Говда Олег Иосифович

А там ещё другая даль

Откровенной порнухи здесь нет, но жизнь девушки в средневековье, полном разбойников, пиратов, варваров и рыцарей - многотрудна и далека от целомудрия. Так что детям без сопровождения взрослых лучше не читать. На что готова пойти девушка, чтобы не вылететь из универа? Помимо того, о чем все подумали? Параллельная часть цикла Пустынные земли, рассказывающего о приключениях нашего современника, оказавшегося в игре "Всадники Кальрадии" (Mount & Blade). В этот раз события переносятся большей частью в мод "Wedding dance". К амазонкам, Священной инквизиции и таинственному ордену Черного собора.

Олег Говда

А ТАМ ЕЩЕ ДРУГАЯ ДАЛЬ

Цикл «LOCA DESERTA»*

(*лат., — пустынные земли)

«Сгустились тучи, ветер веет,

Трава пустынная шумит;

Как чёрный полог, ночь висит,

И даль пространная чернеет»

А. Кольцов

Глава первая

За окном прекрасное майское утро. Свежее, умытое от смога и пыли ночной росой. Сирень благоухает. А на душе мерзопакостно и тошно. Ужас до чего неприятное ощущение. Словно неделю душ не принимала и увлажняющие салфетки тоже закончились.

Но ведь никто не заставлял. Сама все решила. И если уж так противно, то еще не поздно передумать.

Угу… Себя то дурить зачем? Ну, откажусь, а что дальше? Чемодан, вокзал — и прощай город на Неве… Привет, родной Крыжополь! Укоризненный взгляд матери, мол, предупреждала ведь, говорила: не нужна тебе эта северная столица. Лучше б дома чем полезным занялась. А еще лучше за Василия Петровича замуж пошла. И что с того, что вдовец? Но ведь не старый еще и бездетный. К тому же, материально обеспеченный, при должности. Жила бы, как… В общем, хорошо бы жила. И им с отцом помогала. Если не деньгами, так связями мужа. Блат, он и в Африке блат. Это в Москве да Питере все деньгами меряются, а в глубинке — сто друзей в креслах, гораздо лучше миллиона в банке…

Девушка, занимающаяся утреней гимнастикой в отражении зеркальных створок встроенного гардероба, состроила мне рожицу и продолжила махи ногами.

Кстати, очень даже неплохие ножки. Семь лет бальных танцев и три спортивных — лучший скульптор женской фигуры. А от недавней травмы и следа не осталось. Все мышцы и сухожилья работают, как раньше. Даже самой не верится, что почти месяц на вытяжке провалялась, а потом еще два — в гипсе по квартире ковыляла.

Остальные параметры тоже не подкачали. Метр семьдесят от пола до макушки, а в окружностях почти стандарт: восемьдесят восемь на пятьдесят пять и восемьдесят четыре. Немного не дотянула до голливудского шаблона, ну так какие мои годы.

Волосы до плеч, собраны в хвост. Говорить о цвете, при нынешнем обилии всевозможных красок смешно, но в данный момент, благодаря «Préférence. Лос-Анджелес», они светло-светло-русые с приятным золотистым блеском. Личиком меня родители тоже не обидели. Глаза, правда, могли бы быть чуток побольше и понаивнее. Чтобы соответствовать интеллекту трепетной лани!

Отражение сбилось с ритма и сердито топнуло.

Тихо там! Возникать она еще будет. Раньше надо было мозги включать. Когда влюблялась в того козла. Хорошо, хоть не залетела. Ехала бы сейчас домой, везя родителям не красный диплом, а киндер-сюрприз в подоле.

На чем я остановилась? На глазах? Ну, это поправимо. Молнии из взгляда вон, на губы дурацкую улыбку а ля «дядечка, не проведете в клуб, а то меня охрана не пускает». Вот, так получше… Еще пара легких движений кисточкой и вуаля — получите, распишитесь!

Главное, не перестараться. Мужчины любят считать нас круглыми дурами, но с законченными идиотками все же предпочитают не связываться. Уложить такую проще простого, но никогда неизвестно, что это чудо природы выкинет при расставании. Особенно, если «гуд бай форевер» не по ее инициативе.

В этом козлу повезло. Сперва было мелькнула мысль устроить бывшему френду расставание с прошлым по всем правилам, но в последний момент все же взяла себя в руки. Хороший скандал, возможно, вернул бы мне утраченное чувство собственного достоинства, но на дальнейшей учебе поставил бы жирный крест. Мамочка этой сволочи работала в университетской администрации. Каким-то маленьким винтиком, но с большими связями. И обширными возможностями радикально испортить жизнь студентке третьего курса. Тем более, не коренной жительнице колыбели фиг знает скольких революций, а из приезжих... Я же прощаться с вузом не хотела.

Девушка в зеркале закончила упражнения и требовательно уставилась. В смысле, хорош рефлексировать, потопали в ванную? Можно… Контрастный душ сейчас не помешает.

А ведь так хорошо все складывалось. Поступила неожиданно легко. Успехи в учебе. Новая программа в студенческой студии, обещавшей — в случае успеха, дополнительные бонусы при начислении стипендии.

Потом пришла любовь… Красивая… Романтическая. С прогулками по ночному городу, стихами, цветами… А потом — бац! Пролитый кем-то йогурт на полу, падение и перелом голени. К счастью, без усложнений. Но, гипс, постельный режим и полгода никаких танцев. А самое противное — он…

Сволочь! Душа у него, видите ли нежная. Стрессов не переносит. А девушка в гипсе — это такое зрелище, которое может нанести непоправимую травму его психике и… потенции. Сперва все соловьем разливался, мол не волнуйся, Женечка, маман все устроит. Проскочишь сессию без хвостов. А потом, как ветром сдуло. Сразу после того, как попытался ко мне в кровать залезть, но не обломилось.

Ух, хорошо! Жаль что нельзя вот так направить струю внутрь или душу вынуть наружу и хорошенько промыть от всех осадков. Приходиться довольствоваться только косметикой.

Бровки ниточкой, губки бантиком, немножко румян и совсем чуть-чуть контурным карандашом… Готово. Наивное и беззащитное существо срочно ищет мужественного защитника и покровителя. Интим не предлагать, но и не исключается.

Боже, на что только не пойдешь, чтобы окончательно не завалить сессию… Брр…

Да ну, не будем углубляться. Зачем портить себе и без того паскудное настроение? Решила, значит, решила. Надо отрешиться, войти в образ и действовать. Как при визите к зубному. Страшно, но раз перетерпела и порядок. Можно снова сверкать белоснежной улыбкой.

Спасибо преподавателю информатики. Не глупый мужик попался. Погладил меня отечески по коленке, долго и задумчиво глядел вглубь декольте, при этом многозначительно водя пальцем по раскрытой зачетке, где в первой графе значился жирный «неуд», а остальные четыре экзамена оставались незаполненными. Потом посмотрел в глаза.

— Брусникина, хочешь совет?

Дождался ответного кивка и продолжил.

— Сходи к Михал Иванычу. Пока он еще в отпуск не ушел. Если найдете общий язык, он поможет тебе закрыть сессию. Только он и больше никто. Шесть хвостов — это почти стопроцентное отчисление. Даже на платное не переведут... Ты же умная девочка и хорошо училась? Что произошло?

— В двух словах не объяснить. Спасибо. Я подумаю.

— Думай, Брусникина. Только не долго. Иваныч, вроде, до конца неделе еще на кафедре. Потом — аж через месяц появится. Ближе к наплыву абитуры. Так что не теряй зря время.

В полученном совете действительно был смысл. Во-первых, — с одним гораздо проще договариваться, чем со всеми шестью преподавателями. Три из которых женщины. А одна, так и вовсе — старая дева, ненавидящая всех, кто красивее. То есть — вообще всех. Именно она, без разговоров и с явным удовольствием, вписала мне «неуд». Остальные хоть не портили зачетку. Оставляя, так сказать, дверь открытой.

А во-вторых, — Михал Иваныч, был личностью почти что легендарной. Профессор, в свое время, отказавшийся от кафедры и от поста проректора университета, ради далеко не самой престижной должности зам декана по научной работе. И пребывал на ней бессменно вот уже лет двадцать.

Его труды печатались во многих зарубежных изданиях. На его идеях целая плеяда ученых сделала себе имя, и поговаривали, что Михал Иваныч давно мог получить даже Нобелевскую… если бы захотел. В общем, это действительно был шанс, и я решила им воспользоваться. На любых условиях. Тем более, что вряд ли шестидесятилетний мужчина может захотеть чего-то уж совсем невероятного. Поплачусь в жилетку, похлопаю глазками, авось и сжалится над «несчастной сироткой». В крайнем случае, имеется еще стратегический запас. В виде двух «Франклинов». Хотела к весной новые сапоги приобрести, но — они на гипс не налезали, так что покупку отложила на осень. Жаль, конечно, но деньги дело наживное. Придумаю что-нибудь. Худрук, еще зимой в свой фитнес-клуб инструктором звал. Но у меня ж тогда любовь случилась…

Скотина. Чтоб у него ни с одной девушкой ничего и никогда не получалось...

Михаил Иванович ждал меня в своем кабинете, как и было условленно заранее, ровно в десять. И точно в назначенное время я постучала в его двери.

— Да…

— Можно?

Михал Иваныч внимательно оглядел мою «жалобную» раскраску, соответствующее моменту, весьма продуманное отсутствие лишней одежды, и громко хмыкнул. То ли похвально, то ли наоборот — осуждающе. В ответ я невинно похлопала ресницами. А чего? Май месяц добегает конца. Почти лето. И никакой фривольности, просто молодому организму в зимней одежде жарко, а на смену коллекции весна-лето нет денег.

— Брусникина? Ну, заходи… — потом поглядел на часы. — Неожиданно, для барышни.

— Так не на свидание ж… — брякнула я бестактно. — Чего опаздывать?

Но профессор, вроде, не заметил. Указал рукою на стул перед большим письменным столом. Сам примостился по другую сторону. Полистал какую-то папку. Наверное, мое личное дело. И к чему, спрашивается, эта демонстрация? Можно подумать, что не изучил его заранее.

— Плохо, милая барышня… — вздохнул замдекана. — И ведь в прошлом году таких проблем не было. И зачетка в порядке, и помимо учебы… Хореография… Грамота за участие в конкурсе студенческой самодеятельности. Шоу-балет готовили. О, даже посещали секцию исторического фехтования… Весьма обширные интересы, и… Как же вы докатились до такой жизни?

— Потому что дура была…

Странно, но сидящий напротив седой мужчина глядел с таким сочувствием, что мне захотелось рассказать ему всю правду. Начиная с того самого первого дня, который я сейчас готова проклинать и до полного краха. Когда меня не просто бросили, как ненужную вещь, а еще и унизили перед всеми друзьями, распуская мерзкие сплетни. Чтобы оправдать собственное ничтожество.

— Теперь поумнели?

Профессор спросил совершенно не то, что я ждала, и желание поплакаться пропало.

— Даже не сомневайтесь, — ответила даже слишком твердо, выпадая из образа старлетки.

— Это хорошо… — кивнул Михал Иваныч, все еще пребывая в какой-то задумчивости. Не то что в глаза, на грудь и то не смотрел. — Разумом, милая барышня, надо пользоваться как можно чаще. Поверьте опыту человека, разменявшего седьмой десяток.

Я промолчала, но лицо состроила самое внимательное и почтительное.

— Итак, не будем терять время напрасно, спрошу напрямую. На что вы готовы согласиться, если я решу вашу проблему с хвостами и, вообще, сдачей сессии?

«Чего? Вот так прямо, без обиняков?!»

Но, роковые слова прозвучали, и сейчас я либо должна встать и с гордым видом уйти, собирать чемодан в Крыжополь, либо… Либо согласиться на сделку, как бы мерзко от этого не было на душе. Черт! Неужели все мужики козлы и сволочи? Даже седые… Чтоб их…

— На все что угодно, профессор… — но от шпильки не удержалась. А с чего церемонится? Молоденьким любовницам и не такие фортели прощают. — Если оно, конечно, все еще надо человеку… разменявшему седьмой десяток.

О, задела! Профессор впервые за весь разговор удостоил меня прямым взглядом.

И взгляд этот был полон удивления.

— Простите, вы о чем?

А дурочку из меня делать не стоит. Или я все же ошиблась?..

— А вы о чем?

Профессор поскреб подбородок и наконец-то заметил то, что я демонстрировала ему с самого прихода. Бурно дышащую грудь, едва сдерживаемую туго натянутой блузкой. Заметил, оценил… и добродушно рассмеялся.

— Ах, вот оно что… М-да… Простите великодушно, но, как говорится, рада бы душа в Рай, да грехи не пускают. Я, милая барышня, в этом виде спорта уже лет пять как на тренерскую должность перешел. Но, за предложение, спасибо. Признаться честно, польщен. Весьма…

И снова засмеялся. А я почувствовала себя круглой идиоткой и... покраснела.

* * *

— Извините… Мне очень неловко… Я совсем не то…

— Бросьте, бросьте… — замахал на меня профессор. — Черт побери, это было весьма приятно. Последний раз, милая барышня, меня заподозрили в флирте со студенткой в одна тысяча… Ммм… Впрочем, это не интересно.

Приятно, говоришь? Ладно, подыграем. Как мама приговаривает при каждом удобном случае: «Маслом кашу не испортишь». Комплименты ведь не только нам нравятся. Ресничками хлоп-хлоп, глазки скромно в столешницу…

— Зря вы так… Михаил Иванович. Раз уж у нас с вами нечаянно такой… интересный разговор получился, скажу откровенно. Вы очень импозантный мужчина. И весьма привлекательный. И хоть я сама очень негативно отношусь к служебным романам, истории о профессорах и студентках, шефах и секретаршах не на пустом же месте возникли. Правда? И если бы мы с вами встретились при других обстоятельствах… Как знать…

— Умна, решительна, находчива… — профессор больше не улыбался, а глядел испытующе, как на экзамене. — За словом в карман не лезет. В меру бесцеремонна и слегка наг… ммм… беспардонна. А главное, даже внешность корректировать не придется. Положительно — это то что нам надо.

А вот сейчас совершенно ничего не понятно. Вроде, хвалит. Но как-то вскользь. Словно товар на полке выбирает. И нельзя ли поподробнее: кому надо и что именно?

— Решено… — Михал Иваныч захлопнул папку и веско припечатал ладонью. — Ваши проблемы, Евгения Брусникина, не соль уж необычны для вуза и вполне решаемы. Во всяком случае, я могу это сделать. А взамен хочу попросить неделю вашего времени. Если все получится с первого раза… В худшем случае — вы потеряете несколько недель лета. Но, тогда уже я буду вам признателен и должен. Согласны?

Да, е-мое! Сколько ж можно ходить вокруг да около. Или это он меня нарочно интригует? Чтобы любопытство здравый смысл заглушило и притупило осторожность?

— Профессор… Я заранее согласилась почти со всем, что вы можете потребовать, еще до того как вошла в кабинет. Так что в ответе не сомневайтесь. Но, ради Бога, нельзя ли конкретнее очертить круг моих… будущих обязанностей? Ведь не в чистом же виде время вы покупаете? Как ведьмы в сказке о потерянном времени... Или я ошибаюсь?

— Умна и решительна… — повторил Михал Иваныч. — Конечно, милая ба… ммм… Женя… Вы разрешите вас так называть? — дождался ответного кивка и продолжил. — Я обязательно введу вас в курс дела со всеми необходимыми подробностями. Но, не здесь, а у меня на даче. Так что если мы договорились по существу вопроса — пойдемте. Машина внизу… Не будем терять время попусту.

Черт побери! Все же в перспективе замаячила дача. А что за дача без сауны? Решительно, ничего не понимаю! Ладно, посмотрим… Не маньяк же он, в самом деле? Что-то не приходилось слышать историй о пропавших студентках на нашей кафедре. Или он только сейчас рехнулся, весеннее, так сказать, обострение кризиса пожилого возраста? И мне повезло возглавить список его будущих жертв? Почему нет? С моим счастьем и не такое западло статься может. Да, ну… Бред. Впрочем, безопасный секс гарантирует не только презерватив в сумочке, но еще и газовый баллончик. В крайнем случае — лак для волос.

— Михаил Иванович, я же сказала — для вас, почти все что угодно. Но, я не рассчитывала задерживаться в Питере. Сессия закончилась. Соответственно в ближайшие два-три дня меня ждут дома. Не появлюсь — мама будет беспокоиться. Звонить в деканат. Хотелось бы предупредить их. Как считаете? Это возможно?

— И в чем проблема? — пожал плечами профессор. — Звоните. Объясните…

Скромно молчим и смотрим в пол. Пусть сам догадывается. Не маленький. А заодно и мне страховка.

— А-а-а, ну да… Причина… И не факт, что мама поверит. Хорошо. Наберите номер и дайте трубку.

Отлично! Лучше и не придумать. Никто не идет на преступление с открытым лицом и в собственной машине. Случись что… тьфу три раза! Его ж первого и возьмут за шкирку.

— Держите.

— Маму как зовут?

— Людмила Олеговна…

— Добрый день. Людмила Олеговна? Это профессор Тихонов вас беспокоит.

…

— Михал Иваныч, ага.

…

— Совершенно верно. Зам декана по научной работе.

…

— И мне очень приятно. Я вот по какому поводу беспокою. Мы хотим предложить вашей дочери принять участие в научной работе нашей кафедры. Но, поскольку исследования секретные, пока девушке не исполнилось двадцать, по закону, требуется согласие родителей.

…

— Не возражаете? Спасибо, Людмила Олеговна. У вас замечательная дочь.

…

— Бумаги оформим с начала следующего квартала. Бухгалтерии так удобнее. А сейчас мне достаточно устного согласия. Ага… И должен сразу предупредить, что в связи с новыми обязанностями, Евгении придется задержаться на кафедре чуть дольше… Возможно, до конца июня.

…

— Согласен… Тяжело. Но, наука требует жертв. А кроме этого — работа пойдет в зачет производственной практики. Так что все остальные каникулы девочка проведет дома. Ну и, не бесплатно, само собой. Как только оформим все официально, думаю, премию в размере полторы-двух стипендий, кафедра сможет выделить. Авансом, так сказать. В счет будущих свершений и открытий.

…

— Почему? Никакой случайности. Тестировали больше двух десятков студентов по данной специальности. И только по результатам тестов выбрали Евгению. Повторюсь, у вас просто замечательная дочь. Будущее, не побоюсь этого слова, светило науки.

…

— Спасибо. До свидания. Чуть позже Евгения даст вам рабочий телефон лаборатории. Если возникнут какие-то дополнительные вопросы, звоните в любое время. Рабочее разумеется… Или в деканат… Всего наилучшего.

Михал Иваныч нажал «отбой» и вернул мне телефон.

— Будут еще какие-то просьбы или пожелания?

— Взять пару-тройку мелочей из квартиры…

— На даче есть все необходимое, — отмахнулся профессор. — От зубной щетки до… бритвенных принадлежностей.

Поглядел на меня… и улыбнулся.

— Извини, Женя. Чисто мужская поговорка. Но там действительно есть все. В крайнем случае, закажем с доставкой в магазине. У нас очень хороший супермаркет. Поехали? Дорога не близкая. А время не ждет. С каждым лишним днем, с каждым часом задача усложняется. А удача — наоборот, отворачивается.

Михаил Иванович решительно встал из-за стола, обошел вокруг и протянул руку.

— Можем идти?

Смотрел он спокойно и уверенно. Взгляда не прятал и казался уставшим. С таким лицом и взглядом в койку зовут только спать. А, если я все же ошибаюсь в профессоре, то максимум что от меня потребуется — погладить его по голове и спеть колыбельную.

— С удовольствием.

Профессор галантно открыл дверь, и мы вышли в приемную деканата. Странно, но несмотря на воскресный день, Катя, секретарь декана была на рабочем месте. Бинго! Считая вместе со звонком маме — это вторая страховка.

— День добрый, Михал Иваныч.

— Привет, Катенька. Если Петрович будет спрашивать — я на даче.

Секретарша перевела на меня взгляд и понимающе улыбнулась. Уж кому-кому, а ей не надо было объяснять, зачем студенток вывозят по выходным загород.

— Хорошо. Передам. Личное дело Брусникиной у вас?

— Да. В кабинете. Пусть еще полежит.

— Как скажете, Михал Иваныч. Приятного отдыха.

Ей явно хотелось что-то еще прибавить, более острое, а мне — в таком же духе ответить, но профессор толкнул дверь в коридор и чуть не силком выставил меня наружу.

— Женечка, я вас умоляю. Вам действительно важно, что эта расфуфыренная девица подумала о нас с вами? И потом, если позволите, напомню, что не далее как полчаса тому, ваши мысли практически ничем не отличались. Так что давайте не тратить душевные силы на разную ерунду. Поверьте, скоро они вам понадобятся без остатка и для гораздо более важной цели.

Я думала, внизу ожидает институтская служебная «Волга», на которой разъезжал в основном декан, но и Михалыча тоже не раз видели садящимся в салон. Оказалось — у лестницы в корпус был припаркован шикарный внедорожник. В марках разбираюсь не очень, но от этого авто за милю разило большими деньгами. Очень большими. Я бы даже сказала. Невероятными.

Заметив нас, водитель — молодой бритоголовый парень, чем-то напоминающий Вин Дизеля — резво выскочил наружу и открыл заднюю дверку. Помог сесть профессору, мне. После чего закрыл дверку и вернулся за руль.

— На дачу, Михал Иваныч?

— И побыстрее, Витя. Уверен, ребята нас уже заждались.

Чего?! Какие еще ребята?! Брусникина, ты куда в очередной раз влипла?! Беги, пока не поздно, дура! Сейчас же выпрыгивай из машины и можешь даже заорать что-то. Говорят, иногда помогает.

Но в эту секунду щелкнули блокираторы дверей, и машина сорвалась с места, заложив крутой вираж, бросивший меня в объятия профессора.

— Ничего, ничего… — улыбнулся тот, возвращая моему телу перпендикулярное (сидячее) положение. — Витек немного лихач, но настоящий профи. Мастер спорта, между прочим.

— Это прекрасно, — дрожь в голосе удалось унять с большим трудом, но все равно он предательски вибрировал, то и дела срываясь на нервный шепот. — Но ни о каких ребятах разговора не было! Профессор, простите, я на групповушку не подписывалась! Я не такая… Вы ошиблись.

— O tempora! O mores! — вздохнул Михал Иваныч. — Куда катится этот мир, если юная красавица ни о чем другом, кроме секса, при чем, в извращенной форме, думать не можете?

— Только не надо язвить?! — меня уже по-настоящему трясло. — Хватаете невинную девушку, запихиваете в джип и везете за город к каким-то «давно ждущим» ребятам. О чем еще я должна думать?

Михал Иваныч кивнул, протянул руку и успокоительно приобнял меня за плечи, слегка поглаживая. И веяло от него при этом не самцом, подчиняющим самку, а спокойным, уютным теплом. Как от отца или дедушки.

— Например, о спасении жизни другого человека, милая барышня. Годиться такая цель и задача? А чтобы думалось лучше, послушайте, Женя, мою историю.

* * *

В себя я пришла от заунывного пения. Открыла глаза и с трудом подавила рвущийся из груди визг.

«Мамочка родная! Это куда же я попала?! Кладбище что ли?»

Ну да… Куда не глянь — могилы и кресты! Кресты и могилы. Свежие, еще не поросшие травой и наоборот — осевшие настолько, что если б не перекосившийся обветшалый деревянный крест, сам бугорок в траве и не различить.

Впереди, спинами ко мне, стоят несколько человек. А я что делаю? О! Сижу на скамейке под разлогим деревом, прислонившись к толстому и шершавому стволу. Сомлела что ли? Или устала, пока на верх взбиралась?

Кладбище, к слову, на высоком пригорке обустроили. Красиво. Просторно. Солнце светит, ветер шелестит в кронах высоких вязов. Птички щебечут. Покойникам должно тут нравиться.

Господи, что за ерунда в голову лезет?.. Я-то здесь в каком статусе? И ведь рассказывал профессор, объяснял. Но… как-то даже незаметно для меня, включилась отработанная на лекциях система защиты студенческого разума от избытка знаний, и большую часть наставлений я банально пропустила между ушей. А то что услышала — тут же забыла. Вот и сижу теперь, как дура, хлопаю глазами, а ни «шпору», ни «бомбу» кинуть некому. Придется напрячь собственные извилины.

Итак… Меня подписали на участие в эксперименте, имеющем благородную и спасательную цель — вытащить из игрового мира, застрявшее там сознание какого-то мужчины. Важного и нужного в реале. Бла-бла-бла…

Моя миссия заключается в том, чтобы погрузится в игру, найти в ней чересчур увлекшегося геймера, и вернуть к родным и близким. А так же — опустевшему креслу то ли большого бизнес-дяди, то ли великого ученого. Возможно, что и государственного мужа.

На этом аспекте профессор не акцентировал, ну и я не уточняла. Какая разница? От перестановки сапог ноги не меняются. Все равно, надо лезть в игру и пыхтеть… Как сказал Михал Иваныч: «Используя для этого все имеющиеся у меня средства. А именно — убеждение и соблазнение».

Поскольку в большей мере расчет строился на последнем методе воздействия, профессор не стал ваять для вверенного мне персонажа фентезийное тело, а засунул в 3Д сканер, после чего загрузил в игру получившееся изображение. Мотивируя тем, что рисованных красоток там и без меня хватает, поэтому лучше работать живьем, на контрастах, так сказать.

Я так и не поняла: похвалил или обидел? Впрочем, флаг ему в руки и барабан на шею… Комплексами по поводу внешности я никогда не страдала. Поскольку пахала над ней с шести лет, во всевозможных кружках и секциях. Дай Бог каждой девчонке такое тело. На порядок разных мегер стало бы меньше. Сто пудов… Чтоб у меня тушь потекла в самый неподходящий момент…

Стоп! Это я отвлеклась. Отмотаем назад… Итак, зачем я здесь? Чтобы найти геймера.

Ой, мамочка! Так это что получается? Я его уже нашла?! Прямо вот тут? И он не выходит из игры потому что благополучно отдал концы?! Ой-ой-ой… Профессор расстроится… И друг его тоже…

Да, нет. Ерунда. Как можно умереть в игре? Здесь же все понарошку.

Кажется, Михал Иваныч объяснял, но я в этот момент думала о том, что все это приключение неожиданно, но очень интересно складывается. Если заведу нужные знакомства, сама смогу испортить жизнь «неназываемому» бывшему. Вместе с его матушкой…

М-да… Ладно, разберемся. К слову, графика замечательная. Все как настоящее. Даже бабочки порхают. Но любоваться красотами будем потом, сперва надо на местности сориентироваться. Чтобы понять сюжет игры, и свою роль в ней.

Вон, среди провожающих в последнюю путь какая-то девица стоит. Блондинка… Если не немая, то разговорить ее дело техники.

Кстати, не соврал профессор. Девушки здесь очень даже ничего. Если так выглядит первая встречная. Одета, правда, как пугало. Глухое, застегивающееся аж под подбородок, платье из плотной, словно на гардины, ткани. Подол до самой земли. Лиф притален так, что поясок провисает. А, не — это его кинжал оттягивает? Рукава с буфами, вышедшими из моды лет триста назад. Светлые волосы убраны под серебряную сеточку. Грустная, но не плачет. Только кружевным платком уголки глаз промокает.

Стоп! А меня во что нарядили?!

Офигеть! И я еще ту панночку называла чучелом? Вот гады! Длинная рубаха из домотканого полотна, перехваченная кожаным поясом с медной бляхой. Шерстяные рейтузы… и, по общим ощущениям, никакого нижнего белья. Вообще… На ногах облезлые чувяки. Волосы стянуты в хвост. Чучело огородное! Вот и доверяй после этого мужчине выбирать костюм. Видимо, взяли первое, что подвернулось под руки. Зато не забыли прицепить к поясу меч, на плечо — колчан с болтами и, на специальной перевязи, повесить за спину арбалет! Супер! Одно не понятно: я должна соблазнить «потеряшку» или пристрелить?! Вернусь, кого-то ждет неприятный разговор. Чтоб у меня тушь… Тьфу… Прицепилось…

Хоть бы с женой посоветовался, что ли? Прежде чем меня в эти лохмотья от Армани запихивать.

О, в мою сторону уже поглядывают. И девушка, и отдаленно похожий на нее парень, лет двадцати. Он стоял чуть в сторонке, но тоже лицом к свежей могиле. Значит, пора выходить в люди. Хочу, не хочу — других вариантов все равно нет.

Если честно, девушка мне понравилась больше. И не потому, что я все еще зла на всех мужчин, просто в ней чувствовалась какая-то порода. А парень подкачал. Совершенно никакой. Терпеть ненавижу таких слизняков. Обычно, с ними проблем больше чем с кисейными барышнями. Как я в бывшем этого не разглядела. Воистину говорят, что любовь зла, полюбишь и…

Впрочем, не будем торопиться с выводами. Первое впечатление бывает обманчиво. Проверенно. Так что дам ему шанс…

Но, разговор начну все же с девицы.

— Привет…

— Спасибо что пришла, сестра. Я знаю, в последнее время ты не слишком ладила с нашими родителями… Но, теперь… Когда оба мертвы… Старые обиды должны уйти вместе с ними…

«Чего? Родители?! Ну, спасибо! Сходу сиротой сделали. А это, значит, моя сестра. Гм… А что? Похожа. Не зеркальное отображение, но весьма… Даже родинка на скуле, как у меня. И, судя по почтительности в голосе, младшая. Значит, мне в игре оставили мой возраст, а то и прибавили годков. Потому как этой никак не меньше семнадцати. Жаль, зеркала нет… Полюбоваться»

— Ты совершенно права… — «О, а как ее звать?» — сестра... Теперь это не имеет никакого значения.

— Я хочу отмстить! —в голосе девушки отчетливо зазвенела сталь. — Мы обязаны найти и наказать убийц!

«Час от часу не легче! Убийство… И две блондинки в роли Холмса и Ватсона. И мажорик — вместо миссис Хадсон. Голливуд удавится от зависти»

— Обещаю! Мы будем мстить за них, сестра! Убийцы заплатят кровью!

«Надеюсь, не слишком пафосно прозвучало»

— Я верю тебе, сестра. Но, ты должна знать, нам неоткуда ждать помощи. Мы можем рассчитывать только на себя! Я не переживу, если потеряю еще и тебя. Мы должны держаться вместе!

«Вот как. Жаль, что в реальной жизни у меня нет ни сестер, ни братьев. Оказывается — это приятно, когда ты не одна на свете»

— Хорошо. Тогда не будем расставаться. Пройдем этот путь вместе. Но, здесь не место для серьезных разговоров. Давай, сперва закончим с прощанием. Отдадим последний долг и почести.

— Ты как всегда права, Женя. Так и сделаем.

Блондинка вернулась к утиранию слез, а я перешла к парню. Дабы озвучить очередной кусочек сценария. Обязательный для активации квеста.

— Привет! Мы знакомы?

Парень повернулся и укоризненно посмотрел на меня.

— Я всегда восхищался твоим умением владеть собой, сестричка, но шутить в такой день, все же неуместно. Тебе не кажется?

«Брат?! Любите сюрпризы! Смуглявый брюнет — родной брат двух натуральных, голубоглазых блондинок? Может, сводный? Не хотелось бы плохо думать о покойнице. Хотя, это ж все понарошку. Прикол от создателей игры. Типа — смешной штрих?»

— Наши родители мертвы, но наша любовь придаст нам всем силы пережить эту трагедию, брат мой.

«Что я несу?..»

— Ты права, Женя. Не скажешь, что собираешься делать дальше? Теперь, когда родители мертвы, нас ничто больше не держит в этой глуши.

— Сестричка считает, что мы должны найти убийц.

— Светлану редко посещают умные мысли, — хмыкнул тот, — но сейчас она права. Я тоже так думаю. Вы присоединитесь ко мне, и вместе мы накажем негодяев!

«Ух, ты… Какой гонор. Похоже, братец, я тебя в детстве мало лупила. Ну да, фиг с тобой. Сейчас не до выяснений. После разберемся, кто кому Рабинович. А за имя сестры, спасибо»

— Конечно, брат мой. Так и поступим.

— Я рад, — кивнул тот с таким видом, словно принимал оммаж* (*вассальная присяга). — Мы найдем ублюдков, которые сделали это и заставим их дорого заплатить.

— Мы отомстим…

Братец сложил руки к молитве, а я потопала к еще одному персонажу, неслучайно оказавшемуся на кладбище.

Ого! Вот это типаж. Похоже, священнослужители здесь на усиленном рационе содержатся. Метра два в высоту и столько же в обхвате. Кулаки, как моя голова. Бицепсы… У меня ляжки тоньше.

— Соболезную, дочь моя…

А голос. Голос! Гудок парохода отдыхает. Так, по ходу пьесы я должна задавать умные вопросы. Значит, будем соответствовать.

— Святой отец, вы были среди тех, кто первыми нашел наших родителей. Говорят, они еще жили. Скажите, они хоть что-то успели сказать перед смертью?

— Нет, дитя, но я уверен, — в голосе сплошной елей и миро, — ваши отец и в свой последний час думали о вас.

— Они страдали, Святой Отец?

— Позволь мне умолчать об этом, дочь моя, — глаза вильнули в сторону.

— Значит, страдали. Их последние минуты были ужасны, но вы щадите меня… и поэтому не хотите рассказать правду?

— Мне больше нечего прибавить, дитя, — голос построжел и даже нотки раздражения появились. — Ваши родители оставили вам все, что имели. Вот ключ от сундука в доме. Думаю, некоторые вещи в нем покажутся вам странными.

— Чем же?

— Когда ты откроешь сундук, нетрудно будет догадаться, что ваши родители не были простыми фермерами. Они пришли в Долину в поисках мирной жизни из далекой земли, называемой Кальрадией. И если вы полны решимости найти ответы на терзающие вас вопросы, то нет иного способа получить их, как вернуться туда.

— Это совет, Святой Отец или наставление?

— Нет, дитя… — священник пожевал губами, явно борясь с собой. — Если тебя интересует мое мнение, то я советовал бы оставить прошлое прошлому. Ваши родители искали спокойной жизни и долгие годы были счастливы здесь. Не ищите виновных. Оставайтесь на ферме. Работайте, женитесь, выходите замуж, растите детей. Продолжайте то, что начали отец и мать. Уверен, им бы этого очень хотелось. А оружие из сундука запрячьте подальше или продайте…

— Оружие?

— Именно так, дочь моя. Мечи отца и матери. Которые они не стали вынимать даже для защиты. Подумай над этим, прежде чем принять окончательное решение.

Глава вторая

Добротный, просторный рубленный дом, на высоком, почти в мой рост, фундаменте из дикого кирпича. Куча всевозможных пристроек. Амбар. Хлев… Еще какая-то клеть. Вместо досок — горбыль, да и тот подогнан не плотно, а с зазорами — для хорошего проветривания. Сушилка, наверное. В дом ведет широкое, прикрытое навесным козырьком, крыльцо. Крыльцо с хитростью. Под ступенями небольшой чуланчик. Именно в нем я и обнаружила тот самый сундук, о котором говорил отец Онуфрий.

Похоже, его сюда нарочно выставили. Как бы подчеркивая бесполезность этих вещей для хозяев. Нужное и ценное ведь не станут хранить на улице. За хлипкой дверцей, которая даже не закрывается. Среди разного хлама, что, вроде и не нужен, а выбросить — руки не доходят.

Вот только сундук был для старья чересчур добротный и запертый на крепкий замок. Проще сам сундук в щепу изрубить, чем срубить проушины. К счастью, полученный от священника ключ отлично подошел.

Отец Онуфрий был прав, когда утверждал, что обнаруженные в нем вещи удивят и вызовут вопросы. Внутри сундука лежали только две вещи. Зато какие! Легкий одноручный клинок, явно сделанный под женскую руку и — полуторный бастард. Оба меча в богатейших ножнах, и с позолотой на перекрестьях. Металл тоже не обычное железо, а с изумительным синеватым отливом.

Солидные игрушки. «Отцовского» бастарда я не потяну, а вот «мамин» клинок как влитой в ладонь лег. Никакого сравнения с той железкой, что раньше у пояса висела. Сразу чувствуется боевое оружие, настоящий «кровопивец».

Берем. Оба. Если не я, так может, «братец»? Сергей… Хотя, куда ему. Явно не в отца уродился. Только что надувал щеки и метал взглядом молнии, а как похороны закончились, сел на скамейку под окном и ни слова. Ждет, пока за него все решат и скажут, что делать. Тоже мне, мужчина… А еще в штанах.

Светка, та, вроде, порасторопнее будет, но жизненного опыта у девчонки, явно маловато. В дорогу она собралась, ага. Все, что самое нарядное в доме нашла, то и напялила.

Не, если бы к воротам фермы подали карету, — ее роб с талией под грудью и широкой юбкой, с волочащимся по земле подолом, — был бы вполне уместен. Но, карета не предвидится. Более того, на троих имеется только одна лошадь, да и та — вьючная. Значит, нам предстоит пешее путешествие, и это бальное великолепие, — в котором, при иных обстоятельствах, я бы и сама с превеликим удовольствием прошлась по подиуму или сцене, — никуда не годится.

Даже без шутовского колпака с пришитым к нему платком, заменяющем женщине нормальный головной убор.

— Переоденься…

— Что? — в кукольных глазах блондинки беспредельное непонимание.

Неужели я со стороны тоже такой «куколкой» выгляжу? Умереть не встать. Тогда понятно, почему «козел и скотина» так со мной поступил. А чего дурочку жалеть? Таких в базарный день на пятак пучок дают. Надо над внешностью поработать. Брови хотя бы начернить что ли? А то и вовсе в брюнетку перекраситься.

— Света, сходи и переоденься. Во что-нибудь более подходящее для дороги. Спору нет — это платье великолепно, но мы не к воскресной заутренней собрались. Через несколько часов оно так запылится, а подол истреплется, что на половую тряпку похожим станет. Так что смотри на меня, и подбери себе похожее. И башмаки смени.

— Но на тебе мужская одежда! У меня такой нет. Только платье для работы в поле… Совсем старое.

— Тогда, возьми что-то из вещей Сергея. Или отца… Пусть ношеное. Новое потом купим. Главное, чтобы крепкое и удобное. И еще… давно спросить хотела. Ты из арбалета стрелять умеешь?

Светлана, уже было двинувшаяся к дому, остановилась.

— Как, а разве ты не помнишь? Отец же нас вместе учил. Конечно, с тобою мне не сравниться, но получше Сергея.

— Отлично. Тогда, держи… — я передала арбалет и мешочек с болтами девушке.

— Зачем?

Хороший вопрос. Сразу и не сообразишь, что отвечать.

— Охотиться в пути будешь. Должен же кто-то обеспечивать отряд пищей…

Это объяснение Светлана восприняла без уточнений. Такие обязанности девушке были понятны и разумны.

Теперь займемся «братцем».

— Задремал или задумался?

Сергей неторопливо поднял голову. Глаза красные, под глазами мешки. Неужели, плакал? Впрочем, кто сказал, что мужчины не плачут? Еще как плачут. Просто делают это реже и не на людях.

— Уже уходим?

— Почти… Держи… — я протянула ему бастард отца, но парень спрятал руки за спину. — Нет, я не смогу. Слишком тяжелый.

— Понятно. Ну, тогда вот…

Меч матери я однозначно решила оставить себе, поэтому Сергею отдала свою первую железку. Которую теперь, после того, как увидела, что такое настоящее оружие, даже мечом назвать язык не поворачивался. Хотя, если не привередничать, он вполне еще годился в дело. По крайней мере, мощнее, чем кинжалы, которые они оба носили у пояса.

— Спасибо.

— Не за что. Я тоже хочу, чтобы, когда придется драться, у меня за спиной не красна девица печь ковыряла, а воин был. Надеюсь, владеть им, отец тебя обучил?

— Мать… — негромко ответил тот. — Отец не хотел меня учить. Все что я умею — это мамины старания.

Угу. Тогда понятно, почему у тебя гибкость развита лучше чем бицепсы. Как не крути, а мужское воспитание больше упор на мышцы делает, тогда как у нас — важнее ловкость и координация движений. Ничего, братец. Как говорится, были бы кости, а мясо нарастет. Со мной не пропадешь. В смысле, на бочку не отлежишься и за юбками не спрячешься. Хотя бы потому, что у нас их нет.

Ну, и раз уж на меня сегодня такой приступ щедрости напал, сунула Сергею заодно и щит. Старенький, покоцаный, но все еще способный остановить стрелу и прикрыть от рубящего удара. По крайней мере пару раз. Пусть таскает. Мне лишние килограммы в поклаже без толку, а ему полезно.

Светлана отыскала в семейном гардеробе то что надо. Крепкий полукафтан. Хоть и латаный на рукавах. И темные, слегка потертые, кожаные лосины. К ним высокие ботинки на шнуровке. Волосы убрала под берет. Отличный паж получился. Как по мне, так даже излишне сексуальный. Ну, да наплевать. Если какой-то разбойник потеряет время, уставившись куда не надо, девушке только плюс. Сумеет лучше прицелиться...

— Мы готовы, сестра. Можем отправляться…

— Хорошо… Сейчас должен отец Онуфрий подойти. Он обещал ссудить нас некоторой суммой под залог фермы. Деньги небольшие, но все же. Вернемся мы еще когда-нибудь в долину или нет, одному Создателю ведомо, а в дороге каждый талер пригодится.

— Ты мудро решила, дочь моя… — огромный и пузатый священник вывалился из-за угла амбара, словно давно там уже сидел и только ждал, когда о нем вспомнят.

— Благословите, — мы все втроем дружно наклонили головы.

— Не одобряю… Ибо сказано «Мне отмщение и аз воздам!», — прогудел тот. — Я более чем уверен, что ваши родители были бы счастливы, имея возможность видеть вас трудящимися в поле или хлеву… Но, как человек и сын — понимаю… — осенил нас крестным знамением. — И потому скажу: ступайте с миром. Ничто не происходит без воли Его, и коль позволено вам уйти, то и я смиренно склоню голову и отойду в сторону. Одно прошу, если вы не в состоянии простить врага и подставить вторую щеку, хотя бы не приумножайте зла и страдания. Кровь — не водица…

— Спасибо за напутственные слова, Святой Отец. Мы запомним. Уверена, даже наши родители не сказали бы лучше… — терпеть ненавижу бесполезный треп. — А теперь, если позволите, перейдем к делу?

— Да-да… — как-то засуетился тот и полез под рясу. — Вот… Держи. Все что сумел собрать. Нынче прихожане не столь щедры на пожертвования. Почти сто талеров.

— Сколько?

— Девяносто восемь… — вильнул взглядом тот.

Я не собиралась торговаться, поскольку понятия не имею — что и по чем у них здесь. Но этого и не понадобилось. Света встала перед священником взявшись в боки, удивительно напоминая при этом наседку, бросившуюся защищать цыплят… от дворового пса. Во всяком случае, габариты примерно соответствовали.

— Святой Отец, вы смеетесь над нами? Грех вам… Господь все видит. Это ж в каком писании сказано, что пастырь духовный может драть последнее с убогих сирот?

— Опомнись, дочь моя! — замахал на нее священник. — Креста на тебе нет, такую хулу класть.

— Простите, Святой Отец, — тут же повинилась та, опуская глаза. — Но только и вы уж над нашим бедственным положением имейте жалость. Ведь ферма не меньше пяти сотен стоит. И это я считаю одни только постройки. А имущество, инвентарь? Возделанные и засеянные земли. Сад? Виноградник?

— Дитя мое, — взмахнул руками тот. — Разве ж я не понимаю? Ну, нет в кассе больше денег… Вот те крест святой… Прости Господи, что всуе поминаю.

Он помолчал, посопел и снова сунул руку под рясу. Покопался там, словно вещи в сундуке перебирал, и вытащил наружу небольшую книжицу. Вроде молитвенника.

— Держите. Все чем могу… От сердца отрываю. Матушка узнает, остатки волос повыдергивает. Это труды Авиценны. Проштудировав его, научитесь накладывать повязки и оказывать первую помощь при ранениях. А захотите продать, ищите любого лекаря и меньше чем за шесть сотен не отдавайте.

Ого! Это сестрица удачно поторговалась.

— Спасибо, Святой Отец. Счастливо оставаться. Не поминайте лихом. Брат, сестра! Пора в дорогу.

«Поздравляем. Вы закончили обучение и начинаете игру. Вам предоставляется возможность выбрать порт, где пристанет судно, на котором вы путешествуете. Венджер — Королевство валькирий. Шамбрэй — королевство Фомэнт. Мурин — Понтийское царство. Куда именно предпочитаете отправиться?»

А это еще что за… Впрочем, чего это я. Так в роль вошла, что забыла, где нахожусь. Это же игровой мир. Значит, здесь могут быть не только ангелы-хранители, как в обычной жизни, но и вот такие суфлеры.

Так что не обращай внимания на некоторые странности, а лучше соберись и отвечай на поставленный вопрос? Угу, угадай мелодию с трех букв… А что мне об этих местностях известно? Кое-что, но лишь в самых общих чертах. То, что из рассказа Михал Иваныча за краешек памяти зацепилось. Значит, надо включать интуицию. Валькирии — это на севере и что-то из скандинавских мифов. Туда не хочу, там даже летом холодно. И вообще, ну их, этих викингов. Грязные, патлатые мужики, вечно наливающиеся пивом. Считающие, что лучший способ умыться — это хорошенько вспотеть или упасть за борт.

Понтийское царство — где-то на юге, поближе к морю. Поскольку «понт» с древнегреческого так и переводится — «море». А море и греки — это тепло… И еще … рабство для всех, кто не эллин. Так что и с ними погодим встречаться. Покуда сами не оперимся. Или ксивами соответствующими не обзаведемся. Желательно, с вооруженным эскортом, подтверждающим подлинность документов.

Остается Фомэнт. Потому что совершенно ничего не понятно. Сплошная таинственность. Стало быть, туда и следует отправляться. Если будет плохо, то хоть не я в этом окажусь виноватой. Случайно вышло…

— Шамбрэй!

* * *

От сердца отлегло сразу, как только въехали во внутренний двор.

Дача — красивый и уютный, явно построенный еще в прошлом столетии терем-теремок. Не для фасону и бесшабашных гульбищ, а — спокойной, тихой, уединенной жизни. Достаточно просторный, чтобы трое-четверо жильцов могли находиться внутри и не наступать друг другу на пятки. Но и не настолько большой, чтобы вопить во весь голос, если надо что-то спросить.

В общем, отдельно стоящий аналог парочки трехкомнатных квартир, поставленных друг на дружку. Плюс мансарда и просторная, застекленная веранда с видом во двор. Может, и зимний сад имелся на чердаке, но от парадного крыльца его было.

Во дворе — гараж, большая беседка, рядом сложенный из кирпича очаг и большущий цветник. В основном розы. Зато всех цветов и оттенков, которые только можно вообразить.

Красиво, чисто, уютно и располагает к мечтам…

Успокоили меня, конечно же, не розы и мангал, а приятной внешности женщина, вышедшая нам навстречу. Дама, довольно давно перешагнувшая бальзаковский возраст, но при этом сохранившая и живость движения, и осанку, и милую улыбку.

Сейчас, правда, она была чуть натянутая, а во взгляде хозяйки дача сквозила тревога.

— Ну, наконец-то… Иван уж вконец испереживался. Того и гляди, сам полезет Антона вытаскивать.

— Здравствуй, Тома, — профессор галантно поцеловал даме руку. — Девушки, знакомьтесь. Это Женя… Наш будущий ангел-спаситель. А это — моя дражайшая и лучшая половинка. Таисия Степановна. По совместительству — хранительница домашнего очага и старший лаборант нашей подпольно-экспериментальной авантюры.

— Михась, как всегда многословен, когда нервничает, — улыбка у дамы стала более натуральной. — Пойдемте, Женечка… Хотите умыть руки с дороги.

— Спасибо. Четыре часа дороги в компании двух мужчин, это конечно же, очень тяжелое испытание… Но, могу потерпеть.

— Тогда, прежде чем сядем к столу, хорошо бы сделать несколько экспресс-анализов. Не возражаете? — Таисия Степановна вопросительно поглядела на мужа. — Надеюсь, ты не анекдотами девушке в пути голову морочил, а объяснил все подробно?

— Конечно, дорогая.

Странно было наблюдать за этим дуэтом, где сольную партию вела ничем особенно не примечательная женщина. А знаменитый профессор во всем с супругой соглашался. Интересно — это из-за любви, или она и в самом деле незаурядная личность в теле серой мышки?

— Удивлены? — заметил мое любопытство Михал Иваныч. — Зря. Я всегда утверждал, что женщины — это очередная ступень эволюции человека.

— Ну да, ну да, — хмыкнула Таисия Степановна. — А после паузы, не забывал прибавить, что взобраться туда она может только опираясь на мужчину. Балабол… Пойдемте, Женя. Чем раньше проведем тесты, тем раньше поужинаем. Нам-то с вами не привыкать ложиться спать голодными, а эти троглодиты, пока живот не набьют, не угомонятся. Они и слыхом не слыхивали ни о каких диетах.

В число «троглодитов», как я поняла был включен профессор, водитель Витя и третий мужчина, только что показавшийся на крыльце. Примерно того же возраста, что и хозяева дачи. В белом медицинском халате, наброшенном поверх легкой летней одежды, и стетоскопом на шее.

Михал Иваныч не соврал жене, он и в самом деле пытался объяснить мне, с какой целью мы едем на дачу. Рассказывал о человеке, застрявшем в компьютерной игре, еще что-то… Но я не особенно вслушивалась. Мало ли какую лапшу можно навешать на уши девушке, чтобы усыпить ее бдительность. И не такие басни, некоторые «соловьи» поют.

Я понимала, что смешно и глупо, сперва сказать «согласна на все», а потом шарахаться от любого прикосновения, даже самого невинного и мимолетного, но ничего с собой не могла поделать… Вариант с подпольным борделем, куда меня хотят заманить, казался более реальным, чем история профессора…

«Поздравляем. Ваш корабль успешно пришвартовался в потру города Шамбрэй. Вы можете покинуть его и ступить на землю королевства Фомэнт»

«Ангел-вещатель» оказался не из докучливых. За все время путешествия ни словом не отозвался. Ни когда мы в ближайший город пробирались, ни когда корабль в порту искали. И за все недельное, и весьма скучное путешествие, тоже ни словечка не проронил, несмотря на то, что я сама пару раз пыталась его разговорить. Так что пришлось убивать время в обществе новоприобретенной «семьи», попутно и невзначай расспрашивая об окружающем мире. Благо, братец с сестричкой, хоть и не выбирались ни разу за пределы Долины, кое-что о внешнем мире знали. Скорее всего, из рассказов родителей.

Грязная мостовая, узенькие улочки. Многоголосый гам, шум прибоя и плач чаек. Немилосердно воняет перегнившими водорослями, тухлой рыбой и прочими припортовыми изысками, присущими любым местам большого скопления человеков, в особенности, рядом с водой.

Лошадь под уздцы, Сергея и Свету в арьергард и бегом, подальше от этой артерии торговой жизни. В любую сторону, лишь бы перпендикулярно набережной.

Ушли не слишком далеко. Видимо, встреча приезжих входила в обязательную программу. Как говориться, заказывали драку или нет, значения не имеет — уплачено.

— Эй, вы! Подождите! Разговор имеется!

Один здоровяк в кожаной безрукавке и увесистой дубиной на плече нарисовался позади. Двое — помельче и не так внушительно вооруженные — зашли спереди. Улица глухая. Окна начинаются только на втором этаже, да и те наглухо закрыты ставнями.

— Слышь, господин… — глядя на единственного среди нас мужчину, здоровяк многозначительно поигрывает дубинкой. — Оставь лошадь, одну из девок… и проваливай. Мы нынче добрые. Можешь, даже сам выбрать, которую из двух красоток отдать нам, а которую себе забрать.

Сергей молчит, только побледнел, как мелом натерли. Интересно, от страха или от ярости. Ладно, предположим худший вариант. Ошибусь — будет приятный сюрприз. Светлана тоже растерялась, но рука потихоньку ползет к мешочку с болтами. Жаль, не сообразила зарядить арбалет заранее. Теперь не успеет. Но кто ж знал, что бандиты орудуют здесь, прямо в черте города.

— А можно мне с вами остаться? — привлекаю внимание к себе, елейным голоском. — Брат с сестрой пусть уходят, а я останусь. Люблю крупных мужчин.

— Гы… — осклабился бородач из пары, перекрывшей улицу спереди. — Хряк, я не против. Хорошо, когда девка сама согласна. А то визгу…

— Можно, — озадаченно почесал подбородок здоровяк с весьма запоминающимся погонялом. — Только пусть сперва всю одежку скидывают. Мож', у них там чего ценное припрятано. Не за просто ж так эта фифа себя предлагает.

Тоже мне мудрец выискался. А о том, что репа треснет, ежели в нее слишком много напихать, не слышал? Болт у Светки уже в руке, значит, пора действовать.

— Нет, так не пойдет. Мы при монастыре росли, стеснительные… Обнажаться на людях не будем. — вынимаю меч. — Не сговоримся.

— Ваша воля… — пожал плечами бородач. — Не хотели по-хорошему, будет как обычно. Нам не впервой трупы потрошить. Или, передумаете?

Мы дружно промолчали.

— Значит. Так тому и быть… Парни — мужика убить, девок — оглушить. И чтоб аккуратно мне. Давеча в порт от басурман галера пришла. Попользуемся и продадим. Голомозые на наших девок дюже падкие. Охотно золотишка отсыплют.

Сергей все же бледнел от злости. Меч буквально прыгнул ему в руку. Света, не теряя времени, потянула со спины арбалет. Если братец продержится с полминуты, успеет зарядить. Ну а мне, как и положено, старшей — самый большой и вкусный кусок достался. Два бандита. К счастью, вооруженных не дубьем, а короткими мечами.

— Потанцуем?

Интересно, откуда у меня такая воинственность? Профессор подшаманил с базовыми настройками, или действительно правда, что прабабушка у меня казашка, а прадедушка с самим Котовским воевал? Забыла только: за него или против?

— Это школа Соломона Плята.

Школа бальных танцев, вам говогят!

Две шаги налево, две шаги напгаво.

Шаг впегед и два назад…

Голос у меня такой замечательный или акцент, но разбойники на мгновение зависли. Больше и не надо. Сократила дистанцию и нанесла укол. Не знаю, кто у них преподавал фехтование, но бандит отреагировал только после того, как клинок вспорол живот. Завопил, бросил меч, упал на колени и схватился обеими руками за лезущие наружу кишки. При этом, загораживая дорогу товарищу.

Спасибо. Это у друга твоего меч короткий, для абордажного боя предназначенный. А у меня — наоборот. Даже обходить поверженного врага не стала. Всего лишь чуть-чуть потянулась за оружием, удлиняя руку, и второй разбойник схватился за гортань.

Оборачиваюсь на шум позади лошади.

Да, сразу видно, что братца обучала матушка. Защитный стиль. Только что здоровяк раскрылся и можно было атаковать, но Сергей даже не пошевелился. За что и поплатился в следующее мгновение. Парировать удар нанесенный дубиной, конечно же можно… Остановить сложнее. Она даже без учета мускульной силы противника, одним весом почти любой блок пробивает. Приходя в соприкосновение с организмом…

— Хрясть…

Братец взмахнул руками и повалился на мостовую. Похоже, заработал нешуточную головную боль. На пару дней.

— Дзинь! Вжик!

—Ух!

Здоровяк выронил дубину, поглядел на мир в последний раз единственным оставшимся глазом и рухнул, как подкошенный.

А ничего сестричка стреляет. Метко. Будем надеяться — не случайно так получилось.

— Молодец. Если не брезгуешь, посмотри что у них в поясах интересного. А я пока Сергея на лошадь пристрою. Нечего нам здесь задерживаться. Вряд ли это единственная в порту шайка. Еще и такая маленькая.

* * *

— Всего несколько талеров и короткий меч… — протянула мне законную добычу Светлана. Смотрела спокойно. Словно и не она только что всадила арбалетный болт человеку прямо в глаз. Это хорошо… Сейчас нам для полного счастья только бабской истерики не хватало.

Достаточно и того, что меня саму колбасит. Не, я помню, что нахожусь в игре. Что все эти тела, только компьютерная графика, набор электрических сигналов и… мое воображение. Но, слишком уж реалистично все. Включая вонь от кишок…

— Денежки ссыпь в общий кошель, а меч оставь себе. Надеюсь, отец научил тебя с ним обращаться?

В ответ сестричка лишь кивнула. Но по тому, как она привычно прицепила оружие к поясу, можно было не сомневаться — случайно не порежется.

— Ты уже знаешь, что мы будем делать дальше, сестра?

— Для начала, выберемся из города. Слишком уж здешние жители неприветливы к чужакам. Думаю, надо идти в ближайшую деревню.

— Эй! Уважаемые!

Да что ж такое? Аншлаг у нас сегодня, или бандиты в очереди стоят. Занимая места после убытия предыдущих коллег по ремеслу. Если так, то надолго нас не хватит. И так уже вдвоем остались.

К счастью, мужчина, выбежавший из-за угла на разбойника не был похож. Одет, как зажиточный горожанин и оружием не размахивал.

— Подождите! Прошу вас!

— Чего тебе, любезный?

Тем не менее я поставила лошадь у нас за спинами, прикрываясь от неожиданного нападения сзади, а Свете знаками показала: держать арбалет наготове.

— Видите ли, сударыня… — тяжело дыша после быстрого бега, начал незнакомец. — Дело в том, что я совершенно случайно оказался свидетелем того, как вы разделались с шайкой Бороды и Хряка.

— Случайно?

— Абсолютно, клянусь Тремя Сущностями, — прижал тот руки к груди.

— Ну, допустим… И что из этого следует?

— Что я нашел именно тех людей, которые могут мне помочь.

— Забавно… — еще внимательно прислушиваясь к любым посторонним звукам, меч я все же вложила в ножны. — Если исходить из того, что вы наблюдали за убийством, то и помощь вам нужна для того же? Верно? Ну, так вы ошиблись, сударь. Мы не душегубы. Одно дело собственное достоинство и честь защищать, и совсем другое — лишить жизни кого-то за деньги. Ищите наемников в другом месте.

— Должен признать, сударыня, что вы весьма умны, невзирая на столь юный возраст, — горожанин и не собирался уходить. И даже комплимент отпустил.

— Вы забыли упомянуть «ненаглядную красоту».

— Что?

Все же удалось сбить его с программы. Значит это не бот, а программа посложнее. Непись.

— Когда говорят о уме девушки, его обычно противопоставляют красоте.

— А, вот вы о чем, — улыбнулся тот. — Нет, с этим у вас как раз все в порядке…

Помолчал немного, понял, что брякнул двусмысленность, и поторопился объяснить.

— Вы, конечно же, очень милы. Обе… Но я не вижу связи. Моя покойница жена была безобразна, как десять смертных грехов вместе, а умом, царствие ей небесное, тоже не блистала. Зато приданое за нее положили такое, что я смог купить и снарядить в плаванье почти новый пинас. На котором и проводил триста шестьдесят дней в году. Подальше от семейного очага.

— Это очень интересно и поучительно, сударь, но вы нас задерживаете. Мой брат ранен, ему нужен уход и отдых. Да и нам с сестрой не хотелось бы заночевать посреди улицы.

— Да, да… конечно… — встрепенулся тот. — И я, если позволите, с радостью предложу вам свое гостеприимство.

Уже интереснее.

— Мама велела мне не заходить в дома к незнакомым мужчинам… Тем более, вдовцам.

Проворчала как бы в шутку, но с намеком.

— О, прошу прощения. Я совершенно забыл представиться. Купец первой гильдии, негоциант королевского двора, Корнелиус Драга-бор.

Мужчина церемонно и с изяществом поклонился. Такой поклон спонтанно не проделать. Сразу видна многолетняя придворная выучка.

— Я живу недалеко отсюда. И уверяю, в моем доме вы найдете все, что необходимо путнику. Тем более — дамам. Забегая наперед, скажу сразу — если примите приглашение, это вас совершенно ничем не обяжет. Просто даст возможность выслушать и обсудить мою просьбу в более подходящей обстановке.

— Считайте, сударь, что уговорили. Но, прежде чем согласиться, я все же хочу услышать, чего вы от нас ждете. Саму суть проблемы.

— Разумно, — кивнул тот. — Разбойники похитили моего сына. Требуют выкуп. Я знаю, где они его прячут, но не могу попросить о защите власти. Разбойники убьют Любека, как только увидят рядом со своим укрытием воинов. Тогда как женщины у них опасения не вызовут. Даже наоборот…

— Понятно.

С такой постановкой вопроса я могла согласиться. Чем брутальнее мужик, тем презрительнее он относиться к женщинам, особенно — миловидным, и не считает их опасными. Не верит, что его может победить существо с длинными волосами, губками бантиком и прочими, приятными взгляду самца, округлостями.

— Считайте, половину моего согласия вы уже имеете. Вторая часть зависит от размеров гостеприимства.

— О, насчет этого не беспокойтесь… Прошу за мной, — и, не оглядываясь, пошел вперед.

Жил купец и в самом деле практически рядом. Всего два поворота сделали и один переулок прошли, как он остановился перед толстыми, коваными металлическими полосами, воротами и стукнул в створку колотушкой.

— Открывайте, лежебоки!

Повторять не пришлось.

Дом большой. Построенный по римскому способу, с внутренним двориком. Только не все части жилые. Во всяком случае мне так показалось, глядя на узкие, больше похожие на отдушины, окна боковых строений. Скорее амбары. Видимо, купец считал, что товары лучше держать под рукой, чем хранить в портовых лабазах.

Нас провели в основное здание. Туда же и перенесли, все еще находящегося в бессознательном состоянии Сергея. Дышал братец ровно, розовые слюни не пускал, но приходить в себя не торопился. Может, ему так больше нравилось.

Потом была ванная… В виде большущей, я поместилась целиком, лоханки наполненной горячей водой. Правда, только одна на двоих. Хозяин сказал, что слуги гостей не ждали, и пообещал согреть вторую ванну через час. На что Светлана ответила, что не барыня, на ферме выросла. Да и с сестрой всю жизнь вместе мылась.

Ну, я хоть и не белая кость, голубая кровь, но более брезглива. Поэтому — отослала уже начавшую раздеваться Светку за чем-то на кухню, и пока она туда-сюда бегала, быстро выкупалась. С огромным удовольствием. Потом, проворчав что-то о тирании старших и собрав с поверхности грязную пену, в лоханку забралась сестричка. Как принято здесь, не снимая нижней рубахи. То-то она так захлопала глазами, когда я вылезла из ванной обнаженная. А кого, спрашивается, стесняться? Не знаю, кто моделировал персонажей, но конструировали Светлану весьма вдумчиво. Я бы даже сказала, вдохновенно. Как уже говорила, породистая получилась девчонка.

После ванной нас ждал обильный стол. Впору небольшой юбилей отмечать, а не пару стройных девушек кормить. Видимо, хозяин, желал произвести щедростью благоприятное впечатление.

За трапезой разговор и продолжили.

— Много разбойников в той шайке, что вашего сына похитила?

— Точно не знаю, но вряд ли больше дюжины. Те банды, которые покрупнее — детей не воруют, а в округе промышляют. На обозы нападают. Путников грабят. А от полсотни и больше — уже пиратствуют. Суда останавливают, прибрежные поселения данью обкладывают.

Ну, правильно. Иерархия везде существует. Как и раздел сфер влияния.

— Ясно… Тогда, еще вопрос. Если бы мы вам не подвернулись, случайно, как вы, уважаемый господин Корнелиус, собирались решать проблему?

Купец кивнул, мол, понимаю. Сам не каждому встречному с первого слова верю.

— Вариантов не много. Либо заплатить выкуп… Либо, попытать счастья в таверне. Иной раз там очень интересные люди встречаются. Путешественники. Вроде вас… Девицы-воины тоже не самая большая редкость. Мы же на севере с королевством Прид граничим, а за их землями уже Королевство валькирий. Не так чтобы по соседству, но и не слишком далеко. Две седмицы пути для гонца. Или четыре для обоза. Понтийское царство еще ближе. Одно радует, у амазонок с весны война с орланами, так что этим летом девы степей заглядывают к нам гораздо реже. А то, в иной год, целые отряды рейдеров приходилось в Пограничье держать. Гарнизоны крепостей не справлялись.

Спасибо. Дополнительная информация никогда не помешает. Надо будет, потом, подробнее расспросить о геополитике, а то и карту выпросить.

— Значит, с этого я и начну.

— С чего «этого»? — не понял купец.

— В таверну загляну. Брат наш не боец сейчас. Сестрица тоже не мастер боевых искусств, и вдвоем нам с дюжиной не справиться. Значит, надо напарника поискать. Лучше парочку. Вы как, готовы работу наемников оплатить?

— Конечно, сударыня. Ваш опыт командира, а мой кошелек. В разумных пределах, разумеется. Разбойники требуют пять тысяч. И мне бы не хотелось, чтобы спасение обошлось дороже.

Купец, он и в Африке купец.

— Не волнуйтесь, уважаемый господин Корнелиус… — облизнула губы и тряхнула волосами, пытаясь переключить внимание мужчины с кошелька на «души прекрасные порывы». — Уложимся в смету. Ну и, не забывайте, что в норе у разбойников, наверняка, найдется много ценных вещей. Торговаться не буду — забирайте все оптом и со скидкой.

Такой подход негоцианту понравился. Так что он просто продемонстрировал мне увесистый кошель и протянул руку. Я подумала, сделку скрепить, оказалось — как даме предложил. Мол, если договорились, чего время тянуть? Пошли в таверну. Посмотрим, кого нынче боги привели в обитель неутолимой жажды…

Глава Третья

«А в нашу гавань заходили корабли, корабли.

Большие корабли из океана.

В таверне веселились моряки, моряки

И пили за здоровье атамана…»

Куплет из старой песенки вертелся в голове, пока внутрь не зашли.

М-да… Сочувствую всем морякам того времени, если им негде было больше веселиться. Такая тошниловка даже на задворках Бирюлево обанкротилась бы за пару месяцев. Какое романтическое слово испоганили.

Темно… Загажено, заплевано… Вонь такая, будто мясо пригорело вместе с шерстью и перьями. Любой Штирлиц может спокойно назначать здесь встречу радистке и не волноваться о слежке. Уважающий себя бундес не то что внутрь не зайдет — в дверь заглянуть побрезгует.

Хорошо, что мы приняли приглашение Корнелиуса. Здесь я бы есть не рискнула. Максимум, кипятка попросила, да и то — в свою посуду.

К счастью, не все такие балованные. Иначе пришлось бы искать наемников где-то еще. Не скажу, что таверна… язык не поворачивается, так эту забегаловку назвать… Что в заведении был аншлаг, но и не пустовало. За несколькими столами не только пили, но и закусывали весьма колоритные типажи. Если навскидку, так сказать, первое впечатление — большинство, явные коллеги по ремеслу уже покойных Бороды и Хряка.

Но, имелись и исключения. Во всяком случае, в пестрой публике меня заинтересовало двое.

Воительница — выделяющаяся среди серо-буро-малиновой мужской массы, как цветок лилии на затянутом ряской пруду. Честное слово, увидев ее, я даже о том где нахожусь забыла. И вонять, вроде, меньше стало.

Дама, судя по обильной седине в волосах, была в Бальзаковском возрасте. Но взгляд, осанка! А главное — легендарный, воспетый и востребованный во всех фэнтезийных играх и фильмах доспех! Ага, тот самый пресловутый бронелифчик и бронестринги.

Вы только представьте себе, как это смотрится!

Золотистые поножи, такого же цвета «крылатый шлем» с наносником и белоснежная броня, составленная из уже упомянутых частей и мини-передника. К тому же не сплошного, пусть и короткого, куска ткани, а — набора кожаных ленточек.

Поэтому, если спереди доспехи еще хоть что-то прикрывали, то со спины дама смотрится так, словно на ней нет вообще ничего. Даже веревочки от стрингов и той не видно. Зато каждый, кто осмелится задержать там взгляд подольше, может воочию удостоверится, насколько благоприятен для женского тела здоровый образ жизни. Включающий верховую езду, танцы с оружием, именуемые фехтованием, и тому подобные игры на свежем воздухе. Ибо, если лицо и цвет волос воительницы выказывали ее настоящий возраст, то сзади она тянула максимум на неполную тридцатку. Да и то не рыхлой поварихи-домохозяйки, а следящей за собою спортсменки.

Ууу… Тоже так хочу. Надо срочно знакомиться. Я ей подскажу способы прятать морщины и закрашивать седину, а она мне за это поможет с… Ай, неважно. По любому, найду чему поучиться.

— Здравствуйте, госпожа…

— Елена, — представилась воительница. — И тебе доброго дня, госпожа…

— Евгения.

— Многозначительное созвучие, — улыбнулась та.

Вблизи я бы определила ее возраст как шагнувший за сорок. Если не больше. Но, могу и ошибаться. Если она никогда не пользовалась никакими кремами, питательными масками и прочими косметическими средствами. Плюс негативное влияние среды… Ага, тот самый свежий степной воздух и палящее солнце…

— Присаживайся. Хочешь что-то спросить?

— Да, если позволите… Что доблестная воительница делает в этой… в этом…

— Забытом богами месте? — продолжила вместо меня Елена. — Если коротко, жду.

— Да. Весьма лаконично… — согласилась я. — А если подробнее?

— Можно и подробнее. Я амазонка. С того самого дня, как в первый раз сама взобралась в седло, не знаю другой жизни. И умереть хотела тоже в бою, среди сестер… Но та сука, что командовала нами в последнем походе, наверняка не только не прочитала ни одного руководства по стратегии и тактике, но и вообще раньше не воевала, а купила себе патент капитана у королевы. Она бросила отряд в бой, даже не выслав разведчиков… Разумеется, мы победили. Но половина наших легли под арбалетными залпами раньше, чем успели доскакать до их рядов. После сражения я сказала командиру все, что думаю о ее уме и воинском таланте. В ответ, она схватилась за саблю… Что только подтвердило ее глупость. Патент может купить каждый, чья семья достаточно состоятельна, но умение драться насмерть, в лавке не продается…

Елена немного помолчала, отхлебнула из стоящей перед ней кружки, и продолжила:

— В итоге, войско амазонок потеряло сразу двоих. Бездари и… ветерана. Поскольку закон дев-воительниц беспощаден к поднявшим руку на командира. Независимо от обстоятельств. Так что мне пришлось покинуть Родину и пуститься в странствие. В надежде, что судьба все же пошлет мне достойного военачальника, который не побрезгует мечом изгоя и позволит встретить смерть в бою.

«Бинго! Вот это мне подфартило!»

— Я не полководец, скорее — атаманша, но если согласишься, буду рада видеть тебя в своем отряде.

О, а у дамочки глаза заблестели! Даже румянец на щеках заиграл. Надо подкинуть дровишек.

— Но, с одним условием. Мне нужны те, кто хочет победить врага, а не умереть! Хоть и с честью.

— Благодарю, госпожа. Я с радостью принимаю предложения. И клянусь быть преданной тебе не меньше, чем ты своим людям.

Интересная оговорка. Но на ее разжевывание еще будет время. Сейчас мне куда важнее принципиальное согласие. Это же настоящая боевая машина. Еще одного-двух таких подыскать и не то что дюжину, полсотни разбойников можно разогнать, даже не вспотев.

— Договорились… Видишь, купца? Иди к нему, а я еще вон с тем типом пообщаюсь.

Проводила амазонку взглядом и мысленно почесала затылок. Интересно, если я предложу шмотками обменяться, на время, она согласится или не захочет? Прикольно будет в таком обмундировании пощеголять. Особенно, когда мужчин вербовать буду. Как сейчас, например… У меня, если зеркало не врет, с заднего ракурса тоже вполне приличный вид.

Хотя, этому бородачу, кажется, поровну что на мне надето. Хоть тряпье с огородного пугала, хоть и вовсе без ничего. Чем-то препода по информатике напоминает. Его виртуальные барышни тоже больше привлекали, чем те, с которыми еще и разговаривать надо.

— Добрый день, сударь. Не помешаю?

Только теперь и соизволил голову поднять. Реально, странный тип. Одетый в какую-то смесь пальто и рясы. С капюшоном, отороченным мехом неизвестного вида зверя. А прическа, будто сей секунд из зарослей репейника выскочил. Все всклокочено и топорщится, словно наэлектризованное. Никакой объемный гель такого эффекта не даст, только пиво со взбитыми яичными белками.

— Что? Ах, да… И вам не хворать, сударыня. Философу никто не в состоянии помешать… Если только он настоящий, а не притворщик.

— А вы философ?

— Доктор философии, медицины и естествознания Иеремия Нострадамус.

— Приятно познакомится. Евгения. Ммм… Путешественница. Не сочтите за бестактность, но где-то я это имя уже слышала.

— Я родился и вырос в славном городе Тифлисе. Потом, долгое время преподавал в тамошнем университете естествознание и другие науки. Но зависть тупоголовых коллег моего университета вынудила меня начать жизнь странствующего лекаря.

Философ покачал головой, видимо, вспоминая что-то не слишком приятное, вздохнул и, видя что я все еще здесь, продолжил:

— Торговец этого города нанял меня лечить его сына, который впал в кому, свалившись с балкона. Я весьма успешно провел трепанацию, чтобы уменьшить внутричерепное давление. Но семья пациента проигнорировала мой совет лечить начавшуюся лихорадку настойкой из ивовой коры, и парень умер. Так что вместо оплаты, купец обвинил меня в шарлатанстве и колдовстве. Меня! Естествоиспытателя! О, невежественные и неблагодарные людишки… Местный лорд пока не спешит упрятать меня на за решетку, но, боюсь — это всего лишь вопрос времени. Так что я страстно желаю побыстрее оказаться в другом месте.

— И что же вас задерживает в городе?

— Одному пускаться в путь, все равно что покончить жизнь самоубийством. В лучшем случае, меня просто ограбят и убьют. В худшем — закончу дни в кандалах, на галере или руднике. А вам, случайно, попутчик не нужен?

— Нужен. Но я ищу тех, кто умеет не только философствовать, но и сражаться.

— О, сударыня! — возопил Нострадамус так громко, что на нас стали оборачиваться. — Как я уже говорил, я хирург! Настоящий. И не боюсь испачкать руки кровью. Могу как лечить раны, так и наносить их.

— Что ж, лекарь в отряде всегда пригодится. Я беру вас. Готовы отправиться в путь немедля, или вас еще что-то держит здесь?

— Только кружка недопитого эля, сударыня. Но с этой помехой я разделаюсь в два глотка…

* * *

Светлана сидела у окошка, задумавшись о чем-то своем, девичьем… При этом она машинально перебирала листья герани, от чего воздух комнаты так насытился удушливо-приторным запахом цветка, называемого в народе «убийца мух», что двери пришлось оставить открытыми. Но Сергею это не мешало. Братец по-прежнему оставался без сознания.

— Пациент… — констатировал Нострадамус и подошел к лежанке. Пощупал пульс, оттянул веко, потом приложил пальцы к шее и покачал головой. — Понято… Стаскивайте с него портки… будем лечить.

— А портки-то зачем? — удивилась я. — Его же по голове ударили.

— В этом и проблема… — Нострадамус поковырялся в носу, какое-то время изучал добытое там, потом вытер палец о кафтан Сергея. — От удара по голове потоки жизненной силы изменили направление и ушли в нижнюю часть тела. Но, не волнуйтесь. Я уже сталкивался с такими случаями. Две дюжины пиявок в пах, потом поставим ведерную клизму из ослиной мочи и все, как рукой снимет. Очнется даже раньше, чем вы думаете.

«Пиявки в… пах?! Ведерная клизма мочи?! Суровая же здесь медицина. Ну, на фиг. Лучше быть здоровой и этому эскулапу в руки не попадаться»

Тем не менее, предложенные процедуры оказались действенными. Причем, всего лишь перечислением. Нострадамус еще и пояса на раненом не ослабил, как Сергей застонал и открыл глаза.

— Где я? Что со мной?

— Вот вам и результат… — доктор говорил не меняя ровного, почти менторского тона, но в глазах его плясали чертики. — Проверенный метод. Мертвого поднимает, если он меня может слышать. Хотя бы вполуха…

«Так это он симулировал?! — дошло до меня. — Вот же послал Господь «братца»! Ни дома оставить, ни с собой брать. Ладно, сейчас напрягать ситуацию не будем, но на заметку возьмем!»

— Спасибо, доктор! Теперь вижу, вы настоящий мастер!

Доброе слово и кошке приятно. А беглого профессора, похоже, давно никто не хвалил. Засиял, как мистер Пропер после чистки.

Потом подмигнула. Чтобы ясность внести. Папа всегда говорит, что начальство не должно выглядеть глупо. Это ставит под сомнение его право распоряжаться.

Нострадамус оценил. Во всяком случае, хмыкнул весьма громко.

— Ну, ты как себя чувствуешь? — проявила внимание и к парню. — Останешься в городе или с нами пойдешь?

Похоже, он собирался отказаться, сославшись на недомогание, но тут взгляд его зацепил Елену, и парень завис с открытым ртом. Громко сглотнул и выдавил из себя сиплым шепотом:

— Пойду…

Угу. Даже не спросил куда. Что значит, либо он притворялся все время и слышал наши разговоры. Либо — пофартило хоть в чем-то. Братец, несмотря на привитую матерью манерность, в вопросах любви девушкам не конкурент, а нормальной ориентации.

— Вот и отлично. Значит, теперь нас пятеро. Думаю, для дюжины разбойников, даже многовато. И давайте собираться, что ли? С собою берем только оружие. Все лишнее оставим здесь.

М-да, командир из меня, пока, как пуля из… пластилина. Нет чтобы рявкнуть четко и ясно, мямлю себе под нос. Хорошо что не через «извините» и «не будете ли вы столь любезны». Жуть. Надо в такие моменты вспоминать маму, когда соседские гуси забредали в наш цветник.

Разбойники укрылись неподалеку от города, всего в нескольких километрах. Но в очень удобном, для себя, месте. В пещере на берегу залива. Ни с какого боку тайком не подобраться. Даже ночью.

Чтобы не вспугнуть их заранее, Елена сняла шлем, а поверх доспехов закуталась в длинный плащ. Чем невероятно огорчила Сергея. Но хоть перестал держаться позади группы, зашагал вровень с остальными. У нас со Светланой внешность и раньше была не слишком воинственной. Единственное, мечи перевесили за спины. А доктор Нострадамус своим видом мог только бродячих псов стращать, или ворон шугать. Особенно, если капюшон откинуть…

Разбойники и не испугались. Наоборот — обрадовались нашему появлению. И когда решили, что добыча уже не ускользнет, с воплями и смехом высыпали навстречу. Выкрикивая разные скабрезности и размахивая руками. Вооруженные в основном, как и шайка Хряка, дубинами и короткими мечами-кошкодерами.

Разбойники настолько были уверены, что группа из пяти путешественников, трое из которых женщины, совершенно беззащитна, что повалили к нам толпой, словно алкаши в буфет за дармовой опохмелкой.

Хохотали, тыкали пальцами и, уже заранее договаривались о том, кто кого будет первым.

Купец Корнелиус ошибся совсем немного. Разбойников оказалось четырнадцать. Сброд. Опасение внушало только несколько здоровяков. Помимо кожаных безрукавок носящих на головах железные горшки с прорезями для глаз.

— Пора. К бою!

Когда Елена сбросила плащ, это сперва вызвало бурю восторга, — мы шли со стороны садящего солнца и все подробности в смене облика разбойники не сразу заметили. Но, когда амазонка надела шлем, радости в криках поубавилось.

А когда и остальные обнажили мечи — разбойники и вовсе приуныли.

— Засада! — крикнул кто-то самый сообразительный, но схлопотал затрещину и увял.

Как бы то ни было, численное преимущество оставалось на их стороне, а что добыча показала зубы, так это даже интереснее. Разминка перед потехой.

Преодолев секундное замешательство, бандиты схватились за оружие и бросились в атаку.

— Вжик!

Самый быстроногий схлопотал болт в грудь и выбыл из игры.

— Сергей! Доктор! Защищайте Свету. Обеспечьте ей возможность стрелять.

Елене мои указания были без надобности.

Шагнув вперед, она с обеих рук бросила один за другим шесть метательных ножей. Каждый из которых нашел цель. Не все ранения оказались смертельными, упало только двое разбойников, но и остальным прыти поубавило.

У меня метательного ничего не было, так что пришлось сразу вступать в поединок. Спасибо тренеру и профессору, что не поскупился на умения, при создании образа. Меч словно зажил собственной жизнью. Иной раз рука двигалась раньше, чем я успевала подумать, что надо сделать вот так и так… А потом бой завертелся одним сплошным хороводом…

Я прыгала, уклонялась, парировала… Колола и рубила… Получила дубиной по спине, так что полетела кувырком. Чудом не потеряла сознание и успела подняться раньше, чем ко мне подбежали, желающие добить. Одного приняла на клинок, второго — подсекла, упав на бок. А когда он свалился, добила ударом в шею…

Это был мой первый бой, и сражалась я сегодня и здесь только за себя. Когда-нибудь, потом вспомню эту схватку и, наверное, мучительно устыжусь. Но, сейчас вокруг были только враги, я и мой меч… А еще — цель! Убить! Убить всех! Всех! И побыстрее…

Не знаю, получилось бы у меня самостоятельно выйти из боевого транса, или я так и крушила бы все вокруг, пока не свалилась с ног. Первый раз не с чем сравнивать. Бой в припортовом переулке был слишком быстротечен. Да и купец потом отвлек от лишних мыслей, неожиданным появлением.

К счастью, Елена в такие тонкости не вникала. Ветеран, одно слово. Выбрала подходящий момент и ткнула меня кулаком в солнечное сплетение. И пока я хватала ртом воздух, кровавая пелена с глаз сползла.

— Ой, мамочка…

Кругом кровь и трупы… Светлана тоже сидит на земле, держится за окровавленную перевязку на голове. Сергей — опять в отключке валяется. Хобби у него такое, что ли? Но на этот раз доктор возле него с бинтом хлопочет, а не клизмой. Значит, всерьез парня зацепило.

Пока приходила в чувство, Елена — вот кому все нипочем, сходила в пещеру и вывела наружу паренька лет тринадцати. Замызганный, словно углежог. Немного испуганный, но целый и здоровый. Вот и славно. Хоть не зря все это…

— Ей, командир! — окликнула меня амазонка, указывая на пещеру. — Не желаешь взглянуть? Там много чего интересного валяется. Не зря прогулялись. Будет чем ужин оплатить. А то и два… с ночлегом.

Ну, да… Конечно, не сокровищница Али-бабы, так и разбойников было всего четырнадцать, а не сорок. В пещере обнаружились два объемных сундука, почти доверху набитые разной богатой одеждой и серебряной утварью. Не знаю, сколько Корнелиус отсыплет за них по оптовой цене, но что кошельки наши заметно потяжелеют, можно не сомневаться. А это всегда приятно. Особенно, если награда получена за доброе дело.

* * *

Странное ощущение… Словно гроза надвигается. Небо еще дышит чистой лазурью, не омраченной не то что тучей — легким облаком, а ветер уже затих, затаился. Залег, как хищный зверь перед прыжком и только негромкое урчание доносится из-за горизонта. Предупреждая о надвигающейся опасности.

Я успела подумать, что прежде чем выбираться в далекие странствия, надо непременно запастись плотными плащами, а потом мир вокруг побледнел и исчез…

«Автосохранение!» — объявил еще кто-то в кромешной тьме, после чего я обнаружила себя лежащей в удобном, мягком кресле. Вроде медицинского, но более комфортного. Игровой шлем держал Михал Иваныч, а его друг доктор, из-за авантюры которого вся эта история и началась, сидел рядом, проверяя мой пульс. От него неприятно пахло дезинфицирующими средствами и… чесноком.

— Как ты себя чувствуешь, Женя? — спросил он.

— Везде… — я знала и помнила, что меня будут через определенные промежутки времени вытаскивать из игры, но настроение от этого не улучшилось. Реакция примерно, как если бы в самый разгар процесса, отобрали коробку конфет, потому что от них толстеют и кариес развивается. Так и хотелось заорать: «Отдайте! Сама разберусь! Потом… когда наемся».

— Понравилось… — понимающе кивнул врач, прекратив подсчеты и отпустив запястье. — Не злись… Полчасика для личной гигиены, комплекса упражнений, обед и вернешься.

— Я знаю…

Желание капризничать и топать ножкой прошло. Что за детский сад. Они ведь и в самом деле заботятся обо мне. Да и в туалет действительно лучше самой сходить, а не доводить ситуацию до «утки». Которую вполне мог держать и доктор, а не только супруга Михал Иваныча.

— Скажи, Женя… А как Антон?.. Ты еще не встречала его?

— Нет. Я вообще, если не считать пролога, только вошла в игровой мир. Вы забрали меня как раз после выполнения первого задания. Это случайно или вы можете как-то отслеживать игру?

— К сожалению, нет, — мотнул головой врач. — Что происходит в игровом мире мы не видим. Констатируем только моменты покоя и напряжения. Иначе не было бы нужды отправлять на поиски Антона еще кого-то.

— Понятно… Тогда, в данный момент, я могу сказать лишь одно: быстрого результата не ждите. Если случайность не поможет... Мир Кальрадии не так чтоб очень огромен, но насчитывает не менее пяти государств. И в каждом из них от четырех до пяти городов. Расстояние между городами — три дня пути всадникам. Вот и считайте, сколько времени понадобиться, чтобы побывать в каждом и отыскать след Антона. А кроме того еще имеются замки. Примерно в два раза больше… Если Антон успел стать феодалом, то и круг поисков увеличивается. Правда, такую информацию проще собрать. Имена лордов земель на слуху. Это не заезжие авантюристы или капитаны наемников.

— Ну, чтобы найти нужную вещь, не обязательно открывать все шкатулки… — попытался придать толику оптимизма моим словам профессор.

Но доктор был с ним не согласен.

— Не с моим еврейским счастьем, Миша… Тут скорее сработает один из законов Мерфи, гласящий что, независимо от того что мы ищем, оно всегда в последнем кармане.

— Ага… — я слезла с кресла и стянула контактные перчатки. — А еще мы можем ездить друг за другом… Вы позволите?

И пока мужчины переглядывались, прошествовала в ванную комнату. Приятно рушить стереотипы. Анекдот о блондинках разговаривающих о квантовой физике, один из моих любимых анекдотов.

Омовение, гимнастика и трапеза прошли как-то мимо сознания. Как душ перед заходом в бассейн. Обязательна процедура, не пройдя которую, не попрыгать с вышки и не поплавать в свое удовольствие. Пять минут терпения, а потом — два часа наслаждения.

— Следующий твой выход мы постараемся провести ровно через три часа… — объявил доктор, прежде чем надеть на меня шлем. — Для утонения скорости игрового времени. Зная, как оно соотносится с реальностью, можно будет хоть какие-то предположения строить.

— Хорошо…

Ни одобрения, ни согласия никто от меня не ждал, просто поставили в известность. Но ведь не кричать: «Поехали!» при каждом погружении…

Заиграла какая-то затяжная средневековая мелодия, для целой кучи духовых оркестров. Правда, на этот раз обошлось без ноющего писка волынки. В основном партию выводили мелодичные флейты.

Вспышка… и я посреди знакомой комнаты в доме купца Корнелиуса.

— Спасибо, госпожа… — негоциант протягивает замшевый, расшитый бисером кошель. — Как и уговаривались. Ровно двести талеров.

В упор не припомню, когда была озвучена сумма вознаграждения, но спорить не стала.

— А за найденное в пещере разбойников сколько дашь?

Купец сразу заелозил взглядом.

— Ну, тут так сразу не скажешь… Надо все хорошо осмотреть, оценить… К тому же, все эти вещи ворованные или награбленные. Зачем мне неприятности? Если придется объяснять, откуда они у меня.

Да, торговец, это не профессия — это должно быть заложено на генетическом уровне.

— И все же…

— Ммм… Сто талеров…

— Сколько?! — как чертик из табакерки выпрыгнула Светлана. — Да я сотню легко выручу только вот за эту накидку… — указала рукой на меховую рухлядь. — Серебристая лиса!

— Да… — слегка попятился Корнелиус. — Но сняли ее на прошлой неделе с жены судьи. Как думаете, что ждет того, кто выложит такой товар на прилавок?

— Не спорю… — кивнула сестричка. — Продавать опасно, — помолчала немного и негромко продолжила, — в этом городе… И я вот еще о чем подумала! Интересно, какое вознаграждение судья предложит нашедшему пропажу?

Купец вздохнул, погладил бороду, посмотрел на потолок, словно сверялся с выложенными там записями и еще раз вздохнул:

— Двести…

— Пятьсот, — отрезала Света. — И это по знакомству. Уверена, ваша прибыль будет не меньше.

— Прибыль?! — вскричал негоциант. — Это грабеж, а не прибыль! Господи, кого ты привел в мой дом?! Разбойников с большой дороги?

— Разбойники лежат возле пещеры, где держали вашего сына… — вопли купца ни на секунду не обескуражили сестричку. — Хотите, можем сходить посмотреть на них.

— Кхе, кхе… — смутился чуток Корнелиус. — Я не забыл… Только поэтому предлагаю двести пятьдесят! И это мое последнее слово. Не хотите, забирайте товары с собой. Может, в другом месте сорвете куш побольше.

— Договорились. За все про все… — сестричка подставила купцу ладонь для завершающего сделку хлопка. И в самый последний момент, за миг до того, как их ладони соприкоснулись, закончила: — Триста!

Корнелиус дернулся, но Света не только схватила его руку, но и прижала сверху второй.

— Спасибо. С вами приятно иметь дело. И будьте уверенны, я постараюсь, чтобы о вашей честности и твердом слове узнало как можно больше народа.

— М-да… — почесал подбородок тот. — Не могу сказать того же… Хотя, — неожиданно улыбнулся негоциант. — Этот трюк стоит потери нескольких монет. Не скажете, госпожа, кем был тот мудрец, кто показал вам эту уловку?

— Отец… — насупилась сестра.

— Великий человек. Передавайте ему от меня пожелания всяческих благ.

— Увы… — я приобняла сестричку за плечи. — Это уже не в наших силах…

— Простите, — верно понял мои слова купец. — Но тем ни менее мудрость его это не умаляет. Как и то, что он может гордиться своими детьми. И коль мы с вами так славно поладили, не согласитесь ли помочь еще в одном деле?

Не купец, а прям доска предложений.

— Выслушать можно. Ответ потом…

— Разумно, — потер ладони тот. — Но с одним условием. Теперь это не только мой секрет, поэтому, сперва поклянитесь… памятью своих родителей, что если предложение вас не заинтересует, вы еще сегодня покинете город.

— Вообще-то, мы и так собирались уезжать, — пожала я плечами. — Так что не вижу препятствий. Клянусь… Излагайте.

Купец пару раз прошелся по комнате, словно собираясь с духом, потом снова остановился передо мной.

— В городе назревает мятеж… Многие граждане недовольны теми порядками, которые установил в Шамбрэе новый бургомистр. Но он так ловко втерся в доверие к нашему лорду, что тот даже слушать о его замене ничего не хочет. Мы посылали три делегации… И каждый раз лорд выгонял их прочь. Как попрошаек! Уважаемых людей города, купцов, цеховых мастеров… Одним словом, терпение закончилось. Люди готовы взяться за оружие, но мы мирные жители. Если драться еще кое-как умеем, то никаким военным премудростям не обучены. У нас нет вождя, который смог бы организовать восстание, обозначил цели, верно распределил силы… Одним словом — повел в бой.

— И?..

Я уже догадалась куда клонит Корнелиус, но все же надеялась, что он имеет в виду амазонку.

— Госпожа Эвгения, вы именно тот командир, который нам нужен. В городе уже знают и об уничтожении шайки Хряка, и о славном освобождении моего сына. Люди вас уважают и пойдут за вами. Соглашайтесь. И можете не беспокоиться о награде. Она вас приятно удивит.

Глава четвертая

Честно говоря, никаким вожаком, и уж тем более, полководцем я себя не считаю. Да и не мечтала никогда. То же мне, счастье, командовать оравой вооруженных и злых мужиков. Одним, ну… двумя — еще куда ни шло. Даже приятно наблюдать, как они соревнуются в попытках привлечь внимание и завоевать благосклонность. Но десятки, а то и сотни… И в страшном сне не снилось.

С другой стороны, я же не напрашивалась. Сами предложили. Вот пусть и пеняют на себя. Потом… Зато, если дело выгорит — я смогу использовать для поисков Антона не пару-тройку наемников, а админресурс целого торгового города. А он, таки не маленький. Начиная с десятков самых обычных гонцов, которых можно разослать во все уголки этого мира. Причем, что немаловажно, совершенно бесплатно.

Так что поломавшись для приличия, заодно, набивая цену — я согласилась. Купец обрадовался и спросил, какие будут распоряжения.

Последовав его примеру, я не менее задумчиво уставилась в потолок. Кстати, давно пора побелить. И паутиной по углам затянут. Похоже, хозяйки в доме нет уже давненько, а прислуга филонит…

Корнелиус ждал, поэтому я поднатужилась и вспомнила отца. Вернее его слова о том, что умный руководитель начинает с того, что выбирает себе толкового заместителя. А сам в дела не лезет, пока во всем не разберется.

— По всем текущим вопросам обращайтесь к госпоже Елене. Она уполномочена принимать любые решения и отдавать любые приказы. Ее слово — мое слово.

Отлично съехала. Елена не возражала, да и с чего бы? С таким-то опытом. Купец тоже… Так что дальше все покатилось само собой.

Забегали какие-то люди, кланялись мне, выслушивали распоряжения Елены и убегали. Снова возникали… возможно, другие. Судя по одежде, в основном ремесленники и торговцы. И не только мужчины. Одна разбитная матрона, в забавном чепчике с кружевами, какие младенцам покупают, — глава цеха прядильщиц и ткачих, — даже спорить с амазонкой пыталась. Но очень скоро увяла и ушла с обиженной мор… лицом. Кстати, больше не возвращалась.

От всей этой кутерьмы, хоть и не принимала в ней непосредственного участия, я так устала, что незаметно для себя задремала в уголке. А когда проснулась, за окном темнело.

— Пора, — объявила Елена, глядя на меня. — Госпожа Эвгения, все готово. Можно отдавать приказ к началу.

— Пора, так пора… — я пожала плечами спросонья, позабыв о мятеже и думая о ужине. — Начинайте.

И только брякнув это, сообразила, какое именно распоряжение отдала. Дернулась, было, отменить. Но, потом, подумала: «Какого черта? Если Елена говорит, что все готово — значит, так оно и есть». Да и не успела бы. Господина Корнелиуса за дверь, будто сквозняком вытянуло. А еще через минуту, на колокольне ударили набат, и город ожил, как в день открытия навигации.

— Держи, командир… — амазонка протянула белую ленту, такую же, как повязанная у нее на левом предплечье. — Все, у кого такая лента — друзья. Остальные — либо враги, либо не в деле. Поэтому, я приказала от твоего имени, убивать только тех, кто окажет сопротивление.

— Правильно…

— Спасибо… — Елена смотрела серьезно. Похоже, в ее шкале ценностей, одобрение командира важное событие. Несмотря на причину. — Ну, что, Эвгения, пошли, присоединимся к общему веселью? А то все вкусное съедят, нас не дожидаясь.

Вообще-то, я без сожаления обошлась бы без личного участия. Но, назвался грибом, полезай в корзинку. Хочешь и дальше руководить без напрягов, следи за репутацией. А подозрении в трусости — не пятнышко на подоле, от такого обвинения вовек не отмыться. Какие чудеса храбрости потом не выказывай. Вон, даже Светка и Сергей повытаскивали клинки, ждут только приказа, чтобы в бой ринуться. Охо-хошеньки…

Ладно. Но чур, в свалку не лезть. Только с краешку. Без фанатизма. В конце концов, это ж чужой город, чужие разборки. Как знать, может, меня ввели в заблуждение и на самом деле мы сейчас помогаем парням в «черных шляпах» бить хороших? Хотя, вряд ли… Бургомистр и приличный человек — слова антонимы.

На улице царил хаос, как на концерте «Несчастного случая». Только вместо музыки и песен Кортнева звуковой фон этому бедламу создавали угрожающие крики, вопли боли, лязг и стук… Со звоном билось стекло и посуда, с треском ломались двери и мебель. И все это при свете многочисленных факелов, на стенах и в руках. А кое-где уже и пожары занимались. То в одном, то в другом доме из окон высовывались жадные языки пламени.

— Нет ничего хуже дилетантов… — проворчала Елена. — Идиоты. Если пожар разгуляется всерьез — весь город с дымом пойдет. Огню без разницы чей дом, лояльного гражданина или мятежника.

Я только кивнуть успела, поскольку именно в этот момент из-за поворота высыпал отряд стражников. Все как один без повязок. И судя по тому, как ладно подогнано на них снаряжение, ратников подняли не по тревоге.

— К бою!

Похоже, я начинаю эту команду отдавать уже даже не задумываясь. А какой вариант? Убегать? Глупо. Даже я успела заметить, как минимум, четверых арбалетчиков. Всадят болты в спины раньше, чем мы десяток шагов пробежать успеем. Отступать в дом? Судя по тому, как горожане легкомысленно поводят себя с огнем — выкурят или сожнут. Тогда как в столкновении, еще неизвестно, чья возьмет. Одна Елена десятерых стражников стоит. Да и я, хоть и опыта маловато, по игровым параметрам уже тоже неплохо смотрюсь. Пару дней еще потренируюсь и буду не хуже воительницы. Так что, не торопитесь праздновать, хлопчики. Не ваша музыка играет. Белый танец…

Елена приняла на щит два болта, успев прикрыть и Светку. Один долбанул в мой. Хорошо что в умбон… такую выпуклую медную нашлепку посередке… поэтому срикошетил. Только вжикнуло и в руку толкнуло. Сильно. Не окажись за спиной Сергей, может и на ногах не устояла бы. А так — повалился братец.

— Дзинь!

Светка отправила наш гостинец в толпу стражников. Там кто-то болезненно вскрикнул. И еще раз… Это амазонка бросила метательные ножи. Результат пожиже, чем с разбойниками, все-таки стражники в кольчугах и шлемах, но некоторое замешательство произвела. Надо будет и себе парочку таких завести. Хорошая штуковина. И быстрая… Ну, а пока поработаем клинком. Как раз самое время…

Один из самых шустрых стражников уже успел пробежать разделяющую нас дистанцию и, щеря в ухмылке усатую морду, попытался с ходу проткнуть меня копьем. Мля… ну я же не мясо для барбекю. Тоже тыкать могу. Тем более в этом теле, умеющим драться даже не ожидая, пока я соображу: что и как делать. Спасибо, профессору, хорошего перса подобрал. С виду, совсем как я — а на самом деле, настоящая валькирия.

Щитом увожу жало копья в сторону, шаг вперед и втыкаю острие меча прямо в нагловатую рожу. Там и так половины зубов не хватало, так что хуже не будет. Впрочем, ему стоматолог теперь уже наверняка не понадобится. Потому что на чужой каравай рот не разевай.

Пока вытаскивала застрявший во рту меч, с боку подскочил другой ратник и попытался разрубить меня пополам мощным ударом двуручника. Еле-еле успела увернуться, используя меч как рычаг, а покойника, как противовес. Так что в результате бедолагу убили дважды.

Глядя на останки своего же товарища, стражник с двуручным мечом на мгновение завис. Пуча глаза, как при запоре. Мне хватило… И клинок освободить усела из разрубленного до основания черепа, и под коленями ратнику чиркнуть. Сочленения самое слабое место в любом доспехе.

Стражник взвыл и повалился навзничь, увлекая труп за собой.

Быстро огляделась. Пока не критично. Сергей, Светлана и Нострадамус более-менее успешно отбиваются от своих противников. Елена уже троих уложила и как раз присоединила к общему счету еще одного покойника.

Похоже, стражники не ожидали такого отпора, из-за чего их натиск заметно ослаб. Это хорошо. Нам этого только и надо. Не сговариваясь, одновременно отпрыгнули с амазонкой назад. И пока те стражники, что атаковали наших друзей, сообразили, что обстановка сменилась, — я успела рубануть под основание черепа того, что наседал на Светлану.

— Не хватайся за меч! Арбалет твое оружие!

Сестрица кивнула и принялась заряжать самострел.

Елена тем временем избавила от врага доктора. Кажется, мы обе решили любой ценой воспитать из Сергея мужчину, предоставляя возможность сражаться самому.

Потом опомнились остальные стражники. То, что они завопили, не пропустит ни один фильтр. Стая разъяренных волков выла бы мелодичнее. Правда, понять о чем именно орали, не получилось. Крики утихли почти сразу же, как начались, сменившись другими воплями. Указывающими на смятение и панику.

— Нас окружили! Спасайтесь! Бежим! Измена!

Мы, сперва, не поняли, что случилось, но когда стражники начали бросать оружие и разбегаться, увидели, как с того же конца улицы, с которого они на нас напали, движется большой отряд. На этот раз, украшенный белыми нарукавными повязками.

— Победа что ли? — тяжело дыша, просипел Сергей. С лезвия его меча скапывала кровь. И во взгляде братца что-то изменилось.

— Похоже на то… — ответила амазонка. — С почином.

Я промолчала. Потому что успела увидеть то, на что другие внимания не обратили. На лицах бойцов дружественного отряда не было радостных улыбок. Скорее они выказывали озабоченность и разочарование.

* * *

— Госпожа Эвгения! — выбежал наперед Корнелиус. Купец имел весьма воинственный, хоть и чуточку потрепанный вид. Ворот кафтана надорван, один рукав тоже знавал лучшие времена. Сквозь прореху видна окровавленная рубаха. — Слава Троице, вы целы.

— А что так взволнованно? Кто идет за шкурой зверя, должен быть готов латать собственную.

— Нас предали!.. Нас ждали!.. — слова вылетали из рта негоцианта отрывочно. — Это невозможно… но это случилось! И бургомистр знает, кто руководит восстанием. Вам надо срочно покинуть город. Бегите! Спасайтесь! И… простите, что втянул…

Вот и покомандовала. Вот и заработала. А все потому, что не в свои сани не садись.

— Как же вы?

— О нас не беспокойтесь. На ком вины немного — те откупятся. Остальные спрячутся. А как угомонится все, уйдут с товарами. Там видно будет… Бургомистр уже не молод, Троица поможет — ждать придется не долго. А вот вас, если поймают, казнят. Так что, поторопитесь. Не доставляйте им такой радости.

— Да голому собраться, только подпоясаться… — пожала я плечами. — Хоть сейчас уйдем. Только вещи из дома прихватим.

— Нет времени, — купец взмахнул руками и потащил меня за собой. — Оружие и доспехи при вас, деньги тоже за поясом, остальное — дело наживное. Не дороже жизни. Идемте за мной, покажу тайный лаз.

Что ж, разумно. Судя по тому, что никто из моих спутников не возражал, даже хозяйственная сестричка — купец был прав. Шмотки того не стоили, чтобы рисовать здоровьем.

Дважды мы чуть не нарвались на стражу, но Корнелиус отлично ориентировался и вовремя успевал свернуть в очередной, практически незаметный закоулок. Так что до обещанного лаза добрались без приключений. Наружу тоже… Потайная калитка выходила за стены, почти с противоположной стороны от главных ворот. Пространство перед рвом, правда, просматривалось с угловой башни, но, видимо, все стражники были брошены на подавление мятежа и на караульную службу сил не осталось.

Но, поскольку, Бог бережет только тех, кто и сам о себе заботится, мы бросились прочь со всех ног, как только оказались на другом берегу замкового рва. И бежали не останавливаясь, минут десять. Пока доктор не попросил сжалиться над его почтенным возрастом и печенью.

— Я хоть и странствующий лекарь… нынче, — прохрипел, тяжело переводя дыхание и держась руками за грудь. — Но юность провел большей частью в архивах да монастырских библиотеках. А пыль, которая покрывает древние знания, не способствует здоровью легких. Как и многочасовое сидение укреплению ног.

— Соглашусь… — я вспомнила университетскую библиотеку и вздрогнула. Кладезь знаний, в неоцифрованном виде, внушал тихий ужас всем студентам. Поскольку казался необъятным, как Вселенная. А никто не в состоянии вообразить бесконечность и уж тем более законспектировать. И хотя сизый нос эскулапа намекал на более прозаичную причину общей хилости организма, одно другое не исключает.

Город сместился к линии горизонта и существенно уменьшился, превратившись в размытое темное пятно на фоне неба. Кстати, весьма сумрачного, плотно укутанного облаками. Звезды только кое-где пробирались наружу. А луна — либо не взошла еще, либо уже спряталась.

Если на глазок, то мы отмахали километра три не меньше.

— Надо искать место для ночлега.

— Не надо… — Нострадамус отдышался и приободрился. — По этой же дороге еще с полчасика потопаем и будет замечательная рощица. Полянка, ключ из-под земли бьет. Вода изумительно вкусная. Холодная, правда, зараза. Аж зубы ломит. Там и отдохнем до утра…

— Вижу, вы хорошо знаете эти места?

— Не так чтоб слишком, но дорогой этой хаживал, — подтвердил доктор. — Если никуда не сворачивать, то к полудню увидим крепость Тьерн. Я имел случай лечить тамошнего владетеля. Желаете послушать?

— Почему нет? Интересная история сокращает путь… Так всегда приговаривал мой отец.

— Как уже имел возможность заметить господин Корнелиус, весьма мудр был ваш батюшка. Жаль, что не имею чести сообщить ему об этом лично. Разве что потом…

Мой, положим, жив здоров и помирать не собирается. Но это там, в настоящем мире, а здесь другой расклад. Надо не забывать. А то Сергей и Света, при каждом моем упоминании мудрых советов отца, явно удивляются. Хорошо, хоть молча и с расспросами не лезут. Видимо, считают, что это такая присказка. Типа, если молодая девица, тем более блондинка, что-то умное брякнет, то выглядит при этом, мягко говоря, странновато. А вот если сошлется на авторитет отца, то все становится логичным и объяснимым.

— Так вот… — доктор Нострадамус счел мое молчание за скромность и приступил к повествованию. — Хозяин замка Тьерн заболел водянкой и пригласил к себе лекаря из Фродберга. Как и любой врач, окончивший университет, он стал искать лекарство в трудах Галериана. А тот предлагал лечить водянку солнечным металлом.

Нострадамус то ли хмыкнул, то ли всхрапнул, при этом оглядываясь на остальных наших спутников, как бы приглашая их поддержать его или, наоборот, оспорить сказанное. Но, так как все с умным видом молчали, кивнул и продолжил.

— Большинство записей Галериана сделаны во времена Кальрадийских императоров, и были бесполезны уже тогда. Не говоря о нынешнем, просвещенном времени. Однако, порой у него бывали гениальные озарения, и тогда он угадывал верное лекарство. Солнечный металл в малых дозах, действительно способен излечить водянку. Но в больших — это смертельный яд! О чем почитатели Галериана часто забывают.

Нострадамус снова оглядел нас, но возражений не услышал. Приятно удивленный столь высокообразованной компанией, врач увлеченно продолжил.

— Разница между лекарством и ядом — в дозе. Я говорю это всем подряд, указывая, что почерпнул знание из трудов Иеремиуса Великого. Люди же, почему-то, думают, что все стоящее было написано в старо-кальрадианские времена. Хотя куда больше можно узнать от деревенских повитух или путем изучения естественной природы. К слову, за эту крамольную мысль меня и вышвырнули из университета. Впрочем, сейчас я им даже благодарен.

Доктор несколько раз к ряду махнул рукой, как бы подчеркивая правдивость сказанного, при этом борода и прическа его встопорщились еще больше.

— Я вовремя успел вмешаться, прогнал шарлатана и сумел поставить лорда на ноги. В благодарность он отсыпал мне добрую горсть золотых монет и разрешил взять для исследований труп повешенного преступника. Совсем свежий… Хорошо, что лорд не знал, насколько этот труп мне был нужен, а то денег я бы не увидел…

— Замечательная история… — я решила, что пора сменить тему, тем более, что некоторые слова Нострадамуса натолкнули меня на определенные мысли. — Скажите, доктор. Вот вы пару раз упомянули о давних временах. Вы что-нибудь об этом можете рассказать?

— О, смею вас заверить, госпожа Эвгения… Кстати, вы знаете, что означает ваше имя?

— Благородная…

— Совершенно верно, — с нескрываемым уважением поглядел на меня доктор. — Так вот, знания мои, хоть и не безграничны, но весьма обширны. И я с удовольствием предоставлю их в ваше распоряжения. Спрашивайте, о чем лишь пожелаете.

«Вот хвастунишка… А ты о теории относительности слышал? Бином Ньютона посчитаешь? По чем квант света знаешь? Демона Максвелла видел? Или хотя бы язык Эйнштейна? Ладно, проехали... Я и сама еще не волшебник, а только учусь»

— Говорят, раньше Кальрадия была единой империей?

— Это правда, — кивнул доктор. — Самая несомненная. И если бы сейчас был день, Эвгения, мне хватило бы поднять руку, чтобы указать нужное направление, и вы смогли бы убедиться в том воочию.

— Не понимаю…

— Доктор хочет сказать, что днем с любого края Кальрадии видна Дворцовая гора, а так же — стоящий на ней замок императора, — объяснила витиеватую фразу Елена. — И вы тоже сможете его увидеть. Завтра. Как только рассветет.

— Руины?..

— Почему руины? — удивился Нострадамус. — Все здание великолепно сохранилось. Словно еще вчера в его залах слышалась тяжелая поступь бронированных латников и гвардейцев империи. Играла музыка и легким бисером рассыпался веселый смех фрейлин государыни. К слову, самых прекрасных дев со всех концов Кальрадии. А какая там библиотека… Святая Троица, я мог бы жить в ней, годами не покидая стен хранилища. Особенно, если бы нашлась сострадательная дев… — доктор поперхнулся и быстро поправился, — душа, готовая хоть изредка приносить мне… э-э-э… пищу телесную.

— И кому же сейчас принадлежит дворец? — я сделала вид, что ничего не заметила. Да и на что, собственно, было обращать внимание? Мужик, он и в Африке мужиком останется. Даже образованный…

— Никому… — коротко, словно отрубила, ответила амазонка. — Димитар, последний император Кальрадии, перед смертью, успел наложить на замок заклятье императорской крови. И теперь внутрь не войдет никто, кроме его прямых потомков. Вот только одна беда — Димитар и императрица Хелена не оставили наследников.

* * *

Вечная зараза всех аборигенов, убежденных что их достопримечательности самые достопримечательные во всем мире, не миновала и Нострадамуса с Еленой. Дворцовую гору действительно было видно и отсюда, но понять, что конкретно посверкивает на ее вершине мог лишь тот, кто знал куда и как смотреть. А главное — знать, что там должно находиться. Тогда воображение помогало разглядеть и невидимые издалека детали.

Мне же это «нечто» казалось чем-то сродни елочного шара или обледеневшего снежка. Никаких стен, башен и прочих атрибутов замка, я так не увидела. Сколько не пыталась. Аж глаза заслезились… Снежная вершина невероятно красивая в лучах восходящего солнца, но глазеть на нее, то еще удовольствие. Вот когда пожалеешь, что солнечные очки в этом веке еще точно не изобрели. Интересно, а игра предусматривает прогрессорство или я тут как трамвай, обязана только по проложенным рельсам передвигаться?

— Уверены, что там замок, а не снеговая шапка? Ветер и солнце умеют создавать из льда и снега разные замысловатые фигуры. Особенно, если смотреть с большого расстояния.

— Можешь не сомневаться, командир… — ответила Елена. — На самой вершине мне бывать не доводилось, но как-то наш отряд преследовал шайку морских налетчиков, и они решили укрыться в горах. Понятное дело, пешему от всадника не уйти, так что мы нагнали их еще на равнине. Но с того места замок уже было хорошо видно. Хоть зубцы на стенах считай. Красивый… и суровый.

— А вот я был под самими стенами! — хвастливо заявил доктор. И как бы опасаясь, что ему могут не поверить, подтвердил сказанное еще раз. — Да… Вот как раз после того случая с исцелением лорда замка Тьерн. Денег у меня оказалось достаточно, как минимум, на полгода безбедной жизни, и я решил провести это время с пользой. Признаюсь честно, очень уж хотелось попасть в императорскую библиотеку. А еще, поговаривали, будто Димитар собирал в специальной комнате разные диковинки со всего мира. И в той коллекции имеется такое, чего больше нигде нет. Например, двухголовый теленок. Представляете?

Если б я могла раскрыть правду о своем происхождении, то с удовольствием поведала бы доктору и о кунсткамере Петра I, и о его тезке — легендарном французском предсказателе из моего мира. А заодно, кое что о теории происхождения видов по Дарвину. Увы… Во-первых, — не поверит. Это только в детстве родители умиляются, глядя как дите разговаривает с игрушками. В моем возрасте такой сюжет грозит вызовом неотложки. А во-вторых, — я пока еще не поняла: можно мне нести просвещение в игровой мир или меня за это тут же забанят? Будет очередное возвращение — спрошу у профессора. Нет, лучше, у Таисии Степановны. А то мужики насоветуют… С них станется.

— Ты же вчера говорил, что войти внутрь невозможно? Или у тебя в жилах течет императорская кровь?

— Увы… — развел руками Нострадамус. — Поэтому я и не там… Побродил вокруг… Даже через ров перебрался. Но на этом все и закончилось. Стены — монолит. Ни трещинки, ни щелочки. С виду — гранит, но выглядит так, словно его каким-то адским огнем в одну массу расплавили, а после залили в форму. Гладкий, как стекло. Прочный, как алмаз… Сколько не пытался скрести его кинжалом — даже царапинки не оставил. А кинжал у меня хороший был, булатный. Так что походил я, поглядел и обратно потопал, покуда провизия не закончилась. Та ведь ни единой живой души на много миль вокруг. Ну и жутковато, если честно. Гробовая тишина. Кажется, будто один во всем мире остался, да и сам мир ненастоящий.

Интересная фиговина получается. Особенно, в отношении задания. Парень, которого я ищу, не хочет выйти из игры. А что, если все иначе — хочет, но не может? Оказался не в то время, не в том месте и попал под действие кровавого заклятия. И теперь изображает из себя там, внутри императорского замка, спящего красавца. Если угадала, чур, будить без поцелуев… Хотя, смотреть надо. Может, симпатичный.

— А насчет наследников правда? — продолжила расспросы. — Действительно, ни одного нет? Император бездетным был или как? Может, непрямой потомок тоже сгодится? Какой-нибудь внучатый племянник или полукровка? В смысле — бастард?

— Ты так серьезно расспрашиваешь, командир, — улыбнулась амазонка, — словно решила вернуть трон законному наследнику и снова объединить всю Кальрадию.

«Ага, счаз… Мне больше нечем заняться, только посланника богов из себя корчить»

— Про Кальрадию ничего не скажу, не думала об этом, а вот найти наследника и доставить его ко дворцу, заманчивая идея. Сами подумайте, сколько внутри всего интересного и нужного может оказаться. А уж новый император или императрица, после того, как усядутся на престол с нашей помощью, вряд ли станут скупердяйничать и возражать, если мы немножко в закромах замка пошарим. Смекаете?

Нострадамус с Еленой переглянулись, но промолчали. Вместо них, неожиданно рассудительно заговорил Сергей.

— Считаешь, Женя, никто раньше об этом не думал? Уверяю тебя, за последние десятилетия в замковые ворота стучался каждый житель Кальрадии, матушка которого не слыла идеалом верности. Или попросту ничего не знал, о своем происхождении.

— Примерно так дела и обстоят, — неохотно кивнул доктор. Видимо, жаль было расставаться с мыслю, о возможности добраться до императорской библиотеки. — Все не все, но дорога к замку утоптана лучше, чем этот большак, по которому мы сейчас идем.

Жаль. Но я не собиралась так просто сдаваться. Ведь в играх всегда так. Сперва квесты попроще, а потом — те, что изначально казались неразрешимы.

— То, что никого не нашли, еще не значит, что такого человека не существует… Доктор, ты не ответил на мой вопрос о бездетности императора…

— У Димитара и Хелены были дети. Трое… Две девочки и мальчик. Но, что с ними случилось — никому неизвестно. Ученые мужи чаще всего склоняются к версии, что дети остались внутри. Потому что с того дня, как Замковую гору окружили варвары и до того часа, когда пал последний защитник, а император наложил заклятие — дворец никто не покидал.

— Абсолютная бессмыслица… — пожала я плечами. — Запечатать внутри тех единственных, кто в состоянии открыть двери снаружи? Все рано, что похоронить заживо. Сомневаюсь, чтобы столь просвещенный правитель, каким вы его описываете, был настолько жесток и глуп. Я даже больше скажу… Если Димитар приложил столько усилий и пожертвовал собой, чтобы сохранить дворец от вторжения варваров, то он наверняка делал это с единственной целью — сберечь замок для наследников.

— Гм… — поскреб бороду Нострадамус. — С такого ракурса я эту проблему не рассматривал. Браво, госпожа Эвгения. Я в восхищении!

— Благодарствую… Мне…

— Прошу прощения, но дифирамбы допоете потом! — неожиданно грубовато оборвала наши расшаркивания Елена. — Командир, взгляни сюда…

В той стороне, куда указывала амазонка явно что-то происходило. Но я видела только небольшое пыльное облако. Блин, вот бы мне такую зоркость, как у степной воительницы.

— И что там происходит?

— Один всадник отбивается от наседающей на него кучки варваров. Точное число не скажу, но не меньше двух десятков.

Если всадник связался с шайкой разбойников, а не ускакал прочь — он либо герой, либо идиот. И те, и другие мне без надобности. Я и сама умею отлично находить проблемы на свою попку.

— Из них четверо конных лучников, — продолжила Елена, заодно и давая ответ на невысказанный вопрос.

Не герой… Опытный боец, понимает, что от конных лучников не ускакать. А вот пока он вертится внутри остальной банды, те стрелять не торопятся. Во-первых, — жалко стрел. Зачем их портить, если такой толпой рыцаря и так завалят. Во-вторых, — от промаха никто не застрахован. Можно своего подстрелить или коня. Что особенно жалко. Хорошо выезженный скакун в отряде никогда не помешает.

Кстати, нам кони тоже лишними не станут. А там их сразу пять. Если с рыцарским считать. Это обстоятельство и перетянуло весы в моем внутреннем споре.

— Помочь одинокому путнику благое дело. За мной! Бегом!

Блин! Как же мне нравится командовать. Прям, мурашки по спине пробегают. Такого удовольствия я даже от поцелуев не испытывала.

— Света! В свалку не лезь! Отстреливай тех, кто в кучке или к тебе побежит. Чтоб наверняка.

— Хорошо…

— Доктор! Ты тоже наперед не суйся. Охраняй Светлану. От конников прикрывай.

— Хорошо…

— К бою!

Заметили. Часть варваров, в том числе и все всадники понеслись в нашу сторону. Естественно вопя нечто угрожающее и невнятное.

Мама дорогая! Рыцарь баню развалил что ли? Тогда понятно, чего они так озверели. Столько голых мужиков я в жизни не видела. Вообще без ничего. Даже без набедренной повязки и фигового листа. Только дубины и секачи в руках. Парочка самых крутых еще чьи-то рогатые черепа поверх собственных присобачила. Типа, шлем. Мечта натуралистки… Есть такие тетеньки, что из цивилизованных мест отправляются на ПМЖ в разные джунгли, сельвы и гилеи, чтобы быть поближе к матушке природе и вот таким, неотягощенным налетом культуры, индивидуумам. Тем более, что в отношении мышц и… прочей амуниции у парней все путем. Хоть сейчас в немецкую порнушку. Любого…

Елена к ценительницам нудизма не принадлежала. И пока стрелы бессильно тюкались о ее щит и шлем, второй рукой метнула ножи. Во всяком случае одного конного лучника, решившего что находится в тире и остановившего лошадь, чтобы лучше прицелиться, заботы этого мира больше волновать не будут.

Света тоже набирается опыта. Арбалет дважды щелкнул, и еще одним всадником стало меньше. Второй выстрел тоже нашел цель. Это я не сразу поняла, что сестричка не только всадников сбивает, а и особо прытких бегунов встречает. С особым цинизмом… Вон как скорчился бедолага.

Ну а я, для разнообразия, решала попробовать новый способ. Побежала не к остальной толпе, а кинулась наперерез лошади, оставшейся без хозяина. Та, может, и ускакала бы, но покойник завис одной ногой в стременах, и конь стоял смирно.

Отлично. Узду в руку, покойника на свободу. Ногу в стремя, толчок — и я в седле.

Ух, ты! Да, только испытав это чувство лично, начинаешь понимать, почему «конный пешему не товарищ».

Глава пятая

Верхом удобнее. Вне всякого сомнения. Поле боя, как на ладони. Только и тебя лучше видно. Можно со всех сторон бросать камнями, ножами, палками… Что под руку попадет. А ты торчишь, как на подиуме, и только успевай уворачиваться. Конь под таким градом тоже вперед идти не хочет. Всхрапывает и пятится. То и дело на дыбы встать норовит. Почуял, что в седле девушка, а не мужчина — характер показывает. Погоди, погоди, сейчас плетку достану, забалуешь у меня.

О, чуть не прозевала… Один, самый прыткий «нудист» каким-то чудом оказался прямо перед конем и уже тянет руки к узде. Шалишь, брат…

Можно было и по рукам дать, но по шее надежнее. Да и удобнее. Привстала стременах и рубанула что силы. Ого! Не ожидала, такого эффекта. Только в кино видела раньше. Глова набок, из раны фонтан крови… Честно говоря, чуть не стошнило.

Послать коня вперед и чикнуть по шее еще одного варвара. Слишком уж азартно он замахивался на меня своей дубиной, прям, как гаишник, узревший блондинку в гламурном авто и точно знающий, что права ей подарили вместе с машиной. А вот я девушка честная, на занятия по вождению ходила сама и экзамен в ГАИ сдавала. Так что первому попавшемуся «регулировщику» платить не намерена.

Отвалил… В том смысле, что рука с дубиной отвалилась. Ну и варвар, тоже рядом прилег. Гм… Видимо, мне при переносе сознания, еще какой-то блок поставили. Не может же нормальная девушка, моего воспитания и возраста, так безразлично относиться к смертям и убийствам. Хорошо это или плохо, пока не поняла. Но выжить помогает. Иначе, наверняка бы сомлела от такого натурализма в первой же стычке.

Больше нет желающих? Вроде, рассосались, уроды! Значит, есть время осмотреться. Я ж, вроде, и дальше командир. Не только за себя в ответе, а за весь отряд.

Итак… Светка отстреливается потихоньку. Нострадамус, проворно размахивая копьем, прикрывает ее от тех, которые успевают добежать.

Елена…

Амазонка, как зерноуборочный комбайн работает. Идет себе полем, ровно, не суетясь, а позади только тюки остаются… Варвары наскакивают со всех сторон, как волки на медведицу, а она — принимает удары на щит и, знай, помахивает мечом. Кстати, очень удобным. Намного короче тех, которые я привыкла видеть, да и моего собственного. Надо будет заменить. Римляне не зря полмира покорили, знали толк в оружии. В том числе, преимущество короткого клинка перед длинным. Особенно, в толпе.

Пока очередной варвар вскинет над головой дубину, Елена ткнет его в живот острием меча, переступит через тело и дальше идет. А вот от братца такой воинской смекалки не ожидала. Надо будет пересмотреть свое отношение в нему.

Сергей выбрал себе самое безопасное, приятное мужскому взгляду и, в то же время, очень важное место. За спиной амазонки. Врагов ему достается немного, зато Елена может «работать» не оглядываясь. Братец себя и ее исправно прикрывает и от летящих камней, и от подранков, восхотевших умереть героически и перед смертью ткнуть чем-нибудь амазонку в обнаженную спину.

Так что все при деле. И справляются весьма неплохо. От меня «нудисты», вроде, отстали окончательно. Ни одного рядом. Ну и хорошо… Игровые навыки и все такое — это прекрасно, но для незакаленной психики, перебор. Только тем и спасаюсь, что шепчу себе все время: «Это понарошку… Это не взаправду… Это не люди, а пиксели…»

Надо срочно чем-то отвлечься. А что можно придумать лучшего, чем примерка обновок или знакомство с новыми людьми? Обновок под руками нет, да и бессмысленно — без зеркала, а вот рассмотреть получше рыцаря, которому мы бросились на помощь, я вполне могу.

А то, вдруг, зря лезли? Может, как раз, наоборот, надо было голожопикам помочь от него отбиться?

Гм… А ведь и не поймешь сразу. На великолепном боевом коне восседает явно женщина. На голове черный тюрбан, одета в яркий, золотистого цвета халат. Но не из обычной ткани, а будто из стальных нитей сотканный. Не как кольчуга… Та имеет вид плетения. А здесь сплошная ткань, но крепче панциря. На моих глазах тесак варвара ударил воительницу в бок, но лишь бессильно скользнул. С характерным металлическим скрежетом. Интересный халатик. Слышать доводилось — видеть нет. О цене даже подумать страшно.

Это ж кого мы выручили? Странствующую принцессу?

— Женя! Сзади!

Как Елена могла увидеть что-то, стоя ко мне спиной (зеркало заднего обзора внутри щита, что ли?) я затрудняюсь понять, зато успела среагировать. Крутнулась в седле и отбила клинком нацеленный на меня посох, со скалящимся человеческим черепом вместо набалдашника. И пока варвар, возвращал его в исходную позицию, обратным движением вспорола ему глотку. Оказывается, расстреляв весь запас стрел, всадники решили напасть на меня вооружившись этими подобиями копий. Вдвоем. Но доскакал только один. Второго сняла Светлана. И тоже последним болтом. Потому что положила оружие на землю и обнажила меч.

К счастью, враги к тому времени, практически, закончились.

— Спасибо за помощь, госпожа… — приятным, певучим говором произнесла леди-рыцарь, направив коня в мою сторону. — Без вашей помощи мне пришлось бы несладко. Я — Фозия дохтар-и-Шанджар, сестра Кадан Бахадур Хана. Разрешите узнать, с кем, по воле Аллаха, столь неприятный и в то же время счастливый, случай свел меня на поворотах жизненного пути?

Вот это завернула! Ну, ничего, мы тоже не щи лаптем хлебаем.

— Меня зовут Евгения, достопочтимая госпожа. Позволено ли будет спросить: что такая важная особа делает одна в столь неприглядном месте? И где ваша свита, положенная, если не ошибаюсь, титулованной особе?

Похоже, новой знакомой вопрос не слишком понравился, но она ответила. Причем, достаточно громко, чтобы услышали и остальные:

— Мой брат был величайшим правителем Д'Шар в Пендоре, пока проклятые захватчики не наводнили нашу землю. Брат мой. заключил с ними союз, обязуясь выплачивать дань, за право жить по законам отцов. Он поступил, как мудрец, но не как воин. Я с этим не согласилась. Предпочитая изгнание почетному рабству.

Везет мне на воинственных дам. Одна режет глотку собственному командиру, посчитав бездарью и обвинив в смерти подруг. Другая — вообще, политический беженец. Наверняка, ведь, прежде чем уйти, обозвала венценосного брата трусом. А в правящих кругах, такое, даже родной сестре, прощать не принято. А то, сегодня сестра язык распускает, а завтра — дядя или племянник — руки к трону тянут.

В общем, интересная компания подбирается.

— А не опасно, вот так, в одиночку. Вдали от Родины.

— Я — принцесса самого воинственного племени в Пендоре. С рождения следую путем воина. Я более искусна в верховой езде чем кто-либо во всей Кальрадии. И сильно сомневаюсь, что в пяти королевствах найдется хоть один воин, способный победить Д'Шар. Пустыня закаляет своих детей такими способами, о которых никогда не узнают на этих землях.

Вопрос спорный. Хвастать не мешки носить. Меня это все не сильно колышет, тоже не местная, но чуток сбить спесь не помешает. Проверенно. После будет легче общаться.

— А у меня на Родине говорят, что один в поле не воин. Даже самого свирепого орла заклюет ста ворон, когда он ослабнет или не будет ждать нападения.

Фозия гордо вскинула голову, желая ответить что-то выспренное, но при этом взгляд ее упал на кучу тел, и надменные слова застряли в горле пустынной принцессы. Она помолчала немного и продолжила совершенно иным тоном.

— Да, госпожа Эвгения… Мудрость твоего народа не уступает Д'Шар. Приятно повстречать в варварской стране столь образованную леди. И если вы, и ваши спутники окажете мне честь, я с удовольствием продолжила бы путешествие вместе с вами.

— Умелый воин в отряде не помешает. Но, прежде чем ответить, позвольте узнать о ваших планах на будущее? Вы странствуете с какой-то определенной целью, едете в конкретное место?

Принцесса вздохнула. И ее глаза омрачила грусть.

— Увы… Никогда я не буду жить, как обычная женщина. Уйдя из племени, я обрекла себя на вечные скитания. Моя жизнь и мое ложе я разделю лишь со своим мечом. Мне все равно в какую сторону ехать и как долго. Единственное, что важно — это попутчики. Люди, которые могли бы стать мне друзьями и заменить семью.

— Тогда, принцесса великого и славного племени Д'Шар, высокочтимая Фозия дохтар-и-Шанджар я говорю: будь нам сестрой. Твой меч — наш меч, наша кровь — твоя кровь. И пусть земля и небеса отвергнут того, кто нарушит священный обет.

— Клянусь!

— Клянусь… — эхом повторили за ней все остальные.

Амазонка кулаком по броне-лифчику стукнула. Видимо, вспомнила, что сама она мне такой присяги не давала и решила, что сейчас самое подходящий для этого момент. У Светки и Серого подозрительно глаза заблестели. А вы говорите… Если надо, я еще и не такое могу завернуть. Начиталась в свое время. Хорошо хоть Нострадамусу все как соловью, осматривает трупы и напевает что-то. А то мне за свой цинизм даже стыдно могло бы стать.

* * *

Погано жили «нудисты». Потому и на людей кидались. Во всех закромах нашлась только буханка хлеба и кусок вяленой говядины. Я не побрезговала, положила в торбу. Кто знает, когда следующая харчевня подвернется. Так что весь пожиток с них — это кони. Моя верховая, экспроприированная еще в бою, и три вьючных. Неказистые лошадки, но верхом путешествовать, даже шагом, все равно удобнее, чем собственные ноги топтать.

Транспортное средство поделили по-братски. Вернее, по-сестрински. В том смысле, что Елена, доктор и Серый получили по конячке, а Светку я взяла к себе.

Не специально. Просто наш дружный коллектив, после боя, сам как-то организовался по интересам. Серый прилип к Елене, так что фиг отклеишь. И старательно дует амазонке в уши о том, какая она бесстрашная, как великолепно сражается, как мастерски владеет оружием и так далее, и тому подобное. Слепому понятно, парень чересчур долго глазел на обнаженные прелести воительницы и теперь готов на любой подвиг, лишь бы поиметь их, так сказать, самым непосредственным способом.

Что, в общем, вполне понятно и объяснимо. Неожиданно другое — суровая сестра копья проявляет к заигрыванию парня очевидную благосклонность и заинтересованность в дальнейшем развитии событий.

Впрочем, мне какое дело? Я не из полиции нравов и не ханжа. Флаг им в руки и мягкую постель под спинку.

Вторая пара — доктор и Фозия. Оказалось, что принцесса неплохо разбирается в лечении ран, а Нострадамусу доводилось несколько раз бывать в Пендоре. Понятно, что такое обилие общих тем не могло не свести их вместе.

Кстати, напялив рогатый шлем, доктор стал выглядеть гораздо внушительнее, чем без него. Если до боя Нострадамус напоминал попа-расстригу, побирающегося возле храма, то теперь, — благодаря внушительному росту, подогнанному по руке посоху с черепом и убранной под шлем копне, — стал походить на друида. Или как там назывались знахари у викингов?

Ну, а мне досталась Светка. Что поделать — родню не выбирают. Даже в моем случае.

Не, она безвредная, но принадлежит к тому типу девушек, для которых архиважно задать вопрос. А вот ответ их совершенно не интересует. Я, в общем-то, тоже люблю посплетничать, потрепаться на свободную тему, обсудить преимущества помад и туши «Леди» Avon перед Лореаль. И перебивать друг дружку случается, и говорить в унисон. Но, чтобы вообще в пространство… С таким я столкнулась впервые. И, попытавшись пару раз ответить, замолкла и погрузилась в себя. Надеясь, что любознательность сестрички выдохнется раньше, чем я оглохну…

Она же не где-то рядом тарахтела, а сидя у меня за спиной, обнимая за талию и дыша в затылок.

— Ой! Женечка, за нами кто-то гонится. Кажется…

От ее вопля я чуть из седла не выпрыгнула. Но, оставила без комментариев. Балаболка она или нет, а слух у сестрички отменный. Раньше других топот копыт услышала.

До отряда всадников, движущегося с той же стороны что и мы, еще далековато, но цвета стражи города Шамбрея разглядеть можно. Что не предвещало лично нам ничего хорошего. Ибо, скорее всего, означало одно: подавив мятеж и подвергнув допросу пленных, магистрат окончательно установил, кто стоял во главе восстания, куда подевался… и послал отряды на их, то есть, нашу поимку.

— Елена, как думаешь? Сколько их там?

Амазонка привстала в седле и какое-то время вглядывалась вдаль, приложив ладонь козырьком.

— Точно не скажу, Эвгения, плотным строем скачут. Но намного больше, чем нам бы хотелось. Не меньше двух десятков. А кавалеристы Фомэн — не варвары. С такой союзницей, как принцесса Фозия, с десятком, а то и дюжиной, мы бы управились. Но два копья… При том, что у вас всех даже доспехов нет…

Воительница не закончила. Умолкла на полуслове.

— И что ты предлагаешь? Попробовать бежать?

— Извини, Эвгения. Командир ты. Тебе решать.

— Не уйдем… — вместо нее ответил Сергей. — У кавалеристов кони не в пример быстрее этих сонь, — похлопал по шее вьючную лошадь. — За пару часов нагонят. Если б вечерело, другой разговор. В темноте могли бы попытаться замести следы, но до вечера еще… — братец выразительно поглядел на поднимающееся в зенит солнце и пожал плечами. — Нет, Женя, никак не успеть. Хорошо что мы их раньше заметили, хоть время подумать есть. А потом они вышлют вперед парочку дозорных и уже не упустят нас с виду, пока не догонят. Придется сражаться. Лучше в бою погибнуть, чем в руки палачей попасть.

Слова не мальчика, а мужчины… Спасибо, родной, утешил. Не, нормально? Мне решать, а если решение окажется плохим — Елена меня же потом и прирежет. А с другой стороны — пытки и казнь. Шикарный выбор. Хотя, о чем это я? Вот, блин, совсем ты, мать, заигралась. Мозгами то пользуйся, хоть иногда.

— Ну, что ж… Я поняла. Светлана, пересаживайся к принцессе. Фозия, надеюсь, ты не возражаешь?

— Мой меч — ваш меч… — повторила дочь пустыни часть клятвы.

Вот и ладушки.

— Хорошо. Если победить врага нельзя, а бежать неприятно и бессмысленно… Сделаем салат венигрет. То есть, всего понемногу. Стражникам нужен руководитель мятежа. Остальные охотников за головами интересуют меньше. Поэтому, приказываю… Заметьте, не прошу… У всех была возможность высказаться, а теперь я приказываю! Доктор, далеко отсюда до замка Тьерн?

— К вечеру доберемся, я думаю.

— А тамошний лорд тебя еще помнит?

— Наверняка…

— И приютит на пару дней?

— Во всяком случае не прогонит, — ухмыльнулся Нострадамус. — А если повезет, и кто-нибудь в замке болеет, так и стол накроют.

— Вот и отлично. Скачите туда и ждите меня в замке. Если что — просите у лорда защиты. Мол, только прибыли в город. У купца Корнелиуса остановились случайно. Откуда ж было знать, что он мятежник? А как поняли, во что влипли, сбежали при первой же возможности. Прочее — поклеп и навет. Зачинщики решили нас подставить, чтобы самим справедливого наказания избежать.

— Что ты задумала, сестра? — Светлана смотрит встревожено.

Спасибо. Даже в игре приятно, кода за тебя волнуются…

— Да ничего особенного. Конь у меня хороший. Я легкая, без доспехов. Повожу их за собой до темноты, а потом сбегу. Вряд ли они поутру следы одного коня отыщут. Только возвращаться не напрямик буду, чтобы еще больше запутать погоню. Поэтому и говорю о нескольких днях.

— Разумно, — одобрила Фозия. — Мы в пустыне тоже врагов заводим в безводные места, где их кости и достаются солнцу и ветрам. Здесь, конечно, не Пендор. Но военные уловки такие же. У тебя были хорошие наставники.

— Если только со стражниками не будет скаутов. Тогда не уйдешь. Эти парни быстрее стрижей. И рыбу в воде по следу отыщут, — поубавили оптимизма Елена. — Даже наши лучницы, самые умелые наездницы из всех сестер, с ними не могут состязаться на равных.

— Будем рассчитывать на лучшее, — улыбнулась я ободрительно. Потом отстегнула кошель и протянула Свете. — Держи, сестричка. Ты у нас самая рачительная. Надеюсь, тут хватит на пару дней, если в замке свободных комнат не найдется. А чтобы занятие вам было, подыщите себе доспехи. И доктору... Похоже, у нас впереди много стычек и боев. Так что не мешает позаботиться о вооружении и защите. Мне тоже подберите кольчугу или бригантину* (*Бригантина — от нем. Brigantine. Доспех из пластин). Только платить не торопитесь.

Зря брякнула. Я вообще-то имела в виду, что размер может не подойти или фасон не понравится, а Светка сразу носом зашмыгала.

— Ты… ты…

— Угомонись! — пришлось повысить голос. — Я вернусь. Клянусь памятью наших родителей. Мы же еще отомстить за них должны. Не забыла?

Подействовало. Ну и славно. Не рассказывать же, что я на самом деле задумала. Потому что план у меня был незамысловатый и где-то даже читерский.

Я собиралась совсем немножко поиграть в догонялки со стражниками, а потом сдаться в плен. Это в жизни главаря мятежников ждет много неприятностей в лице дознавателей, судей и палачей, но для геймера все свелось бы до банального выхода из игры. А при следующем входе выскочила бы надпись: «Проведя несколько дней в темнице, вам удалось обмануть стражу и сбежать из плена». Или более жесткая, но ничего не меняющая по сути: «Вас казнили. Желаете начать игру заново или с последнего места сохранения?».

Насчет, начать с нуля, я конечно же погорячилась. Никто такого волюнтаризма не разрешит. Профессор первый запихнет меня обратно, где-то поближе к цели. Особенно, когда узнает о существовании заколдованного Замка. Кстати, доктор, который товарищ Михал Иваныча, обещал вынуть меня из игры через три часа реального времени. Пора бы уже, наверно? Здесь больше суток прошло с момента погружения. Уже один к восьми, как минимум. Или должно быть один к десяти? Не важно. Разберемся…

— Ты уверена, что именно так надо?

Ух ты, и братец моей судьбой озаботился. Похоже, амазонка оказывает на него только положительное влияние. А матушка баловала… М-да… И почему так несправедливо все устроено? С тех, кто должен стать будущим мужчиной, воином, добытчиком, главой семьи наконец, матери пылинки сдувают. Носятся, будто с писаной торбой. А дочерей гоняют, как шкодливых коз. Вот и моя была бы понежнее, может, и я не сбежала бы в Питер? Загадка природы. Будет у меня дочь — слова плохого не скажу. А сына воспитаю в строгости.

— Конечно. Не сомневайся. Увидимся раньше, чем вы по мне соскучиться успеете.

* * *

Обнялись на прощание, как водится, пожелали друг другу удачи и разъехались. Мои спутники в замок Тьерн. Я — навстречу стражникам. Предвкушая веселую погоню и думая лишь о том, чтобы меня не выдернули из игры преждевременно.

Пользуясь тем, что нас еще не заметили (одежка поскромнее, не такая цветистая как униформа стражников) я съехала с дороги и заложила солидную дугу. Для того, чтобы на момент встречи, нельзя было точно понять, куда и откуда я еду. Вряд ли стражники, найдя главный приз, станут проявлять чудеса смекалки и рвение в поиске еще кого-то, но береженного, как известно, конвой не стережет.

Отпустила поводья, скукожилась — со стороны, всадник притомился и задремал в седле. А лошадь бредет потихоньку, по своей воле. Примерно с километр в стороне и параллельно дороге.

Минут через десять меня заметили.

Командир подал знак. Отряд остановился. Не ошиблась Елена — двадцать один легкий кавалерист. Кирасы так и посверкивают на солнце. А с ними трое каких-то непонятных всадников. Кони вороные и сами одеты во что-то темное. Командир отряда как раз подозвал их к себе и указал в мою сторону.

Видимо, это те самые скауты, которыми меня амазонка пугала. Что ж, посмотрим, насколько легенды соответствуют действительности.

Подпустив их примерно на половину пути, я изобразила пантомиму: «Ой, мамочки! Шеф, усе пропало! Спасайся, кто может!»

Бедный конь, которого я дергала за узду то в одну, то в другую сторону, демонстрируя преследователям растерянность и неспособность соображать, не выдержал такого хамского отношения и взвился на дыбы. Чем едва не поставил точку в моей, еще даже и не начавшейся игре. Чудом в седле удержалась. Но, так даже натуральнее получилось. Получив в назидание за норов плеткой по крупу, конь прыгнул вперед и понесся во весь дух. Немного не в ту сторону, куда я планировала изначально, то есть — не от дороги, а к ней. Но это в жизни имело бы катастрофические последствия, а игре только придало смешной штришок. Бестолковая девица не смогла совладать с конем, и тот понес.

Стражники так и расценили ситуацию. Поскольку грубый мужской хохот и парочку скабрезных комментариев в мой адрес, я услышала даже с такого расстояния. Из строя выехало несколько кавалеристов и неторопливо направились назад по дороге, как бы заходя сбоку и перекрывая мне направление к городу. Тогда как всадники в темных одеждах галопом неслись наперерез.

Действительно прыткие… Их кони буквально летели, сокращая расстояние на глазах. Разворачиваться или начинать иной маневр было слишком поздно. Но я же не себя спасала, у меня была совсем иная задача, и тут без спектакля не обойтись. Я морочила голову и уводила стражников, как перепелка лисицу от гнезда, исключительно ради товарищей. Это мне поровну плен и так далее, а для них здесь все по-настоящему. Вот и тянула время, как могла. Давая своим друзьям уйти подальше. Так чтоб их уже не настигли, даже если продолжат поиск.

До скаутов можно было камень добросить, когда я осадила коня и так, пятясь назад, почти на месте развернулась. Потом хлестнула плеткой и прыжком послала вперед.

Получилось! От радости я даже в стременах приподнялась, ликуя, что пусть немного, но еще повожу за собой погоню.

И что интересно, вполне могло сработать. Совсем чуть-чуть везения не хватило. Проскакав всего с десяток метров, конь оступился, сбился с шага, и один из скаутов приблизился достаточно для того, чтобы бросить аркан.

Волосяная петля затянулась на шее моего скакуна, перекрывая дыхание, и тот остановился. Тут же вторая петля упала мне на плечи, прижимая локти к туловищу. Раньше чем руки успели выпустить уздечку и схватиться за оружие. А следом третий аркан довершил процедуру связывания.

— Тпру, девка, слезай… — хрипло засмеялся тот, что придержал коня. Совсем еще молодой, безусый парень. — Приехала… От нас еще никто не уходил по своей воле.

— Слышь, Терек… — отозвался второй. Заросший густой черной бородой почти по брови. Из курчавой поросли только глаза блестели, да нос клювом торчал. — Это точно она? Сказывали. Главаря мятежников ловим… Я думал, воительницу какую из амазонок или фурий северных. А тут — девка обычная.

— В гончем листе сказано: берет черный с белым пером, — отозвался третий скаут. Тоже молодой парень, только и того, что усы отрастить успел. И шрам заимел на левой щеке. Через всю морду. Как только глаз уцелел?

— Вижу берет, — согласился бородач. — Лепс, подай-ка мне его сюда.

Безусый сдернул с меня головной убор и подал старшему.

— Куртка замшевая светлая с бахромой на рукавах… — дальше припоминал приметы Терек. — Рейтузы черные с серебристым кантом…

Потом посмотрел, как бородач прячет мой берет за пазуху и поинтересовался. — Дядька, а ты это зачем?.. На память, что ли? Так лучше локон отрежь. Волосы у нее красивые. Золотистые.

— Вот дурила, — хмыкнул тот. — За наградой придете, чем докажете, что вы ее схватили, а не кавалеристы? Бабским локоном? Смекаете… — похлопал по пазухе. — Кто бы что потом не говорил, а я награду получу. Вы, если не дураки, тоже поторопитесь свое взять. Вон, десятник уже машет, к себе зовет.

Парни переглянулись и бросились ко мне. Который со шрамом, схватил за плечи, а безусый стал снимать сапоги. Я пыталась отбиваться, но куда там против двоих мужчин. А когда завизжала, мне сунули в рот жмут моих же волос. Спасибо, хоть не отрезали. И треснули по темени.

— Заткнись, дуреха! Не то кулаком пасть заткну!

Ага, так я и послушалась. Завопила еще громче.

— Помоги…

Терек умело разделил локоны на две пряди, просунул мне их в рот крест-накрест и завязал концы на затылке. Никогда не думала, что так можно. И еще одним подзатыльником наградить не забыл.

— Будешь упорствовать, сухих бодяков в рот натолкаю.

И так спокойно это сказал, что я сразу поверила. И представила… Кошмар. Никакой кляп не понадобится.

Следом за сапогами с меня стянули рейтузы.

А ведь под ними ничего! Совсем ничего! Здесь белья не носят!

«Мамочка родная! Михал Иваныч! Миленький! Вытаскивай меня отсюда! Я так не хочу! Этого не должно быть!»

Парни тем временем поставили меня на колени, не забыв при этом похлопать по поке, и принялись за куртку. Пуговицы так и брызнули во все стороны, когда Терек рванул ее на груди. Курточку сняли, а руки снова связали.

«Что ж это за игра такая?! Профессор, сволочь! Если эти уроды меня изнасилуют, я вам потом всем покажу… Ну и что с того, что на самом деле меня здесь нет, и все это происходит с телом героини. Как в кино… Но чувствую то я! Ой, мамочка! Я не хочу! Нет! Пожалуйста! Только не это!»

Я зажмурилась, приготовившись к худшему, но меня никто не трогал. Вообще отпустили. Не веря самой себе, я открыла глаза. Парни прятали мои шмотки каждый в свою сумку. Безусый — рейтузы, Терек — куртку.

— Сапоги наденьте на нее обратно! Запомните, нам чужого не надо… В трофеи только то, что в листе прописано… — велел бородач. — Да побыстрее, десятник уже сам сюда скачет. Старый лис. Чует что-то…

Парни бесцеремонно усадили меня голым задом на колючую землю и стали натягивать сапоги. И только потом, безусый осторожно провел ладонью по груди, слегка защемив между пальцами сосок.

— А ничего девка, сдобная. Дядька Фес… Может, мы ее того… приголубим разок?

— Поздно спохватился, малой, — громко высморкался бородач. — Эх, всему вас, сопляков, учить надо. В другой раз, хлопчики, ежели баловство в охоту, с него и начинайте. Поймали, взнуздали и сразу жарьте… Пока кирасиры да латники догонят, времени не то что двоим, пятерым хватит… И никто ничего не узнает. А теперь уже поздно, теперь это не наша добыча. Пока в город не вернемся, ее судьба зависит только от господина старшего десятника. Как он прикажет, так и будет. Запомнили? Вот и добре…

Бородач поглядел мне за спину и, изображая нечто похожее на неуклюжий поклон, несколько угодливо произнес.

— Все как приказано, ваша милость господин старший десятник. Догнали, поймали. Связали.

— Вижу, свое уже взяли…— этот голос принадлежал мужчине привыкшему командовать. — Поднимите!

Скауты взяли меня под локотки и вздернули на ноги, как пушинку.

— Поверните ко мне лицом… Что я задницы голой не видел?

Скауты выполнили и этот приказ.

«О, Боже! Десяток мужиков рассматривает меня, как манекен на витрине магазина, а я даже прикрыться не могу»

— И как девка, сладкая? — поинтересовался тот, что имел на нагруднике нарисованный герб города Шамбрея, разглядывая меня слегка прищурив глаз. В основном пялясь на гладковыбритый лобок.

— Откуда ж нам знать, господин старший десятник? — пожал плечами бородач.

— Хочешь сказать, Фес, что вы ее ради смеха раздели? — осклабился тот. — Брось. А то я ваших штучек не знаю.

— Нет… Для казначея…

— Что? — старший десятник даже растерялся. Но, быстро сообразил. — Думаешь, судья не поверит мне на слово, если я скажу, что мятежницу ты поймал?

— Господин судья мудрый и справедливый человек, — кивнул бородач. — И господин бургомистр тоже… Потому что они лишь отдают приказ. А выдает деньги господин Флавиус. И он ни одного пенни не вытащит из калиты, если к нему прийти только со словами. Это так же верно, как то, что я сын своего отца, господин старший десятник. Так что с одежкой прописанной в гончем листе оно надежнее будет.

— Ладно, черт с тобой, Фес… Считай, что поверил. Эх, жаль времени нет. Приказано немедля… А то я бы и сам не отказался с такой куколкой порезвиться. Хороша чертовка… И ведь пропадет дуреха ни за понюх табака. Ни себе радости, ни другим удовольствия…

Старший десятник громко вздохнул, сожалея о моей загубленной судьбе, и махнул рукой.

— Все, хватит лясы точить. Сажайте пленницу в седло, да поскачем обратно. Фес… Ты со своими шалопаями гони вперед, не жди. Обрадуй господина бургомистра хорошем известием. Может, он и от себя что прибавит. После не забудь угостить…

Глава шестая

Не знаю сколько времени я уже в игре — пять или шесть часов? По субъективным ощущениям несколько суток, но только сейчас, впервые возникло ощущение отстраненности. Шок от происходящего поспособствовал или наконец-то пришло понимание того, что это все не настоящее, понарошку… а только я вдруг успокоилась и стала смотреть на происходящее, как бы со стороны.

Меня усадили в седло, ноги привязали к стременам, руки — к седлу, повод накинули на заднюю луку седла десятника. И рот заткнули. Как сказал десятник, согласно приказу. Дабы воспрепятствовать возможности сговора и подкупа. Затрудняюсь сказать, чем голая девица, если не считать сапог, может подкупить два десятка стражников? Все что у нее есть ценного, они вполне способны взять без спросу. Наверно, подразумевалось, что главарь мятежа просто обязан иметь припрятанное на черный день золотишко, и именно с его помощью, попытаться купить свободу…

Так и в Шамбрэй въехали. Впереди бравый командир, а позади него, в сопровождении двух десятков кавалеристов — пленница. Эдакая леди Годива местного разлива. Хорошо что весь путь к городу, бравые вояки не стеснялись в обсуждении моих прелестей и размышлений на тему, как бы отличено они повеселились, если бы старший десятник разрешил сделать привал.

Хорошо, не потому, что мне нравились блудливые и однообразные фантазии кавалеристов, а потому что я успела смириться с ситуацией. Иначе даже представить не могу, что бы почувствовала, оказавшись в таком виде посреди многолюдной городской толпы. А еще спасибо Тереку, распустившему мои волосы, и которые я хоть и с трудом, но таки сумела перебросить на грудь.

Вот значит как ощущали себя приговоренные к публичным казням.

Откровенно говоря, малоприятное зрелище. Даже если забыть, что тебя на эшафот везут. Обычные горожане словно в животных превратились. Беснуются, визжат, вопят что-то несуразное. Даже камнями и отбросами бросать пытались, но десятник приказал прикрыть меня щитами, и толпа угомонилась. Так им не было меня видно, а это портило зевакам потеху.

Зато на центральной площади толпа буквально с ума сходила от непонятного восторга. А когда меня стащили с лошади и бросили к ногам нескольких мужчин, стоявших на ступенях магистрата, они завопили так, будто наступил конец света и всей массой ринулись вперед. Но кавалеристы обнажили мечи и направили коней на толпу. Ворча и огрызаясь, как злой пес, люди осадили и попятились. Видимо, знали, что стражники церемониться не будут.

— Это точно она? — с явным сомнением в голосе спросил десятника один из «отцов города». — Говорили, вроде, воительница во главе мятежа стояла. А эта… как куколка… из дорогого борделя. Я бы даже сказал, очень дорогого.

— Не извольте сомневаться, ваша светлость господин бургомистр, — прогудел десятник. Потом сграбастал меня за волосы и заставил приподнять голову. — Вы не на сиськи ее смотрите, а в глаза гляньте. Та еще зверюга. Я бы с ней в одну постель, даже со связанной не лег.

— Даже так… — хмыкнул бургомистр. Мужчина крупный, но скорее тучный чем сильный. И несмотря на летнюю пору, одетый в тяжелую меховую накидку. Из-за чего его лоб усеяли крупные капли пота. — Ну, это не сложно проверить. Господин префект, где там эта ваша… как ее?

— Госпожа Дюпон? — уточнил мужчина стоящий тоже на возвышении, но несколькими ступеньками ниже.

— Да кой черт их всех упомнит… — отмахнулся бургомистр. — Та, что зачинщиков в лицо видела. Тащите сюда. Пусть узнает…

— Но, ваша светлость, тогда и ее увидят.

— И что? — нетерпеливо дернул плечом бургомистр. — Разве она что-то постыдное совершила? Пусть видят. Город должен знать своих героев. Да тащите же скорее, черт бы вас побрал! Нам что, весь день тут торчать?!

— Как прикажете, ваша светлость.

— То-то же, — подобрел толстяк. — Вечереет скоро… Господин Кагор? Надеюсь, для торжественного пира уже все готово?

— Да, ваша светлость. Хоть сей минут за стол.

— Вот и отлично… — бургомистр облизнул пухлые губы, при этом оглядывая меня от макушки до пят и обратно, с обычной мужской заинтересованностью в глазах. — Нет, не пойму. Зачем такой красотке встревать в разные заговоры, бунты? Нашла бы себе состоятельного друга и горя не знала.

Я бы ответила, и ответ надутому индюку вряд ли понравился бы, но с кляпом во рту это сделать затруднительно. Только и остается, что взглянуть соответствующе.

— Ого! А ведь ты прав, десятник. Чисто волчица зыркает. Такая горло перегрызет и кровью не захлебнется. Интересно… Говоришь, даже со связанной не лег бы? А если взнуздать?.. Эй, долго мне еще ждать? Где там черти префекта носят?

— Мы уже здесь, ваша светлость, — префект вытолкнул вперед себя женщину, в которой я узнала ту скандальную особу в детском чепчике с кружевами, которая не поладила с Еленой.

— Госпожа Дюпон, вы узнаете преступницу?

Это бесформенное, расплывшееся существо с радостью узнало бы преступницу в любой, более-менее красивой девушке. Что она и подтвердила, злобно блеснув поросячьими глазками.

— Ага, попалась, ведьма! Так тебе и надо! Нечего мужикам головы морочить! Да, ваша светлость, это она! Там было еще несколько человек, но она главная. Остальные лишь выполняли ее распоряжения. А эта сука, даже разговаривать с нами не желала, все через такую же, как сама, ведьму-амазонку передавала.

Торговка даже не заметила, как дважды обмолвилась о истинных причинах своей ненависти ко мне, но никто на оговорку внимания не обратил.

— Спасибо… — кивнул бургомистр. — Господин казначей, вы знаете что надлежит делать. Господин префект, передаю преступницу в ваши руки… — потом повернулся к толпе и громко крикнул: — Граждане Шамбрэя! Высочайший суд города рассмотрел дело о мятеже и постановил не омрачать торжество казнью… Сегодня веселитесь. Магистрат угощает всех. А преступницу повесим завтра.

Притихшая было толпа взорвалась ликующими криками и воплями. Народу такой подход понравился. Бесплатное угощение и казнь на опохмелку. Лучше и не придумать. Бургомистр знал, как завоевать любовь горожан.

Префект махнул, и пара стражников встала по обеим бокам от меня. Взяв под локотки.

— Пошли, красотка, — пробормотал тихонько один из них… — Его светлость дарует тебе еще один день жизни. А мы с парнями позаботимся о том, чтобы ты и в аду вспоминала о нем с ужасом.

— Погоди… — еще один мужчина, одетый скромнее, но весьма изысканно, и до сих пор молча стоявший за спинами отцов города, повелительным жестом остановил префекта, наклонился и зашептал что-то бургомистру на ухо.

— Вы как всегда правы, ваше преосвященство… — осклабился тот. — Я об этом не подумал. — Потом сделал насмешливый поклон в мою сторону. — Леди, вы тоже приглашены на торжественный ужин по случаю победы над мятежниками. Господин префект, проводите гостью и устройте со всеми почестями, надлежащими ее званию. Возникнут вопросы — его преосвященство подскажет.

— Как прикажете, ваша светлость. Ваше преосвященство, распоряжайтесь…

«О, Господи! Что они еще придумали? Профессор! Михал Иваныч! Черт бы вас всех побрал! Сколько еще ждать и терпеть эти издевательства? Неужели три часа до сих пор не прошли?»

Видимо, не прошли. Либо соотношение игрового времени и реального даже больше чем один к десяти, либо у них таймер испортился…

«А может, — от этой мысли у меня по спине пробежали мурашки и ладошки вспотели, — все именно так и начинается? Может, и я теперь, как Антон, здесь застряла? И он не выходит из игры не потому что увлекся, а потому что система не выпускает? Черт! Черт… И что дальше? Я буду продолжать играть главную роль в этом сценарии пока героиню не казнят? И только после этого вернусь в реальность? А пока придется терпеть унижения и все, что там еще придумают эти… ублюдки? Терпеть и уговаривать себя, что все это понарошку, и ничего, что боль ощущается, как настоящая. На самом деле, тело мое в другом месте, а это происходит лишь в воображении…»

Увы, сколько не убеждай себя, когда на босые пальцы наступили кованым сапогом, застонала от боли я, а не игровой персонаж. И холодно не героине, а мне… И шлепнули только что по заднице латной перчаткой, а потом еще и ущипнули, как клещами, тоже меня.

Вот это ты, девочка, влипла! Тут никакое отрешение не поможет. И если нет желания завтра шагнуть в петлю и испытать все прелести смерти от удушения, пусть даже понарошку, надо включать мозги и что-то придумывать.

Огромная зала. Такая большая, что даже странно, как она поместилась в относительно небольшом здании магистрата. Шагов сто, не меньше. Мы прошли между двумя рядами столов, накрытых для трапезы, — десяток слуг еще сновал вокруг, заканчивая сервировку и расставляя приборы. В основном молодые девушки. Но даже они на меня взглянули мельком, без любопытства или сочувствия.

Меня провели в конец залы, к большому, занимающему почти весь простенок камину. При желании, в нем легко можно было запечь целую воловью тушу. Сейчас огонь в камине не горел — лето все-таки. Теплынь на дворе. Хотя лично я не отказалась бы сейчас от махрового халата или даже от пухового платка.

Стражники придвинули к камину несколько массивных табуретов, по которым один из мечников взобрался на каминную полку.

— Чего застыла? — очередной шлепок по ягодицам. — Давай следом… — и видя что я не пронимаю, чего от меня хотят, стражник снизошел до объяснения. — Лезь наверх. Да побыстрее. Скоро в колокола ударят.

Видя, что я все же не тороплюсь выполнять приказ, здоровяк просто схватил меня в охапку и забросил на камин.

— Держи, Люк. Не хочу получить взбучку от десятника. Там сам управишься или помочь?

— Управлюсь… — второй развязал мне руки, но лишь за тем, чтобы тут же привязать их по отдельности к вбитым в стену железным крюкам. — Готово… — он подергал узы, проверяя на крепость, после чего спрыгнул на пол. А я осталась стоять наверху, попеременно бледнея и краснея, в зависимости от накатывающих чувств.

Какой кошмар!! Это ж они меня, словно трофей, на всеобщее обозрение выставили. Как кабанью или оленью голову после удачной охоты. И все… все, кто сядет за эти столы, будут пялиться на меня весь вечер, как на…

— Кто посмел?! Это что такое, я спрашиваю?!

По проходу почти бежал тот самый мужчина, которого называли преосвященством и гневно потрясал кулаками.

— Вы же сами приказали, ваше пре…

— Я?! Я приказывал мятежницу, еретичку и блудницу поставить перед всеми в позе Христа?! — срывающимся от злости голосом завопил тот. — Чтоб на нее смотрели, как на мученицу?! У вас в головах что, полова или опилки?! Или вообще пустота?..

— Простите, ваше преосвященство, — повинился стражник, который привязывал. — Мы сделаем как надо… Вы только скажите, как?

— Руки сведите вместе и вон на тот крюк, что повыше прицепите… чтоб на цыпочки встала. А ноги, наоборот, раздвиньте... — успокоился тот. — Да хоть на карачки поставьте, только чтобы ее поза крестное знамение не напоминала... Девка должна призрение вызывать… или похоть, но только не сочувствие, как сейчас. Гляньте сами, великомученица Варвара да и только. Тьфу ты, прости меня Господи.

Священник перекрестился и ушел, а стражники полезли на камин, придавать моему телу бесстыжего вида. И я не могла ничего со всем этим поделать, несмотря на неимоверное желание немедленно закончить эту идиотскую игру и вернуться домой.

Suam quisque potestatem habet ut tollat crucem eius*… (*лат., — У каждого свой крест)

* * *

Не знаю какую цель преследовал бургомистр или священник, чего желал больше — унизить меня и опозорить, но у них ничего не получилось. Нет, я не сбежала и не стала невидимой, но входящие в трапезную залу глазели на меня только пока шли к своему месту. После этого их взгляды так надежно прикипали к кувшинам, бутылкам, подносам и мискам, что никто, даже вскользь, в сторону камина больше не глядел. Они жрали, пили, отрыгивали проглоченное под стол, толкающимся там псам, и снова продолжали жрать. Пока не валились на пол в свою же блевотину. А если у кого из мужчин и возникали иные потребности, помимо насыщения, то под рукой всегда имелась разбитная подружка, готовая сопроводить распалившегося самца до ближайшего сеновала. Если кавалер был в состоянии туда дойти и оплатить прогулку.

Так что глядя на эту вакханалию чревоугодия, я довольно скоро перестала чувствовать себя неловко, зато все сильнее стали болеть вытянутые руки, плечи, спина и напряженные лодыжки. Стараясь угодить его преосвященству, стражники так подтянули меня вверх, что приходилось либо висеть всем телом на запястьях, либо стоять на кончиках пальцев. Хорошо, что я с детства занимаюсь танцами и могу так часами стоять. А еще лучше, что это не мое тело. Не уверенна, что смогла бы выдержать столько после перелома. Хотя, доктор говорил, что в местах срастания кости даже прочнее становятся. Шутил, наверно…

— Женя! Женя… Надеюсь, ты все же меня слышишь.

Голос профессора прозвучат так отчетливо и громко, что я непроизвольно завертела головой, ожидая увидеть его где-то рядом. Но, увы, следующие слова развеяли надежду.

— Женечка, ты только не волнуйся. Мы пока не понимаем, что происходит, но непременно что-нибудь придумаем. Ты, главное, помни — что бы с тобой не происходило, все это лишь в воображении. А сама ты лежишь на кушетке у меня на даче. Таисия Степановна все время рядом. Доктор тоже. Он говорит, что все показатели в норме. Только энцефалограмма показывает повышенную возбудимость мозга, но это нормально при компьютерных играх.

Профессор помолчал немного, потом вздохнул и продолжил.

— Женечка, я надеюсь, ты меня слышишь. Все будет хорошо. Мы вытащим тебя оттуда. Держись, милая, и ничего не бойся. Все будет хорошо.

Голос постепенно затухал, словно Михал Иваныч продолжал говорить, стоя на подножке отъезжающего автомобиля. А потом и вовсе пропал, в сопровождении характерного щелчка, отключившегося микрофона.

Интересно, это профессор сам выключился, или его выключило то, что держало в игровом мире теперь уже два сознания.

«Успокоил, называется... Да, теперь мне совсем хорошо стало. Ничего не бойся, значит? Расслабься и получай удовольствие? А тело, значит, в целости и сохранности на даче. Чтоб вас там всех…»

Пожелания семь казней Египетских на голову профессора, его супруги и доктора, из-за которого все случилось та и остались не высказанными. Ибо им там, в реальном мире, явно ничего не грозило, а вот здесь обо мне, похоже, снова вспомнили. И явно не для того, чтобы произвести приятное впечатление и извиниться.

Священник и бургомистр какое-то время смотрели на меня, потом толстяк неопределенно хмыкнул и похлопал себя по бедрам.

— Снимите ее, — приказал негромко, и пара слуг немедля полезла на камин. — Не знаю как вы, господин аббат, но снизу вверх я только на короля привык смотреть, а не в… — махнул неопределенно рукой, но закончил, — девице между ног заглядывать. Какие у вас на ее счет планы?

— Это же ваша добыча, — пожал плечами худощавый. — Хотите казните, хотите себе оставьте. Церковь в мирские дела не вмешивается. А что?

— Девка больно ладная… — признался толстяк.

Меня к тому времени уже спустили вниз. Избыток алкоголя придал бургомистру смелости, и он, первый раз за все время выдержал мой негодующий взгляд. Потом спросил:

— Жить хочешь, сладенькая? От него так разило вином и потом, словно толстяк не мылся с дня собственного рождения, а перед тем как подойти ко мне, опрокинул на себя кувшин. Точнее — в себя. Первым порывом было отрицательно помотать головой, но слова профессора еще были свежи в памяти и не позволили поддаться эмоциям. Если спасение теперь только в моих руках и никакой помощи извне не будет, то и умирать торопиться не стоит. Тем более, что отказ оскорбит толстяка, и не сложно представить, как он на него отреагирует. Вон святоша как ехидно лыбится. Явно ждет, что я подставлюсь и попаду к нему на десерт. А вот хрен тебе с маслом. Если я в игре, так давайте играть. И… кивнула.

— Вот и умница… Ты сделала правильный выбор и не пожалеешь… Если сама все не испортишь.

Вот теперь я помотала головой отрицательно и посмотрела на него так жалобно, как только смогла. И быстро потупила взгляд, боясь что аббат заметит наигранность. А тот аж потемнел лицом. Похоже, я угадала, он явно рассчитывал на укрощение строптивой девицы другими, более приятными методами… для него лично и святой инквизиции в целом.

А вот бургомистру моя покладистость понравилась. Погладил легонько по бедру, потом не отрывая потной ладони, скользнул по животу к груди. При чем, проделывал все это не отрывая взгляда от моих глаз. Пришлось зажмуриться, чтобы не испепелить урода полыхающей в них ненавистью. Зато, от нахлынувших чувств, я очень кстати покраснела. Чем бургомистр остался очень доволен… Скотина.

— Что ж, договорились, — потрепал по щеке, словно собачонку. — Тебя отведут в мою спальню. Искупайся, ну и все такое… Сама знаешь… Но, помни! — похлопывание сменилось мощной пощечиной, аж в голове загудело. — Малейшее неповиновение и ты… тебя… — не сразу смог сообразить, чем еще можно запугать приговоренную к казни. — Я отдам тебя стражникам. И через недельку их внимания, сама в петлю полезешь. Если раньше не сдохнешь? Поняла?!

Для весомости он с силой ущипнул меня за сосок. Спасибо, весьма кстати. Больно же… Вот слезы и потекли.

— Все, все… — толстяк тут же сменил гнев на милость. — Вижу, сладенькая, ты понимаешь вся правильно и глупостей не натворишь.

— Постойте, ваша светлость, — наконец-то ожил аббат, которому такая сделка совершенно не пришлась по вкусу.

Что ж я тебе такого сделала? Или это ненависть одного корня с той, что у толстухи-торговки? Но та хоть ревнует, а тебе чего надо?

— А как же завтрашняя казнь? Хотите отменить? Народу не понравится ваша мягкотелость. Тем более, с перепою.

— Зачем отменять… — ухмыльнулся бургомистр. — Надежды граждан нельзя обманывать по таким пустякам. Иначе они не поверят потом в большую ложь. Стараниями господина префекта, тюрьма нашего города никогда не пустует. Найдем что-нибудь подходящее. Обрядим в длинную рубаху… Никто и не заметит подмены. У тебя, куколка… — толстяк расплылся в самодовольной ухмылке, — будет уникальная возможность наблюдать за собственной казнью и при этом заниматься… — сделал характерный скабрезный жест. — Не правда ли, пикантная ситуация? Га-га-га…

Да уж, с чувством юмора у него явно проблемы. Извращенец… Куда меня запихнули? Урод на уроде… Интересно, кто писал эту игрушку? Любитель БДСМ или просто озабоченный малолетний гений? Выберусь, найду и надеру задницу… Нет, лучше уши. А то, может, ему еще и в кайф будет.

Мое исчезновение с пьедестала, как и уход с торжества победившей администрации, остался незамеченным. Могли и не укутывать в плащ. Это я, для сравнения. На самом деле очень даже вовремя, а то так недолго и простуду подхватить. А город гулял… Вот когда надо было восстание поднимать. Бери власть голыми руками, никто и не почешется. Поторопился господин Корнелиус. Надеюсь, он успел скрыться. И сына спрятать…

Дворец бургомистра оказался в соседнем от магистрата здании. И ста шагов не сделали, как стражники подтолкнули меня к входу в большой, трехэтажный дом. Постучались, сказали что-то в открывшееся смотровое окошко и передали лакеям.

Если б я сидела за компьютером и гоняла свою героиню мышкой по монитору, то, наверное, попыталась бы сразу надавать всем по шее и сбежать. Домашняя прислуга, судя по внешнему виду, не имела серьезной боевой подготовки. Но сейчас, когда я практически едва могла шевелить руками, и малейшее движение тут же отзывалось болью в ключицах, а колени дрожали и подгибались при каждом шаге — меня спеленала б и парочка детишек дошкольного возраста. Так что прежде надо отдохнуть и привести себя в нормальное состояние… Бургомистр что-то о ванной говорил. Да и поесть не помешает… Не знаю, как в реале меня кормят и когда, но в игре я последний раз ела еще перед восстанием. А это… на минуточку… почти двое суток тому…

Какие бы инструкции не получила прислуга, но со мною они вели себя вполне корректно. Или это программа не предусматривает иных вариантов, чтобы не плодить сущности. Наклепали типажей…

Стражник — брутальный, хам и мужлан. Десятник или старший скаут — чуть умнее. Точнее — умудренные жизнью. Службу знают и исполняют от и до. Лакей — манерный, угодливый… Почти как визажист. Горничная — тихая, аккуратная. Молчаливая. Кстати, очень миленькая девушка. Приелась хозяину, что ли?.. От того он и на меня запал? Тупая и зловредная торговка. Злокозненный и хитрый аббат, он же — инквизитор. Толстый, сластолюбивый и хитрый бургомистр. Сплошные штампы… Из этого и надо исходить. Планируя будущий побег.

Уверена, толстяк заявится пьяный вдрызг и о новой наложнице вспомнит только утром. Вместе с головной болью. Так что до утра время работает на меня. Успею что-то сообразить.

Все это я обдумывала, нежась в горячей ванне. Горничная добавила в воду какого-то ароматического зелья, и я даже поплыла слегка. Как от глотка хорошего шампанского. А вот с этим надо поосторожнее. Черт его знает, на какое коварство способно то, что удерживает меня в игре? Вполне вероятны и другие подлянки, почерпнутые из книг и кино. В плане совращения и извращений. И можно так помыться или отужинать, что очнешься привязанной к кровати, под сопящим «боровом».

* * *

Как я и предполагала, господин бургомистр заявился на бровях. Подогретого алкоголем желания хватило ровно на то, чтобы пробормотать нечто похожее на «иди ко мне, сладенькая», сбросить кафтан, сапоги и… завалится лицом в перины. Мелькнула было мысль придушить гада, но я не знала, как на это среагирует игра. Может, в ней прописаны какие-то механизмы защиты неписей. Или они попросту не убиваемы, и я добьюсь только того, что бургомистр протрезвеет. Так что пусть дрыхнет, и чем дольше тем лучше.

Я даже уложила его удобнее. С огромным трудом. Весил толстяк килограмм полтораста, если не больше.

Теперь можно было приступать ко второй части побега. Активной.

Попрыгала на кровати минут десять, постонала во все горло, для правдоподобия, если слуги подслушивают. Потом еще немного подождала и выглянула из спальни в соседнюю комнату. Темно… Все освещение только от едва теплящейся в красном углу лампады. Но и его вполне достаточно, чтобы увидеть, что комната пустая.

Видимо, слуги, хорошо знают привычки хозяина и разошлись по своим комнатам. Отлично. Отдыхайте. Я беспокоить не стану.

Из этой комнаты выход в коридор и на лестничную площадку. Дальше, по ступеням вниз и налево. А там холл и выход… парадный. Который, наверняка, либо замкнут, либо охраняется. Вряд ли господин бургомистр так сильно верит в любовь своих граждан, что оставляет двери открытыми на ночь. Так что главный путь отпадает сразу. Зато в домах, подобных этому, всегда имеется черный ход, для кухонной прислуги, истопника, трубочиста и прочей черни.

И, как следует из перечисленных пользователей, идет он через кухню. А где тут кухня? Точно не знаю, одно запомнила, горячую воду для ванной и ужин мне приносили через двери, ведущие в правое крыло дома. Так что и кухня, по идее, тоже должна быть где-то там.

Тихонько, чтоб не скрипнула ни половица, ни ступенька, я прокралась через весь дом и не ошиблась — за последней по коридору дверью оказалась кухня. Просторное помещение, с большой печью, разделочным столом и прочей кухонной утварью. Освещенное, как и остальные комнаты, лампадкой перед ликом какого-то святого. Вот уж действительно почувствуйте разницу между светом веры и тьмой мракобесия. Как бы я выбралась ночью из незнакомого дома не наделав шума и не разбудив прислугу, даже не представляю. Я же не кошка…

В кухне меня ждал еще один бонус. У печки сохла униформа горничной. Что было весьма кстати. Одежду мне ведь скауты не вернули. Поскольку подразумевалось, что она мне при любом раскладе без надобности. А дальше — по желанию его светлости. Захочет — приоденет новою игрушку, а решит, что голой мне лучше — значит, так и будет.

До его возвращения я куталась в покрывало, в нем и вниз сошла. Но выходить в таком виде на улицу… Во-первых, — неудобно. Во-вторых, — меня остановит первый же патруль. А спешащая куда-то посреди ночи горничная, если и вызовет интерес стражников, то лишь мимолетный. Мало ли какая причуда взбрела в голову ее хозяину или хозяйке. Еще и посочувствуют. Сами люди подневольные.

Интересная одежка… Точно игру кто-то весьма сексуально озабоченный делал. Днем я не приглядывалась, других забот хватало, а вот теперь взяла в руки и ахнула! Вся униформа — один передник. Да и тот мини. Эдакий кружевной вариант домашнего доспеха амазонки. С моими кавалерийскими ботфортами будет смотреться просто убийственно. Хорошо, ночь на дворе.

Правда, после стояния на камине, стеснительности у меня сильно поубавилось. А вот уверенность, наоборот — возросла. Особенно после того, как я нашла разделочный тесак. Теперь меня так просто в плен не возьмут. Жаль, поздно подумала про оружие, могла бы меч бургомистра прихватить. Но не возвращаться же. Плохая примета. Даже ради брюк не стоит. Так что на всякий случай обильно полила дверные петли водой, отодвинула засов и толкнула створку…

Благодаря полной луне и россыпи звезд, на улице, куда выводил черный ход, казалось светлее, чем внутри. Слева что-то мелькнуло. Я прижалась к стене, настороженно вглядываясь. Но ночную тишину ничто не нарушало. Показалось. Или — кошка…

Повернулась к дверям, чтобы закрыть за собой и в тот же миг меня схватили. Сразу несколько людей. Потому что держали и за руки, и рот зажимали, да еще и прижали к кому-то так, что я буквально впечаталась обнаженной спиной и попой в кольчужные кольца. Холодные и очень твердые…

«Да что ж такое?! — возмущенно пискнула мысленно. — Опять?! Ну это уже свинство!»

— Тихо, девка! Не шебаршись… — негромко произнес на ухо тот, чья кольчуга пыталась сделать мне сзади тиснение на коже. — Не тронем. Ты нам не нужна. Мы к господину бургомистру…

То-то мне голос показался знакомым. А как он произнес «бургóмистру», я вспомнила, где слышала его раньше. Именно так говорил Вест — мастер-оружейник, один из зачинщиков восстания. Огромный, здоровенный детина. За два метра ростом. В комнате у купца всегда сразу садился, иначе пришлось бы стоять, прижимая подбородок к груди.

Узнала — это хорошо. Как теперь ему сказать. Любое движение или мычание будет воспринято, как попытка освободиться. И его железные ручищи меня просто расплющат. И так ребра уже трещат. Пришлось применить старинный способ — упасть в обморок. Что я тут же и проделала, еще и ноги для верности подогнула.

Сперва гигант даже на заметил, что вес в его руках стал тяжелее. А когда понял, перехватил за талию и развернул к себе лицом.

— Эй, ты чего?

— Отпустите меня, мастер Вест. Право слово, задушите.

— Знаешь меня? — удивился тот.

— А вы присмотритесь… Может, тоже где видели?

Оружейник без усилий, словно я весила не больше полупустого чайника, приподнял меня и повернул к луне.

— Госпожа Эвгения?! — воскликнул раньше чем я решилась пнуть его. — Но этого не может быть! Вас же… Вы же…

— Ты же… Мы же… Поставьте меня, наконец! Я ваши лапы до смерти ребрами чувствовать буду. Медведь!

— Прощения просим, госпожа Эвгения.

Мастер тут же грохнул меня пятками о землю, аж в позвоночник отдало.

— Ууу…

— Но как же… Мы вот, отомстить за вас хотели, а вы… — тут он сообразил, из чьего дома я вышла, когда они меня схватили. — Так, значит, уже не нужно. Вы сами?

— Вы хотели убить бургомистра? — я тоже умею иногда показывать чудеса сообразительности. — Не надо… Но не потому, что я это сделала раньше. Его вообще не надо трогать. Он безвредный. А кого пришлют на его место — неизвестно. Опасаться надо аббата. Именно его постарайтесь устранить, если подвернется случай. Но только очень осторожно. Его преосвященство настоящая лиса. Хитер, умен, изворотлив… А лучше всего — затаитесь и ждите. Уже недолго.

Мысль пришла в голову только что. Не знаю почему, но мне захотелось спасти этих людей. Потому что если они продолжат подпольную деятельность, то будут раскрыты и казнены. В этом я тоже, почему-то, была уверена.

— Чего ждать, госпожа Эвгения? — оружейник, кажется, верил каждому моему слову.

— В Кальрадию вернулся Император. Не могу сказать, когда он заявит о своих правах на земли, но — будьте уверены, очень скоро всем королям и царькам придется склонить перед ним колени. И вот тогда настанет ваш черед. Кто принесет присягу первым, тому права и привилегии.

— Это правда? Вы сами его видели?

— Да…

Ложь во спасение дается легко. Я врала совершенно не напрягаясь, со всей возможной искренностью. И мне поверили.

— Спасибо, госпожа Эвгения, — гигант неуклюже поклонился и попытался поцеловать мою руку. Но я вовремя отступила. — Вы дали нам самое ценное в жизни — надежду.

— Вот и хорошо. А теперь расходитесь, пока нас никто не заметил…

Я кивнула и решительно повернулась к мастеру Весту и остальным, молчаливым мужчинам, спиной.

— Госпожа… — нерешительно окликнул он меня. — Госпожа…

— Ну что еще?

— Прошу прощения, вы одного сложения с моей младшей дочерью… Не хотите… Я не смею спрашивать. Может… Вам виднее… Но в дороге неудобно…

Вот черт, совсем забыла про особенности покроя костюма горничной.

— Буду признательна…

— Тогда, идите за мной. Тут недалеко. Всего два квартала. А лучше, госпожа Эвгения, позвольте, я возьму вас на руки и понесу. Так быстрее будет.

Вот уж нет! Как и большинство девушек, конечно же, я не против того, чтобы мужчины носили меня на руках. Но только не такие увальни. Хватит на сегодня синяков и шишек от его кольчуги. И так пару дней придется есть стоя, а спать на животе. И с ужасом думать о лошади, оседланной чем-то тверже пуховой подушки.

Глава седьмая

Из славного города Шамбрэя, глаза мои б его не видали, я выбралась ближе к полудню следующего дня. Не дожидаясь «собственной» казни. В повозке оружейника.

Младшая дочь мастера Веста действительно оказалась одного со мною роста и похожего телосложения. Вот только мне в жизни девятнадцать, а по игре и того больше, тогда как девочке только-только тринадцать исполнилось. Впрочем, чего еще ожидать при таких папашиных габаритах.

Охранники нашу одноколку даже осматривать не стали. Поздоровались с Вестом, да посоветовали лучше конячку нахлестывать, а то к представлению вернуться не успеет. На что тяжеловесный и, вроде бы, такой же нелюдимый мастер неожиданно изрек, что о таком пустяке даже не думает. Мол, бунтовщиков схватили много, и честные граждане уже подали бургомистру челобитную, с просьбой казнить всех. Так что веселья хватит надолго. И пока стражники обсуждали эту неожиданную новость, мы выбрались за стены города.

Отъехали с километр и распрощались. Мастер повернул налево, к рудникам. Надо ж было, если спросят, подтвердить поездку. А мне предстояло топать дальше… В замок Тьерн. Но не напрямки, туда погоня кинется в первую очередь, а кружным путем. Получится намного дальше, зато — безопаснее. В первую очередь, для моих спутников. Хотя, теперь и о себе забывать не стоит. Когда там еще профессор меня выдернуть сможет.

Если честно, с этим моментом я как-то не слишком разобралась. Ведь если человека не засосало в компьютер, и он там лишь виртуально, разве не проще выдернуть из разъема соединительный кабель, а то и вовсе отрубить комп от электричества, вместо того чтобы все так усложнять? Я даже спросила об этом вслух, и доктор принялся объяснять, но… в этот момент к нам подошла Таисия, желая немедленно уточнить мой цикл и когда эти дни были в последний раз, и я благополучно пропустила ответ мимо ушей. А второй случай уже не подвернулся…

Оружейник предлагал купить коня, но я не захотела подвергать его дополнительному риску. Если у бургомистра не хватит ума промолчать о моем побеге, то начнутся расспросы — и, раньше или позже, след приведет к мастеру Весту. А у него две дочери и три сына. Узнав об этом я сильно удивилась. Это ж как надо человеку допечь, чтобы он полез в заговор, имея на руках такое семейство?

М-да, придется теперь всерьез подумать о возвращении Императора.

Как говорится, слово не воробей… Вылетит — ни в мешке не утаишь, ни топором не вырубишь.

Тем более, имеются соображения.

Игровая механика может быть как угодно запутанной, но это не жизнь, и в ней нет бессмысленных фактов или событий. Все непременно должно иметь определенный резон и существует не само по себе, а лишь как звено в цепи. Отсюда, можно предположить, что сценарий не зря начинается с загадочного убийства родителей главной героини. А так же — на определенные мысли наводят найденные в сундуке мечи. Из хорошей стали, богато инкрустированные. Хоть и в простых ножнах.

Я с трудом представляю себе Императора и Императрицу в роли фермеров. Но мало ли что взбрело в голову сценаристу. Вполне вероятно, что придумывая сюжет игры, сочинитель руководствовался не логикой, а желанием. На вопросы «почему» и «зачем» отвечая «а чтоб интересно». И не потому, что поленился продумать детали, просто в последнее время по такому принципу снимается большинство бесконечных сериалов. Причем, чем меньше в них здравого смысла, тем вероятнее популярность и появление следующего сезона.

А раз все так, то… То мы трое — наследники трона Кальрадии. Почему нет? По годам сходится. Да и по всем остальным приметам тоже. Вот только что нам с этим наследием делать? В замок мы, допустим, попадем. Но, после того, как будет снято заклятие — ворота откроются для всех. Без исключения. И кто придет следующим? Правильно — тот, у кого войско больше. И хорошо, если узурпатор захочет узаконить свое правление браком. В том смысле, что нас не всех убьют. Но, может и решить устранить законных наследников. Поскольку без нас престол становится ничьим…

Такая вот дилемма. Из-за которой я и молчала до сих пор о своих предположения. Впрочем, сейчас тоже молчу. Потому что вокруг ни души. А жаворонок, звенящий над головой и высоко парящий коршун, не считаются.

Можно, конечно, затихариться в какой-то деревеньке и тупо дожидаться, кода Михал Иваныч вытащит меня. Но, во-первых, — я не имею понятия, как скоро это случится. И случится ли вообще… Стоп! Вторую мысль удалить… Пытались помочь Антону, помогут и мне. Или мы сами что-нибудь сообразим, когда встретимся. А отсюда следует во-вторых, — я должна и хочу найти этого парня. Что никак не получится, если сидеть на одном месте. Ну и в-третьих, — ждать всегда скучно и долго. Когда с варварами или бандитами сражаешься… или с эшафота сбегаешь — время быстрее течет. И о грустном думать некогда.

Например, о том, что профессор на связь больше не выходил, а значит — блокировка усилилась. И еще, я так и не узнала, как соотносится скорость течения игрового времени и реального. Хотя, это и к лучшему. Можно считать, как хочется, и не волноваться, что проведу здесь все лето и в этом году не съезжу к морю.

Стоп! А почему не съезжу? Море вон оно, за стенами Шамбрэя не видать, но шум прибоя даже сюда доносится. И характерный запах. Хоть сейчас разворачивайся и топай к заливу. Будет там и пляж, и солнце, и все прочие радости жизни. Причем, незагаженные цивилизацией и… совершенно бесплатные. Все ощущения при мне, единственно — загар не пристанет к тому телу, которое на даче валяется. Зато, обгореть не страшно. Нос шелушиться не будет.

Ну как идея? Решай быстрее, пока не повернула в противоположном направлении. Родственники и друзья никуда не денутся. Посидят еще пару-тройку деньков в замке Тьерна. В конце концов — это всего лишь неписи, а не живые люди. Я, правда, все время об этом забываю, игра затягивает… Но порою лучше помнить.

Уговорила. После столь длительного постельного режима, разрыва с козлом и уродом… ужасной сессии и прочих перипетий судьбы — небольшой отгул мне полагается по всем законам. Божьим, человеческим и игровым. Так что разворот и с низкого старта. Раньше добежишь — дольше нежиться на песочке будешь.

— Море, море — мир бездонный.

Пенный шелест волн прибрежных.

Над тобой встают как зори, над тобой встают как зори…

Нашею юности…

«Чего? Какие нафиг зори посреди белого дня?»

Ветерок повеял с залива и к характерному аромату гниющих водорослей примешался запах дыма.

А как закончились прибрежные заросли, я и костер увидела. Вернее, пожарище…

Примерно полдюжины хибар, скорее всего рыбацкий поселок, уже догорал. А у причала, рядом с лодками, на волне покачивался, скаля пасть, драккар викингов.

Сами морские разбойники, в количестве семи человек, неторопливо сновали по берегу, снося к судну награбленное. Большинство жителей поселка лежали там, где их настигла смерть.

В плен скандинавы взяли лишь двоих девок, которых усадили рядом с добром, найденным в домах. Добычи было мало, и викинги вяло переругивались друг с другом, поминая при этом Тора и Одина.

«Повалялась на пляжу… Ага… Солнечные ванны и прочий релакс. Просто супер… Любой каприз за ваши деньги, мисс. И что мне теперь делать? Тихонечко отползать и ноги в руки, пока не заметили? Разумно, в общем-то. Я же не Баффи, и не Супер-герл, что в каждой дырке затычка и каждому злодею наказание. Существовал это мир как-то раньше, продержится и еще немного. А у меня великая цель и такая же миссия. Не до двух зареванных дурех. Подумаешь, поимеют их викинги толпой, а потом рабынями сделают. Люди и в реальности веками так жили, и ничего — цивилизацию какую отгрохали, в Космос летают… Компьютеры, опять же, придумали…»

— Гляди, Торвальд… — раздался насмешливый голос позади. — Прав был хирдман* (*линейка развития юнитов в игре — пират, налетчик, викинг, хирдман, ярл), когда говорил, что не может на такой костер никто не прибежать взглянуть. Город то рядом. Люди любопытные… А ты ворчал, что зря только комаров кормим. Не зря. Видишь, какая пташка в силки попала.

Я резко развернулась и увидела перед собою двоих викингов. Точь-в-точь, как те что возились у драккара. Рыжеволосые и рыжебородые здоровяки. Мощные и огромные, как медведи.

— Вставай, девка… — пнул меня носком сапога в бедро один из них. — Слава Одину, наша добыча стала хоть немного больше. Не зря сплавали.

Я замотала головой и засучила ногами, пытаясь отползти.

— Тоже верно… — засмеялся викинг, глядя на мое ерзанье. — Зачем вставать, если потом все равно ложиться? Ты как, Торвальд? Не против, если я возьму ее первым? Я все же старше тебя на год.

Молчаливый здоровяк, с бородой заплетенной в две костчки, безразлично пожал плечами. Мол, не вижу разницы?

— Вот и хорошо. Посмотри, вокруг. Может, она не одна здесь… — распорядился старший и стал развязывать очкур на штанах. Для этого приподняв подол кольчуги.

Торвальд все так же молча развернулся и потопал туда, откуда они вышли.

— Ну, чего смотришь? — ухмыльнулся второй. — Первый раз мужика увидела? Раздвигай ноги…

— Да запросто…

Не помня себя от злости, я изо всей силы пнула викинга в пах. Аж хрустнуло что-то. А когда он, выпучив глаза и хватая воздух разинутым ртом, стал заваливаться вперед, выхватила тесак и полоснула незадачливого насильника по горлу. Потом откатилась в сторону и вскочила на ноги.

Как раз вовремя. Торвальд недалеко ушел и, видимо, услышал предсмертный хрип товарища. Потому что бежал обратно, вытаскивая меч из ножен.

— Н-на!

Я метнула тесак в него со всей силы, рассчитывая что пират хоть на мгновение задержится, собьется с темпа, давая мне некоторую фору. А потом пусть догоняет. Мужчины, обычно, бегают быстрее девушек. Но, на мне всего лишь легкое платье, а на викинге тяжелая, длинная кольчуга.

Бросай я потом хоть сто раз подряд, наверняка, не смогла бы повторить. Но сейчас судьба оказалась на моей стороне. Тесак не просто попал Торвальду в глаз. Но еще и вошел в глазницу почти на половину лезвия. Огромный викинг умер раньше, чем упал.

— Ну вот, подруга, а ты не верила в предназначение. Рассказать кому, не поверят. Чтобы такая пигалица двоих северян завалила. Думаю, даже Елена не управилась бы лучше.

* * *

Кольчугу натянула поверх платья. Отлично… Только тяжелая, зараза. И длинноватая. Почти до пят. Хорошо, по бокам разрезы были, а то пришлось бы семенить в ней, как стреноженной. Ну и выбрала я безрукавку того, что убила первым. В полном хауберке* (*длиннополая кольчуга с капюшоном и рукавами) Торвальда, я бы и с места не сдвинулась, наверно. Перемудрил профессор с распределением умений для персонажа, влив все свободные очки ловкости в навыки верховой езды и владения оружием, ничего не оставив на атлетику. Оно, конечно, неплохо уметь пользоваться даже породистыми скакунами и фехтовать на равных с самыми опытными воинами, зато вот в такой ситуации, когда приходиться на своих двоих — отсутствие навыка сказывается сразу.

Удача удачей, но выигранный бой не гарантирует победу в сражении. Врагов-то осталось еще семеро! И не справиться мне с ними никак. Завалят, даже пикнуть не успею. Сейчас просто повезло. А надеяться, что везение бесконечно, по меньшей мере глупо.

Но и отступить, я уже тоже не могу. Разозлили они меня. Когда это чудовище спустило штаны, нависая надо мною всей тушей и предвкушая, как сейчас поимеет беззащитную… В общем, поняла, что не смогу бросить тех девочек и уйти. Потому что они мне потом всю жизнь сниться будут. И никакие уговоры, что это всего лишь игра не помогут. Я ведь все это не только видела, но и чувствовала… И смрад его немытого тела, и…

— К дьяволу воспоминания! Думай, как действовать!

Слова, произнесенные хоть и шепотом, но зато вслух, позволили переключиться. И единственный вариант, который я могла попробовать применить — это бить их по одному, внезапно, исподтишка. Подло, в спину… И сразу наповал. Иначе — кранты… А мысль о том, что викинги сделают со мною, обнаружив тела товарищей — лучший допинг для мышц и бальзам для успокоения совести.

«Послушал бы меня кто со стороны… Девятнадцатилетняя студентка и красавица, всерьез размышляет о том, как ловчее убить десяток мужчин. Полная шиза. Но ведь и по-другому никак. Если это всего лишь игра — то мораль и принципы отдыхают. А если… ммм… не совсем игра — так я не жертвенный агнец и буду драться. Такой вот расклад. Ну и конечно же, нельзя сбрасывать со счетов то обстоятельство, что у моего персонажа были изначально прописаны какие-то императивы. Вот и наслаивается. И пусть я в жизни другая, плод гуманного и обязательного среднего образования, но не зря говорят, что если с человека соскрести лак цивилизации, то там обнаружится шерсть первобытного дикаря»

Ну, а теперь и в самом деле достаточно философии и оправданий. Не я начала… Тем более, кажется, подворачивается тот самый случай, который нельзя упускать.

Один из викингов, отделился от остальных и весьма бодрым шагом направился к прибрежным зарослям. Живот, видимо, прихватило. Не знаю, с чего ради, этот дикарь оказался таким застенчивым и не присел прямо на берегу, без разницы. Главное — он решил справить нужду неподалеку от меня. А кто может быть беззащитнее человека, в таком состоянии?

Идея отличная. Исполнение — как всегда… Я совсем не учла, что в панцире* (*старинное общее название всех видов кольчуги) буду двигаться с грацией гиппопотама. Все что попадало под ноги — трещало, все за что задевала кольчуга — шумело и шелестело. В общем, я еще и пяти шагов не прошла, а о моем присутствии не знал только глухой. Викинг, естественно, услышал тоже. Но реакция оказалась непредсказуемая:

— Торвальд, прекрати подкрадываться… — проворчал он, даже не оглядываясь. — Смешно…

Воин решил, что над ним решили подшутить? Ну да, он же был уверен, что из жителей поселка не уцелел никто. Да и пара его товарищей здесь не просто так ошивалась. Чужака заметили бы и схватили. Отлично…

Оставшееся расстояния я почти пробежала. Углубленный в собственные потребности, викинг заподозрил неладное только в самый последний момент и начал поворачивать голову. Но, я уже была рядом. И легкий норманнский меч с хрипом врубился в шею скандинава. Вернее, захрипел уже тот, после нанесения удара, прежде чем свалиться замертво, но для меня все слилось вместе. Одна только мысль билась в голове: «Хоть бы никто не услышал».

Не услышали… Шум прибоя или разговоры, которые викинги вели между собою помешали, но никто даже головы в нашу сторону не повернул. Есть! Третий…

По книгам и фильмам я знала, что викинги целое столетие или больше считались непревзойденными воинами и держали в страхе прибрежные области таких могущественных королевств как Англия и Франция. И чтоб избежать опустошающих набегов, короли этих стран платили дань скандинавам, как наши монголам.

И вот, я убила уже троих. Причем, без особых трудностей. Точно так же, как перед этим грабителей и разбойников.

Такая вот загогулина. И все равно, праздновать рано. Надо думать, как еще шестерых уложить.

Причем, времени у меня на это совсем немного. Пока кого-то из налетчиков не заинтересует, где так долго пропадает их товарищ. Вот только идей ноль целых и столько же десятых. Как мне их разделить или в засаду заманить. И чтоб по одному… И отвлечь внимание настолько, чтобы меня не заметили до самой последней секунды.

Отлично придумано. Остался пустячок — осуществить.

Тут меня осенило. Что испугает или хотя бы очень сильно удивит бывалого воина? Только то, чего быть не может. И это «нечто» я должна устроить очень быстро и из подручных предметов. А что у меня под руками? Правильно — трупы викингов. Значит, из них «удивительный» сюрприз и надо готовить.

Нет, нет, никакого вандализма и глумления над останками. Просто мизансцена будет несколько другая. О чем думает воин, увидев тело товарища? О врагах, которые где-то рядом и готовится к бою. А что он подумает, видя, что те же товарищи сами друг друга поубивали? Да о чем угодно — повздорили, добычу не поделили. С ума сошли… Но сам нападения не ждет и врага не высматривает. Большего мне и не требуется.

Значит, пока покойников не начали искать, надо уложить тела так, чтобы остальные, хоть на первый взгляд, в драку со смертельным исходом поверили.

Уж не знаю, как там у меня получилось… Во-первых, — не самая приятная работа с трупами возиться. Во-вторых, — все мужики тяжеленные, что просто «ой!». Чуть глаза на лоб не повылазили, пока таскала их с места на место и живописно укладывала. Даже кольчугу пришлось вернуть… Жалко, снова почувствовала себя словно голой, но ничего не поделать. Сам панцирь уйти не мог, не лошадь. А. значит, все мои старания были бы ни к чему.

Но, тем не менее — успела. Закончила раньше, чем с берега долетел крик:

— Эй! Сигурд! Ты куда запропастился? Веревку проглотил что ли? Или рыбья голова вперед жабрами в заднице застряла?

Викинги пока еще веселились. Потому что крик был поддержан смехом. Но через минуту он утих.

— Сигурд! Мне что, прийти помочь? Мечом пошуровать? — ехидства в голосе почти не осталось. — Рогволд! Торвальд! А ну, гляньте, что там с этим засранцем! Если шутить решил, дайте ему в зубы. Разрешаю.

Но когда и на этот раз никто не отозвался, хирдман взъярился всерьез.

— И вы туда же? Ну что ж. Я тоже люблю шутить. Эй, братья! Кто первым кого из весельчаков найдет — тот получит треть его доли. Давайте, посмеемся все вместе!

Хирдман и договорить не успел, как четверо викингов бросились в заросли, на поиски провинившихся товарищей. Правда, и об осторожности не забывали. Надели шлемы, взяли щиты на руку и освободили из петель топоры. Сразу видно, опытные бойцы.

Вот только мне с их опытности никакого толку. Все не так. Мне надо было чтобы на поиски одного отправили, а не толпу. В крайнем случае, чтобы один остался. А так — что совой об пень, что пнем по сове — ни с четверкою обычных пиратов, ни с парочкой более опытных, мне все равно не справиться. А значит, затея провалилась. Нравится мне это или нет, а придется смириться с поражением. И тем, что пленницам не помочь.

— Зигфрид! Иди сюда! — заорал в этот миг кто-то. — Ты не поверишь! Эти идиоты поубивали друг друга!

— Что? — хирдман даже споткнулся. — Мухоморов вы все объелись или это я с ума сошел?

— Это правда, Зигфрид! Клянусь Одином! — поддержал товарища другой викинг. — Они и в самом деле все мертвы. Наверно, не подели что-то. Вот только ничего ценного здесь нет.

— Пойду сам посмотрю, — проворчал хирдман седьмому налетчику. Сердито сплюнул и широкими шагами быстро направился к зарослям.

* * *

Ура! Получилось! Не так, так эдак. На берегу остался только один налетчик. И это мой шанс… Этот вариант я уже продумала. Не до конца, конечно. Иначе сама же себя и отговорила бы. Но, в целом…

С помощью ножа я быстро привела в негодность платье, так что оно держалось на мне только на честном слове. Один лоскут в рот, да так, чтобы конец побольше свисал наружу. Взлохматить волосы тоже дело пары секунд и вперед

Увидев, выбегающую из зарослей девицу в разодранной одежде, кляпом во рту и, явно, связанными за спиной руками, налетчик решил что загадка потасовки между товарищами объяснилась самым банальным образом. Эти олухи всего лишь пленницу не поделили. Глупо до изумления, но чего только в жизни не случается. Видимо, прогневили богов, и те отняли у них разум.

Широко расставив руки и ухмыляясь во весь рот, он двинулся мне навстречу, как взрослые ловят учащихся ходить детишек. Или, когда хотят поймать курицу. Только «цып-цып-цып» не приговаривал. Наверняка, был уверен, что я в полном ужасе — ничего не вижу и не соображаю.

Но в то же время, двигался воин мягко, с грацией большой кошки. Попытайся я рубануть его, выхватывая тесак из-за спины или еще как-то ударить, он бы успел среагировать. А пинка в голень не ожидал. Мужчины, — вся сила которых в руках, тем более, когда они вооружены, — ногами почти не пользуются. А вот нас, девушек, наоборот, только ноги и спасают. Причем, в самом буквальном смысле. Науку лягаться и пинаться я еще в детском садике освоила. И только после того, как викинг, морщась от боли, на мгновение утратил контроль над моими руками, взмахнула тесаком.

Выбор оружия тоже был предопределен тем, что чужого брать нельзя. Как и оставлять свое. Но так даже лучше получилось. Короткий и тяжелый тесак буквально вспорол воздух, убыстряя мах собственным весом. И все же опытный воин успел отшатнуться.

Увы… Моя удача сегодня все время была рядом, а вот его где-то замешкалась. Он и руку вскинуть успел, чтобы мою подбить, и корпусом отпрянул — так что я его едва-едва по шее чиркнула. При других обстоятельствах, он бы и внимания не обратил на такое ранение, если бы я не задела сонную артерию. Кровь буквально плеснула из шеи, как с брандспойта. Викинг попытался ладонью зажать порез, но силы покидали его с каждым ударом сердца. Воин зашатался и упал на колени… Взглянул на меня ненавидящими глазами и открыл рот…

Видимо, вспомнил о товарищах. Но я не собиралась позволить ему позвать на помощь. И с силой ударила сапогом в зубы… Голова у налетчика мотнулась назад, рана расширилась… в общем, дальше на агонизирующее тело можно было не обращать внимания.

Я и не стала задерживаться. Подскочила к пленницам и несколькими взмахами перерезала веревки на запястьях и лодыжках .

— Хму… Фму… Тьфу! — в горячке забыла о кляпе. — Бегите!

На мое удивление обретенной свободой девушки воспользовались иначе. Они синхронно вскочили и так же одновременно бросились к куче награбленного. Откуда одна вытащила два лука, а вторая — два колчана со стрелами. Поле они все так же синхронно обменялись частью добычи и повернулись ко мне. Фига себе! Близняшки! Вот откуда у девчонок такая слаженность. А так же объяснение, почему их не убили вместе со всеми. Скандинавы верили, что близнецы — это особый дар богов. И пара таких наложниц стоила, как боевой корабль.

— Мы не хотим убегать, госпожа, — начала та, что слева.

— Позволь нам сражаться рядом с тобой… — закончила вторая.

— Вы уверенны?

— Да, — кивнули обе.

— Хорошо, — я пожала плечами. А почему нет? Если девушки хотят отомстить за убитых родных, кто я такая, чтобы сказать «нет»?

— Госпожа, — первой снова заговорила та, что слева. — Приказывай. Мы готовы.

— Как мне вас называть?

— Зита.

— Гита.

«М-да, не богата у сценариста фантазия»

— А вы что бы посоветовали?

— Можно угнать их корабль.

— Драккар? Втроем?

— Нам же не в море выходить. Отвяжем якорь, поднимем парус. Ветер попутный. Главное от берега отплыть. А там течение подхватит. Город рядом… Кто-нибудь заметит. Только надо торопиться. Разбойники вот-вот вернутся.

— Гм… Интересная мысль.

«Вы действительно желаете выйти из битвы и отступить?» — неожиданно ожил невидимый суфлер. И так нехорошо он это сказал. Некрасиво… Настолько неприятно, что меня аж передернуло.

— Нет! Мы будем сражаться. Зита! Гита! Слушайте приказ! Садитесь, как раньше и ждите. Стрелять только по моему сигналу. Или, если пираты заметят, что вы освободились. Ясно?

— Да, госпожа.

— Вот и славно… Сигналом будет… Ммм… Я сниму шлем. Понятно?

— Да, госпожа… — вроде Зита.

— Шлем… — эхом подтвердила Гита.

Очередной труп, которого я сегодня раздеваю. А что делать? Других бесхозных кольчуг в округе нет. Хорошо — этот налетчик чуть поменьше ростом. Панцирь лучше на мне сидеть будет. Одно плохо. После столь варварского обращения мое платье приказало долго жить. Так что я снова ощущаю всеми выпуклостями холод стальных колец. М-да, это уже даже не закономерность. Это уже привычкой становится. Как в анекдоте о третьем падении с десятого этажа.

Викинги вышли на берег вовремя. Я как раз успела дотащить тело на край зарослей. Не так глубоко, чтобы скрыться с глаз, и достаточно, чтобы у воинов не возникло сомнений в том, кто убивает их товарищей.

— Вот он! — выкрикнул самый глазастый.

— Схватить! — рыкнул хирдман. — Сразу не убивать!

Отлично. На пленниц если кто и взглянул, то лишь мельком. Девчонки смирно сидели там, где их оставили, не вызывая подозрений.

Так что все пятеро викингов, полыхая желанием отомстить, с воплями и устрашающим ревом, кинулись ко мне, при этом поворачиваясь спиной к Зите и Гите. Вернее, пока еще только боком, но ведь и я не привязанная, тоже бегать умею. И визжать… Намного звонче, чем их потуги призвать на мою голову гнев Тора и Одина.

В общем, в результате непродолжительных, но очень азартных маневров, я сумела поставить викингов спиной к лучницам, после чего остановилась и сняла шлем. Правильный сигнал я придумала. Во-первых, — даже на поднятые копной волосы, эта рогатая кастрюля была мне великовата размера на три и держалась на голове исключительно за счет веса. А во-вторых, — собранные в пучок волосы тут же свободно заструились по плечам, вводя воинов в секундное замешательство.

— Девка?.. — неуверенно пробормотал один.

— Валькирия… — второй оказался ближе к теме.

— Фурия?! — сообразил третий, захлебнулся кровью и повалился наземь рядом с четвертым соседом. Который умер молча.

Девчонки не промахнулись. Били наверняка. Под основание шлема. Так что стрела входила в шею, а выходила наружу через рот. Надежнее только сердце проткнуть. Но для этого нужны бронебойные стрелы, а в колчанах у рыбачек были только охотничьи, листообразные «срезы».

Хирдман и оставшиеся два викинга отреагировали практически молниеносно. Их товарищи еще корчились в предсмертных судорогах, а эти уже построили треугольник вершиной ко мне, и прикрывшись двумя щитами со спины.

Так мы и стояли какое-то время, пожирая один другого взглядами. Оказалось, близняшки тоже имеют кое-какой боевой опыт и не застыли на месте, а разошлись в стороны, примерно шагов на двадцать, так чтобы держать пиратов на прицеле под углом. И, если бы они решили атаковать одну, то неизбежно подставились бы под стрелы второй.

Доспешный мечник в ближнем бою всегда победит лучника, но для этого к нему надо приблизиться. А даже викингам нужно не меньше двух-трех секунд, чтобы пробежать расстояние в полтора десятка шагов. Изготовившемуся к стрельбе лучнику этого времени хватит, чтобы прицельно выпустить как минимум две стрелы. Именно — прицельно! То есть, ранения гарантированы. А после успеть отбежать на безопасное расстояние. И вся ситуация повторится. С одним только отличием… У тяжело вооруженного пехотинца кровоточат раны. И чем больше проходит времени, тем сильнее он слабеет. Тогда как лучник ничем не ограничен, кроме запаса стрел.

Опытный хирдман не может этого не понимать, а это значит, что ему придется что-то предпринять в самое ближайшее время. Поэтому, я должна опередить их. Сбить с толку…

Мысль опять возникла словно ниоткуда, и я начала действовать раньше чем додумала ее до конца. И таки удивила…

Быстро наклонившись, я зачерпнула шлемом песку и сыпанула в лицо викинга.

онятное дело, что он легко заслонился щитом, но метила я не в него, а в тех, кто стоял ко мне спиной. Привычные держать «стену щитов» даже ценой жизни, воины не отреагировали бы на удар или иное действие, но сыплющийся на головы и за шиворот песок создавал непривычные и непонятные ощущения. И викинги дрогнули, всего на какое-то мгновение, даже не оглянулись, а лишь дернулись, но координацию при этом потеряли. У одного щит сместился вверх, у другого вниз. А вот девушки не оплошали. Всадили в каждого по стреле. Соответственно — в ногу и щеку. Ни одна из ран не смертельная, но обе болезненные.

А я не замедлила увеличить неразбериху. И метнула следом сам шлем. Когда что-то тяжелое летит в грудь или лицо, человек это «что-то» отбивает или ловит. А вот если то же самое пролетает выше головы, он точно так же, не задумываясь пригибается или приседает. Пропуская снаряд над собой. Машинально…

Хирдман тоже был всего лишь человек. Поэтому шлем ударил в затылок следующего в строю. После песка и стрелы в ногу, воин не стал оглядываться, а всего лишь немного сместился в сторону, не спуская с глаз противостоящую ему лучницу. И лишь хмыкнул, услышав щелчок тетивы. И улыбнулся, когда стрела свистнула мимо. А вот хирдман, затылок которого он открыл успел только глаза вытаращить, прежде чем закрыть их навеки. Нет, что не говори, а сестрички просто снайперы…

Дальше было уже не интересно. Двое раненых воинов против мечника и двух стрелков — это избиение младенцев. Я нападала, заставляла викингов двигаться, поворачиваться и открываться, а Зита и Гита, встав от нас на расстоянии десяти шагов, тут же всаживали в прореху в обороне очередную стрелу. Налетчики и пяти минут не продержались. Один упал, получив стрелу в глаз, второй — отбросил щит и с ревом «Один!» кинулся на меня, замахиваясь топором. Стрела в спину с пары шагов и мой меч проткнули его одновременно.

Глава восьмая

Близняшек я, конечно же, немедля повысила до уровня охотниц. Попутно взглянув, что следующий уровень развития «воительница». Кольчужка, которую я заработала тяжким потом, оказалась именно той, что я уже надела.

Кстати, вот же несправедливость в игре. Мне для себя и спутников за каждую тряпку, как папа Карло, пыхтеть приходится, а обычным юнитам все выдается одновременно с повышением уровня. Как только я подтвердила своему невидимому собеседнику, что согласна перевести рыбачек в разряд охотниц, у них тут же и луки стали помощнее, и короткие норманнские мечи на поясе появились. А еще девочки принарядились в симпатичные сильно приталенные замшевые зеленые камзольчики, а ля «Робин Гуд — стрелок из Шервудского леса». К ним получили светло-коричневые лосины, короткие сапожки и по легкому металлическому шлему с наносником. Колчаны тоже изменились. Даже на глаз стало видно, что стрел в них больше раза в полтора.

В общем, получились две прекрасные Артемиды. Интересно, что игра им выдаст при превращении в «воительниц»? Непременно хочу увидеть. Поскольку вот такие мелочи, как и исчезновение трупов с поля боя, по происшествии какого-то времени, и позволяют не забывать, что вокруг меня не реальный мир, а компьютерная проекция.

— Ну что, девы юные и прекрасные, куда теперь?

— Куда прикажете, госпожа… — Зита, как обычно, первая. Все же она была старшей аж на полторы минуты. — Вы спасли наши жизни. Теперь они принадлежат вам.

— И честь… — добавила Гита. — Куда вы, туда и мы…

— Если вы не против, — уточнила старшая сестричка, обводя рукой пожарище. — Потому что нам еще нет семнадцати. Но и здесь, сами видите, нам больше нечего делать.

— Да хоть пятнадцать…

«Мне и самой-то немногим больше»

— Я не против, девочки. Дорога дальняя, опасная. В деле вы себя показали. Еще неизвестно — кто кому обязан. Да и в хорошей компании и веселее и надежнее. Слышали о замке Тьерн?

— Это тот, в котором людоед живет? — спросила Зита, делая круглые глаза. От чего они превратились в пару ярко-зеленых пятен.

— Не людоед, а кровосос… — уточнила Гита, но глаза сделала такие же. Правда, скорее бирюзовые.

— Какой еще людоед? — фыркнула я. — Девочки, вы сказок наслушались что ли? О людоедах и вампирах?

— Сказок нам не рассказывали… — сделала грустное лицо Зита. — Отец утонул в шторм, когда мы еще совсем маленькие были. А потом и мама заболела. Не пережила зиму.

— Мы в семье дяди росли, маминого брата… — объяснила Гита. — А у них своих ртов аж шестеро было. Так что мы с пяти лет при деле. По хозяйству… Какие уж там сказки.

— А в семь дядя смастерил нам по луку, научил стрелять и отправил на охоту, — переняла эстафету Зита. — И кормили нас только в те дни, когда мы с добычей возвращались…

Тогда понятно, откуда у девчонок такая меткость. Голод самый лучший стимул. Как говорится, беда всему научит.

— Но это было давно… Теперь мы выросли и уже не ждем, пока нас накормят. Даже подумывали, не пора ли нам уходить из деревни и попытать счастья в другом месте. Всего месяц ждать оставалось. Когда нам семнадцать исполнится, и староста впишет нас в реестр жителей королевства. Без этого — нас любой патруль вернул бы опекунам или отправил в монастырский приют.

— Вот и дождались… — продолжила старшая, опять поглядев на пожарище. — Судьба сама все решила… И селения нашего больше нет, и ты, госпожа, согласилась принять нас под свою руку. А что до лорда замка Тьерн, то он не так давно стал людоедом…

— Кровопийцей… — поправила Гита.

— Кровопийцей… — не стала спорить сестричка. — Говорят, он несколько лет тому сильно захворал… Так сильно, что умер.

— Неделю пролежал в беспамятстве.

— И никто не мог ему помочь. Пока в замок не прибился какой-то бродячий знахарь. Он и поставил лорда на ноги, использовав для этого кровь прежнего лекаря.

— Да будет сочинять, Зита, — не выдержала вторая близняшка. — Прежнего лекаря после повесили, а знахарь забрал его тело. Но что лечил их господина человеческой кровью, в том все слуги готовы поклясться.

Слышал бы Нострадамус, какие о нем народ легенды сочиняет. Интересно — возмутился бы, или наоборот — возгордился? Похоже, через пару-тройку сотен лет о нем станут говорить не меньше, чем о его однофамильце из моего мира. И, судя по всему, такие же небылицы.

— Да… И с тех пор не проходит ни одного месяца, чтобы в округе не пропал младенец или невинная девица. Крестьяне считают то место проклятым, потихоньку снимаются с земли и переходят к другим лордам.

А вот это уже плохо. Просто так люди с насиженных мест не бегут. В лорда вампира я, положим, не верю. Но что причина должна быть — факт. А второй факт — мои родные и друзья отправились именно в Тьерн. И хоть Елена и Фозия не похожи на тех, кого можно легко испугать или причинить иные неприятности, но все же имеет смысл поторопиться.

— Долгое время об этом только шептались, а с недавних пор — заговорили вслух. После того, как из замка пропала невеста Дориана, наследника лорда Тьерна. По обычаю, за месяц до свадьбы, родители привезли девицу на смотрины. Отпраздновали уговор, легли спать — а на утро Божена исчезла.

— Как будто испарилась… Потому что в шкафу нашли всю ее одежду, а ночная рубашка лежала в кровати, накрытая одеялом.

— Зита… — одернула сестру младшая. — Опять ты выдумываешь.

— И ничего подобного! — возмутилась та. — Сама же слышала, что сборщик податей рассказывал.

— После третьего кувшина браги… — фыркнула Гита. — Он еще много интересного, наверно, мог поведать, если бы не свалился под стол.

Ладно. Пока хватит. Трендеть можно до бесконечности.

— Спасибо за рассказ. Я учту… Но нам все равно придется отправиться туда.

Подумала и решила, что объяснить не помешает. Язык не отвалится, а девушкам откровенность понравится.

— Там меня ждут друзья, брат и сестра.

Угадала. Лица близняшек оживились. Все же приятно ощущать себя не служанкой, а подругой.

— Тогда, госпожа Эвгения, нам лучше воспользоваться драккаром. Идя по воде, не меньше суток выиграем… если не больше. Покуда ветер попутный дует.

— А еще можно в Шамбрэе гребцов нанять, — предложила практичная Гита, без какой-либо задней мысли. Она же не могла знать о моих недавних злоключениях.

— Верно! Умница… — похвалила сестру Зита. — Если вы, госпожа, не собираетесь оставить драккар себе и за ценой не гонитесь, то его можно быстро продать, прибавив к цене — доставку нас в оговоренное место.

— Разумный подход. Что ж, грузимся и, как говорится, попутного ветра и семь футов под килем.

Боги игры или кто здесь всем заправляет в отсутствие Админа, были к нам благосклонны.

Зита села к кормилу, Гита взялась за парус. И так они умело и слаженно управляли судном, что довольно большой, рассчитанный на несколько десятков мужчин, драккар, — хоть и не слишком торопливо, зато послушно, — заскользил заливом по направлению к порту.

И часа не минуло, как мы пришвартовались.

Сперва, завидев приближающееся судно грозных морских разбойников, народ впал в панику, но разглядев, кто им управляет, быстро успокоились и собрались на пирсе для встречи. Кольчуга и оснащенный лицевой маской норманнский шлем изменили мой внешний вид настолько, что я не опасалась быть узнанной. Тем более, что большую часть переговоров взяли на себя общительные близняшки.

Купец на драккар, как и предполагалось, нашелся довольно быстро. Здоровенный, как медведь, крепкий и краснощекий здоровило. Снять с него дорогой кафтан да нарядить в кольчугу — вылитый викинг. Да и взгляд соответствующий: цепкий, колючий. Ловко спрыгнул на палубу, не теряя равновесия, быстро пробежался на корму и обратно, внимательно посматривая по сторонам… скорее всего, искал следы боя, потом встал, прислонившись к мачте, словно уже был хозяином судна.

— Продаете, значит? — как в бочку прогудел, обращаясь ко мне. Признал за главную.

— Продаем.

— А где взяли?

— Не покупная вещь, наследство это мамино… Отец как на войну уходил, дал мне его и сказал: «Береги, доченька. Единственная память по маме нашей дорогой» И сам тоже погиб… — скопировала, как смогла, плаксивые нотки Маньки-Облигации. Неплохо получилось, даже девчонки заслушались. — И осталась я одна-единственная, как перст, на всём белом свете. И ни от кого мне ни помощи, ни поддержки. Так что приходиться продавать память по матушке-покойнице…

Удалой купец от такого текста явно офонарел. С минуту хлопал глазами да рот то открывал, то закрывал. Потом прокашлялся.

— М-да, негоже сиротинушку обманывать. Эх, где наше не пропадало. За две тысячи сторгуемся?

Судя по выражению лица Гиты, гоже или нет, а все же решил обмануть.

— Сторгуемся… За десять.

Купец одобрительно хмыкнул, поскреб бороду и приподнял планку.

— Две с половиной.

— Ну, если так туго с деньгами, так и быть… Восемь.

Быстро оценив свой шаг и мой, купец изрек:

— Три с половиной дам. Больше не проси.

— Так я и не прошу. Четыре деньгами и услуга…

Я понятия не имею сколько может стоить драккар в рабочем состоянии, но это и неважно. Сразу ж решили отдать первому покупателю. Главное, чтобы доставил нас в порт Сент-Клэр королевства Прид. Откуда, как заверяли близняшки, до замка Тьерн рукой подать. Пол дня пути.

— Услуга? — насторожился тот. — Иная услуга дороже денег стоит.

— Ничего сложного, — успокоила я покупателя. — Просто нам надо в королевство Прид, а ногами топать или трястись в повозке неохота. Довезешь до ближайшей пристани, и драккар твой. За четыре тысячи. По рукам?

— Ммм… Дай подумать… — купец снова почесал бороду. — Если я куплю судно, то, значит, везти вас буду уже на своем? А фрахт из порта в порт дороже стоит. Даже если без груза идти.

— За меньше не уступлю. Отдать такое судно дешевле — маменьку не уважать. Она мне, после, ночью приходить будет и упрекать.

Вот же ж, язык без костей… Да я бы и даром отдала, ну или дешевле, только зачем лишние подозрения навлекать. Купец и так понимает, что драккар мне не от родителей достался, но не уверен, насколько незаконно я им завладела. Был бы убежден в обратном — давно бы стражу кликнул.

— Что ж, покойных родителей надо чтить, — осенил купец себя крестным знамением. — И если по-другому никак, то мы вот что сделаем. Я выдам аванс… тысячу монет, а полный расчет произведем перед высадкой. Вот и получится, что судно ваше, и вы за фрахт платить не обязаны. Мои же потери будут лишь в цене найма гребцов. Годится? — протянул мне лапу, довольный столь хитрым, как ему казалось, ходом.

Угу, счаз… Нет, братец, не катит. Все я поняла. Как только отойдем подальше от берега, твои головорезы нападут на нас и на этом весь гешефт закончится. У тебя будет драккар, деньги и три невольницы, а нам с девочками останется только поплакать над горемычной судьбой блондинки, решившей что она самая умная.

— Почти… Аванса я хочу три тысячи. И, пока ты будешь набирать команду, мы сходим на рынок, прикупим кое-каких припасов на дорогу.

— Согласен! — купец чуть от радости не подпрыгнул. — Сейчас же и отсчитаю. А чтобы вам в незнакомом городе не заплутать — дам вам проводника. Он покажет и самые лучшие лавки, и от воров убережет. Надеюсь, вы не против, госпожа?

Что это никакой не провожатый, а сторож и соглядатай, понятно без переводчика. Но если три девицы не смогут пошить в дурни одного мужика, причем, на своей территории — в магазине, то грош нам цена на том самом базаре. И одна стезя — на насест. Потому что с таких клуш больше никакого толку.

— Это весьма любезно с вашей стороны, — я улыбнулась так искренне, как смогла. Потом приняла три увесистых кошелька. Отдала по одному близняшкам и, с самым надменным видом, чуть щеки не треснули, сошла по трапу на причал.

* * *

Мое второе пришествие в город Шамбрэй, в отличие от предыдущего, прошло практически незаметно. Несколько зевак, а может и людей имевших вполне конкретные намерения в отношении нас самих или нашего имущества, отставали сразу же, как только успевали оценить оружие близняшек и топающего в нескольких шагах позади угрюмого верзилу. Этот чудик так старательно делал вид, будто гуляет сам по себе, что вся портовая шпана немедля изображала на лицах полнейшее безразличие к увесистым кошелькам на наших поясах.

С одной стороны, такая охрана была весьма кстати. Не хотелось бы с ходу ввязываться в потасовку и привлекать внимание стражников. Вдруг у кого-нибудь из них профессиональная память на лица? А с другой — сразу видно, соглядатай человек опытный, и просто так от него не избавишься.

Впрочем, доверяй — но проверяй. Объяснив сестрам, что и как делать, мы на ближайшем перекрестке прыснули врассыпную. Логика простая, нас трое — соглядатай один. Видя, как клиенты разбегаются, должен растеряться и замешкаться.

Увы, угрюмый мужик и не думал метаться, по-прежнему топал за мною. Видимо, предвидел подобный трюк и сразу расставил приоритеты. А когда я оглянулась, соизволил даже лыбу склеить и вежливо поклониться. Мол, не беспокойтесь, госпожа, я рядом. Все в порядке.

Зараза…

Ну, не получилось, как сказал официант уличенный в неправильном подсчете. Попытаться все равно стоило. Зато теперь ясно, что придется задействовать план «Б». Самый древний и простой из всех способов, придуманных человечеством.

Мило улыбаюсь в ответ, вроде как подшутить хотела, останавливаюсь и жду, пока приблизится.

— Тебя как зовут?

— Рудольф, госпожа.

— Давно у купца служишь?

— Достаточно… — отвечает спокойно, с достоинством, но как-то не слишком охотно.

— И много он тебе платит?

— Мне хватает… — и снова в голосе нет уверенности.

— Послушай, Рудольф… — беру верзилу доверительно под руку. — Ты мужчина серьезный, так что говорить буду прямо. Не возражаешь?

Хотела бы я увидеть мужчину, который бы не согласился, что он человек серьезный и красивая девушка может ему довериться. Рудольф тоже не стал исключением. Поглядел на меня внимательно и кивнул.

— Спасибо за честь, госпожа. Говорите, как есть. Обещаю, все сказанное останется между нами.

Заинтриговала, значит. А таким угрюмым и неприступным бирюком казался, аж жуть.

— Видишь ли, в чем дело, Рудольф… Даже не знаю, с чего начать. Ты во время мятежа был в городе?

— Нет, госпожа. Мы вчера вечером в порт пришли…

Пришли! Так только бывалые моряки говорят. Обычный человек сказал бы «приплыли». И что это мне дает? Да ни чего, просто любопытный штрих.

— Но, много слышал… — продолжил тот. — Здешний народ только об этом травит байки. Говорят, какая-то воительница — то ли амазонка, то ли валькирия — народ против бургомистра подняла. Они-то и сами давно хотели, да все отважиться не могли. А тут эта дева объявилась… И все бы у нее получилось, да только предали их… Бунт подавили. Зачинщиков казнили. Вчера и саму воительницу повесили.

Произнося слово «предали», Рудольф стиснул кулаки и потемнел лицом. Похоже, в его жизни это тоже случилось. Причем, не слишком давно. И рана в душе мужика еще болела.

— Да… Вот так оно и бывает… — продолжил негромко, словно сам с собою разговаривал. — Ты к человеку со всем сердцем… а он тебе нож в спину. Пашешь, как вол… Каждую копеечку в дом… а она…

— Убил?

Не знаю почему, но я именно так решила. По совокупности примет, да и интуиция подсказывала, что Рудольф ничем не похож на святого Валентина*. (*Согласно одной из легенд, римский легионер, вернувшись из похода, застал жену с любовником. Но не стал мешать, а благословил, оставил им все имущество и пошел странствовать).

— Да… — не стал отпираться тот. И зачем-то уточнил: — Обоих.

— Ну и правильно…

Я вспомнила своего бывшего, и лишь зубами скрипнула. Урод… Попался бы сейчас. Убить, может, и не убила бы, но женщинами больше не интересовался бы точно.

— Префект и судьи считают иначе, — проворчал мужчина. — Пришлось бежать. Спасибо, капитан взял на судно, без лишних расспросов. Вот с тех пор и служу ему. Сегодня, первый раз за три года, на берег сошел.

Так вот чем тебя тот прохиндей держит.

— Ну… Знаешь… Если бы все, кому довелось убивать предателей и потаскух, потом бежали в море, в городах и селах одни бы призраки остались.

— Вы так говорите, госпожа, словно тоже кого-то убили? — заинтересовался Рудольф.

— Возможно... — сделала небольшую паузу и тихонечко закончила: — Я та самая валькирия, которая организовала восстание в Шамбрэе.

Некоторое время Рудольф переваривал услышанное. Потом недоверчиво хмыкнул.

— Да? А кого же вчера казнили?

— Откуда мне знать… Нашли какую-то бедняжку. Видимо, решили, что так убедительнее их победа будет. Ну, не объявлять же всем, что главной зачинщице удалось избежать наказания.

Рудольф опять замолчал. Большие мужчины вообще редко отличаются быстротой мыслительного процесса. Им, прежде чем принять решение, надо все хорошенько обдумать и взвесить. Даже интересно, сколько ж он стоял перед кроватью, разглядывая прелюбодеев, прежде чем за оружие схватиться? Или в этом случае действовал раньше, чем успел подумать. Скорее всего… Всплеск ярости, туманящий сознание… Бац, бац — и два бездыханных тела.

«Блин, да соображай же ты быстрее, медведь. До дверей мастера Веста всего десяток шагов осталось. И, если мы не договоримся, придется пройти мимо»

— Простите, госпожа… Но, зачем вы мне все это сказали?

«Дошло, наконец-то…»

— Мне показалось, что ты презираешь предательство.

— Вам показалось, госпожа… — опять сжал кулаки верзила. — Я их не презираю, я их ненавижу!

— Ну вот… А твой капитан, как раз его замыслил. В отношении меня. Он решил не отдавать деньги за драккар, а отнять силой. Что до нашей с близняшками судьбы, тут точно утверждать не стану. Может, проявит благородство и отпустит. Но, вряд ли… Сняв голову по волосам не плачут. И тот кто способен на одну подлость, легко совершит и следующую. Тем более, что цены на молодых рабынь всегда высокие.

— Это невозможно! — тряхнул головою Рудольф. — Капитан честный человек. Он же не выдал меня властям…

— И получил вечного раба. Ну-ка, скажи честно, когда он в последний раз платил тебе за работу?

Рудольф замялся и отвечал уже не так убежденно.

— Вообще-то, ни разу… с того самого дня… Но, я же все время на судне… Зачем мне деньги?

— Ну да, ну да… А что он велел, по поводу меня и девушек?

Еще одна заминка.

— Я здесь чтобы охранять вас… Честно… Но, когда вы, госпожа, так заговорили… Мне припомнилось, что капитан сказал: «Глаз не спускай с них. Я не хочу, чтобы мои деньги пропали…». Да… Именно так и сказал: «мои деньги». Вот дьявол! Похоже, вы правы… Что же делать? Стражников звать нельзя, вам же хуже будет, если узнают. А на судне у него три дюжины гребцов и охранников. Скрутят вместе со мною, если прикажет. И за борт бросят, не поморщившись. Плохо…

— Уходить… Купить лошадей или повозку и убираться из Шамбрэя. И тебе вместе с нами. Поверь, мир огромен. И никому нет дела до твоего прошлого. Пока ты сам во что-то не вляпаешься снова. А еще… Я не могу обещать, что будет легко, но если пойдешь со мной, то в конце пути сможешь получить не только отпущение грехов, но еще и славу добыть.

— Когда вы так говорите, госпожа, вам хочется верить… — впервые за все время на лице верзилы появилось слабое подобие улыбки. — И пусть проклянет меня Создатель, если я не воспользуюсь вашим предложением. Думаю, три года службы справедливая плата за то, что капитан меня не выдал. И я могу считать себя свободным. Поступайте, как считаете нужным, госпожа. Я с вами.

— Договорились. Тогда поброди тут неподалеку. А я зайду к другу, — указала взглядом на вывеску над дверью в дом оружейника. — Разузнаю новости и окончательно решу, что нам дальше делать.

— Да, госпожа. Не беспокойтесь. Я буду здесь… Кстати, из-за угла вон того дома ваши близняшки выглядывают. Пусть там и остаются или сюда позвать?

Глазастый. Ну, морякам положено. А то как далекий берег разглядят? Или другой корабль…

Подняла руку и махнула призывно. Теперь и в самом деле, лучше держаться всем вместе.

Зита и Гита не заставили себя ждать.

— Девочки, знакомьтесь — это Рудольф. Теперь он наш товарищ. Подробности — в пути. Берите его под руки и выходите из города. Как окажетесь за воротами, сверните к ближайшему дереву, чтобы на солнцепеке не торчать и ждите. Там можете и познакомиться поближе… А я позабочусь о транспорте. Лошадей на всех не накупишься, а вот подходящую повозку я, кажется, знаю где можно достать. Все понятно?

— Может мне лучше… — Рудольф посмотрел на меня и умолк.

Хорошо, споемся. Мужчина, беспрекословно подчиняющийся приказам женщины (не путать с заигрыванием), как бы и не вполне мужчина. Но, если понимает, когда можно спорить, а когда не стоит — это большой плюс.

Я ободрительно улыбнулась всем и потянула на себя створку. Надеюсь, мастер Вест дома, и мы быстро договоримся о цене на его одноколку. Три тысячи звонких монет — неплохое подспорье для путешественника. А двуколка хоть и не так удобна, как драккар, зато гораздо безопаснее.

* * *

В доме, запомнившемуся мне по прошлому разу шумом и множеством народа, царила гулкая и тревожная тишина. Я еще когда только за дверную ручку взялась, подумала, что она неприятно липкая. Как будто в доме нет хозяйки. А ведь жена оружейника мне показалась женщиной весьма опрятной. Да и взрослая дочь... Увы, все мы задним умом крепки. К интуиции надо заранее прислушиваться, а не, когда в грудь упирают острие копья. И еще пара стражников, поигрывая мечами наголо, заходят с двух сторон.

— Кто такая? Что надо? — притворно грозно поинтересовался копейщик. Хорошо, что на мне кольчужка, а то б опять дыр в одежке наделал.

Не узнал, значит. Это плюс, можно попытаться выкрутиться.

— Так это… Лук хотела купить. И запас стрел обновить. Охотничьих… — уточнила на всякий случай.

— Лук говоришь… — прищурился тот, приглядываясь внимательнее.

Освещение в комнате было неважное, да и я голову к окошку не поворачивала. Шлем тоже не снимала.

— Гм… Могу поклясться Троицей, что я тебя где-то раньше видел…

— И не ошибешься… Взять ее!

Этот голос я никогда не спутаю ни с чьим другим. Святоша!

Оружие само прыгнуло в руку, но на ней тут же повис один стражник, а второй схватил за левое предплечье. Копейщик тоже нажал сильнее. Кольчуга задержала жало, но сам кончик острия все же проколол кожу.

— Не балуй, девка! — прикрикнул строго. — А то без глаза оставлю.

Ничего не попишешь, сила солому ломит, а плетью обух не перешибешь.

— Попалась! — вышел из тени аббат. — Свяжите ее, да покрепче!

Дождался, пока стражники выполнят приказание, сам проверил узлы и только после этого продолжил:

— Почему-то я был уверен, что мы еще свидимся. Здравия желать не стану, ни к чему оно тебе, блудная дочь… А вот что рад встрече, скрывать не стану… Да и господин бургомистр, думаю, тоже весьма обрадуется. Он же тебе поверил… А ты обманула их светлость в самых добрых и искренних чувствах. Еще и унизила. Такое оскорбление ни один мужчина в мире не простит. Лучше б ты его убила, чем опозорить столь мерзко…

С этого места, хотелось бы узнать подробнее, потому что я ничего не поняла. Чем это же я так сильно оскорбила борова? Тем что ушла не попрощавшись? Я же ему даже в рожу не плюнула, хоть и хотелось. Да только какой смысл, если он лыка не вязал? Все равно б ничего не понял.

Но, прямо сейчас спросить не удалось. В дверь постучали, и стражники, повинуясь знаку, поданному его преосвященством, ловко сунули мне в рот кляп. После чего оттащили в сторону и заняли исходную позицию.

Стук повторился.

— Открыто, входите… — пригласил аббат.

Петли скрипнули, створка качнулась в сторону, и порог переступил молодой рыцарь.

Рыцарь — потому что почти в полном доспехе, еще и с каким-то гербом на панцире. А молодой — потому что шлем держал в руке, предоставляя возможность всем желающим полюбоваться его розовощекой и безусой юношеской физиономией.

— День добрый вашему дому, — поздоровался от вежливо, подслеповато щурясь, как сделал бы любой человек, шагнув с дневного света улицы в полутьму помещения. — Могу ли я увидеть мастера Веста? Господин Корнелиус говорил…

— Каждый, кто приходит с вестью от господина Корнелиуса, желанный гость… — вышел навстречу аббат. — Как поживает мой друг? Он передал записку или только на словах велел кланяться?

— Я не совсем это имел… — начал было отвечать рыцарь, но глаза его уже привыкли к темноте, и он увидел меня. Во всей красе, естественно. Связанную и с заткнутым ртом. — А что здесь, собственно…

— Взять! — рявкнул аббат, и стражники набросились на новую жертву. — Схватить!

Но в этот раз им пришлось иметь дело не со слабой и беззащитной девушкой. Священник еще приказ отдавать не закончил, как рыцарь одним движением нахлобучил на голову шлем, а второй схватился за копье, пытавшееся поцарапать герб на его панцире. Рывок, толчок, пинок, шаг вперед и еще один пинок… в голову, сбитого с ног копейщика.

Я никогда не думала, что в полном готическом доспехе можно двигаться с такой грациозностью и ловкостью…

Великолепный пируэт, не каждому танцору впору, и кулак в латной перчатке с лязгом впечатывается в шлем одного из мечников. Стражник издает неприличный звук и валиться на пол. Второй успевает нанести удар, но чтобы смять такие латы нужна булава или секира. Легкий одноручный клинок лишь бессильно скребет хорошо прокованное железо.

А рыцарь, словно позабыл о своем оружии, треснул и этого кулаком. Впрочем, чем это нежнее удара тою же булавой, лично я затрудняюсь ответить. Присоединившийся к валяющемуся на полу товарищу, стражник тоже вряд ли заметил разницу.

На ногах, не считая меня, оставался только аббат. И когда рыцарь развернулся к нему, священник вскинул руку и пафосно изрек:

— Остановись, безумец! Ты хочешь поднять длань…

Но хорошо поставленный удар правой, отправил в нокаут его раньше, чем аббат закончил воззвание.

— Уже поднял… — рыцарь огляделся и, не найдя больше противников, снял шлем. — Прошу прощения, сударыня, что не сразу пришел вам на помощь, но вы сами видели, что только эти мужланы помешали мне исполнить рыцарский долг не медля.

С этими словами и весьма учтивым поклоном, он быстро расправился с опутывающими меня веревками. И со всей деликатностью, выдернул кляп…

— Тьфу!

На губах и языке остался ни с чем не сравнимый мерзкий привкус. Не знаю какое на вкус сушеное дерьмо, к счастью, никогда не пробовала, но явно сродни этому. Портянку они мне в рот затолкали, что ли? Так и тянет блевать… Что за привычки идиотские? Каждый так и норовит какую-то гадость девушке в рот запихнуть…

— Позвольте представиться… Сэр Ламберт… — моя мимика и яростное отплевывание не обескуражили рыцаря. — Виконт де Арманьяк. К вашим услугам.

— Эвгения брюс Никина… — слегка переиначила я имя и фамилию. Все равно здесь еще никто и ни разу не произнес их правильно.

Юноша дернул подбородком и протянул мне свою флягу.

— Очень приятно… Не скажу, что этот напиток достоин вашей красоты, но рот прополоскать можно.

Ламберт явно скромничал. Вполне приличное вино. Сразу полегчало.

— Спасибо.

— Сударыня, прошу прощения если мой вопрос покажется бестактным или нескромным, но не могли бы вы объяснить: кто эти хамы, и почему они на вас напали. А заодно, если моя бесцеремонность, вас не слишком шокирует: где мастер Вест? У меня и в самом деле к нему… гм, дельце имеется.

— Думаю, шевалье, что на все эти вопросы, которые очень похожи на мои, лучше всего ответит господин аббат в штатском… — проворчала я, растирая затекшие запястья. Стягивали без снисхождения к женскому полу.

— Простите? Как вы сказали? — удивленно сморгнул юный граф. — Где изволит прибывать господин аббат?

— На полу и притворяется бесчувственным… — отрезала я, с удовольствием пиная его преосвященство. Тоже без снисхождения к сану. Прямо в копчик. Аббат застонал, заерзал и сел, опираясь на стену. Потом открыл глаза и решил разыграть прежнюю карту. Привык, видимо, что она всегда срабатывает:

— Безумцы! Святотатцы! Вы осмелились напасть на слугу Божьего! Прокляну! Предам анафеме! В Геенне Огненной гореть будете!

— Заткнись, ублюдок!

Я тоже умею угрожать. Причем, не будущим, а настоящим. И клинок, приставленный к горлу, весьма весомый аргумент.

— Еще хоть слово вякнешь не в тему, ухо отрублю, — для убедительности, прикасаюсь клинком.

Опасаться нечего, меч не сабля, им случайно порезаться сложно, но священник об этом вряд ли думает. Таращится весьма испуганно. То-то же… Сучий кот… Это тебе не над пленными куражиться.

— Быстро отвечай! Где оружейник и его семья?! Ну!

— Мастера с сыновьями на рудник отправили, а жена с дочерью — в монастыре… — поспешно выпалил аббат. Поверил, значит, что может без уха остаться. Вот только я ему не поверила. Слишком уж глазки забегали. Ни разу прямо не вглянул.

— Врет… — подтвердил догадку сэр Ламберт, заглядывая в другую комнату. — Здесь они…

Я даже смотреть не пошла, настолько сильно шибануло из открытых дверей тошнотворным запахом смерти.

— Мужчины в основном. А вот женский труп только один…

— Где дочь? — я чувствовала, что вот-вот взорвусь от закипающего внутри бешенства. — Где… дочь?.. Отвечай, мразь?!

— Ее повесили вместо тебя… — пробормотал аббат, пытаясь отползти, но сзади была стена. — Я был против, но бургомистр…

Хрясть!

Меч словно сам обрел собственную жизнь и с силой возился между ключицей и шеей аббата. Потом вспорхнул и еще раз упал вниз, добивая. Поторопилось оружие... Я бы и сама убила. Сознательно… Нельзя прощать такое.

— Мастер Вест был вашим другом, сударыня? — проявил сообразительность шевалье, связывая стражников и укладывая в один угол.

— Да… Он спас мне жизнь…

— Значит, он теперь в Раю. Вместе со всеми, безвинно загубленными душами своих родных. Печальная, но не самая плохая участь. Хуже, если бы ему пришлось с этим… — кивок на запертую дверь, — …жить.

Сильно сказал. Даже излишне, для такой розовощекой мальчишеской физиономии. Впрочем, ничего странного, если парня готовили к воинской стезе со дня рождения.

— Я только одного не понял… — шевалье замялся. — Почему девочку повесили… как он сказал: «вместо вас»?

— Потому что я помогла здешним жителям организовать восстание.

— Ааа… Тогда это многое объясняет… — рыцарь кивнул на стражников. — Их тоже убьете?

— Нет… — даже мысль о том, чтобы хладнокровно прирезать пленников, показалась отвратительной. — Я ненавижу подлецов и предателей. А эти парни просто на службе.

— Гм… — рыцарь задумчиво поглядел на меня, потом на стражников. Потом снова на меня.

— Вас что-то смущает, шевалье?

— Они видели не только вас, но и меня. И если суд Шамбрэя сможет принять во внимание, что придя вам на помощь, я действовал согласно рыцарскому кодексу и не знал, с кем имею дело. То вот дальнейшие мои действия… Особенно, после убийства аббата... Уже другая история. Теперь я должен либо помочь схватить вас, либо открыто, на глазах у троих свидетелей, примкнуть к мятежникам. Интересная дилемма, не правда ли? Как вы считаете, сударыня?

— Шевалье, вы не только спасли мне жизнь, но и дали возможность отомстить за друзей. Поэтому, я приму любое ваше решение. Можете сдать меня магистрату, или —присоединиться. Выбирать вам.

— Ну, чисто моя сестрица… — рассмеялся неожиданно тот. — Вроде, все верно говорит, а ответственность на тебя перекладывает. М-да… А я ведь всего лишь меч оружейнику продать хотел.

— Да? — я совсем чуть-чуть усмехнулась неожиданному каламбуру. — А вы мне его продайте. Обещаю, не продешевите…

Глава девятая

— Вы хотите купить мой меч? — удивленно переспросил рыцарь. — Но, у вас же свой есть. А этот… — притронулся к своему «бастарду», — тяжеловат для вас будет. — Потом решил, что это может прозвучать обидно и поправился. — В смысле, великоват. Вы же такая малень... — проглотил окончание и окончательно запутался. — Я совсем не это имел в виду.

— Так и я не это… — улыбнулась ободряюще. — Сэр Ламберт, окажите честь стать моим спутником и товарищем. Я понимаю, что человеку столь благородного происхождения зазорно принять плату, как простому наемнику, но вы же не откажетесь от части в добыче?

И пока молодой рыцарь переваривал услышанное, поинтересовалась:

— Кстати, а почему вы хотели его продать? Или это запасной?

— Что вы, сударыня? — юноша любовно погладил ножны. — «Буревестник» — уникальный меч. И, наверное, единственный во всех пяти королевствах, сохранившийся еще с со времен начала Кальрадийской эпохи, и выкованный Эфом Тощим. Этот клинок стоит столько золота, сколько весит. Именно поэтому мне нужен был оружейник, которому я мог бы про… вернее, оставить в залог столь ценную вещь и быть уверенным, что когда вернусь с выкупом — меч будет на месте, а не уплывет из Шамбрея с первым же попутным судном. Я и сюда-то шел с большим опасением. И если бы не заверения господина Корнелиуса, которого имею честь знать много лет… и не острая нужда в деньгах..

Юноша весьма мило покраснел.

— В карты проигрались, что ли? — решила ускорить объяснение. Все же не совсем подходящее место для неторопливой беседы.

— В карты?.. — переспросил сэр Ламберт. — Что вы, сударыня! Эту премудрость отец крепко вколотил нам с братьями в головы. Дайте мне взглянуть на карту любой местности, потом скажите, куда хотите попасть, и я проведу вас туда самым удобным путем. Заметьте, — прибавил хвастливо. — Не кратчайшим, а именно — удобным.

Потом вспомнил, что разговор не об этом и опустил взгляд.

— Кости… Будь они трижды прокляты… Придумка дьявола.

«Да хоть в наперстки или спортлото. От перестановки сапог ноги не меняются. Видимо, мало все же отец вас учил… если под два метра вымахал, а ума… Стоп, мать! Ты чего раздухарилась? Сама то, сильно умнее, если в такой за… занятной ситуации оказалась?»

— И много задолжали?

— Много… — юный рыцарь еще ниже опустил голову. — Триста серебряных монет.

— Ну, это дело поправимое… — преодолевая отвращение, я наклонилась и сунула руку за пазуху мертвого аббата. Куда он хозяйски припрятал срезанный у меня кошелек. Потом сунула его в ладонь сэра. — Это мои деньги. Хотите — можете пересчитать. Здесь ровно тысяча золотых.

— Что вы, сударыня! Я верю. Тем более, в этом нет бесчестья. Что в бою взято — то свято. Но, почему вы мне их даете?

— Ну, во-первых, сэр Ламберт — у вас будут сохраннее. Как вы и сами видели, один раз я уже чуть не потеряла их. Во-вторых, — именно благодаря вам, я смогла вернуть свое имущество. Значит, часть его по праву ваша. И я буду весьма признательна, если вы не сочтете за оскорбление, а воспользуетесь, чтобы избавить себя от гнета долгов.

— Су…

— И в третьих, — мне нужна повозка… Я собиралась воспользоваться двуколкой мастера Веста, земля ему пухом… Но, поскольку с этим будут сложности, надеюсь, вас не затруднит приобрести подходящую повозку на рынке?

— С такими-то деньжищами? — непроизвольно выдал себя юноша. Похоже, невзирая на славный и старинный род, жила его семья не слишком богато. — Хоть карету наместника.

— А вот этого, как раз, ни в коем случае, — остановила я его рвение. — Самую обычную двуколку. Максимум — двуосную бричку или тарантас.

— Я понял…

— Вот и отлично. Я с друзьями буду ждать вас за городом. Как выедете за ворота — поворачивайте направо. К замку Тьерна.

— Вы собираетесь ехать к людоеду?!

Вот, еще одна жертва СМИ. В данном случае, сарафанного радио. Хотя, если все вокруг кричат «Пожар», в воздухе явно попахивает дымком.

— Там видно будет. Пока, надо всего лишь выбраться из города, незаметно и поскорее.

— Хорошо, сударыня… Я не прощаюсь. Через час, максимум — два, я буду иметь честь увидеть вас снова.

Юноша изобразил нечто вроде поклона и утопал исполнять поручение. Ну а я чуток задержалась. Сравнение с пожаром вызвало вполне конструктивную мысль. Как уйти из города, не привлекая внимания. А, заодно, организовать семье оружейника тризну. Одно только мешало претворению плана в жизнь. А именно, смирно валяющиеся у стенка три стражника.

Взирающие на меня со страхом и надеждой. Попеременно…

Развязать и вытолкать взашей — глупее не придумать. Оставить, как есть… Я же не садистка, чтоб людей живьем жечь, даже если они того и заслуживают. Поджечь, а потом вытащить их наружу? Не факт, что успею. Да и внимание такие действия привлекут. Дом и лавка оружейника не на отшибе, а в людном месте.

Черт! Как приговаривал отец, без пол-литра не разобраться.

Стоять! А ведь это идея!

Я быстро прошлась по комнатам, и таки нашла искомое. На кухне в углу, в плетенке из виноградной лозы, стояла большая бутыль, литров на двадцать. Заткнутая деревянным чопом. Откупорила и нюхнула… Вино. Отлила в ведро, примерно литров пять-шесть и вернулась в комнату.

— Объясняю, чтоб не пришлось повторять. Я собираюсь поджечь дом. Кто хочет жить — должен напиться до бесчувствия. Понятно?

Не уверена, что до стражников дошла вся глубина моей идеи, но ключевые слова «жить» и «напиться» они поняли правильно. Дальнейшее было делом техники. Я развязывала их по одному и держала меч у горла, покуда они не опорожняли свою часть ведра. Мне оставалось только следить, чтобы напиток шел в рот, а не мимо. Но, или вино было хорошее, или я объяснила доходчиво, но никто из них на такое кощунство, как пролить «виноградную слезу» не отважился.

А спустя десять минут, я уже тащила к дверям три бесчувственных организма. Отличающихся от трупов только бессвязным бормотанием и винным перегаром.

Кстати, как оказалось, такое состояние стражей порядка, не было в диковинку жителям Шамбрэя. Видя, как я вытаскиваю их и укладываю в сторонке, горожане только посмеивались и проходили мимо.

— Помощь не нужна? — поинтересовались за спиной.

— Управлюсь… — проворчала не оглядываясь. Но, голос показался знакомым. Оглянулась.

Офигеть! Вот это облом! Да, не зря говорят, что за добрые дела надо нести ответственность по всей строгости.

В двух шагах от меня, картинно подбоченясь, стоял тот самый ухарь-купец, которому я продала драккар.

— А я уж беспокоится начал. Думаю, куда это вы запропастились. Уж полдень скоро. Отчаливать надо. Или передумали плыть в Прид? Кстати, а где Рудольф? И близняшек ваших тоже что-то не видно?

— Внутри они… — я сделала шаг назад, к дому, прикидывая, какие у меня шансы на успех, если прямо сей секунд броситься наутек. Нулевые. В джинсах и кроссовках, может, и управилась бы. В кольчуге и сапогах… и пробовать не стоит. Чтобы в таком снаряжении стометровки бегать, его надо хотя бы месяц носить, не снимая.

— Не возражаете… — здоровяк только говорил учтиво. Взгляд его был далеко не столь добрый, как голос.

Не знаю, что именно купец вообразил, глядя на то, как я укладываю в штабель пьяных в хлам мужиков, но сделал он именно то, на что я даже не надеялась. Бесцеремонно отодвинул меня в сторону, пинком распахнул дверь и ворвался внутрь.

— Спасибо… — пискнула я тихонько ему в спину… благодаря судьбу, небеса и всех, кто сейчас решил помочь. Потом, рывком захлопнула дверь, накинула щеколду и просунула в проушину стилет. Жаль, конечно. Но ничего другого под руками не нашлось.

Купец, конечно, тут же принялся колотить в створку и орать, что я об этом горько пожалею. Но, дверь мастер Вест делал добротную. Засов — то же…

— Одна беда с ними… — посочувствовала мне какая-то пожилая горожанка, глядя на пьяных стражников. — Мы платим налоги, чтобы они защищали нас от разного сброда. А на самом деле, надо искать тех, кто защитит нас от стражи. Ишь, как разоряется, бессовестный… — пригрозила сухеньким кулачком двери, которую пытался высадить купец. Но, поскольку та отворялась внутрь, это ему пока не удавалось.

— И не говорите, сударыня… И не говорите… Я даже больше того вам скажу… — доверительно взяв женщину под локоток, я пошла рядом, втирая старушке какую-то байку из жизни питерских ментов.

Двигались мы при этом с черепашьей скоростью, зато не вызывали не только подозрения, но даже любопытства.

* * *

Голубое небо, изумрудная зелень и серая лента мостовой. Ласковое послеобеденное солнце, легкий летний ветерок и тишина.

Что еще нужно для хорошего настроения и душевного равновесия? Особенно, после такого калейдоскопа приключений… или — злоключений. Хотя, все же, первый вариант. Поскольку сальдо позитивное. Да, пришлось побегать, мечом помахать и понервничать изрядно… особенно, когда покойный аббат, заткнул мне рот кляпом… Но, в целом — и отряд мой увеличился. Причем, не абы кем, а потомственным рыцарем. И денежки за драккар, большей частью удалось сохранить.

Вот только и врагов у меня тоже стало больше. Хотя… Купец ведь в накладе не остался и, если сумеет обуздать уязвленное мужское самолюбие, то вскоре забудет и обо мне, и о имевшем место недоразумении. В конце концов, торговля дело тонкое. Сегодня ты поимел клиента, а завтра — клиент тебя. Одна беда, такие рассуждения мужиков просто бесят. Как красная тряпка быка. И ведут они себя соответственно. Ну, да на каждого рогатого свой тореро найдется.

Вот так мудро рассуждая, я топала к ближайшему дереву у дороги, где, как было уговорено заранее, меня должны дожидаться близняшки и бывший матрос. А потом, мы все вместе — сэра Ламберта с повозкой.

Я была уверенна, что застану новых товарищей сладко дрыхнущих в тени, поскольку делать им все равно было нечем. Не в стрельбе ж упражняться… И ошиблась. Именно этим они и занимались. Девушки… А Рудольф размахивал большим абордажным тесаком… Вернее, отмахивался, от наседающих псов…

В общем, кто бы игровым миром не распоряжался, но в его планы не входили долгие минуты покоя. Хоть какая-нибудь каверза, но обязательно была припасена. В данном случае, как я понимаю, моих попутчиков атаковала бродячая свора псов… или свора бродячих псов… Неважно, хрен редьки не слаще.

Семь или восемь здоровенных зверюг, габаритами с крупного волка, рыча и скаля клыки грамотно наседали на троих людей. Которые, почему-то усердно отмахивались от них или отстреливались, но при этом никому не пришло в голову залезть на дерево. Хотя, казалось бы, чего проще — псы не медведи, вскарабкиваться не умеют. Да и стрелять сверху гораздо удобнее.

Ладно, с этим потом разберемся… Сейчас надо решать, что делать. С одной стороны на мне длинная кольчуга и крепкие сапоги, а с другой — не с моими пятьюдесятью килограммами тягаться с этими «телятами». Собьют с ног и не заметят. Может, оббежать по-тихому и зайти со сзади? В смысле, залезть на дерево или хотя бы присоединиться к своим. Сейчас псы в заметном большинстве, что придает им уверенность, а если баланс сил измениться?

«Ну, ты, мать, даешь! — я мысленно покрутила пальцем у виска. — Вааще уже… О псах, как о людях думаешь. Не, они, конечно, здоровущие… и свирепые, но все же — животные. Причем, не дикие звери, а многие поколения прожившие рядом с человеком. То есть, на генном уровне просто обязаны помнить, что люди сильнее! И чего они должны боятся больше всего? Правильно…»

Я еще даже не додумала до конца эту мысль, а рука уже потянулась к голенищу. Где у меня была засунута плетка.

— Эй, шавки безродные! Вы что себе удумали? А ну, пошли вон, кабыздохи!

Все эти «грозные» вопли я издавала, пощелкивая плетью. Периодически взмахивая над головой, чтобы не только слышно было, но и видно.

Сработало.

При первом же щелчке, псы, как по команде, оглянулись. А когда я взмахнула плетью второй раз — заворчали, оскалились и так, огрызаясь на каждом шаге, бочком-бочком стали отходить.

— Вот я вас! Пошли прочь!

Совершенно случайно этот взмах получился особенно громким, как из пистолета выстрел. И псов проняло… Сперва один, поджав хвост, метнулся прочь. А потом — и остальные.

— Ату! Ату! — помогая мне, завопил Рудольф, постукивая ножнами по дереву.

— Гони! Держи! — дуэтом завопили и близняшки, хлопая в ладошки.

Псы огрызнулись в последний раз, наддали ходу и вскоре пропали с глаз.

— Вовремя вы, госпожа… — поблагодарил моряк. — Без вас бы мы не отбились. Как вы их… — покрутил головой. — Никогда б не подумал…

— Пес не волк… С волками так бы не получилось. А вы чего внизу сгрудились? На дерево не могли залезть? Дитё бы сообразило!

— Слишком неожиданно эти твари напали… — Зита краснеет и отводит взгляд.

— Да… — младшая, наверно, первый раз за все время не поправляет сестру и… тоже краснеет.

Что за ерунда? Откуда такое синхронное смущение? Чем вы тут занимались, в свободное от сражений время? Не зря говорят, что пока Бога нет дома, одному дьяволу ведомо, что творят святые.

— Я говорил им, чтобы лезли или, хоть, на плечи мне встали. А они ни в какую, — пожал огромными плечищами Рудольф.

Да, такой детина мог легко служить подставкой для парочки девочек и даже особенно не напрягаться при этом.

— И вы совершенно правы… повезло, что это только псы. Хоть и здоровущие, но с волками им не тягаться. Тем более, варгами. Я сам не видел ни разу, но приходилось слышать, что в самых дремучих чащах водятся такие твари… Что их даже медведи боятся.

Моряк еще что-то говорил, а до меня дошло. Ага, как до жирафа насморк.

Взять бы тех разработчиков да повозить фейсом по клаве, а потом и по тейблу! С их юношеской озабоченностью и «историческим правдоподобием». О том, что в средневековье нательного белья не носили, умники старательно запомнили, а что в те же времена никто и слыхом не слыхивал ни о каком «мини» и даже «миди» — уверенно проигнорировали. Вот и принарядили близняшек на свой вкус. М-да… В такой юбчонке и в самом деле, надо уж очень иметь всех в виду, чтобы влезть на дерево, да еще по спине малознакомого мужчины. На их фоне болельщицы — скромнее монашек смотрятся. Надо будет им хоть лосины выдать. Когда к обитаемым местам доберемся.

Берем на заметку. Как только выдастся свободное время, и я решу слегка двинуть прогрессивную мысль: первым делом введу моду на трусики, а второй — «изобрету» игральные карты. А чего? Надо ж как-то народу досуг скрасить. На одних костях свет клином не сошелся. Шашки, шахматы, домино и нарды — тоже хорошая штука. Но там на пальцах не объяснишь, а что «дама» бьет валета и ходить лучше с «шестерки» запомнит каждый.

— А где повозка? — Рудольфа вопросы моды не волновали. — Не захотел оружейник продать?

— Убили его… и всю семью… Сама чудом уцелела… — я не стала ничего выдумывать и вкратце пересказала всю историю.

— Вы правильно поступи или, госпожа… — Рудольф, наверно, вспомнил, как его самого терзали угрызения совести и решил приободрить меня. — Забудьте о том, что он священник. Нарушив Божьи заповеди, он сам вывел себя за пределы человеческих законов. Да и Боги не всегда завещали прощение. На нашем судне боцман исповедовал старую веру… Так вот он говорил, что раньше в писании ничего о смирении и второй щеке не говорилось, а наоборот — боги требовали «око за око и зуб за зуб».

Теологический спор меня сейчас интересовал меньше всего, и я с радостью заметила облако пыли в стороне города.

— А ну-ка, у кого глаза зорче! Что там по дороге пылит?

— Повозка, госпожа Эвгения! — тут же доложил Рудольф. Ну, понятно. С его ростом и на дерево лезть не надо. — И еще всадник… с парочкой лошадей в поводу…

— Будем надеяться, что это сэр Ламберт. Честно говоря, гостеприимство Шамбрэя у меня уже поперек горла стоит. И я буду невообразимо счастлива, когда смогу оказаться от него хотя бы миль за сто.

Рудольф не ошибся. Это действительно был молодой рыцарь.

Сэр Ламберт выполнил поручение наилучшим способом. Четырехместная бричка с откидным верхом, отличное средство для путешествия. Особенно, когда в компании много женщин или тех, кто не слишком уверенно чувствует себя в седле. По ряду разных причин.

Одно плохо… Молодой рыцарь посчитал ниже своего достоинства лично править повозкой и нанял кучера. То есть, свел на нет всю секретность.

Молодой парнишка, максимум лет десяти, вряд ли мог быть соглядатаем бургомистра или инквизиции. Но и язык за зубами долго удержать не сможет. Нет-нет, да и похвастается перед друзьями, как он правил шикарной каретой. А там, слово за слово, и весть дойдет до тех ушей, которым она важна и интересна.

«И что ты предлагаешь? Убить пацаненка только потому, что он может проговориться?» — возмутился мой внутренний голос.

«Тьфу на тебя»

— Сэр Ламберт, вы вовремя… Отличный экипаж. Уверенна, довезет нас до столицы амазонок и даже смазывать не понадобиться. Дорого дали?

— До столицы?... — растерянно захлопал длинными ресницами рыцарь… — Э-э-э… — потом что-то понял и интенсивно закивал. — Можете не сомневаться, госпожа. Самая лучшая бричка во всем Шамбрэе.

Потом поманил к себе пацаненка.

— Все, парень. Спасибо за работу. Вот твоя монетка… Чеши обратно! И помни уговор! Никому ни слова!

— Не извольте беспокоиться, ваша милость! Я уже забыл, что вы едете в Фэр. А если я забыл, то как смогу рассказать?

— Правильно… — похвалил паренька сэр Ламберт. Махнул рукой, отпуская, и тот помчался обратно в город, что-то радостно вопя во все горло.

* * *

После всех злоключений, выпавших на мое «западное полушарие», причем не только в переносном смысле, я ни секунды не колеблясь выбрала бричку. Подстелив на сидение сложенный в четверо бархатный плащ, который мне галантно предложил сэр Ламберт. Когда увидел, как я решительно снимаю кольчугу. Под которой было лишь, собственноручно превращенное в лохмотья, платье. Удивился такому использованию одежды, но смолчал.

Ну а чего? Во-первых, — ссадины и ушибы доставляли значительно больше неудобства, чем ставшая весьма фривольной одежда, потому что болели по-настоящему, а не морально. Во-вторых, — после осмотра моих достопримечательностей большей частью горожан Шамбрэя, я стала менее напряженной в этом вопросе. А в третьих, — то что можно разглядеть в прорехах моей одежды не шло ни в какое сравнение с откровенностью юбочек обоих близняшек.

Впрочем, я давно заметила — мужчины странный народ. Им гораздо больше волнует полураздетая женщина, чем абсолютное ню. Наверно, потому что наличие хоть какой-то одежды оставляет им время подумать…

Второе место в бричке заняла Гита. Как оказалось у идеальных близняшек все же нашлось отличие. Младшая сестренка панически боялась лошадей. И готова была идти пешком, лишь бы не садиться в седло. Тогда как Зита их просто обожала, и верхом ездила не хуже амазонки. Так что часть вьючной поклажи заняла свободное место в повозке, а счастливая девушка — в седле заводного коня сэра Ламберта. И то ли кони рыцаря привыкли ходить вместе, то ли случайно так получилось, но эта парочка сразу поехала стремя в стремя, держась позади нас метрах в двадцати. Так что даже голоса не доносились.

Место кучера досталось Рудольфу.

— Эх, прокачу!.. — залихватски присвистнул моряк, взмахивая кнутом. — Желаете с ветерком?!

Гита явно была «за», но моя нижняя часть тела категорически возражала против скоростной тряски по булыжной мостовой. Ведь для этого типа транспорта рессоры еще не изобрели. Но правду не скажешь, командиру такие нежности не к лицу.

— Не стоит… Пока погони не видно, побережем силы лошадей. Никогда не известно, когда они понадобиться могут.

Такое объяснение было воспринято с пониманием и уважением к начальственной мудрости и прозорливости. А чтоб отвлечь внимание и чем-то занять время, я тут же спросила:

— Рудольф… ты же моряк. А насколько мне известно, нет более сведущих людей, о том, что происходит в мире, чем моряки…

— Это чистая правда, госпожа… — приосанился здоровяк. — Но, вы же знаете мою историю… Поэтому, я знаю обо всем от других.

— Ну, положим, и те кто тебе рассказывал, тоже узнавали новости от других… так что ничего страшного. К тому же, я так давно не была дома, что можно считать, вообще ничего об этом мире не знаю.

— Ого… Уж не у валькирий ли вы… гостили, госпожа?

— Моя история слишком длинная… Мы скорее доберемся до Императорского дворца, чем я до ее середины. Так что отложим для другого случая. А сейчас, давай послушаем тебя.

— Как будет угодно госпоже. С чего прикажете начать?

— Да вот прямо с севера и начни, а западом… — я махнула в направлении движения, — закончишь. Какие государства там расположены. Кто с кем в союзе или воюет… Если знаешь какие-то любопытные истории или новости — тоже выкладывай. Даже, если считаешь, что в них правды нет ни на йоту. И перестань меня через слово госпожой называть. Ты не раб и не слуга… А если в бою себя покажешь, не хуже чем в стычке с псами, будешь не просто спутником, а товарищем по оружию. Отвыкай от старых привычек. Может, для правосудия ты и преступник, но среди нас никто на тебя косо не посмотрит. По той или иной причине, все мы, в какой-то мере, убийцы.

— И девочки? — недоверчиво покосился здоровяк на Гиту. Которая была, как минимум, в полтора раза ниже и в три тоньше чем он.

— И девочки… — подтвердила я. — Точно не скажу, не считали. Но двоих викингов она точно отправила к Одину в Валгаллу.

Поверил моряк или нет, но переспрашивать не стал, а только головой покрутил и начал рассказывать:

— Ну, стало быть на севере и северо-западе от нас горный хребет Сумеречный, а за ним — королевство Свен, или проще говоря — земли валькирий. Северные девы весьма воинственны, но тепла не любят. По этой причине через горы переходят редко и набегами не балуются. Только в марте и сентябре, когда у них наступает брачный сезон, одиночки или небольшие группы могут совершить набег. В поисках молодых парней или детей… А еще валькирии не терпят чужаков… Только очень крупный отряд имеет шанс забраться вглубь их земель и вернуться обратно, не потеряв при этом большую часть людей.

— Серьезные тетки…

— Очень, — подтвердил Рудольф. — Но, при этом, обычаи чтят и торговцев не трогают. Если те с караванных троп не сходят. Вот… На востоке от нас и немного на юг — королевство Орлан. У Фомэнт с ними вечный и нерасторжимый мир. Для этого наш король женился на сестре их короля, а свою – выдал за него. Союз этот еще и тем выгоден, что остальные королевства сильнее наших по одиночке, но точно проиграют, если сцепятся сразу с обеими.

— Разумно…

— Еще бы. Особенно, если учесть, что над нашими границами постоянно нависает конфедерация Прид. А за рубежами Орлан — королевство амазонок. И, в отличие от валькирий, степные девы считают лучшим развлечением проверку бдительности и готовности гарнизонов пограничных крепостей своих соседей... Но, даже с амазонками, время от времени удается договориться и заключить перемирие. Куда хуже — дикари. Пустыня Кара-Бугаз, занимающая всю южную часть известного мира, защищает своих детей надежнее любых крепостей. Преследовать их в этих бескрайних, раскаленных песках равносильно самоубийству… Даже император Кальрадии, в ее расцвете, платил дань жителям пустыни, предпочитая откупиться, чем вести бессмысленную войну. Сто тысяч золотых монет было обещано тому, кто сможет достать карту источников и оазисов Кара-Бугаз. Но, ни один смельчак, до сих пор так и не пришел за наградой.

— Совершенно точно… — подтвердил сэр Ламберт, поравнявшись с бричкой. — А ведь, наверняка, многие пытали удачу. Да только пустыня и ее обитатели надежно хранят свои секреты. Вот и белеют в песках безымянные черепа и кости… Прошу прощения, что прервал столь занимательную беседу, госпожа Эвгения, но на горизонте уже виднеются зубцы башен замка Тьерн. Вы и в самом деле желаете завершить путешествие у его ворот?

Молодой рыцарь не прибавил ни единого слова или жеста, но взглядом дал понять, что с превеликим удовольствием направил бы коня в какую угодно другую сторону.

Ого! Похоже, слухи о людоедстве хозяина имеют под собой серьезные основания. Вряд ли столь воинственного юношу, за секунды сумевшего разделаться с засадой втрое превосходящего врага, испугали бы женские сплетни.

— Да, сэр Ламберт. Мы едем именно туда. Я не успела объяснить… Но, дело в том, что в замке Тьерн меня должны ждать брат с сестрой и еще двое друзей. И о встрече мы условились когда еще не знали, что место это небезопасно. Теперь, я, конечно же, выбрала бы другое место, но они об этом не знают. Но сейчас выбора нет. Не бросать же их в беде… Если таковая случилась или, может, случиться!

— Вы совершенно правы, сударыня… Бросить друзей и близких в беде, последнее, что я бы предложил вам. Делайте, что считаете нужным. Я и мой меч по-прежнему к вашим услугам.

— Спасибо, шевалье. Я ни на секунду не сомневалась в вашем благородстве и мужестве.

На эту выспренность Рудольф чуть заметно шевельнул огромными плечищами, мол, хочется ж людям столько языком попусту молоть. Потом громко хмыкнул и бросил лошадям:

— Шевелите копытами, клячи… Если на колбасу не хотите. Не хватало еще вас упрашивать. Вам-то, чего бояться? Граф Ульрих человечину любит, а не конину. Н-но!..

Глава десятая

Замок, как замок… В том смысле, что именно таков, какими их обычно изображают в фильмах или игрушках на тему средних веков. Оборонный ров, достаточно широкий, чтобы конем не перескочить, и, наверняка, достаточно глубокий и илистый, чтобы вброд не перейти. Мощные, зубчатые стены… метров шесть-семь в высоту… из тесаного камня. Вернее — громадных брыл. По углам и рядом с вратами — островерхие башни, внимательно глядящие во все стороны узкими бойницами. Без осадных орудий и артиллерии брать такую крепость штурмом — кровью умоешься.

Нас, естественно, увидели издалека, но заметного оживления в жизни гарнизона это событие не вызвало. Два всадника и бричка — и не угроза, и не важность. Максимум, королевский собиратель податей или иной судейский чин, решивший с инспекцией к хозяину здешних мест наведаться. Все же, земли замка Тьерн, по вассальной присяге, подчинены столице. Но, что особого радушия, этому гостю сеньор не проявит, стражники не сомневались. Хорошо, если взашей гнать мытаря не велит… А, значит, и сами особого рвения демонстрировать незачем.

Зато, когда разглядели, что большинство из путешественников дамы, отношение сразу изменилось. Кто-то замахал руками, кто-то засвистел… Не знаю, за кого они нас приняли — за бродячий цирк или театральную труппу, но такая фривольность мне не понравилась. Похоже, к артисткам здешняя публика относилась без особого почтения. Пришлось, облачиться в доспех. Поскольку рваное платье вряд ли придало бы мне солидности в разговоре со стражей.

Могла и не беспокоиться. Мое вмешательство не понадобилось. Хватило сэра Ламберта. Молодой рыцарь с ходу показал себя во всей красе старинного рода и благородного воспитания.

Неторопливо направил коня прямо на стражника и соблаговолил заметить его только после того, как воин схватился за узду.

— Спасибо, милейший… — рыцарь легко спрыгнул с седла и, не глядя, ткнул стражнику монетку. — Напоить, задать овса. И это… У вас тут найдется местечко, где можно отобедать… так чтобы наутро животом не маяться?

— Милостивый сударь… — шагнул к нему стражник с виду постарше и повыше званием. — Вы не ошиблись? Это замок Тьерн, а не заезжий двор! Прошу прощение, не знаю, с кем имею честь…

— Спасибо, что подсказали, милейший. А то я задремал немного в пути, вот и не сразу сообразил, куда нас занесло. Их сиятельство у себя? Доложите… Виконт де Женеманпасисжур… со спутниками. И поживее, любезный. Я не привык ждать… К тому же, со мной дамы!

Старший стражник, привыкший больше отдавать распоряжения, чем выслушивать их от других, заметно потемнел лицом, но все еще сдерживаясь, попытался вежливо вразумить чванливого вельможу.

— Милостивый сударь… вынужден вас огорчить, но его сиятельство…

Не знаю, чем бы их беседа закончилась, но в это время из ворот замка выбежала живая копия огородного пугала и вихрем налетела на стражника:

— Маркус! Старый цепной пес! Ты что, совсем нюх потерял?! Это же госпожа Эвгения пожаловала! Зайди вечером, я тебе пару клизм поставлю. Сразу зрение улучшится!

Доктор Нострадамус бесцеремонно отодвинул стражника в сторону, мимолетно кивнул рыцарю и устремился к бричке.

— Доброго дня, госпожа. А мы уж заждались вас…

— И тебе не хворать, эскулап… — усмехнулась я, принимая протянутую руку, чтобы величественно сойти с брички, как полагается светской даме. А не спрыгнуть, как простолюдинка. — Я же говорила, что задержусь немного.

— Ну, да… ну, да… Впрочем, главное — целы и невредимы. А это кто с вами?

— Позже познакомитесь… Когда все соберутся? Кстати, где они? Все нормально? Ничего не случилось?

— Нет, нет… Все хорошо. Просто, после того несчастного случая, с невестой виконта Тьерна, здесь не слишком доверяют чужакам. Но, их сиятельство был так добр, что не забыл меня. Поэтому, нас впустили. Правда, с единственным условием — никому, кроме меня, не покидать своих комнат.

— Ничего себе, гостеприимство… Держать людей взаперти. Как в тюрьме…

— О, не извольте беспокоиться, госпожа Эвгения! — взмахнул руками доктор. — Вашим сестре и брату… а так же, госпоже Елене был предложен такой роскошный ужин, что они наверняка еще спят.

— А тебя господин граф голодом морил? Что ты бодрствуешь? — рассмеялась я с облегчением. Все же неспокойно было на душе, после всех этих разговоров о людоедах и кровопийцах.

— Что? — захлопал глазами Нострадамус. — Ааа… Это шутка… Нет, господин граф был сама любезность. Просто больных в замке тьма-тьмущая, а последний лекарь сбежал из замка еще прошлой зимой. А как без лекаря? Тому чирей вскрыть, того запоры мучают… Конюх давеча на вилы сесть умудрился… Правда, говорят — это его кузнец так угостил, когда с женой на сеновале застукал. Но, я думаю, брешут людишки… Видал я тутошнего кузнеца. Серьезный детина… Вроде вашего кучера, госпожа. Такой не стал бы вилами баловаться, а прибил бы на месте.

Рудольф проворчал что-то нечленораздельное и даже в нашу сторону не поглядел, но Нострадамус намек понял правильно.

— А я что? Мне без разницы… из-за чего и чей зад зашивать. Рана от этого не изменится… Ой, что ж я вам зубы то заговариваю?.. — спохватился, видимо сообразив, что зад конюха не самая интересная тема для молодой дамы.

— Это я от радости... Знаете, когда вы остались, чтобы сбить со следа стражников, я поклялся, что буду вашим лекарем. Хоть в походе, хоть в замке. Я ведь не только раны зашивать умею. Могу и роды принять, и дите от молочницы вылечить или иное чего.

Сестрички дружно хихикнули, чем снова сбили доктора. Нострадамус уставился на них с интересом. И, похоже, не только научным…

— О чем это я? Ах, да… Их сиятельство господин граф предупрежден и велел без церемоний… Оказывается, с бургомистром Шамбрэя у него какие-то свои неурядицы. Я, честно говоря, так и не понял. То ли лужок у него с городом спорный, то ли лесок… Какая разница? Главное, что любой недруг бургомистра здесь найдет понимание и всяческую поддержку. А уж глава мятежа — и вовсе желанный гость.

Понятно. Инкогнито накрылось. А еще женщин языкатыми сплетницами обзывают. За таким балаболом… никаким кумушкам не угнаться. О-хо-хо… Что ж, если слава бежит впереди нас, будем пожинать ее плоды. А сладкие или горькие — это уж как повезет.

— Ладно, веди… Вергилий. Авось, и нас не хуже накормят. Честно говоря, я бы не отказалась и от хорошего стола и от мягкой постели.

— Даже не сомневайтесь! — Нострадамус взмахнул руками, словно фокусник, делающий отвлекающие пассы. Потом сник… — Только… это… Мы же ждали вас одну. Насчет спутников господин граф никаких распоряжений не отдавал.

— И что? Мне моих друзей за воротами оставить? Кстати, я же вас еще не познакомила…

— Нет, нет… — теперь старший стражник отодвинул лекаря, прежде чем тот успел ответить. — Доктору, его сиятельство, может, никаких распоряжений и не давал, а мне было велено: встретить и препроводить в соответствующие чину апартаменты. Прошу простить великодушно, что такая заминка получилась. Но, распоряжения касались леди Эвгении, а не… — на языке у стражника, явно, вертелось словечко менее изысканное, но он совладал с собой и нейтрально закончил, сопровождая полупоклоном: — … шевалье.

Потом поманил одного из стражников!

— Дудар! Этих дев… дам и господ проведи в гостевой флигель. Хоть гости к нам, по нынешним временам, и не часто наведываются, их всегда ждут. Этот обычай еще покойница матушка отца господина графа завела… А вам, миледи, если нет других пожеланий, Иеремия лично покажет, как пройти в кабинет господина графа. Он, теперь, туда дорогу лучше меня знает.

— Да-да… — почему-то снова заторопился лекарь. — Мы немедля туда отправимся. Госпожа Эвгения… Вы только не сердитесь, но, — зная как вы не выносите несправедливость и всегда готовы защитить невинных, — я взял на себя смелость пообещать их сиятельству, разобраться с тем таинственным и прискорбным происшествием… Я бы даже сказал, трагедией… Которая случилась с бедняжкой Беатриче. Это ужасно… Вы, как женщина, просто не сможете остаться безучастной к несчастной судьбе юной девушки. Да и виконт так убивается, сил никаких нет смотреть… Я уж и кровь ему пускал, и настойкой пустырника поил… Все без толку. К тому же, их сиятельство господин граф готов щедро оплатить услуги того, кто, наконец-то, очистит его имя от позорных слухов и сплетен.

М-да, похоже, за время моего отсутствия, доктор успел провести обширную работу. Никакому продюсеру не угнаться. И хоть я совершенно не понимаю, каким образом главарь провалившегося мятежа, может хоть чем-то помочь вельможе, чье имя опозорено… то ли похищением, то ли убийством невесты сына, похоже — мое мнение здесь никого не интересует.

Ну, что ж, тогда не буду вибрировать. Погожу, покуда ситуация не проясниться. Или хотя бы до того момента, когда будет внятно сказано, чего именно от меня ожидают. Девчонку и в самом деле жалко. Вечно так. Мужчины своим эго меряются, да интриги плетут, а нам крайними быть приходится и за все отдуваться…

* * *

Внутри замок тоже ничем от десятков или сотен себе подобных не отличался. Мощеный булыжником просторный двор. Несколько дюжин всевозможных казарменно-хозяйственных построек. Из бурого, неоштукатуренного кирпича. В основном, двухэтажных, с односкатной крышей и прилепленных тыльной стороной к стене. Логично. И места меньше занимают, и экономия строительных материалов.

Посередке, как водится, самое главное здание любой крепости — донжон. Самая высокая и мощная башня, она же — то самое жилье, которое крепость, хозяина замка.

Прямоугольный параллелепипед, высотой с пятиэтажный дом и шириной узкой грани шагов пятьдесят. С одной стороны к нему ведет широкая, тоже каменная, лестница. В несколько десятков ступенек. Дверь расположена выше фундамента. А тот — в половину человеческого роста. Проще говоря, чуть меньше метра. Первый этаж — слепой. В том смысле, что не только окон, но даже бойниц нет. Зато второй, как шрамами от оспы, ими изрезан. Бойницами, в смысле. Настолько часто, что стена напоминает ажурное плетение. И только на третьем этаже окна уже приобретают более-менее привычные очертания. Зато, снабжены крепкими и толстыми ставнями.

Похоже, тот из лордов, кто построил Тьерн, очень серьезно относился к надежности замка и требованиям безопасности. Ну, да то дело прошлое. А вот нынешний, если девчонку и в самом деле похитили, видимо, в этом не преуспел…

Проводив взглядом сэра Ламберта, моряка и сестричек, которых повели в одну из боковых пристроек, я поднялась по ступенькам, следом за Нострадамусом. Лекарь не так чтоб очень нервничал, но все же вел себя, как перед свиданием. Много говорил, был рассеян и суетлив. Бормотал, что о том, чтобы я не удивлялась… Что хозяин замка, только с виду неприятен, а на самом деле — милейший человек. И еще что-то в том же духе.

— Иеремия, — придержала я его за рукав, когда мы переступили порог донжона и на какое-то врем остались наедине. — Могу я тебя о попросить об услуге?

— Конечно, госпожа Эвгения. Для вас — все, что угодно! — клятвенно прижал он руки к груди. — Вам даже просить не надо. Приказывайте.

— Тогда будь любезен, о чем бы я не говорила с графом, и что бы при этом не сказала… твое дело помалкивать и с важным видом кивать… в нужных местах. Но, никаких комментариев. Даже, если граф обратится к тебе напрямую. Договорились?

— Да… Но, если он все же спросит… Невежливо будет с моей стороны…

— Спросит… разведешь руками и укажешь на меня. Ну, так что? Я могу рассчитывать на твою помощь?

Лекарь, видимо, решил начать тренироваться прямо сейчас, потому что вместо ответа только кивнул.

— Спасибо…

Большая, просторная зала. Хоть танцуй, хоть в футбол играй… В волейбол тоже можно, до потолка далеко. Примерно на высоте трех метров, круговая галерея. Я так поняла, для лучников и арбалетчиков. Очень уж удобно оттуда засыпать болтами и стрелами непрошенных гостей. В конце залы большущий камин, а чуть не доходя до него, влево и вправо две двери. Нострадамус свернул направо.

Опять лестница. Только уже не каменная, а деревянная и не такая просторная. Но даже с виду очень крепкая. Ступени даже не доски, а настоящие брусья. С ладонь толщиной. Можно не только в полном рыцарском доспехе бегать, но даже с конем на плечах. Тоже рыцарским, естественно…

По лестнице поднялись на третий этаж. Минуя по пути несколько дверей. Эти тоже ничем не отличались от пропущенных, но именно в них доктор вежливо постучал.

— Кто там? — сквозь толстую створку голос донесся глухо, но четко.

— Это Иеремия, господин граф! — лекарь почему-то говорил не открывая двери. — Со мною госпожа Эвгения! Мы можем войти?

— Да…

Лекарь неторопливо открыл дверь и шагнул в сторону, пропуская меня вперед.

Хороший обычай. Вежливость называется. Но только я бы предпочла, чтобы в незнакомое помещение кто-то шел впереди. Гордость перетопчется, зато на здоровье можно сэкономить.

«Эй, ты чего? — шикнула я свою мнительность. — Тоже сказок о людоедах наслушалась и решила, что тебя коварно в ловушку заманивают?»

Вообще-то, а почему нет? Крейзанутых и в моем мире хватает, а уж в игровом любой бзик можно в сюжет вплести. И чем кровавей он и непредсказуем, тем геймерам больше понравится.

Помещение, в которое я вошла, действительно могло служить декорацией для историй Хичкока. Небольшая, примерно, четыре на пять метров комната. Стены заставлены стеллажами и шкафами, а проемы между ними наглухо задрапированы тяжелыми шторами, темно-бордового, как засохшая кровь, цвета. Так что и не понять, где глухая стена, а где окно или дверь.

Дальняя часть отгорожена широким и длинным столом. Зайти за него можно только с одного краю, да и то, если притиснутся к стенке. На столе горят два канделябра, каждый на три свечи. Но поставлены он и так искусно, что на человека сидящего за столом падает больше тени, чем света.

О сидячем трудно сказать, какого он роста, но что хозяина замка боги силой не обделили, видно сразу. Только глядя на него, я поняла, что значит, косая сажень в плечах. Даже Рудольф рядом с этим богатырем выглядел бы обыкновенно.

— Добро пожаловать в мой замок, госпожа Эвгения! — голос под стать плечам. Гулкий, мощный. Таким хорошо команды в бою подавать, или с капитанского мостика в бурю распоряжаться. Не только на макушке мачты услышат, но и в трюме.

Это я, конечно, пофантазировала. Сейчас господин граф говорил тихо, процентов на десять мощности.

— Прошу прощения, что не вышел вам навстречу… После битвы под Куарезом, мне несколько затруднительно передвигаться самостоятельно. Пешком, я имею в виду… — счел нужным уточнить. И тут же пошутил: — А конь ни по чем не хочет по лестнице подниматься. Га-га-га…

Шутка, даже неуклюжая, всегда снимает неловкость и напряжение.

— Ну, я же не лошадь… Так что никаких проблем. Можете себя не утруждать.

Какое-то время граф переваривал ответ, а потом снова громко расхохотался:

— Отлично. Вы мне нравитесь… Моя покойница жена тоже за словом за пазуху не лезла. Прошу вас, присаживайтесь. Иеремия, ты присоединишься или оставишь нас?

— Как будет угодно господину графу и госпоже Эвгении.

— Тогда, падай вон там… А то застыл, как свеча у изголовья. Не дождешься…

В общем, все обменялись вежливостью. Нормальный дядечка. Как и большинство мощных мужиков излишне громогласный… и потом от него разит так, словно он только что пытался втащить лошадь в кабинет, но… если не привередничать.

«Ой, мамочка!» — я едва сдержала возглас.

Сейчас, когда нас разделяла только ширина стола, я поняла почему в комнате такая тьма. И что тяжелые гардины закрывают не только окна, но и зеркала. У графа Тьерн не было половины лица!

Не, оно, на самом деле было… Просто то, что от него осталось, трудно именно так назвать. Больше бы подошло — шрам. Один сплошной шрам от виска и до правой части подбородка, захватывая глад и щеку почти до самого носа, небрежно натянутый на череп. Так что местами кожа натягивалась так, что сквозь нее просвечивала кость, а местами, висела складками, как сложенные крылья летучей мыши.

— Извините… — граф заметил мой взгляд, и повернулся в профиль. — Да, в той битве мне сильно повезло, слава Троице.

— Повезло?! — я все же не смогла сдержаться.

— Конечно, — подтвердил граф. — Я жив, сносно держусь в седле. К тому же, я шульга. Так что даже переучиваться не надо, и мечом, и копьем владею не хуже прежнего. Со щитом хуже… И если конь упадет — сам уже не поднимусь. Но, по сравнению с теми воинами… что там во ржи лежать остались… это такие пустяки, право слово. Одно донимает… не буду скрывать… — граф вздохнул, — … ненастье. Как задождит, хоть волком вой. Только грогом и спасаюсь. Ну, да хватит об этом. Как бы ни было приятно внимание молодой и такой прекрасной леди, я все же хотел бы поговорить о деле. Если, только, Иеремия ничего не присочинил, и вы действительно можете помочь?

— Попытка не пытка… — выдала я очередную народную мудрость из будущего, чем привела их сиятельство в замешательство, переросшее в задумчивость, и закончившееся смехом. Правда, на этот раз не столь громким и несколько натянутым.

* * *

История, поведанная мне хозяином замка была скупа на детали, как сообщение в новостной ленте. В замке, из запертой комнаты, ночью пропала дочь его старинного друга.

Ушло два кувшина вина (в основном в господина графа) под хорошо прожаренное мясо (тут уж и я не оплошала) — прежде чем я смогла выпытать хоть какие-то подробности.

В общем, приехали сваты, обговорить детали свадебного контракта и, так сказать, вживую предъявить жениху будущую супругу. Как того требует давний обычай. Чтобы потом не было никаких недомолвок и нареканий, что, мол, кота в мешке купили. На портрете была красавица (красавец), а на самом деле — художник значительно приукрасил действительность.

В честь такого важного события, в замке, естественно закатили пир горой. Не жалея ни хмельного, ни закуски. Пили и гуляли до позднего вечера, а как стемнело, невесту отвели в отдельную комнату, куда мог войти только жених, да и то на весьма непродолжительное время. Если по-прежнему в чем-то еще сомневался. Полагается так, по обычаю…

Но, в этом случае, жениху не было нужды знакомиться с невестой «поближе», поскольку они с Беатриче знали друг друга, можно сказать, с детства. Граф Тьерн и барон Траненберг были не только соседями, но и боевыми товарищами. Так что этот брак был предрешен задолго до рождения будущих молодоженов. Поэтому Маркус всего лишь проводил Беатриче до дверей опочивальни, в сопровождении уже изрядно хмельного барона. Граф, по известной причине, остался в пиршественной зале.

Виконт пожелал невесте спокойной ночи. Дождался, пока она войдет внутрь и запрет за собою дверь. Потом, вместе с будущим тестем, вернулся за стол, где присоединился к общему веселью… которое продолжалось далеко за полночь.

А на утро, когда пришло время первой молитвы, оказалось, что Беатриче исчезла…

К слову, молва ничего не переврала. Девушка пропала именно нагишом. Поскольку вся ее одежда, включая ночную рубашку, осталась в комнате. Ушла она по своей воле или была похищена, установить не удалось, поскольку слуги, к тому времени, когда обнаружилось исчезновение Беатриче, уже успели прибраться в комнате. Соответственно, смыв и стерев любые возможные следы.

Вот такой классический детектив. М-да, есть над чем голову поломать. Вот только ломать нечего. Я не Шерлок Холмс и даже не Ватсон. А если откровенно, то и миссис Хадсон, наверняка разбиралась в загадках лучше меня. Так что ползать по полу с лупой… которой, кстати, у меня тоже нет… в поисках следов таинственных злодеев, бессмысленно. Стены простукивать тоже… Если в замке есть потайной ход, но о нем даже хозяевам не известно, то сделан он на совесть. И замаскирован так же.

Но ведь не зря я столько книжек прочитала и почти все сезоны «ментов» смотрела.

— Скажите, ваше сиятельство, у вас есть враги?

— Гм… — потер здоровой рукой уцелевшую часть подбородка граф. — Ну, как и у всякого дворянина, тем более — лорда, враги у меня найдутся. В том числе и смертельные. Это только простолюдину никто не завидует… Да и то, если вдуматься. Но, почему вы о них спрашиваете. Поверьте, несмотря на пирушку, караульная служба в замке несется со всем прилежанием. Почти все мои люди проверенны в бою, ветераны… и прекрасно знают, чем заканчивается халатность часового. Без моего ведома, в замок даже мышь не проскочит!

— А из него?

Граф поперхнулся вином, которым как раз хотел смочить горло после столь высокопарной речи.

— Что вы хотите этим сказать, сударыня? — при этом он, как бы ища поддержки, взглянул на Нострадамуса. Лекарь не подвел. Сделал все, как учила. Кивнул и развел руками.

— Ничего конкретного, просто размышляю вслух. И отсюда, еще один вопрос. Вы, случайно, не знаете, кому эта свадьба могла не нравиться или мешать настолько, что он не остановился бы ни перед чем, лишь бы ее расстроить?

Теперь граф, вместо ответа, вскочил из-за стола, но тут же со стоном рухнул обратно в кресло. Сгоряча, их сиятельство позабыл, что располагает только одной ногой.

— Будь я трижды проклят, если это не лорд Буккервил! С тех пор, как конфедерация Прид разорвала союз с королевством Фомэнт, он только ищет повода, чтобы захватить спорные земли, якобы принадлежащие его роду еще с времен Империи. При этом, если конницы у нас примерно одинаково, то его отряд латной пехоты раза в три сильнее моих ветеранов. Так что, если бы не конные лучники барона Траненберга, способные подоспеть с помощью в течении полутора-двух часов, он давно напал бы на Тьерн. Так что ему прямая выгода рассорить меня с бароном. Но, я все равно не понимаю, как он смог незаметно проникнуть в замок?

— Это второй вопрос. Но, если хорошенько подумать — уверенна, и на него найдется ответ. Древние говорили: «cui prodest!», что значит: «ищи, кому выгодно». И это всегда подтверждается. Поскольку за любым, даже самым невероятным преступлением, стоит тот, кто получает от него пользу.

Теперь на меня с восхищением взирал не только граф, но и лекарь. Видимо, узнал любимую латынь, и сразу проникся доверием. Поскольку, на языке ученых и философов глупости говорить не принято.

Скажу откровенно, на пару секунд я даже возгордилась. Но, только на пару… Потому что прекрасно понимала — это не я вся такая гениальная с IQ пятьсот в стране дураков, а просто неписям не положено думать. Они запрограммированы ждать, пока не придет игрок, пошевелит мозгами и двинет сюжетную линию дальше. Зато уж, как только это случится, игра рванет вперед, как спущенный с тормозов гоночный кар.

— Нельзя ли узнать, не пропал ли еще кто-то из ваших людей?

— Старшего десятника ко мне! — грохнул кулаком по столу граф.

Похоже, приказы здесь выполнялись молниеносно. И минуты не прошло, как по лестнице затопотали сапоги, и в кабинет влетел запыхавшийся воин.

— Звали, ваше сиятельство?

— Леди задаст вопрос, а ты отвечай, как на духу.

Сотник молча поклонился и повернулся в мою сторону, изображая почтительность и внимание.

— Скажите… эээ…

— Арнольд, госпожа.

— Скажите, Арнольд. В тот день, когда была похищена невеста виконта, больше никто не покидал замок? Из ратников или прислуги?

— Покидали, госпожа… Только не из наших… А заезжие комедианты…

— Комедианты? — судя по тону, это известие было для графа в новинку.

— Ну да, — пожал плечами десятник. — Весть о смотринах разошлась далеко. А всяк знает, что по такому случаю будет пир… И что господа во хмелю гораздо щедрее, чем в постные дни. Так что комедианты, музыканты и прочих скоморохов в замок набилось аж четыре артели…

— Трупы… — поправила я машинально десятника.

— Не, — мотнул тот головой. — Все живые остались. Во всяком случае, за ворота своими ногами вышли.

— Угу… — я решила не заострять внимание на лингвистике. — А сколько их было?

— Так я ж только что сказал… — удивленно захлопал глазами ратник. — Четыре артели.

— Это я поняла. А в тру… артелях сколько народу?

— Да кто ж их считал? — развел руками десятник. — И зачем? За стол их не звали, на ночлег не оставляли. Вошли. Умение свое показали, расчет получили и ушли. Никто не остался. А на троих или пятерых они те монеты делить станут, мне без разницы.

— Ну, тогда поправьте меня, если я ошибусь… Итак, далеко за полночь, когда большинство жителей Тьерна были уже… в общем, сильно устали… замок покинули аж четыре группы людей. Кстати? Они пешком уходили?

— Почему, пешком? На повозках. Большие, крытые фургоны. Они же в них живут.

— Их досматривали?

— Зачем? — опять удивился десятник Арнольд.

— Еще лучше… Мне продолжать? — этот вопрос я задала, глядя в лицо графу. «Ох и жуткая ж рожа. Тьфу-тьфу-тьфу… Не дай бог, приснится».

— Не надо, сударыня… — проворчал тот. — Я понял, на что вы намекаете.

— Разве я намекаю, господин граф? Я заявляю со всей ответственностью: кто-то из артистов был не тем, за кого себя выдавал. И именно они похитили и вывезли из замка они невесту виконта. Осталось узнать только одно: куда именно ее повезли?

— Прошу прощения, госпожа… — отозвался десятник. — Я не понял при чем тут госпожа Беатриче, но куда отправились артисты — знаю точно. Как раз в эти дни все семь лордов конфедерации Прид празднуют неделю заключения союза... Что значит, верный заработок для артистов. А ближайший к нам замок — Буккервил.

Десятник еще говорил, а граф уже медленно поднимался, тяжело опираясь на стол.

— Гонца к барону! Сообщить, что похититель его дочери известен. Собрать всех, кто способен удержать в руках оружие. Вечером выступаем… Госпожа Эвгения, надеюсь, вы и ваши люди составите нам компанию?

Глава одиннадцатая

«Герасим», он же Илья Герасимович — наш тренер и руководитель секции исторического фехтования — каждое занятие начинал с небольшого рассказа о знаменательных битвах прошлого. Начиная от древних греков и аж до появления огнестрельного оружия. Вычерчивая на доске схемы построения войск перед битвой и показывая разноцветными стрелками, как все происходило дальше. Попутно объясняя, а зачастую, наглядно демонстрируя, к примеру, в чем преимущество римского построения легионов перед неорганизованной толпой или знаменитой фалангой македонцев.

Так что я, примерно, представляла себе, как происходили средневековые сражения. А так же, их размах…

Увы. Жизнь — не игра. Или наоборот… Неважно. От перестановки сапог ноги не меняются.

В общем, многотысячные войска, с яростными воплями бросающиеся друг на друга или на стены крепости, остались только в моем воображении. Поскольку, действительность оказалась гораздо прозаичнее и упрощеннее. Что, с одной стороны — слегка разочаровывает, а с другой — вполне логично. Ну, какой прок от одиночки, даже самого крутого Уокера, если на поле боя выйдет, скажем, по сто тысяч ратников? И совсем другой расклад, когда враждующие стороны выставят не больше полутысячи воинов… Общей численностью. Тогда исход сражения вполне может зависеть от выучки и мастерства каждого отдельно взятого бойца.

Именно это и имел в виду граф Тьерн, когда приглашал меня с отрядом, поучаствовать в нападении на обидчика. Без обиняков объяснив, что ему и барону главное месть, поэтому добычу будем делить не по количеству воинов, а на три равные части. Надо отметить — весьма щедрое предложение. Все же, нас, даже с Нострадамусом, было только девять, тогда как граф смог организовать больше сотни бойцов. Да и барон, наверняка, приведет не меньший отряд. Как-никак, а это его дочь была похищена.

Так и оказалось…

Уже почти смеркалось, когда по дороге ведущей в замок Буккервил выдвинулось два десятка латной конницы. По десять всадников личной дружины графа и барона. Три десятка легкой конницы — с сине-черными вымпелами замка Тьерн на копьях, и четыре десятка конных лучников барона Траненберга. Следом за ними, сложив амуницию на телеги, налегке бодро топали эсквайры. Сорок ветеранов графа и двадцать в желто-зеленых барона. А завершала процессию неоднородная, но весьма азартно настроенная толпа ополченцев. В основном вооруженные вилами, цепами или косами. Примерно человек сорок. Может, чуть больше. Ну и мы… В качестве профессиональных наемников. Только не отдельной компанией, а рассредоточившись, так сказать, по сословию и общим интересам.

Сэр Ламберт, быстро произведя Рудольфа в оруженосцы, присоединился к рыцарям. Елена и Зита — легко вписались в отряд конных лучников. Всего лишь продемонстрировав умение стрелять на скаку. Сергея, Светлану, Гиту и Нострадамуса охотно приняли к себе ветераны. Во-первых, — потому что вся четверка категорически отказывалась сесть в седло. Во-вторых, — опытные воины сразу смекнули, что лекаря лучше держать при себе. Ну а что касается молодых девушек, то они ни в одной мужской компании лишними не будут. Тем более, что путь предстоял неблизкий. Так почему не скрасить его приятными спутницами. Возможно, что и в последний раз. Ну, а Сергея посчитали вполне терпимым довеском. Мне же впала честь возглавить все это разношерстное воинство вместе с графом и бароном. Точной копией хозяина Теьрна, только с обеими ногами. Впрочем, когда граф облачился в полный доспех и, с помощью слуг, взгромоздился на лошадь — отличить их можно было только по гербу на щите и цвету плюмажа на шлеме.

Но это все было потом, а получив от графа приглашение, я согласилась при одном условии. Предоставить мне ванную, полную горячей воды и душистое мыло. Плевать, что там себе понапридумывали разработчики, а я не готова неделями ходить в одной и той же, насквозь пропотевшей одежде. Даже если эти запахи никто кроме меня не чувствует. Я — героиня этого сюжета и… девушка. Значит, имею право. А кому не нравится, пусть ищет Антона сам! Или не ищет… как будет угодно. Вот… Так что, вынь да полож иначе я и с места не сдвинусь.

На мое удивление, его сиятельство требованию не удивился. А тут же отдал соответствующее распоряжение слуге, заглянувшему на его рык.

Так что освобождать Беатриче я отправилась чистая, в новой, наверно, ее нательной сорочке, и благоухая мятой, как только что выдавленная из тюбика ментоловая зубная паста.

Но ни граф, ни более бойкий на язык барон нюхать меня не собирались.

Сперва ехали молча. Эмоции выплеснулись задолго до того, как отряд выступил. Так что размахивание кулаками, бряцанье оружием и громогласные клятвы не просто отомстить, а утопить подлого супостата в его же собственной крови… остались внутри замка. Война не стих и не баллада, ее под настроение не споешь. Это проза… Требующая много времени, даже если продумано все, до последней мелочи. И спешка может дорого стоить. Вопреки расхожей поговорки, здесь людей не насмешишь… Разве что врага.

Но и ехать часами молча, то еще испытание, когда на душе пакостно.

Терпел барон, терпел, да и не выдержал. Сперва тихо, с оглядкой на меня, так чтоб только боевой товарищ мог услышать, а потом разошелся и начал травить байки на полный голос… Естественно, пикантные.

— Охотился я недавно в своих лесах… Отличная погода, настроение тоже. Оставил с коня оруженосцем на опушке и пошел в чащу, не разбирая дороги… Вдруг, выходит на меня олень. Я не растерялся. Выхватил стрелу… Вжик. Олень упал… Что делать? Всего тащить? Тяжело, далеко… Свистеть и звать на помощь? Как-то не по-мужски. Оставить? Жаль. А если медведь украдет? Или волки добычу порвут… В общем, отрубил я одну заднюю ногу, кинул на плечо и возвращаюсь той же дорогой. Хоть не зря… если что не так. Правильно?

Граф вежливо кивнул.

— Вот… Но удача в тот день просто валилась на меня. И ста шагов не сделал, как на второго оленя вышел. Понятное дело, убил и этого… Мог и шугануть, но охотничий азарт не позволил. И что? Одного девать было некуда, а теперь и второй прибавился. Думал, думал… Но так ничего и не выдумал. Отрубил и второму ногу… Закинул на плечо, иду дальше…

«Ну, ё-моё! Он серьезно? Или спецом для леди, меня, то есть, старается? Терпеть ненавижу пошлые анекдоты, да еще такие бородатые. Ему ж тысяча лет в обед!.. Хотя, если сейчас условное средневековье, то для них он с пылу, с жару… А все претензии к текстовику. Поленился чего поновее в сети нарыть…»

Барон тем временем, как бы, отвлекся на что-то и прервал рассказ. Потом сделал вид, что забыл на чем остановился.

— Одна нога на одном плече, вторая — на втором… — подыграл ему граф. Хотя, говорил чуток рассеяно, так что вполне возможно, сам клюнул.

— Что? — переспросил барон. — А… ну, да… Я как… это… она чуть с кровати не слетела.

Граф Тьерн несколько секунд недоуменно глядел на товарища, а как сообразил, что это розыгрыш, громко рассмеялся. Потом поглядел на меня и укоризненно заметил барону:

— Дружище, ты бы поаккуратнее. С нами леди.

— Ничего, ничего… — сделала я величественный жест. — Из песни слова не выкинешь. Смысл теряется. А если интересно, могу и сама интересную бывальщину поведать.

— Сделайте одолжение, — оживился барон. — Мы с графом сто лет знакомы и давно все друг другу рассказать успели… А ничто так не сокращает путь, как приятная беседа и фляга хорошего вина.

Тут он развел руками и вздохнул.

— Увы, мы не просто вояжируем, а в походе бражничать — хуже нет. Пьяный командир — смерть для людей на ровном месте найдет.

«А он хоть и пошляк, но не дурак…»

— Ну, моя история флягу орланского не заменит, но дорогу чуток сократит… будем надеяться. Случилась она давным-давно в одном большом походе, когда все лорды Кальрадии еще были вассалами императора.

— Ого… — мотнул головой барон. — Как бы она не оказалась древнее моей охотничьей.

— Не услышим, не узнаем… — резонно заметил граф Тьерн. — Не мешай.

Барон Траненберг прижал одну руку к сердцу, вторую — к губам.

— Так вот… Как и во всяком походе пришло время, когда рыцари заскучали и решили как-то развеселиться. И не придумали ничего интереснее, чем узнать, о чем думают их оруженосцы, когда напьются. Не просто так, само собой… а на спор. Все, кто захотел принять участие, скинулись по полдуката на приз для победителя. Вино тоже купили в складчину… Потом, жребием избрали троих оруженосцев, так чтоб непременно из разных концов империи и усадили их за стол. Оруженосцы, как поняли, что от них требуется, принялись за дело со всем старанием. Так что через полчаса ни один из них лыка не вязал.

— Еще бы, — с пониманием кивнул барон. — В такой славной баталии каждый бы рад поучаствовать. Думаю, глядя на парней, лакающих вино на дармовщину, не один рыцарь пожалел, что зачинщикам не интересно было, о чем думают носители поясов и шпор. Га-га-га…

— Этого не знаю, — усмехнулась я в ответ. — Но, как только оруженосцы пришли в требуемое по условиям спора состояние, им по очереди задали один и тот же вопрос. Чего они сейчас хотя больше всего?

— Ну, пока мужчина в состоянии говорить, он никогда всей правды не скажет, — пробормотал граф.

И теперь пришла очередь шикать на него барону.

— Не перебивай… Продолжайте, миледи.

— Первый оруженосец сказал, что он хочет лишь одного — денег. Много денег… Целый мешок. А еще лучше — два мешка.

— Это придец… — хмыкнул граф Тьерн. — Все жители этого недоразумения, именуемого конфедерацией, только об одном и мечтают. Ничего не делать и вмиг разбогатеть. Даже купцы Шамбрея не так падки на золото.

— Полностью согласен с вами, мой друг, — кинул барон. — Дай им волю. На золоте ели бы, пили, спали и им же укрывались.

— Точнее не скажешь… — оба воина дружно засмеялись.

— Второй заговорил о женщинах… — продолжила я, когда лорды замолчали.

— Ну, об этом все мечтают… — пожал плечищами граф. — После ведра вина все кошки серые, а бабы красивые. Толку-то?

— Э, нет, дружище… — на этот раз мнения разошлись. — Все, да по-разному. Одни под настроение, другие — от безделья. А орланы — в любое время дня и ночи. Даже на смертном одре. Один лишь намек на мужское бессилие считается у них кровным оскорблением и самой страшной бедой. Предложи тебя кто из Троицы вернуть все тело обратно, взамен за… ну ты понял… что бы ответил?

— Да хоть сей секунд… Я ж уже третий год, как овдовел. Так что обойдусь. До ветру только придется привыкать сидя ходить… вот и вся разница.

Совместный хохот подвел черту и под этой частью истории.

— Труднее всего оказалось с третьим… На вопрос, чего он хочет, парень попросил еще вина. А когда выцедил и этот кувшин… попросил ломтик сыра… закусить.

Гоготали все, кто мог меня слышать. А кто не смог, переспрашивали что случилось, и им торопливо пересказывали анекдот. Так что смех, волнами, покатился от головы колоны и аж до обоза.

— Из наших краев парень… — весело резюмировал барон Траненберг. — Готов спорить с кем угодно и на что угодно.

— Да… — кивнул граф. — Вне сомнения… Спасибо, миледи. Повеселили, право слово… А теперь, взгляните туда… — он указал рукой вперед и левее. — Видите то темное пятно на склоне? Это и есть замок Буккервил. А вот этот столб… — жест в сторону невзрачного, покосившегося бревна, словно сломанную оглоблю воткнули, — …межевой знак. Мы на территории конфедератов.

* * *

Дорога от границы до самого замка заняла еще около часа.

Вопреки всем моим знаниям, почерпнутым из книг, фильмов и рассказов Герасимовича, никто не высылал разведки и не таился. А все тем же походным строем, во главе с лордами и мной, наш отряд бодренько топал аж под самые стены крепости. И только когда нас заметили со смотровой башни замка, граф Тьерн привстал в стременах и дунул в рог. Трижды…

— Кто такие? Чего надо? — не слишком вежливо поинтересовались со стены.

— Не твоего ума дело, — не менее галантно ответил граф. — Зови маркиза Буккервиля!

— Ну, да… Станет милорд бегать к каждому проезжему. Либо назовитесь, либо проваливайте, пока стрелами не угостили.

— Ах ты ж… — начал закипать граф.

— Передай своему подлецу-хозяину, что его хочет видеть Барон Траненберг. А сам, если хочешь дожить до старости, беги из замка, пока есть возможность. И товарищам своим передай. Каждый, кто встретит рассвет с оружием в руках, будет казнен. В этом вам мое рыцарское слово!

Похоже, стражник воспринял сказанное всерьез. Потому что больше не хамил и не ерничал, а молча ушел.

Ждать пришлось недолго. Минут десять… С учетом того, что маркиз вряд ли стоял внизу и за ним бегали в цитадель, то уложились они в рекордные сроки.

— Барон… Граф… Чем обязан столь неожиданным визитом? Почему не предупредили? Я бы лично встретил столь дорогих гостей?

«Ну, да… Если б на самом деле хотел, то не орал бы сверху, а хоть ворота велел открыть».

— Маркиз Буккервил! Мы обвиняем тебя в похищении дочери барона Траненберга и невесты моего сына! — прорычал граф.

— Как, сразу двоих? — насмешливо ответили со стены. — Помилуйте, граф. Зачем мне столько девиц? Я же не сарацин.

— Маркиз, вы негодяй и подлец! — теперь и барон потерял терпение. — Садись в седло и выезжай в поле. И хоть ты не достоин такой чести, так и быть — я скрещу с тобой копья или мечи!

— Вы стоите перед моим домом, оскорбляете нелепыми обвинениями и еще требуете поединка? — как бы с удивлением произнес маркиз. — Странно, я думал, что это на землях конфедерации праздник, а вижу — в королевстве Фомэнт тоже хорошо погуляли. Ступайте прочь. Проспитесь, как следует. А потом, если все же захотите поговорить, пришлите герольда. Я подумаю и отвечу…

— Ну, что ж… — неожиданно спокойно ответил граф Тьерн. — Я всегда знал, что ты трус. И не ожидал иного ответа. Поэтому, объявляю осаду замка Буккервил. Никто не войдет в него и не выйдет до тех пор, пока Беатриче не будет возвращена отцу живой и невредимой. А моему дому не будет выплачена контрибуция за нанесенное оскорбление в размере… пяти тысяч золотых монет.

— Точно перепились… — словно с сожалением произнес маркиз. — Эй, парни! Угостите этих пьянчуг горячей смолой и кипящим маслом, если они не уберутся из-под наших стен. А, заодно, подстрелите с десяток… Пусть держаться подальше…

Стрелы зашелестели и загудели в тот же миг, но и наши воины явно были готовы к негостеприимному приему. Так что наконечники лязгнули о щиты и длинные, оперенные гусиными перьями, стрелы бессильно упали на землю. В том числе и та, что летела в меня…

— Осторожнее, госпожа Эвгения… — сэр Ламберт, успевший отбить ее, подал мне руку. — Вам лучше спешиться. Всадник более уязвим сверху. Да и коня жалко…

А, так это он не мне услугу оказал, а животное защищал. Понятно… Запомним. Или это он нарочно коня приплел, чтобы я обязанной себя не чувствовала?

Пока я решала этот вопрос, граф и барон принялись отдавать приказы личному составу. Причем, делали это дуэтом. Похоже, и в самом деле не один год сражались вместе, если не сговаривались дополняли приказы друг друга, ни разу не сбившись.

— Легкая конница! — орал барон. — Десять человек на ту сторону замка. Взять в седло по ополченцу с луком. Занять позицию. Хватать всех, кто попытается ускользнуть! Голубей сбивать в первую очередь!

— Пехота! — это уже граф. — Строить осадные лестницы!

— Конные лучники! Разбиться на два отряда, патрулировать местность на встречных курсах!

В общем, чувствовалось, что люди занимаются привычным делом, и мне нет места на этом празднике военной жизни. Можно незаметно отползать в тенек и предаться размышлениям о бренности бытия. Или, проще говоря, вздремнуть пару часиков. А чего, солдат спит — служба идет…

Увы, мечтаниям моим было не суждено свершиться.

Кто бы сомневался… Если я тут главный персонаж, то ясен пень, что без меня никуда.

— Миледи, — остановил рядом со мной коня граф. — Не откажете в любезности, разведать замок изнутри?

— Я?!

— Понимаю… — развел руками тот. — Но, я для этого никак не гожусь. Барон, скорее завалит своим весом стену, чем вскарабкается на нее. Так что сами видите, больше некому.

Интересный вывод, с учетом полутора сотен бойцов всех типов войск. Хотя, если вспомнить, что основная масса простолюдинов не блещет умом и сообразительностью, даже в жизни, то доверить оценку обстановки в замке, и в самом деле, как бы некому. Разве что я решу отправить туда кого-то из своих товарищей. Ту же амазонку, например. Или матроса… Ага, или девочек… Не прикидывайся шлангом… Тем более, что игра никогда не дает невыполнимых заданий. Трудные или очень-очень трудные — запросто. Невыполнимые — нонсенс. Если сценарий нельзя пройти, нафиг кому такая игрушка нужна? Так что «Мission Possible» и к гадалке не ходить.

— Хорошо…

— Отлично. Я знал, что вы не откажетесь. А нам, прежде чем идти на штурм, не помешает знать, какие силы маркиз собрал. Ведь он явно нас ждал. Заметили — праздник, а все трезвые. И никаких признаков народного гуляния.

— Да… Тишина необычная. Даже для будней.

— Вот и я об этом. Что сюрпризы будут, мы с бароном знали. Но, какие именно? Маркиз подлец и негодяй, но воин опытный. И не из тех, кто придерживается рыцарского кодекса. Сможет ударить в спину — ни секунды не промедлит и укорами совести страдать не будет.

Ну, это понятно. Враг обязан быть бякой и букой. В старых американских фильмах их даже нарочно одевали в черные костюмы и шляпы, чтоб зритель точно знал — это плохиши. А наши, соответственно, все в белом. Как ангелы или жена Цезаря… Потому, что если, как в жизни, у каждого свой резон и правда — это уже будет а трагедия. А их народ, хоть и любит смотреть, но покупает хуже, чем боевики.

— Не беспокойтесь, граф, я все сделаю. Занимайтесь своими делами. Как стемнеет, проберусь в замок…

— Благодарю, сударыня, — слегка поклонился лорд. — Вот вам ключ от сундука. Вы найдете его на последней телеге в обозе. Не ошибетесь, он там один такой, помеченный гербом.

— И что в нем?

Я бы взяла ключ, даже если бы граф не ответил. Запертые сундуки — это всегда приятный сюрприз.

— Необходимое снаряжение. В нем вам будет гораздо удобнее взбираться на стену, чем в кольчуге.

Сказав это, граф еще раз поклонился и ускакал. А я поспешила к обозу. Обожаю сюрпризы.

Сундук и в самом деле не пришлось искать. Он один занимал полтелеги. Там не то что снаряжение — малолитражку можно было запрятать. Ключ тоже подошел идеально. Два поворота, щелчок… и крышка откинулась, словно ее изнутри толкнули.

М-да… Сундук явно делали с большим запасом. Поскольку внутри него, сиротливой кучкой лежал воровской набор. Темно-синий комбинезон с капюшоном, плащ-накидка более темного цвета, легкие сапоги, веревочная лестница и сложенный кольцами канат с трезубой «кошкой». А еще два стилета в специальных ножнах, которые крепились к руке. В общем, спецодежда бойца невидимого фронта, так сказать — рыцаря плаща и кинжала. Средневекового уровня.

В одном граф прав, — в нем будет и на стену удобнее взбираться, и по углам прятаться. Как крокодилу Гене на газоне.

Переодевшись, я первым делом испытала обновку. К тому времени уже достаточно стемнело, а поскольку никто не хотел стать приманкой для лучников, костров не разводили.

Осторожно ступая и используя любую тень, я тихонечко подобралась к тому месту, где расположились на отдых, строившие осадные лестницы, ополченцы. На отдых, это образно. На самом деле, нарубив жердей нужной длины, все воины занимались тем, что крепили к ним поперечины. Кожаными ремнями.

Подкравшись поближе, я услышала кусок разговора. Очень интересного. И довольно неожиданного.

— Иеремия, так ты не скажешь, откуда родом господа Эвгения? — спросил кто-то из ополченцев. — Очень уж у нее говор интересный.

— Этого я не знаю, Юрге… — признался Нострадамус. — Но вот что скажу… А у кого котелок варит, смекайте сами. Их трое. Две сестры и брат. Возраст — примерно восемнадцать…

Лекарь многозначительно замолчал. Какое-то время слышно было, как скрепят, затягиваемые в узлы, ремни и сопят люди.

— Погоди… — отозвался другой голос. — Ты хочешь сказать, что это наследники Ка…

— Я ничего не хочу сказать! — излишне громко и не менее поспешно прервал говорящего Нострадамус. — И тому из вас, кто меня понял, тоже советую помалкивать. Поскольку, это не нашего ума дело. Одно знаю наверняка — перемены грядут! И тот, кто сумеет вовремя сообразить, куда дует ветер, имеет шанс ухватить судьбу за подол юбки.

* * *

Никто и никогда не учил меня залезать на крепостные стены с помощью веревки и крюка, но оказалось, что я это отлично умею. Может, не так, как профессиональный ниндзя, но вполне на уровне. Больше времени ушло на то, чтоб незаметно подобраться к самой стене… Премию им пообещал маркиз или пригрозил казнить нерадивых, но службу стража несла исправно. Каждые тридцать секунд у меня над головой раздавался топот сапог и бряцание оружия. Потом шаги удалялись, чтобы снова вернутся через тот же промежуток времени. А это значило, что на вскарабкивание у меня будет ровно тридцать ударов сердца. Потом стражник повернется лицом.

Хватило двадцати… Еще десять я потратила на то, чтобы понять, что на стене спрятаться негде. Зубцы — защита от внешнего врага, а со стороны замка вся площадка и карнизы ничем не прикрыты и отлично просматриваются.

Так что не заметили меня до сих пор только благодаря темной одежде и потому что стояла я на четвереньках, оставаясь в тени зубца. Но, как только стражник повернет обратно… Хоть обратно за стену прячься.

А это мысль! Только не обратно, а внутрь… Воины же так и ходят, вполоборота, приглядываясь и прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

Стараясь не шуметь, я зацепила крюк в расщелине и осторожно стала спускаться во внутренний двор. Средневековая крепость — это не город. Здесь нет лишних строений. За кольцом стен всего десятка три зданий, да и те больше напоминали не обычное жилье, а собранную отдельно от замка, внутреннюю цитадель. Те же башни, только повыше внешних и не такие громоздкие. А вместо крепостных стен — дома, стоящие так близко друг к другу, что двум всадникам между ними не разъехаться.

Я не слишком внимательно приглядывалась к архитектуре, в данный момент меня больше волновал приближающийся стражник. И перевела дыхание только после того, как он протопал дальше, даже не замедлив шаг. Заставила себя не дергаться и повисеть еще немного, пока не дождалась возвращения… Но и на этот раз стражник меня не заметил. Вот и отлично. Теперь можно заняться тем, ради чего я собственно и полезла в крепость…

Моя позиция, хоть и не была комфортабельной, зато позволяла видеть почти весь замок. Поздний вечер, конечно, не день, но если хорошенько приглядеться… Солдаты не питаются божьим духом, а сейчас, как раз время ужина. И по количеству костров, горящими не просто так, а под котлами, можно примерно предположить численность гарнизона. Вряд ли кто-то готовит больше чем на полсотни сразу. Слишком большой казан понадобится. И варить долго. Жди, пока на дровах пять ведер воды закипит, а потом там же мешок пшена упреет. Те же римляне не зря контубернии* придумали. (*Контуберний (от лат. contubernium букв. «сопалатки») — боевое и административное подразделение древнеримской армии. Солдат одного контуберния называли контуберналиями. Контуберний (contubernium) являлся мельчайшей тактической единицей в структуре вооружённых сил Древнего Рима. Комплектовался контуберний 8 — 10 солдатами. Во время походов личный состав контуберния располагался в одной палатке. При казарменном размещении — в одной комнате. Поскольку общей кухни в римской армии не было, каждый контуберний сам готовил себе еду.)

Не потому, что большей массой управлять сложнее, а именно из-за рационального подхода. С одной стороны — десять человек это уже сила, а с другой — проще обустраивать быт. К примеру, тот же котел на полсотни или сотню людей весит столько, что для него отдельная воловья запряжка нужна, а десяток, если что, и в шлеме кашу сварит.

Замок, правда, не чистое поле, где каждый сам за себя, тут еду на весь гарнизон варят, так что считать надо не костры, а окна в которых горит свет. Оно ведь только говорится, что ложку мимо рта не пронести. А еще лучше — в эти окна заглянуть. Что я тут же и сделала.

Случайно или так и было задумано, но повисла я аккурат напротив одной из внутренних башен. Не так чтоб рукой подать, метрах в десяти, но разве ж это расстояние, если в помещении горит огонь, а шторы задернуть не догадались.

И именно такое окно обнаружилось на третьем этаже. Чуть левее и ниже. То есть, видела я не всю комнату, а только ее часть и пол.

В данный момент комната пустовала, а поскольку меня интересовали солдаты, а не интерьер, я бы не обратила на нее внимания, если б не рисунок на полу. Вернее, даже не рисунок, а пентаграмма. Причем, не начерченная мелом, а составленная из множества горящих плошек…

Но даже не это меня удивило, мало ли у кого какое хобби. А то, что пентаграмма была выложена перед перевернутым распятьем.

Я не набожная, но и не считаю себя атеисткой… Скорее — сомневающаяся. В том смысле, что в равной степени не верю ни в бога, ни в его отсутствие. Так что сакральное значение перевернутого распятия понимаю. Поскольку везде и всюду оно означает только одно — попрание христианской веры и прославление антихриста.

— Сатанисты… — пробормотала чуть слышно. — Только их до полного комплекта и не хватало. А здесь, выходит, их часовня… Интересно, маркиз в курсе того, что происходит в его замке или…

Ответ я получила раньше, чем окончательно сформулировала вопрос. В невидимой мне части комнаты заскрипели дверные петли, и, спустя пару мгновений, в освещенной части появилось двое мужчин. Один в облачении священнослужителя, второй — как вельможа.

— Все готово, ваше преосвященство? — спросил вельможа.

— Как видите, господин маркиз, — обвел рукой помещение священник. — Все каноны соблюдены. Мы можем приступать к ритуалу вызова в любое удобное для вас время.

— Любое? — удивился маркиз Буккервил. — Разве для этого не нужно какое-то особое расположение звезд или конкретная фаза Луны?

Окно было открыто, а мужчины разговаривали не таясь, в полный голос, так что я отлично слышала каждое произнесенное слово. Как будто стояла рядом.

— Ой, рассмешили… — делано хохотнул священник. — Маркиз, вы же не темный крестьянин. Должны понимать, что в том мире, откуда мы собираемся вызвать помощь, нет ни лун, ни звезд. Существам, которые столетия считают мигом, нет дела ни до наших времен года или части суток. Важен только Зов. И чем сильнее мы сможем позвать, тем сильнее сущность на него откликнется.

— Простите, аббат, но я не подумал об этом. Впрочем, в этом нет никакой надобности. Если мне нужен меч — я иду к оружейнику. Кольчугу покупаю о бронника. А сейчас мне понадобились ваши услуги, и я щедро за них заплатил. Или вы считаете иначе?

— Нет-нет… — поднял руки тот, одновременно как бы указывая на перевернутое распятие. — Все, как и было оговорено. Собственно, почему я и привел вас сюда. Чтобы показать, что для проведения ритуала все готово и ждет лишь вашего слова. Прикажите привести жертву и…

— Хорошо, — нетерпеливо прервал священника маркиз и хлопнул в ладони. — Эй, кто там?

— Что прикажете, ваше сиятельство?

— Приведите сюда пленницу, — повернулся маркиз лицом к невидимой с моего места части комнаты.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Будет исполнено.

— Ну, вот… — вельможа снова повернулся к священнику. — Девицу сейчас доставят. Сколько времени займет обряд?

— Ритуал, маркиз… ритуал, — поправил его аббат. — Прошу прощения, но это разные вещи. Если все пройдет как надо, не больше получаса. А что? Нам надо спешить? Мне бы не хотелось. Мир тонких материй весьма капризен и если хоть что-то сделать не…

— Никто вас не подгоняет, — остановил священнослужителя маркиз Буккервил. — Я лишь хотел узнать, насколько необходимо мое личное присутствие. Не забывайте, мы все же внутри осажденной крепости и у ее командира хватает забот.

— Какие пустяки, милорд! — воскликнул священник. — Поверьте, очень скоро вам не придется думать ни о врагах за стенами, ни о каких-либо вообще… где бы они не находились. Теперь, когда вы приняли покровительство Черного собора, все прежние заботы лишь пыль под копытами наших лошадей. А вот кое-что интересное, если уйдете, можете пропустить. Юная девица отданная на потеху демону… — аббат мерзко захихикал и потер ладони в предвкушении. — Они, иной раз, такие затейники попадаются, что ни за что не поверите, если сами не увидите. Впрочем, вам решать. На самом деле, после того, как будет произнесено Слово, здесь никто не нужен. Но я, с вашего позволения, останусь.

— Как будет угодно…

Глава двенадцатая

Вот это я заглянула на огонек! Все битвы и сражения сами по себе ничего приятного не представляют. Это только в кино красиво блестят доспехи, реют флаги и знамена, оружие сверкает. А на самом деле — пот, грязь, кровь, раны и смерть… И воины, идя в атаку, не бравые песни распевают и даже не «ура» кричат, а матерятся на чем свет стоит или… маму зовут.

Ну да натуру человеческую не переделать, тем более — не мне. Но даже это паскудное дело люди всегда стремились хоть немного облагородить. Внедряли рыцарский кодекс. Договариваясь вести боевые действия по каким-то общим правилам. Типа, не добивать раненых, обмениваться пленниками. Не нападать ночью, делать регулярные перемирия, чтобы похоронить убитых… Не использовать отравляющих веществ, не применять ядерное оружие…

И, конечно же, всегда находилась самая умная из всех… сволочь, которая нарушала все правила, прикрываясь одной фразой. Нет, не той, что произнесла Екатерина, снимая обвинения с Суворова… А куда более древней и подлой. Vae victis* (*лат., — горе побеждённым. Крылатое выражение, которое подразумевает, что условия всегда диктуют победители, а побеждённые должны быть готовы к любому трагическому повороту событий).

Вот и сейчас… Наивные граф Тьерн и барон Траненберг ожидают честной битвы, а им готовят западню. Впрочем, чего еще ожидать от человека, который опускается до киднепинга. Как по мне — на такое способны только самые низкие и подлые ублюдки. Которых надо уничтожать, как тифозных крыс. Всем миром и всеми доступными способами. Такое вот мое личное мнение и убеждение. Так что, если раньше я относилась к разборкам между соседями, как одному из способов средневекового дворянства нескучно проводить время, то сейчас это уже стало и моим делом.

Впрочем, может, я просто не люблю людей в сутанах, изображающих слуг божьих, тогда как на самом деле, их хозяин живет где угодно, но только не на небесах?

Пока в моей голове ворочались тяжеленные и шероховатые мысли, тело времени зря тоже зря не теряло.

Рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки обнаружилось крепление для факела. Массивный такой держатель, из толстого железного прута. Ну, в общем-то, правильно, не в Китае ж на продажу сделано, для себя ковали. Попробовала перенести на него вес тела — даже не заскрипел.

Отлично. Отцепила крюк, размахнулась и метнула «кошку» в открытое окно башни этажом ниже сатанистского капища. Повезло. Крюк влетел в помещение, а когда я потянула канат к себе, надежно зацепился за подоконник. Выбрала слабину и привязала свободный конец веревки к держателю. Воздушный мост готов. Не каждый цирковой акробат решился бы по нему пройти, ну так и я не собираюсь. Ползком, все ползком… Главное, быстро перебирать руками.

Бум…

Это я с разгону головой в ставню уперлась. Хорошо, что без шлема. А то звону было бы…

Перевесилась через подоконник и сползла внутрь. Может, ниндзя как-то иначе это делают, но мне и так годится.

Повезло и во второй раз. В комнате никого. Подошла к двери, потянула на себя. Заперто… А вот это уже проблема. Хотя… Нажала легонько, створка подалась. Тьфу-ты, просто не в ту сторону открывается. Приоткрыла на палец, заглянула в щелку. Коридор. Напротив тоже двери. Свет тусклый, мигающий… А какой я еще ожидала? Тут пока только факелы и свечи..

Кстати, о свечах! Надо поторопиться. В той комнате, что этажом выше, как сказал аббат, все уже готово. Ждали только пленницу.

Высунула голову — никого.

Кстати, а почему только голову? Какая разница что увидят. А если некому смотреть, так тем более. В общем, вся вышла в коридор. Результат прежний. Меня еще не заметили.

Теперь вопрос — в какую сторону идти? Где у них лестница? * * Вариантов два. Секунду помешкав, пошла направо. Не потому что придумала что-то, а просто «налево» неприятный привкус имеет. О моем бывшем, козел который, напоминает. Как ни странно — угадала. Если только лестницей не заканчиваются оба крыла.

На лестничной клетке тоже пусто. Маркиз всех на службу выгнал, или народ и сам сторонится нечистого места. В таком небольшом месте все на виду, и тайны долго не хранятся.

Тихонечко…

Черт! Лестница скрипит. Тихонечко не получится. Значит, будем притворятся своими…

— Почему так долго?! — голос из-за двери. — За смертью вас посылать!

Аббату, видимо, не терпится начать ритуал. Да так, что сам дверь открыл и в коридор выглянул. Потом я сама долго думала, как у меня так ловко получилось, а тут стилет словно сам в руку прыгнул, и направил ее вверх. Точно в левую глазницу… Служитель сатаны умер мгновенно. Даже жаль, что так легко, с учетом того, что он готовил бедняжке Беатриче. Но, сделанного не воротишь. Будем надеяться, что ад все же существует и для него местечко там придержат.

Сейчас у меня задача поважнее. Поддержать падающее тело, чтоб грохоту не наделало.

Мать честная! Сколько ж ты, ублюдок, весишь. Явно любитель пожрать и выпить. Ф-фу… едва обратно втащила. Так, теперь — переодевание. Хорошо, что рясу можно поверх моего костюма надеть. Иначе б побрезговала… Водными процедурами аббат явно пренебрегал. С детства… А труп куда? Пристроим за гардину. Они тяжелые и до пола. Блин, как же ты от несварения не подох раньше.

Вовремя… Тяжелая поступь и осторожный стук в дверь. Одним прыжком… ладно, тремя, преодолеваю комнату и падаю на колени перед распятием.

— Ваше преосвященство, разрешите?

Не оборачиваясь, делаю жест рукой. Заводите, мол. И чтоб уж совсем никаких сомнений, вторым жестом указываю на пентаграмму. Там в полу такие специальные зажимы, что не ошибешься в их назначении. Стражники поняли правильно.

— Ложись туда, девка! — проворчал один. — Лучше сама. Если лишний раз кнута отведать не хочешь.

Шорох платья… Лязг закрывающихся кандалов. Делаю вид, что аббат поглощен молитвой, а для пущей убедительности, беру свечу и начинаю поджигать те, что еще не горят.

— Обнажить? — услужливо интересуется другой голос. Помоложе.

Вот же ж… Без мыла в… пролезть норовит. Отмахиваюсь нетерпеливо и старший стражник понимает «правильно».

— Ишь, губу раскатал. Пшел вон. Его преосвященство и сам сладкое любит. Дозволите идти или еще чего прикажете?

Язык жестов не изобилует оригинальностью, зато понятен всем.

— Как угодно вашей милости…

Шаги удаляются, дверь тихонько притворили. Насколько это возможно, если петли давно не смазаны. Осторожно оглядываюсь. Отлично. Никого. Ушли все, кроме пленницы. Ну а ее можно не опасаться, хоть девица и зыркает, как разъяренная кошка, привязана надежно, а главное — кляп во рту, так что лишнего визгу не будет. Хотя, о чем это я? Кого удивят девичьи вопли, доносящиеся отсюда? Наоборот, скорее тишина насторожит. Так что кляп первым делом вон…

Ого! Вот это голосок у дочери барона. Такими децибелами впору крепостные стены рушить, как трубами Иерихонскими. Не, дорогая, извини, но это явный перебор. Так ты мне половину гарнизона переполошишь.

А девица с норовом… и зубастая. Как лихо тяпнула. Хорошо, на мне перчатки специальные, легко могла без пальца оставить.

— Да тихо ты, дура! — для вразумления пришлось сперва оплеуху отвесить, а потом и капюшон на минутку откинуть. — Я не аббат! Я освободить тебя пришла!

— Врешь… — упрямо, но не слишком уверенно ответила та. Но нос при этом умудрилась задрать выше подбородка.

— А за чем? Ты что, сопротивляться можешь? Или убежать? — интересуюсь насмешливо. Не люблю задавак и воображал. — Твой отец и будущий свекор сейчас под стенами замка. Готовятся к битве. Меня послали в разведку. Тебя я нашла по чистой случайности. Но убеждать времени нет. Веришь — освобожу и постараюсь вывести наружу… если не боишься высоты и по канату лазать умеешь…

Тут она глаза выпучила и забилась в своих кандалах, издавая какие-то непонятные сиплые звуки. Ого, как на свободу хочет.

— Ты чего? Угомонись. Да не оставлю я тебя тут. Не бойся…

Но, несмотря на мои заверения, ужас на ее лице становился только больше. Причем, глядела она не на меня, а за спину.

Уловка старая и всем известная, так во всех фильмах внимание отвлекают. Но, ей это зачем? Лучше оглянутся...

Мама дорогая! Тот самый случай, о котором много раз слышала, но ни разу не испытала. Волосы встали дыбом.

Сквозь стену, где висело перевернутое распятие, в комнату протискивался… демон. Настоящий. А кем еще может быть огромное, трехметровое создание, похожее на красную гориллу, вместо шерсти обросшую крупной чешуей. Шириной с платяной шкаф. С торчащими из пасти длиннющими, как бивни, клыками. Смердящее серой и падалью. Четырехрукое и трехногое. Глазами зыркает и слюни пускает… Причем, где они падают на пол — доски чернеют и дымятся. Жуть… А когда я поняла, что из себя на самом деле представляет то, что сперва приняла за среднюю ногу, у меня даже зубы заныли, а уши запылали, словно их в костер сунули. Умереть — не встать.

* * *

Но почему он явился?! Неужели аббат провел ритуал призыва заранее? Ерунда! Даже я знаю, что это так не делается. Тогда кто? Кроме нас троих в помещении никого больше не было. И тут я вспомнила зажженные мною свечи, понарошку… Вот же ж идиотка! Не зря говорят, заставь дурака богу поклоны бить, так он лоб об пол расколотит. Ну нафига я их жгла… Хотела как лучше, а вышло как всегда.

Ладно, самобичевание и посыпание головы пеплом оставим на потом, потому что непрошенному гостю осталось только одну руку и ногу из стены вытащить. А Беатриче все еще в кандалах. И мне явно не хватает времени ее освободить.

Вернее его вообще нет! У демона передние лапы уже тянутся к девушке. Причем, в буквальном, а не переносном смысле. По ходу, они у него как телескоп устроены — раздвижные. Так что хоть и медленно, но удлиняются. А красотка затихла, глазки зажмурила и старательно изображает, что ее здесь нет. Вроде, даже дышит через раз.

Вот же дуреха. Никогда не понимала такого поведения. Детский сад, старшая группа. Что толку голову в песок прятать, когда попка кверху торчит?

— Эй! Убери щупальца — а то копыта отбросишь! — рявкнула я на чудовище. Скорее с перепугу и злости, чем от избытка мужества. — А ну осади!

Демон на секунду оторвал взгляд от дочери барона и перевел на меня. Жуть… Аж мурашки по спине пробежали.

— Почему? Разве призывающая забыла условия Договора? — прорычал он настолько низким голосом, что казался похожим на гул ветра в печной трубе. — Сперва плата, потом задание. Разве я зря пришел?

Демон нетерпеливо облизнулся и еще немного протиснулся внутрь комнаты. Всем видом демонстрируя, что с пустыми лапами он отсюда не уйдет.

— Это моя игрушка! — я толком и не понимала, что несу. Знала одно — молчать нельзя. — Ты… того… этого… не шали! В угол поставлю…

Демон удивился такой угрозе и посмотрел сперва в один угол, потом в другой. Видимо, пытался понять, что же в них такого опасного для него прячется. А я, машинально проследив за его взглядом, чуть не подпрыгнула от радости. Демону нужна добыча? А пожалуйста!

Не теряя ни секунды, метнулась к окну и вытащила из-за портьеры труп аббата. Ели успела. Демон как раз вылез целиком и, склонив голову на бок, наблюдал за моими действиями.

— Вот, что я приготовила для тебя!

Сил хватило только на то, чтобы чуть-чуть подтолкнуть тяжеленное тело в сторону демона.

— Забирай… А девчонку не тронь! И вообще, я передумала. Проваливай обратно… откуда пришел.

Демон переместился молниеносно. Я даже не заметила движения. Мгновение тому он стоял у стенки, а вот уже рядом и держит перед собой в вытянутых лапах покойника.

— Хорошая награда… — прорычало чудовище. — Кантар-хтара-хар доволен. Служитель бога отринувший веру — это отличная награда. Его душа чернее самой глубокой бездны. Я отлично повеселюсь. Его мучения будут бесконечны, призывающая. Спасибо. Кантар-хтара-хар уходит, но вернется, когда понадобится. Договор вечен…

На языке вертелось что-то вроде бессмертного «топай до хазы», но благоразумие, заставило меня промолчать.

Демону и не требовались напутственные речи. Он утробно захохотал… или заворчал… и ввинтился в ту самую стену, откуда появился.

Действуя по наитию, я тут же подбежала к ней и перевернула распятие, повесив его надлежащим образом, головою вверх. Словно ключ в замке провернула, запирая двери перед нежелательными визитерами. На всякий случай. Хотела было еще перекрестится, но сдержалась. Если не веруешь искренне, то это тоже вроде святотатства. Пусть уж будет, как есть.

Пора уделить внимание несостоявшейся жертве. А то она со страху, чего доброго, сама дуба даст.

Ого, а ножки-то у меня, как после хорошего секса, дрожат и коленки ватные… М-да…

— Эй, Беатриче! Вставай, красавица, проснись… Плохой дядя ушел… но, обещал вернутся. Так что нам здесь лучше не залеживаться.

Баронетта недоверчиво приоткрыла один глаз.

Не, ну реально детский сад. Впрочем, ничего удивительного. Это я играю, а девчонка все взаправду переживает. И похищение, и плен, где с нею явно обходились не по-рыцарски… платье вон все на лоскуты извели, как только вместе держится. И о том, что в жертву ее демону принести собирались, тоже ведь знала… Уверена, маркиз или аббат не преминули рассказать, чтобы лишний раз поиздеваться над беззащитной пленницей. Так что страшно ей не понарошку. А ведь даже не пикнет… и ни слезинки из глаз. Упертая… или гордая. Короче, настоящая благородная леди… будет, когда вырастет.

Так что засунь себе свое высокомерие куда поглубже и освободи наконец девицу. Сперва ноги — они ближе. Теперь руки…

Беатриче как пружиной подбросили. Похоже, безвольной и перепуганной она больше прикидывалась. Мигом оказалась на ногах и первым делом схватила с полки лежавший там кинжал. Видимо, приготовленный для ритуала.

— Живой больше не возьмете! — поза и взгляд соответствующие, голосок только подвел. Куренок и то пискнул бы грознее.

— Это ты кому? — поинтересовалась я. — Кроме нас двоих здесь больше никого нет. Да и нам стоит убираться поскорее.

Девица завертела головой, проверяя. Потом на меня уставилась.

— А ты кто? Если не из этих… то почему на тебе облачение Черного Ордена?

— Маскировка… И вообще, это я тебя спасаю или ты меня? Что за допрос? Лучше скажи: по канату ходить умеешь?

— Нет…

— Плохо. А что умеешь? Чему-то же тебя учили?

Девушка на мгновение задумалась, забавно морща носик. И сразу стало видно, что я сильно накинула ей годков. На самом деле дочери барона было никак не больше шестнадцати.

— Готовить умею… Шить, вышивать… гладью и крестиком… Петь… — еще немного подумала и добавила. — На клавесине играть умею.

Понятно. Классическая блондинка, причем средневекового разлива. Я и сама не крашусь, но это стопроцентная «Барби». Так сказать, мечта мужчины. Вернее, иллюстрация отношения и мнения о красивых девушках того, кто игру спроектировал.

— Отличная подготовка… Наверняка тебе учителей из столицы выписывали… — не удержалась все же от шпильки.

— Да, — кивнула та без задней мысли. — Самых дорогих. Отец говорил, что графиня должна знать и уметь гораздо больше, чем жена барона. И не опозорить герб даже когда призовут ко двору.

— Правильно говорил… Отцы всегда хотят как лучше… А теперь, нам бы и самим как-то во двор попасть. Есть идеи?

— Так вот же двери… — Беатриче указала рукой на выход.

Барби… Это не имя… Диагноз.

Впрочем, как не ерничай, а другого варианта все равно нет. Вот только надо внести некоторые существенные дополнения. Отвлекающие внимание… Чтоб тем, кто в замке, не до нас было.

А что больше всего привлекает внимание, особенно ночью? Правильно — огонь. И чем ярче и больше пламя, тем сильнее.

— Помогай…

Я не стала объяснять подробнее, да и зачем? Что непонятного, если человек все что может тащит на середину комнаты… Гардины, гобелены… Скамьи и кресла… Так что Беатриче суть поняла с ходу. И присоединила к моим усилиям поставец и кафедру… Потом, с довольной улыбкой свалила на кучу все свечи и плошки, и поднесла к краю промаслившейся материи огонь с последней зажженной свечи.

— Вот теперь, можно и во двор… Только, давай сюда руки… Ты же у нас пленница. А пленникам не полагается разгуливать не связанными.

— Нет! — шарахнулась та от меня, как ошпаренная, и снова за кинжал схватилась. — Ни за что!

— Да, угомонись ты… Я же не в самом деле. Понарошку. Только обмотаю веревкой запястья. Завязывать не буду. Если что — мигом освободишься.

Не подействовало. Похоже, бедняжке крепко досталось. Если она готова умереть, только б снова не оказаться в плену. Значит, сменим текст.

— Не веришь — черт с тобой! Сиди здесь и дожидайся, пока весь гарнизон не сбежится на пожар. А я пошла… Мне умирать не охота.

Подействовало. Беатриче побледнела, как подвенечная фата, губку прикусила, но руки протянула.

— Вяжи… Но, если ты меня обманешь… пусть семь поколений твоих…

— Заткнись, дура, — рявкнула я на разошедшуюся девчонку. — Такие проклятия даже в шутку не стоить произносить. Тем более, в месте призыва потусторонних сил. Я тебе не враг. А как дальше сложится — о том одному Создателю ведомо. Пошли…

Беатриче и в самом деле заткнулась. Но, прежде чем выйти, сняла со стены распятие и взяла с собой.

* * *

Ни на лестнице, ни на выходе с башни нам никто не встретился. Похоже, я все-таки была права, насчет секретов маленького городка. Знали жители, или по меньшей мере, догадывались: что происходит здесь, и держались подальше. Так что, наверное, можно было обойтись и без пожара. Но, сделанного не воротишь… Огонь уже во всю разбушевался. Понравилось ему наше угощение, и обшивка стен… Языки пламени то и дело наружу выглядывают. Словно присматриваясь, чего бы еще вкусненького лизнуть.

— Горим!

Улочки в крепости тесные, так что пришлось буквально вжиматься в стену, чтобы торопящиеся на пожар солдаты не захватили нас с собой. Зато и прятаться не надо. Никому и в голову не придет — смотреть на что-то еще, кроме полыхающего огня.

В общем, бочком, бочком мы с Беатриче потихоньку выбрались на замковую площадь.

Здесь тоже уже толпился народ, но, в основном, праздные зеваки. Этих, любителей поглазеть на бедствие, везде хватает. Одни хватают ведра и багры, а другие — руками машут, да причитают: «Ой, беда то какая приключилась! Ой, что ж это деется?!»

Этим тоже до нас нет дела. Можно хоть толкаться, хоть на ноги наступать — глаз от пожара не оторвут и с места не сдвинутся.

Миновав площадь, мы направились к воротам. Бывшая пленница освоилась немного и даже приободрилась. Ну и напрасно… Не в том смысле, напрасно что приободрилась, а что решила, будто самое сложное позади. Ничего подобного. Вон они, наши сложности, маячат. В количестве пяти штук.

Явно воины бывалые, службу знающие, и несущие ее исправно, невзирая ни на какие пожары или наводнения. Поскольку к их прямым обязанностям, перечисленные буйства стихии, отношения не имеют. Вот если б они попытались покинуть город или, наоборот, в него проникнуть, тогда другой разговор, для этого стража и поставлена.

Уж не знаю, каким макаром доблестные ратники попытались бы задержать огонь или воду, но нас они остановили просто — двое скрестили копья, двое — направили их на нас, а пятый, главный, вопросительно рявкнул:

— Стоять! Кто такие?! Куда направляетесь?

Последние слова старший караула произнес не так уверенно, как начинал, поскольку мы успели приблизиться достаточно, чтобы стражники могли разглядеть облачение священнослужителя. А их, я подозреваю, в крепости не так уж и много.

— Ваше преподобие… Просим прощения, но без разрешения его сиятельства из замка не может выйти даже монсеньер.

Заговорить в голос, означало продать себя с потрохами. Так что я сделала повелительный жест, подзывая стражника к себе. А когда тот подошел и склонил голову для благословения, перекрестила его и шепотом спросила:

— Видишь эту девицу? — указала на Беатриче.

Девушка стояла неподвижно и только крепче сжимала распятие. Даже в паре шагов от нее, можно было расслышать, как громко она дышит. Похоже, дочь барона так до конца мне и не поверила.

— Да, ваше преосвященство.

— А знаешь, кто она? — все так же шепотом спросила я. Не для таинственности, а потому что когда произносишь слова так, очень сложно различить тембр голоса и понять кто говорит — мужчина или женщина.

— Да, ваше преосвященство. Вы, не можете всех помнить, но я был среди тех, кто вывозил ее из замка Тьерн. Так что эту девицу я ни с какой другой не спутаю… — при этом он машинально прикоснулся к щеке, на которой даже в полутьме можно было различить ряд глубоких царапин. Словно по его лицу железными граблями прошлись.

— Вот и отлично. Тогда мне не нужно объяснять, зачем ее сюда привозили.

Стражник посмотрел в сторону все еще горящей башни и только отрицательно мотнул головой.

— Но я все равно не могу…

— Послушай меня, чадо неразумное. Девка одержима бесом… И тот вот-вот окончательно возьмет над ней власть. Видишь, как она вцепилась в распятие?! Ты хочешь, чтобы это случилось в замке? Нет! Не для того все затевалось. Она должна успеть войти в лагерь наших врагов, раньше чем бес вырвется на свободу. И вот тогда ты услышишь вопли ужаса, с которым дружина графа Тьерн будет убегать прочь, обгоняя по дороге конных лучников барона… Не мешкай! Если сам не хочешь очутится в пасти демона! Время на исходе!

Давно заметила, главное не слова, а интонация с которой они произносятся. Так сказать, напор… На стражника тоже подействовало. С опаской косясь на полумертвую девицу, от чего на ее, бледным, как саван, лице глаза казались горящие огнем. Конечно, это всего лишь отблеск пожара, но в совокупности — добавляло впечатления.

— Откройте калитку! Пусть убирается… Только уж вы, монсеньер, потом не забудьте сказать их светлости, что мы действовали по вашему приказу.

Величественного кивка и благословляющего жеста достаточно. Не того полета птица старший стражи, чтобы аббат с ним на равных говорил.

— Ступай, дитя мое… —Беатриче словно окаменела и не двигалась с места. — Иди домой.

— Шевелись! Уснула, что ли? — это я на ухо прошипела, сопровождая слова сильным щипком за самое нежное место.

Помогло. Баронская дочь вышла из ступора и с визгом ринулась в приоткрытую калитку.

— О! Уже началось!

«Блин горелый! Хотела, как лучше, а получилось… как получилось…»

Сгоряча я произнесла это слова в полный голос, что, естественно, не могло остаться незамеченным.

— Монсеньер! — шагнул ко мне стражник. — А что у вас с голосом?

— Сорвала, пока демона заклинала…

Вот же ж… Сгоряча, я только усугубила промашку.

— Сорвала?.. — протянул тот, подступая еще ближе, и что хуже всего — преграждая мне путь к спасительной калитке. Хорошо, хоть Беатриче уже проскочила ее. — Вы позволите взглянуть на ваше лицо?

«Та что ж за день, вернее, ночь сегодня такая?! Только я подумала, что девчонка спаслась, как она сунула голову в калитку, высматривая меня.

— Беги, дура! — проорала я ей. — Беги!

Потом прыгнула к стражнику и со всей силы толкнула его в грудь. Увы, здоровый мужик, в доспехах весил куда больше меня. Да и на ногах стоял крепко. Так что от толчка всего лишь пошатнулся. Зато меня сграбастал обеими руками, как капканом стиснул.

— Эй! Кто-нибудь! Дайте огня! И заприте же эту, чертову калитку!

Тут же подскочил кто-то с факелом. Второй сдернул с моей головы капюшон.

— Тю, девка?...

— Много ты понимаешь… — хмыкнул старшой. — Такой девке только попадись. Одежка видишь у нее под балахоном какая? Это «ночные кошки»… Самые ловкие лазутчики в королевстве Фомэнт.

— Беглянку ловить?

— Да бес с ней… Где мы ее ночью найдем? Ничего — эта птичка поважнее будет. Их светлость, осерчает… само собой, но за «кошку» простит. Наверняка, это она пожар устроила… О, так на ней же ряса аббата… А ну, отвечай, чертова кукла! Где его преподобие?

Для убедительности стражник ткнул меня кулаком под ребра.

«Больно… Ну, погоди. Я тебя запомню».

— Где и положено… в аду. Раскаленную сковороду лижет, за то что клятву данную Богу порушил.

— Убила? — охнул ратник. — На священнослужителя руку подняла? Греха не боишься?

— Из него такой служитель церкви, как из портовой шлюхи девственница… — фыркнула я насмешливо. — Да ты и сам лучше меня это знаешь.

Стражник смолчал. Может, и не все тайны маркиза Буккервиля ему были ведомы, но раз, по его же словам, ходил под Тьерн с тем отрядом, что похитил Беатриче, знал достаточно.

— То-то же… Так что готовься, скоро свидитесь.

— Заткнись! — старший стражи со страха или злости так заехал мне в челюсть, что я чуть не потеряла сознание.

— Что здесь происходит?!

Я не видела говорящего, потому что он был у меня за спиной. Но, судя по интонации, этот человек привык командовать.

— Торен! Ты как посмел поднять руку на его преосвященство? В темницу захотел? Или сразу на виселицу?!

«Спасибо. Теперь я знаю имя своего должника»

— Никак нет, ваша светлость. Я никогда бы не посмел. Это не господин аббат. Это «ночная кошка». Лазутчик. И она, судя по всему, устроила тот пожар и убила его преосвященство...

О том, что я еще и пленнице помогла бежать, опытный вояка предусмотрительно промолчал. Подумаешь… Может, за более важными делами, о девице и не вспомнят. Тогда и вины на нем никакой не будет.

— Вот как? — голос приблизился, но говорящий по-прежнему, держался за спиной. — Ночная кошка, говоришь? Гм… интересно… Насколько мне помнится, они, как монашки, вступая в клан, дают обет безбрачия?

— Не могу знать! — рявкнул стражник.

— Да я и не тебя спрашиваю, болван… Гм… Жаль будет, если ты и в самом деле порешила аббата и сорвала призыв. Но, ничего… Я и сам могу обряд провести. А на деву-воительницу демоны, как пчелы на мед слетятся. Не одного в помощь пришлют — а не меньше чертовой дюжины! Га-га-га… — рассмеялся он весьма мерзко. — С такой подмогой я не только горстку латников разгоню — королевство возьму! Отлично… Эй, вы… Тащите девицу в замок! Да в оба глядите. Это не домашняя клуша! Чуть зазеваетесь — и на том свете окажетесь!

Глава тринадцатая

Ну, и которая из нас крашенная, а которая натуральная? Беатриче на свободе, а я — снова в плену. Уже в привычку входит, что ли? Как у того мужика, что трижды с десятого этажа падал… Хорошо, на этот раз хоть раздевать не стали. Ограничились тем, что содрали с меня балахон аббата. Типа, чтоб не оскверняла… А мою спецодежду не тронули. За это им большое человеческое спасибо… и даже, низкий поклон. Честное слово поклонилась бы. Раз сто, для согрева, если б меня не подцепили связанными руками на крюк в потолке.

Кстати, весьма интересное приспособление в кабинете… много говорящее о привычках и склонностях хозяина. Впрочем, это я от злости. Наверняка, на нем в обычные дни, люстра висит. Эдакое тележное колесо, на ободе которого свечей двадцать понатыкать можно. А теперь — я болтаюсь. Тот еще светоч…

Как же холодно-то. Толстые каменные стены до сих пор толком не прогрелись, все еще помнят зимнюю стужу. Да и окно неплотно закрыто. Впрочем, с улицы как раз теплом тянет. Не удосужилась спросить, какой здесь месяц, а в реальной жизни — вот-вот июнь нагрянет. Лето… Каникулы…

М-да… Кто-то к морю намылился, кто-то в горы… или на деревню-дачу… Одна я… А что я? Я, кстати, тоже сейчас как раз на даче отдыхаю. Вернее, сессию сдаю. Знала бы, на что подписываюсь — лучше б в Крыжополь вернулась, да за лысого Василия Петровича замуж вышла. Тот бы хоть душ принимал, прежде чем под одеяло лезть. И не лапал, когда вздумается. Не то что эти… срендевековые рыцари… Пока рясу снимали, связывали да подвешивали… такой личный досмотр провели, что если б не руками — ощущение, как после группового изнасилования. Которым все вполне могло и закончится, если бы маркиз не шуганул прочь чересчур ретивых стражников.

Не потому, что меня пожалел, а чтоб те, в излишнем рвении, товар не испортили. Демонам же на приманку, почему-то, только девственницы годятся.

Хотя, если вдуматься, логика вполне очевидная. Вряд ли потусторонних тварей именно отсутствие сексуального опыта привлекает. Они же в первую очередь страстями, эмоциями питаются. А только невинная девушка испытывает настоящий ужас перед… Поскольку не с чем сравнить. Так что бедный тот демон, который решит мною полакомиться. Не обломится. Отвращения — вагон, а страха не дождетесь… Все вы одинаковые… козлы. Никакой разницы, хоть тутошние, хоть потусторонние.

Ну, ты мать даешь. Шизуха косит наши ряды… Клиника. Очуметь. Услышал бы кто мои мысли… А лучше, не кто-нибудь, а профессор. Михал Иваныч! Родненький! Где же вы запропастились? Вытаскивайте меня отсюда.

Профессор не откликнулся, зато заскрипела отворяющаяся дверь. Я чуть повернула голову и увидела входящего маркиза. Следом за ним в комнату юркнула пара слуг. Один бросился к камину, разводить огонь. Второй — занялся сервировкой стола и светом. В смысле, зажег несколько свечей в канделябре.

Маркиз встал передо мной, рассматривая так, словно впервые увидел. Плюнула бы в рожу, да опять рот заткнут.

Ну, вот, почему природа так несправедлива? Если нормальный мужик — то обязательно с каким-то изъяном. А то и вовсе, как граф… Зато, если подлец — то красавец неописуемый. Хоть брюнет, хоть блондин, но шарма вагон и тележка. Смотришь… и коленки сами подгибаются.

Маркиз Буккервил принадлежал к той же породе, что и мой бивший. Самцов способных вскружить самую светлую и умную девичью голову, напустить дурмана и увлечь в омут безрассудства. До первого серьезного испытания, пока полуда с глаз не упадет и не станет понятно, что не золото это и даже не позолоченное сусалью серебро, а так — пустышка закрашенная бронзовкой. Но на первый взгляд, впечатление производил ошеломляющее. При одном взгляде на это точенное, мужественное лицо и широкие плечи, возникает непреодолимое желание наплевать на все, прижаться щекой к его груди и будь, что будет. И он, судя по насмешливому взгляду, скотина, прекрасно это знает.

— Здесь несколько прохладно… Вы не находите, сударыня?

Подождав, пока прислуга закончит с сервировкой и камином, хозяин замка отпустил их, лично запер дверь изнутри на засов и только после этого уселся за стол. Я висела к нему боком, и маркизу это не понравилось. Он отставил бокал, подошел ко мне, отвязал веревку фиксирующую ноги, развернул лицом к столу и снова привязал.

— Так гораздо удобнее. Не правда ли?

Во дает… Прямо как в том анекдоте, когда у двух дамочек высокопарно рассуждающих о падении нравов и культуры, таксист спрашивал, а ничего, что он к ним спиной сидит. Так и сейчас. Маркизу осталось только принести извинения, что он позволяет себе сидеть в присутствии дамы. Все остальное — мелочи жизни.

— Я весьма сожалею, что вынужден держать тебя в таком положении…

«Тьфу… Это уже перебор…»

Увы, взгляд, даже самый презрительный, не достигнет цели, если собеседник смотрит в кубок с вином, а не в твои глаза.

— На самом деле — это дань уважения. Любую другую девицу я бы усадил за стол, а там — и в кровать уложил. Женщины почему-то считают, что отдавшись мужчине, могут добиться от него всего, что захотят.

Маркиз тихонечко рассмеялся.

— Обожаю видеть потом разочарование на их лицах. А главное — гнев, возмущение и искреннее недоумение. Как давеча дочь барона Траненберга. О, вы бы слышали это…

Маркиз опять рассмеялся, словно мелкие монетки рассыпал.

— Так вот… Мне приходилось сражаться на одной стороне с войсками королевства Фомэнт, и я прекрасно знаю, кто такие «ночные кошки». А также — на что ты и твои сестры способны. Дорого бы дал, чтобы иметь в своем отряде хоть парочку таких мастеров. Но, знаю, что предлагать тебе это бесполезно. Поэтому, даже не начинаю… Или, может, я ошибаюсь?

Меня подмывало кивнуть. В конце концов, я же не она и никакой цеховой или другой иной клятвой не связана. Но сдержалась. Вряд ли он мне так сходу поверит. Да и унижаться противно. Так что лишь чуть подбородком дернула.

— Вот… Впрочем, даже если бы ты дала знак, что согласна перейти ко мне на службу, это ничего бы не изменило. Во-первых, — я бы просто не поверил. А расценил, как попытку освободиться. Мол, пусть он мне только руки развяжет, а уж там…

Маркиз снова дробно и противно захихикал. Даже странно, как такая импозантная, героическая внешность сочетается с таким противным смехом. Видно, и в самом деле, шила в мешке не утаишь… Вот и прорывается наружу мелкая душонка.

— А во-вторых, — ты мне все испортила. Я так долго искал союза с Черным собором. Потом — мы вместе готовили это похищение… Чтобы граф напал на меня. Без каких либо доказательств. И тем самым предоставил отличный казус белли для войны с королевством Фомэнт. Лорды засиделись без дела, а твердой императорской руки над ними больше нет. Достаточно чтоб в одном месте полыхнуло, а там война покатится по всей Кальрадии, как степной пожар. А когда все сражаются со всеми и против всех — настанет время прихода другой силы…

Маркиз больше не смеялся, а хмурился и нервно пристукивал ладонью по столу. Потом хлебнул из кубка, помолчал и закончил:

— Вот что ты чуть не сорвала, убив аббата и освободив девицу. Ну, ничего… Кто испортил — тот и поправит. Аббат, конечно же, был куда искуснее меня, но в призыве важен не столько рисунок и заклятие, как приносимая жертва. А ты — можешь гордиться — лучшая из всего, что лишь можно предложить демонам.

«Я бы гордилась… Да нечем. Хорошо, что он так верит в этих «кошек», с их обетом сохранения девственности, и не стал проверять лично. Боюсь, результат маркиза бы слишком расстроил. И моя дальнейшая судьба стала бы еще менее радужной, чем ожидание демона. Тот еще, кто знает, как себя поведет — поняв, что обманут. Может, и на призывающего обидится? А то и вовсе не появится… Если они умеют ощущать разницу между девушкой и женщиной на расстоянии…»

— Покойный говорил, что для сил потусторонних нет разницы во времени суток, но я с этим не согласен. Если б все обстояло так, то почему же ночью их силы больше? И живут они во тьме?

Маркиз теперь словно сам с собою разговаривал.

— Нет… Во всем есть смысл. И если уж мне самому предстоит сделать его работу, то я не стану пренебрегать даже самой ничтожной мелочью. Поэтому, обряд призыва мы проведем ровно в полночь. И убедимся, кто из нас прав…

* * *

Маркиз уважал «ночных кошек» не только на словах. Если Беатриче к месту жертвоприношения привела пара стражников, да и то, скорее, препроводила, послушно идущую девицу, то меня тащили вшестером. Не волоком, конечно, но разница не принципиальная.

Двое стражников держали за концы, веревки привязанные к моим запястьям. Еще пара — за такие же веревки, только привязанные к лодыжкам. А направление движению задавала ременная петля, наброшенная на шею. За которую меня, как телушку, тащил пятый стражник. А чтоб я наверняка не могла броситься на него, сзади, — за веревку обернутую вокруг талии, держался шестой. И все, как один, рослые мужики, мощного сложения, тяжелее меня раза в два каждый.

Однажды, я видела в зоопарке, как из вольера в вольер переводили носорога. Точь-в-точь… Только не за петлю на шее, а за веревку продетую сквозь кольцо в ноздрях. Так что эти фомэнтские «кошечки», похоже, и в самом деле, те еще бестии. Надо будет, при возможности, свести знакомство.

Все-таки хорошо, когда ты уверена, что все происходит не по-настоящему, а понарошку. И что тебя вот-вот заберут отсюда… Что профессор успеет. И самое позже, в самом крайнем случае, он явится из стены, вместо демона.

Действительно, надежда умирает последней. Не знаю, на что надеялись все те, кого вели на казнь в реальной жизни, но я то ведь в игре. И ничего плохого со мною произойти не может по определению.

М-да… Тогда почему же мне так страшно, что аж зубы ноют?

«Михал Иваныч?..»

А в ответ тишина… Вернее, скрип отворяемой двери. Пришли, значит. Странное здание. На большой склеп похоже…

Внутрь меня завели со всеми предосторожностями. Потом, без предупреждения, те что держали ножные веревки, резко дернули за них, и я шмякнулась на пол. Мужики тут же навалились и весьма сноровисто уложили меня в ту же позу пятиконечной звезды, что и прошлый раз Беатриче. Зафиксировав кожаными ремнями не только запястья и щиколотки, но и застегнув ошейник.

— Все… Теперь точно никуда не денется, — вытер пот со лба старший. — Не знаю, как вы парни, а я аж упрел. Все время казалось, что эта ведьма что-то устроит. Чесслово, легче с дюжиной мужиков рубиться, чем…

Он не закончил, поскольку дверь снова заскрипела, и второй голос поспешно доложил:

— Готово, ваше сиятельство.

— Добро… — голос маркиза я узнала. — Снаружи подождите. Понадобитесь — кликну.

Стражники слаженно потопали прочь, оставляя нас вдвоем.

— Приступим…

Маркиз присел рядом и легонько потрепал меня по щеке, потом ладонь переместилась на грудь и слегка сжала ее.

— Право слово, даже жаль такую красотку демонам отдавать… — вздохнул, вполне возможно, что и искренне. При этом ладонь мужчины уже поглаживала мое бедро.

К счастью, до более бесцеремонного ощупывания дело не дошло. Все же дворянин, благородный рыцарь, не в конюшне воспитывался. Сдержался, не стал опускаться до полного хамства. Только вздохнул еще раз и принялся расставлять вокруг меня свечи. А когда выложил ими правильную пентаграмму, стал зажигать по очереди, бормоча при этом что-то маловразумительное. Впрочем, до меня долетали только обрывки слов, так что наверняка не скажу. Я бы даже не взялась определить, на каком языке он произносит призыв. Впрочем, какая разница? Как утверждали древние лишние знания усложняют жизнь.

Зажегши последнюю свечу и тем самым замкнув огненное кольцо, он скороговоркой пробормотал еще пару слов и торопливо отступил в дальний угол склепа. По правую сторону от меня.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом все свечи одновременно погасли, словно их задуло сильным порывом ветра. Вот только ветра не было, и даже сквозняком не тянуло из-за закрытой двери. А еще мгновение позже, свечи снова вспыхнули, только гораздо ярче.

— Призыв услышан… — пробормотал чуть слышно маркиз. — Демон идет…

— Чего идет?.. — глухо прорычало нечто у меня в изголовье. — Давно уже тут. Жду, пока закончишь. Половину слов перепутал… Вон та сторона пентаграммы кривая, как будто бык по дороге шел и струей рисовал. Руки с перепоя дрожат, что ли? Так опохмелился бы сперва… Вечно вы, люди, куда-то торопитесь? А куда, спрашивается? Все равно вся ваша жизнь, что один взмах крыльев стрижа.

Голос замолчал, а я всем телом ощутила вибрацию пола от грузной поступи. А когда демон встал надо мной, я аж застонала и зажмурилась. Тот самый! Ну, или у них всех половой орган такой длины, что в висячем виде он почти касался лица. А вонь от него исходила хуже, чем из забившейся канализации.

— Ну и что ты мне приготовил? — прорычал он, склоняясь ниже. — Х-хе! Забавно. Второй случай подряд… когда вместо жертвы мне преподносят призывающего. В прошлый раз священник был, а теперь… Гм… Даже не пойму кто. С виду девка, а по сути… Интересно…

— Эй… демон… ты не забыл, что обязан выполнить желание призывающего, прежде чем заберешь жертву? — маркиз, слегка возмущенный тем, что чудовище его вообще игнорирует, решил напомнить о себе.

— Мы ничего не забываем… — проворчал тот, продолжая изучать меня. Потом протянул жуткую лапищу, аккуратно подцепил огромным, как серп, когтем кляп и выдернул его изо рта. — Привет… Прощались навек, а в тот же день снова встретились. Это я — Кантар-хтара-хар. Помнишь меня?

— Как же… — едва ворочая одеревенелым от кляпа языком, произнесла я. — Ни одна девушка никогда не забудет такого видного мужчину… если хоть раз увидит. Кстати, ты бы не мог свою… красоту… с моего лица прибрать? А то я всего остального не вижу.

— Гы… — осклабился тот, втягивая детородный орган в себя, как щупальце. — Это верно… Кого Кантар-хтара-хар приласкал, тот познал истинное наслаждение. Так что давай, загадывай желание и пойдем веселиться… Я уже весь дрожу от нетерпения.

— За… что?

— Клянусь Адом, до чего же вы, люди, тупые! — прорычал демон. — Я слишком тихо говорил? Или тебе повторить тоже самое на древнеарамейском? Или дравидийском? — и он заговорил на каком-то, совершенно непонятном языке.

— Нет, не надо. Я поняла… Просто, не ожидала…

— Ну да, вы же сами ничего не помните. Потому что живете мало. А нам нельзя. Если забывать то, что говорил сегодня, то что будет с клятвами, данными много веков тому? — назидательно прорычал демон. — Но, у нас еще будет время все это обсудить, а теперь — желание.

— Возьми вместо меня этого человека.

— Что?!

Похоже, до маркиза стало доходить, что задуманное им пошло не так и вот-вот окончательно выйдет из под контроля.

— Вместо тебя? — задумался демон. — Не уверен, что так можно…

— Почему нет? Ты же взял аббата вместо девицы. Или скажешь, что забыл…

— Опять? — демон сердито топнул. — Сколько можно повторять, что мы ничего не забываем. Но, тогда ты была призывающей, и всего лишь предложила замену жертвы. А сейчас — обряд провел он.

— Ну и что? Пожелание ведь еще не высказано? Значит, призыв не завершен. Не дай ему заговорить — и никакого противоречия не будет.

— Эй! Эй! — маркиз снова попытался привлечь внимание. Глупец, ему бы пожелание с ходу брякнуть, а он растерялся и упустил шанс.

— Да… — согласился демон. Лапа его метнулась к маркизу стремительнее, чем бросок кобры, и один из когтей проткнул мужчине насквозь щеки. Наверняка задев при этом и язык. Потом дотянулся до булькающего кровью мужчины второй лапой и сгреб его в горсть, словно клок травы. — Ты права. Так тому и быть… Кантар-хтара-хар не может выполнять больше одного пожелания за призыв. Я его услышал и выполняю. Но, предупреждаю… Если мы встретимся еще раз…

— Можешь не продолжать. Поверь, мне будет недоставать твоего общества, но я, как-нибудь справлюсь. Последняя просьба, напоследок. Можно?

— Говори…

— Ты не мог бы освободить мне руки? Чтобы я могла обнять тебя на прощание?

Демон захлопал глазищами, а потом расхохотался.

— Занятно… Впервые за тысячу лет, девица сама хочет обнять демона… Нет, когда мы приходим в обличии инкубов, то это понятно, но в таком… Знаешь, я передумал…

«Ой, мамочки! Язык мой — враг мой. Неужели я перестаралась и все испортила?»

Демон быстро чикнул кончиком ногтя по удерживающим меня ремням, а когда я села, уронил на колени небольшой кинжал. Очень необычный, сделанный словно из зеленого стекла.

— Держи… Он позволит тебе призвать меня в любое время без жертвоприношения. Достаточно уколоть себя или смочить лезвие кровью. Хоть куриной… А теперь бывай… Эвгения.

И пока я хлопала глазами от удивления, что демон знает мое имя, — чудище сунуло под мышку отчаянно брыкающегося маркиза и пропало в стене склепа. Оставив нетронутой даже паутину.

* * *

Какое-то время я сидела на полу, тупо уставившись на стену. Потом посмотрела на магический кинжал. Он словно светился изнутри, как глаза у кошки. Рука сама потянулась погладить его.

— С ума сошла?

Я оглянулась. Никого. Это я что, сама с собой разговаривать начала? М-да… Но, так или иначе — спасибо. Не хватало обратно демона вызвать. Объясняй потом, что случайно. За ложный вызов иной раз вдвое дороже платить приходится. Плавали, знаем… Я даже улыбнулась воспоминаниям, но тут же одернула себя.

— А чего это ты лыбишься? Что изменилось? Демон, положим, ушел и ты отделалась легким испугом. Но ведь неприятности на этом не закончились. Забыла о тех, шестерых мордоворотах, что дожидаются снаружи, когда маркиз их окликнет. Как думаешь, долго они еще будут ждать, прежде чем наберутся храбрости заглянуть? Чтобы узнать, не нужна ли их господину помощь?

О, помяни нечистого — так он и явится.

Дверь в склеп заскрипела, чуть-чуть приотворяясь.

— Господин маркиз… прощения просим… помощь не нужна?

Притворятся маркизом не получится. Не та ситуация. Шепота стражники не услышат. Значит, у меня в запасе максимум пара минут. Покуда стражники не заглянут внутрь. И что делать? Ходить, как демон, сквозь стены я не умею. А второй ход в склепе не предусмотрен. Строители не знали, что его обитателям может понадобиться больше дверей, чем те, сквозь которые внесут их гроб.

Гроб! Ну, конечно же! Во всех фильмах, если герою некуда деться, он прячется в саркофаге. А их здесь целых шесть. Три поколения хозяев замка…

Ближайший пропускаем. А следующий годится.

Ого! Вот кто объяснит, зачем такие тяжелые крышки делать? Чтоб покойник не убежал? Так для этого достаточно замок на входную дверь повесить.

Ф-фу… Еле сдвинула. А когда заглянула внутрь, поняла чем герой от героини отличается. Я туда ни за какие деньги не полезу. Думаю, герой тоже не сам в гроб ложиться. Сто пудов каскадера запихивают. Хотя, о чем это я? В кино ж бутафория одна, все понарошку…

У меня, вообще-то, тоже… Но это я умом понимаю. Вернее — помню. А обоняние и глаза говорят обратное. И саркофаг всамделишный, и полуистлевшие останки внутри тоже. Не, убивайте, пытайте — не полезу.

— Господин маркиз?.. У вас все в порядке?

Вот неугомонные. Сказано ж вам было: «понадобитесь — позовут». Вот и ждите. Нет, обязательно надо инициативу проявить.

Стоп. Не отвлекайся… Второго выхода нет, в гроб ты не хочешь, а больше спрятаться негде. И что делать? Ну, соображай же!

Есть! Не хочешь залезать ты, пусть вылезает тот, кто внутри.

Главное, принять правильное решение. Дальше все как бы само собой делается. Вынимать и переносить полуистлевшего мертвеца то еще удовольствие, но — во-первых, он не сопротивляется, а во-вторых, — к моему счастью, покойника отправили на тот свет со всеми почестями. То есть — в рыцарском доспехе. И хоть тот за прошедшие годы тоже изрядно проржавел — кучи все еще держался. По тихому, правда не получилось… Пока я тащила его к двери, мертвец потерял латную рукавицу и меч. Меч, плюхнулся относительно тихо, падение смягчили ножны, а вот рукавица задребезжала по каменному полу, как пустое ведро.

Да и шут с ней. Стражники же знают, что склеп не пустой. Так что тишина мне без надобности. Наоборот, услышали движение, значит — еще немного подождут. Можно не торопиться и установить покойника надежнее. Ну, а там…

Вот дура… Что значит нет привычки. Я же безоружная, а в саркофагах, тех что посвежее, наверняка что-то более острое найдется.

Блин… Какие ж крышки тяжелые. Так и грыжу заработать можно… Труден хлеб мародера. Но, не зря, не зря… В самом свежем саркофаге обнаружилось тело женщины. Судя по отсутствию характерного запаха — бальзамированное. В роскошном платье из панбархата и с великолепной диадемой на волосах.

Бр-р-р… Вот же ж свинство… мертвецов раздевать. Но все же лучше, чем к ним присоединиться. Хоть по своей воле, хоть через казнь. Не до чистоплюйства.

Мозг, стараясь отвлечься, услужливо выдал строфу из старинного стиха… в котором рассказывается, как отец с сыном обворовывают церковь, и отец в сапогах полез на алтарь. А сын ему замечание делает, мол, не хорошо так — на святое место в грязной обуви. На что отец гениально ответил: «Главное, чтобы душа была чистая, а сапоги ерунда»* (*С. Руданский «Аби душа чиста»)

В общем, когда стражники все же отважились заглянуть, я была готова.

— Ваше сиятельство! Враг пошел на штурм! Господин маркиз, что с вами?.. Антах! Помоги.

Мертвец рухнул в объятия самого ретивого, заставив его попятиться наружу.

— Матерь Божья!..

При свете факелов стражники разглядели, кого именно они вытащили наружу.

— Господи, пресвятые угодники!

Отлично. Публика разогрета, можно выходить!

— Святая Дева Мария! Маркиза! — охнул тот, что узрел меня первым.

— Ведьма! — хором вторили ему остальные.

— Бежим! — скомандовал самый сообразительный из стражников — и тех, в самом прямом смысле, как ветром сдуло. Только топот сапог и выкрики указывали направление, в котором они убежали.

Что ж… Первую часть освобождения, можно считать завершенной. Осталось решить — как попасть за стену. Тем же путем, что и пришла, или… дождаться когда объединенные силы графа и барона возьмут крепость. Теперь, когда защитники не получат демонической поддержки, к тому же, потеряв главнокомандующего, думаю — это не займет слишком много времени. А мне, откровенно говоря, немного передохнуть бы не помешало.

— Женя! Ты меня слышишь?

О, уже галюники начинаются.

— Женя, приготовься. Мы тебя вытаскиваем. Десяти секундная готовность. Найди местечко, куда потом можно вернуться без проблем…

— Что? Вернуться? Да ни за какие шиши… Сяду за конспекты и осенью сама все пересдам. Нафиг такие бонусы… Да и куда мне? В склеп возвращаться, что ли?

Гм… А почему нет? Вряд ли меня здесь искать станут. Я имею в виду, сразу… Даже если стражники поклянутся, сейчас не до них. Но в саркофаг все равно не лягу…

В глазах сверкнуло, словно я на электросварочную дугу посмотрела, потом — потемнело. А еще мгновением позже, я увидела над головой белый потолок и ощутила себя лежащей на кушетке.

— Ну, наконец-то… — бросились ко мне все присутствующие в комнате. Но прорвался только доктор. Он бесцеремонно отодвинул Михал Иваныча с женой, и первым делом стал светить мне в глаза небольшим фонариком, щупать пульс и проводить прочие процедуры.

— А-а-а… — высунула я язык. Добровольно.

Доктор удивился. Потом хмыкнул и произнес заключение:

— Все реакции в норме.

И только после этого изящно промокнул стерильной салфеткой вспотевший лоб.

— Ох, и заставили же вы нас поволноваться, Евгения. Больше так не делайте. Хорошо?

В его голосе была такая забота и усталость, что я не стала возникать, а лишь кивнула:

— Я постараюсь…

— Вот и отлично. Вот и славно… Таисия Степановна, пациент ваш. Ну, вы сами знаете, что делать. В плане гигиены и тому подобного…

— Конечно… Встать можешь? Не затекло тело? — заботливые руки женщины помогли мне сесть.

— Голова не кружится? — тут же возник за ее спиной доктор. — Не подташнивает?

— Нет..

— Это отлично… Вы не представляете, Женечка, как мы волновались. Целых сорок минут никакого контакта, — помогать жене бросился Михал Иваныч. Надеюсь, только до двери в ванную.

— Сорок?.. — я хотела сказать, что в игре за это время прошло несколько суток, но не успела.

— А Антон? О Антоне удалось что-либо узнать? — нервно потер руки доктор.

— Нет… Я же только начала…

— Все, все… — остановила меня Таисия Степановна. — Разговоры подождут… Главное мы знаем, а подробности — за столом. Вы нас не ждите, накрывайте к ужину.

Глава четырнадцатая

Не помню точно кто и кому сулил полцарства за карету. Что-то из школьной литературы, кажется… Я бы точно не отдала. А вот за ванную — настоящую, эмалированную… полную горячей воды с душистой пенкой… чтобы нырнуть с головой и лежать, сколько хватит дыхания — очень даже возможно. Тем более, виртуального королевства.

Несмотря на то, что мужчины уже пятый раз со всей деликатностью начинали покашливать за дверью, я и не думала вылезать. Тем более, Таисия Степановна меня понимала и гоняла их, едва начинались очередные поползновения, ограничить личные свободы.

— Да уймитесь вы, оба… Дайте девочке в себя прийти… — выдавала она постоянно одну и ту же фразу. После чего очередной хронически простуженный удалялся от двери ванной комнаты, чтобы минуты через три вернутся…

— Все! Выхожу! — в конце концов не выдержала я морального прессинга. Да и вода уже остыла. А демонстративно журчать, набирая новую, это уж совсем обнаглеть. В конце концов — я не просто в гостях, а у замдекана. И границы дозволенного лучше не переступать.

Вторая невероятная роскошь, о которой можно лишь мечтать после омовения — шикарный, мягкий, как пух, махровый банный халат. Рассчитанный, наверно, на пару молодоженов. В смысле — для совместного пользования. Я, во всяком случае, могла бы в него, при желании, завернутся трижды.

А добили меня большой, я бы даже сказала, огромной, наверное, литровой кружкой кофе-гляссе. Причем, сливочно-ванильного мороженного там было больше половины объема.

Совершенно беспардонно, с громким причмокиванием, я втянула в себя большущий глоток нежной, сладкой пены и облизнулась.

— Да… Везде хорошо, а дома… — в этом месте я запнулась, поскольку вспомнила, что дом мой родной совсем не здесь. И, собственно, ради того, чтобы туда не вернуться, я влипла во всю эту историю. Настроение сразу испортилось… процентов на сорок.

— Совершенно верно, Женечка… — погладила меня по руке, как маленькую, Таисия Степановна. — Сейчас ты дома. Можешь в этом не сомневаться…

Хорошо, что в мире еще остались такие простые и искренние люди. Глядя в глаза этой, уже пожилой женщины, сразу становится понятно — она говорит именно то, что думает. Ни капельки не лукавя.

— Спасибо…

— Тебе спасибо, Женечка… Честное слово, даже не представляю, что бы случилось — если бы ты отказалась помочь. Наверняка Михась сам бы туда полез. Или Григорий… Ай, — она махнула рукой. — Что в лоб, что по лбу… Обое-рябое… Умнейшие головы во всем, что касается их работы и… чистые дети во всем остальном. Я иной раз воспитателем в детском саде себя ощущаю…

Она явно имела еще что сказать, но махнула вторично и замолчала. И это тоже верно. Не то время и не то место.

— Я готова… Спрашивайте.

Михал Иваныч и доктор буквально подпрыгнули на стульях. И все же профессор сумел сдержаться и друга остановил.

— Нет, нет… Вопросами мы только с толку сбивать будем. Ты сама расскажи. По порядку, с самого начала… А мы, если чего не поймем или захотим подробностей, тогда и уточним.

— Хорошо…

Прихлебывая из кружки, для прояснения памяти, слово за словом, я поведала обо всем, что происходило со мною в игре, с момента попадания.

И о моих, неожиданно осиротевших, брате и сестричке, и о славном городе Шамбрэе с его бунтарскими традициями… И о том, как заканчиваются несанкционированные восстания. О Императорском замке, в который нет входа никому, кроме отпрысков последней правящей династии… О таинственном Черном Соборе и его адептах черной магии… О викингах, о речных пиратах… О варварах и амазонках… Сперва хотела рассказывать со всеми подробностями, но когда Таисия Степановна стала хвататься за сердце уже при упоминании о первой стычке в порту — решила, самые щекотливые моменты пропустить. В конце концов — это только игра. Все уже в прошлом. Но не вспомнить недобрым словом разработчика не смогла.

— Извините за прямоту, но что за недоумок писал сценарий и работал с моделями персонажей? Вы его знаете? Очень хочется взглянуть этому маньяку в глаза.

Михал Иваныч посмотрел на врача, а тот неуверенно кивнул.

— Видите ли, Евгения… Деньги в бюджете больницы на программиста не предусмотрены. И мы воспользовались случаем… В хирургии лежал парень, с фактурой… э-э-э… переломом… Неважно… Гипс, вытяжка… Три месяца… неподвижности. Потом — реабилитация… Вот мы и воспользовались моментом. Ему не так скучно, и научно-медицинскому центру польза.

— А, ну тогда понятно, — поморщилась я. Поскольку нечто подобное и подозревала. — Молодой парень. Полгода в койке… Вокруг медсестрички в халатиках не на все пуговички застегнутых ходят. Спермотоксикоз… и никакого контроля, поскольку в его теме никто фишку не рубит.

— Евгения! — возмутилась Таисия Степановна.

— А чего? — я тоже умею глазами сверкать. — Вы бы видели, что этот… что он в игре понапридумывал. Сплошное порно… Детям до двадцати одного вход запрещен. Думаете, мне сильно приятно было, голышом перед целым городом стоять?

— Это когда? — заинтересовался профессор. — Прошу прощения, но ни о чем подобном вы не упоминали. Гм… не поймите превратно. Но, похоже, Женечка, имеет смысл пройтись по вашим приключениям более подробно. Кажется, вы все же многое упустили.

Вот не зря говорят, что добрыми намерениями выложена дорога в ад! Хотела как лучше, а получилось, как всегда. Начинай все с начала. Прям, как на допросе. Я «пою», а они меня на нестыковках ловить будут. И начнется: «а вот здесь ты иначе говорила», «а в прошлый раз ты сказала…» Терпеть ненавижу.

— Думаю, не стоит…

«Спасибо, доктор! Плюсик тебе в личное дело!»

— Уверен, ваша студентка, очень толково изложила суть событий, не отвлекаясь на эмоции. Что для девушки ее возраста, весьма сложная задача. Так давайте же возьмем пример с нашей юной коллеги, и тоже уделим время тому, что действительно важно. Тем более, что хоть игра и замерла, в отношении Евгении, — для Антона таймер не останавливался, и обратный отсчет продолжается.

«Поторопилась… Наплевать ему на меня и мои эмоции. Важен только парень, застрявший в игре. Вот же га… Стоп! Это еще что за эгоизм? Да, тебя там унижали, чуть не изнасиловали и не покалечили… Но! Ты жива, здорова и сидишь за столом, попивая кофе с замороженными сливками! А парень, который там — умирает! И не понарошку! А совсем! Так что засунь свое самолюбие куда подальше! Доступно?»

— Да, доктор. Вы совершенно правы. И я закончила… в общих чертах. Можете приступать к расспросам.

— Спасибо… Вы рассказывали о Императорском замке… Можно подробнее?

— Ну, кроме того, что его видно с любой точки Кальрадии, все остальное я знаю только со слов других. В основном — доктора Нострадамуса.

— И все же.

— Последний император наложил на дворцовый комплекс заклятие крови, когда понял что его войскам не остановить варваров. Теперь никто не может туда войти, а все что внутри — соответственно, выбраться наружу. Это случилось примерно лет двадцать тому, по игровому времени.

— Или около двух недель в реальности… Нет, не сходится. Тогда Антон еще не был погружен в игру.

— Ну, я бы не стал так сходу отметать этот вариант, — не согласился Михал Иваныч. — Соотношение времени в игре и здесь не константа. Это для персонажа Жени игра озвучила такой отрезок, а для Антона все могло начаться иначе. Вспомните хотя бы о морском путешествии. Сколько оно длилось? Женя? Вопрос к вам?

«Гм… А ведь прав проф. Нестыковка»

— По моим воспоминаниям, около недели. Если не вдумываться…

— Что это значит? — заинтересовался доктор.

— Не знаю, как объяснить… В общем, я знаю, то плыла неделю. Но, если начать вспоминать подробности… того, как я проводила время на корабле… воспоминаний наскребается максимум на сутки. Да и то, если большую их часть я проспала. Понимаете?

— Да… — кивнули оба.

Молодцы. Потому что я ничего не поняла. Михал Иваныч видимо понял это по выражению моего лица и объяснил:

— Поскольку перемещение из одной игровой локации в другую, как правило, происходит без участия игрока… Просто включается другая программа… То и у персонажа о переходе нет воспоминаний. Странно, что ты вообще хоть что-то помнишь.

— Если это не ложные воспоминания… — негромко произнес доктор. — Мне кажется, что на самом деле все происходило, как обычно. И если бы коллега сидела перед монитором, то просто увидела бы какую-то заставку или ролик. Пока программа перезагружалась и подкачивала новые файлы. Но, поскольку, это происходило в ее сознании… Мозг не мог принять подобного объяснения, и, чтобы заполнить лакуну в памяти, придумал себе подробности путешествия. Слепив сюжет из ранее прочитанного или виденного. Кстати, Евгения, ваши воспоминания не кажутся вам похожими на какое-то кино?

— А ведь и в самом деле… — я с сожалением отставила пустую кружку. Еще один глоток кофе точно не помешал бы. — Теперь, когда вы об этом заговорили… Мне действительно кажется, что все происходило не со мной, а как бы на большом экране. Правда, с 3Д эффектом. Или… приснилось. Я, как не пытаюсь, не могу вспомнить никаких подробностей.

— Что ж, спасибо. Это обнадеживает и многое упрощает. Хотя, с другой стороны — усложняет.

«Ох, уж эти ученые. С одной стороны… с другой стороны… Пифагоровы штаны на все стороны равны»

— Если игра создала ловушку для сознания, то самостоятельно Антон из нее не выберется. Это, конечно же, плохо… Но, гораздо лучше, чем если б он осознано не хотел возвращаться. Ловушку, к тому же сделанную другим, мы можем обезвредить, какой бы сложной она не была. Во всяком случае, это гораздо проще, чем заставить человека жить вопреки его желанию.

Доктор впервые за все время потянулся к столу и взял бутерброд. Повертел в руках, посмотрел так, словно не вполне понимал, что это такое, и поставил обратно.

— Миша, мне нужно в город. Продолжайте без меня… Если Евгения, конечно же, не будет против. Надо хотя бы взглянуть на этот дворец вблизи. Любая, более подробная информация не будет лишней.

— А ты?

— Я попытаюсь через наши архивы найти контакты программиста.

— Сразу нельзя было? — не сдержалась я.

— Не знаю… — пожал плечами доктор. — Видите ли, коллега… Мы же считали, что проблема в мозгу Антона. А о том, что это всего лишь сбой в программе, не подумали. Впрочем, я и сейчас не уверен… Но проверить необходимо. Вы то, как? Согласны еще раз войти в игру?

«Конечно же нет! Вот только, похоже, сейчас именно тот случай, когда выбирать не приходится. Иначе всю оставшуюся жизнь будешь чувствовать себя последней сволочью. И, даже, если тебя поймут и не осудят — все равно смотреться в зеркало будет противно…»

* * *

За время моего отсутствия кое-что изменилось. Объединенные силы графа Тьерн и барона Траненберга захватили замок и теперь предавались любимому занятию победителей — грабежу и насилию. Нет, я не имею в виду самих рыцарей, а только их воинов. Откуда узнала? Так парочка самых шустрых или умных настолько обнаглела, что отважилась в поисках добычи заглянуть в склеп. А тут как раз я очнулась… Думаю, эти парни, когда перестанут заикаться, даже правнукам своим закажут тревожить покой усопших.

Я тоже, во избежание, вернула покойнице наряд и аккуратно вернула на место крышку саркофага. Останки рыцаря, слишком уж пострадавшие от рук стражников, собирать не стала. Взяла лишь на заметку, направить сюда прислугу и сказать графу, чтоб прислал священника вторично освятить оскверненную усыпальницу.

Оказывается, меня искали…

Едва я попалась на глаза какому-то воину, уже в своем «шпионском» прикиде, как тот радостно заорал: «Нашел!» и со всех ног рванул куда-то.

Странная реакция. Нет чтоб подойти и со всем уважением препроводить. В смысле, указать дорогу к начальству. А вместо этого, заставил отцов-командиров бежать мне навстречу. Бежал, конечно, только барон, граф — прискакал. Но огромный и увесистый Траненберг от коня не слишком отстал. За стремя, наверно, держался. Одной рукой… Потому что второй тащил за собой Беатриче. Видимо, опасался, что любимую дочь могут опять похитить.

— Миледи!

— Госпожа Эвгения!

— Слава Создателю!

Похоже, моему возвращению здесь были рады не меньше, чем на даче профессора. Даже больше… Ванны с горячей водой и кофе-гляссе не предоставили, зато дружно кинулись обнимать, целовать, жать руки, благодарить, а потом — когда к дворянскому сословию присоединились мои товарищи — и подбрасывать. Эмоционально… В смысле — высоко. А что им, здоровилам накачанным. Спасибо, не уронили…

Ворчала я исключительно от смущения. А вообще, приятно. Люди, которым от меня, по большому счету, ничего не нужно, так искренне меня еще ни разу не встречали. Не считая мамы, конечно. Ну, так то ж мама…

— Спасибо… спасибо… я тоже за всеми вами соскучилась… Рада, что все живы. Особенно — тому, что Беатриче уцелела. Не зря, значит… Граф… В отряде есть священник?

— Конечно… Не беспокойтесь, миледи. Беатриче все нам рассказала, и я уже распорядился. Он окропит оскверненную башню свяченной водой и проведет обряд очищения. Эх, жаль нельзя весь этот замок пустить с дымом. Ничто так не помогает от скверны, как огонь.

Я вообще-то хотела попросить позаботиться об останках в склепе, пока туда не залезли другие мародеры, но граф мою мимику расценил по-своему.

— Понимаю и всецело поддерживаю… но, увы… Мы можем убить всех жителей или увести их в рабство — никто в их защиту и слова не пискнет. Но сам замок — собственность конфедерации. И если мы снесем его, то наша месть и наказание злодею выйдет за пределы стычек между соседями, и вполне может стать началом войны между королевством Фомэнт и конфедерацией Прид.

— Да, — поддержал боевого товарища и свата барон. — Этим заносчивым придянам не мешало бы напомнить, что при императоре они сидели в конце стола лордов, и только после распада Кальрадии нагуляли жирок. Но, начинать войну самолично, не обсудив это с другими лордами королевства… не самая удачная затея. Другое дело, если они сами решат отомстить за маркиза и начнут боевые действия…

— Не пристало благородным лордам гадать о том, что будет… — остановил Траненберга граф. — Лучше вернемся к делам нынешним.

— Согласен, — кивнул здоровяк. — А к каким именно?

— Ну, например к вопросу о вознаграждении… Ты получил дочь, я — невестку. И если в том, что рассказала Беатриче хоть десятая часть правды — мы в неоплатном долгу перед Эвгенией.

— Да! Конечно! — вскричал барон. — Вне всяких сомнений. Дом Траненберг не постоит за ценой! Назовите любую сумму, миледи!

«Ох, уж эти громогласные здоровяки. Похоже, описав Портоса, Дюма-отец раз и навсегда создал любимый прототип для писателей всех времен и народов»

— Угомонитесь, дружище… — ткнул его в бок граф. — Вы же не хотите оскорбить даму.

— Что? — непонимающе посмотрел на товарища барон. — О чем вы говорите? Конечно же нет. А чем?

— Вы пытаетесь всучить спасительнице Беатриче кошелек. Как обычной наемнице… Неужели вы не видите, что имеете дело с леди?

Траненберг смущенно прокашлялся.

— Гм… Да… Прошу прощения… Меня, знаете ли, заносит… иногда… Это от радости… Но, граф… — он озабоченно потер подбородок. — Мы же не можем просто сказать «спасибо» и все? Если об этом узнают при дворе — на нас будут указывать пальцами, как на сквалыг и скупердяев.

— Ну, положим… слишком назойливые пальцы мы отрубим, если доведется, — хмыкнул граф.

— Но, я думаю, вопрос решаем.

— Да? Ну, в делах этикета вы всегда были расторопнее.

— Конечно… Ведь наш род на четыре поколения древнее.

— Ха-ха… Всего лишь три. Витольд Тьерн получил дворянство посмертно, так что я бы не…

— Отец! Граф! Вы опять?! Не надоело? Право слово, как малые дети!

«Ого! А у девочки голосок ничего. Кажется, я знаю, кто в скором времени будет править двумя династиями. Особенно, если учесть, что жених ее стоит рядом и помалкивает»

— Простите их, миледи… Вы же знаете, мужчины с возрастом стареют, но никогда не взрослеют.

Граф усмехнулся, но смолчал. А барон, похоже, еще больше загордился, от того что воспитал такую умницу и красавицу.

— Итак, граф. Вы хотели что-то сказать?

— Да… Миледи… Эвгения… Я давно живу и многое повидал… поэтому понимаю гораздо больше, чем другие хотят сказать… И вижу то, что пытаются скрывать… М-да… как-то нескладно получается… Барон бы сказал лучше. Но, я все же закончу мысль. Вы оказали нам… и Беатриче неоценимую помощь. Именно — неоценимую. Поэтому, я не говорю сейчас о деньгах. Я предлагаю вам в замен нашу помощь. В тот день, когда вам понадобятся воины — просто пошлите за нами гонца. И, клянусь честью, я поставлю под ваши знамена всех своих вассалов.

— Я тоже! — барон лязгнул бронированным кулаком в кирасу. — Всех! Под ваши знамена…

Потом удивленно посмотрел на свата и негромко поинтересовался:

— А какие у нее знамена? И почему вы мне раньше не рассказали? Или это секрет?

Поскольку я тоже не знала какие у меня знамена, а графа обижать не хотелось, пришлось глубоко вздохнуть и с важной таинственностью согласится:

— Благодарю вас, милорды. С вашей поддержкой, все будет гораздо проще. Но… не ждите, что это случится завтра или на той неделе. Серьезные дела требуют не менее серьезной подготовки. А та, в свою очередь, времени. И все же… можете считать, что пусть и первый, зато самый важный, краеугольный камень в это здание сегодня вами был заложен…

«Во сказанула… Интересно, где я такое могла слышать? Не сама же придумала»

Лорды прониклись. Все остальные, кто меня услышал — тоже. Особенно заважничал Нострадамус. Ведь получилось, что он не обычный трепач, готовый наплести сем верст до небес и все лесом, а действительно смог разглядеть в «моей» семейке нечто таинственное. Вот только, мне реклама ни к чему. Озвученные во всеуслышание тайные замыслы становятся обыденностью и, как правило, не осуществляются.

— И еще одна просьба. Обещайте хранить все в секрете.

— Конечно, миледи! — вскричал Траненберг. — Я собственными руками вырву язык каждому, кто осмелиться хоть одно лишнее слово сказать. Не сомневайтесь…

Потом немного помолчал и неуверенно спросил:

— А как же наши друзья? Барон Сиквел? Граф Лонгет? Они ведь тоже захотят принять участие в завоевании трона? Им, я надеюсь, можно рассказать?

«Угу… похоже, ты, друг любезный, первый же и разнесешь по всей Кальрадии, о возвращении наследной принцессы. Остается лишь надеяться, что тебе не поверят, и что граф Тьерн сможет хоть немного этот процесс замедлить»

— Лорды, это я оставляю на ваше усмотрение. Вы лучше знаете, кому можно верить, а кого остерегаться. Об одном прошу — будьте осмотрительны.

— Не волнуйтесь, миледи… мы будем мудры, как змеи… — заверил меня граф. — А сейчас, не желаете ли отужинать? Мне только что доложили, что для пиршества все готово. Ждут только приказа начать.

— Конечно… — я с облегчением вздохнула. Честно говоря, эта сцена начала меня утомлять. — Отметить победу — святое. Иначе, в следующий раз, боги будут не столь благосклонны.

— Золотые слова, миледи… — одобрительно воскликнул барон. — Вы позволите предложить вам руку?

— Прошу меня извинить, милорды, но с вашего позволения, я присоединюсь к застолью немного позже… Костюм ночной кошки очень удобный для лазанья по стенам, но в собственном платье, я буду чувствовать себя за столом значительно удобнее.

— Жаль… — здоровяк развел руками. — Должен заметить, что темно-синий цвет очень идет к вашим глазам.

— Спасибо. Я учту это, когда буду выбирать наряд…

Обменявшись еще парой-тройкой фраз в таком же шутейно-комплементном духе, мы разошлись. Мужчины праздновать, я — в сопровождении Елены —переодеваться.

* * *

Несколько лет тому, пересев с «Калины» за руль «Фольксвагена», отец сказал, что наконец-то понял разницу между роскошью и средством передвижения. Я вспомнила эту фразу, проехав всего лишь пару сотен метров. Да, кто не пробовал, вряд ли поймет, но хорошо выезженная верховая лошадь отличается от случайно оказавшейся под седлом рабочей конячки, как немецкий автомобиль от изысков родного машиностроения.

Пока мы с лордами обменивались клятвами и обещаниями, мои спутники и, в первую очередь сестричка, зря времени не теряли. Поскольку Светка о благородстве своего происхождения пока еще ничего не подозревала, то и вела себя, как простолюдинка. Что значит, изо всех сил пыталась заполучить все самое лучшее. Тем более, что нашему отряду, как наемникам, полагалась награда. Вроде, третья часть…

И силенок у сестрицы оказалось гораздо больше, чем можно было предположить, глядя на кукольное личико и прочие изгибы, на которые в первую очередь обращают мужчины. Хотя и уверяют при этом, что смотрят в глаза. Так что в дальнейший путь мы отправились сидя на самых лучших скакунах, которые только обнаружились в конюшне замка, разодетые в самые добротные доспехи и лучшую одежду, которую Светлана смогла вытряхнуть из сундуков маркиза. А переметные вьюки заводных лошадей были под завязку набиты лучшей снедью, из того что нашлось в кладовых Буккервила. В количестве, способным прокормить в течении недели отряд раза в три больше и прожорливее.

Я даже хотела было чуток угомонить Светлану, но вспомнила рассказ Нострадамуса, о том, что вокруг замка на многие десятки миль нет жилья, а значит и трактира тоже. Так что некоторый запас провизии лишним не будет. Да и количество воинов — тоже вещь наживная. Сегодня нас десяток, а завтра — кто знает. И как показывает предыдущий опыт — ни у одного из тех, кто вступал в отряд, за душой не имелось даже ломаного гроша.

Зато сейчас даже погорельцы-близняшки, которых викинги пленили, можно сказать, в одних только нижних рубашках, выглядели если не панночками, то пажами на службе у большого вельможи. Так что настроение у всех было приподнятое и боевое. Жизнь казалась прекрасной и сулящей еще больше побед и богатства.

Увы… Я хоть и была, номинально, самой молодой из всей компании, зато точно знала, что так не бывает. Ибо, как гласит один из фундаментальных законов Мэрфи: «Если дела идут хорошо, значит вы чего-то не заметили». Но зачем портить другим удовольствие? И так я их чуть не силком из-за пиршественного стола вытаскивала.

А что делать, если девицы мои, и без того прехорошенькие, после десятка здравниц, вообще превратились в глазах мужчин в неотразимых красавиц? И все, кто еще мог сфокусировать взгляд, уже начинали потихоньку и остальной организм сдвигать по скамьям в их направлении. Тем более, что мужская часть отряда оставила их без прикрытия, схлестнувшись в непримиримом поединке — доказывая друг другу, кто может больше выпить и остаться трезвым… Рыцарь, моряк, лекарь или фермер? И на тот момент, когда я решила, что пора вмешаться, в виду явного преимущества победу можно было смело вручать Нострадамусу. Когда остальная троица уже с трудом отрывала кружки от столешницы, у лекаря только волосы взъерошились еще больше. А вот взгляд, как мне показалось, наоборот стал более осмысленным, нежели обычно.

Так что пришлось прибегнуть к уловке. Сперва озадачить девушек, объяснив что им предстоит сделать, если они только не хотят застрять здесь на несколько дней, покуда мужская половина будет лечиться от похмелья. А потом вызвать огонь на себя. В смысле, привлечь всеобщее внимание.

— Господа! Друзья! Товарищи по оружию!

Чтоб меня было не только слышно, но и видно, я залезла на стул.

— В это торжественный, и не побоюсь этого слова героической день — достойный баллады, которую менестрели и трубадуры, будут декламировать, из города в город — я хочу поднять эту чашу вина за вас! Мужественных и бесстрашных! Тех, кто невзирая на вражеские стрелы и мечи, доблестно шел к победе и торжеству справедливости! И так будет всегда! Слава героям! Вечная память погибшим! Трепещи враг! Союз меча и орала непобедим! Четче шаг! Тверже взгляд! Сдохни враг!

Я могла молоть подобную чепуху с полчаса не умолкая, еще в школе научилась, на торжественных линейках речи произносить, но хватило и этого… Пиршественную залу затопило торжествующим ревом из сотен глоток… Вверх (возможно, именно по этому старинные замки строились без потолков?) полетели не только чепчики подружек, но так же глиняные кружки, и даже железные шлемы…

— Виват! Виват!

В общем, пользуясь моментом, нам осталось только тихонечко ретироваться. Почти по-английски… Поскольку граф Тьерн на прощание продемонстрировал мне одну из своих «фирменных» улыбок, от которых у неподготовленного человека может случится инфаркт. А потом прижал кулак к сердцу. Мол, обещание помню, слово сдержу. А́ста ла ви́ста, бе́йби… Аста маньяна…

Глава пятнадцатая

Первые неприятности, из множества ожидаемых мною, нарисовались на следующий день, прямо у подножья Замковой горы. Вернее — это мы были у ее подножья, а неприятности — метров сто дальше и вверх. Прямо на дороге. Отряд конницы. Не много… Дюжина, не больше. Зато трое тяжело бронированных рыцарей, вооруженных длинными копьями. Остальные тоже не в ватных халатах — доспехи кольчужные, усиленные металлическими щитками. Стоят классической «свиньей», то есть — тройка тяжелых впереди, вместо тарана. Остальные — за ними, расширяясь правильным треугольником.

И позиция чертовски удобная для них, и очень неприятная для нас. Коням легче взять разгон для таранного удара, и фиг их чем остановишь. Снесут все… ну, вкопанные колья, может и сдержали бы натиск, несмотря на железные нагрудники, так кто ж нам даст время их установить?

А если командир отряда знает хоть половину из того, о чем рассказывал Герасим из истории древних сражений, то вон там — на опушке, наверняка еще и отряд лучников засел. Ждет, когда мы спины подставим. М-да… Не хорошо. Я бы даже сказала: фигово.

— Черт, кто они? И что им нужно?

— Еретики… — объяснил сэр Ламберт. — Бывшие рыцари-крестоносцы, которые решили, что личное обогащение важнее чем освобождение Гроба Господнего. Время от времени их отряды приходят к нам из Срединных земель, иногда морем, чаще — через скальную гряду и отправляются в Пустыню. Якобы там спрятан Священный Грааль, а сарацины — то есть, южные варвары, его охраняют. Пустыня их охотно принимает, но возвращаются далеко не все… Часть — уходит обратно в Срединные королевства. Часть — особенно сквайры и оруженосцы потерявшие господина — оседает здесь и возвращается к мирной жизни. А некоторые… — юный рыцарь указал взглядом, — решают, что копьем и мечом прокормиться проще.

— Проще говоря, стают грабителями.

— Можно и так сказать… Вот только в отличи от обычных разбойников — эти умеют воевать. Черт бы их побрал!

— Ей, вы! — окликнул нас в этот миг кто-то из заступивших дорогу. — Чего глаза таращите?

— Совещаемся, что дороже — жизнь или кошелек… — ответила я первое, что пришло в голову, стараясь выиграть время и сообразить, как действовать. Поскольку, даже мне было понятно, что прямое столкновение мы проиграем, даже если это все их силы и никаких лучников в засаде нет.

Кстати. Это надо проверить в первую очередь.

— Смешно… — прокомментировал мои слова кто-то из бывших крестоносцев. Вроде тот, на чьем шлеме развивался целый султан длинных, белых перьев. — Но, если выберете жизнь, то спешивайтесь и шагайте обратно, откуда пришли.

— Не все… — вмешался второй крестоносец. У этого, видимо, не осталось денег на украшение, и шлем походил на опрокинутое вверх дном ведро.— Златокудрую куколку мы тоже возьмем. Не знаю, как вам, а мне надоели крестьянки.

Ну, вот. Говорила ж сестричке, переоденься в мужскую одежду. Так нет, уперлась. А когда я взяла на характер, каким-то чудом уговорила амазонку отдать ей свою амуницию. Вот и выделялась теперь среди всех броне-лифчиком и открытым шлемом, из-под которого ее шикарные волосы спадали на плечи золотистыми волнами. Как новый вид бармицы* (*Бармица — элемент шлема в виде кольчужной сетки (иногда вместо кольчуги использовался ламелляр), обрамляющей шлем по нижнему краю. Закрывала шею, плечи, затылок и боковые стороны головы; в некоторых случаях грудь и нижнюю часть лица. Бармица встречалась в основном на Руси или в восточных странах, европейские воины использовали бувигер или хауберк с койфом).

— Верно, Маркус… — прогудел из-под закрытого шлема, украшенного бычьими рогами, третий рыцарь. — Девчонку пусть тоже оставят.

— Ну, вы слышали… — снова заговорил первый. — Оставьте девицу, лошадей и все имущество и проваливайте. Пока не передумали. Считаю до десяти, потом мы атакуем! Раз…

Нет, что не говори, а все мужики сволочи. Ну, или большей частью. А потом удивляются, откуда берутся феминистки.

— Погодите! Мы согласны! Не нападайте! — я торопливо спрыгнула с коня, громким шепотом отдавая другие распоряжения. — Всем спешиться… В строю нам не победить. Как махну — бегите в лес. Девочки, будьте внимательны. Вон там могут затаится их лучники…

Со стороны мои жесты выглядели, как эмоциональное размахивание руками, в процессе уговаривания остальных. Хохот, донесшийся со стороны отщепенцев, стал подтверждением, что именно так они это и восприняли. Ну и хорошо. Значит, расслабились… А мы получаем лишние секунды.

— Света, езжай помаленьку в их сторону, не торопись… А с полпути разворачивайся и скачи обратно! Елена — ты прямо сейчас, как мы побежим в лес — скачи прочь. За тобой одной они не погонятся. Твоя задача разобраться с теми, что бросятся за Светланой. Крестоносцы ловить беглянку не смогут — а с легко вооруженными, ты уж как-нибудь справишься.

— Да…

Елена словно только и ждала этих слов, вздыбила коня, заставив его проделать пируэт на задних ногах, а потом прыжком бросила вперед. С места в карьер…

— Стой! Куда?! — закричали разбойники. Но увидев, что Светлана направляется в их сторону, а все остальные, бросив все, бегут к лесу, насмешливо заулюлюкали, словно спускали свору гончих за зайцем. — Ату, его! Ату!

Потом переключились на девушку.

— Иди к нам, красавица!

— Не бойся, не обидим! С нами весело…

— Днем не соскучишься, ночью — не замерзнешь…

Это из того то не требовало перевода или замены слов на более благозвучные.

Светлана, как бы в нерешительности, оглянулась, увидела, что от опушки нас отделяет не больше десятка метров, не менее ловко, чем Елена, развернула лошадь и пустила ее вскачь.

Такого отщепенцы явно не ожидали. Они ведь настолько были уверенны в себе, что никто даже навстречу пленнице не двинулся. Ждали на месте, заставляя ее тем самым пройти весь пут унижения и подчинения полностью. Поэтому и погоня замешкалась. А когда поняли, что добыча ускользает, то сбились в кучу, мешая друг другу. Потому что, находившимся во второй шеренге, надо было сначала объехать рыцарей, и они, в свою очередь, преградили путь уже пославшим коней вперед всадникам из заднего ряда.

Надо отдать должное, разобрались они быстро, но и этой заминки хватило, чтобы Светлана оторвалась от преследователей метров на двести, а там дорога делала поворот и должна была укрыть ее от глаз основной группы.

В общем, получилось именно так, как я и рассчитывала. Ловить беглянку кинулось около десятка легковооруженных конников. Остальные, неторопливо двинулись к брошенному нами имуществу.

Кстати, с лучниками тоже повезло. Либо у бывших крестоносцев имелось слишком мало людей, чтобы разделять отряд, либо они были слишком уверены в себе. А за это надо наказывать. Ибо самоуверенность — один из пороков, лишь по недоразумению не причисленный к смертным грехам. Хотя, гордыня из того же корня растет.

Мы пропустили мимо шестерых всадников — я решила, что с таким количеством амазонка должна справиться, да и Светлана из арбалета стрелять не разучилась — задних спешили близняшки. Двоих навсегда. Одного ранили. Четвертого сбросил конь. Опытный попался. Услышав щелканье тетивы и шелест оперенья, он развернул коня в нашу сторону, и предназначавшуюся ему стрелу получило бедное животное. От боли оно взвилось на дыбы, а потом упало на бок. Всадник бросил стремена и успел спрыгнуть, но неудачно. Потому что подниматься не спешил.

Увидев, как их товарищи гибнут, остальные разбойники заорали что-то о Езусе и Санта-Марии, выхватили мечи и сабли, и бросились к нам. Часть верхом, а те, кто хотел первым запустить руки в наши переметные сумы, и успели спешиться — бегом. Троица рыцарей, железными истуканами остались торчать на месте. Их тяжело бронированные кони не годились для преследования. Как и они сами…

И это тоже входило в мои планы. Потому что постреливать из луков в беспорядочно скачущую и бегущую толпу, прячась за деревьями остались только я с близняшками, а сэр Ламберт и Рудольф уже давно со всех ног бежали по краю леса, чтобы как можно быстрее оказаться в тылу у крестоносцев.

Близняшки били точно. Ни одна стрела не ушла мимо цели. Падали всадники, лошади… Создавая преграды для тех, кто шел за ними. Заставляя обходить, объезжать… Терять темп. А каждая заминка — это еще одна стрела… и еще одна. Я даже не стреляла, держала взведенный арбалет наготове, чтобы всадить болт в грудь первому, кто слишком приблизится к Зите. Гиту оберегал Сергей.

Всего метров двести — двести пятьдесят надо было преодолеть разбойникам, чтобы настигнуть нас, но это расстояние стоило им больше десятка жизней. А когда в грудь первым двум ратникам, с воинственным воплем ворвавшимся на опушку, в упор ударили арбалетные болты, отбрасывая бедолаг на несколько шагов назад, остальные не выдержали и бросились обратно…

Психология… Иван Герасимович часто любил говорить о том, что в бою люди ведут себя не как личности, а как единый организм, как сумма эмоций. Поэтому, вопрос храбрости или трусости не исчисляется единицами. Это всегда массовый порыв. И пока количество тех, кто готов рискнуть, превышает количество благоразумных — отряд идет в атаку, невзирая ни на что. Но, как только смерть уносит этих героев слишком много, когда коэффициент куража падает — достаточно любой мелочи, чтобы все изменилось. И тогда всех, даже тех, кому еще мгновение назад было плевать на свою жизнь, накрывает паника. Необъяснимый, неконтролируемый разумом, животный ужас. История войн знает десятки, сотни примеров, когда целые батальоны, легионы обращались в бегство и были истреблены полностью… всего лишь в шаге от победы, которая обошлась бы им в несколько десятков жизней.

Бедолаги, которым, как в мишени, близняшки вонзали в спины стрелы, истории не знали. Вернее, они уже сами становились ее частью…

* * *

Глядя на то, как гибнут их воины, рыцари не выдержали и двинули коней вперед. Не знаю, что они собирались делать со своими трехметровыми копьями в лесу, чем хотели помочь, но это уже и неважно. Ветви кустарника позади троицы закачались, раздвинулись и на большак выскочили сэр Ламберт и моряк, вооруженные, найденными в лесу, огромными дубинами. И не теряя ни секунды, напали на крайнего крестоносца. Того самого, что экономил на украшении. Одна дубина — которую держал Ламберт, — хрястнула отщепенца по шлему, исторгнув из него самый настоящий колокольный звон. Вторая — направляемая руками Рудольфа — сломала ноги коню…

Бедное животное издало такой пронзительный и жалобный визг, что у меня аж сердце сжалось. Но, что поделаешь — простолюдин. Благородным манерам войны не обучался. И о том, что убивать лошадей не фэйр-плей, мог и не знать.

Конь тяжело рухнул на землю, придавив оглушенного рыцаря. Возможно, тот был еще жив, в момент падения. Но, после того, как моряк со всей силы еще раз врезал дубиной по шлему, сминая его, как пустую жестянку, в летальном исходе можно было уже не сомневаться.

Видя, какая участь настигла их товарища, остальные крестоносцы бросили бесполезные копья и схватились за мечи. Теперь преимущество в вооружении перешло к ним. Рубить или колоть сверху сподручнее, чем бить дубиной снизу. Которой, к тому же, сначала надо хорошенько размахнуться.

Но и мои товарищи были не лыком шиты и тоже сменили оружие. Подхватив брошенные копья. Нанести такой жердью ранение закованному в железо рыцарю невозможно, зато удобно удерживать коня на безопасной дистанции, при этом пытаясь спихнуть всадника с седла. В общем, та еще морока… Почти патовая ситуация. Целый день можно провозиться, так и не добившись успеха, если кому-то не поможет счастливая случайность или помощь не подоспеет.

Только я подумала об этом, как послышался топот копыт. С той стороны, куда ускакали Светлана с Еленой и погоня, приближались всадники. Жаль, я не настолько разбираюсь, чтобы на слух определить количество лошадей. Оставалось только ждать. Наложив стрелы на тетиву и зарядив арбалеты…

Удача играла за нашу команду и в этот раз. Первым показался всадник из отряда крестоносцев. Чем изрядно потрепал мне нервы, потому что за то мгновение, пока следом не показалась амазонка, я успела подумать о худшем исходе. Зато теперь можно было вздохнуть с облегчением. Пока мы с девочками воевали здесь, Елена разобралась с преследователями. Еще раз подтвердив непревзойденное мастерство дев-воительниц. Так что, если мне и в самом деле втемяшится возрождать Кальрадию, то начинать надо с установления дружбы с Королевой амазонок и основу армии формировать именно из сестер Меча и Копья.

Последний из преследователей еще не знал о разгроме своего отряда и подгонял коня изо всех сил, чаще оглядываясь, чем смотря вперед. Поэтому и стрелу поймал грудью раньше, нежели понял, что удирать надо было в любую другую сторону. Может и уцелел бы.

Осталось лишь разобраться с парой отщепенцев. Сменивших красный крест на скрещенные кинжалы.

Рыцарям хватило двух болтов, нарочно пущенных под углом, так чтобы они лишь оцарапали рикошетом нагрудник панциря. Страшная вещь арбалет. Особенно, в упор. Даже миланской ковки латы, без повреждений выдерживающие прямой удар копьем, такой силы, что всадника вместе с седлом срывало с лошади, бронебойный болт прошивал насквозь. Многие годы не уступая в убойной силе даже ручному огнестрельному оружию. К тому же, значительно превышая в скорострельности.

Насчет пищалей и мушкетов рыцари могли еще и не знать, но, что из нацеленных арбалетов на них смотрит смерть, понимали отлично.

— Если пообещаете сохранить нам жизнь… — произнес украшенный перьями, — мы сдадимся.

— Обещаю…

Я и рта открыть не успела, а Елена уже ответила. Непорядок. Надо будет, при случае, провести с ней разъяснительную беседу. О рангах и статусе командира. Не то, чтобы я была против, но порядок должен быть. А то, сегодня кому-то жизнь подарили, не спросясь… а завтра — ядерную кнопку нажмут.

Но, слово прозвучало. Рыцари спрятали мечи в ножны и спешились. Без помощи оруженосцев это было сделать не так просто, но они справились, помогая друг другу. Пока слезал один, второй придерживал лошадь. Потом подошли ко мне, сняли шлемы и опустились на одно колено, как для присяги.

Совсем молодые парни… Лет по двадцать пять. Не больше. Рыжеволосые, веснушчатые. Морды постные, но белесые, слегка на выкате, как у рыб, глаза наглые.

— Миледи… — начал было тот что справа, глядя совсем не туда, куда положено смотреть вассалу, приносящему оммаж* (*Нommage (фр.), — в феодальную эпоху одна из церемоний символического характера; присяга, оформлявшая заключение вассального договора в Западной Европе Средних веков; заключавшаяся в том, что будущий вассал, безоружный, опустившись на одно колено (два колена преклоняли только рабы и крепостные) и с непокрытой головой, вкладывал соединённые ладони в руки сюзерена с просьбой принять его в вассалы) и уж тем более — взятому в бою пленнику.

Похоже, это не понравилось не только мне. Стоявшая позади рыцарей Елена, совершенно неуловимым движением, одновременно двумя руками нанесла удар. Вонзая обоим в основания черепа по кинжалу. Отщепенцы умерли раньше, чем почувствовали боль.

— Зачем?..

Елена шагнула вперед, небрежно толкнув в стороны тела и встала на колени передо мною, на их месте.

— Предавший одиножды — предаст и второй раз. Но нет хуже и подлее того, кто предал своего бога. Они не имели права на жизнь. Я солгала, чтобы тебе, командир, не пришлось этого делать. Но, я все равно заслуживаю наказания, ибо присвоила себе твои права. И готова понести любое наказание.

«Вот тебе, бабка, и Юрьев день… И что мне с таким счастьем делать? Тоже шею рубить, чтобы авторитет вернуть? Или это тот самый случай, когда повинную голову меч не сечет? Как бы не прогадать»

Я сделала знак Нострадамусу приблизиться. А когда лекарь подошел, тихо спросила:

— Что у амазонок считается наказанием — достаточно суровым, но не порочащим честь провинившегося?

— Порка… — без запинки выдал тот. — Но не плетью, потому что человек не скотина, и не палкой — этим псов отгоняют.

— А чем?

— Оружием… Мечом в ножнах или луком, без тетивы. Если позволите совет…

— Я уже спросила.

— Бейте ножнами. Луком, если в неумелых руках, можно покалечить. Нерв или жилу перебить легко. А от ножен только синяки да ссадины будут. Максимум — перелом.

— Я поняла… Спасибо.

Потом шагнула к Елене.

— Ты права, сестра. Я благодарна, что ты сняла с меня бремя лжи. Но, порядок есть порядок. И поскольку это первый твой проступок под моим знаменем, а впредь, надеюсь, ничего подобного не повторится… приказываю тебя к дюжине ударов ножнами твоего же меча. Бить буду лично.

— Благодарю за честь, сестра-командир…

Мне показалось, или щеки амазонки заалели от удовольствия.

— Потом поблагодаришь. Наказание откладывается до того времени, как отряд встанет на ночевку. А сейчас, хватить глаза таращить! — вызверилась я на остальных. — Живо за работу! Или вы считаете, что все это… — обвела рукой раскиданные по опушке и дороге тела и бродящих неподалеку коней… — ничего не стоит и никому не нужно? Хорошо живете! Хлеб боки разбил? Ну так я научу вас Родину любить! Ишь, какие!..

Полнейший бред на гране истерики. Ну так я тоже не железная. И что делать, если плакать хочется? А так, поорала власть, не перебирая словами, вот и полегчало. Не, надо поскорее Антона найти. Честно слово, средневековье не моя фишка. Я бы уж лучше в какую-нибудь «угадай мелодию» или «найди невидимую вещь» поиграла. В крайнем случае «экономическую стратегию». Пусть парни в стрелялки-рубалки режутся. А мы — девушки, существа нежные.

М-да… А ведь, хочешь — не хочешь, придется вечером Елене хорошенько всыпать. Невзирая на возраст и… нежность. Чтобы сохранить авторитет и доверие. Она же первая не поймет, если мягкотелость проявлю.

* * *

Заночевать пришлось там же. Как не старались, а слишком большая оказалась добыча. Если во всех предыдущих случаях весь улов с разбойников был «горсть блох да шерсти колок», то в этот раз они были чуть ли не нас самих богаче. Особенно троица с золотыми шпорами и поясами. Плюс коней добрый табун. А еще близняшки отличились — обнаружили неподалеку лагерь отщепенцев. С целым возом всевозможного товара и здоровенный сундук, почти наполовину заполненный различными ювелирными изделиями.

Положим, лично мне было на все это имущество наплевать с высокой башни. Но если б я приказала бросить добычу и двигаться дальше — боюсь, товарищи меня бы не поддержали. Это только в балладах люди сражаются и умирают за любовь и честь, а в жизни — пусть она всего лишь виртуальная — золото и слава имеют куда больший вес и хождение.

Прикинув скорость сбора добычи, а также ее предполагаемый объем, я поняла, что в ближайшую неделю я к Императорскому дворцу не доберусь. Либо — надо отряд делить. На разведчиков и трофейную команду. Вторых отправлять со всем, нажитым праведным грабежом имуществом к графу Тьерн, поскольку его замок ближайший из дружественных нам, а самой — продолжать движение. Взяв с собой только самых необходимых, без кого эта экспедиция не имеет смысла. То есть — Нострадамуса, единственного книгочея в отряде, обладающего хоть какими-то познаниями в этом вопросе и сестричкой, как предполагаемой представителем той самой императорской крови, перед которой должны распахнуться ворота дворца.

Почему именно Светлана? Потому что братца Сергея и за уши не оттащить от амазонки, тем более на несколько дней, — а в самой себе я сомневалась. По идее, я тоже член семьи, но кто знает, как отреагирует игра на наложение моей матрицы поверх игрового персонажа? Лучше не рисковать.

Определившись с приоритетами, я отдала соответствующие распоряжения, и с чистой совестью занялась самым любимым женским делом — инвентаризации ценностей. Надо сказать, рыцари-отщепенцы времени зря не теряли и успели много народу ограбить. Судя по содержимому сундука. В реальной жизни столько ювелирных безделушек вряд ли нашлось бы в целом средневековом городе, рангом поменьше Парижа или Рима. Хотя, откуда мне знать, может все как раз наоборот? Откуда-то ведь взялись стартовые капиталы всех этих Ротшильдов и других уважаемых семейств, чьи прапрадедушки начинали обычными корсарами, а то и вовсе пиратами. И тоже, вот так, после боя делили и раскладывали на кучки монеты, броши, кулоны, серьги и перстни. Которые, за неимением карманов и других надежных мест, романтики большой дороги тут же распихивали по голенищам или нацепляли на себя, вплоть до вдевания в ноздри. Если таковые еще имелись, а не были вырваны палачом.

М-да… Даже как-то жутковато сделалось. А куча золота отчетливо завоняла кровью и тленом.

— Сестра-командир…

Как сказал в схожей ситуации батька Махно: «Ох и труден атаманский хлеб. Ни минуты покоя…» Впрочем, может он этого и не говорил.

— Да, сестра.

— Бивак разбит. Ужин готовится. Мужчины стаскивают в кучу последнее из более-менее ценного. Может, пора к наказанию приступить?

Вот уж неймется ей. Ладно, я тоже не из тех, кто предпочитает оттягивать неприятные моменты. Особенно, неизбежные.

— Да, ты права. С делами лучше покончить до ужина. Отойдем в сторону?

— Зачем… — амазонка пожала плечами. Потом быстро стащила через голову перевязь и с поклоном вручила мне меч. А когда я приняла оружие, расстегнула камзол, бросила его под ноги, шагнула к ближайшему дереву и обняла за ствол. — Я готова, сестра-командир.

Ну, готова, так готова…

Я перехватила ножны удобнее, встала сбоку и врезала плашмя по подставленной заднице… словно теннисной ракеткой.

— М-м-м?.. — промычала удивленно Елена.

Она-то думала — я по спине бить буду. Извини, подруга. Этому меня не учили, а если сослепу колотить, можно и покалечить. Моя бабушка, всегда отцу говорила, когда тот нас с братьями уму-разуму учить собирался: «Рукой не бей и по спине не бей — ты силы не чувствуешь. Возьми розгу или палку, да по заднице надавай. Там костей нет. Не перешибешь…» Вот и я не собиралась собственноручно калечить лучшего бойца в отряде. А о такую округлость, намозоленную седлом, проще меч сломать, чем организму повредить.

— Да сопутствует вам удача, люди добрые…

Я от неожиданности чуть орудие экзекуции не уронила. Зато сумела сдержаться и на голос повернулась неторопливо. Сообразила, что враги сперва стреляют, а потом здороваются. Да и девочки-рыбачки тоже не спят. И если незнакомца еще не утыкали стрелами — значит, он не опасен. По крайней мере, с виду.

Ну, да… В монашеской рясе, и темном плаще с капюшоном. Капюшон, правда, отброшен — можно разглядеть усталое, покрытое морщинами лицо, в благородном обрамлении седых волос, усов и такой же, густо покрытой серебром, коротко подстриженной бороды.

— Позволите у вашего костра погреться?

Да запросто. Если бы перечисленным выше вся благообразность незнакомца не ограничивалась. В плечах он был пошире моряка, хотя и не так высок. Левая пола длинного плаща подозрительно оттопыривалась, а в поводу он вел явно не монастырскую лошадку — такому боевому коню даже граф Тьерн позавидовал бы.

— Огня не жалко… Хоть и не зима сейчас, а отказывать путнику в месте у костра, даже у варваров не принято.

— Благодарю… Да будет благосклонен к вам Создатель.

Незнакомец подошел ближе и присел рядом с костром, с удовольствием вытягивая руки к пламени. Обе… Демонстрируя пустые ладони.

М-да… А конь даже головы не склонил. Так и застыл на месте, хоть и не удерживает больше уздечку хозяйская рука.

— Развлекаетесь или пытаете?.. — кивнул небрежно в сторону Елены, так и не отпустившей дерево. Ну, правильно, по законам амазонок, пока воительница не получила наказание сполна, она как бы не считается членом отряда.

— Заканчиваем спор о том, что важнее — послушание или инициатива…

— Да? — заинтересовался седовласый. — И к какому выводу пришли?

— А разве не видно? Инициатива, конечно… хоть и наказуема. Все, сестра… Можешь больше не обнимать этот дубок. Если только не влюбилась…

— Еще пять ударов… — негромко произнесла воительница, даже не пошелохнувшись.

— Да, — поддержал амазонку Нострадамус. — Я тоже считал. Еще пять ударов… И это не дуб, а граб…

— Если я сказала «все»… — Вот засранцы, все время так и норовят перечить. Даже голос пришлось повысить. — Значит, «все». А если кто-то в словах командира сомневается, то будет пятьдесят пять! Обоим! Так доступно? Или объяснить?

— Спасибо, сестра-командир, — понятие дисциплины амазонке все же было не чуждо и дополнительных разъяснений не понадобилось. Нострадамус что-то проворчал себе в заросли, но тоже внял голосу разума. Ну и правильно. Раздраженная женщина куда страшнее даже самого голодного мужчины.

— Держи… — я протянула меч Елене. — Но, впредь, постарайся не лезть поперед матери в пекло. Стоило хотя бы допросить.

— Да, сестра-командир… Клянусь…

— Проехали…

Я тоже уселась у костра и посмотрела на незнакомца.

— Не желаете представиться, сударь? Кем будете? Куда путь держите? Впрочем, дорога здесь одна и ведет только к дворцу. Так что последний вопрос снимается. А вот зачем — куда интереснее. Надеюсь, вы не из тех, кто считает, что его матушка могла согрешить с Императором? Прошу прощения за пошлость…

— Матушка моя, хоть и была фрейлиной императрицы, — даже бровью не повел на мою выходку седой мужчина, — императору вряд ли нравилась. Покойный предпочитал пухленьких блондинок. Да и годами гораздо моложе. А прибыл я из Долины… Примите мои соболезнования.

Он поднялся и церемониально поклонился.

— Родителей ваших я предупредить не успел, так, может, хотя бы вас смогу защитить. Ах, да… Я не представился. Сэр Максимилиан. Командир личной охраны его Императорского Величества… Бывший.

— Что?!

Либо мы со Светланой воскликнули одновременно, либо эхо отразило мой голос.

— Вы…

— Прошу прощения, госпожа Эвгения… — седой по-прежнему говорил обращаясь только ко мне. — Я бы предпочел продолжить разговор наедине. Поверьте, мне есть что рассказать. А вам — подумать все ли из этого стоит знать остальным. Я имею в виду, прямо сейчас. Прежде чем вы решите, как действовать дальше. Но, если прикажете…

И он снова учтиво поклонился.

Ну, что ж, смысл в этом есть. Командир я или погулять вышла? Почему не послушать в одни уши? Пересказать остальным… или попросить повторить во всеуслышание всегда успеется. А вот то, что знают трое, как говорят немцы — известно даже свинье.

Глава шестнадцатая

В командирской должности, как оказалось, есть не только минусы, но и плюсы. Обычно ведь как, — если кто-то хочет с кем-то посекретничать, то встает и уходит в сторону, уводя с собой собеседника. А у начальства все иначе. Я — осталась греться у костра, а мои спутники немедля нашли себе занятие поодаль. Оставаясь в приделах прямой видимости, на всякий случай, но если не кричать — ничего не услышат.

— Мудрое решение, — одобрил сэр Максимилиан.

— Давайте, я сама буду решать, что мудро, а что не очень, сударь… — не люблю я такие моменты. Неловко себя чувствую. Сразу вспоминаю, как девчонки у меня за спиной шушукаться начинали, после истории с той особью… из отряда парнокопытных, семейства полорогих. — Когда услышу вашу историю. А чтоб не путаться и не сбиваться, не начинайте с главного, а рассказывайте в хронологическом порядке. Начать можете с того дня, когда вы в последний раз видели императора живым.

— Как прикажете, миледи… — мой тон ничуть не обескуражил рыцаря. — Это случилось в тот день, когда Его императорское величество тайно отправил вас, с братом и сестрой в Долину. Заклятье крови уже было наложено и ни он сам, ни ваша матушка императрица, не могли выйти за стены замка. Поэтому, вы покинули дворец на руках двух самых преданных слуг. Которые поклялись доставить вас в безопасное место и навсегда сохранить тайну вашего рождения.

— Ты говоришь о тех людях, кого мы считали отцом и матерью? — уточнила я.

— Да… — кивнул седовласый. — Хелена и Марко. Простолюдины, выказавшие столько благородства и верности, что будь ее хоть третья часть у многих дворян — Кальрадия никогда не пала бы под натиском варваров.

— Угу… — кивнула я машинально. — Но, если все делалось в тайне, откуда вам известно о том, кто мы?

— Когда варвары пошли на последний штурм, а главное — стало понятно, что позади их рядов в бой идут рыцари-инквизиторы, император отозвал меня в сторону и рассказал о мерах, которые предпринял, чтобы сохранить вам жизнь. Ведь тогда он думал, что империя воюет только с варварами, и посчитал, что вас никто не станет искать. И только теперь, узнав правду — понял, что архиепископы Черного собора никогда не прекратят попыток завладеть дворцом, и не оставят поиски наследников престола. Потому что без Дворца невозможно править Кальрадией. А без императорской крови — попасть в него.

— И как же вам удалось выбраться и уцелеть?

— В любом замке есть подземный ход… — пожал плечами сэр Максимилиан. — Я успел уйти раньше, чем смерть императора активизировала заклятие и он обрушился за моей спиной. Правда, плена избежать все равно не удалось… И если б хоть к варварам попал, а то лучники креста меня схватили, когда я полуживой выбрался наружу. А они не убивают пленников. И так как клятва, данная императору, запрещала мне умирать — пришлось пройти весь путь от раба, до брата по вере и черного монаха… Поверьте, миледи, это гораздо сложнее, чем заслужить рыцарские шпоры. Поэтому я на многие годы потерял ваш след… Зато разузнал многое из того, что пригодится вам в борьбе с Черным собором. Об одном сожалею — что опоздал в долину и не смог спасти ваших приемных родителей.

— Мне тоже жаль… что они так и не открылись перед нами. Ведь мы уже не дети. Вполне смогли бы постоять за себя. А пятеро — не двое. Авось и отбились бы…

— Как знать… — опять пожал плечами седой рыцарь. — Об этом мы уже никогда не узнаем. Единственное, что остается — сделать так, чтобы их смерть, как и гибель настоящих родителей, не была напрасной. И я рад, что успел перехватить вас раньше, чем вы добрались до дворца.

— Вот как? И почему же?

— Потому что вам ни в коем случае нельзя сейчас туда входить.

«Здрасьте, приехали. Это с какой стати?»

Последнюю фразу я произнесла вслух.

— Потому что о снятии заклятия тотчас станет известно Архиепископу фон Хальтенбергу. И не позже чем через трое суток, вы увидите под стенами Императорского дворца отряд рыцарей-инквизиторов. Всего лишь десяток которых в бою стоит больше чем полусотня обычных рыцарей. А если с ними будет хоть несколько Великих инквизиторов — то нам и с полутысячным войском штурм не выдержать. Черные доспехи почти неуязвимы для стрелков, а в ближнем бою их моргенштерны и шестоперы проламывают обычную броню, как яичную скорлупу.

— Ого, — похоже, седовласый воин говорил то, что думал. Но переспросить не помешает. — А вы не преувеличиваете… сэр Максимилиан?

— Ничуть, миледи. Клянусь мессой. Почти за два десятка лет, что мне пришлось провести в одном из их монастырей, я так и не поднялся выше послушника. Поэтому не знаю, какими магическими ритуалами они усиливают свое оружие и броню, но уверяю вас — результаты просто ошеломительные. Кстати, кое-что мне удалось прихватить с собой. Сапоги и перчатки. Правда, столь опасные вещи я не стал долго возить с собой и припрятал в укромном местечке, но как говориться: «что дальше положишь, то быстрее возьмешь».

— Это хорошо… — похоже, игра не забывала о подкидывании бонусов, без которых прохождение не так интересно. — Но, что же нам делать сейчас?

— Готовиться… Искать союзников, собирать отряд. Вооружать, обучать… В общем, надо стать настолько сильными, чтобы…

— Вообще-то, именно этим я и занимаюсь… — кивнула в сторону товарищей, усердно изображавших трудовое рвение. Но при этом, кто-нибудь один всегда смотрел в нашу сторону. — Но, прежде чем звать за собой других, неужели не стоит убедиться, что мы действительно те, кем себя считаем? А то некрасиво может получиться. Приведем собранную армию под стены, а сезам дверь не откроет.

— Сезам? — удивленно переспросил рыцарь. — А кто это? Я такого человека не знаю. Император позаботился о дополнительном условии?

— Неважно… — отмахнулась я. — Присказка такая… крестьянская… Суть то вы, сэр Максимилиан, уловили?

— Могу поклясться… — горячо начал тот.

— Даже самые искренние клятвы ничего не изменят. Сами же признались, что на многие годы потеряли нас из виду… И совсем не факт, что теперь нашли именно тех… Во-первых, — вы могли ошибиться местом…

— Я вижу у вас на поясе меч императрицы, — упрямо мотнул головою сэр Максимилиан. — Так что ошибка исключена.

— Нас могли подменить… в младенчестве… — я тоже умею быть настойчивой. — Откуда вы знаете? Может, те, кому доверили жизни наследников престола, оказались хитрее и, зная, что их могут выследить — поменяли детей. И хорошо, если только один раз. Возможно, настоящие принцессы и принц растут в трех разных домах и хижинах, в различных уголках Кальрадии. А то и вовсе сражаются за Королеву амазонок или на стороне валькирий.

— Гм… — такой вариант, похоже, бывшему телохранителю в голову не приходил. — Маловероятно, но не совсем безумно. Марко вряд ли додумался бы до такого, а Хелена была умной девушкой. И мать ее родом, кстати, как раз из Северных земель. Вот незадача… Что же делать?

Сэр Максимилиан даже не заметил, как переадресовал мне мой же вопрос. Пришлось отвечать.

— Думаю, мы поступим так, как я и планировала до нашего разговора. Отправим всех с добычей в замок Тьерн. А сами... отправимся ко дворцу. Посмотрим, что можно сделать, чтобы и в чистоте крови убедиться, и заклятие не снять. Авось, найдется какой-то способ, узнать правду и не переполошить при этом весь мир.

— А если нет?

— Останемся при своих сомнениях… и будем готовиться к битве с Черным собором. Если они так сильны, как вы рассказываете — раньше или позже святые отцы все равно захотят подмять под себя всю Кальрадию… Кстати, вы знаете, что они используют некий ритуал с человеческими жертвоприношениями, позволяющий призывать демонов?

— Нет… — седой рыцарь машинально перекрестился. — Я никогда ничего подобного не видел. Но, это ничего не значит. Как я уже говорил — выше послушника мне подняться не удалось. А это всего лишь десятая ступень в иерархии Собора. Ниже только ученики, слуги и рабы. Нас даже не ко всем служениям допускали. Так что настоящие таинства, в которых и скрыта невероятная мощь черных братьев, мне неведома.

— Значит, придется поискать тех, кто знает больше. А сейчас, сэр Максимилиан, если вам больше нечего добавить, с вашего позволения, я позову товарищей к ужину. Хватит нам уже сплетничать… Не знаю, как вы считаете, а я думаю, что тот, кто в бою прикрывал тебе спину, и не раз… заслуживает на честность и откровенность. Тем более что, как говорят те же мудрецы, гуртом даже отца бить сподручнее.

На столь глубокомысленное заявление седой рыцарь не нашелся что ответить. Ну, а молчание, как известно, знак согласия.

— Эй, братья и сестры! — что-то меня потянуло на паясничанье. Нервное, наверно. — Хватит груши околачивать. Ужин готов. Садитесь жрать пожалуйста… Пока мясо совсем не сгорело.

От насаженных на вертел пары зайцев, попутно подстреленных близняшками, и в самом деле уже отчетливо потягивало гарью. Может, поэтому, девочки так настырно поглядывали в нашу сторону, а не из любопытства? Опасаясь, как бы мы с рыцарем, за разговорами, не угробили ужин.

* * *

Несмотря на то, что ее слегка передержали над огнем, зайчатина оказалась довольно сочной и невероятно вкусной. Народ наминал, так что только косточки на зубах хрустели. Словно не люди ужинали, а стая волков.

На мой краткий пересказ откровений сэра Максимилиана, последовала совершенно неожиданная реакция. Кроме Нострадамуса — чуть ли не вприсядку пустившегося, с воплями: «А я говорил! А я знал!» и тех, кого тайна касалась непосредственно — то есть, Светланы и Сергея, узнавших что они не дети фермеров, а отпрыски императорской семьи, все остальные новость восприняли абсолютно спокойно. Мол, всякое случается, не берите в голову, мы все равно вас любим. Мне даже стало сперва немного не по себе, а потом — смешно. Опять забыла, что я в игровом мире и неписи ведут себя здесь так, как им полагается по роли и таланту текстовика.

А когда вспомнила, задумалась. Дворец, империя, Черный собор, демоны и прочие тайны, конечно, жутко интересно, но я же не играть сюда пришла. Но все это ни на шаг не приблизило меня к поиску Антона. И что важно, я понятия не имею, где его искать.

Впрочем, если принять за аксиому, что игра не жизнь и в ней невозможен тупиковый сюжет, обязательно должна быть подсказка или лазейка, для дальнейшего развития — тогда, может, появление сэра Максимилиана и есть тот самый «рояль в кустах», который помогает альтернативно одаренному игроку найти правильное решение?

Гм… Ведь, если отбросить все, кроме главного, то какую инфу я получила, после разговора с рыцарем? В Дворец идти не надо! Это — раз… Черный собор не убивает пленников, а удерживает в монастырях, обращая в свою веру! Это — два! И какой напрашивается вывод? Что игра пытается мне подсказать? Правильно… Антон не в Императорском дворце заперт, а удерживается в одном из монастырей. Значит, надо поворачивать оглобли и искать этих чертовых черных братьев. А там видно будет… Как говаривал кто-то из древних полководцев, извини Герасимович, забыла который именно: «Главное ввязаться в драку, а остальное бой покажет...»

— Сестра, ты и в самом деле веришь, что мы принцессы? — тихонечко спросила Света, пододвигаясь поближе. — Разве так бывает?

— Ну, история знает такие случаи… когда родители отдавали младенцев в чужие руки, чтобы сохранить род. Принцев — беднякам. И наоборот. Взять хотя бы Моисея, выросшего во дворце фараонов, как родной сын, а потом их же погубивший…

— Моисей?..

Ясно, история христианства здесь еще не преподается.

— Неважно… О том, что кукушки свои яйца в чужие гнезда подкладывают, знаешь?

— Да… Но, это же глупая птица.

— Видимо, не такая и глупая, если до сих пор не вымерли. А что тебя смущает? Не хочешь быть принцессой? Боишься, что не сможешь правильно вести себя за столом на пиру с вельможами?

Светлана ответила не сразу, а когда заговорила, то тон ее был весьма задумчив.

— Знаешь… я только теперь поняла, зачем ма… — сестричка запнулась, потом тряхнула кудрями и упрямо продолжила, намеренно выделяя интонацией: — Зачем, мама, обучала нас премудростям этикета. Отшучиваясь, что таким красавицам суждено выйти замуж как минимум за баронов. И тогда мы не будем чувствовать себя неуклюжими неумехами. Она же знала правду…

— Да, сестричка… Все именно так. И еще, говорю сейчас, чтобы между нами не было больше никаких тайн, и не надо было строить предположений. Я не претендую на трон и корону! Это твоя судьба… — очень кстати вспомнилось, что престолонаследие в Кальрадии идет по женской линии, а император лишь главнокомандующий войсками. — Так что с этой стороны подвоха не жди.

— Но, ведь ты старшая!

— Поэтому и не хочу. Буду у тебя советником и генералом, пока не найдешь себе достойного и любимого мужа.

Видимо, эта мысль для сестрички оказалась более важной, чем очередность престолонаследия, так что на этом разговор оборвался. А еще через минуту нам всем стало не до бесед.

В дальней части поляны словно сгустился ночной мрак и из тени деревьев к костру шагнула фигура облаченная в полный латный доспех. Черный, как смоль.

— Рыцарь-инквизитор! — вскричал сэр Максимилиан, вскакивая на ноги и выхватывая меч. — Бегите! Я попытаюсь его задержать!

Возможно, его совет был разумным, но не для этой компании. Никому даже в голову не пришло послушать опытного воина.

Первыми на появления чужака отреагировали близняшки, и две стрелы звонко ударили в забрало черного бургонета* (*bourguignotte — фр., тип европейского шлема. Характеризовался сильно вытянутым назад скруглённым корпусом, снабжённым жёстким или подвижным назатыльником. Спереди снабжался направленным вверх козырьком), но лишь бессильно скользнули по нему, даже не поцарапав.

— Стрел, значит, не боишься?! — воинственно вскричал Сергей и с пяти шагов разрядил в непрошенного гостя арбалет. Я даже рукой махнуть не успела, чтобы остановить его. И лишь досадливо вздохнула… была же возможность взять живым и расспросить, а теперь…

Но рыцарь-инквизитор и не думал умирать. Арбалетный болт, с такого расстояния прошивающий обычный доспех насквозь, независимо от того, пустой он или надет на человека, с лязгом срикошетил. Только искры брызнули.

Вот это да… Не выдумывал, насчет неуязвимости черных лат, сэр Максимилиан. Наверное, так чувствовали себя в войну артиллеристы, увидев что их снаряды бессильны против брони танков.

Ведь если снаряды не берут, то как воевать? Со штыком наперевес? В нашем случае — мечом…

Бесполезность которого тут же продемонстрировал сэр Максимилиан. Размахнулся молодецки… Черный даже парировать поленился. Раздался скрежет металла, хруст… и в руке седовласого воина остался лишь обломок.

— Не стоит, брат… — прогудело из-под забрала. — Не мешай мне исполнять волю епископа.

Неизвестно, что ответил бы сэр Максимилиан, но в бой вмешался сэр Ламберт. Более молодой он и двигался быстрее, так что в мгновение ока сократил дистанцию для удара. Ударил… и на этот раз черный поплатился за свое легкомыслие и пренебрежение. Лезвие фамильного меча не сломалось, как предыдущее оружие, а наполовину вошло в наплечник.

Черный громко застонал и пошатнулся…

— Что? Не нравится?! — закричал сэр Ламберт. Выдернул меч и замахнулся вторично. Но опустить его так и не успел. Затрещали ветки, заколыхались кусты и со всех сторон на поляну шагнули люди в черной одежде. Не монашеской. Куртки, штаны, сапоги, открытые шлемы… А главное — каждый держал в руках натянутый лук, нацеленный в нас.

— Лучники Креста… — пробормотал сэр Максимилиан. — Это конец…

— Сложите оружие и будете жить!

Из-за рядов лучников вышел еще один рыцарь. Его латы даже с виду казались гораздо прочнее тех, о которые сломал меч бывший телохранитель императора.

— О, нет… Великий инквизитор… — пробормотал тот, опуская руки и разжимая ладонь. Обломок оружия глухо шмякнулся на землю. — Теперь точно все… Сдавайтесь… Братья не убивают пленников.

— А-а-а! — заорал вдруг Рудольф и кинулся к нему, замахиваясь дубиной.

— Не стрелять!

Великий инквизитор шагнул моряку навстречу, правой рукой с легкостью перехватил опускающуюся на голову дубину, а левой — треснул здоровяка в челюсть. Двухметровый детина, сам способный ударом кулака сломать мачту, рухнул, как подкошенный.

— Это правда… — голос звучал уверенно и громко. — Мы убиваем только еретиков. А пока суд не вынес приговора, все вы лишь заблудшие овцы. Даже ты… брат. Покайся и будешь прощен. Ибо сказано: «Трижды будете отрекаться от меня, и трижды будет вам даровано вернуться на путь истинный… Потому что слаб человек перед искушениями, и истину способен познать лишь через сравнение…»

— Кто вы такие и что вам нужно?! — возмутилась я слегка запоздало, но изобразить дурочку никогда не помешает. Бывает, что и срабатывает. — Если вы разбойники — то вон там все наше имущество. А если пришли, чтобы отомстить за убитых нами — так они первые напали. И мы имели полное право защищаться. Это в любом суде подтвердят…

— Черный собор не признает королевского правосудия, сестра… — неожиданно для меня ответил Великий инквизитор. — У нас свое правосудие. И вы очень скоро с ним встретитесь. Там взвесят и оценят всю вашу жизнь… и либо очистят от скверны и примут в лоно Святой церкви, либо… бросят в Аид.

— Мэнэ… тэкэл… фарес… — пробормотала я непроизвольно. — Интересный поворот. Одно радует, возможно, я окажусь там же, где и Антон. А насчет остального — будем посмотреть, чей «Domestos» круче… В смысле, кто кого взвесит, оценит и очистит…

Конец книги первой

Октябрь 2016. Южный

Content

Говда Олег Иосифович А там ещё другая даль

Олег Говда А ТАМ ЕЩЕ ДРУГАЯ ДАЛЬ

Глава первая

Глава вторая

Глава Третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая