Ирина Лапина, Татьяна Чирвон, Владислав Таранов, Анастасия Малахова, Валерия Гомзикова

Королевская история медицины: как болели, лечились и умирали знатные дамы

© Лапина И.А.; Чирвон Т.Г.; Таранов В.В.; Малахова А.А.; Гомзикова В.М. текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1. Повивальное дело

Один из самых древних видов медицинской деятельности – это помощь женщине во время родов. Первыми носителями этих поистине сакральных знаний были опытные повитухи, которые бережно сохраняли знания и передавали их из поколения в поколение. С течением времени методы лечения претерпевали разнообразные изменения, при том изначальные методики могли сильно отличаться от привычных нам сегодня. Повитухи использовали разнообразные целебные травы, проводили определенные ритуалы с амулетами и заклинаниями. Наряду с нетрадиционной медициной использовались и более привычные нам методы, которые в различных вариациях применяют до сих пор.

Низкая продолжительность жизни, тяжелый труд, обилие инфекций, отсутствие контрацепции повсеместно превращали каждые роды в русскую рулетку вплоть до начала XX века. Жизнь абсолютного большинства женщин от менархе[1] до менопаузы была нескончаемой чередой беременностей, родов и выкидышей, подсчета которых никто не вел. В большинстве случаев именно мать обвиняли в рождении ребенка не того пола, его смерти или бесплодии в паре. Поговорим обо всем подробнее в этой главе.

Образ беременной женщины в истории

На протяжении большей части истории человечества беременность и роды были чрезвычайно опасным периодом в жизни женщины. Часто считалось, что будущая мама и ее малыш уязвимы для злых сверхъестественных сил. Поэтому во многих древних цивилизациях были разработаны целые ритуалы, которые должны были защитить от потенциального вреда как мать, так и ее ребенка. Уровень младенческой смертности в то время был достаточно высоким из-за антисанитарии и различных болезней.

Древний Ближний Восток – колыбель множества цивилизаций, у каждой из которых были свои уникальные взгляды на медицину, зачатие и роль женщины в обществе. Отношение к контрацепции и абортам варьировалось в зависимости от этих убеждений. Христианство и ислам – две монотеистические религии, возникшие именно на Ближнем Востоке, – со временем стали одними из крупнейших религий в мире. В результате их влияния различные течения мысли продолжают формировать современное право и медицинскую этику во всем мире.

Земледельческие цивилизации древнего Ближнего Востока придавали большое значение плодородию как земли, так и людей. Большинство населения стремилось к обретению большой семьи, с несколькими детьми, которые могли бы продолжать традиции и поддерживать родителей в старости. Бесплодие у людей тогда объяснялось физическим или духовным дисбалансом в теле; если же земля не рождала урожай, то это считалось признаком божественного недовольства, часто направленного на правителя.

В классическую эпоху Древней Греции беременность и роды рассматривались не только как ключевой способ продолжения человеческого рода, но и как социальная и политическая обязанность. Главной целью брака было деторождение, особенно наследников мужского пола, которые могли стать солдатами-защитниками своего города-государства. Таким образом, моральным, юридическим и социальным обязательством женщины было рождение детей практически сразу по достижении половой зрелости. Частота половых контактов супружеских пар регулировалась законом.

По данным Музея менструации и женского здоровья, начало менструации считалось признаком того, что древнегреческая девушка была готова к замужеству и рождению детей. Согласно книге «Обряды перехода в Древней Греции: литература, религия, общество»[2], в среднем девушка в то время выходила замуж в возрасте 12–14 лет. Однако мужчины при этом часто предпочитали жениться по достижении как минимум 30-летия.

Страх перед замужеством был настолько велик, что девочки менструального возраста часто совершали самоубийства, как правило, путем удушения собственной одеждой. Те же, кто не был подвержен такому стрессу, нередко страдали от напасти, называемой «болезнью девиц». Для нее были характерны такие симптомы, как дрожь и лихорадка, галлюцинации, убийственные и суицидальные безумства, боль, рвота, паранойя и ощущение удушья. В то время врачи-мужчины объясняли это теорией о «блуждающей матке»: якобы матка больных подпрыгивает внутри. Рецепт был один – брак и скорая беременность.

Проблема, однако, заключалась в том, что древние греки довольно плохо понимали строение женского тела. Они были уверены, что женские тела более пористые, чем мужские, и впитывали больше влаги, которую превращали в кровь, а затем выделяли во время менструаций. Женские тела, мягкие и влажные от бездействия, требовали сухого тепла мужского семени. Согласно верованиям древнего мира, эти впитывающие тела часто удерживали кровь до боли, а роды были самым известным средством для растяжения кровеносных сосудов и облегчения менструального дискомфорта. Кроме того, греки считали матку свободно плавающим органом, почти разумным существом, склонным блуждать по телу и вызывать проблемы со здоровьем – состояние, известное как истерия. Единственным надежным способом удержать «блуждающую» матку от «нападения» на другие органы было утяжеление ее младенцем или как можно более частое смачивание мужским семенем. При этом греки были уверены, что матка – это просто вместилище для ребенка, а не мощная мышца, способная вытолкнуть ребенка наружу. Именно поэтому медленные роды часто «лечились» энергичным встряхиванием матери в надежде буквально выбить ребенка из ее тела наружу.

Люди древности были хорошо осведомлены об опасностях беременности и родов, причем эти опасности обычно приписывались сверхъестественным причинам. Культурная тревога выражалась в религиозных, магических и медицинских верованиях. Угрозы беременным женщинам и младенцам соотносили с происками различных демонов и злых божеств, связанных с материнской и младенческой смертью.

Древние греки верили, что матка свободно “блуждает” по женскому телу и требует “утяжеления” в виде ребенка.

В месопотамской мифологии считалось, что богиня Ламашту вызывает смерть и выкидыш одним прикосновением к животу беременной женщины. Демона Кубу, воплощение беспокойных мертворожденных душ, обвиняли в напуске болезней, уносящих жизни новорожденных. В египетских верованиях выкидыши и нерегулярные схватки во время родов часто приписывались действию злой магии, беспокойных духов и злобных божеств. Эти духовные угрозы олицетворяли страх и горе, которые принесла внезапная смерть в общину. Считалось также, что злые люди, особенно колдуны и колдуньи, могут использовать магию против женщин и детей.

В рамках этой системы верований медицина включала в себя как практические, так и магические методы лечения. Чтобы защитить женщин и детей от вредоносных сверхъестественных сил, им часто дарили амулеты и другие предметы с изображением божеств-защитников. Египетские божества Бес (гротескная фигура человека-льва с увеличенными гениталиями) и Таверет (или Таурт, женщина-бегемот) были популярными защитниками беременных женщин и детей. Также сильным их защитником считался и ассирийский бог Пазузу (изображался с человеческим телом, головой льва или собаки, с львиными лапами и когтями на ногах, с двумя парами крыльев, с жалом скорпиона и змеевидным пенисом). У греков даже была особая богиня-покровительница деторождения – Илифия, хотя обычно молились Гекате и Гере о защите. Всем этим божествам было присуще страшное обличье, предназначенное для отпугивания зла. Роды для древних были языческим ритуалом, непременным атрибутом которого были различные талисманы и заклинания.

Одним из пугающих для современного этапа развития гинекологии методов предотвращения выкидыша была особая мазь родом из Древнего Египта. В ее состав входили измельченный магнетит, сурьма, пыль, камень убу, высушенный лисий виноград. Все ингредиенты было необходимо смешать с кровью самца пеганки[3], а затем втирать в сердце и вульву («голову»).

В первой главе книги Исход[4] описывается повеление фараона еврейским повивальным бабкам убивать всех новорожденных мальчиков. Используется интересная терминология: «Когда будете исполнять обязанности повивальной бабки для еврейских женщин, то должны смотреть на родильное ложе: если это сын, то заколите его; а если это будет дочь, то она оживет» (стих 16). По общему мнению, «родильный стул» здесь означает буквально два камня. По сути, это была ранняя форма родильного кресла. Мать стояла на коленях или сидела на корточках на камнях или кирпичах, таким образом гравитация помогала при рождении ребенка. Между кирпичами часто ставили миску с горячей кипяченой водой, иногда с заваренными травами. Считалось, что пар приносит облегчение в процессе родов. Сами камни или кирпичи, как правило, были богато украшены магическими рисунками, чтобы получить благословение от богов. Египетский иероглиф, обозначавший роды, даже изображал сцену родов «на табуретках». Эти родильные кирпичи хорошо известны из папирусных текстов, однако только в 2001 году был обнаружен первый из них, датируемый примерно 1700 годом до н. э.

Какие ритуалы использовались в древнем мире для защиты будущих матерей? Просто молиться богам или святым во время родов было зачастую недостаточно. Во многих древних обществах существовали обряды, призванные максимально облегчить процесс родов. В Древней Греции, например, считалось, что узлы в родильном зале являются магическим препятствием для рождения ребенка, и поэтому любые узлы в помещении как можно скорее развязывались. Древние англосаксы верили, что легких родов можно достичь, исполнив ритуальный танец с участием мертвого мужчины и живого (обычно мужа). Будущая мать, читая заклинание, сначала переступала через могилу умершего человека, а затем – через живого человека, лежащего на земле, читая уже другое заклинание.

В древнем мире почти на законодательном уровне была разрешена практика суррогатного материнства.

Какие ритуалы совершались после родов? Один из самых важных связан с плацентой ребенка. Ацтеки, например, хоронили плаценту в углу дома. А остатки пуповины захоранивали в зависимости от пола ребенка: пуповину девочки закапывали под очагом, а пуповину мальчика – рядом с полем боя. Это должно было гарантировать, что ребенок вырастет сильным и мужественным воином.

За родами следовал 40-дневный период отдыха матери и ребенка. Ребенку не давали имя в течение 10 дней, а представляли вне семьи только по истечении сорока дней во избежание сглаза и других неприятностей. Официальная церемония представления включала в себя ритуал очищения матери и ребенка, частью которого, возможно, было жертвоприношение собаки. Мероприятие завершалось большим праздничным пиром, на котором, судя по археологическим данным, вероятно, непременным лакомством был торт, что показывает, что празднование дней рождения со сладостями имеет долгую историю.

Еще одним ритуалом после рождения ребенка было дарение подарков. В Древнем Риме младенцам одновременно с наречением имени дарили специальный медальон – буллу, – который носили на шее. У мальчиков это происходило через девять дней после рождения, а у девочек – через восемь. Внутри буллы прятали амулет, который, как считалось, защищал ребенка от всякого зла. Мальчики носили буллу до тех пор, пока не становились гражданами, а девочки – до свадьбы. Именно поэтому снятие буллы символизировало переход из детства во взрослую жизнь. Тем не менее мужчина, завоевав особые почести, мог снова надеть буллу, чтобы защитить себя от зависти других.

Любопытно, что в древнем мире почти на законодательном уровне была разрешена практика суррогатного материнства. Два года назад в Кюльтепе-Канеш (Турция) была обнаружена табличка, датирующаяся примерно 2000 годом до н. э. Она представляла собой брачный контракт, в котором говорилось, что если пара не сможет произвести на свет ребенка в течение двух лет, то в качестве суррогатной матери будет привлечена рабыня. После рождения мальчика ей будет дарована свобода. В некоторых случаях были установлены сроки для рождения детей до того, как брак со второй женой был приемлем. Тексты из Алалаха дают жене семилетний срок на рождение детей, прежде чем будет позволено взять вторую жену. А бездетная дама могла вступить в левиратный брак, то есть выйти замуж за брата своего умершего мужа, чтобы воспитать детей от имени умершего мужа и сохранить имущество в семье.

Со временем люди на Ближнем Востоке научились обнаруживать естественные причины проблем со здоровьем и разработали практические методы их лечения. О важности репродуктивного здоровья свидетельствует большое количество египетских и месопотамских текстов. Старейшим сохранившимся медицинским текстом из Египта является Гинекологический папирус Кахуна (ок. 1850 г. до н. э.), в котором рассматриваются различные вопросы женского здоровья, включая фертильность, менструальные проблемы и контрацепцию. Большинство отрывков посвящено болям или заболеваниям, которые имеют мало общего с женскими репродуктивными органами (по современным меркам), и почти каждый отрывок приписывает рассматриваемую проблему «разрядам», «страстям» или «приступам» матки. Как боль в шее могла быть вызвана «выделениями из матки», не поддается логике. Списывая каждую медицинскую проблему, от которой страдали женщины, на какую-то аномалию матки, автор продемонстрировал мнение египетских мужчин, что репродуктивные органы женщины полностью отличают женское тело от мужского. Другие отрывки посвящены методам контрацепции, а последние два отрывка содержат рекомендации по оказанию помощи женщинам, страдающим от родов: «Предотвращение острых <родовых> болей у женщины» включает <каким-то образом> молотые бобы и коренные зубы женщины». Правда, не очень понятно, как именно.

Медицина в Древнем Египте и Месопотамии сочетала эмпирические данные с духовными верованиями, и, таким образом, не делалось различия между практическими и магическими методами лечения. Проблемы со здоровьем женщин в основном решались акушерками, а врачи подключались только в случае серьезных осложнений.

В Средневековье картина несколько поменялась. С развитием городов и тотальной религиозностью медицина с вполне адекватного для того времени уровня опустилась на самое дно.

Средневековье отвело женщине очень скромное, если не сказать ничтожное, место в стройном здании социальной иерархии. Патриархальный инстинкт, традиции, сохранившиеся еще со времен варварства, наконец, религиозная ортодоксия – все это формировало у средневекового мужчины весьма настороженное отношение к женщине.

В то время ранее уважаемые бабки-повитухи все время работали под угрозой попасть под подозрение – в разгаре была «охота на ведьм». Их могли по доносу признать ведьмами, обвинить в смерти матери и младенца. Тогда женское образование уничтожалось на корню, а само внимание к женщине и ее болезням считалось ненужным и избыточным.

Именно поэтому беременность и роды становились опасным для жизни мероприятием. Чаще всего роды принимали повитухи – пожилые женщины без какого-либо образования, все их знания были получены ими от матерей, переданы им из поколения в поколение. Проблема была в том, что Церковь запрещала любые вмешательства в естественный процесс родов. А это значило, что повитуха, даже если знала особые приемы, использовать их не могла. К тому же использование специальных приспособлений могло занести инфекцию роженице. Считалось, что на все Божий Промысел, даже необходимое иногда кесарево сечение делать строго воспрещалось. Чтобы все прошло хорошо, роженице перед началом процесса давали напиток под названием caudle, сделанный из смеси яиц, сливок, каши, сухарей, вина, сахара, соли, меда, молотого миндаля, шафрана и эля. Он был густым, вонючим и отвратительным на вкус. Только представьте: женщина не могла разродиться, а единственная предложенная помощь – это чтение молитв да горячее вино или пиво в качестве обезболивающего. Для облегчения родовых мук женщине иногда давали напиток из масла и уксуса, а также делали компрессы из навоза орла. Понятие санитарии в принципе отсутствовало. Даже если врач посещал роженицу, то руки он не мыл и не придавал значения чистоте вокруг. Рожали женщины в той же одежде, в которой начались роды, и, как правило, там же, где они настигли, – в поле, у прилавка с рыбой, у реки или в курятнике. В итоге развитие родильной горячки, или акушерского сепсиса, говоря современным языком, было частым закономерным явлением, а последующая смерть роженицы никак не связывалась с окружающей обстановкой.

Контрацептивами того времени были подвески с яичками ласки, ушной серой, частью матки мула и ослиным навозом.

Избежать опасностей, связанных с родами, можно было несколькими способами: уйти в монастырь или воспользоваться контрацепцией. Для контрацепции того времени использовались подвески с яичками ласки, ушной серой, частью матки мула, ослиным навозом. Последний, надо сказать, наиболее эффективно отпугивал ухажеров.

Несмотря на страх перед родами, женщины часто отказывались кормить своего ребенка грудью, поскольку считалось, что так организм будет дольше восстанавливаться в репродуктивном плане, а средневековая дама хотела в очередной раз быстрее забеременеть. В богатых семьях было принято нанимать кормилиц – крестьянок, которые параллельно с ребенком хозяйки кормили еще и своего собственного. Тогда же появилось понятие «молочный» брат или сестра.

К слову, многие гигиенические процедуры, которые для среднестатистической женщины, жившей пару-тройку веков назад, были делом привычным, современную даму точно повергли бы в ужас и вызвали чувство глубокого физиологического отвращения. Например, для облегчения симптомов менструации предлагалось использовать мазь из крапивы, меда и влажной шерсти. Можете себе представить, какие были ощущения после нанесения такого «снадобья»! Вместо прокладок использовали обычные, часто грязные тряпки, между которыми прокладывали болотный мох для лучшей впитываемости.

Про водные процедуры и вовсе страшно подумать. Мытье в средневековой культуре не являлось чем-то обязательным, обычно ванну принимали от силы пару раз в год. Часто мытье происходило в общественных местах, где было множество людей. Вода, конечно, больше напоминала мутную жижу с огромным количеством микроорганизмов, но в те времена об этом никто не задумывался. Вследствие редких купаний и отсутствия парфюма от прекрасных дам исходил специфический аромат, который было трудно чем-либо перебить. Тем не менее женщины пытались с ним бороться и часто носили небольшие букетики ароматных цветов или мешочки с сухоцветами. Вдобавок ко всему дамы для сохранения молодости прибегали к различным, совсем уж немыслимым методикам, например, к умыванию мочой. Для стирки белья использовали смесь щелочи и, опять же, мочи (это был аналог стирального порошка), что тоже добавляло специфического запаха.

Мода во все времена была очень странной штукой. Сейчас популярны довольно густые брови и длинные волосы, а в Средневековье волосы необходимо было прятать. Благородные девицы часто выщипывали брови полностью, а затем на их место приклеивали тонкую полоску из мышиной кожи. Волосы на голове не должны были быть видны из-под головного убора, для этого нередко использовался гусиный жир для укладки. Средство хорошо фиксировало волосы, однако обладало рядом недостатков: помимо того, что голова источала ужасное зловоние, гусиный жир – это еще и благоприятная среда для вшей.

Обратимся к вопросу одежды. В то время нижнее белье могли себе позволить только богатые знатные дамы. Как правило, это была длинная свободная рубаха из льна, реже – из шелка. Нижнего белья в нашем представлении тогда не было. Если взглянуть на изображения женщин Средневековья на картинах, то окажется, что у большинства прекрасных дам животы были весьма внушительных размеров. Причем это касалось как замужних женщин, так и будущих невест. Причина проста – выглядеть беременной было модно, ведь главной целью женщины в то время было рожать наследников. Будучи в положении, женщина обматывала вокруг живота и между бедер так называемый «родильный пояс» – полосу пергамента из овечьей кожи с начертанными на ней молитвами. Под него подкладывали мед, разбитые яйца, злаки и бобовые, а также сбрызгивали молоком. Считалось, что этот пояс при ежедневном ношении напитает плод и поспособствует рождению здорового ребенка.

Таким образом, женщине во времена Средневековья приходилось нелегко, но развитие медицины, а также санитарно-гигиенических норм позволило постепенно отойти от таких ужасных вещей.

Девственность и беременность вне брака

На протяжении веков вокруг невинной девушки создавалась магическая аура. Вплоть до начала прошлого века, а в некоторых странах и по сей день, девственность являлась обязательным условием для удачного замужества. Девочки и девушки, ни разу не познавшие мужчины, часто становились объектом для удовлетворения амбиций. Их кровь дамы использовали для сохранения молодости и красоты, а мужчины верили, что совокупление с такой девушкой способно излечить их от венерических и душевных болезней.

Тем не менее в разные времена у разных народов отсутствие половых связей до брака у женщины преподносилось и интерпретировалось различным образом.

В документах древних цивилизаций можно встретить как данные о том, что девственность блюли и тщательно проверяли перед заключением союза, так и то, что девушки, познавшие мужчину, а в особенности рожавшие, были более привлекательны для брака. В некоторых племенах проводились шокирующие ритуалы: танцы с бубном и перекрестное совокупление, испитие крови крупного рогатого скота во время первого секса, лишение невинности старшим в роду или племени, окуривание травами, песни в интимный момент.

У более развитых народов жизнь девушек была не такой яркой и разнообразной. Мягче всего из древних цивилизаций к целомудрию относились в Древнем Египте. Там на секс до брака смотрели сквозь пальцы – было и было, – однако после помолвки приветствовалась строгая моногамия.

Показателен критский свод законов 450 до н. э., согласно которому полагался огромный штраф за изнасилование рабыни, если та еще не познала мужчину. При этом штраф за изнасилование рабыни, не являвшейся девственницей, был минимальным – примерно как за мелкое хулиганство.

У греков и римлян все было однозначнее: девственность – важная часть брачной сделки, а если девушка не соблюла ее, контракт можно было расторгнуть. Интересно, что отец в некоторые времена даже имел право на убийство дочери, не сохранившей целомудрие. Родители несли прямую ответственность за то, что «не доглядели».

В Средние века как в Европе, так и на Руси гонка за непорочностью и чистотой приобрела особый окрас ввиду плотного вплетения в быт религии. Само по себе целомудрие стало восприниматься как некий духовный идеал.

Существовало несколько способов точно убедиться в том, что невеста – девственница. Так, перед венчанием девушку могли завести в «камору» и строго выпытывать у нее всю правду. Если она признавалась, ее подвергали позору. Маленький нюанс: если невеста сознавалась в своем падении до того, как ее завели в камору, то ее прощали. Чтобы продемонстрировать невинность, в первую брачную ночь выносили ночную рубашку девушки и показывали гостям, или новоиспеченный муж колотил посуду, давая понять, что все прекрасно и невеста была невинна. Часто мужья скрывали грехи своих невест. С одной стороны, жена уже есть и нет смысла в навлечении позора на семью, а с другой – часто сам жених и грешил с невестой до брака.

При этом возможность медицинской проверки целостности девственной плевы практически полностью была исключена ввиду неодобрения таких манипуляций Церковью. Книга XIII века «Женские секреты» (De Secretis Mulierum) указывает, как достоверно определить девственницу. Ее должны отличать «стыд, скромность, страх, безупречная походка и речь, опускание очей перед мужчинами». Кроме того, «моча девственниц прозрачна и чиста, иногда белесая, иногда искристая».

Именно в это время стали появляться данные, что жидкости нетронутых девиц обладают живительной и целебной силой. Феодалы и их жены нередко пользовались своей властью, чтобы использовать девочек из своих владений для подобного рода экспериментов – ванн с кровью, умывания мочой и других сомнительных ритуалов.

В Средневековье девственность воспринималась как духовный идеал и обросла массой мифов.

В разных сословиях понятия о невинности значительно различались. Для особы голубой крови, если она хотела выйти замуж за хорошего мужчину, притом выгодно с финансовой точки зрения, сохранение девственности было критически важным пунктом. Изнасилование девственницы в Средние века каралось чрезвычайно сурово, поскольку в результате она практически лишалась шанса на хороший брак.

Девушка должна была быть чиста до брака, а выйдя замуж, обязана хранить верность мужу. Но все равно возникали ситуации, когда невеста не могла похвастаться своей чистотой. За такой проступок ее по-разному, но сурово наказывали и в деревнях, и в городах, причем ответственность несла и сама женщина, и ее родители. К мужчинам требования были менее строгими, а виновника произошедшего не наказывали.

В России в связи с распространением крепостного права и неограниченной властью дворянства были нередкими случаи половых контактов девушек-крестьянок с барином или его сыновьями. На такие случаи обычно смотрели сквозь пальцы как на нечто неизбежное. Кроме того, часто за этим следовало денежное вознаграждение семье и наказ замужества с конкретным человеком, что скрашивало и отчасти искупало грех.

Однако в связи с фактическим отсутствием контрацепции огромной проблемой был вопрос незаконнорожденных детей у незамужних девушек. Такие беременности и роды были большим скандалом в дворянских семьях, хотя подобные случаи были крайне редки вплоть до ХХ века. При этом часто аристократия не соблюдала принцип моногамии в браке, собственно, один из таких резонансных случаев описан в знаменитом романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина».

Даже в самых знаменитых семьях бывали подобные случаи. Так, внучка великого фельдмаршала Михаила Иларионовича Кутузова Екатерина Тизенгаузен никогда не была замужем, но вместе с ней жил мальчик, по ее словам, названный сын. Вероятно, родила она его сама в бытность фрейлиной у императрицы Александры Федоровны – супруги Николая I. В середине 1820-х годов Екатериной увлекся прусский король Фридрих-Вильгельм III, родной брат русской царицы. Вскоре, однако, он познакомился с Августой фон Гаррах и заключил с ней морганатический брак. По слухам, после этого романа Екатерина родила внебрачного ребенка – будущего знаменитого графа Феликса Сумарокова-Эльстона, женившегося на княжне Юсуповой. Об этом же пишет в своих мемуарах Феликс Юсупов (убийца Распутина). Благосклонность императрицы Александры Федоровны к Екатерине и финансовую обеспеченность ее воспитанника объясняли именно этим обстоятельством.

«Средневековые» роды

Беременность и роды в Средневековье были окружены тайнами и страхами. Это сегодня процесс рождения ребенка хорошо изучен и свободно обсуждается в обществе, а фотографии и картины женщин в положении считаются нормой, в том числе и на экранах кино. Однако на протяжении длительного времени это было совсем не так.

Роды в Средние века были связаны с высоким риском осложнений или даже смерти независимо от того, была ли молода и/или богата роженица. По статистике, в те времена каждая третья женщина умирала во время беременности или родов, так как необходимыми для оказания помощи знаниями владели повитухи, целители, травники и лишь малая часть лекарей. Существовало огромное количество бесполезных суеверий и ритуалов, которые часто не приводили ни к чему хорошему. Более того, многие женщины в эпоху Средневековья, как правило, не знали о своем положении до первых шевелений плода. Это происходило в среднем на сроке около 20 недель беременности, но при этом беременная даже не предполагала, когда может родиться малыш. Может показаться удивительным, как женщина может не знать о беременности в течение нескольких месяцев, но все дело в том, что надежных тестов на беременность в Средние века не существовало. Например, знахари исследовали иглу, оставленную в моче женщины, чтобы увидеть, не заржавела ли она, либо смешивали вино с мочой женщины и смотрели, какие изменения при этом произошли. Говорить о точности таких тестов, разумеется, не приходилось.

По статистике, в те времена каждая третья женщина умирала во время беременности или родов.

Представления о строении репродуктивной системы человека и повивальном деле в Средневековье были весьма ограниченными и посредственными. Большинство людей, в преобладающем большинстве мужчины, были уверены, что женские половые органы – это фактически вывернутые наизнанку мужские гениталии. Женщины считались подчиненными мужчинам, поскольку их половые органы не выросли за пределы тела, а значит, не были полностью сформированы или развиты. По сути, женщин считали «низшей версией» мужчин.

Не менее необычными были в то время «генетические» познания об определении пола будущего ребенка. Тогда ответственность и вина за рождение девочек целиком и полностью возлагалась исключительно на мать. Даже мысли не допускалось, что сперма мужчины может определять половую принадлежность ребенка. Великие умы Средневековья полагали также, что некоторые продукты или лекарственные препараты могут повлиять на пол ребенка и даже изменить его. Считалось, что положение в кровати будущей матери при беременности также в значительной степени влияет на пол будущего малыша. Разумеется, все делалось для того, чтобы родился младенец исключительно мужского пола. Существовали и такие суеверия: «Если женщина хочет зачать мальчика, пусть ее муж возьмет чрево и влагалище зайчихи, высушит их, истолчет, смешает этот порошок с вином и выпьет его». Согласно убеждениям того времени, на пол ребенка можно было повлиять в течение всего периода беременности, а женщинам вменялось в обязанность рожать только наследников.

В современном мире обезболивание родов стало неотъемлемой частью их ведения, и это большое благо для роженицы. Тогда же религия и вера были частью повседневной жизни, поэтому не могли не оказывать влияния, в том числе и на роды. Считалось, что боль в родах связана с падением Евы в Эдемском саду. Ее первородный грех стал причиной всех женских родовых страданий, а без болеутоляющих средств, доступных сегодня, многие женщины обращались к религии, чтобы получить долгожданное облегчение. Примечателен и тот факт, что, согласно известным источникам того времени, именно такое агональное состояние приводит к безмерной любви к своему ребенку.

Обезболивающие препараты не позволялось использовать даже в королевских семьях. Однако королевским особам эпохи Возрождения, носившим под сердцем ребенка, обычно дарили особый памятный подарок – поднос с изображениями библейских торжественных сцен, на котором находились лакомства, чаще всего куриный суп и сладости. Кесарево сечение в то время не было общепринятой процедурой и проводилось только в случае смерти матери в надежде спасти ребенка.

Как мы уже говорили, в Средние века люди еще практически ничего не знали о санитарии. Даже самая богатая королева часто рожала в ужасно грязных и негигиеничных условиях на современный взгляд, и это создавало серьезный риск для здоровья как матери, так и ребенка. Самым распространенным осложнением родов была родильная горячка, приводившая к вопиющей статистике материнской смертности. Молодые матери мучились от длительной послеродовой лихорадки – проявления септической инфекции репродуктивных органов. Травники и целители в Средние века были бессильны перед лицом этой болезни. Несмотря ни на что, в Средние века мужчины считали, что цель жизни женщины – забеременеть и родить ребенка. Роды в тот период были смертельно опасными для женщин, и многие даже писали завещание накануне на случай, если не выживут в родах. Тем не менее многие женщины неоднократно рожали, а большие многодетные семьи не были редкостью.

Со временем при непрерывном развитии медицинских научных знаний и техник, а также усовершенствовании бытовых условий, тайны и страхи вокруг естественного процесса родов постепенно начали ослабевать.

Родильная горячка

До середины XIX века медицина еще не знала многих вещей, например, таких, как обезболивание, общая анестезия. Ничтожными были знания и об асептике и антисептике. Этот факт практически не сказывался на больных женщинах во время операций, но тысячами уносил жизни рожениц и младенцев.

В то время при больницах уже существовали родильные отделения, созданные для того, чтобы женщины разрешались от бремени при помощи врачей. С одной стороны, это способствовало выживанию родильниц с различными осложнениями, но с другой стороны, часто заносилась инфекция и развивалось воспаление. По статистике, в то время домашние роды протекали и заканчивались гораздо благополучнее. Как ни странно это звучит, тогда женщинам было безопаснее рожать в поле или в хлеву, чем в больнице. Риск умереть от родильной горячки у европейской женщины превышал риск смерти от оспы и холеры, вместе взятых.

В 1662 году врач Томас Уиллис ввел термин puerperarum febris, или «родильная горячка». А в 1716 году Эдвард Стротнер подробно описал ее симптомы и почти неизбежный смертельный исход. «Родильная горячка» – собирательное понятие всех инфекционных осложнений, возникших в родах и послеродовом периоде. Описание подобного рода заболеваний встречается уже у Гиппократа. Заболеваемость стала носить эпидемический характер со времени учреждения в XVII веке первого роддома, а усиление произошло в XVIII и XIX столетиях, когда в родильные дома стали допускаться студенты в уличной одежде для изучения акушерства.

В 1782 году после рождения дочери Каролины мать Наполеона, Летиция Бонапарт, чуть не умерла. «Родильная горячка!» – вынесли вердикт врачи. Однако женщина оказалась сильна духом и телом и преодолела недуг. Это был один из немногих удивительных случаев, когда инфекция не стала смертным приговором.

А вот Шарлоте Августе Уэльской не так повезло: в 1817 году любимая народом принцесса и единственная наследница умерла всего через несколько часов после родов мертвого ребенка. Врач, принимавший роды, не выдержал позора и застрелился три месяца спустя. В то же время королеве Виктории удалось избежать участи кузины, и все ее девять родов прошли без осложнений.

Риск умереть от родильной горячки у европейской женщины превышал риск смерти от оспы и холеры, вместе взятых.

Даже в XIX веке врачи не могли точно сказать, что служит причиной появления «родильной горячки» и как ее лечить. Самыми явными симптомами были высокая температура, слабость и боли. Сначала у роженицы поднималась температура и учащался пульс, обычно это происходило через несколько часов после родов и практически никогда – позже четвертых суток. Затем выделения из половых путей прекращались или приобретали неприятных запах. После этого женщина начинала бредить и вскоре умирала.

Так продолжалось вплоть до 1846 года, когда врач Игнац Земмельвейс обратил внимание на один странный факт: если роды принимали акушерки, то родильная горячка развивалась реже, чем если в тот момент с ними был врач или студент-медик. Господин Земмельвейс отличался удивительной наблюдательностью и предположил, что все дело в том, что акушерки использовали спиртовые растворы и вообще уделяли гораздо больше внимания гигиене. А вот врачи часто врывались в самый последний момент и сразу брались за дело. Более того, проследив за студентами, он установил, что они часто приходили в родзал после учебных вскрытий в морге. Завершив аутопсию, они не мыли руки, а просто протирали их сухой тряпкой, а после проводили пальпацию матки и принимали роды.

О микробах и бактериях тогда еще ничего не знали, но Земмельвейс предложил врачам мыть руки перед тем, как подходить к роженице. Это весьма разумное предложение вызвало шквал негодования. Однако в 1847 году в больнице, где он работал, внедрили его идею: отныне все, кто принимал роды, должны были предварительно окунать руки в хлорную воду. Результат не заставил себя долго ждать: на 3556 родов было всего 45 смертей. Таким образом, смертность сократилась почти в 10 раз. Однако директор больницы запретил публиковать данные о снижении смертности, а затем уволил врача и отменил обязательное обеззараживание рук. Родильная горячка вспыхнула с новой силой, а смертность сразу же резко выросла.

Чего только Земмельвейс ни делал, чтобы распространить свои открытия, но везде натыкался на глухую стену профессионального снобизма, насмешки и неприятие. В конце концов, психика одинокого борца с невежеством не выдержала. Близкие говорили, что он стал сходить с ума и любой разговор сводил к своей теории. Тогда знакомый втайне от него подписал договор на лечение в психиатрической лечебнице, где Земмельвейса подвергали интенсивной терапии в виде обливания ледяной водой, приема слабительных, смирительной рубашки и побоев. В итоге в 1865 году он скончался от заражения крови, вероятно, из-за травм, нанесенных охранниками этой лечебницы.

Практически одновременно с этими событиями во Франции активно экспериментировал Луи Пастер. Именно он в 1879 году во время конференции, посвященной родильной горячке, прямо сказал, что всему виной медицинский персонал роддома, переносящий микробов с больного организма на здоровый. В 1881 году тот же Пастер, понаблюдав в микроскоп, установил, что прямым возбудителем родильной горячки были бактерии-стрептококки.

А в 1867 году Джозеф Листер, основываясь на работах Пастера и проведя собственные эксперименты, предложил использовать карболовую кислоту для дезинфекции. Это послужило толчком для развития асептики и антисептики во всем мире.

Первые родильные дома

Современное акушерство невозможно представить без родильного дома. Набирающие сегодня популярность домашние роды считают чем-то экстравагантным и необдуманным, хотя в древние времена это было абсолютной нормой. Тогда, наоборот, у женщин и мысли не было рожать в лечебном учреждении. Так как же появились привычные нам родильные дома?

Как мы уже говорили, в давние времена роды проходили где угодно, с применением диких обрядов и снадобий. Есть сведения о нескольких местах для родов, помимо привычного нам дома или «поля». Например, женщина во время деторождения должна была находиться в полной темноте. Считалось, что таким способом можно защитить ребенка от злых духов, а женщина может побыть в уединении только в этом месте. Кроме того, считалось, что свет, особенно яркий, отвлекал роженицу от рекомендаций повитух, что могло привести к развитию осложнений. Повивальную бабку такие условия абсолютно не смущали, и она спокойно могла вести весь процесс рождения ребенка и давать различные наставления на всем его протяжении.

Одним из традиционных мест для родов была баня. Дело в том, что на Руси роженица считалась нечистой, и поэтому рожать она должна была в нечистом месте. Баня была очень удобным местом по ряду причин. Достаточно высокая температура тела помогала сделать ткани более мягкими и эластичными, что, естественно, облегчало процесс родов. Кроме того, можно было сразу обмыть ребенка и мать от различных жидкостей (кровь, первородная смазка, околоплодные воды). Новорожденному необходимо тепло в первые часы жизни (в современных роддомах младенцев кладут на столик под специальную лампу), а в бане как раз можно было создать комфортные для малыша условия. Еще одним достоинством было то, что высокие температуры пагубно влияли на различные микроорганизмы. Таким образом создавалось подобие асептики и антисептики. А это как раз были времена «родильной горячки». Кроме того, после родов женщина могла отдохнуть и восстановить силы, проведя несколько часов в парилке.

Значительного развития акушерства и гинекологии удалось достичь лишь в XVII–XVIII веках. Связано это, в первую очередь, с организацией в госпитале Hotel-Dieu (Франция, Париж) Амбруазом Паре первого родовспомогательного отделения, а также первой в Европе акушерской школы, в которую принимали исключительно женщин. XVIII век стал периодом становления акушерства во многих странах Европы. Так, в 1729 году под руководством Фрида в Страсбурге открылся первый в Европе родильный дом, а в 1751 году в Геттингене организовали университетскую акушерскую клинику, где студентов обучали всему необходимому для ведения родов.

В Великобритании до XVIII века роды считались домашним праздником. Однако вскоре в Лондоне и Дублине организовали первые родильные дома. Такие учреждения часто еще называли «больницами лежачего типа», что было связано с длительным постельным режимом в послеродовом периоде. Первой больницей следует считать учреждение, основанное Ричардом Маннингемом на Джермин-Стрит в Лондоне в 1739 году. На сегодняшний день этот родильный дом является одним из старейших во всей Европе. Имя свое он получил благодаря тому, что в 1809 году герцог Сассексский убедил свою мать, королеву Шарлотту, стать покровительницей этого учреждения. Она ежегодно проводила благотворительные балы, а собранные средства пускала на развитие родильного дома. В 1923 году больница была переименована в родильный дом королевы Шарлотты и школу акушерок.

Однако первым официально задокументированным считается родильный дом, открытый в Дублине в 1745 году. Основателями этого учреждения считаются ирландский хирург Бартоломью Моссом и акушерка, которая была потрясена тем, в каких условиях приходится жить беременным. В декабре 1757 года благодаря стараниям Мосса (он давал концерты, организовывал выставки и даже играл в лотерею) было накоплено достаточно денежных средств для переезда стационара в новое здание. Он стал известен как «новая больница для лежачих больных». А после открытия в 1762 году при ней часовни Ирландской церкви у родильного дома появился постоянный доход благодаря пожертвованиям. Одной из проблем, с которой столкнулся этот стационар, стала плохая вентиляция. В связи с этим в 1781 году каждый шестой ребенок умирал от судорожной болезни в течение девяти дней после рождения. Однако после разработки мер тщательной вентиляции помещений этот показатель в течение пяти лет снизился до 1:20. На сегодняшний день этот родильный дом располагается на Парнелл-стрит в Дублине и носит название больницы Ротонда.

Для легких родов повитуха расплетала косы роженице, развязывала все узлы на одежде, снимала все украшения.

Следует отметить, что главными врачами во всех родовспомогательных учреждениях были исключительно мужчины. В 1872 году Элизабет Гаррет Андерсон, врач и суфражистка, основала больницу на базе ранее существовавшего диспансера Святой Марии для женщин и детей. Она стала первой женщиной, основавшей и управлявшей стационаром. Диспансер стал «Новой больницей для женщин и детей», где Гаррет лечила женщин со всего Лондона. В 1918 году больница получила имя Элизабет Гаррет Андерсон. В настоящее время она продолжает функционировать в составе современного родильного отделения при больнице Университетского колледжа, оснащенного новейшим акушерским оборудованием.

В России с древних времен роды принимали дома повитухи, при этом уровень их медицинских знаний основывался на опыте поколений. Например, чтобы женщине легче было «разродиться», повивальная бабка расплетала косы роженице, развязывала все узлы на одежде, снимала все украшения, особенно кольца. Повитуха читала различные заговоры, молитвы, делала особые отвары. И, конечно, основной функцией повитухи был первичный уход за младенцем. При царском дворе всегда были свои, «проверенные» бабки, которые осуществляли уход во время беременности и после родов.

В некоторых деревнях существовал обычай рожать первого ребенка обязательно в избе матери, при этом все остальные члены семьи удалялись. Если в доме не было отдельной комнаты для родов, то в горнице просто отгораживали занавеской угол. Муж на родах присутствовал только в исключительных случаях. Считалось, что «не место мужикам видеть, как бабские дела делаются». Изменения в этой системе возникли только благодаря Петру I, после его реформ. В годы его правления в Россию приезжало множество врачей-иностранцев, чье мнение чаще всего принимали за истину. Так начал формироваться «мужской» тип врачевания, а повивальное искусство стало постепенно вытесняться. Однако вплоть до начала XIX века врачу не было дозволено даже осматривать беременную без повитухи, а не то что принимать роды. Такой случай мог привести врача в суд.

Огромный вклад в развитие будущего акушерства внес Павел Захарович Кондоиди. В 1754 году он подал «Представление о порядочном учреждении бабичьева дела в пользу общества» в Правительствующий сенат. В этом документе он предложил организовать акушерские школы для обучения приему родов, а также всех повивальных бабок взять на учет и устроить им аттестацию. В качестве доводов он приводил множество примеров ужасных исходов родов из-за неумения повитух. Поэтому он предложил ввести по результатам аттестации звания «присяжных бабок», «городовых» акушерок и организовать в Москве и Петербурге по одной «бабичьей» школе. С 1757 года в Москве и Петербурге начинают работу первые школы по обучению повивальному искусству. Преподавателями были в основном иностранцы, первым профессором-акушером был Иоганн Фридрих Эразмус. Однако пока не появились родовспомогательные учреждения, все занятия были исключительно теоретическими.

В России первый родильный дом был организован по указу Екатерины II в 1764 году. Тогда при университете был открыт Воспитательный дом с родильным отделением для незамужних и бедных родильниц. В этом учреждении было три отделения. Первое – «для секретно родящих»: незамужних женщин, а также гувернанток, институток из благородных семей, горничных, крестьянских учениц, «приживших» ребенка. Согласно уставу, привратник в любое время должен был пускать всех женщин, желающих родить, не задавая при этом никаких вопросов. Женщина могла скрывать свое лицо, и никто не имел права требовать его показать; младенец всегда оставался в Воспитательном доме, а роженица могла находиться тут неделю до родов и две после. Второе отделение было предназначено «для рождающихся незаконных детей». Оно было создано для женщин, которые забеременели в отсутствие мужа (например, при муже-военном). Это могли быть дамы абсолютно разных сословий, старавшиеся побыстрее избавиться от ребенка. Третье отделение было «для женщин замужних, но не желавших оставить ребенка». Следует сказать, что такое деление было условным, ведь многие хранили тайну, кто они и откуда, а также почему обратились в это учреждение.

В России первый родильный дом был организован по указу Екатерины II в 1764 году.

В 1771 году был организован еще один Воспитательный дом, а при нем – первый повивальный госпиталь на 20 коек. Так, 1 октября 1771 года на Невском проспекте, на месте современного Казанского собора был основан первый родильный дом (сегодня это Родильный дом № 6 им. В. Ф. Снегирева – одно из старейших родовспомогательных учреждений), а в 1784 году здесь же открылось еще и Повивальное училище. В течение двух месяцев после открытия в его стенах родились 5 детей, а начиная с 1797 года количество родов достигало 200–300 в год. В 1801 году в связи с постройкой Казанского собора здание Воспитательного дома снесли и перенесли его в соседнее помещение. Оно было гораздо вместительнее, что позволило расширить коечный фонд до 45. В 1833 году к Родильному дому присоединили Повивальный институт, и с этого времени учреждение стало называться Санкт-Петербургским родовспомогательным заведением. В нем существовало 5 отделений: для «законных» бедных родильниц, для «секретных» родильниц, для «незаконных», для повивальных воспитанниц (40 человек), для крестьянских учениц (20 человек). Количество родов с каждым годом увеличивалось, при том что все младенцы должны были оставаться в Воспитательном доме, матерям запрещали их забирать вплоть до 1882 года. Так, к 1850 году количество родов превышало 1000. И еще в 1846 году было принято решение о строительстве нового здания на Надеждинской улице (сейчас улица Маяковского, дом 5), где родильный дом стоит и по сей день.

В 1797 году по указу Марии Федоровны в Санкт-Петербурге открывается третий родильный дом на 20 коек с Повивальным институтом (сегодня это Институт акушерства и гинекологии им. Д. О. Отта). При этом за родовспоможение и пребывание в стационаре не взималась плата, поскольку, в первую очередь, учреждение было рассчитано на бедных замужних рожениц. После смерти матери Николай I объявил институт государственным учреждением и назначил княгиню Елену Павловну покровительницей. С этого момента учреждение получило статус Императорского института повивального искусства с родильным госпиталем.

В Москве первое подобное учреждение – Повивальный институт с родильным госпиталем – основал профессор Вильгельм Михайлович Рихтер в 1801 году. Изначально госпиталь был рассчитан всего на 3 койки, но к 1820 году их количество увеличилось до 6. Однако первым по настоящему большим городским родильным учреждением стал открывшийся в 1880 году родильный приют на Швивой (Вшивой) горке, в одном из самых густонаселенных районов Москвы того времени. К 1903 году в городе уже насчитывалось около 12 родильных домов, способных принять 138 рожениц.

Глава 2. Операции и изобретения

Операции и изобретения

Как античные времена, так и эпоха Средневековья не могут похвастаться изобилием хирургических манипуляций или оперативных методов для лечения женщин с гинекологическими заболеваниями или с целью родовспоможения. Существовавшие в те времена каноны и алгоритмы лечения были основаны преимущественно на принципах древнегреческой традиции, которые были нерушимы ввиду их несомненного авторитета в умах ученых. На протяжении долгого времени сборник Гиппократа был главной основой для любого выдающегося медицинского работника в Европе. Мощное религиозное влияние на науку в Средние века также тормозило развитие медицины.

В те времена мужчины не работали в данном направлении, поскольку это считалось низким и неприличным. К мужчине-хирургу обращались крайне редко, только в случае тяжелых родов, и то это было доступно не всем, а лишь богатым и знатным женщинам.

С началом эпохи Возрождения произошло небывалое изменение не только мировоззрения людей и общества, но и принципов медицины, а также ее отдельных отраслей: анатомии, хирургии, терапии. XV–XVI века стали переломными не только для акушерства, но и для медицины в целом. Именно в ХVI веке вышли в свет первые атласы-пособия для акушерок и была разработана первая модель акушерских щипцов (1569), появилось огромное количество ученых, внесших большой вклад в изучение и развитие науки.

Такие анатомы, как Везалий, Фаллопий, де Карпи, сформулировали базовые понятия устройства человеческого тела на основании вскрытия трупов людей, что внесло существенный вклад в развитие акушерства и гинекологии. Труды Фаллопия содержат внушительное количество детальных описаний внутренних органов и структур, в частности, органов женской половой системы: матки, яичников, маточных (фаллопиевых) труб.

В этой главе мы рассмотрим некоторые виды операций с нетривиальной точки зрения и погрузимся в мир увлекательных историй.

Аборты и контрацептивы

Одной из первых операций, которую освоили люди, по праву можно считать прерывание беременности. На протяжении разных исторических эпох как само это вмешательство, так и любая информация о нем носили табуированный характер в связи с религиозными, социальными и политическими запретами. Необходимо помнить, что проблема абортов актуальна и по сей день. Ежегодно в Российской Федерации производится около 500 тысяч абортов, но что действительно заставляет задуматься – процент манипуляций, выполняемых по желанию женщины, без медицинских показаний для прерывания беременности, достигает 50 % от общего количества.

По данным Всемирной организации здравоохранения, ежедневно около 130 женщин по всему миру умирают в результате небезопасных подпольных абортов. Так откуда же корни этой проблемы?

«Существуют все признаки того, что аборт является абсолютно универсальным явлением и невозможно построить воображаемую социальную систему, в которой ни одна женщина никогда не чувствовала бы себя, по крайней мере, вынужденной сделать аборт», – пришел к выводу этнолог Джордж Деверо после исчерпывающего анализа материалов 350 древних и доиндустриальных сообществ.

Информация об абортах обнаруживается, начиная с самых древних времен. Так, в одном из самых ранних известных медицинских текстов, приписываемом китайскому императору Шэнь Нуну, а также в египетских папирусах содержатся данные об абортах и контрацепции. Во времена Римской империи многие писатели упоминали аборты, в том числе сатирик Ювенал, который писал о «наших искусных специалистах по абортам».

Пожалуй, наиболее интересным является переосмысление, которое некоторые ученые дали знаменитой клятве Гиппократа (400 г. до н. э.), где есть определенные суждения против абортов. Ученые утверждают, что отрывок, обычно переводимый как: «И не дам женщине средства для проведения аборта», – правильнее интерпретировать как: «И не дам пессарий, чтобы вызвать аборт». Согласно этой точке зрения, Гиппократ настаивал на запрете одной из форм аборта, которую он считал опасной для женщин, но не осуждал эту практику в целом. Расцвет христианской эры привел к усилению государственного регулирования сексуальной жизни, включая усиление осуждения абортов. Открытое обсуждение методов прерывания беременности сократилось, как и непосредственная демонстрация абортов врачам в образовательных целях. Таким образом, вплоть до XVIII века аборты и контрацепция в значительной степени ограничивались. Акушерки-повитухи стали ключевыми специалистами по проведению абортов, за что их периодически преследовали, считая ведьмами.

Представление о том, что женщины могут регулировать свою фертильность с помощью химических средств, старо, как мир. История контрацептивной медицины восходит к самой ранней ближневосточной медицинской литературе. Многие методы контрацепции, описанные в древней литературе, не отличались эффективностью, хотя, вероятно, некоторые из них вполне могли быть рабочими. Большинство сохранившихся свидетельств о контрацепции происходит из Египта, имевшего особенно богатые медицинские традиции. Женщины в Древнем Египте также пользовались значительно большей свободой, чем во многих соседних цивилизациях, что, в свою очередь, возможно, способствовало более мягкому отношению к контролю рождаемости.

Самое старое сохранившееся описание контрацептива в литературе находится в том же папирусе Кахуна, в котором описывается, как приготовить противозачаточные суппозитории из крокодилового помета, селитры и ферментированного теста. Несмотря на то, что крокодиловый навоз и селитру сложно назвать приятными ингредиентами, они, вероятно, были эффективны в блокировании зачатия. Дело в том, что в фекалиях этих рептилий содержится щелочь, обладающая спермицидными свойствами.

Папирус Эберса (ок. 1550 г. до н. э.) рекомендует сочетать акацию и колоцинт в противозачаточных суппозиториях. Оба эти растения обладают мощными противозачаточными или абортивными свойствами, хотя их токсическое действие может быть смертельным. Рецепты контрацептивов можно найти и в медицинских папирусах Рамессеума (ок. 1850 г. до н. э.), папирусе Карлсберга (ок. 1500 г. до н. э.), в Большом Берлинском папирусе (ок. 1350 г. до н. э.). Например, среди используемых ингредиентов была смесь меда и натрона[5]. Другим известным в древности методом контрацепции было длительное грудное вскармливание: египетские женщины обычно кормили детей грудью в течение трех лет. Этот метод контрацепции был распространен во многих досовременных обществах, так как считалось, что он задерживает возвращение фертильности после родов.

Противозачаточные растения, вероятно, были известны и месопотамским цивилизациям, несмотря на ограниченные литературные свидетельства об их использовании. В ассирийских и вавилонских текстах упоминаются растения, считавшиеся абортивными или противозачаточными средствами. В вавилонской лексической традиции упоминается «растение нерожания» (вероятно, речь идет о ныне вымершем сильфии), которое предписывалось для снижения фертильности. Существует достаточно свидетельств использования контрацептивов на Ближнем Востоке в течение римского периода.

Греческий врач Соран из Эфеса довольно подробно пишет об использовании лекарственных растений в качестве противозачаточных и абортивных средств. Большинство этих трав использовалось в качестве пессариев (вводившихся внутрь влагалища), основной целью и было блокирование прохождения семени в матку. Однако некоторые из них принимались перорально, в том числе упоминавшийся ранее сильфий, который был настолько популярен, что его чрезмерное культивирование фактически привело к исчезновению. Считалось также, что семена граната предотвращают фертильность из-за мифологической истории, в которой Персефона ест гранат и вынуждена оставаться в Подземном мире зимой, вызывая период бесплодия на Земле. Многие растения, принимаемые в качестве абортивных средств (например, мята королевская), были токсичными даже в небольших дозах и способствовали и без того очень высокому уровню смертности во время беременности в Древней Греции. К слову, многие из этих трав женщины принимали по собственной инициативе, а врачи обычно вмешивались только в случае возникновения осложнений.

Из-за мифа о Персефоне семена граната считались контрацептивами.

По сравнению с Древней Грецией и Римом, информации о медицинской этике на древнем Ближнем Востоке практически нет. По этой причине существует ограниченное количество данных об отношении к абортам в этих цивилизациях. Сохранившиеся свидетельства указывают на то, что оно значительно различалось в разных культурах и периодах в соответствии с верованиями о том, в какой момент зародилась жизнь. За исключением Египта, где мужчины и женщины были относительно равны, у женщин на древнем Ближнем Востоке, как правило, было гораздо меньше прав, чем у мужчин. Из-за этого этика абортов редко рассматривалась через призму прав женщин.

Из-за того, как менструация и беременность в целом рассматривались в древней медицине, лечение, предназначенное для прерывания ранней беременности, часто не считалось абортом. Так, согласно еврейскому религиозному закону, женщина считалась беременной только через 40 дней после даты зачатия. Таким образом, преднамеренное провоцирование выкидыша до этого момента абортом не считалось. Кроме того, многие древние общества не различали жизнеспособный и нежизнеспособный плод.

Самое раннее известное литературное упоминание абортов содержится в папирусе Эберса. Большинство описанных в папирусе методов включают в себя введение лекарственных растений и других ингредиентов, чтобы спровоцировать выкидыш. Эти контрацептивы применяли либо перорально, либо местно. В одном из рецептов следовало сжечь ингредиенты, а дымом от них окурить пациентку. Неизвестно, проводились ли когда-либо хирургические аборты в Древнем Египте, но это маловероятно, поскольку, судя по всему, египетские врачи старались избегать гинекологических операций.

Упоминания абортивной медицины есть в сохранившемся вавилонском медицинском корпусе. Намрукку (неопознанное растение) прописывалось для вызова аборта. При этом оно также использовалось для облегчения родов на поздних сроках беременности. Этот факт заставил некоторых современных историков предположить, что растение вызывает сокращения матки. В одном вавилонском тексте говорится, что намрукку нужно измельчить и смешать с пивом. Полученный напиток давали беременной женщине натощак, чтобы вызвать аборт. В более сложных рецептах предлагалось смешать несколько лекарственных растений в пиве вместе с измельченной ящерицей.

Мало что известно о правовых и моральных взглядах на аборты в Древней Месопотамии. Историки, как правило, сходятся во мнении, что на древнем Ближнем Востоке зародыши не считались отдельными существами, обладающими юридическими правами. Согласно кодексу Хаммурапи (ок. 1772 г. до н. э.) и среднеассирийскому праву, мужчина, нанесший вред беременной женщине и вызвавший у нее выкидыш, должен был заплатить штраф в качестве компенсации. Если женщина умирала, он получал гораздо более суровое наказание за совершение убийства. Эти законы ясно дают понять, что потеря плода, как правило, не считалась убийством.

Самый ранний известный закон против добровольных абортов относится к среднеассирийскому праву. Согласно ассирийским законам, женщин, сделавших аборт по собственному желанию, казнили, а их тела оставляли непогребенными.

Практика оставления новорожденного в пустыне или общественном месте засвидетельствована во всем древнем мире, включая Ближний Восток. Она использовалась для ограничения размера семьи и избавления от нежеланных или внебрачных детей. Отказ от младенцев, вероятно, был предпочтительнее, чем детоубийство, потому что родители могли избежать чувства вины и надеяться, что их ребенка заберет кто-то другой. Детей иногда отдавали в рабство или продавали, это было особенно распространено среди незамужних женщин или семей, которые не могли позволить себе их воспитывать.

Согласно ассирийским законам, женщин, сделавших аборт по собственному желанию, казнили, а их тела оставляли непогребенными.

Использование контрацепции тщательно изучалось в соответствии с библейскими верованиями о том, что деторождение являлось религиозным предписанием. В то время как еврейский религиозный закон позволял женщинам использовать контрацепцию во многих случаях, некоторые христианские теологи считали, что это греховно по своей сути. Эта позиция была связана с верой в то, что секс – дело грешное, поэтому он должен допускаться только с целью размножения. Многие отцы Церкви были уверены, что предоставление женщинам доступа к противозачаточным средствам приведет их к безнравственным поступкам.

Мораль аборта не была напрямую затронута в христианском Писании и по этой причине широко обсуждалась ранними христианскими теологами. Суть этих древних дебатов была сосредоточена на вопросе, когда именно плод уже можно считать личностью. Евреи и христиане, жившие в Римской империи, в этом отношении находились под сильным влиянием греко-римской культуры, поэтому многие утверждали, что зародыш не становится личностью до тех пор, пока не начнет развиваться. Другие, например, Тертуллиан (ок. 155–220 гг. н. э.), утверждали, что люди получают душу в момент зачатия. В противовес опасениям по поводу потенциальной индивидуальности плода были опасения по поводу здоровья беременных женщин, которым аборт может спасти жизнь.

Безусловно, религиозные традиции и верования имели и продолжают иметь огромное влияние на различные сферы жизнедеятельности, в том числе и на планирование семьи. В то время как ранние исламские учения запрещали аборты после того, как душа входит в плод, другие религиозные ученые расходились во мнениях относительно того, когда происходит эта трансформация (от 40 до 120 дней после зачатия). Раннехристианская модель не имела консенсуса относительно того, действительно ли аборт раннего, «несформировавшегося плода» представляет собой убийство. Католическая Церковь молчаливо разрешала ранние аборты и не принимала активнго участия в кампаниях по борьбе с абортами вплоть до XIX века.

На протяжении XVII–XIX веков, когда медицинское сообщество неоднозначно реагировало на желание пациентки сделать аборт, процветала широко распространенная практика проведения этой операции людьми, далекими от медицины. Гомеопаты, целители свободно рекламировали свою готовность помочь с «женскими проблемами», а также выписывали различные снадобья и таблетки, способные «вызвать менструацию». Попытки контролировать повсеместное распространение неофициальных абортов долгое время не приводили к созданию конкретных законов. В Англии только во времена правления королевы Виктории был принят Закон о преступлениях против личности 1861 года, который квалифицировал хирургический аборт на любой стадии беременности как уголовное деяние. В США энергичная кампания по борьбе с абортами была начата примерно в 1850 году, и уже к 70-м годам XIX века все штаты ввели уголовную ответственность за аборты.

Вследствие появления запретов на законодательном уровне, нравственного и религиозного осуждения женщин, сделавших аборт, начался «век криминализации», характеризующийся широко распространенной практикой незаконных, подпольных абортов. Тысячи женщин погибли или получили серьезные травмы от рук печально известных «мясников из глухих переулков». Однако некоторым женщинам были доступны безопасные аборты, выполняемые высококвалифицированными врачами с успешной клинической практикой, которые руководствовались, в первую очередь, отчаянным положением своих пациенток. Эти «врачи совести» сыграли важную роль в убеждении своих коллег-медиков в необходимости декриминализации абортов. К 1970 году Американское медицинское сообщество изменило свою прежнюю позицию и призвало к легализации абортов.

Появление новых удобных методов предохранения от беременности позволило избавиться от убеждений наших бабушек «аборт как контрацепция» и избегать нежелательной беременности в принципе. Тем не менее необходимо популяризировать гигиену секса и знать о том, что жить половой жизнью можно и нужно безопасно.

Акушерские щипцы

Впервые подобное приспособление было описано в индуистской медицине в VI веке до нашей эры. Упоминания о нем можно также найти в трудах Гиппократа. Целью вмешательства в описанных там обстоятельствах, включавшего использование хирургических инструментов или даже кухонной утвари, было исключительно удаление мертвого плода для предотвращения материнской смертности. Внедрение акушерских щипцов как средства извлечения живого плода и предупреждения неонатальной заболеваемости и смертности происходило на протяжении нескольких столетий и в течение многих лет хранилось в строжайшем секрете его изобретателями.

С точки зрения истории медицины появление щипцов было настоящим прорывом в структуре родовспоможения.

В XVI веке французский гугенот Уильям Чемберлен бежал в Англию от Екатерины Медичи после ее запрета на врачей-протестантов. Именно с двух его сыновей – Питера Чемберлена-старшего и Питера Чемберлена-младшего – началась история щипцов как инструмента родовспоможения. Хотя не совсем ясно, кто из братьев изобрел щипцы, часто их приписывают Питеру-старшему. Он стал хирургом королевы и сопровождал Генриетту Марию, жену Карла I, во время выкидыша. Его старший сын, Хью, был одним из трех сыновей, продолживших традицию акушерства и использования щипцов. Чемберлены всеми силами старались защитить свое изобретение и не дать его никому скопировать. Сами инструменты всегда хранились в позолоченном сундуке и открывались только после того, как женщине завязывали глаза. Впоследствии роды проходили под одеялами, при пациентке присутствовали только Чемберлены. Именно благодаря этим тщательно продуманным мерам Чемберленам удавалось хранить секрет щипцов почти столетие.

Однако в 1670 году Хью Чемберлен посетил Париж с намерением продать секрет французскому правительству в надежде заработать. В поездке к нему обратился Франсуа Морисо, безуспешно принимавший роды у 38-летней первородящей с сильно деформированным вследствие рахита тазом. К приезду Чемберлена роды уже продолжались более 5 дней. Он предложил с помощью своего семейного секрета окончить роды в считанные минуты, однако все попытки оказались тщетными. В результате этого провала попытка продажи семейной реликвии не увенчалась успехом. В 1688 году он был вынужден эмигрировать в Голландию вследствие обвинения в ведении медицинской деятельности без лицензии. Чемберлен продал свои инструменты, и впоследствии тайный секрет акушерских щипцов врачебной семьи все же был раскрыт. Оригинальные инструменты были обнаружены только в 1813 году под половицами чердака в их резиденции в Эссексе, спрятанные женой Питера-младшего Энн. Несмотря на это, модели щипцов начали появляться с начала XVIII века, включая гибкие варианты с рычагом от семьи Ван Рунхейзен, секрет которых также хранили в течение многих лет.

К середине XVIII века Уильям Смелли был одним из самых выдающихся акушеров того времени, разработавшим собственные щипцы. У его инструментов был «английский замок», позволявший вводить лезвия отдельно во влагалище, а также фиксировать таз. Лезвия обтягивались кожей, а позже и более тонким материалом, и смазывались свиным салом, чтобы облегчить введение и предотвратить передачу венерических заболеваний.

XIX век ознаменовался разработкой многочисленных моделей щипцов, ориентированных на формирование осевого вытяжения. Длинные щипцы, которые уже использовались в Европе, стали популярными в Англии; особенно конструкции Симпсона, Барнса, а позже и Андерсона. На протяжении всего ХХ века особое внимание уделялось состоянию плода, и чем безопаснее становилось кесарево сечение, тем реже проводилось родоразрешение с помощью щипцов. Тем не менее были разработаны конструкции, специально предназначенные для родоразрешения при глубокой фиксации в полости малого таза из-за неправильного положения. В первую очередь, речь идет о щипцах Кьелланда, созданных в 1916 году. Несмотря на растущую популярность инструмента в других странах, он не был признан в собственной стране – Норвегии – до 1932 года. В России первые щипцы были успешно применены в 1765 году профессором И. Ф. Эразмусом.

Несмотря на многообразие различных методик и вариантов инструментария, истинным основоположником акушерских щипцов принято считать Жана Пальфина, который в 1723 году представил собственную версию щипцов, более совершенную по сравнению с изобретением Чемберленов и их последователей.

На сегодняшний день акушерство направлено на минимизацию использования акушерских щипцов в клинической практике в связи с высоким риском травматизации и осложнений как для матери, так и для новорожденного. Однако с исторической точки зрения появление щипцов было настоящим прорывом в структуре родовспоможения.

«Древние» презервативы

На сегодняшний день барьерная контрацепция – мужские презервативы – является одним из наиболее распространенных методов предотвращения незапланированной беременности. Однако каковы истоки изобретения этого уникального приспособления для безопасности половых контактов?

Одно из первых упоминаний презерватива датировано 3000 годом до н. э., его мы встречаем в легенде Антонина Либералло о царе Миносе. Дело в том, что царица Пасифая прокляла мужа за постоянные измены, поэтому его семя содержало «змей и скорпионов», которые убивали любовниц. Чтобы обезопасить своих партнерш, Минос стал вводить во влагалище женщин козлиный мочевой пузырь. Так царь защитил всех своих метресс, и в мифической истории появился первый презерватив.

Следующая запись о приспособлении для полового члена была обнаружена в записях примерно 1000 года до н. э. в Египте. На одной из древнеегипетских фресок были обнаружены рисунки мужчин с изделиями на пенисе, напоминающими современный презерватив. При этом цвет ткани показывал статус мужчины в иерархии. Доказательством полученных данных стала находка такого атрибута в гробнице фараона Тутанхамона (1332–1323 гг. до н. э.), который хранится в музее Каира. Видимо, его положили, отправляя фараона в последний путь, для нужд загробной жизни. А вдруг пригодится?

Впервые само слово «презерватив» появилось в дневнике английского врача Дэниела Тернера в 1717 году.

Китайцы как представители наиболее древней развитой цивилизации использовали в это время промасленную шелковую бумагу, а также кишки ягнят. Наиболее популярным такое приспособление стало во времена эпидемии сифилиса. В Японии использовали твердый чехол из черепашьего панциря, закрывавший головку полового члена. Такое приспособление можно было использовать и при эректильной дисфункции. Однако чаще всего в древних цивилизациях такие атрибуты могли себе позволить только прелставители высших слоев общества.

В Древнем Риме распространение презервативов было достаточно повсеместным. Считается, что использовались они исключительно для профилактики венерических заболеваний, при этом контрацептивный эффект римлянами отрицался. Изготавливалось такое приспособление из льна и кишок или мочевого пузыря животных (козьих или овечьих). Имеются данные об использовании легионерами соединительной ткани погибших бойцов (сухожилия и связки), однако убедительных доказательств получено не было. С развитием в Риме христианства все упоминания о контрацепции были запрещены, так как это считалось грехом. Поэтому в сохранившихся записях практически нет никаких упоминаний о таких приспособлениях.

Первым официально задокументированным упоминанием о презервативе стала работа Габриэле Фаллопио De Morbo Gallico («Болезнь галлов»), опубликованная в 1564 году (через два года после смерти автора). Толчком для создания такого приспособления стала экспедиция Христофора Колумба и привезенный им на родину сифилис, захвативший всю Европу. Борьба с эпидемией требовала разработки мер защиты от этой напасти, что дало почву для работ ученого. Итальянский анатом изобрел льняной колпачок, который надевался на головку полового члена и закреплялся лентой. Однако суть действия этого приспособления заключалась не только в механической защите полового органа, но и в самом составе колпачка. Так, презерватив сначала необходимо было вымочить в специальном растворе для его эффективности. Сифилис в то время в Америке лечили смолой гваякового дерева. Это и послужило основой для создания идеального средства защиты. Фаллопио кипятил опилки гваяковой древесины и смешивал полученную жидкость с традиционными препаратами (толченый корень горечавки, настойка алоэ и др.), затем вымачивал льняной колпачок в этом растворе и сушил в течение суток в тени. Только после этого средство могло предотвратить заражение «гальской болезнью». Для подтверждения эффективности своей работы он провел эксперимент на 1100 мужчинах, ни один из которых не заболел. Интересный момент: после использования презерватив необходимо было обязательно обработать квасцами и другими едкими веществами, поскольку он был многоразовым. Однако через некоторое время он портился и начинал пропускать заразу. Многие говорили, что льняной колпачок «защищает от удовольствия, как латы, а от болезней – как паутинка», однако до изобретения латекса лучше все равно ничего не было.

Следующий этап развития презерватива – примерно 1640 году, Англия. Для снижения уровня рождаемости и заражения венерическими заболеваниями использовали чехлы из оболочек кишечника и мочевого пузыря рыб, крупного рогатого скота и овец. Такое приспособление особенно широкое распространение получило после того, как армия Карла I заразилась сифилисом во время гражданской войны из-за связей с многочисленными проститутками. Для снижения риска заражения воины стали использовать оболочки животных. Король Карл II, обеспокоенный количеством своих «незаконнорожденных» детей, обратился за помощью к доктору, известному как полковник Кондом. Он прописал похотливому королю футляры из кишечника ягнят, чтобы остановить незапланированные зачатия. Считается, что именно в честь этого человека и пошло название condom. Другие теории включают латинское слово condus («приемник или сосуд») и персидское слово kemdu (длинный отрезок кишечника). Вопрос, какая страна является «родиной» презервативов, до сих спорный. Французы связывают его с англичанами, величая это устройство Redingote anglaise (английским плащом), тогда как англичане называют его «французской буквой». В Лондонском музее можно найти подтверждение этого факта в виде презерватива, датируемого 1640 годом и обнаруженного в замке Дадли вблизи Бирмингема.

К слову, после истории с королем Карлом II доктору поступило множество предложений о производстве таких приспособлений. Так возникло мелкое производство презервативов. Торговая марка Condom пришлась по душе многим англичанам и широко использовалась в Англии и Европе в XVII веке.

Впервые само слово «презерватив» появилось в дневнике английского врача Дэниела Тернера в 1717 году. Однако он осуждал использование таких приспособлений, так как полной защиты от сифилиса они не давали, а мужчины вели неразборчивую половую жизнь. К тому же удовольствия при использовании таких футляров они получали меньше, поэтому предпочитали отказываться от презервативов, но не от беспорядочных связей. Позднее применение презервативов вообще стали считать аморальным. Однако несмотря на критику, продажи росли, распространенность тоже. Производили их из льна или обработанных серой или каустической содой оболочек кишок и мочевого пузыря животных. Распространялись презервативы абсолютно везде: на рынках, в парикмахерских, в барах и аптеках. Бордели продавали их вообще всем клиентам, можно сказать, сразу на входе.

У известного героя-любовника XVIII века Джакомо Казановы была своя отдельная история, которую можно найти в его мемуарах «История моей жизни». В молодости он отказывался от использования презервативов, называя их «шкурой мертвого животного». К тому же в конце XVIII века их стали обрабатывать серой или щелочью, чтобы разгладить. Однако в более зрелые годы Казанова все же стал поклонником так называемых «футляров», ведь они защищали от болезней. Однако перед применением он всегда проверял качество, надувая их, чтобы точно убедиться в отсутствии дырочек. Это было оригинальным и первым примером проверки презерватива на пригодность.

К XIX веку льняные презервативы стали продаваться оптом, однако длилось это недолго, поскольку они были очень неудобными в использовании. К тому же позволить их себе могли только люди из состоятельных семей. Связано это было с высокой стоимостью, а также с тем, что низшие сословия были мало знакомы с венерическими заболеваниями и разгульной жизнью. Так, стоимость одного изделия равнялась заработной плате блудницы за несколько месяцев.

Сначала презервативы были многоразовыми, их мыли, окунали в специальный раствор и хранили в тумбочке в деревянной коробочке.

Настоящий прорыв произошел в 1839 году, когда американец Чарльз Гудиер открыл процесс вулканизации резины. Во время этой процедуры натуральный каучук и сера нагреваются вместе, что позволяет получить более пластичный и прочный материал, эластичный и трудно разрываемый. В 1844 году его изобретение было запатентовано, и одновременно этот процесс был открыт в Англии Томасом Хэнком. Впервые резиновый презерватив произвели в 1855 году, а к 1860 году было налажено массовое производство. Сначала презервативы были многоразовыми, их мыли, окунали в специальный раствор и хранили в тумбочке в деревянной коробочке. Однако изделия из оболочек животного происхождения были гораздо удобнее, сохраняли больше удовольствия и стоили дешевле, поэтому широкого распространения резиновые изделия сначала не получили. Следует отметить, что один из первых заводов по изготовлению презервативов находился в России, а именно в Санкт-Петербурге, и назывался «Резиновая мануфактура «Треугольник».

Вторая половина XIX века ознаменовалась периодом борьбы с презервативами. В США был принят закон Корнстока, запрещавший пересылку по почте изделий, имеющих «непристойный, похотливый или развратный» характер, а также любую рекламу, связанную с ними. К тому же более чем в 30 штатах запретили даже их производство. Позже к США присоединилась Ирландия. В Европе были запрещены контрацептивы, а презервативы позиционировались как защита от болезней.

Пионером в массовом использовании презервативов стала немецкая армия во время Первой мировой войны, в то время как американская и британская армия негативно к ним относились, даже зная их способность предотвращать болезни. Позже выяснилось, что бόльшая часть американских бойцов были больны сифилисом и гонореей. А в это время Юлиус Фромм, немецкий изобретатель, изобрел новую технологию производства – вместо твердой резины начали использовать жидкую смесь резины с бензином или бензолом, что позволяло делать эти средства защиты более тонкими и бесшовными. Первая марка презервативов в Германии вышла под названием «Акт Фромма».

На сегодняшний день на рынке представлено огромное количество видов презервативов, включая не только латексные, но и из синтетических материалов, таких как полиизопрен, ширлон и полиуретан. Для повышения спроса и разнообразия их модифицируют, играя с толщиной, ароматом, рельефом. Нашим предкам нынешние изделия показались бы фантастической роскошью.

Кесарево сечение

Кесарево сечение или кесарское сечение (лат. sectio caesarea, от sectio – ‘сечение’ и caedo – ‘режу’) является одной из самых древних операций. Следы вмешательства, при котором плод и послед извлекаются через разрез передней брюшной стенки и тела матки, обнаруживаются при многочисленных раскопках.

Одну из первых достоверно задокументированных операций по извлечению плода из матки через разрез на животе (кесарево сечение) описал Каспар Боэн (Швейцария). Историческая справка от 1500 года свидетельствует, что один ветеринар по имени Якоб Нюфер провел такую операцию своей беременной жене в ходе тяжелых родов, что позволило избежать жизнеугрожающего состояния для роженицы. Женщина осталась жива, несмотря на отсутствие должного шовного материала и мер асептики и антисептики.

Это событие было очень обсуждаемым в различных слоях общества, но не из-за фантастического успеха операции для тех времен, а из-за неоднозначного отношения Церкви к этой ситуации. Дело в том, что на тот момент влияние религии и ее догм в Европе оставалось незыблемым. Изначально факт искусственного извлечения плода из матери не почитали должным образом, в некоторых случаях ассоциируя его с посланником зла на Земле и с рождением Антихриста посредством такого вмешательства. Правила гигиены тогда практически не соблюдались, что было причиной высокой смертности среди беременных и новорожденных. Быть беременной было опасно. Более того, Церковь даже одобряла смерть во время родов, считая, что все происходит по Божьей воле.

Первую успешную операцию кесарева сечения провела Мэри Донелли в 1738 году в Ирландии.

На первых порах показаниями к операции «кесарево сечение» являлись отнюдь не широко известные сейчас причины, такие как отслойка плаценты, дистресс плода, слабость родовой деятельности, поперечное положение плода и т. д. Чаще всего извлечение плода производилось только в случае гибели матери либо разрыва матки и выхода частей младенца в брюшную полость, что безусловно было связано с большими рисками, учитывая далеко зашедший запущенный процесс. Поскольку кесарево сечение проводилось лишь в самом крайнем случае – это буквально был последний шанс, – то в медицинских кругах бытовало мнение, что эту операцию нельзя выполнить без летального исхода для матери. Поэтому обычные люди ее боялись и часто отказывались, предпочитая смерть.

Однако в ходе дальнейших наблюдений было выяснено, что проблема тотальной материнской смертности заключалась в том, что хирурги не производили ушивание стенок матки после рассечения, что, безусловно, способствовало риску развития кровотечения, гнойно-воспалительных осложнений, сепсису и последующей гибели роженицы.

Позже такие сложные операции стали выполняться не только именитыми хирургами мужского пола, но и женщинами. Известно про первую успешную операцию кесарева сечения, которую провела Мэри Донелли в 1738 году в Ирландии. Несмотря на успех проведенного вмешательства, хирургическая техника в те времена была далека от идеала, что часто приводило к формированию грыжевых выпячиваний на животе в послеоперационном периоде из-за недостаточного смыкания слоев брюшной стенки.

В противовес многовековым неудачам в цивилизованном обществе мы можем привести интересное описание такой операции, проведенной в конце XIX века. Оно было опубликовано в книге Р. Фелькина (R. Felkin) в Марбурге в 1885 г. Вот что наблюдал путешественник, оказавшись в негритянской семье в Центральной Африке: «Двадцатилетняя женщина, первороженица, совершенно нагая, лежала на несколько наклоненной доске, изголовье которой упиралось в стену хижины. Под влиянием бананового вина она находилась в полусонном состоянии. К своему ложу она была привязана тремя повязками. Оператор с ножом в руках стоял с левой стороны, один из его помощников держал ноги в коленях, другой фиксировал нижнюю часть живота. Вымыв свои руки и нижнюю часть живота оперируемой сначала банановым вином, а затем водой, оператор, издав громкий крик, который подхватила собравшаяся вокруг хижины толпа, провел по средней линии живота разрез от лобкового сочленения почти до самого пупка. Этим разрезом он рассек как брюшные стенки, так и самую матку; один ассистент прижег с большим искусством раскаленным железом кровоточащие места, другой раздвинул края раны, чтобы дать хирургу возможность извлечь из полости матки ребенка. Удалив через разрез отделившуюся тем временем плаценту и образовавшиеся сгустки крови, оператор при содействии своих помощников подвинул больную к краю операционного стола и повернул ее на бок таким образом, чтобы из брюшной полости могла вытечь вся жидкость. Только после всего этого были соединены края брюшных покровов при помощи семи тонких, хорошо отполированных гвоздиков. Последние были обмотаны крепкими нитями. На рану была наложена паста, которая была приготовлена тщательным разжевыванием двух каких-то корешков и выплевываний получившейся пульпы в горшок; поверх пасты был наложен нагретый банановый лист и все это укреплено при помощи своего рода бандажа».

В описании хода операции мы можем увидеть некое сходство с современными техниками ушивания раны, остановки кровотечения и асептическими мероприятиями, поэтому неудивительно, что процент выживания в таких племенах был гораздо выше.

XIX век стал веком выдающихся достижений многих естественных наук. Огромное влияние на развитие акушерства оказали появление обезболивания и методов асептики и антисептики. Впервые в специальных школах начинают обучать акушерско-повивальному делу.

До сих пор кесарево сечение подвергается различным модификациям, происходит расширение показаний для его выполнения, улучшаются методы профилактики осложнений. В современной медицине эта операция привычна, относительно безопасна и выполняется регулярно с минимальными рисками как для матери, так и для плода, а самое главное – у женщин уже нет такого животного страха перед этим вмешательством, как было еще несколько сотен лет назад.

Обезболивание родов

Обезболивание родов в своем развитии прошло по-настоящему тернистый путь. В древние времена использовалось множество способов приглушить боль – заклинания, обряды, гипнозы, надевание талисманов и даже прокалывание ушей во время родов. И это далеко не полный перечень методов. Например, в Египте рожали в специальных комнатах, которые окуривали опиатами, а в Древнем Риме роженице предлагали выпить спиртовую или маковую настойку. Все эти методы, как мы понимаем, были малоэффективны.

Не следует забывать, что в Средние века Церковь занимала лидирующее положение во всех сферах деятельности. В Библии сказано: «В муках будешь рожать ты детей своих», – соответственно, любые попытки облегчения боли считались греховными. Но несмотря на религиозные преграды, лекари все равно старались помочь роженицам, оказывая психологическую поддержку, а также используя различные настойки трав, экстракт мандрагоры, опийный мак, коноплю и разнообразные алкогольные коктейли.

Настоящие активные исследования в области обезболивания родов начались только в XIX веке. Главным событием этого времени стало использование эфирного наркоза, впервые примененного Джеймсом Янгом Симпсоном 19 января 1847 года в Эдинбурге. Однако сам доктор быстро отказался от данного метода и 8 ноября того же года впервые использовал в родах носовой платок, смоченный в хлороформе. По словам женщины, она долго не могла поверить, что роды уже закончились и родился здоровый ребенок. Позже таким же способом Симпсон обезболил роды жены своего коллеги. Открытие так его поразило, что девочку даже назвали именем Анестезия. Однако критики было гораздо больше, чем похвал.

С одной стороны, были религиозные убеждения, на что врач отвечал, что первым анестезиологом был сам Бог, ведь, создавая Еву из ребра Адама, Он усыпил его. С другой стороны, было профессиональное непринятие, которое связывали с завистью. Однако это все-таки была не столько зависть, сколько критика из-за неизвестного влияния хлороформа на роженицу, родовую деятельность и новорожденного. Безопасность своих методов Симпсон подтверждал научной публикацией описания опыта 6 женщин. К слову, научная сторона этого исследования была весьма спорной. Ведь при смачивании платка или ткани хлороформом не было учета дозы препарата и оценки неблагоприятных эффектов. Именно этим и можно объяснить непринятие медицинским обществом использования летучих анестетиков в своей практике.

Однако эфирный наркоз все же получил популярность благодаря применению у известных личностей. Например, 7 апреля 1847 года Натан Кули Кип (врач-стоматолог) в США провел обезболивание родов Фанни Лонгфелло, жене знаменитого поэта и ученого Генри Лонгфелло. При этом пациентка все время была в сознании, только не чувствовала боли.

Наиболее известным случаем в практике обезболивания родов стал случай с английской королевой Викторией в 1853 году. Так, принц Альберт был крайне обеспокоен предстоящими восьмыми родами королевы, поскольку все предыдущие она переносила очень тяжело, с развитием послеродовой депрессии и приступов ярости. Чтобы избежать подобной ситуации, принц-консорт консультировался с лучшими врачами Англии того времени. Тогда ему и посоветовали первого в мире профессионального анестезиолога Джона Сноу. На тот момент он уже произвел успешное обезболивание родов хлороформом 28 раз, и его пригласили в Букингемский дворец. Доктор был крайне осторожен, и для того, чтобы Виктория оставалась всегда в сознании, он свернул носовой платок в виде воронки и налил в него половину чайной ложки хлороформа, а после поднес к лицу королевы. Каждые десять минут еще половина чайной ложки подливалась в устройство. Спустя 53 минуты благополучно родился принц Альберт. Еще через четыре года Сноу снова повторил свой опыт, и родилась принцесса Беатриса. Хлороформ произвел хорошее впечатление на королеву Англии, в своем дневнике она записала, что его действие «успокаивающее, смягчающее и восхитительное». Отчет об этом успешном обезболивании был опубликован в журнале Lancet.

Считается, что именно это событие повлияло на историю развития обезболивания родов, обезоружив всех скептиков. Однако на самом деле за 10 лет после первого применения хлороформа накопилось достаточно данных, доказывающих его эффективность и безопасность. Джон Сноу придавал большое значение дозировке анестетика и старался не вызывать потерю сознания у пациентки. Он экспериментально установил, что 5–6% паров не представляют угрозы для жизни, а вот 8-10 % уже могут закончиться летально. Результаты исследований врач пропагандировал и в печатных работах, и в своих выступлениях.

В Библии сказано: «В муках будешь рожать ты детей своих», – соответственно, любые попытки облегчения боли считались греховными.

Во второй половине XIX еще одним толчком развития облегчения боли в родах стало феминистическое движение. Суфражистки считали, что многочисленные беременности и тяжелые роды не давали им добиться своих политических целей. Поэтому американские и британские феминистки в свою программу обязательно добавляли возможность качественной акушерской помощи, а также обезболивание в родах.

В итоге к началу ХХ века в арсенале акушеров-гинекологов были только эфирный и хлороформный наркозы. Оба метода стоили огромных усилий, ведь человек должен был быть специально обучен, находиться у кровати пациентки в течение всего периода родов (а это часто очень длительный процесс). К тому же стали появляться данные о негативном влиянии наркоза на новорожденного вплоть до летальных исходов. Так, при родах будущего президента Франка Рузвельта чуть не произошла трагедия, связанная с длительным наркозом. Как пишет его мать, Сара Рузвельт, ребенку с большим трудом не дали умереть. Позже стали появляться еще сообщения о неблагоприятных эффектах наркоза, поэтому его применение остановили, снова вернувшись к эфирному наркозу как к более безопасному (согласно статистике, в Германии за последнее десятилетие XIX века от хлороформа умирали 1:2286, а от эфира – 1:6020).

В 1880 году в России военный хирург Станислав Сигизмунд Кликович применил в качестве наркоза в родах закись азота. Широкого применения такой способ не нашел, потому что газ стоил слишком дорого, а должного технического оснащения не было. Именно поэтому врачи акушеры-гинекологи всего мира искали альтернативу этим анестетикам. Почти сразу появились две методики – спинномозговая аналгезия и «сумеречный сон». Акушерский сон являлся комбинацией субтерапевтических доз морфия и скополамина, которые вызывали ослабление боли и амнезию.

Настоящим прорывом в анестезии стало применение Оскаром Крейсом в 1900 году интратекального введения кокаина. Это был первый случай применения нейроаксиальной анестезии в акушерской практике, а уже через месяц таких случаев было шесть. Доктор отметил, что, несмотря на слабость потужного периода (второго периода родов), он не отметил никаких негативных влияний, в том числе и на схватки. Однако это вызывало ряд противоречий, ведь тогда считалось, что за маточные сокращения ответственна центральная нервная система, а опиаты ее угнетают. Лишь спустя время было доказано, что все дело в гормональной регуляции и именно поэтому Крейс не отметил никаких влияний.

Кроме того, в США Уильям Стоун также разрабатывал данную методику и сообщил о 35 случаях успешного родоразрешения. В 1901 году в Англии спинномозговая аналгезия кокаином была применена при кесаревом сечении. Однако в связи с применением больших пункционных игл у родильниц часто наблюдались осложнения в виде постпункционной головной боли, тошноты и рвоты. Поэтому поиск более удобных форм региональных методов обезболивания родов продолжался.

Переливание крови

Гемотрансфузия (переливание крови) нередко позволяет сохранить жизнь человеку во время серьезных происшествий, травматических повреждений и заболеваний. Современная медицина имеет в своем арсенале целый ряд заменителей крови, элементов крови и важных составных компонентов, позволяющих восстановить баланс в гемостатической системе человеческого организма. Применительно к акушерству и гинекологии потеря крови является чуть ли не самым часто встречающимся проявлением патологии, а нередко кровопотеря попросту физиологична, например, во время менструации или родов. Однако при достаточно выраженной кровопотере жизнь человека находится под угрозой, что требует переливания крови.

В настоящее время в нашей стране и по всему миру благодаря устойчиво выстроенной системе донорства крови удается поддерживать оптимальный уровень необходимых компонентов крови. Однако не всегда удается обеспечить должным количеством труднодоступные регионы или же добиться полноценного эффекта от гемотрансфузии, что требует постоянного поиска новых возможностей и совершенствования системы. В этой главе мы проследим историю развития переливания крови и осветим основные ее вехи.

История переливания крови берет свое начало три столетия назад. Первые упоминания об использовании крови встречаются, например, в «Метаморфозах» Овидия в 43 году до н. э. Римские императоры купались в ваннах с кровью молодых быков, надеясь повернуть время вспять и омолодиться. Первый более приближенный к гемотрансфузии случай произошел в 1492 году, когда больному Папе Иннокентию VII была перелита кровь от двух юношей в надежде вылечить его от недуга.

В XVII веке Уильям Гарвей определил, что кровь течет в одном направлении. Это позволило описать свойства циркуляции крови и осуществить первые попытки переливания, которые, к сожалению, оказались безуспешными и привели к фатальным исходам. Первый успешный случай переливания крови датирован 1665 годом, правда, пациентом была собака, у которой первоначально были взяты внушительные объемы крови, а затем перелиты донорские компоненты. В 1667 году врач короля Людовика XIV Жан Дени осуществил успешное переливание крови мальчику. Примечательно, что кровь при этом была взята от животного.

Наступил XIX век. Появились сведения о переливании человеческой крови Джеймсом Бланделлом женщине с массивным послеродовым кровотечением. В 1901 году произошло событие, позволившее сделать процедуру гемотрансфузии более безопасной, – Карл Ландштейнер открыл группы крови. В ходе экспериментов с кровью, взятой у сотрудников, Ландштейнер сформировал систему классификации групп крови по АВ0, которая используется сегодня и служит основой для гемотрансфузии.

В системе АВ0 существует 4 группы крови, где А и В – это антигены, на основании наличия которых и распределяются группы:

• I группа (0) – кровь не содержит ни А, ни В антиген;

• II группа (А) – на поверхности эритроцитов имеется антиген А;

• III группа (В) – кровь содержит антигены В;

• IV группа (АВ) – кровь содержит оба антигена.

В 1907 году хирург Рубен Оттенберг ввел принцип определения группы крови как у донора, так и реципиента (того, кому переливают кровь), что позволило уменьшить количество осложнений, ассоциированных с переливанием несовместимых групп крови.

Важным эпизодом в истории переливания крови является период 1914–1918 годов, когда было обнаружено, что использование антикоагулянтов и охлаждения продлевает срок хранения крови. С 1920-х годов активно разрабатывались программы по добровольному донорству крови. Указанные внедрения безусловно оказали значительное влияние во время Второй мировой войны, что способствовало лечению раненых солдат и спасению жизни людей.

Глава 3. Венценосные матери – жертвы погони за наследниками

После бракосочетания любой венценосной пары во все времена начиналось томительное тревожное ожидание. Забеременеет ли королева? Когда делать официальное заявление о беременности и просить у Господа благословения? Благополучно ли закончится беременность: без выкидыша и преждевременных родов? Родится ли ребенок живым? Очень часто женщина становилась разменной монетой в этой гонке за наследником. В этой главе мы расскажем о неудачных родах и поломанных судьбах высочайших особ, которые, казалось бы, выиграли в лотерею жизни.

Королевы и принцессы Европы

Вытянув свой вроде бы счастливый билет, юная Маргарита Тереза не подозревала, что станет жертвой в гонке за наследником австрийского престола. Ее трагическая судьба демонстрирует, как монархии всех времен клали целые жизни и судьбы в угоду неограниченной власти. Эту девушку без оглядки на возраст и состояние здоровья принесли в жертву интересам династии.

Маргарита Тереза родилась летом 1651 года в семье испанского короля Филиппа IV Габсбурга и была одной из двух его дочерей, доживших до взрослого возраста. В это же самое время в Австрии правил родственник испанской короны Фердинанд III Габсбург. Его младший сын Леопольд собирался выбрать духовное поприще и совершенно не вникал в политику, поскольку трон предназначался его старшему брату Фердинанду. Однако судьба распорядилась иначе. Фердинанд внезапно умер от натуральной оспы, а субтильный невысокий подросток Леопольд вынужденно стал наследником австрийского престола. В 18 лет, после смерти его отца в 1658 году, Леопольда закономерно провозгласили императором и начали подыскивать ему супругу.

Сделать это австрийским Габсбургам было очень непросто, поскольку равнородных невест одного статуса и одной религии в Европе того времени взять было практически неоткуда. Виной тому была напряженная обстановка в Старом Свете. Отношения Австрии и Франции были крайне натянутыми. Англия после разрыва Генриха VIII с Папой Римским объявила о своем англиканстве и отвернулась от католической веры. Все немецкие князья и скандинавские монархи были лютеранами. Русь с ее православной верой даже не рассматривали. На этом выбор заканчивался, и оставалась только испанская родня (испанские Габсбурги), в жилах которых вяло текла «инцестная» кровь.

Младшая дочь испанского короля Маргарита Тереза приходилась родной племянницей Леопольду, ведь ее мать Мария Анна была его родной сестрой. При этом родители инфанты – испанские король и королева – тоже приходились друг другу дядей и племянницей. Леопольда сначала заинтересовала старшая дочь короля, но ее увел из-под венца его соперник, французский король Людовик XIV. Тогда разочарованный Леопольд обратил внимание на младшую принцессу – девятилетнюю Маргариту Терезу. Заочная помолвка состоялась, когда девочке исполнилось 12 лет. С 1666 года Леопольд активно посылал многочисленные делегации и письма в Мадрид, дабы ускорить приезд пятнадцатилетней инфанты в Вену, поскольку она уже считалась взрослой.

Бракосочетание 15-летней Маргариты Терезы и 26-летнего Леопольда заочно произошло в Мадриде на Пасху 1666 года. Супруги впервые встретились в декабре того же года под Веной. Леопольд был удовлетворен внешностью своей супруги, хотя отметил, что у нее на шее был большой зоб, который художники тактично «не замечали». Маргарита Тереза пыталась маскировать этот недостаток одеждой. Какое впечатление произвел на Маргариту новоиспеченный супруг, осталось за кадром, поскольку ее записок не сохранилось. Леопольд был некрасив, а по отзывам некоторых современников даже откровенно уродлив. Однако кое в чем (даже во многом) девушке повезло: супруг был обходителен, галантен, образован, разделял любовь жены к музыке и, что немаловажно, хранил супружескую верность.

Главной задачей новоиспеченной императрицы стала скорейшая беременность и произведение на свет наследника престола. Будущее Австрии зависело от пятнадцатилетней девочки. Уже 3 марта 1667 года Леопольд сообщил в Испанию, что «он целых 9 дней таит радостную надежду и молит Бога о ниспослании им потомства». 16 марта Маргарита Тереза прекратила носить корсетные платья, а в августе достигла таких размеров, что едва могла передвигаться. В сентябре все было готово к родам.

Королевы получили возможность рожать без присутствия “свиты” лишь в середине XVIII века.

Существовала традиционная практика приглашения повитухи из родной страны королевы-иностранки, чтобы в момент родов облегчить ее участь и она могла бы слышать родную речь. Из Испании прибыла опытная повивальная бабка (акушерка), которая сама произвела на свет 17 детей. У кровати Маргариты дежурили вдовствующая императрица (мачеха императора) Элеонора Магдалена и замужние фрейлины. Таковы были требования и протокол австрийского двора. Присутствовавшие дамы следили за действиями повитухи, давали практические советы, а затем детально информировали императора и двор о течении родов и состоянии роженицы. Надо сказать, что только в середине XVIII века врач Герард ван Свитен, лейб-медик другой австрийской императрицы, «выгнал глазеющих баб» из родильных покоев и оставил с роженицей только врача и акушерку. До этого же много сотен лет подряд габсбургские императрицы рожали на «родильном стуле» в присутствии влиятельных дам. 28 сентября 1667 года после относительно легких родов, которые длились всего 4 часа, Маргарита Тереза подарила жизнь первенцу, которого назвали Фердинандом Венцелем. Все остались довольны работой испанской повитухи. Все, кроме австрийских лекарей и повивальщиц, которые считали, что испанка плохо обрезала, обработала и завязала пуповину. Постельный режим императрицы длился около 40 дней. Леопольд был на седьмом небе от счастья – родился сын. Император уже предвкушал новую беременность супруги. К сожалению, маленький наследник умер в январе 1668 года после непродолжительной болезни, не прожив и полгода. Причину смерти таких маленьких детей в придворных документах, как правило, не указывали, поскольку смертность была колоссальной. По разным данным, даже в богатейших семьях умирал каждый второй ребенок.

Из дневников императора следует, что он регулярно и подробно информировал королевский двор Испании о состоянии супруги и ее беременностях. Так, в июне того же года Леопольд сообщил, что его шестнадцатилетняя жена снова беременна и ее часто тошнит. Он предположил, что теперь, скорее всего, родится девочка, поскольку «в прошлый раз все было по-другому». 2 января 1669 года Леопольд написал испанской королеве, что роды начнутся через 6 недель, но уже спустя 16 дней он доложил в Мадрид о рождении дочери: «Мы просчитались в сроках, так как роды ожидались в феврале. В 9 утра супруга обрадовала Нас рождением крепкой, хорошо сложенной принцессы». На этот раз роды были очень тяжелыми. Девочку назвали Марией Антонией и крестили на второй день жизни. Эту только родившуюся кроху уже прочили в жены испанскому наследнику Карлосу – жертве многократных кровосмешений на протяжении нескольких поколений. Ни Австрию, ни Испанию не смущал тот факт, что уже в третьем колене подряд племянница выйдет замуж за родного дядю.

В феврале 1669 года Леопольд радостно писал родственникам: «Наше дитя хорошо ест и набирает вес, особенно когда ей дают кашу». Спустя месяц Маргарита Тереза лежала несколько дней в постели с жаром. Кровопускание 24 апреля принесло ей облегчение. Новая, уже третья беременность, о которой сообщили в августе 1669 года, протекала хорошо. Кровопускание в те времена было обычным методом лечения: его делали практически при всех заболеваниях, в том числе и во время беременности. Кровопускание у императрицы проходило в присутствии множества придворных, облаченных по такому поводу в нарядные одежды. Они стояли вокруг ложа беременной, развлекали ее и желали счастья. О том, чтобы беременная передвигалась в карете по булыжной мостовой, ездила верхом или ходила по ступенькам, не могло быть и речи. Масса суеверий окружала будущую маму. Все очень боялись «сглаза». Контакты с животными были строжайше запрещены. Даже на попугая в клетке было нежелательно смотреть – «мог родиться ребенок с лицом попугая». Все придворные жили в непрерывных молитвах о благополучном рождении наследника престола.

20 февраля 1670 года у девочки-императрицы, которой из-за бронхита был прописан постельный режим, повысилась температура и началась зубная боль. К вечеру у нее по телу пошли красные пятна, а затем начались схватки. К полуночи она родила мальчика – слабого и маловесного. Срочно проведенный после родов обряд крещения, к сожалению, не помог: сын Йоханнес прожил всего несколько часов. Не исключено, что преждевременные роды были вызваны частыми бессмысленными кровопусканиями во время беременности, что ослабило организм императрицы. Сама же она винила себя в том, что волновалась о здоровье императора, подхватившего простуду.

Поразительно, но уже в июне 1670 года жена императора опять была в положении. Однако из-за частых родов, многочисленных кровопусканий и обрядов эта беременность в августе закончилась выкидышем. В дневниках Леопольда указано, что врачи предположили, что «семя потонуло в крови». В октябре того же года у императрицы появилась надежда на новую беременность, но она не оправдалась. К январю 1671 года Маргарита Тереза снова забеременела, но 14 марта опять произошел выкидыш, по мнению Леопольда, по совершенно необъяснимым причинам, хотя за три дня до этого императрицу «лечили» от зоба, перевязывая его шпагатом! Тогда еще не знали, что зоб (болезнь щитовидной железы) является одной из причин выкидышей, бесплодия или кретинизма у рожденных детей.

В июле 1671 года Леопольд в письме в Мадрид сообщает, что его юную супругу тошнит по утрам и он таит надежду на новую беременность. 11 октября Маргарита почувствовала шевеление плода. 10 января 1672 года в придворной часовне Хофбурга началась молитва за благополучное родоразрешение, но родила императрица только 9 февраля. В тот же день крестили новорожденную девочку, которую нарекли именем Анна Мария. Уже с первых дней жизни состояние девочки внушало тревогу: она отказывалась брать грудь и была очень слаба. Сначала казалось, что она выкарабкается, но через две недели и этот ребенок умер. Леопольд несколько дней не решался сообщить супруге об этом. Причиной смерти ребенка был назван «абсцесс в области гениталий», который вызвал судороги. В гибели девочки обвинили повитуху, ту самую, которой остались довольны при первых родах. Напомним, к этому времени у четы была всего одна живая здоровая дочь.

Маргарите нездоровилось, ее одолевала слабость, и врачи были вынуждены снова прибегнуть к кровопусканию, что «привело к хорошему результату». Трудно представить, какой вред приносила эта манипуляция при наличии анемии, зоба щитовидной железы, многочисленных выкидышей и родов в режиме нон-стоп. 19 марта она стала вставать с постели (получается, что каждый раз постельный режим длился около 40 дней). Как Леопольд ни печалился о смерти дочери, но все же успокаивал себя, что это была «всего лишь девочка, а пережить смерть сына было бы намного тяжелее».

Маргарита Тереза так и не привыкла к Австрии. Она презирала все австрийское, не хотела учить немецкий язык, чувствовала себя чужой, ущербной и неспособной родить наследника.

Тем не менее, не дав отдохнуть и восстановиться измученной девушке, гонка по зачатию наследника продолжилась с прежним усердием. В конце августа 1672 года все считали, что императрица снова была в положении. Но время не подтвердило это предположение. Леопольд лаконично заметил в своем дневнике: «Quod differtur, non aufertur» («Что отложено, то еще не потеряно»). Прежнюю акушерку, которой вменяли в вину смерть последней дочери, отправили назад в Испанию, попросив короля прислать кого-то получше.

Если абстрагироваться от темы зачатия, то в обычной жизни Маргарита Тереза так и не привыкла к Австрии. Она высокомерно презирала все австрийское, не хотела учить немецкий язык, чувствовала себя чужой, ущербной и неспособной родить наследника. Императрица впала в глубокую депрессию, утратив способность радоваться жизни и мелочам. На портретах императрица кажется безобидной тихоней, однако, как ни странно, будучи ревностной католичкой, она возложила вину за смерть своих детей на венских евреев и уговорила супруга прогнать их из страны. Тогда же были уничтожены некоторые синагоги. При этом отношения супругов были удивительно теплыми, император хранил верность и преданность своей жене (что было редкостью для австрийских властителей), о чем неоднократно писал в дневнике.

В январе 1673 года императрица снова забеременела, по этому случаю из Испании выписали новую акушерку. 21 января у Маргариты произошло небольшое кровотечение, о котором сразу стало известно всем придворным. Понеслись слухи о новом возможном выкидыше. Лекари снова применили кровопускание, после которого отметили положительную динамику, которая, однако, была обманчивой (еще бы!).

Маргарита Тереза провела несколько дней в постели и приступила к своим церемониальным обязанностям, но к середине февраля у нее развился бронхит, который обострялся с каждым днем. Большой зоб щитовидной железы затруднял дыхание и мешал откашливать мокроту. К концу февраля бедная Маргарита не могла глотать и говорить, только хрипела. Затем у нее начались судороги (возможно, это была эклампсия), и после 16 дней мучений 12 марта 1673 года она умерла. На момент гибели ей был всего 21 год. К этому возрасту она была беременна 7 раз и родила 5 детей, кроме того, у нее было как минимум два официально задокументированных выкидыша. Из всех ее детей в живых осталась только одна дочь. Свой династический долг за 6 лет брака она так и не выполнила. 32-летний вдовец был безутешен еще и потому, что вместе с женой умер его очередной неродившийся сын.

Император Леопольд после смерти Маргариты Терезы был женат еще два раза. Вторым браком он в 1673 году сочетался опять со своей родственницей – Клавдией Фелицитой из рода Габсбургов, эрцгерцогиней Австрийской. Она родила двух детей, умерших в младенчестве из-за многочисленных пороков развития. В 23 года она умерла при вторых родах.

Третьим браком король женился на Элеоноре Нейбургской, принцессе одного из немецких княжеств, с которой наконец-то обрел покой и получил здоровых детей мужского пола.

Пример Маргариты Терезы показывает, под каким огромным общественным давлением находились жены монархов, какой гнет ожидания довлел над ними. К счастью, не всех постигала такая трагическая судьба, но каждая беременность или ее ожидание сопровождались тревогой: будут ли оправданы возложенные на меня надежды, удастся ли мне обеспечить будущее династии и рождение наследника? Будут ли любить меня в чужой стране и что станет с моими детьми?

Женщины императорского дома Романовых

Вплоть до середины прошлого века смерть женщины или ребенка после родов воспринималась гораздо мягче, чем сейчас. Безусловно, за каждым таким случаем скрывалась личная трагедия, но в целом для всех это было ожидаемо. Не обходили стороной такие случаи и царские семьи. И если в отношении умерших детей никто счета не вел, то смерть царицы или цесаревны активно обсуждалась и оставляла глубокий отпечаток на настроениях в обществе.

За более чем трехсотлетнюю историю династии Романовых на русском престоле патологические роды случались неоднократно, но чаще всего «высочайшее рождение» проходило по стандартному сценарию. Если говорить о послеродовых осложнениях, закончившихся смертью матери, то такие случаи были неединичны. В 1669 году на пятые сутки после тяжелейших родов скончалась первая супруга царя Алексея Михайловича – 44-летняя царица Мария Милославская. Если использовать современную медицинскую терминологию, то смерть последовала от послеродового атонического кровотечения, обусловленного плохим сокращением матки, с присоединением инфекции, вызвавшей воспаление и, наиболее вероятно, сепсис. Это было связано с многочисленными беспрерывными родами царицы Марии с момента замужества до самой смерти. Задокументировано, что за 21 год брака она рожала 13 раз, при этом данных о количестве выкидышей на ранних сроках нет.

Почти через 50 лет подобным образом закончилась вторая беременность кронпринцессы Шарлотты, супруги царевича Алексея (сына Петра I от первого брака, которого тот убил). Накануне родов она споткнулась на лестнице и упала, сильно ударившись левой стороной тела, в связи с чем последнюю неделю перед родами провела, не вставая с постели. 12 октября 1715 года кронпринцесса, промучившись с часа ночи, «пополуночи в 6-м часу в 22-й минуте» родила сына – будущего Петра II. Первые 3 дня после родов она чувствовала себя хорошо и даже самостоятельно кормила грудью, что было уникальным случаем в те времена (традиционно в богатых семьях детей вскармливали своим молоком кормилицы-крестьянки). Но потом у нее начались боли в животе, резко поднялась температура, сопровождавшаяся бредом. 20 октября 1715 года консилиум лучших врачей России признал ее положение безнадежным. 22 октября в возрасте 21 года кронпринцесса Шарлотта умерла. 23 октября состоялось вскрытие тела умершей. Петр I лично участвовал во вскрытии тела и «смотрел анатомию принцессы». В документе, отправленном родителям Шарлотты, сообщалось, что она умерла от «поимевшейся кратковременной болезни». Предположительно, причиной смерти стал послеродовой перитонит.

Дочь Петра I, 20-летняя великая княгиня Анна Петровна, родила в феврале 1728 года сына – будущего императора Петра III Федоровича и умерла через три недели от родильной горячки. После родов она отправилась смотреть праздничный салют, устроенный в ее честь, и это усугубило ее состояние. Та же родильная горячка стала причиной смерти великой княгини Анны Леопольдовны (племянницы императрицы Анны Иоанновны) в Холмогорах Архангельской губернии.

Однако самым страшным эпизодом, приведшим к смерти роженицы в семье Романовых, по праву стали роды первой супруги цесаревича Павла Петровича – великой княгини Наталии Алексеевны в 1776 году. Про нее достаточно мало упоминаний в официальных учебниках и книгах, поскольку она умерла после первых родов и потомства не оставила.

Урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская забеременела только через 2 года после начала супружеской жизни. Императрицу Екатерину II эта ситуация крайне заботила, чего нельзя сказать о невестке. 1 февраля 1774 г. Наталья писала матери в Дармштадт: «О моем состоянии нельзя сказать ни „да“, ни „нет“. Здесь думают, что „да“, потому что хотят этого. Я же боюсь, что „нет“, но веду себя, как будто „да“». Наконец, в августе 1775 года Екатерина получила известие о долгожданной беременности невестки, и в окрестностях Царского Села начали искать достойную кормилицу для будущего внука императрицы. С марта 1776 года Наталья Алексеевна перестала покидать свои покои в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге. 10 апреля 1776 года в 4 часа утра у 22-летней Натальи Алексеевны начались схватки. Рядом с роженицей постоянно находились: муж цесаревич Павел Петрович, придворный врач И. Ф. Бек, повитуха Екатерина Зорич и сама Екатерина II.

Эти роды подробно описаны самой императрицей и ее приближенными. Вечером 10 апреля схватки так усилились, что все ожидали рождения ребенка, однако этого не случилось. У Натальи Алексеевны потуги чередовались со сном, затем измученная роженица «заснула так крепко, что даже храпела». К этому времени вокруг нее собрались приглашенные врачи – К. Ф. Крузе и Тоди. Кто-то из врачей предположил, что положение угрожающее и нужно принимать меры, но это мнение не приняли во внимание. Таким образом, вечером 10 апреля среди врачей не было единого мнения о перспективах развития родов, тем не менее коллегиально была принята выжидательная тактика. 11 апреля действиями акушерки руководили лучшие привлеченные придворные врачи. Они предложили использовать акушерские щипцы, известные к тому времени, но Бек не согласился с этим. Утром 12 апреля повитуха сказала, что она бессильна и не знает, как помочь бедной женщине. В этой ситуации врачи Тоди и Роджерсон настаивали на необходимости хирургического вмешательства, то есть кесарева сечения, для попытки спасения жизни великой княгини, так как врачи считали, что ребенок был мертв. Однако операция была отложена, и кесарево сечение так и не провели. Такое решение могла принять только Екатерина Вторая. Фактически это был приговор Наталье Алексеевне, в теле которой находился мертвый ребенок.

Можно предположить, что Екатерина сознательно не разрешила произвести попытку спасения невестки. После всех манипуляций Наталья Алексеевна с большой вероятностью стала бы бесплодной, что привело бы к очередному династическому кризису, разумеется, не входившему в планы императрицы. Нужно было укрепить династию на троне, обеспечив многочисленными наследниками. Кроме того, ходили слухи об интригах невестки против могущественной свекрови, а также ее изменах мужу, что тоже могло повлиять на принятие окончательного решения.

На следующий день при встрече с иностранными послами Екатерина II уверяла, что все идет по плану и поводов для беспокойства нет. Вряд ли кто-то из медиков скрыл от императрицы объективную картину состояния роженицы, тем более что она все время находилась рядом с невесткой. Утром 13 апреля Екатерина II, точно зная, что ребенок умер, предполагала в беседе с фрейлиной, что вслед за ребенком умрет и Наталья Алексеевна. Наконец, хирург Тоди в 4 часа утра, через 72 часа после начала схваток провел плодоразрушающую операцию. Это вмешательство прошло в присутствии Екатерины и Павла Петровича. Однако время для операции было безнадежно упущено, к этому часу у великой княгини уже начался сепсис и гангрена от разложения умершего плода.

Существует гипотеза, что Екатерина II сознательно погубила свою невестку, чтобы будущий император не остался без наследников.

После этого за жизнь Натальи Алексеевны врачи боролись еще два дня. 14 апреля для консультации был приглашен французский врач Моро. Утром того же числа прибыл врач прусского короля, но все уже было очевидно. Вечером этого дня епископ Платон приобщил умиравшую великую княгиню Святых Тайн, исповедовал, а затем соборовал. 15 апреля «в высочайшем Ея Императорского Величества присутствии» великая княгиня Наталия Алексеевна скончалась. Это случилось на восьмой день после начала родовой деятельности. Показательно, что великая княгиня скончалась в 16 часов 42 минуты, а уже в 17 часов 20 минут Екатерина с сыном выехали из Зимнего дворца в Царское Село. Там, несмотря на объявленный трехмесячный траур, Екатерина II отметила свой 47 день рождения, сопровождавшийся парадной трапезой с пальбой из пушек, и придворные были в цветных нарядах, а не в траурном платье.

После проведенного вскрытия великой княгини медики составили официальное заключение, подписанное консилиумом из 13 врачей, в котором констатировалось, что смерть была связана с врожденной патологией организма (искривление позвоночника и узкий таз). В нем говорилось, что смерть усопшей была неизбежна и официальная медицина того времени была бессильна.

Безусловно, в наши дни такой трагедии удалось бы избежать при своевременной диагностике и последующем проведении родоразрешения путем операции кесарева сечения.

В XIX веке были описаны неоднократные случаи смерти после родов в семье Романовых, а жирной точкой в этой грустной череде стали вторые роды великой княгини Александры Георгиевны, жены Павла Александровича – младшего сына Александра II. Эта молодая женщина, урожденная принцесса Греции, была внучкой Николая I и принадлежала к Российскому императорскому дому, поэтому ее брак с великим князем активно поощрялся семьей.

В исходе ее первых родов в 1890 году родилась здоровая девочка Мария. В августе 1891 года Александра, вновь находившаяся на восьмом месяце беременности, гостила вместе с мужем у его брата, великого князя Сергея Александровича, в подмосковной усадьбе «Ильинское». По распространенному мемуарному свидетельству ее камердинера, преждевременные роды спровоцировал несчастный случай, когда она прыгнула с берега в лодку перед прогулкой по реке. У Александры начались роды, которые были отягощены эклампсией (судорогами). Ребенок (великий князь Дмитрий Павлович – будущий убийца Григория Распутина и любовник Коко Шанель) был извлечен при помощи искусственного стимулирования и акушерских щипцов. Он, как ни странно, выжил и был полностью здоров. Спустя шесть дней роженица скончалась, не приходя в сознание. Во время вскрытия оказалось, что у нее был нефрит и поражение сердца, возможно, в исходе стрептококковой инфекции и ревматического поражения.

В продолжение темы про Павла I речь пойдет о его дочерях. Всего у него их было семь: шесть от законной жены и одна внебрачная, которая родилась уже после убийства императора. Две из них прожили совсем недолго. Об остальных же есть довольно любопытные данные: две его дочери потенциально могли стать женами известного Бонапарта, а остальные – владетельными принцессами. Однако, как показывает история, счастливыми можно назвать только двух из них.

Ни для кого не секрет, что принцессы в то время рождались для политических дел и производства наследников. Особенно когда дело происходило в могущественной империи, пик процветания которой пришелся как раз на правление Екатерины II, Павла I и Александра I. Поэтому неудивительно, что королевским особам – внучкам великой Екатерины – пришлось нелегко, особенно зная ум и требовательность бабушки.

Начнем с Александры Павловны – первой внучки Екатерины Великой. Девушка прожила на свете всего лишь 18 лет. Воспитанием Александры занималась назначенная Екатериной Шарлотта Карловна Ливен. Когда княжне было 11 лет, ее царственная бабушка так отзывалась о ней в письме барону Гримму: «Она похорошела, выросла и приняла такую осанку, что кажется старше своих лет. Говорит на четырех языках, хорошо пишет и рисует, играет на клавесине, поет, учится без труда и выказывает большую кротость характера». Поэтому, несмотря на возраст, для Александры начали готовить возможный династический брак. Выбор падает на молодого шведского короля Густава IV. Великая княжна знала о своем будущем женихе с чужих слов и только хорошее, видела его портрет и уже любила его чистой первой любовью, учила шведский язык. Вскоре король был приглашен в Россию, с первой же встречи молодые люди прониклись симпатией друг к другу. Обручение Александры и Густава было назначено на 11 сентября 1796 года, но в этот момент король отказался признать право своей невесты на сохранение Православия, что послужило причиной решительного отказа Екатерины II от брака ее внучки с королем.

Уговоры русских посланников изменить договор ни к чему не привели. Самое примечательное в этом, что Александра Павловна в наряде невесты ждала решения будущего мужа еще более четырех часов. Однако последовал отказ, который юная княжна приняла близко к сердцу: Александра Павловна была в слезах, собравшимся объявили, что помолвка отменяется из-за болезни короля. Так влюбленные оказались жертвами жестоких политических игр. В 1799 году в Петербург прибыл Австрийский эрцгерцог и палатин Венгерский Иосиф в качестве жениха Александры Павловны. У власти был Павел, а не великая бабушка, поэтому встречали Иосифа уже не с таким размахом.

Семь дочерей Павла I стали политическими инструментами своей влиятельной бабушки, Екатерины II.

Венчание Александры Павловны с эрцгерцогом произошло в Гатчине 19 октября 1799 года. Но княжна предчувствовала, что отъезд из России приблизит ее скорую гибель. В Вене русская великая княгиня была обречена на ненависть двора и королевской семьи. Особенно Александру возненавидела Австрийская императрица Мария. Она не позволяла княжне появляться в своих украшениях и бриллиантах, потому что они были дороже и императорских. Однако юная Александра была не промах: она подчинилась и прибыла в театр с живыми цветами в прическе и на корсаже, затмив всех королевских особ.

Эрцгерцог Иосиф, несмотря на любовь к жене, не мог ее защитить, он был человеком слабохарактерным и не имел никакого влияния при венском дворе.

Беременность старшей царской внучки протекала крайне тяжело, ее мучили приступы тошноты и рвоты. Сами роды, продолжавшиеся несколько часов, измучили и ослабили великую княгиню. Самборский писал: «Когда акушер приметил, что естественные силы великой княгини изнемогли, тогда представил он палатину о таковом изнеможении и получил от его высочества согласие употребить инструменты, которыми он и вытащил младенца, жившего только несколько часов…»

На девятый день после родов у Александры начался жар, ее лихорадило, никто из местных лекарей не смог ей помочь… Узнав о смерти своей дочери, Александра Павловна произнесла: «Благодарение Богу, что моя дочь переселилась в число ангелов, не испытав тех горестей, которым мы здесь подвержены».

В отличие от судьбы ее старшей сестры Александры, судьба Елены Павловны, казалось, была к ней благосклонной. Обе княжны росли вместе, были почти неразлучны, в одно время выданы замуж, в одно время покинули родину, последовав за своими мужьями. Даже жизни их были на удивление схожими по своей краткости и прервались по одной и той же причине… Увы, беременность и роды в то время были еще одной из самых частых причин женской смертности. Елене Павловне, однако, повезло гораздо больше, чем ее старшей сестре. В чужом доме ее приняли, как родную дочь, двор и прислуга тоже любили наследную герцогиню (все это разительно отличалось от холодного и чопорного австрийского двора).

Елена родилась в Петербурге 13 (24) декабря 1784 года и была второй дочерью и четвертым ребенком в семье наследника престола великого князя Павла Петровича и великой княгини Марии Федоровны. «Малютка эта чрезвычайной красоты, – писала о ней бабушка-императрица Екатерина II, – вот почему я назвала ее Еленой, то есть в честь троянской красавицы Елены Прекрасной». Она была чрезвычайно живым ребенком, с веселым нравом и добрым сердцем, с ранних лет проявляла особые способности к рисованию и танцам. И хотя Екатерина II не обделяла вниманием и других внуков, к Елене она питала особую слабость: «…прекрасная Елена процветает, и в шесть месяцев она уже умнее и живее старшей сестры, которой на той неделе будет два года».

Елене в 15 лет уготован был брак с принцем из небольшого, но политически выгодного для России государства – герцогства Мекленбургского. Переговоры шли без каких-либо осложнений и закончились успешно.

По прибытии сватов во дворец граф Ростопчин писал: «Принц – человек жеманный, в сущности, простоватый и невежественный, но добрый малый…» Свадебные торжества продолжались целый месяц.

В начале 1800 года молодых супругов уже встречали в Шверине соответственно высокому происхождению новобрачной. Встретил молодоженов герцог Фридрих-Франц. Его сразу покорили кроткий взгляд и естественные манеры принцессы Елены. Дальше все было, как в лучших романах. По утрам Елена Павловна любила совершать с мужем прогулки в парке. Несмотря на замужество и беременность, она и в Мекленбурге не оставляла занятий науками, повышая свое образование. Можно сказать, что Елена Павловна действительно была красавицей: будучи в 1801 году с визитом в Берлине, она покорила жителей города своей внешностью и попала в престижный список красавиц – «чету роз». Единственным недостатком второй внучки императрицы было слабое здоровье. Если первая беременность протекала более-менее благополучно, то вторая подорвала здоровье девушки. Предчувствие неизбежного усиливалось, и Елена занялась благотворительностью: выделила часть своего большого приданного на содержание касс вспомоществования и детских приютов.

Сам Наполеон Бонапарт просил руки нескольких “княжен Павловных”, но каждый раз получал отказ.

В марте 1803 года родился второй ребенок, а в сентябре Елена Павловна скончалась, не достигнув и девятнадцати лет. Причиной стала чахотка (туберкулез), которая начала прогрессировать во время второй беременности. В то время эту болезнь лечить не умели. Что примечательно и еще больше показывает противоположное отношение к девушке (по сравнению со старшей сестрой): в память о полюбившейся ему невестке Фридрих-Франц велел воздвигнуть в дворцовом парке Людвигслуста над ее могилой мавзолей, который стоит там до сих пор. На нем высечена надпись «Helenen Paulownen».

Третьей внучкой великой императрицы была Екатерина Павловна. В отличие от старших сестер, ее жизнь была более долгой, она успела два раза выйти замуж и родить четверых детей. Роды были тяжелыми, что следует из письма Екатерины II: «Вчера жизнь матери буквально висела на волоске. Как только я заметила опасность, тотчас приказала врачу принять все необходимые меры, и теперь муж и жена благодарны мне за это». А новорожденную назвали в честь бабушки.

По словам князя А. Б. Куракина, великая княжна «обладала умом и духом, имела силу воли, она не была создана для тесного круга, робость ей совершенно не была свойственна, смелость и совершенство, с которыми она ездила верхом, способны были возбудить зависть даже в мужчинах». Пока вокруг обсуждались возможности и кандидатуры для династического брака, Екатерина успела завести роман. Первым ее серьезным увлечением был князь Михаил Петрович Долгоруков, и это было взаимно. Но он, к сожалению, погиб во время Русско-шведской войны.

Позже Екатерина увлеклась Багратионом, который два лета кряду был комендантом в Павловске. Между любовниками велась весьма интимная и компрометирующая переписка. «Я никогда не видела более странную юную персону, – писала императрица, – она вступила на дурной путь. Она говорит так, как не должна говорить женщина и в сорок лет, не говоря уже о 19-летней девушке. Если бы князь Багратион не был столь некрасив, Екатерине грозила бы опасность совсем потерять голову». Прервать эту порочную связь смогло только закономерное замужество Екатерины Павловны.

Интересно, что на руку великой княжны было много претендентов, в том числе и всем известный Наполеон. После недолгих раздумий Екатерина Павловна все же пошла по пути наименьшего сопротивления: выбрала своего двоюродного брата (их матери были родными сестрами), принца Георга Ольденбургского. Они переехали в Тверь, куда принца назначили генерал-губернатором. По словам современницы, «великая княгиня была из себя красавица: темноволосая, с темно-синими глазами, белая и бегло говорила по-русски. В Твери ее очень все любили за обходительный нрав. Она часто давала балы во дворце и одинаково приветливо принимала и дворянина, и купца, и даже молоденького офицера; просила, чтобы все веселились у нее без чинов». Она родила двоих сыновей, которые потом останутся служить в России, став «русскими принцами Ольденбургскими». В 1812 году Екатерина Павловна стала молодой вдовой – обожаемый супруг скоропостижно умер от сыпного тифа. Это обстоятельство, несомненно, сказалось на психическом здоровье юной Екатерины – с ней ежедневно случались припадки, во время которых она теряла сознание. Ее отправили поправить здоровье за границу под именем графини Романовой, а заодно и подыскать кандидатов для нового брака. В Штутгарте Екатерина встретилась с Вильгельмом I, и между ними вспыхнули чувства, но помешало одно обстоятельство – будущий король Вюртемберга уже был женат (правда, как известно из рассказов, это было политической игрой и произошло под давлением Наполеона). В то время для расторжения брака недостаточно было только провести судебное заседание, дополнительно требовалось аннулирование союза Папой Римским, который долго молчал. Лишь 12 января 1816 года Папа признал брак несуществующим. Вскоре Екатерина Павловна смогла выйти замуж за Вильгельма; можно сказать, что их брак был идеальным, но, к сожалению, непродолжительным.

В новогодние дни 1819 года королевская чета праздновала вместе со всем народом годовщину провозглашения Вюртемберга королевством. 1 января Екатерина Павловна присутствовала на праздничном обеде, 2 января вместе с мужем была на конном заводе в Вейле, а 3 января – на представлении придворного театра. Шесть дней спустя, 9 января 1819 года, она скоропостижно скончалась. Эта внезапная смерть породила много слухов и домыслов: одни высказывали предположение, что причиной стало рожистое воспаление лица, другие говорили про простуду после преследования верхом своего неверного мужа, который захотел тайно встретиться с другой дамой. Ее дети прожили долгую жизнь, а второй муж бесконечно тосковал, возводя в ее честь церкви и монументы. При смерти он приказал похоронить его рядом с любимой Екатериной, несмотря на последующие браки.

Пожалуй, из всех внучек Екатерины Великой княжна Анна Павловна прожила самую долгую и успешную жизнь. Она появилась на свет в 1795 году, на самом закате правления царственной бабушки. Но ее рождение не вызвало положительных эмоций ни у родителей, ни у самой Екатерины. «Много девок, всех замуж не выдадешь», – сказала императрица, узнав о рождении внучки.

Примечательно, что Наполеон І просил руки Анны, после того как ему отказала ее старшая сестра Екатерина, однако снова получил отказ. В итоге будущего супруга для Анны выбрала ее сестра Екатерина Павловна. Им стал принц Вильгельм Оранский, сын и наследник короля Нидерландов. Стоит отметить, что приданое русской невесты было огромно (от брата Александра I пришел один миллион рублей, и императрица выделяла по 10 000 рублей в год, что было в то время громадной суммой). Полная опись приданого Анны Павловны составила сорок шесть страниц. Впоследствии большую часть личных средств она потратила на благотворительные цели.

Новая наследная принцесса переехала к мужу в Брюссель. Вскоре их резиденция сгорела, уничтожив огромное количество вещей из приданого. Вдовствующая императрица сразу написала возмущенное письмо: «Скажи мне, дорогая Аннет, как тебя угораздило потерять все свои бриллианты? Я не понимаю, почему они не были спасены в первую очередь от пожара…»

«Много девок, всех замуж не выдадешь», – сказала Екатерина II, узнав о рождении шестой внучки.

В браке с Вильгельмом у Анны родились четверо сыновей и дочь. Удивительно, но все роды Анны Павловны были успешными и без осложнений. Единственное, что омрачило счастливую жизнь Анны, – это огромное количество долгов после смерти мужа (причем только у родного брата Анны, Николая I, король занял около миллиона рублей). Но к счастью для принцессы, ее свояк, брат умершего короля, расплатился с долгами Вильгельма. Сама же Анна скончалась в 1865 году от продолжительной болезни легких, пережив всех своих братьев и сестер. Ее потомки до сих пор стоят во главе Нидерландов.

Заканчивая рассказ о внучках Екатерины Второй, поговорим о последней внучке – Марии Павловне. Из всех сестер она прожила самую долгую и спокойную жизнь. Мария Павловна родилась 4 (15) февраля 1786 года и была пятым ребенком и третьей дочерью в семье цесаревича.

«Вот этой нужно было родиться мальчиком… она сущий драгун», – писала о своей внучке императрица. Ребенком Мария переболела оспой, оставившей шрамы на лице. Примечательно, что Мария Павловна была любимицей отца. Историки того времени выделяют ее за твердость, волю, прямой и искренний образ поведения.

Мария вышла замуж в 14 лет за наследного принца Карла Фридриха. Удивительно, но знакомство перед свадьбой было роскошным – в течение почти целого года. Юная супружеская пара еще проводила медовый месяц в Павловске, а из Веймара уже шли письма с просьбой ускорить приезд принца и его супруги. Великий Гете написал приветственную пьесу, а Шиллер создал «Приветствие искусств» в честь юной жены наследного принца. Мария брала уроки в Йенском университете (что также редкость для царственных особ).

После ранней смерти брата Александра І и сестер Александры и Елены Мария Павловна стала самой старшей в семье. В целом, ее авторитет был бесспорен в силу ума и твердости характера. Удивительна история и ее ухода из жизни: с ней случился апоплексический удар (инсульт) через 1,5 часа после посещения сына в честь его дня рождения. Мария Павловна мечтала быть похороненной рядом с мужем в мавзолее, но в русской земле. Земля действительно была привезена из России, и на ней торжественно установили саркофаг с телом под звуки колоколов всех веймарских церквей.

Примечательно, что мы опять не остановились на акушерских особенностях: роды проходили без сложностей, в результате четырех родов в живых остались трое детей.

Несмотря на высокое царственное положение, судьбы внучек Екатерины Великой нельзя назвать счастливыми, а жизнь – долгой. Акушерские вопросы тоже не были сильной стороной «девочек с отчеством Павловны», однако несмотря ни на что, русские княжны безропотно выполняли свой прямой долг, рожая наследников и создавая династические политические союзы.

Глава 4. Близкородственные браки и их последствия

Ни для кого не секрет, что на протяжении веков немало членов королевских семей вступали в брак с родственниками. Дело в том, что многие правящие династии боролись за чистоту крови и придерживались правила заключать брачные союзы только с равными по происхождению. Нередко это делалось с целью соблюдения политических интересов или же сложившихся традиций. Также вследствие таких союзов можно было расширять свои владения, умножать богатства и образовывать сильнейшие военные альянсы. Однако как бы ни были хороши такие браки, они имели значительные минусы. История знает множество случаев кровосмешения, жертвами которых становились дети: у них с каждым поколением все больше проявлялись наследственные болезни и генетические аномалии.

Испанские Габсбурги – «Таргариены» в реальности

Габсбурги были одной из самых мощных династий средневековой и ренессансной Европы и, несомненно, оставили глубокий след в истории. В начале XII века семейство доминировало в Швейцарии, Австрии, Венгрии, Италии, Испании. К XVI веку представители династии уже расширили свое влияние на Филиппины и Америку. Однако частые инбридинги (близкородственные браки) привели к вырождению этой семьи. С династической точки зрения браки между близкими родственниками были выгодны: трон точно оставался в руках Габсбургов даже при очень плохом политическом раскладе, а также приобретались новые территории.

Поскольку испанская и австрийская линии дома Габсбургов доминировали в Европе, то двоюродные братья женились на своих двоюродных сестрах, а дяди – на племянницах, тем самым стараясь сохранить чистоту родословной. Но вместо здорового потомства уделом семейства, прославившегося на весь мир королевским инбридингом, стало бесплодие и тяжелейшие проблемы с психическим и физическим здоровьем у наследников.

Представителей династии Габсбургов отличали выпирающий подбородок и губы, кроме того, в семье была чрезвычайно высокая смертность среди новорожденных, особенно от врожденных заболеваний, которая доходила до 50 %. К тому моменту, когда родился Карл II, ставший последним представителем рода на испанском престоле, коэффициент инбридинга составлял 25 %, то есть почти 80 % браков заключалось между близкими родственниками.

Одним из главных событий, после которого Габсбурги укрепили свое влияние в Европе, стала свадьба Максимилиана I и Марии, дочери бургундского герцога Карла Смелого. Таким образом Габсбурги получили влияние над Нидерландами, кусочком Франции и Люксембургом, а также стали правителями Священной Римской империи. Но самым большим вкладом Максимилиана в династию Габсбургов является брак его сына Филиппа Красивого с Хуаной Кастильской (в будущем названной Безумной). Когда Хуана унаследовала Кастилию после смерти матери в 1504 году, ее отец стал регентом, однако Филипп добился, чтобы вся власть перешла Хуане, а после, ссылаясь на слабое психическое здоровье супруги, взял власть над Кастилией в свои руки, тем самым формально связав испанский и австрийский дома Габсбургов.

В начале XVI века Габсбурги правили большей частью Западной Европы. Карл I, сын Хуаны Безумной, в итоге стал императором Священной Римской империи Карлом V. Его сестра Изабелла вошла в королевский дом Дании, а брат Фердинанд I женился на Анне Ягеллонской, что в 1521 году принесло дому Габсбургов еще две короны – Венгерскую и Богемскую.

Власть династии расширялась и укреплялась, и чтобы ее поддерживать, дочь Карла V Мария вышла замуж за своего кузена Максимилиана II, сына Анны и Фердинанда. А его сын Филипп II Испанский против воли вынужден был связать себя союзом с дочерью Марии и Максимилиана – Анной Австрийской.

Сохранение родословной было идеальным для династической власти, даже несмотря на то, что такие брачные союзы порождали все более тесные родственные связи. При этом Католическая Церковь запрещала кровное родство в браке, но Папа нередко закрывал глаза на такие союзы у королевских особ. В результате таких союзов инбридинг стал все более частым и запутанным, а кровь – все менее «чистой». Дядя в любой момент мог жениться на своей племяннице. Примером таких союзов являются Филипп II Испанский и Анна Австрийская, Карл II с Марией-Анной Баварской. В результате этих союзов появилась еще одна пара – Филипп III и Маргарита Австрийская. У них родилось двое детей, которые продолжили кровосмешение. Так, их дочь Мария-Анна Испанская стала женой римского императора Фердинанда III, а сын Филипп IV связал себя узами с Марианной Австрийской, своей кузиной и племянницей.

На закате династии коэффициент инбридинга испанских Габсбургов составлял 25 %, то есть почти 80 % браков заключалось между близкими родственниками.

Самым ярким примером кровосмешения был Карл II Испанский. Он появился на свет в 1661 году. Одна бабушка приходилась ему теткой, а вторая – прабабушкой. Поколение прадедов и прабабушек происходило от союза Филиппа I и Хуаны. В среднем в пятом поколении можно насчитать порядка 32 разных родственников, но у Карла их насчитывалось только 10, и 8 из них были от Хуаны Безумной. Мальчику не суждено было родиться здоровым, так как коэффициент инбридинга составлял 25,4 % – это даже больше, чем у детей, зачатых родными братом и сестрой.

С самого рождения у короля был целый «букет» заболеваний, включая эпилепсию. Карл часто падал в обмороки, заболевал от малейшего сквозняка, утром в его моче могли найти кровь, а также он страдал от галлюцинаций. Из-за умственной и физической отсталости король начал говорить только к четырем годам, а ходить – к восьми. Кровосмешение наложило отпечаток и на внешность короля: чересчур большая голова, характерный подбородок Габсбургов приобрел гипертрофированную форму, из-за вытянутой нижней челюсти и длинного языка ему было крайне трудно пережевывать пищу и изъясняться, рот был постоянно слюняв.

До его 16 лет государством управляла его мать, королева-регент Марианна, в это время Карл II играл во дворце с карликами. Обучения у короля не было, так как главной задачей была забота о его здоровье, которая проявлялась в том числе в проведении обрядов экзорцизма. Из-за этого Карл II получил прозвище «Зачарованный».

Помимо всего прочего, король был бесплоден, поэтому после его смерти в возрасте 38 лет (что немало для такого количества заболеваний) династия испанских Габсбургов попросту выродилась. Бездетность Карла II также привела к тому, что претендентами на испанскую корону и ее владения в Америке и Азии выступили как австрийские Габсбурги, так и французские Бурбоны, состоявшие в родстве с несчастным королем. В результате в Европе после его смерти разразилась война за испанское наследство (1701–1714 годы).

Королева Виктория и принц Альберт – проклятье голубой крови

10 февраля 1840 года произошла королевская свадьба века: союз королевы Виктории и принца Альберта Саксен-Кобург-Готского, двоюродных брата и сестры. Мать Виктории – Виктория Саксен-Кобург-Заальфельдская – и отец Альберта – Эрнст Саксен-Кобург и Готский – были братом и сестрой. Разница между детьми была всего 3 месяца и принимала их одна повитуха. Уже тогда дядя Виктории, король Бельгии, мечтал об укреплении семейных уз благодаря этому браку. Да и близкородственные браки в то время не считались чем-то неправильным.

В отличие от многих королевских браков, союз королевы Виктории и принца Альберта был настоящей любовной историей. Счастливая пара идеализировала семейную жизнь, подавая пример всему миру. Хотя их симпатия началась далеко не с первой встречи, и юная королева не торопилась замуж. Но в октябре 1839 года, после повторного визита принца в Англию, согласно королевскому протоколу, Виктория сделала Альберту предложение.

На своей свадьбе, позже названной «главной свадьбой XIX века», королева, вопреки традициям, появилась в белоснежном платье, украшенном такими же белыми лепестками цветов апельсина, со шлейфом длиной в 5 метров. На голове Виктории был венок и белоснежная фата. Все это произвело впечатление на народ, и фотографии юной невесты разошлись по всем газетам, а также дали старт свадебной моде.

Учитывая влечение пары друг к другу, уже через 9 месяцев у супругов родился первенец – Виктория, а еще через год – наследник, принц Альберт Эдвард (будущий король Эдвард VII). После рождения наследника королева надеялась выдохнуть, но дети продолжали рождаться. В течение следующих 16 лет появились еще 7 детей – Алиса, Альфред, Елена, Луиза, Артур, Леопольд и Беатрис. При этом Виктория ненавидела состояние беременности, считала новорожденных уродцами, а кормление грудью – отвратительным.

Удивительно, что все дети выжили и пережили младенческий возраст, что считалось большой удачей для того времени. Причем в последних двух родах королева велела использовать новейшее обезболивающее средство (хлороформ) несмотря на то, что врачи и духовник королевы выступали против этого.

Некоторые историки считают, что именно из-за близкородственных браков появилась такая болезнь, как гемофилия. Позже эту патологию стали называть королевской болезнью или викторианским проклятьем. Гемофилия – это наследственное заболевание, вызванное мутацией в Х-хромосоме, которое приводит к нарушениям свертываемости крови. Именно из-за мутации в Х-хромосоме заболевают только мальчики, а девочки могут быть носителями.

Таким носителем и оказалась королева Виктория, при этом мутация возникла у нее впервые, так как до этого в ее родословной подобных случаев не отмечалось. Обнаружить данный недуг удалось из-за болезни младшего сына пары – Леопольда, который умер в 30 лет после падения, но успел жениться и передать ген своей дочери Алисе. Также двое детей Виктории из девяти (Алиса и Беатрис) были носителями данной болезни.

У плодовитой королевы Виктории было 42 внука и 9 детей, которые входили в монаршие дома Норвегии, Германии, России и Испании. За это ей дали прозвище «бабушка Европы». По этой же причине болезнь разошлась по всей Европе. Так, сын принцессы Алисы Фредерик умер в возрасте трех лет от внутреннего кровотечения после падения из окна, еще трое внуков Виктории – Генрих, Вальдемар и царевич Алексей – также были гемофиликами.

Дочь Беатрисы (младшей дочери королевы), Виктория Евгения Юлия Эна, была супругой Альфонсо III. В этом браке родилось семеро детей: пять сыновей (двое из них были гемофиликами) и двое дочерей. Необычное заболевание их первого сына проявилось при обрезании, когда началось выраженное кровотечение, которое с трудом смогли остановить. Испанцы особенно чувствительны к вопросам крови, именно им принадлежит выражение «голубая кровь». Вскоре даже поползли слухи, что в королевском дворце ежедневно убивают по одному молодому солдату, дабы свежей кровью поддержать жизнь больных принцев.

В общей сложности болезнь унесла жизни порядка десяти королевских особ, еще четверо – под вопросом. Не стоит забывать и о младенцах, причина смерти которых часто была неизвестна. Вот так одна мутация может изменить историю.

Романовы против природы и веры

Многие императоры России, правившие после Петра III, часто состояли в том или ином родстве со своими супругами. При этом, глядя на династические браки правителей западноевропейских стран, Романовы относились с опаской к кровосмешению. Однако в истории этой династии все равно встречаются союзы между близкими родственниками. Следует отметить, что Православная Церковь запрещала венчать двоюродных братьев с сестрами, тем не менее такие браки были и даже заключены по православным обрядам.

Дочь Павла I и Марии Федоровны – Екатерина Павловна – в возрасте 20 лет вышла замуж за принца Георга Ольденбургского, своего двоюродного брата. Княжна была красива, и до свадьбы ей даже поступало предложение от Наполеона, которому она отказала. В браке у них родилось двое детей – сын Павел (умер в молодом возрасте) и Петр. Император Александр I хотел дать первому родившемуся племяннику титул великого князя, если ребенок будет крещен по православным обрядам. Но отец, принц Ольденбургский, не принял этого предложения, и маленький принц был крещен как лютеранин. Следует отметить, что оба ребенка были здоровыми, несмотря на близкородственную связь родителей. В возрасте 28 лет муж Екатерины умер от тифа после посещения одного из лазаретов Твери.

Согласно королевскому протоколу, королева Виктория сделала принцу Альберту предложение.

Княжна тяжело восприняла смерть супруга и впоследствии даже уехала за границу. У юной вдовы было немало претендентов на руку (включая Вильгельма Кларенса, будущего короля Великобритании Вильгельма IV), но она в итоге избрала своим вторым супругом Вильгельма Вюртембергского, который также приходился ей двоюродным братом. Вскоре после свадьбы Екатерина стала королевой Вюртемберга. От этого брака родились дочери Мария и София. Однако данному браку тоже не было суждено продлиться долго. B декабре 1818 года Екатерина Павловна почувствовала недомогание – простудилась во время одного из выездов после последних родов. Седьмого января на лице появилась какая-то сыпь, однако опасности никто не предвидел. Восьмого января воспаление стремительно распространилось, оказался пораженным мозг. Спасти королеву не удалось: утром 9 января 1819 года ее не стало, на тот момент ей было всего 30 лет.

Еще одним скандальным браком был союз Кирилла Владимировича Романова и Виктории Мелите. Отец князя Владимир Александрович и мать невесты Мария Александровна были родными братом и сестрой (дети Александра Второго), а супруги – соответственно, двоюродными. Однако скандальным данный брак стал не столько по причине близкого родства, сколько потому, что роман начался еще в пору замужества Виктории (она была замужем за герцогом Гессен-Дармштадтским). Николай II этот брак не признавал и после возвращения Кирилла в Россию изгнал его без права возвращения и лишил всех титулов и наград. Этим союзом Кирилл умудрился нарушить и каноны Православия, запрещавшего близкородственные браки, и законы империи, не позволявшие Романовым женитьбу без одобрения императора, да еще и на разведенной женщине протестантской веры. Даже тот факт, что позднее Виктория приняла Православие, не смягчил императора. У супругов было трое детей – дочери Мария и Кира, а также сын Владимир, все родились в срок и были здоровы.

У самого Николая II и его супруги Александры Федоровны и вовсе была запутанная ситуация. Она приходилась императору одновременно и сестрой, и тетушкой. В этом браке смешалось сразу несколько правящих династий Европы. Так, Вильгельмина Баденская, мать Марии Гессенской – жены Александра II, – была Николаю прабабушкой по линии отца. Она же была матерью Карла Гессенского, отца Людвига IV Гессенского – отца Алисы, а значит, и ей приходилась прабабушкой. Прусский король Фридрих Вильгельм II был отцом Фридриха Вильгельма III, который родил Александру Федоровну (Шарлотту Прусскую), жену Николая I. Стало быть Фридрих Вильгельм II был прадедом Николая II, а также прапрадедом Александры.

У Николая II и Александры Федоровны родился единственный наследник – цесаревич Алексей. Он также стал жертвой близкородственного брака – у мальчика была обнаружена гемофилия. Геном этой болезни его наградила мать, внучка королевы Виктории, которая была самым знаменитым носителем страшного заболевания. Юный цесаревич мог умереть еще в младенчестве, ведь для любого человека, больного гемофилией, смертельным может стать простой порез или падение. Кровь у таких людей свертывается очень плохо. Именно поэтому все детство Алексея прошло под неусыпным контролем специально приставленного к нему дядьки, который не спускал с цесаревича глаз.

Генетическое разнообразие в правящих домах Европы было невелико, круг возможных супругов ограничен, а нравы старой аристократии не давали возможности разбавить кровь монархов вливанием извне. В науке генетическим разнообразием называют распространенность одних и тех же черт в обществе. Это можно проиллюстрировать портретным сходством Николая II и Георга V, правителя Британской империи. Несмотря на разное «подданство», они приходились друг другу двоюродными братьями – внешнее сходство между ними было поразительным.

Глава 5. Болезни от любви и не только

Анекдотам и остротам про венерические заболевания нет числа. А ведь они вызвали не одну эпидемию за историю человечества. Ими болели люди самых разных слоев общества: короли, аристократы, слуги, крестьяне, военные. Откуда же они появились и как они описаны? Многие заболевания встречаются под странными названиями: гусарский насморк, триппер, французская болезнь, великая оспа и многие другие. В этой главе мы раскроем тайну некоторых подобных заболеваний.

Традиционно «болезнями души» преимущественно наделяли женщин. Виной тому в разные времена считали наличие матки, слабые нервы, магические способности, плату за колдовство и много других вещей, несвойственных мужчинам.

Истерия (бешенство матки)

В древнегреческие времена к женщинам относились не так, как к мужчинам. Определенные качества присваивались на основе гендера, и для женщин это включало легкомыслие, чрезмерную эмоциональность, темпераментность, непостоянство, детский интеллект, восприимчивость, обманчивость, чувственность, мягкость, заботливость как, биологическую склонность служить другим и выполнять домашнюю работу, неспособность отличить реальность от вымысла и отсутствие общей обоснованности (или даже способности рассуждать).

Одна из возможных причин таких стереотипов была связана с их биологией. Понятие «истерия» (от древнегреческого слова hystera – ‘матка’) описано в «Гиппократовом Корпусе». Это медицинские трактаты множества анонимных авторов, некоторые из которых приписывались великому врачу V века до н. э. Гиппократу. Он популяризировал идею «блуждающей матки». В Древней Греции считалось, что блуждающая и недовольная матка виновата в страшном женском недуге чрезмерной эмоциональности и истерии. Греки были уверены, что симптомы болезни определяются тем, где в теле бродит пораженный орган.

Как у мужчин могут наблюдаться все симптомы блуждающей матки – головные боли и головокружение и, конечно же, внезапная, невероятная смерть, – и все это без настоящей матки, весьма проблематично было объяснять теоретикам той эпохи. Но для греков матка была в значительной степени слабостью женщин (Аристотель считал, что женщина – это «деформированный» или «изуродованный» мужчина), а сам этот орган рассматривался более интимная версия ахиллесовой пяты.

Большинство авторов согласны с тем, что матка является органом, способным двигаться в ситуациях подавления менструального цикла, истощения, недостаточного питания, полового воздержания и чрезмерной сухости или легкости самого органа.

Гиппократ полагал, что матка двигалась вверх в теле женщины, когда становилась горячей и сухой от переутомления или отсутствия орошения мужским семенем, ища прохладные и влажные места, пытаясь восстановить свое равновесие. Когда матка пыталась пробиться к «людным» местам в центре туловища женщины, это наносило ущерб ее физическому и психическому благополучию, заставляя свою обладательницу падать в обморок или терять дар речи.

Известный ученый Аретей Каппадокийский, современник Галена, принял основное учение Гиппократа об истерии. Он считал, что в середине бока женщины лежит матка, вязкая, очень похожая на животное; она двигается туда и сюда в боках, вверх по прямой линии ниже хряща грудной клетки, а также наискось вправо или влево, – либо в печень, либо в селезенку; она подвержена выпадению вниз, одним словом, совершенно беспорядочна, наслаждается ароматными запахами и приближается к ним, при этом у нее отвращение к зловонным запахам, и она убегает от них, и в целом, матка подобна животному внутри животного. Таким образом, если матка поднималась, то она вызывала вялость, упадок сил и головокружение, «и у женщины болели вены с обеих сторон головы». Если матка опускалась, было «сильное чувство удушья, потеря речи и чувствительности» и, что наиболее драматично, «внезапная, невероятная смерть».

К счастью, римляне дистанцировались от представления о действительно блуждающей матке, а врач Гален заметил, что, хотя может показаться, что она движется, на самом деле это напряжение мембран, которые удерживают ее на месте, слегка подтягивая. Проблема, как он утверждал, заключалась в «удушье» матки скоплением менструальной крови или, что еще хуже, женской версией «семени», которое смешивалось с мужской спермой. Оставшееся семя начинало гнить и выделять пары, которые портили другие органы.

Соран Эфесский, еще один врач II века н. э., выступил против теории «блуждающей матки». Он считал, что матка не выходит наружу, как дикое животное, а скорее, сжимается из-за стриктуры, вызванной воспалением.

Особенно увлекательными являются методы лечения этого недуга в то время: врачи прописывали всевозможные средства, чтобы вернуть матку на место. Женщинам предлагалось втирать мед во влагалище и жевать зубчики чеснока. Идея заключалась в том, что матка будет соблазняться сладким запахом меда и отталкиваться от запаха чеснока. В случае, если матка сместилась к печени, врач сдвинет ее вниз, а затем завяжет повязку под ребрами, чтобы она снова не поднялась. Другие врачи рекомендовали лечение, включавшее зелья, окуривание, горячие и холодные ванны. Греческие врачи прописывали коровий или козий навоз или птичий помет, часто в сочетании с ароматным вином или розовым маслом. Но все единогласно сходились в одном: половая жизнь и беременность были идеальным лекарством. Одно предписание, например, заключалось в том, чтобы женщины беременели как можно чаще, дабы занимать якобы скучающую матку и, следовательно, возвращать ее на законное место. Некоторые врачи стремились вызвать у своих пациентов оргазм прямым массажем половых органов, другие предпочитали вообще удалять клитор.

Греки винили блуждающую и недовольную матку в чрезмерной эмоциональности и “истерии” женщин.

Блуждающая матка как концепция была вновь популяризирована доктором Эдвардом Джорденом, опубликовавшим «Удушение матери» в 1603 году. Несмотря на то что Соран был влиятельным писателем по гинекологии, а Гален – греко-римским писателем-медиком, оказавшим наибольшее влияние на медицину Средневековья и Ренессанса в Европе, вера в «блуждающую матку» продолжала существовать, например, во влиятельном трактате Эдварда Джордена о предполагаемом заколдовывании 14-летней Мэри Гловер.

В 1700-х годах теоретическая причина истерии начала перемещаться из матки в мозг. Но это не остановило появление широко распространенной женской истерии в XIX веке, когда населению продавались бесчисленные лекарства от ненормальных маток, в том числе гипноз и вибрационные устройства, а также обрызгивание женского живота струями газа.

Затем труды великого Зигмунда Фрейда поставили под сомнение «маточное» происхождение истерии, так как у мужчин она тоже бывает и проявляется аналогичными симптомами. Фрейд, по сути, засвидетельствовал, что сам испытал то же самое, и его изучение мужской истерии действительно повлияло на знаменитый эдипов комплекс. Самое главное, Фрейд ясно обозначил, что психологические расстройства исходят из мозга, а не от неправильного расположения матки.

Спустя годы идея блуждающей матки стала мифом, ошибочность которого была доказана техническими достижениями и современными врачами. Тем не менее миф о «блуждающей матке» и теория «истерии» все еще не забыты.

Гонорея (гусарский насморк)

Только представьте: самая распространенная бактериальная инфекция в мире – это инфекция, передающаяся половым путем, а именно гонорея (по-другому – триппер, гусарский насморк). Каждый год этим заболеванием заражаются около 78 млн человек или чуть менее одного процента от всего населения земного шара.

Гонорея известна человечеству с давних времен, ее описание можно найти у Гиппократа, который описывал специфичные выделения из влагалища у женщин. Самым древним документом, где можно найти указания на это заболевание, следует считать Библию, а именно Третью книгу Ветхого Завета (550–400 года до нашей эры). Именно этот источник в давние времена регулировал гигиенические и карантинные меры. Все, кто сталкивался с гонореей, знали, что «если у кого будет истечение из тела его, то от истечения своего он нечист», и «всякая постель, на которой ляжет имеющий истечение, нечиста, и всякая вещь, на которую сядет, нечиста».

Во II веке нашей эры знаменитый Клавдий Гален описал это заболевание и дал ему название «гонорея» (от греч. gonos – ‘семя’, rheo – ‘теку’) в связи с его клиническими проявлениями.

Время начала гонореи как распространенного заболевания или эпидемии сложно определить точно. Так, одним из первых надежных источников являются записи в Актах английского парламента. В 1161 году этот орган принял закон о сокращении распространения «заболевания, сопровождающегося жжением». Для этого был выпущен указ, запрещавший работницам лондонских домов терпимости с симптомами такого недуга прием посетителей. Аналогичный указ был издан Людовиком IX во Франции в 1256 году; благодаря этому болезнь была практически побеждена. Сицилийская королева Иоанна I решила бороться с проблемой более радикально и в 1347 году для предупреждения этого заболевания ввела в заведениях, где дамы обслуживали мужчин, обязательные медицинские профилактические осмотры.

По совпадению или в зависимости от появления эпидемии гонореи в европейском средневековом обществе, городские врачи были обязаны лечить проституток, зараженных гонореей, а также прокаженных и других больных, не имея права отказаться принимать пациента. Следует отметить, что в шестнадцатом веке начинается эпидемия еще одного венерического заболевания – сифилиса. Некоторое время сифилис и гонорею вообще считали одним заболеванием. С этим связана печальная история шотландского врача и анатома Уильяма Хантера (1718–1783). Он был уверен, что сифилис и гонорея – два самостоятельных заболевания. Чтобы доказать это, он пошел на безумный эксперимент: ввел себе в уретру прививочный материал от больного гонореей. К несчастью, у пациента была и скрытая форма сифилиса, о чем Хантер узнал только после появления твердого шанкра.

Ввиду отсутствия антибактериальной терапии венерические болезни лечили крайне неважно и самыми изощренными методами. Существуют записи с английского военного корабля «Мери Роуз», где были найдены различные инструменты, включая шприц, который, по некоторым данным, использовался для введения ртути через уретру всем членам экипажа, больным гонореей. Дело в том, что в те времена для лечения как гонореи, так и многих других болезней использовали ртуть.

Еще одним популярным средством в XIX веке был нитрат серебра, но его достаточно быстро заменил протаргол, изобретенный Артуром Айхенгрюном. Этот тип коллоидного серебра компания Bayer продавала с 1897 года. Долгое время именно этим препаратом лечили от гонореи, пока в 1941 году не начали использовать пенициллин, выделенный микробиологом Александром Флемингом из плесневых грибов. Далее лечение шло по отлаженной схеме до тех пор, пока в 60-е годы у гонореи не появилась устойчивость к пенициллину.

Гонорею, как и другие заболевания, долгое время лечили ртутью.

И самое интересное: откуда же такие странные названия? Ответ очень прост. Название «триппер» появилось из Германии: немцы называли так эту болезнь (от нем. tropfen – ‘капля’) по характерным выделениям из уретры у мужчин. Ну, а первое упоминание о гусарах встречается в дневнике шотландского путешественника Патрика Гордона в 1634 году. Он долгое время прожил в России и даже учил Петра I воинскому искусству. Гордон зафиксировал, что в Кожуховском походе 1694 года приняли участие три роты гусар. Учитывая, что у них был запрет на вступление в брак без разрешения командира, красавцам-военным приходилось искать себе «временных жен» при любом удобном случае. В гусарских полках служили крепкие, здоровые мужчины, которые долго жить в воздержании просто не могли, а дамы были совсем не против делить с ними ложе. Все это со временем стало причиной того, что гусар начали воспринимать как ветреных соблазнителей. Они же, вступая в беспорядочные связи, часто страдали гонорей, откуда и пошло название «гусарский насморк», которое было активно распространено в среде военных из-за характерных выделений из уретры.

Сифилис (французская болезнь)

Эта болезнь долгое время была одним из самых распространенных венерических заболеваний и нашла отражение в мировых произведениях литературы и живописи, хотя в свое время считалась позорной. При этом каких только не было названий у сифилиса: французская, итальянская, венецианская, кастильская, португальская, турецкая, польская болезнь. Связаны они все были с тем, что каждая страна приписывала эту напасть своими соседями. Нельзя не упомянуть и следующие названия: lues (или Lues venerea, что на латыни означает «венерическая чума»), «болезнь Купидона» и «великая оспа» (из-за схожести клинических симптомов на ранних стадиях), которые также использовались для обозначения сифилиса в древние времена; именно эти термины можно встретить в древних документах и некоторых произведениях литературы.

Интересно, что не все названия носят исключительно исторический характер: lues и сегодня можно увидеть в официальной медицинской документации. Само название «сифилис» было придумано итальянским врачом и поэтом Джироламо Фракасторо в его известной поэме Syphilis sive morbus gallicus (по-латыни – «Сифилис или гальская болезнь»), написанной по-латыни в 1530 году. Главный герой поэмы – пастух по имени Сифил – за неповиновение богам был наказан тяжелой болезнью. Именно так «многонациональная» болезнь обрела современное устойчивое название.

Существует множество теорий возникновения сифилиса как заболевания. Одна из наиболее распространенных гипотез гласит, что сифилис был завезен из Нового Света в Европу после путешествий Колумба. Многие члены его экипажа участвовали во вторжении в Италию с армией короля Карла VIII, после чего началось активное распространение этого заболевания в Европе, что и служит подтверждением этой теории. Первая зафиксированная вспышка заболевания в Европе произошла в 1495 году во французских войсках, осаждавших Неаполь (та самая армия Карла VIII). Именно оттуда и пошло название «французская болезнь». Из этого очага, благодаря налаживанию торговых связей, сифилис распространился по всей Европе. И уже в 1496 году эпидемия этой болезни бушевала на территории Италии, Франции, Швейцарии и Германии, а затем перекинулась на Австрию, Венгрию и Польшу.

В 1499 году сифилис впервые появился в России, и вскоре потребовалось разрабатывать специальные меры для борьбы с ним. Началом планомерной борьбы с этим заболеванием можно считать 1667–1679 годы, когда царским указом Аптекарскому приказу было предписано осматривать лиц с «прилипчивыми болезнями». Первые систематические мероприятия были проведены уже в царствование Петра I. В Москве и Петербурге начали лечить мужчин, страдающих венерическими заболеваниями, в госпиталях, однако виновницами, заразившими их, никто не занимался. Позже, в 1711 году был издан указ, согласно которому женщины, ведущие распутный образ жизни, помещались в прядильный дом (специализированное трудовое учреждение), а «винные бабы и девки отсылались в мануфактур-коллегии». В последующих указах вводились запретительные меры, направленные на ликвидацию публичных домов. Однако несмотря на все карательные меры, заболеваемость сифилисом продолжала расти.

Катастрофический рост количества больных вынудил правительство, помимо предупредительно-репрессивных мер, серьезнее озаботиться и организацией медицинской помощью населению. И только в 1763 году, после донесения из петербургского госпиталя о том, что из 671 пациента «две трети одержимы фран-венерией, полученной от проституток», Сенат распорядился выслать всех найденных «баб и девок» в Нерчинск.

В XVII веке появляются первые в России специалисты-«сифилидологи», а в середине XVIII века учреждается специальное лечебно-исправительное заведение (Калининская больница) для, как следовало из указа императрицы Елизаветы Петровны, «непотребных жен и девок». В 1776 году в Москве была открыта Екатерининская больница, а в 1780 году в Санкт-Петербурге – Обуховская сифилитическая больница на 30 коек в дополнение к уже существовавшей «секретной» больнице.

Сифилисный госпиталь поразил Николая I так сильно, что будущий император воздерживался от половой жизни до самой женитьбы.

Состоятельные жители столиц при этом лечились дома, а в больницы обращались те, кто не мог себе позволить оплачивать ежедневные визиты врачей. Правда, лечиться в больнице решались только самые отчаявшиеся, так как условия больше походили на наказание за грехи и отнюдь не способствовали исцелению. В 1844 году по воле Николая I открываются дополнительные секретные отделения для сифилитичек-непроституток в Обуховской больнице на 50 коек и в Петропавловской на 22 места. А с 1843-го по 1853-й годы в Петербурге работала особая сифилитическая больница для женщин на 200 коек. Согласно имеющимся записям, император Николай I уделял такое внимание этому недугу в связи с потрясением, испытанным еще в юности, когда в военном госпитале он увидел солдат, «одержимых любострастной болезнью». Из рассказа Николая: «Больные, которых я увидел, произвели на меня такой ужас, что я до самой женитьбы своей не знал женщин». Не только эмоциональные причины сыграли свою роль в борьбе с сифилисом, но и экономические.

Следует отметить, что в городских больницах и госпиталях часто лечили «срамную болезнь» брезгливо, неряшливо и с осуждением, не беря во внимание, что жертвами становились не только распутники, но и люди, покурившие одну трубку, попившие из одной кружки, помывшиеся в одном корыте с зараженным человеком. И отпущенные на свободу пациенты в острой стадии болезни заражали свои семьи и знакомых. Несмотря на открытие больниц, первоначально не существовало эффективных методов лечения сифилиса. Болезнь тогда была гораздо более смертельной, чем сегодня, поскольку на начальных стадиях заболевания в Европе применялось много неэффективных и даже опасных методов лечения. Целью было изгнать чужеродное, вызывающее заболевание вещество из организма, поэтому методы включали кровопускание, использование слабительного и ванны с вином и травами или оливковым маслом.

В XVI веке пациентам с сифилисом (как и при гонорее) различными способами вводили ртуть, в том числе втирая ее в кожу, накладывая пластырь и через рот. Также использовался метод окуривания ртутью, при котором ртуть испарялась над огнем, и пациенты подвергались воздействию образующегося пара. Либо пациентов сажали на бездонное сиденье над горячими углями или помещали их в особую коробку – скинию (голова оставалась снаружи), в которую подавался ртутный пар. Целью такого лечения было вызвать у пациента слюноотделение, которое, как считалось, изгоняло болезнь. Другим методом лечения в XVI веке, за который выступал итальянский врач Антонио Муса Брассавола, было пероральное введение китайского корня, разновидности сарсапариллы. А в XVII веке английский врач и травник Николас Калпепер рекомендовал использовать дикие «анютины глазки».

Было замечено, что иногда пациенты, у которых поднималась высокая температура, излечивались от сифилиса, поэтому в течение короткого времени для лечения сифилиса использовалась малярия, поскольку она вызывала длительную и высокую температуру (форма пиротерапии). Это считалось приемлемым риском, потому что малярию позже можно было излечить с помощью хинина. Эти методы лечения окончательно устарели с открытием пенициллина, а его широкое производство после Второй мировой войны позволило эффективно и надежно лечить сифилис.

Чума – ужас сквозь тысячелетия

Хотя в современном мире случаи заболевания чумой единичны, эта болезнь хорошо изучена и разработаны способы ее лечения, само слово «чума» до сих пор будоражит воображение и ассоциируется с чем-то ужасным и непостижимым.

На протяжении нескольких тысячелетий чума периодически напоминала о себе «яркими» вспышками или, скорее, черными пятнами в историческом смысле. Наиболее значимыми и катастрофичными можно назвать Юстинианову чуму в Византии и эпидемию в средневековой Европе.

Эту болезнь прозвали Черной смертью, о ней написано множество книг, снято немало кинолент и создано множество картин. Чего стоит работа Питера Брейгеля «Ад на Земле», изобразившая весь ужас и социальные потрясения, последовавшие за чумой, опустошившей средневековую Европу!

Трудно точно определить причину возникновения чумы, однако, безусловно, ведущими факторами риска были загрязненность окружающей среды, скученность населения в городах, обилие мусора, нечистот и грызунов, преимущественно крыс, являющихся переносчиком ненавистной бактерии. Блохи, живущие на теле крыс, также ответственны за заражение при укусе человека; кроме того, заразиться можно было, просто вдохнув частицы пыли, содержавшие чумные бактерии. Развитие болезни сопровождает образование бубонов – увеличение лимфатических узлов паховой и подмышечной областей, а также шеи, при этом бубоны приобретают черный окрас, что также отражено и в нарицательном названии болезни.

Первым хорошо задокументированным эпизодом была чума Юстиниана, названная в честь императора Юстиниана I. Любопытен тот факт, что в ходе составления генеалогического древа иерсинии (возбудителя чумы) при анализе зубов жертв из братских могил было обнаружено, что штаммы, обусловливавшие вспышки в девятнадцатом столетии, были родственны тем, что вызывали чуму в эпоху Юстиниана!

Самые первые упоминания чумы встречаются еще в Афинах до нашей эры. Эпидемия началась на второй год Пелопоннесской войны, распространившись из стран Африки по торговым путям и унеся жизни около трети тогдашнего населения Афин. Хотя некоторые исследователи сомневаются в правильности упоминания чумной болезни как причины высокой смертности, существуют предположения об иных заболеваниях, таких как брюшной тиф, оспа или геморрагическая лихорадка. Следующая чумная эпидемия случилась в 165 году уже нашей эры, хотя и эту вспышку, возможно, путают с эпидемией оспы, проявляющейся как раз лихорадкой, диареей, фарингитом и сыпью. Несмотря на это, данное инфекционное заболевание внесло значительный вклад в падение Римской империи, выкосив около 30 % всего населения.

Чума Юстиниана была одним из наиболее страшных проявлений этой болезни, она способствовала гибели миллионов человек, затронув огромную Византийскую империю и портовые города Средиземноморья. Имеются сведения, что даже сам император Юстиниан заразился чумой, однако ему посчастливилось выжить. При генетическом исследовании предположили, что истоки чумной болезни, появившейся в пятисотых годах первого тысячелетия, следует искать в Китае. Колоссальные человеческие потери, безусловно, ослабили влияние Византийской империи, что позволило другим народам заполучить политическую власть. Огромные земли были опустошены, что сыграло на руку кочевым племенам с юга, которым удалось захватить большую часть территории великой страны.

Черная смерть четырнадцатого столетия является событием мирового масштаба, приведшим к гибели огромного количества людей по всей Европе, в Азии и Африке, она имеет общие корни с чумой, возникшей в эпоху Юстиниана. В то время источником инфекции, вероятнее всего, стали пустыня Гоби в современной Монголии и регионы Индии или Китая. Тогда вместе с обозами, красивыми тканями и шкурами животных болезнь распространилась вдоль всего Великого шелкового пути. К 1348 году чума бушевала во Франции, Испании, Португалии, Италии и Англии, а к 1351 году добралась и до России. По статистике, чумная пандемия в Европе унесла жизни практически 50 % всего населения.

В середине XIX века снова появились сведения об этой болезни. Чума – трансмиссивное заболевание, то есть передающееся через переносчиков (блохи, грызуны). Этиологическим фактором является бактерия Yersinia pestis, открытая после вспышки чумы в Гонконге в 1894 году бактериологом Александром Иерсеном. Чума оказала огромное влияние на исторический процесс за счет нескольких крупных эпидемиологических вспышек, повлекших за собой значительные человеческие потери, поэтому интересным представляется освещение основных исторических периодов чумной болезни и ее влияния не только на смертность, но и последующие исходы, в том числе фертильность.

Каждая масштабная вспышка чумы порождала небывалый всплеск рождаемости.

Стоит сказать, что чума – это не какая-то страшная болезнь из учебников истории. Казалось бы, современная медицина, возможности профилактических мероприятий, урбанизация населения должны были устранить всяческие размышления на тему актуальности этого заболевания. Однако до сих пор есть регионы, в которых существует настороженность и неблагоприятная эпидемиологическая обстановка по распространению чумы, – Уганда, Демократическая Республика Конго, Мадагаскар. В 2017 году более двух тысяч человек на Мадагаскаре заболели легочной формой чумы, обладающей высокой скоростью распространения за счет воздушно-капельного механизма передачи инфекции.

Но вернемся в середину XIX века. В этот период, как и раньше, начало заболевания соотнеслось со вспышкой в провинциях Китая и быстро распространилось на соседние регионы. Благодаря созданию и последующему внедрению программ по вакцинации, в колонизированной Англией Индии удалось остановить прогрессирование болезни.

После открытия возбудителя чумы формируется более полноценная картина заболевания и возможностей его распространения. Однако в древние или средневековые времена таких исследований не было, в результате чего причиной возникновения Черной смерти люди считали то загрязнение воздуха, то Божью кару, то обвиняли отравителей – иностранцев, евреев, представителей иных конфессий. В Средневековье, помимо популярных предположений о гневе Божьем как причине чумной эпидемии, распространенной версией являлось заражение атмосферы из-за пагубного влияния космических тел, звезд или ядов, возникающих при разложении трупов или гниении мусора, отбросов. Одним из вариантов профилактики заболевания было ношение сильно пахнущих цветов или трав, которые якобы «отпугивали» зараженный воздух.

В XVII–XVIII веках одним из главных символов чумы стало изображение чумного доктора, костюм которого включал кожаный плащ, пропитанный воском, и маску с длинным клювом, который наподобие противогаза препятствовал проникновению зараженных аэрозольных частиц. При этом под маску зачастую набивали большое количество трав или цветов, аромат которых защищал от патогенных испарений. Длинная трость врача позволяла исключить прямой контакт с зараженным пациентом и провести необходимое обследование.

С точки зрения популяционных исследований чума была тотальной катастрофой, уносившей жизни миллионов людей. Разумеется, такая динамика отрицательно сказывалась и на репродуктивных возможностях населения. Однако существуют сведения, что на рубеже XVI–XVII веков некоторые жители Европы пытались справиться с бременем эпохи с помощью активного бракосочетания после стихания болезни. Так, например, в Кельне после событий 1451 года, унесших жизни более двадцати тысяч человек, было заключено более четырех тысяч браков. По некоторым данным, люди пытались справиться с негативными последствиями чумной болезни, катастрофической эпидемиологической ситуацией с помощью единения, сближения и общности. Интересен тот факт, что после вспышек чумы каждый раз возникал небывалый всплеск рождаемости. В Париже в начале XV века был образован «двор любви», в котором люди устраивали различного рода празднества и развлечения с целью отвлечения от неутешительных событий действительности.

В настоящее время человечество все еще не способно полностью побороть риски инфицирования чумной бактерией, однако возможности современной медицины в развитых регионах позволяют с надеждой смотреть на будущее, в котором не будет места Черной смерти.

Натуральная оспа беспощадна даже к королевам

Натуральная оспа (variola vera) или черная оспа – чрезвычайно заразная болезнь, которой в течение долгого времени болел без преувеличения весь мир. Сейчас она представляется нам чем-то похожим на ветрянку, смешным, незначительным, далеко ушедшим в прошлое заболеванием. Благодаря вакцинации человечество полностью избавилось от этой болезни, поскольку в природе нет резервуара вируса натуральной оспы. Носителем является только человек. Именно поэтому поголовная обязательная вакцинация людей полностью исключила возможность его распространения. Сейчас этот вирус в качестве образца содержится в нескольких лабораториях.

А что же было раньше? Болезнь эта известна еще с древности, она активно распространялась как на Востоке, так и в Европе. Считалось, что в Европе встретить человека, не переболевшего натуральной оспой, практически невозможно. Королева французской провинции Бургундия Аустригильда в 592 году, умирая от оспы, просила своего супруга в виде последней милости казнить обоих ее врачей, если они не смогут спасти ее. Он ее просьбу исполнил и приказал изрубить их мечами. В Средние века у немецких народов сложилась распространенная поговорка: «Von Pocken und Liebe bleiben nur Wenige frei» («Немногие избегнут оспы и любви»). Казалось, эта эпидемия была вечной, периодически затухая, но при этом унося ежегодно десятки тысяч жизней. Смертность от этой инфекции была высокой: погибали около 30 % заболевших. Лечить ее не умели, точнее, лечили как могли: травами, кровопусканиями, молитвами, использовали и карантины, но особого эффекта от этих мер не было. Придуманные против оспы заклинания, молитвы и талисманы, разумеется, нисколько не содействовали ослаблению этой болезни, равно как и тогдашние методы лечения (например, когда больного одевали в красную одежду, чтобы «выманить оспу наружу».

В 1580-х годах при освоении Америки европейцы завезли вирус оспы в местные поселения, и индейцы стали умирать целыми племенами. Кстати, считается, что индейцы подарили Европе сифилис – вот такой трагичный обмен.

Если человеку повезло выжить, то его лицо и тело оставались обезображенными рубцами оспин. Часто на портретах богатые и знаменитые люди просили «сгладить» свой внешний вид и не прорисовывать эти уродливые рубцы. Можно сказать, это был такой средневековый аналог фотошопа. Именно поэтому реальных изображений тех лет осталось очень мало. Но осознавая масштабы эпидемии, сложно представить, как выглядела Европа XV–XVIII веков.

Так или иначе, до конца XVIII – начала XIX веков оспа косила целые поколения людей, невзирая на их статус и материальное положение. От нее умирали короли, аристократы, купцы, крестьяне. Это высокозаразное заболевание поражало все слои населения без исключения. Не обошла она и королевских особ.

В 1694 году от натуральной оспы в возрасте 32 лет умерла королева Англии и Шотландии Мария II, предпоследняя представительница Стюартов на британском престоле. Ее младшая сестра-наследница королева Анна – первый монарх Соединенного Королевства Великобритании – в 1687 году из-за оспы потеряла двух своих новорожденных дочерей и чуть было не потеряла мужа. Ее единственный из 17 (!) детей переживший младенчество сын также умер от натуральной оспы в 1700 в возрасте 11 лет, тем самым прервав династию Стюартов на британском троне. В свой день рождения в Виндзоре он, как говорили придворные, «разгорячился» во время танца. С наступлением темноты мальчика начало трясти от сильного озноба. У принца начала подниматься температура. Врачи не смогли быстро поставить диагноз, предполагая оспу или скарлатину, но решили сделать кровопускание, чем окончательно добили наследника.

В 1711 году оспа стала причиной смерти императора Священной Римской империи Иосифа I, в 1724 году свела в могилу 17-летнего испанского короля Луиса I. В России она настигла юного императора Петра II, умершего в январе 1730 года, ей переболел и был обезображен Петр III. В мае 1774 года оспа оборвала жизнь правившего на протяжении почти 60 лет французского короля Людовика XV.

Натуральная оспа стала первой инфекцией, против которой появилась вакцина, и в 1977 году болезнь, уносившая миллионы жизней, была искоренена.

Российская императрица Екатерина II ужасно боялась оспы. После того как во время эпидемии 1768 года от нее скончалась молодая графиня Шереметева, императрица сделала себе и цесаревичу Павлу прививку. А когда она узнала о том, что ее современник король Франции Людовик XV умер от оспы, писала: «Какое варварство, наука позволяет лечить эту болезнь!»

Общий масштаб эпидемии показывает история семьи одной из влиятельнейших и богатейших женщин Франции и всей Европы своего времени, которая трагически потеряла почти всех своих детей из-за оспы. Елизавета Шарлотта Бурбон Орлеанская (1676–1744) была современницей Петра Первого и приходилась племянницей Людовику XIV – знаменитому королю Франции. Она была дочерью единственного младшего брата короля и имела в распоряжении колоссальные средства, лучшую медицину того времени и неограниченные ресурсы. В 1698 году она торжественно вышла замуж за наследного герцога Лотарингии Леопольда I Иосифа, сына австрийской принцессы. Первоначально отношения между мужем и женой складывались удачно, однако с годами и после многочисленных родов внешность Елизаветы Шарлотты изменилась, и ее супруг начал обращать свое внимание на придворных метресс.

В этом браке с 1699 по 1715 годы Елизавета Шарлотта родила четырнадцать детей. То есть на протяжении 16 лет практически каждый год она рожала по ребенку. Но до совершеннолетия дожили только 4 – два сына и две дочери. Большинство ее детей скончались, заболев оспой во время эпидемии 1711 года. К середине 1711 года из десяти рожденных к тому моменту детей в живых остались только двое мальчиков. Один из них позже, в 1723 году скончался в возрасте 16 лет от той же оспы. Ужасающая статистика детской смертности тех времен, неправда ли? После 1711 года принцесса родила еще четверых детей, к которым судьба была более благосклонна. Только одна девочка умерла при родах, трое остальных детей остались живы.

Все четверо прожили интересную жизнь. Старший сын благодаря бабушке и родству с австрийским домом стал императором Священной Римской империи, чьи потомки правили в Австрии вплоть до 1918 года. Его брат был видным военным деятелем тех времен. Старшая дочь удачно вышла замуж за короля Сардинии, но, родив четверых детей, погибла при родах в 29 лет, заболев пресловутой оспой и не пережив мать. А младшая дочь замуж так и не вышла, по преданию, страшно боясь повторения участи матери и сестры.

Натуральная оспа стала первой инфекцией, против которой появилась вакцина, и она в конце концов помогла полностью избавиться от болезни. В 1977 году после поголовной тотальной вакцинации Всемирная организация здравоохранения объявила о полном искоренении оспы на нашей планете. Снилось ли такое нашим предкам?

Чахотка – модная болезнь аристократок

XVIII–XIX века в России по праву называют расцветом русского дворянства. В те времена, воспетые Пушкиным, каждая уважающая себя барышня-аристократка мечтала быть похожей на идеал. Идеальной красотой тогда считался белый цвет лица с легкой краснотой щек, бледно-синеватая кожа, тонкий изящный стан с талией, подчеркнутой корсетом, манера речи с придыханием, слабость в обыденных вещах и обмороки по незначительному поводу. Вся эта, на первый взгляд, благородная романтичность полностью укладывается в клиническую картину туберкулеза или, как его тогда называли, чахотки.

В XIX веке полагали, что чахотку вызывают нервные потрясения, несчастная любовь, ипохондрия и сердечные раны.

Примерно в это же время в Российской империи начинается эпидемия. Трудно сказать, почему до этого времени туберкулез не был столь распространен. Возможно, это было связано с низкой плотностью населения: до Петра Первого практически отсутствовала скученность людей в городах, все строения были низкими, а города – малонаселенными. Кроме того, даже одежду было принято носить гораздо более теплую, подходящую отнюдь не жаркому климату. С приходом моды на европейские тонкие кафтаны и открытые платья простудиться и ослабить иммунитет стало гораздо проще, поскольку такая одежда не годилась для наших широт. Безусловно, свою роль сыграл и перенос столицы в ветреный приморский Санкт-Петербург; дворянство стремилось жить ближе ко двору, независимо от состояния здоровья. Многочисленные многолюдные балы в плохо отапливаемых помещениях, мода на глубокие декольте и тонкие шелковые кафтаны плохо влияли на общую эпидемиологическую обстановку в среде дворян. Среди крестьянского населения в деревнях туберкулез встречался гораздо реже, но городские трущобы не были им обделены.

Чахотка не считалась непристойной болезнью, следствием нищеты и обездоленности. Наоборот, в XIX веке полагали, что туберкулезом заболевают люди, обладающие особо тонкой и ранимой душевной организацией – много думающие, творческие и чувствительные. Считалось, что чахотку вызывают нервные потрясения, несчастная любовь, ипохондрия и сердечные раны. Больная чахоткой девушка тонка и изящна, бледна и задумчива, у нее совершенно очаровательный чахоточный румянец и аристократический блеск глаз. Конечно, когда температура держится месяцами, глаза будут блестеть, а румянец – пылать. Высший свет буквально грезил этим нездоровым образом: дамы закапывали в глаза белладонну, чтобы получить вожделенный горящий чахоточный взгляд.

Эта болезнь в то время стала абсолютным бичом, ей страдали все слои общества, независимо от материального статуса, положения и возраста. Но особенную опасность туберкулез представлял для молодых беременных женщин. В условиях многочисленных родов ослабленный туберкулезной палочкой организм часто не выдерживал деторождения, что приводило к преждевременной гибели новоиспеченной матери.

Долгое время, вплоть до конца XIX века – открытия знаменитым ученым Кохом палочки-возбудителя – способ передачи болезни оставался неизвестным, существовало множество разных теорий. Контактный путь передачи от человека к человеку не всегда находил подтверждение, поскольку даже в одной семье могли одновременно быть и больные, и абсолютно здоровые на вид люди. В связи с этим никаких мероприятий по организации карантина никогда не проводилось. Основным способом лечения в бедных семьях была молитва, а в богатых – поездка на воды к целебным источникам, где климат, воздух и вода благоприятно влияли на легкие больного. В дворянской среде даже стало модным «ездить на воды» для поправления здоровья. Безусловно, в условиях отсутствия антибиотиков это была достаточно хорошая мера, помогающая продлить жизнь, поскольку ветреный, достаточно холодный климат Санкт-Петербурга и его окрестностей не способствовал стабилизации состояния больного.

В многочисленных воспоминаниях русской аристократии встречаются записки о том, что беременных больных чахоткой девушек специально вывозили на лечебные курорты Европы, чтобы облегчить состояние, что нередко заканчивалось печально. В многодневной поездке по кочкам и ухабам в карете, запряженной лошадьми, девушек, как говорили, «растрясало», что приводило к кровотечению, выкидышу и преждевременным родам.

Императорскую семью чахотка также не обошла стороной. Самой известной долго болеющей женщиной стала императрица Мария Александровна, жена царя Александра II. Ее болезнь была продолжительной и мучительной, на пару месяцев в году она вынуждена была уезжать за границу в теплый климат. Именно благодаря ей французская Ницца стала столь популярна среди русских дворян.

Современники Александра II (1818–1881) так отзывались о Марии Александровне: «Каждая следующая беременность Ее Величества протекала все сложнее и сложнее. Поэтому перерывы между родами были по несколько лет. Если после первых родов она смогла встать на девятые сутки, то после седьмых – лишь на четырнадцатые. Во время празднеств и торжеств императрице было так плохо, что она покидала зал, ее тошнило. Возвращалась, похожая на покойницу». Надо понимать, что придворное платье весило немало, а на голове и руках были тяжелые бриллиантовые украшения. Стоять при токсикозе с пораженными туберкулезом легкими в душных помещениях практически в доспехах было физически очень тяжело.

Все приемы и праздники были обязательными для посещения. Императрица «совершенно утратила прежнюю живость», превратилась в скелет, покрытый пудрой и румянами. Ей было всего 36 лет. Фактически от нее осталась одна оболочка. Известно, что 8 ее детей пережили младенчество. Выкидыши и мертворожденных детей никто не считал. После завершения репродуктивной функции здоровье ее так и не вернулось, она выглядела старше своих лет и сильно болела. Перед смертью туберкулез окончательно добил некогда веселую Марию, последние годы она почти не выходила из своих комнат, а ее муж открыто завел вторую семью. В возрасте 55 лет она тихо умерла. К слову, их старший сын – наследник престола Николай Александрович – скончался от туберкулезного менингита в 21 год, а на месте его гибели в Ницце построен храм Русской Православной Церкви.

Но не всем августейшим особам повезло пережить роды и дожить до зрелого возраста. Родная младшая сестра императора Александра – Александра Николаевна – скончалась через год после замужества от «скоротечной чахотки». В начале 1844 года в 18 лет живая и веселая Адини, как ее ласково звали в семье, вышла замуж и, что поразительно для монарших особ, не по расчету, а по любви. Через несколько месяцев после свадьбы у Александры Николаевны был диагностирован туберкулез. Об этом Николаю I сообщил его лейб-медик Мандт, приехавший для этого в Англию, где в это время с визитом был император. Он сказал царю, что одно легкое великой княгини уже настолько поражено, что надежды на выздоровление нет. Ее болезнь связывали с ежедневными длинными прогулками и зарядкой на улице в любое время года, что было рекомендовано для общего укрепления английской гувернанткой. Течение болезни осложнялось беременностью. Император, прервав визит, срочно вернулся в Петербург. По причине слабого здоровья Александра с мужем после свадьбы так и не поехали на родину мужа в Гессен-Дармштадт, оставшись в России в Санкт-Петербурге. 29 июля 1844 года, за три месяца до срока, Александра Николаевна родила сына, который умер вскоре после рождения, и в тот же день она скончалась сама. «Будьте счастливы», – были ее последние слова. Отец-император плакал, не стесняясь своих слез. Смерть дочери он считал наказанием свыше за кровь, пролитую в год ее рождения – год подавления восстания декабристов. Александра Николаевна была похоронена в Петропавловском соборе на Заячьем острове Петербурга. Ее сын Вильгельм был перевезен в Германию отцом и погребен в фамильной усыпальнице ландграфов Гессенских в Румпельхайме.

Глава 6. Проклятые Венерой

Валерия Мессалина – одержимая сексом

Валерия Мессалина (род. ок. 17/20 г., умерла в 48 г.), иногда называемая просто Мессалиной, была третьей женой императора Клавдия. Капризная, властная и влиятельная женщина с репутацией распутницы, Мессалина якобы составила заговор против мужа и была казнена после раскрытия заговора. Ее печальная слава, вероятно, возникла из-за политической предвзятости, но произведения искусства и литературы увековечили ее именно в таком образе.

Имя Мессалины, благодаря античным историкам, стало нарицательным для развратных и сексуально-озабоченных женщин. В основном, ее поведение характеризуют как оскорбительное и постыдное, а саму ее – как жестокую, скупую и глупую нимфоманку.

Античные авторы утверждают, что Мессалина начала вести разгульную жизнь в возрасте 13 лет. На момент свадьбы с Клавдием ей было около двадцати лет, так что, возможно, это был не первый ее брак. В 38 году она вышла замуж за своего двоюродного брата Клавдия, которому на тот момент было около 47 лет. Это не был брак, заключенный на небесах; некоторые даже утверждают, что она вышла за него замуж только для того, чтобы войти в одну из самых могущественных семей империи. Какова бы ни была причина, история запомнит его как императора, который пускал слюни и заикался, а ее – как одну из самых властных, коварных и амбициозных женщин в истории.

Будущий муж Мессалины был человеком, который, по мнению многих, никогда ничего не добьется; его собственная мать называла его монстром. До женитьбы на Мессалине он был дважды женат; со второй женой, Элией Паэтиной будущий император развелся, чтобы жениться на Мессалине. В результате их союза родилось двое детей: дочь Клавдия Октавия, будущая императрица, сводная сестра и первая жена императора Нерона, и сын Британник.

Когда в 41 году был убит император Калигула, преторианская гвардия провозгласила Клавдия новым императором, а Мессалина стала императрицей. Придя к власти, Валерия Мессалина вошла в историю как безжалостная, хищная, сексуально ненасытная женщина, в то время как Клавдий изображался как «легко ведомый» и «не осознающий многочисленных измен» жены мужчина. Мессалина имела сильное влияние на нового императора.

Обвинения против Валерии в основном были выдвинуты из-за ее дурного обращения с другими членами императорской семьи, с членами сенаторского ордена, а также ее безудержного сексуального поведения. Всякий раз, когда женщины играли какую-либо роль в государственных делах Древнего мира, секс становился частью истории.

Члены семьи ее мужа, особенно женщины, казалось, были излюбленной мишенью Мессалины. В течение первого года правления император приказал вернуть из ссылки своих племянниц, дочерей Калигулы Агриппину (которая впоследствии стала четвертой женой Клавдия) и Юлию Ливиллу. По возвращении в Рим Клавдий вернул им поместья и деньги. Мессалина стала ревновать мужа, особенно к прекрасной Юлии, которая понравилась императору; некоторые полагают, что Мессалина боялась, что две сестры и их мужья могли претендовать на трон, вытеснив Клавдия и его жену. Мессалина выдвинула против Юлии обвинения, в том числе в прелюбодеянии, и убедила Клавдия изгнать ее. В конце концов Юлия умерла в изгнании от голода. Более того, Мессалина отравила Марка Виниция, мужа Юлии Ливиллы, потому что тот подозревал, что она была соучастницей смерти его жены, поскольку он отверг ее как любовницу. Агриппина благоразумно осталась в тени. Использование сфабрикованных обвинений, подобных обвинениям против Юлии, не ограничивалось ею; Мессалина выдвигала обвинения (обычно в заговоре с целью свержения Клавдия) против любого, кто выступал против нее, а робкий Клавдий не мог или не хотел противостоять ей.

В последние два года своей жизни Мессалина усилила нападки на единственную выжившую племянницу мужа, Агриппину Младшую, и ее маленького сына Луция (позже императора Нерона). По словам античного автора Светония, императрица рано поняла, что юный Нерон может стать потенциальным соперником ее собственного сына Британника, который был на три года моложе. Он повторил историю, что Мессалина послала нескольких убийц в спальню Луция, но они испугались того, что, по их мнению, было змеей, выползшей из-под его кровати. На Светских играх 48 года мальчик заслужил больше аплодисментов толпы, чем собственный сын Мессалины, Британник. Это, по мнению ученых, побудило Мессалину раз и навсегда расправиться с Луцием и его матерью. Общественность сочувствовала Агриппине, которая дважды была сослана. Она была замешана в предполагаемых преступлениях, «магических и суеверных практиках» и была близка к казни, как и другая племянница Клавдия. Мессалине помешало и дальше преследовать Агриппину только увлечение новым возлюбленным.

Говорят, Мессалина использовала свое влияние для проведения большого количества судебных процессов. Ее сообщниками были могущественные имперские вольноотпущенники, например, Нарцисс, главный секретарь Клавдия. Одним из главных недостатков Мессалины, ярче всего ее характеризующих, было отсутствие верности мужу. Точно так же стоило пожалеть того, в кого она влюбилась.

Один из лучших примеров тому был ее собственный отчим. Аппий Силан командовал тремя легионами в Испании, когда его привезли в Рим и женили на матери Мессалины, но дочь возжелала его себе. В 42 году Мессалина и Нарцисс разработали тщательно продуманную уловку, посредством которой каждый из них сообщил Клавдию, что ночью им снились одинаковые сны, предвещающие, что Силан убьет Клавдия. Внезапный вход Аппия в покои Клавдия для утренней аудиенции, похоже, подтвердил их предсказания, и Силан был казнен без суда и следствия за преступление, которого не совершал.

Всякий раз, когда женщины играли какую-либо роль в государственных делах Древнего мира, секс становился частью истории.

Другой сенатор, Валерий Азиатский, стал одной из последних жертв Мессалины. Он был чрезвычайно богат и навлек на себя ее гнев тем, что ему принадлежали сады Лукулла, которые она возжелала присвоить, а также потому, что он был любовником ее ненавистной соперницы Поппеи Сабины Старшей, с которой она вела ожесточенную борьбу за сердце актера Мнестера. В 46 году она убедила Клавдия отдать приказ об аресте Валерия Азиатского по обвинению в несоблюдении дисциплины среди его солдат, прелюбодеянии с Сабиной и участии в гомосексуальных оргиях. Хотя Клавдий не решался приговорить его к смерти, в итоге он все-таки это сделал. Убийство Валерия без суда и уведомления Сената вызвало большое возмущение среди сенаторов, которые обвинили и Мессалину, и Клавдия. Несмотря на это, бессердечная женщина продолжала нападать на Поппею Сабину, пока та не покончила жизнь самоубийством.

В том же году, когда казнили Азиатика, Мессалина приказала отравить еще одного сенатора за то, что, по слухам, он отказался спать с ней.

Хотя Мессалина не достойна оправдания в жадности, похоти и ревности, возлагать на нее ответственность за все политические злодеяния, которые имели место, когда она была женой Клавдия, тоже неверно. Императорский двор был полон интриг. Мессалина была частью влиятельной клики, но она разделяла свое привилегированное положение с наиболее важными имперскими вольноотпущенниками и с представителями высшего сословия. Все императорские жены обладали влиянием, поскольку имели доступ к императору, а Клавдий был особенно склонен к уговорам и поэтому особенно уязвим для убеждений своих жен. Говорят, что Луций Вителлий, близкий доверенный человек Клавдия, особенно поддерживал его жену. За его поддержку Мессалина дозволила ему заботиться о ее обуви. Показывая свою преданность, он носил одну из туфель жены императора у себя на груди под тогой и, периодически вытаскивая ее оттуда, прилюдно покрывал ее поцелуями. Этот анекдот наглядно иллюстрирует представление о том, где, как и кем вершилось правосудие в то время.

Однажды, например, прелестница влюбилась в первого среди римских актеров Мнестера. Красавчик попытался увильнуть от чести быть возлюбленным императрицы. Тогда Валерия пожаловалась Клавдию, что какой-то актеришка осмеливается не подчиняться ее воле, не уточняя, правда, какой именно. Император призвал Мнестера к себе и приказал выполнять все пожелания императрицы. Молодому человеку пришлось подчиниться приказу императора и занять его место в супружеской постели.

Еще один интересный факт, подтверждающий одержимость сексом Мессалины, гласит, что она под вымышленным именем Лициска либо сама владела одним из римских лупанариев, либо приходила туда в качестве проститутки удовлетворить свою похоть. Также описывают, что Валерия устроила соревнование с известной римской проституткой Сциллой: кто сможет обслужить больше мужчин. С вечера до утра Сцилла приняла 25 человек. Мессалина же не остановилась, пока не обслужила 50 клиентов.

Распутный образ жизни Мессалины и вопиющее пренебрежение к репутации мужа и римским ценностям не могли продолжаться бесконечно. Ее падение произошло, когда она встретила римского сенатора по имени Гай Силий, который, несмотря на первоначальный отказ, все же покорился чарам Мессалины. К этому времени Клавдий стал посмешищем для многих, кто знал о прелюбодеяниях его жены, но боялся приближаться к императору. Историки спорят, знал ли Клавдий о неосмотрительных поступках своей жены или просто игнорировал их. В том же году Клавдий отправился в Остию посетить строительство новой гавани, и там ему сообщили, что Мессалина зашла так далеко, что вышла замуж за своего последнего любовника, сенатора Гая Силия в Риме. Когда Клавдий уехал из Рима, это событие отпраздновали экстравагантной вечеринкой. Силий ранее развелся со своей женой, якобы готовясь к этому шагу, и Мессалина передавала ему имущество, принадлежавшее императорской семье. И только когда Мессалина устроила роскошный свадебный банкет в отсутствие Клавдия, вольноотпущенник Нарцисс решил сообщить ему об этом. Точные мотивы действий Мессалины неизвестны – некоторые интерпретировали это как попытку свергнуть Клавдия и сделать Силия императором, при этом тот усыновил Британника и тем самым обеспечил будущее воцарение ее сына. Другие историки предполагают, что Силий убедил Мессалину в том, что свержение Клавдия было неизбежным и что все ее надежды на выживание связаны с союзом с ним. Клавдий поспешил обратно в Рим, где его встретили на дороге их общие дети в надежде наладить союз, однако император был непоколебим. В поисках безопасности Мессалина удалилась в сады Лукулла, когда-то принадлежавшие Валерию Азиатику, судебное преследование которого спровоцировала она. Когда она попыталась встретиться с мужем во дворце, Нарцисс оттолкнул ее и выкрикнул список ее многочисленных проступков. Гай и многие другие гости свадьбы были немедленно казнены. Античный автор Тацит писал: «Другие гости разбежались во все стороны, когда появились центурионы и заковали каждого в кандалы там, где они их нашли, либо на общественных улицах, либо в укрытии».

Несмотря на растущее количество улик против супруги, Клавдий смягчился и пожелал встретиться с Мессалиной утром для частной беседы. Нарцисс, делая вид, что действует по указанию Клавдия, приказал послать к Мессалине гонца с приказом покончить жизнь самоубийством; однако, когда это не удалось, посланник сам ударил ее ножом. Тацит так сказал о самоубийстве Мессалины: «…она поняла свою судьбу и положила руку на кинжал. В ужасе она безуспешно прикладывала его к горлу и груди, когда удар с трибуны пронзил ее».

Римский сенат проклял память Мессалины: ее имя стерли из всех общественных и частных мест, а все ее статуи были уничтожены.

Услышав о смерти жены, Клавдий не проявил никаких эмоций, «никаких признаков ненависти, радости, гнева или печали». Император не отреагировал никак и просто попросил еще чашу вина. Затем римский Сенат распорядился о проклятии ее памяти, чтобы имя Мессалины было удалено из всех общественных и частных мест, а все ее статуи были уничтожены.

После смерти Мессалины Клавдий заявил, что сохранит целомудрие. Но на смену Мессалине пришла Агриппина – жена номер четыре – и, как и у остальных супруг Клавдия, ее единственным желанием было посадить на трон своего сына Нерона.

Что бы ни позволяла себе Мессалина, все было чудовищно преувеличено: дескать, она открыла в императорских покоях бордель, где заставляла работать женщин из высшего сословия; она покидала дворец по ночам, чтобы притвориться обычной проституткой, и многое другое. Однако после ее смерти обвинения в распущенности приобрели особое значение: претендентами на престол стали ее сын Британник и сын Агриппины Младшей Нерон. Хотя приемный сын Клавдия Нерон был старше по возрасту, сторонники Британника могли претендовать на его первенство, поскольку он был родным сыном Клавдия. Но если у его матери было несколько партнеров, был ли Британник действительно сыном Клавдия? Сторонники Нерона, разумеется, активно в этом сомневались.

Бесспорно, Мессалина пользовалась высоким статусом при дворе своего мужа и, несомненно, использовала свое обаяние для собственного развлечения или в качестве политического инструмента. Портрет кровожадной и безнравственной жены нарисовался в соответствии с потребностями более позднего времени. Истории о ее распущенности продолжали муссироваться, поскольку сохранялись противоречивые претензии семей Британника и Нерона. После смерти Нерона стало желательным избавить Клавдия от бремени чрезмерной жестокости, которая ранее была связана с его правлением. С этой целью выдвинули обвинение Мессалины вместе с Агриппиной в его непопулярных действиях, и в итоге сработал очередной заговор, пусть уже и посмертно.

Изабелла Баварская – жена безумца

Изабелла Баварская (1371–1435), королева-консорт Карла VI Французского, часто была регентшей из-за периодического безумия своего мужа. Девочка родилась под именем Елизавета Баварская, но во Франции получила имя Изабель. В конце концов оно превратилось в «Изабеллу», что, как предполагают некоторые историки, было ее домашним именем, которое использовали фрейлины.

У короля рано умерли родители, поэтому прийти к власти ему пришлось достаточно рано – в свое совершеннолетие (в то время это было 13 лет от роду). Что касается образования короля, оно было пущено на самотек. Считавшийся ментором Филипп Бургундский предпочитал потакать прихотям 12-летнего мальчика, развлекая его пирами, охотой, играми и зрелищами, постоянно сменявшими друг друга, в то время как дела государства, по сути, решались без его ведома и участия. В 17 лет Карл превратился в статного юношу, крепкого и сильного настолько, что без труда мог сломать руками подкову. Дядьями было решено устроить его брак. Выбор пал на прекрасную немку Изабеллу, которая была выдана за него замуж, как и полагается, в свои 14 лет. Скорее всего, она была «маленькой и брюнеткой», хотя другие источники утверждают, что она была «высокой и блондинкой». Более того, одни говорили, что ее красота была «гипнотической», в то время как другие, наоборот, уверяли, что она была «тучной» и болела водянкой.

Болезнь короля Карла VI не только делала его слабым и недееспособным, но и невероятно жестоким.

Будущей королеве пришлось пройти через популярный в то время ритуал осмотра придворными (причем преобладающая часть присутствующих были мужчины) на предмет способности к деторождению. Начиналось все с визуального осмотра, ощупываний, критики, а затем уже перед придворными дамами необходимо было раздеться, чтобы они оценили фигуру, половые признаки и выдали заключение. От второго этапа «осмотра» отец юной девушки наотрез отказался, что не помешало браку состояться.

И как бы ни выглядела Изабелла, король беззаветно ее любил. Но вскоре вмешалась болезнь. Первые симптомы безумия стали проявились в апреле 1392 года, когда король впервые перенес «лихорадку, сопровождавшуюся длительной горячкой», как это называл его личный врач. Во время предвыборной кампании у него случился психический срыв, и в приступе паранойи он напал на четверых людей и убил их. Сразу же после этого он впал в кому. Отмечали также, что во время этих приступов он делал «движения и жесты, несовместимые с его королевским достоинством». Всего было подсчитано, что за тридцать лет Карл перенес от 44 до 52 приступов, во время которых его запирали в его собственной резиденции, где ради безопасности были забраны решетками окна и балкон. Приступы безумия мужа причиняли Изабелле большие страдания; в течение многих лет она искала методы лечения, как медицинские, так и сверхъестественные, но, к сожалению, все было безуспешно. Более того, во время одного из таких приступов король лихорадочно шептал своему слуге: «Кто эта женщина, мешающая мне видеть? Узнайте, что ей нужно, и пусть она прекратит раздражать и беспокоить меня».

Болезнь короля Карла VI не только делала его слабым и недееспособным, но и невероятно жестоким. Согласно некоторым источникам, Изабелла устроила загородное убежище в фермерском доме и завела местного любовника. Когда король узнал об этом, будучи в своем уме, то якобы утопил мужчину в Сене.

С 1385 по 1393 годы, к своим 22 годам Изабелла уже родила королю шестерых детей (всего родов у королевы было около 12), но по мере того, как его болезнь усугублялась, его отказы (он иногда не узнавал ее) подтолкнули ее к изменам. Брат мужа – Людовик – стал ее постоянным спутником и любовником. Но Изабелла подумала и о муже – с одобрения королевы придворные разыскали прекрасную дочь торговца лошадьми Одетту, чтобы король был доволен даже в муках шизофрении. По слухам, у юной девушки было необыкновенное сходство с самой Изабеллой, за что она получила прозвище «маленькая королева».

Из-за постоянной суматохи в своей жизни королева Изабелла Баварская вошла в историю как одна из величайших злодеек. К концу ее правления вокруг нее было столько скандалов и смертей, что люди даже шептались, что она на самом деле колдунья. Некоторые авторы называют Изабеллу «черной легендой». Ей было предъявлено обвинение в длинном списке грехов, включая распутство и прелюбодеяние. Ее обвиняли в жадности и легкомыслии из-за непомерных трат и за то, что она как жена не смогла поддержать своего умственно отсталого мужа, короля Карла VI, а как мать пренебрегала своими детьми.

Изабелла обожала устраивать грандиозные демонстрации моды и богатства, что также не прибавляло ей любви со стороны французского народа. Она и ее не менее экстравагантная невестка Валентина носили платья, усыпанные драгоценными камнями, заплетали волосы в массивные косы и надевали такие огромные шляпы, что во дворце пришлось переделать дверные проемы, чтобы женщины могли через них пройти.

К середине правления в стране творился настоящий хаос, разразились междоусобные войны. В какой-то момент группа мятежников ворвалась в дом Изабеллы и похитила 15 ее фрейлин. Но беда не приходит одна, и вскоре в семье королевы разразилась трагедия. В конце декабря того же года ее сын дофин Луи скоропостижно скончался в возрасте всего 18 лет. Менее чем через два года погиб ее второй сын Джон.

Потеряв двоих детей за столь короткий срок, королева передала наследство младшему сыну, 14-летнему Шарлю. К несчастью для Изабеллы, Шарль предал ее, причем совершенно бессердечно. Мальчик был категорически против ее нового союзника Джона Бесстрашного и ради правосудия заманил мужчину на общественный мост, а затем приказал разрубить его на куски.

Король Карл VI и королева немедленно отреклись от своего сына, а жестокий поступок свел на нет десятилетия политической и материнской деятельности Изабеллы. Пока внутри страны бушевал гражданский конфликт, она продолжала сражаться с английскими войсками и терпела поражение. Не имея возможности торговаться и при отсутствии достойных наследников, король и королева были вынуждены подписать печально известный Труаский договор, по которому большая часть Франции переходила к английскому королю Генриху V. И поскольку король Карл был слишком болен, именно Изабелла Баварская подписала его.

По договору до конца своей жизни Карл VI и Изабелла сохраняли титулы короля и королевы Франции. Однако с их кончиной исчезало само понятие французского королевства как самостоятельной политической единицы. Изабелла Баварская вошла в историю как женщина, «отрекшаяся от Франции», и спустя десятилетия – даже столетия – люди по-прежнему винят ее в падении могущественной империи.

Изабелла Баварская вошла в историю как женщина, «отрекшаяся от Франции».

После подписания договора в Труа и смерти короля Карла VI в 1422 году Изабелла благоразумно отказалась от политического вмешательства и дожила остаток своих дней в относительном покое. В октябре 1435 года она умерла в возрасте 65 лет – совершенно астрономическая цифра, особенно, если вспомнить, через что ей пришлось пройти, чтобы достичь этого. Она умерла, презираемая как французами, так и англичанами.

Считавшаяся политически некомпетентной из-за своих постоянно колеблющихся союзов, Изабелла была, по мнению некоторых французских писателей, королевой, которая всегда оставалась ненадежной иностранкой, которая продала французский трон англичанам, согласившись на Труаский договор, лишив при этом собственного сына наследства.

Хуана Безумная – одержимая любовью

Самое прекрасное и яркое из всех чувств – любовь. Это самая частая философская тема у поэтов, композиторов и художников. И ни для кого не секрет, что порой любовь затмевает разум и превращает нас в истинных безумцев. Ярким примером тому служит история королевы Кастилии Хуаны I Безумной. Ее всепоглощающая любовь к супругу действительно часто переходила границы разумного. Но была ли она действительно сумасшедшей? Или же эти слухи были частью политической игры?

Хуана Кастильская, известная как Хуана Безумная (по-испански Хуана ла Лока), родилась 6 ноября 1479 года. Она была третьим ребенком Изабеллы I Кастильской и Фердинанда II Арагонского, знаменитых католических монархов, объединивших Испанию. Именно их союз позволил начать объединение Испании в единое государство. Этот длительный процесс был завершен их внуком Карлом V. Изначально Хуану в качестве наследницы кастильского престола не рассматривали. Из десяти детей королевской четы в живых осталось пятеро: читателям, возможно, лучше знакома ее знаменитая младшая сестра Екатерина Арагонская, первая жена короля Англии Генриха VIII. Братьями и сестрами Хуаны в порядке рождения были Изабелла, королева Португалии; Хуан, принц Астурийский; Мария, королева Португалии; и упомянутая Екатерина, королева Англии.

Все пятеро детей были хорошо образованы, изучали латынь, французский и три языка Пиренейского полуострова, двое – наследник и «запасная», старшая из принцесс Изабелла – были обучены править, а Хуана и ее младшие сестры были подготовлены к важным бракам. Так, в 1496 году Хуана была обручена с Филиппом Фландрийским и Австрийским, сыном императора Священной Римской империи, прозванным Филиппом Красивым. Такое дополнение к имени молодой эрцгерцог получил не зря: он был необычайно хорош собой и харизматичен, привлекал внимание женщин и имел репутацию бабника. Юная Хуана влюбилась в своего мужа с первого взгляда и с радостью уехала в шестнадцать лет к обожаемому возлюбленному во Фландрию, сбежав таким образом от строгого воспитания и нравоучений матери. Однако Филипп вовсе не собирался менять свои устоявшиеся привычки: насладившись медовым месяцем с женой, он закрутил очередной роман с фрейлиной.

Тем временем старшие братья и сестры Хуаны заключали собственные династические браки. Однако идиллия длилась недолго – вскоре на семью обрушились несчастья. Старший брат Хуаны Джон умер всего через несколько месяцев после женитьбы на Маргарет (сестре мужа Хуаны), вскоре после этого его дочь родилась мертвой. Менее чем через год, в августе 1498 года, сестра Хуаны Изабелла умерла в родах сына Мигеля, который прожил всего 2 года. Как известно, беременность и роды в то время были опасной затеей для всех женщин, и королевские особы не были исключением. Этот каскад смертей неожиданно сделал Хуану наследницей трона Кастилии и Арагона, однако новоиспеченная будущая королева не имела особой поддержки ни со стороны оставшихся братьев и сестер, ни со стороны мужа. Более того, поскольку Хуана стала политически влиятельной, Филипп попытался контролировать свою жену. Будучи обладательницей строптивого характера, принцесса отказывалась следовать его указаниям. В качестве наказания Филипп запирал ее в комнате, пока она не откажется от своего господства. Много слухов о сумасшествии Хуаны ходило при дворе еще при ее жизни.

Несмотря на это, безумная королева выполняла свой прямой долг: она родила Элеонору в ноябре 1498 года, Карла – в феврале 1500 года и Изабеллу Австрийскую – в июле 1501 года. Вскоре после признания ее наследницей кастильскими кортесами (управляющим советом) в Толедо и арагонскими кортесами в Сарагосе в 1502 году супругам пришлось вернуться в Кастилию. Именно в этот момент Фердинанд и Изабелла заметили, что с их дочерью происходит что-то странное. Хуана была безумно одержима своим мужем. К великому разочарованию родителей, ее абсолютно не интересовали власть и корона; целью жизни девушки было находиться рядом с любимым и не допускать к нему конкуренток.

Безумно влюбленная Хуана стала помехой в политических играх своих отца и мужа.

Сам Филипп с трудом выносил общество и строгие нравы родителей своей жены и стремился обратно во Фландрию. Стоит отметить, что в этот момент будущая королева Кастилии вновь была беременна, но даже это не могло ее остановить: Хуана рвалась вслед за мужем, а ехать нужно было через всю Францию, охваченную войной. Она закатывала истерики, могла кричать ночью или биться головой о стену, отказывалась от еды и совсем перестала мыться. Неудивительно, что родителям пришлось запереть ее в замке под охраной. Там Хуана родила четвертого ребенка – сына Фердинанда. А чуть позже, по слухам, она обнаружила, что у ее мужа связь с другой женщиной. В ярости она напала на возлюбленную Филиппа с ножницами, изуродовав ей лицо и отрезав волосы.

В ноябре 1504 года умерла Изабелла, оставив Хуану королевой Кастилии. Предстояла долгая дорога на родину. К тому моменту патологическая ревность Хуаны перешла все границы. К примеру, она потребовала, чтобы в путешествии их не сопровождала ни одна женщина, так как пленительная красота ее мужа не могла оставить равнодушной ни одну представительницу прекрасного пола. Несмотря на то, что слухи о сумасшествии Хуаны уже начали расходиться повсеместно, ее признали королевой, однако править она не могла и не хотела. Поэтому ее отец и муж начали борьбу за право править вместо нее, что, несомненно, повлияло на самочувствие королевы и привело к тяжелым родам в сентябре 1505 г., когда родилась дочь Мария. Позже Фердинанд и Филипп заключили соглашение тайно исключить Хуану из правительства.

Однако в сентябре 1506 года Филипп заболел и умер. Беременная и одинокая Хуана в тот день обезумела окончательно. Преисполненная решимости обеспечить право своего сына Чарльза на трон, Хуана хотела, чтобы Филипп был похоронен в месте упокоения, предназначенном для кастильской королевской семьи, – Королевской часовне в Гренаде. Она отказалась хоронить Филиппа в Бургосе, как того требовал обычай, и вместо этого отправилась в поездку через всю Кастилию, будучи беременной. Это еще больше подтвердило слухи о ее безумии. Люди шептались, что она отказывается принять смерть Филиппа, регулярно открывая гроб, чтобы поговорить с ним и поцеловать труп. Так или иначе, но с гробом она не расставалась на протяжении 8 месяцев (всей беременности). Кроме того, другим женщинам запрещалось подходить к траурной процессии. Хуане Безумной казалось, что даже мертвым ее муж слишком хорош и желанен для любой особи женского пола. Однажды произошла вопиющая ошибка – процессия была вынуждена остановиться на ночлег в женском монастыре. Несложно догадаться, что такое количество монахинь рядом с обожаемым Филиппом спровоцировало очередной безумный припадок. В январе глубоко беременная Хуана была вынуждена прекратить свое путешествие в Гренаду в деревне Торквемада, где она родила своего шестого ребенка – Екатерину Австрийскую. Тем временем у скорбящей королевы забрали четверых детей. Элеонора, Чарльз, Изабелла и Мария были отправлены императором Священной Римской империи ко двору их тети Маргариты Австрийской, губернатора Нидерландов, где они воспитывались большую часть своего детства.

В Гренаду Хуана так и не доехала. В феврале 1509 года собственный отец поместил в заключение ее вместе с детьми – Фердинандом и Екатериной – во дворце Тордесильяс, а он сам был назначен администратором Кастилии в 1510 году. Слухи о безумии королевы продолжали множиться. Любая надежда на спасение собственными детьми тоже рухнула, когда взрослые дети Элеонора и Чарльз приехали навестить мать в закрытом замке. Хотя Хуана разрешила сыну, которого не видела десять лет, править вместе с ней, Чарльз не освободил ее.

В одиночестве в Тордесильяс здоровье Хуаны продолжало ухудшаться. При этом она не позволяла никому приближаться к младшему ребенку – девочка была воплощением Филиппа, – но и сама не могла о ней нормально позаботиться: королева пренебрегала как своей гигиеной, так и гигиеной дочери. Вскоре, в 1518 году, у нее отняли сына Фердинанда. Старший сын Карл был избран императором Священной Римской империи, а также правителем Арагона и Кастилии. Обожаемую дочь Екатерину – воплощение Филиппа – у Хуаны забрали в 1524 году. Пережив всех своих братьев и сестер и одного из своих детей, королева Кастилии Хуана умерла в одиночестве и безумии во дворце Тордесильяс после сорока восьми лет заточения… Она умерла в 1555 году в возрасте 75 лет.

Хотя почти невозможно узнать, были ли у нее какие-либо психические заболевания на самом деле, историки считают, что она страдала депрессией, биполярным расстройством, психозом или шизофренией. Одним из часто цитируемых доказательств этих утверждений является предполагаемое безумие бабушки Хуаны по материнской линии: якобы у нее была послеродовая депрессия, и она изолировала себя после рождения дочери Изабеллы (матери нашей безумной королевы). Другие историки считают, что Хуана не сошла с ума от своей любви к Филиппу, а это было просто выражением супружеской любви, специально сильно преувеличенной, чтобы дискредитировать наследницу и лишить ее престола.

В любом случае, даже если опустить предполагаемое психическое заболевание Хуаны, ее эмоциональная стабильность, несомненно, была поколеблена из-за жестокого обращения, которому она подвергалась со стороны матери, а также во время длительного заточения со стороны отца и сыновей. Очевидно одно: была ли Хуана Кастильская сумасшедшей или нет, но она, несомненно, является трагической фигурой в испанской истории.

Екатерина Великая – родильная машина для императора

Ни для кого не секрет, что женщина в родах и после очень уязвима. Не обходило это и венценосных особ. В 1742 г. императрица Елизавета объявила наследником своего племянника, родного внука Петра Великого, сына его дочери Анны Петровны и герцога Шлезвиг-Голштинского Карла-Петра-Ульриха. Однако для всех русских людей он был немецким принцем.

Четырнадцатилетний герцог переехал из Голштинии в Россию. Елизавету Петровну он считал второй матерью, поэтому ему пришлось принять Православие, а вместо немецкого воспитания получать русское. В 17 лет настало время думать о женитьбе. Вопрос о невесте долго обсуждался при дворе. В те времена браку придавали огромное политическое значение; более того, неправильный выбор мог повлиять на судьбу всей страны. Наконец, императрица Елизавета остановилась на принцессе Софии-Августе-Фредерике Ангальт-Цербстской.

Невеста приехала в Россию, приняла Православие и была названа Екатериной Алексеевной. В конце августа 1745 года состоялась свадьба 17-летнего Петра с 16-летней Екатериной. Сложно было не заметить, что жених был слишком холоден к невесте. Девушка долгое время оставалась одинокой в большом Елизаветинском дворце, будучи оторванной от немецкой среды, от обстановки своего детства. Брак был полным провалом; последующие 18 лет были наполнены для нее разочарованиями и унижениями.

Стоит отметить, что и Петру, и Екатерине приходилось самим определять свои отношения при дворе. Он был чрезвычайно невротичным, мятежным, упрямым, возможно, бессильным, почти алкоголиком и, что самое главное, фанатичным поклонником Фридриха II Прусского, прямого врага императрицы Елизаветы. Екатерина же, напротив, была трезвой и амбициозной. Ее ум, гибкость характера и любовь к России позже получили большую поддержку.

Хотя юная прусская принцесса была привезена для рождения наследника русского престола, первые восемь лет их брака прошли без ребенка. Некоторые историки считают, что Петр вообще был бесплоден.

Неудивительно, что отчаянно несчастные в супружеской жизни, Петр и Екатерина завели внебрачные связи. Она стала встречаться с Сергеем Салтыковым, русским офицером, поэтому, когда в 1754 году «привезенная принцесса» родила первенца – сына Павла, – по двору поползли слухи, что его отцом был Салтыков, а не Петр. Сама Екатерина подтверждала этот факт в своих мемуарах-записках, зайдя так далеко, что заявила, что императрица Елизавета была причастна к развитию отношений Екатерины и Салтыкова для рождения ребенка. В то же время современные историки считают, что утверждения Екатерины были просто попыткой дискредитировать Петра в глазах потомков и что он действительно был отцом Павла. Были еще и другие мнения: Салтыков был красив собой, и от него не мог родиться курносый мальчик. Или такое: Екатерина родила мертвого ребенка, которого заменили новорожденным чухонцем из деревни Котлы, расположенной недалеко от Ораниенбаума.

Но вернемся к самому процессу рождения наследника. Великий князь Павел Петрович родился 20 сентября к величайшей радости своей бабушки Елизаветы Петровны и всей России: его рождением обеспечивалось престолонаследие родом Петра Великого. Императрица полностью взяла на себя заботы о его воспитании, фактически отстранив от него мать. Павел, по сути, стал подопечным государства, а в более широком смысле – его собственностью. Елизавета воспитывала его таким, каким, по ее мнению, он должен был быть – истинным наследником и правнуком своего деда, Петра Великого.

Но, как известно, Елизавета отличалась непостоянством характера и вскоре охладела к хлопотам о наследнике, передав его на попечение нянек, заботившихся лишь о том, чтобы ребенок не простудился, не ушибся и не шалил. В раннем детстве мальчика с бурным воображением охотно пугали няни, поэтому впоследствии он всегда боялся темноты, вздрагивал от стука или непонятного шороха, верил в приметы, гадания и сны.

Павел I, отнятый Елизаветой Петровной у матери, стал подопечным государства, а в более широком смысле – его собственностью.

Известно, что Елизавета была очень добра к Павлу, но особыми знаниями и педагогической сноровкой не обладала. Мать ребенка поначалу пыталась спорить, но ее доводы игнорировались. Вот что пишет Екатерина в дневниках о своей беременности: «К моим родам готовили покои, примыкавшие к апартаментам императрицы Елизаветы Петровны и составлявшие часть этих последних. Александр Шувалов повел меня смотреть их; я увидела две комнаты, такие же, как и все в Летнем дворце, скучные, с единственным выходом, плохо отделанные малиновой камкой, почти без мебели и без всяких удобств. Во вторник вечером я легла и проснулась ночью с болями. Я разбудила Владиславову, которая послала за акушеркой, утверждавшей, что я скоро разрешусь. Послали разбудить великого князя (мужа), спавшего у себя в комнате, и графа Александра Шувалова. Он послал к императрице, не замедлившей прийти около двух часов ночи. Я очень страдала; наконец, около полудня следующего дня я разрешилась сыном. Только что спеленали его, как явился по приказанию императрицы духовник ее, нарек ребенку имя Павла, после чего императрица тотчас велела повивальной бабке взять его и нести за собою. Я оставалась на родильной постели, а постель эта помещалась против двери, сквозь которую я видела свет; сзади меня было два больших окна, которые плохо затворялись, а направо и налево от этой постели – две двери, из которых одна выходила в мою уборную, а другая – в комнату Владиславовой. Как только удалилась императрица, великий князь тоже пошел к себе, а также и Шуваловы, и я никого не видела ровно до трех часов. Я много потела; просила Владиславову сменить мне белье, уложить меня в кровать; она мне сказала, что не смеет. Она посылала несколько раз за акушеркой, но та не приходила; я просила пить, но получила тот же ответ. Наконец, после трех часов пришла графиня Шувалова, вся разодетая. Увидев, что я все еще лежу на том же месте, где она меня оставила, она вскрикнула и сказала, что так можно уморить меня. Это было очень утешительно для меня, уже заливавшейся слезами с той минуты, как я разрешилась, и особенно оттого, что я всеми покинута и лежу плохо и неудобно, после тяжелых и мучительных усилий, между плохо затворявшимися дверьми и окнами, причем никто не смел перенести меня на мою постель, которая была в двух шагах, а я сама не в силах была на нее перетащиться. Шувалова тотчас же ушла и послала за акушеркой, последняя явилась полчаса спустя и сказала нам, что императрица была так занята ребенком, что не отпускала ее ни на минуту. Обо мне и не думали. Это забвение или пренебрежение по меньшей мере не были лестны для меня; я в это время умирала от усталости и жажды; наконец, меня положили в мою постель, и я ни души больше не видала во весь день, и даже не посылали осведомиться обо мне. Его Императорское Высочество, со своей стороны, только и делал, что пил с теми, кого находил, а императрица занималась ребенком. В городе и в империи радость по случаю этого события была велика. Со следующего дня я начала чувствовать боль, начиная с бедра, вдоль ляжки и по всей левой ноге; эта боль мешала мне спать, и притом я схватила сильную лихорадку. Несмотря на это, на следующий день мне оказывали почти столько же внимания; я никого не видела, и никто не справлялся о моем здоровье; великий князь, однако, зашел в мою комнату на минуту и удалился, сказав, что не имеет времени оставаться. Я то и дело плакала и стонала в своей постели, одна Владиславова была в моей комнате; в сущности, она меня жалела, но не могла этому помочь».

Следующая встреча с сыном произошла лишь спустя шесть недель, когда Екатерина принимала очистительную молитву. Тогда императрица во второй раз пришла к ней в комнату и велела принести к ней Павла. «Он показался мне очень хорош, – пишет Екатерина, – и вид его несколько развеселил меня, но как скоро молитвы были окончены, императрица тотчас приказала унести его и сама ушла».

Елизавета Петровна и весь двор не стеснялись показывать Екатерине, что ее «выписали» из Германии в качестве «родильной машины».

Грудное вскармливание традиционно не было обязанностью царственных особ, для этих целей приглашали кормилицу из крестьян. Сейчас сложно даже предположить психологическое состояние Екатерины, ведь даже спустя годы она описывает свои роды в дневнике, и строки ее были наполнены болью и грустью. В третий раз Павла показали матери по ее просьбе лишь весной, по случаю отъезда великокняжеской четы в Ораниенбаум.

Как итог, Екатерина видела сына только в покоях императрицы и только в ее присутствии. Закономерно было и предположение, что Павла мать не любила, ведь это был ребенок от нелюбимого мужа – Петра III. Однако записи в дневниках Екатерины II, сделанные после рождения сына, говорят о том, что она не была к нему равнодушна, она хотела быть с ним, заниматься его воспитанием, но ее лишали этой возможности при любой попытке. Материнские чувства угасли не сразу, поэтому за судьбой и воспитанием наследника она следила таким образом: «Я должна была, – пишет Екатерина, – лишь украдкой наведываться о его здоровье, ибо просто послать спросить о нем значило бы усомниться в попечениях императрицы и могло быть очень дурно принято. Она поместила его у себя в комнате и прибегала к нему на каждый его крик; его буквально душили излишними заботами. Он лежал в чрезвычайно жаркой комнате, во фланелевых пеленках, в кроватке, обитой мехом черных лисиц; его покрывали одеялом из атласного тика на вате, а сверх того еще одеялом из розового бархата, подбитого мехом черных лисиц. После я сама много раз видала его таким образом укутанного; пот тек у него с лица и по всему телу, вследствие чего, когда он вырос, то простуживался и заболевал от малейшего ветра. Кроме того, к нему приставили множество бестолковых старух и мамушек, которые своим излишним и неуместным усердием причинили ему несравненно больше физического и нравственного зла, чем добра».

В первые полгода мать видела сына три раза, да и в дальнейшем недолгие свидания случались не чаще пары раз в месяц. Ей откровенно давали понять, что ее – принцессу – выписали из Германии, по сути дела, в качестве «родильной машины». Но «машина» эта оказалась с секретом. С первых дней своего приезда мелкопоместная и бедная Ангальт-Цербстская принцесса поставила перед собой задачу добиться верховной власти в России, и вскоре к власти пришла великая Екатерина II. Хотя Екатерина не считалась красавицей, она обладала значительным обаянием, живым умом и необычайной энергией. За жизнь с мужем у нее было, по крайней мере, три любовника. Однако ее истинной страстью было честолюбие; поскольку Петр не был способен править, она довольно рано увидела возможность его устранения и управления Россией.

В дальнейшем у Екатерины были бурные отношения со старшим сыном Павлом. Взойдя на престол, императрица, опасаясь возмездия за низложение и смерть Петра III, держала Павла подальше от государственных дел, еще больше отдалив от себя мальчика. Отношения между ними стали настолько плохими, что Павел временами был убежден, что мать активно замышляет его смерть. Хотя на самом деле Екатерина лишь опасалась, что Павел окажется некомпетентным правителем и искала альтернативные варианты наследования.

Подобно Елизавете, Екатерина взяла на себя воспитание и образование сыновей Павла, и ходили слухи, что она намеревалась назвать их своими наследниками в обход Павла. На самом деле считается, что Екатерина намеревалась сделать это официально в конце 1796 года, но умерла, не успев этого сделать. Обеспокоенный тем, что в завещании его матери есть положения на этот счет, Павел конфисковал документ до того, как он был обнародован. Александр, старший сын Павла, знал о планах бабушки, но уступил давлению и не стал мешать отцу. Павел стал царем, но вскоре оказался непостоянным и непопулярным, как и опасалась Екатерина. Через пять лет после начала его правления он был убит, а к власти пришел его 23-летний сын Александр I.

Императрица Сисси – одержимая красотой

Эта история об одной сколь прекрасной, столь же несчастной женщине – императрице Сисси. Так принцессу называли уменьшительно-ласкательно родные и друзья, полное же имя было Амалия Евгения Елизавета Баварская, дочь герцога Максимилиана Баварского и принцессы Людовики Вильгельмины. Родилась Елизавета в канун Рождества 1837 года, что считали хорошим знаком, предсказывающим счастливую жизнь ребенка. Однако судьба императрицы, которую негласно считали первой красавицей Европы, оказалась крайне печальной.

Сисси была младшей дочерью и, что самое удивительное, мать не считала ее красивой, и все свое внимание уделяла старшей Хелен. Ее же она решила сосватать за своего племянника, императора Австрии Франца Иосифа. Однако судьба распорядилась иначе. Когда Людовика приехала в Бад-Ишль с дочерьями на помолвку, Франц с первого взгляда влюбился в Елизавету. На балу, где должны были объявить партию императора, он пригласил на танец не старшую дочь, а младшую. Обговорив это изменение в планах эрцгерцогини Софии и Людовики, было решено играть свадьбу. Последней было не так важно, кто из дочерей вступит в выгодный брак, поэтому с ее стороны никаких препятствий не было, а вот матери Франца выбор сына не очень понравился (Елизавета была крайне своевольной и свободолюбивой), однако противиться она не стала.

Просьба чаще видеть своих дочерей окончательно испортила отношения Сисси с властной свекровью.

Пара начала готовиться к заключению брака. Сисси активно изучала литературу, политическое дело, историю, а также обучалась верховой езде. Можно было бы сказать, что впереди их ждет счастливая жизнь, ведь в то время чрезвычайно редко вступали в брак по обоюдной любви. Но жизнь императрицы оказалась далеко не такой, как она себе ее представляла.

В апреле 1854 года шестнадцатилетняя Елизавета стала супругой императора Австрии. После этого к ней было приставлено множество фрейлин, подручных эрцгерцогини, которые докладывали о каждом шаге молодой императрицы. София заставляла Сисси присутствовать на всех мероприятиях, соблюдать дворцовый этикет, общаться только с определенной аристократией. Вскоре дворцовая жизнь стала тяготить девушку, ведь даже встречи с мужем были недолгими и строго в определенное время. Она пыталась жаловаться супругу на прессинг со стороны Софии, однако погруженный в государственные дела Франц как любящий сын не обращал на это особого внимания и никак не помогал жене. Единственной отдушиной для Сисси стала верховая езда, ведь именно здесь она чувствовала хоть какое-то подобие свободы. Таким образом, оставшись непонятой, отодвинутой занятым мужем и под вечным давлением свекрови, молодая императрица замкнулась в себе, пренебрегала дворцовым этикетом и старалась избегать публичных выходов.

Ситуация ухудшилась еще сильнее после того, как в 1855 году Сисси родила дочь Софию, названную в честь эрцгерцогини. Всю беременность свекровь не отходила от императрицы, постоянно упрекала и давала множество советов. После родов она забрала у матери дочь и поселила в самые отдаленные апартаменты. У новорожденной девочки был свой штат слуг, которых подобрала сама эрцгерцогиня, а императрица могла видеть дочь только в определенное время и обязательно в чьем-нибудь присутствии. Ситуация повторилась и в 1856 году, когда родилась вторая дочь Гизелла. Но тогда Сисси не выдержала такой ситуации и обратилась за помощью к мужу. К счастью, Франц не отвернулся от жены и ослабил влияние матери, девочек переселили поближе к Елизавете, и она стала чаще их видеть и принимать участие в их воспитании. Однако это окончательно испортило отношения невестки и свекрови.

В это же время император Франц стал посвящать прекрасную Сисси в политические дела, ведь ее обаяние могло помочь в налаживании отношений между Австрией и Венгрией, Италией… Императрица пользовалась популярностью у народа, ее любили за искренность, жизнелюбие, красоту и любовь к стране. Также немалую роль сыграл и конфликт с Софией, нелюбимой народом после подавления Австрийского восстания в 1848 году, к которому она приложила руку. Видя все это, Франц взял с собой жену и дочерей в поездку в Венгрию в надежде улучшить отношения. И действительно, обаяние Сисси сделало свое дело. Однако в поезде обе дочери сильно заболели. Гизелла вскоре пошла на поправку, а вот старшая София умерла. После трагедии Елизавета во всем обвиняла себя и еще больше замкнулась, не желая видеть никого, кроме супруга.

Самооценка Сисси была крайне низкой, она считала себя отвратительной матерью и непутевой императрицей. Единственное, чем она гордилась, – это ее красота. Да, молодая императрица с юных лет была изящной, стройной и обладала прекрасными чертами лица. Особое внимание Сисси уделяла волосам: густым, шелковистым, кудрявым, длиной до самых щиколоток. Постепенно, осознавая свою привлекательность, императрица стала буквально одержима своей внешностью.

Самой большой своей драгоценностью Сисси считала волосы. Каждый день начинался с их трехчасового расчесывания. Ее собственный парикмахер перед началом процедур обязательно надевал чистые белые перчатки. После расчесывания ей на серебряном подносе показывали все вычесанные волосы и, если их было очень много, она сильно расстраивалась. Раз в 10–14 дней проводилась процедура мытья волос, перед этим на голову наносилась смесь из коньяка и яиц (своеобразная маска для волос), а после процедуры волосы заматывали шелковой тканью. Все это длилось 10 часов. Периодически от заколок и тяжелых причесок Елизавету мучала головная боль, однако она стойко ее терпела, лишь бы оставаться прекрасной.

Императрица очень бережно относилась к своей коже, не использовала косметику, предпочитая естественную красоту. Она регулярно делала различные маски строго из натуральных продуктов, например, клубники. Сисси пугала сама мысль о старости, поэтому она всячески старалась найти способ ее отсрочить. Начиная с 32 лет, императрица даже запретила всем фотографировать и рисовать себя, чтобы навсегда остаться молодой в истории, а на людях носила вуаль.

Еще одним регулярным ритуалом было затягивание тугого корсета, чтобы подчеркнуть осиную талию (51 см максимум!). Сисси была одержима своей фигурой: она никогда не весила больше 50 кг, всегда сидела на строгой диете. А если хоть немного набирала вес, то периодически вообще отказывалась от еды. Таким образом у императрицы выработалось расстройство пищевого поведения, ее рацион состоял из чашки бульона или стакана молока в день. Она каждый день занималась по 4–5 часов спортом, выезжала на конные прогулки, фехтовала. Периоды беременности ухудшали ее и без того шаткое психическое здоровье, ведь они деформировали фигуру. Тем не менее беременной императрица была целых четыре раза. А в последние годы жизни одержимость фигурой у Сисси превратилась в настоящую манию. Она взвешивалась каждый день по несколько раз, а ее вес перед смертью был всего 43,5 кг.

Оправившись от смерти старшей дочери, Елизавета снова забеременела и в 1859 году родила наследника Рудольфа. Роды дались императрице очень тяжело, и ей понадобилось некоторое время на то, чтобы прийти в себя. Эрцгерцогиня воспользовалась ситуацией и забрала внука на воспитание себе, чтобы вырастить будущего императора так, как было необходимо ей. Это окончательно сломало Сисси. Лишение общения с детьми и вечные конфликты с Софией окончательно подорвали психическое здоровье императрицы. Тогда Сисси приняла решение осуществить свою мечту и, наконец, начать путешествовать.

Конечно, для Франца это стало печальной новостью, но чтобы пресечь слухи, было объявлено, что императрица тяжело больна и именно поэтому вынуждена уехать. Так она провела 4 месяца на Мадейре в поисках свободы. С тех пор начались постоянные скитания Елизаветы по Европе в поисках своего счастья; с 1865 года в Вену она приезжала всего на пару месяцев. Император сильно тосковал по жене, постоянно писал ей письма, а маленький сын Рудольф нуждался в матери. Однако ее не подпускали к воспитанию будущего наследника, что еще больше отдаляло мать и сына друг от друга. В 1868 году у императрицы родилась дочь Мария Валерия. Девочка стала отдушиной Сисси, она везде ее брала с собой, никого к ней не подпускала и безгранично любила. Только этого ребенка она, наконец, смогла воспитывать сама.

Самоубийство сына окончательно подорвало психическое здоровье императрицы, отрезанной от детей и родины.

Что касается Рудольфа, то несмотря на все строгое воспитание бабушки, он был очень похож на мать: такой же свободолюбивый, красивый и так же ненавидел дворцовый образ жизни. Елизавета практически не общалась с сыном из-за запрета свекрови, которая считала, что мать окажет на сына негативное влияние. Кронпринц влюбился в девушку, с которой судьба ни за что не позволила бы ему быть вместе. Тогда влюбленные приняли решение одновременно закончить свою жизнь. В возрасте 30 лет Рудольф покончил жизнь самоубийством вместе со своей любимой. Для королевской семьи это было огромным потрясением, особенно для Сисси, ведь она потеряла уже второго ребенка. После трагедии она год провела с супругом в Венгрии, однако потом все равно уехала и до конца своих дней носила траур по сыну.

Что же касается психического здоровья, то проблемы начались, как только Сисси стала королевой. Она даже мечтала об открытии своей клиники для душевнобольных. Однажды она попросила Франца купить ей сумасшедший дом, чтобы порадовать ее. После смерти сына болезнь стала прогрессировать. Она перестала есть, ее путешествия стали больше похожи на скитания. Вид королевы всегда был потерянным, а глаза безжизненными. Как-то Мария застала мать, когда та истерически хохотала в ванной. Состояние близкого человека очень беспокоило родных, особенно Франца. Он обращался к медиумам, шаманам и экстрасенсам, чтобы помочь жене избавиться от недуга.

Однажды Сисси сказала: «Я мечтаю умереть от небольшой раны в сердце, через которую улетит моя душа, скорбящая по Рудольфу». Кто бы мог подумать, что ее мечты окажутся пророческими. 10 сентября 1898 года во время ее прогулки по Женеве к Елизавете подбежал молодой человек и ударил ее заточкой в грудь. Поначалу императрица даже не поняла, что произошло, особенно учитывая тугой корсет. Однако через несколько шагов она почувствовала острую боль, слабость и увидела кровь. Так в возрасте 60 лет она и скончалась. Убийцей оказался анархист Луиджи Лучени, который признал свою вину и утверждал, что это был удар всей короне. Спустя 20 лет он покончил жизнь самоубийством в тюрьме.

Вот так и закончилась печальная история одной из прекраснейших женщин Европы. Несмотря на то что у Елизаветы было все, у нее не было самого главного – счастья. На сегодняшний день императрица Сисси является культурным наследием австрийцев, а ее биография не раз использовалась в художественных произведениях и кинематографии.

Глава 7. Благословленные Венерой

Эта глава посвящена блестящим женщинам, которые по силе своего духа и хитрости превосходили мужчин и по праву считаются сильными представительницами слабого пола.

Элеонора (Алиенора) Аквитанская – королева-мятежница

Элеонора Аквитанская (ок. 1122–1204) была королевой двух великих средневековых европейских держав – Англии и Франции. Будучи одной из самых богатых женщин, она играла очень активную роль в государственных делах и была, пожалуй, самой влиятельной женщиной в Европе XII века. Элеонора и ее двор также были ответственны за развитие куртуазной любви, идеалов и этикета, регулирующего ухаживания рыцарей за дамами, который стал общепринятым кодексом поведения дворянства во всей средневековой Европе.

Для того чтобы лучше понимать могущество Элеоноры, достаточно предоставить краткое резюме: наследница половины Франции в 13 лет, ставшая королевой сначала Франции (как жена Людовика VII), а затем и Англии (благодаря браку с Генрихом II); осталась в живых, участвуя в боях Крестового похода и, как минимум, в четырех попытках похищения во Франции; жена, разведенная с одним из мужей из-за семилетнего бесплодия, но родившая не менее 10 детей; мать трех королей и двух королев, еще и прабабушка двух святых; известный бунтарь против другого мужа и его же пленница в течение 16 лет; женщина, которая в 80 лет командовала обороной замка от нападений своего внука… А теперь обо всем по порядку.

Элеонора стала герцогиней Аквитании, региона на юго-западе Франции (фактически более крупного, чем владения французского короля), после смерти отца в 1137 году. В Аквитании женщины обладали свободами, редко встречавшимися где-либо еще в Европе, и даже вольно общались с мужчинами. Потрясающая и обаятельная девушка внезапно стала самой желанной невестой в Европе. В пятнадцать лет Элеонора (по современным источникам) была «красавицей, высокой, с прекрасной фигурой, которую она сохраняла до самой старости». У нее, вероятно, были светлые волосы и голубые глаза, которые в то время считались признаком необычайной красоты.

В этом же году король Франции прочил Элеонору в невесты своему сыну и наследнику принцу Людовику. В знак своей доброй воли, а вовсе не устрашающей демонстрации силы, правитель послал своего сына вместе с 500 мужчинами сделать предложение 15-летней герцогине и привезти ее во французский дворец. Как ни странно, стать королевой Франции было понижением по сравнению с утонченным образом жизни, который Элеонора вела до этого момента. Ей не хотелось оставлять роскошную жизнь в Аквитании, чтобы занять французский трон, но она уехала. С самого начала ее не впечатлял уровень жизни и удивляло отсутствие утонченности и богатства, к которым она привыкла на родине. Она приложила все усилия, чтобы улучшить качество жизни двора в Париже, но безуспешно. Элеонора и Людовик (ныне король Людовик VII) были коронованы королем и королевой Франции на Рождество 1137 года, а через несколько месяцев после свадьбы король умер. Красивая, капризная и обожаемая мужем, она оказывала на него значительное влияние, часто подстрекая к рискованным предприятиям.

Людовик оказался хмурым, неразговорчивым и очень набожным, он ненавидел все новое и необычное, в отличие от своей жены. Элеоноре с ним было скучно. «Я думала, что вышла замуж за мужчину, – как-то сказала она, – а на деле я вышла замуж за монаха». Молодая королева быстро стала мишенью для критики. Ее обвиняли в легкомысленном поведении и осуждали дружбу с поэтами и трубадурами, имевшими репутацию безнравственных людей. К тому же после семи лет брака Элеонора так и не забеременела, поскольку ранее у нее случился выкидыш, из-за чего Людовик обвинил Элеонору в бесплодии и неспособности произвести на свет наследника. Около 1144 года она наконец родила девочку, через пять лет – еще одну, но отсутствие сына в течение 15 лет вызвало еще большее напряжение в отношениях между супругами.

Воинствущий нрав и любвеобильность Элеоноры вынудили ревнивого Людовика выкрасть жену прямо из покоев в Антиохии.

На этом экстравагантность Элеоноры не закончилась. Когда Людовик собирался в Крестовый поход на Святую землю в 1147 году, она убедила его позволить ей и ее дамам сопровождать армию, что ранее было непозволительно. Крестовый поход обернулся катастрофой, а король показал себя слабым и неэффективным военачальником. Тем временем его жену хвалили за ее силу и мудрость во время Крестового похода. Но для самой Элеоноры этот поход был возможностью встретиться с давно потерянным дядей Раймондом. Королева получила огромное удовольствие от десяти дней в Антиохии в его компании. Поговаривали, что у нее был настоящий кровесмесительный роман. Людовик был возмущен привязанностью жены к дяде. Кроме того, Элеонора встала на сторону дяди по поводу маршрута Крестового похода и сильно поссорилась с Людовиком из-за его неудач как военачальника, а возможно, и как мужа. Разлад между супругами так и не будет преодолен, а ревность короля во время совместного второго Крестового похода заставит его аннулировать этот брак. В ночь отъезда войска ворвались в покои королевы и унесли ее в порт, по сути, он ее похитил. В 1152 году брак Людовика и Элеоноры был признан недействительным на том основании, что они были кузенами.

Хотя Элеонора хотела остаться незамужней, это было невозможно, потому что ее богатство и власть сделали ее вожделенным объектом для похищения. В том же году Джеффри «Красивый» Анжуйский предпринял одну из таких попыток, но Элеонора сбежала. Сообщается, что она отправила посланника к его сыну Генриху с требованием, чтобы тот сам женился на ней. Правда это или нет, но Генрих и Элеонора поженились 18 мая 1152 года, всего через восемь недель после того, как ее брак с Людовиком VII был аннулирован. Ему было восемнадцать лет, а Элеоноре – двадцать девять. В 1154 году Генрих стал королем Англии Генрихом II. Элеонора родила ему восемь детей (пять сыновей и трех дочерей) и почти два десятилетия играла очень активную роль в правительстве. Казалось, их брак был счастливым.

Однако молодой муж довольно скоро начал вести разгульную жизнь. Еще в 1166 году он связался с дочерью богатого землевладельца, которая родила от него мальчика. Ходили слухи, что король хочет сделать именно его наследником в обход законнорожденных детей. У него было много любовниц, но, хотя к прежним связям он относился сдержанно, Розамунду он выставлял напоказ. Историки описывают, что Генрих скрывал свои встречи от Элеоноры, проводя их в самых сокровенных уголках сложного лабиринта. Но возмущенная королева проникла в беседку Розамунды, выследив его и волоча за собой красный шнур. Красная нить изображена в ее левой руке на картине. Она заставила свою соперницу выбирать между кинжалом и чашей с ядом. Прекрасная Розамунда выбрала яд и умерла.

Однако образ самой Элеоноры как серийно неверной сластолюбицы прослеживался и во втором браке. И следующее серьезное обвинение касалось того, что у нее была связь с отцом своего мужа Генриха II, Джеффри «Красивым» Анжуйским либо во время Крестового похода, либо при дворе. Другими, более поздними версиями жертв похоти Элеоноры были Уильям Маршал (рыцарь и государственный деятель, который, как известно, служил пяти английским королям) и грозный мусульманский король-воин и бич крестоносцев Саладин, который был значительно младше королевы.

Дополняя тему любви, можно сказать, что между 1168 и 1173 годами Элеонора и одна из ее дочерей, Мария, проводили регулярные публичные слушания, на которых судили присяжные дворянки города Пуатье и которые получили название «Суд любви». Влюбленные представляли свои дилеммы, а женщины обсуждали между собой их решения. Ни один другой суд в Европе не мог похвастаться такой повесткой дня. Пуатье был культурной столицей, местом процветания трубадуров – музыкантов и поэтов Средневековья. Песни трубадуров стали основой куртуазной любви; женщины представлялись рыцарям идеализированными дамы, достойными их преклонения, а не сексуальными объектами, доставляющими мужчинам удовольствие. На слушаниях обсуждалось, практиковалось и принималось легендарное средневековое понятие «рыцарства» – кодекс поведения рыцарей и мужчин, ухаживавших за женщинами. Но это не означало, что между влюбленными никогда не было ссор и разногласий.

В 1173 году старший сын Элеоноры, Генрих, недовольный отсутствием власти, задумал свергнуть своего отца. Он отправился в Аквитанию, и к его заговору присоединились его братья Ричард и Джеффри. Поскольку Элеонора, которая была на 11 лет старше мужа, долгое время возмущалась его изменами, восстание вполне могло быть ею спровоцировано; в любом случае она оказала сыновьям значительную военную поддержку.

Восстание провалилось, а Элеонора укрылась у своего дяди, но когда Генрих II осадил замок, она сбежала в Париж, переодевшись дворянкой. Незадолго до того, как она добралась до безопасного места, группа рыцарей Генриха перехватила ее свиту и схватила ее. Супруг заключил ее в тюрьму и держал в заточении в разных местах почти 16 лет. Однако, судя по всему, там ее содержали с некоторым комфортом: прекрасная одежда для Элеоноры и ее прислуги регулярно присылалась из Лондона.

Когда Ричард взошел на престол в 1189 году, одним из первых его действий было освобождение матери и предоставление ей власти в решении политических дел в Англии. В течение последних 15 лет своей жизни Элеонора проявила незаурядные способности правителя. Ричард проводил большую часть своего времени в Крестовых походах, а Элеонора выступала в качестве вице-регента при младшем сыне Джоне. Она продолжала активно участвовать в делах Аквитании до своей смерти в возрасте 82 лет в 1204 году, сохраняя за собой роль одного из самых влиятельных и почитаемых правителей средневековой Европы.

Несмотря на бурные отношения со вторым мужем, Элеонора похоронена в Королевском аббатстве Фонтевро, расположенном в регионе, который изначально был частью Аквитании, вместе со своим бывшим мужем Генрихом. Вместе с ними похоронен и ее сын Ричард Львиное Сердце. Интересно, что на надгробии только Элеонора не спит, в отличие от окружающих ее мужа и сына. Она изображена читающей книгу, использующей свой разум и применяющей свою волю к истории даже в загробной жизни.

Тем не менее вклад Элеоноры Аквитанской в будущее Англии вышел за рамки ее собственной жизни. По мнению историков, все ее действия и власть, которую она держала в руках, были уникальны в эпоху, когда роль женщин была маргинальной, бессильной и даже рабской. Как красноречиво говорили монахини Фонтевро, несмотря на пикантные факты из семейной жизни, «она усилила величие своего рождения честностью своей жизни, чистотой своих нравов, цветком своих добродетелей; и в образе своей непорочной жизни она превзошла почти всех королев мира».

Екатерина Медичи: от сироты до королевы

Говоря о разных исторических личностях, оказавших большое влияние не только на процессы государственности своего времени, но и на социальный уклад общественной жизни, нельзя не упомянуть об одной из наиболее могущественных женщин XVI века. В этой главе речь пойдет о той самой женщине в черном, королеве-регенте при трех королях – Екатерине Медичи.

Родившись в среде флорентийской знати, Екатерина смогла упрочить свое влияние благодаря выгодному браку и своим детям. Несмотря на противоречивость в оценках ее нравственности, пожалуй, трудно усомниться в ее успехах и достижениях в качестве не только правительницы, но и покровительницы искусства и культуры. Одни историки отмечают темные стороны правления Екатерины в виде особенной страсти к разжиганию войн и всяческого рода конфликтов, в то же время другие исследователи повествуют о страсти Екатерины к сохранению культурного наследия. Чего только стоят ее знаменитые патронажные проекты, охватывающие как шедевры изобразительного искусства, так и величественные архитектурные памятники и скульптуры. Постараемся поближе познакомиться со столь значительной фигурой своего времени, и конечно, сделаем акцент на интересных и занимательных фактах из жизни Екатерины Медичи.

Трое из семерых детей Екатерины Медичи стали королями.

Екатерина родилась во Флоренции от брака Лоренцо ди Пьеро Медичи, герцога Урбино, и Мадлен де ла Тур-д’Овернь из французской династии Бурбонов. Существует множество подтвержденных фактов, что брак ее родителей имел важное стратегическое значение как для короля Франции Франциска I, так и для Папы Римского Льва X, который и сам происходил из богатейшего рода Медичи. Этот эпизод не является чем-то удивительным, учитывая широкую распространенность узаконивания отношений по расчету в те времена. Несмотря на холодный расчет, отношения между Лоренцо и Мадлен были достаточно счастливыми, а через год после их бракосочетания родилась Екатерина. Казалось бы, возрождение семьи Медичи шло полным ходом, однако в течение месяца после рождения дочери Мадлен умерла от родильной горячки, а ее супруг погиб несколькими днями позже. В результате Екатерина осталась сиротой и единственной наследницей всего состояния семьи Медичи.

Трудности в столь раннем возрасте для Екатерины не закончились. После смерти родителей по поручению Папы Льва X Екатерина была взята на воспитание своей бабушкой по отцовской линии Альфонсиной Орсини, которая, к сожалению, скончалась годом позже. После этого печального события Екатерина, вероятнее всего, находилась под опекой своей тети, Клариче Медичи в Риме. Одновременно происходит смена папской власти после кончины Льва X. Первоначально предполагалось, что его преемником станет двоюродный брат Джулио де Медичи, однако в результате решения папского конклава на престол взошел Адриан VI, сославший Екатерину во Флоренцию. К слову, впоследствии Джулио все же получил свое место.

Есть предположения, что флорентийцы прозвали Екатерину Герцогиней или «маленькой герцогиней», однако это продлилось недолго, и уже через пару лет семья Медичи была изгнана из Флоренции в ходе войны Коньякской лиги. Ничего общего с коньяком это название не имеет, а основным мотивом войны служило ослабление испанского доминирования в регионе. Но вернемся к Екатерине, которую заточили в монастырь в восьмилетнем возрасте. До одиннадцати лет ей пришлось скитаться по монастырям, оставаясь затворницей и надеясь на безоблачное будущее.

Когда Екатерине исполнилось 14 лет, ее по расчету выдали замуж за Генриха II, второго сына Франциска I, короля Франции. У этого брака, безусловно, были свои стратегические цели – возрождение влияния семьи Медичи. Так как ее муж был вторым сыном короля, то королевой она стать не планировала, а сам брак должен был соединить капитал Медичи и знатность французской короны. За годы их союза Екатерина родила десять детей, семеро из которых дожили до совершеннолетия, при этом трое из ее сыновей впоследствии стали королями.

Несмотря на потомство, ее жизнь в браке была несчастной из-за влюбленности мужа в свою фаворитку Диану де Пуатье. Эта связь обернулась любовью всей жизни Генриха II. Встреча Дианы и Генриха состоялась, когда ей было 26, а ему 7 лет: он вместе со старшим братом отправлялся в заложники после войны вместо своего отца Франциска, и Диана поцеловала мальчика в лоб. С тех пор он стал ее возлюбленным, и, вернувшись через 4 года из плена, воспылал к ней страстью. Фаворитку называли неофициальной королевой, и власть ее была фактически безграничной.

Неожиданная гибель Генриха II на рыцарском турнире по поводу свадьбы их общей дочери открыла Екатерине окно возможностей для манипулирования и управления политической системой, чем Екатерина, разумеется, воспользовалась. Ее старший малолетний сын Франциск II унаследовал трон после смерти отца, тем временем Екатерина пыталась всеми силами противостоять известной семье его невесты – Гизам, жаждущим утвердиться на престоле в качестве политической силы. Также немаловажно отметить выраженные антипротестантские взгляды Гизов, что впоследствии будет иметь большое значение и поспособствует началу первых религиозных войн между католиками и протестантами.

Жизнь болезненного Франциска оборвалась достаточно рано, в шестнадцатилетнем возрасте, что сделало новым королем его младшего брата Карла IX. Учитывая нежный возраст нового правителя, регентом его стала мать Екатерина. На этот период как раз и пришлось обострение столкновений на религиозной почве. В ходе резни в Васси погибло много протестантов, совершавших богослужение, после чего последовала Варфоломеевская ночь, унесшая жизни около трех тысяч мирных граждан.

Этот период времени следует разобрать более подробно с целью лучшего понимания духовного и политического состояния Европы того времени. Еще во времена правления Франциска II семья Гизов оказывала большое влияние на французское управление, а поскольку они принадлежали к ярым сторонниками католицизма, поддерживаемого папством, то протестантские взгляды гугенотов сулили им большие проблемы. Гугеноты представляли собой группу французских протестантов, следовавших учению кальвинизма. В свою очередь, у Екатерины Медичи тоже были претензии на французский престол, что в еще большей степени обостряло столь напряженную обстановку в обществе. Нужна была лишь искра, чтобы вспыхнуло пламя.

Тем не менее стоит отметить попытки Екатерины погасить пик напряжения с помощью Сен-Жерменского эдикта, дававшего определенную свободу и возможность исповедания своей веры протестантам. Это, возможно, и спровоцировало Гизов на обострение религиозного конфликта, послужив началом резни в Васси, а позже и убийств протестантов в Варфоломеевскую ночь. Усилия по урегулированию конфликта увенчались успехом лишь после смерти Екатерины.

Но есть и обратная сторона медали. Апогей конфликта, унесшего жизни около трех тысяч жителей Парижа во время Варфоломеевской ночи, возможно, возник в результате попустительства именно Екатерины как регента католического престола. Особенно стоит отметить казнь адмирала Колиньи, одного из предводителей гугенотов, которая осуществилась либо по приказу Екатерины, либо по ее молчаливому согласию, что и стало триггерной точкой для сторонников католицизма. В связи с этим почти тридцатилетняя эпоха религиозных восстаний нередко ассоциируется с именем Екатерины, допустившей, а возможно, и желавшей разжигания конфликта.

После смерти Карла на престол взошел следующий сын Екатерины Генрих III, при котором она уже хотя и не была регентом, поскольку он был взрослым, но также имела огромное влияние на политические и государственные решения. Только смерть Екатерины прервала эту цепочку манипулирования государственной властью, что повлекло за собой убийство Генриха III. В результате на престол взошел его двоюродный брат Генрих IV Наваррский, положивший конец религиозным войнам во Франции, при этом род Екатерины Медичи прервался. За то, что Екатерина потеряла всех своих детей, ее и прозвали Черной Королевой.

Екатерина Медичи, наследница знатнейшего рода, получила прозвище “Черная королева”.

Такое долгое описание исторических событий во времена Екатерины Медичи связано с попыткой осознать степень ее участия и вовлеченности в политические процессы в Европе XVI века. Очевидно, что будучи регентом и матерью короля, Екатерина искусно плела сети своего влияния, распространяя собственные идеи и взгляды, за что ее многие обвиняют в бесчинствах, творившихся в ходе гражданских войн на религиозной почве. Однако с медицинской точки зрения интересны еще и другие обстоятельства ее жизни, а именно попытки преодоления бесплодия.

В ее браке с Генрихом, о котором мы рассказывали выше, любви было немного, учитывая особую связь короля с Дианой де Пуатье, его любовницей. Разумеется, от союза Генриха и Екатерины ждали наследника, однако в течение 11 лет супружеской паре никак не удавалось осуществить желаемое. Чего только Екатерина ни пробовала! По некоторым сведениям, в ход шли лучшие народные средства и рецепты того времени: ношение оленьих рогов, привязанных к животу, уринотерапия на основе ослиной мочи и многое другое. Сейчас такие методы кажутся неэффективными, но чего не сделаешь ради появления на свет наследника престола!

Рассказывали, что блестящее будущее детей Екатерины предсказал сам Нострадамус.

Страх бесплодия одолевал юную Екатерину, поэтому, помимо народной медицины, она обращалась к астрологам, что неудивительно, учитывая ее религиозность и тесную взаимосвязь астрологии и религии в XVI столетии. Поговаривали, что Нострадамус был чуть ли не советником Екатерины и предсказал, что она будет матерью трех королей Франции. Также существуют версии, что такой длительный период бесплодия был обусловлен вовсе не проблемой здоровья Екатерины, а гипоспадией самого Генриха. При гипоспадии у уретры аномальное развитие и ее наружное отверстие имеет нестандартное расположение, что и может обусловливать невозможность наступления беременности. Так или иначе, Екатерине и Генриху все же удалось заполучить драгоценный трофей, а что было дальше – уже история.

Хюррем – великая султанша

Доподлинно известно, что героиня предыдущего повествования Екатерина Медичи состояла в активной переписке со своей современницей – знаменитой султаншей Хюррем. Эти женщины и их судьбы очень похожи.

История Хюррем, также известной как Роксолана, и сегодня вызывает восхищение. Это путь от никому не известной рабыни, заброшенной далеко от собственного дома, до великой султанши, сломавшей многовековые традиции великой Османской империи. Биография Хюррем покрыта тайнами, начиная с самого рождения. Существует несколько версий ее происхождения, причем многие европейские народы причисляют ее к своей нации.

Что касается реального имени, то до сих пор среди исследователей ведутся бурные споры. Ведь в первоисточниках XVI века о нем нет достоверных сведений. Лишь намного позже одни начали называть ее Анастасией, дочерью священнослужителя Гаврилы Лисовского. А иные историки считали ее Александрой, полячкой по национальности. Сейчас некоторые исследователи нередко упоминают версию о русских корнях великой султанши, что не имеет под собой веских оснований.

Изначально это была девочка, которую похитили на родине и продали в рабство на невольничьем рынке Османской империи. Считается, что Хюррем была родом из Рутении (раньше – Королевство Польша, на сегодняшний день это территория Западной Украины). Именно из-за происхождения ее часто изображают с рыжими волосами. Известно, что она была христианкой, и это сыграло немаловажную роль в ее судьбе. Связано это с тем, что у султанов было принято заводить сыновей от христианок, обращенных в их веру, дабы избежать династической борьбы при смешении двух сильнейших исламских кровей. Собственно, имя Роксолана означает «служанка из Руси», а имя Хюррем – «радостная, смеющаяся», его она получила за свою жизнерадостность. Именно это качество так привлекло Сулеймана Великолепного.

Согласно другой версии, мать султана Хавса Султан лично выбрала Роксолану для того, чтобы та провела ночь с Сулейманом. Готовясь к встрече, было необходимо пройти ряд процедур, которые занимали несколько часов. Так, ей было нужно помыться, удалить все лишние волосы с тела, намазаться ароматическими маслами, которые нередко были с афродизиаком, одеться в красивую одежду. Конечно, для наложниц это не было проблемой, ведь их с самого начала обучали всему этому, а также чувству стиля и тайнам любовных утех. А учитывая ум Хюррем, учеба ей давалась легко.

Но какая бы теория ни оказалась правдивой, Роксолана провела ночь с султаном. Иначе как бы она стала фавориткой? После этого Сулейман все чаще стал приглашать молодую наложницу в свои покои. Что его так сразило, так и осталось неизвестным. Стоит отметить, что невероятной красавицей Роксолана никогда не была, скорее привлекательной, обаятельной, мудрой, умной, чувственной и образованной. Именно за эти качества молодой падишах полюбил наложницу, которую по праву называл властительницей своего сердца.

Если завести разговор о гареме, то большинство сразу представит комнату, полную красавиц, обилие роскоши, вина и изысканных блюд, а также море разврата. Однако так ли это было на самом деле? Реальность была весьма далека от того, что показывают в фильмах.

Итак, слово «гарем» или «сераль» переводится как «запрещенное, священное место». Если посмотреть, как отгораживались от чужих глаз и строго охранялись эти покои во дворце, то перевод полностью передает смысл этого слова. Проживали здесь только женщины и их дети (мальчики, не достигшие половой зрелости), а охраняли их евнухи. В гарем девушки попадали различными способами: их могли купить на рабовладельческом рынке, могли добровольно отдать за вознаграждение родители или отобрать мать султана. Главное, девушка должна была быть невинна, а также красива. Часто это были девочки, которых растили, обучали всему необходимому и только потом показывали правителю. По факту это было одним из проявлений рабства, однако большинство девушек хотели туда попасть; исключением были, конечно, иностранки. Однако оказаться в гареме вовсе не означало вступить в интимную связь с султаном – некоторые наложницы и вовсе никогда с ним не встречались.

В гареме существовала своя строгая иерархия, которую никто не смел нарушать. Во главе была Валиде-султан (мать султана), которая отбирала всех женщин. В управлении гаремом у нее была помощница – Кетхуда Кадын. Все, кто не прошел отбор, назывались «джарирье». Они выполняли всю работу по гарему, на кухне и зачастую даже никогда не встречали султана. Те, кто был похитрее, прилежнее и перспективнее, становились «уста» – претендентками на ночь с султаном, после интимной близости – «гезде», а если несколько раз отправлялись в покои султана, то «икбал» (фаворитки). «Кадин» – наложница, подарившая сына султану и, возможно, даже жена. Как видно из всей этой иерархии, близость у правителя была далеко не со всеми женщинами.

Доступ в гарем был только у султана и мужчин-евнухов – охранников всех наложниц, которые помимо этого занимались хозяйством, вели бухгалтерию, следили за порядком. Все мужчины, чаще это были мальчики, перед поступлением на службу в гарем проходили обязательную кастрацию. Ничто не должно было отвлекать раба от обязанностей, тем более половое влечение к наложницам. Бытовало мнение, что и от евнуха можно было забеременеть. Поэтому предпочтение отдавалось чернокожим, ведь если произойдет измена с последующей беременностью – факт будет неоспорим (темнокожий ребенок). Настоящих имен евнухов никто не знал, их называли в честь цветов. Однако так ли равнодушны они были к наложницам? Некоторые все же вступали с ними в связь, и даже, несмотря на свое несовершенство, достигали небывалых высот в искусстве любви, особенно в оральных ласках. Бывали случаи, когда наложницы были настолько в восторге от их мастерства, что потом всю жизнь тосковали по небывалому наслаждению. Вся прелесть таких отношений заключалась еще и в полной их безопасности, ведь от евнухов невозможно было забеременеть. Также евнухи были крайне ревнивыми – они не допускали даже взгляда на своих подопечных и могли за это убить.

Гарем, вопреки стереотипам, состоял не только из прекрасных наложниц: в нем же обитали маленькие дети, служанки, евнухи и будущие наложницы султана.

Красота была одним из главных критериев нахождения в гареме, а также возможности продвинуться в его иерархии. Конечно, стандарты красоты в разные годы были разными и определялись султанами. Так, например, Ибрагим I любил пышные формы, а самая главная его фаворитка «Сахарок» весила больше 150 кг. Для него специально везде искали девушек с формами, а потом еще дополнительно откармливали сладостями. Однако в большинстве случаев эталоном все же считалась фигура «песочные часы» с подчеркнутой талией и выраженными бедрами. Поэтому девушки немало времени уделяли не только изучению Корана, чтению различных книг, но и своей красоте. Обучение длилось два года. Первый год учили этикету, каллиграфии, поэзии и литературе. Особое внимание уделялось игре на музыкальных инструментах и танцам (именно так чаще всего поддерживали физическую форму), а также умению вести светские беседы. На втором году их уже начинали обучать премудростям внешнего вида: изготовлению масок, основам макияжа и стиля, умению правильно сочетать наряды и украшения. Важным моментом было питание наложниц. У них было 7 приемов пищи с разнообразными блюдами, но очень маленькими порциями (примерно 250 г). Один раз в день разрешалось выпить чашечку кофе с изюмом и орехами, чего не могли себе позволить обычные женщины.

Какие же секреты для поддержания красоты таили гаремы? Неотъемлемой частью подготовки наложницы был хамам. И это были не простые водные процедуры. Для купания использовалась специальная вода, настоянная на фиалках и гибискусе, чтобы кожа была мягкой и с приятным ароматом. Также обязательным было использование глиняных масок для кожи и волос, такими приемами пользуются и по сей день. Перед началом купания обязательно проводили эпиляцию при помощи самодельного крема из меда и лимона. После хамама кожу растирали жесткой шелковой рукавицей, чтобы она оставалась мягкой и упругой. Чтобы привлечь внимание султана, многие наложницы особую ставку делали на волосы, ведь дорогие наряды им не полагались. Для волос использовали различные маски, чтобы убрать жесткость, например, крем на основе цветков мальвы. А для снятия макияжа и увлажнения кожи лица использовали розовую воду, которая не потеряла своей популярности и сегодня – y многих дорогих брендов уходовой косметики есть в составе турецкая роза.

Женщины всегда пользовались декоративной косметикой, макияж был неотъемлемой составляющей образа наложницы. Какие же хитрости макияжа были в то время? Чтобы создать игривый акцент, на глазах рисовали стрелки смесью сурьмы и золы. Чтобы сделать губы ярче, жевали смесь на основе красного перца. Как видно, для макияжа использовались только естественные природные красители. Однако скучные, одинаковые, яркие макияжи далеко не всегда цепляли взгляд султана. Тогда приходилось прибегать к различным уловкам. Одной из них было мехенди – нанесение узоров на различные участки тела хной, а чтобы заинтриговать падишаха, такой рисунок делали на нижней части живота. Таким образом можно было и привлечь внимание, и подчеркнуть свои достоинства.

Пропуском в покои султана для наложниц был фиолетовый платок – подарок султана.

Один из распространенных мифов гласит, что султаны регулярно устраивали оргии. Однако в Османской империи очень чтились законы Корана, а секс считался даром, который ни в коем случае нельзя осквернять. Это касалось группового, анального и орального секса, а также однополых отношений и других сексуальных извращений. Поэтому все, что касается интимной близости, было очень прилично. Во время полового контакта нельзя было даже смотреть на гениталии партнера, поэтому султаны прикрывались парчовой простыней (считалось, что иначе ребенок может родиться слепым). Также существовал запрет на приближение к женщине во время менструации, во время хаджа или в светлое время месяца Рамадан. Во время близости султан никогда не был пассивным, весь процесс обязательно сопровождался ласками. Если женщина осталась неудовлетворенной, это считалось унижением для падишаха, ведь именно он не смог доставить ей то самое наслаждение. В течение всего процесса наложница должна была чувствовать себя нужной и любимой. При этом разнообразия поз особо не было, традиционно использовалась та, где мужчина сверху. В это же время в комнате присутствовали служанки-эфиопки и следили, чтобы не погасли факелы. Если султану понравилась наложница, то поутру она находила различные подарки, а также могла надеяться на роль фаворитки. Следует отметить, что до XVI века существовало правило: одна наложница – один сын. Поэтому если фаворитка беременела, то султан сразу же прекращал всякие интимные отношения с ней.

Вышеуказанный принцип появился во времена правления Мехмета II, который жил с наложницами, не заключая брак. И чтобы не было больше одного сына у женщины, чаще всего прибегали именно к половому воздержанию. Конечно, существуют записи и о методах контрацепции. Например, отвары из различных трав, мази и различные приспособления (контрацептивный тампон). Учитывая данное правило, количество наложниц постоянно росло, они становились просто временными половыми партнершами. Внутри гарема существовала своя система недопуска к султану женщин, у которых уже был сын.

Конечно, были султаны со своеобразными пристрастиями. Так, султан Мурад III был по-настоящему ненасытным: по разным сведениям, у него было от 106 до 130 детей. Повелитель любил проводить время у бассейна и в Хюнкар Софасы («Комнате Повелителя»). Целыми днями продолжалось веселье, а распаленный горячими танцами падишах выбирал одну из рабынь на ночь. Кульминация происходила у него в комнате или на полу в турецкой бане. Еще одним его любимым развлечением было наблюдать, как девушки по шесту перебирались через бассейн, а он в это время окатывал их ледяной водой. Чем изящнее происходило падение, тем больше это его заводило. С лучшей из лучших он оставался наедине. Султан Ибрагим II создал в гареме специальную комнату с зеркалами на потолке и стенах, чтобы наблюдать за процессом соития. Также он мог позвать всех женщин гарема в свои покои и заставить ходить на четвереньках, как кобылы, а сам при этом исполнял роль жеребца. Правда, такие методы были неприемлемы для религии.

Как же девушки, попавшие в гарем еще совсем юными, могли быть искусными любовницами? Дело в том, что, помимо всего прочего, их обучали еще и искусству любви. Для того чтобы постичь эти знания, необходимо было отбросить всю свою робость и стеснительность, ведь даже девушки, никогда не знавшие мужчин, в большой мере владели навыками доставления удовольствия. Так, их обучали технике поцелуев и эротического массажа, правилам доставления наслаждения руками. Считается, что у них был даже манекен, на котором они отрабатывали полученные знания. Наложницы точно знали, какие масла использовать для возбуждения, какими движениями в танце намекнуть на близость. Также их обучали интимной гимнастике и техникам дыхания. А уж способов тренировки мышц тазового дна было великое множество, включая самые немыслимые варианты. Первый – это использование каменного яйца с нитью, которое помещали девушке во влагалище. Наложница должна была держать этот предмет до тех пор, пока нить не порвется от натяжения (все это время яйцо за нить пытались вытащить наружу). Второй – впрыскивание окрашенной воды. После этого девушка должна была исполнить танец, не уронив при этом ни капли. Если все эти этапы были пройдены, то она могла претендовать на возможное внимание султана. Интересно, что ввиду запрета смотреть на половые органы Камасутру (раздел про сексуальные позы) при этом не изучали. А в XVI–XVII веках появилась своеобразная энциклопедия сексологии «Бахнаме». Истории, украшенные миниатюрами искусных мастеров, повествовали об афродизиаках, увеличивающих половое влечение, о половом здоровье, о методах контрацепции и даже о сексуальных позах, которые приносят партнерам наибольшее удовольствие.

Если султан даровал наложнице фиолетовый платок на смотринах, то это означало, что он ждет ее в своих покоях. Тогда женщину начинали готовить. Что же входило в обязательную подготовку непосредственно перед визитом к падишаху? Приготовления занимали несколько часов. Для начала избранницу мыли в хамаме и обязательно делали полную эпиляцию (на теле не должно было быть ни единого волоска, даже пушкового). Поговаривали, что при проведении эпиляции заодно проверяли и темперамент, так как это была довольно болезненная процедура (современный «шугаринг»). Если девушка громко кричала, то ее считали достаточно темпераментной для султана, а вот если стойко терпела – получала клеймо фригидной и на ночь с султаном могла больше не надеяться. Также наложницам делали массаж с ароматическими маслами, наносили макияж. После этого женщину проверяли на знания того, как и где ублажать султана. Только пройдя все этапы подготовки, рабыня отправлялась в покои падишаха.

А что же наложницы, которые так и не удостоились чести побывать в покоях султана? Спустя девять лет нахождения в гареме, при условии, что женщина оставалась невинна, ее с согласия падишаха могли отпустить. Однако им не просто даровалась свобода: для них покупали роскошный дом, давали пожизненное жалование и даже подбирали мужа из уважаемых людей. Многие мужчины были рады возможности жениться на девушке из гарема – ведь они получали образованную и богатую жену. Правда, далеко не все женщины мечтали о свободе, некоторые предпочитали остаться в гареме и доживать там свою беззаботную жизнь.

Хюррем же благодаря своему уму, хитрости и политической смекалке удалось достигнуть небывалых для простой рабыни высот. О первой встрече султана с наложницей существует множество версий. Одна из них гласит, что, проходя мимо гарема, он услышал пение, которое его очаровало. Падишах остановился, чтобы поговорить с Хюррем, и был поражен ее беззаботным характером и умением вести беседу. Однако правдива эта история или нет, мы никогда не узнаем, так как очень мало фактов о том времени дошло до современников.

Острый ум и образованность Хюррем открыли для нее путь к заседаниям дивана и дипломатическим приемам.

Известно, что Хюррем легко давалась учеба. Она быстро перенимала знания, в совершенстве владела шестью иностранными языками, великолепно пела, прекрасно вышивала, отлично разбиралась в искусстве, могла высказывать ценные мысли о политических делах государства. По этой причине султан, невзирая на исламские обычаи, позволял Хюррем находиться на заседаниях дивана и на посольских приемах. Говорили, что Сулейман Великолепный стал успешнейшим падишахом династии Османов не без участия хитрой и прозорливой супруги. Возможно, свою роль сыграла ее внешность: привлекательная, грациозная, со славянскими чертами лица и рыжими волосами, которые были так необычны для исламского государства. Таким образом Хюррем стала фавориткой султана, несмотря на то что одна у него уже была – Махидевран Султан, которая подарила ему сына.

Отношения между женщинами складывались скверно. И однажды Махидевран даже напала на соперницу, избив и исцарапав той лицо. В ту ночь Хюррем отказалась прийти в покои султана из-за своего внешнего вида, что изрядно его обеспокоило. Заинтригованный падишах настоял на встрече и увидел последствия действий Махидевран. Этот случай только укрепил положение Роксоланы как любимой наложницы. Был ли это ее хитрый ход или так просто сложилась судьба, неизвестно.

В 1521 году у них родился первенец – Мехмед. По сложившейся традиции «одна наложница – один сын» после рождения сына султан должен был прекратить все интимные связи с ней, однако с Хюррем такого не произошло. Это потрясло весь Османский двор. Более того, по устоям государства, мать должна была отправиться вместе с сыном в провинцию, но Роксолана убедила Сулеймана оставить ее рядом с собой. Мальчик рос в Стамбуле, а в 1533 году, по традиции династии, его отправили в Манису. Долгое время Мехмед был любимцем падишаха и даже претендовал на трон. Однако в возрасте 22 лет он заболел оспой и скоропостижно умер. В его честь султан возвел красивейшую мечеть. От него у султана осталась внучка – Хюма, подаренная единственной наложницей сына.

Все наложницы всегда жили в гареме, который до Хюррем находился в отдельном дворце далеко от места жительства султанов. При этом у фавориток всегда были свои роскошные покои, в отличие от обычных рабынь. Хюррем этого было недостаточно, и она убедила Сулеймана разрешить ей покинуть Старый дворец и переехать к нему во дворец Топкапы. Там ей выделили апартаменты по соседству с покоями падишаха. Это было еще одним невероятным событием для того времени, ведь раньше женщина покидала гарем только из-за сына.

Молодая наложница продолжала радовать султана и в течение пяти лет подарила ему пятерых детей, из них четверых сыновей и дочь. По описаниям очевидцев, роды Хюррем проходили каждый раз довольно легко и удачно, чем хвастался сам султан. В 1522 году после Мехмеда родилась дочь Михримах и, по некоторым источникам, сын Абдулла. Однако этот сын умер в возрасте трех лет. Дочь же воспитывалась в строгости, была весьма образованна.

В 1524 году на свет появился третий сын – Селим, который впоследствии унаследовал трон Сулеймана Великого. Нельзя сказать, что это был выдающийся ребенок. Внешне он похож был на мать, но любил выпить. Из-за Хюррем султан отдалился от своего старшего сына Мустафы, поэтому после смерти Мехмеда преемником видел только Селима. Однако с этим был не согласен четвертый сын – Баязид, родившийся в 1525 году. Он даже практически развязал гражданскую войну, которая была подавлена силами Селима и Сулеймана. Несомненно, для женщины такое количество беременностей и родов за столь короткий промежуток времени было крайне тяжелым. Однако Роксолана ничуть не показывала своим видом этого, была легка на подъем и оставалась великой султаншей.

В 1534 году в истории османской империи случился экстраординарный случай среди всех султанов. Сулейман настолько любил свою Хюррем, что решил официально жениться на ней и сделать своей султаншей. Неспособные осознать эти радикальные изменения, османы обвинили Хюррем в том, что она околдовала султана. Они называли ее Зиади (ведьмой) и считали, что она «практиковала колдовство». Всех неугодных Роксолана часто казнила, невзирая на статус и государственную должность. И ее можно было понять: она жила в постоянном страхе, что в любой момент султан может увлечься новой красивой наложницей и сделать ее законной супругой, а старую жену приказать казнить.

Решение султана жениться на Хюррем стало резонансным для Османской империи.

В гареме было заведено правило: неугодную жену или наложницу живьем сажали в кожаный мешок с ядовитой змеей и разъяренной кошкой, а затем, привязав камень, сбрасывали в воды Босфора. Провинившиеся считали за счастье, если их просто быстро удавят шелковым шнурком. К тому же Хюррем очень ревностно относилась к наложницам, хотя падишах был настолько близок с супругой, что никого к себе не подпускал. Тем не менее она часто закатывала истерики, когда в гарем поступали новые девушки. Чаще всего она их выдавала замуж за аристократов, чтобы они не успели понравиться ее мужу. При этом, даже когда Хюррем перешагнула пятый десяток, она оставалась единственной наложницей султана, что тоже шло вразрез с историями о том, как падишахи меняли наложниц по первому желанию.

В 1531 году жена дарит султану еще одного сына – Джинхангира. Однако мальчик родился с врожденным пороком позвоночника. Конечно, это никак не сказалось на наложнице, ведь она уже подарила падишаху трех здоровых сыновей и укрепила османский дом. У мальчика с детства рос горб, и ни один лекарь не мог помочь ему избавиться от недуга. Поэтому ребенок рос во дворце вместе со старшим сыном Сулеймана Мустафой. Мальчики были очень близки, и именно первого сына пророчили в будущем на трон. Но с подачи Хюррем Мустафу обвинили в измене и казнили. Джинхангир умер вскоре после смерти брата, как писали современники, «от горя».

Есть факты, подтверждающие, что у Сулеймана было около 40 сыновей от разных наложниц, а Роксолана приказала всех разыскать и убить. Это было одним из самых жестоких ее деяний.

Однако Хюррем не была только коварной наложницей, обольстившей султана. Она сделала много для процветания как Стамбула, так и Османской империи. Во времена ее соправления она построила несколько мечетей, открыла школу, дом призрения для людей с задержками развития, постоянно занималась благотворительностью. Благодаря своему уму и политическим знаниям она помогла наладить отношения со многими европейскими странами, состояла в активной переписке с королевой Франции и императрицей Священной Римской империи.

Хюррем ломала вековые традиции не только при жизни, но и после смерти. На 55 году жизни великая султанша покинула мир живых. Погребение было произведено со всеми почестями. До этого момента ни одну женщину не хоронили с таким размахом. Султан Сулейман даже после смерти супруги не подпускал к себе ни одну женщину, она осталась для него единственной. Он пережил ее на 6 лет, и в 1566 году его проводили в последний путь. С тех пор влюбленные снова вместе. До этого момента никогда в истории не было случаев, чтобы женщина покоилась рядом с падишахом. Их гробницы и сегодня расположены возле мечети Сулеймание.

После смерти падишаха, как и мечтала Роксолана, трон занял Селим II. Однако за 8 лет его правления Османская империя потерпела крах, а он получил прозвище Селим-Пьяница за свое пристрастие к спиртным напиткам.

Жизнь и история Хюррем таит в себе множество загадок и тайн, которых, возможно, мы никогда не разгадаем. Сегодня ее образ часто используется в искусстве: о ней пишут поэмы, сочиняют стихи, ставят мюзиклы и снимают сериалы.

Елизавета I Тюдор – королева или король?

Период правления Елизаветы I считается одним из наиболее значительных в истории Англии, позволившим распространить английское могущество и величие по всему миру. Ее называли покровительницей искусств. Напомним, что Ренессанс в области музыки, литературы, поэзии достиг совершенных высот – возьмем, к примеру, шедевры Уильяма Шекспира. Саму Елизавету I историки описывали как умную, обаятельную и величественную, при этом удивителен еще и факт ее грандиозного правления в эпоху «мужского общества», в котором, казалось бы, не было места лидеру-женщине.

Дочь короля Генриха VIII и его второй жены Анны Болейн, будущая королева Елизавета I родилась 7 сентября 1533 года. Детство нашей героини было омрачено множеством беспокойств и трагичных событий, причем отец Елизаветы изначально жаждал получить сына – продолжателя влиятельного рода, вследствие чего рождение дочери казалось нежеланным исходом. К тому же, когда Елизавете было два с половиной года, ее мать была обезглавлена в связи с государственной и супружеской изменой, в результате чего девочка была признана незаконнорожденной и отправлена жить в деревенскую местность.

Никто не мог и подумать, что оставшись вне пределов двора своего отца, юная Елизавета все-таки сможет взойти на престол. Произошло это событие в 1558 году, когда ей исполнилось 25 лет, после царствования ее сводного брата Эдуарда V. Елизавета I смогла удержаться на престоле почти 45 лет, сделав свое государство одним из лидеров мирового могущества. Однако все длительное правление Елизаветы сопровождалось мифами и тайнами вокруг ее персоны. Некоторые из них кажутся уж совсем надуманными, другие имеют вполне весомые, а иногда и существенные доказательства. Предлагаем вам окунуться в мистический и интригующий мир Елизаветы Тюдор.

Для начала стоит сказать, что Елизавету I считали не только великой и неповторимой. За отсутствие детей и мужа ее прозвали Королевой-Девственницей. Елизавета I оказалась последним монархом династии Тюдоров, после которых пришла новая эра – династическая линия Стюартов, однако, как говорится, это уже совсем другая история.

Возможно, самым спорным предположением и объяснением бездетности Елизаветы являлось наличие у королевы врожденного генетического заболевания – синдрома тестикулярной феминизации или нечувствительности к андрогенам (синдром Морриса). Такую версию предложил исследователь Р. Бакан в 1985 году. Этот синдром имеет генетическую предрасположенность и характеризуется дефектом X-хромосомы у генетического мужчины (хромосомный набор 46, XY), что проявляется полным или частичным формированием женских половых признаков (женского фенотипа). Причиной развития заболевания является возникновение нечувствительности к андрогенам, отвечающим за развитие по мужского типу.

Первым описанием этого синдрома медицина обязана Дж. Моррису, который в 1953 году опубликовал список типичных клинических проявлений и признаков (женский тип телосложения, развитие молочных желез, недоразвитие половых органов), а дальнейшие модификации его теории подтвердили основной триггерный фактор для развития заболевания – резистентность к мужским половым гормонам андрогенам. Следует отметить, что у синдрома Морриса есть различные подтипы, различающиеся по симптоматике и даже хромосомному набору: при наличии XX набора хромосом генетически женщины фертильны и являются лишь носителями мутации.

Но вернемся к Елизавете I. Почему же ее жизненный путь позволил предположить наличие такого генетического дефекта? Р. Бакан и его последователи отмечают определенное сходство внешности королевы и представителя генетической патологии: худые длинные пальцы, причем безымянный намного длиннее указательного, что является косвенным признаком мужского типа. В доказательство авторы приводят сохранившийся образец перчаток Елизаветы из музея Эшмола. По словам Р. Бакана, историки-современники Поллард и Мамби отмечали наличие у Елизаветы определенного генетического заболевания, препятствовавшего деторождению. Также имеются сведения других современников, ссылающихся на излишнюю агрессию и маскулинность в поведении королевы. Исследователи Моррис и Плауден отмечают, что у Елизаветы либо отсутствовали менструации (аменорея), либо ее менструальный цикл был нерегулярным.

Внешность, поведение и поступки Елизаветы стали поводом для мистификаций даже после ее смерти.

Из приведенных версий вряд ли складывается полная картина синдрома тестикулярной феминизации, не правда ли? Однако в пользу аргументов за генетический дефект королевы некоторые исследователи утверждают, что именно в эпоху Елизаветы I в моду вошли одежды, скрывающие шею, что косвенно свидетельствует о попытке скрыть Адамово яблоко. Также существуют сведения, что в достаточно молодом возрасте Елизавета облысела, преимущественно в области лба, что совсем не характерно для женщин. Р. Бакан ассоциирует связь синдрома нечувствительности к андрогенам Елизаветы с наследственной особенностью ее матери Анны Болейн, у которой, по некоторым данным, было 6 пальцев на руке (полидактилия), что также не подтверждено доказательствами.

После выхода книги «Знаменитые самозванцы» Брэма Стокера, автора «Дракулы», в которой было высказано предположение, что Елизавета пыталась скрыть щетину или бороду под толстым слоем косметики и париками, количество доброжелателей, пытавшихся отыскать правду происхождения королевы, значительно выросло. Хотя иные источники указывают на то, что обилие косметики лишь позволяло скрыть рубцы и шрамы от перенесенной оспы.

Что же касается отказа от деторождения, возможно, он был обусловлен другими причинами. Ряд исследователей связывает это с психоэмоциональными и физиологическими причинами: вероятно, Елизавета ассоциировала интимную связь со смертью, ведь и ее мать, и мачеха были казнены за супружескую измену, а Томас Сеймур – возможный фаворит королевы – также был впоследствии казнен. Летальные исходы в послеродовом периоде ее мачехи и бабушки могли оказать негативное влияние на ментальное здоровье юной королевы. Еще одной причиной отказа от деторождения вполне могло стать стремление любой ценой сохранить престол в «эпоху мужчин», ведь отсутствие наследников означало отсутствие междоусобиц и конкурентов.

Другой мистической теорией относительно Елизаветы I является ее предполагаемая связь с автором таких произведений, как «Гамлет», «Ромео и Джульетта», «Сон в летнюю ночь». «Уильям Шекспир?» – подумали вы. Нет, существует предположение, что все шедевры великого британца написал граф Эдвард Де Вир, который и был любовником Елизаветы.

Доподлинно неизвестно, была ли королева Елизавета I гермафродитом или генетическим мужчиной. Возможно, все эти предположения – лишь вымысел людей, не желающих поверить в то, что такой длительный и грандиозный исторический период могущественной Англии был во время правления женщины.

Великая княгиня Елена Павловна – мать милосердия

Великая княгиня Елена Павловна была женой Михаила Павловича – внука Екатерины Второй и младшего брата императоров Александра I и Николая I – и по праву являлась жемчужиной российской царской фамилии. Очень умная и образованная женщина своими прогрессивными идеями обгоняла свое время. Она пережила мужа и смерть четырех из пяти дочерей, не утратив жизненной силы, приняла эту долю с мужеством и оставила след в истории.

Елена родилась в 1806 году в Штутгарте в семье младшего сына короля Вюртемберга – одного из многочисленных островков раздробленной Германии. Вскоре ее отец, не ужившись с взошедшим на престол старшим братом, покинул дом и переехал во Францию, а своих дочерей поместил в пансион для благородных девиц в Париже. Именно там тогда еще Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская обучилась наукам и сформировала свой багаж знаний, который при своем положении она смогла приумножить.

Главным поворотом ее жизни следует считать тот момент, когда пятнадцатилетняя Шарлотта обратила на себя внимание своей знатной родственницы, вдовствующей российской императрицы Марии Федоровны, вытянув тем самым свой счастливый билет. Императрица надумала женить на ней своего младшего, четвертого сына – великого князя Михаила. Девушка срочно начала учить русский язык, взяв в качестве учебника «Историю государства Российского» Карамзина. Летом 1823 года, полная надежд и иллюзий, она едет в Россию и пишет в своем дневнике: «Я чувствую, что въезжаю в Отечество».

Родной брат говорил о Елене Павловне: «Бог был слишком щедр к ней. В ее положении ей вовсе не понадобится многое из того, что Он ей дал: ни ее ум, ни ее таланты». В XIX веке после заката эпохи дворцовых переворотов и блестящего правления Екатерины II мужчины практически перекрыли женщинам доступ к участию в общественной жизни, политике, развитию культуры и образования. Балы, светские сплетни, приемы и салоны, французские романы, вышивание, обеды в семейном кругу и церковь по воскресеньям – вот, пожалуй, и все, что было позволено женщине из аристократической семьи.

Приехав в Россию, принцесса своим умом и отличным знанием русского языка и литературы покорила всех, кроме своего будущего мужа. Михаил Павлович воспитывался для военного дела, был типичным генералом для своих подчиненных, пропадал в казармах и на построениях подшефных войск. Искусство и литература, политика и медицина были ему абсолютно чужды. Кроме того, на момент ожидаемой женитьбы у него был пылкий роман с одной из фрейлин матери. Поэтому супружество грозило быть несчастливым – и стало таковым: душевной близости между Еленой и Михаилом так и не случилось.

Тем не менее невеста приняла Православие, и свадьба состоялась. Далее у великокняжеской четы друг за другом рождается пять дочерей к неудовольствию отца-военного. Из них две последние умерли в младенчестве, а старшие три составили основное зерно, скрепляющее данный союз. Несмотря на свою холодность к жене и желание иметь сына, дочерей Михаил Павлович обожал. Мария, Елизавета и Екатерина постоянно были вместе и объединяли родителей самим своим существованием и заботами об их воспитании.

Утешение от неудачи в семейной жизни Елена Павловна находила в чтении и учении. К ней в Михайловский дворец приезжали писатели, ученые, политики. Лучшие столичные профессора читали ей лекции по экономике и финансам. Ее интересовали поэзия и архитектура, история и агрономия, статистика и право. Император Николай I называл ее «ученым нашей семьи» и частенько направлял зарубежные делегации именно к ней, зная, что Елена Павловна всегда сумеет найти с ними общий язык и договориться о выгодном сотрудничестве.

Личное горе Елены Павловны не сломило ее деятельный дух и стремление помогать людям.

На приемах в Михайловском дворце даже в годы самой строгой николаевской цензуры обменивались мнениями будущие государственные деятели, дипломаты и политики. Бывал у великой княгини и молодой прусский посланник Отто фон Бисмарк, будущий «железный канцлер» Германии. Встречи в ее доме становились способом неформального общения и обмена идеями между членами царской фамилии, государственными деятелями и выдающимися людьми того времени. Елена Павловна ловко и умело соединяла их в беседах, что давало свои плоды. Историк и правовед Борис Чичерин писал о Елене Павловне: «Ее упрекали в честолюбии, в желании вмешиваться в государственные дела. Но для этого она была слишком умна. Она говорила, что у нас весьма важно, чтобы царствующие особы привыкали видеть известные физиономии».

Именно она в 1859 году в своем имении Карловка первой отменила крепостное право в качестве эксперимента, который потом стал прообразом и лег в основу закона Александра II об освобождении крестьян 1861 года.

Переживая утрату за утратой, великая княгиня все меньше времени уделяла свету и все больше – благотворительности.

В 1843 году ее средняя дочь Елизавета Михайловна в 17 лет стала невестой герцога Адольфа Нассауского. Этот брак едва не стал причиной разрыва с семьей Николая I. Елена Павловна давно лелеяла мечту выдать старшую дочь, Марию Михайловну, за наследного принца Баденского, а младшую, Елизавету, сделать женой герцога Адольфа. В это же время Николай I и его жена остановили на нем выбор в качестве жениха для великой княжны Ольги. Император, заботясь о мире в доме, принял решение, что принц волен сам сделать выбор между двумя двоюродными сестрами. Но великая княгиня боялась, что принц Адольф отдаст предпочтение царской дочери в ущерб ее дорогой Лили.

Николай I принял герцога Адольфа, который тут же попросил руки его племянницы Елизаветы Михайловны. Император ничего не имел против, хотя и был весьма удивлен.

Елена Павловна была в восторге от этой выгодной партии для дочери, однако уже через полтора года, в январе 1845 года та скончалась при первых тяжелых родах вместе с новорожденной дочерью. Причиной смерти герцогини доктора сочли сильную простуду, полученную ею во время трехнедельного переезда из Петербурга в Висбаден. Была зима, и стояли холодные дни. Обычную простуду, возможно, перешедшую в чахотку, вовремя не распознали. В память о своей супруге герцог Адольф приказал построить русский православный храм Св. Праведной Елизаветы в Висбадене на деньги, полученные великой княжной в приданое (1 миллион рублей). Герцогиня и ее дочь покоятся в крипте храма.

Не успела семья оправиться от одной потери, как пришла вторая беда. В ноябре 1846 года от скоротечной чахотки умерла старшая дочь Елены Павловны Мария, которая отличалась хрупким здоровьем. В стремлении найти для дочери жениха в 1845 году великая княгиня повезла Марию в Карлсруэ для знакомства с Максимилианом Баденским. Путешествуя по Европе, Мария и Елена Павловна остановились в Вене, где буквально в течение нескольких дней юная Мария слегла и, дождавшись отца, скончалась. Ей был всего 21 год. Великая княгиня Елена Павловна, годом ранее похоронившая Елизавету, была буквально раздавлена своим горем и не смогла поехать на похороны.

Ее муж настолько сильно переживал потерю двух детей, что так и не оправился. Он умер спустя 2,5 года, в 1849 году, не дожив до своего 50-тилетия.

В память о дочерях Елена Павловна основала детские приюты Елизаветы и Марии, которые активно опекала. Перечисление благотворительных учреждений, которые она организовала, опекала и финансировала, может занять несколько страниц: Мариинский институт для девочек среднего сословия; Повивальный институт для женщин из беднейших слоев с родильным госпиталем, стационаром и школой сельских повитух; Елизаветинская детская больница, где впервые стали лечить новорожденных и обучать педиатров; Максимилиановская лечебница для бедных; первый в мире институт усовершенствования врачей.

Именно Елена Павловна вместе с Николаем Пироговым стояла у истоков помощи раненым на поле боя сестрами милосердия. Она поделилась с ним своим планом создать женскую общину для ухода за ранеными на передовой. Женщина на войне была чем-то из ряда вон выходящим. Но Пирогов, как ни странно, согласился, ведь именно женщина способна окружить раненого такой заботой, состраданием и вниманием, какие могут оказаться действеннее многих лекарств. До конца жизни Николай Пирогов ставил Елену Павловну в один ряд со знаменитой британкой Флоренс Найтингейл как основателей движения фронтовых медсестер.

По примеру ее Крестовоздвиженской общины стали появляться и другие, где женщины могли получить профессию медицинской сестры. А в 1863 году военный министр Дмитрий Милютин издал приказ о введении постоянного ухода крестовоздвиженскими сестрами за больными в госпиталях военного ведомства. Это было официальным признанием профессии медсестры. Сестры стали получать жалование и пенсию за выслугу лет. Четыре года спустя Александр II утвердил устав Общества попечения о раненых и больных воинах, объединившего все общины сестер милосердия. В 1876 году оно получило новое название – Российское общество российского Красного Креста.

В последние годы Елена Павловна тяжело болела и скончалась в 1873 году в возрасте 67 лет. Все свои благотворительные проекты Елена Павловна передала единственной оставшейся в живых дочери Екатерине, и та всю жизнь хранила память о своей удивительной матери. Надо сказать, что Екатерина Михайловна не унаследовала каких-либо выдающихся качеств матери и, по описанию современников, вела себя, как «старая сварливая помещица», поэтому многие инициативы Елены Павловны были свернуты или не получили должного развития.

Примечания

1

Первая менструация в возрасте 9–14 лет

2

Padilla, Mark William, ed. (1999). «Обряды перехода в Древней Греции: литература, религия, общество». Бакнелл Обзор. Бакнеллский университет Press. XLIII (1). ISBN 0-8387-5418-X.

3

Птица семейства утиных.

4

Вторая книга Пятикнижия, Ветхого Завета и всей Библии.

5

Кристаллическая сода.

Content

Ирина Лапина, Татьяна Чирвон, Владислав Таранов, Анастасия Малахова, Валерия Гомзикова
Королевская история медицины: как болели, лечились и умирали знатные дамы

Глава 1. Повивальное дело

Образ беременной женщины в истории

Девственность и беременность вне брака

«Средневековые» роды

Родильная горячка

Первые родильные дома

Глава 2. Операции и изобретения

Операции и изобретения

Аборты и контрацептивы

Акушерские щипцы

«Древние» презервативы

Кесарево сечение

Обезболивание родов

Переливание крови

Глава 3. Венценосные матери – жертвы погони за наследниками

Королевы и принцессы Европы

Женщины императорского дома Романовых

Глава 4. Близкородственные браки и их последствия

Испанские Габсбурги – «Таргариены» в реальности

Королева Виктория и принц Альберт – проклятье голубой крови

Романовы против природы и веры

Глава 5. Болезни от любви и не только

Истерия (бешенство матки)

Гонорея (гусарский насморк)

Сифилис (французская болезнь)

Чума – ужас сквозь тысячелетия

Натуральная оспа беспощадна даже к королевам

Чахотка – модная болезнь аристократок

Глава 6. Проклятые Венерой

Валерия Мессалина – одержимая сексом

Изабелла Баварская – жена безумца

Хуана Безумная – одержимая любовью

Екатерина Великая – родильная машина для императора

Императрица Сисси – одержимая красотой

Глава 7. Благословленные Венерой

Элеонора (Алиенора) Аквитанская – королева-мятежница

Екатерина Медичи: от сироты до королевы

Хюррем – великая султанша

Елизавета I Тюдор – королева или король?

Великая княгиня Елена Павловна – мать милосердия

Примечания