего юноше хотелось скрыться от Алиеноры.

С того самого утра, когда они оказались вдвоем на берегу пруда, мысли о девушке терзали его. Аэлю казалось, что он наконец-то сумел найти общий язык со странницей, что наконец-то они стали настоящими друзьями. Алиенора многому научила его с первых дней путешествия, и Хранитель наслаждался ее компанией, хотя спутница иногда пугала его и выводила из себя.

Поэтому он сбежал. На мгновение юноша даже пожалел, что оставил Изиду с Алиенорой. Но уже ничто не могло заставить его повернуть назад. Парень хотел лишь как можно скорее выбраться из этого страшного леса и добраться до Лайюны. Все остальное не имело значения. Он не собирался терять время, таскаясь по всему Элиандару в поисках «духа воды», который, скорее всего, уже пал от руки Охотника. Главная цель Аэля – стать первым защитником Венальмора, лучшим Хранителем на службе самых могущественных правителей королевства.

– Отчего ты бежишь со всех ног?

Аэль остановился как вкопанный. Среди деревьев разносился голос – чистый и глубокий, исполненный мудрости. Этот голос одновременно пугал и успокаивал, как очередная загадка в сердце Элиандара.

– Кто это?

– Здесь никого нет, кроме нас с тобой, юный Аэль.

Голосу было известно его имя. Мурашки пробежали по спине юноши. Этот лес был гораздо более странным, чем он только мог вообразить.

Парень вперился в темноту, пытаясь отыскать источник голоса.

– Где вы?

– Прямо перед тобой.

Прямо перед Аэлем стояла береза. Но возле нее никого не было, никакого силуэта. Если кто-то и скрывался в его тени, то он оставался невидим для Хранителя.

Молодой человек чувствовал, что какой-то барьер отделяет его от этого загадочного мира и не дает ему увидеть истинный облик леса. Аэль чувствовал себя безнадежным слепцом, хотя и знал, что этот голос способен дать ответы на его вопросы и раскроет многие тайны, окружающие Венальмор.

«Потому что ты никогда не видишь сути. Ты смотришь на меня, Аэль, но не видишь».

Слова Алиеноры пронеслись в мыслях юноши – только сейчас он по-настоящему понял их. Перед его глазами стояла самая обыкновенная береза, ничем не отличающаяся от всех остальных, но сердце и голос Алиеноры в глубине души подсказывали ему нечто иное.

Они явили ему полное жизни дерево с яркой листвой, которое словно сияло посреди темного леса. Хранитель медленно подошел к березе и положил руки на удивительно нежный и теплый ствол. Кто-то радостно и удивленно рассмеялся ему прямо в лицо.

– Ты нашел меня, юный Аэль. Отойди.

Аэль послушно отступил и стал наблюдать. Сильф выглянул из-под коры. Его темно-зеленая кожа сливалась с листьями, а глаза пристально смотрели на юношу. Существо было облачено в чуть более небрежный наряд из плюща и коры и казалось чуть более диким, чем сильфиды, которых Аэль видел до сих пор.

– Меня зовут Гаэнор. Я лишь один из множества лесных духов.

Хранитель застыл, опасаясь, что упустил какую-то важную деталь. Значит, это существо перед ним, так похожее на человека, не было сильфом?

– Я предпочитаю называть себя лесным духом, – сказал Гаэнор, словно прочитав его мысли. – По-моему, звучит лучше.

Существо улыбнулось потрясенному Аэлю. Юноша не замечал в его поведении ничего даже отдаленно напоминающего страх или ненависть. Сильф был воплощением чистоты и мудрости, единства с природой.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты бежал так быстро?

– Наверное, потому, что хотел убежать из Элиандара. Мне не очень нравятся ваши сородичи, – пробормотал Аэль.

– Сильфиды – странные существа. Неудивительно, что вчерашний выпускник Академии Хранителей их боится.

– Откуда вам это известно? – Аэля напугала перспектива скорого разоблачения.

– Мне все известно, – рассмеялся Гаэнор. – Это дает определенное преимущество перед остальными, но порой знания могут быть тягостным бременем. Некоторые тайны раскрывать нельзя.

– Что еще ты знаешь обо мне?

– Ты боишься ее. Алиенору.

Аэль не произносил ни слова. Боялся ли он Алиеноры? Парень больше ни в чем не был уверен. Он ненавидел ее, да, но не думал, что это странное чувство внутри него может оказаться чем-то другим.

– О нет, ты не ненавидишь ее, юный Аэль. Ты просто не понимаешь все, что не похоже на тебя, и это заставляет тебя ненавидеть других. Алиенора пыталась объяснить тебе это с самого начала путешествия. Но ты не питаешь к ней ненависти, как раз напротив.

– Что вы хотите сказать?

– Ты любишь ее.

Юный Хранитель рассмеялся. Ну конечно, это был розыгрыш, наверняка Алиенора подстроила эту шутку, чтобы заставить его вернуться.

– Это не шутка, Аэль. Я могу читать в тебе.

– Так докажи.

Лесной дух посмотрел Хранителю прямо в глаза. Он больше не улыбался. Гаэнор подошел к Аэлю так близко, что тот почувствовал на своем лице его дыхание, к которому примешивался свежий аромат деревьев.

– Ты появился на свет в Ден’Джахале более двадцати пяти лет назад. Когда тебе исполнилось десять, ты покинул дом и поступил в Академию Хранителей, как того и желал всегда твой отец, Риваллон Тиеран. Там ты встретил Лазериана, своего лучшего друга, и учителей, которые сопровождали тебя все эти долгие годы обучения. Когда тебе исполнилось семнадцать, ты впервые получил задание убить человека.

Теперь уже перестал улыбаться Аэль, он замер. Не может быть, сильф не мог этого знать.

– Тебе сказали, что та женщина была Несущей Пустоту, она жила за пределами города, в домике среди высокотравья, что окружает столицу. Твой отец решил отправиться с тобой на твое первое задание.

Юноше стало трудно дышать. Эти воспоминания слишком тяжелым грузом лежали на его совести.

– Вы отправились к Рожденной-Без-Души, в ее маленькую хижину среди глуши. Ты решил даже не заходить внутрь, потому что видел, как девушка возится на кухне. Ты считал, что встретишь чудовище, но я вижу в твоей памяти образ девочки. Девочки с каштановыми волосами, что бегала быстрее собственной тени и всегда так яростно стремилась к победе в играх со сверстниками.

Аэль прислонился к дереву и медленно опустился на землю. Юноше казалось, что он заново переживает тот день, как будто сцена разворачивалась прямо перед его глазами.

– Ее звали Раина. Она была подругой детства Лазериана, ты видел ее несколько раз, вы играли вместе. Конечно, она изменилась, но это по-прежнему была она, в той хижине совсем одна, и у нее не было защитника. Отец протянул тебе факел. Ты старался не думать о Лазериане, поджег дом и вернулся в Академию, убив лучшую подругу твоего товарища по оружию.

Аэль все еще чувствовал запах гари и видел, как языки пламени лижут небо. Крик боли Раины стоял у него в ушах.

– У меня не было выбора! – закричал парень в пустоту.

– Аэль?! Ты где?

Далекий голос Алиеноры вернул Хранителя к действительности. Он огляделся по сторонам, голова кружилась. Наступила ночь, Гаэнора не было. Может, ему это все приснилось?

– Аэль? Отзовись!

Ему показалось, что в голосе девушки беспокойства было больше, чем гнева из-за его ухода. Аэлю казалось, что они расстались несколько минут назад.

– Я здесь!

Алиенора вынырнула из ветвей плакучей ивы, едва не споткнувшись об него. Ее глаза сверкали от ярости, губы дрожали.

– Да куда ты провалился, черт тебя подери?! Почему так ушел?! Я уже вся извелась! И хватит улыбаться, я этого не потерплю!

Аэль порывисто обнял девушку и зарылся лицом в ее волосы.

– Спасибо, что вернулась за мной.

Алиенора застыла в изумлении, а потом робко обняла Аэля. Они простояли так несколько минут, пораженные близостью тел и счастливые.

– Мы должны вернуться к Лезу и Мелиней, – прошептала Алиенора, осторожно высвобождаясь из объятий спутника.

Аэль грустно посмотрел на Охотницу и покорно последовал за ней. Девушка взяла его за руку, чтобы он не отстал в темноте. Ее ладонь дрожала и была холодна. Глянув украдкой на лицо юноши, Алиенора увидела выражение, которого раньше не замечала.

Страх.

* * *

Лез ждал Алиенору и Аэля, сидя у костра. Сумерки опустились на Элиандар, а вместе с ними пришел и холод. Туман, словно ледяное покрывало, окутал деревья, подкрался, как призрак неотвратимой смерти.

Охотник уже все подготовил к ночлегу: и речи быть не могло о том, чтобы продолжить путь сегодня. Мелиней безмолвно наблюдала за ним, а потом села рядом и положила голову путнику на плечо.

– Они уже скоро вернутся, – произнесла она.

И действительно, несколько минут спустя из темноты по направлению к костру двигались две фигуры. Алиенора тащила за собой Аэля с искаженным лицом. Она посадила юношу возле огня, чтобы он согрелся, и бросила извиняющийся взгляд на Леза и сильфиду.

– Что с ним? – спросил Охотник.

– Не знаю, я уже нашла его таким. Он замерз, и его колотит.

Мелиней встала и подошла к Аэлю. Парень отпрянул, но под спокойным и благосклонным взглядом сильфиды взял себя в руки. Она сделала едва уловимый жест, веки юноши опустились, и он мягко упал на землю. Аэль спал.

– Ночь излечит его от воспоминаний, – прошептала Мелиней.

Она поднялась и посмотрела на Алиенору. Охотница не отводила встревоженного взгляда от друга, гадая, что же он пережил.

– Он встретил Гаэнора. От него еще никто не уходил невредимым.

Алиенора закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она села рядом с Аэлем и смотрела, как он спит. Аэль сильный, он справится, девушка не сомневалась в этом.

– Что бы ему ни сказал Гаэнор, все будет хорошо.

– Кто такой Гаэнор? – с интересом спросил Лез.

Охотница посмотрела на него. Во что ей обойдется правда?

– Этот сильф подтолкнул меня уйти от тебя.

Глава 25

Некоторые судьбы ведут к славе, бывает слава, что сохраняет наши имена для легенд, а есть легенды, что открывают нам путь в вечность.

Изречения Старейшего, сохраненные О’Луглином, легендарным Охотником

Переулок был темен и почти безлюден.

Стражи свернули сюда в поисках улик, которые могли привести их к логову Охотников, солдаты тяжело печатали шаг. Лазериан же всегда предпочитал свои прочные сапоги из мягкой кожи – они позволяли ему передвигаться столь же бесшумно, сколь и легко. Он пропустил вперед вверенный ему отряд Хранителей и помедлил.

Вокруг возвышались дома из серого камня, такие обшарпанные и тяжело нависавшие над прохожими, что среди них становилось трудно дышать. Одни ставни были заперты, другие распахнуты, и солнечный свет отражался от их оконных стекол. Булыжники блестели – шаги горожан отполировали их до блеска, здесь и поскользнуться было нетрудно.

Лазериан уже было хотел догнать остальных, но остановился.

Перед ним стояли два Шааль – их темные скромные одежды были как раз под стать этому убогому переулку. Хранитель грубо толкнул девушку, и ее тонкие пальцы мягко легли на его руку.

Она прямо взглянула в лицо солдата Академии, словно пытаясь запечатлеть в его сознании какую-то мысль. И вдруг тот опустил руку, сжимавшую рукоять меча. Юноша едва заметно вздрогнул, словно поежился, отшатнулся на шаг, выпрямился, твердым шагом присоединился к остальным Хранителям и направил отряд в другом направлении.

Лазериан не мог оторвать глаз от этой Шааль, которая только что подчинила себе волю Хранителя лишь силой взгляда. Молодой человек возмущенно и озадаченно смотрел на нее. Девушка определенно завладела его вниманием.

Что-то ревело внутри Лазериана.

Его инстинкт.

Девушка не должна быть способна ни на что подобное, она даже не открыла рта, чтобы хоть слово сказать Хранителю, – в этом парень не сомневался. Солдат Академии подчинился обычной Шааль, несмотря на то, что ни один Хранитель не обладал такой силой убеждения. Разве что Охотник…

Только в этот момент Лазериан заметил рядом с ней мальчика. Его взгляд был прикован к нему, в нем читалось опасение и осторожное любопытство. Хранитель привык, что вызывал такие чувства у жителей Ден’Джахаля, но в глазах мальчика отразился не страх перед властью. Лазериан читал в них страх разоблачения, страх быть пойманным.

Глаза подростка не отрывались от него. А его взгляд был столь же напряжен и резок, как внезапно налетевший ветер. В какой-то момент зрение Лазериана будто помутилось, и ему показалось, что один глаз мальчишки зеленее листвы, а другой такой же серый, как грозовое небо. Он вдруг понял, что, сам того не заметив, поднимает руку в направлении взъерошенного темноволосого подростка.

Их разделял шаг, может, два.

Лазериану казалось, что взгляд ребенка зовет его.

– Лазериан! Пошевеливайся, что ты там копаешься? – окликнули его.

Юноша вздрогнул и потряс головой.

Он повернулся к Брадинну и оглянулся на двух Шааль… Глаза подростка вновь стали совершенно нормальными, хотя какая-то тревожная загадка все еще чудилась ему в этих двух фигурах. Как будто все было не более чем иллюзией.

Наконец он медленно зашагал прочь, продолжая размышлять о странных незнакомцах, которые уже исчезли за углом дома. Он заколебался. А что, если это были вовсе не Шааль?

* * *

Брадинн ждал Лазериана в центре переулка, и его внушительная фигура заполнила едва ли не весь проход. Он вопросительно смотрел на товарища. Лазериан проигнорировал его ледяной взгляд. Подчиненный не стал настаивать.

Они вернулись на главную улицу, не встретив остальных Хранителей, которые продолжили свой путь, даже не дожидаясь их. Лазериан поймал себя на мысли, что плечом к плечу с Аэлем они стоили целой армии.

Прохожие инстинктивно обходили их стороной, как вода обтекает выступающие из речной глади скалы. Люди прятали испуганные взгляды, не смея взглянуть в лицо Хранителям.

Лазериан поднял лицо к небу и теплу солнечных лучей. Он знал, что пока они разгуливают по улицам в золотых доспехах, никаких зацепок они не найдут. Никто и ни за что не выйдет к ним навстречу, чтобы шепнуть на ухо все секреты Охотников. Сам бы он точно так не поступил.

Юноша был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, как наткнулся на кого-то.

Это была девушка.

– Виноват, – мягко сказал он, – не смотрел, куда иду. Все в порядке?

– Ну, конечно, ты виноват, – бросила она, отряхивая одежду, как будто запачкалась из-за столкновения.

Потом подняла глаза и побледнела. Взгляд девушки застыл на золотом нагруднике и выгравированном ключе.

Ни один из них не двигался.

Лазериан с легким любопытством вглядывался в ее ясные темно-серые глаза. В них было что-то смутно знакомое; юноше казалось, что он узнает в них самого себя. Словно в зеркале. Изящные черты лица незнакомки обрамляли непокорные пряди, которые так и рвались на волю из длинного хвоста, перехваченного по всей длине кожаными шнурками.

Девушка пришла в себя первой и задрожала. Лазериан скользнул взглядом по ее рукам и заметил ожоги и шрамы на одной из них. Едва Хранитель потянулся к изувеченной коже, как девушка пробормотала извинения и бросилась прочь. Она скользила в толпе с привычной ловкостью, развивая бешеную скорость и даже не собираясь сбавлять темп.

Лазериан помчался за ней так, как будто от этого зависела его жизнь. Он бежал сквозь толпу Шааль, а те лишь испуганно отшатывались от него. Юноша бежал в надежде, что теперь ему удастся, теперь он догонит, теперь…

Лазериан резко остановился, кожаные ботинки скрипнули на мостовой. Перед его глазами стояло воспоминание, ясное как день.

– Ты будешь Охотником, а я – Хранителем. Ты убегаешь, а я тебя ловлю.

– Нечестно, – буркнул мальчик, – ты бегаешь быстрее меня.

Она победно рассмеялась, как будто рассыпала вокруг себя солнечные лучи.

– Такие правила, старина, – ответила девочка, подмигнув.

Затем она нежно прикоснулась губами к щеке мальчика и шепнула:

– Беги.

Лазериан на мгновение заглянул в светлые глаза девочки, развернулся и побежал. Через несколько секунд Раина бросилась за ним, и ее смех неотвратимо настигал новоиспеченного Охотника.

Мальчик улыбался.

Лазериан зажмурился, снова открыл глаза и потряс головой.

Это не могла быть она. Просто не могла. Он не видел Раину лет десять, с тех пор как она ни с того ни с сего исчезла из Ден’Джахаля. Юноша до сих пор помнил, как в детстве его поразило чувство, что его предали и покинули.

И все же это были те самые светлые глаза и золотисто-каштановые волосы, как всегда немного растрепанные. Сходство было почти невероятным.

А потом Лазериан увидел, как девушка бежит.

Он искал ее взглядом, как будто пытаясь доказать себе, что все его чувства и инстинкты ошибаются. Парень почти надеялся, что так и есть. Лучше ошибиться, чем оказаться так близко к возможности снова найти Раину и снова потерять. Тщетно Лазериан вглядывался в толпу. Девушка исчезла.

Легкая улыбка тронула губы Хранителя.

Раина бегала быстрее всех, даже быстрее Охотников, он никогда в этом не сомневался. Ему ни разу не удавалось поймать подругу, когда наступала его очередь играть в Хранителя. Юношу утешало лишь то, что и никто другой не мог за ней угнаться.

Лазериан услышал тяжелую поступь Брадинна и только потом увидел его рядом с собой. Светловолосый гигант так запыхался, что на мгновение уперся руками в колени и немного отдышался. И только потом распрямился во весь рост.

– Ты что, Лазериан! – задыхался он. – То ты извиняешься перед Шааль, то ты гонишься за ней так, будто твоя жизнь на кону. Да что с тобой творится?

Хранитель задумчиво молчал. Он и сам не знал.

При виде запыхавшегося подчиненного Лазериан с трудом сдержал улыбку. Он всегда считался самым спортивным в Академии, лучше других Хранителей, лучше Аэля. Этими способностями он был обязан именно Раине.

Лазериан повернулся к Брадинну – в синих глазах его подчиненного застыло ледяное недоумение. Юноша улыбнулся своей догадке.

– Тебе не понять, – сказал он безмятежным шепотом.

Да, Брадинн бы не понял.

Этот парень вырос среди власти и превосходства – в кругах куда более замкнутых и узких, чем мир Лазериана. Северянин и вообразить себе не мог, что Хранитель может связать свою судьбу с Шааль или по-настоящему уважать ее. Но Лазериан все равно чувствовал, что Раина была к нему ближе, чем все Хранители, учителя и правители Венальмора вместе взятые. Ничего подобного Брадинн никогда бы не признал.

– Пошли пропустим по стаканчику, – продолжил подчиненный. – Пока солнце не село, все равно мы ничего не узнаем.

Лазериан молча кивнул и последовал за товарищем.

Брадинн начинал беспокоиться о Душе Лазериана. А вдруг он, сам того не зная, был Несущим Пустоту? Ходили легенды, что такое бывало с некоторыми Хранителями и что такие люди, подобно диким животным, в конце концов, кусали кормившую их руку. Иногда северянину казалось, что предательство Лазериана было только вопросом времени и обратный отсчет до этого момента уже запущен.

Брадинн доверял своему командиру, но всецело предан был директору Даргосу. И если Лазериан продолжит вести себя так же странно, то парень без колебаний донесет на товарища.

Он рассеянно погладил золотую рукоять своего тяжелого меча.

Донесет на своего командира. Ну, или что-то в этом духе.

* * *

Они распахнули резные деревянные двери трактира, слава о котором разнеслась уже далеко.

«Болящие Души».

Превосходное место для Душ, чтобы убить время, и для всех желающих уютно посидеть и отвлечься от печалей.

Стоило юношам войти, как в зале воцарилась тишина: она опустилась на помещение, словно тяжелый бархатный занавес. Все головы повернулись в их направлении: одни прятали хмурые взгляды, другие даже не скрывали тревоги. Прочесть все, что отражалось в их глазах, не составляло труда.

Люди решили, что это облава.

А потом они поняли, что Хранители пришли вдвоем, и вновь расслабились. Стражи двинулись к бару, а занимавшие его клиенты тут же встали и исчезли из их поля зрения. Став солдатом Академии, поначалу Лазериан упивался этой смесью уважения и страха, которую находил в глазах Шааль.

Теперь же он был к этому равнодушен. Иногда такая реакция и вовсе беспокоила юношу, даже ранила.

Вот как сегодня.

Невозможно оставаться счастливым и всю жизнь внушать другим страх и тревогу. Человек на это просто неспособен.

Парень сдержал язвительную усмешку. Хранитель живет не для того, чтобы быть счастливым. Он живет, чтобы служить Академии, а следовательно, и Клинкам Венальмора. И не более того.

Парни заказали себе по ликеру Идрисса, в котором сладость удивительным образом оттеняла горечь. Этот нектар был сладостной метафорой жизни.

Лазериан закрыл глаза, и под веками возник ясный и прямой взгляд Раины. Юноша едва заметно улыбнулся.

– Чему же вы так улыбаетесь, Хранитель?

Он выпрямился.

Трактирщик протирал стакан безупречно белой тряпкой. Он наблюдал за ним со спокойным любопытством, как будто ответ не так уж сильно его интересовал. И все-таки мужчина его ждал.

Брадинн оперся ладонями о стойку и грозно навис над трактирщиком. Но едва юноша собрался что-то сказать, как Лазериан положил руку ему на плечо и заставил замолчать. Гигант мгновение смотрел на товарища, потом опустился на свое место и отпил из стакана. Трактирщик снова наполнил его.

– Я предавался воспоминаниям.

Вим серьезно кивнул, пряча тряпку под барную стойку. Любой внимательный человек заметил бы контраст между мудростью в его глазах и лицом, которому едва ли можно было дать сорок лет.

– Чему же они вас научили?

– Не понял. – Лазериан нахмурился.

Трактирщик заглянул в серые глаза юноши, и тому показалось, что мужчина читает в его Душе как в открытой книге.

– Они еще не открыли вам своего послания, – догадался Вим, возвращаясь к своим хлопотам. – Воспоминания – части нашей жизни, все это знают, но они прежде всего посланники, которые напоминают нам, кто мы такие на самом деле. Вот вам известно, кто вы такой, Хранитель?

Лазериан растерялся.

Юноша не понимал, к чему этот человек клонит. Он всем своим клиентам это говорит? Не мог же трактирщик знать, что именно явили ему воспоминания. Но среди шума заведения эти слова показались Хранителю до странного верными. Он и сам не знал почему.

Кто он такой?

– Однажды вы сами все узнаете, – продолжал мужчина. – И в тот день все наконец прояснится.

С этими словами он оставил двух Хранителей и направился к столикам в глубине зала.

Лазериан поднес стакан к губам, но прежде чем их достигла темная жидкость, он заметил надпись, вырезанную в горном хрустале. И только теперь действительно понял смысл этих двух слов.

Болящая душа.

￼

Глава 26

Давным-давно Пещера снов называлась Храмом грез. Теперь в этом месте ваши кошмары претворяются в жизнь.

В сердце Элиандара, глава 17

На следующий день путники выехали рано, стерев все следы ночлега. Мелиней считала делом чести бережно относиться к тому, что оставалось от леса. Алиенора осторожно разбудила Аэля. Он улыбнулся ей по-детски и впервые за все их путешествие поднялся без протестов. Девушке показалось, что юноша ничего не помнил о встрече с Гаэнором.

– Это пройдет. Скорее всего, воспоминания вернутся к твоему другу, когда он покинет пределы леса, – шепнула Алиеноре Мелиней.

Охотница надеялась, что сильфида ошибается. Девушка посадила ее на спину Мистраля под вопросительным взглядом Аэля.

– Я думал, что твой конь не любит чужаков.

– На этот раз Мистралю придется потерпеть. Изиде нужно отдохнуть, – улыбнулась ему Алиенора.

На самом деле она хотела держать Мелиней подальше от юноши. Людей пугала прямота сильфид. Они бесцеремонно проникали в мысли смертных, и Охотница сомневалась, что Аэль это стерпит.

Она обратила внимание на презрительное выражение лица Леза, с которым тот поднимался в седло. Алиенора помнила это лицо с детства. Не забыла она и то, как они смеялись с Лизаиг в глубине катакомб, как играли в прятки в столице и долго гуляли по ее улицам, обмениваясь секретами. Девушка тосковала по тому времени, когда они с Лезом еще не признались друг другу в любви, когда Лизаиг еще не отправилась на поиски своих предков. С тех пор многое изменилось.

Даже слишком многое.

* * *

Еще один долгий день ехали они до Пещеры снов. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву деревьев. В лесу была разлита тревожная тишина, и Алиенора почувствовала, как Мелиней беспокойно заерзала за ее спиной.

– Вход в пещеру сразу за той плакучей ивой. Лучше оставить лошадей здесь.

Никто не стал спорить, и путники спешились. Сильфида спряталась за Лезом, и тот перевел взгляд на Алиенору. Поведение Мелиней казалось крайне странным. Девушка бы никогда не заподозрила, что сильфида может испытывать такой страх.

Аэль вынул меч и раздвинул лезвием ветви ивы. Путешественники медленно двинулись вперед и почти сразу же остановились при виде открывшегося им зрелища.

Запустение и ужас. Пожухлая трава была усыпана черной листвой. Дряхлые деревья съежились, хрупкие и уязвимые стояли они посреди этого ужасного мира. Ледяной ветерок шевелил редкие листья на ветвях. Некоторые из них мягко опускались на бесплодную землю, прямо под ноги путников. Но никто не обращал на них внимания.

Все трое в оцепенении смотрели на огромное дерево прямо перед ними. Казалось, оно возносилось над своими собратьями, пытаясь дотянуться искореженными ветвями до самого солнца. А в центре гигантского древа зиял провал, словно кто-то вырвал сердце из груди чудовища и оставил разверстую рану.

Пещера снов.

Путники решили отдохнуть, а в пещеру спуститься наутро. Они вернулись к лошадям и принялись разводить костер, но вокруг было так сыро, что все усилия были напрасны. Смирившись, они поужинали яблоками и сухарями.

Все еще измученный после встречи с лесным духом, Аэль уснул первым. Лез и Алиенора договорились дежурить по очереди – никому из них это место не внушало доверия. Охотница вызвалась первой нести караул. Ее друг устроился неподалеку от Мелиней, которая уже задремывала, и прислонился к пню.

Обхватив руками колени и настороженно прислушиваясь к лесу, Алиенора закуталась в плащ и глубоко вздохнула. Из ее рта вырывался пар, он закручивался серыми витками и растворялся в ночи.

Мысли Охотницы обратились к предстоящему заданию. Как только они спасут Ундину, до Лайюны будет рукой подать. Там ей придется расстаться с Аэлем и пойти своим путем. При одной мысли об этом у девушки сжималось сердце. Оказывается, ей было гораздо труднее представить себе дальнейшее путешествие без этого юноши, чем она была готова признать.

Что-то прошелестело совсем близко. Алиенора приподнялась и наполовину извлекла кинжал из ножен. Она прищурилась и вперилась в темноту, но так и не смогла ничего разглядеть. Страннице уже почти удалось убедить себя, что это всего лишь ветер гуляет среди деревьев, как раздался новый звук – еще ближе и опаснее.

Как будто кто-то едва слышным шепотом звал ее из глубины могилы. Этот голос обволакивал и манил девушку.

– Алиенора…

Тембр был так мелодичен и настойчив, что наконец Охотница поддалась и пошла на зов.

Оставив спутников, Алиенора раздвинула ветви ивы и, не оглядываясь, шагнула в пещеру.

Тьма поглотила ее так же быстро, как ночь сменяет день. Охотница спускалась по огромной винтовой лестнице, прижимаясь к ледяной коре, вздрагивая при каждом звуке, в любой момент готовая к бою. Внутри у нее все сжималось от страха, а в крови бурлил адреналин. Алиенора чувствовала себя живой, как никогда раньше. Она была готова ко всему.

Девушке казалось, что она спускается уже несколько часов, и вдруг ступени закончились, и Охотница ступила на твердый холодный пол. Дождавшись, когда глаза привыкнут к темноте, она двинулась дальше, опираясь на стену пещеры – больше Алиеноре не на что было опереться.

В глубине темного туннеля до нее слова донесся шепот. Поначалу он был едва различим, потом становился все громче и громче, пока наконец не оглушил девушку. Алиенора обхватила голову и всем телом вжалась в стену пещеры. Она закрыла глаза.

Счастье и беспечность.

Я читаю возле камина. Я чувствую взгляд матери и ровное дыхание отца, он дремлет в кресле. Это моя семья, мой дом.

Это моя жизнь.

И вдруг все оборачивается адом. Снаружи доносится какой-то шум. Впервые я вижу страх в глазах матери и невыразимую грусть в распахнувшихся глазах отца. Он берет меня на руки, и его слеза катится по моей шее. Мама выхватывает меня у него из рук, сжимает мою ладонь. Я успеваю заметить, что он выхватил меч.

– Мама, что случилось?

Она не отвечает и уводит меня в библиотеку. Она поднимает ковер и открывает люк в длинный и мрачный подземный ход.

– Спускайся, – шепчет она, опускаясь передо мной на колени. – Иди до самого конца туннеля. Так ты доберешься до деревни.

Из гостиной доносятся яростные крики и смех, и мама оборачивается, на ее лице – тревога.

– Беги, Алиенора, лети как ветер. Обещай мне, что будешь бежать без оглядки, милая, обещай.

– Я обещаю, мама.

– Я всегда буду с тобой. Я люблю тебя.

Алиенора открыла глаза. На лбу бисером проступил пот, дыхание сбилось. Шепот стих, растревожив воспоминания и незатянувшуюся рану в сердце девушки. Нельзя сдаваться.

Она двинулась дальше. Запретила себе думать о матери, даже постаралась забыть ее имя и лицо. Сейчас главное – найти Ундину и выбраться из этой пещеры.

И тут Охотница увидела тени на стенах. Белые тени во тьме. Они едва заметно скользили, как неуловимые призраки – видения красоты в этом мире ужаса.

Храм грез.

Грезы вели странницу, указывали ей путь, освещали дорогу. Алиенора улыбнулась и побежала.

Вдруг она резко остановилась, ее сковал ужас. Зарево пожара дохнуло ей в лицо – пламя пожирало маленькую хижину, затерянную в глуши.

Посреди алых языков – девочка с волосами цвета воронова крыла и разноцветными глазами, один серый и другой зеленый.

Хаос и отчаяние.

Я нарушила обещание. Я вернулась в комнату, двигалась как можно тише. Гнев захлестывает меня, когда я вижу их…

Тела родителей лежат на полу, их кровь перемешалась, как будто даже смерти не под силу их разлучить. Я слышу смех мужчины – в нем такое безумие и садизм, я никогда его не забуду.

Медленно поднимаю глаза и осмеливаюсь взглянуть в лицо убийце моих родителей, чтобы навсегда запомнить его. Его волосы такие же золотые, как и его доспехи Хранителя. На губах застыла жуткая усмешка. На фоне пламени она кажется ужасающе жестокой, а в его взгляде такой холод, что он мог бы запросто погасить бушующий вокруг пожар.

Как же мне страшно.

Я медленно возвращаюсь в подземный ход, мои щеки блестят от слез. Я жду, когда пламя стихнет, когда кто-нибудь наконец придет и заберет меня.

Но никто не приходит. А я все жду.

Воспоминание исчезло, унося с собой пламя. Алиенора съежилась, ловя ртом воздух.

Какое-то время она сидела, прижавшись к стене пещеры и содрогаясь от рыданий. Несколько долгих минут спустя девушка поднялась с такой решимостью во взгляде, какой она не знала никогда. Легким и бесшумным шагом она направилась в глубь пещеры.

Охотница шла очень долго в страхе, что ее захлестнет очередное воспоминание. Наконец, в конце туннеля забрезжил свет, и она пошла быстрее.

Алиенора оказалась в огромном зале со сводчатым потолком, усыпанным золотыми звездами. Сотни зеркал висели на стенах. Она все оглядывалась в поисках выхода, у нее даже закружилась голова.

Тупик.

И снова на Охотницу налетел шепот, перерастая в оглушительную какофонию. Чувствуя, как к ней подступает очередное видение, Алиенора опустилась на землю, и ее объяла тьма.

* * *

Лез проснулся посреди ночи – его грудь сжималась от тревоги. Юношу не разбудила Алиенора, он должен был сменить ее. Лез огляделся в поисках подруги, поднялся, чтобы осмотреться, и наконец был вынужден признать очевидное.

Алиенора исчезла.

Он выругался и растолкал спутников – до них не сразу дошел смысл слов Леза.

– Она ушла!

– Что? – проворчал Аэль, явно недовольный тем, что его сон прервали так бесцеремонно.

– Алиенора! Она вошла в пещеру!

– Что?!

Хранитель сразу бросился искать Алиенору. Мелиней вперилась испуганным взглядом в занавес из ивовых ветвей, не решаясь шевельнуться. Что бы ни скрывалось в этой пещере, оно приводило ее в ужас.

– С какой стати ей это взбрело в голову? – громко спросил Аэль.

– Может, ее заколдовали?

Аэль, Лез и Мелиней обернулись. Перед ними стоял сильф, его зеленую кожу прикрывали одежды из коры и плюща.

– Гаэнор! – воскликнули Аэль и Мелиней.

Лез извлек меч из ножен и поднял на уровень груди сильфа, а тот ответил ему широкой улыбкой.

– Прибереги свою злость для более подходящего случая, Лезневен, сейчас не время для препирательств.

– Что вы здесь делаете?

– Почти то же самое, что и вы. Я ищу Алиенору. Хотя, кажется, она от всех нас сбежала.

– Отчего тебя беспокоит судьба смертной, Гаэнор? Ведь ты живешь один, вдали от сородичей, – спросила Мелиней, не скрывая презрения.

Лесной дух улыбнулся ей. Упрямо не замечая направленный на него меч, он подошел к Аэлю и прошептал тому на ухо:

– Здравствуй, юный Аэль. Похоже, наши дороги часто пересекаются в последнее время.

Юноша молча опустил глаза и только скрестил руки на груди. Его воспоминания о прошлой ночи были по-прежнему окутаны туманом, но парень не мог отделаться от какого-то неприятного чувства в глубине души.

Гаэнор раздвинул ивовые ветви и взглянул на зияющий провал в дереве.

– Как далеко может зайти чудовище, чтобы защитить свое сокровище? – прошептал он.

У Мелиней вырвался возглас. Лез вопросительно посмотрел на сильфа, но янтарный взгляд Гаэнора говорил о том, что мыслями он уже где-то далеко.

– Воцарившееся здесь зло губительно для сильфид, – объяснил Гаэнор. – Без Ундины все мы обречены.

– Вы сказали что-то о колдовстве… Что это значит?

Сильф обратился к Лезу. Охотник должен лучше других понимать, что кроется в глубинах леса.

– Я думаю, что наша спутница стала жертвой… иллюзии.

* * *

Слезы и океан.

Пожар стих. Густой туман, пришедший с Таинственных равнин, серебристой пеленой заволок развалины хижины, где я прежде жила, а морской ветер развеивает прах моих родителей над Алириенским морем.

Три дня я провожу в забытьи, надеясь, что все это только страшный сон, что мои родители еще живы, что они просто ждут меня где-то. И только теперь их смерть со всей тяжестью наваливается на меня. Той ночью все сгорело дотла. И какая-то часть меня сгорела вместе с ними.

Отчаяние скользит ко мне, как змея, опутывает горло и коварно душит. Мой крик скорби разносится над Таинственными равнинами, и я чувствую, как в сердце вспыхивает новое пламя.

Пламя мести.

Задыхаясь, Алиенора поднялась с земли. В зеркалах отразилась девушка – ее лицо искажено гневом, а глаза полны слез. Чувствуя, как внутри поднимается ярость, Охотница приблизилась к одному из зеркал и со всей силы ударила по нему. Отражение перечеркнула трещина.

– Алиенора? Успокойся, милая, все будет хорошо.

Этот голос… Очередное воспоминание?

Алиенора обернулась. Перед ней стояла женщина редкой красоты: ее длинные локоны рассыпались по плечам, а зеленые глаза сверкали мудростью. Изящные черты лица, в улыбке – обещание счастья. Женщина нежно развела руки, и девушка бросилась в ее объятия.

– Мама.

Глава 27

Что наши грезы перед лицом наших самых мрачных кошмаров?

Брагаль

Лез бросился в пещеру к Алиеноре. Он не знал, как давно девушка ушла, и не мог терять ни минуты. Охотник должен был спасти подругу, которая нашла его, когда он сам был потерян, которая разделила его юность, которую он любил до сих пор.

Слова Гаэнора не давали юноше покоя, когда он шел по длинному темному туннелю. Лезу казалось, что на стенах мелькают образы его собственного прошлого, переплетаясь с корнями погибших деревьев. Но парень не мог позволить себе замедлить шаг.

Он догадался, что обитало в сердце леса, как только сильф предположил, что Алиенору могли околдовать. Клинки-иллюзионисты встречались редко, но грозная слава опережала их.

Лез ускорил шаг. Враг в конце туннеля был способен принять любой облик – кого или чего угодно. Обладая магическими способностями, демон легко проникал в сознание людей и оживлял самые глубокие воспоминания.

– Мама!

– Алиенора, нет!

Лез бросился к девушке. Они покатились по земле, Лез изо всех сил старался удержать Охотницу.

– Отпусти меня! Это моя мать!

Парень сжал ее запястья и посмотрел прямо в глаза.

– Нет, Алли, твоя мать умерла десять лет назад в Таинственных равнинах! Это просто иллюзия! Это Клинок, он схватил Ундину!

Алиенора подавила всхлип и перевела взгляд на женщину, так похожую на ее мать, Лоану. Ее улыбку, обычно такую нежную, искривила жестокая усмешка.

– Как же ты наивна, маленькая Алиенора.

Клинок выхватил кинжал из складок плаща и бросился на девушку. Повинуясь инстинкту, Лез выхватил меч и отразил удар, который едва не стоил жизни его подруге.

Завязалась схватка. Движения Иллюзиониста казались пугающе стремительными, но на стороне Охотника был опыт и виртуозная техника. Он не имел права проиграть.

Алиенора молча наблюдала за ними, готовая в любой момент нанести решающий удар. Она пыталась вычислить изъян в стратегии противника, уловить намек на усталость, малейшую долю секунды, чтобы изменить расклад в их пользу. На мгновение девушка закрыла глаза, чтобы прогнать образ матери. Ничто не должно ее отвлекать.

Лез отбил удар, который должен был разрубить подругу пополам, и быстро ответил длительной атакой, чтобы измотать Клинка. Перепробовав все, Лез выписал изящный пируэт, и над его головой блеснул кинжал. Охотник занес меч, приготовившись отразить очередной удар, но замер с занесенной рукой.

Лоан Дерин исчезла.

Перед ним стояла Лизаиг. Лизаиг – с ее белокурыми косами, перехваченными зеленой повязкой, Лизаиг – с ее детской улыбкой, Лизаиг – с ее блестящими озорными глазами, Лизаиг…

Клинок вонзил лезвие в низ живота Леза. Юноша рухнул на колени, на губах застыла усмешка, струйка крови побежала изо рта.

– Лез!

Кипя от ярости, Охотница бросилась на врага.

Она сражалась насмерть.

Алиенора махнула ногой прямо в живот Иллюзиониста – тот едва успел уклониться. Она наносила удары один за другим, и противнику становилось все тяжелее отражать их. Клинок отступал, на его лице явно читалась паника.

Девушка не думала больше ни о чем. Она не думала о медленно умирающем Лезе, не думала о своих воспоминаниях и кошмарах. Охотница жила, чтобы сражаться. Она жила, чтобы убивать.

Удар коленом по ребрам Иллюзиониста – и тот рухнул навзничь. Охотница извлекла кинжал и занесла руку для последнего выпада.

И замерла.

У ее ног лежал двойник Аэля. Глаза юноши были полны печали и слез.

– Алли, я люблю тебя…

Опустив веки, Алиенора медленно склонилась над телом Иллюзиониста и одним движением погрузила кинжал прямо в его сердце. Лицо Аэля уступило место чертам, исполненным жестокости и боли. Мужчина испустил последний вздох, его губы навсегда искривила отвратительная усмешка.

– Мне жаль.

Охотница уронила слезу на опустившиеся веки Клинка. Сняла с пояса пузырек и поймала в него струйку черного дыма, вырвавшуюся из приоткрытых губ Иллюзиониста.

Лез позади нее оставался неподвижен, а под его телом разрасталось кровавое пятно.

Алиенора медленно подняла голову. К ней приближалась женщина с бледно-голубой кожей. В ее лиловых глазах светилась глубокая мудрость, а светлые волосы колыхались, как растревоженная река.

Ундина.

– Отчего ты плачешь, маленькая смертная?

* * *

Над поляной угасал день. Аэль все ждал, злясь, что не мог отправиться на помощь Алиеноре. Когда Лез скрылся в пещере, Мелиней и Гаэнор преградили ему путь.

Оставалось только ждать и мучиться тревогой.

Юноше была невыносима мысль о том, что он мог потерять Алиенору навсегда. Эта девушка стала частью его жизни.

А может быть, и его сердца.

Внезапно в темноте что-то послышалось. Этот стон боли Аэль узнал бы из тысячи.

– Алиенора!

Она появилась у входа в пещеру, на ее плече повис Лез, его рубаха была в крови. С другой стороны Охотника поддерживало человекоподобное существо с молочно-голубой кожей, Аэль угадал в нем Ундину. Мелиней и Гаэнор бросились им на помощь, чтобы уложить юношу на землю. Лез был без сознания и бледен как смерть, а в животе торчал кинжал.

Алиенора с тоской посмотрела на Гаэнора – тот ответил извиняющимся взглядом.

– Вы должны его излечить. Вы в долгу передо мной, я вернула Ундину в Элиандар. Теперь спасите моего друга.

– Мы сделаем все возможное, маленькая смертная.

Дух воды заговорила с ней, а вместе с ней заговорил и весь лес. Ее голос развеял сомнения в сердце Алиеноры. Лез должен выжить.

Предоставив друга заботам Ундины и Гаэнора, девушка подошла к Аэлю, который все еще держался поодаль. Беспокойство на его лице боролось с чувством облегчения. Девушка просияла улыбкой и обняла спутника.

– О, Аэль, мне так жаль! – воскликнула она.

– Жаль? Ты о чем?

Охотница прикусила губу, глаза заволокло пеленой слез. Она не могла ему сказать.

– Я… Да ничего.

Алиенора разрыдалась, и Аэль крепче сжал ее в объятиях. Больше ему ничего не было нужно. Только знать, что она жива. И неважно, что случилось в этой проклятой пещере. Главное, что Алиенора жива, что он сжимает ее в объятиях.

Наконец Охотница отстранилась и оглянулась на Леза. Ее друг все еще лежал на земле, в полумраке он казался пугающе неподвижным и бледным. Гаэнор зажимал рану на его животе, а Ундина осторожно положила тонкие пальцы на виски юноши. Из ее синих губ лилось радостное пение, а эхо разносило ее тихий и хрустальный голос по всему лесу.

Под ногами духа воды трава снова зазеленела, а маргаритки распустили свои красно-золотые лепестки. С деревьев сошел пепельный оттенок, они распрямились и снова жадно потянулись к свету солнца. Вход в пещеру утратил пугающий вид, кошмар уступал место грезе. Вскоре пению Ундины ответила бежавшая поблизости река, а потом ласковому журчанию воды начали вторить птицы.

Рассвет раскрасил опушку зелеными, алыми и золотыми оттенками. До путников донеслись нежные, сладкие и пьянящие ароматы леса. У Аэля голова кругом шла от рождавшейся на его глазах красоты. Кто бы мог подумать, что в Элиандаре скрывается столько сокровищ?

Мелиней засмеялась и покатилась по согретой солнцем зеленой траве, наслаждаясь возвращенным ей счастьем. На лице Гаэнора расцвела улыбка, его янтарные глаза с любовью смотрели на лицо Ундины, песня которой не обрывалась. Алиенора повернулась к Аэлю и с удивлением заметила слезу на его щеке. Ее рука скользнула в ладонь юноши, в волосах обоих играли краски рассвета.

Не отрывая ладони от висков Леза, Ундина тоже улыбнулась.

Она создала рай посреди леса, едва не обернувшегося адом. Ей оставалось только побороть смерть, не отпускавшую Леза. Алиенора сдавленно всхлипнула в страхе, что друг больше не придет в себя. Она опустилась на колени и взяла его за руку.

Лицо Леза никогда не казалось ей таким красивым. По нему разлилась безмятежность, девушке казалось, что молодой человек обрел счастье в смерти. Она вспомнила его счастливое лицо, когда Клинок принял облик Лизаиг, и заплакала при мысли, что их подруга так и не смогла увидеть последнюю схватку Леза. Он был великолепен в этом бою.

Алиенора вспомнила их детство. Как часто они сбегали из-под надзора Брагаля и Шарлезы в катакомбы искать забытые клады или подглядывать за учащимися в Академии. Как они хохотали посреди столичного гула, гуляли на природе, болтали обо всем и ни о чем. Девушка вспомнила детство, которого их лишили Души, и надежду, которую она все еще лелеяла, несмотря ни на что. Она вспомнила длинные светлые косы Лизаиг, перехваченные извечной зеленой лентой, ее поразительную жизнерадостность и неудержимые мечты. Охотница вспомнила детскую улыбку Леза, его смех, эхо которого отдавалось в самых далеких уголках ее памяти. Им было тринадцать, и тогда весь мир лежал у их ног. А сегодня мир рухнул.

Ундина распахнула большие глаза, исполненные мудрости, и прошептала:

– Не отчаивайся, маленькая смертная.

Пальцы Леза дрогнули, он поморщился.

– Он жив.

￼

Глава 28

Скользят лучей бессчетные виденья,

И шепчут меж собой всезрящие растенья.

Внемли же голосу реки, что в мысли проникает,

Прислушайся к ее словам – в них мудрость обитает.

Стихи неведомых времен

Лошади с удовольствием щипали зазеленевшую траву. На поляне танцевали и смеялись сильфиды, обнимая деревья и вдыхая аромат самой жизни.

Гаэнор и Ундина, переплетя пальцы, смотрели на духов Элиандара. Из их близости рождалась гармония, которая бросалась в глаза всем. Их чистая любовь озаряла весь лес.

Алиеноре казалось, что царившая между ними романтика сама по себе была настоящей магией. Эти два создания были так непохожи, и все же они любили друг друга больше всего на свете, они не могли жить по отдельности. Духи дополняли друг друга, это было очевидно.

Девушка улыбнулась, глядя, как они направились к своему племени, а потом вернулась к Лезу.

Он поглаживал шею своей лошади, вглядываясь вдаль. Когда Аэль протянул ему руку на прощание, тот крепко пожал ее и коротко кивнул. Девушка приблизилась к ним. Ребенок столицы отступил, чтобы дать давним друзьям побыть вдвоем.

Какое-то время Лез и Алиенора молча смотрели друг на друга, их взгляды были полны секретов и молчания. Наконец они улыбнулись и обнялись.

– Так, значит, ты уезжаешь, – вздохнула девушка.

Это был не вопрос и не упрек. Просто констатация факта.

Мужчина кивнул, не выпуская Алиенору из объятий.

– Я должен увидеть его собственными глазами.

– Твое прошлое.

– Да.

– Сабор теперь порт-призрак, на его улицах опасно.

– Я буду осторожен, Алли, – улыбнулся Лез.

– Обещаешь?

– Обещаю, – прошептал он ей на ухо.

– Но если то, что я узнала, правда, – продолжила Охотница, – тебя все еще ищут. Убийство Клинка не имеет срока давности, сам знаешь.

Лез сжал ее чуть крепче.

– Мы еще встретимся, Алли, однажды наши пути пересекутся.

Алиенора молча кивнула и разомкнула объятия. Казалось, с каждым расставанием у них становилось все меньше шансов увидеться снова. Лез поднялся в седло, не сводя глаз с подруги. Они вновь улыбнулись, Охотница хлопнула по крупу лошади, и та галопом помчалась между деревьями.

Однажды их пути пересекутся…

* * *

В стороне от всех Аэль задумчиво прислонился к березе. Алиенора вполголоса рассказала ему о произошедшем в Пещере снов. Как они с Лезом сразились с похитителем Ундины, который хотел воспользоваться ее силой. Единственным, чего Аэль не понимал, была отстраненная грусть во взгляде спутницы, когда она пересказывала их битву. Как будто девушка не говорила всей правды.

Аэль пожал плечами. В конце концов, это не так уж важно. Лез их покинул. Ундина была спасена. Алиенора цела и невредима. Все встало на свои места.

– Ты правда так думаешь?

Аэль обернулся.

Напротив него стояла Мелиней в одеянии из коры и плюща и разглядывала его с терпеливым любопытством, в ее янтарных глазах блестели вселенские тайны.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Хранитель недоумевая.

– Ты и сам все знаешь.

Сильфида подошла к парню и положила руку на его сердце.

– Вот здесь, – добавила она с полуулыбкой.

Аэль нахмурился и, напустив на себя серьезный вид, отодвинулся от Мелиней.

– Твои загадки меня уже порядочно утомили, – отрезал он.

– Мир состоит из одних загадок, юный Аэль Тиеран, а я только передаю тебе то, что он мне шепчет.

Она лукаво подмигнула юноше и удалилась легким шагом.

Эта сильфида определенно выводила Хранителя из себя.

Мелиней явно намекала, что ей известно абсолютно все, в ее словах угадывались мудрость, веселье и тайны, но прямых ответов существо не давало никогда. Только загадочные намеки, которые ставили в тупик любого собеседника, как будто знание было оберегавшим сильфиду щитом. Аэль и сам начинал в это верить. Мелиней обладала силой, была полна непоколебимой уверенности, и все это сочеталось в ней с абсолютно детской беспечностью.

Аэль смотрел, как она ступает по рассыпанным на земле фиолетовым цветам и не придавливает ни один из них. Хранитель совершенно не хотел улыбаться, но его губы растянулись сами собой.

Эта сильфида выводила его из себя, но она ему нравилась. Да и могло ли быть иначе?

Когда сильфида с изумрудными волосами удалилась, юноша перевел взгляд на цветы и присел, чтобы получше их разглядеть.

Четыре фиолетовых лепестка обвивались вокруг оранжевой пушистой сердцевины, из которой выглядывали три длинных черных пестика, прямо как у колокольчика. Юноша осторожно коснулся хрупкого цветка, и его лепестки дрогнули, будто потянувшись к нему. Они были мягкими, гладкими, такими красивыми.

Аэль приблизил лицо к терпкой сердцевине растения и осторожно сделал вдох. У него вырвался изумленный возглас.

Этот аромат не напоминал обычный цветок. От него исходил запах выпечки, которую продают на бродячих ярмарках, и какой-то темной пряности, запах свежих растений и тепла солнца – все эти странные и необычные запахи каким-то образом не сливались, а ясно угадывались в сложном аромате.

Необыкновенный запах.

Этот уголок вселенной Элиандара так увлек Аэля, что он не расслышал шагов Алиеноры, даже не чувствовал ее присутствия у себя за спиной. Он едва не подпрыгнул, когда голос девушки раздался прямо рядом с ним.

– Идрисс. Даже восхитительному вкусу ликера в «Болящих душах» не под силу сравниться с настоящим ароматом этих цветов.

Парень медленно поднялся и повернулся к страннице.

– Твои познания не перестают меня удивлять, – признался он.

– Это не я многое знаю, Аэль, просто ты знаешь мало.

Он прищурился, но промолчал. Похоже, девушка была права, как всегда.

Алиенора скрыла свое удивление – она не ожидала, что юноша удержится от какой-нибудь ремарки. Еще совсем недавно он с детским упрямством принялся бы утверждать, что спутница не права. Может, она и правда ошибалась на его счет. Может, Аэль способен учиться и, наконец, повзрослеть.

– Собирайся, – продолжила Охотница, – мы выезжаем.

Сильфиды вышли попрощаться с путешественниками. Десятки доброжелательных и благодарных лиц, безмятежных улыбок и сияющих загадками взглядов. Дивное зрелище дополняло сочетание зеленых кудрей, рыжих кос, переливающихся локонов и самых разных оттенков кожи.

Ундина и Гаэнор приблизились к всадникам. Они уже не держались за руки, но все равно казались единым целым.

Они были душой Элиандара.

Ундина наградила путников удивительной улыбкой – невинность сочеталась в ней с бесконечной мудростью. Когда она заговорила, в ее речах слышались давным-давно стихшие голоса предков.

– Смертные, мы не забудем вашу помощь. Элиандар всегда будет помнить имена своих спасителей. Алиенора Дерин. Аэль Тиеран. Листья еще долго будут нашептывать легенды о своих героях.

«Вы образуете странное и загадочное целое, маленькие смертные. Но ваш союз неповторим, и каждый из вас развивается в нем по-своему. А теперь ступайте, ваше путешествие еще не окончено. Быть может, мы очень скоро встретимся снова».

Она снова улыбнулась им. Алиенора поняла, что если дух воды намекнула на возможность новой встречи, то знала, о чем говорила.

Ундина положила одну руку на морду Изиды, а другую – на Мистраля. Ее синие губы изрекли какие-то неведомые слова, в которых ощущалась магия, древняя как мир. Алиенора услышала в них благословение и обещание.

Гаэнор тоже приблизился и осторожно положил свои темно-зеленые руки на руки Ундины. Его строгий золотой взгляд остановился на Аэле.

Юноша вздрогнул.

В глазах сильфа Хранитель различил собственное прошлое: ложь, которую он повторял себе перед сном, ложь, которую он говорил Лазериану, чтобы защитить себя. Юноше казалось, что ветер разносит в кронах деревьев слова лесного духа. И в этих словах была одна правда.

Аэль видел огонь в глазах Гаэнора, и ему было страшно. Даже с опущенными веками молодой человек видел золотисто-каштановые волосы Раины, которые порыв летнего ветра развеял пеплом.

Голоса двух правителей Элиандара раздались в мыслях путников.

– Ступайте, вы свободны. До встречи, маленькие смертные…

Когда Аэль открыл глаза, сильфы уже исчезли. Они с Алиенорой были одни среди зелени и цветов Идрисса. Фиолетовые цветки жадно тянули к ним лепестки.

Алиенора расправила спутавшуюся гриву Мистраля.

– Поехали, – сказала она.

Они галопом поскакали сквозь деревья, которые теперь безобидно расступались перед ними, а покачивавшиеся на ветру ветви махали им на прощанье.

* * *

Ночь опустилась на Венальмор. Когда путешественники наконец выбрались за пределы Элиандара, темнота застала их врасплох – им казалось, что в лесу было намного светлее, как будто деревья сами излучали свет.

Лошади шли рысью под серебристым полумесяцем, который едва освещал дорогу, уводя их на юг. С тех пор как Алиенора и Аэль покинули владения сильфид, ни один из них не вымолвил ни слова. При этом воцарившаяся тишина не тяготила их – то была мягкая и безмятежная тишина ночи.

Свежий ветерок шептал им о чем-то, доносил запахи моря, дерева и скошенной травы и перебирал гривы лошадей.

Веки Аэля тяжелели, и голова его тяжело клонилась. Юноша испугался и резко откинулся назад, как будто отшатнулся от бездонной пропасти.

И вдруг какой-то метательный снаряд с глухим стуком ударил его в висок. Молодой Хранитель потер ушиб и нахмурился. Взрыв смеха в тишине не оставил у него ни малейших сомнений насчет личности метателя.

Парень повернулся к Алиеноре.

– Я не дам тебе заснуть, Аэль, – сказала она, ее глаза искрились весельем, несмотря на серьезный тон. – Дорога вроде бы пустынна, но, если на нас нападут, ты будешь прикрывать меня.

– Неужели великой и ужасной страннице наконец-то понадобилась помощь простого зазнайки из светского общества?

Девушка ответила ему беспокойной и смущенной улыбкой. Аэлю было так непривычно видеть эти эмоции на лице спутницы, что он даже задумался, уж не сыграло ли с ним воображение злую шутку.

Алиенора отвернулась.

Ни за что на свете она не призналась бы в этом, но Охотница чувствовала себя немного виноватой за то, что раньше так легко судила об Аэле. Она не отказывалась от всего, что говорила, но начинала признавать, что, возможно, с самого начала видела лишь одну сторону характера своего спутника. Разве способность смеяться над собой не говорит о скрытом смирении? Может, этот сын аристократа все-таки не так прост, каким он казался Алиеноре? Конечно, это так. Но понимал ли это сам Аэль? В этом девушка сомневалась.

От Элиандара до северных ворот Саль’Люина их отделял час дороги.

Скоро они будут на месте.

* * *

Звезды гасли одна за другой, а иссиня-черное полотно неба постепенно прояснялось. Путешественники остановили лошадей на пологом склоне и решили насладиться первыми утренними лучами. Солнце медленно вышло из-за горизонта и осветило лежавшую у их ног долину, открыв взору путников крепостные стены великого южного города.

Саль’Люин.

Город-порт соединял континент со скалистым островом Лайюна. Городские стены были недостаточно высоки, чтобы помешать путешественникам разглядеть рассыпанные в его черте дома. Лазурное небо уже окрасилось радужными оттенками, и рассветные лучи градом стрел обрушивались на шиферные крыши, заставляя их сиять, как черные бриллианты.

Светило поднялось недостаточно высоко, чтобы озарить весь город, и часть его оставалась укрытой во тьме. Сон еще не выпустил этот уголок из своих объятий, а ночь не торопилась уходить, хотя уже готовилась отступить, не в силах противиться ласке дня.

Свет и тень сошлись в этом городе, проникнутом удивительной гармонией красок. Путешественники не спешили двигаться дальше и молча смотрели на захватывающий пейзаж.

Алиенора не могла налюбоваться этим зрелищем, а глаза Аэля расширились от удивления. Из всех запоминающихся видов, которые открывались ему во время путешествия, этот был самым величественным.

Он даже почти забыл о своих тревогах.

Почти.

￼

Глава 29

Швартовы отданы уже,

Любовь моя, беги к волне,

Лишь парусом взмахни во мгле,

Душа моя, лети к мечте.

Стихотворение капитана О’Мары, написанное при свече

Сон.

Это сладкое слово плясало в затуманенном разуме юноши, манило, словно искушение, перед которым не устоять никому, словно обещание безмятежного покоя. Хранитель смежил веки и сам не заметил, как погрузился в забвение.

Сон.

Стоило векам сомкнуться, как сияющая рука схватила парня и утянула в глубины кошмаров.

Солнце разорвало тьму. Золотистые летние лучи беспощадно заливали лесную опушку.

Аэль и сам не понимал, почему его тянуло к этой прогалине. Под его ногами трава расстилалась ярко-зеленым ковром, но ни одна птица не решалась нарушить тишину. Как будто что-то распугало всех животных.

Юноша резко остановился.

Перед ним сидела девочка и вертела в руках кусочек дерева, вытянув перед собой ноги. На ней были черные холщовые штаны и белая туника. Девочка была совершенно одна в лесу, но на ее тонких розовых губах играла улыбка. Она напевала себе под нос детский стишок, которого Аэлю не приходилось слышать уже много лет.

Веточка, гори-гори,

Солнышко блестит, смотри,

Не упрямься, мне внемли и скорей уже сгори.

Ребенок обратил к нему ясный и внимательный взгляд. Меж ее пальцами вспыхнуло пламя, но девочка не выронила деревяшку и не отвела глаз. Аэль почувствовал, как его ладонь обожгло. Огонь впился в кожу с яростью ядовитой змеи. Парень согнул и разогнул пальцы – прямо на его глазах рука покрывалась волдырями и медленно чернела. Он ревел от боли, и крик его эхом разносился над опушкой. Боль и жар разливались по руке, но Аэль ничего не мог сделать. Он не переставал твердить себе, что все это не по-настоящему, ведь не он же держал горящую деревяшку, а девочка.

Юноша распахнул глаза. Хотя даже не помнил, как закрывал их. Тряхнул головой и бросился к девочке со всей яростью страдания.

Девочка так и не сводила с Хранителя взгляд и вдруг расплылась в улыбке. И тогда пламя охватило все. Объяло поляну и лес вокруг, и вскоре деревья превратились в обугленные скелеты.

От девочки не осталось и следа.

На ее месте возник домик с соломенной крышей, он горел, а где-то внутри кричала женщина. Нет. Такой вопль боли и страдания мог принадлежать только загнанному в ловушку зверю.

Аэль рухнул на колени под тяжестью угрызений совести и огненного дыхания пожарища.

Плотный дым затянул небо, дышать было трудно.

В его мыслях отчетливо раздался уверенный голос. Это была Раина.

«Малыш Аэль, гори-гори. Мир пылает весь, смотри. Не упрямься, не ворчи, вечность впереди – гори».

У Хранителя вырвался стон, и он обхватил голову. Он жалобно взмолился, а потом выкрикнул: «Прости меня!»

Языки пламени танцевали вокруг него, он почти ощущал, как они лижут его сапоги из черной кожи.

Тонкие пальцы сомкнулись на запястьях Аэля, но он едва заметил прикосновение. Но этот голос юноша узнает где угодно – от окраин Сабора до Моря забытых. Эти серьезные интонации и шепот, которым так часто обрывались ее фразы, ни с чем не спутать.

– Да проснись же ты, идиот несчастный, – приказала девушка.

Теперь ее пальцы гладили его щеку, но веки юноши оставались крепко сомкнуты. Он все боялся, что пламя вернется.

– Аэль, ну пожалуйста, – добавила странница уже мягче, но с ноткой нетерпения.

Губ Хранителя коснулось ее дыхание, и его прохлада погасила бушевавшее во снах пламя. Постепенно Аэль ощутил землю под ногами, а в воздухе больше не было гари. Тогда парень решился открыть глаза.

Беспокойное и непонимающее лицо Алиеноры было в сантиметрах от него.

Аэлю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где они находятся, а потом еще несколько – что он здесь делает. Юноша стоял на коленях возле деревянной балки на соломенной подстилке. Позади раздавался стук копыт, тяжелое дыхание и фырканье, напоминавшие о водопое. Конюшня.

По-прежнему держа запястья юноши, Алиенора поднялась и увлекла его за собой. Повинуясь привычке, тот отряхнул штаны, и несколько соломинок слетели на землю.

– Знай я, что ты заснешь, ни за что бы не оставила тебя одного! Подумать только – даже не смог меня дождаться и как следует приглядеть за лошадьми! – вздохнула Охотница, проведя рукой по волосам. – Так, значит, корабль отчалит на закате.

Она повернулась к Аэлю, и в ее глазах блеснуло веселье, которое обычно ничего, кроме неприятностей, не сулило.

– А это значит, что у меня полно времени, чтобы показать тебе Саль’Люин.

Улыбка девушки была настолько ослепительна, что юноше ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ.

– Со мной ты точно не заснешь, – шепнула она ему на ухо то ли угрозу, то ли обещание.

Аэлю стало легче. Он знал, что пока Алиенора рядом, кошмары ему не страшны.

Девушка двинулась к выходу на улицу, где им предстояло проталкиваться сквозь оживленную толпу.

Юноша на ходу посмотрел на свою руку, изумляясь, что на ней нет следов ожога. Каждый миллиметр кожи помнил о пронзительной боли. Хранитель прижал руку к сердцу.

Это всего лишь сон.

Каким бы правдоподобным он ни был.

* * *

Жизнь кипела в Саль’Люине.

На базаре царила привычная суета, и жители вы́сыпали на улицы, чтобы сделать необходимые покупки: среди торговых рядов можно было найти продукты, инструменты, ткани и самые разные безделушки.

Непримечательные прилавки были сооружены из деревянных перекладин и растянутой поверх холстины. И при этом они были устроены так, что каждый по-своему манил своей роскошью и богатством, а торговцы были настолько гостеприимны, что трудно было пройти мимо.

Аэль с любопытством разглядывал все, стараясь не терять Алиенору из виду. Прилавки были завалены дарами моря – от рыбы и моллюсков до соли и водорослей, а еще на них были разложены изделия из горного хрусталя, одежда, горшки и лекарственные растения.

Взгляд юноши привлек один прилавок, и он направился прямиком к нему. Часть прилавка занимали костяные клетки – одни были пусты, а в других сидели диковинные животные, которых Аэль никогда прежде не видел.

Он приблизился к клетке, закрепленной на навесе. Внутри спал крошечный грызун: серый мех с белыми полосами поднимался и опускался в такт мерному дыханию. На кончике тонкого хвоста было подобие кисточки, лапки заканчивались изогнутыми коготками, а на макушке возвышались большие уши. Веки зверька оставались плотно сомкнутыми.

Юноша был так заинтригован, что просунул палец сквозь прутья и погладил серую шерстку. Когда он осторожно прикоснулся к меху, животное вздрогнуло, распахнуло огромные черные глаза без зрачков, обвило хвостом запястье Аэля и открыло пасть, усеянную острыми зубками. Зверек впился ему в палец – юноша вскрикнул от удивления и боли.

Он с трудом освободил руку и, отдернув ее, спешно отступил от клетки.

– Что, нашел сородича, Аэль, достойного противника? – рассмеялась за его спиной Алиенора.

Хранитель поднес укус к свету, на ране выступило несколько капель крови.

– Да это чудовище мне палец прокусило!

Странница закатила глаза.

– Может, тебе перевязку сделать? – насмешливо поинтересовалась она.

Аэль пробормотал что-то неразборчивое, подозрительно похожее на оскорбление. Алиенора только расплылась в улыбке и кивнула торговцу дикими животными. Взяв своего товарища за запястье, девушка повела его сквозь толпу к лавкам с едой и специями: им нужно было купить провизии перед дальнейшим путешествием, а все, что останется, Охотница решила использовать на обратном пути.

– Мужчины как дети, – вздохнула она, покачав головой.

* * *

Путники миновали лавки с оружием, расписной керамикой, украшениями и драгоценными камнями. Солнце все еще сияло над крепостными стенами.

Аэль оглядывался по сторонам, пытаясь запомнить все детали открывшегося им города. Конечно, и в Ден’Джахале были рынки, но из-за постоянного присутствия Хранителей и соседства с Академией Шааль никогда не могли позволить себе быть такими счастливыми, суетными и свободными, как люди здесь.

Но юноша не переставал думать о девушке, которая с легкостью привычки вела его сквозь толпу. Странница стянула длинные черные волосы в небрежный хвост, а под плащом спрятала от посторонних глаз кинжалы. Ее тонкие пальцы, словно узы, сомкнулись на запястье Аэля.

Тот рывком освободился от руки Алиеноры.

Она удивленно обернулась.

– Прости, я и не заметила, что держу тебя за руку.

Аэль отвел взгляд, потирая запястье.

Он по-прежнему чувствовал прикосновение девушки на коже, как дорогие духи или электрический ток. Парень ненавидел это. Так же сильно, как ненавидел себя за то, что желал этого прикосновения.

Он сердито тряхнул головой: нужно было сосредоточиться на задании.

Аэль поднял глаза.

Алиенора торговалась за копченый бекон с грузным бородачом в грязном белом фартуке. Они со смехом пожали друг другу руки, странница повернулась к своему спутнику и сунула отменный кусок мяса в сумку. Охотница прошла мимо Аэля, стараясь его не задеть. Неужели он ее обидел?

– Давай займем столик в трактире, пока все места не разобрали, – сказала она, продолжая свой путь.

Когда они прошли через двойные двери трактира, им в ноздри ударил запах мяса, пыли и вощеного дерева.

Смуглый официант с длинными, заплетенными в косу черными волосами протирал круглые столы белой льняной тряпкой. Заслышав новых посетителей, он поднял голову и на мгновение задержал на них взгляд карих глаз.

– Разводи печь, у нас гости! – крикнул мужчина в сторону кухонной двери.

В его голосе слышался какой-то певучий акцент, а сам звук был таким мягким, что даже крик казался ласковым шепотом. Такая интонация выдавала представителя народа Алиара. Официант перекинул салфетку через плечо и провел пару к их столику, залитому солнечным светом.

– Принесите нам, пожалуйста, два ваших фирменных блюда, – сказала Алиенора, перекидывая плащ через спинку стула.

– Прекрасно, – ответил мужчина. – Что-нибудь еще?

– Как поживают алирийцы? – спросила девушка.

Официант замер на несколько секунд, а потом его смуглое лицо озарила ослепительная улыбка. Его грубое, даже немного дикое лицо приобрело едва ли не веселое выражение. Миндалевидные глаза в обрамлении длинных ресниц напоминали два полумесяца и подчеркивали высокие скулы, а полные губы казались столь же нежными, сколь мужественной была челюсть.

– Что меня выдало?

Мужчина уже собирался сказать что-то еще, когда из кухни его кто-то окрикнул:

– Зефи!

Он пожал плечами, поднял ладони вверх, прося прощения у гостей, и поспешил на зов.

Аэль повернулся к Алиеноре, недоумевая.

– Он родом с архипелага Алиар?

– Верно.

– Я и не думал, что они говорят на том же языке, что и мы.

– Их родной язык совершенно не мешает им в совершенстве освоить наш.

– Он не такой, как мы, – выдохнул Хранитель.

Алиенора задержала на юноше взгляд. Он напомнил ей ребенка, который только что сделал какое-то невероятное открытие, – такая сложная смесь любопытства и предубеждения отразилась на его лице. Девушка улыбнулась.

– Имеешь в виду цвет его кожи? Ты не расист, Аэль?

– Нет, – тут же возразил он, – просто это как-то странно. Они все так выглядят?

– Некоторые из них, – ответила Алиенора, не переставая забавляться невежеством товарища. – Но косы – это местная традиция.

Она снова улыбнулась.

Ей вспомнилось, как они впервые встретились с Лизаиг в штаб-квартире Охотников. Тогда светлые косички Лизаиг, усыпанные жемчугом, просто удивили Алиенору, а потом они ей ужасно понравились. Ее подруга никогда не расплетала их: она говорила, что это запрещено, что ни один алириец никогда не распускает свои косы.

Алиенора вспомнила, как Лизаиг сражалась с Душой, сеявшей тиранию в одной деревне, – это было ее первое задание. Противнику удалось перерезать одну из ее косичек тыльной стороной меча. Миниатюрная блондинка вспыхнула от гнева и бурей налетела на врага.

Официант вернулся с двумя тарелками, от которых поднимался пар, салфетка по-прежнему была небрежно наброшена на его плечо. Он поставил тарелки перед клиентами, а затем отправился в глубину зала и прислонился к балке.

Алиенора приступила к обеду.

Аэль с подозрением взял вилку и нерешительно ткнул ею в жаркое, словно мясо вот-вот оживет и набросится на него.

– Что это такое? – скривился он.

– Ешь и не задавай вопросов, – вздохнула Охотница.

Юноша осмотрел свою тарелку со всех сторон. Ножки у поджаренной тушки были связаны, вокруг нее лежали овощи, блюдо было залито соусом и издавало сильный, но тонкий аромат.

Аэль смотрел на свою еду, не прикасаясь к ней.

Мясо казалось странным Хранителю. Оно напоминало того грызуна, который осмелился его укусить. Он снова увидел огромные чернильно-черные глаза, странную пустоту в них, они показались Аэлю невыразительными, и в то же время в них скрывалось что-то демоническое.

Такое парень есть точно не стал бы. Ни за что.

Алиенора раздраженно подцепила вилкой внушительный кусок и поднесла его к губам Аэля, как мать, пытающаяся накормить ребенка.

– Открой, – приказала она.

Он заворчал, но подчинился.

Девушка скрестила руки.

– Ну как тебе? – спросила она нетерпеливо.

– Это… вкусно, – с сомнением в голосе произнес парень. – Что это?

Он жевал со все более заметной жадностью, наслаждаясь слегка пряным вкусом, который разливался у него во рту.

– Это юм, – ответил официант, все еще опираясь на балку.

Кусок мяса застрял у Аэля в горле. Он закашлялся, ударил кулаком по столу, сделал глоток свежей воды, еще раз закашлялся и с трудом проглотил кусок.

– Что?! – прохрипел Хранитель.

– Ну да, Аэль, – подтвердила Алиенора, – это юм. Безмозглое животное, которое цапнуло тебя за палец, который ты так любезно ему протянул.

Юноша изменился в лице и резко побледнел.

Зефи разразился глубоким и раскатистым смехом, Алиенора присоединилась к нему. Пока они веселились, Аэль проклинал свою трапезу, сомнительный юмор Алиеноры и заодно целый свет.

* * *

День в южном городе клонился к вечеру, торговцы и ремесленники с довольными улыбками убирали товар со своих прилавков.

Среди ленивой суеты шли двое молодых людей в накидках, ведя за собой лошадей. Они медленно двигались сквозь толпу к набережным. Угасавшее солнце играло на вершинах крепостных валов, его лучи золотили фигуры путников. Копыта перебирали по булыжной мостовой так же гулко, как удары барабана.

Путешественники шли молча.

Такое молчание обычно напоминает о том, что беззаботной поездке скоро придет конец.

Вокруг них не стихал радостный гомон горожан.

Фигуры остановились.

Там, где обрывалась улица, начиналась гавань. На главном понтоне моряки грузили ящики с товарами и припасами на трехмачтовый корабль, готовившийся отплыть к берегам острова Лайюна.

Судно было огромным. Аэль и припомнить не мог, видел ли когда-нибудь за всю свою жизнь такой гигантский корабль. Чем ближе он подходил к нему, тем внушительнее казалось юноше судно. Оно вставало из воды, как скала, излучая силу, чтобы бросать вызов штормам, и грацию, чтобы плавно скользить по волнам.

Аэль положил руку на гладкий влажный борт.

– Хороша, не правда ли? – раздался позади него хриплый голос.

Хранитель резко обернулся. Изида начала рыть копытом землю.

– Прошу прощения?

– «Ундина», моя морская богиня, повелительница волн. Я назвал ее в честь легенды, ну знаете, где говорится, что у каждой стихии свой дух. А вы в легенды верите, молодежь?

Аэль и Алиенора понимающе переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Некоторые легенды имеют обыкновение оказываться правдой, – сказала девушка, поглаживая Мистраля по шее.

– Да как же я не представился! – воскликнул мужчина. – Виноват, оплошал! Капитан О’Мара, капитан «Ундины» и ваш гостеприимный хозяин на время путешествия.

Поведав им историю своего корабля и собственную версию легенды об Ундине, мужчина провел путников на борт.

Лицо О’Мары огрубело от соленых брызг и морского воздуха. В его серо-голубых глазах чувствовались мягкость и сила, они напоминали море в разгар шторма. Его зубы были необычайно белыми, возможно, из-за листьев, которые капитан жевал постоянно, – в них содержалось много фтора. Но вот один из клыков был серебряным.

Лошади нерешительно двинулись к люку в центре палубы, чувствуя, что под копытами у них уже не земная твердь. Их пристегнули ремнями и спустили в трюм на подъемнике.

Под пристальными взглядами матросов путешественники пошли на нос корабля.

– Не обращайте на них внимания, мадемуазель, вы же знаете, что за народ моряки. Так долго бороздят моря, что и забыли – изгибы бывают не только у волн. Не обращайте внимания на этих глазастых бестий и кликните меня, если что.

– Всенепременно, – кивнула Алиенора. Аэль улыбнулся. Он-то знал, что со своими проблемами девушка всегда разбирается сама. Она была слишком независима и опасна, чтобы просить помощи.

О’Мара поднялся на несколько ступенек и взялся за штурвал.

– Все по местам! – крикнул он в туман. – Отдать швартовы, разворачивай паруса, поднять флаги! Курс на Черный остров!

На вершину грот-мачты взмыло красное знамя – его украшала русалка с золотыми волосами и бирюзовым хвостом.

Черный остров.

Так морские волки называли Лайюну, и на то были причины.

Город высился на скале цвета эбенового дерева, а волны с такой яростью штурмовали ее, что скала превратилась в рифы. Вырубленные в камне лестницы вели к окутанному туманом дворцу на самой вершине острова. Одни называли его проклятым, другие считали, что там живет сам дьявол. А третьи, опасаясь тревожных суеверий, предпочитали просто обходить здание стороной. Но все сходились во мнении, что этот остров опасен.

Лайюна. Черный остров.

* * *

Сумерки сгущались на горизонте. Солнце тонуло в пылающих красках, украшая Океан туманов самыми разными оттенками – от красных до золотисто-желтых.

Морской ветер раздувал широкие белые паруса и ерошил волосы.

Юнга проводил Алиенору и Аэля каждого в свою каюту, и когда они разложили свои вещи и направились ужинать, уже наступила ночь.

Путники ели запеченную на вертеле рыбу с овощами под дружеские песни моряков Саль’Люина. А потом все разошлись по своим каютам.

* * *

Чья-то тень бесшумно проскользнула по коридорам корабля, поднялась по лестнице и вышла на открытый воздух.

Алиенора прислонилась к перилам и широко раскинула руки, чтобы вдохнуть пропитанный брызгами морской ветер. Ночной воздух был прохладен и свеж, и это всегда успокаивало Охотницу. Она ощутила на губах йодистый привкус океана и затерялась взглядом в бесконечном звездном небе.

Ей казалось, что тишина так и шепчет: «Свобода».

Девушка широко улыбнулась темноте.

Конец путешествия был уже совсем близок, остался лишь последний шаг, но далеко не самый простой. Завтра начнется настоящая миссия Охотницы, и она должна будет тенью промчаться по коридорам дворца Лайюны, ощущая привычную тяжесть кинжала в ладони.

Алиенора рассеянно коснулась татуировки на бедре – знака своей судьбы. Уже не раз за свое путешествие по Венальмору девушка была близка к тому, чтобы забыть, кто она такая и зачем охотится. Но некоторые вещи она не забудет никогда.

Пламя. Испуганный и любящий взгляд матери, решительная улыбка отца. Кровожадный, дьявольский смех Хранителя, жестоко убившего их.

Правда и месть.

* * *

Аэль сидел, скрестив ноги, на койке в своей каюте, оружие лежало на его коленях. Медленным и осторожным движением юноша извлек меч из ножен и легко провел пальцем по серебряному лезвию. Со вздохом он коснулся рукояти.

Хранителю пришлось спрятать эмблему Академии под дешевыми ножнами из коричневой кожи. Но пришло время сбросить маски.

Утром их с Алиенорой путешествие закончится. Тогда парень приступит к своим обязанностям у лорда Валериоса, как его и учили.

Аэль глянул в иллюминатор. Волны плескались о круглое стекло, словно просились впустить их. Но судьба распорядилась так, что им приходилось вечно плескаться снаружи.

Юноша сжал в руках меч. Его судьба – быть Хранителем, и никем иным.

Он положил оружие рядом с собой, поднялся, сделал несколько шагов по узкой каюте, отгоняя от себя все посторонние мысли, затем наконец надел сапоги и направился на палубу.

Ему нужен был свежий воздух.

«Ундина» так решительно рассекала волны во тьме, что казалась живой. На палубе было пустынно, казалось, весь корабль спал, но Аэль знал о море достаточно, чтобы не сомневаться – несколько членов команды приглядывали за кораблем – «возлюбленной» капитана – и после захода солнца.

Хранитель заметил какую-то фигуру.

На палубе стояла Алиенора. Перегнувшись через перила, она, казалось, готова была отдаться на волю ветра и бушующих волн. Девушка что-то напевала, это была какая-то песня на незнакомом Аэлю языке. Он хотел было приблизиться к страннице, но что-то остановило его. Она была наедине с самой собой, он не имел права мешать ей. И все-таки не мог оторвать взгляд от ее силуэта.

Аэль долго стоял неподвижно, глядя, как Алиенора поет океану. Со своего места он мог рассматривать ее, не опасаясь быть замеченным. При первой встрече Алиенора показалась ему обычной девушкой, простой Шааль, вынужденной бороться за свое место в мире, чтобы выжить. Тогда юноша ненавидел все, что она воплощала собой. Теперь все было иначе.

Алиенора смолкла, но обрывки ее песни, казалось, все еще витали над кораблем. Она повернулась в сторону Аэля и улыбнулась, словно знала, что он наблюдает за ней. Да и разве могло быть иначе? Застать эту девушку врасплох было невозможно. Не говоря ни слова, она отошла от поручней и направилась в свою каюту.

Аэль смотрел, как она удаляется, и боролся с безумным желанием догнать ее. Но в итоге остался молча смотреть в лицо океана. Ловить иных – все равно что гоняться за ветром, который сейчас раздувал паруса и нес их корабль к Черному острову.

Он вперил взгляд во тьму, где должен был находиться горизонт, и улыбнулся ночи.

￼

Глава 30

Жалкие глупцы. Бросьте ваши легенды там, где им самое место.

Души победят зло и перебьют всех Охотников до последнего.

Пускай они верят своим сказкам!

Усыпляйте их легендами, и все увидите сами…

Речь Валериоса перед своими стражниками

Голубовато-золотистый рассвет нежными красками расписал небо, все еще усеянное звездами. Морской бриз начисто вымел палубу, принеся с собой свежий запах соли. Алиенора со смехом подставила лицо ветру. Наконец-то ее путешествие подходило к концу.

Прислонившись к перилам, Аэль наблюдал за своей подругой – сегодня она была прекрасна как никогда. Длинные черные волосы развевались по ветру, улыбка сияла счастьем, а все ее существо кричало о неуловимой свободе. Понимая, что он последний раз видит силуэт Алиеноры на фоне восходящего солнца, юноша старался запечатлеть этот образ в своей памяти, чтобы унести его с собой навсегда.

До порта Лайюны было рукой подать. Аэль уже мог различить детали Большого дворца, где ему предстоит провести следующие шесть месяцев. Город был едва освещен, а дома жались друг к другу вокруг каменного холма. В Ден’Джахале все было иначе: здесь все краски казались темнее, а башня замка терялась в черных облаках. Академия Хранителей осталась далеко позади. Теперь будущее юноши зависело только от него самого.

Алиенора повернулась к Аэлю, понимая, что это их последние мгновения вместе. Когда месяц назад она покидала столицу, то даже не думала, что так сильно привяжется к этому человеку. Что найдет в нем сердце, способность чувствовать и даже некое обаяние! Но им владела Душа, а ей – нет. Она была Охотницей. Неважно, что они испытывают друг к другу. Эти отношения, даже дружеские, были невозможны.

– Причаливаем к берегам Лайюны! Все на пристань! – крикнул матрос.

Путники отцепили лошадей от подъемника и спустились по трапу. Первой на сушу ступила Алиенора, за ней последовал Аэль. На причале матросы уже вовсю готовили судно к отплытию. Оно должно было отправиться обратно в Саль’Люин сегодня же.

Аэль повернулся к Алиеноре и хотел заговорить, но взгляд девушки остановил его. Слова были бесполезны, а юноша и так не умел с ними обращаться. Охотница положила руку на плечо спутника.

– Расстанемся на этом, Аэль Тиеран. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.

– Спасибо, что помогла добраться сюда, – ответил он, доставая из кармана кошелек. – Вот твоя плата, как и договаривались.

Хранитель протянул ей пять золотых. Алиенора с улыбкой посмотрела на его ладонь. Она ни за что не примет эти деньги.

– Оставь себе деньги. Я и так взяла с тебя достаточно.

Взяв Мистраля под уздцы, Охотница пошла прочь. Аэль неподвижно стоял, не зная, что делать с опустившимися руками, и умирая от желания догнать девушку, – и не мог пошевелиться. Но в нем горела уверенность.

Скоро он найдет ее.

– Алиенора!

Девушка повернулась и вопросительно посмотрела на товарища.

– До встречи! – крикнул Аэль.

Она улыбнулась ему.

– До встречи!

Хранитель следил за странницей, пока она не скрылась за поворотом переулка, а потом пошел к Большому дворцу.

* * *

Страдание. Бедность. Ужас.

«Лайюна» означает «ад».

Алиенора огляделась вокруг. Она действительно была в аду. Девушке пришлось закрыть глаза, когда перед ней возник безногий ребенок – он передвигался, извиваясь всем тельцем и стеная от своих мучений. Сердце Охотницы сжалось при виде женщины с окровавленными веками. Ее губы напряглись, когда она увидела умиравшего мужчину – его лицо перечеркнула изъеденная насекомыми рана.

Где же смех детей, играющих под благосклонным взглядом матерей? Где же воины, готовые на все ради защиты своих семей? Где же счастье?

«Уж точно не здесь», – подумала Алиенора.

Она направилась в сердце нижнего города, где ее должен был ждать Брагаль. Он всегда находил самые убогие места для встречи с бывшей ученицей. Со временем это превратилось в своего рода игру. Но сегодня Алиеноре не хотелось играть.

Девушка привязала Мистраля у конюшни трактира и вошла внутрь. От сильного запаха алкоголя у нее закружилась голова. Пьяницы за барной стойкой пристально наблюдали за девушкой, их глаза горели недобрым блеском. Грубые голоса и заплетающиеся языки подзывали официанта, орали грязные песни, требовали женщин, еды и весь мир на блюдечке. Алиенора прошла мимо них, даже не удостоив взглядом, она легко маневрировала в толпе и петляла между столиками. Нельзя было терять время. Девушка хотела как можно скорее завершить свое задание и вернуться на континент.

Она отодвинула занавеску и вошла в дальнюю комнату. В полумраке, развалившись на широкой скамье, ее ждал мужчина.

– Здравствуй, Алиенора.

Охотница прошла и села напротив своего знакомого. Тот зажег свечу в центре стола, и она осветила его лицо.

С их последней встречи Брагаль не изменился. Его светлые волосы все так же небрежно спадали на крепкие плечи, а лицо было таким же смуглым на контрасте с тянувшимся по нему белым шрамом. Девушка улыбнулась. Наконец-то она встретила своего учителя.

– Здравствуй, Брагаль.

Мужчина сделал знак трактирщику, чтобы тот принес им что-нибудь поесть. Через несколько минут он вернулся с двумя порциями ликера Идрисса и двумя тарелками мяса джейко с овощами. Алиенора наблюдала, как Брагаль принялся за еду со впечатляющим аппетитом.

– А ты не будешь? – спросил он с набитым ртом.

– Солнце только встало. Я не съем такое… блюдо раньше полудня, – ответила девушка.

– Я и забыл о твоей странной привычке есть строго по часам.

– А я – о твоей грубой привычке заказывать, не спросив гостя, что он будет есть.

Охотники смерили друг друга долгим взглядом. Потом Брагаль разразился громовым хохотом, Алиенора ответила ему тем же.

– Ты с самого детства была остра на язык. Вижу, что ничуточки не изменилась.

– Вижу, что и ты верен себе, Брагаль. По твоей милости уже в четырнадцать лет я побывала во всех самых грязных притонах столицы. Теперь ты заставил меня тащиться через всю страну, чтобы я познала прелесть местных питейных заведений, не так ли?

– Решил выйти на международный уровень. Ден’Джахаль для меня слишком тесен, – ответил Охотник, расплываясь в улыбке.

– Поэтому ты оставил Шарлезу за главную среди Охотников?

Улыбка Брагаля померкла, и он нахмурился. Больше всего на свете он ненавидел терять контроль над ситуацией, а само присутствие Алиеноры напоминало ему, что сейчас мужчина находился не там, где должен был.

– Уверен, что у Шарлезы все под контролем. Но мы, кажется, встретились, чтобы обсудить твое задание.

Девушка внимательно смотрела на своего друга. Он вновь стал серьезен и спокоен, как обычно. Брагаль, Шарлеза и еще несколько Охотников научили Алиенору всему, что она знала. Именно этот человек нашел ее зимним утром, когда она бродила среди Таинственных равнин, истощенная и в изорванной одежде. Она была обязана Брагалю всем.

– Слушаю тебя, – прошептала Алиенора.

– Хорошо. Как ты наверняка знаешь, твоя задача здесь – убить Валериоса, шестого лорда Венальмора, важного члена правительства.

– Чем я обязана такой чести?

– Ты доказала свое мастерство, Алиенора. Оставлять его в живых было бы преступлением против человечества. Валериос позволяет своей чудовищной птице-пожирателю разрывать на части жителей нижнего города из числа Шааль. Поверь, он только первый из нашего списка.

Алиенора снова взглянула в лицо старого друга. Охотница догадалась о его замысле и теперь пыталась осознать все его огромное значение.

– Ты планируешь убить шестерых лордов Венальмора?!

– Изначально их было восемь, и каждый правил большим городом. Теперь в живых осталось только шесть правителей. Владыка Сабора умер более пятнадцати лет назад, а о владыке Саль’Люина уже много лет ничего не слышно. Было бы обидно остановиться на этом числе, – широко улыбаясь, ответил ей Брагаль. – Но сейчас это не главное. Твоя миссия сложнее, чем тебе кажется. Тебе придется убить Валериоса в разгар Бала Душ.

Глаза девушки расширились. Да Охотник шутит! Бал Душ каждый год проводился в Большом дворце Лайюны в честь главного празднества в королевстве: Дня Душ, которому предшествовал День крови, когда в качестве дани уважения Альдюину – первому и самому могущественному Клинку – приносились многочисленные жертвы.

Алиенора выглянула из окна. День Крови, или Аль’Синеа на древнем языке Венальмора, как раз начинался. Сквозь серые облака к земле уже летели птицы-пожиратели, готовые разорвать Шааль, которые еще не успели скрыться с улиц города. Девушка отвернулась от кровавого зрелища. Клинков же этот ужас лишь забавлял. Мучить, убивать, пожирать.

Охотница отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на Брагаля. Мало того, что Бал Душ – это огромный праздник, так и уровень безопасности на нем невероятно высок: дворец окружают сотни Хранителей. Надеяться, что Алиеноре удастся выбраться с бала живой, было чистой воды безумием.

– Да ты спятил! Хочешь отправить меня на бойню? Даже если у меня каким-то чудом получится убить его на глазах у всей этой толпы, как мне, по-твоему, сбежать? Души, конечно, глупы, но со зрением у них все в порядке! Или ты считаешь, что они не заметят труп посреди зала?

– Именно так.

Алиенора вопросительно уставилась на Брагаля. Он молча извлек из сумки книгу и положил ее на стол. Золотые буквы на обложке блестели при мерцании свечи, и девушка не смогла сдержать улыбку. Восемь лордов Венальмора.

– Украл ее у Дорваля.

– То есть ты и воровством теперь промышляешь?

– Только у Дорваля, когда он меня выводит из себя, – отмахнулся Охотник. – Но эта книга была мне очень полезна.

Брагаль наклонился к изданию. От него исходила уверенность, на губах играла лукавая улыбка… Алиеноре показалось, что она вернулась в свои ученические годы.

– Валериос очень редко расстается со своим питомцем – гигантской птицей-пожирателем, если верить этой книге. Итак, вот мой план: ты соблазняешь нашего кровожадного лорда, уводишь его в укромный уголок, а я беру на себя эту пичугу. Запущу стрелу в глотку – и готово.

– И все это прямо посреди бала?

– Смерть птицы отвлечет всех на какое-то время, и ты сможешь сбежать, ну, я на это надеюсь, по крайней мере. Я буду держаться в тени и прослежу, чтобы никто из Хранителей тебя не догнал.

– А как же ты? Как ты сбежишь?

Брагаль поднял бровь и улыбнулся.

– Все дело в таланте, моя юная ученица.

Девушка вздохнула и сделала глоток ликера. Она поморщилась, ощутив непривычно горький вкус.

– Итак, Алиенора Дерин, возьмешься ли ты за это задание?

– А разве у меня есть выбор? – спросила Охотница.

– Нет, но мне нравится театральность.

Алиенора улыбнулась и накрыла своей ладонью руку Брагаля.

– Я согласна.

* * *

Грозная тень Большого дворца Лайюны раскинулась на весь остров. Самая высокая башня замка терялась в бездне грозового неба, и казалось, что даже силы природы бессильны против этого каменного чудовища. Аэль завороженно смотрел на этот пейзаж.

Он медленно толкнул большую дверь. Его сапоги заскрипели по серому мраморному полу, и юноша поднял голову. Большой зал был роскошен: его украшали люстры, свечи и огромные занавеси из синего и золотого бархата. Хрустальные колонны поднимались к стеклянному своду, и луч солнца, пробивавшийся сквозь потолок, рассыпал на мраморе звезды.

– А вот и ты!

К Аэлю решительным шагом приближался юноша в сине-золотых одеждах. Он был молод, а его взъерошенные рыжие волосы и веснушки только подчеркивали детский облик.

– Ты, должно быть, Аэль Тиеран? Приятно познакомиться, я – Нельвинн Захо, можешь звать меня Нел.

Юноша протянул руку. Аэль в недоумении пожал ее, гадая, кто этот чудак и что он делает во дворце.

– Я буду твоим проводником в первые несколько дней пребывания здесь. Вот увидишь, тебе понравится жить во дворце!

– Кажется, произошла какая-то ошибка. Я должен был встретиться с одним из телохранителей лорда Валериоса и сразу же приступить к своим обязанностям.

Юноша уставился на него своими прозрачными зелеными глазами. Он положил ладонь на рукоять своего меча, висевшего сбоку. Аэль с опозданием узнал ключ, украшавший оружие.

– Я Хранитель, как и ты, – сказал Нел.

– В таком возрасте?

– Мне двадцать семь. Внешность бывает обманчива. Пошли, я должен проводить тебя в твою комнату и передать распоряжения насчет сегодняшнего вечера.

– Сегодняшнего вечера? – беспокойно спросил Аэль.

Нельвинн широко улыбнулся и обвел широким жестом залу.

– Разве тебе не сказали? Сегодня ведь Бал Душ!

* * *

Комната, в которую привел его Нел, была меньше, но роскошнее той, которую Аэль делил с Лазерианом в Академии. Она была убрана в синих и золотых цветах, как и все остальные помещения дворца, к тому же из нее открывался такой вид на весь остров, что дух захватывало. Юноша на мгновение задумался, где Алиенора и что она сейчас делает, но быстро прогнал эти мысли. Он должен сосредоточиться на возложенной на него миссии.

Аэль ненавидел балы. Когда он жил в столице, они с Лазерианом делали все возможное, чтобы сбежать с них. Теперь же его снова загнали в угол – придется нацепить нелепый наряд и защищать одного из шести лордов Венальмора среди толпы подвыпивших гостей, даже не подозревающих о возможной опасности.

Этот бал – плохая идея, в этом Аэль был уверен.

Праздник был прекрасным прикрытием для Охотника, который запросто мог смешаться с толпой и выведать какую-нибудь информацию, а то и вовсе совершить убийство на глазах у всех членов правительства. Конечно, безопасность будет на высшем уровне, но Аэль знал, что Охотников никогда нельзя недооценивать. Хотя они часто действовали в одиночку, ничто не мешало им убить больше одного человека. Хранители будут по уши заняты балом и гостями. А если в дело вмешаются убийцы Душ, то разобраться с ними будет не так-то просто.

Взгляд парня упал на костюм, который ему принес Нел. Он погладил золотую вышивку на воротнике, синий шелковый пояс и золотой ключик, украшавший костюм. Никогда Аэль не видел такой красивой формы Хранителя.

На кровати его терпеливо ожидал верный меч. Юноша не пускал его в дело с тех самых пор, как они сражались с волками в Пылающих горах. Аэль достал его из ножен и поднял тяжелый серебряный клинок с выгравированными письменами. Этот меч был уникальным, сделанным специально для него, и каждое украшение, каждый изгиб гравировки говорил, кем молодой человек был в глубине души. Аэль вгляделся в надпись на клинке, в самом центре лезвия, – это были слова давно забытого им детского стишка.

«Спаситель и Хранитель Душ, лишь им ты служишь».

Теперь Аэль знал, кем он был и где его место.

Он был Хранителем.

￼

Глава 31

– Думаешь, Охотники могут прятаться в тени?

– Я думаю, что Охотники и есть тень.

Разговор Аэля и Лазериана одной бессонной ночью в Академии

Неясная, но вполне ощутимая тревога свернулась в животе Алиеноры.

На кровати лежала коробка, словно ящик Пандоры. Казалось, она даже слабо светилась во мраке комнаты.

Девушка протянула к упаковке руку, но отдернула ее и вздохнула.

Наконец она посмеялась собственной глупости. Алиенора села рядом с коробкой, переданной ей хозяином постоялого двора. И с какой стати Охотнице так бояться какой-то картонной коробки? Ответ напрашивался сам собой: отправителем был Брагаль, а она, как никто другой, знала его сомнительные вкусы.

Девушка полностью доверяла своему учителю во всем, что касалось тактического планирования и того, как направлять Охотников в борьбе с Душами. Но в остальном она предпочитала доверять только самой себе. Страннице становилось не по себе при одной мысли о том, что Брагаль мог выбрать платье для нее, – она разрывалась между желанием рассмеяться и легкой паникой.

Девушка провела пальцами по гладкой белой коробке. И, вздохнув, подняла крышку.

Под квадратом черного тюля скрывалось то, что она должна была надеть на Бал Душ. Между складками ткани было вложено письмо. На нем было выведено ее имя.

Алиенора,

Неужели ты подумала, что я позволю Брагалю выбрать хотя бы цвет твоего платья? Ты же знаешь его таланты в подобных вопросах. Пускай мужчины занимаются тем, в чем они действительно разбираются.

К слову, о мужчинах. Диклан возмужал с момента твоего отъезда. Мальчик показал себя живым и внимательным учеником, он идет по твоим стопам, хотя он столь же наблюдателен и терпелив, как ты – активна и импульсивна. Он не спрашивает о тебе, но я по глазам вижу, что он беспокоится о тебе.

Надеюсь, платье тебе понравится.

Попутного ветра, Охотница,

Шарлеза

Алиенора улыбнулась.

Она была благодарна Шарлезе и с нежностью вспоминала о своем прошлом, о своем обучении. Брагалю было не так-то просто управиться с сиротой, которая жаждала мести, да еще и была остра на язык и отличалась завидным упрямством. Но он довольно быстро нашел способ завоевать любопытство юной Охотницы и удержать внимание, пускай порой ему приходилось прибегать к помощи скорее силы, чем хитрости.

В памяти Алиеноры всплыло лицо Диклана – мальчика, что казался младше своих лет, но таил во взгляде мудрость и силу, которые приобретаются только при столкновении с ужасами этого мира.

У девушки не было ни малейших сомнений: когда мальчик завершит обучение и принесет клятву, из него получится первоклассный Охотник.

За окном раздался удар медного колокола, и птицы взметнулись в пасмурное небо над Черным островом.

Алиенора подняла тюль и извлекла платье из белой картонной упаковки. Ее легкие пальцы нежно сжимали кроваво-красную ткань. Она бросила влажное полотенце на лакированный деревянный пол и надела бальное платье. Подойдя к зеркалу в полный рост, закрепленному на шкафу, Охотница спустила черную атласную ленту от лопаток до поясницы.

Корсет из тонкого темного кружева идеально очерчивал грудь, делая акцент на талии и изгибе бедер. Легкий красный шифон ниспадал до самого пола, расходясь книзу, ткань была усыпана бисером и вышитыми цветами. В складках нижней юбки Охотница обнаружила незаметный карман, в котором запросто можно было спрятать кинжал.

Алиенора улыбнулась. Шарлеза действительно все продумала.

Девушка взглянула на себя в зеркало.

Ее волосы, казавшиеся темнее обычного от влаги, рассыпались по голым плечам. Несколько прядей упали на глаза, отчего взгляд казался диким и непокорным – особенно на контрасте с изысканным платьем.

Странница присела на подоконник. На Лайюну опускался вечер, изгоняя последние солнечные лучи и окутывая город тенью. Девушка посмотрела вдаль, где мрачные шиферные крыши сменялись высокими куполами из голубоватого стекла и где, наверное, находился Аэль. Интересно, что он сейчас делал, вернувшись в этот залитый светом мир, в мир богатства, среди которого он вырос и которое было ему так дорого? Занял ли юноша уже тот пост, который приготовил для него отец?

Алиенора подтянула колени к груди и обхватила их руками. Какое положение может занимать мальчик из знатной семьи на проклятом острове Лайюна?

* * *

Город у подножия дворца погружался в тень, лишь последние отблески дневного света играли на куполах самых высоких построек. Близилась ночь, а вместе с ней – неприятности.

– Аэль, ты готов? Лорд Валериос ждет всех, чтобы дать последние распоряжения.

Аэль кивнул и оторвался от окна. В дверях стоял Нел в тех же сине-золотых одеждах, что и он сам, но в полумраке рыжие волосы Стражника имели более темный, почти красноватый оттенок.

Аэль взял с кровати меч, сунул его в ножны, прикрепленные к поясу, и последовал за Хранителем.

– Первые гости прибудут с наступлением ночи. У нас будет не больше четверти часа, – сообщил Нельвинн, бросив взгляд на одно из высоких окон в коридоре.

Четверть часа.

Через четверть часа начнется миссия Аэля, к которой он готовился всю жизнь.

– Вот, – сказал Нел, сунув ему что-то в руку, – это для завершения наряда.

Аэль озадаченно поднял бровь.

– Маска?

– Да, Тиеран, – улыбнулся Нел. – Бал Душ – это маскарад как-никак.

Он уже натянул собственную полумаску. Она была украшена цветами Хранителей: на сапфирово-синем атласе поблескивали золотые нити, а крепилась она черной лентой.

Юноши спустились по лестнице, пересекли несколько коридоров, прошли под аркой, и, наконец, Нельвинн толкнул дверь. Они вышли в некое подобие зала – прихожую, где их уже ждали пятеро Хранителей в костюмах и масках. Они стояли перед боковой дверью, которая должна была вести в личные покои Валериоса.

Гонг возвестил о наступлении восьмого часа вечера – сумерки уже наступили. Из-за распахнувшейся двери явился владыка Лайюны, от которого веяло властью и жестокостью.

На высоком мужчине крепкого телосложения была темно-красная рубаха с высоким воротником, которая спускалась поверх черных брюк, заправленных в кожаные сапоги с узкими носками. За его спиной подобно шлейфу скользил бархатный плащ цвета ночи с подкладкой из малинового шелка, а широкие эполеты делали походку лорда еще более величественной.

На его плече сидела гигантская птица с острыми когтями и кровожадно изогнутым алым клювом. Птица смотрела вдаль кроваво-красными глазами, казалось, еще смакуя последнюю трапезу. Птицы-пожиратели обитали только на Черном острове, и Аэль даже не подозревал, что лорд Лайюны является обладателем одной из них.

Валериос остановился перед коленопреклоненными Хранителями и обвел их оценивающим взглядом. Несколько прядей выбились из стянутого красной лентой хвоста и обрамляли суровое лицо и квадратный подбородок. Взгляд его темно-бордовых глаз окинул мужчин, готовых отдать ради него свои жизни, а потом тишину комнаты прорезал баритон.

– Хранители, знайте, что для знати Бал Душ – это возможность выклянчить у меня милости, а для меня – насладиться их унижением. Как бы там ни трепетала Академия, Несущим Пустоту не под силу меня запугать, эти дикари никогда не посмеют проникнуть во дворец. Посему ступайте и играйте отведенные вам роли, не мешайте великому кукловоду готовить свой выход.

Стражники отступили и удалились через тяжелую, богато украшенную дверь в бальный зал. Остались только Аэль и Валериос.

Валериос медленно пошел к проему, словно дьявольская тень, скользящая над самой землей. Он надел полумаску, черную, широкую, утыканную рожками и шипами, – теперь в ее черных прорезях темно-бордовыми огоньками горел его взгляд.

Аэль смотрел, как лорд движется к бальному залу, где вот-вот должен был начаться организованный им бал, и хмурился. Слова сорвались с губ юноши прежде, чем он успел себя остановить.

– Вы действительно полагаете, что это хорошая идея? Учитывая, что Охотники всегда начеку, вы рискуете стать их мишенью.

Валериос замер, и птица на его плече зашевелилась. Его тень словно заполнила собой всю комнату, излучая мрачное негодование. Аэль тут же пожалел о своей дерзости.

– Разве я похож на человека, который нуждается в сопровождении? – произнес он таким низким голосом, что стены едва не задрожали.

– Нет, – покорно ответил юноша. – Но меня послали защищать вас, даже наперекор вашей воле.

Почему он не сумел прикусить язык? Почему Аэль всегда всем перечит?

Валериос разразился хохотом.

– Маленький наивный Хранитель, ты даже не догадываешься ни кто я такой, ни сколько мне лет. Я видел войны, от которых ты бы бежал без оглядки, я побеждал в битвах, которые от тебя бы и мокрого места не оставили. Я не испытываю нужды ни в чем и ни в ком, тем более в таком ничтожестве, как ты.

– Но…

Клинок смерил его таким презрительным взглядом, что Аэль так и не смог закончить фразу. Валериос оправил плащ и шагнул в бальный зал. Дверь затворилась за ним под аплодисменты собравшихся.

* * *

Аэль не мог сдвинуться с места и мысленно называл себя идиотом. Маскарад был опасен – какой-нибудь безумный Охотник запросто мог пойти на риск и проскользнуть незамеченным во дворец. Юноша должен был стоять на своем, ведь благодаря Алиеноре он знал, что не тот воин, при ком клинок, и что высокомерие порой может стоить жизни. Хранитель должен был стоять на своем, но не смог ни слова вымолвить перед правителем Лайюны. Парень не мог выпалить ему в лицо все, что о нем думает, как если бы он говорил с Алиенорой, не мог сказать, что Валериос поступает глупо, недооценивая Охотников. Аэль не сомневался в собственной храбрости, знал за собой и глупость, но не безрассудность, к тому же он считал себя слишком молодым, чтобы расстаться с жизнью.

По ту сторону двери уже играла музыка: переливы арфы, контрабаса и лютни. Было слышно, как танцующие пары скользили и как стучали каблуки по блестящему полу. Юноша вздохнул. Он определенно не считал этот бал хорошей затеей, особенно когда где-то рядом рыскал Охотник, готовый напасть в любой момент. Но что парень мог сделать? Никогда еще Аэль не чувствовал себя таким беспомощным и лишенным малейшей возможности повлиять на ход событий.

Ему оставалась только надеть полумаску, завязать атласную ленту на светлых волосах и шагнуть в сверкающий зал. От резкой перемены обстановки по спине юного Хранителя пробежал холодок.

У него было плохое предчувствие.

* * *

В тени колонны мужчина следил за танцами и разговорами, смехом и многозначительными взглядами, заявлениями, мольбами и шепотом.

«Жалкие глупцы, – думал он, – даже не подозревают, что их ждет».

Он легко поскреб шрам на щеке и незаметно усмехнулся. Все эти роскошь и легкомыслие вызывали у мужчины отвращение. Он поднял взгляд на огромные окна, на раскинувшуюся за ними звездную ночь, и его усмешка растянулась в улыбку.

Стоя в тени позолоченной мраморной колонны, Брагаль ждал выхода на сцену главного действующего лица подготовленной им трагедии.

Валериос восседал на троне из красного бархата, на его плече покоилась злосчастная птица, наверняка ожидая, когда ей принесут очередной ужин. Охотник знал, что повелитель Лайюны применял своего печально известного питомца для пыток бедняков: птица разрывала кожу и органы человека еще до того, как жертва испускала дух. Брагаль без труда мог представить себе, как Валериос наслаждается подобным зрелищем с того же самого трона, на котором восседал в данный момент. Его час пробил. Время пришло для них обоих.

Звякнул колокольчик – настолько отчетливо, что его не смогла заглушить даже гремящая музыка. Гости продолжали веселиться, не обращая на него никакого внимания. А Валериос медленно повернулся к главной двери, удивленный таким поздним прибытием. Кто же из гостей осмелился так опоздать на его бал?

Тяжелые двери распахнулись, и из-за них появилась девушка в красно-черном платье. Она двигалась с грацией дикого животного. Кружевная маска так плотно прилегала к лицу, что взгляд гостьи казался невероятно пристальным.

Брагаль улыбнулся.

То была ностальгическая улыбка – Охотник понял, что девчонка, которую он когда-то учил, оставила детские забавы далеко позади.

То была победная улыбка – девушка мгновенно завладела вниманием владыки Черного острова.

– Душонка, беги со всех ног…

￼

Глава 32

Охотник, взращенный среди Таинственных равнин,

Не пропадет среди туманов и химер, с ним схож столицы сын.

Последние записи проклятого поэта

Столица нисколько не изменилась. Улицы были все такими же темными, нищета все так же бросалась в глаза, а жизнь казалась все такой же длинной и однообразной, как и прежде. Об атмосфере небезопасности в Ден’Джахале напоминало только присутствие десятков Хранителей, прочесывавших улицы.

Закон улиц уступил место власти страха.

Глубоко вдохнув воздух, которым было наполнено все ее детство, Лизаиг сошла с коня и ступила на мокрую мостовую.

Ее не было здесь больше полугода.

Подняв глаза к небу, девушка убедилась, что остановилась перед нужным домом. От крыши хижины поднимался белый дымок. Лизаиг улыбнулась и толкнула входную дверь. Она сразу же ощутила запах разведенного очага, к которому примешивался аромат Идрисса.

Охотница опустила сумку возле порога и направилась прямиком на кухню. Ее мучил голод. Там уже возился мужчина, напевая какую-то детскую песенку. Лизаиг медленно подошла и заглянула ему через плечо. От мяса джейко разливался тонкий аромат, как раз под стать сладкому благоуханию ягод и мягкому запаху поспевающего рядом картофеля.

– А ты всегда так вкусно готовишь, Азаэль, – прошептала девушка.

Мужчина обернулся и вскрикнул от удивления. И тут же разразился смехом и обнял Охотницу.

– Лизаиг! Мы так по тебе скучали!

– Даже не сомневалась в этом! – рассмеялась она в ответ.

Мужчина отстранился от нее и немедленно подал тарелку с лучшим куском джейко с ягодами. Азаэль рассказал ей обо всем произошедшем за время ее отсутствия, тщательно описывая все детали. Девушка расхохоталась, когда он дошел до того, как Охотники провели Хранителей и убедили их, что штаб-квартира находится в Академии. Друг рассказал Лизаиг и о смерти Эдрины, которая стала самой большой победой Алиеноры на сегодняшний день. Девушка улыбнулась, вспомнив о своей подруге. Она надеялась увидеть ее как можно скорее.

– Азаэль?! – крикнул кто-то в гостиной. – Что это еще за шум?

В дверях кухни появилась Шарлеза и застыла при виде улыбающейся девушки с белокурыми косами, перехваченными неизменной зеленой лентой.

– Лизаиг…

– Здравствуй, Шарлеза, – ответила она.

Охотницы обняли друг друга, радуясь долгожданной встрече.

– Нам нужно поговорить, – шепнула Шарлеза.

Лизаиг кивнула и, бросив на Азаэля извиняющийся взгляд, последовала за ней по небольшой лестнице в катакомбы.

От подземелья веяло ароматом воспоминаний. Оно напоминало девушке о детстве среди Охотников и о проведенном с друзьями времени. Слишком давно она не виделась с Лезом и Алиенорой, она скучала по ним.

Лизаиг только вернулась из долгого путешествия на архипелаг Алиар, куда Брагаль отправил ее собрать нужную информацию. Она сделала невероятные открытия, которые многое объясняли. Отныне у Охотников наконец-то появился способ навсегда изгнать Души.

Охотницы вошли в кабинет Брагаля, и Шарлеза сделала Лизаиг знак садиться.

– Как твое путешествие?

– Все прошло хорошо. Алирийцы сразу были готовы сотрудничать. Они миролюбивы, но их пугают Души, – ответила Лизаиг.

– Ты добыла нужную информацию?

Юная Охотница улыбнулась.

– Даже кое-что получше.

– То есть?

– Я выяснила, как уничтожить Души. Алирийцы рассказывали мне, что более тысячи лет назад Души скитались по просторам Венальмора – точно такие же жестокие и мерзкие, как сегодня. Это было задолго до того, как Альдюин разрушил Сферу и убил своего брата, задолго до рождения гильдии Охотников. То было время, когда Души не встречали никакого сопротивления, и все-таки…

– Двое мужчин и женщина выступили против этого диктата ужаса. Эти три Души не знали ни жестокости, ни враждебности, ни любых других качеств, свойственных обычным Душам.

– Белые Души. То были чистые Души, их сердца были наделены великой силой. Чтобы раз и навсегда изгнать Черные Души, они спустились в Бездну и создали Сферу – тюрьму из настоящего хрусталя. Таинственная и давно забытая магия помогла им заключить в эту темницу все Души. Но этот шаг требовал великой жертвы.

– Загнав Черные Души в Сферу, они обрекли себя на вечное заточение в ней.

Лизаиг окончила повествование и молча наблюдала за Шарлезой. Девушка понимала, что этот рассказ был подлинным откровением для мира Охотников.

– Значит, разрушив Сферу, Альдюин освободил не только Черные, но и Белые Души… – прошептала Шарлеза.

– Именно так.

– И где же они сейчас?

– Это неведомо даже алирийцам. Но я думала над этим на обратном пути.

– И к чему ты пришла?

– Когда я плыла обратно в Гельсперу, на горизонте проступили вершины Вековечных гор. Как всем известно, только их не запятнали вырвавшиеся на свободу Души. Из-за этих паразитов и еще по каким-то неведомым причинам в Пустыне безмолвия стало опасно говорить, Пылающие горы начали извергать потоки лавы, а те немногие, кто отважился ступить в Сильвийский лес, так и не вернулись. Известно нам и то, что уже на протяжении многих веков никто не живет в Вековечных горах, кроме старого отшельника – только он рискнул уйти от мира и поселиться среди этих ледяных гигантов.

– Ты считаешь, что Древний был одним из Белых Душ?

– Если верить разным мифам, то он не Клинок и не Рожденный-Без-Души. Кем же еще он тогда может быть?

Шарлеза молчала. По легенде, Древний был бессмертен, но не мог покинуть Вековечные горы. Так что даже если бы в нем обитала Белая Душа, каким бы образом он смог остановить Клинков?

– Мы поразмыслим над этим. Мне нужно поговорить с Брагалем. А что до тебя, то через три дня ты отплываешь в Гельсперу.

Лизаиг кивнула и спросила:

– Каким будет мое задание?

Охотница широко улыбнулась ей:

– Найти Алиенору.

￼

Глава 33

Никто не должен убивать с легкостью, даже Охотник.

Не позволяйте ненависти овладеть вами, иначе она поглотит вас.

Навсегда.

Брагаль – Лезу, Алиеноре и Лизаиг

Музыка. Смех. Шуршание нарядов.

Бал Душ был исключительным событием – на один вечер он собирал в одном зале самых ярких лиц королевства. Все помещение было убрано в красных и золотых тонах в честь Аль’Синеа, Дня Крови. Возле каждой колонны и двери стояли Хранители, наблюдая за гостями невидящими взглядами. Алиенора заставила себя сжать кулаки, чтобы побороть налетевшее на нее желание убить всех на месте.

Перед ее глазами вновь стояли золотые доспехи и тяжелый синий плащ Хранителя, убившего ее родителей, и ключ, величественно красовавшийся на его нагруднике.

Девушка тряхнула головой, и несколько темных прядей высвободились из ее прически. Сейчас не лучшее время думать об этом. Как только она завершит свою миссию, то возобновит поиски. И тогда наконец утолит жажду мести.

Алиенора поправила полумаску, приподняла подол и ступила в зал. На какое-то мгновение все это легкомысленное веселье и роскошь ослепили ее, ведь Охотница всю жизнь провела в нищете на улице.

Хотя задание и было сложным, да и десятки солдат следили за гостями, девушка была уверена в себе. Их дуэт с Брагалем не знал поражений, ничто и никто не могли помешать этому убийству.

* * *

Брагаль ждал, притаившись в тени. Успех миссии полностью зависел от того, как пройдет их диверсия. В случае его неудачи Алиенору наверняка схватят и доставят в Академию Хранителей, где будут судить за совершенные преступления. Что с ней может произойти после этого, не знал никто.

Охотников вообще редко удавалось поймать, хотя некоторых все же постигала такая участь. Последней Охотнице, которую схватили и привели в Академию, было всего семнадцать лет. Брагаль больше никогда ее не видел.

Алиенора вошла в залу с грацией и изяществом, которые не уступали любой знатной даме на балу. Складки ее платья напоминали языки пламени. Брагаль улыбнулся, вспомнив девочку, которую встретил давным-давно посреди Таинственных равнин. Ей было всего одиннадцать, и она только что лишилась родителей. Алиенора последовала за ним в Ден’Джахаль только по одной причине: чтобы отомстить за семью.

Но эта месть затянулась, и не удивительно: убийца все еще был вне досягаемости девушки. Возможно, скоро Брагаль откроет ей, кто убил ее родителей: Охотник лишь молился, чтобы девушка не опередила его и не узнала все сама. Ненависть к этому человеку поглощала ее.

Глаза Алиеноры вспыхнули жестоким блеском, когда она увидела лорда Валериоса. Брагаль улыбнулся, когда она направилась к нему плавной и завораживающей походкой.

Праздник только начинался.

* * *

Аэль уже терял терпение. Костюм был ему слишком тесен, сдавливал грудь и мешал дышать. Но деваться некуда – юноше приходилось неподвижно стоять возле мраморной колонны, положив ладонь на рукоять меча. Оставалось только ждать.

Хранитель просто кипел от гнева. Он чувствовал опасность повсюду в этом зале, и бездействие выводило его из себя. Его долг – защищать лорда Валериоса, а не наблюдать, как тот развлекается.

Взгляд Хранителя остановился на девушке в красном платье, мгновение назад вошедшей в зал. Она медленно направлялась к центру, любуясь вздымающимся прямо над ним стеклянным куполом.

Аэль был уверен – прекраснее создания ему не доводилось видеть никогда. Должно быть, эта дама принадлежала к очень знатному роду, раз так выделялась среди остальных.

Лорд Валериос тоже заметил прекрасную незнакомку и не сводил с нее заинтересованного взгляда. Его глаза горели недобрым огнем, как у хищника. Кем бы ни была эта девушка, Клинок она или нет, рассвет она встретит в покоях хозяина, в этом можно было не сомневаться. Аэль почувствовал укол ревности, как будто внезапное желание защитить незнакомку пересилило в нем все остальное. Юноша встряхнул головой, чтобы отогнать странные мысли. Ничто не должно сбивать его с пути к цели. В памяти всплыла фраза из детской песенки, которую мать часто напевала на ночь.

Опорой верной ты Клинкам навечно будешь,

Спаситель и Хранитель Душ, лишь им ты служишь.

* * *

Черной кружевной маске было не под силу скрыть гнев Алиеноры.

Слишком много Хранителей. Слишком много Клинков. Дремавшая в девушке жажда крови пробудилась и теперь занимала все ее мысли.

Скольких она успеет убить, прежде чем сбежать?

Недостаточно, к огромному сожалению. Охотница бы все отдала, чтобы увидеть, как благородная кровь заливает пол. Никогда в жизни она не видела столько Душ сразу, и впервые странница находилась среди них, словно была с ними на равных.

Девушка случайно задевала Клинков и других аристократов, пока пробиралась сквозь толпу. И всякий раз она заставляла себя не вздрагивать от отвращения и изображать застенчивую улыбку. В этот момент Алиенора проклинала Брагаля за то, что он подверг ее такому испытанию, отправив прямиком на растерзание этим волкам. Девушка знала, что бал – это не более чем предлог. А она была лишь одной из фигур в игре Брагаля; его лучшей картой, да, но не более чем инструментом в руках умелого игрока.

Неважно – игра это или нет, она оставалась Охотницей. Ее успокаивала тяжесть кинжала на бедре. Скоро все закончится.

– Мадемуазель? – раздался у нее за спиной грозный голос.

Она повернулась и улыбнулась.

С выслеживанием покончено. Пришло время убивать.

* * *

Воплощение красоты и совершенства.

Такие мысли пронеслись в голове лорда Валериоса, когда он провел рукой по талии девушки. Что же за человек, что за Душа породила столь совершенное создание?

– Скажите мне свое имя.

Прекрасная незнакомка улыбнулась и отрицательно покачала головой. По телу Клинка пробежала дрожь, и он прижал ее к себе чуть крепче, отдаваясь во власть инстинкта и пьянящей музыки. Они закружились в танце, словно их увлекло в царство грез. Валериос не мог оторвать глаз от лица партнерши, его снедало любопытство.

– Назовите мне свое имя.

Дама прижалась к нему всем телом и прошептала на ухо:

– Меня зовут Алиенора.

Алиенора… Это имя звучало в ушах мужчины как обещание скорой победы. Он чувствовал себя могущественным, более могущественным, чем когда-либо. Лорд и не надеялся, что его увидят в объятиях столь совершенного создания. И это имя, такое мелодичное…

Пьянящий танец увлек их в темный угол зала, где пара скрылась меж двух золотых колонн. Валериос велел Хранителям удалиться. Он не хотел, чтобы им мешали.

Яростно прижав свою спутницу к стене, он припал к ложбинке на ее шее. Провел губами по ее коже, зарылся пальцами в темные локоны и попытался сорвать с незнакомки маску. Но ладонь Алиеноры легла на его руку.

– Взгляните на меня, – приказала она.

Правитель Лайюны улыбнулся. Любит командовать… Давненько он не играл в эту игру.

Валериос заглянул в ее глаза. Его губы неумолимо приближались к ее рту, и тут он заметил то, что до сих пор ускользало от его внимания.

Один глаз серый. Другой – зеленый.

– Кто ты? – выдохнул он.

– Я – Охотница.

Непонимание сменилось вспышкой боли. Боль – гневом.

Гнев – забвением.

На лице мужчины застыла улыбка, и на его мантии проступило красное пятно. Алиенора извлекла кинжал из сердца Клинка. Проследила за тем, как он рухнул на мраморный пол. Запечатала Душу во флакон.

Таков был конец темного лорда и его кровавого владычества.

Раздался крик – и Охотница вскинула голову. На стене прямо над троном Валериоса висела его знаменитая птица-пожиратель. Нож пронзил ее горло и пригвоздил к стене.

Все шло по плану.

Пока внимание толпы было отвлечено, девушка направилась к выходу. Хранители устремились к птице. Но совсем скоро они обнаружат ее хозяина.

Второй крик раздался раньше, чем странница ожидала.

А вслед за ним прозвучало и слово.

– Охотница! – выкрикнул кто-то.

Алиенора улыбнулась и бросилась бежать.

* * *

– Охотница!

Аэль заметил, как к выходу метнулась красно-черная фигура, пока остальные Хранители бросились к лорду Валериосу. Он понял, что это была незнакомка, и ощутил, как во рту разливается горечь. Как такое прекрасное создание могло нести в себе столько зла? Сейчас юноша это узнает. Хранитель бросился в погоню за беглянкой. Большего он сделать не мог.

Длинные волосы цвета воронова крыла развевались за спиной Охотницы, и это делало ее прекрасной и недосягаемой. Вот только Аэль уже сейчас догонит ее – длинное платье мешало девушке бежать. Парень чувствовал, как адреналин закипает в жилах и из груди рвется безумный смех. Именно этого он искал годами, именно этой погони он так давно жаждал всем сердцем. Наконец-то мечта стала явью.

Брагаль выглядывал Алиенору из тени колонн и наконец понял, что ее положение оставляло желать лучшего. Девушка никак не могла набрать скорость из-за слишком длинного и тяжелого платья. Ее преследовал Хранитель – он уже догонял ее. Волнение исказило лицо Охотника, он должен был действовать быстро и не идти при этом на лишний риск. Мужчина не мог смириться с тем, что Алиенору схватят у него на глазах.

Брагаль решил поставить все на карту и выхватил кинжал. Сначала он целился в сердце, но потом передумал. Охотник узнал золотистые волосы и голубые глаза юного Хранителя. Этого Стражника он ни в коем случае не должен был убивать. Брагаль вздрогнул. Ничто не принесло бы ему большей радости.

Мужчина бросил в него кинжал.

Алиенора обернулась на крик боли. Гнавшийся за ней Хранитель согнулся – в его бедро вонзился кинжал. Охотница узнала почерк Брагаля – он дал ей шанс спастись.

Выхватив из складок ткани кинжал и флакон, она сорвала мешавшее ей платье. Юбка из тафты соскользнула на землю, и Алиенора снова бросилась бежать, наконец-то обретя свободу действий.

Позади нее Хранитель поднялся на ноги и погнался следом.

* * *

Разум Аэля пылал. Как объяснить вонзившийся в бедро кинжал? На бегу он заметил, как за колонну скользнула какая-то фигура.

Два Охотника.

Два Охотника на сотню Хранителей.

Юноша не сомневался, что битва уже проиграна. Никогда не стоит недооценивать Охотника – это первая истина, которой его учили. Теперь у Аэля не было ни малейшего шанса поймать незнакомку.

Он бросился на улицу, но опоздал.

Хранитель смотрел вслед Охотнице – та с бешеной скоростью летела по ступеням гигантской лестницы. Она громко смеялась в ночи, а в сердце Аэля поднималась волна ярости и отчаяния.

Она победила.

Опустив взгляд, Хранитель заметил сорванную черную маску. Он поднял ее, медленно сжал пальцами кружева и дал себе обещание.

Однажды они встретятся снова.

￼

Глава 34

Трепещите, жалкие Души,

Ибо перед очами вечности вам не скрыться.

Око Душ, обрывок пергамента, автор неизвестен

Комната звенела от стука кружек, гула разговоров и раскатов пьяного смеха. В алькове[8], что находился чуть в отдалении от Шааль, успевших пропитаться ликером Идрисса и другим сладким алкоголем, переговаривались две тени. Они были из плоти и крови, но никто не обращал на них внимания. Плащи висели на спинках стульев, а двое склонились друг к другу над стаканами – казалось, они строили заговор.

– Ты мне обещал пару минут форы, а в итоге дал едва ли пару секунд. Что случилось?

– Не смог быстро разобраться с птицей, как планировал. Но тебе ведь ничего не угрожало – ты же бегаешь быстрее ветра, да?

Алиенора звонко рассмеялась.

– Ветру никогда не приходилось носить каблуки и такое длинное платье! Так, – продолжала она, – и почему ты опять приволок меня в одну из самых гадких таверн в городе?

Брагаль улыбнулся.

– Мне нужно кое-что показать тебе, и лучше это сделать в подобающей обстановке.

Алиенора язвительно скривила губы. «Подобающая» – явно не то слово, которое она бы выбрала.

Охотник достал из сумки пожелтевшую от времени бумагу с подпалинами по углам.

– Я знала, что ты не устоишь перед соблазном стащить что-нибудь у старого доброго Дорваля. Что это за пергамент?

Брагаль молчал, выдерживая театральную паузу. Ему нравилось срывать покровы, и делать это он предпочитал красиво.

– Слышала ли ты что-нибудь об Оке Душ?

– Конечно, эту сказку знает каждый Рожденный-Без-Души и Хранитель. Но это всего лишь миф, – отмахнулась девушка.

– А если я скажу тебе, что оно и правда существует?

– Я ни за что тебе не поверю. И еще скажу, что ты стал наивным и спятил.

– Легенды – это просто другой взгляд на мир, Алиенора. Нет ничего безумного в том, чтобы верить в них, – ответил Брагаль.

Охотница смерила его скептически хмурым взглядом.

– Ты правда веришь, что в мире есть артефакт, который позволяет своему владельцу видеть Души насквозь, узнавать их в толпе?

Вместо ответа мужчина бросил на шаткий стол пергамент. На полях желтоватой бумаги черными чернилами был выведен глаз, вписанный в пентакль.

Охотница посмотрела на своего учителя – на ее лице все еще читалось недоверие. Мужчина улыбнулся.

– Я не верю, что он существует, – сказал Брагаль. – Я это знаю.

Алиенора прикрыла глаза и вздохнула. В конце концов, разве она впервые сталкивается с легендами, которые становятся реальностью? Девушка прекрасно понимала, что если этой информацией обладают Охотники, то скоро до нее доберутся и Хранители. Она боялась вообразить, что будет, когда эти недостойные все узнают. Венальмор погрузится в невиданный хаос. Даже с закрытыми глазами девушка видела, как пламя охватывает сотни домов, улицы устилают изувеченные тела. Рожденные-Без-Души нигде не смогут скрыться.

Она не позволит им заполучить Око Душ.

Алиенора открыла глаза.

– Что тебе от меня потребуется?

Учитель расплылся в улыбке.

Двое сосредоточились на письменах – мало кто понимал этот язык, поскольку он был практически забыт.

– У меня получилось перевести только один отрывок, – сказал Брагаль, проводя пальцем по витиеватому росчерку строки. – «За землями, за морями, за самым краем мира. Там, в гробнице безмолвия, око магов обрело покой. В одиночестве ждет оно».

– «В одиночестве ждет оно»? Уверен, что ты правильно перевел? Думаешь, оно и правда ждет, что кто-то придет и заберет его?

– А почему бы и нет?

– Даже в переводе этот язык не становится понятнее, – озадаченно произнесла Алиенора.

– Но главное здесь на поверхности.

Учитель и ученица какое-то время молча смотрели друг на друга – в конце концов не так уж им были нужны слова, чтобы понимать друг друга после стольких лет. Они обменялись удивительно похожими улыбками и прошептали на одном дыхании:

– Дальние земли.

* * *

Защитник. Спаситель. Хранитель.

Юноша размышлял о своем будущем, сидя на кровати, рядом с ним лежала аккуратно сложенная поблескивающая форма Хранителя. Перед глазами Аэля стояло глубоко разочарованное лицо отца, доверие которого он утратил навсегда.

Он подвел его.

И доказательством этого поражения был клочок тени, который сжимали пальцы юноши: легкое черное кружево, брошенное Охотницей на бегу, казалось, шептало ему: «Я сбежала от тебя…»

В комнату трижды постучали.

– Входи, Нельвинн.

Рыжеволосый Хранитель толкнул деревянную лакированную дверь.

– Тебе пришло письмо, можешь забрать его в холле. На нем печать Академии, – добавил парень, отступая на шаг.

Аэль сунул маску в карман сумки. Он поднялся, морщась от боли, пронзившей раненое бедро, и покинул роскошную комнату, которая больше ему не принадлежала. Молодой человек знал, что письмо вызывает его обратно в Ден’Джахаль, где ему поручат какую-нибудь незначительную службу вроде охраны городских стен. Хранители такие провалы, как совершенный им, не прощают. Ну что ж, по крайней мере, Аэль снова увидит Лазериана. Юноше не терпелось рассказать другу обо всем, услышать его совет, всегда такой прямой и честный. Ему не хватало друга.

В зале никого не было.

Эхо шагов Хранителя гулко разносилось над полом, отполированным до зеркального блеска. Аэль даже видел в нем свое отражение. Отражение приговоренного.

На мраморном столе в центре комнаты парня дожидался белоснежный конверт. Зернистая бумага, на королевском синем сургуче оттиснут ключ Академии. Он медленно распечатал письмо, затаив дыхание.

Новости о катастрофическом провале вверенной тебе миссии достигли столицы. Недопустимо, чтобы Хранитель твоего уровня потерпел столь позорное поражение, стоившее жизни Клинку Венальмора. Сим ты отстраняешься от своих обязанностей и обязуешься покинуть Лайюну как можно скорее.

Предъявитель сего письма передаст тебе дальнейшие инструкции.

Арканиус Даргос

Верховный директор Академии Хранителей, Ден’Джахаль

– Предъявитель сего письма? – тихо повторил он.

– Я.

За спиной юноши тишину прорезал острый, как лезвие бритвы, голос. Аэль обернулся.

Перед ним прямо и неподвижно стоял мужчина, излучающий самодовольство. Его седые волосы казались почти белыми на фоне смуглой кожи, исчерченной морщинами, и темного бархатного плаща.

Он поднял длинную костлявую руку, пресекая все вопросы Хранителя.

– Я советник Оллиган, я был тенью лорда Валериоса. Здесь я нахожусь по поручению Академии, от имени Даргоса, который считает тебя все еще достойным своего доверия.

В его черных глазах блестело презрение.

Аэль решительно не понимал.

– Если бы все зависело от меня, ты уже не был бы Хранителем и тебя уже лишили бы всех званий, – прошипел мужчина. – Но, похоже, тебе все-таки повезло. Риваллон напомнил о своем авторитете.

Так, значит, его не изгнали и не перевели на какую-нибудь низшую должность в Академии?

Могущество отца не переставало удивлять Аэля. И вместе с тем пугать.

Не переставая говорить, мужчина принялся ходить, описывая вокруг юноши широкие круги, словно хищная птица над добычей.

– Знаешь ли ты, Хранитель, что является самым вожделенным оружием в мире?

– Нет, – мягко ответил Аэль.

– Отчего-то меня это практически не удивляет. – Мужчина рассмеялся, и Аэлю вспомнился хруст стекла под сапогом. – Представь себе артефакт, созданный самими Душами. Представь чистую и мощную магию. Представь силу, при помощи которой мы могли бы уничтожить всех Несущих Пустоту до единого. Охотники больше не смогут скрыться от нас. Представьте силу Ока Душ в руках Хранителей.

Тот самый артефакт из легенды? Советник что, смеется над ним?

– Твое задание – вернуть это оружие, – продолжил мужчина.

Глаза юноши расширились, и у него вырвался язвительный смешок.

– Вы хотите, чтобы я отправился на поиски мифа?

– Не мифа, Аэль Тиеран, а истины, – возразил он. – У нас есть доказательства его существования, поэтому ты покинешь Венальмор и отправишься в Дальние земли. Где-то в тех краях Око Душ ожидает своего господина.

И все-таки Хранитель не до конца верил Оллигану. Аэль не помнил, чтобы в истории, которую он читал в юности, у Ока был хозяин. Напротив, артефакт обладал собственной волей и сам выбирал хозяина. Родители часто говорили детям: «Будь храбр. Будь достойным, и тебя выберет Око Душ».

– Связной будет ждать тебя в Миль’Исции. Не ищи его, он сам на тебя выйдет, – сказал Оллиган. – Отправляйся, как только будешь готов. Ты должен добраться до артефакта раньше их.

Мужчина направился к потайной двери в глубине комнаты. Он замер, когда уже собирался положить пальцы на ручку.

– Надеюсь, на сей раз ты вернешься не с пустыми руками.

И вышел вон.

Советник едва потрудился завуалировать угрозу.

Аэль стоял неподвижно с письмом в руке.

Его заставили покинуть Лайюну и поручили новое задание, гораздо более опасное, чем первое, и более важное. Радоваться юноше или беспокоиться? Когда легенды оживают, стоит ли бросаться за ними в погоню или лучше бежать от них без оглядки на край света?

Аэль грустно улыбнулся.

Как будто у него был выбор.

￼

Глава 35

Я не допущу, чтобы он взглянул на другую, иначе мне придется ее убить.

Мы созданы друг для друга.

Я его Душа. Он – моя.

Воспоминания Лемилии Тосден

Эпра взглянула в окно. В дверях поместья толпились гости, прибывшие со всех концов столицы. Мужчины и женщины в богатых и торжественных одеждах, знатные семьи, горстка Хранителей…

– Он здесь? Ты его видишь?

Молодая служанка обратила к госпоже печальный взгляд. Уже почти все собрались, а семьи Тиеран по-прежнему не было видно. Аристократка раздраженно вздохнула, отмахнулась от служанки и вышла на балкон. Не успевшие войти в дом гости подняли к ней головы. Лемилии Тосден редко удавалось остаться незамеченной.

Длинные светлые волосы девушки были убраны в сложную прическу, и лишь несколько непокорных локонов изящно обрамляли лицо, падая на обнаженные плечи. Ее колдовские зеленые глаза вперились в толпу внизу в поисках вполне определенного гостя. Роскошное платье изумрудным сиянием обволакивало изящную фигуру аристократки, превращая ее в прекрасное, величественное видение. И недосягаемое ни для кого.

Эпра, служанка девушки, заметила, что все мужчины устремили на ее госпожу восхищенные взгляды. Она часто говорила себе, что та выбрала единственную партию во всем королевстве, не отвечающую ей взаимностью. Только этот мужчина отвергал ее знаки внимания с тем же упрямством, что богач отказывает в ночлеге бедняку. Пускай они и были помолвлены, он единственный оставался равнодушен к ее чарам.

Аэль Тиеран никогда не проявлял интереса к Лемилии Тосден. Он избегал ее с самого момента знакомства, отвечая на все ее капризы ледяным взглядом и всем своим видом показывая, что не испытывает к девушке ничего, кроме глубокой неприязни. Для всех оставалось загадкой, почему юноша согласился на их помолвку, и семья Тиеран эту тайну тщательно берегла.

Лемилия затаила дыхание. К подъезду подкатила карета с гербом Тиеранов. Ее зеленые глаза блестели надеждой, девушка приподняла подол платья, уже готовая броситься в объятия возлюбленного.

Из кареты вышел Гленн Тиеран с тем высокомерием, которое отличало и его брата. Бросив взгляд на Лемилию, стоявшую на балконе, он вошел в дом, и девушка едва сдержала слезы.

Сегодня ей исполнялось двадцать лет. И она отпразднует день своего рождения без жениха.

* * *

Лемилия спустилась по большой мраморной лестнице. Ее изящная фигура в длинном зеленом платье притягивала все взгляды. Гленн, младший брат Аэля, с завистью смотрел на девушку. Глядя, как она грациозно идет к нему, парень знал, что никогда не сможет полюбить другую. Красота Лемилии наполняла комнату сладким ароматом гнева, который был ей так к лицу. Не обращая внимания на других гостей, она подошла к Гленну и без предисловий спросила:

– Где он?

Юноша почувствовал, как его обдало холодом при одном упоминании о брате, которого он до глубины души ненавидел с раннего детства. Стараясь скрыть свои эмоции, Гленн ответил:

– Думаю, в Лайюне. Он уехал месяц назад. Но отец прислал гонца, чтобы предупредить тебя.

Несколько недель назад Риваллон Тиеран действительно прислал Тосденам записку, в которой объяснял, что свадьба их детей откладывается, поскольку Аэлю поручили задание на другом конце королевства. Гленн решил не упускать возможности бросить тень на союз Лемилии и брата и убил гонца еще до того, как тот успел выйти из дома с письмом, а саму бумагу юноша сжег. Все, что могло навредить Аэлю, так или иначе было Гленну на руку.

– Наверное, гонец заблудился. Когда вернется Аэль? – прошептала Лемилия.

– Это мне неизвестно. Лорд Валериос может оставить его при себе еще надолго. К тому же я слышал, что он решил поразвлечься перед вашей свадьбой.

– Что ты хочешь этим сказать?

Гленн улыбнулся.

– Ходят слухи, что он отправился в путешествие с девушкой, и похоже, что…

– Избавь меня от своих ядовитых речей, Гленн.

– Добрый вечер, Лемилия, – произнес чей-то голос.

Лазериан Бревара возник за их спинами из ниоткуда, впрочем, он всегда так делал. Серые глаза Хранителя пристально смотрели на Гленна, который ненавидел этого высокомерного и переоцененного типа почти так же сильно, как собственного брата.

– Надо же, Лазериан! – воскликнула Лемилия с лучезарной и при этом ледяной улыбкой. – Ты пришел защитить имя лучшего друга или поздравить меня с днем рождения?

– Полагаю, и то и другое. С днем рождения, Лемилия.

– Благодарю. Гленн, мы продолжим разговор позже. Прошу тебя, оставь нас.

Ученик Академии кивнул, сверкая глазами от гнева. Юноше было невыносимо оставлять возлюбленную наедине с этим чудовищем. Медленно развернувшись, он удалился.

– Не стоит слушать его россказни. Я знаю Аэля лучше, чем кто-либо, – прошептал Лазериан на ухо девушке.

– А если Гленн прав? Ты ведь сейчас далеко от Аэля – откуда тебе знать, с кем он!

– Послушай, Лемилия, если Аэль ушел с девушкой, то это наверняка была странница. Шааль. Неужели ты полагаешь, что наш Аэль мог увлечься простолюдинкой без прошлого и будущего? Как бы то ни было, сейчас он уже наверняка прибыл в Лайюну и заступил на службу лорда Валериоса. Тебе нечего опасаться.

– Нечего опасаться?! В Лайюне хватает очень красивых женщин, а Аэль всего лишь мужчина! Я перестану опасаться, только когда он вернется и мы поженимся!

Лемилия говорила так громко, что несколько человек удивленно оглянулись на нее.

– Не следует так повышать тон, – посоветовал Лазериан. – Вы с Аэлем помолвлены. Он не может бегать от тебя вечно.

– Я знаю, – с улыбкой ответила молодая аристократка. – Но поверь, если я узнаю, что в его жизни появилась другая, я прикажу сжечь ее заживо.

* * *

Гленн Тиеран кипел от ярости. Гнев уже вошел у него в привычку, как и жажда мести – они владели им с детства.

Парень ненавидел своего брата Аэля, сколько он себя помнил. Ненавидел его за нескрываемый талант, за неуемную любовь и восхищение со стороны родителей, за надменное лицо и многое другое.

Теперь новым поводом для зависти стала его невеста.

Лемилия Тосден прославилась благодаря красоте и необъяснимой любви, которую питала к Аэлю Тиерану с самого его рождения. Любовь оставалась без ответа. Все ее знаки внимания оставляли Аэля равнодушным, к большой радости брата, который не терял надежды однажды взять Лемилию в жены. На первый взгляд их союзу не препятствовало ровным счетом ничего: они были ровесниками, Гленн считался подающим надежды учеником Академии, происходил из знатной семьи, был довольно красив в конце концов… Но Лемилия не видела никого, кроме Аэля.

Когда было объявлено о помолвке, устроенной их отцами, Гленн почувствовал, что его мир рушится. У него отняли Лемилию, и ее коварным похитителем оказался его родной брат.

– Отчего ты не наслаждаешься вечером, сын мой? – прогремел голос за спиной Гленна.

Юноша повернулся и встретился взглядом с синими глазами отца, ледяными как сталь. Риваллон Тиеран не относился к неженкам, его внушительная фигура выделялась в этой атмосфере роскоши и богатства.

– Ты уже видел Лемилию? – спросил он.

– Она там, с Лазерианом, – проворчал Гленн, отводя взгляд.

– А, хорошо. Увидимся позже, сын.

Юноша смотрел, как отец уходит в сторону Лемилии, и его сердце снова сжалось от невыразимой ненависти. Однажды он убьет их всех.

￼

Глава 36

Это только начало.

Неизвестный

Солнце клонилось к закату, когда Аэль покинул дворец, закинув сумку за плечо. Он переоделся в скромный наряд путешественника, чтобы ничем не выдать свое благородное происхождение. Меч юноша вложил в скромные ножны из кожи. Он больше не был Хранителем лорда Валериоса. Отныне он странствующий Хранитель.

Юноша осторожно спускался по большой лестнице, – рана в ноге еще причиняла ему боль, – и не сводил взгляда с порта. Один корабль причаливал, другой готовился к отплытию. Парень надеялся, что Алиенора не окажется на втором корабле. Мысли об этой девушке отчего-то преследовали Аэля с того момента, когда он потерял ее из виду в переулке. С их первой встречи юноша изменился, в этом не было никаких сомнений, но он даже не догадывался, насколько глубокой оказалась эта перемена. Надежда встретить однажды странницу на улицах Ден’Джахаля не покидала Аэля. Но сейчас его ждало новое путешествие.

И он отправится в него один.

* * *

Копыта Мистраля стучали по вымощенной булыжниками дороге в порт. Алиенора рассеянно трепала коня по шее. Мысль о том, что она отправится в путешествие одна, огорчала ее. Девушка понимала, что ее тяготило не только абстрактное одиночество, но и отсутствие Аэля. Она привыкла к компании этого аристократа, которая одновременно раздражала и успокаивала ее. Охотница сама на себя злилась, что так привязалась к юноше, но не могла выбросить из головы слова Дорваля.

«Ты слишком поверхностно судишь о Душах. Тебе известно только то, что рассказывают Брагаль и Шарлеза. Поверь мне, Алиенора, Охотники не так невинны, как ты думаешь».

Ее по-прежнему терзали тысячи вопросов – о Душах, Охотниках, окружающем ее мире. Неужели все Души были так жестоки и безжалостны, а Охотники сражались только ради благих целей? И главное – что все эти годы скрывал от нее Брагаль? В мыслях Алиеноры теснилось великое множество вопросов, но ответы на них ей еще предстояло найти. Она надеялась, что новое путешествие по просторам королевства прольет свет на эти загадки.

Девушка разглядела капитана О’Мару – тот раздавал поручения, пока матросы грузили корабль. Она уверенно направилась к нему.

Ее ждало новое приключение.

* * *

Забрав Изиду из дворцовых конюшен, Аэль направился в порт. Кобыла шла следом за ним, словно радуясь скорому расставанию с островом и новому приключению. Юноша остановил свой выбор на «Ундине» среди прочих кораблей. На причале капитан О’Мара уже спорил с какой-то молодой брюнеткой насчет платы за путешествие. Девушка тоже держала свою лошадь под уздцы.

– Мне казалось, мы договоримся, – говорила она. – Разве не уступите в цене тем, кто уже с вами плавал?

Аэль узнал голос Алиеноры. Все-таки у судьбы было забавное чувство юмора. Или, может, это не более чем совпадение? Наверное, этого он не узнает никогда.

– Оставь, я заплачу.

Алиенора удивленно обернулась. Не дав ей возразить, Хранитель достал из кошелька несколько золотых и протянул их капитану.

– Добро пожаловать на борт, господин Тиеран, – ответил О’Мара, пряча плату в карман. – И вам, мадемуазель Дерин.

– А ты разве не на службе? – удивленно спросила девушка. Она никак не ожидала встретить товарища по путешествию.

– Во дворце произошли кое-какие перестановки после убийства Валериоса. Для меня места не нашлось. А ты?

– Просто поняла, что торговля здесь не такая активная, как я надеялась…

Алиенора улыбнулась. Встреча удивила ее, но это был приятный сюрприз. Девушка посмотрела прямо в довольное лицо Аэля. Он улыбнулся ей в ответ.

Казалось, они и не расставались вовсе.

* * *

Алиенора и Аэль болтали на палубе за бутылкой контрафактного алкоголя, которой с ними поделился матрос.

– Итак, что у тебя за планы? – спросила девушка.

– Я направляюсь в Миль’Исцию, так что придется пересечь всю страну. Может, мои услуги пригодятся в библиотеке Дальних земель. А ты? Смогла продать свои платки?

– Конечно. Но мне сделали заказ на новые ценности. В Венальморе снова начинают торговать произведениями искусства. Кстати, очень прибыльное дело, советую.

– Но ведь это незаконно…

– Ой, да ладно! Я тоже направляюсь в Дальние земли. По-моему, судьба все устроила как нельзя лучше.

– Ты о чем?

– Тебе снова нужен проводник, а мне – деньги.

Аэль рассмеялся. Он был рад отправиться в путь с этой девушкой, но не мог избавиться от вопроса, не кроется ли под этим предлогом какая-то иная причина.

– Уверен, что на самом деле тебе меня не хватало и ты просто не хотела чувствовать себя одиноко в дороге, – рискнул предположить юноша. – Может, не такое уж у тебя холодное сердце, как кажется. Может быть, я тебе даже нравлюсь…

Девушка рассмеялась прямо в удивленное лицо своего друга.

– Аэль, мы ведь не первый день знакомы. Ты не шутишь?

Улыбка Хранителя погасла. Разгадать Алиенору было так трудно, что его это уже раздражало. Он вынул кошелек, отсчитал пять золотых и вложил их в руку спутницы. На мгновение парень удержал руку Алиеноры и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты путешествуешь со мной только из-за денег, да?

Алиенора отвела взгляд и отняла руку. Этот вопрос пугал ее, но она постаралась не выдать замешательства.

– Может, когда-нибудь узнаем?

Аэль улыбнулся при мысли о предстоящем им путешествии. Путь в Дальние земли не близок и полон опасностей, как, впрочем, и обещаний. Но что бы ни ждало их впереди, парень не должен отвлекаться от своей новой миссии.

Найти Око Душ.

И опередить Охотников.

Благодарности

Как же странно вспоминать все это приключение и всех тех, кто так или иначе поддержал наш труд. Самое сложное – это, конечно же, никого не забыть. И раз уж надо с чего-то начать, начнем с благодарности:

Пьеру Боттеро, который покинул этот мир ради своего Гвендалавира еще до того, как мы имели честь встретиться с ним. Мы хотели бы сказать ему, что выросли на его романах и что именно они пробудили в нас неудержимое желание создавать собственные миры. Ваши произведения всегда будут для нас источником вдохновения. Мы благодарны вам от всего сердца.

Выдающимся преподавательницам французского языка, Силене и Вероник Локе, доброжелательность и дружба которых открыли нам путь в мир творчества. Спасибо, что с самого начала верили в нас. Каждый ученик заслуживает таких же влюбленных в свой предмет педагогов, как вы.

Всем Лягушкам, которые терпели наши художества и экзерсисы на просторах болота начиная с 2011 года, которые прочли эту книгу, когда она была еще эскизом, незавершенным черновиком. Спасибо за строгую, но справедливую критику самых ранних набросков этой истории; и спасибо, что приняли в свое болото такую странную двухголовую амфибию, как мы. Всем по кувшинке за наш счет!

Норе, Капкейку, Ксавье, Анаис, Франсис, Ардавалю, Ирии, Кокону, Сиане и другим – за проведенное с нами время, за лирические отступления и смех, спасибо, что были с нами в этом довольно необычном путешествии.

Всем, кто поддерживал наши первые неуверенные шаги, поклонникам нашей истории с первых часов ее жизни, тем, кто запрыгнул на подножку уходящего трамвая и кто остался до самого конца. Спасибо.

Всем не верившим в нас, всем насмешникам, спасибо, что пробудили в нас злость, благодаря которой нам удалось доказать вашу неправоту.

Спасибо команде издательства Explora Éditions и чудесному редактору Люси за то, что дала еще один шанс этой саге и позволила ей выйти в свет.

И, наконец, спасибо вам, читатели, за то, что оживили это королевство и его героев в своем воображении, пусть и всего на несколько мгновений. Это настоящая мечта – делиться с вами словом, и сейчас эта мечта в ваших руках.

Об авторах

Подруги со времен колледжа, Мегара и Присция всегда лелеяли общую мечту: увидеть свои имена на обложке романа.

Они не похожи как день и ночь – одна любит поговорить, а другая скорее помолчать. И все-таки противоположности неспроста притягиваются. Подруги мыслят коллективным разумом и нередко пускаются в рискованные странствия и безумные рассуждения о своих любимых книгах.

Они выросли на романах Пьера Боттеро, поэтому в писательском мире именно он стал их проводником.

За год учебы в лицее Мегара и Присция написали первый том «Охотницы за душами» – «Танец теней». На протяжении университетского года они следили за приключениями Охотницы и Хранителя и написали второй том. А потом приступили к третьей части, которая пока не завершена. С тех пор, как первые строки истории увидели свет, прошло шесть лет.

Управляясь с несколькими проектами в четыре руки, подруги прекрасно умеют работать и поодиночке! Мегара самостоятельно выпустила три книги (Let It Snow, роман в двух частях «Шесть футов под землей»), а Присция сейчас работает над своим первым романом.

Теперь женщины приступают к самостоятельной публикации «Танца теней», ранее вышедшей в 2017 году.

Примечания

1

Неф – вытянутое прямоугольное помещение, ограниченное с одной или двух сторон рядом колонн или стен. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Интендант – военнослужащий, ведающий войсковым хозяйством и снабжением воинских частей и учреждений.

3

Прогалина – лесная поляна или лужайка.

4

От исп. viento de pasada – ветер, благоприятствующий переезду, передвижению.

5

Удар применяется в айкидо для нейтрализации противника, чтобы вывести его из равновесия.

6

Юм – местное животное, не отличающееся умом.

7

Круча – крутой спуск, обрыв.

8

Альков – ниша в комнате для кровати или дивана, отгороженная занавесом, аркой или колоннами.

Content

Мегара Нолхан, Присция Оскар
Танец теней

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Благодарности

Об авторах

Примечания