Говда Олег Иосифович

И королевство в придачу 4

И королевство в придачу - 4

Глава 1

Когда хотят сделать людей добрыми, мудрыми,

свободными, воздержанными, великодушными,

то неизбежно приходят к желанию перебить их всех.

Анатоль Франс

Монотонный шум дождя, не прекращающегося четвертые сутки подряд, похоже поставил жирную и окончательную точку на всей осенней кампании. Такую же жирную, как грязь под ногами, в которой, как в смоле одинаково вязнут и сапоги латников, и копыта рыцарских коней. Предпринимать в таких условиях что-либо серьезнее небольшой вылазки — полное безумие. А с учетом того, что на дворе конец сентября — нелетная погода только началась. Дальше, по крайней мере, пока раскисшую грязь не скуют морозы, будет только хуже. Но и морозы не панацея. У зимней кампании, хоть и попроще с дорогами, зато своих минусов хватает… Достаточно представить, как чувствует себя рыцарь или латник в полном доспехе, когда на улице что-то около двадцати ниже нуля. А если добавить снег в забрало и ветер?

Увы, как бы не свербела вожжа под мантией, с масштабными баталиями придется повременить ближайшие полгода. Расслабляться врагам, я конечно же не позволю, но для того чтоб супостату жизнь медам не казалась, а заодно — испортить все грядущие празднества, достаточно и москитных укусов. Составлю план-график, озадачу командиров своих отрядов, пусть шуршат понемногу, беспокоят набегами, ну а самому, самое время заняться решением вопросов глобальных. Откладывать которые чревато. Да и девушку заставлять так долго ждать спасения, как-то не по-рыцарски. А я, хоть и не опоясан официально, но будучи его королевским величеством, являюсь потенциальным магистром рыцарского ордена имени себя самого. И какой же пример подам своим будущим воинам без страха и упрека? Так что, хочется или нет, а пора отправляться вслед за чернокнижником в его мир, чтобы объяснить раз и навсегда, что не стоит дразнить гусей и дергать тигра за усы.

Растекаясь мыслью по дереву, я смотрел из окна башни на буйство стихии и понимал, что шутки шутками, а других вариантов действительно нет. Реально пришло время. Ну а если решение принято и конструктивных возражений нет, то чего тянуть вола за хвост? Раньше сядешь — раньше выйдешь.

Я оторвался от созерцания непогоды и решительно придвинул к себе чистый лист бумаги с королевскими вензелями в правом углу, обмакнул перо в чернильницу и, высунув язык, словно школьник, старательно вывел:

«Королевский указ»

1. Всем ярлам отправиться со своими хирдами по замкам, отведенным им для поселения. Где и находиться аж до получения предписания, отменяющего этот приказ.

2. Всем командирам возвратиться со своими отрядами домой. В том числе и «Черным щитам».

Да… Это противоречит моим мыслям о создании беспокойной жизни соседям. Но не совсем. Людям нужно дать отдохнуть. В конце концов, они воюют в том числе и за вознаграждение (а наемники исключительно ради нее). Поэтому нужно дать им время его потратить. Или, хотя бы, отвезти домой.

3. Разрешить всем сестрам-амазонкам, желающим навестить родню, сделать это. При условии, что они вернутся не позже начала весны.

4. Давиду Наумовичу организовать охрану обозов. Для чего из всех рудиариев и бывших гладиаторов, кроме собственно охраны обозов, сформировать четыре отряда, которые должны патрулировать дороги королевства.

Оно не слишком нужно, но надо чем-то занять в мирное время эту группу бойцов, ничего кроме как воевать не умеющих. Потому что распустить не проблема, но где их потом искать и снова собирать. А дополнительные расходы не страшно — казна не обеднеет.

5. Мэтру Игнациусу приложить максимум усилий для того, чтобы заключить соглашение с выпускниками Академии Чародеев, с тем, чтобы обеспечить все наши замки необходимым числом магов. В первую очередь обращать внимание на адептов естественных наук.

Почему именно естественных? Ибо для военных действий мне метра Игнациуса и Клеопетруса достаточно. Да и метреса Корнелия нас без своей заботы не оставляет. Прудик, опять же, постоянно рядом. А вот на остальные запросы — от своевременного дождя над полями до удачного окота овец — Архимагов как-то даже отвлекать неудобно.

6. Главнокомандующему войсками королевства Солнечный Пик, организовать максимальную вербовку новобранцев. Для чего принимать в обучение даже подростков.

Тут я отложил перо и задумался. С одной стороны, конечно, военная подготовка не пионерский лагерь. Но с другой — нужно мыслить стратегически. Чем быстрее новобранцы начнут изучать ратное дело, тем более искусных воинов мы получим через несколько лет. Да, их не пошлешь в бой уже завтра, зато какой резерв вырастет со временем.

7. Казначея королевства…

Подумал и зачеркнул. Нет… Такие приказы отдаются персонально с глазу на глаз. Тем более что этого самого казначея у меня еще даже нет. Кстати… А почему его у меня до сих пор нет? Это не дело.

— Давид Наумович! — крикнул, даже не оглядываясь, уверенный, что тот обязательно где-то рядом и отлично меня слышит. — Загляните на минутку, если не затруднит. Надо один вопрос обсудить. Финансовый.

Теперь точно появится. Слово финансы на него как запах меда на пчел действует. Примчит впереди собственного писка.

И точно… Меньше нескольких минут прошло, как за плечами послышалось вежливое покашливание.

— Вы меня звали, милорд?

— Да. Входите…

Заведующий факторией, изображая всем видом большое уважение, подошел ближе.

— Давид Наумович, скажите… как по вашему мнению: это нормально, когда в королевстве нет казначея?

— Гм… — коснулся тот задумчиво крючковатого носа. — Скажу откровенно, милорд, значительно хуже, если в королевстве нет казны.

— Мудрое замечание, — усмехнулся я. — Но, хвала Творцу, с сокровищницей у нас все хорошо. А вот человека, который навел бы в ней порядок — нет. И что вы на это?

— Вам решать… — осторожно ответил тот. Все еще не понимая, с какой стороны здесь он и какой каверзы от меня ожидать. — На то вы, ваше величество, и король.

— Не поспоришь… – согласился я. — Вот и спрашиваю: вы бы не взяли на себя эту тяжелую, но почетную обязанность.

— Я?! — Давид Наумович покраснел от удовольствия. Однако уже в следующее мгновение опустил голову. — Спасибо, монсеньор. Приятно… Польщен… Однако, должен заметить, что вы совсем забыли об одном маленьком нюансе. Я привязан к Фактории, крепче, чем раб к веслу на галере. И никоим образом не могу покинуть ее территорию.

Черт подери! Я действительно забыл об этой особенности касты дворецких и хранителей замков. Которые выглядели как живые люди, на самом деле были духами здания. Вроде домовых.

— Я, конечно, мог бы посоветовать перенести казну сюда… — продолжал трепать ни в чем не повинный кончик носа Давид Наумович. — Но это будет плохой совет. Потому что королевская казна не баня, которую можно поставить где угодно. И ее место в самом сердце государства — в стенах дворца.

— Вздор… — вздохнул я. — Куда захочу, там и поставлю. Но, допустим, вы правы. И что же делать? Аристарх, конечно, справляется по мере сил и пониманий. Но ведь он всего-навсего дворецкий. А деньги порядок любят. Особенно большие деньги.

— Приятно слышать такие умные слова от столь молодого человека, ваше величество. Даже мой отец похвалил бы вас. А покойный, можете мне поверить, на добрые слова был скупее ростовщика. Постоянно присказывая, что кого-то хвалить — это только портить… Однако, должен заметить, что вашей проблеме можно помочь. Есть у меня на примете один человек, который отвечает всем необходимым критериям…

— Наверное, какой-нибудь ваш родственник? — улыбнулся я.

Во взгляде Давида Наумовича мгновенно отразилась вся несправедливость, печаль и извечная боль всего иудейского племени. Даже глаза увлажнились.

— Ваш ум может быть равен вашей проницательности, — кивнул степенно. — Да, Натан — брат жены моего троюродного племянника. Но разве это важно? Совсем нет… А важно то, что у него золотая голова. Дайте ему десяток дукатов, и через полгода он вернет вам втрое больше. Клянусь невинностью моей…

— Стоп, стоп… — замахал я руками. — Верю… Но, похоже, мы друг друга не поняли. Мне не нужен финансист. Я ищу… ммм… экономиста… бухгалтера. Человека, который сможет навести порядок в казне. Пересчитать наличные деньги и вести хоть какой-то контроль за тем, кто, сколько зачем взял и на что расходовал. Как там? Дебет, кредит, сальдо?

— Да я именно об этом, — не уступил Давид Наумович. Напротив, заговорил вдохновенно и горячо. — Натан все это сделает на самом высоком уровне. И подсчитает наличность. И составит расчет оперативных затрат. И баланс подведет. И рекомендации даст: сколько нужно зарезервировать в месяц, сколько в год. Какую сумму необходимо держать в качестве активного резерва — на случай непредвиденных расходов, а сколько отложить в неприкосновенный запас. Поверьте, ваше величество, вы будете довольны. В аптеке не бывает такого порядка и порядка, который Натан наведет в казне. А, если после всех подсчетов, окажется, что у вас есть какая-то свободная сумма — то гарантирую, Натан прокрутит ее так, что вся прибыль нашей и еще десятка таких факторий вам будет казаться мелочью. Карманными деньгами.

— Вы так уверены в нем?

— Мой ученик, — приосанился Давид Наумович. — И смею заметить, это тот самый случай, когда ученик превзошел наставника. Чтобы мне больше ни одного гешефта не иметь, если лгу.

— Гм… Что ж… Ваша рекомендация дорогого стоит, — я посмотрел на важно раздувшегося руководителя фактории и принял решение. — Но, имейте в виду… За каждый его промах отвечать будете вместе.

— Пустое… — отмахнулся Давид Наумович. — Если Натан не сделает, значит, это не смог бы сделать никто. А вы, вспомните этот разговор недели через три. Когда увидите, что в вашей казне каждая монета пронумерована и имеет свое, именное место.

— Звучит, как угроза… — засмеялся я. — Так когда я смогу увидеть своими глазами это чудо бухгалтерского учета?

— Когда? — Давид Наумович задумался. — Завтра… Нет. Простите, ваше величество. Послезавтра. Зато с утра…

— Что ж. Договорились. Посылай за ним. А, кстати, раз ты и так здесь… — взял листок с Указом и протянул ему. — Пункт четвертый. Ознакомься.

— Давиду Наумовичу организовать охрану обозов. Для чего из всех рудиариев и бывших гладиаторов, кроме охраны обозов, сформировать четыре отряда, которые должны патрулировать дороги королевства… — скороговоркой пробормотал руководитель Фактории. — Понятно. Будет исполнено… Численность ограничивается? Или можно задействовать всех желающих?

— Чем больше — тем лучше. Финансирование обсудишь с Натаном, когда он приступит к исполнению обязанностей.

— Зачем так долго ждать? — взмахнул руками Давид Наумович и вытащил из рукава какую-то записку. — Я здесь уже все прикинул. Недостает только ваше ной подписи…

Гм… Молодец… Хотя… А глаза чего отводит? Вот жук… Точно, о себе позаботиться не забыл. Ну, уж нет. Ты мне племянника посоветовал? Хороший специалист, говоришь? Вот с ним и разбирайся. Интересно посмотреть. Титаническая, пожалуй, битва будет.

— Оставь. Вот, заодно, и посмотрим, чего твой Наум стоит.

Любо- дорого было смотреть на расстроенное лицо руководителя Фактории. Словно конфетку у ребенка отобрал. Да, похоже, племянник его порнос существенно урежет. Хе… Ну, так сам посоветовал. Чего теперь?

Глава 2

Давид Наумович вышел из кабинета тяжело и грустно вздыхая, поскольку так и не сумел уговорить меня подписать расчет создания дополнительных отрядов, не дожидаясь вердикта новоназначенного казначея. Ну, что поделать? Жизнь не бутерброд с икрой. А экономика, как завещали классики, должна быть экономной. Или, хотя бы быть.

Проведя взглядом сгорбленную, словно ему на плечи положили мешок цемента, фигуру управляющего Фактории, я снова развернул перед собой лист недописанного Указа. Что-то я хотел добавить. А вот что именно – вылетело из головы.

Перечитал. Вроде ничего не забыл. Но чувство незавершенности документа не покидало.

А, ну да. Собственно, завершенности… В таких документах принято указывать ответственных, за его выполнение. Тем более, что сам я буду в это время находиться за пределами государства. Значит, приписываю.

8. Ответственными, за выполнение указанных высших предписаний, назначается триумвират в лице Архимага мэтра Игнациуса…

Дверь в кабинет распахнулась с таким грохотом, словно намеревалась слететь с петель, а следом решительным шагом вошел мой брат по крови — ярл Трюгви Верный. Нахмуренный, как среда на пятницу, он быстро подошел к столу и порывисто выхватил меч. Я и дернуться не успел, как клинок лязгнул о стол, падая передо мной, на исписанный лист. Хорошо хоть чернильницу не перевернул. Пришлось бы переписывать все. А делать это гусиным пером, то еще удовольствие.

— Вот! — пафосно провозгласил ярл. — Возьми этот меч и пронзи им мою грудь. Это будет не так унизительно.

Угу… Пока я указы сочиняю, где-то в лесу что-то сдохло. В том смысле, что жизнь не дремлет и торопится подкинуть очередную проблему.

— Подожди. Не горячись. Присядь… и спокойно объясни: что случилось?

— Это ты мне объясни: что происходит? — возбужденно заметался по кабинету Трюгви. — Мой брат собирается отправиться на верную смерть, а я узнаю об этом из сплетен! Если ты хотел меня оскорбить и унизить — то достиг цели!

Вот такой! Серьезное обвинение.

— Ничего не понимаю… — рисую на лице искреннее удивление. — О чем ты говоришь… брат?

— Хочешь сказать, что не планируешь отправиться в Темную Пустошь, чтобы освободить из рук злодея свою невесту? — прищурился ярл. — Только не лги. Не увеличивай обиду.

Я фигею, дорогая передача! Вот это у нас система оповещения поставлена! Я еще сам толком ничего не решил, а на ярмарке уже все всё знают. Невольно старый анекдот вспомнился. Жена командира полка пришла домой с рынка и спрашивает мужа правда ли, что их часть расформировывают? Тот ее отругал, чтобы сплетни не разносила и пошел в штаб. А там приказ о расформировании как раз пришел. Тогда он бегом домой и говорит жене: «Иди на базар и узнай, куда меня направят?»

— Успокойся, брат… — начинаю медленно, спешно размышляя, как ответить, чтобы действительно не обидеть. Так как ярла с собой, я при любых обстоятельствах брать не планировал. — Все так… Но не совсем. Ты верно размышляешь — там, куда я намерен отправиться, случиться может что угодно. Все… И скажи, на кого я могу оставить Солнечный пик, как не на своего названного брата? Кто, пока меня не будет, убережет королевство от врагов лучше тебя?

— Отговорка… — проворчал тот, но уже спокойнее.

— Клянусь честью… Вот, даже указ пишу… Если бы ты пришел на пять минут позже, то сам бы прочитал. Хотя… Какая разница… Постой…

Протянул ярлу назад его меч, подсунул лист и продолжил текст:

… назначается триумвират в лице Архимага мэтра Игнациуса, ярла Трюгви Верного и…

– Читай. Это, между прочим, документ, а не бумажка для туалета. Видишь королевский герб?

Трюгви покосился на указанный герб, но читать даже не пытался — не умел. Зато, как и на каждого неграмотного, бумага, покрытая буквами, произвела на викинга серьезное впечатление.

— Печати нет… — попробовал еще упираться. Но я не дал ему шанса, продемонстрировав королевский перстень.

— Допишу и прижму… Так что? Я могу положиться на тебя, брат? Не подведешь? Не заставишь переворачиваться в гробу, видя, как дело моих рук рушится и приходит в упадок?

— Клянусь! — ярл резко прижал кулак к груди. — Спи спо… Тьфу на тебя! — сплюнул под ноги. — Совсем голову заморочил. Обещаю, одним словом. Буду заботиться, как о собственном уделе.

— Вот и хорошо. Вот и договорились. А теперь позволь мне вернуться к делам. Надо привести все в порядок, прежде чем на подвиги отправляться. Не против?

— Пиши… — кивнул тот. — Но вечером мы еще поговорим.

— Обязательно… — не стал возражать я. Тем более, что вечер понятие растяжимое. Ярл не сказал: «сегодня».

Трюгви ушел, а я снова стал почесывать затылок. Ибо никак не мог выбрать третью персону. Притащил еще один лист, разделил его линией на две части и надписал каждую половину «Могут пойди со мной», «Могут возглавить королевство»

В первую часть, не раздумывая, вписал Мэтью и Леонидию. Как ни крути, а людей ближе и дороже этих двоих, в новом мире у меня не было. Треклятое условие… Если бы не оно, взял бы кроме мага кого-нибудь из пленных. Из приговоренных к смерти — и никаких проблем. Какая им разница, где умирать. А я бы в благодарность денег семье подбросил. Щедро… Но ведь нельзя. Должен кем-то рисковать. Ну, да ничего… Я же не просто так «Улыбку удачи» на груди ношу. Глядишь, и на этот раз вывернуть удастся?

Над второй половиной думал дольше. Мага и ярда я уже в указ вписал. Метреса была бы идеальной кандидатурой — сомневаюсь, что знаю кого-то более умеренного и умнее Корнелии. Но она не гражданка Солнечного Пика. Да и вообще — птица куда более высокого полета, чем какое-нибудь задрипанное королевство. Еще обидится…

— Ваше величество… — в дверь продвинулась голова одного из прислужников. Угу, Давид Наумович настоял. Мол, положено. — К вам травница просится. Прикажете впустить? Или прогнать прочь?

Олеся? А этой что нужно? Хотя, я, конечно, та еще свинья. Привел девушку в Факторию, скинул на руки Давида Наумовича и даже ни разу не поинтересовался, как ей здесь? Нет, война и все такое, это уважительная причина, чтобы забыть о вещах второстепенных. А все же мог хоть раз проведать.

— Пусть заходит.

— Как прикажете...

— Добрый день, ваше королевское величество.

Гм… Интересно, и где же это травниц учат дворцовому этикету? Прямо в диких зарослях, в перерыве между сбором трав и варкой зелья?

Несколько дней всего не виделись, а вместо испуганного воробушка передо мной настоящая красавица. Подлинная лесная царевна. Молодец Наумович, и откормить успел, и одел по-человечески. Ничего общего с тем огородным чучелом, которое я спас из рук пестрых инквизиторов.

— Рад видеть тебя, Олесю… — выхожу из-за стола, подхожу поближе и слегка приобнимаю. — Слышал, что ты не одного бойца буквально из того мира к нам вернула.

— Врут… — простодушно ответила травница. — Это не под силу даже Архимагам. Мои снадобья помогают только тем, кто и сам за границу не торопится. Кстати, я как раз с этим к вам и пришла.

— Не совсем понял, какое я имею отношение к целительству, но, если объяснишь, то приложу все усилия.

— Темная Пустошь… — не теряя времени на политесы, рубанула с плеча Олеся. — Возьмите меня с собой.

«Да медом им там всем намазано что ли?» — чуть не выругался я.

Еще один камикадзе. И, похоже, нужно срочно заводить что-то вроде дефензивы. Секретная служба, которая должна бороться со шпионами и охранять государственные тайны. Ибо сейчас у нас внутренняя информация протекает, как ржавое ведро. Интересно, хоть кто-то в Империи еще не знает, что я планирую отправиться на поиски Фердинанда?

— Извини, но нет.

— Вы не понимаете! — лихорадочно воскликнула травница. — Я должна туда попасть!

— Пустой разговор. По условиям входа в локацию темных магов, я могу иметь с собой всего двух спутников. При этом один из них, скорее всего, назад не вернется. А у меня нет намерений оставлять свое войско и все королевство без целительницы. Так что — забудь.

— Ваше Величество.

— Я сказал: «нет!»

— Да послушайте… Это не прихоть. Темная Пустошь – единственное в мире место, где могут расти уникальные растения. В нашем роду издавна передаются рецепты, которые могут творить настоящие чудеса. В том числе и возвращать к жизни безнадежных… практически покойников. Но до сих пор так никто и не нашел места, где растет Язык дракона, Черное солнце, Волчий коготь… и еще несколько, не менее важных трав. Будь они у меня, то я бы в разы уменьшила количество тех, кто не выжил. Понимаете?

— Понимаю… И обещаю, что если проход в Пустошь останется открытым, ты попадешь туда одной из первых. Но не сейчас.

— Ну почему? — девушка чуть не плакала.

— Потому что…

Ну как ей объяснить, что эти треклятые условия настаивают на том, что моими спутниками должны быть только те, кто мне дорог и кому я не безразличен? Хоть нас, как будто, не связывает ничто, кроме одного приключения, но пойди разберись, что в тех девичьих головах? А вдруг, она себе какие-то чувства придумала. Спасенные часто влюбляются в героев… И тут я такой: «Не возьму, ты мне немила». Во-первых, — солгу, а женщины на такое очень чувствительны. А во-вторых, — это же такую травму можно нанести, что взамен лояльного врача получу кровного врага. Как там? От любви к ненависти один шаг? На фиг с такими шагами.

— Олеся, ты умница. Ну, послушай… Я понятия не имею, что меня там ждет. Темные маги — враг, которым нельзя пренебрегать. Поэтому один из моих спутников — это маг. А другой — искусный воин. Это дает хоть какой-то шанс на успех. А с тобой так не получится… Да, ты невероятная целительница, но боец никакой. И только ослабишь отряд. Что может закончиться смертью всех.

— Но эти травы… Это же уникальный шанс… — уже не так упорно, но все еще пыталась настоять на своем травница.

— Мэтью Прудика знаешь?

Девушка неуверенно пожала плечиками. Мол, слышала, но лично не знакома.

— Я его к тебе отправлю, как только явится. Он ведь маг. А они, насколько я знаю, в Академии проходят курс травоведения. Вот ты ему и опиши подробно все растения, на которые надо обратить внимание. Думаю, он справится. Конечно, не так, как ты бы это сделала, но все же что-то найдет. Согласна?

Олеся вздохнула, но, понимая, что я не уступлю, кивнула.

— Вот и замечательно. Значит договорились. А теперь задача для тебя. Приготовь нам в путь несколько из сильнейших твоих зелий. Будут вместо аптечки.

— Вместо чего? — переспросила травница.

— Вместо лекаря. Которого, к сожалению, с нами не будет.

— Ммм… Хорошо. Кое-что у меня есть. Кое-что сварю… Сколько у меня времени?

— Думаю, до завтра я точно некуда не выберусь.

— Тогда не буду терять времени… Хотя, если бы вы передумали… — начала было Олеся, но встретившись со мной глазами, замолчала, изобразила книксен и вышла.

Ф-Фухх… Как трудно с девушками говорить. Другое дело — мужчины. Да — да, нет — нет… И никаких дополнительных объяснений и подтанцовок.

— Ваше Величество! — не успела дверь захлопнуться за травницей, как из нее снова высунулась голова прислужника. — Командир гвардии королевства и замкового гарнизона Лавр Тулий аудиенции просит.

Да бляха-муха! Сговорились они все сегодня что ли? Но старый служака не из тех, кто по каким-то пустякам будет мое величество беспокоить. Значит, причина важная. Еще одна война наклевывается, что ли?

Глава 3

— Здравствуйте, мой принц… — бухнул кулаком в нагрудник гвардеец. Но сразу исправился. — Простите, ваше королевское величество, привычка.

Гм… А ты не такой простецкий, как хочешь казаться. Вон как хитро намекнул, что мы, мол, с вами давно знакомы. Ага, с детства на руках носил, сопли вытирал.

— И тебя рад видеть при добром здоровье, – кивнул я, указывая рукой на стул напротив. — Присядь.

— Спасибо, ваше величество, но я не займу много времени. Только одна просьба… — загудел Лавр Тулий. — Я бы не осмелился беспокоить… но, поскольку вы собираетесь…

— Ради всего святого! — воскликнул я. — Только не говори, что просишь взять тебя с собой в Темную Пустошь.

— О, ваше величество… — вздохнул тот. — Всего еще десять лет назад, я бы настаивал на этом. Но… теперь… когда тяжесть прожитого согнула мои плечи… я прекрасно понимаю, что стал бы для вас не опорой, а обузой.

— Хвала Творцу, хоть кто-то адекватный нашелся. Рад, что ты реально смотришь на вещи. Тем более что у меня на тебя другие планы. Куда важнее, чем рыскать по неизвестным углам. Я как раз указ пишу. Так вот, во время моего отсутствия ответственность за королевство возлагается на трех человек. И один из них — ты.

— Я? — воскликнул гвардеец. — Спасибо за доверие, ваше величество. Приложу все усилия… А кто еще два?

— Мэтр Игнациус и ярл Трюгви Верный.

— Достойные люди, — одобрительно кивнул Лавр Тулий.

— Так же думаю… — я придвинул к себе Указ и вписал третье имя. Все. Можно подписывать и ставить печать. Что я и сделал, не откладывая на потом.

«…Написано собственной рукой. Николаис I»

Затем прижал к листу именное королевское кольцо и некоторое время любовалось, как на белой бумаге проступают очертания вензеля и печати. Магия, чтоб ей… И это я еще о копировании забыл. Тоже прогресс. Никаких писцов. Кладешь стопку листов, сколько нужно. Сверху — оригинал. Прилагаешь венценосную длань и… хоп — получи кучу копий. Король-ксерокс в одном флаконе. Правда, работает только на гербовой бумаге, а ее у Аристарха не так-то легко выпросить.

— Так какая у тебя просьба?.. — вспомнил о Лавре Тулии, который смиренно ждал, пока мое величество покончит с государственными делами.

— Я хотел просить увеличить оплату бойцам гарнизона. Ветеранам на один золотой в месяц. Воинам — на пятьдесят серебряных. А новичкам — на десять.

Всего-то? Я уже открыл рот, чтобы дать добро, но в последний момент остановился. Никогда не стоит показывать, что тебе это ничего не стоит.

— Обоснуй?

— Раньше гарнизонные бойцы держали подсобные хозяйства, на которых работали в свободное время. Таким образом, имели возможность обеспечивать себя и семью едой. А теперь, когда я требую от них круглосуточной службы — у них больше нет ни сил, ни времени на приусадебные участки. Что, в свою очередь, приведет к тому, что этой зимой их семьи будут голодать…

Гай Тулий перевел дыхание.

— Ваше величество, боец, который спокоен за своих родных, служит и будет воевать гораздо лучше того, что постоянно думает, как и чем помочь жене и детям. Для казны это незначительные затраты, а пользы… Ну, вы сами понимаете.

— Ты прав, — не стал я затягивать разговор, потому что действительно был согласен с таким рассуждением. – Сделаем так. Всем без исключения повысим плату на тридцать серебряных монет. Плюс пять — на каждого домочадца, независимо от возраста. Это будет справедливее. Передай мои слова Аристарху.

— Спасибо, ваше величество. Поверьте, и я сам, и все ваши воины готовы отдать жизнь за вас и наше королевство.

– Знаю… Я еще не забыл, кто первым поддержал меня, когда я неожиданно занял трон. Кстати, как там Дженкинс? Не надоело еще в лесу торчать? В город перебраться не хочет?

— Что вы, ваше величество! — взмахнул руками гвардеец. — Разве этого барсука вытащишь из норы? Следит за лесом, собирает мед и ждет вас в гости. Говорит, зверья расплодилась тьма… Самое время организовать королевскую охоту.

— Охота, это хорошо, — вздохнул я. — Где только время на нее взять? Ну, ничего… Может, зимой? Соберу всех вассалов, дружеских правителей и организуем забаву. Чтобы дым коромыслом…

— Как ваше величество прикажет, — поклонился Лавр Тулий. — Я перескажу ваши слова старому пню, чтобы поменьше бока отлеживал и готовился.

— Договорились... У тебя еще что-нибудь? Все решили?

— Все, ваше величество, — снова поклонился гвардеец. — Разрешите откланяться?

— Свободен… И… спасибо, что заботишься о моих людях. Я подумаю, как сделать, чтобы они узнали, кому обязаны повышение жалованья. Пусть знают, что у них не просто начальник, а настоящий отец-командир. Иди… Надеюсь, скоро увидим.

Лавр Тулий бухнул себя в грудь кулаком и, слегка громыхая латами, вышел из кабинета. Надеюсь, там больше никого в очереди нет? А то я уже и проголодаться успел… угу, после праведных трудов. Во благо себя и собственного королевства.

— Ваше королевское величество…

— Гррр… — похоже, голова слуги в дверях кабинета вскоре вызовет у меня нервный тик. — Ну?

— Главнокомандующая вашими войсками Леонидия Изгнанка аудиенции просит, — лицо в дверях немного побледнело. — Прикажете впустить?

— Лия?

Я сам выскочил из-за стола и метнулся к двери. К черту дела. Вот кого я больше всего и всех хочу видеть.

Амазонка ждала в прихожей, сидя на подоконнике. И солнечные лучи, запутавшись в ее волосах, придавали девушке непередаваемо сказочное очарование.

— Лия! Наконец-то! — я подскочил к ней и сгреб в объятия. — Я уже собирался посылать за тобой.

— Ой! — фыркнула та. — Ты что, маленький мальчик, потерявший мамочку? Сам же назначил меня главнокомандующим… Думаешь, мало дел? Пришла, как только освободилась. Хотя, если твои ярлы и дальше будут делать вид, что ничьи указы кроме воли Одина и Тора их не касаются… — девушка сердито сверкнула глазами, и я поторопился закрыть ей рот поцелуем.

Лия немного посопротивлялась для приличия, а потом обмякла.

— К черту всех ярлов вместе со всеми норманнами и остальным миром! Я соскучился… И… и если ты сейчас же не пообедаешь со мной, то я…

— Нет! — притворно испуганно пискнула Леонидия. — Только не это! Сдаюсь на твою милость. Надеюсь, все будет прилично, и мы хоть на этот раз не начнем обед с водных процедур?

— Знаешь, — вздохнул я. — Не отказался бы. Но где мы, где бассейн?

— Здесь неподалеку… — кашлянул в кулак возникший рядом Давид Наумович, подражая Аристарху. — Если ваше королевское величество изволит… Я скажу Клеопетрусу, и мы все организуем. Пять… ммм… десять минут, и все будет готово.

— Гм… — протянул я задумчиво. — Почему бы и нет? Не будем нарушать новейшие традиции. Желаю… Давай, Наумович, организуй. И если нам понравится, можешь увеличить себе оклад на полпроцента.

— На ноль семь? — руководитель Фактории, который уже был одной ногой за дверью, остановился на пороге.

— На ноль три! — в тон ему ответил я.

— Я ничего не слышал. Меня здесь уже нет… — донеслось с лестничной клетки.

— Весело у тебя здесь, — хмыкнула Лия.

— Угу, обхохочешься… Сколько раз слышал высказывание: «Ох, и тяжелая ты, шапка Мономаха!», а пока сам не попробуешь — не поймешь…

Бассейн нашелся в Семипалатинске. Я так понял — здесь отдыхали отцы города, восстанавливая здоровье и силы, подорванные тяжелыми хлопотами за общественное благо. Впечатляюще. Мой, королевский бассейн против этого сооружения был, что нищая лачуга рядом с дворцом. Не берусь утверждать, что водоем был из чистого золота, но сверкало все драгоценным украшением, как хрусталь на солнце. Аж в глазах рябило. Надо будет рассказать об этой достопримечательности жлобской архитектуры Давиду Наумовичу. Думаю, он найдет способ, как вернуть потраченные (читай, растраченные) средства в казну.

Ну, а пока, наслаждаемся. Не кричать же «держи-хватай воров!» и требовать от Клеопетруса вернуть нас с Лией обратно в факторию. Мокрыми и… не совсем одетыми. Да и король я или кто? Вон, в моем мире у олигархов и причастных к ним чинуш в домах даже золотые унитазы имеются… А я чем хуже?

— Вижу, тебе здесь не очень нравится? — оценила мое искривленное лицо Леонидия.

— Не обращай внимания, — проворчал я. — Нам здесь не жить. Вода мокрая? Вот и хорошо… Наслаждайся.

— Да уж… — девушка подплыла поближе и прижалась плечами к стенке бассейна. — Тебя эта чрезмерная роскошь так разозлила, или о походе в Пустошь переживаешь?

— Все по чуть-чуть, — не стал я отнекиваться. — Порой, кажется, все хорошо, все катится в нужном направлении, а порой — как подумаешь: и этого еще не сделал, и там не успеваю, и здесь надо лично проконтролировать. Хоть разорвись.

— Ты просто не привык к трону. Ничего, как устроишься, многое проще станет. Тебе не нужно в каждой бочке затычкой быть. Твоя задача: найти соответствующих людей, отдать приказ и вовремя спросить об исполнении. Справившихся — наградить. А нерадивых — наказать. Раз, второй, третий… и колесо завертится.

— Говоришь так, будто сама с короной на голове родилась, — проворчал я. Ибо кому нравится, когда элементарные вещи объясняют?

— Я свой первый десяток возглавила, когда пятнадцатую весну встретила, — пожала плечиками Лия. — А ты на троне едва месяц. Вот и дергаешься. Все время пытаешься что-то себе и всему миру доказать. Расслабься. Отпусти ситуацию… Вычлени самое важное и сосредоточься на нем. А остальное только не упускай из виду, чтобы вмешаться в нужный момент.

— Да я вроде так и делаю… написал Указ, назначил исполнителей. А сам, планирую, за Фердинандом отправиться. Скорее всего, уже завтра.

— Вот и хорошо, — девушка прижалась слегка. — По крайней мере, одной проблемой станет меньше. Я готова…

— Лия… — начал я неуверенно. — Ты не должна…

— Перестань, — фыркнула амазонка. — Нет, я понимаю, что отправляться на поиски невесты в компании любовницы немного неловко, но условия не нами придуманы. Тебя должны сопровождать дорогие тебе люди. А я, смею надеяться, к их числу тоже отношусь. Или нет?

— Сама перестань… — я вывернулся и попытался поцеловать девушку, но она отстранилась. — Прекрасно знаешь, что небезразлична мне. И чихать я хотел на пересуды… Грызет то, что один из моих спутников должен остаться там навсегда. Вот и думаю — стоит оно того? Может, оставить все как есть? Не будет же Фердинанд сидеть там вечно. Рано или поздно вылезет. Вот и не придется никем рисковать.

— А как же Кристина? — Леонидия отстранилась еще сильнее, так чтобы глаза не сливались, и внимательно посмотрела. — Ты готов принести ее в жертву? Или забыл, что Фердинанд взял принцессу в плен только потому, что она твоя невеста?

— Я же объяснял, — взмахнул я руками в сердцах. — Это фиктивный брак.

— Ей там, в плену, в Пустоше, от этого не легче. И один Творец знает, какие муки или позор бедняжка там терпит… Ибо слово было сказано и услышано. Хочешь или нет, а ваши судьбы теперь соединены, и ты несешь всю ответственность за то, что с ней случится. Поэтому, перестань жевать сопли, искать попытки увернуться, а поступи, как положено настоящему мужчине. Так, как поступил бы тот, кого полюбило мое сердце.

— Да уж, — вздохнул я. — Осталось только Мэтью дождаться. Его метреса вызывала. Какие-то еще наставления хочет дать. И метра Игнациуса. Клеопетрус что-то там со Сферой нейтрализации пробовал химичить, но говорит, что без разрешения метра не отдаст. А нам она в мире магов пригодилась бы. Ну и еще одна вещь… Тоже с метром посоветоваться надо. В башне замка Белого нашли. Не знаю, что это. Может, не стоит внимания, а может, наоборот. Так что не надо меня агитировать… Лучше иди ко мне. Я и вправду соскучился… Очень.

Глава 4

Прав был тот, кто сказал, что водные процедуры существенно улучшают аппетит. Поплескавшись с Лией в бассейне, я готов был съесть что угодно, вместе с рогами и копытами. Проверить, правда, не удалось. Давид Наумович не разрешил. Стол в кабинете был накрыт не слишком роскошно, зато все блюда сытные и калорийные. Каждому по тарелке форшмака из сельди, еще горячая сковорода шакшука, овощной салат, фаршированные грибами помидоры и целая горка небольших, зажаренных до хруста, оладушек. Запивать блюдо полагалось молодым вином. Которое невероятно приятно пахло свежим виноградом.

— Приятного аппетита! — хоть Мэтью было еще до окончания Академии, как мне до завоевания Империи, но некоторые привычки Архимагов, парень уже успел перенять. В частности, появляться в закрытых помещениях, без предупреждения и с непринужденной бесцеремонностью. — Хлеб да соль.

— Ем, да свой. А ты и так постой… — проворчал я, чуть не подавившись от неожиданности. — Взял манеру вваливаться в личные покои. В следующий раз тебя где ждать? На кровати?

— Да ну тебя… твое величество… — отмахнулся тот на правах давнего приятеля, вместе с которым не один пуд соли съели, падая в ближайшее кресло. — На еду не претендую… хотя, по-моему, здесь кроме тебя еще четверых голодающих могли бы набить брюхо. А вот винца хлебну. Спасибо… — с этими словами юный маг потянул к себе кувшин. — И вообще… Знал бы ты, каких трудов стоило уговорить метресу отпустить меня быстрее, чем она планировала, сам бы с благодарностью налил.

— Спасибо… — кивнул я. А что? Мне не сложно, а человеку приятно.

— Итак… — серьезно посмотрел Мэтью. — Ну что? Когда отправляемся?

— Мне нужно еще с метром Игнациусом переговорить, — пожал я плечами. — А он где-то вне досягаемости.

— Обязательно?

— Да есть пара вопросов… Вот, посмотри… — я выложил на стол сложенный вчетверо листок, на котором схематично изобразил рисунок, увиденный на полу в башне замка Белого. Ничего не напоминает?

Мэтью развернул листок.

— Гм… Могу только сказать, что это одна из темных рун… А вот какая именно… — парень развел руками. — В тот день, когда нам о них рассказывали, я немного задержался у одной вдовушки…

— Прогульщик.

– Друг, ты бы видел ее сиськи! Два моих… да что там моих… два твоих кулака сложить и то мало будет, — восхищенно прищурил глаза юный гуляка. Потом снова посмотрел на лист. — Одно, что могу сказать наверняка: от нее лучше избавиться. Темная магия может принести большую пользу, но цена, как правило, такая, что дороже пользы обойдется. Честно говорю, я бы не рисковал связываться.

— Да я и не собирался.

— Вот и хорошо… Подсунь поближе поднос… сейчас мы этот хлам сожжем, подальше от беды.

Мэтью положил лист на серебряный поднос, щелкнул пальцами и с указательного ногтя в лист полетел небольшой, величиной с вишню, огонек.

Но цели не достиг. Завис в нескольких сантиметрах, как муха в патоке.

— И этого неуча ты считаешь самым перспективным учеником? — раздался в комнате ворчливый и недовольный голос. А следом, через мгновение, в кабинете материализовались мэтр Игнациус и метреса Корнелия.

— Угу… — с ощутимыми нотками льда ответила та. — Похоже, кто-то бил баклуши на занятиях по Темной магии и зачет будет сдавать на день зимнего солнцестояния. Может, хоть так в голове хоть что-нибудь останется?

— Да я только хотел ее уничтожить… — пробормотал Прудик, слегка краснея.

— Огнем? — переспросил метр, хотя в ответе и не нуждался. — Юный друг, не будешь ли настолько любезен, чтобы напомнить, какие два условия необходимо-достаточны для активации темных чар?

– Ну… — потер подбородок Мэтью. — Наличие руны и… огонь?

— А теперь сложи все вместе и скажи, чего именно ты бы достиг, сжигая лист с руной?

— Активировал призыв? — охнул Прудик.

— Наконец-то дошло… — Игнациус взмахнул рукой, и огонек погас. А потом лист взлетел в воздух и переносился поближе к магу. — И что здесь у нас? Гм…

— Вам что, обычных девушек мало? — фыркнула Корнелия. — Или просто на экзотику потянуло. Откуда это у вас?

— Мы… я…

На Мэтью было жалко смотреть, и я решил перевести внимание Архимагов на себя. Кроль я или кто?

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но, может, кто-то объяснит так, чтобы и я понял, о чем идет речь? С чего такой ажиотаж?

— Вы не знаете, что это за руна?

— Откуда? — пожал я плечами. — Мы ведь только король. Академий не заканчивали.

— Это руна призыва сукуба* (*Сукуб (от лат., succuba — наложница) — в средневековых легендах демоница, наведывавшаяся ночью к молодым мужчинам и вызывавшая у них сладострастные сны). — объяснила метреса. — Немного неуклюже начерчена, но вполне рабочая. Так что у вас были все шансы вызвать из потустороннего мира хорошенькую и безотказную наложницу. За утехи с которой, правда, пришлось бы расплачиваться частью жизненных сил.

— Да нет… — Мэтр Игнациус продолжал изучать лист. – Не все так просто. Посмотри сюда. А теперь вот здесь… Представь штрих там и там…

— «Черная вдова»? — охнула Корнелия. — Только незавершенная.

— Похоже… Ваше величество, откуда у вас эта руна? Кто вам ее дал?

— Да никто мне ничего не давал. Это мой собственный рисунок. По памяти. Я видел его на чердаке донжона в замке барона Белого. И нарисовал, чтобы вам показать. А Мэтью сказал, что это темная руна и предложил ее уничтожить. Вот и вся история.

— Которая могла ла бы закончиться весьма трагически… — хмыкнул метр. — Если бы вы были внимательнее к деталям и умели лучше рисовать. В оригинале это один из самых опасных арканов Темной магии — «Черная вдова». После активации приводит к тому, что в радиусе нескольких километров женщины становятся берсерками и убивают всех мужчин, в том числе и младенцев. И если Есения хотела его активировать, нам очень повезло, что ваши воины взяли замок быстрее, чем ей это удалось. Корнелия, ты бы не…

— Без проблем, — кивнула чародейка, открывая портал. — Не волнуйся. Я разберусь. А ты занимайся нашими молодыми друзьями.

— Хорошо… — метр тоже присел к столу. — Я так понимаю, что у вас уже все готово?

— В целом, да… — кивнул я в ответ. — Во всяком случае, важных причин, препятствующих планам, не вижу.

— Сегодня хотите отправляться?

— Есть такое мнение. Осталось несколько мелочей. Первая — нас с вами ждет метр Клеопетрус. У него что-то там со Сферой нейтрализации магии не так. Не отдает мне. Сначала хочет с вами посоветоваться. А Прудика хочет увидеть Олеся. Травница грезит гербарием собранным в Темной Пустоше. И хочет объяснить, на какие именно растения нужно обращать внимание в первую очередь. Она чуть не плакала, когда я отказался взять ее с собой.

— Так что сидим? — поднял брови Архимаг.

— Вообще-то я обедал… — указываю подбородком на накрытый стол. — А кое-кто превращает мою трапезу в совещание. Прошу заметить, не спрашивая ни согласия, ни разрешения.

— Такова ваша королевская судьба, — притворно вздыхает метр. — Ни минуты покоя. Все для государства… хотя, я имел в виду Мэтью. Он ведь не обедает? Корнелия тебе все выдала?

— Да, — кивнул тот.

— Тогда нельзя на стол пялиться, а то его величеству еще ложка поперек горла застрянет. А поднял зад и пошел искать травницу. Полчаса… Потом, мухой назад.

— Иду уже, иду…

Демонстрируя всем видом значимость и независимость, Прудик встал, активировал портал и исчез. А метр повернулся ко мне.

Не уверен, что моя ложка смогла бы закапризничать от болтовни Мэтью, а вот от его взгляда аппетит сразу пропал.

— Ну что еще?

— Не передумаешь?

— И вы туда же… — вздохнул я и отложил ложку. Есть расхотелось окончательно.

— А что поделаешь. В отличие от тебя, я уже могу мыслить не чувствами, а разумом. И героические подвиги оценивать не с точки зрения романтизма, а целесообразности. Понимаю, юная принцесса в руках злодея — это веская причина, чтобы взбурлить кровь и потерять покой. Но, может, стоит посмотреть на ситуацию глазами не пылкого юноши, а монарха? Правителя? Ибо на одной чаше весов хорошенькая девчонка, а на другой — судьба королевства. Которое только начало выкарабкиваться из той грязи, в которую погрузил его ваш о… еее… предшественник. Так как твой советник и наставник, не могу не попытаться еще раз отговорить вас от этой затеи. Не скажу, что совсем нелепой, но точно не стоящей жизни короля. Николаис, подумай еще раз. Принцесс в Империи как цветов в поле. И, поверь мне, в том числе, куда красивее Кристины. Выбирай — какую вздумается. Особенно теперь, когда Солнечный Пик больше не банкрот… А когда присоединишь к королевству еще несколько баронств, другие короли сами повезут тебе дочерей. Даже искать не придется. Знай, осматривай и выбирай. В то время как государственных дел хоть пруд пруди… И всюду твоя сообразительность и удача нужны.

— Согласен… — кивнул я.

Преподаватель, читавший нам курс переговоров, постоянно подчеркивал: никогда не возражай собеседнику. Ибо тем самым настроишь его на спор и снизишь восприятие аргументов. Всегда начинай с того, что полностью разделяешь его мнение, но… А дальше отстаивай свое.

— Вы, мэтр, совершенно правы. И может ли быть иначе, у человека с таким огромным жизненным опытом. Конечно, одна девушка, даже самая красивая, не сможет сравниться с государственными делами. И нужно быть полным дураком, чтобы это оспаривать.

— Но… — вздохнул Архимаг.

Вот я болван. Нашел на ком свои знания применять. Да он уже забыл больше, чем я выучил.

— К сожалению… — развел я руками. — Вы все правильно сказали, но немного ошиблись. Я собираюсь в Пустошь не ради очаровательных глаз Кристины, а потому что так велит мне мой гонор. Каким я буду правителем, если оставлю в беде доверившуюся мне девушку? Даже если не вспоминать о ее отце, которому я пообещал спасти дочь. Репутация для правителя вещь важнее, чем наличие денег и войска. Подумайте сами, сколько у меня останется друзей, и сколько захочет стать союзниками, если за моими плечами будут шептать: «Это тот самый, бросивший на произвол судьбы невесту. Отдал ее на поругание, потому что побоялся за собственную жизнь. И это в то время, когда даже его друзья готовы были рисковать собственным...» А теперь скажите, что я не прав? И что моя затея — юношеские капризы, а не важное дело, в чем-то даже государственного уровня.

Мэтр неторопливо пригладил бороду и кивнул.

— Что ж… И я снова в тебе не ошибся. Рад. Ты все обдумал правильно. А, раз так, то не будем тратить время. Как говорится: скорее начнешь — быстрее закончишь. Ваше величество готовы навестить мэтра Клеопетруса?

— Да уж… — я с сожалением посмотрел на недоеденные блюда и махнул рукой. — Давайте…

Архимаг молча очертил руками круг, активируя портал, а затем сделал пригласительный жест.

— После вас, ваше величество.

Угу… Обходительный какой. Почаще бы вспоминали до того, как вваливаться без спросу.

Клеопетрус встретил нас в домашних одеждах. Наверное, тоже собирался обедать. Маги дружески пожали друг другу руки. Мне метр отвесил легкий поклон.

— Рад видеть вас у себя, ваше величество. Я так понимаю, вы за Сферой?

— Вот именно, — ответил за меня Игнациус. — Что с ней не так?

— Нестабильная. Не могу понять, что происходит, но такое впечатление, что внутри нее протекают какие-то незавершенные процессы. Вот. Сам посмотри…

Городской маг сделал хитроумный жест, и на ладони у него возник серовато-жемчужный шар. На первый взгляд совершенно холодный и безжизненный. Но достаточно было вглядеться в него немного дольше, как в глубине сферы проявлялось небольшое, темное пятнышко. Которое пульсировало, как крохотное сердце.

— Вижу, — кивнул Архимаг. — И это проблема… Ваше величество, мэтр Клеопетрус совершенно прав. Вы не можете взять ее с собой. И тем более воспользоваться в анклаве Темных магов. Сфера заражена тьмой. И чтобы ее очистить, необходима долгая и кропотливая процедура. Ни за один день, ни даже за неделю, не управиться. Так что решайте сами… Либо откладывайте экспедицию, либо отправляйтесь без нее. Мне очень жаль, но…

— Ничего, — вздохнул я, с трудом скрывая досаду, потому что уже мысленно представлял, как воспользовавшись Сферой, удивлю Фердинанда. — Это всего лишь одна вещь из всего арсенала, который я беру с собой. Жаль, но не трагически. Ну, и если так, то не вижу больше никаких причин задерживаться. Надеюсь, Мэтью уже тоже обо всем с Олесей договорился. Мэтр Игнациус, возвращаемся.

Глава 5

Ничего из того, что подсказывало воображение. Темная Пустошь виделась мне эдакой безграничной, выгоревшей степью, над которой, едва не касаясь стерни, клубятся тяжелые черные тучи. Внутри которых, то и дело вырываясь наружу, посверкивают молнии. Грома не слышно, но он где-то рядом, вот-вот ударит. И это ожидание, эта угроза, вместе со всем остальным, ложится на плечи реально ощутимым, свинцовым бременем. Вынуждая сгорбиться, скукожиться и вжать голову в плечи.

На самом деле место, куда совместными усилиями отправили нас мэтр Игнациус и метреса Корнелия, оказалось большим и довольно просторным помещением. Более всего похожим на бальный зал, какими их строили в дворянских гнездах. Только невероятно заброшенным. Такое впечатление, что здесь не убирались со дня постройки. Куда ни глянь — везде следы запустения. По углам, как мох на скалах, целые гроздья паутины, а пыль на полу лежала таким толстым слоем, что могла служить настоящим ковром. А еще в помещении не было ни одного окна. Только три двери, по одной на каждую стену. Четвертая, спиной к которой мы стояли, была совершенно глухая. Словно намекала, что обратного пути нет. И выйти отсюда будет гораздо труднее, чем войти.

— Как тут мерзко… — передернула плечиками Леонидия, невольно передвигая поудобнее саблю.

— Да и черт с ним, — дернул головой Мэтью. — Нам здесь не жить. Мне интереснее: что это? Потому что на пустошь ничуть не похоже.

— Да, — согласился я. — Скорее, прихожая.

— Прихожая? — удивленно переспросил маг.

— А почему нет? Не думал же ты, что Темные маги бродят здесь по пустыне, как призраки по кладбищу? Конечно, они позаботились о каком-то доме.

— Вот только, судя по пыли… — амазонка провела рукояткой копья по полу, прочерчивая глубокую борозду. — Здесь лет стонадцать никто не живет.

— Даже не представляю себе, какое по размерам должно быть все строение, если это только прихожая. И на какую тучу народа было рассчитано. А главное — куда все делись?

— Думаю, ответ нас ждет за одной из этих дверей, — указал я подбородком. — Есть мысль, с которой начать?

— Прямая линия всегда кратчайшее расстояние между двумя пунктами, — Прудик ткнул рукой прямо перед себя. — Я думаю, нам туда.

— Левая дверь ближе, — не согласилась Леонидия, кивая в другую сторону.

Угу, прямо как в сказке. Налево пойдешь — коня потеряешь, прямо — голову сложишь, направо — женишься. И, что характерно, все без исключения герои выбирали какой угодно вариант, лишь бы не под венец. Даже погибнуть готовы… Что, в стратегическом плане, абсолютно бессмысленно. Поскольку все сказки заканчиваются одинаково: героя-победителя ведут под венец. Так зачем резину тянуть? Разве чтоб порезвиться еще немного на свободе.

А поскольку я пришел за невестой, пусть и фиктивной, то не будем повторять ошибок героев прошлого, а сразу пойдем направо. Глядишь, именно этот путь и приведет нас к Кристине. А там и Фердинанд поблизости должен обнаружиться. Надеюсь…

— Нет, друзья… Мы пойдем вон в ту дверь.

— Почему? — раздалось дуэтом.

— Интуиция...

Дополнительных объяснений не понадобилось. И маг, и амазонка хорошо знали, что интуицией пренебрегать нельзя.

Дверь, как дверь… Массивная, дубовая… Когда-то давно резчик приложил достаточно усилий, чтобы придать этому массивному полотну хоть какую-то видимость ажурности. Но с годами доски потрескались, что-то выкрошилось… и теперь дверь была вполне под стать помещению — старый хлам. Который хороший хозяин, может, и в хлеву не поставил бы. Для начала хоть чуть-чуть не обновив.

Я даже решил, что их придется выбивать. Не верилось, что спустя столько лет, петли еще способны провернуться. Однако именно здесь никаких проблем не возникло. Достаточно было нажать на ручку дверного запора и слегка толкнуть, как дверь, совершенно бесшумно открылась. Заставив всех вздрогнуть от неожиданности. На мгновение показалось, что падаю в отверстие, которое распахнулось передо мной.

За дверью оказалась еще одна комната. Такая же прихожая. Только вполовину меньше. И здесь нас уже ждали…

Я, Лия и Прудик… Строгие и молчаливые.

На мгновение показалось, что мы стоим перед огромным зеркалом. С одной лишь отменой — дверь за плечами той троицы была закрыта, тогда как та, через которую мы вошли, все еще оставалась открытой. А еще — глаза двойников. Расстояние не позволяло рассмотреть подробности, но казалось, что вместо глаз у них отшлифованные до блеска черные камни.

— Сюрприз… — пробормотал Мэтью. — Читал в манускриптах, что в древности маги выставляли на охрану клонов. Но одно дело читать, другое увидеть живьем.

— А теперь объясни тем, кто меньше тебя провел времени в библиотеке… — хмыкнула Леонидия. — Что это за клоны?

— Точные копии нас с вами, — ответил Прудик. — Но не биологические, а магические. То есть не просто зеркальное отражение. А они еще знают и умеют все то, что и мы с вами. И будут действовать точно так же. Что бы мы ни задумали. Вот, смотрите…

Маг поднял руку, словно готовил какой-то магический жест, а затем сменил траекторию и поковырялся в носу. Его копия синхронно повторила все до миллиметра.

— Видите? Клоны не зря считаются одними из самых опасных соперников, потому что их невозможно обмануть и взять хитростью. Странно, что так сразу выставили. Обычно клонами закрывают важнейшие участки обороны. Даже не хочется думать, что нас ждет дальше, если такой заслон буквально на первых шагах.

Интересно… Клоны, значит? Которые знают и умеют все то же, что и мы? Гм… А все? Вот сейчас и проверим.

— Мэтью, будь добр, поменяйся местами с Лией.

Если моя просьба и удивила мага, он этого никак не высказал. И мои товарищи молча перестроились. Наши копии послушно повторили маневр. Теперь Мэтью стоял слева от меня, а Леонидия справа. Для чего я это сделал? Хочу кое-что проверить. А для успеха затеи мне нужно, чтобы клоны стояли именно так.

— Мэтью. Лия. Приготовьтесь атаковать амазонку. Как только я крикну: «Сейчас!». Чем-то дальнобойным. По вашему усмотрению. А до этого времени — замрите, как статуи. Поняли?

— Ничего не поняли, — проворчал Прудик. — Но сделаем, как говоришь. Не сомневайся.

Лия только кивнула, и сняла с плеча лук. Ее копия тоже с этим не заставила себя ждать.

Ну что ж, фигуры расставлены, пора начинать партию.

Я скинул на руку щит, шагнул вперед — клон зеркально повторил мои движения — и, когда дистанция сократилась до минимально безопасной, выхватил меч. Клон тоже…

— Неутомимый! Давай, братец! Не подведи! — кричу вслух, делая выпад.

Меч радостно отзывается, теплея в руке, а затем обманчивым выпадом отводит клинок моей копии в сторону и самим кончиком острия вспаривает ему горло. Мой клон хрипит, взмахивает руками, пытаясь зажать рану, а с ладони Мэтью-2 срывается файербол. Копия мага решает, что на таком расстоянии мне не увернуться. Я и не собирался… Для этого и просил Лию с Прудиком местами поменяться, чтобы очутиться к вражескому магу левым боком. Волшебный щит с легкостью гасит огненный шар. А я, пользуясь растерянностью мага, одним прыжком сокращаю расстояние между нами.

Маги сильны на расстоянии, а в ближнем бою ничего не стоят. Еще и без доспехов. Так что пока Мэтью-2 заполошно пытается прикрыться посохом, одновременно бормоча очередное заклинание, мой меч с легкостью пробивает ткань балахона и почти до половины клинка входит врагу в живот.

— Сейчас!!!

Друзья не подвели. От Мэтью в сторону амазонки полетел файербол, а Лия угостила свою копию стрелой. Клон девушки сумел увернуться от огненного шара, а на стрелу не хватило времени, и та буквально выросла посреди ее груди.

Откровенно говоря, малоприятное чувство. Умом, конечно, понимаешь, что это только копии, но глаза говорят обратное — гибнут твои друзья.

Несколько широких шагов, длинный, как рапирой, выпад, и копия Лии валится замертво к моим ногам. Все. Точка… Наша взяла. А еще через мгновение, как подтверждение бесповоротной победы, тела клонов медленно замерцали, сделались прозрачными и исчезли. Даже следа не осталось. Жаль… По крайней мере, стрелы у них можно было забрать. Своих не так много. Всего по два десятка. У Лии — бронебойных, у меня — режущих, так называемых, охотничьих.

— Как? Как это ты смог сделать? — Мэтью уже за спиной. — Клон должен был прочитать все твои движения!

— Он и просчитал… мои, — объясняю устало. — Но бой вел не я. А на сканирование волшебных свойств меча зеркальной магии не хватило сил. Физически оружие моего клона точная копия Неутомимого, но без его умений и возможностей. Которые я активировал в последний момент. Ну, а дальше все просто.

— Гениально! — восхищенно воскликнул маг. — И как же ты догадался? Мне бы и в голову не пришло.

— Интуиция… — издал я проверенную фразу.

— Хорошая штука, — кивнула Лия. — И что она тебе говорит сейчас?

— Что нам нужно в ту дверь… — указал я на проход, который до этого преграждала троица клонов.

— Гениально… — фыркнула амазонка. — Тем более, что она тут единственная. И кого ждем?

Логично. Я шагнул вперед, нажал на дверь. Именно нажал, потому что никакого замка или защелки в дверном полотне не было видно.

— Чёрт! — эмоционально выдал Прудик. Еще и присвистнул.

И было из-за чего. Теперь перед нами открывалась настоящая Пустошь. Именно такая, какой я её себе представлял.

Огромное пасмурное пространство. Больше всего похожее на давнее пожарище. Черная, выгоревшая до фона земля, над которой грозно нависают густые, темные тучи. Только не безграничная, а охваченная кольцом высоких стен, которые, как гребень, буквально врезаются зубцами в равнодушное, и в то же время зловещее небо. Очень большим кольцом.

Мы стояли спиной к прямоугольному зданию, сложенному из кое-как обтесанных глыб дикого камня, а с обеих его сторон, как крылья, слева и справа тянулись оборонительные стены. Вплоть до горизонта. И только спереди, прямо перед нами, примерно на расстоянии нескольких километров грозно возвышался монструозный замок. Напоминая великана, который присел отдохнуть и вздремнул, но в любой момент готов проснуться и раздавить каждого, кто осмелится подойти ближе. От него, даже несмотря на солидное расстояние, так и веяло нечеловеческой яростью и злобой.

— Ну, наконец хоть что-то прояснилось, — довольно пробормотал Мэтью. — Теперь все встало на свои места. Мы в логове темных магов. И перед нами их жилище. А все, что было раньше, только охрана у ворот. Чтобы лишние и незваные гости не шлялись.

— Значит, нам туда?.. — то ли спросила, то ли констатировала факт Леонидия.

— Лично я другого варианта не вижу, — ответил маг, пожимая плечами.

И действительно, прямо у нас под ногами начиналась неширокая дорога, едва-едва двум телегам разминуться, мощенная битым кирпичом. А с обеих сторон от нее, сколько ни смотри, только серая, мертвая земля, обильно усеянная камнями и костями. Особенно густо на обочине. Так что желания сойти с дороги не возникало. Замок тоже выглядел не очень приветливо, но то, что лежало за пределами «проезжей» части, вызывало не опасения — а настоящий ужас. До дрожи в коленях.

— Ну, на месте мы точно ничего не выстоим, — сделал я первый шаг. — Вряд ли за нами пришлют дворецкого, чтобы провел к хозяевам. Все самим придется… все самим.

Глава 6

Мультик о девочке Элли, которая вместе с домом перенеслась в сказочную страну Оз, и в компании друзей направляется в Изумрудный замок в стиле нуар… Еще и снятого в классическом черно-белом формате. Вместо девочки-одуванчика — двухметровый крепыш, вооруженный по самую макушку и спутники — далеко не сказочные герои. О Мэтью ничего не скажу, хотя на арене с гепардами парень показал себя довольно неплохо. А вот Лия, если бы вдруг пришлось, то и Льву, и Дровосеку… тем более, Пугалу, было бы лучше сразу рвануть подальше. Да и замок — что виднеется впереди хмурой скалой — к изумрудному дворцу имеет такое же отношение, как танк к дамской легковушке. И ждет нас там совсем не старый клоун, а настоящий маг. Из темных… И силой не слабее Архимагов. Ну, ничего — не святые горшки лепят. А еще, как говорил один исторический деятель — наше дело правое.

Гостей в замке не ожидали. И не любили… Не прошли мы и несколько шагов, как полотно дороги пересекло ущелье. Метров десять в ширину, в длину — не мерили, но и того, что было видно, хватило, чтобы ни у кого не возникло желания свернуть и попытаться обойти преграду. Обглоданных костей и черепов вокруг валялось, хоть курган складывай, как над могилой Тамерлана.

Через ущелье вел подвесной мостик. Ну, как мостик… По обеим сторонам ущелья стояли две, более или менее обтесанные глыбы, типа, опорные столбы, а к ним был привязан толстый канат. И все… Хочешь — перебирайся, не хочешь — возвращайся назад.

Мы подошли к краю обрыва и заглянули вниз… Лучше б не смотрели. До дна было метров пятнадцать-двадцать. А там, кроме здоровенных и немного более мелких обломков камней, целое кладбище россыпью. Причем черепа были не только человеческие. И далеко не все целиком.

— Есть куда падать, — подытожил Мэтью.

— Не так уж страшно, — пожала плечиками Леонидия, зачем-то снимая лук и доставая из колчана стрелу.

— Ну, не знаю… — потер подбородок маг. — Не знаю, как вы, а я на канатоходца не учился.

— Зато ты другое умеешь… — Говоря все это, амазонка достала из сумки какой-то клубочек и стала привязывать один конец нити… я бы даже сказал, паутинки… к стреле. — Заклятие крепости знаешь?

— Оно одно из самых элементарных, — снова пожал плечами Мэтью. — А что?

— Накладывай на стрелу.

— Зачем?

— Увидишь.

Маг уже традиционно пожал плечами. Если так и дальше пойдет, скоро начнет дергаться. Но сделал, что просила Лия. Поводил ладонями над стрелой и что-то пробормотал.

— Готово.

— Хорошо.

Лия наложила стрелу на тетиву, прицелилась и пустила ее в останки расщепленного ствола какого-то дерева, видневшегося позади каменного столба на противоположной стороне. Та мигнула в воздухе, разматывая вслед за собой паутинку.

— Вот тебе и перила, — указала девушка взглядом на натянутую над канатом нить. Второй конец которой она обмотала верх глыбы.

— Это? — фыркнул маг. — Да она и воробья не удержит.

— Это паутинка из ловчей сети Арахена… — ответила Лия.

— А-а… ну это другое дело, — согласился маг.

— Я тоже хочу понять? — вмешался я в разговор.

— Арахен, это один из видов хищных пауков, — объяснила амазонка. — Водится только в степи. Его паутина останавливает бегущего буйвола. А на такой ниточке может подвеситься несколько сильных мужчин. Так что держитесь смело. Скорее канат лопнет, чем она. Ну, что? Кто первый?

Мэтью невольно попятился.

— Все мужчины одинаковые, — фыркнула амазонка. Поправила оружие, ношу и ступила на канат, держась за ниточку. Наверное, чтобы нам показать, как ею пользоваться. Ибо шла по канату так легко и непринужденно, словно под ногами была, по крайней мере, широкая и крепкая доска.

Несколько секунд, и она уже стояла на противоположной стороне.

— Вот и все… Давайте. Это не так страшно, как кажется. Главное, под ноги не смотрите.

Хороший совет. А как идти, если на канат не поглядывать?

Вообще боязнь высоты — это даже не болезнь, а генная память. Которая доказывает, что далеко не все люди ушли от обезьян. Ученые даже эксперимент проводили. Клали на землю толстую, трехметровую доску, шириной сантиметров тридцать, и предлагали по ней перейти любому желающему. С заданием справлялись сто процентов добровольцев. Затем эту же доску поднимали над землей на метр. Теперь ею удавалось пройти около восьмидесяти процентам... А когда доска оказывалась на высоте более пяти метров, перейти по ней могли только единицы. У людей банально тряслись ноги и кружилась голова. Хотя, казалось бы, все то же самое. Доска крепкая, надежная, даже не качается… А тут канат. Что так и пытается выпрыгнуть из-под ног, как живой.

— Ну же! Не бойтесь!

Зараза! Знает, чем ужалить… По мужской гордости бьет.

Эх, была не была… Я взялся за паутинку и ступил на канат…

И не заметил, как оказался на противоположной стороне. Даже сердце, похоже, не успело второй раз в груди стукнуть, как я уже стоял рядом с Леонидией, и старался всем видом демонстрировать безразличие. Хотя, больше всего, хотелось упасть на колени, чтобы не было заметно, как дрожат ноги.

— Мэтью, твоя очередь…

— А может, я вас здесь подожду?.. — неуверенно оглянулся маг, словно выбирая путь для бегства.

— Не глупи, — фыркнула Лия. — Мне что, на плечах тебя перенести?

Такого и для самого законченного труса было бы достаточно. Если он не только штаны носит, но и в штанах хоть что-то имеет.

Мэтью вздохнул, взялся за паутинку, ступил на канат и… закрыл глаза. Может, и хорошо? Во всяком случае, интуиция у него развита не хуже зрения. Шаг, второй, третий… Я схватился за вытянутую магом руку и сильным рывком выдернул его к себе.

— Да ну меня в баню… — пробормотал тот, осторожно открывая один глаз. — Когда мы с тобой ту пещеру проходили, с огнеметами и всяческим режущим железом, то и тогда так страшно не было. Нет, вы как знаете, а в следующий раз я в обход пойду…

— Уверен? — переспросила Леонидия, показывая на что-то над головами.

Я взглянул в том направлении и присвистнул. Метрах в двадцати над нами и чуть в стороне, в воздухе кружило несколько гарпий. Во всяком случае, кажется, именно так называется гибрид птицы и женщины… Не знаю, какие у них там лица и сиськи, с такого расстояния не разобрать, но, в целом, зрелище довольно отвратительное.

Поняв, что мы их заметили, гарпии издали пронзительный, невероятно неприятный визг, и стали снижаться, словно на атаку заходили.

— Куда?! — вскричала Леонидия.

Я опустил взгляд и увидел Прудика, который соскочил с дороги и бежал куда-то в глубь того ужаса, что окружало ее. Заметили мага и гарпии. Развернулись и все вместе полетели вслед.

— Назад! — закричал и я, но Мэтью не услышал.

— Прикрой его! — Леонидия сорвала с плеча лук и уже накладывала стрелу.

У меня тоже был лук, но из меня такой стрелок, что только в неподвижную цель может попасть, да и то, если та не меньше вола. А вот прикрыть товарища щитом, это умный совет.

Не хотелось на обочину сходить, но ничего не поделать. Сбросил на руку «Гладь пруда» и поспешил за Мэтью. А тот неожиданно упал на колени и склонился над чем-то. Это его и спасло, потому что залп перьев, каждое из которых заканчивалось металлическим острием, ударило прямо перед ним. Еще бы шаг — и все они впились бы в тело. А в следующее мгновение я уже был рядом и поднял над нами щит, как зонтик. Перья градом забарабанили по нему, но уже безопасно.

А еще через мгновение, наверху раздался отчаянный вскрик боли, и неподалеку хлопнуло, поднимая тучу пыли, тяжелое тело. Еще вскрик — еще одно падение, и ливень смертоносных перьев утих. Лишь недовольный визг раздавался, удаляясь с каждой минутой.

Этот поединок выиграла амазонка…

— Ты что, сошел с ума? — гаркнул я на мага, который ни на что не обращая внимания, продолжал копаться в почве.

— Сейчас, сейчас… — пробормотал тот в ответ.

— Да что ты там нашел.

— Язык дракона…

— Какой, к чертовой матери, язык? — выругался я. — Ты чуть не погиб!

— Ой, я тебя прошу… — ответил тот, наконец поднимаясь с колен и пряча что-то в сумку. — Не погиб же. А вот если бы Олеся когда-нибудь узнала, что я видел Язык дракона и не сорвал, то выела бы мне мозг чайной ложечкой. А я, знаешь, как-то им дорожу.

— Безумец! — гнев и раздражение приходили. С травницей действительно лучше не связываться. Тихая и застенчивая девушка превращалась в настоящего демона, если кто-то попытался ей противоречить или не слушаться, когда речь шла о лечении и варке зелий. — Ты хоть предупреждай в следующий раз.

— Да черт его знает, какие у этих растений повадки? — пожал плечами Прудик. — Может, как цвет папоротника на Купала? Увидел — хватай, потому что через мгновение исчезнет! Вот и предпочел не рисковать.

— Угу, — Леонидия молча отвесила магу подзатыльник. — А что головой рисковал при этом, это не считается?

— Не подумал, — повинился Мэтью. Даже не думая обижаться.

— Ну да ладно… дело прошлое… — подытожил я. — Жаль, гарпии убрались...

— Ты уже по ним соскучился? — удивилась Лия.

— Нет. Просто интересно было бы посмотреть, эта дорога просто такой себе дизайн, или действительно обладает какими-то охранными свойствами? Хотел бы увидеть, атаковали бы гарпии нас, если бы мы с нее не сходили. Такая информация была бы важной в дальнейшем.

— А, — кивнул маг. — Этим можешь не беспокоиться. Ответ прямо перед тобой.

— Где? — машинально переспросил я, но уже сам увидел.

Чёрт! Задолбала магия. Ведь без морока точно не обошлось. Ну, чем еще объяснить то, что мы до сих пор не заметили трехметрового здоровяка, стоявшего каких-нибудь двадцать-тридцать шагов впереди? Опираясь на огромную, чуть ли не в мой рост, суковатую дубину и хмуро поглядывая на нас единственным глазом. Циклоп… Угу, именно такой, как его изображал Одиссей, рассказывая о своих приключениях. Огромный, злой и всем видом демонстрирующий, что дальше нам дороги нет.

— Ого! — оценила его размеры Лия. — Большой мальчик. Что будем делать?

Ну, тот же Одиссей, в своих рассказах и рецепт борьбы с циклопами дал. Так почему бы и не использовать?

Я молча снял лук, достал стрелу. Эта мишень отвечала моим умениям.

— Хочешь ему в глаза попасть? — догадалась амазонка, тоже берясь за лук.

Вместо ответа я выстелил. И попал… Вот только толку от этого не было. В последний момент, случайно или умышленно, великан закрыл глаз, и стрела, бессильно клюнув его в веку, упала на землю. А через мгновение и выстрел Лии добился такого же результата. Несмотря на то, что амазонка стреляла бронебойной. Не веко, а броневая заслонка.

— Не будет дела, — констатировал Мэтью, из любопытства или за компанию, выпуская по циклопу файербол. К сожалению, тоже бесполезно. Единственное, чего маг достиг — великан что-то недовольно пробормотал и удобнее перехватил дубину.

— Да, — подтвердил я очевидное. — Надо другое что-нибудь придумать.

— И что?

— А помнишь того шестирукого голема, которого мы в подземелье били? Попробуй замедлить. Как тогда… — ответил я, поворачивая на пальце кольцо ускорения. — Попытаюсь договориться с ним по-своему.

— Делается… — Мэтью достал из сумки какую-то бумагу, развернул ее и махнул в направлении циклопа.

Какое-то мгновение не происходило ничего, а потом здоровяк удивленно хмыкнул и стал приподниматься над землей.

— Я же говорил: «Замедлить»

— Ты сказал: «как тогда…» — ответил маг. — Тогда мы голема над полом приподнимали.

— Черт с тобой… — не стал я возражать и тратить время. Молнией метнулся к циклопу, растерянно перебирающему в воздухе ногами, и дал волю Неутомимому. Меч только и ждал этого. Приступил к работе так, что я едва справлялся, чтобы удержать в руке.

Два или три удара циклоп пропустил равнодушно, вероятно и почувствовать не успел, а потом, когда понял, начал старательно отмахиваться. Его палица была такой большой и тяжелой, что ему и целиться не было нужды. Махал, как косой в жатву. Здесь-то помощь кольца и пригодилась. Иначе я бы никак не успевал одновременно и великана рубить, и уклоняться.

Так мы с ним «плясали» около минуты… Потом я отскочил назад и деактивировал кольцо. Не знать, что нас еще ждет впереди, так что силы лучше поберечь. Да и действие магии завершилось. Циклоп опустился на землю и взревел от боли. Неутомимый не зря «ел свой хлеб» — ноги циклопа были так беспощадно изрублены в нескольких местах, что стоять на них он уже не мог и опустился на колени. Колени меч тоже несколько раз задел, так что великан снова не сдержался и громко заревел. От боли или от ярости, но рот широко разинул.

И в этот раз свой шанс не упустила Леонидия. Бронебойная стрела, пущенная искусной рукой, влетела великану в рот, пробивая небо и впиваясь в мозг. Циклоп заревел еще раз и упал ниц, поперек дороги. Только пальцами еще заскреб, выдергивая из почвы куски кирпича.

Глава 7

– И что дальше? — покачал головой во все стороны Мэтью. — Какие еще сюрпризы будут?

— Классика жанра требует кладбище, — буркнул я, приглядываясь к клубящемуся в нескольких десятках метров впереди туману.

— Почему именно кладбище? — заинтересовался Прудик.

— Странно, что тебе — магу, надо это объяснять, — пожал плечами я. — Мы где? В оплоте темных чародеев. А где самая большая концентрация темной силы? Правильно — на оскверненном кладбище. Где потревожили покой мертвецов.

— Тьфу на тебя, — сплюнул парень. — Может, без покойников как-нибудь?

— Не получится, — отозвалась Леонидия, указывая направление. — Вот... Все, как Коля говорит.

Туман в это время стал немного прозрачнее, и уже можно было разглядеть, что дорога ведет к кладбищу. Да еще и не в обход, а прямиком в перекошенные, ржавые ворота, а дальше — толстой змеей извивается среди обветшалых склепов, перекошенных крестов и разрытых могил. Вплоть до небольшой часовни. Следует ли дальше, или там и заканчивается — пока не понятно, туман все же не настолько прозрачный. Но и того, что придется идти туда, достаточно, чтобы почувствовать, как шевелятся волосы на затылке.

Кладбище, место последнего приюта каждого живого существа — даже тихое и ухоженное, не то место, где человека охватывает хорошее настроение и ощущается прилив сил, а вот такое: оскверненное, заброшенное — и подавно вызывает только чувство неловкости и… стыда. Как будто твоя вина, что те, кому был обещан вечный покой, не смогли найти его даже после смерти.

— Может, обойдем? — неуверенно предложил Мэтью.

Ответом ему стал громкое завывание, какого-то голодного и свирепого чудовища, притаившегося где-то неподалеку. Невидимого в тумане. И любое желание сойти с дороги сразу исчезло. Какая бы опасность не ожидала нас на кладбище — то, что подстерегает за оградой, несомненно, куда опаснее.

— Кто молитву знает? — поинтересовался я. Ибо совсем не был уверен, что те, которым бабушка учила меня в детстве, сработает и в другом мире.

— Молитву? — недоуменно посмотрели на меня друзья.

— Заклинание умиротворения… — поправился я.

— А, — кивнул Мэтью. — Учили такое… Думаешь, надо?

— Приготовь, а там увидим…

— Хорошо… Только оно одноразовое. Повторить не получится.

— Тогда придержи на крайний случай…

— Ты что-то чувствуешь? Интуиция?

— Ну… по той же классике жанра нас должны встретить как минимум скелеты…

Переговариваясь так, мы подошли к воротам кладбища и ступили на его территорию.

Интуиция и классика не подвели. Как только мы пересекли какую-то невидимую линию, отделявшую кладбище от остальной окраины, сразу в нескольких десятках мест земля зашевелилась. Как на могилах, так и между ними. А потом оттуда показались костлявые руки и голые черепа.

— Не давайте им вылезть! Рубите, пока они еще безопасны! — воскликнул я, выхватывая меч и бросаясь к ближайшему скелету.

— Бейте по черепам! — воскликнул и Мэтью. — Там сосредоточена магия, оживляющая их! Видите, как в глазах огонь горит? Погаснет — скелет рассыплется!

В глазных пропастях черепов действительно сверкал красноватый, словно отблеск жара, огонь. Похоже на то, как в Хэллоуин зажигают свечи в выдолбленных тыквах. В чем-то даже красивое зрелище. Завораживающее… Однако долго любоваться и размышлять времени не было. Скелет, к которому я спешил, уже выбрался наполовину и, увидев меня, перестал лезть дальше, а протянул костомахи, намереваясь вцепиться фалангами.

Конечно, я был против более тесного знакомства и не стал сдерживать руку. Череп хрустнул под мечом, как трескает скорлупа грецкого ореха, огонь в глазах погас, а вслед и весь скелет осыпался на землю отдельными фрагментами. Минус один…

Оглянулся… Друзья не отставали. Леонидия орудовала тупым концом копья, а Мэтью крушил черепа посохом, как обычной палкой. Только треск стоял.

Мы носились по кладбищу, не задерживаясь нигде дольше чем на один-два удара, да и то не успели угомонить всех. Несколько скелетов таки выбралось наружу, но это уже было не страшно. Разобрали их по одному, перебили сперва колени, а затем и контрольный в голову.

— Какое-то несерьезное кладбище, — пробормотал я. — Одни скелеты, а где зомби? Упыри? Вурдалаки?

Блин! Язык мой — враг мой. Не успел я договорить, как сразу в нескольких местах взлетели, словно подброшенные, могильные плиты, а вслед за этим на поверхность выпрыгнуло несколько мускулистых и прытких фигур, отдаленно напоминающих гиен, зачем-то вставших на задние ноги. И не только… Там и сям земля снова зашевелилась, только на этот раз выпуская из себя не до конца истлевшие тела.

Вот тебе и упыри-вурдалаки, и зомби…

— Н-но! — воскликнула Лия, выпуская из копья металлическое лезвие в ближайшего. Упырь пошатнулся, оскалил длинные, как кинжалы, клыки и сделал шаг. — Мало?! Получи еще!

Дальше не смотрел, потому что одна из тех, гиеноподобных тварей бросилась ко мне. К счастью, Неутомимый был настороже. Длинные лапы, с кривыми когтями, потянувшиеся к моему лицу, были мгновенно обрублены по локти, а обратным движением меч отделил твари и голову.

Мельком бросил взгляд на Мэтью. Маг тоже неплохо справлялся. Он бросал в ближайшего файербол, и пока тот пытался сбить огонь, поджигал следующего. Потом возвращался к первому… и так по кругу. Упыри не хотели быстро умирать, но, по крайней мере, троих Мэтью держал надежно.

Лия, между тем, тоже справилась со своим, и уже тыкала копьем второго.

Тут и моя очередь подоспела. Еще одна уродина подскочила. На этот раз Неутомимый не дал ей даже приблизиться. Пропорол глотку на расстоянии вытянутой руки.

Крутнулся, оценивая обстановку… Гм… Упыри кончились. Кладбищем еще ползает с десяток недогнивших зомби, но они даже внешне не вызывали ощущения опасности. Настолько медленно передвигались.

— Теперь, для завершения картины, нам только лича не хватает… — пробормотал я.

Да, чтоб тебе! Нет, реально молчание — золото.

Дверь в часовню отворилась, и на ее пороге возникла худощавая фигура, завернутая в длинный, до земли, серый балахон.

Холера! Вот именно его до полного счастья и не хватало.

Лич некоторое время неподвижно висел над землей, глядя неизвестно куда темными дырами, а точнее — прорезями на ткани капюшона, заменявшего ему лицо, а затем развернулся в мою сторону. Еще мгновение и посох в его руке взлетел вверх, целясь навершием прямо в меня.

Щит словно живой, сам прыгнул с плеча, прикрывая бок от сорвавшейся с посоха нежити зеленой стрелы.

— Бух! Пшш… — стрела или молния ударили в щит, и тот, с характерным шипением, возникающим, когда раскаленную проволоку опускают в воду, поглотил удар.

— Мэтью! Не спи! Бей его! На остальное не обращай внимания…

— Сейчас, сейчас… — забормотал маг, делая руками движения, словно перемешивал что-то невидимое. Потом развел их широко и взмахнул, словно взлететь собрался. Еще и ногой топнул.

И в воздухе сразу исчез запах кладбищенского тлена, а запахло свежестью, словно после грозы. Не знаю, что это было за волшебство, но мертвецам не понравились. Они все завертелись, словно обожженные и дружно бросились закапываться обратно в могилы. Остался только лич. Но и ему на какое-то время стало не до нас. Одеждой нежити пробегали едва заметные огоньки, словно посмертный балахон обсело облако светляков, и похоже, что они доставляли ему неудобство. Так как он интенсивно хлопал себя ладонями, стараясь поскорее погасить их.

А нам с Лией больше и не надо. Подскочили к нежити с двух сторон и принялись полосовать клинками, как крестьяне молотят цепами сноп. С той лишь отменой, что мы не зерно выбивали, а остатки энергии, удерживавшей существо в посмертии.

Говорят, против нежити нужно серебро, святая вода и прочее, но меч и сабля справлялись не хуже. Во всяком случае, отсеченные сталью лоскуты обратно прилепиться не торопились, опадая, как увядшие лепестки. Лич оставил тушить светляков и попытался защищаться посохом, но за двумя не успевал. А тут еще и Мэтью подоспел и всадил ему файербол с двух шагов прямо под капюшон.

Бухнуло, завоняло горелой тканью, а потом весь балахон осел на землю грудой обгоревшего, вонючего тряпья. Мигнуло, будто вспышка над кладбищем прошла, а потом вокруг посветлело и рассвело. Словно порыв ветра сорвал и отбросил полог туманов. Нет, солнечный день не наступил, но и пасмурных сумерек больше не было.

— Покойтесь в мире… — Мэтью, как символом веры, обвел палочкой вокруг. — Мир вам и смирение…

Потом вытер пот со лба и хмыкнул.

— Интересно нас здесь встречают… Гарпии, циклоп, нежить… Что дальше? Сжимающееся ущелье? Пение сирен?

— Детские забавы, — Леонидия вытерла саблю и спрятала клинок в ножны. — Единственное, чего бы я не хотела встретить на нашем пути — это черно мамбона. Тебе приходилось хоть раз видеть, как быстро она атакует?

Но маг не ответил, потому что в этот момент увидел что-то, что заставило его подпрыгнуть, а потом метнуться к одной из могил.

— Очередной цветочек нашел? — то ли спросила, то ли утвердила амазонка. — Давай, давай. Может, хоть поцелуй заслужишь.

Мэтью что-то проворчал, мол, женщинам только одно в голове. Но я не прислушивался. Потому что увидел то, что мне совсем не понравилось. Дорога, которая вела нас к замку, здесь и заканчивалась. Упираясь во вход в часовню. А за широко приоткрытой дверью виднелась лестница, спускающаяся вниз. Что значит, дальнейший путь вел в подземелье. Если мы не хотели выходить за пределы, условно говоря, безопасной территории. А глядя на выгоревшую землю, щедро усеянную черепами и костями, такого желания не было. Понятно, что внизу нас тоже не ждёт ничего хорошего, но вокруг была определенная смерть. Невидимая, непостижимая, но гарантированная. Об этом единодушно говорили и разум, и интуиция. А если держаться предначертанного…

— Нам туда? — проследила за моим взглядом Лия.

В ответ я только плечами пожал.

— Выбора все равно нет, — рассудительно продолжила амазонка, удобнее поправляя перевязь. — Мэтью? Тебя долго ждать?

— Сейчас, сейчас… Здесь сразу три куста Седого могильника. Олеся очень просила его поискать. Это невероятное зелье. Может как убивать, так и возвращать к жизни практически безнадежных. Я должен его собрать. Что бы там дальше ни было, но две дюжины листочков могильника уже сделают наш поход удачным.

— Вообще-то у нас другие цели… — заметила Лия.

— Одно другому не помешает… — поднялся с колен маг, укладывая что-то в сумку. — Такие находки даже метреса Корнелия оценит. Насколько мне известно, в запасах Академии осталось всего две порции настойки на листе могильника и их берегут как зеницу ока. А тут сразу столько… Нет, что не говорите, а мы не зря сюда пришли. О! — Мэтью наконец-то обратил внимание, куда мы с Лией смотрели. — Теперь еще и в подземелье лезть? Терпеть ненавижу… Как связался с тобой, так все время одно и то же. Если не пещера, то шахты… Теперь еще и эта пакость. А обойти никак?

Вместо ответа я красноречиво окинул взглядом окрестности кладбища. Дышавшие смертью гораздо сильнее, чем место вечного упокоения.

— Хочешь рискнуть?

— Чур меня… — сделал защитный жест маг.

— Тогда не задавай глупых вопросов, а лучше организуй нам несколько фонариков. Как в шахте.

— Это можно, — кивнул Мэтью. — Но сначала сделаем вот так… — он взмахнул посохом и довольно большой файербол метнулся в открытую дверь часовенки. Несколько секунд царила тишина, а затем раздался отдаленный взрыв.

— Вот теперь и нам можно заглянуть… Кто первый?

Лия дернулась было к двери, но я вовремя успел перехватить.

— Не обижайся, дорогая, но это не тот случай, когда леди пропускают вперед. У меня лучший из всех нас доспех. Так что мне первому и идти. Не возражай. Мэтью, ну где твой фонарик?

— У тебя над головой, — проворчал маг. — Зайдешь в подземелье — увидишь.

— Добро… — я обнажил меч, сбросил щит на руку и, прикрываясь им, шагнул на лестницу, ведущую в подземелье. Прекрасно понимая, что легкой прогулки не будет.

Глава 8

Подземелье как подземелье — ничего особенного. Даже довольно уютное. Широкое. Двум рядом идти, не толкаясь локтями… И плесенью не пахнет. Только стены какие-то странные. Не сглаженные мастерами, а бугристые… Как будто строители умышленно клали камни так, чтобы они торчали во все стороны острыми краями. Как гигантские зубы. Что вот-вот готовы сомкнуться и перемолоть все, что между ними попадет.

Дьявол!

— Бегом! — я крикнул быстрее, чем мысль полностью сформировалась. И пока товарищи удивленно на меня поглядывали, повернул кольцо скорости, схватил обоих за руки и потащил за собой. — Бегом! Это ловушка!

Мэтью что-то попытался недовольно ворчать, но всего через мгновение стены дрогнули и со скрежетом медленно поползли навстречу друг другу. От неожиданности все остановились, а потом бросились вперед со всех ног. Может, вернуться, было бы разумнее, мы еще не настолько далеко отошли от входа. Но что-то подсказывало, что это ложный путь. Подземелье так просто нас не выпустит. Только время потеряем.

— Быстрее!

Кольцо помогало, но если бы речь шла только обо мне, а еще два прицепа сводили его магию на нет. Ну, почти…

— Да двигайтесь же! Если жить хотите!

Наконец и Лия с Мэтью заметили опасность и придали ходы.

Стены сдвинулись еще больше. Теперь уже приходилось бежать друг за другом, сопя в затылок и подталкивая впереди бегущего. А коридор все не кончался. Еще немного… и расстояние между стенами сузилось настолько, что дальше можно было передвигаться только приставным шагом, больно царапая спины об острые камни.

И все же мы успели. Возможно, тот спурт, который я развил на первых минутах, выиграл для нас время, возможно — просто повезло, но когда я уже скреб доспехом, задевая все выступления и едва протискиваясь дальше, сначала Леонидия, а за ней и Мэтью — провалились вперед, словно в бездну. А через мгновение и я вырвался из смертельных объятий подземелья. А еще спустя мгновение, стены за моей спиной сошлись с глухим щелчком. Словно затряслись челюсти великана. Перемалывая в щепки конец копья, которое я не успел выдернуть.

Пот заливал глаза, в голове гудело, как в кузнице, а ноги дрожали так, словно не несколько сот метров подземелья прошли, а только что завершили марафон. Тяжело дыша, мы сползли по стене на пол, настороженно оглядываясь по сторонам.

Ничего особенного. Довольно просторное помещение. В этот раз с гладкими стенами. Глухими… Только одна дверь виднеется на противоположной стороне. По потолку и стенам — свисают бороды мха, в которых, словно в сетке, висят какие-то грибы или яйца. Они же излучают свет. Освещая зал, как своеобразные канделябры.

Свод опирается на толстую колонну, примостившуюся в центре. Колонна тоже гладкая. Сама — белая, но по всей высоте, вьется выпуклая черная спираль. Довольно стильно… Даже странно. Зачем так стараться, если эту красоту все равно некому созерцать? Вряд ли этим коридором слишком часто пользуются.

— А вот теперь шутки точно закончились… — хрипло прошептала Лия, указывая рукой на колонну.

— Ты о чем? — развернулся я к ней.

— Черная мамбона… — тоже шепотом ответила девушка.

— Где? — не понял я.

— На колонне… Разве сам не видишь?

До сих пор я только однажды видел эту смертоносную гадину, да и тогда как-то было не до разглядываний, так что не сразу понял, что черная спираль, которую я принял за архитектурное украшение, на самом деле самая ядовитая и опасная змея на этом континенте.

Колонну посреди зала обвивала черная мамбона. И когда я это понял, змея, словно почувствовав, что ее узнали, шевельнулась. Ее телом сверху вниз словно солнечный зайчик пробежал, играя бликом на черной и блестящей, как антрацит, коже. А потом она бесшумно скользнула вниз, выпуская камень из объятий.

— Черт… Какая здоровенная…

Змея действительно поражала размерами. Точно не скажешь, но что гораздо больше шести-семи метров, это точно. И толщиной с мое бедро.

Мамбона улеглась на полу и подняла голову, живым столбом возвышаясь метра на два. Острая, как жало копья, голова повернулась в нашу сторону и пара зеленоватых глаз уставилась на нас, словно беря на прицел. У змей нет век, поэтому они не моргают, и от этого их взгляд кажется тяжелым, как приговор.

— Слушайте меня… — быстро заговорила Леонидия. — У меня больше опыта, как драться с этими тварями. Становимся клином. Я приманю ее, и когда змея вцепится в меня, наскакивайте по бокам и бейте всем, чем сможете. Не жалейте. Мамбоны невероятно живучи.

— Эй, что за чепуху ты плетешь?! — возмутился я. — Что значит: уцепится? Одного укуса черной мамбоны достаточно, чтобы тура с ног свалить!

— Другого способа нет. Кто-то из нас здесь должен остаться, — пожала плечами амазонка. — А Мэтью тебе больше пригодится. Возможно, именно это и подразумевалось в условии, когда говорилось, что обратно из Темной Пустоши вернутся не все?

— Нет! Этому не бывать! Мы попытаемся напасть на нее все вместе!

— Коля…

— Ша, молодожены… — неожиданно вмешался Мэтью. — Не знаю, как будет дальше, но здесь точно никто не останется.

— Что ты имеешь в виду?

— В виду ничего, а вот в сумке у мудрого и дальновидного Мэтью Прудика кое-что найдется, — фыркнул, принимая солидную осанку, юный маг. А потом нырнул рукой в сумку и вытащил из нее очередной свиток. — Внимание! — маг взмахнул рукой, потом быстро, буквально выстрелил, какую-то короткую фразу, и между нами и змеей появилось странное существо. Что-то среднее между большим котом и средних размеров кобелей. И такое лохматое, что напоминало моток мохера.

— И что это за чудо?

— Злейший враг мамбон в природе. Лохматый магнус. Благодаря им черные мамбоны, попавшие в наш мир после Слияния Сфер, не завоевали всю Землю.

— А как же Степь? — поинтересовалась Лия.

— Со степью вышла беда, — пожал плечами маг. — Никто не знает почему, но в его климатических условиях магнусы не выживают дольше недели. Сколько ни завозили — все напрасно. Зато черный мамбон, кроме Степи, больше нигде и не встречается.

Между тем, пока мы разговаривали, змея и магнус увидели друг друга. На время они словно окаменели и только мерялись взглядами, а потом змея молниеносно атаковала. Со стороны выглядело так, будто черная стрела мигнула. Но зря… Магнуса там уже не было. Пушистый шарик еще быстрее, так что даже глаз не зафиксировал перемещения, взвился в воздух и упал на змею сверху, вцепляясь в него всеми когтями и зубами. И начался танец смертельного поединка между двумя существами, испокон веков ненавидящими друг друга. Конечно, ненависть, это слишком человечное. Просто эти двое были естественными антагонистами, и на одной территории для обоих мест не было.

Мамбона извивалась клубком, бросалась по сторонам, билась о стены и пол, пытаясь сбросить с себя незваного «всадника», но магнус не сдавался. Зверек не только крепко держался за нее, он еще и умудрялся, хоть и медленно, но неустанно продвигаться по туловищу к голове.

Так сразу и не заметно, но прошло немного времени, полного безумного метания мамбоны, и оказалось, что зверек уже сидит у нее на холке, вцепившись зубами в то место, где у других животных находится шея. Гадина, которая и до этого ни на мгновение не останавливалась, словно ошалела — ее тело буквально летало по помещению, с силой ударяясь о камни, но зря. Как бы она ни сопротивлялась — результат поединка уже был понятен.

Так и случилось…

Прошло еще несколько минут, и перед нашими ногами в посмертных конвульсиях бессильно содрогалось самое страшное чудовище, которое, при других обстоятельствах, более чем наверняка могло бы отнять чью-то жизнь. И даже не одну. А зверек, издав победный писк, медленно слез с побежденной гадины, пофыркал пренебрежительно и… исчез. Действие чар закончилось.

— Обалдеть… — выдал Мэтью, что хоть и сам вызвал магнуса волшебным способом, такого не ожидал.

— Спасибо… — Лия шагнула ближе и чмокнула парня в щеку. — Это было потрясающе. Без преувеличения, по крайней мере, один из нас обязан тебе жизнью.

— Да ну… — смутился тот. — Сделал то, чему учился. А вы меня от гарпий спасли. Так и будем друг перед другом раскланиваться?

— Обязательно, — кивнул я. — Но после того, как выберемся отсюда и засядем вокруг стола. А теперь послушайте, что хочу сказать.

Товарищи оторвались от созерцания трупа черной мамбоны и повернулись в мою сторону.

— Я кое-что понял…

— Что?

— Откуда преграды и враги берутся на нашем пути.

— В самом деле?

— Да… Магия охраны замка каким-то образом считывает страхи. И посылает нам те испытания, которых мы больше всего боимся. Вспомните... Перед тем, как спуститься в подземелье, Мэтью сказал, что не хватает только движущихся стен... А ты, Лия, что нет более опасного противника, чем черная мамбона. А я — еще раньше, говорил о кладбище и живых мертвецах…

— Что-то в этом есть, — почесал затылок Мэтью. — Гм… Это плохо. Ибо таким образом мы сами подсказываем, какие у нас самые уязвимые места.

— Ну, справляемся же как-то… — пожала плечами амазонка.

— Потому что страхи у всех разные, и то, чего боится один из нас, не является чем-то ужасным для других. Но бесконечно так везти не будет. Рано или поздно магия найдет что-то, чего мы боимся мы все вместе. И тогда…

— Стоп, стоп… — остановил меня Мэтью. — Не продолжай. Ты уже подсказываешь, нашим врагам, что им нужно сделать. Лучше давайте думать, как их обмануть.

— Кто из нас в Академии учится и, как утверждает метреса Корнелия, подает большие надежды?

— Гм… — Прудик опять принял серьезную осанку. Постоял так некоторое время и вздохнул. — Я не знаю…

— Я знаю… Не уверен, что удастся, но слышал о такой хитрости. С этого момента думайте обо всем, что угодно, только не о белом… ослике.

Товарищи только удивленно заморгали.

— Я не шучу… Это старинный метод. Нам о нем в Сорбонне рассказывали на лекции.

Почти не соврал. Действительно рассказывали… на лекции по психологии и управлению. Только не в Сорбонне, а в моем мире. Суть метода состоит в том, что каждый человек подсознательно пытается нарушать запреты. И через какое-то время он уже ни о чем другом, как о белой обезьяне (так в оригинале) и думать не может. Таким образом, выставляет поверхностный ментальный блок. Что защищает разум от лингвистического программирования. Как-то так… Честно говоря, я как раз приехал с соревнований и почти всю эту лекцию благополучно проспал. И никакая белая обезьяна мне не снилась… Но суть все-таки запомнил.

— Ну и пока мы все не думаем о белом ослике, предлагаю дольше здесь не задерживаться, — я указал на дверь в противоположной стене, доступ к которой уже ни одно чудовище не перекрывало. — Проход свободный.

— Согласен…

Мэтью повел ладонью впереди себя, как будто пыль с какой-то невидимой, вертикальной поверхности вытирал и удовлетворенно кивнул.

— Чисто. Никаких магических неожиданностей. Обычная дверь. Можем идти…

Не ошибся.

Дверь послушно отворилась, впуская в подземелье свет дня. По-прежнему мрачного и тусклого, и с воздухом насыщенном не слишком приятными ароматами, однако это в любом случае было значительно лучше, чем под землей. И хотя историки утверждают, что наши предки жили в пещерах, — не думаю, что они, предки, конечно, а не историки, проводили под каменными сводами времени больше, чем необходимо. Не верите? А вы выйдите на гору, или встаньте на берегу большого водоема, — и если сердце в вашей груди не зайдется, не затрепещет от невероятного упоения и восторга, вот тогда и поспорим. Люди не птицы, но открытое пространство — это то место, где нам комфортно. Тогда как замкнутые помещения напоминают ловушку.

А еще, похоже, наши предварительные мытарства закончились. Потому что уже привычная дорога из битого кирпича, протянувшись еще метров двадцать, упиралась в широкую каменную лестницу. А гигантский, хмурый и безмолвный замок строго нависал над нами темной, неприступной громадой, одним только видом внушая ужас и трепет. Но мы улыбались…

Потому что перед подъемом лестницы, весело помахивая хвостиками, нас встречало трое белоснежных осликов…

Глава 9

— Значит, не думайте о белом ослике? — засмеялась Лия. — Это так работает?

— Приблизительно, — пожал я плечами. — Рад, что удалось.

Но обрадовался преждевременно. Все три животных громко заревели, задрали хвосты и ровной шеренгой двинулись на нас, демонстрируя немалые зубы.

— Эй, ой! Не так быстро! – воскликнул Мэтью, как-то хитро размахивая руками. А потом хлопнул в ладони и в них возникли три большие и, даже с виду, вкусные морковки. — Держите. Насколько я разбираюсь в скоте, против осликов это лучшее оружие.

Похоже. Потому что, едва только заметив лакомство, ослики сразу остановились и только просительно поглядывали. Мэтью раздал морковки, и мы двинулись каждый к своему плоду фантазии. И разошлись друзьями. Ослики довольно хрустели гостинцем, а мы, немного почесав их за ушами, двинулись дальше. По лестнице вверх.

Ровно пятьдесят ступеней. И столько же сожженных нервных клеток. Ибо каждый раз, ставя ногу на очередную ступеньку, мы ожидали любого подвоха. Что под нами провалится земля, из скрытого отверстия вылетит стрела, или плюнет огнем. Что нажим на скрытую пружину задействует какую-нибудь смертельную ловушку. Одним словом, мы были готовы ко всему… так что сами себе не поверили, когда целые и невредимые достались площадки перед входной дверью. Настолько, что минут пять осторожно оглядывались по сторонам, готовые каждое мгновение отскочить, бежать или защищаться.

Но время проходило, а зловещий замок темных магов, угрюмой скалой нависавший над головами, упрямо нас игнорировал.

— Странно, — пробормотал Мэтью. — Такая бурная встреча на дальних подступах, и полное безразличие теперь. Кто бы внутри не сидел, такое впечатление, что мы ему совершенно не интересны. Обидно даже…

— Заскучал по приключениям? — фыркнула Лия. — Не слишком быстро? Брюки-то уже высохли?

— Твое счастье, что ты девушка… — нахмурился Мэтью, и, чтобы сорвать злость, ухватился за бронзовое кольцо, висевшее у двери, и грохнул им о створку. — Эй! Есть кто дома?! Открывайте!

В тот же миг у меня перед глазами промелькнула сценка из мультфильма о приключениях капитана Врунгеля. Интуиция? Некогда выяснять. Хватаю друзей за плечи и что силы толкаю в сторону. Потом прыгаю следом…

Позади грохнуло так, что земля вздрогнула. А волна воздуха и поднятой пыли чуть ли не сбила с ног.

— Твою же трижды околдованную! — присвистнул Мэтью, что первым из всех успел вывернуться и теперь смотрел нам за спину. Оглянулся и я.

Огромная, тяжелая даже с виду дверь лежала на площадке, словно коврик. Потому что это именно оно грохнулась. И не нужно было иметь слишком развитое воображение, чтобы догадаться, чем бы дело закончилось, оставайся мы стоять перед порогом и дальше. Угу… три мокрых пятна.

— Гостеприимные хозяева… — оценила ситуацию и Лия. — Что значит, встречают с широко распахнутыми дверями. Угу… Не хватает только дворецкого, который бы выглянул и сказал: «Добро пожаловать». Знаешь, Коля, я иногда завидую твоей предусмотрительности. Как ты догадался?

Поскольку у меня перед глазами все еще была картинка из незабываемого мультфильма, я только руками развел. Мол, сам удивляюсь…

Ну так или иначе, но вход в замок был открыт. И хотя после такого приглашения, желание войти стало еще меньше — выбора у нас не было.

Как можно осторожнее, буквально гусиными шагами, подошли к дверному проему. Заглянули…

Прихожая… Свод теряется где-то наверху в темноте, а для услуг гостей очередное предложение выбора — три двери. Выбирай какие хочешь, главное — не ошибись.

— Гм… Похоже, придется разделиться? — почесал затылок Мэтью. — Бросим жребий?

— Угу, сейчас… — хмыкнул я. Конечно, откуда провинциальному средневековому парню, который кроме стен Академии и мира-то не видел… разве что со мной… знать о том, что во всех триллерах самая жесть начинается именно с того момента, когда группа героев, попав в опасное место, вместо того, чтобы держаться вместе — разделяется и отправляется исследовать местность по одному. После чего их всех и убивают, по очереди. Ну, так это в кино. Такая глупость предусмотрена условиями сценария. Но здесь не там. Триллер еще тот — не возразишь, но не кино. И мозг использовать ни один сценарист и режиссер не запрещает.

— А как иначе? Чтобы обойти этот замок шаг за шагом, нам жизни не хватит. А так хоть втрое быстрее будет.

— Не факт… — покачал я головой. — Ты забыл одну вещь, дружище.

— Какую? — заинтересованно протянул маг. Леонидия тоже бросила поправлять амуницию и посмотрела на меня.

— Мы здесь хоть и по собственной воле, но все же — прибыли по приглашению. Зачем Фердинанд похитил Кристину? Верно... Чтобы я отправился ее спасать. А это значит, что он ждет меня. Боится или нет — это другой вопрос. Но что хочет этой встречи, в том никакого сомнения. Конечно, он не имел бы ничего против, чтобы я погиб еще в пути. Но убить самому, а если повезет — сначала еще и унизить, поиздеваться — ему хочется гораздо больше. Так что, поверьте, этот подлец хоть и прячется, но все же не слишком. И путь к нему должен быть значительно короче, чем обыск каждого закоулка в этом замке.

— Согласна.

Леонидия кивнула в знак поддержки.

— Фердинанд подлый и беспринципный. Но, как и всякий маг, уверен в своей силе. А так же полон спеси и высокомерия. Поэтому, мне кажется, его нужно искать не в потайных комнатах, а в главном зале. Ибо он будет встречать нас во всем великолепии и величии, которое только сможет продемонстрировать. Чтобы мы увидели его превосходство. Ведь он почти бог! А мы — ничтожества, пыль у его ног.

— Вот именно, — согласился я. — Поэтому нас интересует только центральный проход. Который должен вывести нас в главный зал. А все остальное оставим археологам.

— Кому? — заинтересовался маг.

— Исследователям прошлого. Тем, кто когда-нибудь придет сюда, чтобы изучать историю и писать легенды о наших подвигах.

— Но только чтоб со счастливым концом, — усмехнулся Мэтью. — Иначе я не согласен.

— Поживем, увидим, дружище. Всё в наших руках. Кстати… Я немного проголодался. Никто не хочет подкрепиться? Ибо мое предчувствие говорит, что после того, как мы войдем в ту дверь, времени на безмятежность у нас больше не будет.

Никто не сопротивлялся… Те несколько часов или бесконечных мгновений, которые понадобились нам, чтобы добраться до замка, откровенно говоря, забрали достаточно сил и нервов. Так что небольшая передышка была в самое время.

Разместились прямо на месте, посреди прихожей, на всякий случай держась поближе к входу. Ибо, в отличие от закрытых дверей, уже хоть знали, что там. Да и троица цокавших копытцами внизу осликов тревоги не вызывали.

Пищу решили не экономить. Удастся ли еще раз так присесть, неизвестно, а лишний вес в бою ни к чему. Оставили себе только по куску хлеба и сыра. На всякий случай, а остальную провизию выложили на перевернутый щит, который временно должен был служить то ли столом, то ли большой миской.

Ели не торопясь. Наслаждаясь вкусом и каждой минутой покоя. Баклага выдержанного и настоянного на меду вина тоже пригодилась. Вкусный напиток, словно омывший усталые нервы, снимая лишнее напряжение и тревогу. Еще бы табачным дымком затянуться, но — к сожалению… чего нет, того нет. Все же, как разберусь с неотложными делами, нужно будет организовать поиски табака. Ну не может же быть, чтобы во всей империи он нигде не рос? Но, всему свой черед.

— Ну что? — похлопал довольно по животу, когда на щите остались только крохи. — Накормили глистов? Время и для работы.

— Шутишь? — зевнул Мэтью. — Кто же после сытного обеда сразу за работу берется? А вздремнуть часок?

Несмотря на вроде бы нелепость такого заявления, в словах мага был смысл. С полным желудком действительно не слишком удобно в всяческие переплеты попадать. А во-вторых, — если уж решили отдохнуть, то чего на полпути останавливаться? Надо использовать возможность целиком. Ибо, как и было сказано, никто не знает, что нас ждет дальше. И вполне возможно, что впереди у нас не одна бессонная ночь.

— Согласен, — киваю в ответ. — Устраивайтесь. Даю три часа на сон. Смена через час. Вполне достаточно, чтобы восстановить силы. Согласны?

— Меня первой буди… — отозвалась Лия. — Не в первые в дозоре стоять.

— Как скажешь…

Товарищи улеглись у стены, а я сел так, чтобы держать в поле зрения все входы и выходы. Осторожность излишней не бывает. Даже если таковой кажется.

Мысли, как водится, нахлынули сами. Откуда и взялись. Мгновение тому не было ни одной, кроме тех, что как гончие вели дальше, по следу Фердинанда, а потом, словно плотину прорвало.

И об Империи, которую я, неизвестно зачем, решил завоевать… И о том, что все вокруг бред. А в реальности мое тело лежит где-то в реанимации, или где-то, присмерти, и все эти приключения на самом деле только последние галлюцинации угасающего мозга. Нет никаких магов, амазонок, черных и белых чародеев… викингов… синих орланов… И что я, вот-вот, в любой момент очнусь… или дам дуба… и все исчезнет. Окончательно и навсегда.

Лия громко причмокнула, повернулась на бок и сладко засопела.

Я смотрел на милые, родные черты ее лица и впервые за все время попросил те силы, которым, похоже, подвластно все, чтобы я ошибался. Пусть будет еще труднее, пусть на меня свалится еще больше проблем и забот, но пусть все будет на самом деле. Ибо оно того стоит.

Я не слишком много прожил в прошлом мире. Двадцать два года — из которых шестнадцать приходится на детство — не срок. Что-то знаю, что-то видел… но большей частью плыл на гребные волны, куда несло. Поступал так, как было принято задолго до меня. Как и миллионы других детей, окончил школу. А потом, чтобы не примерять кирзовые сапоги, отправился в институт. Особенно не перебирая специальностью. Куда был меньший конкурс. Там, чтобы окончательно не заскучать, основное внимание уделял занятиям спортом и девушкам… Благо, их было, как цветов весной. Свободных, независимых, безмерно счастливых и хмельных от того, что наконец-то вырвались из-под родительской опеки. И достиг в этом двоеборье кое-каких успехов. И хотя зачетная книга была заполнена в основном четверками, по успехам на ринге и вниманию девушек, я уверенно держал планку на уровне «отлично».

И я безмятежно плыл, покачиваясь, на тех волнах. Тренировка — соревнование. Блондинки, русые, рыжие, шатенки и брюнетки. Бары, дискотеки… От сессии до сессии живут студенты весело.

Я не жил отшельником. Были какие-то приятели, больше соответствовавшие категории «хорошие знакомые», и некие привязанности периодически появлялись. Легкие, невесомые… которые так же быстро миновали, как и приходили. Но ни за кого из окружающих меня у меня и мысли не возникло бы рисковать жизнью. Как и у всех них ради меня.

И только здесь все изменилось… Понадобилось всего несколько месяцев, а рядом со мной появились настоящие друзья. Без колебаний готовые умереть, защищая меня. И я бы тоже сделал это для них, не колеблясь ни мгновения.

Где же тогда настоящая жизнь? Та, что была, или что теперь? Может, наоборот: мое прошлое, это и был сон, приснившийся принцу, а теперь уже и королю Николаису? И я зря переживаю? Ибо живу здесь и сейчас?

От такого вывода остальные мысли поблекли и, словно стесняясь, тихонько исчезли.

Однако легче не стало. Ибо на смену им пришли не менее трудные вопросы.

Лия! Как быть с ней? Нет, то, что я вывернусь наизнанку, но выведу ее отсюда целой и невредимой, даже не обсуждается. Но что дальше? Как мне разорваться между ней и Кристиной?

О фиктивном браке я могу рассказывать другим, но Фердинанд прав — принцесса мне не безразлична. Я еще до конца не разобрался в чувствах, но какая-то искорка между нами проскочила. В том никаких сомнений. И просто так, добровольно, я от Кристины не откажусь. Разве что она сама будет против. Однако, что-то мне подсказывает, что этого не случится, и замуж за меня она пойдет по собственному желанию, а не потому, что так решил отец.

И как этот треугольник упорядочить? Кого выбрать, если с одной ты прошел столько испытаний, что она стала тебе дороже собственной жизни, а от взгляда на другую — становится тепло в груди и в животе будто бабочки летают?

Черт!

В сердцах я так сжал кулаки, что косточки побелели.

Вот придумала какая-то тварь, что у мужчины должна быть только одна жена. Самого гада уже, пожалуй, не одну тысячу лет и на свете нет, а люди должны страдать. А вот, дудки! Не буду я выбирать! И если какому-нибудь святоше это не понравится, то пусть идет лесом. В конце концов, я еще и викинг. А у них многоженство норма. И вообще… Я же, как будто, собрался всю бывшую Империю завоевать? Так кто может запретить новому Императору издать закон, разрешающий полигамию на территории его государства?

Гм… Кстати, вот и более-менее веская причина, ради которой следует побороться за императорский венец. Так сказать, личная заинтересованность. А она всегда сильнее, чем борьба за общественное благо.

— Коля… — Леонидия открыла глаза и сладко потянулась. — Давай, приляг… А то у тебя глаза уже как у волка светятся. Совершенно себя не бережешь. Давай. Вздремни немного. Я посторожу…

Глава 10

Следующие двое суток мы не раз с благодарностью вспоминали собственную предусмотрительность. Потому что дальше было не до сна. Да что там сон — обычную передышку и то едва удавалось выкроить. Не знаю, как сильно желал нашей встречи Фердинанд, но замок темных магов делал все возможное, чтобы ей помешать.

Сразу за дверью нас ждали. На этот раз без особых выкрутасов. Обычные воины. Дюжина меченосцев и дюжина арбалетчиков. Бой был ожесточенный… Шелестели болты, звенела сталь… Кричали раненые… Мы победили благодаря лучшему вооружению и кольцу скорости. Мэтью держал перед собой и Лией волшебный, огненный щит, поглощавший и сжигавший все арбалетные болты, а я вихрем носился между врагами, дав полную волю Неутомимому. И меч не подвел. Клинок пел заунывную, непрерывную песню смерти, с каждым взмахом унося очередную жизнь. Пока последний из врагов не лег трупом.

А дальше была бесконечная лестница вверх, каждую ступеньку которой защищали не менее ожесточенно. На нас бросались гигантские пауки, плюя ядом, от которого камни шипели, словно сало на сковороде. Дорогу преграждали гигантские скорпионы, одного прицельного удара хвостом которых было бы достаточно, чтобы убить любого. Со стен, с завыванием и звеня ржавыми цепями, набрасывались призраки. Чье прикосновение отнимало силу, замораживало дыхание и останавливало сердце. В нас бросали огненными шарами и засыпали облаками стрел… Дорогу преграждали рыцари без лиц, закованные в стальные латы. С потолка падали гигантские пиявки... Ступени становились дыбом и убегали из-под ног, пытаясь сбросить вниз... Но остановить не могли.

Несмотря ни на что, шаг за шагом мы продвигались вперед и вверх, преодолевая один этаж за другим. Сюда не попадал солнечный свет, так что трудно было сказать, сколько времени заняло это непрерывное сражение. Может, только один день, а может, и больше.

Давно были выпиты последние капли воды, и потрескавшиеся, сухие от жажды губы сочились сукровицей. Глаза пекли и болели так, словно в них кто сыпанул горсть песка… Хотя, может, так и было? Поди вспомни, кто и что из врагов делал? Руки мечей ускользали из мокрых от пота ладоней, а ноги едва передвигались. Чтобы преодолеть очередную ступень, нужно было собирать все остатки силы и буквально заставлять себя сделать еще один, очередной шаг…

Но у всего есть конец… Даже у бесконечности.

Взмахнув мечом и уложив на пол человекоподобного зверя с волчьей головой и длинными когтями, которые смогли оставить царапины даже на Глади пруда, я шагнул вперед и... остановился.

Врагов больше не было, а сквозь кровавый туман я увидел гигантский зал. С расставленными и накрытыми, как для пышного торжества, столами. Но — пустой.

Все довольно просторное помещение размерами с половину футбольного поля занимали выставленные буквой «П» столы и добротные, резные кресла. Столешницы устланы белыми, узорчатыми скатертями, едва проглядывающими из-под бесчисленного количества тарелок, подносов, лоханок, кувшинов и графинов. И не пустых… Вся посуда была наполнена разнообразными блюдами, чьи ароматы сплетались во что-то невероятно вкусное, вызывая непреодолимое желание: позабыть обо всем на свете, немедленно сесть за стол и не вставать из-за него, пока там останется хоть крошка.

Зал освещался десятком нависающих над столами жирандолей и еще большим количеством бездымных факелов, которыми были утыканы все стены. Так что света, особенно после постоянных сумерек, было предостаточно… Чтобы разглядеть одинокую фигуру, сидевшую в высоком, тронного типа, кресле во главе стола. Высокий, худощавый мужчина. С длинными черными волосами, перехваченными серебряным обручем. На плечах такой же темно-синий или просто черный с синим отливом плащ. Мужчина сидел откинувшись на спинку кресла и, похоже, дремал. Фердинанд! После нашей последней встречи я узнал бы его даже в полной темноте.

И все больше никого — ни живых, ни мертвых, ни привидений.

— Ну, наконец-то… — лениво проговорил темный маг, протягивая руку за бокалом. — Я уже заскучал, ожидая тебя.

— Если хотел увидеть быстрее, не нужно было столько препятствий на пути выставлять… — ответил я, вытирая клинок и пряча меч в ножны. — Ибо, судя по тому количеству охраны, которой ты себя окружил, ты не слишком горел желанием встретиться.

— Что, всё? Дошли? — держа наготове посох, выглянул из-за плеч Мэтью, настороженно разглядываясь по сторонам. — Уверен, что это не очередная ловушка?

— Никаких ловушек… — сделал отрицательный жест Фердинанд. — Чувствуйте себя как дома. Присоединяйтесь… — темный маг повел рукой по лицу, словно стирал усталость, а потом указал на накрытые столы. — Уверен, вы в пути немного проголодались. А что касается преград… Здесь моей вины нет. Не забывайте, вы в цитадели темных магов. А ее строили именно для того, чтобы гости не донимали хозяев. И хотя древних чародеев давно уже нет в живых, замок добросовестно выполняет свои обязанности. Соответственно, приходится принимать их правила игры. Но я был уверен, что такого героя никакие препятствия не остановят. И не ошибся… И невероятно этому рад. Ну, проходите, не стесняйтесь. Что-что, а праздничный пир вы точно заслужили.

— Слишком мягко стелет… — пробормотала Леонидия, стоя вполоборота, так чтобы видеть и то, что происходит позади.

— О нет! — поднял руки Фердинанд. — Не надо искать подвоха там, где его нет. Мы с принцем… гм… извиняюсь… королем Николаисом заклятые враги и никогда товарищами не станем. Вскоре в этом мире останется только один из нас. Но ведь это не значит, что мы не можем какое-то время посидеть за одним столом? Тем более в противоположных концах. Я буду безмерно рад и счастлив, если смогу наконец-то плюнуть на труп врага, однако — я хочу насладиться настоящим поединком, а не добить того, кто и так едва на ногах стоит. Вот мое предложение... Сегодня вы пользуетесь моим гостеприимством, отдыхаете, набираетесь сил. А завтра — я вас убью. Причинив столько мучений, сколько каждый из вас сможет выдержать. Ну что? Как вам такое предложение?

— Коля, — прошептал Мэтью. — Зачем тянуть? Давай прикончим его прямо сейчас, и все. Не волнуйся, у меня еще достаточно и силы, и заклятий.

— Парень верно говорит… — поддержала мага Лия. — Это не место, где стоит задерживаться.

— Все так, — кивнул я. — Но я не за его жизнью пришел. Вернее, не только за этим. И должен сначала узнать, где Кристина. Потому что без подсказки искать ее здесь можно не один год.

— Приятно видеть, что ты не только герой, но и ум есть… — насмешливо поаплодировал Фердинанд. — Так и быть, вот тебе мой подарок…

Темный маг щелкнул пальцами, и позади него появилась большая золотая клетка. На полу которой сидела молодая девушка, в простом белом платье. Дочь короля Буругундии Эдуарда XII-го, принцесса Кристина.

— Кристина! — позабыв обо всем, я бросился к девушке, но почти сразу наткнулся на невидимый барьер, не пропустивший меня дальше.

Ярость так и метнулась в голову, заставляя схватиться за меч.

— Ты! Ты держишь ее в клетке?

— Что? — Фердинанд удивленно оглянулся. — А-а, это… Конечно, нет. Это же только иллюзия. Само как-то получилось… Аллегория. Птичка в клетке. — Маг снова щелкнул пальцами и золотая клетка превратилась в прозрачный муслиновый шатер, посреди которого на широкой атаманке полулежала молодая девушка. Стены шатра хоть и были не толще паутины, однако черты лица скрывали. — Так лучше?

— Это тоже иллюзия? — я уже взял себя в руки.

— Ну конечно… — кивнул Фердинанд. — Ты хотел узнать, все ли в порядке с твоей невестой. Я тебе показал ее. Доволен?

— Нет. Я предпочел бы, чтоб она сидела рядом.

— Ладно… Не вижу в этом ничего невозможного, — пожал плечами маг. — Садитесь за стол. Будьте моими гостями. Угощайтесь, чем дом богат. А я тем временем велю слугам привести принцессу. Она не совсем здесь и это займет немного времени. Так подойдет? Мы же договорились?

— О чем? — на всякий случай уточнил я.

— Ну вот… — вздохнул Фердинанд. — Все сначала?

— Нет, — мотнул я головой. — Просто сказано слишком много. А сделка должна быть сформулирована четко и кратко. Повтори, что ты хочешь без многословия, и я скажу, согласен или нет.

— Ты удивляешь меня все больше… — склонил голову к плечу Фердинанд. — Тот Николаис, которого я знал по Сорбонне, не был так похож на ростовщика. А где же благородство? Вера в честь и слово?

— Будешь смеяться, но это знакомство с тобой сделало меня таким предусмотрительным, — ответил я в тон. — Ну что? Продолжим играть в слова или перейдем к делу?

— Хорошо, хорошо… — засмеялся маг. — Вот тебе мое предложение, Николаис. Четко и понятно. Я предлагаю сойтись завтра в поединке. Только ты и я. Победитель получит все. В твоем случае это сатисфакция и принцесса. В моем — права на трон Солнечного Пика. А до сих тер мы заключаем перемирие и обязуемся не нападать друг на друга и не наносить вред никаким способом. Так пойдет? Принимаешь?

— Ты хочешь получить королевский венец? — удивился я. — Но ведь это невозможно. Трон не признает узурпатора.

— Даже так? — искренне удивился Фердинанд. — А я думал, ты все знаешь. Похоже, отец не рассказывал тебе о том, что у вашего прадеда был старший брат Петреус? Который и должен был в свое время занять трон Солнечного Пика. Если бы его, конечно, совершенно случайно, не ужалила на сенокосе гадюка. А потом, не менее случайно, от пожара не погибла вся его семья… И два наследника в том числе. Что, не приходилось ни разу слышать эту историю?

Я только головой покачал. Так вот в чем дело! А я никак не мог понять, кто же это наслал на мою семью проклятие? И главное — за что? А тут такие страсти бушуют. Согласен, потерянная корона и мантия того стоят. Особенно, если Фердинанд не лжет, и прадед Николаиса действительно убил своего старшего брата, чтобы вне очереди сесть на трон.

— Вижу по лицу, что действительно не слышал. Что, однако, сути не меняет. В живых должен остаться только один из нас.

— Не понял. Ты сказал, что в пожаре погибла вся семья Петреуса? Откуда тогда ты взялся?

— Не все… — мотнул головой Фердинанд. — Просто никто не знал, что именно в тот день перед пожаром одного из сыновей забрали на учебу в Академию магов. Забирали его порталом из дворца, так что это осталось тайной.

— Ты… ты — сын Петреуса? Мой двоюродный прадед?

— Да, — кивнул маг. — И всю свою жизнь, всю боль за потерянными родителями и братом, всю ненависть — я посвятил мести подлому убийце и его родным. Согласись, получилось неплохо. Вот только с тобой что-то пошло не так. То ли сила проклятия со временем ослабла, то ли старый пердун Игнациус слишком сильно тебя опекает, но проклятие не сработало, и мне пришлось заняться этим лично. Хотя… такой вариант тоже неплох. И даже символический. Собственными руками поставить последнюю точку в многолетнем противостоянии и мести. Это настолько сладко, что мне хочется оттянуть тот момент как можно дольше.

— Ты не слишком самоуверен? — фыркнул я. — Не говори гоп, пока не перепрыгнул. Не слышал ли такую поговорку?

— А что ты можешь, сопляк? Ты на моей территории. Здесь нет ни твоего придворного мага, ни той старой прошмандовки. Драться мы будем лицом к лицу… Нет, мальчик, шансов у тебя даже не ноль, а куда меньше. Ты уже покойник. Просто этого еще не осознал. Итак, мой совет: не трать последние часы зря — ешь, пей, гуляй… Я даже больше никаких условий не буду ставить. Вот…

Маг взмахнул рукой, и на соседнем стуле появилась Кристина. Я только рот разинул. Как и растерянно оглядывающаяся девушка вокруг. А в следующее мгновение мы бросились друг к другу и сомкнули объятия.

— Я знала… — прошептала принцесса. — Я знала, что ты меня не бросишь. Найдешь и заберешь отсюда.

— Наслаждайся, — продолжал Фердинанд. — Больше вас не буду разлучать. Хоть переспите вместе… Не жалко. В конце концов, не чужие люди. В других обстоятельствах, могли бы даже стать приятелями. Кстати, обрати внимание и оцени — я девушку даже пальцем не тронул, несмотря на то, что она была полностью в моей власти. Невинную забрал, невинной и возвращаю. Разве это не свидетельствует о моем благородстве? И о том, что моему слову можно верить.

— Спасибо…

Я действительно ощутил, пусть небольшую, но все же благодарность. Девушка действительно была в его руках. И то, что Фердинанд не воспользовался возможностью обесчестить ее, хоть немного, но делало мага более человечным. Особенно если вспомнить, с чего все началось. Что, конечно же, не помешает мне завтра его убить.

— Гм… — продолжил задумчиво Фердинанд. — А знаешь… Я сегодня что-то слишком сентиментален, а потому добрый. Есть еще одно предложение. Мы можем все прекратить прямо сейчас, Николаис. Отрекись от трона и больше никто не умрет. Что скажешь?

Глава 11

Говорят, что культурный и воспитанный человек должен вести себя за столом так, чтобы было слышно, как муха пролетит. Не хлебать, не чавкать, не стучать ложками и вилками по тарелкам, а есть вежливо и тихонько. Медленно… будто через силу. Так, словно оказываешь хозяевам услугу.

Не знаю, кто все это придумал, но это точно было не о нас. И я, и мои товарищи набросились на еду так, что за ушами трещало. Хватали из тарелок друг поперед друга и вгрызались в мясо всеми зубами, как хищные звери, только что не рыча от удовольствия. А если брали в руку бокал или кубок, то не выпускали, пока на донышке хоть капля оставалась. Мы — пировали.

Мы — это я, Мэтью и Лия. Кристина же вела себя как подобает принцессе. Сидела скромно, тихо и меланхолично отщипывала от гроздья виноградинки. Иногда даже забывая отправить ее в рот. А бокал с вином, который я наполнил собственноручно, так и стоял почти не тронутый.

Ну и, конечно, метреса Корнелия. Чародейка была, как всегда, сама изысканность. И за столом держала себя как королева. Королева-мать, которая с любовью и нежностью смотрит на своих чад.

— Ну, за то, что все кончилось хорошо! — слегка заплетая языком произнес Мэтью, еще раз поднимая бокал.

Что ж, имел на то полное право. Ибо именно он к такому исходу больше всего приложил рук.

Нет, конечно, каждый из нас сделал все, что мог, и каждый заслужил свою долю славы, но кольцо вызова активизировал именно он.

Когда в трапезной замелькали сразу два портала, все удивились. Даже Фердинанд на мгновение замер и лишь удивленно смотрел, как оттуда вышли метр Игнациус и метреса Корнелия. Может, если бы его удивление было поменьше, темный маг и на этот раз успел бы убежать, но отпущенные секунды он упустил, а дальше было поздно. Архимаги одновременно взмахнули руками, и Фердинанда укутал полупрозрачный кокон — парализуя движения и отсекая от потоков силы.

— Вот и все, — смахнул со лба капли пота мэтр Игнациус. — Носил волк овец, понесли и волка. Молодец, Мэтью…

— Все молодцы, — поправила приятеля метреса Корнелия. — Этот пазл не сложился б, если бы наши юные друзья каждый не внесли свою лепту. И, должна признать, что до последнего момента не была уверена, что наш план сработает. Но, нам удалось. А поэтому все молодцы и все герои. А теперь, если нет других предложений, предлагаю не задерживаться. Цитадель темных магов не то место, где следует оставаться дольше, чем необходимо. Что скажете, ваше величество?

Предложений не было, в отличие от целого ряда вопросов, но их можно задать и в более приятной обстановке. Так что я только плечами пожал.

— Вот и хорошо… Игнат, ты забирай злодея. Сам знаешь, куда. А я отправлю домой наших друзей.

Мэтр кивнул, схватил кокон с Фердинандом как чемодан и потащил к своему порталу. Мгновение, и тот закрылся за ними, и исчез, будто и не было ничего. Остался только портал метрессы.

— Надеюсь, вас нести не надо? — вопросительно выгнула бровь чародейка. — Сами дойдете?

В голосе ее звучала шутка, но из тех, которые не вызывают улыбку, а заставляют двигаться быстрее. Так что и мы не медлили. Сначала Мэтью, за ним — Лия, а потом и я, держа за руку Кристину. Девушка настолько растерялась, что без моей помощи, наверное, и с места не сдвинулась бы.

Аристарх, похоже, больше верил в успех нашей миссии. Ибо накрыть стол для праздничного пира за несколько секунд невозможно. Значит, приготовился заранее. И мы, оказавшись в моем кабинете, просить себя не заставляли. Не та обстановка и не те ароматы, чтобы изображать сытых и безразличных…

— А теперь, если на то будет ваша воля, рассказывайте… — утолив жажду и голод, вызванные не столько голодом и напряжением последних суток, сколько в следствии нервного напряжения, которое спало слишком внезапно, я сумел остановиться и ожидающе посмотрел на метресу Корнелию.

— О нет, — подняла руки вверх чародейка. — Мне пора… Домой доставила, что все с вами хорошо — убедилась, а теперь пора и другими делами заняться. А для разговора оставляю вам своего ученика. Мэтью знает все с самого начала, так что расскажет не хуже. Единственный совет, как удовлетворите любопытство – не торопитесь ничего делать, а хорошо отдохните. Поверьте, завтрашний день для этого ничем не хуже сегодняшнего.

Метреса поднялась, взмахнула рукой, открыла портал и вышла.

Одновременно с этим все головы повернулись в сторону Мэтью.

— Ну? — подогнал его я, заставив отложить на тарелку жареную гусиную ножку, на которую тот же нацелился. — Не тяни кота…

— Хорошо, хорошо… — взмахнул руками тот. — Не смотрите так, еще дыру просверлите. Да, я знал обо всем с самого начала, но не мог ничего сказать, потому что метреса наложила на меня печать молчания и забвения.

— Проехали… — остановил я товарища. — Что было, то прошло. Говори по существу. Что это был за план, и как нашим магам удалось обойти условия проникновения в Темную пустошь. Мы ведь не просто так выполняли все эти условия, чтобы туда попасть?

— Нет, не просто так. Условия действительно были и обойти их еще не удавалось никому. Но… — Мэтью сделал театральную паузу. — Хитрость, придуманная метрессой Корнелией, заключалась в том, что каждое заклятие имеет ряд ограничений и формулируется всегда четко и конкретно. И она предположила, что и в этом случае охранная магия работает только на внешнем периметре. А если эту защита пройти, то внутри дома Темных магов, заклятие может и не работать. Поэтому задачка была разделена на три части. Первая — нам с вами предстояло войти в Темную пустошь и пройти защитную полосу Цитадели. Вторая — я получил и должен был пронести в сердце Цитадели кольцо вызова. Чтобы охранная магия этот артефакт не заметила, на меня наложили печать забвения. То есть, к подходящему моменту, а именно — до того момента, пока рядом с нами не окажется принцесса Кристина, — я забыл, что у меня есть этот перстень. Ну а третий этап вы уже видели сами. Охранная система и защита действительно действовали только снаружи. Наши маги смогли телепортироваться в Цитадель и поймать Фердинанда. Точка… Она же — виктория. Виват?

Ну что? Голод утих. Благодаря трем или четырем кружкам вина нервы тоже приведены в более-менее нормальное состояние. Любопытство тоже удовлетворено. Самое время уделить кроху внимания и своим близким. То есть невесте. Ибо если Мэтью с Леонидией выглядят вполне довольными жизнью, как минимум, потому что она продолжается, то Кристина сидит, словно в воду опущена. Такая грустная, что того и гляди, разревется. А это никуда не годится…

— Что ты? — поворачиваюсь к ней, подсовываю кресло поближе и беру девушку за руку. — Все же хорошо. Все живы, здоровы… И дома.

— Дома… — эхом повторила Христя. — Я очень хочу домой…

— Вот так… — протянул я немного удивленно. — А где же ты сейчас?

Девушка только плечиками пожала.

— Ааа… Понимаю… Ты об отце беспокоишься? Так не волнуйся. Аристарх уже передал известие Евсею. А тот отправил голубя. Так что король Эдуард уже знает о том, что с тобой все хорошо.

— Не то… Я о себе… — Кристина подняла голову и вопросительно посмотрела мне в глаза.

— А с тобой что не так? — не понял я. — Тебе плохо? Фердинанд тебя обидел?

— Нет, нет… — слегка покраснела девушка. — Он все время угрожал и насмехался. Но не трогал. Говорил, что займется мной только после того, как тебя схватит. Чтобы ты видел, как он будет развлекаться с твоей невестой.

— Ну, тогда я ничего не понимаю. Что же ты такая грустная? Все же хорошо?

— Хорошо? — хмыкнула Кристина. — Может… А что дальше?

— О, здесь все просто, — улыбнулся я. — Сегодня отдыхаем и набираемся сил. Приводим себя в порядок. А завтра метреса Корнелия перенесет тебя домой. Гм… — я запнулся на последнем слове. — Как-то неправильно звучит. Домой… Ты ведь и так у себя дома.

— Как это? — девушка выжидательно уставилась на меня.

— Что значит «как»? Ты моя невеста. Нет? А значит, скоро и королева Солнечного пика. Его хозяйка. Значит, все вокруг — твой новый дом. Привыкай. Пройдет совсем немного времени и тебе придется самой тут всем управлять. В мое отсутствие. Да… Такова ваша, женская судьба. Мужчинам — битвы и походы, а женщинам — вить гнездышко и во всем наводить порядок.

— Гнездышко… — тихонько прошептала Кристина. — Хозяйка… Так ты… ты не передумал на мне жениться?

И такая надежда и радость сверкнули в ее глазах, что я сам невольно смутился.

Вот тебе бабушка и капустные пироги. Фиктивный брак, говорите? А девчонка, кажется, влюблена в меня по самую макушку. А я? Гм… Ну, что сказать, если не лукавить? Девушка хорошенькая. Есть на чем и глазам задержать, и в руках подержать. В еще не так далеком прошлом, оно же будущее, если бы такая птичка попала в поле зрения, я бы и минуты не раздумывал, знакомиться или нет. И приложил бы все усилия, чтобы затащить ее в постель. Не раздумывая над тем, что будет дальше. Но здесь совсем другие времена. Здесь за каждый поступок приходится отвечать. И не только перед Всевышним. Гм… А с другой стороны, чем плохо? Если влюбилась, так это только плюс. Гораздо лучше, чем брак по согласию. И верная будет, и нежная… Вот только как с Лией быть?

Невольно взглянул на амазонку и неожиданно встретился с ней взглядами. Да, чего Леонидии хватает — так это ума. Дочь Степи все поняла верно, и не только поняла. Ибо улыбнулась ласково и кивнула. Мол, не волнуйся. Все верно. Все так, как нужно. Я не в претензии.

Медленно прикрыл веки в ответ, вздохнул слегка и придвинулся к Кристине еще ближе.

— Глупенькая. А зачем бы я лез в эту треклятую Темную пустошь, если бы не думал все время о тебе? Так что не выдумывай лишнего. Я хотел еще некоторые дела уладить… чуть-чуть собралось неотложного. А уже потом отправиться с визитом к твоему отцу. Но, если вопрос стоит так… Хорошо. Попрошу Корнелию, чтобы и меня с тобой отправила в Буругундию. Не будем откладывать свадьбу. Пусть твой отец назначает дату.

Господи! Это что-то невероятное! На меня хлынуло такое море счастья, что я чуть не захлебнулся в нем. Кто бы там ни руководил моей судьбой, спасибо. Не уверен, что заслуживаю, но сделаю все, чтобы эта девочка и дальше оставалась такой же счастливой и жизнерадостной. Гм… Кстати, еще одна причина натянуть на голову императорский венец.

А Кристина тем временем перестала сиять и всхлипнула.

— Добрый день, моя радость… — поднял я удивленные брови. — А теперь что не так? Откуда слезы?

— Я так счастлива… — пробормотала девушка, шмыгая носиком. — Так счастлива… что аж страшно. Боги завистливы. Они не любят когда люди слишком счастливы. Потому что о них забывают. Вот я и боюсь, что что-нибудь плохое случится и помешает нашим мечтам.

— Оставь проблемы мне… — я протянул руку и приобнял невесту за плечи. — Это мужские дела. Разберемся. А ты думай только о хорошем.

Ладонь гладила ее плечики, а глаза снова нашли Леонидию.

Лия тоже смотрела на нас. Тепло и ласково. Как старшая сестра… И снова слегка кивнула. Не знаю, как там небеса, а она наш брак уже благословила. И для меня это было значительно важнее воли каких-то богов.

Тогда я наклонился, нашел губами чуть солоноватые губы Кристины и приник к ним долгим, нежным поцелуем. Девушка сначала дернулась, но уже через мгновение обмякла и ответила. Значительно жарче. Вкладывая в этот, наш первый с ней поцелуй, всю жажду нерастраченного девичьего чувства.

Спасибо и тебе, Фердинанд. Если бы не твое вмешательство, то, может быть, этот хрупкий огонек, едва забрезживший, когда мы только встретились, так бы никогда и не разгорелся в настоящий костер. Не зря говорят, что только трудности выгранивают невзрачные, серые алмазы в драгоценные бриллианты.

Глава 12

— Ты так думаешь? — прошелестела на ухо Христя, когда наши губы наконец разомкнулись.

— Чтобы я сдох... — слова вылетели быстрее, чем мозг успел просигналить, что принцесса, это не компания институтских приятелей, и здесь подобные высказывания неуместны. — Эээ... Ну... я имел в виду.

— Интересная клятва… — протянула тем временем девушка. — Короткая и емкая. Как и положено королю-воину, в чьих руках меч не менее уместен, чем скипетр, — и повторила со вкусом. — Чтоб я сдох! Верю… Вот теперь действительно верю.

О господи! Нет, хоть убейте, а не родился еще человек, который поймет, что творится в этих милых головках. Но, как говорится, не суть, мытьем или катаньем — главное, что сработало.

— Вот и хорошо, — я легонько чмокнул невесту в носик. — А теперь тебе стоит отдохнуть. Аристарх!

— Я здесь, ваше величество! — материализовался в одном из углов трапезной дворецкий. — Что прикажете?

— Проведи принцессу Кристину в ее покои. Ну и все остальное… обеспечь, одним словом, все, что барышне нужно.

— Будет сделано, ваше величество. Моя госпожа… прошу за мной… — Аристарх учтиво поклонился девушке и сделал приглашающий жест.

Кристина встала, коснулась еще раз меня рукой, словно искала поддержки или благодарила, и вышла вслед за дворецким.

Вот так... Моя госпожа... Я еще сам толком ничего окончательно не решил, а ему уже все понятно. В конце концов, говорят, у слуг интуиция развита еще лучше, чем у женщин. Моментально улавливают, откуда ветер дует.

Провел их взглядом, а затем, неловко отводя глаза, шагнул к Леонидии. Но та заметила мое движение и тоже встала.

— Гм… — в тот же миг сорвался на ноги Мэтью, держа в одной руке гусиную ножку, а в другой — бокал с вином. — Это… как его… Мне тоже пора. Засиделся что-то… Ели вдруг что, свистите. Аристарх знает, где меня искать… — он щелкнул пальцами и шмыгнул в открытый портал.

— Лия… — начал я, все еще глядя в сторону. — Я…

— Не нужно лишних слов, Коля… — девушка шагнула ближе и самыми кончиками пальцев погладила меня по лицу. — Ты все делаешь правильно. Ну, посуди сам: какая из меня королева? Степная девчонка, всю жизнь не знавшая ничего кроме жизни в военном лагере, — и на трон. Смех курам... Другое дело Кристина... А главное, она тебя действительно любит. Значит, будет и верной женой, и помощницей. Да и союз двух королей, это то, что тебе сейчас очень необходимо. А я… Не беспокойся. Я всегда буду рядом… если не прогонишь. И мои объятия всегда будут открыты для тебя. Если захочешь…

— Но ведь…

— Забудь слово «измена», — Лия еще раз погладила меня, но теперь уже ладонью. — По крови ты викинг. А это значит, что можешь иметь столько жен и наложниц, сколько вздумается. Не нарушая при этом ни человеческих, ни божьих законов. Хотя, если вспомнить всех фавориток и фаворитов, которые ошиваются вблизи каждого трона, подобный вопрос вообще никогда и никого не волновал.

— Гм...

— Вот и я об этом.

Амазонка подошла вплотную и потянулась ко мне губами. Я не стал медлить, и долгий, пылкий поцелуй закрепил наше соглашение и планы на будущее.

— Кхе-кхе… — послышалось от двери.

Я резко развернулся и увидел перед собой худощавого и черноволосого юношу, чей видающийся нос и всепонимающий, грустный взгляд черных глаз четко указывали на его кровь.

— Простите, ваше величество... пожалуй, я не вовремя... — и он попятился в дверь.

— Нет, нет… — остановила его Леонидия. — Я как раз собиралась уходить. А что может быть важнее для короля, чем информация о состоянии государственной казны? Итак, заходите смело господин казначей. Ваше величество, позволите оставить вас?

— Да… — кивнул я несколько растерянно. — Но прошу далеко и надолго не отлучаться. Наш разговор еще не окончен.

— Как прикажете, ваше величество.

Леонидия величаво выплыла из трапезной, оставляя меня наедине с казначеем.

— Проходите, господин… ее…

— Натан, — поклонился тот.

— А-а, да, — кивнул я. — Племянник Давида Наумовича?

— Быть родственником такого выдающегося человека, это большая честь, ваше величество... — снова поклонился юноша. — Однако, смею вас заверить, что мне и собственных достоинств хватает, чтобы не краснеть в порядочном обществе.

— Гм… достойная позиция, — улыбнулся я. — Что ж, господин Натан, проходите. Присядьте поближе. И рассказывайте, что за неотложные нужды заставили вас так спешно искать моей аудиенции.

— Государственные, ваше величество. Только государственные… — казначей подошел к ближайшему стулу и осторожно присел на краешек.

— И что у нас в государстве не так? Сундуки в казне дно показали?

— Хвала Творцу, — взмахнул руками Натан. — С этим все хорошо. Откровенно говоря, когда мне была предложена должность, я был уверен, что придется последние талеры подсчитывать и придумывать, как залатать ими дыры в расходах. Но, мой господин, то, что я увидел — было словно сновидение. Бабушка мне маленькому рассказывала сказку о пещере разбойника Али-Абы… Так я именно так и представлял себе те горы золота и драгоценностей, которые увидел в вашей сокровищнице.

— Ого, — не удержался я от очередной улыбки. — Приятно слышать это от человека, который, если верить рекомендациям, хорошо умеет считать деньги.

— Кстати, о деньгах… — оживился Натан.

— Ага, все-таки, что-то с ними не так? Думаешь, на все начинания не хватит средств?

— Ну… — потер переносицу казначей. — Во-первых, ваше величество, я не могу знать всех ваших планов, поэтому дать развернутый ответ не могу. А во-вторых, — запасы такая вещь, что как их не пополняй, они обладают свойством, раньше или позже, заканчиваться. Всегда…

— Согласен, — кивнул я. — Поэтому опустим в-третьих и в-четвёртых, а сразу перейдем к предложениям по наполнению казны. Я не ошибаюсь? Ты же с этим ко мне пришел? Но, сначала, ответь на один вопрос.

— К вашим услугам, ваше величество, — поклонился юноша.

— На сколько нам хватит казны? Хоть на глазок.

— Зачем «на глазок», — пожал плечами казначей. — Если цены не вырастут более чем на двадцать процентов, поступления в казну останутся на нынешнем уровне, а расходы вашего величества не увеличатся вдвое, то запасов золота вам хватит на сто сорок — сто пятьдесят лет. Более точно я мог бы подсчитать, если бы хоть в общих чертах знал планы вашего величества на ближайшие несколько лет.

— Сто с лишним? — переспросил я. — Годится… Как говорится, на мой век хватит, а дальше пусть наследники думают. А что касается планов… Мы обязательно найдем время поговорить о них подробнее. Сейчас тебе достаточно знать, что мы готовимся к войне, а значит — надо делать запасы провизии, амуниции, ну и всего прочего. Плюс — отдельная статья по найму воинов. Наемники обойдутся нам в копейку, но я считаю, что жар лучше загребать теми руками, которых не жалко, а собственные поберечь для мирного времени. Согласен?

— Как прикажете, ваше величество, — Натан снова поклонился. На этот раз несколько ниже предыдущего. Что-то в моих словах парня зацепило и понравилось. — И, если позволите, имею предложение, как немного денег сэкономить.

— Говори…

— Речь идет о долговых расписках вашего отца…

— Да, — кивнул я. — подгадил нам батюшка. Ну, ничего не поделаешь. Придется их погашать. Дело чести и престижа. С банкротом никто не захочет вести дела. Те же наемники первыми переметнутся к каждому, кто предложит им хоть на грош больше, потому что будут сомневаться в нашей кредитоспособности.

— Да, да… Конечно, ваше величество… — пригладил непослушные пейса Натан. — Я и не предполагал вам придержать выплаты. А скорее наоборот…

— Говори яснее. У меня нет времени ребусы разгадывать.

— Простите, ваше величество… Конечно… Я только хотел предложить вам самим скупить векселя и другие закладные.

— Вот теперь точно ничего не понимаю. А что мы делаем? Если я не ошибаюсь, на следующей неделе как раз и запланированы очередные выплаты. Нет?

— Вот именно, ваше величество. Но я имел в виду несколько иной подход. Разрешите объяснить?

— Говори…

— Представьте, что у вас, например, вексель вашего отца, скажем, на десять тысяч. И вы ждете его погашения. Поскольку, вами было принято решение не выплачивать больше десяти процентов и не чаще раза в полгода, то это означает, что всю сумму долга вы получите в лучшем случае через пять лет. Да?

— Не сложная арифметика. И что дальше?

— Еще минуту терпения. Представьте, что деньги вам очень нужно прямо сейчас.

— На это моего воображения хватит, — усмехнулся я.

— Вот, — патетически развел руками Натан. — У вас есть вексель, погашения которого нужно ждать годы. Есть потребность в деньгах… и здесь появляется кто-то, кто готов купить у вас этот вексель, скажем, за половину стоимости, но заплатить сразу и всю сумму. Что бы вы сказали на такое предложение?

— Гм… Ну, лично я, не знаю. Надо считать… прикинуть инфляционные потери. Но да, согласен. Найдется не один желающий обменять проблемную бумажку на звонкую монету. Вот только где найти того, кто захочет такой вексель выкупить?

— Ваше величество, — укоризненно покачал головой юноша. — Этот желающий — вы.

— Я? Ты предлагаешь мне ездить по кредиторам и скупать свои же долги?

— Конечно, нет! — всплеснул руками парень. — Для этого найдутся и соответствующие люди, и общество на паях организуется. Но деньги будут ваши.

— Гм… — до меня наконец дошло. Даже странно, что сразу не понял. Разленился думать, все больше мечом махать привык.

— Собственно, — оживился казначей, увидев в моих глазах понимание. — Таким образом, можно скупить если не все долги, то большую часть. Минимум половину. А теперь считайте. Ваш батюшка выдал закладных расписок на общую сумму почти в полмиллиона. Непогашенных осталось четыреста шестьдесят две тысячи. Делим пополам… Получаем двести тридцать одна тысяча. Таким образом, скупка векселей моим методом принесет казне около ста пятнадцати тысяч талеров чистой экономии. А это ваши полугодовые издержки. Так разве шкура ли не стоит выделки?

— Звучит привлекательно… — пожевал я губами. — И что для этого нужно?

— Ваше разрешение на то, чтобы взять из казны озвученную сумму. Для выплат…

— Даю разрешение... — кивнул я. — И вообще, на будущее. Ты казначей — тебе и карты в руки. Считаешь, что это выгодно — действуй. В конце концов именно ты отвечаешь за казну. Головой. Вот и соображай, как сделать так, чтобы не потерять ее. Зачем мне во все это вникать? Я уже по результатам решу — казнить тебя или наградить.

От такого благословения паренек немного побледнел, но выражение решимости с лица не исчезло. Это хорошо. Значит, уверен в своих расчетах.

— Все?

— Нет, ваше величество... Есть еще одна небольшая проблема.

— Какая?

— Да все те же деньги. Согласитесь, странно будет выглядеть, чтоб не сказать — подозрительно. Если ваши векселя будут скупаться вашими же деньгами.

На мгновение я завис, а потом понял о чем Натан говорит. Действительно, деньги как золотые, так и серебряные или медные чеканились каждым королевством отдельно. Соблюдая только общие размеры и вес. Так что на всех монетах, кроме стандартного номинала на аверсе, был еще и герб королевства на реверсе. По которому легко было узнать, из чьего монетного двора они происходят. Нет, на самом деле никакого монетного двора не существовало, монеты производили придворные маги, при наличии соответствующего сырья. И метр Игнациус, как только наследство болотного чудовища перенесли в казну, первым делом превратил некоторое количество золотых слитков в звонкую монету. И Натан вполне прав, скупать векселя этими монетами, это все равно, что ходить с таблицей «Меня прислал король Николаис». Угу… тайные агенты.

— И что же делать?

— Нам нужно как можно скорее обменять наши деньги на монеты других королевств. А еще лучше — на старые, имперские.

— Гм… И как это сделать?

Натан бессознательно потер переносицу.

— Думаю, стоит попросить об этом вашего будущего тестя, ваше величество. Ему без разницы в каком виде будет лежать в казне золото. Вот и предложите ему поменяться. Думаю, он не откажет в такой мелочи своему зятю и спасителю дочери.

— Годится, — кивнул я. — Думаю, это возможно. Но не уверен, что у Эдуарда наберется необходимая сумма. Когда под боком норманны, это не способствует наполнению казны. Тысяч сорок, может и скопилось. Но не больше. Так что, думай дальше.

— Давид Наумович.

— Что именно?

— Прикажите ему все торговые сделки оплачивать только нашими монетами, а оплату или сдачу — брать исключительно деньгами других дворов.

— Это долго…

— Ну, так и мы не планируем скупить все векселя за неделю. Будем действовать по мере поступления средств. Да и от наших империалов уж совсем тоже отказываться не будем. Четвертая часть спокойно может быть и в них.

— Что ж, разумно. Тогда, так и действуй… Не возражаю. Все?

— Да, ваше величество, — поклонился казначей.

— Тогда свободен. И приготовь мне тысяч пять. На завтрашнее утро. Я собираюсь отправиться в гости к Эдуарду. А не годится с пустыми руками к будущему тестю наведываться. Ну и о твоем вопросе проще будет говорить, имея на руках образец «товара».

— Как прикажете, ваше величество. — Натан снова поклонился и, не выпрямляясь, попятился к двери.

Глава 13

— Друг мой! Нет слов, чтобы выразить тебе свою благодарность! — горячо сказал король Эдуард, не выпуская из объятий дочь. — Ты… ты… оказал мне такую услугу, за которую я, вероятно, вовек не смогу тебя отблагодарить.

Его величество даже скупую слезу кулаком смахнул.

— Будь ты каким бароном или даже графом, я бы нашел что предложить в награду. Но ведь не обижать же ерундой своего брата.

— Перестань… — отмахнулся я. — Тоже нашел проблему. Моя награда в твоих руках. В буквальном смысле. Надеюсь, ты не передумал, и наша договоренность в силе?

— Ты о браке? — переспросил Эдуард. — О, об этом не беспокойся. Даже если бы раньше и были какие-то сомнения, то теперь они исчезли, как утренний туман. Чтобы броситься за какой-то девчонкой прямо в ад, надо быть совершенно безумным… Или — влюбленным. А поскольку сомневаться в твоем уме оснований нет. Вывод напрашивается сам. Так что свадьбе быть.

Король помолчал и продолжил.

— Но поскольку теперь речь идет не о фиктивном браке, продиктованном государственными потребностями, а все всерьез, думаю, стоит поинтересоваться и мнением принцессы. Что скажешь, доченька? Готова ты… Нет, не так, — поправился король. — Ты хочешь выйти замуж за Николаиса?

— Да, отец… — негромко, но твердо ответила девушка, искоса поглядывая на меня.

— Вот и славно… А теперь, когда все хорошо закончилось, предлагаю небольшой пир. Ты… — Эдуард наконец-то выпустил дочь из объятий. — Ты иди к себе... Переоденься... А мы с Николаисом еще немного поговорим. По-семейному. Свадьба вещь серьезная, особенно когда брак настоящий.

Кристина легко поклонилась и упорхнула прочь.

Я провел взглядом изящную фигуру, все еще до конца не веря, что сделал этот шаг.

— Трудно было? — неожиданно осведомился Эдуард, когда принцесса скрылась за дверью.

— Да так… — пожал я плечами. — По-разному… Пришлось немного попреть. Но никто на лёгкую прогулку и не рассчитывал. Справиться с черным магом в его же цитадели — не на охоту на зайца сходить.

— О! — воскликнул король. — Хорошая мысль. Ты как относишься к соколиной охоте?

— Нормально, — пожал я плечами, поскольку никак к ней не относился. От слова «совсем». В ютубе только раз или два видел.

— Тогда я предлагаю заменить банкет хорошей охота, — увлеченно продолжил будущий тесть. — У меня есть отличный кречет. Утку бьет, что стрелой. А недавно один купец привез с Седых гор настоящее чудо. Черного сокола! Слышал о такой птице?

Черный сокол, он же — сапсан. Ну как слышал? Читал в свое время. Кажется, это самая быстрая птица рода соколиных. Не слишком большой, но невероятно смелый. Готов дать отпор даже орлу или напасть на цаплю. А еще о них рассказывают, что сапсан промахивается только один раз в жизни. Ибо его метод — бить добычу, стремительно падая сверху вниз. И проделывает он это с такой молниеносной скоростью, что если не попадает, то уже не успевает изменить направление полета и разбивается о землю.

— Приходилось… Говорят, удивительно быстрый.

— Купец уверял, что быстрее его в мире птицы нет. Мой ловчий подтвердил… Так что я рискнул. Заплатил более полкилограмма серебром. По весу… Надеюсь, птица мои надежды оправдает. Ну что? На охоту?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Как говорится, все дела не переделать. Надо порой и отдохнуть. Кстати… — хлопнул себя по лбу. — Я вам немного денег привез…

— Денег? — удивленно поднял брови Эдуард. — С какой стати? Это же вроде как я должен приданое готовить, а не наоборот?

— Нет, нет… К свадьбе это не имеет никакого отношения, — покачал я головой. — Речь идет только о добрососедских отношениях. Ну и… скажем… на всякий случай.

— Не понял… — заинтересовался король. — Не мог бы ты, Николаис, более внятно объяснить. Деньги, такое дело, что лучше сразу уточнить все нюансы, чем потом оказаться кому-то должным. Тем более, когда ситуация и без того не слишком спокойная.

— Вот как? — пришел мой черед удивляться. — Может быть, вы сначала скажете, что имеете в виду? А деньги подождут.

— Твои амбиции…

— Еще интереснее. Присядем? — я указал на кресла. — Похоже, двумя словами не обойдется.

— Можно, — король опустился в ближайшее кресло, подождал, пока я тоже усядусь, и продолжил. — Ты действительно считаешь, что твои действия останутся без внимания?

— Какие, Эдуард?

— Не делай вид, что не понимаешь. И месяца не прошло, как на престол… ммм… мало кому известного, небольшого королевства Солнечный Пик… сел новый хозяин. И каков результат? Уже пять баронств либо присоединились к его землям, либо приняли оммаж. И один — не самый маленький свободный город. Ты сам не считаешь это странным? Должен что-либо возразить?

— Случайность...

— Возможно. Чего в жизни не бывает. Однако это тот камень, который всколыхнул тихое болото. И каждый, чьи мозги не заплыли жиром, понял, что прошлые, размеренные и взвешенные времена закончились. А это, поверь мне, понравится далеко не всем. Особенно в центральных районах. То, что тебе до сих пор не объявили войны действительно мощные силы или не прислали эмиссаров, специализирующихся на том, чтобы гасить любое пламя быстрее, чем оно разгорится, объясняется тем, что Солнечный Пик — далекая окраина. Настоящие задворки империи. И, поднятая тобой волна, из-за удаленности, еще не докатилась до тех, кто действительно правит в нынешнем мире. Но, если ты и дальше продолжишь поглощать соседей — не сомневайся, ответ не заставит себя ждать.

— Ого! — воскликнул я с удивлением. — Серьезная оговорка. Может, вы даже знаете тех, кто захочет поставить меня на место?

— Старые семьи… Те, кто после распада империи, откусил себе самые лакомые куски.

— И они могут это сделать?

— Даже не сомневайся. Их семеро… Самых больших кусков прежнего могущества. Конечно, им далеко до силы Ковира, но и того, что есть, тебе хватит. Каждое из семи королевств легко может выставить две-три тысячи воинов. Не ополченцев, настоящих ратников. Обученных и хорошо вооруженных. А потребуется — с легкостью удвоит их число. А сколько бойцов под твоими знаменами? Две сотни? Три?

— Чуть больше... — не стал я конкретизировать.

— Неважно. Даже если я дам тебе на помощь все свое войско, и что-нибудь пришлет Царица, с которой ты, кажется, в хороших отношениях, плюс ярлы… все равно это будет тысяча… полторы тысячи бойцов. А Средиземная Коалиция, если примет такое решение, сможет прислать в десять раз большую армию. Как долго мы продержимся?

— Больше всего во всей этих словах, мне нравится слово «Мы», — я благодарно прижал руку к груди. — Спасибо…

— Мы же одна семья… — пожал плечами король. — Иначе я бы и разговора этого не затевал. А так, на правах старшего, хочу предостеречь от безрассудных шагов.

— Спасибо, ваше величество.

— Не за что, ваше величество… — захохотал Эдуард XII, подмигивая. — Вот что, Николаис. Поскольку мы уже почти породнились… несколько дней туда-сюда роли не играет… называй меня просто по имени. Или и отцом… Если хочешь. Хватит тех церемоний.

— Охотно… Эдуард… — я отвесил легкий, но почтительный поклон. — Кстати о войсках. Не напомните сколько их у вас?

— С какой целью интересуешься? — прищурился король.

— Только для понимания ситуации. Это тайна?

— Да какая там тайна, — махнул рукой будущий тесть. — Кому нужно, тот знает даже количество стрел в колчанах моих лучников. Да и воевать я с никем не собираюсь… Подумал было, глядя на тебя, вернуть себе перевоз через Гнилую Липу и те два хутора, что рядом с ним… их у нас еще за прадеда король Гериных оттяпал… А потом подумал, что черт с ними. Это когда-то было оживленное место, дорога с севера в сердце Империи, а теперь еще худшее задупье, чем твой Солнечный Пик. Если один купеческий караван за месяц пройдет, считай праздник.

— Хорошая мысль. Я даже отдельно хотел просить вас, ни в какие склоки не влезать.

— Гм? — король взглянул вопросительно. — Решил безопасный приют себе сделать? На случай если твои авантюры все же закончатся не так, как планируешь?

— От вашей мудрости ничто не укроется… отец.

— Ну да, не первый день на свете живу, — довольно пригладил бородку Эдуард. — Что-то видел, что-то соображаю…

— Вот именно, — кивнул я. — Отсюда и мой интерес. Так расскажете?

— Да уж… Тяжелых кавалеристов — двадцать. Конных лучников тоже двадцать. Ратников — три десятка. Мечников — полторы дюжины. Десяток арбалетчиков. Дюжина лучников. И два десятка копьеносцев. Ну и при необходимости могу призвать под свой флаг еще до сотни ополченцев. Чтобы отразить нападение соседа вполне достаточно. А сам я никого не трогаю. Если бы не норманны, то и такого количества тунеядцев не держал бы. Но с этими разбойниками никогда покоя нет… Гм… Не было… Гм… Это же я, благодаря тебе и тому ярлу, что ты на побережье поселил, теперь могу половину войска распустить.

— Постойте, ваше величество! — поднял я руку. — Вот этого как раз и не следует делать. Более того, я хотел просить, чтобы вы удвоили количество воинов. И экипировали их как можно лучше. И ополченцев на обучение призвали… После жатвы, конечно.

— Но зачем? — всплеснул руками король. — Зачем мне эти затраты? Это же целую кучу денег на ветер выкинуть!

— Ну, деньги — это не ваша забота. Я покрою все дополнительные расходы. Вам это ничего не будет стоить. А для чего?.. Так вы сами только что сказали — ради безопасного места, где, в случае чего, я смог бы найти убежище. Да и вам будет спокойнее. Не забывайте, что если ваш зять встревожит улей, то пчелы могут и сюда посетить.

— Гм… — снова пригладил бородку Эдуард. — Да. С этой стороны я ситуацию не рассматривал. Что ж, если берешь дополнительные силы на свое содержание, то не вижу проблем. Ратников на лошадей посажу и будем сразу еще три десятка тяжелой кавалерии. Лучников в седла — вот тебе еще плюс… Коней выезженных немного имею в запасе. Что-то тихонько прикуплю у соседей. Пока цены не заломили. Мечников и копьеносцев в тяжелое снаряжение — будут ратники. А легко вооруженных бойцов можно из ополчения набрать. Желающие найдутся… Ну и наемников, десятка два, если хочешь — тоже знаю, у кого можно переманить.

— Делайте все, что посчитаете необходимым. А я еще ныне отправлю гонца, чтобы мой казначей переправил вам тридцать тысяч золотом.

— Ты что, клад дракона где-то нашел? — присвистнул от чрезмерных эмоций Эдуард.

— Почти, — не стал я вдаваться в подробности своего богатства. — Не суть… главное, деньги есть. А надо будет — найдется и больше. Так что не скупитесь на расходы. А кроме найма, не забудьте и о замке. Может, нужно что-то обновить, отремонтировать, усилить? Одним словом, поступайте так, словно через полгода под этими стенами появится войско всей империи…

— Тьфу, тьфу, тьфу… — без церемоний сплюнул король. — Не сглазь. Честно говоря, я иначе видел собственную старость… Тихую жизнь, в кругу детей и внуков… Время от времени какой-то балл или охота… О! Кстати… Совсем заболтались. Так что насчет охоты?

— Ну, теперь, когда все важные дела обсудили, почему нет? С удовольствием развеюсь чуток…

Глава 14

Кречет издал воинственный клекот и понесся в сторону серой цапли, медленно вспаривающей широкими крыльями небесную синь. Мгновение, и, кажется, ничто не спасет красавицу от нападения, — хищные когти нанесут смертельный удар, и величавая птица упадет кровавым клубком. Но та и не думала сдаваться… Со сноровкой опытного фехтовальщика, цапля выгнула длинную шею и выставила острый клюв, целя им в атакующего врага. Лишь несколько секунд не хватило, чтобы кречет нанизался на него грудью. Едва-едва, в последний момент сокол успел уклониться от смертельного столкновения и отвернуть в сторону. Как и три предыдущих раза... Разочарованно вскрикнув, кречет взмыл вверх и заложил широкий круг, примеряясь к очередной атаке.

— Бесполезно, — махнул разочарованно рукой король Эдуард. – Не взять ему цаплю. Отзывай… — бросил сокольничему.

Тот приложил к губам свистульку и несколько раз дунул в нее. Птица порывисто сменила траекторию полета, быстро снизилась и чуть не упала на подставленную рукавицу.

— Ну что? Посмотрим, что черный сможет?

Король вроде обращался ко мне, хотя на самом деле ответа не ждал. Ибо сразу же подал знак, подзывая ближе другого сокольничего. На руке которого сидел сапсан.

На голове сокола был надет специальный закрывающий глаза колпачок, поэтому птица сидела спокойно.

— Давай! — махнул рукой король.

Сокольничий снял колпачок и поднял правую руку вверх. Мгновение сапсан привыкал к свету, а потом сильно оттолкнулся, взмахнул крыльями и сорвался в воздух. Сокол еще не видел добычу, поэтому просто поднимался ввысь, как прямую линию чертил. Но вот он заметил цаплю. В тот же миг хищник радостно и пронзительно закричал. Услышав этот крик, цапля вздрогнула и взмахи крыльев стали более частыми, порывистыми. Она узнала охотничью песню своего смертельного врага и начала снижаться, пытаясь найти убежище и защиту в камышах. Но, всем было ясно — не успевала...

Цапля не боялась кречета, так что успела уже довольно далеко отлететь от озерца, и теперь должна была поплатиться за это легкомыслие жизнью.

Сапсан рванул ввысь, буквально в мгновение ока набирая необходимую для атаки высоту. Я только несколько раз мигнуть успел, да и то чуть не потерял его из виду. Но вот темное пятнышко замерло, примеряясь, а затем черной молнией метнулось вниз.

Цапля еще успела заметить угрозу и, как и с кречетом, попыталась защищаться, но черный сокол атаковал слишком стремительно. Она еще только поворачивала шею, как сапсан уже упал ей на спину. Снизу это выглядело так, словно сверху ударила молния. Столь скорым был его полет. И у цапли не было ни единого шанса.

Мгновение, и она сломанной куклой, переворачиваясь в воздухе, падает вниз. А маленький охотник снова срывается вверх, сообщая о победе торжествующим криком.

— Ты видел? — в глазах будущего тестя настоящий восторг. — Николаис! Ты это видел?!

— Да отец, — киваю в ответ. — Потрясающее зрелище. Эта птица стоит каждой монеты, которую вы за нее заплатили.

— Согласен, — король раздувается от гордости, словно он сам охотился на цаплю. И в этот момент воздух пронизывает грозный орлиный клекот.

Мы снова задираем головы, и видим, как со стороны солнца к месту охоты приближается большая птица. Судя по размаху крыльев — беркут. Наверное, мы вторглись в его охотничьи угодья, и королю птичьего царства это не понравилось. Там, наверху, царил его закон, и орел летел, чтобы прогнать или наказать дерзкого, посмевшего забраться на его территорию.

— А ну, кыш! — взмахнул руками Эдуард! — Это моя земля! Я здесь король!

Однако, гигантский беркут и не думал считаться с человеческим визгом. Мы были ему не интересны. Он лишь еще раз угрожающе заклекотал и направил свой лет в сторону сокола. Который даже на глаз был раз в десять меньше орла.

Но в груди черного охотника билось храброе сердце. Увидев врага, он только закричал в ответ и снова стал стремительно набирать высоту, готовясь к поединку.

— Нет! Нет! — закричал король сокольничему. — Немедленно отзывай сокола. Я слишком дорого заплатил за него, чтобы потерять на первой же охоте.

Сокольничий натужно задул в свисток, подавая слышимые только соколу сигналы, но сапсан не послушался. Хищная птица была в своей стихии и не собиралась уступать добычу даже более сильному врагу.

Какое-то время орел и сокол кружили вокруг друг друга, пытаясь занять более выгодную для нападения позицию, поднимаясь при этом все выше и выше. Наконец, в какой-то момент сапсан оказался выше беркута и не стал медлить. Пронзив небо резким вскриком, черная птица храбро метнулась на врага. Но орел — это не неповоротливая утка или медленная цапля. Беркут крутнулся в воздухе, заваливаясь на спину и выставил навстречу соколу устрашающие когти, которыми справлялся не только с зайцами, но и с лисам или волками, и в которых легко носил молодых овец. Если бы сапсан попал в их «объятия», то на этом схватка сразу бы закончилась. Но и сейчас на стороне черного сокола была его исключительная скорость. Совсем немного, какое-то крошечное мгновение, но орел не успел, и острый клюв ударил его в грудь. Спасла только разница в размерах. Беркут вздрогнул, потерял воздушную волну, его крепкие крылья замолот в разнобой, и обе птицы, сцепившись насмерть, одной беспорядочной кучей полетели вниз.

— Убьется! — отчаянно вскрикнул Эдуард. — Сделайте что-нибудь!

Но сокольничие только головы уныло опустили. Ибо не в их силах было хоть как-то вмешаться. Маг бы помог, но его на охоте не было.

Птицы расцепились всего в нескольких десятках метров над поверхностью озера. Орел, широко раскинув крылья, попытался спланировать, и ему это почти удалось, потому что плюхнулся в воду почти у берега. Но это его не спасло, потому что тренькнули тетивы, и сразу две стрелы вонзились беркуту в грудь. А сокол успел. Не так ловко и быстро, как перед тем, видимо, орел все же задел, сапсан заложил круг над водоемом, закричал победно, а потом тяжело упал на подставленную перчатку.

Сокольничий быстро осмотрел его и сказал успокоительно.

— Все хорошо, ваше величество. Целый. Устал только…

— Золотой ты мой… — бросился к птице король, но когда тот угрожающе наставил клюв, отступил назад. — Вы видели?! Беркута завалил! Короля неба! Расскажу кому-нибудь — не поверят. Скажут, придумал. Неслыханно... Сам бы не поверил, если бы своими глазами не видел. Такое малое, а такое воинственное! Нет, Николаис, что не говори, а эта охота стоит хорошего пира. Что скажешь?

— Почему нет? Доброе застолье еще ни разу лишним не было, — усмехнулся я такой, почти детской радости будущего тестя. Вот уж, действительно, все познается в сравнении. Интересно, Эдуард так же увлекался бы охотой, если бы день перед тем рисковал собственной жизнью? По-моему, все это зрелище… увлекательное, чего там… но, только зрелище. Театр и не больше. Ибо настоящие эмоции можно испытать только тогда, когда лично заглядываешь смерти в глаза. И нет никакой уверенности, что именно сейчас она не окажется более ловкой и умелой.

Вот чего не ожидал, так это того, что будущий тесть окажется таким повесой. Именно о таких говорят: в тихом болоте черти водятся. Не знаю, удачная покупка сапсана его так раззадорила, любил ли он и до этого гульнуть от души, но пир, что называется удался — дым стоял коромыслом. Хотя, он же вдовец, так что — в своем праве.

Нет, сначала все было чинно и благородно… Обычный ужин в сугубо мужской компании. За столы пригласили только близкий круг — десяток шляхтичей, которые в какой-то нужде увивались во дворце, и ратников, из которых состоял отряд тяжелой кавалерии. Так что за длинными столами оставалось еще достаточно места. Сидели вольготно, не толкаясь локтями. Как и водится после успешной охоты, тосты и здравницы перемежались демонстрацией самых удачных мест — те, кто лично охотился, широко размахивая руками, показывали остальным, как королевский сокол сражался с орлом и цаплей. И вино, под эти рассказы, конечно, лилось рекой.

Ну а как не выпить? За здоровье его величества? Тем более, когда, через раз-другой, тем величество был я сам?

Одним словом, и два часа не прошло, как я заметил две странные вещи. Первая — трапезную начало затягивать легким туманом, сквозь который все вокруг потеряло четкость и плыло, словно мы пировали не в каменном замке, а на лодке. Вторая — круг суровых, бородатых и усатых лиц существенно разбавился улыбающимися девичьими личиками. Девушки весело смеялись, одновременно и заигрывая с рыцарями, и уклоняясь от не слишком изящных попыток мужчин, сграбастать вертлявых красоток в объятий. Удавалось, правда, не всем… И то в одном месте, то в другом, озорной смех сменялся притворным возмутительным визгом и громкими поцелуями.

Удивившись таким изменению, я повернулся в сторону Эдуарда, но все вопросы так и остались не высказанными. Ибо и мой будущий тесть время зря не тратил. С одной стороны к нему прижималась черноволосая красавица, а другая, рыжеволосая — сидела у короля на коленях. И ее полураспахнутое платье доказывало, что Эдуард напрасно время не терял.

Вот же ж… Прошмыгнула недовольная мысль. Только участия в оргии мне не хватало. К тому же едва не на глазах у невесты. Хорошо же она обо мне думать будет. Нет, похоже, пора откланяться. По-английски. То есть, не прощаясь и не привлекая к себе внимания.

Я оглянулся, увидел слугу и жестом поманил к себе.

— К вашим услугам, ваша светлость? — поклонился тот.

— Где мои покои знаешь?

— Да, мой господин.

— Веди…

Выйдя из-за стола, огляделся. Эдуард и дальше развлекался с рыжеволосой и, похоже, больше ничто его в настоящее время не интересовало. Вот и хорошо…

Ступенями поднялись на третий этаж… минуя несколько дверей, тяжелые створки которых окончательно отрезали всю доносившиеся с трапезной звуки веселья.

— Вот ваша комната, мой господин… — указал слуга на зеленую дверь. — В изголовье кровати есть веревочка. Если будете в чем-то нуждаться — дерните за нее.

— Спасибо…

Я подождал, пока он приоткроет дверь и вошел в комнату.

Довольно просторная. С высоким, стрельчатым окном, забранным разноцветной мозаикой. Поскольку уже стемнело, в комнате на сундуке горела свеча. Разгоняя мрак достаточно, чтобы не удариться о поставец или изголовье кровати. А еще, дрожащего и неуверенного света хватало, чтобы заметить, что в комнате я не один.

На кровати, разметав золотистые локоны по белоснежной наволочке, лежала молодая девушка. Очертания ее тела прятались под покрывалом, но, судя по милому личику, девушка была хорошенькая и в том возрасте, когда бутон только-только раскрыл лепестки, превращаясь в цветок.

Увидев меня, девушка улыбнулась, выпрямила руку из-под покрывала и откинула его. То ли демонстрируя собственные прелести, потому что на ней не было даже рубашки, то ли приглашая меня к себе.

Дьявол!

Глава 15

Ох-х… Говорила мне мама: не водись с плохими ребятами, они ничему хорошему не научат.

Оуу… Вот зачем было вчера столько пить? Во рту — словно табун коней ночевал. А голова гудит так, будто там бездомный рой поселился.

Ммм… А, главное, будто бы и не перебирал? Хорошо помню, что из-за стола сам встал, как только пир начал перетекать в оргию. И до своей комнаты собственными ногами дошел.

Стоп! Блондинка… На кровати меня ждал сюрприз. Подарок короля… Так сказать, последний шанс развлечься, пока я еще нахожусь в состоянии свободном от брачных обязанностей. Чтобы потом было, по крайней мере, что вспомнить. Гм... Так это я с ней так набрался?

Странно… Обычно красивая девчонка побуждает к другим действиям. Не связанных с бутылкой. Потом? У нас что-то не сложилось, и я решил утопить горе в вине?

Не сходится… С неожиданной гостьей я мог поступить двумя способами. Первый — махнуть рукой на то, что уже почти женат, и воспользоваться угощением будущего тестя. Второй — включить благородство и выставить соблазнительницу за дверь. Но, и в первом, и во втором случае — это не повод заглядывать на донышко кувшина. Для того чтобы так упиться, должен быть более серьезный повод…

Кстати… А почему я об этом думаю? А потому, что не могу вспомнить, как именно поступил. И это наталкивает на мысль, что моя память ушла на отдых еще до того, как я решил, что делать с девушкой.

Аларм!

Внутренний голос буквально взвыл, словно корабельный ревун. Да! Что-то случилось сразу после того, как я вошел в свою спальню. И хотя я не знаю что именно, оно мне уже не нравилось.

Чтобы лучше настроиться на размышления и воспоминания, я завозился на лежанке… кстати, почему-то невероятно твердой, словно лежал не на мягких перинах, а на голых досках. И сразу сделал два открытия…

Первое, — я действительно лежал на голых нарах, сбитых с как-нибудь остроганных досок, поверх которых даже дерюгу не бросили. Второе, — мою правую ногу обнимал металлический обруч, к которому была приспособлена толстая цепь, другим концом прицепленная к кольцу в стене.

Дьявол… И какой из этого следует вывод?

На ответ был способен даже мой измученный мозг. Какая бы причина к этому ни привела, на данный момент я находился в тюрьме. И не оставалось ничего другого, как терпеливо ждать, пока не появится тот, кто ответит на возникшие вопросы и все объяснит. Конечно, если меня не решили замуровать заживо и уморить голодом.

Глаза, наконец, открылись и к теоретическим выводам добавились еще и визуальные.

Я находился в небольшом помещении, которое можно было охарактеризовать одним словом — каменный мешок. От силы три на три метра. Голые стены из грубого, кое-как тесаного дикого камня. В противоположной стене — ближе к потолку — небольшое, продольное отверстие. Вентиляция и освещение… На дворе, судя по яркости освещения, — белый день. В камеру солнце не заглядывает, но и в этих сумерках хорошо виден небольшой, на одну персону, стол и грубо сколоченный косолапый стул. Кроме топчана — это и вся меблировка.

Одно радует — на столе стоит кувшин, а рядом — треснутая кружка. А еще — на деревянном подносе — какая-то еда. Отсюда не видно… Значит, кто бы меня сюда не запихнул, в его цель не входит морить меня жаждой и голодом.

Осторожно сползаю с лежанки и, держась за стену, добираюсь до стола. Стул жалобно скрипит под моим весом, но держит. Дрожащими руками притягиваю кувшин и, пренебрегая кружкой, пью прямо из него.

Еще одна хорошая новость. В кувшине не просто колодезная вода, а вино. Слабое, сильно разбавленное, но все же. Похоже, я не обычный арестант, а как минимум важный. Хотя, утешение так себе. Кто знает, зачем обо мне заботятся. Может, чтобы сохранил больше сил, и смог потом дольше мучиться?

Ну, это такое. Не будем умирать раньше смерти. До тех пор пока все не выяснится окончательно, будем считать, что произошла досадная ошибка и беречь силы. Беру из подноса кусок хлеба и такого же размера кусок брынзы. Аппетита нет, поэтому откладываю назад, только по разу куснув. Исключительно для того, чтобы перебить противный привкус во рту.

Жевательные движения натягивают кожу, и затылок простреливают боль. Невольно прикасаюсь свободной рукой, и пальцы нащупывают большую шишку и бусины заскорузлой крови.

Вот оно, значит, как все было. Пока я разглядывал блондинку на кровати, кто-то ударил меня чем-то тяжелым по затылку… Оттого и память моя ничего больше не выдает.

Стоп! А слуга? Тот, что вел меня? Он же не мог не видеть злодея? Не мог… А, значит, либо был в сговоре с ним, либо… что, скорее всего, сам и приложил меня по голове. Вывод? Меня оглушили люди Эдуарда. И остается выяснить только одно: король в курсе? Отдал приказ лично, или меня решили убрать без его ведома?

Причина? Какая она у короля, пока не могу понять и буду верить, что у него ее нет. Иначе все очень плохо… А вот у кого-то другого, пока еще неизвестного, как бы лежит на поверхности. Кристина!.. Кому-то, в окружении Эдуарда, не понравилось моя личность в роли мужа принцессы. Настолько, что он начал действовать радикально.

И теперь мне остается надеяться, что король, придя в себя, первым делом поинтересуется, куда пропал его будущий зять. И не поверит в то, что я испугался брака, и сбежал из-под венца.

Ну, ладно… В любом случае, пока не появится хоть кто-то, с кем можно поговорить, переливать из пустого в пустое, дело бесполезное. Лучше еще немного вздремнуть. Если у меня сотрясение, то покой и сон — лучшее лекарство. А мне, при любых вариантах развития событий, следует держать себя в форме. Да и время во сне быстрее проходит.

Скамья твердая, а все же не холодный каменный пол. Так что можно не капризничать. Улегся, пристроил под голову кулак и не заметил, как снова уснул.

Что именно снилось и как долго спал, не знаю, однако, когда открыл глаза, то в окошечке уже смеркалось. Соответственно и в камере сделалось гораздо темнее. Но какая разница? Мне ведь не газету читать. А вот поесть не повредит. Сон, как и ожидалось, подлечил организм, и тот напомнил о себе громким ворчанием.

— Не шуми, — шикнул я на него. — Что-то там на столе было. Сейчас закину в топку…

Однако, прежде чем я встал, за дверью послышались тяжелые шаги. Шаги приблизились и затихли. Зато донеслось металлическое бряцание, а потом — заскрипел замок. Еще мгновение, и дверь в камеру качнулась, открываясь.

Сначала показался масляный светильник, которым неизвестный придирчиво осветил все помещение. Как будто кроме меня здесь могла быть еще куча арестантов. Очевидно, закоренелая привычка. Потом светильник опустился ниже, на уровень груди, и осветил массивную, широкую фигуру. Мужчина был одет в кожаный кафтан, а лицо пряталось за густой, рыжей порослью. Только глаза посверкивали.

Какое-то мгновение они всматривались в меня, скользнув взглядом по цепи, а потом, не говоря ни слова, надзиратель ступил к столу и поставил на него небольшую корзинку, которую до этого держал в свободной руке.

Пристроил на стол светильник, а потом принялся выкладывать из корзинки какие-то свертки и миски. Завершил все небольшой бутылкой.

— Приятного, — буркнул так, словно выругался и повернулся, собираясь выйти.

— Постой... — придержал я его. — Скажи, хоть где я?

— Кому надо, тот и скажет… Разговаривать с арестантами запрещено, — не менее «приветливо» отозвался смотритель, делая еще один шаг к двери.

— Свет хоть оставь… — попробовал я еще раз. — Не на ощупь же есть?

Смотритель задержался. Какое-то мгновение постоял неподвижно. Очевидно, перебирал в памяти полученные относительно меня приказы. И, похоже, запрета не нашел. Ибо шагнул назад и вернул светильник на стол.

— Через полчаса вернусь. Заберу… — уточнил.

— За что меня сюда упекли? — ответа не ожидал, но не мог не попробовать.

Однако не ошибся. Надзиратель молча вышел, захлопнул дверь и зазвенел ключами.

— Ну вот, а ты волновался… — продолжил я общение с желудком. — Смотри, какой ужин нам подали. Не хуже, чем за королевским столом.

Еды действительно хватало. И жареное мясо, и нарезанный кусками сыр, и даже с виду аппетитные лепешки. Еще и гроздь винограда…

Откупорил и понюхал бутылку. Вино… На запах — из хороших.

— Гм... Голодом меня морить не собираются. Разве что отравить задумали… Да ну, — успокоил себя. — Зачем столько проблем? Хотели бы прикончить — имели целую кучу возможностей, пока я без памяти лежал. Следовательно, на меня какие-то другие планы. И я для них не должен быть истощенным… Гм… Перспектива так себе… Вряд ли здесь надзирателям дают награду за откорм арестантов. Значит… А ничего это не значит…

Побрякивая цепью, подошел к столу, пристроился на табурете и первым делом набулькал себе из бутылки в кружку. Отхлебнул. Действительно хорошее вино. Ну, и ладно. В любом случае, рано или поздно, найдется тот, кто все объяснит. Так что нечего зря голову сушить. Выбрал кусок мяса и сунул в рот. Тоже неплохо… Вообще такое впечатление, будто я продолжаю пировать на королевской вечеринке, только в отдельном кабинете.

Пока жевал и пытался прогнать лишние мысли, само собой пришло воспоминание. Вспомнилась старая кинокомедия «Дон Сезар де Базан». Там главный герой в похожей ситуации даже песенку поет, о том, что обреченного к смертной казни кормят, как на убой. Может быть, и меня тоже?

Как вариант… Хотя абсурдность ситуации реально зашкаливает. Что такое должно было случиться, чтобы король Эдуард так поступил? Не выплясывалось оно, после всех наших разговоров о будущем союзе, о грандиозных планах, в которых я отводил ему довольно важную роль. В конце концов — после переданных и обещанных денег… Если бы король затеял что-то подобное, получив хотя бы первый транш в несколько десятков тысяч золотых, тогда еще хоть как-то можно было бы понять. Деньги взял, а отрабатывать нет желания. Но зарезать курочку, несущую золотые яйца, даже не дождавшись первого… Нет, не сходится. Не вяжутся концы с концами. Что-то не играет…

Прожевал, проглотил… откусил еще кусок. Запил.

Значит, это не тесть. А кто? Кто настолько могуч, что может безнаказанно хватать королевского зятя и бросать его за решетку? Будучи полностью уверенным, что король об этом не узнает. А если и узнает, то оботрется?

Гм…

Я слишком мало провел времени в Буругундии, чтобы в совершенстве разобраться в здешней иерархии, однако могу уверенно сказать, что такого человека в королевстве быть не может. Эдуард не из тех правителей, которые терпели бы в королевстве хоть какую-нибудь оппозицию. Нет… Здесь даже мухи не имели права летать без королевского разрешения. Эдуард XII уверенно держал в руках вожжи и правил государством твердой рукой.

И какой из этого вывод?

К сожалению, неприятный. Я нахожусь не в Буругундии… Не знаю, как именно, но злоумышленники меня похитили и перевезли или перенесли в другое место. Туда, где всем управляет мой очередной враг. Еще один Фердинанд… Ну, или кто-то, не менее злой на меня и достаточно могущественный.

Понятия не имею, кому я так отдавил любимую мозоль. Пожалуй, это очередной отголосок из жизни моего предшественника. Умел, похоже, Николаис обзаводиться «друзьями». Ну, или что-то издавна прилетело. Очередная кровавая месть, когда совершенно невинные потомки расплачиваются за грехи неосторожных предков.

Ф-фух… Я сито икнул и прополоскал рот остатками вина. Пока гонял по голове мысли, не заметил, как подмел со стола все до крохи. Прислушался к организму… Ничто нигде не колет, не ворчит, не тошнит… значит, все же обошлось без яда…

О! Снова кто-то топает… Наверное, смотритель за светильником возвращается. Дисциплинированный. Что бы такое его спросить, чтобы он не отмалчивался, и хоть что-то новое узнать?

Ключи загремели, дверь заскрипела…

Глава 16

Нет, не смотритель…

Сначала в помещение едва протиснулись сквозь дверной проем два здоровяка. Несмотря на габариты, довольно ловко и проворно подскочили ко мне, схватили за руки, выдернули из-за стола и практически перенесли на топчан. Усадили и сами пристроились с обеих сторон, сжимая меня, словно в тисках. Надежно… Не стоит и пытаться выбраться. Я и не пробовал. Самому интересно стало, что дальше. Ведь не просто так все это все.

Следом за здоровяками в камеру быстро заскочил слуга. Торопливо сгреб в корзину со стола объедки. Вместо этого выставил большой, блестящий позолотой бокал. Наполнил его чем-то из стеклянного графина, а потом не спеша выскользнул за дверь.

И только после всех приготовлений в помещение вошел настоящий вельможа. Такого не спутаешь с каким-нибудь посполитым. И одеждой, и манерами — высокий, ставный мужчина сразу демонстрировал и силу, и власть. Он не спеша подошел к столу, важно опустился на табурет.

— Ну, будь здоров…

– И тебе не хворать… — громко ответил я, едва сдерживаясь от изумленного восклицания. Вельможа держал в руке предмет, который больше всего напоминал сигару! А когда тот вложил ее в рот и затянулся, выпуская клубок дыма, я едва не подпрыгнул от восторга.

Табак! В этом мире есть табак!

Невероятно! Я уж и надежду потерял, а тут такой сюрприз!

Нет, я не могу назвать себя заядлым курильщиком, что и полчаса не может прожить без затяжки и даже посреди ночи встает на перекур. До такого, хоть и начал дымить еще где-то в седьмом классе, не дошло. Но время от времени уши пухнут, так хочется затянуться дымком. И вот он — буквально на расстоянии руки.

— Ммм… Хорошо пахнет. Не угостите? — не удержался.

— Куришь? — удивился вельможа. Еще бы. Он был готов к крикам, угрозам и тому подобному поведению заключенного, но отнюдь не к просьбе закурить.

— Иногда…

— Гм...

Вельможа щелкнул пальцами, и в камеру мгновенно заскочил тот же слуга. Видно, стоял за дверью и все слышал, потому что не задавая никаких вопросов, подал мне сигару, и услужливо поднес зажженную свечу.

Я неторопливо раскурил сигару, а потом с удовольствием затянулся благоухающим дымом.

Знаю, знаю, что сигары — это не сигареты и их курят совсем по-другому, не в затяжку. Но мне хотелось именно так.

Хорошо… Тело новое, а повадки перенеслись вместе с сознанием. И я буквально растаял от удовольствия. Удивительное все же создание человек. Лошадь капля никотина может убить, а нам — кайф.

Тем временем вельможа взял в руки бокал и сделал хороший глоток.

Я еще разок затянулся и пустил дым кольцами. Нет, что не говорите, а человеку для счастья действительно мало нужно. Но постоянно и регулярно.

— Что, ничего так и не спросишь? — спустя какое-то время первым не выдержал молчания вельможа. — Будешь делать вид, что тебе все равно? И где ты? И что дальше с тобой будет?

— Не буду, — мотнул я головой. — Но ведь и ты сюда пришел не вина попить и в гляделки со мной поиграть. Значит, есть что сказать. Так куда торопиться? В компании все веселее, чем самому сидеть.

— Боишься одиночества? — радостно сверкнул глазами вельможа.

В ответ я только плечами пожал. Зачем слова тратить.

— И все же, неужели не интересно, как случилось, что зять короля проснулся в темнице?

— Интересно… — не стал я лукавить. — Как и то, что тесть сделает с мятежниками, когда все узнает?

При этих словах вельможа рассмеялся и отсалютовал бокалом, словно собирался выпить за мое здоровье.

— Вот! В этом и весь смысл… Ничего не скажет… Потому что мы не в Буругундии! Ты в темнице замка Когорт, королевства Лотаргиндии.

— В самом деле? Одно из срединных королевств? — не скажу, что не ожидал чего-то подобного, а все же надеялся на лучшее. Дома, в Буругундии Эдуард все бы вверх дном перевернул, а меня нашел. В то время как сюда не дотянуться. Ни ему, ни даже моим друзьям — Архимагам. Я мало что знал о Средних королевствах, не было нужды… Однако, то, что на службе у короля Тифония II, правителя Лотаргиндии одна из самых мощных чародеек, еще и не в приятельских отношениях с метрессой Корнелией, знал. И армия… раз в пять больше, чем я мог бы собрать, даже привлекая всех вассалов и союзников.

— Не вижу смысла лгать обреченному на смерть, — пожал плечами вельможа. — Тебя заманили в ловушку, усыпили бдительность и…

— Это та блондинка…

— Асасин... Из самых дорогих, кстати. Зато всегда безупречный результат. Банальная медовая ловушка. И, как обычно, она сработала. А дальше — все просто. Телепорт… И птичка в клетке.

— Не дешевое удовольствие. Имело смысл заморачиваться? Моя голова так дорого стоит?

— Голова… — фыркнул вельможа. — Твоя голова не стоит и медной монеты. А вот месть… Это то блюдо, которое невозможно переоценить.

— Месть? — теперь я действительно удивился и заинтересовался. — Гм... И кому же я так насолил? А главное — где и когда?

— Не догадываешься?

— Нет, — мотнул я головой совершенно искренне. — Был у меня один кровный враг, но он не мог. У него сейчас другие заботы. А остальные… слишком мелкие, чтобы что-то подобное сделать. Гм… Расскажешь?

— Почему нет… — кивнул вельможа. — Причин две. Одна — так сказать, свежая. Создана непосредственно тобой. И одна — древняя. С тех, что переходят из поколения в поколение. Когда грешат предки, а платить по счетам приходится потомкам. С какой начать?

— А есть принципиальная разница?

— Тоже верно, — усмехнулся вельможа. — Тогда, начну с первой. Кристина… Она была еще в детстве обручена с моим сыном и должна была стать его женой, по достижении обоими совершеннолетия. То есть, этой зимой. И тут появился ты… Не знаю, какими мыслями руководствовался Эдуард, но он нарушил данное мне слово.

— Может, потому, что я спас его дочь из рук темного мага? И вернул ее домой из Темной Пустоши? Это считается?

— Ложь! — слишком оживленно махнул рукой король. — Я спрашивал Аделаиду. И она сказала, что в Темную Пустошь прохода нет. А все легенды о том, что туда можно попасть — только байки, выдуманные для студиозусов Академии. Итак, не знаю, какая истинная причина… чем ты убедил Эдуарда нарушить клятву, но уж точно не спасением его дочери. Разве что… — король Тифоний пожевал задумчиво губами, — все это была хорошо спланированная афера. Какую старый дурак принял за чистую правду. Гм… Что ж… в таком случае твоя вина только усугубляется. Ибо благословение на брак ты получил обманом.

— Это не так, — пожал я плечами. — Но не вижу смысла спорить. Все равно, здесь, в темнице, я не смогу предоставить никаких доказательств в свою защиту... Итак, не тратим время на пустые разговоры. А другая? Какая вторая причина? Которая древняя?

— Да… Древняя… — кивнул Тифоний ІІ. — Настолько древняя, что ее истоки лежат еще во времена Ковира. Хоть и при самом конце, но все же… Хочешь послушать?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Все веселее, чем в одиночестве время коротать.

— Хорошо… У одного ланисты, история умалчивает его имя, было три невероятно искусных гладиатора. Один уже вольноотпущенник, рудиарий. И двое — братьев-близнецов. Невероятно схожих. И поскольку их все равно никто не различал, то и имена не запоминали. Называли просто — Примус и Секунд. То есть — Первый и Второй. Рудиарий обычно выходил сражаться с людьми, а на близнецов выпускали зверей. В Империи и за ее пределами, не было такого хищника, с которым им не приходилось вступать в бой. Это было волшебное зрелище… Близнецы были такие искусные бойцы и так чувствовали друг друга, что однажды даже выстояли против волчьей стаи. Чуть ли не два десятка степных волков не смогли их даже ранить. Оба давно заработали себе волю, но ланиста не хотел их отпускать, зная, что парни мечтают спрятать навсегда мечи в ножны и осесть где-то на земле. Близнецам, конечно, это не могло нравиться, но кого интересует мнение рабов…

Король перевел дыхание, глотнул из бокала.

— Это заметил тот рудиарий, о котором я уже упоминал. И сумел подговорить братьев к бегству. Относительно рабов-беглецов законы империи всегда были невероятно жестокие, что и позволяло держать их в повиновении, но рудиарий убедил близнецов, что если не просто убежать, а убить ланисту и сжечь документы, то никто их не найдет, потому что не узнает кого именно искать. План так себе… но воля манила рабов день и ночь. Поколебавшись немного, Примус и Секунд дали себя убедить. И вот, однажды… во время очередного представления, когда народ бесновался на трибунах, братья решили попытать счастья. Дали знак рудиарию, что готовы, а потом втроем тайком проникли в кабинет ланисты.

Еще один глоток…

— Ланиста даже ничего понять не успел, как рудиарий пронзил его мечом. Больше времени заняли поиски бумаг и денег. Это и стало причиной беды… Ланиста умер не сразу и успел еще нажать тайный рычаг, опускавший решетку на дверь. Рудиарий и Примус стояли рядом, так что успели выскочить из ловушки, а вот Секунду повезло меньше… Решетка была толстая и тяжелая, но не настолько, чтобы трое крепких мужчин не смогли ее приподнять. Так что шанс освободится был. Но рудиарий не стал дожидаться пока на поднятый шум прибегут слуги и убежал, оставив братьев на произвол. А вдвоем поднять решетку им не хватило сил. Если бы было больше времени, то, может, и придумали бы что-то, но прибежали слуги ланисты, и Примусу уже пришлось заботиться о себе. Разбросав слуг, он выпрыгнул в окно... И судьба, вероятно, взяв одну жертву, стала более благосклонна. Ему удалось скрыться из города незамеченным…

В этот раз король молчал дольше. Даже о вине забыл. Вспоминал что-то или просто думал.

— Секунда обвинили в убийстве хозяина и распяли. Рудиарий исчез бесследно. А Примус отправился в леса и стал собирать разбойничью шайку. Нападал на обозы, на гладиаторские школы…

— Как Спартак? — не удержался я от реплики.

— Спартак? — переспросил король. — Нет… Франковец был дураком. Он хотел освободить всех рабов, а это нонсенс. Это все равно, что пытаться освободить волов и коней, отнимая их у земледельцев. Конечно, крестьяне на такое не согласились бы. Вот и Спартак был обречен… А Примус брал к себе не всех, а только лучших бойцов. Если кто-то хотел присоединиться к его шайке, то должен был доказать, что умеет работать мечом. Префекты, время от времени устраивали охоту за шайкой Примуса, но войска все же не посылали и магов не нанимали. Разбойники в империи были всегда. Так что десятком больше, десятком меньше… И, к тому времени, когда империю затопили междоусобные войны, у него под рукой оказалась почти сотня отборных головорезов, способных разгромить и в десять раз более многочисленный отряд собранный из ополчения и ветеранов.

Король вспомнил о вине и промочил горло.

— И как по мановению магического посоха шайка Примуса стала необходима всем тем, кто еще недавно хотел видеть его казнь… А бойцы Примуса из разбойников превратились в наемников. И зарабатывали своими мечами еще несколько лет подряд... Пока бывший гладиатор не понял, что может не только для других загребать жар, но и отхватить долю пирога для себя. Тогда Примус бросил наем, выбрал себе одно из графств и объявил его королевством Лотаргиндия, а себя королем. И пока остальные дворяне вырезали друг друга, сумел так укрепиться, что уже никто не смог его с этого престола столкнуть.

— Очень интересно… Но я никак не пойму, каким образом эта история затрагивает меня?

— Рудиарий… — ответил Тифоний. — Примус, несмотря на полную приключений и бурную жизнь, так и не смог ни забыть, ни простить того, по чьей вине погиб его брат. И как только война в империи закончилась, сосредоточил все возможности на поиске кровного врага… И нашел. Сам угадаешь где?

— Только не говори, что в Солнечном пике, — хмыкнул я, хотя уже давно догадывался, к чему все идет.

— Именно так. Рудиарий тоже не ловил ворон и стал Рудианом І. Королем Зонненберга. Твоим славным предком. Ты никогда не слышал, кем был твой пра-пра-прадед, прежде чем надел королевский венец?

— Какие странные коленца иногда выкидывает жизнь, — развел я руками.

— Да, — кивнул король. — Мудрецы говорят, что жернова Творца мелят медленно, но неуклонно. Вот и пришла пора расплаты. Ты здесь, и смерть Секунда, наконец-то, будет отомщена.

Глава 17

— Думаешь, отважный боец гладиатор утешился бы новостью, что праправнук его врага умер в тюрьме?

— О нет, нет! — всплеснул руками Тифоний II. — Никакого пожизненного гниения в каменном мешке или встречи с палачом. Ты не разбойник, не вор и не убийца. Более того — дворянин. И хоть кровный враг — но тоже король. Поэтому, умрешь со всеми подобающими почестями. Без ущерба чести. Как и положено воину — с оружием в руках. И дух моих славных предков возрадуется, созерцая твою смерть.

— Гм… — потер я подбородок. — Звучит любопытно. Не на цирковую ли арену ты намекаешь?

— Догадался? — довольно рассмеялся король Лотаргиндии. — И как тебе замысел? Правда, отличный?

— Зависит, как все будет обставлено, — пожал я плечами. — Если ты выставишь меня на арену скованного цепью, без оружия… и выпустишь диких зверей…

— Ты невнимательно слушал, — перебил меня Тифоний. — Я же сказал: ты умрешь с оружием в руках. Прежде чем выпустить на арену, тебя отведут в арсенал и позволят выбрать любые доспехи и оружие…

— Еще интереснее, — пожевал я задумчиво губы. — А что будет, если я одержу победу?

— Об этом тоже не волнуйся… — еще шире усмехнулся король. — Убьешь одного соперника, получишь другого. Победишь и этого — на арену выйдет третий. И так, пока не упадешь мертвый. Выстоишь весь день — поединок продолжится на следующий. У тебя нет шансов. Только возможность уйти достойно. А я, в свою очередь, обещаю, не бросать твой труп на корм одичавшим псам, а похоронить со всеми почестями. Или переправить на Родину. Что скажешь?

— Достойное предложение, — кивнул я. — По крайней мере, в этих условиях. Что ж… Я готов, и да исполнится воля Творца.

— Не так быстро… — мотнул головой Тифоний. — Сегодня у нас среда. А зрелище запланировано на выходной — субботу. Так что у тебя есть еще немного времени. Я велю тебя расковать. И подавать на стол все, что захочешь. Ешь, тренируйся. Набирайся сил…

— Спасибо… Но, в таком случае, у меня будет одна просьба.

— Все что хочешь… Кроме свободы.

— Нет, моя просьба гораздо скромнее. И пойдет на пользу обоим. Если у меня еще три дня… то не мог бы я подобрать себе доспех еще сегодня? Чтобы свыкнуться с оружием и весом брони нужно время. И чем быстрее я начну, тем дольше я смогу продержаться на арене. А ведь ты не только смерти моей хочешь, но и зрелища. Не так ли?

— Гм... В этом есть смысл... — задумался на мгновение король. — Что ж. Согласен. Если дашь слово, что не попытаешься сбежать, то я велю расковать тебя, и мы прямо сейчас отправимся в арсенал.

— Ваше величество, — усмехнулся я. — Будьте серьезны. Где вы видели заключенного, который бы добровольно дал такое обещание? Конечно же я постараюсь убежать. И воспользуюсь для этого первым удобным случаем. Но… — поднял предостерегающе руки, не давая себя перебить. — Могу поклясться, что не буду предпринимать такие попытки прямо сейчас. То есть, пока мы не закончим подбор моего доспеха и снова не вернемся в камеру. А дальше — уж извините…

— Мне нравится твоя прямота и откровенность, — кивнул Тифоний. — Думаю, при других обстоятельствах мы могли бы даже подружиться. Хорошо. Пусть будет так. Принимается… Эй, кто там! Снимите с его величества цепь!

Похоже, все было именно так и запланировано, вряд ли кузнец все время под рукой в тюрьме, а долго ждать не пришлось. Минуты три… Раздалась тяжелая походка и в дверях возникла массивная, медведеобразная фигура в длинном кожаном фартуке с деревянным ящиком. Из которой торчали рукояти различных инструментов.

Кузнец приблизился. Осмотрел металлический обод на моей ноге. Взял в руки молоток… и несколькими искусными ударами разъединил пазы. Оковы с лязгом упали на пол, и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не броситься к королю и не схватить его за горло. В глазах, однако, что-то такое, должно быть промелькнуло, потому что Тифоний аж до стены подался, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Я привык держать слово, — произнес я успокаивающе, медленно вставая и притопывая ногами, с удовольствием чувствуя облегчение. — А вы?

— Короли, чье слово не стоит даже эха, на троне не засиживаются, — фыркнул Тифоний II. Тоже вставая. — Пойдемте.

Откровенно говоря, надеялся, что мы выйдем во двор и мне удастся хоть немного глотнуть свежего воздуха, но арсенал оказался в этом же здании, что и тюрьма, только двумя этажами выше.

Большая, просторная комната, вдоль стен которой стояли манекены в доспехах, связки копий и другого древкового оружия, полки со шлемами, а на крючьях висели щиты, мечи, луки и все прочее, что только люди этого времени уже придумали для убийства себе подобных.

— Выбирай… — сделал широкий жест король.

— Ммм… А что-то из того, что было при мне, во время похищения в наличии? — задал я самый важный для себя вопрос. Ибо из всех вещей не нашел при себе ничего, кроме ладанки с Улыбкой Судьбы и перстня скорости. — К своему и привыкать не придется.

— У тебя при себе был только парадный меч, — сказал Тифоний. — Уверен, что захочешь именно им драться? Поверь, здесь найдется гораздо лучшее оружие.

— Парадный? — с легким удивлением переспросил я, не припоминая, чтобы менял Неутомимого на какую-нибудь игрушку. — Можно глянуть?

— Как я уже сказал: все что угодно. Принесите! — приказал коротко куда-то за спину.

Нет, что ни говорите, а надо признать: слуги у Тифония были хорошо вышколены. Какой-то из прислужников подскочил ко мне буквально через несколько минут, держа на выпрямленных руках короткий меч в испещренных золотой чеканкой ножнах.

Фига себе! Я что, в самом деле перед трапезой нацепил на пояс эту игрушку? Странно… напрочь не помню ничего подобного. Неуверенно протянул руку и коснулся рукояти меча… И едва удержался, чтобы не отдернуть. От неожиданности. А потом, чтобы не засмеяться от радости.

Дорогая игрушка, которой казалось принесенное оружие, была моим Неутомимым. Который, каким-то неизвестным, а вернее — волшебным, образом принял подобие невинной парадной детали одежды дворянина. Пригодной лишь для того, чтобы красоваться на поясе, демонстрируя всем богатство хозяина. В то время как я, под той личиной, видел настоящее, хищное и смертоносное оружие. Преданное мне, как верный пес. Что Неутомимый в тот же миг и продемонстрировал, давая мне почувствовать при прикосновении и свою силу, и энергию. Вот так… А это значит — повоюем еще. Ну и поживем…

Наверно, что-то такое промелькнуло на моем лице, потому что король удивленно хмыкнул и пожал плечами.

— Ты всерьез с этой зубочисткой хочешь выйти на арену?

— Конечно нет, — я торопливо убрал выражение радости. — Просто этот клинок — наша семейная реликвия. Типа талисмана… Уверенности придает. А для боя я другой меч возьму…

Быстро повел взглядом по выложенному оружию и остановил свой выбор на мече, очень похожем на Неутомимый. Конечно, только снаружи. Обычный, добротный клинок, без каких-либо дополнительных функций. Который нужен мне только для того, чтобы потом, на арене, ни у кого не возникло вопросов: а что это за оружие у меня в руках появилось и откуда, — когда Неутомимый опять станет прежним.

— А-а... ну. Это другое дело, — кивнул король. — Я уже решил, что ты к самоубийству готовишься. Хочешь мне весь праздник испортить.

— Обойдешься… — нахмурился я в ответ. — Ты еще пожалеешь, что все это затеял, когда будешь выгребать с арены десятки трупов своих бойцов. Обещаю, что прорежу твое войско настолько, что у тебя волосы дыбом встанут.

— Ха-ха-ха… — расхохотался Тифоний. — Хвастался теленок волка съесть. Ну-ну… Доспех какой возьмешь? Полный миланский? — кивнул в сторону манекена, от макушки до пяток закованного в добротную броню.

В будущем такой тип брони назовут готикой. Не знаю, откуда название, а с виду это сплошная стальная скорлупа, в которой даже малейшей щели нет. Очень добротная вещь… И, если бы я готовился к поединку с таким же рыцарем, как сам, ничего лучше и не придумать. Идеальная защита… Но, в том и суть, что только защита. В то время как арена — это совсем другое. Там главное маневренность… Особенно если сражаться придется сразу с несколькими противниками. Так что выбирать нужно доспех, который в первую очередь не сковывал бы движения. Ну и о весе не стоит забывать. Король ясно дал понять, что бой будет идти до тех пор, пока меня не убьют. А поскольку я умирать не планировал, по крайней мере быстро, то… И каждый лишний килограмм железа на теле станет не столько спасением, сколько приговором.

Одним словом, смотреть в первую очередь нужно на кольчуги. Кожаный доспех был бы еще лучше в плане веса, но, учитывая то, что мне почти стопроцентно придется вести бой одновременно с несколькими противниками, то совсем пренебрегать защищенностью спины все же не стоит.

Я прошел мимо выставленных образцов разнообразных доспехов, от уже упомянутой полной готики, бригантин и вплоть до римских лорик, пока не остановил свой выбор на легкой кольчуге, двойного плетения. Из мелких колец. Она была так умело сделана, что текла между пальцами как шелк. Не слишком длинная, до половины бедра, и с короткими рукавами, едва прикрывавшими локти. Отдельный плюс — дополнительное усиление в районе живота и между лопатками в виде зерцал, размером в две ладони. То, что нужно… От стрелы не убережет, но вряд ли против меня на арену выпустят лучников или арбалетчиков. Король хочет зрелища, а не казни. Плюс довольно широкий наборный пояс из металлических блях. Достаточно широких, чтобы дать дополнительную защиту, но не настолько, чтобы сковывать движения.

Дальше — шлем. Подход такой же. В первую очередь вес и удобство. И поскольку я в этом вопросе не специалист, лучше всего положиться на опыт предков. А именно панцирных казаков. Этот тип войска сформировался в те времена, когда на поле боя параллельно холодной стали, уже уверенно выходило огнестрельное оружие, противопоставить которому можно было только увёртливость. И к доспеху ставились сразу два противоречивых требования: защитить от копий, мечей и стрел, но при этом не сковывать движения, чтобы у воина оставался шанс уклониться от выстрела. То есть, доспех должен быть как крепким, так и не обременительным.

И именно этот вид войска придумал оригинальный вид доспеха — подбитый кольчугой жупан. Достаточно легок и удобен. Способен остановить удар сабли и, одновременно, не сковывающий движения. А голову панцирные казаки закрывали мисюркой с бармицей. Тип шлема, наиболее распространенный среди легкой конницы. Вот на нем я свой выбор и остановил. Примерил… именно то, что нужно. По весу как зимняя шапка-ушанка. Не ограничивает поле зрения и в то же время надежно прикрывает от коварного удара сзади шею и затылок.

Для защиты рук я выбрал мягкие рукавицы и наручи из вываренной бычьей кожи. А завершили подбор доспехов сапоги с коваными наносниками и голенищами усиленными сзади вставками из металлических сеток.

Надел все на себя, потоптался, присел, помахал руками… Нормально. Чтобы там меня не ждало впереди — я свою жизнь дешево не продам. Умоется супостат кровью. Хотя, честно говоря, до сих пор не верится, что все это происходит в реальности. Нет-нет, да и мелькнет мысль, что я вот-вот проснусь… с головой, разламывающейся от похмелья, и вместе с Эдуардом посмеюсь за завтраком над дурацким сновидением.

Глава 18

Многоголосый шум, смех, визг… как на ярмарке. Чистое, будто умытое, голубое небо. И ослепительно яркое солнце, словно гигантский софит заливает ослепительным светом арену. Настолько ярким, что хочется зажмуриться или повернуться к нему спиной. Но — нельзя. Потому что я стою лицом к королевской ложе, и развернуться — значит, выказать неуважение к венценосной семье, которая пришла, так сказать, провести меня в последний путь. Сам Тифоний, две барышни… пожалуй, королева с дочерью… или одна из фавориток? Не суть… И высокий, статный парень. Наверное, тот самый, чьей свадьбе с Кристиной я помешал.

В общем, мне уже плевать на всяческие политесы, потому что, как говорится, обреченные на казнь стыда не ведают. В том смысле, что хуже не будет. Плюну я, например, в их направлении или даже задницу покажу? И что? И так, и так — конец один. А на полчаса или час быстрее не принципиально. Перед смертью все равно не надышишься…

Нет, в целом, я не собираюсь умирать. Понимаю, что шансов ноль целых и столько же десятых, но… Пока человек жив, он всегда рассчитывает на это самое «но». Мозг устроен так, что отказывается принимать смерть до последнего мгновения и верит в чудесное спасение. И я в этом не исключение.

Конечно, ни на какого волшебника в голубом вертолете я не надеюсь, хотя, в мире магии это не так уж и неуместно. Однако мои надежды более прагматичны. Я, как бы странно это ни звучало, верю в людей. И не какое-то абстрактное человечество, а вот этих — разгоряченных предчувствием кровавого поединка, хмельных от вина и ожидаемого представления. Почему? Все просто… Не знаю как здесь, а история моего мира знает многие случаи, когда публика, пораженная мастерством гладиатора, его воодушевлением к победе, дарила бойцу жизнь, даже вопреки воле императора. А я, вооруженный Неутомимым, имел все шансы завоевать любовь зрителей.

Вот такая метаморфоза… Недавний студент, для которого всего несколько месяцев тому самой большой проблемой было зачистить «хвосты» очередной сессии, сейчас стоял на раскаленном песке арены и планировал, как он спасется, отобрав взамен десятки жизней других людей. А что поделаешь? Так сложились обстоятельства, и не я их выбирал.

— Готов? — подошел ближе, чтобы не перекрикивать шум трибун, распорядитель боев.

В ответ я только плечами пожал. Можно подумать, от моего ответа что-то зависит.

— Ладно… — кивнул тот, с пониманием. — Тогда, если его величество не возражает, начнем.

Распорядитель вышел на середину арены и поднял вверх короткое копье, с привязанным под острием конским хвостом. В моем мире такая штука называлась бунчук. Шум на трибунах медленно утих.

— Что прикажете, ваше величество? — распорядитель вернулся в королевскую ложу.

— Начинайте, — махнул рукой Тифоний II. — И пусть победа и слава достанутся сильнейшему!

Удивительно. Я ожидал какой-то речи, о том, что вот наконец кровь прославленных предков будет отомщена, и треклятого врага, пусть и не лично, а в теле потомка, постигнет расплата… и тому подобное. Но Тифоний, похоже, решил обставить все, как обычные гладиаторские бои. Где только он, ну и может, самые доверенные лица, будут знать правду. Почему так? А черт его знает. Может, не хотел огласки? Как бы то ни было, выставить на арену лицо королевской крови — это не раба казнить. Плохой прецедент, так сказать. Потому что сегодня ты нарушаешь конвенцию, а завтра то же могут сделать и с тобой. Если найдется кто-нибудь сильнее или ловчее. А, возможно, просто хотел, чтобы я погиб как безымянный, и никто даже не знал где будет моя могила. Хотя… точно не помню, но Тифоний, казалось бы, обещал о моих останках позаботиться должным образом. Не выбрасывать на корм воронью и диким зверям.

Тьфу, три раза… Какие еще останки? Оближетесь. Я еще поживу и на ваших же костях, при случае, станцую.

Скрипела, ползя вверх, тяжелая решетка, кованая из толстых металлических прутьев, и из бокового тоннеля на арену вышли два гладиатора. Вооруженных короткими мечами и копьями. В легких кожаных доспехах. Даже с непокрытыми головами. Юные, безусые лица… В глазах страх и обреченность.

Похоже, Тифон решил дать мне возможность размяться перед настоящими боями и серьезными соперниками.

Жаль ребят… В других обстоятельствах мне бы и в голову не пришло их убивать…

А кто сказал, что я должен это сделать сейчас? Даже дикий зверь не нападает и не убивает без надобности.

Откладываю в сторону щит, втыкаю в землю обычный меч — сейчас все это лишний вес — и только с Неутомимым в руке неспеша двигаюсь в сторону юношей. Те испуганно жмутся друг к другу и выставляют в мою сторону копья.

Публика, видевшая не один десяток или сотни боев, замечает их страх и комментирует возмутительным свистом. Зрители заплатили за зрелище, и им безразлично, что оно должно быть оплачено кровью.

Когда острия копий уже почти касаются меня, резко смещаюсь вправо, сбивая таким образом обоих гладиаторов в кучу, где они не страхуют, а мешают друг другу.

Дальше — все просто. Неутомимый легко порхает в руке и срубает наконечники, одним взмахом превращая копья в палки. А я, не давая времени ребятам бросить их и схватиться за мечи, одним прыжком оказываюсь между ними, хватаю за волосы и изо всех сил стучу головами. Ошеломить не удалось, у ребят или слишком крепкие черепа, или мозгов мало, однако нокдаун они все же заработали и поплыли. Отпускаю. Делаю шаг назад, чтобы было удобнее замахиваться. И двумя апперкотами отправляю обоих в глухой нокаут. Можно даже не считать… Перчатки у меня хоть и не металлические, но все же не боксерские. Приложил надежно…

Теперь шаг назад и скрестить руки на груди. Я сделал, что мог. Дальнейшую судьбу бойцов будут решать зрители. Обвожу взором трибуны. Что ж, этого стоило ожидать. Разъяренные неуклюжестью бойцов, зрители требуют их смерти, в большинстве показывая большим пальцем вниз. Да и выкрики из мест не дают трактовать их решение иначе.

Черт… И что? Прирезать обоих, как овец? Ну, нет… Перетопчитесь. Я не мясник!

Подхожу поближе к ограждению и выбираю взглядом одного из наиболее неиствующих. Дородный крепыш с таким пивным брюхом, что его хватило бы и на троих, даже слюной забрызгался, оря: «Смерть бездарям!»

— Смерть, говоришь? — буквально впиваюсь в него глазами. — Ну, лезь сюда и прикончи их собственноручно! Или ты способен только визжать с трибуны? Покажи всем, какой ты герой! Что, не можешь со скамьи подняться? Обосрался?.. Испугался двух безусых пацанов, которым сегодня, может, впервые в руки оружие дали? Ну! Идешь? Я не буду их убивать. Я воин, а не резник!

Толстяк покраснел так, будто его вот-вот инсульт разобьет. Беззвучно чавкает широко разинутым ртом, а потом… громко портит воздух. Да так, что все соседи отскакивают на бока, будто там граната взорвалась.

На мгновение на трибунах царит тишина. Потом раздается чей-то неуверенный смешок. А еще через мгновение весь амфитеатр хохочет так, будто невидимые силы тыкают в бока всех зрителей без исключения… Минут пять.

Я стою неподвижно и жду. Смех медленно утихает. Раздаются крики: «Браво! Молодец!» и еще что-то похожее… в общем шуме не разобрать. Но главное не это. Я вижу, как на трибунах один за другим большие пальцы поднимаются вверх. И с каждым мгновением их становится все больше. Похоже, этот поединок я тоже выиграл...

На арену выскочили слуги, подхватили лежащих все еще без сознания гладиаторов, и поспешно унесли.

Взглянул на королевскую трибуну. Тифоний выглядит не слишком доволен. Странно, неужели он всерьез рассчитывал, что двое как-нибудь вооруженных желторотиков смогут справиться со мной? Зато его спутницы смотрят оживленно. Вон даже румянец на щечках заиграл. Ну, хоть кому-то я нравлюсь. Пустяк, а приятно знать, что по крайней мере сегодня, в постели с королем, какая из них будет представлять себя в моих объятиях…

Тьфу. Не о том думаешь, Коля. Вон снова решетка поднимается. Кто на этот раз?

Угу, похоже, разминка закончилась и за меня принялись всерьез.

На арену вышли сразу трое. Ретиарий — вооруженный, как Нептун, трезубцем и ловчей сеткой. И два мирмилона. Легкие доспехи, короткие мечи и овальные щиты. Что ж, расчет ясен. Мирмилоны должны сковать меня боем, а ретиарий — обойти сзади и набросить сетку. И, пока я буду выкарабкиваться из нее, прикончить трезубцем. Что ж, схема вполне рабочая, если бы я сражался от обороны… Но у меня другие планы.

Как только распорядитель подал сигнал к началу боя, я подхватил из песка второй меч и бросился противнику навстречу, не давая им времени разобраться и выстроиться для задуманного.

Не ожидая от меня такого безумия, потому что я должен только защищаться, ближайший мирмилон успел только поднять щит, принимая на него удар. Однако это был лишь обманный удар, нанесенный обычным мечом. В то время как Неутомимый, в это же время, как обычно, действовал самостоятельно. Чуть ли не выворачиваясь из ладони, меч сумел найти прореху в защите противника и, обходя щит, дотянулся острием до горла мирмилона. Не сильно… Удар вообще был почти незаметен, однако рану оставил серьезную. Кровь так и бухнула из пореза… Минус один. С таким кровотечением не до поединка.

Годится. Быстро несколько шагов назад, разрываю дистанцию. Вовремя… Ретиарий оказался более опытным бойцом и попытался воспользоваться моментом. Задержись я еще хоть на мгновение, сетка могла бы найти цель. Конечно, с Неутомимым в руках, я бы освободился быстро, но зачем испытывать судьбу? Даже Улыбка удачи не гарантирует, что везение всегда будет на моей стороне.

Видя, что остался без напарника, второй мирмилон немного промедлил, не зная как поступить. Это дало мне второй шанс. В несколько длинных прыжков я обошел его и оказался рядом с ретиарием, наклонившимся, чтобы поднять сетку. И сумел застать его врасплох… Ну никак не укладывалось в головы бойцам, что одиночка может атаковать более многочисленную группу. Что ж, их проблемы.

Не давая времени ретиарию выпрямиться, я метнулся вперед, взмахивая Неутомимым. Меч легко перерубил древко трезубца, которым гладиатор отчаянно попытался защититься, и, почти не останавливаясь, дотянулся до его шеи, не прикрытой даже кожаным ошейником. В этот раз ранение было более зрелищным. Кровь из разрубленной артерии бухнула струйкой, заметной даже издалека. Что мгновенно подтвердил довольный рев трибун. Минус два…

Оставшись один на один и находясь под впечатлением того, как легко и быстро я расправился с его товарищами, второй мирмилон не придумал ничего лучше, чем прикрыться щитом и попятиться.

Ну что ж… Мне теперь тоже спешить некуда. Можно и потянуть время. Успокоить дыхание, восстановить силы.

Я поднял из песка обрубок трезубца, примерился и с силой метнул его в противника. Нет, конечно я не думал, что попаду. Мирмилон ловко закрылся щитом. Но как раз на это я рассчитывал. Ибо трезубец крепко засел в древесине, дополнительным весом утяжеляя защитную руку. А усталость — мой помощник.

Гм… Недооценил. Может, последний из троицы и не был слишком храбрым, но опыт имел. Быстро подошел к раненому товарищу и поменял щиты. Ну, что ж. Не все должно быть так, как я хочу. Что-то и не по плану. В конце концов, не важно. Бой один на один — это не то, чего я мог бы опасаться. Как и не то, на что рассчитывал повелитель. Достаточно было короткого взгляда, чтобы увидеть, что его величество очень недоволен тем, что происходит на арене.

Приятно. Все-таки мне удалось испортить ему настроение. Что ж, даже ради этого стоит продержаться как можно дольше.

А в этом бою пора ставить точку… Потому что в отличие от того, чтобы позлить короля, у зрителей я должен завоевать успех.

Я отсалютовал трибунам, изобразил несколько поклонов, а потом двинулся вперед.

Не знаю, что увидел в моих глазах мирмилон, но он внезапно побледнел и попятился еще больше. Видимо, увидел смерть.

А в следующее мгновение что-то с силой ударило меня в ключицы. Словно мешок муки с неба свалился. Я даже присел под неожиданным бременем. Запрокинул голову, пытаясь понять, что происходит, но увидел над собой только кипу взлохмаченных синих(!) перьев. А еще — почувствовал, как та же сила неумолимо и упорно тянет меня вверх. Причем не просто тянет, а мои ноги уже потеряли опору и оторвались от земли.

Все происходило настолько неожиданно и быстро, что я и прийти в себя не успел, как и арена, и сам амфитеатр уже были далеко внизу и с каждой минутой удалялись все больше.

«Синильга? — промелькнула единая логическая мысль, потому что никакого другого существа с синими перьями я не знал. — Но как? Когда она успела так вырасти? И как меня нашла?

Ответа на эти вопросы я, конечно, не получил. А еще через мгновение и забыл о них. Ибо в ушах зашумело, как при портальном переходе, перед глазами замелькали разноцветные круги. Такие яркие, что я невольно зажмурился. А когда открыл веки, то увидел себя стоящим по колено в траве, посреди деревьев…

Глава 19

— И что это было?

Хотя не так. Что было, то прошло… назад не отмотаешь. Будет еще время для рефлексии. Куда важнее понять не как, а куда меня занесло? Буквально… А потом — как отсюда выбираться? В смысле, в какую сторону ближе домой?

Яркий, солнечный, летний день. Судя по высоте, на которую поднялось светило, скоро полдень. Горячие лучи рассеиваются в кронах высоких и толстых, как колонны, деревьев. Стою по колено в траве, на какой-то лужайке. Легкий ветерок доносит запах разнотравья. Бабочки порхают. Птицы шелестят в гуще зеленых веток. Красота… Особенно приятная после нескольких суток пребывания в тесном и насквозь пропитанном запахами плесени и устаревшего пота помещении.

— Что ж, без вариантов. Здесь я ничего не выстою. Надо куда-то идти…

Обслюнявил палец, поднял над головой, определяя направление ветра, и пошел ему навстречу. Если вдруг что учу чужой запах раньше, чем вероятный противник заметит меня. А в моей ситуации любой встречный может быть врагом. Так что расслабляться не стоит. Кто этого не понимает, того жизнь учит. Если успевает. И наука эта иногда бывает очень болезненная

Шум, характерный для какой-то заварухи, услышал раньше, чем встречный ветерок донес запахи. Логично, скорость звука значительно выше. Вынул меч и стал осторожно пробираться в ту сторону.

Жизнь, кто бы что ни говорил, редко гладит по голове. В основном по ней надо продираться, как сквозь чащу. Сначала устилаешь дорогу трупами к власти и богатству, а потом заносишь дань в церковь, строишь часовню или храм, в зависимости от тяжести содеянного, и все опять чист, как ангел, и можешь баллотироваться в депутаты.

— Помо… гму… — крик так быстро оборвался, что я даже не понял, кто кричал: мужчина или женщина. Впрочем, разницы никакой. Средневековье… Так что куда бы меня не занесло, подобного я еще наслушаюсь в изобилии. Вмешиваться или нет — другое дело. Но под лежачий камень и вода не течет, поэтому всегда лучше что-то делать, чем стоять в стороне. Да и хоть так, хоть эдак — а на контакт с местным населением выходить надо. Хотя бы для того, чтобы узнать: где я?

Слегка ускоряю шаг и через несколько минут выхожу к дороге. Ну, как дороги... Укатанная повозками и утоптанная ногами узкая просека. Но, учитывая отсутствие высокой травы между колеей от тележных колес, достаточно оживленная. Наезжена. И, судя по увиденному, опасная. Во всяком случае, для тех, кто не озаботился надлежащей охраной…

На дороге стоит телега, запряженная парой гнедых. Лошади не призовые, но хорошо откормленные. Что значит, хозяин не бедняк, найдется что взять. Чем, собственно, и занимается парочка лохматых персонажей, старательно роясь в поклаже, загруженной на телегу. В то время как еще двое работников ножа и топора, одетых в невероятную смесь лохмотьев и звериных шкур, привязывают к дереву на обочине дородного мужчину среднего возраста. В гораздо более приличной одежде.

Рот у мужчины заткнут какой-то тряпкой, так что он лишь невнятно мычит и крутит глазами, безуспешно пытаясь вырваться из рук разбойников.

Кто же кричал?

Ага, вижу... С противоположной стороны телеги трое романтиков большой дороги, со смехом и уханьем раскладывают на траве, судя по платью, его спутницу. Завернутый на голову подол не позволяет рассмотреть ни лицо, ни цвет волос. Единственно о чем можно судить с уверенностью, по обнаженной нижней части тела, в частности — стройным и отчаянно брыкающимся ножкам — лицо это скорее молодое, чем пожилого возраста.

И, что, в конце концов, у нас есть?

Разбойничья шайка, в количестве семи морд, напала на мирных путешественников и намерена получить с них по полной. И деньгами, и товаром, и натурой.

Ничего удивительного или неожиданного. Совершенно нормальная ситуация для времени, в которое меня упекли неизвестные силы. И что дальше?

С одной стороны, я не паладин, чтобы непременно спасать бедных и убогих — с другой, назвался королем — заботься о подданных. Даже если это не твое королевство. Да и натуру не переделаешь. Был бы более черств душой, может и не стал бы вмешиваться, но…

Решено… Меч уже в руке, так что не теряю времени.

Захожу со спины тех двоих, что пристраивают к сосне купца, и, в тот момент, когда один из них опускает палку на голову жертве, тыкаю бандита острием в спину. Меч вошел, как нож в масло.

Разбойник выдает всхлип, выплевывает фонтан крови, сползает с лезвия и падает ниц на купца, цепляясь скрюченными пальцами за его воротник. Второй — удивленно приподнимает голову и замирает, глядя на окровавленный клинок. Много времени я ему не даю и не менее проворно сую кончик меча прямо в разинутый для крика рот. Разбойник захлебывается, сдает назад и валится навзничь.

Минус два… Для начала неплохо, но бой еще не окончен.

Быстро оглядываюсь? Нет, мое вмешательство никто не заметил, все заняты своими делами. Парочка на телеге оживленно роется в чужом имуществе, остальные… Ну, там тоже все продвигается в сторону логического финала. Двое злодеев держат жертву за ноги, третий — снимает штаны.

Прикидываю шансы остаться незамеченным. Выходит, как в песне… В первую очередь самолеты. Бросившись на спасение девушки, я привлеку внимание всех пятерых разбойников. А отбиться от такой толпы будет сложно, невзирая на всю мою сноровку. Достаточно будет только один удар пропустить, чтобы на этом весь героизм и закончился… Так что, извини, красавица… но свой кошелек ближе к телу.

Закладываю небольшую дугу, чтобы не попасть в поле зрения мародеров. Излишняя осторожность. Они как раз нашли на телеге что-то ценное и сейчас увлеченно вырывают небольшую шкатулку из рук друг у друга.

Все, теперь скорость важнее скрытности. В три прыжка подскакиваю к телеге и со всего маха опускаю клинок на шею тому из разбойников, который ближе.

Меч не подводит. Голова разбойника отделяется от шеи почти без сопротивления.

Второй разбойник, из-за того, что товарищ выпустил добычу, падает навзничь. Встать я ему не даю. Подскакиваю и втыкаю меч сверху вниз, куда-то в район груди. Раздается мерзкий хруст, лесной грабитель сучит ногами, хрипит и замирает, как пришпиленный жук.

Черт! Не рассчитал силу. Меч застрял в досках телеги и вылезать не хочет.

Плохо. Но время дороже... Хватаю тяжелую дубину, валяющуюся на земле, и быстро огибаю телегу.

Здесь веселье в самом разгаре. Тот, что без штанов, уже взобрался на девушку и пристраивается между ее ног. Прекрасно! В том плане, что на время он вне игры — потому что от столь важного дела мужчину мало что способно отвлечь. А мне много времени и не нужно.

Дубина, завершив широкий круг, со всего маха опускается на голову одного из держащих девушку за ноги.

— Хрясть!..

Второй разбойник мотает головой и машинально пытается очистить лицо от крови товарища. Извини, в другой жизни…

— Бац!

Черт!

Вместо того, чтобы завалиться на спину, оглушенный рушится на товарища, занятого девушкой.

— Отвали, Рыжий! — недовольно отталкивает его локтем тот. — Не лезь вперед атамана. Я еще не…

Здесь он замечает кровь, видит лицо товарища и...

Вот реакция! Кот так ловко не вскочил бы на ноги. И не за штаны хватается — наоборот, выпрыгивает из них, чтобы не мешали, и выдергивает из ножен саблю. По ходу, не вчера на лесную дорогу вышел. Чувствуется опыт.

Бросаю дубину и бегу за телегу в надежде, что все-таки успею вытащить меч прежде, чем атаман доберется до меня.

— Ты кто?! Стой! Убью! — орет бородач, диким взглядом окидывая побоище. — На куски порежу! Собственную печень жрать заставлю!

Давай, давай! Угрожайте дольше. Обожаю этот момент во всех фильмах. Когда плохой персонаж начинает рассказывать герою, что и как он с ним сделает. Давая последнему тем самым дополнительные секунды или минуты, необходимы, чтобы прийти в себя и организовать отпор.

Дергаю меч вовсю, но тот сидит в доске, как приваренный. Вот свинство! И зачем было с такой силой бить?

Атаман правильно оценивает мои действия и одним прыжком заскакивает на телегу. Быстрый… Слишком быстрый. Я едва успеваю отшатнуться от свистнувшей над головой сабли. Придется все-таки палкой воевать... Благо, разбойники позаботились, чтобы их хватило.

Подбираю вторую дубину, а вот атаман не торопится. Рассматривает меч. Очевидно, тот ему чем-то приглянулся. Ибо разбойник улыбается, прячет саблю и хватается за рукоятку меча.

Мощный рывок и оружие у него в руке.

Черт! Такого я не ожидал. Вот и верь после этого кому-то, кроме себя самого… даже меч предал.

Атаман спрыгивает с телеги и скользящим шагом опытного фехтовальщика двигается ко мне.

Убежать? Не вариант. Я видел, насколько он быстр. Догонит. Нет, лучше умереть стоя… В смысле глядя врагу в глаза. Ведь именно так должны поступать настоящие мужчины? Да и не факт... Всегда остается шанс. Даже в самой безнадежной ситуации. Что я лично могу засвидетельствовать где угодно и любому.

Перехватываю удобнее дубину, замахиваюсь и, в тот момент, когда разбойник наносит свой удар, бью на отмах, изо всех сил, целясь в бородатую харю.

Одновременно произошло сразу три события…

Во- первых, — я попал. Да так, что дубина треснула, а лицо атамана вмялось в череп, как резиновая маска. Разбойник издал булькающий звук, сделал несколько шагов назад и мешком упал на землю.

Второе, — удар атамана не достиг цели. Вернее, его совсем не было. В последний момент меч просто вывалился из руки разбойника, еще и в ногу бедняга воткнулся.

Третье — те два дуболома, которые помогали атаману держать девушку, сейчас стояли там же, где я их приласкал, с опущенными руками и только из-под лба глядели. В плен сдаются что ли?

— Вы чего? — спрашиваю настороженно.

— Так это... — отвечает один, чуть выше и шире в плечах. — Ты атамана убил. Значит, ты теперь атаман. Вот и ждем, что прикажешь.

Не было у бабы забот, купила поросенка… И на кой черт мне такая «гвардия»? Хотя… Не буду спешить. Потом все обдумаю. Спешка хороша только при ловле блох и поносе.

— Ладно. Стойте на месте и ничего не трогайте…

— Как прикажешь, атаман… — кивают оба и замирают статуями.

И что дальше?

Гм... Была бы это игра, даже не задумывался бы. Потому что всегда и всюду — самое важное, это добыча. В моем случае — тоже. Ибо если с амуницией у меня все более-менее, то с деньгами и припасами полный швах. В том смысле, что ни копейки за душой. А я даже не знаю, как долго мне еще придется добираться домой.

Итак, прежде всего осмотрим тех двух разбойников, которые рядом с купцом лежат. Заодно и на их жертву посмотрю. Может, еще живой? По голове его крепко треснули, но шанс есть. Ибо если хотели убить, зачем было привязывать? Кстати, если купец все же жив, то это много упрощает. Или — наоборот… Ну, сейчас увижу.

Как и следовало ожидать, обыск разбойников ничего не дал. У одного было целых пять медяков, у другого — три и огниво.

А вот купец порадовал. За поясом нашелся кошелек с целым состоянием… Пятьдесят золотых дукатов!

— Мммм… — замычал в это время тот, приходя в сознание и глядя на меня мутным, расфокусированным взглядом.

— Сейчас, сейчас отвяжу… — заверил я его. — Потерпи немного. Дочке твоей сначала помогу.

Услышав о дочери, купец тревожно замотал головой, но так как сидел лицом к лесу, естественно ничего увидеть не смог, а я поспешил к телеге.

— Что с девкой делать будешь, атаман? — поинтересовался тот, что поздоровее. — Может, с собой в лагерь заберем? Ночи уже холодные… длинные.

— Я тебе заберу! — рявкнул я, как мог более авторитетно, в то же время умышленно неловко возясь с подолом жертвы, чтобы заткнуть девушке уши. — Слушайте внимательно! Сейчас громко ругаемся, стучимся палками по телеге, а потом вы оба бежите в лес и ждете там. На дорогу не выходить пока не позову! Понятно?

— Нет, — покачал лохматой головой второй. — Но мы все сделаем, как прикажешь, атаман… Не сомневайся.

И оба сразу принялись с такой силой лупить дубинами по телеге, что аж полудрабки затрещали. Того гляди, испортят имущество.

— Ах, вы ироды! Душегубы проклятые! Ну, я вам сейчас задам! Убью, сволочь! — закричал я дурным голосом и прибавил к общему шуму еще и лязг меча о кованые сталью ножны. – Вот вам! Вы трупы! Оставьте девушку! Не смейте ее трогать!

— Уууу… — завыли в разнобой парни, улыбаясь во все, сколько там щербатых зубов у них оставалось. — Бежим! Спасайся, кто может! Он нас убьет!

И дружно ломанулись в чащу, только кустарник затрещал.

— Стой! Все равно догоню!

Я немного потопал ногами, потом подошел ближе к жертве.

— Вот сволочи! Ну ничего! Попадитесь еще! Всем головы отрублю и на ветки насажу!

В первую очередь вернул подол платья на место и с удовольствием отметил, что девушка молодая и очень симпатичная. Откровенно говоря, даже пожалел, что не разбойник и имею хоть какую-то совесть.

— Ты как? Они ничего не сделали тебе? — вытаскиваю кляп у бедняги изо рта и разрезаю мечом веревки на руках.

Девушка краснеет, отводит взгляд и отрицательно качает головой. Ну правильно, зачем посвящать посторонних в свои маленькие тайны. Правда, опасна для репутации. Замуж не возьмут. А так, если никто не узнает, то вроде бы ничего и не было.

— Вот и хорошо… Значит, я вовремя успел.

— Да, господин… спасибо… если бы не вы… — лепечет она, краснея еще больше. — Даже не знаю, как вас благодарить…

— Пустяк, — принимаю позу подобающую благородному рыцарю. — На моем месте так поступил бы каждый…

— А мой отец? — девушка встревожено оглядывается. — Что с ним? Он живой?

— Да… Голова немного поболит, но будет жить… Он там, — указываю рукой. – Я еще не успел развязать. Торопился к тебе.

— Спасибо… — девушка уже вскочила на ноги. – Я вам очень благодарна…

Последние слова она произносит уже на бегу. Хорошая дочь… Как за отца переживает.

Даю ей время заняться купцом, а сам, вспомнив о шкатулке, которую не смогли поделить грабители, заглядываю на телегу. Интересная безделушка. Сразу видна дорогая. Не следует ее оставлять. Пользуясь тем, что девушка повернута ко мне спиной и загораживает отца, быстро бросаю находку в кусты. Потом разберемся.

— Благодарю вас, господин… — слышу хриплый голос за спиной. Купец едва стоит, держась одной рукой за дочь, а другой за дерево. — Если бы не вы…

— Не стоит. Разбойникам — собачья смерть... Жаль, раньше не успел... — говоря это, снимаю с тела атамана широкий кожаный пояс, а заодно — тяжелую мошну. В отличие от своих людей, атаман явно не нуждался. Даже если в мешочке только медь, то и она потянет на приличную сумму. Может, даже целый дукат наберется.

— Пресвятая Дева Мария! Это же Борода! — вскрикивает купец, глядя мне под ноги. — За его голову наш магистрат награду объявил. Десять золотых!

— Правда? — поворачиваю заинтересованно голову. — Что ж, хоть какая-то польза от негодяя.

Достаю меч и отсекаю голову покойнику. Беру за волосы и протягиваю купцу.

— Держите. Будет вам компенсация за пережитое и дочери на приданое. Вас же ограбили… Или не успели?

Купец щупает себя за пояс и вздыхает. Еще бы — пятьдесят дукатов на дороге не валяются. Но держит лицо.

— Не стоит. Это же мы должны вас благодарить. А не наоборот…

— Ничего, ничего… На мой век благодарностей хватит… Позволит Творец, встретимся еще… — не удерживаюсь и подмигиваю девушке. Та мгновенно заливается румянцем и отводит глаза. – Кстати… Магистрат какого именно города объявил вознаграждение?

Глава 20

— Да Немирова же, конечно… — несколько озадаченно ответил купец.

— Угу… — протянул я задумчиво, потому что название никак в моей памяти не отозвалось. Не слышал я о таком городе рядом со своим королевством. И на карте не видел. Вопрос: «А что это за королевство?» я благополучно проглотил. Странно было бы, если бы рыцарь не знал, в чьих землях он находится. Название ближайшего города можно и не знать, если с другой стороны приехал, но королевство — уж слишком. Что ж, попробую по-другому. – А до Золотого Пика далеко отсюда?

— Золотого Пика? — теперь задумался купец. — Никогда не слышал о таком. А где это?

— Там, — махнул я неопределенно, чтобы не вдаваться в подробности. Плохо… Еще одна попытка. — А Когорт?

— Простите, господин… — пожал плечами купец. — Но и это название мне неизвестно. Что удивительно, потому что я довольно много путешествовал по миру. Не на одну неделю дороги с обозом пускался во все стороны от Немирова.

Блин… Куда меня Синильга закинула? Что здесь ни о моем королевстве, ни о Лотарингии даже не слышали. Ладно, третья попытка.

— А Буругундия? Что на берегу Северного моря?

— О! — радостно воскликнул собеседник, обрадованный, что хоть чем-нибудь может угодить спасителю. — О Северном море слышал. Однако дорога к нему очень не близкая. Из наших краев туда никто еще не ездил. Да и зачем? Полгода потерять чтобы что? Чем там таким могут торговать, чего в наших краях нет? Другое дело — юг. Шелк, специи… гурии… За один поход можно озолотиться, если в пустыне не пропадешь.

Еще раз блин! Полгода… Даже если считать что обоз в среднем за день проходит около тридцати километров, то до замка моего тестя не менее пяти тысяч километров. Расстояние серьезное даже для третьего тысячелетия, а для средневековья просто недостижимое. Вот же, прикололась синяя птица. Не могла куда-то поближе к дому подбросить? И как мне теперь обратно добираться?

— Да, — кивнул я. — Вы правы. На юге гораздо интереснее. Хоть и небезопасно.

Хотя… я ведь в магическом мире. А значит, способ должен быть. Надо только найти какого-нибудь мага и убедить его помочь. Ок… По крайней мере, уже какая-то цель вырисовывается. А исполнение — это всего лишь вопрос времени.

Расспросив, что хотел, дальше я только поддерживал беседу, давая купцу выговориться.

После долгих и многословных заверений в вечной преданности и благодарности, а также сожаления, что в эту минуту он гол, как сокол, поскольку разбойник даже кошелек отобрали, требований дать обещание непременно заглянуть к ним, если вдруг окажусь в Немирове, а там каждый укажет дом Авраама Шмуля, — купец в конце концов посадил на телегу дочь, которая украдкой бросала на меня задумчивые взгляды, взобрался сам и гикнул на коней. Те, явно удивленные, почему так долго стоят, живо взяли с места, и телега, натужно поскрипывая осями, затарахтела по лесной дороге в сторону означенного Немирова.

Почему не пошел с ними, хоть купец долго и старательно приглашал? Потому что хотел сначала все-таки освоиться на новом месте. Да и какой смысл соваться в чужой город, где тебя никто не знает. Что делать? А здесь наклевывались определенные перспективы.

Помахав на прощание рукой оглянувшейся девушке, пошел за шкатулкой. К счастью, забросил ее не слишком далеко, поэтому нашел быстро. Небольшая, но сделана надежно. Без ключа не открыть. Ну и пускай. Ломать не буду. Не горит. Положил в сумку, взятую у атамана и громко крикнул:

— Эй, вы двое! Вы где? Можно выходить! Купец уже уехал.

Уцелевшие разбойники, которые, по их же словам, теперь входили в состав моей шайки, поднимая невероятный шум, выбрались из лесной чащи и остановились на опушке, держась несколько в стороне и насторожено. Ну правильно. Присягу они не давали, на брудершафт со мной не пили, так что... до выяснения... лучше быть начеку.

— Вас как звать-величать, друзья?

— Джон, — пробасил тот, что больше.

— Жан, — добавил второй. Сантиметров на пять ниже товарища, но в плечах такой же двустворчатый шкаф.

— Как думаете жить дальше?

— Дык, с тобой останемся... — удивленно ответил Джон.

— Если не прогонишь, — не слишком уверенно закончил мысль Жан.

— Не прогоняй… — попросил Джон. — Мы… мы больше ничего не умеем.

— Ага, — кивнул растрепанной головой Жан. — Только грабить...

— Ну, не сказал бы, что вы и в этом деле добились успеха… — хмыкнул я, показывая взглядом на трупы менее счастливых товарищей по цеху.

— Мы не виноваты, атаман… — стукнул кулаком в грудь Джон.

— Да, — подтвердил Жак. — Что Борода велел, то и делали. — Его ошибка… С него и спрашивай.

Разумно. Исполнители всегда в стороне, а за провал операции отвечает руководитель. Вот только ему все предъявы уже до лампады. В прямом смысле.

— И потом… кто же знал, что ты появишься? Раньше нам никто грабить не мешал.

— Что, совсем? — удивился я. — Вы здесь резвитесь, и никому до вас дела нет?

— Есть… — кивнул Джон. — Магистрат регулярно отряд милиции посылает нас ловить. За голову Бороды вознаграждение объявлено. Да и его светлость граф время от времени с дружиной лес прочесывает. Вот только поймать не могут.

— Как вы неуловимы, блин…

— Ага, — кивнул Жан с улыбкой. — Мы такие.

— Тупо везет или более веское объяснение есть? — заинтересовался я. Нужно же понять собственные перспективы.

Разбойники переглянулись, видимо, не сразу смогли решить, можно ли меня посвящать в секреты ремесла. Потом вспомнили, кто теперь здесь начальник, и дуэтом выдали:

— У Бороды был свой человек в городе. Он предупреждает, и мы прячемся.

— У нас отличная пещера. Трудно найти. Большая…

— Пещера — это хорошо, — киваю одобрительно. — Особенно большая. Летом не жарко, зимой не холодно. Одно плохо — если найдут, считай, в ловушке. Вход перекроют и все: сдавайся или подыхай с голоду.

— Не найдут… — дружно замотали головами разбойники. Потом усмехнулись... — А найдут — не поймают. Нет… Никогда не поймают.

— Есть второй выход? — догадался я о причине веселья.

— Ага, — кивнул Жан, явно удивленный моей сообразительностью. — Есть...

Гм. В таком случае это именно то, что мне нужно. В плане обустройства на первое время. Тайная база лесных разбойников. Вряд ли удастся найти что-нибудь лучше вот так сразу. А главное — бесплатно. Тем более, мне же не навсегда, только какое-то время перекантоваться, пока не разберусь со всем.

— Убедили. Ведите…

— Эээ… — удивленно переглянулись разбойники. — А добро здесь оставим?

— Добро?

Я даже не понял, о чем они. Потом сообразил. Все верно, это я брезгливый, денежку из трупов подобрал и доволен. А с их точки зрения здесь еще целая куча законной добычи.

— Что значит «оставим»? — придаю голосу командирских интонаций, поскольку всем известно, что нападение — лучшая защита, а командир, признающий ошибку и начинающий оправдываться перед подчиненными, резко теряет в авторитете. — Вы что, до сих пор не обобрали тела? А ну бегом за работу! И чтоб ничего ценного не оставили! Лично проверю!

Такой подход разбойникам был понятен. Пять минут хватило, чтобы они обыскали трупы, после чего на покойниках осталось только нижнее и совсем ничтожное тряпье. Работали ребята слаженно, сразу видно, не в первый раз.

Задержка вышла только с саблей Бороды. Оба хотели забрать оружие себе, и никто не уступал добровольно. Пришлось вмешаться.

Достал из пояса золотую монету и показал ребятам.

— Сейчас я ее подброшу. Если выпадет цифра — сабля Джона, если герб — Жана. Проигравший забирает монету.

Перемудрил. А все потому, что я не знаю местный обменный курс. Ребята сразу потеряли интерес к сабле и с нетерпением смотрели на монету. Ну, поздно пить "Боржоми", слово сказано.

Подбросил дукат, и разбойники дружно упали на колени, желая поскорее увидеть результат жеребьевки.

— Мой! — закричал Джон и молниеносно сгреб желтоватый кругляш. Судя по удрученному виду Жана, все честно. Фортуна улыбнулась «англичанину».

— Золото, конечно, хорошо... — бормочу тихо, словно разговаривая с самим собой. — Но ведь эта монета одна. А с помощью хорошей сабли можно награбить гораздо больше.

Послание дошло до адресата. Выражение всемирной скорби сошло с лица «француза», он с куда большим энтузиазмом подхватил саблю и стал надевать перевязь.

К базе шли не слишком долго. По моим ощущениям, не больше полукилометра. Что логично. Если разбить лагерь в глубине леса — это, может, безопаснее, но долго ходить туда-сюда. Тем более что путешественники и обозы ездят не по расписанию, и оказаться в нужное время в нужном месте, скорее везение, чем закономерность.

Пещеру действительно не сразу нашел. Да что там пещеру, я гору не заметил, пока лбом не уткнулся. Просто в какой-то момент раздвинул заросли и уперся в поросшую мхами скалу. Влево сдвинулся — стена. Прошел направо шагов десять — то же самое.

— Ну как? — с довольным видом поинтересовался Джон, как будто лично все строил.

— Неплохо. Где же пещера?

— А вот… — Жан указал на одно из старых деревьев, метра два в обхвате. С самого низа густо поросшее раскидистыми ветвями и обвитое плющом. — Именно за этим грабом и вход. Под ветки поднырните и увидите.

Идеальная маскировка. Лучше не придумаешь. Я даже стоя в полуметре от дерева, все равно входа не видел. Только когда пролез под ветвями, понял, что уже внутри пещеры. Поскольку здесь не царила тьма, как можно было ожидать, а легкий, даже уютный полумрак, благодаря двум факелам, горевшим на стенах.

Пещера оказалась действительно очень просторной. Шагов пятьдесят в глубину и два десятка в ширину. Своды высокие, и воздуха тоже хватало. За время проживания разбойники натащили сюда много разного добра, а из экспроприированных повозок соорудили просторные лежанки. В общем, жить можно.

— А где второй лаз?

— Там, за камнями… — показал Жан насыпь в конце пещеры. — Вдоль правой стенки протиснешься и увидишь. Только далеко не уходи. Плохое там место. Без особой надобности лучше не соваться. Капуста как-то полез вглубь… больше его не видели.

— Эээ… — неожиданно проснулась паранойя. — Пойдем, покажешь.

— Пойдем, — не стал отказываться разбойник.

Быстро дошел до груды камней и, прижимаясь к стене, стал проталкиваться в ущелье. А потом, словно растаял…

Любопытно. Я занял его место и тоже попробовал залезть в трещину. Но ничего не вышло. Рукой я чувствовал пустоту, а вот остальное тело что-то упруго выталкивало назад.

Не понял... Портал? Но не для всех? Не люблю загадок, но с ними жить интереснее. Делаем еще одну зарубку на будущее. Ведь, если есть один портал, то почему бы не найтись и другому? Такому, как мне нужно? Ведущему домой

Глава 21

И так, что я имею сейчас? Неизвестный мир… Неизвестен как в том плане, что находится невероятно далеко от моего королевства, учитывая, что Северное море здешним жителям все же известно, к… А еще — Синильга каким-то образом забросила меня в очередной параллельный мир. Да еще к тому же не всего, а только сознание. Я как-то даже не сразу это осознал. Слишком все быстро завертелось, новый донор комплекцией не отличался, а зеркало мне не попадалось.

Впрочем, все как и прежде, так что жаловаться особо не на что. Ну, сменил мой разум оболочку в очередной раз, как обычные люди меняют одежду. Не в этом дело. А хотелось бы понять: зачем? И что мне дальше делать? Ведь даже самая длинная дорога имеет конец, и при определенном упрямстве и желании ее всегда можно пройти. То есть вернуться домой. Но это — если бы я был в теле Николаиса. А новый вариант предполагает, что без посторонней помощи, причем неизвестно чьей, я ни в свой дворец, ни даже в предыдущее тело не попаду, как бы ни пыжился. Блин горелый…

Но, сейчас, дергаться и какие-то выводы делать еще рано. Слишком мало информации. Так что поступлю, как рекомендует руководство по выживанию всем, кто попал в беду — внимательно осмотреться и найти себе тайник. Место, где можно собраться с силами, отдохнуть и хоть на какое-то время почувствовать себя в безопасности.

— Ну, давайте… расскажите, как вы здесь живете? — спросил, когда мы расположились вокруг разведенного в пещере костра, ожидая, пока на огне зажарятся сочные куски оленины.

— Хорошо живем, — бодро отозвался Джон.

— Да, — кивнул следом Жан. — Очень хорошо…

— Я имел в виду, чем занимаетесь? Как часто выходите на промысел? Ведь не каждый день удается купеческим добром поживиться?

— Не каждый, — хором согласились разбойники. — Раз в месяц ждем сборщика налогов. Раз в неделю — нападаем на почтовый дилижанс. Дважды в месяц мимо проходит обоз. Из Гродно в Немиров и из Немиров в Гродно.

— Без охраны, что ли?

— Почему без охраны? С охраной… — снова слаженным дуэтом ответили «заграничные» Иваны.

— И как же вы их грабите? Неужели охранники так слабы или трусливы?

— А мы их не грабим… — засмеялись оба весело, словно я сказала смешную шутку. — Они сами платят.

— Не понял?

— Борода говорил, что купцам выгоднее заплатить за безопасный проезд, чем нанимать большую охрану… Вот они нам дважды в месяц и оставляют разные припасы. Атаман говорил, что это лучше денег, потому что деньги есть не будешь. Охота дело удачи, а есть хочется каждый день. Особенно зимой…

Гм. Похоже, погорячился я, убивая атамана. Умный и хозяйственный был мужик. Нашлось бы чему поучиться.

— Что же вы со всех проезжих дань не снимаете? Зачем было на этого купца нападать?

— Он сам уперся... — развел руками Джон. — Не захотел платить.

— Да ладно, — не поверил я. Авраам Шмуль точно не походил на Рембо, чтобы сражаться со стаей головорезов. — Наверное, слишком много затребовали, а у него столько не было…

— Было. Он сам предлагал деньги, — непонятно ответил Жан.

— Что-то вы крутите, ребята?

— Нет, это атаман назначил такой выкуп. Дюже ему та девка понравилась. Вот и сказал, отпусти, мол, с нами дочь погулять на часок-другой… А потом уезжайте.

Теперь понятно. Была бы с купцом служанка или какая-нибудь дальняя родственница, — и думать бы не стал. А дочь не захотел разбойникам на позор отдавать. Родная кровь все-таки. Да и замуж потом не выдать. Если живот надуется раньше времени. Кому так нужна? Люд в эти времена набожный, но в непорочное зачатие точно не поверит.

— И вы, значит, силой решили ее взять…

— Так разбойники мы или как? — пожал плечами Джон. — Если на своем не настоять, кто будет потом бояться и за проезд платить? Нельзя такое спускать… Борода сказал: «как бы и черт с ней, с девкой… но репатуция важнее»!

— Чего?

— Ретупация, бревно ты дубовое… — поправил товарища Жан.

— Может, репутация?

— Точно! — с уважением посмотрели на меня лесные тати. — Вот именно так Борода и сказал. — Репутация, говорит, важнее. Но и девка тоже хороша. Холеная, мягкая…

Оба помолчали и добавили хором:

— Хорошо, что мы тебя атаманом выбрали. Атаман умным должен быть. А то сборщик налогов обманет. Себе больше оставит…

Еще интереснее. Значит, и со сборщиком не все просто. Затейливо Борода дела вел. Здесь тебе не простой, разовый гоп-стоп, а все серьезно. На поток поставлено... Долгосрочный контракт, грубо говоря. И так закручено, что все стороны от этого пользу имеют. Поэтому, пожалуй, и поймать банду так долго не могут. А не из-за хорошо замаскированной пещеры. Надо будет подробнее разобраться. Чтобы не наломать дров с кондачка.

— А когда вы мытаря ждете?

— Так сегодня и ждем… — показал рукой на четвертый кусок жарившегося на костре мяса Жан. — Он как стемнеет обычно приходит. Скоро будет... Никогда к ужину не опаздывает.

— Сам? Сюда? — моему удивлению не было предела. Либо я чего-то не понимаю, либо все истории о разбойниках, начиная с Соловья и заканчивая Дубровским, сплошная ложь, не имеющая ничего общего с реальностью! Блин!

— Кажется, готово… — Джон провел ножом по мясу и остался доволен тем, что увидел в разрезе.

— Горячее сырым не бывает, — вставил я одну из самых любимых поговорок дяди Игоря, маминого брата.

— Точно!

Оба восприняли мои слова почти как повеление и дружно потянулись за своими порциями. А еще через минуту в пещере было слышно только дружное сопение и чавканье. В том числе и мое.

Мой здесь мир или нет, а проголодался я изрядно. Никогда в жизни не ел с таким аппетитом. В конце концов, не удивительно после тюремных разносолов!

— Вечер добрый, компании... Есть кто дома или мне идти дальше? А то в город, не далее, как сегодня, привез и голову вашего славного атамана. И я совсем не уверен, что она ему была лишняя.

Раздавшийся снаружи голос заставил меня насторожиться. Взглянул на ребят — даже не шевельнулись, жуют сосредоточенно, не отвлекаясь на мелочи. Ну, значит, и мне дергаться не стоит.

— Кхе-кхе... — донеслось от входа. — Так я уже вошел? И не надо меня за это бить по шляпе... как в прошлый раз. Может, у Бороды голов и несколько, а у меня она одна, и я к ней, как-то уже привык. К шляпе, чтобы вы знали, тоже…

Вместе со сварливым, чуть-чуть картавым тенорком в пещеру вкатился невысокий человек, довольно упитанный, но так, что еще не перешел в разряд толстяков. Одет он был в длиннополое пальто непонятно-серого цвета и черную шляпу, визуально делавшую его немного выше.

— Вай, мей… Они сидят себе, ужинают и никто даже рот не откроет… Что за времена? Что за обычаи? Или вы так сильно печалитесь по безвременно усопшему?

Джон поднялся и указал на свой рот, активно работавший челюстями.

— Тысяча извинений… Снимаю шляпу. Ответ достоин наилучших речей лакедемонян. Вы не перестаете меня удивлять.

Незнакомец сделал еще несколько шагов и остановился немного поодаль костра.

— И все же я интересуюсь по поводу Бороды? У нас с атаманом был маленький гешефт, и мне не хотелось бы думать, что он умер вместе с ним?

— Атаман он… — указал на меня Жан. — Можешь говорить с ним.

— О, какое приятное лицо! — всплеснул руками гость. — Простите, юноша. Как вас зовут?

— Меня зовут Николаис, — пора на мою реплику. — Проходите. Садитесь. Угощайтесь. Вы ведь не соловей, а даже его баснями не кормят.

— Спасибо… — мужчина присел у костра, но брать мясо не спешил. — Глядя в ваши светлые глаза, юноша, я буквально уверен, что двое умных людей смогут договориться. И не огорчайте меня отказом. Это было бы слишком жестоко даже для лесных разбойников.

— Не вижу причин для отказа, — пожал я плечами. — Впрочем, как и предмет обсуждения…

— Как тонко подмечено! — снова взмахнул руками гость. — Положительно, вы мне все приятнее. Итак, по порядку. Я — Мордехай Кац. Мытарь. Собиратель налогов графа Ястржембовского. И у меня с Бородой, так неожиданно оставившего нас, был определенный договор. Я плачу, и вы разрешаете мне безопасно ходить по вашей территории.

— Я не Борода, но на правах нового атамана подтверждаю, что договор остается в силе.

— Приятно слышать. И радостно… — мужчина порывисто вскочил на ноги. — Так, может, сразу рассчитаемся, и я пойду дальше?

— Даже не отужинав?

— О, покой нам только снится… — мужчина вздохнул так грустно, что в воздухе запахло волнами горьких и соленых вод Мертвого моря. — Гешефт… порнос… и ни минуты для души. Вот, извольте получить…

Я протянул руку и с удивлением уставился на небольшую кучку медных монет.

Мытарь заметил мое удивление и быстро затараторил:

— Все честно. Как договаривались. Пять монет... Клянусь здоровьем своей жены Целинки и всех ее деток, которых она усадила на мою шею.

Я хоть и молод, но слышал, что иудей никогда не поклянется здоровьем детей, если лжет. Значит Кац говорит правду. Но это невозможно. Я хоть и не знал Бороду, но был уверен, что тот ни за что не согласился бы на такие копейки. Тогда, в чем подвох?

Я еще раз посмотрел на ладонь, на замершего в тревожном ожидании сборщика налогов… Думай, голова. Зря универ заканчивал что ли?

Гм…

Если нельзя соврать по существу, то ложь прячется в формулировке. Где именно?

И чуть по лбу себя не хлопнул. Ну вот же. Ответ буквально лежит на поверхности. Вернее, на ладони.

— Парни, хорош жрать! Ну-ка, возьмите нашего гостя за локти и приподнимите немного!

Даже не ожидал подобной ловкости. Оба здоровяка с позиции «сидя» тиграми вскочили прямо через огонь, даже не вставая, и секундой позже Мордехай задергался в их руках.

— Вы что?! Зачем? Отпустите! Вы хотите нарушить договоренность? Это бесчестно! Так дела не делают! Вы мне уже начинаете переставать нравиться.

— Спокойно. Не надо нервничать, господин Кац… Я ничего плохого не хочу… Только принимаю некоторые меры, которые позволят нам вести дальнейшую беседу в более доверительном и конструктивном ключе. Ведь вам нечего скрывать, верно?

Мордехай только замотал головой. На этот раз молча, не призывая к свидетелям святых и родственников. Что еще раз подтвердило верность моей догадки. Сборщик налогов, пользуясь изменением лиц, имеющих право подписи под договором и не знающих настоящей суммы сделки, решил изменить ее в свою пользу. Извини, друг... Иудеи, конечно, люди умные. Но не тягаться какому-то средневековому мошеннику с дитем третьего тысячелетия, где все состояния возникли, или лопнули в результате грамотно составленного договора. И хоть сам я не дорос до подобных афе… эээ… сделок, но прочтено и пересмотрено на эту тему не один терабайт информации.

Глава 22

Я присел на корточки перед собирателем податей, слабо дергающимся в руках Джона и Жана, и начал неторопливо стягивать с него сапоги.

— Это не ваш размер, юноша… — удивленно произнес Кац. — Но если вам так необходима моя обувь, зачем было себя беспокоить? Я и сам мог бы их снять… В конце концов, какие счеты между партнерами? Глупо ссориться из-за пары стоптанной обуви. Кстати, вы присмотритесь повнимательнее. Может, еще передумаете. Сапогам лет десять, не меньше. Давайте, я лучше закажу вам у сапожника новую обувь.

— Сапоги мне без надобности… А вот ноги у тебя, кажется, замерзли… Ребята, поднесите гостя поближе к костру.

— Эй! Эй! Зачем? — заорал Мордехай, как только языки огня лениво облизали его грязные пятки. — Не надо! Отпустите меня! Что вы делаете?! Это больно!

— Видишь в чем дело, уважаемый… партнер… — я с задумчивым видом скреб подбородок. — Почему-то мне кажется, что ты лукавишь. Поэтому спрашиваю еще раз: о какой сумме вы договаривались с Бородой?

— Пять монет! — заорал тот во весь голос. — Клянусь Торой! Ровно пять монет! Ааааааа!

— Верю, — даю знак ребятам немного поднять упрямого иудея. — Но вот какая беда... Я не имел чести быть близко знакомым с покойным атаманом, и все же готов поспорить на твою жизнь, что Борода никогда не согласился бы на несколько жалких медяков. Значит, ты что-то не договариваешь… и я хочу знать, что именно? Ну как? Ты готов приоткрыть завесу над тайной, или, может, еще погреемся?

– Нет! Нет! Ради всех святых и угодников не надо жарить мне пятки. Я расскажу все. Вы умеете убеждать.

— Уверен?

— Как в том, что меня зовут Мордехай Кац, — сокрушенно сказал сборщик налогов. — И что вы, молодой человек, уйдете далеко. Вот только вряд ли умрете своей смертью.

— Мое туманное будущее еще не написано… Не будем тратить время на гадание. Лучше вернемся к условиям нашего соглашения. Если ты не передумал?

— Не передумал… а вы уже поставьте меня… — Мордехай снова задергался. — Что я вам, невеста, чтобы носить на руках?

— Отпустите нашего гостя… — киваю парням. — Похоже, он действительно готов к конструктивному диалогу. Итак, уважаемый, я внимательно прислушиваюсь к каждому слову?

Мордехай бережно осмотрел ступни, пощупал их руками и облегченно вздохнул. Обошлось без ожогов. Потом натянул обувь и, уже не спрашивая разрешения, устроился перед костром. Даже потянулся было к поджаренному куску мяса, но в последний момент передумал. Наверное, вспомнил, что вряд ли рощи могут приготовить что-нибудь кошерное.

— Да… вы правы, юноша… Конечно же, я приносил Бороде не медь… Но, согласитесь, глупо было не попробовать?

— Соглашусь…

— Вот! Я сразу понял, что с вами можно иметь гешефт и порнос… И повторюсь, вы умеете убеждать… да…

— Продолжайте.

— Я платил атаману пять серебряных монет.

— Уверены, что не золотых? — словно случайно бросаю взгляд на огонь.

— Побойтесь бога, юноша! — схватился за сердце Кац. — Какое золото? Если бы мы с Бородой откусывали от пирога господина графа золотом, то ни вашей шайки, ни, скорее всего, меня давно бы уже в живых не было! Нет! Только с потерей десятины человек готов смириться и не поднимать гевалт! Так что успокойте аппетит. Пять серебряных монет — это та сумма, которую вы можете получать каждую неделю, не волнуясь, что вслед за этим придут латники и, если понадобится, сожгут весь лес, но вас отсюда выкурят.

Убедительно. Даже без многословных клятвенных заверений. Именно так всегда и поступали мудрые правители, облагая подданных налогами. А кто пытался взять более десятины, на троне не засиживался. Рано или поздно власть меняли на более мягкую к народу и мирно царили, пока тоже не начинали потакать увеличенному аппетиту.

— Верю… Да не до конца. Уж слишком жадным был атаман, чтобы согласиться на равную долю. Ведь если что-то пойдет не так, ты ни при чем, а ответ ему держать.

Мордехай скользнул в сторону взглядом, тяжело вздохнул и обреченно махнул рукой.

— Да… Вы действительно умны не по годам…

Еще бы. Целый универ за плечами. А там, кто мышей не ловит, сидит без стипендии.

— Деньги мы с Бородой делили поровну… но я доплачивал атаману еще услугами…

Делаю внимательное лицо, не перебивая. Кац жует губами и все же выжимает из себя признание.

— Я сообщал атаману, когда из города уходит что-то действительно ценное и количество охраны. — А потом стрельнул глазами в сторону и быстро добавил: — За четверть награбленного.

— Э, нет… — поднимаю руку. — Начал хорошо, зачем же усложнять? Напомнить твои слова о десятине?

Собиратель налогов скривился, словно уксус хлебнул, и согласился.

— Ладно… Пусть будет десятина.

— Договорились. И?

Мордехай еще раз вздыхает с таким видом, будто его сейчас обобрали до нитки.

— Граф Ястржембский заказал у нашего бронника к предстоящей свадьбе младшего сына золоченные доспехи, а у ювелира — изумрудное колье для невесты. Сегодня ночью оба подарка будут тайно отправлены в замок. А чтобы не привлекать внимания, повезет только один гонец.

— Уверены? — я недоверчиво покачал головой. — Зачем рисковать? Неужели граф не может послать с такими ценностями хотя бы небольшой отряд латников?

— Так сначала и было задумано. Но теперь, когда все видели голову Бороды и слышали рассказ купца, решили, что риск минимален. Во-первых, — уверены, что шайка вряд ли так быстро придет в себя после гибели атамана. Нового еще выбрать нужно. Во-вторых, — никто об этом не знает. А в-третьих, — у гонца будет лучший жеребец из графских конюшен. Если не подготовиться заранее, вы и глазом не моргнете, как он пронесется мимо. Не зря же его Вихрем назвали. Итак… — Мордехай многозначительно кивнул в сторону выхода из пещеры, где уже сгущался вечерний сумрак. — На вашем месте, я бы заканчивал трапезничать и поспешил обустроить надежную засаду.

— Спасибо за совет. Но сначала давайте закончим предыдущие дела… — многозначительно потираю пальцами и протягиваю руку ладонью вверх.

— Да, конечно… — похоже, Кац сегодня выполнил месячную норму по вздохам и стенаниям. Однако оговоренное количество серебра все же сменило хозяина.

Что ж, не плохо. Я всего несколько часов в этой локации, а материальные ценности так и тянутся ко мне. Может, действительно сменить профессию? Ну что такого хорошего в троне? Одни заботы. Другое дело — разбой. Сидишь себе у костра, бездельничаешь и «стрижешь» зелень. Недаром столько народа в девяностые в братки подались. Хотя… Выжившие все же потом в депутаты полезли. Значит, королем быть более прибыльное дело. По большому счету, тот же грабеж, только уже узаконенный и всех сразу.

Пока занимался философией, сборщик налогов слинял по-английски. То есть, не попрощавшись.

Ну, в общем-то правильно, ему тоже не смысл засиживаться. Судя по карте, до замка графа Ястржембовского еще топать и топать. Кстати, о карте. Не знаю, зачем она была Бороде, но висела на стене. Вернее — не такой уж большой кусок, но Немиров и замок на ней были.

Так что господина Каца ждет еще добрый кусок дороги. Хорошо, если до утра доберется. Кстати, тоже непонятно, почему такой важный человек, к тому же, с ценным грузом — по дорогам пешком бродит? Нельзя было ему какую-нибудь бричку выделить? По служебной нужде...

Не суть. Его заботы. А вот нам поторопиться действительно стоит. Так можно и добычу проморгать. А это не хорошо для начала карьеры разбойника. Да и не только в графских драгоценностях дело. Куда больше меня интересует транспорт. Я ведь не собираюсь всю жизнь провести в этой пещере. А путешествовать верхом куда приятнее чем пешком. Тем более, Мордехай, так расхваливал этого Вихря.

— Ну что, орлы? Готовы сегодня еще поработать?

— Поработать? — Джон практически скопировал несчастную мимику Каца.

— Поели ж только что… — поддержал товарищ Жан. — Может быть завтра?

— Завтра нельзя. Добыча ускользнет. Сегодня нужно. Теперь…

— Добыча? — переглянулись «Иваны».

— Ну да. Надо вернуться на дорогу и ограбить гонца.

— А-а, ограбить! — улыбнулся Джон и довольно потер руки. — Это можно. Так бы и говорил.

— Грабить — не работать, — согласился с товарищем Жан. — Это мы всегда готовы.

Понятно. У ребят мозги облегченного полевого образца. Поэтому нужно отдавать приказы кратко, четко и без аллегорических фраз.

— Хорошо. Тогда взяли оружие и вперед. Вернемся к дороге — скажу, что делать дальше. И не шумите, как стадо лосей. Сопите тише…

Глава 23

Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…

Сумерки в лесу наступают быстро. Где-то в степи или в другой открытой местности, в это время суток еще вполне можно газету читать, а тут, того и смотри, как бы лбом в дерево, что неправильно — поперек тропы — растет, не уткнуться. Встревоженно перекрикиваются ночные птицы. Им громким шепотом вторят листья. Сердито потрескивает под ногами хворост и сушняк... Как ни старайся — бесшумно по лесу, тем более в темноте, наверное, только индейцы ходить умели. Да и то, подозреваю, их умения сильно преувеличены писателями. Ну как можно не наступить на сухую ветку, если ниже пояса сплошная тьма, а ветка не лежит на поверхности, а под слоем прошлогодних листьев укрылась?

Впрочем, это лирика, не имеющая отношения к делу. Нам сейчас не столько скрытность важна, сколько скорость. Не упустить бы гонца.

Но топота копыт не слышно, значит шанс есть. Рассматривать вариант, что тот успел уже прошмыгнуть, нет смысла.

Вот и просвет… В том плане, что звезды над головой появились. Вышел на дорогу, огляделся.

Итак, задача сложная, но престижная: не ударить в грязь лицом перед женщинами из русских селений и суметь остановить на скаку коня. Вопрос, как это сделать?

Не заметил, как произнес вслух и услышал предложение Джона:

— Дерево свалить поперек надо.

Дерево — это хорошо. Но... Во-первых, — я не знаю возможности коня и всадника. Вдруг перемахнут через препятствие, и поминай как звали. Во-вторых, — гонец может заметить завал издалека, понять, что дерево не само упало, развернуться и опять-таки ускакать, только в противоположную сторону. Главное, вместе с драгоценностями. А если план рождает сразу несколько «если», значит, никуда не годится. Даже как запасной.

А какой годится? Думай, голова, картуз куплю. Зря я в тебя столько ума влил за институтские годы?

Вообще, вариант есть. Приходилось читать, как партизаны в войну немецких мотоциклистов снимали без лишней стрельбы... Жаль, сразу не сообразил. В пещере, среди всего добра, моток веревки, наверное, нашелся бы. А где его тут взять? Впрочем…

— Эй, парни. Веревка ни у кого случайно не завалялась?

— Есть немного… — отозвался Джон. Сунул руку в заплечную сумку и вынул из нее смотанную в кольцо не толстую и довольно крепкую веревку.

Вот ведь ты мой хозяйственный...

— Давай сюда… Хотя нет. У тебя больше сил. Привяжи один конец к дереву на другой стороне дороги. Приблизительно, на уровне лба… Вряд ли лошадь выше будет.

— Шевелись! — неожиданно крикнул Жан. — Кажется, скачет.

Я ничего не слышал, но это ни о чем. Может, у Жана слух лучше.

Джон не заставил себя ждать. Пулей метнулся на ту сторону. Привязал веревку и вернулся к нам, протягивая мне свободный конец.

— Спасибо… — хмыкнул я, примерно представляя, с какой силой ее вырвет из рук, если добыча попадет в ловушку. Хорошо, если кисть не оторвет. Говорят, натянутая проволока мотоциклистам голову напрочь срезала.

— Натяни и закрепи вот здесь, — показал на березовый ствол рядом. — Длины хватит?

— Хватит…

Вовремя справились… Только Джон закончил вязать узлы, как и я тоже услышал топот, приближавшийся с каждой секундой. Всадник, несмотря на темноту, гнал коня во весь опор.

Ну, каждый сам кует свою судьбу. Конечно, я ему смерти не желаю, выживет — добивать не буду, но если нет, пусть извинит… так уж судьба сложилась. У меня есть цель, и перебирать способами, как ее достичь, я не собираюсь. Как говорится: не мы злые — жизнь такая.

Перестук копыт все ближе, ближе… Вот на дальнем конце просеки появляется стремительно приближающийся силуэт…

Вскрик и тяжелый удар тела о землю. Лошадь, потеряв всадника, пробегает еще метров двадцать и останавливается, громко фыркая.

Подбегаю к гонцу. К сожалению, даже слабого сияния луны достаточно, чтобы понять — передо мной труп. Не может живой человек так вывернуть шею. Что ж, прости еще раз. При случае поставлю свечу за помин души. Грех? Еще какой… Но в белых перчатках большие дела не делаются. Гм… Это я собственное возвращение домой к большим делам приписал? А почему нет? Все просто… Кто знает, что будет с королевством, если я не вернусь? Может, из-за моего отсутствия туда придет враг и истребит всех? Вот и взвешивайте: что ценнее — одна жизнь или сотни?

Быстро осматриваю его. Полупустой кошелек. Всего десяток серебра и горсть меди. Сабля у пояса... Хорошо, будет чем и второго разбойника вооружить. Хватит с дубинкой носиться. Нож за голенищем. Резная рукоятка, тонкое, хищное лезвие, как у мизерикордии* (*Кинжал милосердия (фр. misericorde — «милосердие, пощада»). Лезвие с узким сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов, чтобы избавить тяжелораненых от предсмертных мучений и агонии). Лишним не будет. Свиток пергамента с печатью. Письмо или пропуск…

Не понял? А где доспехи и игрушки?

Тьфу! С чего я решил, что ценности будут у гонца в сумке. Седельная сумма для этого лучше подходит.

— Коня ловите!

Джон с Жаном бросаются к жеребцу, но тот, по-видимому, приучен не даваться в чужие руки. Мотает мордой, скалит зубы и пятится, всем видом демонстрируя готовность брыкаться и кусаться. А кто не знает, сила челюстей у лошадей не слабее медвежьей будет. Может, руку и не откусит, все же не клыки — зубы тупые, но хороший кусок мяса из плеча вырвет, как нечего делать. А когда копытом попадет... Мало не покажется. Волкам череп раскраивает. И лошади не только задними лягать умеют, передними тоже боксируют будь здоров. Кенгуру не единственный в природе поклонники этого вида спорта.

Ребята, наверное, в курсе. Так что нахрапом не лезут. Заходят с обеих сторон осторожно. Рассчитывая схватить за уздечку.

Лошадь крутит головой, глядя искоса то на одного, то на другого — не в состоянии решить, какой опаснее. На этом ее и ловят. Джон взмахивает руками, и когда Вихрь ускользает от него, Жан хватает коня за уздечку.

– Стой! Тпру!

Тот мотает головой, сопротивляется, пятится, но поздно. Какое-то время скакун еще перебирает мелко ногами, словно приплясывает, но почувствовав властную руку, успокаивается. Минута, другая… и уже стоит смирно.

— Молодец, — глажу его по морде, давая вдохнуть мой запах. — Хороший мальчик. Ну что поделаешь. Такова твоя судьба лошадиная. Носил одного хозяина, теперь будешь носить другого.

Кто знает удалось бы проделать это с боевым скакуном, но так как Вихря держали для гонцов, конь привык, что всадники меняются. Вот и не показывал норов сверх меры. Как говорится, в чьих руках уздечка, тот и хозяин.

— Ну что, парни… Второго гонца сегодня не будет точно. Возвращаемся домой…

Очень хочется осмотреть седельные суммы, но пожара нет. Зачем давать разбойникам лишний повод нервничать, видя такое добро. Блеск золота не одному в голове контакты замкнул. Треснут дубинкой по кумполу, и пиши письма мелкими буквами... В общем, успеется. Вернемся в пещеру, ляжем спать… А как хлопцы захрапят, тогда и посмотрю на улов. Мне ведь не прямо сейчас с ним на торг. Будет время прикинуть, что делать дальше. Хотя, и так понятно, столь приметные вещи продать проблематично. Во всяком случае, в этой локации. Но у меня есть один бонус… Недавно вместе с дочерью избавленный от смерти. Думаю, поможет с реализацией имущества. Если я настоятельно попрошу.

Обратная дорога всегда короче. Из пещеры пробирались к просеке битый час, а теперь глазом моргнуть не успел, как уже заводил Вихря под уютный, почти родной свод пещеры. Приветствующий теплом и ароматами жареной дичи.

— Ах ты же сволочь! — неожиданно закричал Джон и бросился внутрь. — Жан! Она наше мясо сожрала!

— Лови! — азартно закричал второй разбойник и рванул товарищу в помощь. — Загоняй в угол! Не дай убежать!

— Что случилось? Кто она? — спросил я уже их спины.

— Крыса к нам повадилась… — не оглядываясь, ответил Жан. — С той стороны… сквозь ущелье пробирается. Прожорливая, просто ужас. И хитрая…

— Стой! — зло крикнул Джон. — Ну, нет! Не уйдешь!

Разбойник наклонился, схватил камень и метнул его, целясь в крысу, которая, как я понял, пыталась убежать назад, так же, как и пришла. В юркое животное он, конечно же, не попал. Камень ударился о стену и рикошетом улетел в ущелье. А следом и крыса шмыгнула.

— Сволочь! — прокомментировал Жан. — Что ж ты рукой бросал? С пращи нужно было… Эх… снова упустили.

— Ловушку надо поставить у входа, — пожал я плечами, с сожалением поглядывая на опустевшие и изгрызенные ветки, на которых должно было дойти мясо.

— А мы и не подумали… — буркнул Джон. — Голова... Нет, не зря мы тебя атаманом избрали. Ничего, у нас буженина есть. Сейчас разогреем. И вина бочонок… Надо же успех отметить.

Глава 24

Голова не то чтобы болела, но ощущалась как не своя, чужеродным телом. А еще в ушах шумело, будто я лежал на берегу моря, слушая, как волны накатываются на песок. Для полноты ощущения только крика чаек не хватало.

— Падучая у нашего атамана... — словно сквозь толщу воды донесся знакомый голос.

– Отец Свирид говорил, что падучей Творец награждает избранных… — заметил второй голос. Тоже знаком.

— Отец Свирид мудрый человек, напрасно не скажет… — сказал первый.

Я едва разлепил глаза и сперва увидел небольшой костер, горевший от меня шагах в трех, а рядом — двух крепышей. Полежав немного и привыкнув к освещению, узнал Джона и Жана. Двоих разбойников, оставшихся в живых после стычки с шайкой Бороды и присоединившихся ко мне. То есть атаман с падучей, о котором они говорили — это я.

Не понял? Я что, сознание потерял? Хотя, если учесть все пережитое мной за несколько последних суток, не удивительно, что мой мозг решил принять тайм-аут и перезагрузиться. Хорошо хотя, что это произошло в подходящих условиях, а не во время боя или где-то еще.

— Ох-х… — не сдержал стон, когда попытался сесть. В голове словно перевернулось все, даже тошноту почувствовал. Но уже через мгновение прошло. Даже в ушах шуметь перестало. — Что случилось?

— Мы гоняли в пещере крысу, — начал основательно объяснять Джон, — когда ты вдруг упал и потерял сознание.

— Да, — подтвердил Жан. — Совсем как мертвый был. Но дышал… Вот мы и положили тебя рядом с костром. Подумали — согреешься, отлежишься...

— Спасибо… Пить дайте.

— Держи… — Джон протянул флягу.

Несколько глотков воды окончательно привели меня в норму. Мысли и воспоминания потихоньку выползали из укрытий и выстраивались в логический ряд.

Итак, меня зовут Николай. Я сын рыцаря Кожедуба. Младший… Отец, проведя полжизни в походах, так запустил хозяйство, что трем взрослым сыновьям — два из которых успели создать собственные семьи, а старший даже завести очередного наследника рода, — в одном замке стало тесно. И когда встал вопрос: кому отправляться на поиски счастья, его даже не обсуждали. Отец вручил мне фамильные доспехи, собственный меч… Матушка благословила, как водится, караваем хлеба и парочкой целебных зелий. Братья поскребли по закромам и собрали несколько монет, на дорогу. В общем, не я первый, не я и последний десдечадо… то есть лишенный наследства. Что хоть и звучит неприятно, действительно открывает перед рыцарем, покинувшим семейное гнездо, весь мир. И только от меня самого и Госпожи удачи зависит, сколько я смогу от него отхватить… Скромно, на безбедную старость… или полной горстью? И не возникнет ли в этом мире новая династия. Возможно, даже не с баронским ободком или графским венком, а с полноценной зубчатой короной.

Путь из дома к этому месту восстанавливать память не захотела. По-видимому, ничем выдающимся эти дни не отличались. В то же время бой с шайкой Бороды выдала в красках и мельчайших подробностях.

Порадовал финал. В результате я стал предводителем разбойничьей шайки, и вот эти два крепыша, которые греются у костра — мой отряд.

В общем, неплохо для начала. Еще вчера у меня не было ничего, кроме надетых вещей, а теперь собственный отряд и даже подобие замка. Во всяком случае, крестьянским домом пещеру назвать сложнее. Вот только вряд ли смогу получить грамоту на владение.

Гонец…

Из глубины памяти, словно шмель из паутины, вырвалось это слово и с громким жужжанием начало носится по голове, распугивая другие мысли. Наверное, в нем было что-то важное. Но что именно?

Может, меня послали к кому-нибудь с важным известием или поручением? Хотя… вряд ли. Отец давно отошел от ратных дел и если общается с кем-то, то с несколькими ближайшими соседями. Такими же обедневшими рыцарями. Иногда выбираясь с ними поохотиться на волков, когда тех становилось слишком много в окрестностях замка. Нет... Здесь что-то другое. Может, парни подскажут?

— И как там гонец… — спрашиваю как будто невзначай.

— А что ему? — с некоторым удивлением отвечает тот, что ниже — Жан. — Если лисы или волки еще не нашли, лежит в кустах, остывает.

Угу. Исчерпывающе. Итак, гонца мы убили. А вопросов меньше не стало. Чей он был? Куда шел? С чем? Судя по тому, как мысли упорно вокруг него крутятся — это важно.

— И много добра у него было?

Парни переглянулись. Тот, что выше — Джон, даже сочувственно вздохнул.

— Сильно тебя скрутило, атаман… Неужели все забыл?

— Не все... Но последние пару часов как в тумане... Так что с гонцом?

— Да ведь мы без твоего разрешения не смотрели. Так все в переметных суммах и лежит, — кивает в сторону. Поворачиваю туда же голову и вижу статного жеребца, который меланхолично грызет что-то в торбе, нацепленной на морду.

— А что именно вез гонец, не знаете? — обращаюсь к ребятам.

— Мордехай говорил, что подарки от жителей города на свадьбу младшего сына графа… — уже не удивляясь, ответил Джон.

— Да. Он говорил, что бронник сделал для виконта очень хорошие доспехи, а ювелиры — для невесты бусы из изумрудов.

— Колье… — поправил его Джон.

— Что?

— Мордехай говорил «изумрудное колье»

— А какая разница?

Здоровяк задумчиво почесал подбородок, глядя на товарища, и пожал плечами.

— Не знаю… Но если слова разные, то, пожалуй, и вещи тоже.

— Какой ты умный, — фыркнул Жан.

— А во лоб? — нахмурился Джон.

— А ну тихо! — шикнул я на обоих. — Потом разберетесь: кто из вас умнее, а кто сильнее. Лучше, о Мордехае расскажите. Кто это? Я знаю его?

— Мытарь. Собиратель налогов графа Ястржембовского... — глядя на меня как на калеку, ответил Жан. — Мордехай Кац. Он нам о гонце и рассказал...

— После того, как мы ему пятки слегка поджарили… — привычно дополнил товарищ Джон.

— Да, — я понял, что о сне на время придется забыть. — Давайте с этого места подробнее. Когда приходил? Что говорил? Что я ответил? В общем, все и со всеми мелочами… Не пропускайте ничего. Считайте, что меня здесь не было.

— Как скажешь, атаман… — пожал плечами Джон. — Жан, рассказывай. Ты у нас самый говорливый.

— Хорошо… — не стал отнекиваться тот. — Значит, все было так.

Я слушал внимательно, ничего не пропуская, словно и в самом деле слышал все впервые. Не знаю, что случилось со мной, но чувствовал себя так, будто это происходило не со мной. Как будто не настоящая жизнь вокруг, а я лежу себе на диване и читаю увлекательный роман или смотрю кино. Странное ощущение. Особенно, если принять во внимание, что я не имею ни малейшего понятия, что такое, это самое «кино»

— Понятно… — остановил Жанна, когда тот уже начал сбиваться и повторяться. — Интересно… Ну, что ж, тогда самое время посмотреть, что там в мешках.

Дёрнулся было встать, но почувствовал такую слабость, что чуть опять не потерял сознание.

— Холера… Помогите встать.

Разбойники живо подскочили, подхватили меня и поддерживая с обеих сторон подвели к переметным суммам, лежавшим на полу. Присел, распустил узел на одной горловине, растянул шире и заглянул.

Глава 25

Костер давно погас. Джон с Жаном храпели слаженным дуэтом, иногда получалась даже какая-то своеобразная мелодия. Снаружи сонно ухал филин. Я же сидел, опираясь спиной на стену, и думал… После подробного рассказа разбойников ход прошлых событий более-менее восстановился. Но легче этого стало.

Задуманное ограбление гонца удалось. И позолоченные доспехи, и изумрудное колье лежали в переметных суммах, так сказать, в сохранности и безопасности. Доспех только оказался неожиданно маленького размера. Либо на карлика, либо подростка. Ну или он сразу был задуман не для боя, а как сувенир. Украшение для дизайна интерьера. Но это не важно. Главное, что со всем этим богатством делать? Ведь только альтернативно одаренный не поймет, что такие вещи продать невозможно. Ни в нашем графстве, ни в соседних. Да и вообще во всем королевстве. Куда бы я с ними не ткнулся, меня будут ждать с распростертыми объятиями... В которых и задушат. Или отведут на плаху.

Но если я это понимаю сейчас, то не мог не знать и вчера. Вряд ли я так резко поумнел за одну ночь. А если знал, то зачем пошел на ограбление гонца? Что задумал?

Интересно, кто сказал, что потеря памяти приятная штука? Мол, ничего не болит и каждый день куча новостей. А она мне нужна — эта куча? Здесь с одной бы разобраться.

И все же. Если украденное нельзя продать и использовать самому, напрашивается единственный вывод: я собирался вернуть ценности законному владельцу!

Бред? Как посмотреть… Для главаря разбойничьей стаи — безусловно. Но что если я не собирался оставаться атаманом, а хотел двигаться дальше? К той цели, которая была поставлена вначале. То есть добиться славы, успеха, богатства… и не обязательно именно в таком порядке.

Тогда все сходится. И схема уже испытана. Я ведь заслужил благодарность купца из Немирова, когда помешал Бороде его ограбить. Я выступил в роли спасителя и получил на этом хорошую прибыль. Так почему бы не повторить?

Свидетелей ограбления нет. И все только от моих слов зависит. И если я расскажу историю о том, как героически отбил гонца у разбойников… а он, перед смертью… к сожалению, раны были слишком тяжелы… попросил меня доставить ценности в замок… кто сможет опровергнуть? Тем более что подтверждение честности и благих намерений будут у меня в руках. Согласитесь, трудно заподозрить в чем-то неблагородном человека, который добровольно вернул хозяину такие ценные вещи.

Хитро! Молодец! Надо же такое придумать. А главное — никаких сомнений, это сработает. Дверь в графский замок откроет гарантированно. А дальше все будет зависеть от меня. Сумею себя показать, заслужить доверие — путь наверх будет открыт. Я все-таки дворянин, а это гораздо важнее отсутствия денег в кошельке. Тем более что мое временное пребывание в должности атамана уже принесло некоторые дивиденды.

Пятьдесят золотых, доставшихся от купца. Мои двадцать серебряных, собранных братьями. Пять монет, полученных от сборщика налогов. И в кошельке Бороды тоже приятно бряцало. Я еще туда не заглядывал. Да и распорядиться наследием атамана собирался иначе… Утром…

А почему, собственно, утром? Спать я совсем не хочу. Отдохнул, пока валялся без сознания. Так зачем зря время терять? Кац говорил, что к графскому замку путь не близок. А по холодку лучше путешествовать, чем под жарким солнцем.

Решено…

Поднялся, подошел к разбойникам и принялся их тормошить.

— Подъем, лежебоки! Хватит спать! Царство боже проспите!

Здоровяки недовольно ворчали, брыкались и пытались отвернуться, но я не отставал.

— Караул! Стражники!

Подействовало. Ребята сразу же вскочили на ноги и, сонно моргая, стали нащупывать руками оружие.

Гм… Так себе. Если бы действительно было нападение — проснулись бы уже связанными по рукам и ногам. Или сразу на том свете.

— Спокойно! Показалось мне… Никого нет…

— Шутки у тебя, атаман… — недовольно ворчит Джон, собираясь лечь назад. — Ни днем, ни ночью нет покоя.

— Эй! Стоп! Позже доспите... — тороплюсь привлечь внимание. — Разговор есть…

— А до утра нельзя подождать? — не менее ворчливо интересуется Жан.

— Можно… Но я ухожу. А перед этим хотел вам денег дать…

Хорошее слово «деньги». Всегда вызывает энтузиазм. Разбойники тоже оживились. Мгновенно проснулись.

— Садитесь... Есть что обсудить... — а чтобы поддержать интерес, многозначительно трясу кошельком Бороды.

Жду пока ребята усядутся и продолжаю:

— Мне нужно отлучиться.

— Надолго?

— Как получится. Может быть, на неделю. Может, на месяц... А может быть, и до весны. Сейчас сложно сказать.

— И далеко собрался?

— Хочу к нашему графу в гости наведаться.

— Что там делать так долго? — удивляется Джон. — Я в самом замке не был. Но внешне он не так уж велик. За час можно вокруг стен обойти.

— А ты думаешь, я через несколько дней успею разведать, где граф хранит казну, и как до нее добраться? А главное, как выбраться с добычей?

Разбойники переглядываются и надолго умолкают, подчеркивая тем, что прониклись широтой и глубиной моего замысла.

— Без нас? — уточняет чуть позже Жан тоном незаслуженно обиженного ребенка.

— Куда я без вас денусь? — говорю успокаивающе. — Только на вас весь расчет. Одному никак не справиться. Думаю, золота там много. Пудов пять... если не больше. Но сначала надо все хорошо разведать и присмотреться. А в этом деле чем меньше народа, тем лучше.

— Это так, — соглашается Джон. — А что нам делать, атаман? Пока тебя не будет? Самим грабить?

— Вот об этом и разговор.

Я высыпаю на дно какого-то бочонка содержимое кошелька Бороды. Как и ожидал, он наполнен серебряными монетами, среди которых сиротливо отсвечивают желтизной четыре дуката.

Ну, золото разбойникам ни к чему. Не того полета птицы, чтобы полновесными дукатами рассчитываться.

— Значит так… У каждого из вас уже есть одна золотая монета и сабли, тоже оцененные в один дукат. Верно?

Разбойники просматриваются и кивают.

— А вместе это будет четыре дуката. Верно?

— Мы… это… считать не умеем, — отвечает за обоих Джон. — Добычу Борода делил. Ты, атаман, сам рассуди… Мы тебе верим.

Теперь понятно, почему из всей стаи только у атамана было серебро, а другие довольствовались медью. Хотя арифметика, наука сложна. Никто сам себя не обсчитает. Нет-нет, да и ошибешься в свою пользу.

— Хорошо. Это просто. Я к тому, что у вас уже есть четыре дуката, значит, будет справедливо, если эти четыре я возьму себе. Верно?

Джон с Жаном снова переглядываются и пожимают плечами.

— Да… если у нас четыре, то пусть и у тебя будет четыре.

— Прекрасно… Тем более что все это серебро оставляю я вам. — Слегка пододвигаю кучку монет к ребятам. — Хватит до весны прожить? Чтобы не разбойничать?

— Хватит, — уверенно отвечает Джон. Похоже, в отличие от золота, цену серебра разбойники знают.

— Вот и хорошо. Берите деньги и идите в Немиров. Поселитесь где-нибудь на окраине и ждите. Живите тихо, внимания не привлекайте. Придет время, я найду вас.

— В город? — недовольно сопит Джон. — Это обязательно?

— Ну а чего вам тут одним куковать? А в городе кабак, водка, пиво... женщины...

— Вот-вот… — ворчит Жан. — Женщины… Нет, атаман. Если ты не против, мы лучше останемся здесь.

Не понял? Они что, из тех, кто предпочитает суровую мужскую дружбу нежному женскому обществом? Да, ну…

— Я был уже женат… — словно отвечая на мысли, нехотя говорит Джон. — Дважды… Больше не хочу. До сих пор просыпаюсь весь в поту, когда одна из жен приснится.

— Я тоже… — вторит приятелю Жан. — Почти женился... Вовремя убежал... Ну, их... А водку и пиво купцы нам сами привезут. И даже денег не возьмут, когда узнают, что дорога свободна, и до весны их никто не будет грабить. И так, если ты не против, атаман, мы тебя будем здесь ждать. Обжились уже. Привыкли.

— Не заскучаете?

— В лесу? — удивился Жан. — Да ты чего? Охота, грибы, ягоды... Озерцо опять-таки неподалеку есть. Рыбное... На той стороне, правда, — махнул рукой в дальний угол пещеры. Я даже не понял, о чем он. За горой, что ли? — И волки там как телята. Если с умом подойти, и сразу на стаю не нарваться, то на одних шкурах озолотиться можно. А ты говоришь...

— Ладно. Вам виднее, — закругляю разговор. В конце концов это их дело, где жить. Мне какая разница? У меня другие планы. И в них возвращение не предусмотрено. — Тогда договорились. Ждите меня здесь. Вернусь так быстро, как только смогу. Ну, а если не вернусь — простите. Значит, что-то случилось... не смог.

— Удачи тебе, атаман. Береги себя. А мы дождемся.

Обнялись на прощание, неожиданно крепко, будто не несколько дней знакомые, а не один пуд соли съели вместе. Из дома так тепло не провожали. Даже в груди защемило. Ладно, хоть за околицу провести не пытались...

Я взял коня за уздечку и вышел в ночь, не оглядываясь. Потому что возвращаться сюда больше не собирался… Разве что все пойдет совсем не так, как задумал. Жизнь она такая… любит насмехаться и вставлять палки в колеса излишне самоуверенным.

Глава 26

Хорошо, когда есть конкретная цель и все, что нужно, это ее достичь. Причем не имеет значения в какой срок. Голова освобождается от лишних мыслей, и наступает настоящая гармония, как с самим собой, так и с окружающим миром. Ты становишься свободен от душевных терзаний, построения планов, размышлений о том, что было бы, если бы… ты просто двигаешься по пути к цели, словно выпав из канвы мироздания. Сам по себе. Поскольку в прошлом — там, откуда ты вышел, тебя уже нет и ты ничего не можешь изменить, а в будущем — там, куда идешь, тебя еще нет и, соответственно, ты тоже никак не можешь повлиять на ход событий. Тебя уже нет, для тех, кто остался позади... И еще нет, для всех, кто только должен встретиться, а сейчас даже не подозревает о твоем существовании. Такая промежуточная репетиция смерти для окружающих и всего мира.

Звучит немного грустно, а на самом деле всего лишь пауза. Мир прекрасен. Особенно ранним утром, когда солнце уже взошло и сверкает лучами в каплях росы, но еще не припекает, и ты неторопливо покачиваешься в седле, наслаждаясь свежестью и прохладой, особенно приятной в преддверии жаркого дня.

Одно смущает… Нет-нет, да и проскакивают в голове отрывки каких-то картин или звучат слова, которых я не понимаю. Словно на незнакомом языке. Не очень часто, но все же достаточно, чтобы обратить внимание. Во сне пусть... Иногда такое приснится, самому стыдно. Но наяву… Хотя отец рассказывал, что после ранения в голову с людьми разные странные вещи происходят. Один его знакомый рыцарь, получив булавой по макушке, три дня провалялся без сознания, а когда пришел в себя — заговорил на испанском. Из которой раньше знал только несколько богохульств. При этом напрочь забыв родной язык. Так что мне еще повезло.

Карта, которую я снял со стены, указывала, что в графский замок верстах в тридцати. А это, если не галопом, часов пять. В общем, с учетом обеденного отдыха, к вечеру доберусь. Возможно, даже раньше, чем закроют ворота.

Лес редел... Сначала узкая просека дороги понемногу разливалась по бокам небольшими залысинами, уже не нависая над головой. А вместе с тем, как отодвигалась в стороны стена кустарника, отпускала и настороженность, возникающая при любом непонятном шуршании за спиной. Мало кто там прячется? Ну как прыгнет… Да как зарычит…

Так что на треск хвороста, раздавшегося немного впереди и правее, я даже внимания не обратил. И зря. Поскольку, буквально через минуту, подлесок раздвинулся, и из него выскочил, тяжело поводя взмыленными боками, здоровенный лось. Увенчанная тяжелыми рогами голова лесного великана устало клонилась к земле, ноги дрожали, с вислых губ капала пена, но невидимая пока опасность, не позволяла зверю остановиться, погоняя вперед. То есть, прямо на меня…

Обычно лоси избегают встреч с человеком. Хоть драчуны те еще, но все же не хищники. Вот и сейчас, упершись в меня взгляд налитых кровью глаз, лось на мгновение в нерешительности замер. Эта заминка и решила его судьбу.

Раздался еще более громкий треск, и на опушку вымахнул огромный медведь. Не теряя ни секунды, зверь с ходу махнул лапой, целя лосю в заднее бедро. От мощного удара того буквально развернуло и, с громким хрустом костей, бросило на землю. Казалось, исход боя очевиден. Но лось, в последний момент, сумел как-то вывернуться и ударил острыми рогами медведя в опрометчиво подставленный бок.

Медведь зарычал от боли в распоротом, как ножом, боку и, обильно поливая землю кровью, яростно бросился на неподатливую добычу, терзая ее когтями и клыками. Лось еще вертелся, брыкался, пытаясь задеть врага рогами или ударить острыми копытами, но силы его таяли ежеминутно, а ярость медведя, казалось, только усиливалась.

Впрочем, ничего удивительного. Именно поэтому и называют воинов, не чувствующих в бою боли, берсерками. А еще они в запале теряют рассудок. Вот и медведь терзал добычу, которая уже не подавала признаков жизни, пока не превратил лесного красавца в бесформенную кучу окровавленного мяса. А потом и сам упал рядом, обессиленный от кровопотери.

Не могу объяснить, что именно подтолкнуло меня, но все было так, будто кто-то внутри громко приказал: «Добей!» Толком не поняв и половины слов, я спрыгнул из седла, вынул меч и бросился к медведю. Лесной хозяин тяжело поднял голову, глядя на меня полными ненависти глазами, рыкнул грозно, попытался подняться, но на это сил уже не оставалось. И я, подпрыгнув сбоку, со всего маха опустил клинок зверю на шею. Раз, второй… третий…

Взгляд у медведя погас, и он, вздрогнув всем телом, неподвижно вытянулся рядом с добычей.

— Носил волк овец, понесли и волка… — пробормотал я, чувствуя во всем теле необычный прилив сил. Как будто чудесно выспался и только поднялся с кровати. А еще — зверский голод. Я готов был зубами вцепиться в лосиный бок и жевать сырое мясо. И это чувство было таким мощным, что я не сдержался, опустился на колени и стал жадно хлебать кровь, вытекающую из ран на шее медведя. Сопя и ворча от удовольствия.

Когда понял, что больше не могу, иначе лопну, встал с трудом и пошел собирать хворост для костра. Просто бросить столько замечательного мяса мне не давала въевшаяся в подсознание нищета прежней жизни и хозяйственная бережливость. А просто отрезать кусок и унести с собой, не позволяла жаркая погода. Хоть крапивой обкладывай, хоть в тысячелистник и лопухи заворачивай, через пару часов от мяса потянет душком, а вечером останется только выбросить.

Да и зачем спешить? Кто знает, что ждет меня впереди? А тут и хвороста навалом, и вода неподалеку журчит. Даже с опушки слышно. И вообще, за мной же никто не гонится. Какая разница: сегодня вечером я до графского замка доберусь или завтра поутру? Зато спокойно подвялю с десяток кусков и запасусь провизией не менее чем на неделю. Это я только думаю, что граф Ястржембский встретит меня с распростертыми объятиями, а на самом деле вполне может даже и спасибо не сказать, и за порог не пустить.

У вельмож свои прихоти... Кого-то, ни за что, могут золотом осыпать, а под плохое настроение — и самого верного слугу — псами затравить. Так что небольшой запас провизии лишним не будет. Он, как говорится, на вороте не виснет и пояс не оттягивает.

Сушняк действительно, как говорится, под ногами валялся. Так что не прошло и пяти минут, как на опушке горел небольшой, но жаркий костер. Встревоженный конь пасся неподалеку, а я сидел у огня и пытался приготовить себе обед и запас в дорогу.

К моему удивлению, все оказалось далеко не так просто. Мясо то падало из прутьев в огонь, то неожиданно подгорало, то сами прутья перегорали и, мясо снова оказывалось в костре. В общей сложности почти час провозился, испортил не меньше дюжины кусков, — весь упарился, пока сумел-таки запечь первую, более или менее съедобную порцию.

Зато, когда я наконец впился в нее зубами, то мог бы поклясться, что в жизни не ел ничего вкуснее этой — испеченной на огне медвежатины. Нет, что ни говорите, а жизнь прекрасна. Не знаю, что там впереди, но готов поклясться, что все будет хорошо и я таки достигну намеченной цели. Даже несмотря на то, что в данный момент и близко не представляю, чего именно хочу. Хотя… если задуматься, разве в мире так много настоящих ценностей? Богатство, власть, любовь женщины… Вот и все, если не мелочиться, и — не обязательно именно в таком порядке. И я всего этого добьюсь, кто бы или что ни попыталось мне в этом помешать. Пусть даже не пробуют. Им же хуже будет…

Глава 27

Огонь тихонько постреливал сухим хворостом, ароматы ласкали нос, мясо — порция за порцией — таяли во рту… Я был настолько увлечен трапезой и приготовлением запасов, что даже не обратил внимание, как беспокойно стрижет ушами конь, как оглядывается на лес и все ближе. жмется к огню. А когда увидел, то и объяснения его поведения уже не понадобилось. Совсем рядом зашуршали ветви, а через секунду послышался протяжный волчий вой, хорошо известный мне по многочисленным охотам с отцом в окрестностях замка. Вожак созывал стаю.

Почувствовали, значит, кровь, серые братья. И решили, что нужно забрать свою часть добычи.

Да, пожалуйста. Угощайтесь. Я не жадный... Было бы из-за чего ссориться. Кости, кожа, потроха и все то, что не пошло на бифштексы — все ваше. Тем более что я уже заканчиваю. Дайте несколько минут, и меня здесь не будет.

Как приговаривал отец, голому собраться, только опоясаться. Закинул котомку за спину, прыгнул в седло и ловите ветра в поле. Конь и сам был не прочь как можно быстрее убраться подальше от такой компании, так что без понукания взял с места в галоп, и мы понеслись по дороге, только деревья по сторонам мелькали, да ветер забивал дыхание.

Ух! От восторга хотелось кричать и свистеть! Что я сразу и сделал, заставив коня еще прибавить ход.

Да, рысак — это не ездовая кобыла, в седле которой двигаешься с той же скоростью, что и пешим ходом, с той разницей, что сам подошвы сапог не стираешь и, по прибытии, болят не ноги, а седалище.

И часа не прошло, как на горизонте замаячили зубцы на стенах замка графа Ястржембовского. И вот тут я придержал коня. Не могу объяснить почему, но решил, что в гости к графу лучше заявиться пешком.

Конь послушно дал себя стреножить, и проведя меня равнодушным взглядом, стал пощипывать травку. Оно, конечно, рискованное дело оставлять ценное имущество без присмотра, но буду надеяться, что ни воры, ни волки так близко к замку не озоруют.

Замок поражал. Особенно по сравнению с родительским домом. Наше фамильное гнездо состояло из донжона в четыре этажа и полуразрушенного кольца стен, к внутренней стороне которых беспорядочно лепились разнообразные хозяйственные постройки: хлев, конюшня, амбар, овин, кузница и другие помещения, куда более нужные в сельской жизни чем дом. Здесь же все выглядело совсем иначе.

Нет, был, конечно, и донжон. Только более высокий и массивный. И кольцо стен, подпоясанных земляным валом и рвом. Но сам донжон не торчал внутри двора сиротливым столбом, а был окружен целым рядом других построек, с широкими, цветными витражами окон, балконами, балюстрадами... которые прижимались к нему, словно легкомысленные красавицы к закованному в латы рыцаря, создавая неповторимый ансамбль, который сразу показывал, что этот замок не только крепость — суровое жилище воина, но и место, где процветает богатство, царит роскошь и излишество.

Хотя я и потратил довольно много времени на жарку мяса, благодаря быстроногому коню, до замка добрался намного раньше, чем солнце скатилось за горизонт, так что стража еще не заперла ворота.

У тяжелых, кованых металлическими полосами створок двое копьеносцев лениво дремали, опираясь на древки, а усатый мечник, должно быть, старший дозора, нетерпеливо вышагивал по доскам подъемного моста, неодобрительно поглядывая на неторопливо сползающее вниз светло. Наверное, в этот вечер у него было назначено что-то важное, и он буквально изнемогал от нетерпения. То сплевывал в ров, то хлопал себя по бедрам или бормотал что-то, подкручивая длинные, пышные усы.

Заметил меня издалека и сделал несколько шагов навстречу, обрадовавшись, что будет как время скоротать.

— Вечер добрый…

— Добрый… — стражник оценочно осмотрел запоздалого путника.

Молодой. Небогатая одежда, но красноречивый герб на кольчуге и меч у пояса напоминали, что перед ним не простолюдин, а значит, следует проявить уважение. Мало ли что... Говорят, наследник трона часто любит переодеваться странствующим рыцарем. Да что там принц — на Рождество приезжал в гости кум, крестный отец второй дочери погостить, так он рассказывал, что своими глазами видел короля в припортовом борделе, когда их десяток искал там одного злодея. Приврал, скорее всего. Глень после трех кувшинов и не такую басню сочинить может. Но чем черт не шутит?.. А береженого, как известно, Творец лично оберегает. К тому же молодой воин совсем не выглядел уставшим. Словно прошел не больше нескольких верст. А никакого другого жилья или постоялого двора, где можно было бы отдохнуть, поблизости нет. Странно это… А жизненный опыт мечника подсказывал, что от странных вещей лучше держаться подальше — будешь целее. Не в ущерб службе, конечно. За это тоже по голове не погладят.

— Здравствуйте, господин, — повторил он, изобразив на скуластом лице подобие приветливой улыбки. — Издали к нам?

— Из Сухой Долины… — я решил не скрывать ни свое имя, ни происхождение. — Я прошел довольно долгий путь и устал. Отойди с дороги, воин. Дай пройти.

— Ммм… Простите, господин, — помотал головой стражник. — Его сиятельство не давал на счет вас никаких распоряжений. А вот приказ, не пропускать в замок никого постороннего, как раз есть. Так что, извините.

— Ладно… — я не стал выказывать недовольства. В конце концов стражник — всего лишь замок на воротах. И бессмысленно обижаться, если тот заперт, а у тебя нет ключа. — Тогда отправь кого-нибудь доложить графу, что его желает видеть сын рыцаря Кожедуба.

Имя отца прыгнуло на язык само, без всяких усилий. Похоже, я действительно происходил из этого рода. Хорошо… Может, память все-таки вернется?

— По какому делу? Их сиятельство приказали после обеда по пустякам не беспокоить.

Черт! Звучит, как оскорбление. Но ведь не драться же с простолюдином.

— Позволишь себе еще одно подобное изречение и получишь в морду, пёс… — произношу с улыбкой, но при этом сверлю глазами его переносицу. — А теперь бегом к своему господину. Скажи, у меня есть то, что его сиятельство ждал с гонцом из Немирова.

— Хорошо. Ждите, господин… — стражник не выдержал дуэли взглядов, кивнул, ничем не показывая своего отношения к моей дерзости, развернулся и пошел к воротам.

Вот так. А чего я ждал? Что меня будут встречать хлебом-солью? Это в дом отца любой путешественник мог войти беспрепятственно и быть уверенным, что его приютят, обогреют и накормят, прежде чем приступят к расспросам. Да и то только в том случае, если гость будет благосклонен к разговору. В то время как сеньор, которому принадлежат земли на многие десятки миль вокруг, чьим вассалом в том числе был и мой отец, вовсе не обязан принимать каждого, кто постучался в ворота его замка.

Я уже присмотрел удобное место, где можно расположиться, ожидая аудиенции, но стражник вернулся неожиданно быстро.

— Их сиятельство примет вас, господин рыцарь. Прошу за мной.

Внутри замковых стен оказалось неожиданно многолюдно. Причем весь этот шум и гам навалился на меня врасплох. Сонная тишина перед воротами… потом, я делаю шаг вперед, и попадаю в самый настоящий человеческий водоворот.

Стайка ребятишек с визгом несется наперегонки со сворой псов. Два мужика тянут корову, которая изо всех сил упирается и не желает за ними идти... Несколько грузчиков снимают с телеги большие бочонки. Три молодые служанки, весело переговариваясь, несут корзины с бельем. Там же, какой-то франтовато одетый щеголь, бренча на мандолине, поет серенаду под балконом, с которого его благосклонно слушает дама в богатых кружевах. И тут же — буквально за спиной щеголя, у входа в кабак (судя по вывеске), пара стражников крутит руки здоровяку в порванной рубашке, а трактирщик, размахивая пузатой глиняной кружкой, что-то им объясняет... А еще дальше, две тучные молодицы, уперев руки в бока, пытаются перекричать друг друга, а заодно — недовольно ревущего осла, на которого грузят рыхлый тюк, упакованный в рогожу.

От такого множества людей у меня даже голова закружилась. Их здесь было больше, чем во дворе родительского дома появлялось за год.

— Держитесь рядом, сударь… — понял мое состояние стражник. — А то потеряетесь. С непривычки здесь каждому кажется, что он в пчелиный улей попал.

— Похоже…

— Это еще что... Крестный моей второй дочери в столице служит... — с оттенком гордости продолжил стражник. — Говорил, что там еще больше народа. Гораздо больше. Вы такое представляете?

— Нет… – честно ответил я, пытаясь мысленно оградиться от этого бедлама.

— Ничего… Если задержитесь подольше, привыкнете. Все привыкают. Я, когда только на службу взяли, сначала тоже думал, что сойду с ума. А ничего… Второй десяток лет уже разменял… Да, сударь. Человек ко всему привыкает. Даже до повешения. Сначала дергается чуть-чуть, а потом привыкает и висит спокойно… — добавил со смешком. Но через мгновение снова сделал серьезное лицо. — Нужен будет совет или какая-нибудь помощь — возвращайтесь к воротам. Я всегда на месте. Пока солнце не сядет. Или спросите Ждана Медяка. Это я... А вам сюда, сударь... — стражник указал на крепкую дубовую дверь. — Входите… Там вас встретят и проводят дальше.

Глава 28

— Здравствуйте, сударь, — одетый в ливрею пожилой слуга изобразил поклон. — Это вы настаивали на немедленной аудиенции у их сиятельства?

– Да.

— Вы уверены, что ваше дело не терпит промедления? — слуга не торопился уступать дорогу. — Я бы настоятельно рекомендовал...

— Спасибо... — я начинал понемногу злиться. — Оставьте мне самому решать. Хорошо?

— Да, конечно… — слуга снова почтительно поклонился. — Еще раз прошу прощения… Но… видите ли… господин… Вы, как я понимаю, издалека. И здесь впервые…

— Это что-то меняет? Я дворянин и никто не смеет мне...

— Безусловно… — слуга даже попятился, заметив на моем лице недовольство. — Я ни в коей мере не хотел задеть вашу честь и достоинство. Но дело в том, что их сиятельство… в последнее время… как это сказать… находится в плохом настроении. Особенно в послеобеденное время. И, чтобы избежать… эээ… недоразумения… я еще раз позволю себе предложить вам перенести визит на завтрашнее утро. Поверьте, господин. Так будет лучше для всех. И конечно же, прежде всего…

— К черту волокиту! — я реально начинал закипать. Что за бред? Держать дворянина перед дверью? Неслыханное оскорбление! Куда хуже давешнего хамства стражника. — Я не для того прошел такой длинный путь, чтобы ждать у порога, как какой-то нищий! Графу Ястржембскому доложили обо мне?

— Да, сударь.

— Он ждет?

— Да…

— Так какого дьявола? Ведите!

— Что ж… — вздохнул слуга, разведя руками. Мол, я предупредил. — Ваша воля, сударь. Идите за мной…

Изнутри замок оказался еще больше, чем можно было предположить, глядя снаружи.

Слуга провел меня по целому каскаду лестниц, анфилад и галерей, прежде чем мы остановились перед высокими, отделанными искусной резьбой и золотой чеканкой, двустворчатыми дверями. По обе стороны от них стояли на вытяжку два мечника, в надраенных до блеска кирасах и позолоченных шлемах. Налатники, кафтаны и штаны у обоих были выдержаны в сочетании голубого и белого цвета, как и ливрея слуги.

При нашем приближении один из них шагнул в сторону, освобождая проход. Слуга открыл дверь, вошел в помещение и громко доложил:

— Эсквайр Николай Кожедуб к их сиятельству!

Затем вышел наружу:

— Прошу! Их сиятельство вас ждет…

Я ожидал увидеть большой зал, но за дверью оказался очень скромный, даже по меркам, родительского замка, кабинет-библиотека. Комната метров пять на пять. Все стены обставлены стеллажами с фолиантами и свитками, а в простенках разной формы и окраски щиты и оружие. В основном — копья, мечи и сабли. За спиной сидевшего в кресле человека — голубовато-белый флаг с девизом. Надпись разобрать не удалось из-за того, что полотнище свисало волнами. Только первое слово «Стремительность…»

Мужчина в кресле, одетый в богато расшитый золотом кафтан, выглядел устало. Крепкий, еще не старый. Темные волосы лишь изредка прорежены благородной сединой, а плечи поникшие, взгляд тусклый и лицо той неприятной одутловатости, какими они бывают у людей пьющих много и часто. Запоем.

За спинкой кресла стояла молодая девушка одетая во что-то вроде монашеского балахона с капюшоном, с той разницей, что сшит наряд был из тончайшего, полупрозрачного муслина, почти не скрывавшего соблазнительные линии юного тела. Как будто красавицу окутала легкая мгла. На фоне этой белесой дымки особенно отчетливо выделялись ярко-зеленые глаза. В общем, девушка напоминала вальяжно раскинувшуюся на солнце кошку, но при этом внимательно посматривающую на стайку воробьев, копошащихся неподалеку в пыли. И держалась девушка как-то странно: будто старалась быть незаметной, но при этом ее рука уверенно лежала на плече мужчины. Причем не просто лежала, а крепко сжимала.

На столе перед графом стоял большой кувшин и кубок. И никакой закуски. Даже фруктов.

— Проходи… — граф Ястржембский кивнул на кресло у стола. — Садись. Говори, с чем пришел.

— У меня для вас два известия, ваше сиятельство. Одно неприятное. Второе — наоборот. С которого начать?

— Да хоть с какого, — махнул рукой хозяин. — Только коротко… Устал я…

— Тогда начну с плохого. Гонец, который вез вам подарки от жителей Немирова, попал в засаду шайки Бороды. И был убит…

Граф как-то невнятно скривил губы и равнодушно пожал плечами.

— Что ж… значит, такова его судьба. Зато платить не придется, и налоги можно не снижать. А что касается Бороды… Отправлю завтра отряд в лес. Давно пора покончить с разбойниками. Хотя подарков, конечно, жалко… Адель расстроится.

— А это второе известие. Борода мертв, его ватага разбежалась. И те вещи, которые горожане приготовили для вашего сына, у меня…

— Вот как? Значит, заплатить все-таки придется… Ну ладно, дело решенное… — голос графа по-прежнему оставался безразличным. — И что же ты хочешь в награду?

— О чем вы, ваше сиятельство? — возмутился я почти искренне. Нет, на награду я, конечно, рассчитывал. Но ведь не так прямолинейно. Буквально почувствовал себя ростовщиком, желающим нажиться на чужой беде. — Я же от всей души…

— Брось… — хмыкнул граф. — А то я молодым не был. Все мы стремимся к подвигам и славе, чтобы в конечном итоге обменять их на звонкие монеты, а те — в свою очередь, на пригожих девок и вино.

Может, послышалось, но стоявшая позади графа красавица фривольно хихикнула. М-да… Что-то она слишком распутно ведет себя. Впрочем, мужчины в возрасте многое позволяют молодым красавицам, согласившимся скрасить приближение старости и хоть частично развеять неизбежную тоску.

— Выпьешь?

— Не откажусь…

Признаться, после неограниченного пожирания мяса, меня давно мучила жажда. Поэтому предложение хозяина было очень кстати.

— Вот это по-нашему, по-мужски… — одобрил граф. Затем посмотрел на единственный кубок и повернул голову назад. Девушка намек поняла, быстро перепорхнула к поставцу и поставила на стол второй кубок.

В движении муслин, которым она была закутана, и в самом деле стал больше похожим на дымку, чем на ткань, пусть и прозрачную.

Девушка умело наполнила оба кубка и снова заняла свое место за хозяином, не забыв вернуть руку на плечо.

Пока она занималась вином, взгляд графа приобрел более осмысленное выражение, будто мужчина оправился от глубокого сна, но как только нежная ладонь девушки коснулась его, глаза графа снова погасли.

Ой, не ладно тут что-то! Зуб даю... Рассказывал отец одну историю, очень похожую. О любовном дурмане.

— Будем здоровы… — проговорил хозяин, беря кубок.

— Ваше здоровье…

Вино оказалось неплохим. В меру кисловатым и прохладным. Именно то, что нужно, чтобы утолить жажду и вернуть бодрость.

— Ну, показывай, что за подарки?

— Конечно…

Я распустил горловину сумки, достал из нее шкатулку с колье и открыл, чтобы было видно содержимое, потом поставил рядом золоченую кирасу.

Граф даже не мигнул. Как будто это были не уникальные, большой стоимости изделия лучших мастеров, а обычная, речная галька. Зато девушка повела себя совсем иначе. Она резко наклонилась вперед и что-то прошептала на ухо.

Граф пожал плечами и кивнул.

— Неплохо… Но если горожане думают, что я снижу им налоги больше чем на пять процентов, то они очень ошибаются. Впрочем, это наши дела. Поговорим о твоем вознаграждении, шевалье. Говори что хочешь? А если добавишь к этому синий флакон из своей сумки — получишь. даже больше. Даю слово…

Черт! Что здесь происходит? Графу все так безразлично, что он чуть не зевает, а вот девушка так напряжена, что я слышу ее взволнованное дыхание. А еще она буквально впилась в мои глаза. И каким взглядом! Здесь все сразу. И обещание неземного блаженства, и неуемная жажда плоти, и… Вот только зрачки у девушки не круглые, как у всех людей, а в виде вертикальных черточек, как… Черт! Как у кошек… или демонов!

Сукуб! Это же суккуба! И граф полностью находится в ее власти. Она и меня пытается очаровать. Вот только сил на двоих не хватает. Наверное, слишком молодая. А синий флакон — это зелье, которое дала мне матушка? Не только раны лечит, но и силу увеличивает. Откуда я знаю? Не важно… Главное, знаю! Как и то, что когда она его выпьет, нам обоим кранты...

«Вот влип! Пришел за наградой, а наткнулся на демона! И, как подсказывает опыт, просто так уйти не получится. Либо я ее убью, либо она меня. А демоны еще тот противник. Живучие, сволочи. Придется брать хитростью».

Голова полна слов и мыслей. И вроде не совсем моих, но так или иначе — опасность от этого не меньше.

— Хорошо… — небрежно достаю из сумки синий флакон, краем глаза замечая, как девушка буквально тянется в мою сторону. — Двести золотых. Думаю, справедливая награда за все вместе?

Намеренно называю цену, раз в десять превышающую сумму реального вознаграждения. Чтобы окончательно убедиться. Если граф в себе, он только рассмеется в ответ на такое несусветное требование. Если я прав — то демонессе наплевать на деньги. Тем более чужие.

— Двести, так двести… — равнодушно кивает Ястржембский, даже не глядя на мои руки. — Давай сюда флакон, и я велю принести деньги.

— Хорошо… — встаю с кресла и обхожу стол, словно хочу пожать графу руку, в знак скрепления договора. Флакон при этом держу в левой руке, слегка прижимая к животу.

Граф полностью меня игнорирует, сосредоточившись на созерцании кувшина с вином, а вот демонеса совсем потеряла контроль. Даже дымка рассеялась, полностью открывая взгляду ее прелести.

Трясца... Если я раньше только догадывался, как выглядит соблазн в своей завершенной форме, то сейчас мог наслаждаться в полной мере. Высокая, упругая грудь, увенчанная крошечными бусинками сосков, узкая талия, плавные, округлые линии бедер, переходящие в длинные, стройные, словно выточенные ножки... Жизнь не жалко отдать, только за право прилечь возле ее копытец... А какие роскошные рожки просматривают сквозь пышные, огненно-рыжие волосы.

«Эй! Ты чего?! Ну возьми себя в руки! Девок, что ли, голых не видел? Или копыт с рожками?»

«Вообще-то не видел… Если только в интернете…»

«Где?»

«Не важно… Спасибо. Вовремя напомнил»

Флакон за пояс, ладонью левой руки придерживаю ножны, одновременно правой выдергиваю меч. И, продолжая движение, наношу снизу и наискось режущий удар по незащищенному горлу демонессы. Вкладывая в него всю силу. Потому что понимаю: шанса повторить удар может и не быть. Меч волной тепла отзывается в руке и молнией порхает к горлу суккубы…

Глава 29

Демон может надеть любую маску, выглядеть невинным ягненком, но кожа у него при этом остается по-прежнему крепче стали. Вот и мой удар, способный обезглавить обычного человека, нанес только рану. Достаточно глубокую, — я все-таки вложил в него всю силу, — но, к сожалению, не смертельную. А в следующее мгновение мощный толчок в грудь отбросил меня к стене. Точеная ножка мелькнула так быстро, что я и понять ничего не успел. Визг разъяренной фурии, удар копытцем — и я сижу на полу, а перед глазами мелькают разноцветные круги.

И все же я ее сильно задел. Темная кровь так и хлещет из-под ладошки, зажимающей рану. А вместе с кровью и силы тают. Так что ни о чем другом демонесса сейчас думать не может, ей нужна эта синяя бутылочка. Но и я не боец, так приложился спиной о стену, что даже пошевелиться не могу. Черт! Еще несколько шагов, и суккуба отнимет зелье, выпьет его — и тогда конец. Она и раненая сильнее меня, а как восстановится, мы с графом даже вдвоем не справимся. Хотя, о чем я? На все, что способна сейчас его светлость, так это таращиться на нас бессмысленным взглядом.

Единственный способ уберечь микстуру от демонессы — выпить ее самому.

Тянусь к сумке, беру флакон и так же медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, подношу ко рту.

— Нет! — от визга демонессы аж в ушах зазвенело. — Не смей! Дай мне его! Сейчас же! Или я с тебя живого кожу ремнями сдирать буду!

Поздно… Целебное зелье льется в рот, оставляя на языке привкус малины и меда.

Болезненный пинок в бок. Надо мной нависала искаженная злобой морда суккубы, в которой больше не оставалось ничего не только привлекательного, а просто человеческого. Очаровательная красавица окончательно превратилась в монстра. Внушающего ужас одним только видом.

— Ты посмел!.. Я буду отрывать твое тело по кусочку... до тех пор, пока ты не сойдешь с ума от боли! — жгучая, как крапива, слюна капает с усеянной мелкими и острыми клыками пасти мне на лицо.

Рука суккубы превратилась в подобие клешни и схватила меня за ухо.

— Ты сто раз пожалеешь…

Я закрыл глаза, готовясь к боли.

— Аааа…

Демонеса завыла от боли, выгнулась дугой, а я с удивлением смотрел на острие меча, торчавшего между ее сиськами.

— Умри, мерзкая тварь!

Это пришел в себя освобожденный из-под контроля демонессы, граф. К моему счастью, он все вспомнил и, пылая жаждой мести, бросился в бой. Если бы суккуба не была ранена, ей вполне хватило бы сил справиться с нами обоими, но большая потеря крови, да и длительный контроль графа истощили ее. Но все-таки не настолько, чтобы не нанести последний удар.

Демонеса вывернулась и полоснула когтями по горлу Ястржембовского. А в следующее мгновение тело ее растаяло, как дым, оставив меня наедине с истекавшим кровью графом.

Его светлость сползал на пол, обеими руками зажимая шею. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что с такими ранами не выживают. Как и не надо быть мудрецом, чтобы догадаться, что подумают стражники, ворвавшись в кабинет и увидев умирающего хозяина и меня с окровавленным мечом в руке.

Вскочил на ноги, сунул меч в ножны.

Склонился над графом, чье лицо уже приобретало характерную для умирающих желтизну, и тщательно вылил в открытый рот остатки целебного зелья. Где-то с ложку. И не дожидаясь результата, метнулся к двери. Открыл ее и закричал:

— Их сиятельству плохо! На помощь!

Уступил дорогу бросившимся внутрь стражникам, а сам выскочил наружу и не разбирая дороги побежал по коридору, пытаясь вспомнить путь, которым меня сюда привели.

К сожалению, где-то промахнулся и не там свернул. Впрочем, кто бы сохранил ясный разум, слыша за спиной крики: «Графа убили! Держи убийцу!»

Поворот, еще поворот... К счастью, коридор пуст и никто не пытается схватить меня. Но куда дальше? Налево или направо? Справа слышится шум… Значит, мне налево.

Черт! Проскочил поворот, а впереди тупик! Коридор упирается в единственную дверь. Что ж, выбора нет… Толкаю ее. Не заперто. Вваливаюсь внутрь, едва не сбив с ног, горничную, чудом уклонившуюся от столкновения. Успеваю подхватить и зажать ладонью уже открытый для крика рот.

— Тихо! Я ничего плохого тебе не сделаю! Только не ори!

— Как интересно... А мне тоже рот зажмете? — слышу спокойный голос.

Поднимаю глаза и вижу за столом у окна женщину средних лет, в расшитом золотой нитью парчовом платье. Но даже будь она в лохмотьях, надменный взгляд, осанка — все выказывало в ней дворянку. И не какую-нибудь с купленным титулом, а настоящую, врожденную. Столбовую…

— Вы не ошиблись дверью, юноша?

— Дамы… Тысяча извинений… — прижимаю к сердцу свободную руку. — Только чрезвычайные обстоятельства заставили меня нарушить ваше спокойствие таким неприглядным способом.

Отпускаю горничную и отвешиваю женщине изысканный поклон, на который только способен.

Девушка, получив свободу, сразу разевает рот еще шире, но даже пискнуть не успевает, безропотно умолкая под властным жестом дамы.

— Что-то случилось, юноша?

— Думаю, вы и сами сейчас все узнаете… — прислушиваюсь к нарастающему шуму в коридоре. — Но, клянусь здоровьем матери, в этом нет моей вины.

Нет знаю, почему я поклялся именно здоровьем матушки, а не, например, честью, но, похоже, выбрал правильный вариант. Взгляд женщины заметно потеплел, и она указала на тяжелую бархатную портьеру, отделявшую часть комнаты.

— Спрячьтесь там, юноша. Вижу, нам есть о чем поговорить.

Вовремя. Я едва успел шагнуть за полог, как в дверь не слишком громко, но требовательно застучали.

— Госпожа графиня! Откройте! С вами все в порядке?

— Открой, Джульетта… — спокойствию дамы мог бы позавидовать даже вол. — А то эти негодяи еще дверь сломают.

Дверь открылась, и комната сразу наполнилась шумом.

— Ну? — тихий голос хозяйки легко навел порядок. — И что произошло? Чем вызвана эта бесцеремонность, если не сказать — наглость? Пожар?

— Хуже, сударыня! Их сиятельство… тяжело ранен! А убийца скрылся и прячется где-то в замке! Мы едва не схватили его… Но… он все же умудрился ускользнуть…

— И вы решили, что злодей скрывается в моем будуаре? — с неподдельным удивлением уточнила графиня.

— Нет, но… он бежал в эту сторону. А другой двери на вашем этаже нет.

— Выходит, ошиблись… А что с моим сыном? Насколько серьезна рана?

— Врач сказал, что это чудо. Рана смертельная, но граф... выживет.

— Тогда не вижу повода для паники. Мой сын — воин, и это будет далеко не первый рубец на его теле. А теперь — идите и займитесь делом. Человек не пылинка, исчезнуть бесследно не может. Ищите лучшее.

— Да, госпожа графин. Приносим свои извинения...

Голоса затихли, потом захлопнулась дверь. Я немного отодвинул занавес и заглянул в комнату. Графиня-мать по-прежнему сидела у стола, даже не сменив позу, и смотрела в мою сторону.

— Выходите, молодой человек... Расскажите, чем вам так не угодил мой сын, что вы решили его убить? Разорил отца? Обесчестил невесту?

— Нет-нет, сударыня… — я немного растерялся, не зная, как будет воспринята правда, а убедительную ложь придумать не успел. — Все совсем не так, как кажется!

— В самом деле? Ну, что ж… Тогда садитесь. В ногах правды нет. Жюли, подай гостю вина. Думаю, не ошибусь, если предположу, что его мучает жажда.

— Спасибо. Не откажусь…

Графиня терпеливо подождала, пока я промочу горло.

— И так, я слушаю?

Ничего не придумав, я подробно изложил все события, начиная с того момента, как очутился в кабинете графа.

— Суккуба, значит?.. — задумчиво произнесла женщина. — Что ж… похоже на правду. Я сама подмечала, что в последнее время мой сын изменился. Но... одного не пойму: как вы смогли разглядеть демона? До сих пор это никому не удавалось? Вы наделены умением магического зрения? Откуда?

Я только руками развел.

— Буду откровенным, сударыня. По сей день, я считал, что демоны, чудеса магии, как и другое волшебство не больше, чем интересные истории, которые рассказывают детям на ночь, чтобы те поскорее заснули.

— Даже так? — графиня посмотрела на меня долгим взглядом. — Что ж… Есть способ проверить… Жюли, будь добра, подай с полки книгу в зеленом переплете.

Горничная присела в поклоне и метнулась в ту часть комнаты, где я недавно скрывался. А через мгновение вернулась, занося довольно увесистый фолиант, оправленный в темно-зеленый бархатный переплет, с видимым даже издалека золотым тиснением.

— Надеюсь, вы обучены грамоте, юноша?

— Да, сударыня. Моя матушка позаботилась о том, чтобы мы с братьями умели писать и читать. Хотя отец счел это вовсе не обязательным для воина.

— Ваша матушка мудрая женщина, — кивнула графиня. Потом указала на книгу. — Будьте так добры, прочтите, что здесь написано.

Я послушно посмотрел на титульный лист и вслух прочитал:

— «Путь истинных желаний. Том третий».

— Невероятно… — произнесла хриплым от волнения голосом графиня, прижимая руки к груди и глядя на меня сияющим взглядом. — Наконец… Я уже не верила, что кто-нибудь сможет это прочитать. Молодой человек! Вы даже не представляете, каким невероятно прекрасным, исполненным увлекательных приключений и тайн может стать ваше будущее, если вы пройдете этот путь до конца. И если вы согласны, я открою его перед вами…

Конец книги четвертой

Content

Говда Олег Иосифович И королевство в придачу 4

И королевство в придачу - 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29