Русский реванш. Ледокол Сталина

Глава 1

24 сентября 1918 года. Военный госпиталь, Майнц, Территория Германской Империи, оккупированная Францией.

— Как вы себя чувствуете, мсье Малетин?

По правде сказать — недурно, особенно учитывая обстоятельства, ведь в это тело я попал после смерти предыдущего владельца. То есть, после отзыва его души куда-то кем-то и зачем-то, тело то ещё ничего, хоть и поранено изрядно, но зато молодое. Подпоручику Андрею Николаевичу Малетину всего двадцать лет и пять месяцев, а четыре осколочных ранения хоть и привели к большой потере крови, но ничего важного в организме не повредили. Порвали шкуру, застряли в мясе — в таком возрасте всё заживёт как на собаке. Усугубила всё тяжёлая контузия, она оказалась фатальной для прошлого владельца этой тушки, я же никаких её последствий не ощущаю. Порванная плоть болит, а голова — тьфу-тьфу-тьфу.

— Сегодня лучше, чем вчера, доктор, — улыбаюсь лечащему врачу, — спасибо вам.

В себя, точнее не в себя, а в подпоручика Малетина, я пришёл три дня назад, и все три дня отвечаю доктору этой фразой. Она ему нравится, а мне не жалко. Андрюха оставил мне в наследство отличный французский, неплохой немецкий и почти полный курс классической гимназии, с латынью и древнегреческим. Очень кстати его знания, особенно во Франции. Не пришлось симулировать амнезию — вся память предшественника оказалась в полном моём распоряжении. Вместе с его героической биографией и орденами.

— Я рад, мсье. К вам настойчиво просятся сослуживцы.

Малетин пошёл на эту войну с выпускного курса Шестой гимназии тогда столичного Санкт-Петербурга /ссылка 1: 12 марта 1918 года столицей стала Москва/ в апреле 1916, едва ему исполнилось восемнадцать, недоучившись всего четыре месяца. Пылкий юноша с сердцем горячим записался вольноопрелеляющимся в Первую Особую русскую пехотную бригаду, отправляющуюся на помощь союзным французам. Поступок идиотский, но по-настоящему патриотический, этого не отнять, не поделить. В мясорубке под Верденом, в ноябре, Малетин выжил с одним лёгким, но очень кровавым) ранением — штык германца скользнул по ребру и вскрыл шкуру правого бока. В том сражении погиб ротный, подполковник Генерального штаба Клёсов, и ещё восемнадцать русских офицеров, поэтому после излечения Малетину без аттестации присвоили чин прапорщика и назначили командовать взводом. Ну ещё бы, ведь французики отметили его «Военным крестом» (Croix de guerre), сразу с «Золотой звездой». После прорыва «Линии Гинденбурга», наши наградили прапорщика Малетина орденом Святого Георгия четвёртой степени и произвели в подпоручики, а французы за захваченную гаубичную батарею «бошей» не пожалели «кавалерственный» знак «Почётного легиона» и двенадцать тысяч серебряных франков. Ещё бы они пожалели, когда каждая из четырёх трофейных «Крупповских» гаубиц стоит по восемнадцать тысяч в мирное время. Пропить успели только четыреста франков /ссылка2: монета один франк «Жерминаль» = 5 гр. серебра/, хотя ни в чём себе не отказывали.

— Кто меня домогается, доктор?

— Полковник Готуа, прежде всего.

Георгий Семёнович Готуа очень хороший командир, которого Малетин искренне уважал. После переворота в Российской Империи, в феврале 1917-го, в составе экспедиционного корпуса Русской Императорской Армии оживились различные революционные агитаторы, и его подразделения стали попросту ненадёжны. Даже многие офицеры обсуждали идиотский «Приказ №1» /ссылка 3: приказ, изданный объединённым Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов (Петросовет) 1 (14) марта 1917/ как прогрессивный и демократичный, что уж тут говорить о нижних чинах. Французы демократическую новацию в армии не оценили, корпус отозвали с фронта и начали возвращать в Россию, но разрешили остаться добровольцам, так и сформировался «Русский Легион», под командой полковника Готуа, в составе Марокканской дивизии французов. И так получилось, что именно этот Легион, а точнее, взвод подпоручика Малетина первым прорвал немецкую «Линию Гинденбурга». Если бы не «февральский переворот», наградили бы Андрюху за это «Золотым Георгиевским оружием» и в чинах подняли, но не судьба. Впрочем, ни сам Малетин, ни тем более я, армейскую карьеру делать не планировали. Андрей хотел после войны поступить в университет и мечтал создать собственное философское учение, я-же точно знаю, чем закончится «Белое движение». Да ещё и «Испанка» на пороге /ссылка 4: испанским гриппом в 1918−20 годах переболели до пятисот миллионов человек, число жертв по разным оценкам составило от 20 до 100 миллионов/, так что от Европы сейчас нужно держаться как можно дальше. Помочь я сейчас всё равно ничем не могу. Не пришли ещё к власти те люди, которым действительно стоит помогать. Да и нечем мне пока помогать, моё послезнание этого периода слишком поверхностно, зато я очень хорошо знаю «Великую Депрессию», даже писал по ней диссертацию — такой шанс упускать грех.

— Буду рад, если вы разрешите.

— Не разрешил бы, у вас до сих пор три раны открыты. Но обстоятельства действительно особенные. Через три дня наш госпиталь эвакуируют в Нанси. Надеюсь, вы воздержитесь от алкоголя.

Да, антибиотиков пока нет, процесс заживления идёт медленно, в глубокие раны вводят катетеры для отвода гноя, оставляя их открытыми. Такими темпами мне ещё месяц лежать. Впрочем, для меня лично это даже к лучшему. Готуа и остальные офицеры рвутся вернуться в Крым и оттуда сделать Россию снова… Снова чем? Они и сами этого не знают. У каждого из них свои взгляды на достойное будущее Отечества. Они проиграют, но говорить я этого не буду. Всё равно не поверят, сейчас им кажется, что повторится 1905-й, что ещё вернётся «Серебряный век», нужно только чуть-чуть поднажать и загнать «быдло» обратно в стойло.

— Не сомневайтесь, доктор. Мы просто поговорим.

Палата у меня одноместная и довольно просторная. Накал боёв на Западном фронте сильно снизился и своих раненых французы успевают отправлять на родину, к тому-же я здесь единственный пациент — Кавалер Ордена Почётного Легиона.

Из девятнадцати офицеров нашего Русского Легиона Чести выжили всего восемь. То есть семь, ведь подпоручик Малетин теперь ненастоящий. При прорыве германской линии обороны под Терни-Сорни погибли четверо, включая нашего священника Богословского. Хороший был дядька, Малетин хоть и не набожный человек, но своего тёзку очень уважал именно за отвагу и самоотверженность. Выпили, конечно, за помин души. Это не считается пьянством, поэтому доктору я почти не наврал.

Из приятного: всех нас, русских, представили к наградам: нижних чинов, а их осталось в живых двести двадцать семь — к Военным крестам, а офицеров — к Орденам Почётного легиона. Нас с полковником Готуа, уже действительных Кавалеров, сразу к третьей степени (Командоров). Представил сам командующий маршал Фош, так что отказа наверняка не последует. Я бы лучше взял деньгами, но сослуживцы довольны. Господа офицеры любят такие украшения мундиров больше, чем дамы ювелирку.

— Денщика с вами отправить, Андрей Николаевич? — поинтересовался на прощание полковник Готуа.

Денщик — это удобно, тем более что на жаловании мой Ухватов сейчас у французской казны, да только ведь я в ближайшее время в Россию возвращаться не планирую, а у него там родители-братья-сёстры.

— Благодарю, Георгий Семёнович, но не стоит. Доктор говорит, что мне ещё пару месяцев постельный режим гарантирован, это если вообще выживу.

— Полно вам, Андрей. Выживите обязательно, — подбодрил меня ротный.

Ротный у меня целый подполковник. Весь легион чуть больше роты составом, но рот две и командуют ими подполковники, давно заслужившие повышение в чине.

— Я тоже на это надеюсь, Игорь Сергеевич, но денщик для меня сейчас больше обуза, ведь контролировать я его не смогу. Да и ненастоящее я благородие, сами ведь знаете, случайно так получилось, я человек сугубо штатский. Побрить меня и санитары могут, а больше и не нужно нечего.

Из прошлой жизни я ушёл осознанно. Слишком мне там не нравилось в конце двадцатых годов двадцать первого века. Дело даже не в собственном возрасте, хотя седьмой десяток прожитых лет оптимизма не добавлял, а в полной потере человечеством каких-либо целей. Это человечество утратило понятие «западло», так что в стойле ему самое место. Я не протестовал против чипирования всех этих странных созданий, я от них ушёл молча, не прощаясь. Благо, мне было куда уходить.

Нет, именно в Малетина я попасть не планировал, да и вообще рассчитывал на более значимую фигуру в другой эпохе, лет так на пятьдесят пораньше, но Духи решили так. Самое нелюбимое мною время.

Слишком сложный сейчас исторический период — вся Россия сошла с ума. «Красные» и «Белые» — сейчас они оба хуже. «Красные» бредят мировой революцией и готовы спалить мою страну для разжигания глобального пожара, а «Белые» уже открыто призывают интервентов, готовые согласиться со статусом практически колонии «цивилизованного мира». Не все, конечно, но полярность в целом такая. Я знаю, что у этих «цветных» сумасшедших ничего не получится, ни у тех, ни у других. К власти придёт «Красный монарх» и «Новый Бонапарт» и у страны снова появится шанс. Императора Сталина я признать готов, но до этого момента ещё двадцать лет. Раньше светиться смысла нет, сейчас и он никто, а я тем более.

Воевать в Гражданской я не собираюсь. Да и Малетину смысла нет. Он ведь здесь не высочество, не светлость и даже не сиятельство. Внук священника, сын инженера, всех капиталов — полученные за захваченную германскую гаубичную батарею французские франки. «Красные» по крайней мере «цивилизаторов» нагнут уже в ближайшие пару лет. Другой идеологии противостояния сейчас просто нет. Анна Васильевна, мать Андрея Малетина скончалась пять лет тому назад, а отец, Николай Дмитриевич, железнодорожный инженер, пять лет женат новым браком, теперь практически чужой человек. Уже пять лет как общение практически прервано. Конфликта вроде и нет, но общаться попросту не о чем. Отец не расстроится, ему плевать. Сослуживцы? Да, возникла с ними дружба, если выживут — буду думать, как им помочь, а пока повлиять на их судьбу всё равно не способен. У них ведь нет послезнания и понимания творящегося сумасшествия, они себя нормальными считают. Даже правыми, убеждёнными в своей правоте. Блаженны верующие, надеюсь, им повезёт уцелеть. Очень ценный генофонд.

В Нанси я пролежал полтора месяца, до 12 ноября 1918 года. Накануне, 11 ноября в железнодорожном штабном вагоне командующего силами Антанты в Европе, французского маршала Фердинанда Фоша было подписано Компьенское перемирие. Первая мировая, пока единственная и называемая Великой война закончилась. Военные действия уже не возобновятся. Дальше Версаль и германский реванш. «Ледокол Сталина», говорите? А что, идея хорошая, попытаться стоит. Мягко, без фанатизма, правильным софтом на германский хард. Версаль большевики не признают и это отличный козырь в пропаганде. Факт есть факт, а подложить под него всякое можно умеючи.

Награждение Командорской степенью Ордена почётного легиона утвердили, поэтому из госпиталя меня забрал порученец президента Республики Раймона Пуанкаре. Именно он является Великим магистром Ордена и лично посвящает кавалеров в высшие степени. Спасибо храброму подпоручику Малетину за геройства, до Парижа добрались с комфортом за счёт казны. Французской, или орденской — не важно, главное щедро, мундир от лучшего портного, шикарный люкс в персональный автомобиль с водителем. Я вышел из госпиталя на костыле с приговором — не годен к продолжению строевой службы по инвалидности. Протестовать я и не собирался, хромать мне действительно ещё долго, полгода минимум, да и инвалидность, полученная на армейской службе, после этой войны будет неплохо оплачиваться. Да-да, будет оплачиваться именно французами, ведь мы служили в их Марокканской дивизии.

В госпитале я написал повесть «Год Верденской мясорубки», по мотивам будущего Ремарка, только с героями французами и сразу адаптированную под театральную постановку. Хорошо получилось, не зря Андрюха на филолога учился, польза есть. Повесть-пьеса издателей заинтересовала, было из кого выбирать. Мсье Жюль Граналь заинтересовался предложением — мой отказ от авторского гонорара с издателя в обмен на агрессивную рекламу и большой тираж.

— Сто тысяч экземпляров — это слишком амбициозно, мсье Малетин.

— И тем не менее, мсье Граналь, вас это заинтересовало.

— Это возможно, но на нескольких языках. Вы ведь отлично владеете немецким, а русский вообще родной.

Теперь к Малетину добавился я с английским и испанским, но это я делить ни с кем не собираюсь.

— Мы обсудим издание на всех языках после исполнения первой части договорённости. Давайте обсудим рекламную кампанию.

Я не обучался на маркетолога, но даже дилетантских знаний человека двадцать первого века здесь вполне хватает. Выбирать то не из чего, только газеты да «наружка» на афишах, поэтому кашу маслом не испортишь. Со ста тысяч экземпляров мне бы причиталось пятьдесят тысяч, вот на них и гульнём, такие деньги у Граналя точно есть.

— Понимаю. У вас очень интересный не только литературный стиль, но и подход к делам. Оплачивать заведомую критику — это ново.

— Это вложения обязательно окупятся, мсье Граналь. Всё реклама, кроме некролога. С критиками я поспорю, есть у меня аргументы.

А ещё мне нужна видная трибунка во французской медиасфере. Сейчас это газеты и театр с синематографом, который скоро станет звуковым. Скоро и радио подключится в эту самую медиасферу. Мы сможем сделать неплохой бизнес, если Граналь оправдает доверие.

— Я совершенно не разбираюсь в вашем театре, мсье. Полагаю, вы лучше меня выберете постановщика.

— Мне нужно подумать, мсье Малетин. Слишком необычные у вас методы, постановка ведь должна попасть в общий поток.

— Совершенно верно, мсье Граналь. Скандальность приветствуется, максимальная критика приветствуется даже в самых злобных формах, лишь бы не молчали.

— И снова весь ваш гонорар направляется в рекламу. Вы надеетесь заработать переводами и изданием за границей? Уверены, что там про трёх французов будут читать больше, чем в самой Франции?

Вообще-то, главная цель всей начинающейся кампании будущий фильм, первый в истории звуковой, но и в международном спросе уверен на все сто. Но это мы сейчас обсуждать не будем.

— Это моя первая повесть, но далеко не последняя, мсье. Я рекламирую прежде всего себя, а не конкретный текст.

И это тоже, так что не соврал ни разу. Георгиевскому кавалеру и Командору Ордена почётного легиона Андрюхе Малетину не стало бы за меня стыдно. Разве что за попёртую у Ремарка общую идею, но ведь она переработана из условной пьесы Чехова в сценарий для фильма Гая Ричи. В театре такое подать сложно, но и там «дер шкандаль» организовать можно, в театре французы от Бродвея ещё не отстают, а вот в кино уже вполне реализуема всякая триллерщина-блокбастерщина. То есть станет реализуема с приходом звука.

— Хотите получить Нобелевскую премию по литературе?

— Рассчитываю на это вполне обоснованно. Не вижу достойных конкурентов.

— Я в деле, мсье Малетин.

— Тогда запускайте кампанию завтра-же, как только нотариусы заверят контракт.

— Не хотите подождать до награждения? О нём обязательно напечатают.

— Необходимо успеть поднять шум до того, мсье Граналь. Я не планирую долго оставаться во Франции.

— Возвращаетесь в Россию?

Так я тебе и сказал.

— По большому кругу, мсье. Раскрыть вам свой маршрут я пока не готов, но уже готов доверить представлять вам свои интересы во Франции. Идею вы поняли. «Год Верденской мясорубки» — это пробный шар. Доверяю вам его разыграть. Полностью доверяю. Мне интересен результат.

— И мне он очень интересен, мсье Малетин. Есть в вашем подходе что-то не от мира сего.

Молодец. Главное чуешь. Должны сработаться. Кадры не набегут из ниоткуда, их нужно растить самому. Граналю всего сорок два, его ресурса хватит надолго.

— Тогда добавляем этот пункт в наш договор — вы мой агент во Франции. Творите, мсье, постарайтесь удивить даже меня и вы не пожалеете.

Глава 2

Рекламная кампания «Года Верденской мясорубки» стартовала 23 ноября 1918 года и за первыми экземплярами книги, поступившими в продажу 25 ноября, очередь занимали с раннего утра. Странно, но первый из критиков, очень популярный писатель Анатоль Франц раскритиковал не сам текст, а его продвижение в продажу. Голая суть его критики свелась к — «Так не честно!» Честно-не честно, а тираж продолжали расхватывать. Всё, что завозилось, читатели раскупали с самого утра. Мсье Жюль Граналь с моей подсказки объявил подписку по предоплате, с рассылкой по почте. Оказывается, и до этого здесь ещё никто не додумался, а зря. Книготорговцы ведь зарабатывали не меньше издателей и авторов — естественно разразился новый скандал.

К моменту прибытия в Париж полковника Готуа, только в столице разошлось больше тридцати тысяч экземпляров книги и больше их в открытую продажу не поступало. Граналь объявил о полностью проданном по подписке стотысячном тираже, на который у него подписан контракт с автором, а Эндрю Малетин стал самой обсуждаемой персоной во Франции, и это несмотря на отречение германского императора Вильгельма Второго.

— Да уж. Удивили, Андрей Николаевич. Надеюсь, у вас найдётся несколько книг для сослуживцев?

— Вы меня в краску вгоняете, Георгий Семёнович. Ума не приложу — с чего вдруг такой ажиотаж. Французы слишком экспрессивны, и мой издатель этим воспользовался.

— Бросьте, Андрей. Книгу обсуждает вся Франция. Даже Ромен Роллан, а ведь он Нобелевский лауреат.

— Мсье Роллан меня ругает.

Все ругают, причём не бесплатно. Критику оплачивает мой издатель, он-же агент.

— Ругает за воспевание военной романтики и чрезмерный реализм в описании насилия. Кому как, а мне ещё сильнее захотелось прочесть…

Обедаем в ресторане Эйфелевой башни. Ошеломлённый успехом Граналь выплатил мне премию — восемнадцать тысяч франков. Две трети от сэкономленного на книготорговцах. За идею. Хороший бонус, приятно, теперь можно не экономить.

— Надеюсь, вы не разочаруетесь. Завышенные ожидания как правило к этому и приводят.

Кокетничаю, как и подобает молодому и только начинающему автору, случайно оседлавшего волну успеха. Малетин вёл бы себя именно так, вот и подстраиваюсь, нельзя выпадать из образа.

Мои сослуживцы уже «на чемоданах», задерживает их возвращение в Россию только награждение полковника Готуа. «Белые» пока наступают по всем фронтам и ничего не предвещает их фиаско. Георгий Семёнович убеждённый монархист при этом искренне презирает «законного» наследника престола — Кирилла Владимировича, открыто и активно поддержавшего февральский переворот. Такие вот сейчас в России монархисты — чего хотят и сами не знают. Сначала победим, а там посмотрим, ну-ну

Обсуждаем ситуацию на Родине. Хоть я и комиссован, и передвигаюсь пока с третьей опорой и сильно хромая, но процесс восстановления идёт довольно быстро. Вон уже костыль сменил на трость, а значит мог бы ещё послужить. Прямо мне этого Готуа не говорит, но подтекст очевиден.

— Что будет после победы над «Красными», Георгий Семёнович? В ней-то я не сомневаюсь, — вру и не краснею, — но что будет после неё?

— Соберём Вселенский собор, там решим — кого на царство помазать.

— А «Кадетов» куда денете, с их идеей Учредительного собрания и Республикой?

— Договоримся, Андрей. «Кадеты» люди умные и порядочные, с ними договоримся.

— Не договоритесь. После «Красных» вам придётся бить «Кадетов» и сочувствующих им либералов. После «Красных» вы вспомните, что не «Красные», а именно эта «розовая либеральная сволочь» свергла государя-императора и развалила армию идиотским «Приказом № 1». Второй этап Гражданской — зачистка этой нечисти, которую поддержат Франция, Британия и даже САСШ. Допустим, и это вам удалось, но дальше начнётся самый жир — повторение Великой смуты семнадцатого века. У вас ведь нет единого кандидата. Кирилл Владимирович, самый главный претендент от Романовых — дурак и пьяница, к тому-же активно и открыто поддержавший февральский переворот семнадцатого. Не хочу в этом участвовать. Приму любую власть — хоть снова Романовых, хоть другую династию, хоть республику с выборным главой, но вмешиваться в процесс установления власти мне не по чину.

Не дойдёт до этого, не будет ни Вселенского собора, ни Учредительного собрания, даже победы над «Красными» не будет и именно их власть нам всем придётся принять, но этого я озвучивать не собираюсь. Обозначил — почему не хочу в это ввязываться и достаточно. Георгий Семёнович понял и принял, с остальными офицерами обязательно обсудит. Не только с нашими, а вообще с «Белыми». Фигурой я становлюсь знаменитой, обсуждать меня будут точно, вот и нужно направить это обсуждение в правильную сторону. За такой «уклонизм» Андрея Малетина сейчас никто не осудит, а значит работать с выжившими на Гражданской будет намного проще. Хорошо хоть командир не спрашивает меня о планах, не приходится врать.

Планов у меня громадьё. Для начала нужно обзавестись правильным гражданством. Нет, французы бы не отказали Командору Ордена почётного легиона, но французское гражданство мне не нужно. Франция обречена воевать всего через двадцать лет, а я хочу статус нейтрала. Уругвай в этом плане мне подходит идеально, вот с него я свою местную «Одиссею» и начну.

Почему Уругвай? Во-первых, там сейчас начинается «Золотой век», который продлится до середины пятидесятых, а во-вторых — я эту страну отлично знаю. Маленькая, тёплая, тихая, уютная и очень слабо заселённая — сейчас меньше миллиона жителей, из которых две трети в Монтевидео. Такую козявку в мировой политике никто всерьёз не воспринимает, а мне именно это и нужно, для моего бизнеса это жирный плюс.

Через год с небольшим в Североамериканских Соединённых Штатах введут сухой закон. Нет, я не собираюсь заниматься бутлегерством, но не нажиться на порочных янки — грех. Лучше всего это делать на Кубе, где тоже начинается свой «Золотой век». Железная дорога до Майами уже построена, а оттуда меньше трёх сотен километров до Гаваны — два часа для нынешнего самолёта. Куба тихой гаванью не будет, но вкладываться в неё можно, иностранных инвесторов там не обижали до самого прихода Кастро. Отменят в САСШ сухой закон, останется запрет на азартные игры, поэтому начинать нужно сразу с казино и авиакомпании. Как раз к тому времени «Белые» проиграют свою Россию и начнут зарабатывать на жизнь таксистами и официантами, вот из них и начнём выбирать перспективный контингент для расширения бизнеса.

Дальше нас ждёт запрет гражданам и компаниям САСШ на торговлю с Советской Россией, Великая депрессия, принудительное изъятие золота у населения и Вторая Мировая в итоге. На всём этом инсайде можно заработать десятки миллионов, если запреты тебя не касаются. Торговать с Советской Россией Уругвай своим гражданам не запретит. В Уругвае такое и в голову никому не придёт — запрещать то, что и так никто не делает. А ведь схема проста до безобразия — продажа груза на борту судна и смена коносамента в пути. Флот по началу можно использовать под Финским флагом, финны первыми признают Советскую Россию, а следом и остальные подтянутся.

После обеда я попрощался с полковником до завтра и отправился знакомиться с рекомендованным мне адвокатом. Рекомендацию я получил у нашего военного агента, графа Игнатьева Алексея Алексеевича, того самого «красного графа», который в другой исторической реальности сумел сохранить и вернуть своей стране (пусть она к тому времени и стала называться СССР) двести двадцать пять миллионов франков золотом казённых средств. Прямо скажем — совершил невозможное. Речь идёт не о том, что он эти деньги он не украл, это-то как раз нормально, а вот то, что умудриться сохранить такую сумму после отказа правительства Советской России платить по долгам правительства царского — это действительно высший пилотаж. Такое в одиночку не провернёшь, а значит и исполнителей Алексей Алексеевич подбирать умеет, кроме того, что сам он человек кристально честный.

Зачем мне понадобился адвокат во Франции, если сам собираюсь перебираться в Америку? Начнём с того, что патентное право в мире сейчас регулируется именно Парижским судом, а у меня на это самое право большие планы. Плюс, мне нужен адрес для корреспонденции, да и присматривать за мсье Граналем кто-то должен. Это не считая мелочей, вроде правильного оформления моей инвалидной военной пенсии и всяких гражданских тяжб, которые обязательно возникнут. Это только для начала, а там видно будет, всё зависит от степени профессиональной компетентности.

Мсье Анри Контесон владел небольшой конторой на бульваре Пуассоньер и внешне больше напоминал скандинава, чем француза. Хотя, нормандцы ведь теперь тоже французы, а они и есть природные скандинавы.

— Не вижу препятствий к нашему сотрудничеству, мсье Малетин. Только позвольте поинтересоваться — чем Франция хуже Швейцарии? Анонимность владельца компании я вам и здесь обеспечу.

Анонимность обеспечишь, кто бы сомневался, только этого мало, мне ещё и нейтральность нужна, чтобы зарубежные активы не конфисковали с началом войны.

— Извините, мсье Контесон, но это не мой выбор, — не вру, этот выбор сделала сама история, которую я знаю, — нужна компания именно в Швейцарии, а город можете выбрать сами, именно на Лозанне я не настаиваю.

— Если нужна именно Швейцария, то Лозанна оптимальный для меня вариант.

Договорились, конечно. Запрошенный гонорар на этом этапе меня полностью устроил, а компетентность выясним уже в процессе. Конечно, рекомендация Игнатьева дорогого стоит, но мне ведь не всякий адвокат подойдёт, поэтому сначала будем посмотреть. Это первый тур в Большой игре и ставки пока копеечные, много я не потеряю даже в случае неудачи.

Церемония награждения, а точнее посвящение в Командорскую степень Ордена почётного легиона, с вручением соответствующих знаков отличия, впечатления на меня не произвела. Какой-то дешёвый самодеятельный театр, с последующим таким же дешёвым фуршетом. Зато на выходе из Елисейского дворца меня ожидала целая толпа журналистов и фотографов. Разумеется, собрались они здесь не стихийно, хоть и сами того не подозревали.

— Мсье Малетин, это правда, что вы отказали «Одеону» /ссылка 5: один из шести французских национальных театров, расположенный в шестом округе Парижа, на левом берегу Сены, рядом с Люксембургским садом/ в праве постановки вашей пьесы?

— Если «Одеону» действительно отказано, то правда, мсье, — лучезарно улыбаюсь. Пошлая поза, полная дешёвка, но мне сейчас нужны именно такие фотографии.

— Вы не контролируете действия мсье Граналя?

— Мсье Граналь профессионал в этом деле, и не мне дилетанту его контролировать. Я вообще не планировал никаких театральных постановок, между нами говоря.

— То есть, вы полностью передали управление издателю, мсье Малетин?

— Не просто издателю, а настоящему волшебнику, мсье журналист. Мою повесть ругают все, вы ведь и сами всё читаете, но она от этого становится всё популярнее. Мсье Граналь готовит уже второй тираж. Я сам в шоке, если честно. Даже не пытайтесь поссорить меня с издателем. Он в полном праве отказать вообще всем театрам, и я в это вмешиваться не собираюсь.

— Но ведь «Год Верденской мясорубки» — это практически готовая пьеса.

— Это просто повесть, мсье. Хроника событий, свидетелем которых я стал. Хроника страшных событий. Настолько страшных, что для моих сослуживцев эта повесть — романтическая, приключенческая и даже юмористическая. Я хотел их развлечь, а получилось то, что получилось.

— Вы планируете написать продолжение этой истории, мсье Малетин?

— Я не исключаю этого, мсье. Мирная жизнь у нас только начинается и наверняка в ней найдутся интересные сюжеты для моих героев. Поживём — увидим.

— Какие у вас творческие планы на ближайшее время, мсье Малетин?

— Не знаю, насколько мои планы творческие, но они есть. Озвучить я их не готов.

— Вы монархист, или конституционный демократ, мсье Малетин?

— Вы направо, или налево, мсье Малетин? — копирую картавую дикцию и снова лучезарно улыбаюсь, — я хотел бы пойти прямо, но пока не вижу этой дороги — я убеждённый пессимист, если угодно.

— Но почему, мсье? Вы ведь настоящий любимец Фортуны, судя по биографии.

— Не знаю, как это видится вам со стороны, но для меня пока всё внимание этой языческой богини довольно болезненно. Лучше бы она про меня забыла. Предпочитаю жить пессимистом и наслаждаться неожиданными приятными сюрпризами, чем оптимистом, которому по жизни уготованы сплошные разочарования.

Прощаюсь с Игнатьевым. Завтра у меня поезд на Барселону, а шестнадцатого декабря пароход до Монтевидео. Пароход грузопассажирский, лайнеры в Латинскую Америку не ходят, поэтому добираться будем долго, целых восемнадцать дней, а потом ещё сорок в карантинной гостинице, так что будет время ещё что-нибудь написать.

Париж готовится к приёму Версальской конференции победителей, в состав которых вошли Панама, Гаити, Гондурас, Куба и Уругвай, но не вошла Советская Россия. Алексею Алексеевичу обидно, а я этому рад. Неучастие в этом позорном сборище — крупный политический козырь будущего, который я намерен разыграть в нашу пользу.

Наш Русский Легион Чести уже на пути в Новороссийск. «Белые» наступают по всем фронтам, бывшие союзники (теперь интервенты) расширяют своё присутствие в охваченной Гражданской войной России. Игнатьев прогнозирует разгром «Советов» уже этим летом.

— «Красные» победят, Алексей Алексеевич.

— Шутите, Андрей?

— «Красные» победят и довольно быстро, уже в двадцатом Смута закончится…

Не верит Игнатьев, но мне этого и не нужно. Разговор он запомнит.

— … потом «Красные» расколются, Большевики избавятся от «попутчиков»: меньшевиков, анархистов и левых эсеров.

— А потом? — улыбается Игнатьев.

— Потом к власти придёт «Новый Бонапарт», — улыбаюсь в ответ, — и настанет время Русского реванша.

— Ваши бы слова, да Богу в уши, Андрей.

Сидим в Лоране /ссылка 6: шикарный ресторан на Елисейских полях/, здесь публика не донимает просьбами об автографах, да и появляться в заведениях рангом ниже теперь для меня моветон. Мсье Граналь продал ещё один стотысячный тираж «Года Верденской мясорубки». Продал ещё не напечатанные книги по подписке. Новый тираж дороже, с большим количеством иллюстраций, стоимость по подписке 7 франков, а моя доля составила 250 тысяч. Очень недурно, больше сорока тысяч нынешних североамериканских долларов, примерно шесть миллионов в долларах конца двадцатых годов двадцать первого века, и это пока только Франция. Граналь рвётся на иноязычные рынки, но с этим спешить не стоит. В 1918-м Нобелевская премия по литературе не вручалась, а вот в девятнадцатом у меня отличный шанс. Дискуссия не утихает, критики принялись критиковать чужую критику и уже додумались, что главный посыл в тексте антивоенный, только некоторые тупицы этого не поняли. В общем, люди заняты делом, ищут смыслы в подтекстах и конечно их находят. Будет очень странно, если Нобелевский комитет не отдаст мне победу, а вот уже после этого мы и начнём культурную экспансию

— Он меня слышит. — говорю совершенно серьёзно и даже торжественно, — Скоро вы в этом убедитесь.

Мистифицирую, а куда деваться. Граф Игнатьев занимает важное место в моих планах. Алексей Алексеевич долго и пристально смотрит мне в глаза, потом кивает.

— Скоро. Через год — это скоро.

— Постараюсь к тому времени вернуться.

— Удачи вам, Андрей.

— Сохраните Сикорского для России, Алексей Алексеевич.

— Полно вам, — улыбается «Красный граф», — третий раз напоминаете. Что смогу — сделаю, в этом не сомневайтесь, однако я не волшебник.

Игоря Ивановича Сикорского я встретил случайно. Точнее — он меня встретил. Пришёл на очередную мою встречу с читателями и автограф сессию. Сикорский пришёл ко мне за автографом! Хорошо хоть разговор завязался, я ведь его не признал. Я и понятия не имел, что он сначала искал работу во Франции и только потом переехал в САСШ, а оказывается так. Сикорский здесь и теперь его будет опекать Игнатьев, так что шанс не упустить этого гения у нас есть, как и шанс получить вертолёты гораздо раньше, чем в той исторической реальности.

Мсье Анри Контесон со своей работой пока справляется отлично. Пенсию мне назначили как лейтенанту французской армии, девяносто шесть франков в месяц, плюс сто двадцать франков в год на мундир. Гроши, конечно, но дело здесь не в деньгах, а в статусе, который выше обычного гражданского. Теперь я имею право требовать аудиенцию у военного министра, например. Не знаю, пригодится ли, но пусть будет. В Швейцарии мой адвокат проявил инициативу и учредил сразу две компании, причём не в Лозанне, которая его в итоге чем-то не устроила, а в Женеве и Цюрихе. Он же подобрал мне секретаря. Удивился, что в секретари мне нужен подданый Германии, причём комиссованный по ранению офицер, но отыскал устроившую меня кандидатуру — двадцатипятилетнего бывшего обер-лейтенанта Хайнца Хофманна, до войны студента-филолога. У Хайнца в совершенстве: английский, французский, датский, шведский и норвежский; на разговорном-бытовом: испанский, итальянский и португальский. Плюс он неплохо рисует, очень талантливый парень. А ещё герр обер-лейтенант Хоффман не сломлен, не смотря на отсутствие левого глаза, правым он на всех смотрит как через прицел.

В Германии сейчас очень плохо, пожалуй, даже похуже, чем в России, так что своё место Хайнц ценит. А что? Отличная по нынешним временам работа с отличным жалованием — шестьдесят франков в месяц на полном пансионе, в всех забот — переводить потихоньку «Мясорубку» и организовывать наш быт.

Пароход испанский «Санта Люсия», примерно восьмитысячник с грузом люксовых автомобилей «Испано-Суиза». Латинская Америка сейчас шикует в полный рост, основной рынок сбыта для всякой производимой Европой роскоши. В САСШ народ тоже не бедствует, мягко говоря, но там своих производителей хватает, автомобилей то точно. Пассажиров мало, Рождество народ предпочитает праздновать дома, а не в море, да ещё и «Испанка», из-за которой все американцы ввели карантинные меры. Нам с Хайнцем тоже предстоит провести сорок дней в карантине, но это время мы не потеряем. Мы и сейчас его не теряем. Общаемся по-английски. Мой из далёкого будущего, да ещё и американский, требует совершенствования. Хайнц на меня косится, он филолог и не может не чувствовать иновремённость моего английского, слишком много я использую слов, значения которых приходится пояснять. Так и задумано. Мне этот обер-лейтенант Хофманн не в секретарях нужен, а в высшем руководстве Третьего Рейха, вот я его и мистифицирую, так же как графа Игнатьева.

Глава 3

Я точно знал, что хочу купить в собственность в Уругвае — ту самую эстансию, где в двадцать первом веке разливали минеральную воду Salus, а сейчас выпасают говядину с бараниной. Не знаю, доживу ли я здесь до момента продажи обычной воды в супермаркетах, но пусть такая возможность будет. Какая-то недвижимость мне здесь всё равно нужна, для облегчения процедуры получения гражданства, так почему бы сразу не купить тот самый Salus? Или лучше термальные источники в Сальто? Тоже хороший вариант, пусть будет запасной.

Карантин в Уругвае — полнейшая профанация. Никакой изоляции не подразумевалось, при том, что нас даже врач не осмотрел. Привези мы с Хайнцем какую-нибудь эболу и привет монтевидяне. Нас даже в гостинице жить не обязали — оплати за сорок дней и катись куда хочешь. Такой вот бизнес по уругвайски. Оплатили, конечно, прямо «жерминалями» и оплатили — ещё одна уругвайская фишка — валюту принимают все и с удовольствием, тем более серебром.

С Хайнцем мы давно перешли на ты, а с английского на испанский. У него классический castellano, у меня опять специфика. Я говорю как раз на уругвайском /ссылка 7: español platense диалект Аргентины и Уругвая/, да ещё и не удивляюсь происходящему, для Хайнца же это культурный шок. Карантин — это ведь святое! А эти странные туземцы бизнес из него сделали.

— Че! — подзываю пацана с газетами, кошу под аргентинца, причём портеньоса /ссылка 8: так называют жителей столицы Аргентины, а Буэнос-Айрес просто Порт — Эль Пуэрто/.

— Да, сеньор.

— Ты выглядишь знающим человеком, Че. Не поделишься с нами информацией? Не бесплатно, конечно.

— С удовольствием, сеньор.

Пацану лет тринадцать, и он сто процентов ворюга.

— Как тебя зовут, Че?

— Даниэль, сеньор.

Скорее всего итальяшка.

— Мы приглашаем тебя пообедать, Даниэль. Выбери лучший ресторан в Меркадо дель пуэрто, только обязательно итальянский. Лучший из итальянских.

Даниэль действительно оказался информированным человеком и сориентировал меня на местности очень качественно. Всё-таки город сейчас и сто лет тому вперёд — это совсем разные города. В смысле застройки разные, люди то те же. Отель-казино Карраско уже работает, значит туда мы и направимся. Сейчас это пригород, причём не ближний, но нам пешком не ходить, где нанять приличную машину с водителем за вменяемые деньги Даниэль тоже знал. Свой первый «жерминаль» мой информатор заработал и побежал нанимать нам какой-то почти новый Форд.

— Ты здесь уже бывал. — констатировал очевидное Хайнц, — Когда успел?

— Это пока секрет, геноссе.

— И английский у тебя очень странный. Тоже секрет?

— Конечно. Как тебе Даниэль?

— Мошенник и плут, но паренёк неглупый. Зачем нам селиться за городом?

— В Карраско отличный пляж. Да и казино меня интересует, а оно там самое современное.

— Ты не похож на игрока.

— А на владельца казино похож?

Хайнц задумался. Вот и думай. Рассказывать свои секреты я тебе не буду, выдумывай версию сам. Сам придумаешь, сам и уверуешь.

— Ты вообще ни на кого не похож. И дело не в странных знаниях, люди в таком темпе не живут.

Сейчас не живут. Действительно, у меня постоянный сенсорный голод. Вот и сейчас одновременно общаюсь с Хайнцем и листаю газеты Даниэля.

— Лентяи, Хайнц. Люди слишком ленивы и не любопытны.

— Причём здесь лень? Невозможно с такой скоростью газеты читать!

— Я всё и не читаю. Ненужную информацию просматриваю по диагонали.

— Как можно понять не читая, что информация ненужная, Эндрю? — улыбнулся довольный Хайнц.

Типа подловил. Оправдывайся.

— Нужная нам сейчас информация — только объявления с ценами. И эта информация меня очень радует, амиго. Начнём с банка, хорошо, что я в доллары ещё во Франции перешёл, здесь курс хуже.

— И это ты успел посчитать… — типа острит

Чего тут считать? Это без счёта сразу видно.

— Успел, конечно. Два простых арифметических действия и мне не нужен результат до пятого знака. Для тебя это проблема?

— Посчитать — нет. А вот одновременно разговаривать, отсеивать ненужную информацию, пить кофе и считать — проблема. И не только у меня, уверяю тебя, Эндрю, такая проблема у всех людей. Людям это просто не нужно, а ты жить без этого не можешь. Я же видел, как ты мучился без свежих газет на пароходе.

— Не нужно говорить за всех людей, Хайнц. Ты ленив и не любопытен, завидуй молча.

Форд действительно оказался почти новым фаэтоном, а водитель-владелец итальяшкой, кто бы сомневался.

— Даниэль, — подкидываю с ногтя ещё одного «жерминаля», — мне нужен главный перуанец в городе, самый авторитетный. Мы съездим в банк и вернёмся.

Все перуанцы работают в порту, и кто ими рулит Даниэлю наверняка известно. Ну, или выяснит быстро. Мне нужна лиана для аяуаски, не самому же за ней ехать.

Банко Републико одновременно и коммерческий, и эмиссионный, исполняет функции центрального. Других банков этого времени в двадцать первом веке уже не было. Надёжность — это именно то, что мне нужно. Аккредитив на тридцать тысяч долларов вызвал уважение и обслужили нас как в лучших домах. Умеют в банки уругвайцы, недаром и в двадцать первом веке аргентинцы и бразильцы хранят сбережения именно в Уругвае. «Швейцария Латинской Америки».

Курс песо к доллару 1/7,5, а к франку 1/1, я менял доллары к франкам по ⅙,4. Что тут вообще считать, чтобы понять, что это удачная сделка? Странные люди.

Пласа Индепенденсия. Президентский дворец, мавзолей Артигаса и театр Солис на месте, а вот главную достопримечательность — Паласио Сальво ещё не построили. Будет самое высокое здание в Латинской Америке в течении полувека. Самый центр, самые солидные конторы. Ищу инмобилярию (агентство недвижимости).

— Чем интересуются сеньоры?

— Прежде всего одной из эстансий в Lavalleja.

— Какой-то конкретной?

— Именно так. Я готов заплатить цену выше рыночной, в разумных пределах, конечно. Есть запасные варианты, но об этом поговорим в случае неудачи с основным. Кроме того, интересует жилая недвижимость на Рамбле.

— Есть шесть вариантов.

— Мы посмотрим все. Не сразу, конечно. Остановимся в отеле Карраско, сеньоры Эндрю Малетин и Хайнц Хофманн.

— Сеньор Хофманн говорит по-испански.

— По-испански, — Хайнц усмехнулся, — сеньор говорит. Вы говорите по-уругвайски.

— Вы совершенно правы, сеньор, но испанский мы понимаем отлично, — улыбнулся инмобильщик.

Выходим. Хайнц не унимается.

— Почему эстансия конкретная и с запасными вариантами, а особняк любой?

— Не любой. Я буду выбирать.

— Ты собираешься здесь жить?

— Недвижимость можно сдавать в аренду.

— Или найти клад, например, — кивает Хайнц, — я угадал?

Молчу.

— Значит, угадал.

— С кладом — нет. Но кое-что там действительно есть. Но это опять секрет, амиго.

Перуанец охотно взялся организовать доставку аяуаски и запросил половину предоплатой. Пятьдесят песо. Я предложил повысить цену до ста двадцати, а предоплатой двадцатку. Накладные расходы покрыть хватит. Перуанский гастарбайтер торговался самозабвенно, но через пять минут его хныканье достало расового истинного арийца, и он пригрозил унтерменшу физической расправой, если тот немедленно не отвалит с глаза его долой. Единственного глаза, второй пулей выбило. Унтерменш прекословить не посмел и мои условия принял. Знай наших!

— Тебе нравилось с ним торговаться?

— Этот навык нужно оттачивать постоянно, Хайнц.

— Ты не любишь деньги, Эндрю, ты ими швыряешься.

— Я не Шейлок и сами по себе деньги не люблю, ты прав. Я люблю свободу, а за неё приходится платить. Кстати, аяуаску я для тебя заказал. Не благодари пока.

Хорошо в Уругвае летом. Летом везде хорошо, но в Уругвае особенно. Шикарный пляж, прикольные купальные костюмы, ещё слишком пуританские, но довольно сексуальные. Купаемся, загораем, через день смотрим особняки в первой линии, Хайнц переводит «Мясорубку» на шведский. Английский и немецкий переводы уже отправлены в Париж. Граналь готовиться выходить на международный уровень. Идею транснационального издательского дома, с собственным ежемесячным литературным журналом он оценил и с большим энтузиазмом начал её воплощать. «Граналь» теперь синоним успеха и готовая торговая марка, ежемесячный журнал — и реклама, и влияние. Писатели в такое издательство в очередь встанут.

Я тоже пишу. На этот раз бизнес-предложение председателю правления Банко Републико. Описываю принцип работы с фьючерсными контрактами на фондовой бирже. Что это такое, «фьючерсный контракт» им уже известно, товарно-сырьевые фьючерсы уже в ходу, вот и распространим передовые методы на курсы акций. Обязательно шорт /ссылка 9: короткая позиция — это продажа ценных бумаг, валюты или товаров, которыми трейдер не владеет на данный момент, то есть берет их в долг у брокера. По-английски этот термин звучит как short selling — «короткая продажа»/, биржа — это ведь прежде всего игра, а с шортом она получится намного интереснее. Опционы на акции, индексы и курсы валют. Трейдер, естественно, наш любимый Банко Републико. Биржа в Уругвае крохотная, но смысл в том, чтобы обкатать идею и продать её какому-нибудь Моргану-Ротшильду. Вряд ли они заплатят много, патентовать тут нечего, но пусть хоть своруют идею, главное, чтобы её на Уолл-стрит до начала Великой депрессии внедрили.

Не опасаюсь ли я «Эффекта бабочки» и обнуления ценности послезнания? Рынок растущий, и растущий бурно, массово шорт использовать не будут. Это инструмент для профессиональных игроков, а цену пока определяет толпа. Доу-Джонс на пике провисел три дня — и это наверняка повторится. Я успею среагировать, если сдвинется дата. Без шорта на падении рынка много не заработаешь. Не с моими стартовыми капиталами, поэтому приходится рисковать. В любом случае — Великой депрессии не избежать и это знаю только я. Лучше вступить в игру чуть позже, чем вступить в неё без нужных инструментов. А их ещё нужно внедрить, что даже для Моргана работа не на один год.

Владелец интересующей меня эстансии «La Criolla» продажу обсуждать не отказался, но запросил цену, завышенную раза в полтора, по 150 песо (20 долларов САСШ) за гектар. За 1338 гектаров. Сделал ему встречное предложение 15 долларов и аренда на пять лет. Как раз двадцатка и получается. Сеньор Веласкес согласился. Двадцать две тысячи долларов, включая комиссию инмобилярии. Отлично, в бюджет уругвайская кампания вписывается отлично, не придётся «Кубинский» аккредитив разменивать, тысяч за шесть-семь можно сторговать вполне приличный особнячок и оформлять гражданство. Городскую недвижимость я запишу на Хайнца, будет и у него основание для натурализации в Уругвае.

— Ты мне настолько доверяешь?

— Не то, чтобы доверяю. Мне выгодно сделать тебя мобильным. С твоим немецким аусвайсом путешествовать сейчас проблемно. Вы ведь до сих пор в состоянии войны с половиной мира. Считай это авансом.

— Думаешь, я сумею столько заработать?

— Я уверен, что это будет для тебя карманной мелочью.

Председатель правления Банко Републико, доктор Зигберт Риппе ещё и профессор на кафедре экономики в университете.

— Очень интересный проект, сеньор Малетин.

— Рад, что вам понравилось, доктор.

— Если не секрет — почему вы предложили этот проект нам? Биржа в Уругвае крохотная, игроков совсем мало.

— Не секрет. Я хоть и заверил авторство у эскрибано (нотариуса), но это так себе защита. Судиться можно десятилетиями. Патентовать же здесь нечего. У вас крохотная биржа, но очень сильный банк. Я надеюсь, что вы обкатаете схему и продадите её в САСШ. Я хотел бы долю именно с этой сделки. Половину.

— Треть.

— Почему треть?

— В долю придётся брать и биржу.

— Зачем? От биржи нужны только котировки, это общедоступная информация.

— Сорок процентов.

— Сорок процентов и сорок тысяч песо сразу. Вы становитесь старшим партнёром и принимаете решение по выбору покупателя. Или покупателей.

— Договорились, мсье Малетин.

Семнадцатого марта 1919 года сеньоры Эндрю Малетин и Хайнц Хофманн стали счастливыми обладателями гражданства Восточной республики Уругвай, и я приготовил для партнёра аяуаску.

— Это какой-то дурман?

— Галлюциноген довольно сильный.

— И я узнаю твой секрет?

— Можно и так сказать. Кое-что ты точно узнаешь.

— Это не опасно?

— Я ведь с тобой.

— Ты — это ты. Я не уверен, что ты вообще человек.

— Человек-человек, не сомневайся. Постарайся все ощущения и видения запомнить как можно подробнее.

— Постараюсь.

Осмысленными глаза у Хайнца стали часа через три, но молчал он потом ещё целый час. Я не торопил. Себя помню, всё боялся спугнуть картинку, даже не моргал вроде.

Глава 4

— Что это было?

— Не знаю, геноссе. Это было твоё личное. Духи сначала вскрывают личное, самое наболевшее.

Глаз у Хайнца как блюдце. Шок — это по-нашенски. Повышаю голос.

— Обер-лейтенант Хофманн! Смирно!

Ага, рефлексы работают, значит ещё не спятил.

— Я примерно представляю, каково тебе сейчас, Хайнц. Самое лучшее для тебя сейчас — напиться, проиграться в казино, потрахаться, а потом подраться.

— Нет. Сначала подраться.

— Не советую с этого начинать, амиго. Тебе слишком многое привиделось. Ты ещё не систематизировал полученную информацию и боишься даже начинать эту самую систематизацию. Я отлично помню, каково это, Хайнц. Послушайся старого-мудрого шамана. Сначала напейся. Морду ты мне всё равно не набьёшь, даже трезвый.

— Проклятье. Ты что, теперь и мысли мои читаешь?

— Ты же теперь и сам точно знаешь — что нет. Мысли я твои не читаю, но мыслишь ты слишком уж громко. Своими эмоциями ты буквально орёшь, Хайнц. Сначала напейся, потом проиграйся, потом баба. Подерёмся после всего этого, если захочешь. Самый яркий образ? Я просил тебя запоминать. Опиши картинку.

— Лес. Осень. Лист летит. Его постоянно подхватывает ветром, поднимает и переворачивает…

Обрываю поток сознания.

— Напиши мне эту картину на холсте, Хайнц. Но сначала напейся. Виски?

— А ты чем «отмывался» после первого раза?

— Граппой. Пятидесятиградусной. Но это на любителя.

— Я наверняка именно такой любитель. Нужно пробовать. Давай напьёмся поскорее. Чёрт… Вот это да… Да уж, живёшь ты не так уж и быстро, Эндрю. Это я понял. Ты заранее бутылку приготовил? Точно знал?

— Пей, геноссе. Пьянство — мерзость, но иногда приходится «клин клином». Давай, Хайнц. За Свободу! Теперь ты знаешь, что это такое.

Я не хочу знать, что первым делом черпанул из «пятого измерения» Хайнц. Я точно знаю, что первыми всплывают самые постыдные эпизоды, причём в проекции «под микроскопом» и этим лучше вообще ни с кем не делиться, даже если тебя разрывает от такого желания.

Выпиваем по Высоцкому, по «сто семьдесят граммов на брата». Молчим. Сейчас слова несут меньше информации, чем молчание, и Хайнц начинает этим проникаться. Повторяю ещё по «сто семьдесят». За наше светлое будущее! Единственный глаз Хайнца Хофманна «отлип от прицела». Теперь он не снайпер, а корректировщик, не исполнитель — судья. Примерно так должно измениться его сознание, моё изменилось именно так. Остатки из бутылки сливаю Хайнцу.

— Всё проходит, и это пройдёт, геноссе. Выпей за это.

Выпивает как воду.

— Пройдёт… Это я уже понял… Шаман, значит… Теперь мне нужно виски, Эндрю…

Так мы и не подрались, если это кому-то интересно.

Снова лето. Теперь в северном полушарии. Август 1919 года, мы на Кубе. Куба хоть и считается независимым суверенным государством, на самом деле самая натуральная колония САСШ, и это меня полностью устраивает.

Деньги снова есть. «Мясорубка» отлично продаётся в САСШ, Канаде и Британии, Германии, Австрии и немецкоязычных кантонах Швейцарии, даже в Швеции у Граналя больше пятидесяти тысяч подписчиков, а общий тираж уже превысил миллион экземпляров. Меня выдвинули на Нобелевскую премию по литературе за 1919 год и сомневаться в победе оснований нет — а это тоже деньги. Немалые по нынешним временам — сто пятьдесят тысяч шведских крон, или тридцать тысяч долларов САСШ.

Это пока не тот капитал, который можно назвать большим состоянием, но я уже знаменит и это сильно облегчает вопрос кредитования. Банк «J. P. Morgan Co.» предложил лучшие условия — миллион долларов под 7,5% годовых, с ним и работаю. Процент кусачий, прямо скажем, но он даёт мне возможность обойтись без левых акционеров. Какие-то доли я потом выделю менеджменту, причём опционами, но это потом. На этом этапе мне никто на нервы не действует, не мешает реализовывать послезнание.

Первым делом я выкупил патенты на игровые автоматы — и с тремя барабанами, и с пятью. Недорого, популярностью эти машинки пока не пользуются, а трёхбарабанный автомат Чарльза Фея вообще прозвали одноруким бандитом, но я точно знаю, что впереди у них триумфальное шествие по всему миру.

Пунта Кабеса-де-Вака, где я выкупил землю под строительство, ещё не Гавана, а её пригород, причём не ближний, примерно как Карраско у Монтевидео, зато бухта очень перспективная для Марины, отличный пляж, а земля в три раза дешевле, чем в столице. Вместе с лачугами рыбацкого посёлка, которые пойдут под снос, вся площадка в без малого 900 акров (350 гектаров) обошлась мне в двадцать семь тысяч долларов.

Зачем так много земли?.Пригодится обязательно, ещё и мало будет, если мой аэропорт будет развиваться в качестве столичного, а такое теперь не исключено. Первые аэропорты из таких аэродромных площадок и вырастали.

Первая мировая война, которую сейчас называют Великой, закончилась подписанием Версальского договора 28 июня 1919 года. Ещё предстоят его ратификации, в том числе и созданной Лигой Наций, но это уже вторичные танцы. Германия унижена и ограблена беспрецедентно, стараниями французского президента Жоржа Клемансо в первую очередь. Хотел-то он наверняка как лучше — навсегда устранить угрозу для своей любимой Франции с востока, но лучшими намерениями, как известно, выстлана дорога в Ад. Излишние злобность и жадность всегда губят любые хорошие начинания.

Хайнц к Версальскому договору отнёсся спокойно, проявил только академический интерес, сверяя мои пророчества с реальным текстом. Теперь я для него шаман, глубоко проникший в мир духов, и этим пользуюсь. Источник моих необычных способностей Хайнц теперь знает и к пророчествам относится с большим уважением. Поэтому эмоций у него Версальский договор и не вызвал, разве что брезгливость.

Хайнц Хофманн заканчивает переводы на датский и норвежский языки, и я потихоньку подвожу его к мысли о политической карьере. В самом начале 1920 года в Мюнхенском «Хофбройхаусе» организуется Национал-социалистическая рабочая партия и Хайнц должен быть в числе её основателей. Я не планирую «мочить» Адольфа Гитлера, во всяком случае не сразу. Нет в этом никакого профита. Ход событий до 1939 года меня полностью устраивает, пусть он повторится и в этой истории, разве что чуть скорректируется. Например, в плане признания русских истинными арийцами. Хайнц Хофманн в этом уже убеждён, и как будущий ближайший соратник будущего фюрера наверняка сможет на того повлиять. А убери сейчас фигуру Гитлера с доски, и что? Не найдётся другого отморозка? Найдётся сто процентов, ещё и похуже. Нет, с этим точно не стоит торопиться.

Архитектором строительства отеля-казино я выбрал бельгийца Пауля Белау, недавно закончившего строить Palacio del Centro Gallego /ссылка 10: сейчас называется Gran Teatro de La Habana — Большой татр Гаваны/. Понравился мне стиль колониальный барокко в его исполнении. Эскизы готовы, рассматриваем их с Хайнцем.

— Красиво получится.

Красиво. Настоящий дворец, да и место просто шикарное.

— Мне тоже нравится. Всё, больше нас на Кубе ничего не держит, амиго.

Наш путь лежит на север. В Нью-Йорке меня ожидает большая культурная программа, подготовленная мсье Жюлем Граналем, да и кроме того есть дела — пора одной из моих швейцарских компаний, той, которая будет прорывать торговую блокаду Советской России, обзаводиться зарубежными «дочками». Для начала в САСШ, потом в Финляндии. Эмбарго американцы введут летом двадцатого, и наверняка ведь не на пустом месте такие хлопоты у них возникли, значит и желающие торговать имелись, и товар в объёме, и платёжный спрос /ссылка 11: К моменту национализации банков в конце 1917 года, с учётом золота, добытого во время войны, золотой запас России составлял 1101 миллион рублей, или 852,5 тонны золота. Дополнительно к резервам Государственного банка около 200 т золота было изъято у населения в ходе тотальных конфискаций. По разным оценкам примерно 500 тонн золота потратил Колчак и украли чехи, но половина то осталась/.

— Заказывать билеты?

— Заказывай. И телеграмму мсье Контесону отбей, пусть присылает своего «зиц-председателя».

Нравится мне путешествовать морем. Морской болезни я не подвержен и качкой даже наслаждаюсь. Специфический кайф. В детстве я обожал качаться на «лодочках», но там требовалось прикладывать усилия, а здесь всё само качается. Под качку мне отлично пишется.

Пишу, ага. Пора выдавать новый бестселлер. Сюжетную идею я снова позаимствовал в будущем, на этот раз у Роберта моего любимого Хайнлайна. Да-да, тот самый «Звёздный десант». Но «попёр» я опять только общую идею, сама книга отличается очень сильно — слишком много «заклёпок» требует описания. Это ведь не пушечное ядро на Луну выстрелить, авось долетит, у меня всё серьёзно. В космосе вакуум, невесомость и расстояние, измеряемое в световых годах, корабли с термоядерными двигательными установками, возможностью совершения подпространственных прыжков, системами искусственной гравитации и искусственного фотосинтеза, скафандры космодесантников с экзоскелетами, индивидуальными медблоками и реактивными ранцевыми двигателями, монокристаллические искины, выращиваемые в невесомости, индивидуальные нейросети, погрузчики на антигравах и так далее. Собственно, от Хайнлайна осталась только раса мерзких арахнидов, да социальное устройство перенаселённой Земли. Гражданин только тот, кто воевал за свою любимую планету, а трусливые обыватели поражены в правах довольно существенно.

Ну, и естественно — секс. Трахаются мои десантники с десантницами много и с удовольствием. Без анатомических подробностей, но и это сейчас самое настоящее порно. Мне нужен скандал, причём скандал долгоиграющий, с вырезанием цензурой различных сцен. Это позволит продать книгу дважды — в первый раз кастрированную моралистами версию, а второй — авторскую. Плюс — бесплатная критика, которая сойдёт на меня настоящей лавиной. Лавиной халявной рекламы.

— Не переживаешь за свою репутацию?

Хайнц мой бета-ридер. Именно он заказывает дополнительные «заклёпки».

— Переживаю конечно. Но не за тот шаблон, который сейчас считается репутацией истинного джентльмена. Такой шаблон меня стесняет, давит и трёт.

— Это бомба, Эндрю. Уверен, что тираж «Мясорубки» эта вещь превзойдёт значительно.

Я тоже в этом уверен. И тираж будет больше, и заработок (всё -аки это не повесть, а роман-дилогия), и резонанс. Ведь фантастика действительно научная, многие «заклёпки» существовали уже в моём, не столь отдалённом, будущем.

— Поживём — увидим. Отредактировать успеешь?

Писал я на этот раз по-английски, а английский у меня того, ну, скажем так, слишком специфический.

— К чему нужно успеть? До прибытия в Нью-Йорк точно нет.

— Весь текст к прибытию не нужен, только ознакомительный кусок для Граналя. Чтобы поторговаться от души.

— Сделаю. Редактировать — не переводить.

Нью-Йорк, отель «Астория», на месте которого в моей исторической реальности построили уродливый небоскрёб «Эмпайр-стейт-билдинг». Конференц-зал полон третий день. Нобелевский лауреат (в этом уже никто не сомневается, хотя итоги голосования комитета ещё не объявлены), автор «Года Верденской мясорубки» представляет свою новую книгу.

Читаю сам. Те куски, которые одобрила моя личная комиссия по этике и морали, в составе Жюля Граналя и Хайнца Хофманна. Одобрила, естественно, в качестве промоушена, так-то я ничего сам вырезать из текста не собираюсь, да и Граналю не позволю. Всё должны сделать властные сатрапы, на это и расчёт.

Мсье Граналь, конечно, поныл, но исключительно с целью повыгоднее поторговаться. Меня такой фальшивой слезой не прошибёшь. Хотите поторговаться? Нате вам. Мы такое тоже умеем. Исключительно из принципа наказал издателя на три лишних процента. Планировал 50/50, стало 53/47 в мою пользу.

Впрочем, Граналю жаловаться грех. Первый глобальный издательский холдинг он уже создал, да так, что его вопрос рассматривался антимонопольной комиссией Конгресса САСШ. Мсье Граналя целых три часа обсуждали конгрессмены! Возможна ли лучшая реклама?

Издательский холдинг «Граналь» уже подписал контракты со всеми значимыми фигурами в современной мировой литературе и буквально завален рукописями начинающих авторов. Мсье Жюль долларовый миллионер, но отлично помнит, благодаря кому стал именно таким. А ещё он меня боится, это видно. Понимает, что прокатился в гору на чужих идеях, понимает, что эти идеи у меня не последние, понимает, что именно я могу создать ему сильного конкурента, если не вообще могильщика всего бизнеса. Правильно боится, я это действительно могу, и если меня разозлить по-настоящему, то сделаю, даже себе в убыток. Это у американцев в бизнесе нет ничего личного, хотя и они насчёт этого лукавят, а у меня весь бизнес — это личное, деньги в нём вторичны. Деньги тоже важны, но есть кое-что поважнее.

Заканчиваю читать третий отрывок. Трудно это оказывается — читать. Тяжёлый труд у публичных чтецов. Откашливаюсь и прошу стюарда принести кофе. До публики доходит, что на этом всё. Кто-то начинает аплодировать, аплодисменты переходят в овацию. Четыреста лучших людей Нью-Йорка рукоплещут стоя. Поднимаюсь, подхожу к краю сцены и кланяюсь публике. Не сломаюсь, позвоночник у Андрюхи Малетина молодой, всего двадцать один год от роду, гнётся запросто. Такой поклон мне сделать не западло. Не унимаются. Поднимаю руку.

— Не скрою, мне это очень приятно, блистательные леди и джентльмены, такой тёплый приём в столице мира, Нью-Йорке — это действительно что-то с чем-то, но прошу вас перестать вгонять меня в краску и перейти к разговору по сути. Я бы хотел обсудить моменты, которые вам не понравились.

Это не пресс-конференция, а литературное чтение, но модератор у меня есть. Одноглазый модератор, который взглядом своего уцелевшего глаза способен заставить «обосраться» любого штатского задрота.

— Передавайте записки, леди и джентльмены, — просит Хайнц,– не нужно шуметь, здесь на сцене слышен только гул.

Люди пишут, Хайнц получает, читает и сортирует, а я промываю горло кофе. Мой немец — красавчик. Публика в зале — сплошь миллионеры, лучшие люди Нью-Йорка, но ему на это наплевать. Он — машина. Он теперь тоже из будущего, хоть и недалёкого. Я с ним поделился историей до лета 1939 года включительно. Хайнц теперь знает, что будет стоять на трибуне в Париже, во время парада победы немецкой армии во французской столице. В Париже война не закончится? Хайнцу на это плевать. В его личной войне это будет победа, а вообще войны вечны, поэтому растекаться не стоит и нужно наслаждаться моментами именно личных побед. Делай, что должно, больше всё равно не сможешь. За потомков жизнь не проживёшь.

— «Бостон Глобал», — объявляет Хайнц, — извините, но почерк джентльмена оставляет желать, поэтому имя я могу исказить — Джавлайя Левискин, ещё раз извините. «Бостон Глобал» интересуется Кубинским проектом мистера Малетина.

— Благодарю мистера Джавлайу из «Бостон Глобал» за актуальный вопрос. Куба, конечно, далеко, но Куба рядом. Мы не можем не думать о ней постоянно, Куба в каждом из нас, и от каждого требует о ней говорить. Куба — это фантастика, леди и джентльмены. Я влюблён в Кубу и планирую со временем влюбить в неё всех вас. Весь мой Кубинский проект затеян ради этой любви. Большой и чистой любви. Всё, что нам нужно — только любовь. Я ответил на ваш вопрос, мистер Левискин?

Хохот в зале дал ответ. Картавый «Бостон Глобал» позорно ретировался.

Глава 5

Перед самым новым годом пришла новость из Швеции — Нобелевский комитет признал меня литератором года, а президент Вудро Вильсон стал лауреатом Премии мира. Очень удачная компания, спасибо шведам, так бы новость фоном прошла, а теперь это самая обсуждаемая тема.

Хайнца Хофманна я проводил ещё до Рождества, так что в Мюнхен, на учреждение НСДАП, он точно успеет. Хайнц обладает послезнанием по ключевым фигурам и событиям, поэтому ефрейтора Адольфа Гитлера поддержит безоговорочно, в том числе и финансово. Не миллионами, конечно, но десять тысяч долларов САСШ я на это дело выделил. Тысячу мой единственный пока в этом времени настоящий друг увёз наличкой, серебряными «морганами», а ещё девять ждут его в Цюрихе, в Швейцарской банковской корпорации /ссылка 12: Swiss Bank Corporation — SBC/. Для нынешней Германии это очень серьёзные деньги.

Хайнц умница, разыграть эти козыри он сумеет обязательно, и если с ним не произойдёт какой-нибудь несчастный случай, от которых никто из нас не застрахован, то быть ему Наци №2 вместо Геринга, а это будет уже совсем другая история, во всяком случае в отношениях немцев и русских.

Мсье Граналь уехал ещё раньше. «Звёздный десант» уже обсуждается широкой общественностью (в том числе идёт бурное обсуждение моих «заклёпок» учёными-академиками), и, в связи с этим, ему предстоит очень много дел, прежде всего по согласованию текста первого «кастрированного» издания. «Кастрации» не избежать даже во Франции, поэтому согласовать её лучше заранее, чтобы не конфисковали тираж. Естественно, я буду возмущаться ханжеством «пещерных» моралистов и естественно это спровоцирует грандиозный скандал — «троллить» я умею отлично, а «трибунка» у меня сейчас очень высокая.

Граналь понял суть замысла внесённого в текст морального непотребства, сутью этой проникся, так что за эту часть бизнеса я спокоен, повезло мне с издателем. «Мясорубка» переведена на испанский, итальянский и португальский, а это ещё три страны в Европе и полтора континента в Америке. На входящую в «Золотой век» Латинскую Америку у меня большие планы не только по продаже книг, поэтому рекламная кампания там будет проводиться так же агрессивно, как во Франции.

Сразу после получения новости о присуждении мне Нобелевской премии по литературе, я отослал рукопись «Мясорубки» в библиотеку Моргана /ссылка 13: Pierpont Morgan Library, сейчас Morgan Library Museum/, с сопроводительным письмом, что почту за честь, если мой подарок будет принят.

Конечно, я рассчитывал на личное знакомство и установление отношений с самым влиятельным финансистом современности, и мой расчёт оказался точным. Джон Пирпонт Морган-младший наживку заглотил. С его банком я работал в Кубинском проекте, так что информацию обо мне собирали точно — очень интересно, какие выводы на её основании может сделать человек из этой эпохи, всё-таки наследил я очень необычными следами.

Морган удивил, отдарившись сразу и с лихвой. Он лично приехал в Асторию, дождался моего возвращения в отель прямо в холле-вестибюле и попросил автограф на «Мясорубке». Естественно, эту милую сцену зафиксировали репортёры, в Нью-Йорке они вездесущи. Такой рекламы не купишь ни за какие деньги.

— Что написать, мистер Морган?

— «Другу Джеку на память», если можно.

— Это будет несколько нескромно с моей стороны.

— Почему? Считаете, что мы не сможем стать друзьями, мистер Малетин?

— Считать пока нечего, мистер Морган. В этой формуле пока слишком много неизвестных.

— Джек. Для вас просто Джек.

— Эндрю, — пожимаю протянутую руку и киваю на репортёров, — прямо здесь подписывать?

— Пусть завидуют, — усмехается Морган.

— Мне, или вам?

— Обоим, Эндрю, обоим. Не откажетесь выпить в моей компании?

— Почту за честь, Джек.

— Всё взаимно, Эндрю. Выпьем здесь?

— Вы приглашаете, вам и выбирать.

— Тогда пройдём в Уолдорф, там уютнее.

От Астории до Уолдорфа рукой подать, и мы прогулялись пешком. Хорошая у «друга Джека» охрана, почти не отсвечивает. Заняли один из сигарных кабинетов.

— Какой виски предпочитаете, Эндрю?

— Ирландский. Талмор Дью.

— Тогда и я попробую… Итак, — продолжил Морган после ухода официанта, салютуя своим бокалом, — вы уроженец Санкт-Петербурга, герой Великой войны, отмеченный французами Командорской степенью Ордена, гражданин Уругвая и Нобелевский лауреат. Почему именно Уругвай, Эндрю?

Действительно странный для местных выбор, ведь он основан исключительно на послезнании.

— Извините, Джек, но этот выбор я пока комментировать не готов.

— Понимаю, — усмехнулся Морган, снова салютуя бокалом, — хорошо, что пока, значит мы к этому вопросу ещё вернёмся. В Уругвае вы приобрели поместье, которое владелец продавать не собирался, и особняк для своего секретаря, которого подобрали буквально накануне. Бывшего офицера воюющей против вас армии. Потом вы встретились с управляющим Банко Република, и сразу после этого он буквально зафонтанировал очень интересными идеями. Действительно очень интересными, особенно учитывая то, что вброшены они опять в Уругвай, где по сути бесполезны.

— Пока всё так, Джек. У вас отличные осведомители.

— Затем вы перебрались на Кубу, где затеяли очень амбициозное строительство. Затеяли в одиночку, без партнёров, в стране, в которой прежде никогда не бывали.

— Ваш банк в Гаване мой партнёр. По нашему договору, именно банк контролирует строительство.

— Это я ценю. Договор тоже очень интересный. Вы его сами составляли, Эндрю?

— Сам. И что вы там такого интересного нашли, Джек?

— Всё, Эндрю. Ведь таких договоров никто и никогда прежде не заключал. Никто и никогда не привлекал банк-кредитор для контроля своего собственного бизнеса.

— Это не от хорошей жизни, Джек. У меня просто пока нет управляющего.

— Вот я говорю — управляющего у вас нет, на Кубе никогда прежде не бывали, но сходу вложили в проект все свои средства, да ещё и заняли столько-же. Почему Куба, Эндрю?

— Кубу я пока тоже не готов комментировать.

— Пока и Кубу отложим, — согласился «друг Джек», — уверен, что и там бизнес пойдёт точно также, как у Жюля Граналя, который всего за год стал практически монополистом в издательском деле, без сомнения на ваших идеях. Мне завидно, чёрт побери. У вас есть ещё идеи, Эндрю?

— Есть, Джек. Только ведь ваш бизнес поопаснее издательского. Не опасаетесь последствий передела финансового рынка? Тогда вам уже точно будет не погулять по Нью-Йорку всего с тремя бодигардами.

— Вы очень наблюдательны. Конечно, я опасаюсь, но и соблазн слишком велик. Я хочу войти с вами в общий бизнес, Эндрю. И не только ради денег, мне гораздо интереснее понять — почему именно Уругвай?

— Дался вам этот Уругвай. Ничего там такого нет, для вас — ничего интересного. Кроме разве что доктора Зигберта Риппе. Я бы на вашем месте его переманил.

— Уже переманиваю, — кивнул Морган, — дело не в Уругвае, Эндрю, а в вас. Уругвай — просто ключ.

— Или пустышка, Джек. Ложный маркер. Ладно, бизнес, так бизнес, — нажимаю кнопку вызова официанта, — ещё виски, сигару и чистой бумаги.

Описываю рынок государственных дисконтных облигаций. Пишу быстро и по мере написания по листу передаю Моргану. Шесть страниц минут за двадцать, основная идея подана и «друг Джек» её сразу «вкурил» очень глубоко, судя по выражению лица.

— Пока всё, Джек. Дальше посмотрим, как пойдёт и кто выживет.

— Да уж. Вы человек, Эндрю?

— На этот вопрос я пока тоже не готов ответить, Джек.

— Принимается. Пока принимается. Как мы оформим наш бизнес?

— Никак. Мы друзья и этого достаточно.

В Нью-Йорке я пробыл до середины февраля 1920 года. Встретил наступление «Сухого закона», согласовал постановку «Мясорубки» Лицейскому театру /ссылка 14: The Lyceum Theatre, Бродвей/, провёл десяток автограф-сессий и ещё трижды встретился с Морганом, теперь уже конспиративно. На второй из этих конспиративных встреч присутствовал доктор Риппе. Морган просто выкупил его со всеми начинаниями в Сан-Пауло и Буэнос-Айресе. Наверное, так и должен действовать современный финансист, но мне эта концентрация новых финансовых инструментов в одних руках показалась слишком опасной для жизни. И ладно бы только Моргана, хотя и его теперь жалко, так ведь ещё и милейший доктор Риппе теперь «под молотки» угодит.

Доктор действительно человек милейший. Порученного его попечению Даниэля Латорре (того самого малолетнего ворюгу-итальяшку из порта) лелеет, как родного сына, пристроил в Иезуитский колледж Монтевидео, да и вообще — он честный человек. Все свои движения подробно описывал и обосновывал, только получил я мешок с его корреспонденцией не сразу. Сам дурак, оставил ему только Парижский адрес конторы Контесона.

— Джек, торговлю деревативами нужно отдать другим.

— Эндрю, ты хоть представляешь, сколько это?

Ещё бы я не представлял. Деревативы в моём времени на два порядка превышали объём реального фондового рынка.

— Я это не просто представляю, Джек. Я точно знаю то, что ты себе и представить не можешь, у тебя на это просто фантазии не хватит. Поэтому я и прошу тебя к этому «сифилису» не прикасаться. Отдай его Ротшильдам.

— Отдай?

— Ну, продай, если сможешь. Если не сможешь — отдай. Бесплатно не возьмут — доплати, но отдай, лишь бы взяли.

— Почему Уругвай, Эндрю?

— Именно потому, ага. Соображаешь, Джек. Просто отдай этот «сифилис», не трогай его.

— Я трогал, — доктор Зигберт Риппе пребывал в перманентном шоке. Втянули человека в блудняк, а ведь он даже не расовый банкир, а учёный-экономист, и тут такие мы.

— У вас на это иммунитет, доктор. У Джека такого нет. Нам всем есть чем заняться, джентльмены.

— Почему Куба, я уже понял…

Дурак не поймёт, после введения сухого закона…

— … но…

Наверное, в этот момент в моих глазах что-то такое мелькнуло.

— … ты мой друг, Эндрю. Кому отдать?

— Сам реши, Джек. Это финансовый сифилис, кого не жалко — тому и отдай.

— Мне из них никого не жалко, Эндрю.

— А как-же корпоративная солидарность кровопийц?

— Ха-ха, умеешь ты в слова, Эндрю… Нет никакой солидарности. Я с удовольствием станцую на их могилах.

— Тогда пусть доктор Риппе опубликует свои предложения-идеи в прессе, и пусть эти твари сами делят — кому и сколько «сифилиса» на свой конец «намотать». Нам есть, чем заняться, Джек.

Нам действительно есть, чем заняться. На прошлой встрече с Морганом мы обсудили Россию, с планом по её модернизации. «Друга Джека» идея «запасного аэродрома» очень заинтересовала. Конечно, трудности будут, но Джон Пирпонт Морган-младший таких простых трудностей не боится. Мы тогда долго говорили — и о «Красных», и о русских, и про «всеобщий пиздец» наступающего будущего, с крахом колониальной системы. Нет, сам «друг Джек» до этого точно не доживёт, ему уже сейчас пятьдесят четыре, но у него ведь есть наследники.

С «жидами» друг Джек и так в контрах, в моей истории жиды его бизнес расчленили, а потом и вовсе сожрали, только библиотека-музей имени Моргана и осталась.

— Идею я понял. Кажется понял. Ты ведь планируешь большую игру на площадках трейдеров, Эндрю?

— Это опять вопрос из серии «Почему Уругвай?», Джек. Потому что это факин Уругвай! У нас с тобой бизнес. Бизнес друзей, я тебе советую, именно как друг.

Да, бизнес с Морганом мы юридически так и не оформили, да и не оформим, наверное, никогда. Мне это не нужно.

— Так не бывает, Эндрю. Либо бизнес, либо дружба. Мне очень неуютно, ведь я не знаю — сколько тебе должен.

— Мне напомнить, что дружбу предложил именно ты, Джек? Какие могут быть долги в отношениях друзей? Что такое дружба, по-твоему?

— Ладно-ладно, не заводись. Пусть доктор публикуется.

— Подкинь деньжат Нобелевскому комитету на премию по экономике. Имени Моргана, или даже без имени, не в этом изюм. Пусть об этом весь мир говорит, а наш славный доктор станет Нобелевским лауреатом. Это будет реально круто, Джек.

— Круто, согласен, особенно учитываю последующую торговлю дисконтными государственными облигациями, тоже имени доктора Риппе, Нобелевского лауреата по экономике.

— Сечёшь. Приятно говорить с действительно умными людьми. А на деривативах мы обязательно заработаем, когда время придёт — в этом не сомневайся.

— Не сомневаюсь, Эндрю. Но меня по-прежнему тревожит Уругвай. А вас, доктор Риппе, заранее поздравляю с будущей Нобелевской премией по экономике.

Глава 6

Шестого марта 1920 года состоялась торжественная церемония награждения Нобелевских лауреатов, где я познакомился с физиком Йоханнесом Штарком, сорокашестилетним профессором Грейфсвальдского университета. Он свою премию получил «За открытие эффекта Доплера в каналовых лучах и расщепления спектральных линий в электрическом поле», уже названного эффектом Штарка. Понятия не имею, в чём ценность этого открытия, но Нобелевскую премию пока не вручают кому попало, то есть физик он реально выдающийся.

Нравиться людям — это навык, которым при должном старании способен овладеть любой разумный, а я старался. Нет, мы не подружились с первого взгляда, но положительная химия возникла и против продолжения знакомства Штарк определённо не возражал, а большего и не нужно. Мой новый приятель сможет помочь с поиском кадров для организации производства. Производства чего? В первую очередь полимеров. В той истории мы все полимеры просрали, вот я и готовился взять реванш. Готовился ещё до ухода оттуда, поэтому теоретический частью владею — знаю формулы и технологии производства, но именно что теоретически, а ведь между теорией и товарным производством пропасть, которую можно преодолеть только с помощью специалистов, всяких лаборантов, технологов и инженеров. Нужно их только собрать, и Штарк мне с этим должен помочь, в Германии он знает всех.

Германия для меня сейчас — настоящая шкатулка с сокровищами. На третьей конспиративной встрече с другом Джеком мы обсуждали финансирование всяких перспективных исследований и производств, с организацией их в Швейцарии привлечёнными немецкими специалистами, а тут такая удача, в лице профессора Штарка — на ловца и зверь бежит. Может и его самого удастся привлечь, почему нет, чем университет того-же Цюриха хуже Грейфсвальдского?

Из Стокгольма я отправился в Париж. «Белые» уже драпают из России, прошли эвакуации из Мурманска, Архангельска, Одессы и Новороссийска, а это тоже мой кадровый резерв.

Пароход до Гавра, поезд до Парижа. 3 апреля 1920 года, сегодня Андрюхе Малетину исполнилось двадцать два. В Париже уже тепло, цветут каштаны, сижу на террасе кафе «Леклер», жду графа Игнатьева, на свой здешний день рождения я пригласил только его.

— Андрей Николаевич!

— Ваше сиятельство!

— Бросьте, Андрей. Какие теперь могут быть сиятельства?

— Как изволите, Алексей Алексеевич. Кофе, или сразу обедать?

— Посидим немного. Красота-то какая…

Заказываю гарсону два кофе, раскуриваем по сигаре.

— Впечатлён…

Чем именно впечатлён, Игнатьев не уточняет, но этого и не требуется, и так понятно.

— … значит, «Новый Бонапарт»… и вы знаете его имя, Андрей?

— Знаю, Алексей Алексеевич, но пока не назову. Он ещё далёк от престола Российской Империи.

— Подождём, — кивает «красный граф».

Хорошо сидим.

— Алексей Алексеевич…

— Да, Андрей Николаевич.

— Если у вас есть знакомый с двумястами двадцатью пятью миллионами франков на счету — посоветуйте ему перейти в североамериканский доллар.

С минуту Игнатьев пристально вглядывается в мои глаза.

— Почему? Франк и так укрепляется, а скоро ещё начнутся выплаты репараций.

Да, Франция сейчас Держава. Пожалуй, самая-самая державная и авторитетная в мире.

— Это ненадолго. Выходите в доллар и ждите «Нового Бонапарта». Ни в коем случае не связывайтесь с «Дантонами, Маратами и Робеспьерами». Как поживает наш драгоценный Игорь Иванович?

С Сикорским оказалось всё в порядке, работает в «Фармане», о переезде в САСШ даже не заикается. Очень хорошо.

— Что будем делать, Андрей? Бездельничать очень утомительно, а ждать «Бонапарта», я так понимаю, нам ещё долго.

Долго. В той исторической реальности, товарищ Сталин стал настоящим сюзереном в тридцать восьмом, после Великой чистки. И опасаюсь я вмешиваться в этот процесс, откровенно говоря. Слишком мутная эпоха, как бы не навредить правильному ходу своим благим намерением ускорения. Далеко не все процессы возможно ускорить. Нет, точечно вмешиваться я обязательно буду, Например НЭП даст нам с другом Джеком возможность затеять очень амбициозные проекты в Сибири, прежде всего аналог КрАЗа /ссылка 15: Красноярский алюминиевый завод/ и гидроэлектростанцию на Енисее. Джеку понравилась идея инвестиций под контракты о разделе продукции, а с большевиками договориться я смогу. Уверен, что смогу, даже с Лениным. А там и другие «эксплуататоры» примеру последуют, нужно его только показать. Покажем, но это будет очень хитрожопая и противозаконная схема с тремя прокладками и благородным имперским графам в ней места просто нет.

— Спасать людей, Алексей Алексеевич. Скоро и из Крыма повалят, нужно к этому готовиться.

— Люди… Общался я с этими беженцами… Страшная штука — Смута, Андрей, расчеловечивает до полного звероподобия.

— Время лечит, Алексей Алексеевич. Не всех, но всё-таки многих. Это наши люди, русские, свои, а если не спасать своих, то для чего вообще жить? И зверей найдём куда пристроить. Отбросов нет, использовать можно всех, им только место нужно правильное подобрать.

— Забыл, с кем говорю, — мрачно усмехнулся Игнатьев, — отбросов нет…

— Отбросов нет, есть кадры, Алексей Алексеевич. И есть мы с вами, чтобы эти кадры использовать на своём месте. Любой может принести пользу, будучи потраченным на своём месте. Я понимаю, что такой цинизм вам очень неприятен, но никто, кроме нас.

— Потраченным… Ох, мамочка, роди меня пожалуйста обратно… Ладно-ладно, понимаю я всё — делай, что должен… Скоро ваш «Звёздный десант» напечатают, Андрей? «Граналь» так подписку и не объявил, какие-то сложности у него.

— Сложности есть, но они часть плана, Алексей Алексеевич. Эти сложности специально созданы. В мае начнётся подписка, но лично вам могу дать почитать рукопись. С пометками Граналя на полях — посмеётесь от души.

Из Стамбула-Константинополя пришло письмо полковника Готуа. Из Новороссийска наших выбралось четверо. Наших, в смысле, моих сослуживцев из Русского Легиона Чести. Кроме самого полковника, ещё мой бывший ротный — подполковник Свиридов, капитан Лосев и штабс-капитан Измайлов. Подполковник Владимиров умер от «испанки», а капитан Долгих пропал без вести уже в Новороссийске.

Пишу Георгию Семёновичу ответ, предлагаю работу всем нашим и тем, за кого полковник готов поручиться. Намекаю, что ему же предстоит этими людьми в дальнейшем руководить, чтобы отнёсся к выбору ответственно.

Первого мая 1920 года началась подписка на «Звёздный десант». Круто началась, сразу во всём мире. Издательство «Граналь» теперь самый настоящий медиахолдинг, кроме одноимённого ежемесячника о литературе, выпускает первую во Франции общенациональную ежевечернюю газету «Tous le soirs» /ссылка 15: «Каждый вечер»/, с уже двумястами тысячами подписчиков и тиражом в триста семьдесят тысяч экземпляров, а также радиостанции «Paris parle» /ссылка 16: «Говорит Париж»/, с пока не посчитанной аудиторией.

Газета — комикс. Фототелеграфные аппараты Эдуарда Белена, «беленографы», уже позволяют передавать примитивные изображения, но и этого вполне хватает, главное в этом деле ведь не картинка. Радиостанция вещает в привычном мне формате — с музыкой, двухминутными блоками сухих новостей каждые полчаса, и главное — рекламой. Реклама уже кормит и газету, и радиостанцию, и это только начало.

Идеи снова мои, и за них мне причитается доля. Пока не оформленная официально, но уже с оговорённым опционом. «Граналь Медиа» готовится к листингу на Нью-Йоркской фондовой бирже, и в случае удачного старта (капитализации в шестнадцать миллионов долларов в день размещения) я получу сорок процентов акций, пакет равный самому Граналю, а ещё двадцать процентов будут находиться в свободном обращении, и никто из нас не будет иметь права пополнять свой пакет с рынка. То есть, как инвестор ты приобрести эти двадцать процентов можешь, но голосовать ими на собрании акционеров — нет.

Шестнадцать миллионов долларов САСШ — это сто одиннадцать миллионов франков по текущему курсу, столько сейчас не стоит даже «Фарман», поэтому мой опцион пока выглядит насмешкой над здравым смыслом, но я умею играть в такие опционы и у меня отличный тыл в лице друга Джека. Думаю, мне не понадобится поддержка таким «крупным калибром», но на всякий случай она имеется. Впрочем, в этом случае и мсье Жюль Граналь увеличит своё состояние втрое, против нынешнего, и почти в пятьдесят раз больше, чем до начала нашего сотрудничества. Так что дружище Жюль точно не расстроится. У него всё про деньги, поэтому и я теперь с ним только про деньги. Нарисуем мы ему эти деньги на фондовом рынке, пусть радуется.

Глава 7

Во Франции я, как военный пенсионер, имею право носить мундир. Наш, русский мундир, Русской императорской армии, ведь наш Легион Чести во французское не переодевался, вот я этим правом и пользуюсь. Уместно, мне кажется, читать «Звёздный десант» именно в мундире и с орденами.

Читаю авторскую версию романа в амфитеатре Сорбонны /ссылка 16: Парижский университет/, это мне французы разрешили, и на том спасибо. Публика — в основном студенты, молодёжь, но и людей в возрасте хватает. Читаю по три главы в день, это примерно часа полтора, потом отвечаю на вопросы и провожу автограф-сессию.

Вопросы задают самые разные. Молодёжь больше интересуется заклёпками, люди в возрасте социальным устройством моего фантастического мира будущего, а журналисты, которых тоже хватает, политическими взглядами на настоящее.

— Жан-Пьер Арно, «Фигаро». Мсье Малетин, удержит ли Русская армия Крым?

— Конечно, мсье Арно, одна из Русских армий Крым обязательно удержит.

— И вам всё равно, будут это «Белые», или «Красные»?

— Это будут «Красные», мсье Арно.

— Глава Дома Романовых, великий князь Кирилл назвал происходящее катастрофой.

— Согласен. Для него это самая настоящая катастрофа. Не для того он поддерживал февральский переворот, первым из Романовых изменив присяге государю-императору. Я должен ему посочувствовать? — пережидаю смешки в зале, — Катастрофа для одних открывает возможности для других. В России сменился социальный строй, учреждена республика и это поддержано подавляющим большинством населения. Все нижние чины нашего Русского Легиона Чести перешли на сторону «Красных». Русский народ поддержал Советы — это факт и нам с этим фактом придётся жить дальше.

— То есть, лично для вас открылись новые возможности?

— В России наверняка открылись. Я ведь не Романов и даже не мелкий эксплуататор.

— Что же вы тогда не возвращаетесь в Россию, мсье Малетин?

— Сейчас меня удерживает контракт с «Граналем», мсье журналист. Жюль Граналь выполняет свои обязательства по отношению ко мне, я ему отвечаю взаимностью. Именно так должны поступать порядочные люди, не так ли?

— Но на всякий случай вы обзавелись гражданством Уругвая.

— А Уругвай-то вам чем не угодил? — делаю изумлённое лицо и опять вызываю смешки в зале.

— Дело не в Уругвае…

— Понимаю. Дело в «Гранале», который активно отбирает читателей у «Фигаро». Я вам сочувствую, но помочь ничем не могу. Давайте всё-таки вернёмся к обсуждению «Звёздного десанта». Прошу вас, мсье.

— Этьен Шаброль, преподаватель на кафедре физики Пантеон-Сорбонна. Кто ваши научные консультанты, мсье Малетин?

— У меня нет научных консультантов, мсье Шаброль. История вымышлена целиком и полностью — от заглавной буквы названия до заключительной точки. Это полёт фантазии, без претензии на какую-либо научность. Приключенческий роман в смоделированном обществе отдалённого будущего.

— Однако, мсье… Интересная у вас фантазия, особенно насчёт термоядерной реакции со слиянием лёгких химических элементов в более тяжёлые и выделением огромного количества энергии. Я бы сказал — у вас имеется собственная модель не только будущего социума, но мироздания в целом.

— Конечно, модель у меня имеется, мсье.

— Могу я поинтересоваться — что было в начале вашей модели?

— Акт творения, разумеется. Произошедший примерно четырнадцать миллиардов земных лет назад, в точке центра Вселенной. Моя модель мироздания основана на изначальной энергии Создателя, которая постепенно связывалась в материю. В моей модели — материя ни что иное, как энергетическое взаимодействие заряженных частиц. Материя может как усложняться, так и распадаться, эти процессы происходят в светилах, в том числе и нашем Солнце. Мои фантастические двигатели — именно такие светила, только крохотные.

— Было бы очень интересно почитать подробное описание вашей модели, мсье Малетин.

— Извините, мсье Шаброль, но придавать своим фантазиям псевдонаучный вид я не собираюсь. Может это кому-то и интересно, но точно, что очень немногим, а я живу с пера, продажей развлекательных текстов. Мы можем встретиться с вами отдельно и пофилософствовать на тему мироздания, а здесь я хотел бы обсуждать роман. Вас не шокировала моя модель общества будущего?

— Нет. В этом отношении я допускаю и гораздо худшие варианты, здесь вы скорее оптимист.

— Благодарю, мсье Шаброль.

За месяц «Звёздный десант» собрал семь миллионов подписчиков, и Жюль Граналь выглядел как объевшийся сметаной кот.

— Потрясающе, Эндрю! Мы продадим миллионов двадцать.

Действительно отличный результат, учитывая, что «Десант» двухтомник. За месяц я прочитал в Сорбонне весь текст, одновременно перезнакомившись со всей научной элитой Франции, в том числе с Марией Склодовской-Кюри. У нас даже философский клуб возник, стараниями милейшего мсье Шаброля, уверовавшего в провидческую природу моих фантазий. Что тут скажешь? Не так уж он неправ, молодец, чуйка развита.

Кроме философского клуба, от чтений возник ещё один положительный эффект — «Звёздный десант» шустрые студенты законспектировали и теперь авторский вариант гуляет по Франции пиратскими копиями, рекламируя второе, «некастрированное» издание, так что двадцать миллионов экземпляров для нас далеко не предел.

— Неплохо, да. Пора и тебе выполнить нашу договорённость, Жюль.

Партнёр поморщился. Ехать в дикую Россию ему очень не хотелось, тем более что прибыли оттуда мы получим слёзы, если вообще что-то получим.

— Я понимаю, Эндрю, что для тебя важно признание на Родине, но стоит ли так спешить?

Стоит. Скоро экономическую блокаду Советской России объявит САСШ и мне нужен контакт с высшим руководством, у меня для прорыва грядущей блокады уже всё готово. Жадный до денег издатель Граналь в попытке заработать на «Красных» изданием на русском языке, особых подозрений не вызовет. Это изначальный план и корректировке он не подлежит. Нет, подставлять Жюля я не собираюсь. Формально он ничего не нарушит, просто посещать Россию туристам не запрещается, а тираж на русском мы отпечатаем в Хельсинки, Финляндия Советскую Россию уже признала. Финны какую-то фигню у себя печатают, а «Красные» вывозят и у себя продают, не отчисляя нам ни копейки. Хотел наивный Граналь заработать, но беспредельщики коммуняки его обворовали. Кто-то Жюлю посочувствует, кто-то позлорадствует, но точно никто не сложит его потуги в один файл с деятельностью по «серым» поставкам.

— Мы об этом договаривались, Жюль. Если ты боишься — я начну искать другого издателя. Я русский писатель, для меня это главное. Тебе никогда не понять нашей русской души.

Для этого я тебя и откармливал, но этого я произносить не буду. Каждый может принести пользу, будучи потраченным на своём месте, но эту бесспорную истину я озвучил только графу Игнатьеву. Кстати, Алексей Алексеевич перекинулся в доллары и уже вышел в плюс два процента. В плюс четыре с половиной миллиона франков и это только начало.

— Не кипятись, Эндрю. Я ведь не отказываюсь, но к чему так торопиться?

— Я начинаю сомневаться в твоей компетентности, друг. Сейчас я на пике, Нобелевский лауреат и всё такое. Через год-два это уже никто не вспомнит. Мне искать другого издателя, Жюль?

— Сейчас мы ничего не заработаем, Эндрю.

— Прекрати ходить по кругу, Жюль. Мы не заработаем в России денег, но это ты и так знал, когда соглашался с моими условиями. Не только в деньгах счастье. Твоё слово?

— Я в деле, Эндрю. Как договорились, так и будет, Жюль Граналь своё слово держит.

Какой пафос, какой актёр пропадает. Такая милота, что даже слезинку хочется пустить от избытка чувств.

— Я рад. И чтоб ты проникся пониманием — насколько я рад, поднимаю свой опцион в «Граналь Медиа» до двадцати миллионов.

Жюль проникся. Ещё пару месяцев назад ему и шестнадцать миллионов казались недостижимым рубежом, но такой старт подписок на «Десант», а кроме того, успех Нью-Йоркского еженедельника «Тайм», рубежи достижимого в его сознании сильно подвинули. Не к шестнадцати, конечно, но уже где-то к десяти.

Наш «Тайм» стартовал феерически. Шикарная ведь идея — публиковать на обложке лучших людей недели/месяца/года. Всего за месяц на журнал подписались сто пятьдесят тысяч и ещё двести тысяч заказали розничные распространители. Медиахолдинг «Граналь» не только вышел в высшую лигу, он сходу начал бороться за чемпионский титул. Кстати о титулах. Спорт наш друг и кормилец, но об этом после. А пока моя «термоядерная» торпеда отправляется в Советскую Россию. Ленин лично встречался с Гербертом Уэллсом и Джоном Ридом, так что нет никаких сомнений, что и Жюль Граналь с ним рамсы потрёт. И не факт, что Ленин Жюля накрячит. Нет, вождь мирового пролетариата реально крут, но и Жюль не на помойке найден. Мой компаньон к этой встрече готов, а вот готов ли Ульянов-Ленин принять мою торпеду? Мне и самому не терпится это узнать, если честно.

Жюль везёт одно письмо. всего из трёх слов «Готов обсуждать всё», адресованное товарищу Сталину. Со Сталиным он наверняка встретится, встречался же с ним Герберт Уэллс, а Граналь сейчас фигура намного более мощного калибра, так что вряд ли его Сталин проигнорирует, а дальше будет уже дело техники. Эх, встретиться бы лично, да аяуаской накатиться… Мечты, мечты…

Семнадцатого августа в Париж прибыли мои сослуживцы по Русскому Легиону Чести. Со товарищи, которых отобрал лично полковник Готуа в свою будущую команду. Жюль уже отбыл в Санкт-Петербург, то есть Петроград, через Гавр и Хельсинки. Хайнц Хоффман уверенно занял пост Наци №2, на который ориентировался изначально, в САСШ конгрессмены проголосовали за запрет любых отношений с Советской Россией, а Нобелевский комитет принял пожертвование в двадцать миллионов крон и учредил ещё одну ежегодную премию — по экономике, имени Нобеля-Моргана.

Друг Джек обнулил мои проценты по Кубинскому контракту, так что я теперь при больших деньгах. Нет, официально проценты продолжают взыматься, но они потом поступают на мой счёт в Банко Република за консалтинговые услуги зарубежной компании. В Уругвае такая деятельность налогами не облагается, потому и Уругвай. Здесь ещё никто не знает слова офшор, а он уже есть.

Глава 8

— Смирно!

Команду подал подполковник Свиридов, мой бывший ротный. Подполковник отдал команду «смирно!» при появлении подпоручика. Команду «смирно!» в армии сначала исполняют, а уже потом думают, в том числе и мой командир, полковник Готуа. А вообще — это правильно, ведь я единственный сейчас при погонах и в мундире Русской императорской армии, с шевроном нашего Легиона Чести на рукаве, утверждённого самим маршалом Фошем.

— Вольно! Господа офицеры, прошу садиться.

Общество «Россия превыше всего» учредил Готуа. Точнее, он подписал уже готовый устав, а за ним подписали те двадцать семь офицеров, отобранных Георгием Семёновичем в свою команду. Двадцать семь, плюс моих четверо. Нормальные пацаны от двадцати пяти до пятидесяти. травмированные поражением в России, но не опустившие рук. Славные парни с горящими глазами. Тратить контингент такого качества — это огромная ответственность, но и счастье запредельное. Все реальные герои — Георгиевские кавалеры, а Готуа и Свиридов ещё и с золотым Георгиевским оружием. Все они ходили в рукопашную.

— Господа офицеры, у вас было время ознакомиться с уставом нашей секты. Никого из вас это не оттолкнуло, раз вы снова здесь собрались.

Устав у меня в секте суровый — «Россия всегда права», а права остальных зависят только от её милости. Господам офицерам такое в общем-то не в новинку, это, по сути, армейский устав и есть, если слить воду.

— Почему секта, Андрей?

Ротный. Классный мужик. То есть, не мужик, конечно, сейчас мужики землю пашут, ну, вы поняли.

— Не нашёл более подходящего определения, Игорь Сергеевич. Вы ведь обратили внимание, что выход из наших рядов предусмотрен только вперёд ногами, под музыку Шопена? Этим наша организация отличается от политических партий. Секта — это не хорошо, и не плохо, всё зависит от того, кто и чем её наполняет. Эту я наполнил русским национализмом. Итак, господа, вы ознакомились с уставом и штатным расписанием. Вопросы?

Вопросы есть, как без них. Господа бывалые, отобранные в актив. Шестеро из них какое-то время служили в разведке, трое в контрразведке.

— Намерения в уставе обозначены благие, Андрей Николаевич, а секта ли орден, или партия — то не важно, это мы понимаем, слова сами по себе ничего не значат. Я про другое хочу спросить. Ваше штатное расписание — это серьёзно?

Моё штатное расписание секты предусматривало размещение и задействование до двух миллионов русских, в том числе полумиллиона военных. Примерно столько должно иммигрировать из России в ближайшее время.

— Ваш вопрос больше про деньги, или цели, господин капитан?

— Лукавить не буду, подпоручик. Прежде всего, конечно, про деньги. Цель заявлена благая. Я не против национального примирения. Теперь не против. Мой бывший командир батальона признал «Красных», а он ведь точно порядочный и очень достойный человек, так что всё обсуждаемо, даже союз с «Советами», но вы ведь не к «Красным» предлагаете перейти. Этот устав — устав армии каких-то натуральных ландскнехтов. Армия — это чертовски дорого, Андрей Николаевич. Когда мы ещё заработаем наймом, а ведь у многих из нас семьи…

— Армия — это действительно чертовски дорого, Владимир Васильевич, но деньги будут. Жалование на уровне имперского на начальном этапе мы не потянем, аппетиты придётся умерить, с понижением денежного содержания примерно на два чина, то есть вам лично до поручика, а дальше всё будет зависеть только от нас самих. Финансирование первого этапа мне гарантировали очень серьёзные люди, имён которых я, по понятным причинам, сейчас не назову…

Имён называть не требуется, мою персону французская пресса вниманием не обделяет, а с Морганом я сильно засветился. Не только с ним, но Джек публично заявляет, что гордится и дорожит нашей дружбой.

— … вас привели сюда люди, которые в это верят. Если кто-то в это не верит — вон дверь на выход, пока ещё можно уйти в неё на своих двоих, после принесения клятвы это станет невозможно. И да, это будет армия именно ландскнехтов, что-то типа того, вы абсолютно правы. Мы будем воевать за деньги: Латинская Америка, Индокитай, Африка… всё может быть. Не может быть только действий против России, действий даже словом. Даже по пьяне, господин капитан…

Деньги будут. Друг Джек теперь отлично понимает — что такое на самом деле Свобода, и понимает, что единственный шанс сохранить свою личную Свободу — это собственная армия, которую нужно содержать. Это очень дорого, но он человек достаточно амбициозный и готов на это. К тому же он, кроме амбиций, отлично умеет считать. Я предложил ему лучший вариант по соотношению цена-качество. Полмиллиона ветеранов Великой и Гражданской войн по цене негров в начале девятнадцатого века. Условно, конечно, но действительно дёшево.

Нет, все два миллиона беженцев из России мы, конечно, не подхватим, в моём штатном расписании прописаны больше благие пожелания, чем реальные намерения, но тысяч двести — вполне. Из них сорок тысяч — военные профессионалы очень высокого качества. Три дивизии офицерского состава.

Джек уже скупает эстансии на границе Уругвая с Бразилией и Аргентиной, с обеих сторон той самой границы, благо, земли там сейчас стоят сущие центы, именно по причине опасной пограничности.

Кроме того, Джон Пирпонт Морган-младший сейчас активно скупает восточный берег Аравийского полуострова, там пески продаются даже не за центы, а реально за бусы. Кувейт, Катар, Бахрейн, Объединённые Арабские Эмираты и восточная Саудовская Аравия из моего будущего — сейчас подмандатная территория Британской Империи, охраняющей право собственности, а это действительно надёжная охрана. Частная собственность у бритишей — святое. Нет, когда там найдётся нефть — поделиться собственностью Джека обязательно вынудят, но цивилизованно, без беспредела конфискаций-национализаций. С Морганом такое точно не прокатит, в этом случае даже жиды-Ротшильды за него вступятся. В общем, деньги будут, в этом у меня сомнений нет.

Проблема у нас сейчас с идеологией. Точнее, с полным её отсутствием. Наша будущая армия ненавидит «Красных», и это понятно. И не только по причине утраченной собственности, у большинства господ офицеров никакой собственности не имелось, служили за жалование, но служили Отчизне и любили её, а «Красные» сейчас бредят мировой революцией. Россию они рассматривают исключительно в качестве запала к мировому пожару, как бересту, при растопке печи, и не стесняются это публично озвучивать.

Вот хоть убейте, но я не вижу другого пути к победе, кроме национализма. В моём будущем русской нации так и не позволили состояться, но здесь я это исправлю. Звучит очень самонадеянно, согласен, но во всяком случае, я приложу к этому все усилия.

— … даже в «марафетовом» угаре никто из ваших подчинённых не должен помышлять о таком. Россия — святая. Трогать её — святотатство. Помогать её врагам — святотатство, даже врагам «Красных». Кто из вас с этим не согласен, господа — вон дверь на выход.

— Но ведь Ленин самый натуральный русофоб.

Полковник Готуа грузин, но он тот самый грузин русской национальности, как и пока ещё никому неизвестный товарищ Сталин, большевистский нарком по делам тех самых национальностей.

— Ленин — самый натуральный русофоб, — соглашаюсь с Георгием Семёновичем, — и Маркс с Энгельсом такие-же русофобы, все жиды вынужденные русофобы. Но Маркс и Энгельс уже сдохли, и сколько осталось тому Ленину? Сколько продержался у власти Дантон? Революцию ведь только начни, а дальше она сама покатится, наматывая революционеров в ком. Повторюсь — жиды вынужденные русофобы, вынужденные в ответ на русскую жидофобию. А если ещё точнее, то на жидофобию одной конкретной правящей у нас триста лет династии Голштейн-Готторп, которые жидофобию узаконили. Русские евреи — для меня тоже русские. Как и русские татары, мордва, чуваши, кавказцы и так далее. Именно поэтому нашу националистическую секту я попросил возглавить вас — расового грузина русской национальности. Кто за русских — тот русский, хоть бы и китаец по рождению.

22 сентября 1920 года я познакомился с Адольфом Гитлером. Точнее, это он со мной познакомился, ведь Адольф пока никто и звать его никак, а я Нобелевский лауреат, известный в лицо всей читающей половине мира.

Германия ограблена до нитки, но Herbstfest /ссылка 17: так назывался Октоберфест в 1919−20 годах/ довольно многолюден. Не так, конечно, как в двадцать первом веке моей исторической реальности, когда этот пивной праздник стал одним из мировых шоу, но тоже ничего — народу поменьше, зато колорита больше. Сейчас посетители одеты не в декорации из «Херти», купленные для одноразовой гулянки, сейчас здесь гуляют Мюнхен и окрестности столицы Баварии, а новыми кожаными штанами здесь «блистает» только молодёжь. Все ветераны в потёртом и засаленном.

Гитлер уже прочитал мой «Звёздный десант», поэтому поговорить нам было о чём. Нравиться людям не так уж сложно. С новым знакомым нужно говорить о нём самом, и он обязательно на это купится. Сложнее было не подставить под подозрения в нелояльности моего Хайнца. О наших отношениях известно всему читающему миру, поэтому на Терезиенвизе нам пришлось подраться, чтобы эти отношения легализовать в правильном русле. Мы знакомы, но ссоримся до драки.

Наконец-то, я давно хотел погасить этот слишком хищный арийский глаз. Я выше Хайнца на пять сантиметров и тяжелее килограммов на восемь, а это уже другая весовая категория в единоборствах, поэтому шансов у него не было.

— Это нечестно. У тебя руки длиннее.

— Иди паси овец, неудачник. Им расскажешь про нечестную длину моих рук.

Шутка так себе, прямо скажем, но нацики поржали от души. Потом мы все напились пивом, а потом я «по пьяне» выкупил всю коллекцию акварелей нового приятеля Адольфа. За три тысячи долларов САСШ. Типа восхитился его талантом.

Мой Хайнц сейчас Наци №2 и скорее всего возглавит СС, во всяком случае, ориентируется он именно на это.

Нациков за столом одиннадцать, но я ловлю только реплики Адольфа и из них строю продолжение всей беседы, так меня учили нравиться людям действительно умные учителя. Или эти парни не люди, а зверюги, людям лишь подобные, как нам рассказывали в той истории? Да вроде нет, люди как люди. Здесь и сейчас я не вижу в Гитлере адской сатаны. Мы с ним обязательно поладим, а там, глядишь, у него и планы скорректируются.

Новой мировой войны не избежать, но ход её поправить можно и нужно. На проклятом острове британцев достать трудно, но ведь есть Египет с Суэцким каналом, есть Индия, в которую можно попасть через Советскую Среднюю Азию. Огромная и сказочно богатая ресурсами Африка сейчас на две трети колония Франции и Британии — тоже проблемное владение, очень уязвимая болевая точка. Так на кой чёрт было лезть в Россию, так и не закончив войну на Западе? Очень мутная история, прямо скажем.

Швейцария пока живёт довольно скромно, но всё же значительно лучше остальной Европы, так что уговаривать нужных мне специалистов на переезд из Германии не приходится. Имелись определённые сложности с получением разрешения на работу, но этот вопрос решил друг Джек через швейцарских банкиров. Производственные предприятия мы строим с нуля, пока три небольшие фабрики для выпуска самых востребованных по моему мнению полимеров, которые нужно запатентовать в первую очередь. Потом расширимся, если сочтём, что заработка от продажи лицензий нам не хватает. Не в Швейцарии же городить огород с массовым производством, дорого здесь, сейчас примерно вдвое дороже чем САСШ. В Швейцарии у нас будет штаб-квартира холдинга и научно-производственные площадки для отладки технологических цепочек.

Жюль Граналь вернулся из России вполне довольным. Журналист по образованию, он взял интервью у Ульянова-Ленина, Бронштейна-Троцкого, Розенфельда-Каменева, Дзержинского и Джугашвили-Сталина. Интересные получились беседы, тираж у «Тайм» они нам поднимут раза в два. Хорошая компенсация за авторский гонорар, хотя и его пообещали. В рублях, конечно, но и рубли куда-нибудь пригодятся.

Товарищ Сталин мою записку получил из рук в руки, но сразу ничего не ответил. Сначала ему нужно собрать и осмыслить информацию, а потом на меня выйдет его личный порученец, или кто-нибудь из Иностранного Отдела ВЧК, подождём, я никуда не спешу. Торгового посредника лучше меня у большевиков всё равно нет. Поторговать то многие не против, тот же Коминтерн за это возьмётся с удовольствием, да только с теми коминтерновцами серьёзные люди связываться не захотят, только такие-же проходимцы.

НЭП уже на подходе, а это укрепление и конвертация рубля, закон о концессиях для иностранцев и много другого интересного.

Под закон о концессиях можно подвести контракты о разделе продукции. Тот же алюминий нужен всем, с его реализацией проблем не возникнет. На Кольском полуострове имеются богатые залежи никеля и меди, их тоже можно отыскать пораньше. Города Мончегорска ещё нет, но строить города большевики любят, главное — уже есть железная дорога и лучший в России порт под самым боком.

Рождество и Новый год снова встречаю в каюте парохода. На этот раз везу на Кубу целую команду — двенадцать человек. Господам офицерам предстоит натурализоваться, выучить испанский, а после они составят костяк службы безопасности. Большое казино — это большие деньги, которые нужно охранять, в том числе от собственного персонала. Побеги кассиров с выручкой сейчас в порядке вещей, практически каждую неделю такая новость попадает в газеты, да и Куба — это далеко не Уругвай, лихих парней там гораздо больше.

Службу безопасности будет организовывать капитан Игнатьев. Игорь Андреевич опытный контрразведчик, ему и карты в руки. Потребный этой задаче штат сотрудников он определит уже на месте, через год мы людей отберём и доставим, желающих навалом.

«Белые» уже эвакуировались из Крыма и обживаются в лагере Галлиполи. Сейчас это Греция, именно Греции по Севрскому договору отошла вся европейская часть Османской империи и район Смирны-Измира в Малой Азии. Это ненадолго, турки уже берут реванш у армян, которым отписали всю территорию, захваченную нашим Кавказским фронтом, а после и греков нагнут не особо напрягаясь. И поделом халявщикам.

В Галлиполи отбыл полковник Готуа с нашими «Легионерами». В той исторической реальности в «Галлиполийском сидении» нашим пришлось очень туго, содержали их на голодном пайке, так что любая помощь будет во благо. Каждая булка хлеба может спасти чью-то жизнь.

Гражданская война в России можно считать закончилась. На Дальнем Востоке ещё суетится барон Унгерн, хватает по всей стране различных банд, но единой организованной силы, противостоящей «Кранным», больше нет. Барон Врангель ещё пытается договориться о сохранении армии и финансировании, но в победу «Белых» бывшие союзники больше не верят. Да и не особо им сейчас Россия актуальна, страна в разрухе и приз лакомым не выглядит, когда ещё вернётся вложенное, если вообще что-то вернётся. Да и нет лишних свободных средств сейчас у Франции и Британии. Их население ожидало послаблений после победы в Великой войне, снижение налогов, сокращение рабочего дня, но ничего такого не произошло. Забастовки теперь повсюду, а это тоже не добавляет здоровья экономике.

САСШ пока в плане денег чувствуют себя гораздо лучше, но они ещё не готовы играть в мировой политике в одиночку. Эмбарго на отношения с Россией ввели, коммунизм осудили и надеются, что всё само собой рассосётся. Янки куда интереснее вкладываться в надёжную Западную Европу, чем в «Белых» неудачников. В общем, всё. Мирная жизнь началась и продлится она до тридцать девятого. Относительно мирная, конечно, местные войны будут, как те-же «Приключения итальяшек в Эфиопии» Красной или «Чакская война» Боливии и Парагвая, но всё это бизнесу не повредит.

Глава 9

Куба прекрасна в любое время года. Сейчас зима, а температура воздуха днём плюс двадцать пять. Сидим с Джоном Пирпонтом Морганом-младшим в шезлонгах на пляже перед строящимся казино.

Джек этот год поработал очень продуктивно. Он довёл до ума начинания доктора Риппе в Буэнос-Айресе и Сан-Пауло, а потом продал успешных трейдеров нового бизнеса «еврейскому синдикату» Шифа-Куна-Лейба-Баруха. Вложил он в это восемьсот тысяч долларов, а продал за двенадцать миллионов. Дорого, но продал ведь вместе с обязательством не влезать в торговлю деривативами на биржах САСШ, то есть почти монополию. С домом Ротшильдов славные еврейские парни обязательно договорятся, а в этом случае им не сможет составить конкуренцию доже дом Рокфеллера, про более мелких участников и говорить нечего.

С прибыли от этой сделки мы с доктором Риппе получили по двадцать процентов, по два миллиона двести шестьдесят тысяч долларов на счета в Банко Република, то есть в офшор. В Уругвае не облагаются налогами доходы, полученные за границей. Очень приятно, я ведь готов был эту идею и бесплатно отдать, лишь бы заработать на обвале «Чёрного четверга» и последующей за ним «Великой депрессии», а тут такой бонус. Теперь мне точно не понадобится помощь Джека при листинге «Граналь Медиа».

Естественно, что и Джек очень доволен. Хоть он и поучаствовал в создании таких мощных корпораций, как General Electric, U. S. Steel, International Harvester и ATT. ни с одной из сделок такой прибыли не получал. Сейчас ведь доллар раз в сто пятьдесят дороже, чем в двадцатые годы двадцать первого века той исторической реальности. Если считать через цену золота, то всего в сто, но там торговали уже не физическим металлом, а необеспеченными бумажными обязательствами, а цена назначалась банковским картелем славных еврейских парней.

Доктор Зигберт Риппе получил первую в этой истории премию по экономике Нобеля-Моргана, всемирную известность и предложение возглавить кафедру в Гарварде. Плюс к тому, вполне реально его награждение Золотой медалью Конгресса /ссылка 18: высшая награда САСШ-США/, ведь рынок деривативов свяжет сумму сопоставимую с годовым бюджетом САСШ, и эти деньги можно будет напечатать без риска разогнать инфляцию. Кафедра в Гарварде — это конечно круто, но с такой репутацией наш словный доктор экономики может претендовать на большее. Кому как не ему возглавить первое рейтинговое агентство типа Moody’s Investors Service, Standard Poor’s, или Fitch Ratings? Человек он квалифицированный, порядочный, проверенный в деле и главное в доску свой, из нашей подводной лодки он уже не выскочит.

Какое влияние на торги будет оказывать рейтинговое агентство, я как раз другу Джеку и рассказываю, а сколько можно заработать на инсайде, он сам посчитает гораздо лучше меня.

— Для чего тебе тратить время на какое-то казино, Эндрю? У тебя ведь полная голова идей получше этой.

Это будет не какое-то казино, а самое крутое в мире, со всевозможными шоу, самыми престижными боксёрскими боями и так далее. Кроме отмывания денег, а эта услуга уже скоро будет востребована стремительно богатеющей на бутлегерстве мафией, казино — лучшее место для вербовки. А в том, что сюда повалят «лучшие люди» Восточного побережья, я нисколько не сомневаюсь. Для этого и собираю свою службу охраны из разведчиков и контрразведчиков, но этим бизнесом я с другом Джеком делиться не хочу. Не из жадности. Джон Пирпонт Морган-младший американский патриот и вряд ли он одобрит такие планы.

— Когда всё начиналось, я ведь ещё не знал, что найду такого партнёра, Джек. Самому бы мне эти идеи не удалось бы реализовать. Сам бы я на них заработал гораздо меньше, чем планирую заработать на казино. Теперь я уверен, что этот проект приносит мне удачу, это мой талисман, если угодно. Да и нравится мне Куба. Тот же Уругвай слишком «сонный», а Швейцария в этом плане вообще натуральное «кладбище».

А ещё я здесь построю целый русский город, Западную Гавану, тысяч на сорок-пятьдесят жителей, тысяч на десять господ офицеров и членов их семей. Благо натурализация на Кубе не сложнее, чем в Уругвае. Выучи язык, найди работу, плати налоги и через год уже можешь подавать прошение о гражданстве. Это сейчас очень актуально, ведь Советская Россия всех нас своего гражданства лишила. В той истории, специально для русской эмиграции Лига Наций ввела «паспорта Нансена», но это неполноценный суррогат.

Десять тысяч рабочих мест я здесь организовать смогу. То же массовое производство полимеров, например. Вот он главный рынок сбыта, всего триста километров севернее, буквально рукой подать. И заградительных таможенных пошлин против Кубы можно не опасаться, весь бизнес в стране сейчас принадлежит североамериканским компаниям. Тот же «Юнайтед фрут компани» лоббист очень влиятельный, «голубая финка» фондового рынка как-никак. Главное, не составлять им конкуренцию, но я и не планирую влезать в производство кофе, сахара, табака и фруктов и торговлю ими.

— Талисман, так талисман, — кивает Джек, — твою удачу нам потерять никак нельзя.

Это понятно. Морган очень серьёзно вложился в Аравийский берег Персидского залива под мой прогноз, что там скрыты залежи почти половины мировой нефти, а как её найти без удачи-то? Все люди суеверны, но финансисты особенно.

— Если ты про нефть, то не волнуйся. Она там точно есть, причём легко извлекаемая, а значит дешёвая.

— Нефть мало найти, её ещё удержать нужно, Эндрю.

План по удержанию месторождений основан на привлечении русских поселенцев из числа «Белых» иммигрантов и создания из них подобия казачьего войска. Нефть ведь не только от конкурентов вроде Рокфеллера нужно охранять, но и от местных отморозков басмачей, которых там навалом. В несуществующие здесь Кувейт, Бахрейн, Катар, Объединённые Арабские Эмираты и северо-восточную Саудовскую Аравию планируется привлечь до полумиллиона переселенцев, из них сто тысяч военных профессионалов. Нет, с Рокфеллером и некоторыми другими интересантами поделиться всё равно придётся. И в политических целях для совместного лоббирования интересов, и в бизнесе нам технологии и связи «Стандарт Ойл» очень пригодятся, но собственное войско — это аргумент, который торговлю о долях в совместном бизнесе сильно облегчит.

— Люди уже работают, Джек. И в Париже, и в Берлине, и в Константинополе. В этом году переселение организуем, тут больше не удача нужна, а старание. С твоей стороны — подготовка инфраструктуры для поселенцев. В палатки посреди пустыни мы вряд ли многих привлечём, да и вооружать их придётся не только саблями. Мне закупки серьёзных вооружений никак не организовать.

— Это я сделаю, не сомневайся. Всё сделаю, как договорились. Но без твоей удачи мы всё равно не обойдёмся, какая-нибудь пакость обязательно произойдёт. Нужна тебе помощь на Кубе, чтобы сохранить свой талисман?

— Да вроде пока ничего не угрожает. Его строить ещё почти два года, но за предложение помощи душевно благодарю. Буду иметь в виду.

— Тогда пора обедать?

— Пора.

С Кубы Джон Пирпонт Морган-младший отправился в Лондон. Именно с британцев он решил начать организацию торговли дисконтными государственными облигациями. Ему оказалось проще запустить этот процесс в Лондоне, чем протолкнуть его через собственный Конгресс. Как ни странно, но в плане всяких финансовых новаций, САСШ сейчас самая консервативная страна, Европа в этом плане намного прогрессивнее, а кроме того, гораздо сильнее нуждается в деньгах, поэтому после Лондона — Париж, потом Берлин, Рим и так далее, и только после этого придёт очередь договариваться с Вашингтоном.

Этот бизнес тоже не защитить никакими патентами и эксклюзивными договорами. Ни одно государство не согласится предоставить монополию одному из банков на размещение облигаций и организацию вторичного рынка, но первый уполномоченный банк снимет сливки, обзаведётся репутацией и подгребёт под себя львиную долю этого самого рынка. Джек к этому готовился, процесс тщательно планировал, поэтому опередить его шансов практически нет ни у кого, даже у дома Ротшильдов. Пока они сообразят — что происходит, первое размещение Джек организует. Нет, потом его конечно уговорят подвинуться-поделиться, но не бесплатно, и он в ответ что-нибудь обязательно выторгует.

Я же из Гаваны отправляюсь в Нью-Йорк. Мне тоже нужно успеть занять место эксклюзивного трейдера для Советской России, поэтому первый пароход отправлю без предварительного заказа. Что требуется большевикам я и так знаю. Легковые и грузовые автомобили, тракторы, электрическое оборудование и консервы — это они в первую очередь закупали в той исторической реальности. Цена заранее не оговорена, нагнуть могут запросто, но риск — благородное дело. Рискнуть двумястами тысячами долларов я теперь могу себе позволить, тем более что тракторы и грузовики точно пойдут в народное хозяйство моей страны. Пусть первый блин выйдет комом, пусть будет убыток — его я рассматриваю как входной билет на один из самых перспективных в ближайшем будущем рынков. Рынок нужен, рынок очень важен. Я бы и так помогал своей стране, но много ли я смогу помочь один? Мне нужно вовлечь в это дело Моргана, а за ним и остальные потянутся. Мы с Джеком должны успеть установить стандарт бизнеса, на который большевики будут опираться при переговорах с остальными буржуями-эксплуататорами.

Кроме того, у нас с Жюлем всё готово для проведения листинга «Граналь Медиа» на Уолл-стрит. Наш «Тайм» после публикации серии интервью (действительно талантливых интервью, тут Жюль молодец) с большевистскими лидерами, а особенно интервью Ленина в заключительном номере 1920 года, публикации его портрета на обложке, с признанием человеком этого самого уходящего года, повысили спрос на наш журнал более чем вдвое. Кроме того, «Граналь Медиа» теперь фактический монополист на издательском книжном рынке с ежегодным тиражом в тридцать миллионов экземпляров и неплохо зарабатывает во Франции на газете «Tous le soirs» и радиостанции «Paris parle», так что для достижения отметки капитализации в двадцать миллионов, при первичном размещении акций, мне скорее всего даже не придётся самому играть на повышение, хотя и к этому я готов. Готов к выкупу более половины размещаемого на бирже капитала, а этого более чем достаточно.

Жульничество, конечно, но это ведь рынок, а на нём такое в порядке вещей. Нью-Йоркская фондовая биржа будет расти ещё без малого девять лет, так что от лишних акций я не только успею избавиться, но и прилично на них заработаю. Есть у меня идеи, чем наполнить холдинг «Граналь Медиа», так что и дружище Жюль в накладе точно не останется. Я его действительно считаю хорошим приятелем, почти другом, но слишком уж он отсталый, чтобы руководить нашим холдингом. То есть, руководить самостоятельно и полномочно. Так-то я ничего не имею против его персоны во главе совета директоров. Отличный исполнитель, он может принести много пользы на этой должности, тем более что он тоже звезда.

Прощаюсь с Кубой. Наконец-то у меня появился собственный руководитель местного проекта. До окончания строительства капитан Игнатьев на эту должность годится вполне, а дальше всё зависит только от него самого. Может возглавить не только службу безопасности, а всё казино, а может и выше пойти. Человек он действительно талантливый, спасибо полковнику Готуа за этот выбор. Кроме ценных профессиональных навыков, у Игнатьева отличный французский и гимназический курс классической латыни, поэтому испанский он осваивает очень быстро. Говорит ещё плохо, но понимает уже всё, одного ведь корня языки.

«Пьяные рейсы» пароходов с порочными гражданами САСШ на Кубу уже начались. Приходят суда из Майами, Хьюстона, Нового Орлеана, Джексонвилла, Саванны, Чарльстона и даже Вашингтона/Балтимора. Самим нам в этот бизнес лезть не с руки, но мы в полном праве в выборе партнёра, которому позволим швартоваться у своих причалов в нашей бухте.

— Нам не нужен честный и порядочный человек, Игорь Андреевич. Среди этих проходимцев вы такого точно не найдёте. Главное, чтобы этот мерзавец был предприимчивым, хорошим организатором и опасался с нами конфликтовать. Найти такого вполне реально.

— Такого реально, — согласился Игнатьев, — интересный у вас подход к выбору партнёров, Андрей Николаевич.

— Мой подход очень прост — отбросов нет, есть кадры. Каждый может принести пользу, будучи потраченным на своём месте. И этот подход на самом деле не мой, а древняя мудрость.

— В оригинале было «употреблённым», а не «потраченным», — улыбнулся капитан Игнатьев-второй.

— У Козьмы Пруткова не оригинал, Игорь Андреевич. Это действительно древняя мудрость.

— Даже так… И чья она? Римлян, или эллинов?

— Полагаю, что эта мудрость древнее Шумера и Аккада, так что имя её действительного автора мы скорее всего никогда не узнаем.

— Жаль. Умный был человек.

Листинг «Граналь Медиа» для нас организовал банк «Kuhn, Loeb Co.», а брокер Моргана только подстраховал нужный мне результат торгов. Его вмешательство не понадобилось, жульничать не пришлось. За одну торговую сессию, цена акций поднялась со стартовых шестидесяти центов до доллара пятнадцати, и капитализация холдинга составила двадцать три миллиона долларов, с лихвой перекрыв мой опцион. Что особенно приятно — это были действительно честные торги.

После мы с Жюлем это дело отпраздновали, а на следующий день сели обсуждать планы на будущее.

— Радио, Жюль. Наша ближайшая цель — продажа рекламы на радио. Причём основной рынок рекламы здесь, в САСШ, поэтому тебе придётся проводить в Нью-Йорке большую половину времени. Или нам нужно искать управляющего директора холдинга из местных.

— Я не против, Эндрю, Нью-Йорк отличное место. Но почему радио? Охват аудитории ведь меньше, чем у печатной прессы.

— Пока меньше, но скоро радиоприёмники начнут устанавливать в автомобили, а автомобилей только в Нью-Йорке и пригородах будет под миллион.

— Ты уверен? Радиоприёмник по размеру ведь больше мотора.

Я не просто уверен, а точно знаю. Своими глазами видел антикварный Graham-Paige 1931 года выпуска с радиоприёмником. Тоже солидный по объёму агрегат, но уже втрое меньше нынешних.

— Я внимательно отслеживаю развитие технологий в этой отрасли, Жюль, поэтому не сомневайся, через десять лет аудитория радиослушателей увеличится кратно, а к тому времени мы должны стать самой популярной вещающей корпорацией. Да и рекламное агентство нужно развивать заранее, нарабатывать клиентскую базу.

— Займусь. Ты уверен, что поездка в Россию для тебя безопасна? Большевики очень враждебно относятся к «Белым».

— Уверен. В этом смысле я не белый. Службу начинал вольноопределяющимся с нижних чинов, в Гражданской войне не участвовал. К тому же я гражданин Уругвая и Нобелевский лауреат. Не переживай.

Ещё я везу целый пароход подарков, но тебе об этом знать ни к чему.

— Постараюсь. Новую книгу то начал?

Начал конечно. В плаваниях я провожу много времени, а бухать, или играть в карты со случайными попутчиками мне неинтересно, вот и пишу. Перерабатываю идею «Властелина колец». Логово Саурона у меня на Западном острове и все плохие (орки, тролли, назгулы) на западе. Люди на востоке, а посредине эльфы, гномы и хоббиты. Начинается всё с Великой войны, в которую людей обманом втянули Саурон со своими подручными, околдовав их правителя, в котором легко узнаётся безвольный Николай Второй Романов. Во время этой войны один из хоббитов случайно овладевает кольцом Всевластия — сеттинг первого тома у меня таков.

— Начал, но скоро не жди. Текст планируется объёмный, на три-четыре тома, а у меня сейчас не так много времени на писанину.

Глава 10

Схема обхода санкций САСШ против Советской России проста как наковальня. В ней играют две дочерних компании моей «Genève-Service SA»: американская «Brooklyn Export Ltd» и финская «Turun Palvelu OY». Американцы продают финнам товар на условиях ФОБ порт Нью-Йорк /ссылка 19: FOB (англ. Free On Board, франко-борт: 'освобождение от ответственности поставщика на борту судна/ за сто восемьдесят тысяч долларов, включая десятипроцентную маржу, а финны в пути меняют коносамент с порта назначения Хельсинки на Петроград, якобы перепродав всё за двести тысяч одному из пассажиров на борту судна. Формально никто ничего не нарушает, все в полном праве.

Судно тоже финское, грузопассажирский пароход «Марьятта» и пассажир-фиктивный-покупатель на его борту действительно присутствует, опять же гражданин Финляндии Ильмари Виртанен, он на этом рейсе зарабатывает двести пятьдесят долларов и не задаёт лишних вопросов. Ещё двести пятьдесят капитану-судовладельцу плюсом к оплате фрахта и вуаля.

Единственная сложность в том, что в Петрограде нас никто не ждёт. Нас, в смысле, меня и пароход с товаром. Меня-то ладно, визы сейчас открываются по прибытию в страну назначения, а посетить родной город и навестить родных — вполне естественное желание Андрея Малетина, уроженца Санкт-Петербурга, теперь гражданина Уругвая и Нобелевского лауреата, то пароходик могут и арестовать, причём вместе с моим зиц-покупателем и капитаном. Вполне могут.

НЭП уже провозглашён большевиками, но пока декларативно, «в законе» пока по-прежнему Военный коммунизм, и подвести моих исполнителей под статью о, например, контрабанде могут легко. Всё это придётся разруливать на месте, причём так, чтобы не засветиться соучастником. В смысле, широко не засветиться среди исполнителей низового уровня, от большевистских вождей я ничего скрывать не собираюсь.

На моё счастье, «Год Верденской мясорубки» и «Звёздный десант» в России уже читали и моё имя было знакомо уполномоченному ВЧК, начальнику пограничной службы в порту Петрограда так что весть о моём прибытии очень быстро дошла до председателя Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов товарища Зиновьева. Позднее, Григорий Евсеевич Зиновьев (он-же расовый революционер Овсей-Гершон Аронович Радомысльский) будет расстрелян товарищем Сталиным во время Великой чистки, но сейчас он один из верных ленинцев, доверенный подельник вождя мирового пролетариата и коллега Сталина по опасному бизнесу. Это потом у них начнутся разногласия, уже после смерти Ленина все члены политбюро ВКП(б) не смогут мирно поделить власть (что вполне естественно), но пока большевики сплочённая команда, поэтому говорить с Зиновьевым можно, тем более что настроен он вполне доброжелательно, даже автомобиль за мной прислал.

Бывший Смольный институт благородных девиц, одна из аудиторий на втором этаже, теперь кабинет начальника Петрограда. Пока обстановка довольно скромная, в духе революционного аскетизма. Пожимаем друг другу руки и знакомимся, точнее представляемся.

— О цели визита не спрашиваю, с вашей биографией знаком. С прибытием в родной город, Андрей Николаевич!

— Спасибо, но целей у меня на самом деле несколько, Григорий Евсеевич. Начнём с самой актуальной — груз на борту финского парохода «Марьятта» принадлежит мне. Указанный в коносаменте владелец фиктивный. Не могли бы вы распорядиться, чтобы его не обижали? Равно как и капитана с остальной командой.

— Интересный заход… А что делать с грузом?

— Поместите пока на таможенный склад, им распорядится председатель СНК, товарищ Ленин. Во всяком случае, я планировал именно так. А пароход пусть уходит, он нам ещё пригодится. Мало желающих, знаете ли, заниматься такими опасными перевозками

— Нам… Всё интереснее и интереснее, Андрей Николаевич. Да будет так. Товарищу Ленину я доложу немедленно.

— Прошу вас доложить, что Андрей Малетин, представитель издательского дома «Граналь», прибыл для продолжения интервью с товарищем Лениным. Про груз и обстоятельства прошу по телеграфу не упоминать. Не доверяю я телеграфной связи, её только ленивый не читает. Вы ведь и сами это знаете.

— Это у вас там только ленивый не читает, — усмехается Зиновьев, — а у нас всё под контролем.

Мели Емеля, ага.

— И тем не менее, Григорий Евсеевич, убедительно прошу вас эту просьбу уважить. Даже если у меня паранойя — это ещё не значит, что за мной не следят.

— Ха-ха. Мне нравится ваш юмор, Андрей Николаевич. Доложу, как вы просите. Мне придётся отлучиться на узел связи самому. Чаю?

— Газет, пожалуйста, если можно. От чая зубы темнеют.

Зиновьев вернулся через час.

— Я доложил товарищу Ленину всё, в том числе про груз и обстоятельства, — не дождавшись моей реакции, после паузы начальник Петрограда продолжил, — естественно шифрограммой, поэтому утечки можете не опасаться. Мы обучены конспирации ещё со времён подпольной работы.

— Благодарю, Григорий Евсеевич. Какие распоряжения отдал товарищ Ленин?

— Груз принять на склад, склад опечатать, пароход отпустить, а вас отправить в Москву, как только закончите свои дела в Петрограде.

— Других дел в Петрограде у меня нет, готов отправиться первым же поездом.

— Не будете встречаться с родными?

— Планирую на обратном пути навестить могилу матери на Лазаревском кладбище. Может быть, и с родными встречусь. У отца другая семья и мы с ним давно не близки.

Про кладбище упоминаю не случайно. Наверняка Зиновьев распорядится привести могилу в порядок, Андрюхе Малетину это было бы приятно, а я ему теперь по жизни должен.

— Тогда завтра. В три часа по полудни, скорым.

«Скорые» пока не очень-то скорые, от Петрограда до Москвы идут шестнадцать часов. В Москву прибуду утром, в семь, если без опозданий.

— Отлично. Где я могу обменять франки на рубли, Григорий Евсеевич?

— Зачем вам рубли?

— Странный вопрос. Мне нужно где-то переночевать, это ведь пока не бесплатно. Еда, извозчик, газеты. Да мало ли…

— Все расходы за счёт принимающей стороны. Вас будет сопровождать человек, он всё решит. Это в том числе и для обеспечения вашей безопасности, Андрей Николаевич.

Няньку-сопровождающего из ВЧК приставляли и к Граналю, а вот расходы Жюлю не оплачивали. Меня ценят выше.

— Я всё понимаю.

«Первый дом Петроградского совета», бывшая «Астория», изрядно обветшавшая во время войны и смуты, но не до полной разрухи, даже вода горячая подаётся. Самый центр города — десять минут пешком до Дворцовой площади, столько же до Невского проспекта. С удовольствием погулял. Центр Петрограда гнетущего впечатления не производил. По сравнению с картинками из памяти Малетина — фасады домов потемнели, краска давно не обновлялась, но на улицах чисто, дворники работают. Жить можно.

К ужину подъехал Зиновьев.

— Не возражаете против компании, Андрей Николаевич?

— Почту за честь, Григорий Евсеевич.

— Понимаю, что фраза эта у вас дежурная, а всё равно приятно.

Ресторан «Астория» теперь столовая городского Совета, поэтому выбор блюд из трёх дежурных, салат всего один — сезонный. Сейчас самый салатный сезон — в наличие огурцы и помидоры со свежей зеленью. Отлично, в еде я неприхотлив, совсем не гурман. Аперитивом выпили по полтинничку водки. Зиновьев пытался разговорить меня по поводу странного груза и дальнейших планов, но не преуспел. Он хоть и член Политбюро, но в моём деле ничего не решающий. Сейчас решение примет/продавит Ленин, а дальше я планирую работать со Сталиным. Я умею изящно уходить от ответов на неудобные вопросы, да и не имелось у меня пока ответов, поэтому перевести стрелки на собеседника удалось без труда. Дай человеку похвастаться, восхитись им, и его симпатии добьёшься обязательно. Для дижестива в закромах нашлась бутылка «Шустовского», и под коньячок Зиновьев сдал мне весь расклад в руководстве большевиков по отношению к НЭПу. Ленин на Десятом съезде решение продавил, но под соусом, что мера эта вынужденная и временная, а вообще против такого тактического отступления были настроены более половины делегатов, и самым ярым противником выступал Троцкий. Сам Зиновьев отступлению, пусть и тактическому, перед капитализмом тоже не сильно рад, но в пику Троцкому, которого он опасается, как возможного (и вполне реального) «Нового Бонапарта», НЭП поддержал, Как и Сталин, Каменев, Рыков, Дзержинский. Сильно никто не рад, но необходимость этого тактического маневра они признают. Ими я интересовался под предлогом продолжения интервью для «Тайм». Договорился на интервью и с самим Зиновьевым, уже на обратном пути. Тогда же пообещал провести творческий вечер с автограф сессией. Расстались с Григорием Евсеевичем хорошими приятелями. Один голос поддержки в Политбюро ЦК ВКП(б) у меня теперь точно есть, а в ЦК у Зиновьева целая группа товарищей-единомышленников, так что результат у нашего общения получился просто отличный.

В Москве меня заселили во «Второй дом Московского совета», бывший «Метрополь». Опять самый центр, Театральная площадь. Опять с удовольствием погулял. В центре Москвы разрухи тоже не наблюдается. И здесь жить можно.

Ленин. Что бы о нём не говорили, как бы не оценивали, но одно бесспорно — историю этот человек изменил. Не просто оставил в ней заметный след, а именно изменил, причём всю мировую историю. Личность действительно выдающаяся. Передаю вождю мирового пролетариата итоговый номер «Тайм» за 1920 год, с его портретом на обложке и подписью моего партнёра: «Этот номер удвоил нам тираж. Бесконечно благодарен за интервью, искренне ваш. Жюль Граналь».

Об успехе листинга «Граналь Медиа» на Нью-Йоркской фондовой бирже Ленин безусловно уже знает. Хитро щурит и без того раскосые глаза.

— Вы владеете долей в холдинге Граналя, Андрей Николаевич? — общаться по имени обществу мы договорились при знакомстве, сразу после рукопожатия.

— Владею, Владимир Ильич. И довольно значительной долей.

— И ваш груз это?

— Это вам решать. Это вполне может быть подарком.

— А ещё чем может быть?

— Началом долгосрочного сотрудничества. Я готов помочь вам купить у капиталистов ту самую верёвку, — улыбаюсь, — подарков же много не может быть по определению.

— Красивый ход, — улыбается Ленин в ответ. Оценил, приятно, — а вы, значит, не капиталист?

— Теперь капиталист, конечно. Но очень надеюсь, что мне зачтётся помощь вам. Капитализм мне не жалко, я способен прокормиться с пера.

— А Джон Пирпонт Морган способен?

Молодец, Ильич. В теме. Сходу в яблочко залепил. Я ведь это яблочко специально так старательно рисовал.

Пожимаю плечами.

— Джек человек очень талантливый, он на многое способен. К тому же он уверен, что лично до него вы не доберётесь, а конкурентов Моргану не жалко.

Протягиваю рамочный бизнес-план по привлечению инвестиций на условиях раздела продукции. Без указаний конкретики, только сам принцип. Двенадцать машинописных страниц в новой орфографии Ленин «пролетает» за пару минут, но после снова возвращается к первой. На этот раз читает очень медленно, больше думает, чем читает, делает какие-то пометки на полях.

— Свежо, — наконец оценивает он, — капиталисты не просто строят нам производства, но и обеспечивают экспорт продукции. Вы считаете это реально?

Я знаю, что это реально, но план подаётся не от моего имени, поэтому снова пожимаю плечами, типа «мопед не мой».

— Я ещё не настолько капиталист, чтобы оценивать такие проекты, Владимир Ильич. Видимо реально, раз проявляется такой интерес. Конкретику нужно оговаривать с самим интересантом.

— А как-же эмбарго САСШ на экономическую деятельность?

Эмбарго ненадолго, это я знаю точно. Как только большевики договорятся о признании и сотрудничестве с Германией, так и придёт конец изоляции Советской России. Все наперегонки бросятся осваивать новый рынок, не только САСШ.

— Джек человек не только очень талантливый, но и влиятельный. Он не считает это непреодолимым препятствием.

— И он готов посетить Москву?

— Если дойдёт до подписания контрактов, обязательно посетит. Оговаривать условия лучше на нейтральной территории.

— Удивили, Андрей Николаевич. Сильно удивили, не скрою. Интервью мы, пожалуй, отложим. Начните с остальных товарищей. Начните с Троцкого, он у нас самый буйный противник НЭПа. Это ведь теперь главная тема?

Ага, доложил Зиновьев. Ленин формально один из руководящих товарищей, в ЦК и Политбюро у него один голос, но фактически он вождь, которому подчиняются и докладывают. Он в этой системе незаменим, никто больше не способен играть в партийную демократию, все остальные потенциальные Бонапарты. Понимает это Ленин? Задавать такой вопрос я точно не буду.

— Самая главная тема — НЭП. Мы с Граналем считаем, что это тема года для всего мира и спешим на ней заработать.

— Что-ж, в этом интерес у нас в этом взаимный. Мы заинтересованы в широком резонансе. До встречи, Андрей Николаевич.

— До встречи, Владимир Ильич.

Троцкий. Лев Давидович Бронштейн. Не человек, а какой-то энергетический сгусток. Действительно «Демон революции». Он не только Россию, но и себя готов сжечь в пламени той самой мировой революции.

Не верю я в то, что он марионетка Джейкоба Шиффа, или кого-то другого. Не того масштаба личность, чтобы быть чьей-либо марионеткой. Денег Троцкий у Шиффа наверняка брал, но фигу в кармане при этом держал точно.

Народный комиссар по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета. Создатель Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) и второй по влиянию человек в ВКП(б).

Лев Давидович тоже получил «свой» журнал с благодарностью от Граналя. Быстро перечитал своё интервью и остался доволен. Всё, как в оригинале. Это я настоял, чтобы Жюль вообще ничего не сглаживал. Предоставленную ему «трибунку» Троцкий оценил и, как говорится, «Остапа понесло». По «малодушию» своих товарищей проехался он знатно, особо оттоптался на троице Рыков-Каменев-Зиновьев, которые, увлёкшись народным хозяйством, предали светлые идеалы. Досталось и Ленину, пошедшему на поводу у предателей, и Сталину, который вообще ничего не понимает, а только голосует солидарно с Лениным.

В общем, НЭП — это подлое предательство, НЭП — это контрреволюция. Лучшей рекламы НЭПу для западного капитала и представить себе невозможно.

Говорили мы два часа, потом Троцкий ещё час правил формулировки своих ответов, добиваясь их большей яркости. Я-же, в свою очередь, клятвенно его заверил, что добьюсь от Граналя публикации без купюр. Поддерживать мои бизнес-инициативы Троцкий точно не будет, но этого и не требуется. Он мне нужен в противниках, тогда остальные автоматически станут сторонниками, даже если их что-то будет не устраивать — «этому козлу на зло».

После мы вместе поужинали в «Первом доме Моссовета», бывшей гостинице «Националь». Говорили о моих книгах, в основном «Звёздном десанте», в котором Троцкий, неожиданно для меня, увидел продолжение своих идей. Типа арахниды нападут, а у нас тут мировая революция так и не состоялась, человечество раздроблено, и всякие ублюдки строят всякие НЭПы, тогда нам точно конец. Согласился с милейшим Львом Давидовичем, что атаку инопланетных тварей сподручнее отбивать кулаком всего человечества, а не растопыренными пальцами. Расстались мы добрыми приятелями. А про моё участие в сделке с крупным капиталом Троцкий и не узнает, скорее всего. Даже если и узнает, то не оценит. Я для него в худшем случае буду посредником. Почтальоном. Бумажки всякие передаю за зарплату скромную. Ну кто в здравом уме злится на почтальонов?

Рыков Алексей Иванович. Сейчас он третий по влиянию человек в ВКП(б), заместитель Ленина в Совете народных комиссаров, председатель Всесоюзного совета народного хозяйства (ВСНХ). До интервью мы с Алексеем Ивановичем уладили вопрос с оплатой за поставку. Большевики согласились платить золотом, из расчёта пятнадцать долларов за унцию. Неплохо так, сейчас доллар «привязан» к унции по двадцать два пятьдесят, поэтому по цене меня полностью устроила только компенсация затрат, даже без учёта «взяток».

Глава 11

Договорились о следующей поставке, согласовали номенклатуру, прикинули цену. От предоплаты я отказался, но настоял на том, что сопровождать груз и принимать золото будет мой доверенный человек, бывший «Белый» штабс-капитан Измайлов Виктор Васильевич, сослуживец по «Русскому Легиону Чести». Что поделаешь, других доверенных людей для таких дел у меня пока нет.

Он может даже не сходить на берег, если это проблема, но контактировать с ним всё равно кому-то придётся, так что найдите для этой работы вменяемого человека, не фанатика. Этот вопрос Рыков пообещал решить.

Ещё выяснилось, что мне уже причитается довольно приличная сумма за издание «Мясорубки» и «Десанта». По местным меркам приличная, конечно, так-то слёзы на общем фоне. Подписал с Рыковым договор, что все мои авторские гонорары в Советской России будут направляться в специально созданный благотворительный фонд, который для начала поддержит борьбу с беспризорностью, а там видно будет.

Интервью Алексея Ивановича получилось не очень интересным, слишком «казённым», без «огонька». НЭП он поддерживает, НЭП — это шанс построить справедливое общество без эксплуататоров-кровопийц, и тем показать пример остальным. Мировую революцию каждый должен делать у себя дома, наш пример этому поспособствует куда лучше, чем выходки бешеного Троцкого, который уже «огрёб» в Польше, но выводов всё равно не сделал. Рыков главный сторонник строительства «витрины» победившего социализма. С позиции заместителя Ленина — это тоже отличная реклама НЭПу, хоть и подана суховато, польза точно будет.

С Алексеем Ивановичем я тоже расстался добрым приятелем. Тут сказалось и принятие предложенных им условий без попытки поторговаться, и, конечно, благотворительный фонд. Поужинали «у меня» в «Метрополе». За ужином опять говорили о моих книгах и о творческих планах. Рассказал, что следующую книгу пишу по-русски, и первым делом планирую издать её в России, но произойдёт это нескоро, планируется три, или даже четыре тома, а у меня сейчас не так много времени для творчества. Сюжет раскрыть отказался, объяснения на пальцах всё равно не поймёт. Это как «Карузо по телефону напеть».

Каменев, Лев Борисович, урождённый Розенфельд. Сейчас, пожалуй, четвёртый по влиятельности член Политбюро ЦК ВКП(б). Председатель Московского совета рабочих и крестьянских депутатов. Он единственный из большевиков выступал против окончательного развала армии, указывая на то, что: «Германская армия не последовала примеру армии русской и ещё повинуется своему императору». Самый последовательный противник Троцкого, возможно из-за неудачного первого брака с сестрой Льва Давидовича.

Именно он меньше чем через год предложит кандидатуру Сталина, с которым сейчас довольно близок, на пост Генерального секретаря ЦК ВКП(б), в связи с тяжёлой болезнью Ленина.

Ещё один убеждённый сторонник НЭПа и построения «витрины социализма». По оценке современников: «человек довольно буржуазного склада» и выглядит как классический буржуй. Каменев фактический хозяин Москвы и больше всего заинтересован в сохранении нынешнего статус-кво. Он своего уже добился, в революции себя реализовал, вырос «из грязи» даже не в барина, а в великого князя. Попыткой «законсервировать» ситуацию он себя и погубит. Революция консервации не подлежит, это ещё французы всем показали.

Интервью Льва Борисовича «бомбой» тоже не станет, но его тщательно «взвешенная» позиция потенциальным инвесторам обязательно понравится, а большего мне и не требуется. «Бомбой» взорвётся интервью Троцкого, а остальные пусть выглядят пожарными и спасателями.

Приятелями с Львом Борисовичем мы не стали, равным он меня не воспринимал, к тому-же я отказался устраивать творческий вечер в Москве, сославшись, что такой уже запланирован в Петрограде. Почему не провести и там, и здесь? Не понравился мне Каменев. Совместного ужина у нас тоже не состоялось.

Феликс Эдмундович Дзержинский скупо поблагодарил за благотворительность, по обложке «Тайм» с его портретом скользнул равнодушным, даже брезгливым взглядом, и от интервью отказался.

— Это не та тема, которую может комментировать председатель ВЧК.

— Почему? Думаете, что у вашей организации не возникнет новых вызовов?

— Новые обязательно возникнут, но снимется часть старых. Я не хочу это обсуждать. Говорунов у нас хватает. Интервью не будет, но поговорить нам есть о чём. Товарищ Ленин поручил мне согласовать ряд вопросов.

— Я заинтересован в этом.

— Мы тоже, — кивнул «Железный» Феликс, — вопрос первый: какую организацию вы представляете?

Вопрос ожидаемый, рано, или поздно, он бы обязательно встал. Слишком уж необычными следами следит здесь Андрюха Малетин.

— Тайную, Феликс Эдмундович, — не вру, наша секта «Россия превыше всего и всегда права» организация действительно тайная, совершенно не массовая. Нас в ней до сих пор всего тридцать два человека, считая меня. Секта со временем возглавит масштабное движение, но и тогда не станет массовой, на то она и секта, — большего сказать не могу, сами понимаете почему, могу лишь заверить, что Советская власть для нас не враг, и бороться мы против неё не собираемся. Если мои заверения что-то для вас значат, конечно.

— Значат, — снова кивнул Дзержинский, — тем более, что ваших сослуживцев и, скорее всего, членов той-же организации, вербующих «Белых» в лагере Галлиполи уже считают «Красными».

Ого! Нет, я, конечно, понимаю, что ВЧК организация серьёзная, но…

— Кто так считает?

— Имён не назову, это косвенно укажет на источники, но считают, причём вполне обоснованно, к немалому нашему удивлению. Полковник Готуа и подполковник Свиридов склоняют людей прекратить борьбу с нами и начать новую жизнь в Южной Америке, Аравии и Маньчжурии. Успешно склоняют, стоит это признать.

— Насколько серьёзна опасность их жизням по пятибалльной шкале?

— Пока на троечку. Истинный масштаб их деятельности пока не оценили по достоинству. А масштаб впечатляет. Размах у них на миллионы долларов.

На троечку — терпимо. Риск есть, но это мы все и так знали, когда начинали. Готуа и Свиридов — умницы, если даже Дзержинский впечатлился их достижениями, а они всё ещё живы, и угроза оценивается всего на троечку.

— Вы можете их подстраховать по своим каналам?

— С гарантией — точно нет, хотя это и в наших интересах. Вопрос второй: насколько вы лично влиятельны в этой тайной организации?

— Я не приказываю, но моё слово значит. Скажем так, лично на меня замкнута одна очень важная связь.

— Морган, — опять кивнул Дзержинский, — именно вы связываете организацию и Моргана. Отсюда третий вопрос: кто ваш враг?

— Если я назову вам имена врагов, то косвенно вскрою тайну нашей организации.

— Можете не называть, — криво усмехнулся Дзержинский, — врагов Джона Пирпонта Моргана мы способны вычислить самостоятельно, а раз он вошёл в дело и вошёл активно, то враги у вас общие.

Общие с Морганом враги могут быть у кого угодно — от французских промышленников и британских лордов, до Рокфеллера и Форда. Любой из них может быть тайным главой нашей тайной организации. Только я этого не могу, такое даже представить себе невозможно. Но я важная связь, и эту связь обязательно будут отслеживать — и ИНО ВЧК, и Коминтерн, и Сионизм, вот и поиграем в мистификации.

— Вас это смущает? Разве вам они не враги?

— Враги. Не смущает. Разве что Троцкого — ещё раз криво усмехнулся «Железный» Феликс, — но он об этом не узнает. На этом этапе мы можем сотрудничать.

— Что насчёт штабс-капитана Измайлова?

— Бывшего штабс-капитана, — уточнил Дзержинский, — в пределах Петрограда мы не будем предъявлять ему обвинений за былое-прошлое. Пусть искупает вину.

Ну, виноватым-то себя Виктор Васильевич точно не считает, но это я озвучивать не буду. Считайте, что искупает.

— Если вам потребуется увеличение поставок, то один Измайлов не справится.

— Если потребуется, допустим в Петроград и второго, и третьего. На этом этапе мы сотрудничать можем.

А большего и не требуется, дальше само покатится, стоит только начать, там и до всеобщей амнистии дойдёт. Но пока с этим спешить не стоит. Сначала нам нужно отобрать контингент переселенцев. Пополнение в наш «Русский Легион Чести». «Легион» планируется развернуть в армейский корпус, если не в целую армию, так что эти люди нам самим очень нужны.

— Феликс Эдмундович. Если мы не враги, то хотелось бы договориться о воссоединении семей наших людей. Это ещё снизит напряжённость ситуации и повысит доверие.

Дзержинский ответил не сразу. С одной стороны — заложники сильный козырь, а с другой, если мы действительно не враги, удержание потенциальных заложников всё сильно осложняет. К тому-же, по запросам на воссоединение семей легко вычисляются наши люди. Копать под тайну нашей организации ВЧК станет легче, а копать они теперь точно не прекратят. Пусть копают хоть до самого Ада. Наша тайна на поверхности. Это настолько неестественно, что надёжнее некуда.

— Будем договариваться, — наконец кивнул Дзержинский, — передавайте запросы через Измайлова.

Товарищ Сталин. Иосиф Виссарионович Джугашвили. Сейчас он всего лишь нарком по делам национальностей, то есть никто. Пёс Ленина, фигура не самостоятельная, всерьёз его никто не воспринимает. Человек незаметный, без харизмы, оратор никудышный — косноязычен и до сих пор говорит с заметным акцентом, в теории марксизма полный ноль. Бандит-бандитом, ну какой из него конкурент Троцкому (с ресурсом армии), или Зиновьеву (с Коминтерном)? Однако, он теперь второй после Ленина по стажу в Оргбюро ВКП(Б)/РСДРП(б) — так себе козырь, прямо скажем, но я-то точно знаю, что товарищ Сталин разыграет его гениально.

Сидим на лавочке в сквере на Театральной. 8 августа 1921 года. Тепло, хорошо, воздух чистый. Товарищ Сталин читает интервью Троцкого и очень выразительно хмыкает. Вчера Иосиф Виссарионович поставил условием нашего разговора — ознакомление с интервью Троцкого, Рыкова и Каменева. Мне не жалко, пусть читает, это публичная информация, скоро её узнает весь мир, а ему небольшая фора наверняка пригодится.

В принципе, прямо сейчас мне от товарища Сталина ничего не нужно. Сейчас я работаю на отдалённое будущее, отдалённое примерно так в 1938 год, когда придётся вскрывать карты. Сейчас я начинаю завоёвывать доверие будущего вождя-императора, а это процесс небыстрый и довольно сложный, учитывая специфический характер Иосифа Виссарионовича, который, наверное, даже самому себе не всегда верит.

— Какой-же он дурак, — возвращает мне бумаги Сталин, а потом протягивает записку, переданную через Граналя, — итак, что вы готовы обсуждать, Андрей Николаевич.

— Всё, Иосиф Виссарионович.

— И вашу организацию?

С Дзержинским он без сомнения уже пообщался, они очень близки.

— И её. Имён пока не назову, а цели готов огласить.

— Почему именно мне?

— Именно вы смените Ленина во главе Советской России. То есть, тогда это будет уже СССР, Союз Советских Социалистических Республик. К власти вы придёте не сразу и не без борьбы, но придёте обязательно.

Сталин долго смотрит мне в глаза. Не верит, но я на это и не рассчитывал. Он ведь хоть и учился в семинарии, но убеждённый материалист, а тут такое…

Насмотрелся наконец.

— Продолжайте, Андрей Николаевич.

— Товарищ Ленин серьёзно болен. У него атрофируются артерии головного мозга, а сейчас такое не лечится. Через полгода он сляжет, а в начале 1924 года умрёт…

«Сейчас такое не лечится» запускаю специально. Я не буду просить Сталина сохранить наш разговор в тайне от товарищей. Я специально делаю такую подачу, чтобы он не смог её разгласить, не прослыв сумасшедшим, поверившим другому сумасшедшему.

Продолжаю:

— … Весной будущего года всем станет понятно, что Владимир Ильич уже не поправится и начнётся гонка претендентов в Бонапарты. Генеральным секретарём ЦК ВКП(б) изберут вас. Ваша кандидатура на этом этапе устроит всех, вас никто из них всерьёз не воспринимает.

Из кого «из них» озвучивать не требуется, своих коллег по опасному бизнесу Сталин знает гораздо лучше меня. Даю ему время подумать. Такой информацией перегружать нельзя, ещё психанёт, чего доброго. Проверится моя подача уже скоро, всего через восемь месяцев. Ждать — всего ничего, поэтому психовать неразумно, но к этому выводу он должен прийти сам. Процесс перезагрузки завершился минут через десять.

— Дальше.

— Про дальше я уже сказал. Гонку Бонапартов выиграете вы, поэтому именно с вами я и общаюсь.

— Дальше про организацию, — уточняет Сталин.

— Организация создана для передела сфер влияния прежде всего в мире финансов, — не вру, начнём мы именно с этого, — многим людям не нравится всё большее усиление влияния одной очень талантливой национальности, которая остальных людей и за людей-то не считает. Организация отлично понимает, что борьба предстоит серьёзная, поэтому создаёт собственную армию. Частную армию на основе бывшего «Белого» движения. Это самый дешёвый сейчас материал, в то же время очень качественный в плане профессионализма. Организация точно знает, что мировая пролетарская революция не состоится, а вы сосредоточитесь на построении социализма у себя в стране, поэтому считает Советскую Россию, впоследствии СССР, своим естественным союзником. Против социализма и справедливого распределения благ мы ничего не имеем.

— А против коммунизма?

— Против коммунизма имеем. Маркс заблуждался, коммунизм — это не высшая форма организации общества, а низшая. Коммунизм — это социальный строй «пещерных» людей, живущих ещё даже не племенами, а родами. Охотников-собирателей с дубинами и палками-копалками. Сейчас коммунизм — это утопия, если вы, конечно, не планируете откатить цивилизацию обратно в каменный век.

— И такое возможно?

— Возможно и не такое, Иосиф Виссарионович. Люди, конечно, твари божьи, но подавляющее большинство из них слишком уж твари, причём эти твари чертовски изобретательны.

Протягиваю Сталину лист с текстом гимна Советского Союза редакции 1943 года, где Ленин великий нам путь озарил, а вырастил Сталин на верность народу.

— Что это за стихотворение?

— Слова гимна СССР, если я ничего не путаю.

Я уверен, что ничего не путаю, но на всякий случай оговорюсь. Я почтальон. Пока почтальон, так что могу и напутать.

От интервью на тему НЭПа товарищ Сталин тоже отказался, а я не настаивал. Все эти интервью были затеяны ради одного этого разговора, а он уже состоялся. Прощаемся крепким рукопожатием. Кажется, зашла моя подача.

Интервью с Лениным моё последнее дело в Москве в этот заезд. Владимира Ильича с интервью подельников я тоже ознакомил, но он, в отличие от Сталина, не хмыкал, а психовал. Дважды вскакивал и начинал нервно прохаживаться по кабинету. Не угробить бы вождя раньше времени, это здорово спутает мои карты. Но ничего, «вкурил», «кондратия» не словил, успокоился.

— Граналь это напечатает?

— Обязательно, Владимир Ильич, причём без купюр. Это наш бизнес, мы живём с пера.

— В каком порядке пойдёт публикация?

— Это обсуждается. Мы учтём ваше пожелание по очерёдности.

— Тогда, — приободрился вождь мирового пролетариата, — первым пусть будет Каменев, вторым Рыков, третьим Иудушка, я четвёртым.

— А Зиновьев?

— Ах, да. Вставьте Зиновьева вторым. Примерно понятно, что он вам наговорит, самое место ему между Каменевым и Рыковым.

— Договорились, Владимир Ильич.

Глава 12

И всё-таки Ленин талантище. Сделать такую подачу может только гений. Владимир Ильич не опустился до перехода на личности, но тем не менее выставил Троцкого полным идиотом.

Ленин заявил о полной победе социалистической революции в России и переводе, в связи с этим, экономики на мирные рельсы. От Военного коммунизма к НЭПу. Это не шаг назад, ни в бок, это вообще не шаг, а единственный ход в сложившейся ситуации. Он повторил, что НЭП — мера временная, ведь в нашем мире вообще ничто не вечно, но насколько она временная, пока сказать невозможно. Может на десять лет, а может и на все сто. Как быстро мы сможем построить государство социальной справедливости — пока даже прогнозировать невозможно, только гадать, а это не научный подход.

Социалистических государств в мире ещё никто не строил, в том числе и Маркс с Энгельсом, поэтому проектов для копирования в природе не существует, придётся конструировать самим. Принцип социальной справедливости остаётся в приоритете, но в современном обществе справедливое распределение благ должно происходить законным путём, через налоги. Но справедливое — вовсе не значит, что всем поровну. Справедливо то, что таковым воспринимается подавляющим большинством населения страны. Эксплуатацию пока тоже отменить невозможно. Раз есть наёмный труд, существует и эксплуатация, она исчезнет только тогда, когда каждый будет трудиться сам на себя, на собственном заводе, управляя роботами. Эксплуатацию можно лишь сделать относительно справедливой, а это тоже должно регулироваться законами.

Классики предрекают отмирание государств после победы Мировой революции, но сроков этому процессу не ставят, так что это скорее благое пожелание. Марксизм помог нам победить и за это мы ему очень благодарны, но он не религиозная догма. В этом учении полно белых пятен, как сейчас выясняется. До Мировой революции ещё нужно дожить и лучше сделать это в благополучном справедливом социалистическом государстве. Благополучие заключается прежде всего в повышении доступности и качества медицины и образования, они должны со временем стать всеобщими и бесплатными. Нужно всех обеспечить рабочими местами и стимулировать повышение квалификации, постоянно повышая производительность труда и сокращая рабочий день, предоставляя людям всё больше времени для творчества.

На этом этапе нам не обойтись без помощи капиталистов, но кого попало мы к себе не пустим, пусть на это не надеются. Мы будем выбирать только лучшие предложения о сотрудничестве, а такие предложения начнут поступать уже скоро. Точнее, они уже поступают, несмотря на нашу изоляцию капиталистическими странами. Частная инициатива пути находит, так что отгородившиеся от нас страны наказывают только своих собственных капиталистов и больше никого.

Теперь о классовой солидарности. Мы солидарны с теми трудящимися, которые солидарны с нами. Если в САСШ голосуют за конгрессменов и президентов, которые пытаются нас экономически задушить, на какую солидарность они могут рассчитывать? Французы и британцы, которые не протестуют против проводимой против нас военной интервенции их правительствами и сами одобряют колониальную эксплуатацию, в том числе и нашей страны? Нас ведь именно на колонии планировали расчленить, как Африку. Это мы помним и всегда будем учитывать в отношениях.

ВКП(б) уже проявила себя самой прогрессивной и деятельной партией, мы не только взяли власть в свои руки, но и выполнили все обещания. Да, трудности есть, их много, сказываются последствия империалистической и гражданской войн, иностранных интервенций и экономической блокады, но мы их обязательно преодолеем. На съезде Новая Экономическая Политика принята большинством делегатов нашей партии, значит теперь это закон. Критиковать законы допустимо, но саботажа мы не допустим.

Тезисно — так. Работали мы восемь часов, закончив править текст набело уже за полночь. По некоторым вопросам спорили до хрипоты. Это, естественно, в тело не вошло, но по многим позициям Ленин моё мнение учёл. Например, что марксизм не является догматическим религиозным учением и должен продолжать развиваться — это моё. Подвёл Владимира Ильича к мысли о формулировках ленинизма в качестве развития философии от практика, и идею вождь мирового пролетариата заглотил глубоко. Будет, чем старику заняться во время болезни. Он ведь не бревном лежал, писал много, вот и пусть пишет, или диктует. Голова светлая, может и придумает что-нибудь толковое.

А пока у меня на руках вторая бомба. Если удастся запустить в России правильный НЭП и привлечь буржуев на правильных условиях, то страну ожидает такой взлёт, какой Ли Кван Ю /ссылка 20: премьер-министр Сингапура, автор «Сингапурского экономического чуда»/ даже не снился. На этом фоне грядущее повышение тиражей «Тайм» и соответственно капитализации «Граналь Медиа» выглядит сущей мелочью.

Снова Петроград. 16 августа 1921 года.

Могилу Андрюхиной матушки я уже посетил, её и правда привели в порядок «за счёт принимающей стороны». Травка скошена, оградка покрашена, обелиск отмыт. Спасибо тебе, Анна Васильевна, за сына, покойся с миром, я буду тебя навещать.

Интервью у Зиновьева тоже взял. Сначала рассказал Григорию Евсеевичу, что Сталин и Дзержинский от темы уклонились, с намёком, что слабо им такую тему «затащить», ну и «купил» на это слабо главного Коминтерновца, отжёг он довольно ярко. Не так сиятельно, как Троцкий, но читать точно будет не скучно. В качестве закуски перед главным блюдом очень даже зайдёт. НЭП Зиновьев не ругал и не хвалил, типа будет и будет, и хрен с ним, и не такое переживали, зато по косточкам разобрал Льва Давидовича. Трепло, брехло и вообще полный мудак, если вкратце. После своего управления Петроград оставил практически в руинах, присвоил себе чужие заслуги по созданию РККА, пролез в наркомы, теперь нужно ждать, что и армию этот никчёмный дурень развалит, по новой создавать придётся.

Отлично. То, что нужно. Интервью Григория Евсеевича пойдёт в публикацию третьим, после Каменева и Рыкова, перед Троцким. Договорённость с Ильичом я этим не нарушу, на Зиновьева ему плевать, а нам с Жюлем такое повышение накала страстей от номера к номеру на пользу пойдёт. И вообще, мне понравилась заниматься журналистикой в жанре интервью, обязательно продолжу.

«Марьятту» я вызвал телеграммой ещё из Москвы, золото уже погружено, ждут только меня, а я провожу творческий вечер. Отцу Андрея, Николаю Дмитриевичу, вручили две контрамарки, но родитель нас проигнорировал. Странно как-то это, впрочем, на это и Андрюхе было бы наплевать, а мне тем более. Отвечаю на вопросы, дело привычное, новых вопросов давно уже никто не задаёт. И вдруг рояль, белый-белый, я даже не с первого раза в такую удачу поверил, чуть рот не разинул от удивления.

— Слушатель Академии Генерального штаба, Сергей Эйзенштейн. Андрей Николаевич, вы любите кино?

От растерянности, я не придумал ничего лучше, чем пошло сшутить.

— Смотреть — да, а так — нет, — пережидаю смешки, — простите, Сергей, как вас по батюшке?

— Михайлович.

— Кино — это искусство будущего, Сергей Михайлович. Искусство, которое зависит от быстро развивающейся техники. Кино очень скоро станет звуковым, это технически возможно уже сейчас. Потом придёт время цветных фильмов, потом объёмных и так далее. Вы хотите снимать кино?

— Мечтаю.

На ловца и зверь бежит. А ведь здесь он мой ровесник. К чему я это? Это надолго.

— А я как раз ищу режиссёра-постановщика для «Мясорубки». «Десант» на нынешнем уровне развития технологий кино нормально не снять, а вот «Мясорубку» можно попробовать. Возьмётесь, Сергей Михайлович?

— Вы шутите, Андрей Николаевич? «Год Верденской мясорубки» — это же уже классика, её даже в Голливуде с удовольствием возьмутся снимать.

— Наверняка возьмутся, но им я не отдам. Они отсталые до дремучести, не хотят даже слышать о развитии звукового кино, а мне нужно именно это. Я не шучу. Возьмётесь? Вы же сами сказали, что мечтаете. Неужели испугались?

— Испугался. Это так неожиданно… Возьмусь.

— По рукам, детали оговорим после окончания автограф-сессии.

В Петрограде пришлось задержаться на пару дней и подключать весь мой «блат», чтобы Сергея Михайловича Эйзенштейна отпустили поработать в «Граналь Медиа». Он ведь на действительной военной службе находился, хоть и слушателем Академии Генерального штаба, где изучал японский язык. Здорово помог Зиновьев, допустив меня к правительственному узлу связи Смольного, а Эйзенштейну выделил автомобиль, всё-таки суеты, при увольнении со службы, возникает очень много. Выручил, Григорий Евсеевич, теперь я не только твой приятель, но и должник. Чем смогу — помогу, и очень постараюсь помочь в трудную годину.

Сергею я предложил контракт сразу на двадцать лет, с окладом в девяносто шесть французских франков в месяц (как раз моя военная пенсия). Для России такие деньги сейчас очень круто, почти полкило серебра в месяц, для Франции довольно средне, но это ведь оклад. Практически стипендия, пока учится. Со снятых фильмов он будет получать долю — пять процентов от прибыли, и я уверен, что этот парень за двадцать лет станет долларовым миллионером. А кроме того — классиком кинематографа и самой настоящей звездой

Наконец то мы качаемся на океанской волне. «Марьятта» держит курс на Кубу, золото я буду скирдовать именно там, в Гаванском отделении банка «J. P. Morgan Co.». Потом расскажу — почему. Сейчас не до презренного металла.

— Нет, Сергей, — мы уже выпили с будущим классиком мирового кино на брудершафт и перешли на ты, — снимать фильм мы торопиться не будем. Начнём, в лучшем случае, года через два.

— Зачем же мы тогда как угорелые носились по Петрограду перед отъездом? Я бы спокойно оформил увольнение месяца за три.

— Если бы ты три месяца увольнялся, мы потеряли бы целый год, если не больше. А целый год терять жалко. За год ты исследуешь весь Голливуд, найдёшь нужных нам технических специалистов, всяких там: операторов, звукооператоров, монтажёров и так далее. Нам нужны лучшие, а лучшие техники кинопроизводства работают в САСШ. Возьмёшь их на заметку и отправишься во Францию, проводить кастинг актёрам. «Мясорубку» поставили уже семь театров в разных городах, выбор актёров большой, а может и они тебе не подойдут, поэтому это тоже процесс не быстрый. То, да сё, да всякие форс-мажоры обязательно будут возникать, так что два года — это я ещё оптимистично. Я же тем временем займусь строительством нормального современного звукового кинотеатра в Париже, договором с военными, мы ведь натуру будем снимать прямо у Вердена, а не декорации в павильоне. Всё серьёзно, с настоящей артиллерией, пулемётами, нужно ещё «бошевских» огнемётов раздобыть — отличный у них был девайс, на экране будет смотреться люто. Прикинь — горящие каскадёры мечутся, пытаются пламя сбить, а в следующем кадре «боши» хохочут и их, хохочущих, накрывает залп гаубичной батареи. Девки, даже не беременные, прямо в кинотеатре рожать начнут.

— Ты хоть представляешь, сколько это стоит?

— Не дороже денег, не переживай, наливай.

Выпиваем. Приятно всё-таки путешествовать в компании. Я уж и забыл, как это весело. Кстати, надо бы Хайнца навестить…

— Так вот, бюджет фильма, для начала, определим в миллион франков, но не думаю, что вложимся. Мы пока даже плюс-минус лапоть прикинуть не можем, никто ведь такого пока не снимал.

— Это точно. Скажи, Андрей, а зачем тебе понадобился я? Ведь все идеи твои.

— От идеи до реализации — пропасть, Серёга.

Раскуриваю сигару. Эх, жить хорошо!

— Я эту пропасть точно не перепрыгну, да и другие дела у меня есть. Ты снимешь как надо, это я знаю.

— Откуда?

— От верблюда. Ладно, не дуйся, когда-нибудь расскажу, если доживём. Пока просто поверь мне — знаю и всё тут.

В Нью-Йорк мы с Серёгой и Виктором Измайловым прибыли 7 ноября 1921 года, когда Граналь уже выпустил в печать последнее пятое интервью моей Российской «добычи», интервью с самим человеком прошлого года по версии нашего журнала, большевистским вождём Владимиром Лениным.

В этом году человеком года мы выберем лауреата первой премии Нобеля-Моргана по экономике доктора Зигберта Риппе, основавшего опять же первое в этой истории рейтинговое агентство «Bewertung». Да, мы бессовестно пользуемся своими возможностями для продвижения своих интересов, а славный доктор наш человек.

Ленин не наш, но так нам было нужно и выгодно. Выгодно и сейчас, однако два года подряд одно и то же лицо, тем более вождя большевиков — нас просто не поймут. В общем, Жюль начал публиковать мой серию интервью сразу, как только получил их по телеграфу, с интервалом в две недели, так что выложить всё успел ещё до моего прибытия.

«Марьятта» с Измайловым на борту сразу встала под погрузку, мы и так уже немного запаздываем с поставкой, но в нашем случае штрафы за срыв срока не предусмотрены, с большевиками у меня джентльменское соглашение. Вся эта возня мне больше не интересна, я бы вообще её прекратил, не те это деньги, чтобы столько времени терять, но обещал, значит обещал. Да и Виктор Васильевич везёт в Петроград первый список на воссоединение семей — вот это действительно важно. В списке двадцать три фамилии близких для адептов нашей секты людей, в том числе сестра самого Виктора.

Жюль купил себе милый особнячок на Пятой авеню, ещё колониальной архитектуры, к нему мы прямо из порта и направились.

— Эндрю, ты гений!

— Да, я именно такой, — скромно соглашаюсь, — а что случилось-то Жюль, что даже ты это заметил?

— Опять этот твой казарменный юмор. Это моветон для звезды такого уровня.

— О как! И какого уровня теперь у меня звезда, что даже пошутить уже нельзя?

— Я готов поставить тысячу долларов на то, что тебе достанется Пулитцеровская премия за этот год.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Я сейчас на тебя обижусь, Жюль, — делаю суровую набыченную рожу, — это совершенно никчёмная премия, по-твоему, куда-то там вознесла мою сверхновую звезду, да так, что мне теперь даже пошутить нельзя? Пошли отсюда, Серж, нас здесь не уважают. А с теми, кто нас не уважает мы не пьём мохито и дайкири.

— Ты несносен, Эндрю. Я ведь о тебе забочусь. К тому-же, искренне завидую. Ведь ты не учился на журналиста, даже гимназию не закончил.

— Плевать мне на дурацкую премию, я сам планирую премии учреждать. Мы хоть заработали, Жюль? Как там наши акции оборачиваются?

— В пятницу остановились на доллар восемьдесят девять.

— Да уж… Срамота. И чему было так радоваться?

— Да ну тебя.

— Ладно, не дуйся. Я, конечно, рад. Давай, друг, присядем, накатим, да поведаем спокойно друг другу про жизни наши тяжкие. А потом ещё накатим и подумаем о светлом будущем. Вот наше будущее, Жюль, — хлопаю Эйзенштейна по плечу, — я привёз тебе гения. Не благодари, лучше распорядись накрыть нам полянку в сигарной комнате.

Наши американские дела идут блестяще, «Граналь Медиа» стоит уже тридцать семь миллионов восемьсот тысяч долларов. Это, конечно, не только за счёт моих интервью, и не за счёт шести новых радиостанций, и даже не за счёт феерически стартовавшего журнала «Ринг» (помните про «спорт наш друг и кормилец»?), просто котёл фондового рынка уже начинает закипать, а мы этим пользуемся лучше всех, ведь мы реклама, в том числе и реклама самих себя. Никто здесь пока так не умеет в рекламу, вот мы этим и пользуемся. Но и Жюль красавчик, конечно. Повезло мне с партнёром. То есть, тогда ещё издателем. Любую пропасть между идеями и результатами он перемахивает играючи. Радио? Пожалуйста вам. Рекламное агентство? Тоже нате в лучшем виде.

Глава 13

Обрисовываю Граналю контуры новой идеи. То есть, Граналю и Эйзенштейну, но Серёга присутствует в качестве слушателя-наблюдателя.

Сейчас Голливуд снимает исключительно немое кино, и не потому, что нет возможности снимать звуковое. Звуковую дорожку на киноплёнке научились писать ещё в 1916 году. Да, аппаратура пока несовершенна, но суть не в этом. Главные авторитеты, прежде всего Чарли Чаплин, считают, что звук в кино не нужен. Типа, это такое особое глухонемое искусство. Чёртовы ретрограды не хотят учиться новому, им и так хорошо живётся.

Однако прогресс в кинематографе неизбежен, и нам нужно успеть заявиться раньше всех. Заявиться сразу очень громко, поэтому экономить не стоит. Придётся и патенты кой-какие выкупить, и в совершенствование оборудования прилично вложиться, ну и на стартовом проекте не экономить. «Мясорубка» один раз уже сработала, так что уже проверено, что спросом товар пользуется. Стартуем сразу с прицелом на сто миллионов просмотров, раз книг двадцатку продали. Соотношение аудитории потребителей примерно такое. А уж там мы весь Голливуд накрячим. Кто первым встал, того и валенки, ага, — последнюю фразу произношу по-русски.

Серёга не сдержался, хохотнул.

— У вас от меня секреты? — удивился Жюль.

— Учи русский, мсье Граналь. Это непереводимая игра слов, ваш язык слишком для этого беден. Да и не любишь ты мой юмор. Почитай лучше. Понятно будет почему «Мясорубка».

Даю Жюлю почитать раскадровку нескольких сцен будущего фильма. Очень динамичный экшен в стиле Гая Ричи. Сцены насилия обрели форму. Всё взрывалось и горело, летали руки-ноги-головы. Граналь впечатлился.

— Это опять твоё провидение?

Молча киваю в ответ.

— И Серж тоже?

Снова молча киваю.

— Я в деле, — салютует бокалом Граналь.

— Даже не спросишь, сколько придётся вложить?

— Сколько ты, столько и я.

— Идёт. Тогда мудрить не будем. «Граналь Пикчерс» мы учредим от «Граналь Медиа». Нашими с тобой будут девяносто пять процентов, а пять получит Серж.

— Почему в названии опять только Граналь?

Вздыхаю.

— Столько уже с тобой работаем, Жюль, а ты всё никак не ухватишь самую суть. Граналь — это имя, Граналь — это афиша, Граналь — это касса. Мы уже столько вложили в эту торговую марку, что только она стоит не меньше миллиона. Граналь — это сейчас знак успеха и качества. Граналь сам себя продаёт, без дополнительной рекламы, хотя и на этом мы экономить не будем, как обычно. В общем, ты займись регистрацией, а я возьму на себя технический прогресс кинематографа.

Прогресс в этой отрасли я веду уже больше года, с того момента, как Морган вошёл в долю «Zurich Technologies AG», но Жюлю этого знать не нужно. Каждый должен знать ровно столько, сколько необходимо и не больше. И это не паранойя, а здравый смысл, просто очень многие их путают. Люди вообще слишком легкомысленны.

— А я? — глаза у Серёги «по пять копеек».

— А ты будешь учиться снимать новое кино, Серж. Как только Жюль проведёт регистрацию «Граналь Пикчерс», ты станешь исполнительным директором компании, напечатаешь визиток и отправишься в Голливуд искать лучших специалистов. И не только технических. Каскадёры, декораторы, костюмеры, гримёры и так далее нам тоже понадобятся, а они в Голливуде лучшие. Будем грабить караваны, своих специалистов учить у нас нет ни времени, ни возможности. Стартуем с нуля, со сценарием-кольтом и деньгами-патронами. Наглость — второе счастье, — последнее опять по-русски.

Серёга хмыкает, Жюль укоризненно вздыхает.

— Клоун… Где мы будем прокатывать звуковой фильм, Эндрю?

— В Нью-Йорке, Париже, Лондоне, Берлине и Гаване. Сразу задублируем на четыре языка и начнём с этих пяти точек. Этого вполне хватит, чтобы поднялся ажиотаж и народ бросился переоборудовать свои залы под звуковое кино. Через полгода таких кинотеатров будет уже тысяча, и нам это не будет стоить ни сантима, уверяю тебя.

— Верю.

— Тогда работаем, — поднимаю бокал, — за «Граналь Пикчерс».

Такие вот у нас советы директоров. Полнейший неформат.

В Нью-Йорке я прожил до 16 марта 1922 года.

Большевики вошли во вкус и, к моменту моего отбытия из САСШ, наша контрабандная деятельность утроилась, на линии Нью-Йорк — Петроград работало уже три парохода, капитан «Марьятты» теперь владелец целой судоходной компании. Власти САСШ, разумеется, эту деятельность видели, но пресечь не могли. Это потребовало бы введения санкций против Финляндии, признавшей Советскую Россию и имеющую полное право с ней торговать. На такое правительство пойти не могло. Во-первых, САСШ рынок хоть и самый интересный, но далеко не единственный, так что замена найдётся мгновенно, а во-вторых, в обществе, после нашей информационной интервенции, интерес к Советской России сильно вырос. И у буржуев-предпринимателей, и у простых избирателей. Первые задавались вопросом — кто успеет занять русский рынок, если Конгресс продолжит тупить, а вторые начали симпатизировать целям, обозначенным Лениным. Крайне правые политики поспешили заявить, что всё это утопическая блажь, но подтвердить свои слова расчётами не смогли. Дискуссия началась и всё набирала обороты.

Мы скирдовали золото и собирали семьи в Гаване, точнее, в уже в Западной Гаване, или Гаване Руса и на треугольном маршруте начали действительно неплохо зарабатывать. Нашлись попутные грузы и из Петрограда, и из Гаваны. Удобно ведь — судоходная линия, работающая как часики. Из Петрограда везли пиленный камень, для декоративной отделки Гаваны Руса, Умница Зиновьев заказал оборудование и наладил экспортное производство, используя дешевизну попутного фрахта, ну а с Кубы всегда есть что вывозить. В общем, пошло-поехало.

Полковник Готуа и подполковник Свиридов сумели завербовать самого генерала Кутепова на должность командующего Аравийским казачьим войском в составе «Русского Легиона Чести», так что теперь они работают в Галлиполе совершенно никого не стесняясь. Без транспарантов и лозунгов, но и не особо шифруясь. Надзор за русскими в лагере осуществляют французы, а они оба теперь французские граждане. Все, награждённые знаками отличия Ордена Почётного легиона, гражданство Франции получили. Французам пришлось на это пойти, после затеянной с моей подачи в обществе дискуссии — почему те, кто прорвал линию Гинденбурга в Верденском сражении, настоящие герои Французской Республики находятся в статусе непонятно кого. Так что теперь французские граждане все наши, в том числе и капитан Лосев, со штабс-капитаном Измайловым, наматывающие сейчас круги на линии прорыва экономической блокады, или «Золотых круизах».

Переселение господ офицеров и казаков на новые земли идёт полным ходом, В Галлиполе никто не голодает. Больше того, в лагерь начали стекаться наши со всей Европы, те самые «таксисты и официанты». Здесь тоже пошло-поехало.

Сергей Эйзенштейн получил должность исполнительного директора «Граналь Пикчерс» с месячным окладом в девяносто шесть долларов САСШ /ссылка 21: примерно четырнадцать тысяч долларов США 2020-х, в это время доллар весит 26,73 грамма серебра, или 1,38 грамма золота/, получил право на работу и уехал покорять Голливуд. Раскадровку «Мясорубки» мы с ним делать закончили, теперь ему нужно изыскать возможность как можно ярче подать картинки на экран. Серёга идеей загорелся, так что за это направление я спокоен. Творческую часть он осилит, а Граналь осилит администрирование. Кстати, они неплохо спелись, пару раз выступали против меня единым фронтом, но тут им не там. Я точно знаю, чего хочу, а они мечтают.

Я обходил все Нью-Йоркские кинотеатры, в поисках лучшего партнёра для премьеры «Мясорубки». Пометил три варианта, из этих трёх Жюль выберет самый выгодный.

Джек отлично «отстрелялся» в Лондоне и Париже. Предложенный им рынок дисконтных государственных облигаций, изобретения величайшего экономиста современности, доктора Зигберта Риппе, французам и британцам очень понравился. Займы со свободного рынка получались подороже, чем прямые из банков, но с банком ещё попробуй договорись, тягомотина жуткая, а тут выпускай себе облигации в своё удовольствие, когда потребность финансирования дефицита бюджета возникает. Ну, отдадут преемники/потомки немножко побольше… подумаешь…

Сейчас мы с Джеком плывём на Генуэзскую конференцию. Хорошая у него яхта, шустрая, двадцать четыре узла экономическим ходом. Да и комфортом не обделена, прямо скажем. Сидим в «адмиральском салоне».

Обсуждаем природу моего провидения. После того, как в Аравии забила нефть, чуть ли не из трубы, забитой кувалдой в землю, Моргана это интересует больше всего. Пятое измерение и всякое такое.

— Я могу тебе показать, Джек, но не уверен, что тебе это нужно.

— Почему?

— За один показ ты многого всё равно не увидишь. В итоге будешь чувствовать себя как ребёнок, который успел съесть только одну дольку шоколадки, а потом мама её отняла.

— А за два раза?

— Второй раз тебя утянет из нашего мира насовсем. Здесь фактически останется только твоё тело. Второй заход — это необратимый шаг за кромку. Путь шамана. Такого же неприкаянного, как я.

— Ты вроде неплохо устроился, Эндрю.

Вздыхаю.

— Устроился я неплохо, но я не Джон Пирпонт Морган-младший, для меня это путь наверх, а для тебя вниз. Это очень условно, «за кромкой» не существует привычных нам координат, но по ощущениям это именно так. Я не мог ничего сделать в своей четырёхмерной реальности, поэтому пожертвовал ей без особого сожаления, а ты можешь. Ты будешь сильно сожалеть, поверь мне. Может и не сразу, но эйфория от расширения сознания обязательно схлынет. Измерений у тебя станет больше, а удовольствия от жизни гораздо меньше. Всё, что радует сегодня, перестанет радовать. Бизнес, семья, вообще всё. Собственно, эта жизнь для тебя закончится и начнётся совсем другая. Начнётся постоянное самокопание и поиск смысла этой самой жизни. А поиск — это уже не жизнь. Точнее, тоже жизнь, но… даже не знаю, как объяснить, в общем, это уже совсем другое. Лучше добейся всего здесь — вот это реальный кайф. Свалить «за кромку» ты всегда успеешь. Все туда уходят.

— Не знаю, Эндрю. Я ведь вижу, как ты живёшь. Своего дома нет, семьи нет, отели, зачастую клоповники, и шлюхи непотребные, но у тебя есть цель. А у меня отличный бизнес, много домов и прекрасная семья, но цели нет. Ты уверен, что мне не стоит пробовать?

— Никто этого не знает, кроме самого Создателя, Джек, а у него не спросишь. Своё мнение я сказал — лучше не надо. Но отказать я тебе не в праве. Я всего лишь шаман. Волю Всеобщего исполню, если она мне явится. Пока не явилась, буду тебя отговаривать. На сегодня ты свои аргументы исчерпал, этот разговор отложим пока до завтра.

Я еду на Генуэзскую конференцию журналистом «Тайм», лучшим журналистом 1921 года, лауреатом Пулитцеровской премии. Еду не просто так, в Генуе нам «забита стрелка». Точнее, через меня передали приглашение Джону Пирпонту Моргану-младшему. Нам с Джеком предстоит предварительное обсуждение инвестиционной программы, с уполномоченным большевиков Леонидом Борисовичем Красиным.

Да, политическая изоляция Советской России закончилась, большевиков официально пригласили на международную конференцию под эгидой Лиги Наций. Пригласили британцы, французы поддержали. Американцы психанули и своё участие в конференции отменили. Им же хуже.

Идём мы не прямиком в Геную, у обоих есть дела во Франции, поэтому сначала причалим в Гавре разбежимся на две недели, каждый по своим делам, а потом продолжим путь уже из Марселя. Джек склоняет к покорному слиянию «Кредит Лионе», главного противника дома Ротшильдов во Франции, причём с хорошими шансами, после запуска рынков дисконтных государственных облигаций. Ну а у меня, как всегда, сто забот. Именно об этом я другу Джеку и говорил. Всегда сто забот и постоянное ощущение отставания от поезда.

На следующий день Джек об этом не заговорил. Очень умный человек. Вообще, умных людей здесь намного больше. Телевидение и интернет в той исторической реальности здорово интеллектуально изуродовали не чужое мне человечество, поэтому здесь их нужно брать под контроль с самого начала. Их ещё нет, но я-то точно знаю, что они будут и готовлюсь к этому заранее. Поэтому и журнал «Ринг», и новые мелодии по радио. У меня здесь уже видная трибунка, но мне нужна доминирующая, чтобы быть услышанным всеми. Всем человечеством.

Мы уже исследуем полупроводники. Нобелевский лауреат Йоханнес Штарк исследует в университете Цюриха на грант от «Zurich Technologies AG». Все патентные права будут принадлежать нашей с Джеком швейцарской компании, но Штарк по этому поводу не переживает. Он просто не понимает, какие это деньги. Учёные, они такие учёные, все они немного не от мира сего.

Полимеры уже запатентованы в трёх десятках формул с предоставлением образцов материалов. До массового производства нам ещё далеко, нужное нам оборудование, разумеется, никто пока не производит, придётся организовывать собственное станкостроение, но дело движется довольно бодро. Кубики-рубики и конструкторы-лего мы скоро для образцов изготовим и тоже запатентуем.

Оптико-механическое производство готовится насыщать рынок спроса на оборудование кинозалов под звуковое кино и съёмок этого самого кино. Года через два спрос возникнет, причём сразу ажиотажный, поэтому лучше подготовиться заранее и подкопить складские запасы.

Третий наш экспериментальный заводик в Швейцарии «балуется» с реактивными двигателями. Всё это чертовски дорого, и один я этого просто не вытяну, а кроме того, переселенцы и всё остальное. Нет, Джек ещё обязательно вернётся к этому разговору. На него теперь это будет накатывать так же, как волна на берег. Так же регулярно и неизбежно. Но пока эта волна ласковая и пологая, я буду его удерживать. Джон Пирпонт Морган-младший мне очень нужен в этом мире, а не блуждающим за кромкой. Нет никакой гарантии, что Джек просто не уйдёт совсем, а Генри Моргану ещё не хватает закалки, чтобы удержать поднятое знамя деда и отца.

Почему я не боялся ухода Хайнца? Хайнц совсем другой. Как в электричестве, другой полюс, отрицательный заряд. У Хайнца есть цель здесь. Сильная жажда реванша-отмщения за унижение удержит его. Это очень сильное чувство, у Моргана таких сильных чувств нет, как и цели. Как у меня не было их там, в этом мы с Джеком очень похожи, поэтому опасения у меня не беспочвенны.

Ленин заболел и удалился в Горки, как и в той истории, но здесь он не растрачивает себя на переписку с разными мудаками-троллями, а создаёт учение ленинизма. Жжёт глаголом, да так, что теперь весь образованный мир с нетерпением ждёт новых откровений большевистского вождя-пророка. У «Граналь Медиа» эксклюзивные права на подачу этих забойных текстов по всему миру, кроме самой России, разумеется, так что наш «Тайм» скоро начнёт выпускаться во всех европейских столицах. Соответственно и тиражи как минимум утроятся. Ленину ведь пытаются оппонировать, а мы эту возможность предоставляем. Не всем, конечно, а только лидерам мнений, ведь мы живём с пера.

3 апреля 1922 года, Париж.

Сегодня двадцать четвёртый день рождения Андрея Малетина, как и два года назад, у меня всего один гость, граф Игнатьев Алексей Алексеевич.

Новость о выборе товарища Сталина Генеральным секретарём ЦК ВКП(б) я уже получил, а кроме того, получил информацию, что именно Иосиф Виссарионович возглавит делегацию Советской России на Генуэзской конференции. История начала меняться не только в мелких деталях. Иншалла, как говорят запрещённые во всём мире Талибы.

Глава 14

Во Франции я по торжественным поводам надеваю мундир, а сегодня как раз повод очень торжественный, и отнюдь не из-за дня рождения Андрея Малетина.

Здесь только я один имею право ношения мундира Русской императорской армии, и граф Игнатьев мне в этом точно завидует.

— Поздравляю, Андрей Николаевич!

— А я вас, Алексей Алексеевич.

— Меня?

— Именно вас

— С чем, простите?

— Сегодня наш будущий Бонапарт стал Первым консулом. Вы ведь этого ждали. Vive l’Empereur! — салютую бокалом.

Игнатьев не получает из России новостей так же быстро, как я.

— Назовёте мне имя?

— Лучше. Я вас познакомлю. Через неделю, в Генуе, если согласитесь составить мне компанию.

О конференции в Генуе, Игнатьев, конечно, знает, но официально объявлено, что делегацию возглавит Ленин. Однако Ильич слёг и передал эти полномочия Сталину. Там Ленин тоже в Геную не поехал, делегацию возглавлял его заместитель Чичерин, а здесь назначили именно нового главу.

Товарищ Сталин начал своё восхождение к престолу в статусе преемника вождя. Неофициально, конечно, не может быть у Ленина никаких официальных преемников, но тем не менее. Кто в теме — тот всё понял.

— И всё-таки прошу вас назвать имя, Андрей.

— Его имя — Иосиф Виссарионович Сталин, урождённый Джугашвили. Сегодня он стал фактическим главой партии Большевиков.

Игнатьев задумался. Такого он точно не ожидал, но понимает, что смысла в розыгрыше никакого нет.

— Кавказец… — наконец произносит граф, — Наполеон был корсиканцем. А разве он приедет в Геную? Я не видел его имени в списке состава делегации.

— Он заменит в этой делегации Ленина.

— Что-ж, не верить вам у меня нет никаких оснований. Вверенный мне капитал увеличился уже на семь с половиной процентов, благодаря вам.

Это так. Французский франк сейчас переживает не лучшие времена. Не помог даже первый транш выплаты Германией репараций. Французская промышленность проигрывает в эффективности американской, плюс она утратила военные заказы, да ещё и эксплуатируемый пролетариат в конец обнаглел, не хочет жить по-старому. Хочет повышения зарплат, медицинского страхования и восьмичасового рабочего дня. Да не молча хочет, чернь обнаглевшая, а постоянно устраивает забастовки и стачки. Собираемость налогов снижается, дефицит бюджета частично финансируется за счёт эмиссии, а это прежде всего влияет на курс франка. Инфляция уже под десять процентов, в обороте всё больше новеньких купюр, и почти исчезли из оборота серебряные «Жерминали», а это очень показательный маркер. Впрочем, сейчас вся Европа проигрывает доллару, у всех хватает проблем и не хватает золотого обеспечения.

— Одно дело делаем, ваше сиятельство. Россия у нас одна. Да и вы мне здорово помогли с рекомендацией мсье Контесона, им очень доволен. Так что насчёт Генуи?

На этот раз Игнатьев насчёт сиятельства возражать не стал

— Едем!

— Плывём, Алексей Алексеевич. Восьмого из Марселя, американское судно «Фрэнсис».

— Яхта Моргана?

Информированный человек, уважаю.

— Она самая.

Вы когда-нибудь видели Иосифа Виссарионовича Сталина в цивильном костюме с галстуком? Вот и я офигел. Кстати, и курит Сталин вполне обычные папиросы, а не знаменитую трубку.

Здороваемся рукопожатием.

— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович. Позвольте представить: Алексей Алексеевич Игнатьев, русский военный агент во Франции.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, здравствуйте, Алексей Алексеевич. Наслышан о вас.

Игнатьев щелкает каблуками и пожимает Сталину руку. Всё очень изящно, на автомате, без подобострастия. Красота. Граф гвардеец, я такому шику не обучен.

Первый день Генуэзской международной конференции по экономическим и финансовым вопросам завершился. Короткий был день, только представление делегаций и фуршет, на который советская делегация не осталась.

Мы с графом присутствовали в числе аккредитованных журналистов, я от «TIME», он от «Tous le soirs», и успели перехватить Сталина на выходе.

— Благодарю, господин Сталин. Весьма польщён, — не может Алексей Алексеевич пока заставить себя произнести слово товарищ, и по имени отчеству к будущему императору тоже обратиться не может, бедолага.

Нагло встреваю во избежание конфуза.

— Есть очень важный разговор, Иосиф Виссарионович.

Сталин тему важного разговора просёк сразу. Коротко нам кивнул и обратился к остальным советским делегатам.

— Не ждите меня, товарищи, я буду позже.

Поговорить присели в ближайшей траттории на террасе. 10 апреля, в Генуе уже почти лето.

— Слушаю вас, товарищи.

Игнатьев доложил чётко, по-военному. Так мол и так, бабло цело, но перевернул его в баксы, не спрашивая разрешения. Готов понести наказание за самоуправство.

— Вам товарищ Малетин посоветовал в доллары перейти, Алексей Алексеевич?

— Так точно, господин Сталин. Андрей Николаевич передал через меня такую рекомендацию тому, у кого на счётах находятся неизрасходованные остатки казённых средств.

На господина, Сталин не отреагировал уже без моего встревания, вошёл в положение. Очень быстро адаптируется, что не удивительно.

— Выгодно получилось?

— Если считать во франках, то плюс семь с половиной процентов на сегодняшний день. Шестнадцать миллионов шестьсот сорок тысяч.

Сталин прикурил папироску, сделал пару затяжек и спросил, ощутимо добавив акцента.

— Скажите, товарищ Игнатьев, а почему вы докладываете об этом именно мне, причём в Италии?

— Вы здесь глава делегации, господин Сталин. Я доложил старшему.

— То есть, вы здесь совершенно случайно оказались в числе аккредитованных журналистов и случайно встретили главу делегации? — усмехнулся одними глазами Сталин.

Тот ещё тролль. Держись, граф.

Игнатьев юлить не стал.

— Мою аккредитацию обеспечил Андрей Николаевич. Он же посоветовал доложить именно вам. Его советы всегда очень полезны, хоть и редки, как истинные ценности. Вот я и решил совету последовать.

— Да, товарищ Малетин удивлять умеет. Вы прибыли вместе с Морганом? — Сталин продолжал общаться с Игнатьевым полностью игнорируя меня.

— Так точно, господин Сталин.

— И как вам Морган?

Алексей Алексеевич растерянно посмотрел на меня, осталось только чуть заметно пожать плечами.

— Не готов доложить, господин Сталин. Андрей Николаевич с Морганом знаком гораздо лучше. Меня даже его знакомым назвать нельзя. Мы лишь представлены друг другу.

— Андрея Николаевича я обязательно ещё спрошу. Вы знаете повестку конференции, товарищ Игнатьев?

— Знаю, господин Сталин.

— И какой бы вы дали совет нашей делегации?

Игнатьев снова растерянно посмотрел на меня, я снова пожал плечами. А что ещё сделаешь? Развлекается товарищ Сталин. Держись, граф, за нами Россия.

— Не готов советовать, господин Сталин. Это большая политика, от которой я очень далёк.

— Я услышал вас, товарищ Игнатьев. Возвращайтесь в Париж и работайте. О вашем самоуправстве я доложу, и мы подумаем — какой новой должностью вас за это наказать. А вы задержитесь, товарищ Малетин. Есть у меня к вам пара вопросов.

Граф всё так-же изящно откланялся и мы остались вдвоём.

— Игнатьев не входит в вашу организацию, — констатировал очевидное Сталин, — почему?

Хороший вопрос, на самом деле.

— Он для этого слишком благороден, Иосиф Виссарионович. Такие нам не подходят. Организация будет использовать любые средства для достижения своих целей. Мы не собираемся работать в белых перчатках.

— Вы откровенны, и это я ценю, но… — Сталин сделал паузу на полминуты, снова пристально вглядываясь в мои глаза, — такая организация не может не пугать. Вы ведь понимаете — почему.

Конечно понимаю. Всё необъяснимое априори воспринимается угрозой

— Понимаю, Иосиф Виссарионович. Поэтому и очень стараюсь показать, что мы не враги.

— У вас получается. Товарищи Ленин и Дзержинский выступают за расширение сотрудничества. Вы их буквально очаровали… я бы даже сказал — околдовали. В интервью Владимира Ильича, да и последующих работах появилось много свежих мыслей, и я точно знаю, что это плод вашего воздействия.

Ну, да. Чего уж тут, спорили мы с Ильичом восемь часов едва не до драки.

— Вам не нравятся эти мысли, Иосиф Виссарионович?

— Нравятся, дело не в этом. Это уже влияние вашей организации не только на партию Большевиков, а на само учение. От Марксизма по сути ничего не остаётся. Он превращается в новый Ветхий завет.

— Это же хорошо. Товарищ Ленин возьмёт только самое ценное из завета бородатых классиков-пророков, а их несбыточные мечты, наивные фантазии, заменит на новые заветы. Мы с Владимиром Ильичом действительно дискутировали, но никакого колдовства в природе не существует, уверяю вас. Я привёл доводы исключительно здравого смысла, а товарищ Ленин переосмыслит их ещё глубже.

— Удивительно, Андрей Николаевич. Вы действительно считаете происходящее нормой вещей, и это очень пугает. Чтобы кто-то смог за восемь часов убедить Ленина в своих, отличных от его, взглядах, да ещё и с позиции здравого смысла… Да всё это походя, в спешке, между делом. От вас в восторге Троцкий и Зиновьев, хотя друг друга они ненавидят. А ведь вы в организации не главный.

Картинно развожу руками. Что тут скажешь?

Молчим. Сталину тоже нечего добавить.

Скурив пару папирос, наш будущий император меняет тему.

— Какого итога конференции ждёт ваша организация?

— Нулевого, Иосиф Виссарионович. Новые отношения у России с миром должны начаться с чистого листа. Никто никому ничего не должен.

— Это нереально.

— Сейчас нереально, но после того, как вы договоритесь об этом с Германией, возникнет совсем другой расклад. Никуда эти твари не денутся.

— И это не помешает Моргану с нами работать?

— Он предупреждён и знает на что идёт, товарищ Сталин, — специально так обращаюсь, — чему-то это помешает, что-то осложнит, но работать будет можно. Германия это уже не Финляндия с тремя пароходами, Германия — это уже полный сервис.

— Примерно на такое мы и рассчитываем. Думаете, договоримся с Германцами?

Я знаю. Это ведь происходит повторно. На такие события моё вмешательство повлиять ещё не могло. Советская Россия и Веймарская Республика начали с чистого листа, а следом и остальные жадные жабы прискакали. И нам с Джеком это не помешает. У нас «Genève-Service SA» и карт-бланш в Германии. Морган не смог там организовать выпуск дисконтных облигаций государственного займа, прогнозируемая цена пробивала разумное дно любой экономической модели, но он выделил льготный кредит, а заодно очаровал-околдовал множество ключевых фигур, зачастую ненавидящих друг друга, как Троцкий с Зиновьевым. Всё по методичке. На послезнании, да усилиями такого мудрого человека как Джек получается натуральная магия. В тот раз всё срослось и без этих усилий, а теперь немцы ещё дополнительно ориентированы.

— В этом сомнений у нас нет, товарищ Сталин.

Опять молчим ещё одну Сталинскую папиросу. Курит как паровоз на полном ходу, и как он до пятьдесят третьего дотянуть-то умудрился, с таким прекратительным образом жизни?

— Морган потребует привилегий?

— Нет, товарищ Сталин, ничего подобного он не потребует. Будет работать с чистого листа и на общих основаниях. Ему достаточно того, что успел начать первым. Джон Пирпонт Морган это очень ценит. Его примеру быстро последуют все остальные. Не стесняйтесь в запросах. России срочно нужны индустриализация, электрификация и масштабное дорожное строительство.

— Всё непонятнее и непонятнее. Вы назвали только первую цель вашей организации, Андрей Николаевич. Допустим, финансовый рынок вы в свою пользу переделили, слишком талантливых подвинули, а дальше?

— Если подвинем, то дальше начнётся слом нынешней колониальной системы, Иосиф Виссарионович. И Россию мы видим в этом своим союзником. Главным союзником. Мы очень заинтересованы в вашем успехе.

Сидим то всего ничего, а официант уже трижды пепельницу поменял. Не бережёт себя товарищ Сталин.

— Вы бы поменьше курили, Иосиф Виссарионович. Вредная это привычка.

— Ленину действительно осталось так мало?

— Конец 1923-го, или начало 1924 года, — оговорюсь на всякий случай, Ильич сейчас прёт на форсаже, может и пораньше в Страну вечной охоты уйти, — успейте получить как можно больше Ленинизма. Без теории нам смерть.

Моргану действительно было достаточно общих оснований, причём он готов был эти общие основания основать, своими весьма скромными запросами, да ещё и на условиях раздела продукции.

Леонид Борисович Красин находился в полном недоумении, чуть ли не шоке от аттракциона такой невиданной щедрости, а товарищ Сталин, не понимающий английского языка, от перевода переговоров отказался. Он внимательно наблюдал за лицами, и не мог не заметить, как мы с Джеком обмениваемся взглядами.

В итоге мы договорились об организации медно-никелевого комбината на Кольском полуострове и алюминиевого в Красноярске. В Красноярск сырьё придётся завозить, зато там энергия Енисея и незаселённые земли под затопление, никого расселять не придётся, браконьеры и незаконные старатели сами разбегутся.

Учитывая, что медно-никелевое месторождение в районе того Мончегорска ещё оказывается даже не открыто, не то, что не разрабатывается, предложение действительно выглядело очень странно Джек брал на себя всё — найти, откопать и переплавить. Часть продукции забрать в уплату. Он строит и налаживает процесс, а Советская власть сама эксплуатирует своих пролетариев по своим законам. Пусть хоть по шесть часов в день работают, Морган такое даже приветствует.

Обсудили и возможность выпуска дисконтных государственных облигаций. Как только САСШ снимет свои санкции, такое будет вполне реальным, а торопиться пока некуда. Сначала нужно сделать этим облигациям хорошую рекламу, продемонстрировать рост экономики, а дальше дело техники. Хорошая оценка от рейтингового агентства доктора Риппе и благожелательная пресса.

В качестве бонуса, Джон Пирпонт Морган-младший договорился о льготном кредите для банка, который большевики учредят в Швейцарии и закупке вооружений для одной швейцарской частной военной компании. Артиллерии и снарядов у большевиков навалом, на первое время нам этого старья хватит. Это для меня старьё, а сейчас у всех оно примерно такое.

После этого Джек уехал в Рим, окучивать итальянцев поучаствовать в новом рынке дисконтных государственных облигаций, а я остался в Генуе и даже поприсутствовал на переговорах в Рапалло. Единственным журналистом, допущенным к совершенно секретным историческим переговорам по согласованию обеих сторон, и взял по их итогам интервью у глав делегаций — Иосифа Сталина и Вальтера Ратенау. Протокольные сухие интервью, но обе стороны выразили удовлетворение достигнутым и выразили надежды на бурное развитие экономических связей. Я не я, если этот выпуск «Тайм» не раскорячит Запад как ту корову.

Сразу после успешного завершения переговоров с Германией, товарищ Сталин решил свернуть участие нашей делегации в Генуэзской конференции, причём, не прощаясь.

Со мной попрощался. Снова сидим на террасе траттории. Дела идут отлично, я заказал себе граппы и сигару. Сталин от сигары отказался, а вот стопарик итальянской самогонки употребил.

— Вы сравнили нас с Бонапартами. Я понимаю, что со стороны это может выглядеть именно так, но мы всё-таки уже другие.

Настроен я благодушно, позволяю себе шутить. Улыбаюсь.

— Троцкий уполномочил вас говорить от его имени, Иосиф Виссарионович? Он к престолу Российской Империи первым полезет, а такую игру только начни, моментально все втянутся. Очень интересная игра — борьба за трон. На уровне биохимии возникает такая зависимость, что ни с какой химической наркоманией не сравнишь. Полная, сто процентная зависимость, выход из неё только вперёд ногами под музыку Шопена. Ну, или под какую вы там музыку хоронить будете. Вы другой, поэтому я общаюсь именно с вами, но у вас нет выхода.

Опять курит. Табак нельзя так употреблять, он не для этого.

— Это же реставрация самодержавия.

— В некотором смысле именно так, но в этом нет ничего плохого. Для вас этот трон станет ледяным. Вы слишком ответственный человек, наслаждаться властью не сможете, именно это качество ценит наша организация. Если позволите, обращу ваше внимание на графа Игнатьева.

— Вы уже обратили. Очень красивый получился ход, я оценил.

— Честнейший человек, беззаветно преданный России. Поверьте, спасти эти деньги от загребущих французских ручек было не так просто, а граф обошёлся без помощи организации. Отличный профессионал.

— Игнатьева я оцениваю примерно так же.

— А Моргану будет очень приятно, если вы в его честь назовёте новый город на Кольском полуострове. Не пожалеете. Вам это ничего не стоит, а вот Джека обяжет не ударить в грязь лицом. Я вам организую серию репортажей из Морганрада, найду, чем его пристыдить.

На этот раз товарищ Сталин улыбнулся по-настоящему.

— Будет ему Морганград. Умеете вы людьми играть.

Глава 15

Какая прелесть началась первого мая 1922 года, в День международной солидарности трудящихся, вы даже представить себе не можете.

Всеобщую радость всему миру, как это обычно в последнее время и происходит, доставил наш «Тайм». На этот раз экстренным выпуском. Сенсационной новостью, а произошло это, разумеется, по согласованию сторон, договора о взаимном признании России и Германии,

О Договоре не только обнуляющего взаимные претензии, которые даже пересчитать уже просто невозможно, но и о начале политики максимального благоприятствования во взаимной торговле. Только золотой запас Советской России сейчас оценивается в пятьсот тонн, ну, вы понимаете, что русские точно не бедные родственники на этом празднике жизни.

Весь мир ни сном ни духом, и тут такие мы, наш «Тайм» сразу с фоторепортажем, интервью глав делегаций и аналитической статьёй. Очень нейтральной и сдержанной в оценках статьёй, мы своё мнение и нейтрально можем подавать красиво. С прогнозом развития ситуации от самого доктора Зигберта Риппе, например, которым любезный доктор с нами любезно поделился.

Это был наш первый номер, поступившей в продажу сразу в Нью-Йорке, Париже, Лондоне, Берлине, Риме и Петрограде. Умница Зиновьев тоже успел организовать выпуск.

Всё больше Григорий Евсеевич подгружает мне карму. Придётся с ним говорить. Слишком много я ему уже должен. Не смогу просто так смотреть на его расчленение, так что лучше попытаться притормозить приятеля заранее, а вдруг да получится. Это в моих же собственных интересах.

В общем, бабахнуло знатно. Граналя даже хотели снова вызвать на слушания в Конгрессе, но одумались. Жаль. Мы бы из этого события соорудили отличную подачу. Тиражи растут по экспоненте, да и акции от них отстают ненамного. Жюль Граналь доволен, он теперь фигура очень серьёзная, с политическим влиянием на весь мир. Только сотрудника «Граналь Медиа» допустили на переговоры в Раппало. Да сотрудник не простой, Нобелевский и Пулитцеровский лауреат, ну так в «Граналь Медиа» всё лучшее. Именно поэтому «Граналь Медиа» уже на пороге Доу Джонс. /ссылка 22: Индекс охватывает 30 крупнейших компаний США/

У нас теперь собственный телеграфный узел и корреспондентские пункты в Москве и Берлине. Из Москвы телеграфная лента идёт потоком. Мы с товарищем Лениным ведём очень интенсивный обмен мнениями. Он присылает нам статьи почти для каждого номера, а кроме того, я продолжаю с ним вести непубличную дискуссию, а Жюль решает вопросы администрирования. Граналь получил право публикации будущей книги Ленина под рабочим названием «После Капитала», а кроме того уговорил Ленина учредить премию своего имени в кинематографе. Ильич кино очень уважает, поэтому согласился почти не ломаясь. Не будет у нас здесь Оскаров, будут Ленины. И учение будет оформлено в учебник по построению общества нового типа, а не в полное собрание сочинений, где можно найти всё, что угодно, любые противоречия. Наследие должно быть оформлено чётко, в виде программы действий. Ну и, конечно, про хорошо и плохо.

Сейчас самая актуальная тема — учреждение СССР и начало работы над Первой конституцией первого социалистического государства. Спорим мы, разумеется, с опорой на бородатого классика слишком талантливой национальности. Предрекал Маркс отмирание государств? Значит, такое как минимум не исключено, Маркс мужик толковый. А раз так, то зачем плодить лишние сущности? Входят советские республики в СССР и обнуляются, отмирают. Становятся частью Социалистической Антиимперии, где все люди Советские.

Зачем беречь какие-то национальные отличия? Маркс нам ничего такого не завещал. Это ваша личная идея? Момент непростой, а когда было просто? Большевики ведь трудностей не боятся. Дальше тоже всё по классику: нужно стремиться к объединению в СССР всех, по мере победы мировой революции, разумеется, которую каждый должен сделать у себя сам. Вот как все объединятся, так и придёт пора умирать последнему государству. Это ведь логично. Гораздо проще отменить одно последнее государство, чем договариваться с сотней Мыкол и Ашотов, пусть даже они будут членами ВКП(б). Вы уже сейчас с ними договориться не можете. Хотите проблему потомкам оставить? Самим то слабо сделать правильно по Марксу? И вообще, нужно сейчас постараться построить такое государство, чтобы людям его отменять не захотелось. Государство ведь нужно не для того, чтобы строить Рай на Земле, а чтобы не допустить на Землю Ад. Арахнидов каких-нибудь инопланетных.

В общем — так. Владимир Ильич на «слабо» пробивается лучше всего. Его грех — гордыня, а ведь именно я подам его в историю. Книжка с рабочим названием «Пророк» уже пишется, и Ленин это знает, поэтому на «слабо» ведётся запросто. Каким я Ленина подам, таким он и будет в памяти потомков. После меня уже пиши-непиши, поверят мне.

Будут проблемы? Обязательно будут, но они именно сейчас действительно решаемые. В том же Китае гораздо больше всяких национальностей, но смогли же китайские коммунисты создать единую нацию и единый Китай. Крови большевики не боятся вот пусть и пустят сейчас эту дурную кровь, организму социума это только на пользу пойдёт. Внешних угроз сейчас нет, самое время переходить к устранению внутренних.

Сообщались мы с Москвой через узел связи ВЧК, поэтому Феликс Эдмундович Дзержинский был участником нашей с Лениным дискуссии, и «Железный» Феликс в этом вопросе встал на мою сторону. Честный человек, хоть и большевик. В курсе и Сталин, конечно, с Дзержинским он очень близок. Я знаю, что Сталин в той истории предлагал Ленину именно этот путь, но продавить правильное решение не смог. Теперь продавит стопудово. Будут губернии и уезды и никаких отдельных национальных партий.

17 ноября 1922 года начало работу казино «Cosmos» в Гаване Руса. Город у нас уже самый настоящий, под три тысячи жителей из них семьсот господ офицеров, личный состав «Русского Легиона Чести» в активном запасе. Можно даже сказать — на переобучении, повышении квалификации. Создавать силы специального назначения всё равно придётся, а чем раньше начнёшь — тем лучше. На Кубу мы отбирали лучших, здесь все Георгиевские кавалеры, а многие ещё и с золотым оружием.

Гавана Руса теперь наша с Джеком столица. Морган в курсе надвигающейся Великой депрессии, в курсе предстоящей конфискации золота, поэтому свой запас он потихоньку вывозит. Гаванское отделение банка «J. P. Morgan Co.» открыло ещё один офис — в Гаване Руса, а в офисе этом глубокий подвал. Все земли вокруг моего участка Джек скупил. Город будем расширять, в том числе и производствами на окраинах, так что пусть эти окраины будут подальше, это я одобряю.

Казино действительно Космос, скромничать тут нечего. Когда Джек обнулил мне проценты по кредиту, а кредит открыл ограниченный только моей совестью, в планы мы с сеньором архитектором Паулем Белау внесли серьёзные изменения. Основной ансамбль по периметру обнесли залами-холлами под игральные автоматы, то есть классика уже из моей исторической реальности, чтобы можно было с одним жетоном счастья попытать, так и на выходе остатки сбросить. Так что заведение получилось грандиозное, на десять тысяч посетителей, и при этом настоящий дворец в стиле колониального барокко. Дворец на площади с фонтанами и скверами, с выходом на шикарный пляж. Отели с трёх остальных сторон, два уже заполнены посетителями. Они открылись раньше казино. Люксовые бухаловки для богатых порочных янки.

Золото сейчас вполне легальное платёжное средство, и мы сделали на фишки скидку в презренном металле. Небольшую скидку, десять процентов, но поток обязательно пойдёт. На Кубе у нас ничего не конфискуют. Мы теперь сами государство, хоть пока и не объявленное, нам золотой запас нужен.

Гала-концерт, банкет, праздничный салют, бесплатные фишки. Классическая помпезная презентация, которую снимают шесть кинооператоров, потом нарежем рекламных роликов. В числе почётных гостей Джон Пирпонт Морган, Джон Дэвисон Рокфеллер, Генри Форд, Жюль Граналь, восемь американских конгрессменов и всё кубинское правительство.

Ну, правительство-то ладно, оно отдельно, их Граналь развлекает, а вот остальные собрались здесь не случайно. Впрочем, не привлекая особого внимания. Почему бы порочным гоям не развлечь себя гойскими пороками?

Даже видимая сторона бизнеса Джона Пирпонта Моргана не могла не привлечь к нему пристального внимания. Надо понимать. Чего стоит только наша Аравийская авантюра, организованная как часики. Бац, и в скупленных Джеком песках находят нефть, очень много нефти. Бац, и там уже целая армия с артиллерией, швейцарская частная военная компания, нанявшая русских эмигрантов с боевым опытом для охраны районов нефтедобычи. Бац, и там уже строятся города. Дураком нужно быть, чтобы не увидеть несоответствие привычной картине мира, а дураков за этим столом не было. Если все новые финансовые инструменты пришедшие с подачи Моргана, ещё можно было хоть как-то объяснить, всё-таки они профильные, то Аравия — это уже самая настоящая магия.

Моё присутствие за столом никого не удивляет. Я русский и близкий друг Ленина. Владимир Ильич так меня публично называл пару раз. Я его биограф, так что статус понятен. Конгрессмены — лоббисты трёх кланов. Здесь не все, а только те, кто вправе возражать, остальные — исполнители, до них информацию просто доводят.

— Джентльмены, — открыл заседание Джек, — если мы ничего не предпримем в самое ближайшее время, то Германия и Россия создадут такой рынок, на котором мы будем просто не нужны. Я-то ещё пристроюсь к рынку дисконтных государственных облигаций, а вот вы рискуете остаться за бортом навсегда.

— Не прибедняйтесь, мистер Морган. Вы-то наверняка с большевиками уже договорились не только на банкинг. Подозрительно быстро зашевелилась Германия.

— Я и не прибедняюсь, мистер Рокфеллер. С Германией работать никому не запрещено. Но входить в Россию через Германию неудобно и обходится намного дороже. К тому же я патриот и считаю вас такими же. Какая польза Америке в этой идиотской блокаде, которую обходят все, кому не лень? Я провёл в Генуе ряд переговоров, в том числе и с главой правящей партии Большевиков. Могу вас заверить, что без нас они обойтись смогут, люди они целеустремлённые, решительные и очень умные. Они теперь власть и эта власть очень надолго. Нужно с ними договариваться, как это сделали германцы.

— Нулевой вариант… Допустим, на такое мы Конгресс склоним, на это наших совместных усилий хватит, но где гарантия, что экспроприация не пройдёт по второму кругу?

— Гарантий в таком деле априори быть не может, мистер Форд, — вступаю в игру я, — более того, в случае войны собственность резидентов враждебного государства экспроприируется любой страной, так что ситуация может повторяться. Америка посылала в Россию своих солдат свергать большевиков, так что они в полном праве с этической точки зрения. Большевики, как заметил мистер Морган, прагматики. Они не планируют жить в изоляции и обязательно будут дорожить международным авторитетом. Обязательно будут этот самый авторитет наращивать, а для этого требуется прежде всего предсказуемость и ответственность. Большевики тоже люди и будут работать как все остальные. Этого требует сам здравый смысл, а они люди очень здравые.

— Вы ведь не большевик, мистер Малетин?

— Не большевик, мистер Рокфеллер. Но я русский, а они сейчас в России власть. Законная и очень устойчивая. Я эту власть признаю, чего и вам желаю.

— Кроме того, вы личный друг и биограф Ленина.

— И этим очень горжусь, мистер Форд. Ленин — глыба. Титан. Пророк. Настоящий пророк и провидец, мистер Морган не даст мне соврать.

Мистифицируем. Ленин всё равно пророк, спишем на него все несоответствия, Ильичу от этого хуже не будет. А куда деваться? Там я рассказываю про волшебную организацию, здесь буду рассказывать про волшебников-большевиков.

— Это так, джентльмены. Ленин действительно обладает паранормальными способностями, я в этом лично убедился. Жаль, что ему осталось совсем недолго.

— Он болен?

— Да. Очень тяжело и неизлечимо. Он сам прогнозирует себе всего год жизни, но рук не опускает. Если этот человек взялся основать государство, то это будет очень крепкое государство, я в этом уверен, поэтому готов входить в Россию даже через Германию с большими затратами.

— К тому-же, большевики уже поделились с вами инсайдом, мистер Морган.

— Поделились, мистер Рокфеллер. Но я готов поделиться с вами и мистером Фордом. Если мы придём к соглашению о совместных действиях, то обсудим и мой Аравийский актив. В Аравии строятся три города. Почему бы им не носить наши имена?

— Обсудим, — кивнул Рокфеллер, — я в деле.

— Я тоже. С чего начнём?

— С организации делегации наших конгрессменов в Россию, мистер Форд. Сам Ленин их вряд ли примет, но у него очень толковая команда, нам бы такую.

Договорились, конечно. Аравийский актив решили развивать совместно. Морган с пятидесятипроцентной долей, внутри которой по умолчанию подразумевалась доля большевиков, а на самом деле моя, Рокфеллер и Форд по двадцать пять. Подкрепление мы получили очень серьёзное. И мы с Джеком, и Россия. Вот теперь повоюем.

Джентльмены мне понравились, особенно Рокфеллер. Ему сейчас восемьдесят три, а спина прямая и глаза живые. «Человек из раньшего времени», действительно легенда. Форда попросили не привлекать внимания пустой антисемитской болтовнёй. Дела нужно делать тихо, а дела у нас намечаются воистину эпические.

Но казино — это мой личный бизнес. Казино кормит мою разведку, а обеспечивает его деятельность моя контрразведка. Пока и то, и другое возглавляет Игнатьев-второй. Точнее, он теперь у меня вроде мэра города с гарнизоном, а всё остальное в придачу. Игорь Андреевич сам собирал штат казино, я в это дело даже не вмешивался. В таких вопросах Игнатьев гораздо компетентнее меня, поэтому дорогу профессионалам, у меня других забот навалом.

Глава 16

— Начинаем строить аэродром, Игорь, — наедине мы с Игнатьевым-вторым давно на ты.

Самолёт для нас проектирует Игорь Иванович Сикорский, в собственном конструкторском бюро в Цюрихе. Где размещать заказ на производство — мы ещё подумаем, теперь мы и германские мощности задействовать можем, но лучше бы сразу в России.

Не сказать, что нам на Кубе срочно была нужна гражданская авиация, по деньгам скорее всего получится убыток в долгую, но за самолётами будущее, поэтому придётся терпеть. Я никогда не организовывал воздушные перевозки, но уверен, что это дело не простое. Специалистов здесь тоже нет, так что за опыт придётся платить. Причём не только деньгами, скорее всего. Лётчиков, точнее, пилотов, раз они гражданские, можно натаскать на грузовых перевозках, но кроме лётчиков и другие специалисты нужны, причём с регламентами. Гражданская авиация хоть и гражданская, но работает она по уставу., который нам ещё только предстоит написать. Как обычно, кровью, но здесь это никого не смущает.

— Нашёл подходящие самолёты?

Проект у Сикорского почти готов. Трёхмоторный моноплан в алюминиевом фюзеляже. Расчётная скорость в районе трёх сотен километров в час, полезная загрузка три с половиной тонны, и это на слабеньких двигателях «Фарман-Рено». Моторы мы потом поменяем, моторы в нашем деле не главное. Революционный сам планер, он надолго и его нужно доводить до ума. В аэродинамической трубе на «Фармане» Сикорский свою габаритную модель уже «продул». Не бесплатно, конечно, да и украдут лягушатники много, но пусть подавятся. Не пойдёт в коня корм. Не успеют за нами французы. Сейчас они не понимают — зачем нужны такие дорогие (чуть не на вес серебра) самолёты, а когда поймут и начнут копировать, мы оторвёмся уже далеко и перейдём на собственное производство.

— Нашёл. То есть, нашёл проект, который нам подходит, а где его производить — пока решается. Но и ты аэродром не за день построишь, так что начнём помолясь. Где наша не пропадала…

Не пропадала наша уже много где. В Аравии собралась самая активная часть бывших армий Деникина и Врангеля -семнадцать тысяч господ офицеров и одиннадцать тысяч господ казаков, решивших продолжить карьеру военных профессионалов. В той истории, они скорее всего сгинули в Африке и Индокитае за французские интересы в «Иностранном легионе». Теперь это наш контингент, сотрудники зарегистрированной в Берне частной военной компании «Save Service». Компании вполне легальной, подобная охранная деятельность сейчас законна, разве что масштаб деятельности может смущать слишком впечатлительных политиков в разных странах, но это теперь только их личные проблемы-фобии. Против триумвирата Морган-Рокфеллер-Форд все они слабаки-задроты. Пусть плачут.

В Харбине личный состав «Русского Легиона Чести» (сотрудников «Save Service») насчитывает шестнадцать тысяч офицеров и девятнадцать тысяч казаков. В Харбине наших очень много, под двести тысяч, там наш главный мобилизационный центр. В Маньчжурии осел наш потенциальный мобилизационный резерв, ещё почти сорок тысяч только бывших военных. Сейчас нам столько в штате не требуется, но этот резерв мы бережём и прикармливаем. Земель в Маньчжурии Джек не скупал, только несколько участков, прилегающих непосредственно к Харбину, для расширения города. Русский город Харбин развивается и богатеет, его мы никому отдавать не собираемся. Как и всю Маньчжурию, впрочем. Это наша земля, Желтороссия.

Харбинский корпус уже в деле. В Китае постоянно происходит какая-то дичь, которую приходится разгонять при помощи оружия, так что услуга это очень востребованная. И очень выгодная для самих китайцев, кстати. Куда как дешевле нанять русских и заплатить им за гарантированный результат, чем содержать собственное потешное (по сравнению с нашим) войско. Всё так, кто не хочет кормить свою армию — кормит чужую. Для этого мы и демпингуем. Зарабатывать уже сейчас можно намного больше, но это для нас не цель. Боевой опыт гораздо важнее, поэтому личный состав сотрудников в Харбинском офисе «Save Service» (единственной пока у нас «горячей точке») мы обязательно будем ротировать. Это дорого, это невыгодно, но это и не бизнес. ЧВК «Save Service» — это наша армия, а нормальная армия и не должна зарабатывать, у неё другая задача.

Третий по важности центр наших интересов — Южная Америка. Вот там мы земли скупаем очень активно. На стыке границ Бразилии, Аргентины и Уругвая, в месте слияния рек Уругвай и Куараи, выкуплено уже около ста тысяч гектаров. Самые дешёвые, самые бандитские края всех трёх стран, средняя цена за гектар у нас там пока восемь долларов сорок шесть центов. Вложений в «Треугольник» уже под миллион долларов САСШ, но оно того точно стоит.

Южная Америка очень интересный регион. Сейчас там наступает «Золотой век», а знание местной специфики даёт мне целую колоду козырных тузов. Я отлично понимаю менталитет этих прекрасных людей, местного политического бомонда, и умею с ними работать. Сеньоры беззаветно любят деньги и показное уважение. Дважды Буратины, грех таким не воспользоваться. Агенты Игнатьева-второго уже обживают Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Асунсьон и Монтевидео.

В «Треугольнике» штат «Save Service» у нас четыре тысячи сотрудников. Этого хватает, чтобы отгонять бандюганов не только от наших владений, но и помогать соседям на сотню километров вокруг. Соседство в Южной Америке — это почти родство, такими связями там очень дорожат.

Ну, и Куба, конечно. Наша с Джеком столица, Гавана Руса. Здесь у нас всего семь сотен бойцов, но они лучшие из лучших, наш Спецназ.

— Начнём, помолясь, — повторяет за мной Игнатьев-второй и крестится.

Человек он не набожный, это привычка. Рефлекс, привитый ещё в детстве.

25 декабря 1922 года. Рождество. Париж.

Полным составом выживших в «Верденской мясорубке», мы собрались первые за два с лишним года. Пятеро.

Полковник Готуа, Георгий Семёнович. Командир «Русского Легиона Чести» в составе Марокканской дивизии французов во время Великой войны, сейчас исполнительный директор компании «Save Service», наш Военный министр.

Готуа человек очень уважаемый в среде армейской эмиграции. По производству в чин полковника он опережает всех «Белых» деятелей, кроме Деникина. Производство в генерал-майоры от Временного правительства Георгий Семёнович не принял и тем подал пример всему нашему «Легиону». У нас все «отказники» и теперь этот фактор отлично работает на наши репутации. Тот же Кутепов в итоге подчинился не только полковнику Готуа, но и подполковнику Свиридову.

Мой последний ротный, подполковник Свиридов, Игорь Сергеевич, оказался гениальным вербовщиком. «Галлиполийское сидение» Русской армии в этой истории не состоялось большей частью его усилиями, Готуа так не умеет, полковника мы за другое ценим.

Лагерь в Галлиполе опустел, Игорю Сергеевичу теперь предстоит возглавить наш Маньчжурский корпус. Для начала. Главная его цель — образование независимой Маньчжурской республики. Это я сейчас и озвучиваю

— Сложная задача, Андрей, — оценивает Свиридов, — я ведь военный, не политик. Думаешь, признает кто-то такую республику?

— Обязательно. Все со временем признают, Игорь Сергеевич. Большевики сразу, после — Германия, а там и остальные никуда не денутся. Задача сложная, но Желтороссия должна стать русской землёй, она русской кровью полита. Это наш долг. И перед предками, и перед потомками. А что не политик, так научитесь. Не с нуля ведь стартуете, а с командования целым армейским корпусом. Генерал-лейтенанту Хорвату /ссылка 23: Хорват Дмитрий Леонидович, генерал-лейтенант, в эту пору «хозяин Харбина»/ уже шестьдесят шесть, и он наверняка обрадуется такому преемнику. Он вас и научит, он политик.

— Там ведь японскими шпионами кишмя кишит, Андрей Николаевич. Сразу всё разнюхают. Вы это учитываете?

Капитан Лосев, Сергей Юрьевич. Лосеву путь лежит в наши Южноамериканские владения. Испанский он выучил на Кубе, португальский учил во время «Золотых круизов», теперь нужна практика, в том числе и командная. В Южной Америке у нас полк, как раз назначение на повышение для капитана. Впрочем, ему там не столько командовать предстоит, сколько администрировать. Это наша житница, помимо прочего. На наших и окрестных землях можно вырастить зерна больше, чем сейчас производит вся Россия, и есть у меня пара идей на этот счёт.

— Учитываю, конечно, Сергей Юрьевич. Конфликт с японцами обязательно возникнет, но мы на это пойдём. Без Маньчжурии, Дальний Восток для России тупик, причём тупик опасный. На Вторую Японскую мы обречены.

Это так. Если с Германией есть шанс избежать войны, то с Японией точно нет. Да и не хочу я её избегать. Тот позор нам необходимо смыть взятием Порт-Артура. Нам, в смысле всем русским. Большевики нас поддержат, в этом я не сомневаюсь. Пусть неофициально, добровольцами-интернационалистами, но точно поддержат. Такая война нам необходима для национального примирения русского народа, она многое изменит в сознании как «Красных», так и «Белых».

— Круто заворачиваете, Андрей Николаевич. В 1905-м у Куропаткина целая армия была, а у нас едва корпус. А япошки с тех пор только сильнее стали.

Штабс-капитан Измайлов, Виктор Васильевич. После Нового года он отправится в Аравию, присматривать за генерал-лейтенантом Кутеповым. Наши вооружённые силы сейчас интересуют очень многих. Британцев с французами само собой, но эти зло пока неизбежное, а вот «Белые» реваншисты — зло вполне себе изживаемое. Измайлов будет при Кутепове представителем совета директоров «Save Service», с правом отстранения Александра Павловича от должности. В контракте генерала такое предусмотрено, поэтому Виктор Васильевич станет при нём фактически комиссаром.

Такая страховка необходима, мы взяли на себя ответственность за этих людей. Мы за них отвечаем перед Большевиками, а значит и перед Россией. Большевики свои обещания исполняют, все запросы на воссоединение семей удовлетворяются без проволочек, поэтому и мы своё слово держать обязаны. Сталин обмана не прощает. И правильно делает.

— Мы не останемся с одним корпусом, Виктор Васильевич. В Харбине мобилизационный резерв ещё на три дивизии, да и союзник у нас есть, хоть и тайный.

— Думаете, поддержат нас Большевики?

— Уверен в этом, Георгий Семёнович. Собственно, именно для этого вся наша Маньчжурская эпопея и затеяна. На этом всё господа офицеры. Возвращайтесь к празднику, вас ждут родные, а я откланиваюсь. Честь имею.

Первым делом Россия и Германия восстановили железнодорожное сообщение. Поляки организовать транзит не позволили, так что единственная рабочая нитка сейчас через Данцигский коридор и независимую Прибалтику.

В Мюнхене я задержался на неделю. Побухал пивка с другом Хайнцем и приятелями национал-социалистами, наобщались вдоволь. Парни готовят путч, планируют поднять армию. Тот самый «Пивной путч», который в моей истории провалился с треском, армия не поднялась по призыву генерала Людендорфа. Здесь история наверняка повторится, вот и хорошо.

Высказал Адольфу сомнения в успехе, да и вообще разумности такого пути. К власти нужно идти легальным путём, через выборы. Не поверил, конечно. Но запомнил точно, в следующий раз будет слушать уже внимательней.

В Германии началась гиперинфляция, цены удваиваются каждые четыре дня и это только начало. В 1923-м будет ещё хуже. Подкинул деньжат в партийную кассу и лично Хайнцу. Хайнц свои наверняка тоже в кассу внесёт, но это его дело. Он сейчас Наци №2 и партия для него семья. Хайнц знает примерный ход развития событий до 1939 года, знает об успехе бизнеса партии национал-социалистов, так что в это дело готов вкладывать последнее, а тут деньги с неба упали.

В Берлине ещё хуже, чем в Мюнхене. Хотел походить по кинотеатрам, выбрать партнёра для премьеры «Мясорубки» на немецком, но передумал, Мюнхен лучше.

Я еду в Россию на поезде. Всё ещё в РСФСР, учреждение СССР отложено до лета. Ленин представил ЦК ВКП(б) новый план объединения, и товарищи его поддержали значительным большинством. Теперь этот план — программа партии, а воплощать в жизнь свои программы Большевики умеют отлично. Первый Всесоюзный съезд Советов перенесли на июнь, а теперь персонально работают с делегатами этого самого исторического съезда.

Против предложения Ленина выступил только Троцкий, да и то исключительно ради привлечения внимания к своей сиятельной персоне. Против упразднения национальных республик Лев Давидович ничего не имел, но и создание какого-то СССР он тоже считал полной бессмыслицей и контрреволюцией. Классический Д’Артаньян, да ещё и постоянно весь в белом. Замечательный товарищ, без него мне было бы намного труднее взаимодействовать с Большевиками.

Троцкий для «Тайм» очень важный лидер мнений и трибунку мы ему предоставляем регулярно. Не так часто, как Ленину, Владимир Ильич у нас автор постоянный, его материалы попадают почти в каждый номер, но и Троцкому мировое внимание достаётся в изрядных количествах, а он в основном троллит товарищей по ЦК и Политбюро, чем их ещё сильнее сплачивает вокруг Ленина. Троцкий своей персоной устраняет любые разногласия между членами Политбюро, а то ведь и Зиновьев с Каменевым поначалу новый план Ленина встретили, мягко говоря, настороженно. Их опасения понятны, новый виток Гражданской вполне реален, а им это нужно меньше всего. Хоть и называет Ленин новую страну Антиимперией, одной большой и неделимой социалистической метрополией, но методы придётся применять самые что ни на есть империалистические. А что на это скажут товарищи коминтерновцы и иностранные коммунисты? Не будь Троцкого, увяз бы Ленин в этой полемике, а так — решение принято, и программа уже воплощается.

В Россию я еду освещать визит делегации Конгресса САСШ. Триумвират умеет работать быстро, решение об отправке делегации для изучения вопроса на месте продавили всего за три месяца, в которые вошли и Рождественские каникулы, это несмотря на активное противодействие славных еврейских парней, которых не могло не насторожить объединение усилий таких людей. Это они ещё не знают про совместный Аравийский актив. Не представляют — сколько там нефти и как сильно это сплотит триумвират общими интересами. Знали бы — плакали.

Кроме того, хочу построить в Петрограде кинотеатр, седьмую премьерную точку для «Мясорубки». Съёмки начнутся этим летом и растянутся до зимы. Потом от полугода до года на монтаж, озвучку, дублирование на шесть языков. Точнее спрогнозировать сроки сложно, дело это новое, но примерно так, плюс-минус лапоть, так что на строительство у меня есть от полутора до двух лет. Должен успеть. Не в стиле колониального барокко ведь строить будем, как в Гаване Руса, сообразим какой-нибудь симпатичный архитектурный модерн. Цемент и арматуру завезём по схеме через Финляндию, так что несущий каркас поставим быстро, ну а там надежда на ударный труд освобождённых от эксплуатации пролетариев. Энтузиазм — штука сильная, жаль, что слишком быстро исчерпаемая.

В крайнем случае, премьеру придержим, у нас ничего не горит. Мы на этот фильм не в долг брали и проценты не капают.

Команду американцев из Голливуда для съёмок во Франции Эйзенштейн уже подобрал и законтрактовал. Фактор «Граналь Медиа» сработал безотказно, приобщиться к такой компании никто не против, поэтому требования предъявлялись вполне умеренные. Да и участие в, по сути, первом проекте звукового кино им интересно. Не все в Голливуде ретрограды, многие понимают, что за звуком будущее кинематографа, поэтому Серёга собрал команду единомышленников, которая горит желанием себя проявить и всем доказать. В добрый путь.

Глава 17

Похоже, о моём прибытии чекисты доложили наверх ещё с погранперехода. На перроне Витебского вокзала Григорий Евсеевич Зиновьев собственной персоной. Хорошо хоть без оркестра и ковровой дорожки.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич! Рад приветствовать вас в родном городе.

Всё больше и больше грузит мою карму этот большевик.

— Здравствуйте, Григорий Евсеевич! Вы случайно мимо проходили, или?

— Или, Андрей Николаевич, — усмехнулся Зиновьев, — подстраховался, чтобы вас сразу в Москву не похитили.

— Лютуют москвичи?

— Пока нет, но я теперь тоже пессимист и параноик.

— Поздравляю. Если найдём третьего, сможем организовать первичную ячейку. Куда вы меня поселите?

— Всё туда-же.

— А конгрессменов?

— И их. И Рыкова, он через четыре часа приедет на Московский.

— Хотите о чём-то переговорить до его приезда?

— Не то, чтобы до, просто после и он со своими разговорами к вам полезет.

— Может запросто, москвичи — они такие.

Рыков, конечно, полезет. Я хоть и передал ему «Контрабандную карусель» вместе с «Brooklyn Export Ltd», «Turun Palvelu OY» и финским жуликом-зицпокупателем Ильмари Виртаненом, но вопросов у Алексея Ивановича наверняка много. Рыков заика и зануда, но человек деловой, этого не отнять.

Да, Большевики теперь сами рулят всей схемой. Сами привозят на Кубу золото в оплату за поставки, сами ищут нужный товар и сами договариваются о цене. Быстро учатся и это очень хорошо. У меня нет столько доверенных людей, чтобы безболезненно отвлекать их на такую ерунду. Контролировать того же Кутепова сейчас намного важнее.

Везёт мне. Я ведь и сам хотел с Зиновьевым поговорить и вот… клиент готов.

Снова сидим в «Первом доме Петросовета», бывшей «Астории». Петроград готовится к приёму очень важной делегации конгрессменов из САСШ, и в столовой Петроградского Совета снова ресторанное меню, причём и стейки с гамбургерами в нём наличествуют, и пойло кукурузное. Сервис для быдло-джентльменов из Нового Света. Так и надо. Одобряю.

Зиновьев долго ходил вокруг да около, но я к таким танцам отношусь равнодушно. Нет, я и сам этим танцам неплохо обучен и танцую их, при необходимости, но с Зиновьевым мы приятели, так что все эти па здесь просто излишни. Наконец и до него это дошло. Или просто время начало поджимать. Рыков уже на Московском вокзале, или приближается к нему.

— Я знаю про организацию, Андрей Николаевич.

Пожимаю плечами. Что тут скажешь? Знаешь и знаешь. Уже многие знают про организацию, которой не существует. Зиновьеву мог и Ленин рассказать. Ильича в запале полемики нередко пробивает и несёт вслед за слишком шустрым языком. Могли слить через третьи руки Сталин и Дзержинский. У них свои методы и цели, мне всё это по барабану, поэтому просто пожимаю плечами.

— Что ваша организация думает насчёт Коминтерна?

А вопрос то интересный, не ожидал.

— Ничего хорошего, Григорий Евсеевич. Проходимцы всех мастей, рвущиеся к власти под вашими красными флагами. Мне удивительно, что вы сами этого не замечаете.

Зиновьев примерно такой оценки, похоже, от меня и ожидал. На паузу-перезагрузку не ушёл.

— Не все ведь такие.

— Я и не говорю, что все, я про общий ход, на который отдельные положительные исключения оказывают очень слабое воздействие. Никакого Коминтерна мы не знаем и знать не хотим. Революция — не экспортный товар. Это сугубо внутренний продукт. Экспортёры революций — проходимцы и мошенники. Может лучше кинотеатр обсудим?

— Что в нём обсуждать? Здание и здание, построим, не сомневайтесь.

— Например архитектурный облик. Мне не хотелось бы уродовать родной город каким-нибудь кубизмом-постмодернизмом.

— За это не волнуйтесь. Уродования Петрограда не будет. Вы обозначили сроки, а мы подготовим несколько обликов, которые в эти сроки сможем построить, выберете сами. И что делать с Коминтерном?

— Я вас умоляю, Григорий Евсеевич. Не вмешивайте меня пожалуйста в этот мутный блудняк, я считаю себя порядочным человеком. Относительно, конечно, всё в этом мире относительно, но относительно к этому непотребству я считаю себя действительно порядочным. Хоть в этом от них польза. Посоветуйтесь с товарищами Лениным, Сталиным и Дзержинским. Вы ведь не сам по себе главарь этой банды, а в качестве члена Политбюро ЦК ВКП(б).

— Мировой революции правда не случится?

— Правда. Но случится ещё одна мировая война, на фоне которой, та Великая станет рядовой. Окно возможностей у нас будет.

— Интересная формулировка — окно возможностей.

Снова молча пожимаю плечами. Язык мой — враг мой. Хайнц меня быстро за этот самый язык поймал. Но Хайнц ладно, тогда он был, по сути, бездомным и нищим одноглазым бродягой, который просто рядом ходил, а Зиновьев — глава второй по численности организации большевиков — Петросовета. В числе клиентеллы его обходит только Каменев с Моссоветом.

А есть ещё Троцкий с армией. Голосов там намного меньше, зато пушек и пулемётов намного больше.

— Григорий Евсеевич, я литератор и моя профессия — играть словами. «Окно в Европу», «Окно возможностей». Вы ведь прекрасно всё поняли.

— Литератор, да-да. Только после случайной встречи этого литератора с некими джентльменами на Кубе, Конгресс САСШ вдруг отправляет делегацию в ненавидимую Советскую Россию. И я не сомневаюсь, что решение Конгрессом уже принято, делегация приехала исполнить положенные туры политического танца.

Умный парень, действительно умный, жаль будет такого потерять. И ведь до сих пор не Барин. Нет, привилегиями, конечно, пользуется, но только теми, что всем дают. Сам не просит и не крысит, в отличие от того-же Каменева.

— Я тоже в этом не сомневаюсь. Никуда эти твари не денутся. Готовьтесь к большому рывку, Григорий Евсеевич. Только сейчас начнётся познавание — кто на что на самом деле способен. И на Троцкого плюньте. Пусть другие занимаются изгнанием демонов-бесов, а вы лучше займитесь настоящим делом. Ладно, кинотеатр, допустим, всё действительно просто. Но неужели Петрограду больше ничего не нужно? Каких-нибудь библиотек, стадионов, плавательных бассейнов и так далее. Всё это я готов обсуждать с куда большим удовольствием, чем этот ваш похабный Коминтерн.

— Проиграть мне нельзя, Андрей.

Григорий Евсеевич произнёс это с таким чувством, что переход на фамильярное обращение был совершенно естественным. Отвечаю взаимностью.

— Ты обязательно хочешь выиграть?

— Теперь не хочу. Всё слишком сложно. Но и проиграть я не хочу. Сам знаешь — какие у нас ставки.

— Ставь на Сталина, Григорий Евсеевич. Только ставь действительно всё, сразу, от души, не крысь кусочки по углам. Тогда обещаю — ты ещё полюбуешься на фотографии Троцкого с альпенштоком в башке. И тогда я тебя поддержу. Всеми своими силами. Не от имени организации, там могут возникнуть всякие дипломатические сложности, но от себя лично я тебе это обещаю. Клянусь!

С конгрессменами мы прокатились по маршруту: Петроград — Москва — Нижний Новгород — Баку — Киев — Одесса. Основные инвестиции в Россию ещё не зашли, но и того, что уже удалось влить через Германию, хватило, чтобы запустить процесс модернизации железных дорог. А мы как раз по ним и путешествовали, поэтому картинку бурной деловой активности наблюдали по всему маршруту следования. Впечатлило даже меня. Умеют Большевики работать, этого не отнять. Разумеется, «Тайм» освещал весь вояж умных и деловых американцев практически в прямом эфире. Подавал я не столько для Америки, сколько для Европы. Дивитесь, дурачки, Америка уже готовит большую ложку для снятия сливок.

В Одессе конгрессменов забрал американский крейсер «Висконсин», зашедший в порт под торговым флагом, а я вернулся в Москву. На Первый Всесоюзный съезд Советов.

Нет, проблем у Большевиков с подготовкой правильного Съезда хватало. Они ведь сейчас не единственная политическая партия. До сих пор копошатся Меньшевики, эСэРы, Анархисты, а на местах суетятся различные формы политических гибридов левого толка, националисты и зацепившиеся за власть полевые командиры Гражданской войны.

Без крови не обошлось, за оружие взялись многие, пришлось проводить настоящие войсковые операции на Украине и в Закавказье, но кровушку националистов и их подельников проливал Троцкий.

Льву Давидовичу всё равно кого мочить, лишь бы им восхищались, на этом мы и сыграли. Теперь он один из главных героев-основателей правильного с точки зрения Марксизма-Ленинизма, последнего перед наступлением Коммунизма государства Антиимперии. Переобуваться в прыжке Троцкий умеет виртуозно, так что теперь он топит за Антиимперию со всей своей блистательной сиятельностью почти в каждом выпуске «Тайм». Он теперь рассчитывает добавить к Марксизму-Ленинизму Троцкизм. Мне было не сложно убедить Льва Давидовича, что он этого достоин. Собственно, убеждать то и не нужно было. Только озвучить сам термин «Троцкизм», а наполнение смысла пошло мгновенно, вот и отлично.

«Троцкизм» — это страшно, это угроза всему миру, очень ярко и образно озвученная самим же Троцким.

В общем, кровь пролилась, но в целом ситуация осталась под контролем, на новый виток Гражданской войны националистические мятежи не потянули, да и виноватого за перегибы на местах назначили заранее. У нас всё получилось!

Владимир Ильич Ленин рассматривает журнал со своим портретом на обложке. На этот раз не «Тайм», а «Синема». На обложке фотография улыбающегося Ленина и цитата: «Важнейшим из искусств для нас является кино».

Первый номер ежемесячного журнала «Синема», разумеется, тоже холдинга «Граналь Медиа», посвящён первой церемонии награждения лауреатов года «Академией киноискусства имени Ленина». Тот самый «Оскар» в том самом Лос-Анжелесе. Призы актёрам, режиссёрам, операторам, сценаристам, только у нас идея получила развитие. «Ленинская» премия в кинематографе вроде «Нобелевской», с такими-же точно чеками.

Деньги на это есть, причём деньги самого Ленина. Владимир Ильич наполняет «Тайм» контентом бесплатно. Он просто использует возможность озвучить свои мысли максимально широко, но мы с Жюлем в халяве давно не нуждаемся, поэтому долю Ленина честно перечисляем в его же фонд, учреждённый опять же Граналем.

Ильич плох, передвигается уже в кресле-каталке, но разум его по-прежнему ясен и энергии хоть отбавляй. Меня впервые допустили к больному вождю в Горки. На этом настоял сам Ленин, прочитавший черновик моего «Пророка». Но перед обсуждением я подсунул ему первый номер «Синема». Там, кроме репортажа с церемонии, есть ещё репортаж о съёмках студией «Граналь Пикчерс» первого в мире полнометражного звукового фильма «Год Верденской мясорубки». Крутой репортаж, покруче церемониального. На фотографиях самая настоящая война, всё натуральное: танки, артиллерия, огнемёты, окопы и блиндажи, никаких декораций. Декорации, конечно, тоже есть, но в кадр они не попали.

Ильич давно просёк мое несоответствие картине этого мира.

— Сергей Эйзенштейн — это будущий гениальный режиссёр?

— Надеюсь, Владимир Ильич.

— Неплохо так вы надеетесь, Андрей Николаевич, — хитро щурится и без того раскосый Ленин, — сразу такие деньги в него вложили.

Молчу. Слова не нужны.

— Ладно, понял. Обсудим ваш роман?

— С удовольствием, Владимир Ильич.

— Зачем эти вымышленные эпизоды со стрельбой и драками, Андрей Николаевич? Ведь не было же ничего подобного.

— Для кино, Владимир Ильич. Если этих сцен не будет, снимать нам будет нечего. Этого не было, но ведь вполне могло быть. Помогите мне с реалистичностью в их описании, как и с описанием романтической линии…

Я понимаю, что Ленин велик и без моих фантазий, но у кино свои запросы.

— … кино ведь является для нас важнейшим из искусств.

— Любовный треугольник, драки, стрельба — это ведь не я.

— Полно вам скромничать, Владимир Ильич. Моисей вон морские воды разводил, а я всего совсем чуть-чуть добавил вам лихости и романтики. Эти эпизоды я не уберу, поэтому помогите мне сделать их более реалистичными. Эта книга про человека, кино снимем про него же. А программу вашу пусть читают. Ведь больше после этого будут читать. Внимательнее.

— Искушаете, Андрей Николаевич… И откуда вы только такой взялись… Ладно, попробую.

В Горки, в гости к Ленину меня сопровождает Дзержинский. С Феликсом Эдмундовичем мы работаем очень плотно и с нашей стороны довольно доверительно. Например, в Гаване Руса резидент ИНО ВЧК работает в режиме «свой», мы ему разрешаем даже наблюдать процесс подготовки Сил специального назначения.

Кроме того, мы не пытаемся никого вербовать в России, и «Железный» Феликс это ценит. Уж то точно понимает — возможности у нас для этого имеются, да какие возможности.

С Дзержинским мне работается комфортно, через него осуществляется моя связь не только с Лениным, но и со Сталиным, отношения с которым я стараюсь афишировать как можно меньше. Дзержинскому мы все полностью доверяем. Аскет и стоик, говорит мало, делает много, я таких людей очень уважаю.

Прощаемся с Ильичом, доктор настаивает, что Ленину пора отдохнуть. Не возражаем, конечно. Это уже точно моя последняя встреча с этим человеком, от этого немного грустно, биохимия в наших отношениях действительно положительная для обоих. Это уже совсем другой Ленин, этот Ленин оставляет после себя совсем другое наследие. Ленинские заветы по развитию СССР неминуемо выведут страну в Сверхдержавы всего за три-четыре пятилетки, а потом… Ладно, мечтать пока не будем. Рассчитывать всегда нужно на худшее.

Завтра я уезжаю, поэтому из Горок мы заехали на конспиративную квартиру в Кунцево. Точнее, конспиративную дачу. Отдельно стоящий домик, ранее принадлежавший какому-то не слишком богатому купчику. Дзержинский оставляет нас с Иосифом Виссарионовичем наедине. Даже ему можно знать не всё, необходимое товарищ Сталин до своего соратника потом сам доведёт. Так — правильно.

— Удивили, Андрей Николаевич. Опять удивили.

— Чем на этот раз, Иосиф Виссарионович?

Откуда мне знать, что его до сих пор во мне удивляет, после визита конгрессменов в Россию и признания СССР Североамериканскими Соединёнными Штатами. Это случилось всего неделю назад, 6 октября 1923 года.

Уже-ли анонсированный визит триумвирата Моргана-Рокфеллера-Форда удивил нашего Первого консула? Я ошибся. Удивил Зиновьев, предложивший товарищу Сталину упразднить Коминтерн. То есть, упразднить публичное политическое движение и максимально от этого движения отстраниться, оставив себе самые ценные кадры, которые будут работать в условиях конспирации.

— Интересное предложение. Это, по сути, получится служба внешней разведки партии Большевиков, то есть, вашей личной разведки, Иосиф Виссарионович. Только я-то чем вас удивил? Неужели вы полагаете, что это мой план?

— Нет. Это без сомнения творчество самого Зиновьева. Но сподвигли его на это точно вы.

— Уверяю вас, Иосиф Виссарионович, мы с Зиновьевым Коминтерн даже не обсуждали. Он разговор заводил, но я отказался. Мне эта организация неинтересна и даже противна.

— Вот и я говорю. Теперь вам достаточно просто отказаться что-либо обсуждать. Это пугает, товарищ Малетин.

— Вы до сих пор не уверены в наших дружеских намерениях? Мы ведь союзники.

— Такие возможности пугают, даже если они имеются у друзей-союзников. Вы слишком легко манипулируете людьми, да какими людьми…

— Или вы пытаетесь притянуть в эту историю случайные прошествия, Иосиф Виссарионович. Мало ли кто мог Зиновьева надоумить? Мне бы такое и в голову не пришло, а ведь идея то отличная.

— Зиновьева на такое надоумить никто бы не смог. Его сподвигли вы. Как и Ленина на создание такого СССР.

— Вся наша переписка-дискуссия с Владимиром Ильичом велась через Дзержинского. Легко проверить — сколько там моего влияния. Я всего лишь задавал товарищу Ленину вопросы и уточнял некоторые ответы.

— И слово товарищ вы произносите очень естественно. Очень привычно… Вы в курсе, какие предложения везёт триумвират?

Глава 18

В общих чертах знаю, конечно, рамочное соглашение мы обсудили ещё на Кубе. К тому совещанию я готовился больше года и подготовил действительно интересный бизнес-план.

В Россию, как и в Аравию, Триумвират войдёт не по раздельности, а единой командой, в тех же долях, и по соглашению о разделе продукции будет получать не сырьё, а высокотехнологичные изделия с большой добавленной стоимостью — те же автомобили, например.

Зачем на мировом рынке нужны автомобили Советского производства?

Только этому производству нами предназначался целый пакет различных патентов. Любой автомобилист из двадцать первого века смог бы здесь что-нибудь запатентовать, а я начинал ещё в веке двадцатом, с ушатанных семилетних «жигулей», так что и гайки довелось покрутить самому, своими руками. Любой знает, что легковой автомобиль — это конструкция безрамная, типа «понтон», любой знает о встроенных радиоприёмниках, об электрических приводах стеклоочистителей и стеклоподъёмников, лобовых стёклах-триплексах, гидравлических тормозах, стойках амортизаторов и усилителях руля, о полноприводных внедорожниках с раздаткой и понижающим редуктором, штампованных колёсных дисках и всякое такое, очень много всего, что можно создать в образцах, при наличии финансирования исследований, а ведь всё это сейчас по-настоящему революционные сдвиги в автопроме. Плюс хорошо знакомый мне дизайн, который сейчас тоже выглядит фантастическим. Всё это уже запатентовано с предоставлением образцов в Парижской палате и обойти патенты просто нереально, а для производства в России мы с Джеком предоставляли их бесплатно. По умолчанию — это интеллектуальная собственность самих Большевиков, так что выбора нет — производство только в СССР, на условиях раздела продукции.

Ассортимент возможных товаров очень большой, те же программируемые стиральные и посудомоечные машины в России сейчас никому не нужны, однако в САСШ на них спрос точно будет. Программируемые пока не электроникой, а механическим барабаном, но и это уже патентом надёжно закрыто. Игрушки из полимеров. Самолёты, в конце концов, с гидравлическим приводом убираемых шасси и закрылков. В общем, вкладываться Триумвират будет в полный цикл производства очень глубокой переработки, ведь нам нужно всё иметь на месте, в том числе предстоит и создание производства средств производства, то есть самое современное станкостроение.

Для производства понадобятся квалифицированные рабочие, которых на месте не имеется, поэтому придётся их учить. Курируемые ВЧК детские дома дополнятся интернатами, в которых подрастающее поколение будет получать профессионально-техническое образование в течение трёх лет, включая производственные практики. Пилотные проекты уже обкатываются на деньги благотворительного фонда Малетина, так что структура подготовки кадров создана и совершенствуется, осталось закачать в неё деньжат, и уже через три года мы получим целую армию рабочих-профессионалов. Молодых и не зараженных революционным вирусом «отнять и поделить». На первых порах наймём для молодёжи корпус наставников в Германии, а потом процесс пойдёт на самовоспроизводстве. «Бешеное», лизнувшее крови поколение мы с Джеком уже списали в утиль, наша ставка на молодёжь.

Но конкретных деталей я не знаю. Таких подробностей мы по телеграфу не обсуждаем даже шифрограммами. Любой шифр когда-нибудь обязательно расшифруют, вот и страхуемся. Джек теперь тоже параноик и пессимист, заразная эта у меня фигня.

— Деталей не знаю, Иосиф Виссарионович, давно не общался, но всё под контролем организации, и я уверен, что эти парни вас очень приятно удивят.

Мюнхен. 17 ноября 1923 года.

Конец октября и начало ноября я провёл в Швейцарии, там всегда есть чем заняться, вот и скоротал время в ожидании «Пивного путча» национал-социалистов. Мироздание — штука непознанная и даже непознаваемая, поэтому я допускаю, что некоторые события происходят в нём высшей волей, одолеть которую жалкие людишки, не способны, даже с послезнанием. «Пивной путч», похоже, из разряда именно таких событий. Он состоялся в те же сроки и закончился с тем же результатом.

Рейхсвер на воззвание генерала Людендорфа не отреагировал, и горячие арийские парни Хайнц с Адольфом угодили в клетку на нары. Генерал Эрих Людендорф, как и в той истории, арестован не был. Он ведь генерал, ему можно. Это другое, ага. Знаем-знаем.

Лучшие адвокаты столицы Баварии у меня в услужении посредством мсье Контесона. Они будут защищать на процессе моего темпераментного одноглазого друга и ещё более темпераментного усатого приятеля, а пока добились для меня разрешения на свидание с этими двумя отморозками.

— Здравствуйте граждане хулиганы, я корреспондент журнала «Тайм», Андрей Малетин. Не могли бы вы прокомментировать совершённую вами беспросветную глупость для наших драгоценных читателей во всём мире?

— Иди в задницу, Эндрю.

— Гражданин хулиган так дерзко хамит, пользуясь случаем, что я не могу прямо здесь закрыть ему единственный глаз красивой гематомой?

— Завязывай глумиться, Эндрю, — подключается Адольф, — Хайнц-то как раз советовал последовать твоим рекомендациям. Он то точно этого не заслужил, он твой настоящий друг.

— Он мой друг и я его друг, Ади. Именно поэтому так и говорю. Друзья обязаны говорить друг другу правду, даже если она очень неприятна. Именно обязаны, даже если эту правду приходится для понимания вбивать кулаком в единственный уцелевший глаз, даже с риском и его потерять. Настоящая мужская дружба — довольно суровый процесс.

— Не глумись, прошу, Эндрю. Мы уже всё поняли. Как там снаружи?

— Вам никто не сочувствует, Ади, кроме таких же как вы отморозков-хулиганов и меня. Вас осудят, это без вариантов — сколько не заплати адвокатам, так что посидеть-подумать вам придётся. Но зато адвокаты смогут обеспечить вам связь со мной и с вашими приятелями-хулиганами, а также доставлять всё необходимое для проведения этого времени хоть с какой-то пользой — бумагу, холсты, краски. За свою заботу, я хотел бы получить от вас картины, ибо ценю ваши таланты живописцев. Впрочем, и от другого творчества не откажусь. Попробуйте себя в литературе, люди вы умные с интересными мыслями. Попробуйте их систематизировать и изложить.

— Спасибо, Эндрю.

— Спасибо не нужно, Ади. Благодарность я приму картинами или текстами.

— Сам понимаешь, вдохновение — оно такое… В тюремную камеру не приходит.

— Это пока, геноссе. Сидеть вам не один год, дождётесь и вдохновения. Кому подкинуть деньжат, Ади? Кто из ваших в клетку не угодил?

— Наша партийная касса сейчас на личном счёте Хайнца в Цюрихе, ты его знаешь. Кто имеет доверенности им распоряжаться — не назову.

— И не нужно, мне это всё равно. Ладно, хулиганы, перевоспитывайтесь. Любой опыт полезен, и этот в том числе. Если понадобится что-то ещё — дайте мне знать через адвокатов. Ты хоть слышишь меня, хулиган Хайнц Хофманн?

— Слышу. Иди в задницу, Эндрю.

— Ты слишком громко хнычешь, хулиган. Мне за тебя стыдно.

Человеком 1923 года наш «Тайм» выбрал спикера американского Конгресса, республиканца Фредерика Гиллетта, а событием года — установление отношений между САСШ и СССР. Гиллетт — человек Рокфеллера, а значит теперь наш. Интервью для итогового номера у него взял сам Жюль Граналь.

Владимир Ильич Ленин скончался 16 января 1924 года и в последний путь до Мавзолея его проводили в том числе Джон Пирпонт Морган-младший, Джон Дэвисон Рокфеллер и Генри Форд.

Председателем Совета Народных Комиссаров стал Иосиф Виссарионович Сталин, а кандидатуру его внёс и отстоял Зиновьев. Тот же Григорий Евсеевич добился избрания в Политбюро ЦК ВКП(б) председателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского. В этом плане у нас здесь уже совсем другая история.

Двадцать седьмого января Петроград переименовали в Ленинград, а двадцать девятого Эйзенштейн доложил мне об окончании съёмок «Мясорубки».

Сценарий нового фильма Серёга уже прочитал. Это «Белое солнце пустыни», пока под рабочим названием «Гарем».

— Ты хочешь начать новые съёмки, даже не дождавшись первого результата?

— Именно так, друг мой. Нам придётся какое-то время покрутиться, как белкам в колесе. Я хочу, чтобы ты оставил монтаж «Мясорубки» Робертсу и приступил к новым съёмкам как можно скорее.

Пол Робертс — ассистент Эйзенштейна. Очень талантливый парень, за успех дела болеет всей душой, полностью в теме, а технически даже грамотнее Серёги, монтаж осилит не хуже. Для него — это шанс проявить себя и получить собственный проект. В добрый путь.

— А вдруг у «Мясорубки» не будет того успеха, который ты ожидаешь? Бюджет уже приближается к двумстам тысячам.

Это он в долларах считает, прогрессивный молодой человек. На конец двадцатых годов двадцать первого века — это примерно тридцать миллионов. Сейчас это сумма кажется неимоверной, но я смотрел фильмы с бюджетом в сотни миллионов тамошних баксов, которые вполне себе окупались в прокате, причём в условиях жёсткой конкуренции, которой у нас здесь нет. Нет сейчас и не будет ещё года три, как минимум. За это время мы должны полностью подмять под себя кинематограф. Нет, монополию на съёмки я получить не планирую, это не реально, да и не нужно, нам нужно постараться достичь такого уровня, чтобы контракт с «Граналь Пикчерс» стал единственным показателем состоятельности в профессии. Дипломом успешности, если угодно. Это вполне реально.

— Тогда тем более, Серж. Если «Мясорубка» провалится, нам тем более нужен новый фильм и как можно быстрее. Мы должны успеть занять в кинематографе все ниши во всех жанрах, а «Гарем» — это как раз переходный проект от военной драмы к комедии.

— Но ведь деньги…

— Ты уверен, что сможешь лучше Пола смонтировать «Мясорубку»?

— Пол справится, я ведь не о том, Андрей. Я тебя не понимаю. Ты — не человек.

— Ты угадал, только Жюлю об этом не рассказывай. Он наш юмор не любит.

— Я не шучу.

— А я тем более. За работу, товарищ Эйзенштейн, нас ждут великие дела. Рефлексировать будем уже в старости, по общему итогу.

3 апреля 1924 года. Куба. Гавана Руса.

Сегодня Андрею Малетину исполнилось двадцать шесть. У меня сегодня необычный гость. То есть, необычный для той исторической реальности, а в этой такое вполне нормально.

Григорий Евсеевич Зиновьев, член Политбюро ЦК ВКП(б), председатель Ленсовета и пока председатель исполкома Коминтерна. Здесь он по моему совету сблизился с товарищем Сталиным и вместе с Дзержинским теперь составляет его ближний круг.

В Политбюро снова шесть действующих членов, после смерти Ленина в его состав кооптировали Дзержинского, как раз с подачи Зиновьева, так что у Сталина теперь в высшем руководящем органе партии Большевиков как минимум «блокирующий пакет», и возможность проводить политику, которую в той истории и представить было невозможно. Нет, конечно, Сталин ещё очень далёк от трона. Политбюро хоть и высший орган руководства ВКП(б), но полномочий у него на самом деле не так-то и много. Многие решения можно принять только Пленумом ЦК, а некоторые и вовсе только Съездом. Вопрос о роспуске Коминтерна как раз из таких, поэтому Зиновьев сейчас готовит самороспуск возглавляемой им организации, который планируется осуществить во время Пятого конгресса уже в октябре текущего года.

Задача у Зиновьева очень непростая и решить её возможно только после устранения из формулы множества переменных. Двадцати семи, если быть точнее. Естественно, сами Большевики сделать этого не могут.

— Этот список согласован со Сталиным?

По телеграфу мы больше не общаемся. После смерти Ленина естественным образом прекратилась наша дискуссия и «Граналь Медиа» по телеграфу теперь решает с Советами только административные вопросы. Мы типа обиделись. Обиделись на Троцкого, который обвинил Граналя в подаче «фейкового» материала от его имени. Самого горячего материала по теме «Троцкизма», который напугал даже большую часть ЦК ВКП(б), а про остальной мир и говорить нечего. Обвинил нас Троцкий не публично, а оправдываясь перед своими товарищами по партии, поэтому и мы на него в суд за клевету не подали, но отношения максимально заморозили и не только со Львом Давидовичем.

«Граналь Медиа» свою задачу в России выполнил, и я сам искал повода к сворачиванию сотрудничества, пока нас не обвинили в пособничестве Большевистской пропаганде, а тут такой подарок — «фраер сдал назад». Недовольных нами очень много и очень влиятельных недовольных, вся клика еврейских банкиров, например. Люди они очень умные, всякие пакости могут устраивать виртуозно и подставляться под их удары просто глупо. Мы бы и так свернули свою деятельность в СССР, повод имелся — наш с Жюлем друг, Владимир Ильич Ленин скончался, а больше ничего интересного для «Граналь Медиа» вообще и «Тайм» в частности в стране Советов мы не видим. Так что «фраер» нам здорово помог, на самом деле. Свернули мы этот бизнес красиво, нам даже сочувствовать начали.

— Конечно, — отвечает Зиновьев и протягивает мне записку.

Очень лаконично. «27» и ниже подпись «И. Ст.»

О наших личных приятельских отношениях с Григорием Евсеевичем известно интересантом всего мира, поэтому товарищ Сталин и назначил его контактёром с Организацией. Самая подходящая фигура. На Западе он воспринимается в целом благожелательно, несмотря на свое председательство в исполкоме Коминтерна, благодаря непримиримой оппозиции к Троцкому, а партию Большевиков устраивает версия нашей дружбы. Дружил же я с Лениным, значит и Зиновьеву со мной дружить можно. Тем более, что Ленинграду от этой дружбы постоянно перепадают очень вкусные плюшки. То новейшая типография с фототелеграфом для издания «Тайм», то кинотеатр для премьеры «Мясорубки», то футбольный стадион, который уже проектируется.

Убираю записку в карман и киваю.

— Исполним.

Возможностей у нас достаточно. «Птенцы гнезда Игнатьева-второго» обжили уже все страны, в которых предстоит ликвидировать лишние переменные из задачи о Коминтерне, смогут и навести исполнителей на фигурантов, и вывести их после дела.

— Что, так просто?

Это действительно для нас теперь не сложно, на самом деле.

— Решаемо. Ты же не просишь имитировать несчастные случаи.

Зиновьев озвучил заказ на акцию устрашения. Это поможет ему в решении задачи. Ну, во всяком случае, он так полагает, а ему, безусловно, виднее. Тем более, что список согласован, а товарищ Сталин человек очень основательный, каждый свой ход делает после тщательного обдумывания всей позиции.

— А вы и несчастные случаи смогли бы устроить?

— Вот зачем тебе это знать, Григорий Евсеевич? Лишние знания — лишние печали.

— Да так… Разговор поддержать.

— Ненужный это разговор, а тебе ещё и очень вредный для здоровья. Лучше расскажи мне, как там с переводами дела обстоят.

Переводы моего «Пророка» и Ленинского «После Капитала» делают в России. Зиновьев под это дело собрал группу отличных специалистов, и даже разругался из-за них с Каменевым и Троцким. Специалисты такого уровня ведь не бесхозные, раньше они работали на факультете Романо-Германской филологии и служили в Академии Генерального штаба, так что акт наглого рейдерства товарищи расценили как враждебный. Причём лично враждебный.

— К сентябрю всё будет, как и условились.

К сентябрю мне не горит, но я сторонник пунктуального исполнения заключенных договоров. К сентябрю — это хорошо. Можно начинать подписку. Запустим всё одновременно, и 'Мясорубку в прокат, и книги в тираж.

Глава 19

Триумвират Морган-Рокфеллер-Форд, помимо совместных проектов в Аравии и СССР, начал проводить консолидацию своих активов на Западе, в том числе и банковских. Западные активы планировалось объединить уже не оптом по формуле 50/25/25, а банковским домам Моргана и Рокфеллера и вовсе перед объединением предстояло разделиться на кредитные и инвестиционные, но этот очень сложный процесс Джеку запустить удалось, и с его началом перепало немало инвестиций Гаване Руса.

В нашей столице сейчас планируется строительство небоскрёба под размещение офисов множества управляющих совместным бизнесом компаний, а нашу небольшую бухту уже изучают инженеры, которым поставлена задача построить здесь столько дамб и волноломов, сколько необходимо для размещения торгового порта с месячным оборотом грузов в полтора миллиона метрических тонн.

Это много, очень много, такой оборот я не планировал, но Джон Дэвисон Рокфеллер человек очень амбициозный. Если уж он входит в бизнес, то входит очень помпезно, со всем сопутствующим шиком. У меня в этой жизни есть цель, поэтому я и с Фордом очень старался установить положительную биохимию взаимоотношений, но Джон Рокфеллер меня реально очаровал. Его интервью для «Тайм» у нас растянулось в трёхдневную дискуссию, и по его итогам у меня сложилось впечатление, что этот могучий старик выпотрошил меня гораздо тщательнее и глубже, чем я его. Естественно, в номер ушла самая малая, протокольная часть этого общения, но и эта «верхушечка айсберга» изрядно потрясла мир суждениями самого богатого человека планеты.

Кстати, самого богатого за всю известную мне историю, если привести баксы к общему знаменателю. Сейчас «Стандарт-Ойл» практически мировой монополист на рынке нефти и нефтепродуктов, пусть этот рынок и временно переживает очередное дно спроса, даже такие цены поколебать позиции Джона Дэвисона Рокфеллера не смогли. А уж что будет с нефтью дальше, только мне одному здесь известно. Её потребление увеличится на три порядка и это я Рокфеллеру уверенно спрогнозировал. Не вскрываясь, нет, только на анализе здешней статистики прироста населения и прогнозируемым мной увеличением их покупательной способности. Прогнозируемой отнюдь не с потолка, и Рокфеллер это каким-то образом почувствовал.

Нет, Генри Форд тоже классный парень, с ним у меня тоже установилась положительная биохимия, но по сравнению с Рокфеллером, прямо скажем — Форд тот ещё колхозник. Джон Дэвисон Рокфеллер — «это голова, которой палец в рот не клади». К тому-же, ему уже восемьдесят три, и он дописывает последние странички истории своего жизненного пути, а мне удалось вкинуть старику мысль, что историю пишут только победители. И вообще — скромность ведёт к забвению. Гулять, так гулять. С жидами нам полюбовно договориться точно не удастся, так что — авось, небось и похуй, извините мой французский. Рокфеллер тогда улыбнулся мне как расшалившемуся ребёнку, но дело пошло.

Как говорил Владимир Семёнович Высоцкий: «Нам вождя не доставало». Теперь такой буйный вождь у нас есть. Теперь этот мир точно очень скоро ждёт нефтяной кризис со взлётом цен в стратосферу, и это только для начала. «Скромность ведёт к забвению» и «Лишь бы запомнили». Эту программу я Рокфеллеру вложить умудрился, хотя препарировал скорее он меня. Да будет так!

Сидим с Зиновьевым в шезлонгах на пляже, перед казино «Космос». Это сейчас единственный в Гаване Руса завершённый ансамбль. Территория, где не копошатся германские пролетарии различной степени квалификации. Германию мы грабим беззастенчиво. Процесс этот запустил я, ещё с «Цюрих Технолоджис», Морган добавил немного оборотов, ну а Рокфеллер запустил уже натурально турбину высокого давления для этого бизнеса.

Гавана Руса у нас теперь отдельный муниципалитет с избранным мэром города — Игнатьевым-вторым, а Игорь Андреевич, кроме профессионально прописанного в его матрице душегубства, имеет ещё и неодолимую тягу к прекрасному. Выполнить заказ Сталина-Зиновьева для него теперь как два пальца… ну вы поняли. Игорь теперь живёт другим, он строит аэродром (первый в этом мире международный аэропорт) и проектирует линию метро — от нас до центра Большой Гаваны. Коминтерновских хомячков он сожрёт походя, проглотит, как невкусные пилюли, лишь бы не отвлекали его от любимого дела. Я даже вникать в этот замес не собираюсь, только список ему передам и вуаля.

Организацию производства всяких фигнюшек на Кубе, в том числе и полимерных Триумвират отдал Форду. Здесь он будет владеть старшей долей, и именно он прославится организацией производства этих новых материалов. С Генри Фордом у нас уже тоже есть план. Генри уже покрутил прототип кубика-рубика и поиграл прототипом «Лего». Это помимо того, что полимеры расширят горизонты профильного ему автопрома. Настолько расширят, что сам Генри пока этих горизонтов даже обозреть не может. Но парень он хваткий и отлично понимает, что лучшая защита авторских прав — это массовое производство. Производство всего нами запатентованного. А ведь кроме автомобилей, пакет патентов которых мы назначили к производству в СССР, у нас и других «вкусняшек» хватает.

Дорого нам с Джеком обошёлся «Zurich Technologies AG», около двух миллионов долларов САСШ за период в три с половиной года финансирования моих идей, но наконец пришло и наше время «собирать камни» с этого «Поля чудес». Всё честно. Партнёрам мы долю отстёгиваем. честно В этом не сомневайтесь, но и за свои старания получаем теперь сполна. Так — правильно.

Естественно, в этом процессе слияний активов и объединения усилий растут и мои возможности, в том числе инвестиционные. Инвестирую я в очень странные проекты, в которых даже Джек с Жюлем отказались участвовать, но я ведь точно знаю, что спорт, а особенно футбол — это самое настоящее Эльдорадо. В этом бизнесе, Зиновьев мой основной партнёр. Нет, долей он не владеет, моральный кодекс коммуниста такого не допускает, но долю ведь можно не только деньгами выделять. Ленин уже получил статус божества-покровителя кинематографа, а Григорий Евсеевич имеет шанс стать богом-покровителем футбола.

В историю мы входим теми, кем нас помнят. Зиновьева здесь точно запомнят, как первого президента Федерации футбола СССР и Олимпийского комитета. Советский Союз обязательно примет участие в первом Мундиале по футболу, и за право проведения второго мы точно поборемся не без шансов на успех. Как и за Олимпийские игры, конечно. Проведение таких мероприятий — это статус. Лучшая страна в мире должна за этот статус бороться. Сталина мне вряд ли удастся в этом убедить, но здесь мы и без поддержки крупным калибром справимся. Сейчас эту линию фронта никто всерьёз не воспринимает. Кроме меня, конечно.

— Как там у нас футбол поживает?

— Играем. Финнов давим. С двузначным счётом

Да, Финляндия здесь очень дружественная России страна. «Англичанка», конечно, гадит, не без этого, но барона Маннергейма мы на свою сторону перетянули надёжно. Русского генерала Маннергейма, финского барона шведской национальности. Здесь он уже президент страны, и занял эту должность не без нашей помощи. Граница СССР и Финляндии сейчас условная, чекисты ловят на ней контрабанду слишком предприимчивых частных предпринимателей, а перемещения граждан только регистрируют. Свобода перемещений здесь у нас — Ленинский завет.

Не хочешь жить в СССР — сдавай паспорт и вали на все четыре стороны. Валят, конечно, некоторые обыватели, но обратный поток уже больше. Финляндия для СССР сейчас вроде клапана регулировки давления. Очень важная деталь большого и сложного механизма Советского Социалистического государства.

Другой здесь СССР. Здесь и аграрную реформу мы будем решать по-другому. Задавим офигевших хлеборобов-землепашцев вполне себе рыночными методами. Завезём столько зерна из Южной Америки, что они на коленях будут умолять Большевиков скупить их жалкий урожай, хотя бы в части налоговой нагрузки.

Насчёт аграриев мы со Сталиным тогда спорили целый день. Сложно было довести до будущего Императора мысль, что сельское хозяйство — это самый поганый бизнес из существующих в природе и всучить его кому-то — благо любого государства. Никуда эти сохатые твари не денутся, раз внешняя торговля — государственная монополия. Почему сохатые? Так ведь от сохи поднялись. «Кулачества» бояться не нужно, «кулачество» обеспечит нам приток рабочих в города. Государство — это сила. Это финансовая политика с законодательными правами, в том числе и на установление налогов. Это монопольное право на насилие, наконец. С такими-то инструментами, да не загнать эту сохатню в стойло? Сами забегут, наперегонки.

Товарища Сталина моральные установки предлагаемого мной хода изрядно травмировали, но рациональность самой идеи он оценил. Дуализм озвучил ещё Ленин — мы либо победим, либо потерпим поражение, а методы для достижения победы нам допустимы любые. В этом плане я верный Ленинец.

— По финнам равняться не нужно, Григорий Евсеевич. Лидеры сейчас — Аргентина, Бразилия и Уругвай. Там нужно выставочные матчи организовать. Возьмёшься? Прессу я обеспечу.

— Дорого это, Андрей. Очень дорого. Меня за такое предложение товарищи вместе с говном сожруг и не подавятся.

Дорого, конечно. Рассказываю Зиновьеву про рекламные спонсорские контракты. Сейчас ещё не запрещено национальным сборным размещать рекламу на футболках.

— А ведь ты этим «горишь», Андрей. Подумать только…Коминтерн согласился проредить без эмоций, а дурацкий футбол…

— Это Коминтерн у вас дурацкий, а футбол классный. Спонсора с финансами я тебе найду, только обязательно согласуй это со Сталиным.

— Да плевать ему на эту забаву., Андрей

— Зато мне на это не плевать. Обязательно согласуй, Григорий Евсеевич. Мы с тобой об этом договаривались. Грузи его нашими предложениями. Так надо.

12 января 1924 года, Нью Йорк.

Подготовка к премьере «Мясорубки» выпила из меня немало крови, но оно того стоило. Сегодня Жюль Граналь вошёл в «Высшую лигу» большого бизнеса. Акции «Граналь Медиа» достигли на Нью-йоркской фондовой бирже отметки в пять долларов семьдесят девять центов, и мы вытеснили из списка Доу-Джонс компанию Юго-восточных железных дорог Вандербильта.

Взлетели мы, для меня вполне ожидаемо, на премьере «Мясорубки» и стартах тиражей «После Капитала» и «Пророка», но даже не это сегодня повод для праздника. Сегодня у нас в Нью-Йоркской студии «Граналь Медиа» очень важный гость.

В этой истории товарищ Сталин не чурается ношения деловых костюмов и даже фраков. Его зарубежный визит в САСШ уже третий, после Финляндии и Германии, и в этом точно есть моё влияние.

Свой визит в Вашингтон товарищ Сталин совершает через Нью-Йорк. Туда и обратно. Туда я его не поймал, а вот обратно зацепил на очень волнующую тему расстрела царской семьи.

— ЦК такой санкции Свердлову не давал. У вас ведь есть об этом эпизод в «Пророке».

— Такой эпизод есть. Мнение Владимира Ильича Ленина я знаю. Он готовил публичный судебный процесс и по поводу этого происшествия сильно злился

— Я отлично помню то совещание Политбюро ЦК ВКП(б).

— Вы тогда не осудили Свердлова.

— Не осудил. Никто его не осудил. Осудить Свердлова нам тогда было просто невозможно. Надо же понимать ситуацию. Ему тогда подчинялось больше людей на местах, чем самому Ленину. Уж вы-то должны это знать, Андрей Николаевич.

— В рамках понимания наследия Ленина, я это знаю, Иосиф Виссарионович, меня интересует ваше личное мнение. Что вы тогда чувствовали?

— Тоже злость. Яков Свердлов — буйный придурок. У царя было много активов в зарубежных банках, которые мы просто потеряли из-за этой его дурацкой выходки. В этом я полностью солидарен с товарищем Лениным. Царя можно было продать.

— Есть версия, что Свердлов исполнил заказ своих зарубежных кураторов. Владимир Ильич её озвучил. Кстати, Свердлова он называл исключительно Яшкой.

— Знаю. Я уже прочитал вашего «Пророка», Андрей Николаевич. Версия такая действительно есть, но доказательств её у нас пока нет. Ищем. Если найдём — обязательно сообщим, а пока обсуждать нечего.

— Иосиф Виссарионович, вы ведь вместе со Свердловым отбывали ссылку в Туруханском крае. Это правда, что вы завели там себе собаку и назвали её Яшкой?

— Неправда. Не Яшкой. Это был кобелёк по кличке Яков. Отличный был пёсик, совпадение имён — случайно.

Общаемся мы в прямом эфире радио «Говорит Нью-Йорк». В этой истории товарищ Сталин уделяет время изучению языков и английский у него уже очень приличный. С акцентом, конечно, но акцент у него и в русском до сих пор присутствует.

— Радио «Говорит Нью-Йорк» получило информацию о подготовке вами всеобщей амнистии, с возвращением гражданства бывшим «Белым». Можете это прокомментировать?

— Прокомментировать могу. Ваше радио получило недостоверную информацию. Амнистию мы действительно обсуждаем, но не всеобщую. Некоторые деяния отдельных личностей простить нельзя. Вы ведь и сами в курсе, какая дикость творилась у нас в Гражданскую приказами отдельных деятелей «Белого» движения. Такое мы никому не простим. Наши потомки такого хода не поймут, а мы ведь живём и строим для них. Амнистию мы действительно готовим, но не всеобщую. Следствие до сих пор ведётся.

— Как вы прокомментируете отказ Лиги Наций рассматривать вопрос о признании СССР?

— Никак. Эту Лигу Наций мы не признаём за уполномоченный институт. Как и Североамериканские Соединённые Штаты, кстати. Конгресс ведь не ратифицировал договор о вступлении, и правильно сделал. Эта Лига Наций — инструмент манипулирования Британии и Франции, пытающихся сохранить текущий колониальный миропорядок. Это попытка узаконить колониальные владения этих двух стран мандатом Лиги Наций. Советский Союз признан всеми нормальными странами, и этого нам хватает. Обойдёмся как-нибудь без Франции и Британии. «Нулевой» договор они рассматривать не захотели, а второй раз мы этого предлагать не будем. Комиссия по оценке взаимных претензий уже работает. Насколько мне известно — сальдо там будет в нашу пользу. Причём это сальдо будет с шестью нулями в американских долларах.

Глава 20

Товарища Сталина в САСШ встретили очень тепло. Главной занозой в международных отношениях той исторической реальности был Коминтерн, а здесь он самораспустился в октябре 1923 года. Большевики здесь декларируют совсем другую цель — они намерены доказать правильность своего пути через мирное соревнование экономик, а американцы всякие соревнования очень любят. Их «команда» сейчас неоспоримый фаворит и новых соревнований они не боятся. Радуются им.

Сталин привёз а Америку пакет соглашений, уравнивающий американский бизнес в таможенных тарифах с Германией и Финляндией. Взаимно, разумеется, такие договоры всегда двусторонние, но экспорта из отсталой в производстве России американцы сейчас не боятся, поэтому радуются Сталину как дети Деду Морозу с подарками.

СССР не признала Лига Наций, но это нисколько не мешает государствам-участникам заключать двусторонние соглашения. Непризнанным Советский Союз сейчас остаётся только Британией, Францией и Японией. И если к первым двум странам Большевики выдвигают только финансовые претензии, то к Японии ещё и территориальные. И не только за половину Сахалина и Курильские острова, но и на Маньчжурию до самого до Порт-Артура.

Сложившаяся после Великой войны колониальная система хоть и признана САСШ, но точно не приветствуется подавляющим большинством населения. На этом отлично играет наш Триумвират, а я дополняю их игру аккомпанементом от «Граналь Медиа». Вторую мировую, антиколониальную войну мы уже начали, хоть она и не объявлена пока официально. И в этой войне САСШ и СССР вполне себе естественные союзники, этого даже объяснять никому не нужно, но мы всё равно это объясняем и очень настойчиво.

Мы (здесь имеется в виду «Граналь Медиа») — уже очень серьёзная сила в этой игре. Медиахолдинг имени Жюля Граналя уже ворвался в Доу-Джонс и это только начало. На двадцать восьмой строчке этого рейтинга я прозябать не планирую. Нам, по политическим соображениям, пришлось продать все французские активы, в том числе и очень популярные «Говорит Париж» и «Каждый вечер», но нашему холдингу это пошло только на пользу, судя по текущей цене на акции. Мафию «слишком талантливых» мы пока обыгрываем с крупным счётом.

Триумвират, голосом Рокфеллера, уже объявил о готовности инвестировать в Россию до сорока миллионов нынешних долларов САСШ, на условиях раздела продукции, так что теперь товарищ Сталин, как минимум, не сбрасывает моё мнение со счетов. Это в придачу к нашему подарку Большевикам в задаче о Коминтерне.

Он и раньше моё мнение полностью со счетов не сбрасывал, всё-таки я здесь объявленный личный друг Владимира Ильича Ленина, назначенный самим Лениным биограф, но масштаб шагов Триумвирата, озвученный Джоном Рокфеллером, потряс даже стоика-аскета-циника товарища Сталина. Сорок миллионов — это даже по курсу через золото к двадцать первому веку очень много. Это сейчас два годовых бюджета выдоенной до крови Германии. Причём первые деньги уже зашли траншем в благотворительный фонд Андрея Малетина, спонсирующий в России борьбу с беспризорностью. Четыре миллиона американских баксов мы выделили только на подготовку рабочих кадров, в системе детских домов ВЧК, созданной Дзержинским, и товарищ Сталин это очень ценит.

Сподвигнуть его на интервью в прямом эфире было не так уж трудно. Наш прямой эфир сейчас крупный козырь для самого Иосифа Виссарионовича. Конечно, товарищ Сталин мне полностью не доверяет, но на полное доверие с его стороны я изначально не рассчитывал.

Не нужно мне это. Не собираюсь я исполнять роль серого кардинала. Не пройдёт такое с товарищем Сталиным. Я голос «Организации», которая заявилась как внешняя сила, союзная России и Большевикам, у нас заключен договор, который стороны исполняют, и этого вполне достаточно.

Россия в этой истории строит правильный социализм Ленинского образца, и этот строй не вызывает неприязни у подавляющего числа западных обывателей. Даже наоборот. Всеобщее избирательное право — на зависть женщинам всего мира, восьмичасовой рабочий день — мечта всех мировых пролетариев, а ведь Ленин декларировал ещё и бесплатные и всеобщие образование и медицинское обслуживание.

Ленинский план сейчас программа партии Большевиков, а воплощать свои программы в жизнь Большевики умеют, это они уже доказали, так что теперь весь мир внимательно следит за этим экспериментом и задаёт всё больше вопросов своим правительствам. Политические движения левого толка становятся всё популярнее и влиятельнее даже в САСШ, что уж там про Европу говорить. Леваки здесь очень прагматичные, с националистическим уклоном, и это находит всё большую поддержку у электората. Это уже совсем другой мир, интересная у нас здесь развивается история.

7 марта 1924 года. Лос-Анжелес.

Сегодня день триумфа «Граналь Пикчерс», мы взяли все призы киноакадемии имени Ленина, причём взяли их единогласным решением жюри, под председательством главного Голливудского ретрограда Чарли Чаплина.

«Год Верденской мясорубки» мы запустили в прокат сразу на шести языках в семи точках: Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Мюнхене, Риме, Гаване-Руса и Ленинграде, то есть сразу продемонстрировали, что и звуковое кино может быть востребовано во всём мире. Стоит такое кино дорого, на порядок дороже немых Голливудских комедий положений, но и спрос на него соответствующий. Билеты в семи премьерных точках уже распроданы на полгода вперёд, а «Цюрих Технолоджис» заключил больше двух тысяч контрактов на поставки оборудования для кинотеатров.

«Граналь Пикчерс» бессовестно обобрал Голливуд на профильных специалистов, поэтому в спину нам теперь никто не дышит. Года на три фора есть, а дальше всё только от нас самих зависит, поэтому я пришпориваю эту лошадку изо всех сил.

Эйзенштейн уже отснял «Гарем» и занимается монтажом, а Пол Робертс приступил к съёмкам «Унесённых ветром».

Свой роман Маргарет Митчелл ещё не написала, но как журналистка «Атланты Джорнал» она себя уже проявила в качестве очень бойкого пера. Знакомства с ней я искал специально, поэтому отношения у нас завязались и не только деловые. Мы подружились и довольно близко. В общем, «Унесённые ветром» в этой истории начнутся с кинематографа, а книгу Марго выпустит уже после. «Граналь Медиа» обеспечит этой очень талантливой девушке такие стартовые условия, что она сразу взлетит в литературный космос. Надеюсь, теперь она одним романом не ограничится и это хорошо. Читать здесь по большому счёту нечего, такие сильные авторы очень нужны. Сценарий для фильма мы написали в соавторстве и это тоже добавит интереса к творчеству Маргарет, причём прилично так добавит, ведь я здесь самый издаваемый писатель. Общий тирах «Мясорубки», «Десанта» и «Пророка» уже перевалил за сотню миллионов экземпляров, так что с Марго мы заключили честную сделку. Совесть по этому поводу меня не мучает. Идея принадлежит Маргарет, но киносценарий — это ведь не роман, это совсем другой продукт, который здесь умею производить пока только я, так что с подругой я поделился щедро. Инвестировал этот навык в хорошего человека. Теперь у меня есть очень талантливый и трудолюбивый сценарист. Есть кому передать кинобизнес, самому мне скоро станет не до него.

«Мясорубка» в прокате точно соберёт аудиторию больше ста миллионов зрителей, а значит свой первый миллион долларов Эйзенштейн заработает уже со стартового проекта. Это только прогнозируемая прибыль от фильма, а ведь у Сергея ещё пятипроцентный пакет акций «Граналь Пикчерс», который стоит примерно столько-же. Точнее сказать сложно, эта компания у нас не публичная, её акции на бирже не котируются, но где-то так.

— Невероятно. А самое во всём этом невероятное, что ты заранее точно знал результат. Кто ты, Андрей?

— Опять за рыбу деньги, любезный Фауст. Неужели ты до сих пор не догадался?

— Ты точно не Мефистофель, Андрей.

— О как! Аж точно. И почему, интересно знать? Поведай мне логическую цепочку своих рассуждений, драгоценный Фауст. В этом мире так мало смешного.

— Да ну тебя. Всё бы тебе хиханьки да хаханьки.

Трагически вздыхаю.

— Теперь и ты мой юмор не любишь. Граналь дольше терпел.

— Это не юмор, Андрей. Нет, по началу то было действительно смешно, пока вся картина не открылась. «Наглость — второе счастье» — это программа.

— Ничего тебе не открылось, друг мой Серж. Ты фантазируешь и из своих фантазий создаёшь картину. Не грузись этим. Когда-нибудь я тебе всё расскажу.

— Когда?

— Когда ты будешь в этому готов, а у меня будет для этого время.

Двенадцатого июня 1924 года к СССР присоединилась огромная Среднеазиатская Социалистическая республика и у нас сразу началась «Первая Афганская война» из-за Бадахшана. Афганистан здесь сейчас — северная часть огромной Британской колонии Индия, но английский воинский контингент в Афганистане крохотный, совокупно всех гарнизонов едва на две дивизии наберётся, а у СССР на этом театре внезапно оказались две валентные конные армии, списочным составом больше двухсот тысяч сабель и работающая как швейцарские часики железная дорога до Верного /ссылка 24: Алма-Ата/.

Двадцать шестого, Первая конная армия Семёна Михайловича Будённого взяла Кабул, а уже двадцать седьмого команда инженеров приступила к проектированию железной дороги до этого самого злосчастного Кабула с перспективой на Пешавар и далее не юг.

Двадцать девятого Лига Наций осудила действия СССР, а тридцатого Вторая конная армия под командованием Ворошилова заняла Пешавар. Путь в Индию оказался открыт для коммунистической орды, и Британия очень сильно этого напугалась.

Такой в этой истории случился наш ответ Чемберлену.

Переговоры о размежевании сфер влияния в Центральной Азии проходили с седьмого августа по тринадцатое сентября в Ленинграде, и на этих переговорах Большевики выступали с позиции силы.

С позиции умной силы. Индию нам сейчас не проглотить, но шороху мы там навести сможем, если удила от злости закусим. До островных джентльменов этот расклад дошёл очень быстро.

Нет, Британия сейчас самая настоящая сверхдержава, над которой никогда не заходит солнце, но именно Афганистан — это то место, куда проекция британской силы ложится очень бледной тенью. Слишком далёк этот театр военных действий от всех морей и слишком неразвита дорожная сеть на севере Индии, дуркануть по принципу — не себе не людям, мы там действительно могли по-взрослому.

Тринадцатого сентября 1924 года переговоры в Ленинграде завершились признанием Британией СССР как полномочного преемника Российской Империи с обнулением всех взаимных финансовых претензий по первое января 1924 года, а за оставление Пешавара и отказ от строительства железной дороги до Кабула британцы согласились выплатить четыре миллиона фунтов. В долларах САСШ примерно двенадцать миллионов. Война — это очень выгодный бизнес для победителей.

В «Первой Афганской» мы обеспечивали Большевикам разведку, как агентурную на местах, так и тактическую авиационную. Шесть самолётов СИ-1 производства Германского концерна «Юнкерс», в счёт полезной нагрузки оборудовали бронированной от трёхлинейных патронов нижней плоскостью, и наши самолётики стали очень весомым аргументом в переговорах СССР и Британской Империи. Они натурально издевались над британцами, гуляя на бреющем полёте по линии фронта. Игорь Иванович Сикорский и Игорь Андреевич Игнатьев по итогам этой кампании, по представлению лично товарища Сталина, были награждены орденами «Красного знамени» номер три и четыре, сразу после Будённого и Ворошилова. Тайно, конечно. Светить наших героев ещё не время.

Пятым орденом «Красного знамени» наградили Нестора Ивановича Махно, комдива в составе армии Будённого. Этому я очень рад. Очень ценю этого человека прежде всего как поэта. Помните?

«Кинулась тачанка полем на Воронеж, враги падали как спелая рожь. Сзади у тачанки надпись — хрен догонишь, спереди тачанки — надпись хрен уйдёшь».

Шедевр ведь натуральный. Если этот парень не пригодится Большевикам — я его с удовольствием заберу.

7 октября 1924 года начался первый в этой истории нефтяной кризис. Мировой рынок пока так и не получил из Аравии ни барреля нефти, всё, что там добывалось, мы сжигали на трёх тепловых электростанциях. Три города требовалось обеспечить пресной водой, да и климат там способствовал потреблению большого количества электроэнергии для охлаждения воздуха в помещениях, так что на этом этапе мы даже закупали нефть в Персии (Иране), поддерживая цены на уровне рентабельности производство «Стандарт-Ойл», а седьмого октября Джон Рокфеллер объявил о скором исчерпании разведанных запасов месторождений в Техасе, Мексике и Венесуэле.

Брехня, конечно, но кто это проверит? За одну торговую сессию на Чикагской товарно-сырьевой бирже нефть выросла в цене вдвое, а на последующих одиннадцати росла в среднем на двадцать процентов, и мы все очень неплохо заработали на фьючерсных контрактах.

Восемнадцатого октября Джон Дэвисон Рокфеллер начал реорганизацию бизнеса «Стандарт-Ойл» с разделением на три компании — геологоразведочной, добывающей и перерабатывающей. Всё равно его к этому вынудят, поэтому лучше сыграть на опережение.

Мир начал привыкать к новым ценам на нефтепродукты, а главным бенефициаром от взлёта цен на этом этапе стал СССР, который в моменте потреблял меньше половины добываемой в стране нефти. Большевики не прощёлкали клювом и на пике цен заключили с французско-бельгийским консорциумом контракт на строительство нефтепровода Баку-Новороссийск и наливного терминала в Новороссийске на условиях раздела продукции. Это замечательно. Силами одного Триумвирата, пусть и такого мощного, модернизировать огромную Россию невозможно. Невозможно в разумные сроки, а время ведь поджимает. До начала Второй мировой войны осталось всего пятнадцать лет.

Может сроки теперь и сдвинутся, но вряд ли сильно. Германия горит жаждой мести, и я это пламя постоянно подпитываю, причём не только словом. Партийная касса национал-социалистов сейчас пополняется Триумвиратом и пополняется обильно. НСДАП сейчас самая богатая политическая организация. Адольф Гитлер и Хайнц Хофманн по прежнему в тюрьме, но акции за их освобождение проводятся по всей стране, так что не долго осталось моему одноглазому другу и усатому приятелю терять время на нарах.

Я уже заручился доверием большинства актива национал-социалистов и теперь влияю на процесс очень существенно. Я уже мог добиться освобождения этих отморозков, но жду текста «Майн кампф». Если он останется в прежней редакции, то мой усатый приятель из тюрьмы не выйдет. Сломает себе шею, упав с лестницы, или что-то в этом духе. Такое я ему организую запросто. Это будет уже совсем другая история, но в этом случае на ценность послезнания мне плевать. Гитлер либо выйдет из тюрьмы ориентированным на бескомпромиссную борьбу с колониальной системой, то есть западной Европой, либо совсем из неё не выйдет. Обойдёмся без Гитлера, для Хайнца Хофманна я авторитет серьёзный, хоть он и бычит постоянно, одноглазый отморозок.

Глава 21

Одиннадцатого ноября 1924 года Григория Евсеевича Зиновьева избрали исполнительным вице-президентом Международной федерации футбола (ФИФА), а новым президентом конгресс избрал уругвайца Атилио Нарансио. Мсье Жюль Риме надежд не оправдал. Слишком уж он медленный, слишком отсталый, Зиновьев в этом плане натуральный гонщик, а Нарансио станет его гоночным болидом. Станет, станет, никуда не денется, ведь главный спонсор ФИФА «Geneve-Service SA» сейчас наполняет бюджет федерации наполовину, так что ссориться со мной футбольные функционеры не рискнут. Слабенькая это пока организация, взносами от национальных федераций собирает чуть больше ста тысяч долларов в год, да и то со скрипом. Те же британцы то платят, то нет, и после этих выборов наверняка снова выплаты заморозят. Футбол они считают своей собственностью и не признают организацию, которой не могут командовать. Ну и пёс с ними, обойдёмся. Не велика потеря для мирового футбола, прямо скажем, на уровне сборных Англия совсем не впечатляет — выиграли англичане всего один Мундиаль, да и то из-за судейской ошибки.

Опасений по поводу этой инвестиции у меня нет. Я ведь точно знаю, что спорт, а особенно футбол — супердоходная индустрия. В двадцать первом веке той исторической реальности приток денег в футбол пришлось даже ограничивать финансовым фейр-плеем, так что мои вложения обязательно отобьются.

Зиновьеву же не помешает статус важного функционера мирового уровня. Это ему «золотой парашют» от меня в подарок. Нет, тучи пока над Григорием Евсеевичем не сгущаются, сейчас он на правильной стороне будущего победителя, и на этой стороне он собирает на себя те удары, которые могли прилететь Сталину. Именно стараниями Зиновьева не прошёл в Политбюро ЦК ВКП(б) Бухарин, именно его усилиями вместо Бухарина там оказался Молотов. Именно Зиновьева сейчас люто ненавидят Каменев и Троцкий.

У Сталина образовался в Политбюро «контрольный пакет», четыре голоса из семи, но это далеко не окончательная победа. Самое большое число голосов на Съездах ВКП(б). по-прежнему представляет председатель Моссовета Лев Борисович Каменев, да и в ЦК ВКП(б) слишком много заслуженных большевиков с собственными планами, которые оппонировали Ленину ещё при жизни, а теперь то они и вовсе возомнили себя великими стратегами. И таких «великих» в партии Большевиков больше половины.

Лев Давидович Троцкий по-прежнему возглавляет наркомат по Военным и морским делам и Реввоенсовет СССР. Троцкий, как и Каменев, находится в жёсткой оппозиции Сталину, но, к нашему большому счастью, эти двое друг друга люто ненавидят. Даже представить страшно, что бы смогли натворить эти граждане, если бы они спелись. А ведь есть ещё очень влиятельный Алексей Иванович Рыков, которого после смерти Ленина «обнесли» постом председателя Совнаркома, и тоже по инициативе Зиновьева.

В общем, свой новый выборный пост Григорий Евсеевич очень ценит, ну а энергии и работоспособности у него точно хватит на всё, уж с «плюшевым» Жюлем Риме этого большевика даже сравнивать неловко. Будет здесь у нас мощный футбол гораздо раньше, чем там. И клубная «Лига чемпионов» стартует в конце двадцатых — начале тридцатых.

Гавана Руса очень быстро растёт, причём теперь уже без дополнительных усилий с моей стороны. Бурно развивающийся русский город в западном полушарии привлекает наших эмигрантов со всей Европы.

Процесс этот вполне логичный. Город у нас действительно русский, управляемый выборным алькальдом (мэром) Игнатьевым-вторым, выпускается русская газета местных новостей, открылся русский театр, достраиваются и скоро начнут работать гимназия и реальное училище, но главное — у нас есть возможность заработать на жизнь. В городе востребованы специалисты любой степени квалификации — от таксистов и официантов, до инженеров и руководящих кадров.

Наш аэропорт уже принимает регулярные авиарейсы из Майами и Джексонвилла, а Генри Форд начал строительство двух заводов — для производства игрушек из полимеров и поливинилхлорида, для изоляции электрических проводов, раэнообразной электрической фурнитуры и банок для автомобильных аккумуляторов. Заводики строятся небольшие, пилотные, но для города с населением меньше десяти тысяч жителей — это очень серьёзная инвестиция, которая тянет за собой всю экономику. А ведь мы ещё затеяли строительство метро до центра большой Гаваны и морской торговый порт. Всему этому требуется инфраструктура — дороги, электростанции, жильё и сфера обслуживания, так что своё доходное дело в Гаване Руса может открыть любой предприимчивый человек, а ведь таких из России эмигрировало очень много. Состоятельное купеческое сословие так почти в полном составе. В Европе им развернуться не позволят, а у нас — вот она богатейшая Америка, с самым ёмким в мире рынком, всего-то триста километров севернее, доплюнуть можно, если сильно напрячься. Кроме того, из той Америки к нам дуром прут богатые порочные янки, сервис доступа к различным порокам у нас организован на высочайшем уровне. И это не только игры-пьянки-гулянки-потрахушки, но и отмывание денег мафией. Уж в этом то я точно лучший специалист в этом мире.

Я и там был в этой профессии достаточно востребован, ну а здесь достойные для меня конкуренты ещё даже не родились. Мы принимаем от жуликов-бандитов-бутлегеров золото и конвертируем его в земли в Южной Америке, главным образом в Аргентине и Бразилии, уже вступивших в свой «Золотой век». Инвестиции по нынешним временам не слишком доходные, зато очень надёжные. Такое вложение уже не конфискуют, это уже на старость и для потомков.

Переезжают наши из Европы и в Харбин, туда инвестиции тоже идут, причём инвестиции рыночные, очень уж удачная благодаря железным дорогам получилась у города география. И корейское сырьё для металлургии под боком, и лес Восточной Сибири, и китайское продовольствие. Дальний Восток от Великой войны пострадал куда меньше Европы, поэтому интерес у бизнеса имеется. Интерес этот возник не без нашего участия, подогревает его журнал «The Economist», совместный проект «Граналь Медиа» и рейтингового агентства доктора Зигберта Риппе, так что вклад в развитие экономики региона мы сделали немалый, даже без привлечения прямых инвестиций триумвирата. Деньги Моргана-Рокфеллера-Форда нам гораздо нужнее в СССР.

Как ещё с той Маньчжурией сложится — вопрос открытый. Японцы действительно очень мощный противник и одной наглостью, конными армиями как в Афганистане, с ними вопрос не решишь. Это не британцы, японцы наплюют на любые деньги и будут воевать и умирать ради чести своего Божественного Тенно. Войну с Японией нужно начинать уже добившись технологического отрыва в вооружениях, либо в союзе с САСШ. Всё это вполне реально, но не так скоро, как хотелось бы.

Пока Свиридов в Харбине готовится заместить пожилого генерал-лейтенанта Хорвата и потихоньку лишает влияния китайскую администрацию в Северной Маньчжурии. Там мы тоже разыгрываем карту национализма и полянка для этой игры очень благоприятная. Ещё совсем недавно Маньчжурская династия правила всем Китаем, а тут вдруг понаехали «чурки-южане», да не работягами-батраками, а властью. Доколе⁉

В общем, Харбин тоже представляет интерес для наших эмигрантов, но Куба сейчас однозначно вне конкуренции. В Большую Гавану перебрался и один из бывших великих князей — Александр Михайлович Романов, тот самый Сандро, друг детства Николая Второго. Человек он предприимчивый, бизнесом не брезговал даже имея доступ к телу на троне, а деньги на всякий случай раскладывал по разным банкам в разных странах, так что совсем нищим не остался.

Игнатьев-второй с Александром Михайловичем уже познакомился. Игорь Андреевич ведь не только алькальд Гаваны Руса, но и начальник нашей Секретной службы, созданной по образу и подобию КГБ СССР, так что таких фигурантов вниманием Игорь не обделяет.

— Человек трезвомыслящий, работать с ним можно.

Наша цель — национальное примирение, и Игнатьев оценил одного из Романовых именно в этом плане. Такой голос в нашем деле очень важен, а раз человек трезвомыслящий, будем пытаться.

— Синдромом павшего небожителя не страдает?

Всё-таки Сандро был не только великим князем и другом детства последнего императора, но и мужем его родной сестры Ксении. Такое положение не могло не подействовать на психику. Я встречал людей происхождением куда попроще, но с воистину божественной манией величия.

— Может и страдает, сразу этого не поймёшь. Но страдания свои он не демонстрирует. Мечты о реванше считает бредом.

— Слабости?

— Как и у всех. Деньги прежде всего. Не нравится ему жизнь в режиме постоянной экономии.

— К авиации-то он не охладел?

— Воспылал ещё сильнее. Наши авиалинии его сюда и притянули.

— Значит, на этом и будем играть. Ликвидировать мы его в любой момент сможем, так что не попытаться использовать такой ценный кадр — настоящий грех.

— Какой это грех? Я таких грехов не знаю.

— Не знаешь, его ведь не озвучивали. Дураки — интеллектуальное большинство рода человеческого, им тупить можно, а нам с тобой нет. Для нас с тобой глупость — самый смертный из грехов.

Первую Конституцию СССР в этой истории приняли 12 декабря 1924 года. Я не знаю текста той первой Конституции, но точно знаю, что там закреплялся договор об образовании СССР, с суверенным правом союзных республик, в том числе и правом выхода из состава союзного государства, а здесь этого уже нет. Нет и статьи о равенстве прав национальностей, в этом основном законе у всех граждан страны одна национальность — советская.

Нет больше и всяких чрезвычайных властных органов, вроде ЦИК (Центрального исполнительного комитета), СТО (Совета труда и обороны) и РВС (Революционного военного совета). Власть по Конституции действительно передавалась советам разных уровней, а высшим органом стал Верховный совет, избираемый на съезде сроком на пять лет. В полномочия Верховного совета, помимо законотворчества, вошли назначение судей Конституционного суда (высшего судебного органа) и объявление войны. Председателем президиума Верховного совета (конституционным главой государства) избрали Иосифа Виссарионовича Сталина, который совместил посты председателя Совета народных комиссаров и генерального секретаря ЦК ВКП(б) (теперь всесоюзной коммунистической партии большевиков).

Никаких особых прав Большевикам не нарезали, они должны были на общих основаниях избираться делегатами съездов Советов, а на съездах так же на общих основаниях баллотироваться в Верховный совет. Подвинул товарищ Сталин слишком буйный актив своей партии. Правда в первый состав Президиума Верховного совета вошли все члены Политбюро и значительная часть ЦК, но это шаг временный. Вынужденный обстановкой ход. Никакого «Ленинского призыва» в ряды ВКП(б) в этой истории не состоялось и правильно. Император не должен опираться на какую-то одну партию, ведь опора — это зависимость. Представительство в Верховном совете получили все легально действующие в стране партии — и меньшевики (социал-демократы), и эсэры (социалисты-революционеры), и анархисты.

Получилась вполне нормальная с виду трёхступенчатая демократия: Съезд/Верховный совет/Председатель. В тех же САСШ ведь тоже не прямые выборы главы государства, так что система выглядит очень либеральной по нынешним временам и при этом вполне управляемой. Уж товарищ Сталин то точно сможет этой конструкцией рулить в правильную сторону.

Вполне естественно, что «Человеком года» по версии «Тайм» стал именно Иосиф Виссарионович Сталин, а интервью для журнала у него взяла Маргарет Митчелл, которую я переманил из «Атланты Джорнал». Все лучшие (а Марго точно входит в их число) должны работать в «Граналь Медиа», такая у нас бизнес-стратегия.

На фоне такого прогресса в демократии, Джону Пирпонту Моргану-младшему удалось разместить первый выпуск дисконтных государственных облигаций СССР на очень хороших условиях — двадцать миллионов долларов САСШ на десять лет под четыре с половиной процента годовых. Это хуже, чем у американцев (2,7%) и британцев (3,2%), но уже на уровне Франции и лучше, чем у Италии.

НЭП выстрелил гораздо эффективнее, чем в той истории. Во многом нашими усилиями, рост экономики в СССР за 1924 год составил почти двадцать пять процентов. Конечно, это разовый показатель, подъём с самого дна, но результат всё равно впечатляющий, а тут ещё и вполне демократическая Конституция подоспела.

Собственный фондовый рынок первое в мире Социалистической государство создавать не планирует, в планах Сталина (и заветах Ленина) по-прежнему создание плановой экономики для ключевых отраслей промышленности, но для рынка дисконтных государственных облигаций это скорее плюс. Именно так оценил этот экономический эксперимент доктор Зигберт Риппе на страницах «The Economist», а его мнение по этим вопросам, нашими стараниями сейчас считается чуть ли не божественным откровением.

Рейтинговое агентство «Bewertung» оценило Советские облигации в категорию «АА-», плюс благожелательная в целом пресса (с подачи «Граналь Медиа») и вуаля. СССР с первой же эмиссией своих облигаций вышел в «Высшую лигу» и сразу начал бороться за место на пьедестале.

Этот рынок Морган сохранил в единоличной собственности, а потому очень доволен. «J. P. Morgan Co.» ведь получает комиссию не только с размещения облигаций, но и от каждой трансакции на вторичном рынке, где эти бумаги сейчас очень популярны. Небольшую комиссию, всего одну десятую процента, но рынок очень волатильный, а главное — в перспективе ожидается его бурный рост. Ещё не охвачены Япония и Германия, да и действующие участники обязательно будут наращивать объём заимствований.

Я тоже доволен. Нам с доктором Риппе Джек доляху в Уругвай отстёгивает. По двадцать процентов каждому, согласно изначальной договорённости. Так что наличка у нас к «Чёрному четвергу» копится, выступим мы на обвале фондового рынка САСШ, а потом и остальных, очень забойно. В торговлю деривативами вступила вся «мафия слишком талантливых», включая Дом Ротшильдов, вот их и потрясём-подоим-обезжирим.

Кроме того, мы с Джеком не сложили в общую кубышку Триумвирата «Zurich Technologies AG», с более чем сотней очень перспективных в коммерческом плане патентов и примерно сотней ещё более перспективных разработок. Нет, это не крысятничество. Рокфеллер с нами тоже не поделился долей в «Стандарт-Ойл», а Форд в своих супердоходных сейчас автомобильных заводах. Объединялись мы в общих проектах против общего врага, а своё — это своё. В рамках заключенного союза мы предоставим значительные скидки для производства в СССР, и это уже шикарный союзникам, и они это ценят. Тому же Генри Форду очень выгодно строить заводы в Гаване Руса даже на общих основаниях. Он ведь получил право первой руки, а тот же кубик-рубика продать можно только один раз. Много продать, очень много, примерно сто миллионов, по оценке самого-же Форда, но эта игрушка одноразовая. Найдутся умные люди, которые откроют и опубликуют алгоритм сборки для дураков и на этом всё, кубики перестанут быть интересными игрушками, так что срубить бабла по-взрослому на этой фигне можно только один раз, и только при массовом производстве. Такое право получил от нас Форд, и он очень это ценит.

Рокфеллер тоже обделённым не остался, его «Стандарт-Ойл» ведёт геологоразведку в Аравии, а ведь там, где дырку не просверли — везде нефть и газ. По сравнению с Аравийским активом, все его прочие месторождения — полная ресурсная нищета. А ведь поделились мы этим даже не за деньги, а за союз, который вложится в СССР не в убыток себе. Да, инвестиции там долгосрочные и возврата капитала придётся подождать, но он обязательно будет и неплохим таким приростом. Прирост пока прогнозировать сложно, но в убытке мы точно не останемся.

Глава 22

В январе-феврале 1925 года, мы с Зиновьевым организовали турне сборной СССР по футболу в Южной Америке — по два матча с Аргентиной, Уругваем и Бразилией. На самом деле, в футболках сборной страну представлял футбольный клуб «Ленинград», но так уж сложилось, что за нашу с Григорием Евсеевичем команду играли действительно лучшие футболисты. К тому же только у «Ленинграда» имелась самая настоящая тренировочная база, а подготовка велась на более-менее профессиональном уровне. Более-менее — это для далёкого будущего, а сейчас такой уровень едва ли не самый-самый, так что выступили мы вполне достойно. Уругваю оба раза проиграли, но в упорной борьбе, а ведь именно Уругвай сейчас футбольный топ. Эта золотая команда в той истории выиграла три крупнейших турнира подряд — Олимпийские игры 1924-го и 1928 годов и первый Мундиаль в 1930-м, поэтому два минимальных поражения от «Селесте» — на самом деле результат очень достойный. У Аргентины и Бразилии мы по одному матчу выиграли и по одному сыграли вничью, так что общий результат этого турне 2−2–2, с разницей забитых и пропущенных мячей 18−15 в нашу пользу, без сомнения результат отличный. Не чистая, но всё-таки общая победа по дополнительным показателям осталась за нами.

К этому турне мы приурочили первый выпуск журнала «Мировой футбол», пока ежемесячного и без подписки, но лиха беда начало. Интерес этот проект вызвал, и даже через розничную продажу в Европе и Латинской Америке нам удалось реализовать около пятидесяти тысяч экземпляров. Прибыль, конечно, не получили, даже в ноль не вышли, но и убыток понесли довольно скромный, я рассчитывал на куда худший старт, ведь самый большой наш рынок — САСШ соккером пока совсем не интересуется. Ничего, заразим и их, как только в футболе закрутятся приличные деньги, возникнет и интерес. Доллар — это настоящий Бог Америки.

Спонсорский контракт со сборной СССР (и ФК «Ленинград», конечно) я заключил от «Cosmos Airlines», первой в мире гражданской авиакомпании, осуществляющей регулярные пассажирские перевозки. На самом деле перевозки эти пока убыточны, а «Космос Эйрлайнс» субсидируется за счёт казано и других порочных бизнесов в Гаване Руса, но наше казино в рекламе точно не нуждается, его и так уже почти весь мир знает, благодаря проведению титульных боёв профессионального бокса с огромными по нынешним временам призовыми. Это мы освещаем и рекламируем очень широко, а люди больше всего любят деньги, поэтому читают с интересом, даже если самим боксом особо не интересуются. В одном из отелей при казино проходил матч за чемпионский титул по шахматам между Александром Алехиным и Раулем Капабланкой, а это тоже привлечение внимания весьма значительной аудитории. В общем, моя индустрия порока в рекламе на футболе точно не нуждается, а вот авиакомпании это точно на пользу пойдёт.

Игорь Иванович Сикорский уже проектирует авиалайнер способный пересечь Атлантику. Четырёхмоторный СИ-2 он уже продул массогабаритной моделью в собственной аэродинамической трубе под Цюрихом, так что вопрос производства решится в самое ближайшее время. К сожалению, пока опять не в СССР. Основной наш партнёр в авиапроме сейчас «Юнкерс», который уступил Моргану блокирующий пакет акций. Бесплатно уступил, только за размещение заказов. Производство военной авиации Германии запретили, так что наши СИ-1 стали для компании из Дессау настоящим спасением. Ничего, построим авиапром и в России, а пока нам нельзя терять темпа.

Первый, зашедший на рынок (в этом случае рынок авиаперевозок), получает его львиную долю — это аксиома. Конечно, идеи у нас своруют, но к тому времени это будут технологии вчерашнего дня. Мы ведь не стоим на месте. Реактивные двигатели вполне реально довести до ума уже к середине тридцатых. Конструкция их уже разработана, экспериментальные модели испытываются, но пока удручает ресурс. Прежде всего лопаток турбин. Очень нужен титан и не только для двигателей, а это пока экзотический материал, получаемый в лабораторных условиях.

Проектирует Игорь Иванович и вертолёты-геликоптеры, но и с ними пока та же проблема. Игрушку сделать уже можно, а вот до нормальной рабочей машины нам ещё очень далеко. Сделаем обязательно. Я это знаю точно, а Джек мне верит. Тем более, что «Цюрих Технолоджис» перестал только пожирать деньги, как не в себя, и уже начался возврат наших инвестиций. В прибыль компания ещё не вышла, но свет в конце тоннеля уже виден. В плюс мы выйдем только на одних полимерах, а ведь это сейчас даже не половина нашей интеллектуальной собственности. И даже не треть, а где-то четверть. Остальные три четверти обеспечат нам настоящую сверхдоходность от этой финансовой «чёрной дыры».

В Уругвае я провёл для Зиновьева обряд приобщения к «пятому измерению». И сам «закинулся», конечно. История меняется довольно стремительно и мне был нужен совет Духов. Советы их понять непросто, поэтому «завис» я часа на два, а Григорий Евсеевич почти на пять. В первом приобщении такое случается со всеми, плюс-минус. Отморозки вроде Хайнца Хофманна отходят быстрее, а люди, отягощённые ответственностью, «висят-перезагружаются» дольше.

Распечатываю бутылку граппы и разливаю сразу по «сто семьдесят». «Клин — клином» — Зиновьеву сейчас это необходимо, слишком тяжело у него проходила перезагрузка.

— Давай, — поднимаю свой бокал.

— Не хочу.

— Давай через не хочу. Так надо. Слушай шамана. Есть риск, что тебя утянет «за Кромку», а ты очень нужен здесь.

Выпиваем. Сразу повторяю Григорию Евсеевичу. Мне больше не требуется.

— Давай ещё.

Выпивает уже без возражений и «оттаивает».

— Что это было?

— Что было именно у тебя я не знаю. Духи показывают каждому своё.

— Ты хочешь сказать, что это не бред под дурманом, а реальное общение с потусторонними сущностями?

Зиновьев большевик и убеждённый материалист. Сейчас у него рвётся основной мировоззренческий шаблон.

— Именно так.

— И какова их природа?

— Ну ты спросил. Человечество даже природу электричества пока не понимает, а эти существа древнее самой Вселенной. У меня есть версия, но пока мы её обсуждать не будем.

— Почему?

— Это всего лишь версия и очень вероятно, что она ошибочна, поэтому навязывать не хочу. У тебя должно сформироваться своё мнение, вот тогда и обсудим. Надеюсь, ты понимаешь, что это ни с кем кроме меня обсуждать не нужно? Теперь ведь ты, по сути, стал членом нашей «Организации», посвящение прошёл.

— Понимаю, не дурак. Может мне вообще эту чёртову политику бросить, Андрей?

— Решать, конечно, тебе, Григорий Евсеевич, только ведь тогда все наши ленинградские проекты могут развалиться. Назначат на твоё место какого-нибудь мудака и привет.

— Да, мудаков у нас много. Только разрушать и умеют…

— Сейчас тебе ничего реально не угрожает, ты встал на правильную сторону. Сталин победит и станет нашим Бонапартом.

— Это ведь будет возрождением монархии.

— По форме нет, но по сути — да. И ничего плохого я в этом не вижу, даже наоборот. Монархия — это просто форма правления, она ничем не хуже других, а для огромной России, скорее всего — лучшая. У монархии всего один серьёзный недостаток: «дурак на троне», но это беда только династических абсолютных монархий. У нас же есть шанс сделать пост «императора» выборным. Пусть и пожизненным, но без династического наследования. И в реализации этого шанса именно на Сталина возлагаются большие надежды.

— Спрашивать — почему именно на него — не буду. Ничего не имею против, остальные действительно хуже. Ладно, будем работать. Отдавать Ленинград мудакам действительно жалко.

В апреле 1925 года ушёл в тираж «Mein Kampf». Новая редакция мне понравилась. И тем, что в ней не было глав «Наши столкновения с красным фронтом» и «Восточная ориентация». СССР и САСШ рассматривались Гитлером в качестве естественных союзников в борьбе против европейской плутократии и созданной ей колониальной системы, а ориентация сменила вектор на западный — отомстить за «Версальский мир» и превратить колонии Британии и Франции в свободные рынки. Понравилась и литературная подача. Хайнц Хофманн филолог по образованию и словом владеет виртуозно. В его редакции биография Адольфа Гитлера и его политическая программа стали действительно высокой литературой, которая обязательно будет претендовать на Нобелевскую, премию даже несмотря на обозначенные откровенно реваншистские устремления.

В добрый путь! Такое мы поддержим всей мощью холдинга. Жюль Граналь хоть и расовый француз, на родную Бель Франс сильно обиделся за наезды и отжим наших французских активов. Теперь он американец и даже настоящий патриот своей новой родины. Европейцы — они такие. По родным берёзкам не ностальгируют. У них — где бизнес-интересы, там и родина. Все свои берёзки они давно пустили на дрова.

Седьмого мая 1925 года я встретил Адольфа и Хайнца на выходе из тюрьмы в Ландсберге. Не я один, конечно, приятелей нациков собралось много, но именно я имитировал самую бурную активность по освобождению «узников совести» и «настоящих патриотов». Именно имитировал. На самом деле моими стараниями в клетке отморозки просидели на нарах на полгода дольше, чем в той истории, до полного завершения работы над книгой. Впрочем, сидели они в достаточно комфортных условиях, получая всё необходимое, что возможно было передать в тюрьму через адвокатов, так что злодеем я себя не считаю, даже по отношению к Хайнцу.

Освобождение хулиганов отметили большой компанией, а потом сели втроём обсудить планы на будущее сотрудничество. За рукопись «Майн кампф», которую я планировал подарить музею Моргана, и право издания во всём мире, кроме Германии, «Граналь Медиа» заплатил пятьдесят тысяч долларов. Сумасшедшие деньги для нынешней Германии, плюс максимально широкий охват аудитории во всём мире, что для амбициозного Гитлера очень важно. Кроме того, я заплатил восемь тысяч за шестнадцать картин тюремного производства. Живопись, прямо скажем, мазня откровенная, особенно акварели Адольфа, но главную ценность этого товара составляет не изображение, а имя автора. Даже «Чёрные квадраты» можно продавать за миллионы, если предварительно вложиться в рекламу. А ведь Гитлер и Хофманн не какой-то там Малевич, они сами себя скоро отлично прорекламируют.

Представляюсь Гитлеру в новом качестве.

— Я представляю организацию, которую не устраивают итоги Великой войны, главным образом в части раздела Османской империи на подмандатные территории между Британией и Францией, но и условия Версальского мира мы считаем самой настоящей мерзостью. Мы заинтересованы в союзе с Германией, а значит и возрождении её мощи — и экономической, и военной.

Про Османскую империю специально подаю первой. Наши владения в Аравии ведь как раз кусок той самой расчленённой империи, ныне подмандатная территория Британии. После начала нефтяного кризиса об этом частном владении в ранее никому неинтересной пустыне пишут очень много, а газеты в тюрьму Ландсберга доставлялись регулярно. Теперь весь мир знает, что нефти там навалом, а охраняет его целый армейский корпус ветеранов бывшей Русской императорской армии, бывших участников Гражданской войны в России в составе «Белого» движения, теперь наёмников швейцарской частной охранной компании «Save Service». Все знают, что деньги вкладывает триумвират Морган-Рокфеллер-Форд, что ещё больше запутывает ситуацию и множит конспирологические версии. Ведь ни Морган, ни Форд раньше нефтью не занимались, да и вообще у этого странного триумвирата никогда не было совместных проектов. Кому принадлежат те швейцарские компании, скупившие, казалось бы, никчёмную Аравийскую пустыню на берегу Персидского залива — тайна за семью печатями, которая надёжно охраняется законодательством Швейцарии. Так что думать — кто способен такое организовать, можно на кого угодно — от воскресшего Ордена Тамплиеров, до пришедшего в мир Махди, Мессии мусульман, вот конспирологи и развлекаются.

После минутной паузы продолжаю.

— Организация считает приход вашей партии к власти в Германии неизбежным, поэтому готова договариваться с вами уже сейчас.

— Почему она так считает? — задаёт вполне резонный вопрос Гитлер.

Значит Хайнц не проболтался, уважаю.

— У нас имеются некие оккультные возможности, для почти достоверного прогнозирования развития ситуации. Малую толику этих возможностей я демонстрировал обер-лейтенанту Хофманну.

Хайнц кивает. Гитлер ему доверяет, да к тому же он по жизни мистик. В той истории Аненербе, организация, разыскивающая всякое паранормальное, финансировалась как целая отрасль промышленности.

— И кто в вашей организации главный?

Вот это уже деловой разговор.

— Одного главного у нас нет, а если бы он и был, то на этот вопрос я бы отвечать всё равно не стал, Ади. Сам понимаешь — почему. Это ведь обычные правила конспирации. Да и неважно это для вас на самом деле. Я — голос организации с широкими полномочиями в части заключения договоров. В том числе и с вашей партией, поэтому можете считать главным меня.

— Интересное предложение… А кто ещё ваши союзники?

— Швейцария. Ведётся работа с САСШ и СССР, но там всё очень непросто. В САСШ слишком непрогнозируемо сменяется власть, а в СССР мы потеряли человека, с которым такие переговоры велись, — очень толсто намекаю на Ленина, — и велись очень конструктивно. К большому сожалению, этот человек не назначил преемника, так что теперь придётся начинать всё по новой. Только сначала нужно дождаться появления нового вождя, который будет полномочен заключать такие союзы единолично.

— Сталин ведь избран главой.

— Главой — это не вождём, Ади. Лобби людей «слишком талантливой национальности» в СССР очень сильно. Пожалуй, там оно даже посильнее, чем в САСШ. Сталина как избрали, так и переизберут. Но надежду мы не теряем. Повторюсь — работаем и там, и там. Где-нибудь да получится, так что в одиночестве Германия точно не останется.

— Очень интересное предложение, Эндрю. И хорошо, что его озвучил именно ты. Будем договариваться, только дай нам время подумать. Мы ведь первый день на свободе, а от этого ощущения даже голова кружится.

— Думайте, конечно. Торопиться нам некуда. Прежде всего определитесь со своим отношением к нашим потенциальным союзникам. Другие страны наша организация считает противниками. Все они идут в фарватере колониальной политики Британии и Франции, либо сами бенефициары этой политики, либо их клиенты-попрошайки.

Летом 1925 года мы организовали первый чемпионат СССР по футболу. Турнир провели в Ленинграде, на единственном пока современном стадионе пятидесятитысячнике (имени Ленина, конечно), по формуле, по которой в моей истории проводились первые (и самые интересные) чемпионаты Европы — восемь команд, разбитых жребием на две группы, полуфиналы и финал. Из восьми команд, четыре представляли Москву (куда же в Матушке-России да без засилия москвичей), по одной Ленинград, Киев, Баку и Хельсинки.

Да, Финляндия сейчас в отношениях с СССР примерно в том же статусе, что и с Российской Империей. Они и тогда жили на особицу — с конституцией, отличными от российских законами и собственной таможенной службой, так что в этом плане мало что изменилось, разве что Гельсингфорс (Хельсинки) перестал быть передовой позицией Русского Императорского Флота, но это только от того, что флота у СССР сейчас практически не осталось. Жалкие остатки былой морской маломощи времён Великой войны ржавеют у пирсов в ожидании разделки на металлолом. С кораблей поснимали башни с орудиями и самое ценное оборудование для оборудования опорных точек береговых и наземных укреплений (прежде всего на Кольском полуострове), а устаревшие бронированные корпуса решили отправить в переплавку. Финны, кстати, этому не рады. За аренду базы они получали бы неплохие деньги. Рубль сейчас конвертируемая и довольно уважаемая в мире валюта, удерживающая самый стабильный курс по отношению к доллару САСШ.

Нет, финны пока не стремятся войти в состав СССР и утратить национальную идентичность, но в экономике они к России теперь привязаны очень крепко. Как собака на цепи, ага.

Впрочем, речь сейчас не о финнах, а о футболе, в котором «ХИК» занял последнее место в своей группе, а победил, разумеется, наш ФК «Ленинград».

Первый чемпионат СССР подробно освещался журналом «Мировой футбол», и там же Григорий Евсеевич Зиновьев озвучил мысль организовать новый турнир — мировое первенство среди клубов, чемпионов своих стран. Ну, или, европейской первенство, для начала. И спонсоров такого турнира он пообещал найти. Идея зашла как по маслу, обсуждение интересантами началось, так что «Лига чемпионов» у нас скоро появится, даже английские клубы проявили к этой инициативе живой интерес, а испанцы с итальянцами поддержали полностью. Не хватает в этой компании только немцев, но им пока не до футбола, для них сейчас даже новый мяч — это настоящая роскошь. Германию, один из важнейших цивилизационных культурных центров Европы вогнали в экономический каменный век. Дураки. Впрочем, нам это только на пользу.

Глава 23

В сентябрьском номере «Тайм» мы разместили очень пространное интервью бывшего великого князя Александра Михайловича Романова. В текст на пять журнальных страниц вошла лишь краткая выжимка итогов нашей двухдневной дискуссии не только о России и Большевиках, но и по международному состоянию в целом, а также о тенденциях общественного развития человечества и особенностях текущего момента.

Александр Михайлович человек действительно очень неглупый и хорошо образованный, он читал и свободно цитировал: и Адама Смита, и Маркса, и Ленина — и это только из экономистов, а вообще кругозор у этого человека действительно очень широкий, поэтому дискуссия у нас получилась очень интересная, а из неё мы потом вместе составили текст интервью.

Тезисно — так:

Человечество постоянно развивается и, в связи с этим, общественные формации меняются. Несоответствующий развитию общества государственный строй разрушается, и на его руинах создаётся новый. На примере истории России: так было после призвания на Русь Рюрика с варягами, когда родоплеменной уклад сменился феодализмом, так было при Грозном царе, заложившем основы единого государства и абсолютизма, так было после Смуты семнадцатого века, когда первые Романовы начали создавать из Московского царства великую Российскую Империю, так произошло и в семнадцатом году века текущего, так что процесс этот закономерный и неизбежный.

Да, ошибок во время правления последнего императора нашей династии было наделано очень много, и вину с себя, как один из доверенных советников Николая Второго, Александр Михайлович не снимал, но ошибки эти, по его мнению, лишь слегка ускорили неизбежный процесс, а не стали его причиной. Причиной стало наше отставание от остального мира именно в общественном развитии, которое тянуло за собой отставание в развитии экономическом.

Мир непрерывно ускорялся, а мы недооценивали последствий этого ускорения. Строились железные дороги, появлялись пароходы, телеграфная связь, ежедневные газеты и так далее, всё это сделало некогда огромный мир очень маленьким. Всего-то каких-то пятьдесят лет назад, назначенные в Восточную Сибирь и на Дальний Восток губернаторы добирались к месту службы больше полугода, а теперь этот путь составляет всего две недели и при этом в полном комфорте. Этот мир стал меньше на порядок. Так же обстояли дела и с распространением информации, но эти факторы мы все слишком недооценивали, за что и поплатились.

В попытках заморозить общественное развитие, мы сами создали ту самую классическую ситуацию, озвученную Лениным. Мы хотели управлять по-старому, законсервировать ситуацию, но уже не могли этого сделать. Технологическое и, как следствие, общественное развитие, не сдержишь никакими законами, никакой цензурой. Мы сильно ошиблись и поплатились вполне закономерно.

Что касается большевиков: им удалось отбиться от всех врагов (включая иностранных интервентов) и собрать нашу Российскую Империю заново, единой и неделимой, пусть и под другим названием. Причём мир признал новый порядок именно на условиях Большевиков. Признали уже все, кроме Японии, но она за эту свою исключительность ещё обязательно поплатится. Мало того, Россия впервые опередила остальной мир в общественном развитии. Раньше мы только догоняли и копировали, а теперь уже остальной мир начинает учиться у России и пытается её достижения копировать. Эти процессы происходят повсюду — и в Европе, и в САСШ: народ требует сделать так, как уже сделали Большевики в России.

«А я хоть и изгой, но человек русский, и этим действительно горжусь».

Мечты о реванше Александр Михайлович назвал бредом отдельных психически нездоровых личностей, находящихся на содержании внешних врагов России.

«О чём мечтают эти реваншисты? Вернуть власть болтуну и подлецу Керенскому, развалившему армию и обрушившему Германский фронт? Или усадить на трон дурака и пьяницу Кирюху Владимировича, тоже подлеца, первым нарушившего присягу и поддержавшего свержение государя-императора? Нет! На самом деле всё ещё хуже. Они хотят расчленения России на подмандатные территории, чтобы управлять удельными княжествами в интересах своих кураторов — Британии и Франции. Все они по сути своей лакеи Смердяковы, образ которого отлично описал в „Братьях Карамазовых“ наш гениальный Фёдор Михайлович Достоевский».

Отмечу, что я хоть и помогал Александру Михайловичу облечь свои мысли в форму наиболее острой подачи, но мысли эти были действительно его. Никакого резона угождать мне, а уж тем более писать под мою диктовку, у внука Николая Первого не имелось. Он ведь не в курсе насчёт моего истинного статуса — да, я знаменитый литератор и журналист, лауреат Нобелевской и Пулитцеровских премий, но всё это не слишком много значит для бывшего великого князя. Да и гонорар за интервью — совсем не те деньги, за которые можно продать свои принципы, так что всё это действительно именно его «крик души», моя лишь литературная обработка для массового читателя.

«Бомбой» эта подача не стала, скорее она послужила большой пачкой дрожжей, вброшенной в выгребную яму «реваншизма», различных деятелей, кучкующихся сейчас в основном в Париже и «дерьмо попёрло». Кипиш поднялся знатный. Все они дружно обвиняли Сандро в предательстве, но и взаимных обвинений у этой публики хватало.

Это ведь действительно не однородная масса, скованная одной целью. Там сколько людей, столько и мнений. У каждого из них свои «скелеты в шкафу» и планы по правильному обустройству России. А уж про амбиции и упоминать не стоит. «Срач» сразу взлетел до эмоциональной стратосферы, одних только дуэлей состоялось больше двух десятков. Остатки «Белого» движения раскололось на мелкие осколки и движение прекратило своё существование. «Осколки» по инерции продолжали ненавидеть Большевиков, но друг друга они теперь ненавидели гораздо сильнее. Смердяковы, да-да-с, очень метко их Сандро приложил.

А Александр Михайлович Романов в ноябре 1925 года получил от Игнатьева-второго предложение занять должность исполнительного директора «Космос Эйрлайнс» и конечно его принял. Сандро по-настоящему болел авиацией, так что самая его заветная мечта сбылась. Это помимо неплохого жалования и опциона на пятипроцентную долю к компании. Сразу ему доля не нужна, ведь компания всё ещё убыточная, но при выходе в плюс, свой опцион он реализует. Стимул у него есть, а человек он действительно предприимчивый и на самом деле умный. Интерес теперь у нас взаимный, а это лучшая скрепа в любом бизнесе.

Кубик-рубика ожидаемо произвёл фурор. Рекламировать эту игрушку мы начали ещё в мае, с, демонстрируемых перед началом показов фильмов, «киножурналов». Тогда количество кинотеатров, оборудованных для проката звукового кино, уже достигла отметки в четыре с лишним тысячи, а ежедневная-ежесуточная аудитория, соответственно, превысила триста пятьдесят тысяч зрителей-потребителей.

Мелочиться мы не стали. В рекламном ролике снялись сам Генри Форд и его единственный сын Эдсель, в эту пору уже управляющий всем американским бизнесом семейной компании.

Сюжет трёхминутного ролика был незамысловат: Форд-отец увлечённо крутит кубик (в этой истории он называется Кубик Форда) в своём роскошном кабинете, игнорируя звонящий на столе телефон. В кабинет заходит Форд-сын и сообщает — «в Англии и Канаде высадились Арахниды». Отец, не отрывая глаз от кубика, отвечает; «Ну и хрен с ними». Сын добавляет: «Они прибыли, чтобы организовать выпуск нашего кубика и уже договорились об этом с британцами. Договорились на выпуск ста миллионов штук, игнорируя наш патент». Форд-отец в бешенстве выскакивает из кабинета, а сын с улыбкой усаживается в отцовское кресло и начинает играть, что-то бормоча про себя. Беззвучно, только шевеля губами, но при этом достаточно эмоционально.

К октябрю, когда Форд начал принимать заказы от оптовых покупателей, этот ролик посмотрели больше ста миллионов зрителей по всему миру. Заказы принимались с условием, что старт продаж стартует одновременно по всему миру в Рождественскую неделю. Типа — это лучший подарок на Рождество и для детей, и для взрослых. К началу декабря пакет заказов превысил сто пятьдесят миллионов игрушек, при цене в девяносто девять центов за штуку. Это примерно сто пятьдесят долларов в двадцатых годах двадцать первого века той исторической реальности, между прочим. В общем, «наварились» мы все на этой одноразовой забаве славно. Все — это все. И производитель Форд, и владелец патента «Цюрих Технолоджис», и рекламное агентство «Граналь Медиа» и даже оптовые заказчики (они же розничные продавцы).

В Нью-Йорке, в рознице, кубики продавались по доллару и сорок девять центов за штуку и расхватывали их в очередь и даже драки за место в этой очереди случались. Примерно так же шла торговля в Европе, Британии и её Доминионах и Латинской Америке. Россию мы этой пустой забавой «обнесли». Рубль уже конвертируемая валюта, а она понадобится товарищу Сталину для другого. Сейчас не время тратиться на всякую фигню, которая через год будет стоить уже копейки.

Рождество мы с Джеком отпраздновали на Кубе. Как и подобает истинному ментальному мещанину, пусть и очень богатому, Морган отгрохал себе в Гаване Руса целый дворец

Закинулись «Талмор Дью», скурили по сигаре. Джон Пирпонт Морган о деньгах разговора не заводил, а мне это тем более не интересно. Для начала обсудили стартовавший в прокате фильм Пола Робертса по сценарию Маргарет Митчелл «Унесённые ветром».

Сценарий именно Марго, по мотивам ещё не дописанного ею романа. Своё имя в титрах я Робертсу упоминать запретил категорически. Из-за этого у Робертса возник скандал с Маргарет, и тут я ему сочувствую, но такая уж у него работа, принимать на себя предназначенные мне «плюхи». Пол заранее знал, на что подписался, поэтому подлецом я себя не чувствую.

Хватит мне славы киносценариста, два года подряд Ленинскую премию за это получил, оба раза в проектах Эйзенштейна — «Годе Верденской мясорубки» и «Гареме». Да, «Гарем» тоже собрал полный комплект «Статуэток Великого Вождя», хотя песню «Ваше благородие» мы с русского не переводили, а ведь именно она является самой крупной «изюминкой» во всей этой «булке». Хватило и крылатых фраз, теперь бессмертных «мемов», вроде — «Я мзду не беру, мне за Державу обидно» и «Если встретишь Джавжета — не трогай его, он мой», а также диалог Сухова и Саида: «Ты как здесь оказался, Саид?» — «Стреляли…» И всё это прошло как раз на фоне впечатлений присоединения Среднеазиатской Социалистической Республики к СССР и «Первой Афганской».

Ладно во всём мире, там сейчас готовы глотать любой продукт звукового кино, всё таки это всё ещё большой дефицит, а фильм получился действительно динамичным, но в СССР, где звуковым оборудованием оснастили уже двадцать восемь кинотеатров в двенадцати городах, его прокат оказался настоящей информационной «бомбой», растасканной по всей стране на цитаты. Ну а песня «Ваше благородие…» стала просто культовой даже в среде упоротых расовых пролетариев.

До «Унесённых ветром» Серёга ещё успел втиснуть «Пророка». Это уже суровая историческая драма, лишь с небольшими эпизодами «оживляжа» сюжета. История жизни человека, который на самом деле изменил весь наш мир и направил всю мировую историю на другой путь. Перевёл стрелки, да-с. Красивая получилась киноистория, про гения, но в то же время человека. И дрался он, и отстреливался, и между бабами путался, но это человеческое обыкновение не мешало этому гению Творить Саму Историю.

И вот «Унесённые ветром». Самый сложный наш проект, прославляющий «Конфедерацию» и ценности «Юга», в котором все «Янки», кроме откровенного циника Баттлера, представлены бездуховными стяжателями «саквояжниками», у которых один Бог — доллар. Джек Морган тоже расовый янки, а его отец на этом «саквояжничестве» неплохо заработал. Джек прекрасно знает, что хоть моего имени и не числится в титрах, но идея всё равно моя. Идея, которая взорвёт всю нынешнюю идиллию почующих на лаврах победителей «саквояжников», но претензий он не предъявил. Разговор у нас пошёл совсем о другом:

— Это твой бизнес, Эндрю, и я сам отказался в него вступить, хоть ты и предлагал. Но мы ведь друзья, не так ли?

— Я считаю тебя настоящим другом, Джек. Если у тебя и возникли какие-то сомнения во мне — то это только картинка твоих внутренних ощущений. Давай, выкладывай карты на стол, если считаешь меня другом. Если что-то утаишь — для меня это станет очень тревожным знаком. Я сочту это недружественной игрой.

— Ты чёртов радикал, Эндрю. Ты спишь со шлюхами в отелях, не заводишь семью и не строишь собственного дома.

— Ты решил взять на себя функцию моего духовного наставника, Джек? Извини за грубость — но это не твоё дело — с кем и где я сплю. Когда такие претензии вмешиваются в бизнес — бизнес очень сильно страдает. А ведь у нас с тобой слишком обширный бизнес, и почти весь он основан на полном доверии и поэтому скрыт от общего внимания. Хочешь нарушить наши договорённости, а с ними и всю систему?

— Нет. Бизнес — есть бизнес. Наши договорённости я нарушать ни в коем случае не собираюсь. Хочу задать тебе пару вопросов именно как друг.

— Как друг, ты мог спросить меня и без этих замысловатых заходов, Джек. Спрашивай. Но учти, что мои ответы тебе вряд ли понравятся. Так что лучше не торопись, скури сигару и выпей ещё виски, авось попустит.

— Я уже знаю, что такое «Авось», меня он точно не попустит, это только ваш Русский Бог. Почему ты не женишься?

— Не на ком пока. Не нашёл себе суженую.

— Чем тебе не угодила Маргарет?

— Это уже слишком нескромный вопрос, даже для друга, Джек, ибо он вообще не про меня. Так мы не договаривались

— Извини. Тебе скоро двадцать семь, Эндрю, ты очень состоятельный человек, но живёшь как бродяга. Почему?

— Ты начинаешь очень плохой разговор, Джек. Ты опять возвращаешься к тому нашему оставленному разговору. Всё происходит так, потому что я и есть самый настоящий бродяга-шаман. Бродяга даже не по этой жизни, а вообще «за Кромкой», между измерениями и реальностями. Потому я тебя тогда и отговаривал от попытки даже взглянуть на этот путь проклятого, если помнишь. Так уж получилось, что ты слишком похож на меня ментально, и я очень боюсь, что всё это закончится для тебя очень плохо. Станешь таким же неприкаянным бродягой, как я. Ладно, как другу отвечу: Маргарет я по-своему люблю, но только здешней своей сущностью, а ведь здешняя у меня не главная. Твоя дочь мне тоже очень нравится, Джек, если ты хотел спросить об этом. И я не соблазняю её не только из уважения к тебе, просто я не хочу делать этих милых девочек несчастными. Мой удел — отели и шлюхи. Путь шамана — это и есть путь бездомного бродяги, таков наш «дзен». Если хочешь для своей дочери счастья — найди ей нормального мужа. Кстати, жениха я тебе могу посоветовать. Отличный будет у тебя зять. Он с Великой войны вернулся без одного глаза, но это отчётливый знак счастливой судьбы. Он тот ещё зверь, тебе точно понравится. Он, на своём пути, всех поганцев будет рвать вклочья. Кстати, он отлично образован, филолог с семью языками. По твоим меркам — нищий, конечно, но ты же не денег для дочери в браке ищешь.

Глава 24

Джек не тот человек, который заводит всякие разговоры ради «потрепаться». Когда я понял главную цель его «захода», он уже развёл меня на обещание показать путь «за Кромкой». Умнейший человек. Как и Рокфеллер с Фордом. И как эти люди «слили» свою страну, а с ней и весь мир откровенным пидорам? Извините мой нетолерантный французский. Вопрос риторический, даже, скорее, философский, поэтому задаю я его только сам себе.

Джеку для посвящения я назначил конец января — начало февраля 1930 года в Уругвае. Это будет уже после нашего главного «концерта» с игрой «Чёрного четверга», к которой мы с ним тщательно готовимся. Очень тщательно и скрупулезно, ведь это уже не «игра на деньги», а самая настоящая война. Наше «шортирование» на обвале Уолл-Стрита станет лишь её первой битвой, а дальше нам предстоит выжить, чтобы воспользоваться плодами этой победы. Игнатьев-второй уже собирает в Нью-Йорке для нас целый батальон охраны, легендируя наших не только под таксистов-официантов-курьеров, но и в полицию влезает своими щупальцами Спрута.

Про Игоря Андреевича мы когда-нибудь снимем фильм, на фоне которого «Крёстный отец», дон Корлеоне, в моём восприятии будет смотреться «наивным Буратиной», которому просто везло. Игнатьев-второй уже самый настоящий «капо-дель-капи» и для евреев, и для ирландцев, и для сицилийцев, и для прочих отморозков-итальяшек. Никто из жуликов-бандитов не рискует игнорировать мнение русского капитана контрразведчика. То есть рискуют, конечно, но очень быстро после этого сводят счёты с жизнью. Никаких абсурдных сцен с отрезанной головой любимого коня в изголовье кровати Игорь не устраивает. «Невменяшки» разбиваются пьяными на автомобилях об опоры мостов, стреляются, топятся, вешаются, причём оставляя посмертные послания. Это уже не «Дон Корлеоне», а самый натуральный «Страх Божий», самый мстительный из Архангелов во плоти. Кто там из них самый мстительный? Азраил? Вот про него и снимем когда-нибудь кино.

— Подстраховывай на всякий случай Рокфеллера и Форда.

— Страхую уже. Суета вокруг них идёт, но пока бестолковая. Ответишь на простой вопрос, Андрей?

— Не знаю. Твои вопросы только кажутся простыми. Давай попробуем.

— Почему мы не атакуем? Ведь все возможности есть. Зачем собирать целый батальон в Нью-Йорке, если есть возможность помножить на ноль всю эту сволочь одной ротой?

— Хороший вопрос. Эту видимую сейчас погань ты перебьёшь, в этом я не сомневаюсь, но тем самым обрубишь все наши ниточки к старым деньгам. Кто их там унаследует — станет для нас загадкой и проблемой для очень длительного следствия. И не факт, что успешного следствия. Не считай их за дураков, Игорь, они точно не глупее нас с тобой. Как минимум не глупее. Поэтому мы будем бить не по персонам, а сразу по их кошелькам. И ты в этом процессе вскроешь эту поганую «консерву» до самого дна. Когда придёт наша пора ударить — ни одной кильки из этой «консервной банки» уцелеть не должно. Ни одной, с гарантией. Иначе нам конец. Всем конец. Понял меня?

— Так точно.

— Я горжусь, что являюсь твоим сослуживцем. Работай, Игорь. Честь имею.

Аграрный вопрос мы с товарищем Сталиным обсуждали дважды. Вопрос непростой, ведь то, что для меня очевидно: сельское хозяйство — это самый поганый бизнес из всех возможных, с которым лично я никогда не стал бы связываться по своей воле, здесь пока никто не понимает. Ведь уже сотню лет зерно является главным экспортным товаром России, значит это круто.

Нет, это очень не круто. Все эти «сохатые» хлеборобы могли бы производить экспортный товар с куда большей добавочной стоимостью, чем их жалкие урожаи. Другое дело, что не могла отсталая Россия предложить высокотехнологичный продукт, пользующийся спросом на внешних рынках, но теперь то ситуация совсем другая. Теперь у нас в наличии целый пакет патентов и навалом желающих инвестировать в производство востребованной в мире продукции, а рабочих для этих предприятий нет. «Сохатня» горбатится за урожаи, которые в деньгах можно оценить в среднем сорок-пятьдесят долларов в год, да и это ещё не товарный продукт. Больше половины они съедают сами и оставляют на семена — то есть «выхлоп» с целой семьи долларов пятнадцать-двадцать в год, а это же слёзы. По три-пять долларов с работника — это крайне неэффективное использования ресурса. Да, работники — это тоже ресурс, не нужно стесняться называть вещи своими именами.

Механизация сельского хозяйства неизбежна, а для механизации требуется укрупнение хозяйств. Принудительная коллективизация — не выход. Менталитет у этих горе-хлеборобов исключительно частнособственнический, поэтому процесс укрупнения нужно доверить рынку. Просто разрешить крестьянам продажу своих наделов, и через три-четыре года самые эффективные сельские труженики вытеснят охламонов в другие отрасли народного хозяйства.

Там найдём дело и охламонам, индустрии ведь нужны не только инженеры и высококвалифицированные рабочие, но и множество работников с низкой квалификацией, условных операторов совковых лопат, кирок и тачек. Ручной труд в строительстве техника заменит ещё не скоро, а строить ведь предстоит очень много. К тому-же у них будет стимул учиться самим и учить детей, то есть уже в ближайшей перспективе реально получить целую армию мотивированного к повышению квалификации пролетариата, вместо нынешних «гегемонов», которые считают, что Советская власть обязана их кормить за былые революционные заслуги. А у многих ли из них такие заслуги действительно имеются? Захватили бандой отморозков винный склад и бухали там неделю — вот и всё участие подавляющего большинства этих революционеров, а понтов у них сейчас больше, чем у эксплуататоров при старом режиме.

Но вернёмся к сельскому хозяйству. Бояться появления крупных собственников-аграриев не нужно. Этому нужно радоваться и всячески этот процесс стимулировать. Тайно, конечно, болтать вообще нужно как можно меньше, особенно о своих планах. Государству выгоден крупный собственник. Куда он денется из крепких объятий Родины? У государства (любого государства) все инструменты для «нагибания» самых наглых имеются: от законодательной политики, до монопольного права на применение насилия, так какая разница кто является в моменте собственником того или иного клочка земли, завода, или электростанции? Окончательный, верховный собственник всё равно государство, ведь всё это за границу не вывезешь.

Вывезти можно только деньги в виде экспортного товара, но и это вопрос решаемый. Монополией на внешнюю торговлю и банковскую деятельность в первую очередь. Вот банки отдавать никому нельзя, а всякое производство даже нужно.

Деньги ведь не сами по себе ценность, а в качестве инструмента управления. Это и кнут, и пряник, если угодно. Если иметь монополию на деньги, то плановую экономику можно построить и из частных хозяйств. Куда они денутся со своей продукцией из наших границ?

Попытки картельных сговоров крупных собственников, конечно, будут, но это всё разруливается гораздо проще, чем принудительная коллективизация. Зерно ведь — не какой-то уникальный продукт, который имеется только у пытающихся наглеть местных хлеборобов. Как только проблема картельных сговоров наметится, просто обрушим цены на зерно и пустим самых наглых бизнесменов от сохи по миру христарадничать. Лапотники ведь они и есть лапотники, куда им в такие игры с государством играть.

Сделаем пару экспортных завозов и останутся самые наглые без денег даже на уплату налогов, вот тут-то и придёт время включать их в плановую экономику. Сами прибегут в неё проситься, наперегонки.

Не знаю, отменил ли товарищ Сталин планы на коллективизацию навсегда, или только временно, всё таки вопрос этот не только экономический, но и идеологический (в плане воспитания из отсталого крестьянства передового отряда сельских пролетариев), что является идеей-фикс для подавляющего большинства большевиков, грезящих бредовой идеей создание человека новой формации, этакого «хомо идеалис», но пока в СССР Ленинский НЭП в действии, поэтому предложенные мной методы в канву этой экономической политики вписываются отлично, и Иосиф Виссарионович решил попробовать.

Товарищ Сталин потихоньку прибирает к рукам всё больше власти. Вотчина Каменева — Моссовет, самая крупная первичная организация партии Большевиков неторопливо, но планомерно пускается «в распыл». Пока не к расстрельным стенкам и на лесоповалы ещё не созданного ГУЛАГа, а с партийным заданием на новые места. Мест ведь сейчас в СССР очень много, а партия Большевиков совсем крохотная для такой огромной страны, вот и рассеивает их товарищ Сталин — вдруг, да кто-нибудь из этой шайки профессиональных революционеров-разрушителей проявит себя толковым организатором-хозяйственником. Вряд ли многие, но сейчас каждый толковый кадр на счету и очень востребован. Ну, а на бестолковых Феликс Эдмундович Дзержинский собирает досье, сиречь будущие уголовные дела. Именно уголовные — за коррупцию, превышение полномочий, кумовство и всякое такое. Ни к чему из этих тварей делать страдальцев за идею — в этом Дзержинский со мной солидарен на сто процентов, а Иосиф Виссарионович мнение Феликса Эдмундовича очень ценит. Как минимум со счетов не сбрасывает.

С Дзержинским мы действительно сошлись и совсем не из-за «Фонда Малетина», хотя через него уже проходят миллионы долларов на финансирование подготовки кадров, курируемой ВЧК. За деньги «Железного» Феликса не купишь, на это не хватит и всех денег мира. Просто я считаю Дзержинского плюшевым либералом, и в наших дискуссиях пару раз его так назвал, причём вполне обоснованно. Однажды ему даже обосновывать свой вынужденный либерализм пришлось, типа — не мы такие, жизнь такая. Товарищи, конечно, те ещё мудаки и подонки, но ведь заслуженные. Нельзя их вот так сразу по закону, да со всей строгостью, нужно ведь понимать текущий момент и сопутствующие обстоятельства. Либерал, в общем, так что Дзержинский меня уважает именно за политическое кредо, хоть я и не Большевик.

К тому-же, ИНО ВЧК работает в режиме «свой» не только в Гаване Руса, но и в Аравии, Харбине и нашем Южноамериканском «Треугольнике», а кроме того, этой конторе, будущему Первому главному управлению КГБ СССР мы оказываем содействие по всему миру, куда уже дотянулись щупальца Спрута-Игнатьева-второго. Агенты у нас пока не общие, но у них уже есть общие интересы. И мы уже очень много друг про друга знаем, так что помимо уважения за мою личную правильную идейность, Феликс Эдмундович ценит и профессионализм нашей Организации, голосом которой я являюсь в отношениях с СССР.

Дзержинский отлично знал ситуацию в регионе вокруг нашего Аргентинско-Бразильско-Уругвайского треугольника и дал Вождю заключение — зерна можно там вырастить больше, чем во всей России, да ещё и обойдётся оно дешевле, чем доморощенное, включая затраты на перевозку. Такие уж объективные обстоятельства, природные условия, которые никакой коммунистической идеологией одолеть невозможно. А кроме того, у нас там отличные отношения со всеми соседями на сотни километров вокруг, которые возьмутся за выполнение заказа под весьма скромную предоплату-кредитование. Чисто символическую, можно сказать — всего десять процентов от планируемого объёма поставок. Да и всякое мясоконсервное там будет очень дёшево, если и до этого нужда дойдёт. Благоприятный политический фон в этих странах наличествует, «Организация» там имеет действительно мощные позиции и способна защитить инвестиции.

Да-да, именно инвестиции. С нашей всемерной помощью и под нашей «крышей» всё должны организовать сами Большевики. Деньги у них для этого есть, они даже «кубышку» Игнатьева-первого до сих пор не распечатали. Так и лежат «бабки» в Швейцарии под очень скромный процент в американских долларах.

Кстати, про его сиятельство Алексея Алексеевича Игнатьева, раз уж вспомнили. «Красный граф» теперь один из заместителей народного комиссара Иностранных дел, Георгия Васильевича Чичерина и самый вероятный преемник слабого здоровьем наркома. Игнатьев-первый в НКИД курирует направление Западной Европы, в том числе и Германию, а это сейчас самое важное направление Советской дипломатии.

Впрочем, о нём позже. Сейчас у нас на повестке решение аграрного вопроса рыночными методами, с постановкой лапотно-сохатых олигархов в стойло плановой экономики, а для этого товарищу Сталину потребовалось сильно переформатировать собственную партию.

Кадры из под Каменева начали выдёргивать по насущной необходимости — кадры нужны везде, от Средней Азии и Афганистана (пока не вошедшего в состав СССР, но уже и не чужого), до Кавказа и Украины с Белоруссией, а где их ещё взять, если в Моссовете собрались лучшие? Лучшие в плане революционных заслуг и соответствующего политического влияния, а значит рассеять эту шайку — сейчас главная задача на повестке дня товарища Сталина.

Товарищи получали партийное задание избраться и возглавить Советы в разных регионах, а Моссовет, прежде состоявший из одних большевиков, причём самых заслуженных, пополнялся беспартийными депутатами, которые избирались из практиков-хозяйственников, и на них уже не действовала пропагандистская риторика крупных теоретиков Марксизма, вроде Каменева, Троцкого, Рыкова и Бухарина. Это новым депутатам было попросту неинтересно и даже раздражало, а выдернутые на места кадры Каменева сами становились главами местных Советов и солидарно Льва Борисовича они уже не поддерживали. Кто такой теперь для них Лев Борисович Каменев? Да прямой конкурент, нагло усевшийся у самой вкусной кормушки. Кроме того, и замашки его очень многих раздражали ещё в общем собрании Моссовета. Там приходилось терпеть, но теперь-то это ни к чему, теперь-то за самую вкусную кормушку можно и нужно бороться. Вся жизнь революционера — это постоянная борьба с различными эксплуататорами. Нужно только успевать назначать очередных эксплуататоров (например Каменева) и в добрый путь, дорогие товарищи!

Разделяй и властвуй. Всё придумано до нас, тут и изобретать ничего не нужно, эти методы проверены на эффективность веками. Нужна система контроля, вот в это и следует вложиться по максимуму. Чтобы ВЧК после Дзержинского не возглавил какой-нибудь взросший из быдла барин, вроде Генриха Ягоды, или маньяк-садист типа Николая Ежова. Нужны кадры, вот это и есть теперь главная задача для Первого Консула, а охреневших аграриев мы нагнём походя. Они сами нагнутся, стоит только сурово на них посмотреть.

И, конечно, с армией нужно что-то решать. Оставлять такой ключевой для власти институт в руках откровенного радикального отморозка нельзя, но и выдернуть Троцкого из системы не так-то просто. В армии под миллион штыков и сабель, а в ВЧК меньше пятидесяти тысяч служащих. Нет, конечно, не все в армии душой поддерживают Льва Давидовича, но все и не нужны. Для организации мятежа хватит группы единомышленников командиров, и такая группа в РККА имеется. Но это уже следующий вопрос. Первым на этот раз товарищ Сталин решил разрулить проблему Каменева. Новый путь, ну, так и условия теперь новые. Остаётся верить в гениальную чуйку нашего будущего императора, в той истории она его долго не подводила.

Глава 25

В нашем Южноамериканском треугольнике уже вырос самый настоящий город, причём на обоих берегах реки Уругвай в провинциях Артигас и Корриентес. Город с мостом, поэтому через него теперь проходило международное шоссе (Рута Интернасьональ) до аргентинского городка Пасо де ля Патрия уже на границе с Парагваем.

Город, который мы так и назвали Triangulum (Треугольник), по имени компании «Triangulum SA», с которой всё наше движение здесь и начиналось, уже поглотил аргентинский Монте Касерос и уругвайский Куарейм, и поэтому имел уже два муниципалитета, и продолжал расширяться в сторону Бразилии, так что и бразильский Барра-ду-Куараи скоро в наш «Треугольник» неизбежно вольётся.

С местными властями (провинций Корриентес и Артигас и штата Рио-Гранде-ду-Сул) мы ладим отлично, причём не очень задорого, а все необходимые нам разрешения на строительство пока полномочны выдавать на этом уровне. Даже новый мост через реку Уругвай согласовали власти департаментов как объект местного значения. Не обошлось, конечно, без подношений в Буэнос-Айрес и Монтевидео, но это даже коррупцией назвать нельзя. Это нормальный ход вещей. Проявление уважения — местная традиция и бизнес-культура.

Сергей Юрьевич Лосев хоть и не занимал постов в местной власти, власть эту держал под контролем довольно плотно. Ещё бы, ведь он представлял в Треугольнике компанию, которой принадлежали сто пятьдесят тысяч гектаров окрестных земель и градообразующие предприятия: речной порт, элеватор и фригорифик (забойный цех с морозильником), то есть от него уже зависел весь бизнес в городе и округе, а местные власти в Южной Америке пока для того и избираются, чтобы обслуживать интересы этого самого бизнеса. А кроме того, у капитана Лосева под командой находился целый полк наёмников частной охранной компании «Save Service», благодаря которому некогда самый бандитский регион Южной Америки превратился в оазис спокойствия и благополучия. Уже полтора года в зоне нашей ответственности ни случилось ни одного угона скота и вооружённого ограбления, а местные банды, от греха подальше, отвалили вглубь Аргентины, Бразилии и даже в Парагвай.

Поскольку почти все бандиты называли себя революционерами (мода теперь такая, никуда не денешься), Лосев считался ещё и идейным борцом с «Красной угрозой». Биография у него как раз подходящая. Капитан — герой Великой войны, Георгиевский кавалер и кавалер Ордена Почётного легиона, а с «Красными» начал воевать ещё в России. В России, правда, неудачно, но ведь Сергей Юрьевич там был далеко не главным, а вот в Южной Америке у него пока всё складывалось очень успешно, выше всяких похвал. Об этом говорит факт, что договор об оказании охранных услуг с Лосевым заключили уже три с лишним сотни крупных землевладельцев в трёх странах, и вместо затрат на содержание отряда мы наконец начали получать прибыль. Пока очень скромную, но и это приятно.

«Треугольник» я посетил впервые, всё как-то не до этого было, постоянно находились дела поважнее, ну а теперь предстоящее решение аграрного вопроса в России эти приоритеты изменило. На ближайшие пару лет как минимум. Мало ведь вырастить урожай, его ещё и доставить нужно.

Уругвай — река полноводная и судоходная, по ней сообщение с морем (точнее с самым крупным морским портом региона «Южный конус» — Монтевидео) осуществляют Парагвай и Боливия, которым скоро предстоит война за регион «Гран-Чако», поэтому одной торговлей сельскохозяйственной продукцией мы здесь точно не ограничимся. В этот местный блудняк нас как пить дать втянут. Да мы и не против, откровенно говоря. Какая нам разница кого воевать — китайцев, арабов, или латиноамериканцев, если за это дело хорошо платят. Мы ведь именно для этого и собирали ветеранов в частную охранную (сиречь военную) компанию. Услуги компании довольно востребованы, кроме охраны наших собственных владений, Георгий Семёнович Готуа уже заключил контракты с бельгийцами (для работы в Конго) и французами (на охрану объектов в Кохинхине — Южном Вьетнаме). Русских мы туда направляем только командирами, а в качестве «мяса» набираем хлебнувший военного лиха сброд по всей Европе. Немцев, австрийцев, чехов, мадьяр, сербов, болгар, турок и даже французов. Условия «Save Service» предлагает лучше, чем остальные вербовщики, вроде французского «Иностранного легиона», вот к нам и тянутся. Этих тратить не жалко. Им и самих себя совсем не жалко, поэтому из них и формируем контингенты для самых гиблых мест.

До сего момента наш «Треугольник» кормил только нашу же Аравию, но заказ от СССР — это уже совсем другой масштаб.

— Вырастить-то вырастим, в этом ничего хитрого. Если предложить небольшой аванс, то возьмутся за это многие, только на чём мы будем всё это вывозить, Андрей Николаевич? Не знаю, как вы там с фрахтом в Монтевидео решите, но здесь свободных посудин нет, все при деле. С такими объёмами, цены на перевозку взлетят раза в три, как минимум. Это ведь и нас не устроит, да и остальные вряд ли будут сильно рады. Влиятельные люди пострадают, и это многое для нас осложнит.

Проблема. Существенные экспортные объёмы этот регион до сих пор не производил. В основном народ занимался выпасом скота, а скотину по реке не возят, её своим ходом гонят.

— У нас есть год, Сергей Юрьевич. Самоходная баржа строится три месяца, с каждой стапели можно успеть получить по четыре. Всё вполне реально.

— Это же сумасшедшие деньги…

— Не обязательно ведь в это вкладываться самим. Должна сработать та же схема, что и с аграриями — небольшой аванс и двухлетний контракт на фрахт.

— Нет, так не получится, это другое. Десяти процентов авансом будет мало. Это ведь не урожай одного года, которым можно рискнуть при небольшом авансе. Речные суда — это инвестиции серьёзные, лет на двадцать, а контракт у нас всего на два.

— Контракт у нас на два, но работа то ведь у судовладельцев останется. В тот же Асунсьон грузы возить.

— И сколько им будут платить за такие перевозки, если из-за нас возникнет избыток предложения? Нет, такое я организовать точно не смогу. Аграрии то от нас в какой-то мере зависимы, да и не чужие они нам уже, доверяют, а вот на судостроителей и судовладельцев мы никакого влияния не имеем. Дефицит фрахтового тоннажа им выгоден, они же не идиоты, считать умеют отлично, на такую авантюру себе в убыток не подпишутся точно. Если от нас требуется обеспечить отгрузку по графику, то нужен собственный флот, которым мы сами будем командовать, а тут у нас возникают сразу две проблемы: первая — специалистов у нас нет, а где их взять я не знаю, и вторая — куда этот чёртов флот девать через два года?

Тоже хороший вопрос. Это морское судно можно продать в любом порту, а самоходные речные баржи с реки никуда не денутся, на Рейн, Дунай, или Дон их не перегонишь, утонут по дороге. Но и сдавать назад теперь нельзя. Аграрная реформа в СССР затеяна с моей подачи. Если её провалить, то доверия ко мне у Сталина больше не будет. Но реформа в России пройдёт за два года и наше зерно перестанет быть нужным. Устроят большевики плановое производство и отлично сами себя обеспечат, ещё и излишки у них образуются. На свободный мировой рынок нас с таким объёмом добром не пустят. Всем плевать, что Африка голодает, за обвал цен нам просто головы поотрывают.

Ладно, хрен с ним, ведь не ради денег ведь всё это затевалось, в конце то концов.

— Самые серьёзные и состоятельные игроки на этом рынке вам известны, Сергей Юрьевич?

— «Большая тройка». Конечно.

— Выберете из них самого вменяемого и амбициозного для организации совместной судоходной компании. Будем кредитовать организацию монополии, с попутным разорением конкурентов. Другого выхода я не вижу.

— Лимит бюджета?

— Не ограничиваю. Монополия себя обязательно окупит, когда уже мы сами начнём диктовать цены фрахта на этом рынке. Поставим часть судов в консервацию и будем отбивать вложения. Привлекайте в совет директоров представителей влиятельных политиков, в том числе и из Парагвая. Даже особенно из Парагвая, пусть у нас будет задел на будущее. Пусть у нас появится собственные портовые мощности в Асунсьоне, с пирсами, крановым хозяйством, складами и так далее. Про необходимость по возможности экономить не напоминаю, но тут уж как получится. Линия Монтевидео — Асунсьон должна стать нашей.

Вот теперь мы точно влезем в войну за Гран-Чако и не только наёмниками. Такая судоходная компания, монополист на рынке, это уже большая политика. Это уже торговля оружием и боеприпасами с воюющими странами, чем сейчас запрещается заниматься даже государствам. Плевать, всё равно когда-нибудь обязательно вляпаемся. Но подстраховаться стоит.

— Особое внимание прошу уделить подбору совета директоров. В нём нужны представители Аргентины, Бразилии и Парагвая. Представители очень серьёзных фигур местной политики. Самые близкие их родственники — братья, сыновья, племянники, чтобы в глаза бросалось. Список будем согласовывать. На этом тоже экономить не нужно.

Отсюда ещё один интересный вопрос. Раз война между Парагваем и Боливией всё равно неизбежна, то к чему эту неизбежность затягивать? Победителя я знаю заранее, а ведь в Парагвай сейчас никто не верит. Можно на этом сыграть? Думать надо. В любом случае, это уже не Лосева компетенция, а Игнатьева-второго.

В СССР тем временем происходили изменения, эпохальную значимость которых здесь мог оценить только я. В некогда полностью большевистском Моссовете большевиков осталось меньше трети, а в большинстве оказались вообще беспартийные кандидаты, причём не самого правильного социального происхождения. Прямо скажем, совсем неправильного, революционных пролетариев, солдат и матросов в составе Совета остались считанные единицы, всю эту гоп-компанию рассеяли по стране в важными партийными заданиями.

Естественно, «великий князь Московский», Лев Борисович Каменев, в качестве председателя исполкома Моссовета, собрание больше не устраивал и его просто демократически переизбрали. На его место выбрали тоже большевика, но уже толкового — члена Политбюро ЦК ВКП(б), Вячеслава Михайловича Молотова (Скрябина).

В Ленинграде подобное движение тоже прошло, там тоже прошла «чистка» от большевистских отморозков, но Григорий Евсеевич Зиновьев свой пост сохранил, причём подавляющим большинством голосов депутатов Ленсовета нового состава. Зиновьева ценили. Все видели, как развивается под его руководством Ленинград, и большинство понимало, что многое происходит именно благодаря лично ему, его руководству. Сними с должности Зиновьева, и множество очень вкусных плюшек просто пронесут «мимо рота». Ртов то ведь хватает, причём очень жадных ртов. А то, что Зиновьев за своё место не цеплялся, а сам инициировал голосование по своему переизбранию — только добавило ценности его персоне во главе города колыбели Революции.

Ну а Каменев получил назначение народным комиссаром Почт и телеграфа. Назначение наркомов проводил председатель СНК Иосиф Виссарионович Сталин лично, и будущий император дал своему соратнику и товарищу ещё один шанс, назначив на самую ответственную должность из вакантных.

Лев Борисович заботу не оценил, и счёл это назначение понижением и даже унижением. Интриговать и готовить смещение Сталина с поста Генерального секретаря ЦК ВКП(б) принялся сразу, даже на сближение с Троцким пошёл. Вроде и не глупый человек, как минимум не глупый, а в ситуации не сориентировался. Так и не понял, что ВКП(б) в этой стране больше не власть, а свои должности большевики до сих пор получают только из-за совмещения Сталиным постов главы партии, председателя Президиума Верховного Совета и Совета Народных Комиссаров. Мания величия ему помешала всё это правильно оценить, или высшие силы в этот процесс умопомрачения вмешались, но Каменев затупил реально не по-детски. Он начал сколачивать оппозиционную Сталину партийную фракцию «Общество старых большевиков» /ссылка 25: В нашей истории такое общество тоже создавалось/, в которую вовлёк и Троцкого, и Рыкова, и Бухарина, и даже Крупскую. Это при том, что всякая фракционность в ВКП(б) была категорически запрещена самим Лениным, и Крупская здесь ничем помочь не могла.

Вся Ленинская программа чёрным по белому изложена в его программном труде «После Капитала», которую теперь изучает весь мир, и никакой Надежды Константиновны Крупской, с её особым мнением на текущий момент, в этой программе не упомянуто. Баба и баба, одна из Ленинских баб, никакого особенного авторитета, после моего «Пророка» у этой бабы уже не было.

Разумеется, Каменев жестоко просчитался. Он рассчитывал, что создав фракцию станет её руководителем, но на фоне привлечённых к опасному бизнесу товарищей, Лев Борисович был натуральной тряпкой, особенно в сравнении с Троцким. Мягкий он человек, не было у него для такой роли ни достаточной харизмы, ни отмороженной лютости. Этакий просвещённый барин, который перестал пороть холопов на конюшне и заменил барщину лёгким оброком, и ведь всерьёз рассчитывал, что его за это будут любить и слушаться.

Только бывшая его «клиентелла» из Моссовета уже разъехалась по огромной стране и уже заняла ответственные должности председателей исполкомов губернских (областных/краевых) и городских Советов именно при поддержке товарища Сталина. Да и сближение Каменева с Троцким всю эту публику изрядно взбесило.

В общем, Каменев со товарищи занялись подготовкой Пятнадцатого съезда ВКП(б), на котором планировали не только сместить Сталина и его клику (Зиновьева-Дзержинского-Молотова), но и развернуть страну от буржуазного НЭПа к неким революционным коммунистическим идеалам, вроде как по завету Ленина, который Владимир Ильич передал товарищам через Крупскую перед самой смертью.

Сталин же тем временем принялся устранять самую главную угрозу — вполне реальный военный путч. Ближайшие сподвижники и верные сторонники Льва Давидовича Троцкого пускались в распыл. Пока не в ГУЛАГ (так до сих пор и не созданный), а тем более не к расстрельных стенкам — они получали назначения военными атташе в разные страны от САСШ и Британии до Италии и Турции. Гамарник, Уборевич, Якир, Корк, Ефимов, Лапин, Меженинов, Роговский, Фельдман, Халепский, Эйдеман формально получали повышение и солидное денежное содержание. А кроме того, немалые подотчётные фонды. Соблазн в странах загнивающего капитализма прямо скажем воистину непреодолимый, ведь святыми все эти товарищи не были. Они и коммунистами то не были — полевые командиры времён Гражданской, привыкшие к вседозволенности и естественно вся эта братия пустилась во все тяжкие.

«Все тяжкие» тщательно фиксировались агентами ИНО ВЧК и Игнатьева-второго. Товарищ Сталин не планировал устраивать политических процессов растратчикам (ворам) государственных средств. Судить их будут именно за воровство. Ну, может ещё припомнят некоторые эпизоды откровенного садизма, которые даже революционной целесообразностью оправдать нельзя. Есть такие деятели среди бывших «Белых», есть такие и среди «Красных». Чтобы достичь национального примирения, наказать их нужно всех без исключений. Публично осудить. Вот к этому мы все и готовились.

В этой истории Михаила Васильевича Фрунзе не «зарезали» при операции на язве желудка, да и Будённый с Ворошиловым после «Первой Афганской» в армии военачальники очень уважаемые, плюс верные курсу Ленина-Сталина: Егоров, Шапошников, Дыбенко Василевский и так далее. Было на кого опереться Иосифу Виссарионовичу, его кадры быстро приводили армию в чувство. Социалистическая законность устанавливалась и в этой организации, которую Троцкий небезосновательно считал своей вотчиной.

И снова никакой политики. Расследовались случаи превышения полномочий и нецелевое расходование средств (то есть банальное воровство). Никаких заговоров не искали, всё только про деньги и только точечно, по персоналиям, начиная с самых вопиющих случаев, поэтому спохватился «Демон Революции» с большим опозданием. Его ведь увлекла борьба с Каменевым за лидерство во фракции «Общество старых большевиков», новая и очень интересная игра подготовки судьбоносного Пятнадцатого съезда ВКП(б). Лев Давидович готовился сиятельно блистать, что ему копошение «комиссии Фрунзе» вокруг каких-то армейских воров дивизионного, а то и полкового уровня. Совсем обнаглевших воров не жалко, эта чистка и ему самому на пользу пойдёт.

Глава 26

В июле 1926 года состоялось первая стычка в битве за передел финансового рынка. Скоординированными усилиями мы разорили одну из брокерских контор деривативного рынка банка «Kuhn, Loeb Co.». Событие, прямо скажем, весьма заурядное, ведь только у Куна с Лейбом таких контор было десяток, и наплевать им на одну из них с высокой колокольни, но тут им теперь не там.

Наши старания по вербовке порочных янки в Гаване Руса наконец-то дали плоды, и на выборах в Конгресс в 1926 году прошло достаточное количество наших лоббистов, чтобы инициировать по этому поводу вдумчивое расследование.

Наших — значит наших. И клиентов Рокфеллера, Форда, и Моргана, и порочных сластолюбцев, угодивших на крючок службе Игнатьева-второго. Впрочем, последние себя угодившими на крючок не считали. Они и про Игнатьева-то не знали, просто подружились в процессе с отличными парнями, которые решали всякие проблемы для сильных мира сего, почти ничего не требуя взамен. Да считайте, что совсем ничего. Разве просьба поддержать инициацию расследования какого-то рядового инцидента с банкротством очередной «фанеры» — это что-то? Про эту фигню и не слышал никто, кроме нескольких сотен лохов, да и они «попали» на сущие центы, по большому счёту.

А дальше мы выпустили на «арену» величайшего экономиста, «гуру» современной экономики, первого лауреата премии Нобеля-Моргана и кавалера «Почётной медали Конгресса», доктора Зигберта Риппе. Его оценка ситуации этого почти никем незамеченного эпизода развернулась на треть декабрьского номера «The Economist». Подал он всё для нормальной журналистики крайне погано, слишком занудно, слишком развёрнуто, очень подробно и очень детализировано, всё слишком уж научно и обоснованно — даже если тебе всё это очень интересно, то без изжоги всё равно не дочитаешь. Собственно, на это у нас и был расчёт. Привлекать лишнее внимание в моменте не требовалось. А суть такова: если рынок деривативов не регулировать, он обязательно разорит вообще всех инвесторов. Сначала мелких, а потом и крупных. Ибо прибыль эти конторы сразу выводят в свои банки-учредители, а рискуют в процессе только своим мизерным уставным капиталом. То есть предоставляют услугу только по проигрышу денег дуракам-инвесторами. Если же дураки-инвесторы вдруг крупно выигрывают — сразу же наступает форс-мажор и банкротство очередной «лохотронской» конторы.

Восемь недель слушаний в Конгрессе (правда с учётом рождественских каникул), привели к принятию поправки о торговле на «Деривативном рынке». По-прежнему ничего из всей этой суррогатной прелести не запрещалось (запрещать такое уже нельзя, ибо на этом рынке обращается уже до четверти всей долларовой налички), но банки законодательно обязали отвечать по долгам своих брокеров всем собственным капиталом. А «левых» брокеров, без обеспечения в десять миллионов долларов (банковского обеспечения от главного пула), просто нахрен послали.

Закон суров, но он закон. Мафия «слишком талантливых» осталась вполне довольна. Раньше им всякие наглые крысы под ногами мешались, а тут вдруг раз, и такая эффективная дезинфекция, да ещё и за казённый счёт. Славные еврейские парни совокупно в моменте контролировали больше половины мирового капитала и вообще никакой игры против себя не опасались даже теоретически.

Они нисколько не опасались даже солидарных усилий в этой игре пула Моргана-Рокфеллера-Форда, ибо легко могли отразить и этот их совместный натиск-наезд (пусть и гипотетический, почти невероятный, но всё же расчётный), но мы то рассчитывали вовсе не на тупой рейдерский наезд, которой безусловно конкурентами был давно просчитан, а на САМ ВЕЛИКИЙ «Чёрный четверг». ТОТ САМЫЙ Чёртов «Дер Таг», когда по этому ихнему мерзкому Уолл-Стриту бравурным громом грянет наш радостный в этот праздничный день марш Шопена, под который эти твари будут выносить свой фондовый рынок вперёд ногами. И свои старые деньги вместе с ним, конечно. Достать их из гроба уходящего в вечность фондового рынка нынешнего образца мы им уже не позволим. Нынешний состав Конгресса не позволит правительству спасти этих упырей.

Это ведь война?

Конечно, это уже война, но сами мы её начинать не будем. То есть, стрелять первыми мы не начнём. То есть начнём, если нас вынудят, но только в самом крайнем случае прямой угрозы одной из ключевых фигур: Морган-Рокфеллер-Форд, а так… Пусть пробуют… Устроим из этого Шоу. Джон Пирпонт Морган — реальный патриот своей проклятой Америки, и я очень не хочу его расстраивать, если честно, Джек мне и правда настоящий друг. И Рокфеллер офигенный старикан, и Форд мужик ништяк. Зачем их огорчать, если можно без этого обойтись?

Если сами к нам «слишком талантливые» войной в горячей фазе не полезут, то и мы никого из них не тронем. Будем неспеша дожимать в войне холодной. Для этого нам и нужен целый батальон охраны, чтобы никого из этих бесов заранее самим не трогать, а только «мирно примус починять».

Ну а если полезут — то это уже наш «дзен». Такова будет наша судьба (фатум/кысмет). Тут уже даже Джек со своим патриотизмом ничего мне не возразит, если нас вынудят стрелять в ответ.

А ведь вынудят точно. Эти обязательно полезут нас убивать. Меня, может быть, и нет, не та фигура, не оценена по достоинству, но я ведь член этой команды. Больше того, я её организатор и несу ответственность за всё. Этот груз возложен высшими силами на мою карму.

Получится ли в Великую депрессию раздуть тлеющие угли Гражданской войны между Севером и Югом? Тут уж как получится, специально такой цели я не ставлю, но та война и без моей поддержки может полыхнуть будь здоров. «Унесённые ветром» разбудили очень многих, особенно среди молодёжи. Конфедератские флаги сейчас поднимают даже в Нью-Йорке, что уж там про Юг говорить.

Зачем эта диверсия, если я считаю Америку скорее союзником во Второй Великой войне? В том-то и дело, что гарантий этого союзничества нет никаких. В Америке сейчас всё про деньги, а Британия с Францией смогут предложить намного больше, чем СССР и Германия, поэтому ещё одна переменная в этой задаче как минимум не помешает.

В Гражданскую Британия поддерживала Юг, а Россия Север. Всё это уже почти забылось, но обязательно вспомнится при новом витке, особенно если нам на севере удастся чувствительно ударить по старым деньгам, прежде всего британским, конечно. Это ведь деньги не Дома Ротшильдов, то есть не только их. Ротшильды управляют деньгами старой аристократии, в том числе и королевской семьи. Теми самыми старыми деньгами, которые вошли в Америку ещё в колониальный период и с тех пор этот капитал только прирастает.

Гарантированно рассорить с Британией хотя-бы Север — и то уже будет очень хорошо.

Подлецом я себя не чувствую. Как говорят сами американцы — это бизнес, ничего личного. Триумвират запасные аэродромы себе подготовил, даже золото уже вывез, а «Граналь Медиа» новое обострение в САСШ только на пользу пойдёт. Наш бизнес — это шоу, а именно шоу в этом случае станет гораздо интереснее. Мы имеем шанс даже прирасти аудиторией, несмотря на Велику депрессию.

В СССР 1926 год прошёл довольно тихо. Армию от влияния Троцкого товарищу Сталину зачистить удалось, даже не снимая Льва Давидовича с поста наркома по Военным и морским делам.

Троцкий «оседлал» «Общество старых большевиков» и готовил Пятнадцатый съезд ВКП(б), на который он рассчитывал в качестве инструмента подавления Контрреволюции НЭПа. Лев Давидович человек по складу характера гиперактивный и ежедневную рутинную работу презирал, поэтому с удовольствием спихнул всё текущее на своего заместителя. Михаил Васильевич Фрунзе на этом этапе демонстрировал Троцкому лояльность, и правильно. Болтать вообще нужно как можно меньше, а о планах особенно. Верные «троцкисты» тем временем развлекались на Западе, ни в чём себе не отказывая, в успехе Пятнадцатого съезда никто из них не сомневался.

Феликс Эдмундович Дзержинский 1926 год пережил. И общая обстановка этому поспособствовала, всё-таки в этой истории у него было гораздо меньше стрессов и гораздо больше положительных эмоций, и приказ Сталина об обязательных отпусках с профилактическим лечением.

Дзержинского для отбывания отпуска приходилось фактически арестовывать, но жизнь этим самым ему спасли. Вряд ли надолго, но именно сейчас каждый год у нас реально бесценный. «Железный» Феликс не должен уйти, не подготовив себе преемника. Слишком уж важный у него пост — председатель ВЧК. Слишком многое от него зависит. Это ведь сейчас не только государственная безопасность и внешняя разведка, это ещё и внутренний порядок (будущий МВД), и курирование военной промышленности, и подготовка рабочих кадров (на безе детских домов-интернатов) для предстоящего рывка в экономике. В общем, как сказал Сталин Дзержинскому — «незаменимых у нас нет, но именно тебя сейчас заменить некем, не вздумай помереть».

С подготовкой проведения Пятнадцатого съезда ВКП(б) «Старые большевики» возились очень тщательно. Экономика СССР росла сумасшедшими темпами и по расчётам превысила Российскую Имперскую (на максимуме 1913 года) еще в середине года 1925-го, а ведь большинство прорывных проектов новой Советской России находились пока на стадии котлованов под строительство новых предприятий. «Старые большевики» отлично понимали, что к следующему съезду их уже никто и слушать не захочет, ведь с ростом государственной экономики значительно рос и уровень жизни граждан.

Гражданам СССР (подавляющему большинству во всяком случае) ведь наплевать на мировую революцию и международную солидарность трудящихся классов. Жить стали лучше, жить стали веселее, а значит наша революция своих целей добилась. Никто не горел желанием жертвовать этим благополучием ради искоренения эксплуатации где-то там. Если где-то там ленивые засранцы сами не шевелятся, то значит свою эксплуатацию они заслуживают, значит поделом им.

СССР избавился от Коминтерна и лозунгов, которые пугали остальной мир полным разрушением текущего миропорядка и сосредоточился на мирном соревновании экономик, причём демонстрировал такой рост этой самой экономики, что буржуинские инвесторы стояли в очереди к ответственным товарищам из Наркомата Внешней торговли со своими бизнес-планами. Слишком много очень «вкусных» патентов принадлежало большевикам. Тот же Генри Форд ведь не одним «кубиком» мир удивил. Он уже обрушил цены на натуральный каучук. Этот природный материал (сок Гевеи) больше не востребован в электротехнической промышленности и производстве автомобильных шин и покрышек, а ведь именно за натуральный каучук мир беспощадно хлестался переделивая колониальные владения больше полувека. Не только за каучук, конечно, но это сырьё до недавнего времени очень высоко ценилось, а тут вдруг такой сюрприз. Производства поливинилхлорида дёшево и не сдерживается дефицитом какого-то сырья.

СССР открыл у себя значительные залежи никеля, меди, марганца, молибдена, вольфрама и хрома, то есть все компоненты для развития самой передовой металлургии. СССР затеял строительство полутора десятков электростанций по всей стране, с намерением объединить из в единую энергосистему. СССР планирует выйти на второе в мире место по производству алюминия уже в ближайшей пятилетке, а по общему объёму экономики (производству внутреннего валового продукта) стать вторым в мире (после САСШ) всего за две пятилетке — это теперь уже никому не кажется фантастикой.

СССР больше всех «наварился» на нефтяном кризисе и уже начал разрабатывать новые месторождения в Поволжье и Заволжских степях, а геологоразведка ведётся по всей стране, и у мировых интересантов складывается ощущение — что в России, где не копни — обязательно найдёшь какой-нибудь клад.

Плюс очень масштабное дорожное строительство, плюс строительство инфраструктурное — новые города на месте посёлков и деревень растут как грибы после дождя в июле.

Но самое главное — это государственное планирование экономики в ключевых отраслях производства. Такие отрасли производства обозначены Верховным советом в законе. Это сельское хозяйство, чёрная и цветная металлургия, нефтедобыча и нефтепереработка, энергообеспечение, дорожное и инфраструктурное развитие, а кроме того, в отрасли планового народного хозяйства включили образование и медицинское обслуживание. С планом сделать всё это общедоступным и бесплатным всего через две пятилетки. И ведь мало уже кто в мире сомневается в реальности этих планов. Большевики и сильнее этот мир удивляли. «За базар» они отвечают — это уже всем известно и всеми теперь принимается в расчёт.

В общем, на перевод этой «охапки хвороста» снова в предназначенную ей роль поджигателя Мировой революции у Троцкого остался последний шанс на Пятнадцатом съезде ВКП(б), вот он и увлёкся этим, слишком увлёкся выпустив из под контроля происходящие в армии процессы.

Глава 27

Человеком 1926 года по версии «Тайм» стал Генри Форд. И не столько из-за «кубиков Форда», хотя их продажи составили сто пятьдесят миллионов экземпляров, а прибыль, полученная от крохотного (по сравнению с автогигантами в САСШ) завода в Гаване Руса, превысила совокупную прибыль всего автопроизводства Форда в мире за год.

В 1926-м Форд обвалил целую индустрию добычи и переработки натурального каучука, почти наполовину обесценив тропические колониальные владения европейских стран. Всё-таки каучук в период быстрого роста производства, основанного на использовании электрической энергии, был чрезвычайно востребован в качестве изолятора и вдруг раз…нашёлся материал, способный его заменить, причём в разы дешевле и не нуждающийся в поставках дефицитного натурального сырья. Чистая наука-химия, чистый технический прогресс., торжество новых технологий над старой системой колониальной эксплуатации.

Итоговое интервью у Генри Форда взял лично Жюль Граналь (между прочим тоже владелец, входящей в Доу-Джонс компании) и это интервью потрясло сами основы сложившегося экономического миропорядка

Форд предрёк крах экономик, которые вместо инвестиций в развитие науки и технологий вкладываются в эксплуатацию колоний. Нет, конечно, какие-то ресурсы из колоний выкачивать до сих пор выгодно, прежде всего за счёт использования практически рабского труда местного населения, но ресурсы сами по себе больше не ценность. Ресурсов добывается всё больше и больше, при всё большей механизации, и сокращении ручного труда, и уже в обозримом будущем условная железная руда, добываемая в самих Штатах, будет обходиться дешевле сырья из колоний, ведь её не нужно возить через океаны с тремя перегрузками.

Да и вообще — в обозримой перспективе стоимость сырья в изделиях будет составлять жалкие проценты, едва десятую часть, а главной ценностью станет интеллектуальная собственность, стоимость науки, вложенной в конкретное изделие. Например, нашумевший поливинилхлорид, он именно так и оценивается, цена сырья в нём всего пятнадцать процентов и эта доля продолжает падать. Всё остальное — наука и высокие технологии производства.

В этом плане Большевики уже впереди планеты всей. Они ведь не из-за врождённого идиотизма стремятся обеспечить всем своим гражданам всеобщее бесплатное образование, в том числе и высшее. Они готовят такой рывок, что остальному миру останется только плакать и добывать природные ископаемые ресурсы для Советского Союза. Пока Европа грабит свои колонии, СССР выходит на новый уровень технологического уклада. Он будет производить такие товары, что остальным отставшим странам во всём мире места на рынке просто не останется. Так и будут продавать своё сырьё за центы, если не одумаются. Как сейчас Китай, некогда самая передовая страна мира.

Пятнадцатый съезд ВКП(б) прошёл с 23 января по 6 февраля 1927 года, и он действительно получился судьбоносным для Страны Советов, только совсем не так, как рассчитывали Троцкий, Каменев, Рыков, Бухарин, Крупская и другие товарищи, образовавшие фракцию «Общество старых большевиков».

Во-первых, сильно изменилась ситуация внутри страны. ВКП(б) ведь партия очень малочисленная, так что всем авторитетным товарищам достались места у вкусных кормушек, а такие места постепенно расслабляют даже революционных волков, какими большевики по своей сути и являлись. Нет, они ещё не оставили мечту о мировой революции, но уже согласились её на время отложить. Все ведь они руководили и отлично видели, что коллективный капиталистический мир СССР нагоняет, причём довольно стремительно, поэтому в особой спешке никакого смысла нет. Хуже того, от спешки сплошной вред, и настаивать на ней могут только вредители, вроде Троцкого.

Во-вторых, фигура того самого «Демона Революции» во главе движения «Старых большевиков» оттолкнула даже ещё не успокоившихся, которые настаивали, что темпа терять нельзя, и как минимум в Германии революционная ситуация созрела, а значит… Но вставать под знамёна Троцкого, который и большевиком-то стал совсем недавно, в семнадцатом, а теперь уже претендует на первенство среди «Старых»… Да и вообще он «козёл», с которым даже общаться нормально невозможно. Очевидно ведь, что этот «козёл» метит в Бонапарты, а на товарищей ему всегда было наплевать.

В-третьих, Ленинский завет, изложенный в «После Капитала», однозначно запрещал любую фракционную борьбу в партии Большевиков. Мнение, отличное от большинства, иметь не запрещалось, и отстаивать его тоже, но, если решение принято большинством — забей своё особое мнение себе куда-нибудь поглубже и выполняй принятое решение. Выступление Крупской, где она озвучила последний предсмертный завет Владимира Ильича, доверенный только ей, кроме глумливых ухмылок у делегатов ничего не вызвал. Нашла кому фуфло втирать, глупая баба. Сидящие в этом зале боролись с аппаратом огромной и, как тогда казалось, несокрушимой Империи, они прошли через тюрьмы, ссылки и даже каторги, подвергались допросам с пристрастием, то есть реально были битыми волчарами, и тут эта овца что-то блеет о своих претензиях на эксклюзивный завет. Действительно смешно.

И, наконец, в-четвёртых, Сталин и его команда в моменте действительно устраивали большинство. Они пунктуально исполняли программу партии, принятую ещё при Ленине, и не лезли с отсебятиной, вроде уже озвученного «Троцкизма». Да, программа Ленина нравилась далеко не всем, особенно буржуазный НЭП, но эта программа принята на Съезде большинством, а значит партийная дисциплина обязывает каждого настоящего большевика её выполнять и не выпендриваться. То есть Сталин, Зиновьев, Дзержинский, Молотов и их группа поддержки в ЦК и на Съезде — настоящие большевики, а противостоят им соответственно мудаки-троцкисты, видимо задумавшие возродить монархию с Троцким-Бонапартом на троне.

Дискуссии разгорелись не шуточные. Лев Давидович Троцкий готовился к ним заранее, поэтому в полемике блистал особо сиятельно, но это большинство волков-большевиков раздражало ещё сильнее.

А Сталин молчал. Он ведь хоть и Генеральный, но всего лишь секретарь, ответственный за повестку и протокол, он не вождь, навязывающий свою программу, её должна принять сама партия, так что, активнее проявляйте инициативу снизу, товарищи.

Товарищи снизу не подвели. За исключение из рядов ВКП(б) раскольничьей фракции «Общество старых большевиков» в полном составе, делегаты Пятнадцатого съезда проголосовали почти единогласно. Сталин при голосовании воздержался. Тот ещё тролль.

Кроме чистки своих рядов от «троцкистов», на Пятнадцатом съезде партия большевиков приняла решение пошагово проводить политику национального примирения. Нет, про всеобщую амнистию никто пока не заикался, но докладчик по этому вопросу, Григорий Евсеевич Зиновьев, привёл в пример меня. За что Малетина лишили гражданства и сделали изгоем? Подпоручик военного времени, благородие вынужденное, выслужившееся из нижних чинов уже на фронте, и кому польза от того, что литератор Нобелевский лауреат теперь прославляет своим именем какой-то Уругвай, вместо своей Родины, лучшей в мире страны СССР? А Игорь Иванович Сикорский, уже испытывающий новый самолёт, способный перелететь Атлантический океан? А Владимир Козьмич Зворыкин, создавший самый совершенный аппарат фототелеграфа, который уже закупает весь мир? Они-то каким местом эксплуататоры и чем нашей Советской власти мешают?

Отдельных деятелей «Белого» движения прощать нельзя, есть среди них самые настоящие нелюди-садисты, вроде атамана (генерал-лейтенанта) Семёнова, но большинство-то благородий ведь такие же «ваньки-взводные», как Малетин. Они просто не изменили присяге и это мы им теперь ставим им в непростительную вину. А ведь нужно учитывать сложившуюся тогда ситуацию, товарищи дорогие. Кто из них тогда понимал, что вообще происходит? Кстати, большинство из них не признали именно правительство «Временных» с болтуном-подонком Керенским, а нас они уже воспринимали в качестве преемников этих уродов и продолжателей их курса. Все ведь вы читали интервью одного из Романовых, он там всё это по пунктам разложил. Даже один из Романовых, очень близкий к «телу на троне» человек тогда не понимал — что происходит на самом деле — так что можно требовать от «окопных» благородий — взводных, ротных, батальонных и даже полковых командиров? Они ведь по армейскому уставу существа абсолютно бесправные, выше пределов своей командной компетенции не в праве были даже думать. К тому-же армию всегда держали вне политики.

С «Белыми» генералами, особенно принявшими производство в чинах от Керенского и его «Временных» нужно разбираться индивидуально, это уже действительно политический уровень, но по «окопным» благородиям и таким как Сикорский и Зворыкин решение об амнистии и восстановлении в правах граждан Советского Союза очевидно назрело. Предлагаю проголосовать за поручение правительству и лично товарищу Сталину, его возглавляющему, создать специальную комиссию поиска пути «Национального примирения». Проголосовали, конечно. Поручили товарищу Сталину создать комиссию, которая, на самом деле, уже во всю работала под председательством Дзержинского.

Зиновьев оставил за скобками момент, что и среди «Красных» упырей-садистов в Гражданскую хватало. Не время сейчас это озвучивать, тем более что главные упыри именно сейчас ни в чём себе не отказывают в загнивающем капитализме на должностях военных атташе при дипломатических миссиях, безудержно тратя доверенные им средства «специальных фондов».

Этих тварей осудят прежде всего за воровство, а садизм в Гражданскую им прикрутят в довесок. Это неправильно с точки зрения этики правосудия, но ведь в этом деле главное результат. За хищение в особо крупных им всё равно светит вышка, а уж в каком порядке зачитают статьи обвинения — не так уж и важно. Главное, что их зачитают. Дважды всё равно расстрелять невозможно.

Троцкого в этой истории за пределы СССР принудительно не выслали. После утраты доверия товарищей и исключения из партии, Сталин, как председатель СНК, был вынужден отстранить «Демона Революции» от поста наркома по Военным и морским делам, но никаких репрессий за организацию антипартийной фракции к нему не применяли, равно как и к остальным его «подельникам-раскольникам». Партия большевиков теперь отдельно, а социалистическая законность в Стране отдельно. Никаких Советских законов «Общество старых большевиков» не нарушило, поэтому всю эту теперь беспартийную свору матёрых волчар подвесили «сферическими конями в вакууме» и начали ждать противозаконной уже антисоветской активности с их стороны.

Нет, предъявить-то уже каждому имелось что (и не мало так предъявить), но как выразился «плюшевый либерал» Дзержинский — нужно же учитывать текущий момент, товарищ Малетин. Если такие знаковые фигуры начать наказывать как простых уголовников — нас не поймут слишком многие. Почти все уже в мелкой уголовщине испачкались, а уж растраты вверенных подотчётных фондов — это сейчас норма. Эти фонды сейчас всеми воспринимаются именно в качестве карманных средств. Всему свой срок, со временем спросим и за это, а спешка нужна только при ловле блох.

Троцкого не выслали, он эмигрировал сам. Гражданин САСШ, хоть в этих самых САСШ и не приветствуемый, сдал на границе Советский паспорт и через Финляндию отвалил в Мексику.

Наркомом по Военным и морским делам стал Михаил Васильевич Фрунзе, он же заменил Льва Давидовича в Политбюро ЦК ВКП(б) и Президиуме Верховного совета СССР.

Место Рыкова на посту заместителя председателя Совета Народных Комиссаров (а по сути главы правительства, в связи с совмещением Сталиным сразу трёх высших должностей), занял Сергей Миронович Киров, тоже кооптированный в Политбюро и Верховный совет.

Ещё одним членом Верховного совета, заместителем председателя ВЧК и главой комиссии организации «Национального примирения» стал меньшевик (социал-демократ) Андрей Януарьевич Вышинский. Близкий друг Иосифа Виссарионовича Сталина, его сокамерник по отбыванию срока в Баиловской тюрьме (один из тех, кого Сталин считал другом до конца жизни и общался с ним на ты).

Зиновьев поставил вопрос о своём освобождении с поста члена Политбюро, в связи с исключительной занятостью на посту председателя исполкома Ленсовета и вице-президента Международной федерации футбола, но в этом ему отказали категорически. Сталин всё время молчит, а какой-то спикер этой власти нужен, так что терпи, большевик.

Кроме Фрунзе и Кирова, в Политбюро ЦК ВКП(б) ввели Лазаря Моисеевича Кагановича, классического расового русского человека еврейской национальности. «Слишком талантливых национально» товарищ Сталин не любил, но Лазарь Моисеевич выбивался из этого круга напрочь. Каганович не стал брать себе русский псевдоним, вызывающе оставаясь именно Лазарем Моисеевичем, исключительно в попытке доказать: что имя — ничто, главное — дела. И вообще он убеждённый антисионист, как и Зиновьев, я таких людей уважаю.

Мне этот большевик очень понравился, и в интервью с ним мы озвучили очень громкую сентенцию.

Да евреев нужно делить на евреев и жидов, но и русских давно пора делить на жидов и русских, а уж про всяких там американцев и европейцев и говорить нечего. Нежидов там в верхушке крайне мало — я лично тому свидетель. И расовое начало здесь вообще не причём. Жидовство — это чисто ментальный животный фактор. Когда по складу характера человек стремится стать из собственно человека (каким его замыслило Всеобщее) наглой животной тварью, доминирующей особью в стае таких-же животных (лысых приматов),, стремится стать их альфа-самцом, ничего не предлагая взамен, кроме собственного доминирования (как Троцкий, по умолчанию), то он безусловно природный натуральный животный жид. В материализм большевиков и модную ныне в этой среде теорию Дарвина это зашло на ура. Всосалось со свистом, ага. Ха-ха.

Нет, разумный карьеризм уместен и даже очень полезен, ведь без него прекратится очень важный для социума естественный отбор, но этот карьеризм, всё-таки, должен держать себя в определённых рамках. В морально-этических рамках, которые могут поставить себе только большевики (остальные н это даже не претендуют). Именно большевики должны установить себе такие рамки, а после держаться в них силой воли, и даже обязаны это делать (ОБЯЗАНЫ!) — в этом и есть их историческая миссия. Условно: у каждого самца-большевика (парня безусловно крутого) должен иметься приличный такой детородный орган, но потрясать этим пещеристым телом просто неприлично. Проявлять себя нужно по-другому.

А вот национальности родителей вообще никого не касаются, кроме откровенных дебилов. Человек — это совокупность совершённых им лично поступков, и никакой ответственности за поступки предков он нести не должен. А уж тем более, стесняться своего имени. Вот мне, например, Андрею Малетину, еврейское имя Андрей тоже не очень-то нравится. Я бы выбрал себе вообще не христианское имя Святослав, или Мстислав, или вообще какой-нибудь Торбьёрн, но что уж есть, то есть. Позывные не выбирают, их присваивает командование. Иншалла.

В марте 1927 года я наконец выпустил в печать «Властелина колец». Писал я его по-русски, поэтому первый пилотный тираж в десять тысяч экземпляров мы отпечатали в Ленинграде. Не то, чтобы я сейчас нуждался в подтверждении славы топового литератора. Та же слава сценариста топовых фильмов (а они у «Граналь Пикчерс» сейчас все топовые) в моменте намного выгоднее печатной литературы, в том числе и насчёт денег, но фэнтези про «Властелина колец» я задумал и подал как нечто пророческое, а не ради бабла. Деньги в подаче текстов для меня уже давно вторичны, особенно в таком тяжёлом труде, как трилогия «Властелин колец» Я её именно вымучивал. Рожал, как бабы рожают детей.

Да, подача у меня получилась очень выпуклая. Например, в этой эпопее, в хоббите-Фродо Сумкине довольно легко узнавался именно я. Узнавался и вернувшийся король, немногословный, но деятельный Арагорн-Сталин, и болтун Саруман-Пилсудский узнавался, и моё пророчество на ход Второй Великой войны всеми понималось отлично.

Я сознательно не делил этот фэнтезийный мир на плохих и хороших, но всё-таки наделял своих индивидуальными качествами — и положительными и не очень. И «Возвращение короля» не стало эпилогом этой идиотской-фэнтезийной истории. По смыслу продолжение следует. Арагорн обязан стать деспотом. Такова воля высших сил. Если он протупит и станет такой-же ссаной тряпкой, как его предшественник на «Ледяном троне» — то людям точно конец. Это в основном смысле было моё послание, адресованное лично товарищу Сталину, пусть и завуалированное послание, но Иосиф Виссарионович его точно «вкурил». Как уж там оно воздействует — будем посмотреть.

В Этом году СССР начнёт масштабную экспансию на рынки экспортных товаров высоких технологий производства во всём мире, а там уже и «мордорских» производителей «армий орков» потеснить сможем.

А дальше? Дальше уже поглядим, чем эту всю эту бандитствующую враждебную сволочь в качестве наших потребителей-партнёров заменить. Может и вовсе на ноль всех помножим. Ведь «Возвращение короля» не эпилог, продолжение следует.

Наш «Арагорн» в моём посыле никому и ничего прощать не собирался. Прощают только всякие там лохи и тепрпилы, а к нам, людям (по умолчанию русским) сейчас вернулся самый что ни на есть природный КОРОЛЬ. КОРОЛЬ ЛЮДЕЙ. Он только что вернулся и начал думать. Думать самые злободневные русские вопросы — «Кто виноват?» и «Что со всей этой фигнёй теперь делать?».

Но Король то к нам уже вернулся — это и есть мой главный посыл во «Властелине колец», в третьей части «Возвращение Короля». Это мой посыл всему миру. Пусть икают. А продолжение ещё последует.

Глава 28

В мае 1927 года состоялся первый трансатлантический перелёт самолёта (то есть аппарата тяжелее воздуха, дирижабли то и раньше летали) через Атлантический океан по маршруту Ленинград — Дублин — Нью-Йорк. Четырёхмоторный СИ-2 преодолел это расстояние за двадцать четыре часа, включая двухчасовую остановку на дозаправку и технический осмотр в Дублине.

Первыми пассажирами первого рейса «Космос Эйрлайнс» стали бывший великий князь Александр Михайлович Романов (теперь гражданин Кубы и исполнительный директор этой самой авиакомпании), авиаконструктор Игорь Иванович Сикорский, я, в здешней ипостаси Андрей Николаевич Малетин? и один из членов Политбюро ЦК ВКП(б), член Президиума Верховного совета, председатель исполкома Ленсовета и вице-президент Международной федерации футбола, Григорий Евсеевич Зиновьев.

В Ленинград (тогда ещё Петроград) наших начали допускать ещё при Ленине, как специалистов по прорыву экономической блокады. Началось всё со штабс-капитана Игоря Измайлова, за ним пошёл капитан Сергей Юрьевич Лосев, и вот дошла очередь до бывшего адмирала Романова. В принципе, к нему лично большевики претензий не имели — не принимал участия и даже не призывал к этому, но всё равно… Сандро персона в бывшей императорской фамилии довольно заметная, однако по запросу нашей «Организации» разрешили погулять по Ленинграду и ему.

Александр Михайлович уже знает про «Организацию». Игнатьев-второй до него всё довёл, в касающейся фигуранта части, когда подписывал с ним контракт на руководство великим князем нашей авиакомпанией. Довёл без экивоков и политесов — сразу напрямую предупредил, что шаг влево, или вправо — будут расцениваться, как попытка побега, а прыжок на месте — в качестве провокации. И всё это весьма вероятно закончится летальным исходом для его императорского высочества.

Проживать в Гаване и не знать — кто есть такой Игорь Андреевич Игнатьев и сколько стоят его слова, мог только идиот, а Сандро идиотом точно не был. Человек, который полномочен назначить тебя исполнительным директором первой в мире гражданской авиакомпании как минимум заслуживает того, чтобы к его предупреждениям внимательно прислушивались. Пусть и в чинах он всего лишь капитан, а говорит с целым великим князем. Игнатьев ведь в Организации очевидно не главный, он — один из её голосов, а какую силу он озвучивает = можно только догадываться.

Впрочем, Сандро ничего такого и не замышлял. Сам он на трон не просто не стремился, а шарахался от одних намёков на эту тему, как «чёрт от ладана», и уж тем более не стремился возвести на трон дурака и пьяницу Кирюху, поэтому «Организация» за него поручилась. Сделать такого человека (одного из Романовых) въездным в СССР — в наших же собственных интересах. Это ещё один шаг к национальному примирению и шаг довольно широкий.

В Ленинграде мы с Сандро сблизились довольно сильно, можно считать подружились. Вместе посетили усыпальницу его предков — Александровскую церковь в Петропавловской крепости, вместе посидели на могиле матери Андрея Малетина, вместе сходили на футбол ФК «Ленинград» — «Динамо» Москва и кинотеатр «Космос» на «Унесённых ветром» (всё таки в русской озвучке это уже немного другой фильм, тоже по-своему интересный), сходили и в Мариинский театр на «Лебединое озеро» (хотя я это «высокое» искусство терпеть не могу, но пришлось потерпеть), причём всё это вполне себе освещалось прессой. Репортёры здесь пока не такие проныры, как в Нью-Йорке, но тоже ничего так, шустрые ребята, особенно из «Вечернего Ленинграда».

Событие ведь знаковое, как не крути. Бывший великий князь, один из Романовых, посетил бывшую столицу Империи. К тому-же, мы с Сандро подарили Эрмитажу коллекцию картин, выкупленных по моему заказу у частных лиц в Германии практически за «булки с маслом» в самый пик гиперинфляции. И это были не акварели Адольфа, и не полотна Хайнца, а действительно картины старых мастеров. Тоже мазил, конечно, но уже старых, отстоявшихся, выдержанных, а значит ценимых намного дороже. Дар мы оформили совместный, а значит при экспозиции появится табличка с именами дарителей: А. М. Романова и А. Н. Малетина.

В Эрмитажных делах в нашу компанию влился Григорий Евсеевич Зиновьев, а в Мариинском театре Игорь Иванович Сикорский. Причём органично так оба влились, как будто мы все с детства были знакомы. Никакой классовой отчуждённости никто не проявлял. Вечером, накануне исторического полёта, мы все вместе посидели в «Астории» (бывшем «Первом доме Петросовета», ха-ха, раньше мне в скобках приходилось писать бывшая «Астория»).

Ленинград сейчас, в том числе и моими стараниями, одна из важнейших культурных столиц Европы.

В Ленинграде проходят все премьеры «Граналь Пикчерс» в тот же день, что и в Нью-Йорке, а за счёт разницы во времени, так и раньше. Ленинград принял первый финальный турнир Лиги европейских чемпионов по футболу (пусть это сейчас и незначительное событие, но я-то точно знаю, что оно вполне себе историческое на мировом уровне).

Ленинград уже выиграл право проведения летних Олимпийских игр 1932 года и начал к ним готовиться. В Ленинграде построен второй в мире (после Гаваны Руса) аэродром с бетонной взлётной полосой и международным аэропортом (раньше Нью-Йорка и Дублина). В Ленинграде работает типография, в которой печатают весь пакет периодики от «Граналь Медиа». В Ленинграде круглосуточно вещает радиостанция нашего с Жюлем холдинга: «Говорит Ленинград».

Именно в Ленинграде сейчас определяются курсы мировых валют по отношению к рублю, а из-за разницы во времени фиксинга, эти курсы потом принимаются для расчётов во всём мире. То есть теперь все валюты к друг другу оцениваются через рубль, во всяком случае до начала торгов в Нью-Йорке.

Ленинград строится такими темпами, что всему миру и не снились. И строятся не только фабрики-заводы, но и новые районы города со всей сопутствующей инфраструктурой.

Не без гордости сообщу, что Сандро Ленинград действительно поразил. Такого при старом режиме он точно не видел. Да и вообще нигде больше такого не увидишь — как по плану застраиваются сразу целые районы и города, да не уродливыми хрущёвками, а очень симпатичными зданиями. Только СССР может организовать привлечение в строительную отрасль сразу несколько миллионов рабочих рук. Где там сейчас тому же Парижу до Ленинграда.

— А без «Нобилей» вы всё равно не обойдётесь, — Александр Михайлович уже принял на грудь достаточное количество ирландской самогонки, чтобы размышлять о социальной философии.

Григорий Евсеевич не возразил. Он тоже в какой-то мере член нашей Организации и второй человек моего племени, после Хайнца Хофманна. Да теперь я настоящий шаман, у меня теперь есть своё племя, пусть пока и всего и из двух воинов, но зато каких!

— Скорее всего не обойдёмся, — кивает Григорий Евсеевич, — я не исключаю даже появления у нас императора, а не только новых «нобилей». Ничего сейчас не исключаю, вообще ничего. Это ведь эксперимент. Мы первые его проводим. Французская революция была буржуазной, а это совсем другое. Мы запустили совсем новый процесс естественного общественного отбора. Он и пойдёт самым естественным образом, а к чему приведёт — пока никому не известно.

— А как-же ваши лозунги о всеобщем равенстве? — типа затроллил великий князь.

— Да так-же как и ваши, о божественном предназначении династии Романовых и богоспасаемости русского царя, — Зиновьев не усмехнулся губами и мимикой лица, но глаза у него весело блеснули, — все лозунги всегда о благих намерениях. Любые лозунги направляют к некой желаемой цели, но жизнь — есть жизнь, и люди в этой жизни очень несовершенны. Любое государство предполагает аппарат-пирамиду чиновничьей бюрократии, и на каждой ступени этой пирамиды у чиновников появляются дополнительные соблазны-возможности. Не исключено, что какую-то часть их возможностей нам придётся узаконить, чтобы люди ценили своё положение и поменьше соблазнялись незаконным. Пока существуют деньги и посредством их производится перераспределение материальных благ, существуют и соблазны. Но нам не страшны новые нобили. Во-первых, это будут действительно самые полезные члены общества, поднявшиеся на своих собственных достижениях. Во-вторых, наши нобили не станут основателями династий и свои привилегии по наследству не передадут. А в-третьих, мы заставим их жить по закону и будем сурово карать за любые нарушения. Наши нобили должны будут всю жизнь подтверждать свой право на высокий статус. Согласитесь, это уже совсем другой нобилитет. Классом эксплуататоров он не станет. Это будет уже не класс паразитов, а действительно передовой отряд общества.

— Благие намерения. Любое дворянство с этого начиналось.

— Мы видим препятствия на этом пути, — согласился с Романовым Зиновьев, — они действительно есть и очень непростые, но трудностей мы не боимся. Если дело правильно начать и после не пускать его на самотёк — шанс у нас есть. И цель есть. Помните ведь, — кивнул на меня Григорий Евсеевич, — в «Звёздном десанте» денег уже использовали, только социальные рейтинги. Вот к этому и нужно стремиться.

— Это ведь сказка.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — улыбнулся великому князю Зиновьев, повторив мою фразу, подаренную ему когда-то. То есть, не подаренную, а оброненную, но Григорий Евсеевич её подобрал и бережно сохранил. Красавчик. Великий князь Романов в этот момент наверняка почувствовал себя существом ничтожным, «рождённым только ползать». Умеет Зиновьев «насекомить» собеседников-оппонентов, а сегодня он очевидно в ударе.

Если наш рекламный перелёт через океан завершится удачно (тьфу-тьфу-тьфу), то основное производство «Юнкерса» переедет в Ленинград. Основное — это которое будет выпускать СИ-2. Остающаяся в Дессау авиастроительное подразделение получит право производить и продавать СИ-1, а спрос на эти самолётики после «Первой Афганской» возник немалый. Прежде всего среди военных, конечно, ведь это почти готовый штурмовик поля боя, в него уже можно впихнуть пушку с неплохим боезапасом, а не трёхлинейный пулемёт.

Да и гражданские этой моделью очень интересуются. СИ-1 ещё достаточно лёгкий, способен работать с грунтовых полос, при этом перевозит восемь пассажиров с багажом. Работа для этих машин есть по всему миру, так что «Юнкерс» точно не прогадал. Тем более, что мы могли его просто ограбить — разорить рейдерским наездом, скупить за копейки нужное нам оборудование и переманить специалистов. Могли, но не сделали этого. Германию мы, конечно, грабим, но делаем это не бессовестно. С Германией нам ещё союзничать и это мы учитываем, в отличие от главных бенефициаров Версальского мирного договора.

Германию мы «грабим» на специалистов высокой квалификации, предлагая им интересную и хорошо оплачиваемую работу. Начинали со Швейцарии, а теперь и до России очередь дошла.

Мой приятель Йоханнес Штарк, тот самый физик, с которым мы вместе получали в Стокгольме Нобелевские премии, теперь профессор физики университета в Цюрихе. Он оказался не только гениальным учёным, способным открыть какую-то неизведанную человеками фигню (которая то ли пригодится при его жизни, то ли нет), Йоханнес оказался ещё и гениальным вербовщиком научных и инженерных кадров. Как подполковник Свиридов в среде военных.

Получив кафедру в Цюрихе (а реально целое научно-производственное объединение под свою команду), Штарк сманил себе всех, про кого вспомнил. Сам он сейчас занимается изучением полупроводникового эффекта материалов и зарабатывает уже больше, чем если бы ему каждый год платили Нобелевскую премию, но одними полупроводниками этот истинный ариец не ограничивается.

Он собрал в Цюрихе всех хоть сколько-то ценных специалистов, про которых вспомнил сам, или ему подсказали коллеги, а бюджетом своего НПО чуть не довёл Джека до инфаркта, но даже таких денег это точно стоит. Я бы даже сказал — всё это научное великолепие досталось нам очень дёшево.

Полупроводники — само-собой, их коммерческий потенциал Джек даже оценить не способен. Ну просто не представляет себе человек, что в будущем чипы-контроллеры будет вставлять даже в футбольные мячи, не говоря уже о всяких холодильниках-пылесосах, а тем более автомобилях-самолётах. В самолёты их будут пихать реально тысячами.

Джек пока даже телевидение себе не представляет, а уж тем более персональные компьютеры, связанные в глобальную сеть, но мне он верит. В предынфарктном состоянии, но финансирует все запросы «Цюрих Технолоджис» в полном объёме.

В том числе специалистов «радиевой» физики, которых мы сманиваем не только из Германии, а вообще со всего мира. Тот же датчанин Нильс Бор (основатель теории квантовой механики) уже работает в Цюрихе, а Оппенгеймер и Курчатов учатся в университете и ассистируют великому учёному при опытах-экспериментах. Без сомнений, такая команда сильно опередит научное развитие той исторической реальности, а главное, что Бор и Оппенгеймер здесь не будут создавать «Манхэттенский проект».

Достаются специалисты и Сикорскому. Нет, Игорь Иванович и сам гений, это, бесспорно, но если гений тратит большую честь своего времени на рутинные математические расчёты, то выхлоп от его гениальности намного меньший, чем хотелось бы получить. Штарк обеспечил Сикорскому штат сотрудников, которые мультиплицировали его гениальные задумки и доводили их до готовых изделий из металла.

В общем, по моему мнению, с немцами мы делимся честно. «Юнкерс» получил все права на производство и продажу СИ-1, а взамен нам организовали в Ленинграде производство СИ-2. Первый наш трансатлантический авиалайнер, пусть пока и полностью ручной сборки, создан уже в России, то есть в СССР, конечно, и получил имя собственное — «Крылья Советов».

Сам Сикорский пока в Ленинград не перебрался, такие условия для исследований, как в Цюрихе, здесь ему ещё не создали, но процесс уже пошёл и довольно быстро набирает скорость. Будет у него здесь всё самое лучшее. Мы ведь ждём от него ещё и вертолётов. И немцы его вместе с ним в Ленинград переедут, никуда они не денутся. Игорь Иванович для них сейчас маг-благодетель — потерять такого патрона — значит угробить собственную карьеру.

Да, СИ-2 задуманы гражданские самолёты, но с потенциалом производства на их основе стратегических бомбардировщиков. Им только моторы правильные поставить и вперёд: «За Родину, за Сталина!»

Реактивные движки мы обязательно доведём до ума к середине тридцатых. Нам не хватает только материалов, прежде всего титана, но решением этого вопроса в СССР теперь занимается целый институт. Титан ведь известен довольно давно, просто особого интереса этот металл не вызвал, поэтому никто и не занимался разработкой возможности его получения в промышленных масштабах. По всем расчётам такое производство выходило слишком дорогим, но куда деваться. Нормальной авиации без титана не построить.

СИ-2 в классическом гражданском исполнении по размерам и компоновке примерно легендарный «Douglas DC-3» только с четырьмя моторами. Тот Дуглас появился на свет на десять лет позже, а тогда моторы были уже куда лучше, нам же пока приходится использовать четыре, а соответственно и больший запас топлива, но пассажирский салон по нынешним временам всё равно огромный. Точнее, два салона — двенадцать мест в первом классе и тридцать шесть в экономическом, плюс солидный багажный отсек. Ведь кроме чемоданов пассажиров весьма востребована перевозка различных срочных грузов. «Авиапочта» и «Экспресс-доставка» — это тоже бизнес. Сами мы этим заниматься вряд ли будем, но застолбим обязательно. Потом кому-нибудь продадим, или на что-нибудь обменяем.

Лётчики, то есть пилоты, раз самолёт гражданской авиации, у нас русские. Других в этом мире пока просто не существует. Экипаж из семи человек: первый пилот Василий Старцев, второй пилот Михаил Борцов, штурман-радист Евгений Кузьмин и четыре стюарда. Девушек к этой работе пока не привлекаем, а зря. Надо будет с Сандро эту тему обсудить.

Из Ленинграда вылетаем вчетвером, но в Дублине должен загрузиться уже полный салон. Реклама этого мероприятия велась очень агрессивно, так что все билеты Дублин — Нью-Йорк раскуплены полностью, несмотря на «космическую цену».

Сикорский заметно нервничает и это не способствует праздничной атмосфере, которая должна сопутствовать такому эпохальному событию. Бар на борту предусмотрен, прошу у стюарда организовать по сто семьдесят граппы на брата.

— Чего ты дёргаешься и всех нервируешь, — с Сикорским мы давно на ты. Он ничего не знает об Организации, а тем более о моём участии в своей судьбе, но все мои книжки он прочитал и все фильмы по моим сценариям посмотрел. Он считает меня чёртовым гением и у нас это взаимно, — давай, попустись этой гадостью и успокойся. Пьянство — зло, но сейчас это меньшее из зол.

— Задёргаешься тут. А вдруг…

— Если вдруг, — хмыкает Зиновьев, — то нам будет уже всё равно. Даже если вдруг — не вижу причин портить последние часы жизни бесполезным психозом. От нас теперь всё равно ничего не зависит.

— Поддерживаю, — салютует своим бокалом Сандро, — даже если мы разобьёмся, то сделаем это первыми, а значит войдём в историю. Для того ведь и живём, по большому счёту.

Глава 29

Мы не разбились, и даже турбуленция нас особо не побеспокоила. В Дублине, в наш салон первого класса «подселились» очень знаковые фигуры, прежде всего наследники двух триумвиров Генри Морган и Эдсель Форд. Им я уступил Сикорского, пусть помучают его, отвлекут немного. Подумать только, оказывается у одного из самых гениальных авиаконструкторов банальная аэрофобия. Насколько мне известно — такое не лечится, но вполне купируется алкоголем в хорошей компании. В хорошей компании ведь повышение градуса повышает и чувство собственного величия, а с ним открываются новые горизонты возможного. Сикорский хоть и гений, но внимание таких персон льстит любому гению. Зиновьев с Романовым устроили шахматный турнир, и под это дело троллили друг друга социальной философией, а я решил поспать.

В том мире мне приходилось летать довольно много, поэтому выработался рефлекс. Если есть возможность поспать — нужно ей пользоваться. Тем более, что никаких фильмов нам пока не демонстрировали, а тупо «бычить» в иллюминатор, разглядывая облака — то ещё удовольствие. Такое мне надоело в прошлой жизни примерно в восьмилетнем возрасте во время второго полёта. Да и дважды по сто семьдесят граппы требовалось «выспать». Посадку в Нью-Йорке я бессовестно проспал. Разбудил меня Зиновьев, когда к самолёту уже подали трапы и народ потянулся к выходам. Я проспал даже бурные аплодисменты пассажиров экипажу.

— Конечная, Андрей. Если ты не собираешься этим же рейсом вернуться в Ленинград, то пора просыпаться.

Не знаю, чего в этих словах нашли смешного, но заулыбались все наши попутчики.

— Не собираюсь. Хотя идея в общем-то неплохая. Граналь уже наверняка приготовился выпить из меня всю кровь.

Жюль не стал примеривать на себя роль духовного наставника непутёвого партнёра бродяги Андрея Малетина, для такого примитивного хода он слишком умён. Граналь собрал себе в помощь команду долбаных моралистов, которых я действительно уважаю. Весь актив «Граналь Пикчерс»: гениальных режиссёров Сергея Эйзенштейна и Пола Робертса, гениальную сценаристку Маргарет Митчелл и ещё одного гения, пока никому неизвестного — Уолтера Диснея.

«Звёздный десант» нам сейчас не снять, с этим согласны все, но нарисовать то его можно. Попытаться, по крайней мере. Получится полнометражный двухсерийный мультфильм, озвученный голосами самых известных актёров. В каждой стране они свои, но это обязательно должны быть самые узнаваемые и любимые зрителями голоса. Получится у нас мультик, должен получиться, в этом я почти не сомневаюсь. Даже если и получится не очень, то примут его всё равно восторженно, это ведь первый такой проект. Сравнивать его не с чем, он и станет тем идеалом, на который будут равняться остальные. В том числе и по кассовым сборам.

Дела у «Граналь Пикчерс» и «Граналь Медиа» в целом идут блестяще. Радиоприёмники в автомобилях увеличили нашу аудиторию радиослушателей в четыре раза. Это ведь дома всегда есть дела, помимо прослушивания всякой фигни, а в автомобиле можно только переключать каналы с одной нашей фигни на другую. Нет, мы, конечно, не монополисты, в САСШ такое просто невозможно, формально конкуренция существует, но фактически мы вещаем для восьмидесяти процентов слушателей. Больше пока никто не смог организовать общенациональный канал, а у нас их целых два. Плюс Канада, плюс Латинская Америка, а в Европе Россия с Германией. В остальную Европу мы не лезем, а Францию и вовсе игнорируем. Жюль обиделся на своих неблагодарных соотечественников не на шутку и даже прекратил печатать в Париже нашу периодику. Теперь даже «Тайм» для Франции печатают в Женеве, там же устраиваются премьерные показы «Граналь Пикчерс» на французском языке.

Жюль Граналь, разумеется, прибыл в Нью-Йоркский аэропорт «Мейфлауэр» /ссылка 26: это название судна, на котором в Америку прибыли первые английские колонисты/, да не один, а с целой свитой. «Говорит Нью-Йорк» вёл прямую трансляцию, хватало и пишущих журналистов и съёмочных групп. Мы стараемся зафиксировать на плёнку как можно больше всяких событий, а уж такое эпохальное отснимем во всех деталях, с экспресс-интервью всех причастных. Когда-нибудь эти архивы «Граналь Медиа» будут стоить миллиарды. Да и сейчас мы на них неплохо заработаем, наклепав рекламных роликов.

Естественно, главные герои дня — Игорь Сикорский и пилоты, на втором плане Зиновьев с Романовым, а я просто пассажир, к тому же проспавший половину пути, так что улизнул я с торжественного мероприятия без особого труда. Жюль отлично знает — что нужно делать и как подавать, всё-таки он действительно профессиональный журналист высокого класса, а я только внимание от главного события буду отвлекать.

Кстати, в этой истории так и не затеяли строительство уродливого «Эмпайр-Стейт Билдинга», и моя родная уютная «Астория» по-прежнему радует меня своим гостеприимством. Мой двести семнадцатый номер больше никому не сдают. На стенах висят акварели Адольфа и полотна Хайнца, а также мои рисунки-иллюстрации к книгам. В моё отсутствие, администрация отеля водит в моё логово экскурсии фанатов, а их у меня в Америке хватает. Прежде всего из-за кинематографа, конечно, но и читает Америка много.

Это, конечно, для меня «не дом, милый дом», но здесь уже знают все мои привычки, а главное — знают, с кем меня по телефону соединять, а кому просто отвечать «абонент недоступен».

Нет, Жюль Граналь ещё обязательно организует тусовку, на которой «банда Граналя» постарается выпить из меня как можно больше крови. Смешно, на самом деле. Ведь я эту банду и собрал, а кровь она пьёт именно из меня. Им ведь не ведомо, что холдинг «Граналь Медиа» — это всего лишь одна ступенька на очень высокой лестнице. Для них «Граналь» — это всё, а я обязан соответствовать светлому образу строителя капитализма. И ведь они все мои друзья, которых очень не хочется обижать. Все самые настоящие гении, знакомство, а тем более совместная работа с каждым из них — повод для гордости, но иногда их морализаторские потуги меня реально достают.

Ладно хоть Марго снова вышла замуж, тоже ведь та ещё мегера была. Спасибо, хоть успела понять, что такой уродский муж, как я, ей и даром не нужен, и даже с солидной доплатой. Она суфражистка и супруг ей нужен в качестве домашнего питомца. Чтобы заботиться о нём и выгуливать по всяким театрам-приёмам. Со мной такое не прокатит. Поняла она это сама, без трагических выяснений отношений, так что сейчас мы с ней действительно настоящие друзья, коллеги и даже снова соавторы в паре проектов.

Но Жюль всё равно не оставляет попыток сделать из меня настоящего человека. То есть сделать то, что представляется настоящим человеком именно ему. И ведь устремления его действительно благородны в отношении меня, хоть и наивны. И обижать его не хочется, но и слушать всю эту «душеспасительную» пургу «старшего товарища» очень утомительно. И смех, и грех. Попала белочка в колесо, теперь пищи, но бежи…

Поэтому первым делом я распорядился отвечать всем «абонент временно недоступен». Всем, кроме Джона Пирпонта Моргана-младшего, Джона Дэвисона Рокфеллера и Генри Форда.

Зиновьев в моей опеке не нуждается, у него своя программа. Авиалиния Ленинград — Нью-Йорк должна стать регулярной, а какой-то кубинской авиакомпании её, конечно, не отдадут. Мы и не претендуем. Гавана и без того международный хаб с огромным пассажиропотоком, нам бы этот кусок проглотить, не порвав себе глотку, поэтому Александр Михайлович Романов настроен на всемерное содействие господам-товарищам конкурентам в создании собственных авиакомпаний. Его опыт в этом бизнесе сейчас уникален.

Вечеринку у Жюля, по поводу моего аморального облика я пресёк. Не время сейчас обсуждать всякую фигню. Граналь уже вырос в фигуру, чьё слово немало значит уже в глобальной политике. «Граналь Медиа» сейчас очень «крупный калибр» и использовать я его обязательно буду, поэтому Жюля пора вводить в курс главного дела. Того самого дела, ради которого затевалось всё остальное.

Жюль давно не «приблудный лох» в Американском истеблишменте, но самую важную тайну я ему до сих пор не доверил. Допускал даже вариант сыграть его в тёмную, но теперь мы действительно настоящие друзья и это просто неэтично. Такой груз изуродует мою карму напрочь, так что пора. Жюль Граналь не трус, хоть и не авантюрист, вроде меня. Он действительно умный человек, приоритеты расставлять умеет, ему пока просто информации для анализа не хватает. Наверняка он и ходы интересные найдёт, а заодно оставит свои попытки воспитать из меня классического джентльмена.

Обсуждать что-либо в Нью-Йорке я отказался категорически. Технический прогресс мы пришпорили от души, поэтому какие устройства прослушки умудрились создать неохваченные нами гении — лучше даже не гадать. Лучше сразу допустить, что в Нью-Йорке нас слушают все, кому не лень и у кого хватает на это средств. А средств у наших «слишком талантливых конкурентов» хватает пока на всё, да и надеяться на их лень слишком наивно.

Но у нас ведь есть собственная Гавана Руса, где Игнатьев-второй настоящий Бог. Без его ведома в нашем городе ничего не происходит. Даже резиденты ИНО ВЧК вербуют свою агентуру по согласованию с Игорем Андреевичем, хотя они-то по умолчанию свои, уже даже не союзники, а смежники, с которыми мы делаем одно дело — общий бизнес.

К общему собранию с Триумвиратом, помимо Граналя и Игнатьева-второго, я подключил полковника Готуа. Георгий Семёнович наш «Военный министр», а война уже на пороге. Год одна тысяча двадцать седьмой, октябрь. По сценарию той исторической реальности у нас на всё осталось семьсот тридцать дней. Это катастрофически мало, так что каждый день теперь для нас бесценен и использовать его нужно с максимальной пользой.

Мы вступаем в эту игру очевидными аутсайдерами. Нет, мы не полные лохи, но противостоят нам «старые деньги», которые даже примерно посчитать невозможно. Может они превосходят наши совокупные возможности в разы, может на порядок, а может и на два, тут ведь смотря как считать.

Тут и политическое влияние, которого у нас можно сказать совсем нет. Не принимать же за серьёзное влияние нашу группу конгрессменов-лоббистов, способную инициировать какое-нибудь малозначимое расследование и которую на самом деле очень легко заткнуть. Сражаться всерьёз за наши интересы они точно не будут, на это их никаким компроматом не сподвигнешь.

Есть ещё мои личные связи с СССР, которые пока не афишируются, но в войне против «старых денег» нам эта связь мало чем поможет. Разве что проведением силовых акций, если до такого дойдёт, но я всё ещё надеюсь обойтись «чистыми» методами, не выходя из законного поля.

Есть неплохие заделы в Германии, но от неё в предстоящем «холиваре» /ссылка 27: «Священная война», англ./ толку ещё меньше. К тому-же основную ставку я сделал на национал-социалистов, сейчас маргиналов, находящихся в жёсткой оппозиции правительству Веймарской республики.

В общем, играть придётся нам самим. Только теми картами, которые успеем собрать за оставшиеся два года. Именно в таком ключе я сделал краткий вступительный доклад, прежде всего вводя в курс Жюля Граналя. С остальными это приватно уже обсуждалось.

Жюля наши планы не шокировали, стоит отдать ему должное. Моему провидению он доверял, даже не зная его природы, и ни разу на этом доверии не прогорел, так почему бы не гульнуть ещё раз?

Да, ставки теперь совсем другие, но и компания за столом собралась ещё та. Эта компания уже имеет собственную армию: больше ста двадцати тысяч бойцов по призыву, именно призыву, а не мобилизации, под наши знамёна добровольцы встанут с удовольствием — только клич кинь. Семьдесят тысяч из этой частной армии (два армейских корпуса в Аравии и Маньчжурии) — настоящие псы войны. Ветераны, прошедшие Великую и Гражданскую, да и после они постоянно повышали свою квалификацию военных профессионалов. Это формально не армия, а частная охранная компания, но только формально, а не фактически. Такого боевого опыта сейчас нет ни у одной настоящей армии. Своих ветеранов все участники Великой войны давно распустили, и тем прервали процесс передачи бесценного опыта новобранцам

У нас сейчас безусловно лучшая в мире секретная служба, да ещё и поддерживаемая большевистским ИНО ВЧК.

Наконец — у нас самое современное производство, которое организовано в СССР, куда «старые деньги» точно не дотянутся. Это производство только начинает набирать обороты, ну так нам ведь и не завтра в атаку идти. Два года есть, а за два года мы сможем реализовать технологическое преимущество, опередившее остальной мир на десяток лет. На десяток — это если судить по СИ-2, а кое-где и нас уже и больший задел имеется.

Если война со «старыми деньгами» перейдёт в горячую фазу, у нас найдётся, чем всех удивить. Но лучше до этой фазы на этом этапе не доходить. Это и стало повесткой дня для собравшихся на совет джентльменов. Сегодня определялась стратегия, обсуждалась большая политика, которая неизбежно изменится для всего мира, после нашего выступления.

— «Старые деньги», — Джон Дэвисон Рокфеллер будто попробовал их на вкус и чуть заметно поморщился, — это ведь не кэш. Это владения в недвижимости, в долях предприятий, в системе подготовки кадров и так далее. Сила это огромная, но уязвимое место у неё имеется. Они не готовятся к войне. К той войне, которую планируем мы. Не ждут они от нас массированной атаки, а значит шанс у нас точно есть. За два года мы успеем вывести в кэш большинства активов, которые обесценятся с наступлением «Великой депрессии», а наличные деньги — это боеприпасы предстоящей нам войны, джентльмены.

— «Запасной аэродром» у нас есть и неплохой, — это Генри Форд оценил не только вложения в Советскую Россию, но и Аравию, где уже только подтверждённых запасов нефти разведали до половины от общемировых, — но Аравийский актив очень уязвим. У нас нет флота и у большевиков его нет. Если нам в Аравии устроят экономическую блокаду, отрежут от снабжения продовольствием из Южной Америки, нам нечем будет кормить людей.

— Вот об этом и нужно позаботиться в первую очередь, — Джон Пирпонт Морган-младший — наш главный «ястреб», если вынести за скобки меня. В этом отношении он превосходит даже Готуа и Игнатьева-второго, — два года — это очень приличный срок, джентльмены. Если мы не будем терять времени, то все рискованные активы успеем вывести в кэш и золото, и создать необходимые для войны запасы. И не только в Аравии, но и на Кубе. Я уже полюбил этот остров и не хочу сдавать его без боя. А флот… Мы найдём, чем удивить этот флот. Так ведь, Эндрю?

— Найдём, Джек. Противодействовать серьёзной авиации ни один из флотов потенциальных противников не готов. В случае развития по «горячему» варианту нам аргументов хватит, но лучше до такого всё-таки не доводить. Начинать Вторую великую мы не готовы. Не готовы прежде всего наши потенциальные союзники. Поэтому нам нужно спланировать точечный удар по «старым деньгам», причём в законном для бизнеса поле. Лично я на этом настаиваю. Я не хочу воевать против Америки. Америка — наш союзник, такой-же как Россия и Германия, нужно только избавить её от зависимости от всяких паразитов. Провести дезинфекцию.

Глава 30

Говорили мы на том собрании три дня, прерываясь на публичные мероприятия, вроде титульных боксёрских боёв, премьеру очередного мюзикла и открытие музея «Морской истории Карибского моря», с двумя поднятыми со дна древними кораблями — испанским галеоном с грузом серебра возле Ямайки и английским пиратским флейтом, который достали у берегов Хувентуда.

О своих возможностях доложили Георгий Семёнович Готуа и Игорь Андреевич Игнатьев-второй. За наши владения в Аравии мои сослуживцы не беспокоились и не по причине врождённой наглой отмороженности, этим я их не заразил, людьми они остались очень здравыми и главной наукой войны считали математику. А главная наука показывала, что в Аравии, если заранее подготовить запасы хотя бы на год, никакой флот британцам не поможет.

Во-первых, это всем миром будет рассматриваться как рейдерский захват частных владений нескольких Швейцарских компаний. Сама Швейцария в открытый конфликт с Британией, конечно, не вступит, но возможностей изрядно испоганить «джентльменам» жизнь у «швейцарских гномов» хватает. Это ведь священная частная собственность, причём сама Британия управляет этой территорией только по мандату Лиги Наций, поэтому такое наглое рейдерство британцев совершенно точно сразу осудит вся Европа, а после подключится и Америка.

Во-вторых, сложа руки на подмандатных территориях Британии, бывших владениях Османской империи, мы всё это время не сидели. Воевали, конечно, с особо наглыми отморозками, но и нормальных людей, недовольных управлением пришельцев с проклятого острова, там хватает. Именно в зоне Персидского залива большинство населения шииты, которые не только британцев ненавидят, но и суннитов-арабов, так что возможности для интересной игры в регионе у нас имеются. Подкинем им вооружений, боеприпасов и деньжат, а может и долю малую в нефтедобыче выделим — они британцам такое шоу устроят, что весь мир вздрогнет. Суэцкий канал ведь можно просто закопать, на самом деле. Реально закопать — захватить плацдарм где-то посредине, нагнать техники и декхан с лопатами и тачками — и вуаля. Засыплют его за неделю наглухо, а тогда уже никакой флот не поможет, тем более что и для флота какие-то сюрпризы наши «яйцеголовые» готовят.

В-третьих, мы уже довольно давно готовимся к противостоянию в Нью-Йорке, и силы специальных операций там собираем. Хоть нам и поставлена задача по возможности избежать «горячей фазы», но если такой возможности нас противники лишат, то сожалеть об этом они будут очень горько. К горячей фазе мы не стремимся, но готовимся к ней давно и тщательно.

В-четвёртых, считать нашу армию всего лишь стодвадцатитысячной при полном развёртывании — это большая ошибка наших противников. Мы имеем договорённости о поддержке добровольцами с одной из Великих держав. С нашим необъявленным союзником. При необходимости, наш контингент за счёт одних добровольцев увеличится вдвое. Железная дорога Баку — Мешхед работает как швейцарские часики и три-четыре дивизии мы перебросим в регион всего за неделю.

За британский флот говорить не компетентны, этим вопросом занимаются другие люди, но раз Андрей Николаевич уверяет, что и эта проблема для нас решаемая — не верить ему оснований нет. Он ещё ни разу в своих прогнозах не ошибся.

Я уважаю этих людей за то, что они правильно оценивают саму природу денег. Даже богатейший человек мира (из публичных, конечно), Джон Дэвисон Рокфеллер, считает деньги всего лишь инструментом, обеспечивающим свободу в этой жизни, и благодаря которому можно попасть на топовые строчки в учебниках истории после смерти. А может даже и в отдельные учебники имени себя. Они давно тратят огромные средства на всякую благотворительность. Бесполезные траты — кормушки для всяких проходимцев, но лишь бы помнили.

Я же просто предложил этим амбициозным людям вписаться в эту историю действительно крупным и жирным шрифтом, одновременно вычеркнув из неё мафию «слишком талантливых», а эта мафия всех уже конкретно достала. Морган и Рокфеллер открыто не озвучивали своих взглядов, на еврейский вопрос, как тот же Форд, но совсем не потому, что таких взглядов у них не имелось, просто болтать об этом они считали делом бесполезным, а вот действовать были не прочь.

Тем более действовать скоординировав усилия, по заранее составленному плану, да с бонусом моего провидения (послезнания). Только сейчас Морган озвучил — зачем уступил такой вкусный рынок деривативов этим «богоизбранным» за сущие центы. Только сейчас стала понятна наша комбинация с расследованием комиссии Конгресса, которая вымела с этого рынка всех конкурентов «богоизбранной» мафии, но взамен законодательно обеспечила ответственность банков «еврейского пула» за свои брокерские конторы всем капиталом. Только сейчас всем стала понятна роль доктора Зигберта Риппе и обозначилась та сцена, в которой он выстрелит из висящего на стене ружья.

Джентльмены и так были не против устроить «слишком талантливым» «холивар», даже без особых шансов на победу, чисто из чувства сохранения собственного достоинства (ведь главный грех людей, достигших такого уровня — это гордыня), но мы с Джеком разработали действительно отличный план, причём с многоуровневой подстраховкой.

Например, мы готовы были задействовать в САСШ целую армию бандитов, уже скопивших огромные состояния на бутлегерстве, организации чёрных тотализаторов и прочем криминале.

Мы устроили для них на Кубе надёжный оффшор, до которого не дотянутся власти САСШ. Весь этот сервис для лихих парней организовал русский Игорь Игнатьев, которого лихие парни почитали своим в доску и единодушно признавали «капо дель капи», с правом разруливать спорные ситуации. Его слово во всех спорах последнее и обязательно к исполнению.

Ну а кому ещё это доверишь? Сицилийцы, ирландцы, итальяшки и евреи друг другу, естественно, не доверяли, а тут русский. За базар отвечает, с беспредельщиков спрашивает строго, к тому-же он не какой-то лапотный сицилийский дон, а высокоблагородие, герой Великой войны и очень образованный человек.

После переосмысления всей поданной информации, наше собрание действительно стало «Организацией», про которую многие интересанты давно знали, но в природе её до сих пор не существовало.

Все активы в «колхоз» мы не объединили, но ещё один общий фонд для подготовки к войне создали. Нехилый такой фонд в тридцать пять миллионов нынешних американских долларов. Если учесть, что фонд этот не коммерческий, а практически военный бюджет — деньги это просто колоссальные. Примерно такой сейчас государственный бюджет Веймарской республики. Только ведь из Германии больше половины выкачивали в качестве контрибуции и репараций, а у нас это чистый кэш, к тому же не отягощённый социальными обязательствами собственному населению.

Собравшаяся семёрка: Джон Пирпонт Морган-младший, Джон Дэвисон Рокфеллер, Генри Форд, Жюль Граналь, Георгий Готуа, Игорь Игнатьев и я, Андрей Малетин, также договорились и об организации аналога ГКО /ссылка 28: Государственного Комитета Обороны/, очень эффективного органа руководства в кризисных ситуациях, уже испытанного Советским Союзом во время Второй Великой войны той исторической реальности. Председателем нашего ГКО стал Морган. Это справедливо. Джек вложился в общее дело больше всех и не только деньгами.

Первым из важнейших дел, при подготовке нашей Организации к войне, признали приведение к власти в Германии Национал-социалистической партии. Отмороженных радикалов, которые отвлекут на себя внимание всего мира. Ну, ещё бы. Адольф Гитлер и Хайнц Хофманн точно не будут платить никаких репараций по Версальскому договору, да и мирной риторики от них ждать не стоит. Они совершенно точно наплюют на все наложенные ограничения по армии и военному производству, которые навязала им мировая плутократия.

Нет никаких сомнений, что экономика Германии совершит такой же рывок, какой уже продемонстрировал Советский Союз. А такие рывки всегда происходят за чей-то счёт. Серьёзные проблемы возникнут у Британии и Франции, и мы обязательно этим воспользуемся, хотя бы в части игры против их национальных валют. Когда-то Джордж Сорос в одиночку обвалил курс фунта стерлинга, а мы работаем командой с куда большим потенциалом в этом бизнесе.

В Америке нам предстояло избавиться от активов, которые обесценятся во время «Великой депрессии» и к 1929 году выйти в кэш, а ещё лучше в золото. В той исторической реальности курс доллара к золоту после конфискации обвалили в полтора раза, в этой же я ожидаю минимум двукратного обвала. Мы с Джеком уже вытащили из САСШ почти двести тонн «презренного металла» и ещё больше вытянем за оставшееся до «Чёрного четверга» время.

Не всё это золотишко проиграли нам в казино, большую часть банк «J. P. Morgan Co.» привлёк под десятилетние золотые сертификаты с фиксированной ставкой в четыре процента годовых — на четверть процента выше, чем на «зелёные бумажки». Авантюра самая натуральная, но Джек мне верил. Правительство Рузвельта организует конфискацию золота по 22,5 доллара за унцию, в том числе и золотых сертификатов, а потом сразу обвалит курс. До какой отметки — теперь прогнозировать сложно, но даже по старому сценарию в полтора раза. А ведь это круто, на самом деле. Хоп — и у тебя в полтора раза больше баксов в хранилищах за пределами юрисдикции САСШ, в то время как остальная американская экономика каждый день пробивает новое дно.

Полковнику Готуа и капитану Игнатьеву-второму поручили обеспечить в Аравии такие резервы, чтобы даже шанса отобрать у нас этот актив для британцев (а точнее «старых денег») не осталось даже в теории. Причём полномочия им нарезали очень серьёзные. Вплоть до финансирования национально-освободительной революции ирландцев в Ольстере.

Да, мы делаем ставку именно на национализм. Ирландский, Маньчжурский, Персидско-шиитский и так далее. Не готов этот мир пока принять более прогрессивные социальные технологии, не готов он ещё стать единым человечеством, а значит и мудрить с этим незачем. Витрина социализма в СССР создаётся и этого пока достаточно. Навязывать этот путь мы никому не будем. Сами попросят помочь, когда придёт время. Причём попросят с уважением.

А нам с Джеком доверили солидный бюджет «военного фонда», чтобы удивить британский флот, если он всё-таки замыслит недоброе. Солидный — это больше двадцати миллионов нынешних долларов. Это при том, что прототипы самолётов СИ-1 и СИ-2 в гражданском исполнении у нас уже имелись и даже вполне себе производились. Причём производились они в странах наших потенциальных союзников, на которые «старые деньги» повлиять не смогут.

С заменой моторов на довольно мощные по нынешним временам двигатели «Даймлер-600», СИ-1 станет двухмоторным торпедоносцем, или пикирующим бомбардировщиком, с нижней плоскостью, бронированной от нынешних трёхлинейных средств ПВО. В узости Персидского залива от этих «шайтан-машин» у нынешнего флота спасения не будет.

А Советские СИ-2 — потенциальные носители управляемых авиабомб. Зворыкина мы тоже финансируем щедро, к тому же он близко сошёлся со Штарком и его программой полупроводниковой электроники.

Речь пока не идёт об «умных бомбах», самонаводящихся на цель, используемых по принципу «сбросил и забыл», даже их радионаведение для нас организовать пока слишком сложно, но есть ведь проводной метод. Именно по проводу осуществлялось наведение первых управляемых авиабомб в той истории, так к чему мудрить. Трёхтонная бомба в палубу гарантированно угробит любой линейный корабль, а каждый СИ-2 будет нести по три таких «подарка».

Сидим в Жюлем в шезлонгах на пляже, на моём любимом месте, с видом на казино «Космос» и марину в бухте «Кабеса де ля Вака». Бар казино от нас неподалёку, поэтому сигары, виски, мохито и дайкири нам подают стремительно.

Никто не знает о нашем злодейском замысле о переделе этого мира, но нам и общеизвестного статуса хватает для всеобщего узнавания. Мы — лица «Граналь Медиа», «звезды Уолл-Стрита», компании, которая на Кубе вещает «из каждого утюга». Мы оба лауреаты Пулитцеровской премии.

К нам никто не лезет за автографами и просьбами о совместных фотографиях, хотя на пляже навалом народа, конец октября на Кубе самый купальный сезон. Стюарды бара при казино обеспечивают нам приватную зону комфорта, ведь мы оба обладатели клубных карт. «Космос Голд» За это я Гавану Руса и ценю.

После общего собрания Организации, Жюль всё ещё находится в процессе смены своего мировоззренческого шаблона, поэтому задумчив намного глубже, чем это принято у весьма легкомысленных французов. Ему и лестно попасть в такою компанию, которая ставит перед собой такие глобальные цели, и страшно, конечно. «Граналь Медиа» «слишком талантливые» уже тоже начали «прессовать» насчёт поделиться активами и влиянием, но теперь то речь пошла уже не о поделиться, а про поставить на кон всё. Вообще всё. Теперь — либо мы, либо они.

— Мы победим, Эндрю?

Жюль верит в мой дар провидения, но на этот вопрос у меня ответа нет. Войны со «старыми деньгами» в той истории никто не устраивал. Отвечаю честно.

— Не знаю, Жюль. Шанс у нас есть и шанс этот очень неплохой. Скорее всего, это вообще последний шанс избавиться от «этих», поэтому попытаться мы обязаны. Некому больше, кроме нас. Это наш долг перед всем человечеством, которому «эти» уготовили удел рабов.

— И чего людям просто не живётся, — вздыхает Граналь.

— С того, что мы с тобой для них не люди, дружище. Они считают нас арахнидами, или кем-то вроде того. Не мы это начали, поэтому совестью не мучайся. Помнишь ведь — «Отец ваш Диавол». Вот и порадуйся, что оказался на правильной стороне, не нужно так тяжко вздыхать. Повторюсь — шанс у нас есть и шанс хороший. Теперь всё зависит только от нас самих.

С Рейхспрезидентом Германии Паулем фон Гинденбургом мы с Джеком встретились 12 февраля 1928 года в Санкт-Морице, премилом швейцарском альпийском курорте, на берегу одноимённого озера во время проведения вторых зимних Олимпийских игр.

Точнее говоря, встретился с Гинденбургом Джон Пирпонт Морган-младший, при котором я официально состоял секретарём и переводчиком. Рейхспрезиденту Веймарской республики к этому моменту уже исполнилось семьдесят семь лет — возраст уже не настраивающий на строительство долгосрочных планов, плюс экономическая ситуация в Германии не добавляла этому человеку оптимизма, поэтому уговорить его на назначение Рейхсканцлером главы партии национал-социалистов Адольфа Гитлера Джеку удалось.

Не просто складывались эти переговоры, несмотря на то что Джеку вся Германия уже была должна «как земля колхозу», старая сволочь Гинденбург крови из нас попил от души.

Переговаривались мы три дня и я после второго раунда испытывал неодолимое желание устроить этой твари несчастный случай, но на третий день всё у нас срослось.

Адольф Гитлер и Хайнц Хофманн «совершенно случайно» оказались в том же Санкт-Морице, поэтому назначение Гинденбургом Адольфа Гитлера рейхсканцлером Германии состоялось у нас практически в прямом эфире. Джек, разумеется, от этого эфира устранился, зато я взял целых три интервью для «Тайм». У Хайнца Хофманна тоже, ведь он в новом кабинете получил должность военного министра.

Глава 31

— Серьёзная у вас организация…

Адольф Гитлер алкоголя употребляет очень мало, как правило сидит с одной кружкой пива целый вечер, но сегодня есть повод выпить шнапса. Новость о его назначении рейхсканцлером в мир уже ушла, но мы по-прежнему «смотрим Олимпиаду» в Санкт-Морице, на которой не соревнуются команды из России и Германии.

В партию немецких национал-социалистов мы уже инвестировали больше двухсот тысяч долларов, плюс сотку уплатили поганцу Гинденбургу за ускорение процесса. Даже по деньгам понятно, что организация у нас серьёзная, поэтому комментировать нечего. Молча отпиваю пива. Хуже, чем баварское, но тоже ничего.

— … И кто из вас был главным на переговорах с Гинденбургом — Морган, или ты?

— Это лишний вопрос, Ади. Никаких переговоров Моргана и Гинденбурга не было. Они случайно встретились и выпили немного пивка, а я переводил их пустую светскую болтовню. У Гинденбурга ужасный английский, а Морган немецким вообще не владеет.

— Ну да, ну да. Именно поэтому ты попросил нас сюда обязательно приехать.

Многозначительно ухмыляюсь.

— Я по вам просто соскучился, парни. У меня ведь на самом деле не так много друзей. Нам всем повезло, что всё так совпало в этой швейцарской дыре. Я взял три отличных интервью для «Тайм», они обязательно взорвут этот чёртов мир. Я, конечно, известный журналист, но свою квалификацию мне нужно подтверждать постоянно, иначе ждёт забвение.

— А забвение — хуже смерти.

Хайнц очень образованный человек, всяких цитат помнит куда больше моего.

— Забвение случается от бездействия, Хайнц. А бездействие действительно хуже смерти. Хватит философствовать. Если вы ещё не забыли, то я голос той самой организации, которая ищет союз с Германией. Для вас — я в этой организации главный. Я полномочен такой союз заключить, или отказаться от него. Давайте обсудим именно этот союз. Обсудим с точки зрения здравого смысла. Конечно, абсолютных гарантий в природе не существует, но для наших инвестиций я хотел бы оговорить максимально возможные.

Договорились, конечно. В Германии нас больше всего интересовали: фармацевтический концерн «Bayer AG», химический концерн «BASF» (Badische Anilin-und-Soda-Fabrik), в которых мы готовы были выкупить контрольный пакет, причём за наличку, а кроме того, предоставить льготные кредиты для модернизации производства.

Мы их и так могли выкупить, причём очень незадорого, ведь экономика Германии по-прежнему лежала в руинах, но это выглядело бы откровенным мародёрством, а «Третий Рейх» должен был нам доверять, как родной любимой маме. Пусть нацики сами организуют наше вхождение в этот бизнес и тоже наварятся на этой сделке. По нынешним рыночным ценам — это всё равно копейки, добрые и доверительные отношения стоят намного дороже.

«Байер» и «БАСФ» в наших планах самые ценные сейчас активы в Германии. У них и собственные уникальные технологии имеются, и наши швейцарские разработки они освоят очень быстро. Всё-таки в Швейцарии организация массового производства обойдётся слишком дорого, а нам нужно сразу массовое, чтобы украденные у нас идеи не просто считались некачественной подделкой оригинала, но и стоили дороже. А предложить нам есть что — от цветной фото и киноплёнки, до уникальных красителей и лаков; от стиральных порошков и различных пятновыводителей, до удобрений и пестицидов; от капроновых женских колготок, до всевозможных лекарств, включая и пенициллин.

Да, мы не стали ждать открытия этого препарата Александром Флемингом. Открыл там он пенициллин случайно, и совсем не факт, что эта случайность здесь повторится. К тому-же, сам он никакой выгоды от своего открытия так и не получил. Эта фигня никого не интересовала ещё почти двадцать лет, а нам она нужна как можно скорее. «Байер» для доведения этой фигни до ума и организации массового производства подходит отлично. К тому-же, имея контрольный пакет акций в концерне, мы организуем производство и в СССР. Это и «БАСФ» касается, конечно. Без передовой химии нормальное развитие промышленности просто невозможно.

Машиностроение и даже станкостроение нас в нынешней Германии не сильно интересовали. За более чем десятилетний период Великой войны и послевоенной разрухи Германия сильно отстала в этой отрасли производства от САСШ, поэтому долей я там не просил, их мне навязывали. Причём навязывали друзья, поэтому полностью отказать я им не смог. Адольф и Хайнц мечтали превзойти экономический рывок СССР, хотя бы побить рекорд первого года, чтобы также триумфально выйти на рынок государственных дисконтных облигаций.

— Ничего у вас не получится, парни. Россия никому ничего не платит и не имеет ограничений на производство. У вас, по «Версальскому мирному договору», почти половину эти твари «отсасывают» в контрибуцию и репарации. Да и производить вам можно далеко не всё. Завтра объявят СИ-1 продукцией военного назначения, и сдохнет ваш «Юнкерс». И так обстоят дела со всем машиностроением. Вкладывать деньги в таких условиях могут только идиоты. Вы ведь меня идиотом не считаете? Я выбрал то, что выбрал, остальное слишком ненадёжно для инвестиций.

— А в Советах это надёжно? — Адольф на мои экономические доводы в пользу СССР реагировал очень ревниво.

— А Советам, то есть России, друг мой Ади, британцы платят за оставление Пешавара и отказ от строительства железной дороги до Кабула. Когда они начнут вам за что-нибудь платить — мы обязательно вернёмся к обсуждению этого вопроса. Я против излишней скромности, ибо она ведёт к забвению, но и наглеть тоже не нужно. Вы всё ещё два хулигана. Хулиганы очень талантливые, но пока ничем себя не проявившие. Как друзей я вас и такими ценю, но бизнес — есть бизнес. А тем более, такой бизнес, как большая политика. Это вам уже не живопись и литература.

Первый свой визит Адольф Гитлер совершил в Москву, к товарищу Сталину. Меня на их переговоры допустили. В качестве журналиста, конечно, который уже присутствовал на судьбоносных для обеих стран переговорах в Рапалло, и ничем эти обе стороны не подвёл. Кого, кроме меня? Это называется репутацией, а репутация за деньги не продаётся. Я её заслужил честно и этим действительно горжусь.

СССР и Германия (пока ещё Веймарская республика) подтвердили всё заключенные в Рапалло договорённости и полном содействии во взаимной торговле. Конечно, все пошлины сразу обнулить невозможно, это нехилые бабки, формирующие бюджет, но стремление к полному обнулению любых таможенных тарифов стороны озвучили.

Товарищ Сталин ещё раз озвучил полное неприятие Советским Союзом условий «Версальского мирного договора» и заявил о полной поддержке Германии в восстановлении статуса одного из главных экономических, военных, культурных и вообще цивилизационных центров Европы.

«Представить себе Европу без Германии невозможно. Как и представить себе Европу, в которой Германия является растоптанной и униженной колонией. Мы признаём всё права Германии, как полноправного и значимого субъекта международной политики. Устроенную Британией и Францией Лигу Наций мы не признаём, как и её мандаты, поэтому будем сотрудничать с Германией без оглядки на эту нелегитимную организацию».

Первой, естественно, взвыла Польша. Ведь именно от неё в ультимативной форме потребовали организации железнодорожных коридоров для взаимовыгодного торгового сотрудничества двух стран. В новой экономической парадигме, «Данцигский коридор» не устраивал «высокие договаривающиеся стороны» категорически. Пассажиров там катать ещё получится, а вот наладить экономический обмен, особенно с массовым в грузообороте сырьём — просто невозможно. В этой истории, первый ультиматум Польше фактически предъявили ещё в мае 1928 года.

У Польши были подписаны союзнические договоры с Францией и Британией, и риторика правительства Пилсудского в ответ на требование СССР и Германии началась с крайне воинственных заявлений, но буйных панов «старшие товарищи» довольно быстро поставили на место. Ещё не хватало из-за этих бешеных начинать вторую Великую войну, в которой Россия будет уже не «пушечным мясом» Антанты, а надёжным тылом Германии — это же кошмар наяву.

Да, сейчас Германия не в лучшей форме, но она горит жаждой мести и сильна духом, в отличие от той же Франции, где никто воевать не хочет. Французы ведь на самом деле верили, что выиграли последнюю войну, победили окончательно и навсегда, а тут вдруг какая-то Польша хочет всю идиллию испортить. И была бы эта Польша хоть сколько-то состоятельна в своих непомерных амбициях, так ведь этого и в помине нет. Польша планирует втянуть в войну за свои интересы Францию и Британию. Это уже даже наглостью назвать нельзя, для такого поведения ещё даже слова подходящего не придумали. Поляков ведь не бесплатно заставляют грузы туда-сюда возить, им это и самим очень выгодно, но ещё больше им хочется находиться в центре мирового внимания. Им плевать на любые последствия, на самом деле. Один раз живём и всё такое.

Это у вас, психов, всё такое, а солидные люди воевать не планировали, поэтому польские транзитные коридоры и тарифы определили на экстренном заседании Лиги Наций в июне 1928 года, и обязали бешеных пшеков их исполнять. Движуха пошла и объём её сильно удивил весь мир.

Первую «Ленинскую пятилетку» производство внутреннего валового продукта в СССР росло в среднем по шестнадцать процентов в год, причём, что естественно, первые значимые инвестиции пошли в разработку месторождений полезных природных ископаемых (про которые мне удалось вспомнить), электрификацию (в том числе на богатейших залежах бесполезного в других отраслях бурого угля) и развитии транспортной сети.

Такой рывок Советская экономика не смогла бы совершить без длинных и дешёвых кредитов, но в этой истории мы такие деньги для России нашли. В общем, сырья для Германии хватало — от угля и рудного концентрата, до чугуна, стали в слябах, слитков первичного алюминия, меди, никеля и так далее, по всей металлической номенклатуре таблицы Менделеева. А ещё пошла тяжёлая нефть Поволжья. Сернистая и не такая ценная как арабская, в плане перегонки на топливо, но очень ценная, как ресурс для производства полимеров уже нашего теперь химического концерна «БАСФ».

Кстати, мы (наша Организация) по соглашению о разделе продукции начали неплохо зарабатывать. До продукции высокого передела (вроде самолётов и автомобилей) мы пока не дотянулись, за одну пятилетку такое не организуешь ни за какие деньги, но процесс неторопливо, но при этом неумолимо движется в правильном направлении.

Например, нашу долю в продукции средней степени переработки — всякий металлопрокат с удовольствием скупают сами большевики. Рубль у них теперь конвертируемый и довольно надёжный, так почему бы и нет.

Им нужны рельсы, мостовые конструкции, опоры линий электропередач и провода, для этих самых передач, а нам нужен союзник, готовый выставить десяток дивизий добровольцев-интернационалистов в Аравии и Маньчжурии. Цена нашей доли товара, по соглашению о разделе продукции, в этом решающей роли не играла.

Мы готовились заработать своё на совсем другом рынке. На том рынке, куда русских и немцев даже в намордниках не допустят. Но положительный фон они нам создать могут, а за это нужно и даже должно заплатить.

В конце ноября 1928 года умер Феликс Эдмундович Дзержинский. Хоть я и обзывал его при жизни «плюшевым либералом», но искренне уважал как человека кристально честного, стоика и аскета, сжигающего себя ради идеи построения светлого будущего. Если бы такими были все большевики, в той истории всё точно бы сложилось по-другому. Но там достойной замены «Железному» Феликсу не нашлось. После его смерти, ВЧК возглавил никчёмный Генрих Ягода, лапотный барин, дорвавшийся до власти, возможностей и-денег, которыми сам Дзержинский брезговал, а после «лапотника» Ягоды, который больше времени уделял разработке дизайнов мундиров для своего ведомства, и прежде всего личного белого мундира, вместо организации важнейшей государственной службы, Сталину пришлось назначать на этот пост натурального маньяка, Николая Ежова. Слишком многие чекисты успели развратиться при Ягоде, пролезть наверх по карьерной лестнице в условиях отрицательного отбора. «Клин — клином», это довольно эффективный метод, но в этом случае и самый кровавый. После Ежова зачищать до белых костей пришлось и саму ВЧК. На этот раз уже от маньяков-садистов, которые сделали карьеры при Ежове.

В этом СССР сложилась совсем другая организация с тем-же названием. ВЧК получил немыслимые для той истории финансы. Официально на детские дома и организованные при них интернаты — профессионально технические училища, для организации подготовки кадров к предстоящему большому рывку в проведении индустриализации, а неофициально — на любую деятельность по защите интересов Советского Союза внутри страны и за её пределами.

Плюс, ВЧК практически полностью освободился от бремени борьбы с «Белым» движением, на которую в той истории тратил большую часть ресурсов, а в этой, мы, усилиями полковника Готуа и подполковника Свиридова напрочь развалили это самое движение всего за два года.

ИНО ВЧК /ссылка 29: это будущее Первое Главное управление КГБ СССР/служба внешней разведки/ получил от нас статус свой и полное содействие по всем интересующим их направлениям. А кроме того, в структуру организации интегрировали самые ценные кадры распущенного за ненадобностью Коминтерна, и получили, без преувеличения, лучшую в мире внешнюю разведку. Знали бы британцы с французами истинные возможности ИНО — точно бы рыдали по ночам.

Новым председателем Всесоюзной Чрезвычайной Комиссии стал заместитель Дзержинского — Андрей Януарьевич Вышинский. Меньшевик и при этом личный друг Сталина, которому Иосиф Виссарионович безусловно доверял.

Да, в этой истории Сталин мог проводить такие назначения, игнорируя мнение старой ленинской гвардии. Троцкий, Каменев, Рыков, Бухарин и Крупская, после неудачно сложившегося для них Пятнадцатого съезда ВКП(б) эмигрировали из страны, прихватив с собой три десятка самых верных сторонников, и сейчас занимались самой натуральной антигосударственной деятельностью. Финансировали их, естественно, из фондов различных антисоветских организаций, то есть разведок стран потенциальных противников.

За этой кликой внимательно наблюдал и ИНО ВЧК, и служба Игнатьева-второго их вниманием не обделяла, поэтому в «жёлтую» прессу самые пикантные случаи попадали, причём довольно регулярно. Исключённые из партии «старые большевики» жили ни в чём себе не отказывая и не особо стесняясь.

Цель на свержение нынешней советской власти они уже озвучили, и тем самым подставили всех большевиков. Партия-то ведь маленькая, случайных людей в ней не состояло, все с этой кликой были хоть чем-то повязаны, поэтому большевики, особенно те, которые занимали ответственные посты в Наркоматах и Советах различных уровней дружно притихли. Обоснованное обвинение в «Троцкизме» — сейчас гарантировано вело к исключению из партии, а следом и к эмиграции. Пока никого за убеждения не репрессировали, но это пока. Уж битым-то волчарам-большевикам было понятно, что этот гуманизм власти ненадолго. Как только Троцкий и компания перейдут от болтовни к действиям, под молотки угодят все. И «заграница» хрен поможет. Достанут и в Британии, и во Франции, и в САСШ, не говоря уже про всякие Мексики с Канадами.

В общем, назначение Вышинского приняли довольно спокойно, в том числе и потому, что по этому поводу разразились гневными осуждениями «старые большевики» в эмиграции. Андрей Януарьевич человек образованный, закончил гимназию и юридический факультет Киевского университета, что ни в какой сравнение не идёт с необразованным настоящим большевиком, сыном еврейского ювелира Генрихом Григорьевичем (Генахом Гершеновичем) Ягодой.

Товарищ Сталин и раньше понимал, что эти сыны ювелиров к партии большевиков примкнули чтобы делать свой гешефт, называемый мировой революцией, а самих эксплуатируемых трудящихся они рассматривали только в качестве «пушечного мяса» в этом бизнесе, но понимать мало, нужна ещё возможность эту систему изменить. В той истории всё закончилось «кровавой баней» 1937−38 годов, в которой «попарилось» и множество непричастных, но здесь ситуация уже другая.

Первым приказом Вышинского на посту председателя ВЧК, стал приказ о запрете рассмотрения анонимных доносов.

Глава 32

В конце ноября 1928 года в «Правде» (бывшем «Рабочем пути») вышла статья заместителя председателя Совета Народных Комиссаров (фактического главы правительства СССР, из-за совмещения Сталиным сразу трёх высших руководящих государственных постов) Сергея Мироновича Кирова. Статья-ответ обнаглевшим олигархам от сохи.

Как я и предполагал, оформление крестьянских наделов в частную собственность с правом продажи, очень быстро перераспределило землю в пользу самых предприимчивых хлеборобов, которые тут-же начали «качать» права, образовав в феврале 1928 года собственную «Аграрную партию». Как им тогда казалось — серьёзную политическую силу, способную нагибать в нужную сторону высшую власть в государстве.

В апреле 1928 года, эта партия «сохатых олигархов» проигнорировала предложение созданного «Госплана СССР» об установлении долгосрочных договорных отношений с государством. Взаимовыгодных отношений, стоит отметить. Сначала этим лапотникам были предложены действительно шикарные условия — с товарными кредитами техникой, топливом и удобрениями, в обмен на поставки сельхозпродукции по фиксированным ценам, причём вполне себе рыночным по меркам мирового рынка.

Обнаглевшая свора сельских олигархов предложения Лазаря Моисеевича Кагановича (в этой истории первого председателя Госплана) отклонила с глумливыми ухмылками. Никто их не принуждал и даже не угрожал репрессиями. Вольному — воля. Только и государство вольно в выборе вменяемого партнёра на рынке сельхозпродукции.

Поставки летом-осенью 1928 года из Южноамериканского «Треугольника» составили примерно две трети от выращенного в СССР урожая и полностью закрыли потребность городов в продовольствии. Не только муки и круп, но и кормов.

Госплан к этой акции готовился больше года, поэтому при промышленных предприятиях, вошедших в его систему, организовали подсобные хозяйства по откорму скота и птицы, так что и мясо-молоко-масло-яйца поступали в продажу в достаточном количестве.

Деваться со своим урожаем олигархам от сохи стало некуда. Нет, зерно хранить можно, даже не один год, но только в элеваторах, по сути своей, крупных промышленных предприятиях с использованием высоких технологий, а не в сельских овинах, где мыши за год сожрут большую половину урожая.

А ведь эти нахапали кредитов у Совсельхозбанка. С удовольствием брали и технику, и топливо, и удобрения, плюс налоги, плюс оплата наёмного персонала — бывших батраков, а теперь просвещённых сельских пролетариев, которые отлично знали свои права и в случае их нарушения моментально инициировали производство процедуры банкротства очередного охреневшего «кулака».

Суды, по Советским законам, проходили без тягомотины. Вот долг, подтверждённый твоими же подписями. Уплатить можешь? Тогда свободен, имущество продадим на открытом аукционе. Если продадим дороже суммы совокупного долга, то и ты что-то там получишь. Мы ведь не звери-эксплуататоры, у нас всё по-честному.

Только не оказалось на аукционах предложений, превышающих сумму долга. Все интересанты этого бизнеса сами стояли в очереди на судебные разбирательства о банкротстве и им никто в СССР не сочувствовал. Их уже воспринимали в качестве новых помещиков-кровопийц.

Статья Кирова содержала четыре главных тезиса' «Первое — большевики все свои обещания по земельному вопросу выполнили и землю крестьянам раздали. Всю землю, и помещичью, и монастырскую, и пахотную государственную. Причём передали именно в собственность, с правом продажи, как того требовало само крестьянство. Второе — большевики никому не обещали платить завышенные цены на урожаи. Ведь эти цены в итоге будут платить рабочие в городах, а перед рабочими у нас тоже имеются определённые обязательства. Третье — всем аграриям были предложены очень выгодные условия взаимного сотрудничества в рамках Госплана, но их партия даже обсуждать эти условия отказалась. Четвёртое — принуждать мы никого не будем. Военный коммунизм с продразвёрстками закончился ещё пятилетку назад. Мы найдём, где купить зерно дешевле и выше качеством, а вот найдёте ли вы куда продать свои урожаи? Не мните себя вершителями судеб — ничего такого незаменимого вы не производите. Мы найдём, чем накормить города, в этом не сомневайтесь. Если понадобится, мы и пять лет будем закупать зерно за границей, и десять. Там ведь оно даже дешевле, несмотря на перевозку. И мы обязательно так поступим, если „Аграрная партия“ не заключит с Госпланом взаимовыгодные и взаимоответственные отношения. Если эта партия не станет для нас по-настоящему своей. Всё что было нами обещано крестьянам мы дали. Земля — ваша, никто вас ни к чему не принуждает. Но и принуждать нас мы вам (в скобках, по смыслу — лохам) не позволим. Найдём вам замену, при необходимости, без особого напряга найдём, в этом не сомневайтесь».

С товарищем Сталиным правильное решение аграрного вопроса мы обсуждали чуть ли не вдвое больше времени, чем индустриализацию. Ну никак не хотел он «въехать», что на самом деле этот вопрос «яйца выеденного» не стоит. Ну, не этим лохам играть в такие игры с государством.

В такие игры вообще любым лохам играть очень опасно для здоровья, включая в этот список и наш триумвират Морган-Рокфеллер-Форд, что уж там про «лапотную сохатню» говорить. Но триумвират хоть пользуется плодами моего провидения-послезнания, а эти-то сиволапые поперёк исторического процесса прут, если не вообще навстречу «паровозу истории», причём прут очень нагло. Со сраными дебильными транспарантами «Вы без нас — никто». Дурачки.

Самый сложный вопрос в наших спорах был — кому передавать конфискованную у лапотников за долги землю. Киров и Каганович настаивали на создании совхозов (Советских аграрных хозяйств) по примеру подсобных хозяйств предприятий, уже довольно успешно себя зарекомендовавших.

Мне стоило очень большого труда доказать этой большевистской троице — что это вообще разные вещи.

Подсобное хозяйство даже таких промышленных гигантов, как авиазавод «Крылья Советов», или автозавод ЛЗИЛ (Ленинградский автомобильный завод имени Ленина) не субъекты экономики, а интегрированные в производство «цеха», без права ведения собственной хозяйственной деятельности. Ничего «налево» они продать не в праве. По закону не в праве, так-то продают, конечно, но это уже криминал, с которым государство обязано бороться. В этом и есть сама суть государства — обеспечение законности, для того он и нужно.

А вот Совхозы — это уже субъекты с полным правом. Директор Совхоза — это уже реальный Боярин. И ладно, если он припёрся откуда-то приблудный, с раздобытыми где-то там деньгами. Такого и на кол посадить в случае чего полезно — для народа это будет только шоу, причём одно из самых любимых.

А своих, назначенных, председателей совхозов вам придётся покрывать. Придётся, ведь они будут вашими назначенцами и бросать тень будут именно на вас. Вы же серьёзные и трезвые люди, так что должны учитывать, что как минимум половина ваших назначенцев окажутся крысами.

Сельское хозяйство — это такой поганый бизнес, что любое здравомыслящее правительство должно стремиться впихнуть его кому получится. Хоть бы даже и иностранцам, которые будут соблюдать законы СССР.

Законы устанавливает правительство, монопольное право на применение насилия тоже у него, так что всучить кому-то из дураков-иностранцев совхоз — это высшее государственное благо. Он и денег вложит, дурачок, и ничего обратно забрать уже не сможет. Это будут уже идейно наши люди, которые прежде сего вступят в конкуренцию с нынешними лапотными олигархами. А конкуренция — это всегда снижение цен. Часть прибыли забирать натурой в госхранилища-элеваторы, а в остальном пусть конкурируют. Установить им вилку цен, в случае превышения которой государство вмешается закупкой экспортной продукции — и вуаля.

Всё честно — землю мы вам отдали, а теперь крутитесь сами. А попробуй покрутись, когда по вполне естественным природным условиям ты на мировом рынке заведомый аутсайдер. Я даже не беру «Южный конус» Латинской Америки, где земля в обороте круглый год, а по скошенному полю пшеницы, или ячменя, выгодно выпасают говядину с бараниной. Россия, для сельскохозяйственного производства — совершенно жуткое место. Даже самые благодатные наши земли дают всего один урожай в год, или два покоса сена на корм скотине. Всего два, в то время как в той же Аргентине, или южной Бразилии таких покосов можно организовать пять-шесть в год. Только нет там смысла какие-то покосы организовывать, снегом ничего не засыплет, просто перегоняй вовремя скотов из загона в загон, чтобы всё сожрали и заодно удобрили землю.

В итоге «Аграрная партия» охреневших олигархов от сохи стала самым верным проводником курса товарища Сталина на проведение Государственного планирования. Они сами организовали нечто вроде профсоюза, лидеры которого очень уважительно выслушивали пожелания Лазаря Моисеевича Кагановича. Торговались, конечно, лапотники, но это уже был торг за копейки в цене готовой продукции, или поступающих в кредит топлива и удобрений. Совсем угробить собственное сельское хозяйство Советская власть не планировала. Что такое продовольственная безопасность страны — Лазарь Моисеевич Каганович просёк сходу.

Да, у нас всего один урожай, и тот, по правде говоря, довольно убогий, но крутиться можно. Госплан распределяет технику, топливо и удобрения, он же определяет экспортные квоты. Прежде всего на топливо, конечно. Крестьянская лошадка, как производительная сила в сельском хозяйстве, из употребления вышла ещё в 1927 году. В качестве пахотных мощностей их больше не учитывали. Сорокасильные тракторы завода Форд-Нижний Новгород стоили всего вдвое дороже привычной крестьянской скотинки, а выхлоп соответствующий, в двадцать раз больше, если пересчитать в рублях.

В итоге, Каганович согласился ограничить экспорт сельхозпродукции, а в ответ получил вполне вменяемый Госсельхозплан. И не понадобились насильственная коллективизация с новым крепостным правом. Всего за пару лет сложилась система, способная прокормить страну даже в случае внешней блокады.

Наш Треугольник, после исполнения контракта с Советским Союзом, вдвое снизил заказы на зерно — этого количества Аравии хватит на пару лет полной блокады, если такая вдруг случится. Но рвать уже налаженные связи с партнёрами-подрядчиками мы не стали. В городе построили ещё два крупных завода — мясоконсервный и маслобойный, так что все, кто хотел продолжать сотрудничество с «Triangulum SA» такую возможность получили. Кроме того, обсуждается строительство заводов по производству сухого и консервированного (сгущённого) молока и яичного порошка. Сухое молоко и яичный порошок, благодаря вакуумным полимерным упаковкам теперь тоже товары длительного хранения, так что найдём куда пристроить, пусть даже по началу без особой прибыли. Рынок опять новый и в его разогрев придётся вложиться, но это теперь понимают и наши партнёры. Теперь они понимают, что и сама по себе торговая марка (в данном случае «Triangulum» может стоить приличных денег, а ведь она для всех. Для наших подрядчиков мы образовали некое подобие кооператива, в который вошли уже больше трёх сотен крупных землевладельцев.

Теперь они сами решают — как распределить между собой заказы по загрузке предприятий сырьём и строят планы по расширению ассортимента. Тот же спирт, например — очень востребованное в химической промышленности сырьё, а промышленность эта растёт сумасшедшими темпами. Мы не возражаем. Для нас не станет трагедией падение спроса во время Великой депрессии, ведь этого падения не произойдёт в СССР и Германии, а только этих двух рынков хватит, чтобы потребить всю продукцию нашего Треугольника.

А после обязательно начнётся Вторая Великая война, которая разрушит множество торговых связей, и в которой Аргентина, Бразилия и Уругвай останутся нейтралами. Тогда вся наша продукция будет улетать реально со свистом.

Пока же мы остались с практически монопольной судоходной линией Монтевидео — Асунсьон и потихоньку готовимся к «Чакской» войне. На стороне Парагвая, конечно, ведь именно он победит, хотя в это сейчас почти никто не верит.

На «Треугольнике» мы пока ничего не заработали, если считать только живые деньги, но все наши владения уже подорожали почти в два раза от цены покупки, и дорожать продолжают. Вокруг нас, в департаментах Артигас и Корриентес и штате Рио-Гранде-ду-Сул, постепенно образуется самое настоящее государство. Вся округа считает своей столицей именно Triangulum, а не какие-то там Буэнос-Айрес, Рио-де-Жанейро и Монтевидео.

Город растёт, окрестные доны и сеньоры строят себе особняки, уже работают отделения трёх банков, две школы и колледж, в проекте строительство клуба, театра и кинотеатра, а кроме того, уже гуляет идея упразднения трёх национальных муниципалитетов на разных берегах в разных странах и создание одного, собственного городского-столичного. Причём инициатива эта исходит снизу, Сергей Юрьевич Лосев к ней никого не подталкивает. Не было у нас такого плана, но жизнь сама вносит коррективы в любые планы, так что наш Треугольник вполне может стать и государством. Маленьким, типа Люксембурга, но ведь тот же Люксембург не самое плохое место для жизни, прямо скажем. Этой политической географии Южной Америки меньше ста лет, так что перекроить её можно запросто, это не тысячелетнюю Римскую империю разрушить, а ведь и её разрушили.

Второй отвлекающей акцией от главных событий 1929 года стала национально-освободительная революция в Маньчжурии. Пока на территории севернее оккупационной зоны японцев, условно управляемой китайской администрацией, то есть в нашем Харбине и окрестностях.

Подполковник Свиридов уже принял у генерал-лейтенанта Хорвата должность управляющего КВЖД, то есть возглавил русскую администрацию в регионе. Сподвигнуть маньчжуров на революцию было не так уж сложно. Народ это малочисленный, если сравнивать с китайцами, но очень воинственный.

Свиридову, отлично поладившему с Дмитрием Леонидовичем Хорватом, удалось перевезти в Харбин свергнутого китайцами десятого императора, последнего представителя маньчжурской династии Айсиньгьоро, то есть фактически наследника трона всей Поднебесной империи. Айсиньгьоро Пуи у японцев практически выкрали, но при полном его содействии. Сотрудничать с японцами Пуи совсем не понравилось.

Человеком он оказался очень неглупым, и отлично понимал, что в любом случае останется марионеткой — либо японской, либо русской, но русские проявляли хотя бы видимое уважение к законному наследнику трона Поднебесной, а японцы остальных даже людьми не признавали.

Айсиньгьоро Пуи и распорядился изгнать из Маньчжурии понаехавших «саквояжников» китайцев, причём не только их поганую революционную администрацию, а вообще всех «южных чурок». Маньчжурия — для маньчжуров. И это только для начала, отказываться от претензий на власть в «Запретном городе», после консультаций с подполковником Свиридовым и заместителем наркома Иностранных дел СССР, Алексеем Алексеевичем Игнатьевым, десятый император династии Цин, Айсиньгьоро Пуи передумал.

Раз русские не боятся дразнить нелюдей японцев, значит у них есть для этого основания. Да и терять ему, по сути, нечего. Простым обывателем где-нибудь на Кубе жить даже комфортнее, чем на Дальнем Востоке, где он постоянно находится под прицелом различных интересантов.

В общем, договорились к обоюдному удовольствию. Маньчжуры занялись зачисткой родной земли от обнаглевших «понаехов», а корпус Свиридова страховал «национально-освободительную революцию» от вмешательства кровожадных япошек. То есть, теперь уже армия Свиридова. Большевики зачислили в штат сотрудников «Save Service AG» целых две дивизии «добровольцев-интернационалистов» с комдивами Василевским и Рокоссовским. На этих кандидатурах настоял я, от имени Организации, естественно.

Глава 33

К маю 1929 года Триумвират избавился от той части активов в САСШ, которую сочли слишком уязвимой для ведения нормального бизнеса в период Великой депрессии. Генри Форд распродал все свои автомобильные заводы в Америке, под предлогом, что намерен заняться авиацией. Конкуренты «Бешеного Генри» покрутили пальцем у виска, ведь автомобилей Форд производил уже сотни тысяч в год, а самолётов во всей гражданской авиации всего мира насчитывалось пока чуть больше сотни.

Над «окончательно спятившим» Фордом дружно посмеялись, но свои активы он сбыл на самом максимуме цен, если учитывать рыночную премию за продажу контрольных пакетов акций управляющих компаний. Избавился от своих нефтеперерабатывающих активов и Рокфеллер. Вся его нефтепереработка в САСШ была заранее выделена в отдельную компанию и ничего ценного из себя не представляла. Большие «самогонные» аппараты, работающие по устаревшим технологиям, которые всё равно бы вскоре пришлось пускать на металлолом, как и пока «суперсовременные» заводы Форда, впрочем. Всё новое уже обкатывалось Триумвиратом в России — и новое автопроизводство (автомобилей совсем не похожих на нынешние «собачьи будки на колёсах») и переработка нефти в ректификационных колоннах. Из активов «Стандарт-Ойл» в Америке Рокфеллер оставил себе только нефтедобычу на принадлежащих ему участках в Техасе, Мексике и Венесуэле. Они, конечно, тоже просядут в цене, но ненадолго. Та же Латинская Америка хоть и получит нокдаун от Великой депрессии, в осадок от нокаута не выпадет. Не даром ведь в той истории в тридцатые годы находился в ходу мем — богат, как аргентинец. Латиносы и там, без нашей помощи, подстроились под обстоятельства очень шустро, а здесь мы им ещё и поможем. В общем, у Рокфеллера в САСШ остался довольно скромный бизнес, по добыванию «чёрной жижи» из земных недр и продаже её по ценам Чикагской товарно-сырьевой биржи переработчикам. То есть, сущие центы, ведь главные деньги сейчас зарабатывали продавцы бензина автомобилистам, число которых росло чуть ли не по десять тысяч в месяц.

Джону Пирпонту Моргану-младшему рисковых активов не принадлежало. Джек ещё три года назад разделил свой банк на инвестиционное и кредитное финансовые предприятия. Инвестиционное занималось размещением государственных дисконтных облигаций и их оборотом на вторичном рынке, а кредитное привлекало вклады в золоте под очень выгодный для обывателей процент. Вклады долгосрочные, от десяти лет, и даже немного выгоднее, чем в «зелёных бумажках», но ведь сейчас никто не верил, что экономику Америки ждёт крах, с Великой депрессией и конфискацией золота даже в банковских сертификатах.

Свой бизнес Морган обставил очень грамотно. Его кредитный банк якобы привлекал золото для Аргентины, Бразилии, Уругвая, Германии и СССР, которые якобы собирались чеканить собственную золотую монету для вхождения в валютную «высшую лигу». Поэтому никого не удивляло, что «презренный металл» сразу куда-то отгружался из порта Нью-Йорка. Золото сейчас точно такой-же товар, как медь, или алюминий, разве что подороже. В общем, Джеку было проще всех, ведь он и готовиться к «Дню Икс» начал намного раньше остальных.

«Граналь Медиа» так вообще не владел ничем, что могло обрушить наше благополучие. В САСШ у нас не имелось производственных активов (не считать же такими стремительно устаревающее оборудование радиостанций и типографий). Наш главный капитал — сам бренд «Граналь». «Граналь» — это имя, это афиша, это касса, это знак качества, а это у Жюля отнять никак не получится, ведь он и есть тот самый Граналь во плоти. Невозможно же отнять у человека собственное имя, в самом деле.

8 июня 1929 года единственный наследник престола Поднебесной империи Айсиньгьоро Пуи объявил себя десятым императором династии Цин, а все нынешние китайские власти вне закона. Все власти всех уровней без разбора, он даже не стал требовать принесения от них присяги, а просто призвал народ свергать узурпаторов.

Заявление это он сделал радиостанции «Говорит Харбин», естественно, принадлежащей холдингу «Граналь Медиа», передачи которой принимали и в Пекине, и в зоне японской оккупации — в Корее и Южной Маньчжурии. Лично заявил, причём на четырёх языках — русском, английском, мандаринском и японском, а потом повторил это для журнала «Тайм», нашему корреспонденту в Маньчжурии Эрнсту Хемингуэю (вы же помните нашу бизнес-стратегию — в «Граналь Медиа» должны работать все лучшие, а Хемингуэй точно из их числа).

Ещё три месяца назад это вызвало бы только улыбки и правительства Чан Кайши, а тем более у японцев, но Северная Маньчжурия своих узурпаторов уже свергла, судила и казнила, так что теперь это заявление шуткой юмора уже никто не воспринял.

Маньчжуры сформировали два армейских корпуса списочным составом более шестидесяти тысяч человек, плюс их поддерживала администрация КВЖД, нанявшая ещё столько-же персонала в частной охранной компании «Save Service AG». И если только что собранные части маньчжурских аборигенов серьёзной военной силы из себя не представляли (им отводилась роль тыловых подразделений — чтобы ни одна мятежная китайская крыса не ушла от ответственности, а тем более не сбежала вместе с ценностями), то четыре дивизии наёмников были настоящими волчарами — и бывшие «Белые», и бывшие «Красные».

Да, Гражданская ещё окончательно из памяти не стёрлась, все на той войне хоронили боевых товарищей и сами получали ранения, но грамотная и систематическая политработа своё дело делали. К тому-же, комиссия по национальному примирению, после назначения Вышинского председателем ВЧК, теперь возглавлялась лично товарищем Сталиным, а он уже озвучил, что против такого примирения могут выступать только враги Советского Союза — скорбные разумом монархисты, поддерживающие Кирилла Романова, и наймиты финансового олигархата — Троцкисты, враги ещё более опасные, ибо успели пустить корни в саму Советскую власть.

Подразделения «Save Service» имели собственное штатное расписание, с совершенно избыточным по меркам любой современной армии насыщением артиллерией и пулемётами, а кроме того, в подчинении подполковника Свиридова находились четыре эскадрилии (тридцать два самолёта СИ-1ш), фронтовых штурмовиков, рабочих лошадок линии фронта.

«Юнкерс» поставлял их разобранными в Красноярск, и именно с переделки этих машин начался Красноярский авиастроительный завод. Вместо восьми пассажирских мест, в СИ-1ш вставили полуторадюймовую автоматическую пушку и два трёхлинейных пулемёта — курсовой и прикрывающий заднюю верхнюю полусферу. А учитывая, что нижняя плоскость была от трёхлинейных средств ПВО надёжно бронирована, то эти шайтан-машины готовились стать настоящим ужасом войны. Все нынешние деревянно-перкалевые этажерки, называемые в армиях остальных стран мира военными самолётами, повредить СИ-1ш могли только чудом. Скажем — тараном, если бы наш лётчик «прощёлкал клювом» и такое непотребство допустил. Но это уже человеческий фактор разгильдяйства. От него никакая, даже самая совершенная техника, гарантии не даёт.

Япония держала на континенте две армии — одну в Корее и одну разобранную на два армейских корпуса на Ляодунском полуострове и в Циндао (бывшей Германской колонии). Контингент под триста тысяч штыков, но валентными у них оказались всего шесть дивизий.

Например, из Кореи нельзя было забрать ни одного батальона, бурлила эта самая Корея партизанщиной постоянно, да ещё и подпитывалась вооружениями и боеприпасами через контрабандистов. С Ляодуна много тоже не снимешь, после призыва Айсиньгьоро Пуи к национально-освободительной революции, южные маньчжуры тоже терпилами быть перестали. Хотя нелюдей-япошек они пока задирать опасались, а вот понаехавших «южных чурок» (местные администрации) мочили только в путь.

В общем, разобраться с обнаглевшим Айсиньгьоро Пуи японцы отправили всего шесть дивизий, четыре из Циндао и две с Ляодуна. В Харбине не пришлось даже проводить мобилизацию, даже добровольцев в штат зачисляли не всех, а только опытных специалистов с нужными военно-учётными специальностями, в основном артиллеристов.

26 июня 1929 года, Айсиньгьоро Пуи даровал Маньчжурии (всей Маньчжурии, включая зону японской оккупации) республиканскую конституцию. Как император Китая, такое право он имел. Мало ли, что его не признаёт в этом качестве Лига Наций, Япония и Китай. Он тоже теперь никого из них не признаёт, так что всё взаимно и по-своему честно.

27 июня, Маньчжурскую Народную Республику признал СССР, 28-го Германия, а 29-го Аргентина, Бразилия и Уругвай, которые к этому времени уже тоже вышли из Лиги Наций и осудили «Версальский мирный договор» в очень резких выражениях. 30-го почин поддержали Персия (Иран) и Турция. Давние соперники, которых сплотила угроза создания независимого Курдского государства на подмандатной французам территории.

Кроме дарования республиканской конституции Маньчжурии, Пуи обещал рассмотреть в этом плане всю политическую карту Китая. Первыми, естественно, те провинции, которые его действенно поддержат. Ну, а те, которые придётся покорять силой — пусть потом не обижаются. Десятый император династии Цин собирается не только щедро награждать верных, но и сурово карать неверных.

2 июля 1929 года парламент Веймарской республики принял «Закон о ликвидации бедственного положения народа и государства», который передал канцлеру Адольфу Гитлеру на четыре года ряд законодательных функций парламента /ссылка 30: в нашей истории такое случилось в 1933 году/. Первым же чрезвычайным законом Гитлер отменил само понятие Веймарская республика и все подписанные ей договоры, включая и «Версальский мирный», конечно.

Отныне Германия стала официально называться Третьим рейхом, сам Адольф Гитлер Рейхсканцлером, а парламент Рейхстагом. Естественно, вместе с «Версальским мирным договором» отменялись все наложенные на Германию ограничения по количеству вооружённых сил, военному производству, контрибуция и репарации в пользу победителей — прежде всего Франции и Британии.

Великая война, закончившаяся десятилетие назад, и уже вспоминаемая большинством скорее как кошмарный сон, чем нечто реальное, вдруг «вылезла из могилы» и оценивающе оглядела Европу, всё ещё до конца не оправившуюся от её первого пришествия.

Понятно, что прямо сейчас воевать была не готова и сама Германия, но Германия жаждала реванша за десятилетие унижений, в то время как остальная Европа уже болела пацифизмом в тяжёлой форме, а эта болезнь социума практически неизлечима. Наверное, навались сейчас дружно Британия с Францией на образованный Третий рейх, они смогли бы дойти и до Берлина, и до Кёнигсберга, а после и вовсе навсегда расчленить Германию на крошечные удельные княжества времён средневековой феодальной раздробленности, и формальное право у них для этого имелось, но…

Чтобы реализовать своё право, нужна воля, а вот воли то как раз у триумфаторов Версаля уже не было. Немцы за эти десять лет сплотились и закалились в лишениях, а европейцы — наоборот, расслабились, и ни о каком национальном единстве там речь не шла. Особенно во Франции, где всяческие леваки требовали сделать им как в СССР — сорокачасовую рабочую неделю с двумя выходными и бесплатным всеобщим образованием. Пока не высшим, но профессионально-техническим обязательно, чтобы каждый имел возможность повысить свою квалификацию и занять более высокооплачиваемую должность. Конечно, должности эти ещё тоже только предстояло создать, вместе с новыми производствами, но ведь большевики то смогли. У них ведь нет безработицы, а наоборот — постоянная нехватка кадров, они и иностранцев с удовольствием привлекают. Значит это возможно, если правительство работает на благо своего народа, а не на интересы мирового финансового олигархата, который как раз на войнах зарабатывает свои сверхприбыли.

Плюс — никто не знал, до чего на самом деле договорились Сталин и Гитлер в Москве. Наш «Тайм» опубликовал только официальные декларации высоких договаривающихся сторон, но всем ведь понятно, что в таких договорах всяких секретных приложений по объёму в разы больше, чем официальная открытая часть. Может они и о союзе уже договорились, запросто ведь могли.

Европа нервно задёргалась, запустила челночную дипломатию, но никакие поправки-послабления к «Версальскому мирному договору» Третий рейх рассматривать даже не собирался. Только новый договор без аннексий и контрибуций, полная калька с Рапалльского договора между (тогда ещё) РСФСР и Веймарской республикой. И это первое предложение, его нужно успеть подписать за три месяца. Второе предложение будет учитывать уже нанесённый Германии послевоенный ущерб. Сосчитаем всё — в этом не сомневайтесь. И истинных разжигателей войны назовём — с них спрос будет по в разы повышенным ставкам.

Блеф, конечно. Нормальные политики так дела не делают, но именно для этого мы и взращивали хулиганов на высшие государственные посты в Третьем рейхе. Причём сразу в паре, в которой ефрейтор Адольф Гитлер был гораздо вменяемее и договороспособнее наглухо отмороженного обер-лейтенанта Хайнца Хофманна, к тому-же успевшего заглянуть «за Кромку» и о чём-то своём перетереть там с Духами.

Сражение «Маньчжурских сил самообороны» и карательного корпуса японских оккупантов состоялось 26 июля 1929 года возле Чанчуня, важнейшего железнодорожного узла на ЮМЖД /ссылка 31: Южно-Маньчжурская железная дорога/, через который шло основное наземное сообщение между японскими армиями в Корее и Китае. Конечно, морем они владели полностью, но море ведь заканчивается у берегов, и подкреплений вглубь континента кораблями не доставишь, как и необходимого войскам снабжения, а взбунтовавшаяся Северная Маньчжурия находилось как раз в глубине, а Чанчунь разрезал японские оккупационные силы на две дольки.

Японцы вояки серьёзные, этого у них не отнять, но за последние десять лет в их армии тоже прошёл отрицательный карьерный отбор. Большинство ветеранов, поучаствовавших в серьёзных сражениях, демобилизовали, а послевоенные призывы привыкли разгонять толпы взбунтовавшихся китайских унтерменшей если и не плевками, то максимум пинками. На эту войну с дикими маньчжурами они шли именно с таким настроем. Они никуда не торопились, маньчжуры ведь никуда не сбегут, так зачем торопиться?

Нужно было дать время политикам решить вопрос принадлежности КВЖД, которой по какому-то недоразумению до сих пор управляла русская администрация. Причём не та русская, которая сейчас называет себя Советской, а та, которая «Белая», потерпевшая поражение в Гражданской войне.

Дипломатических отношений между СССР и Японской империей не имелось, поэтому общались дипломаты (с нашей стороны граф Алексей Алексеевич Игнатьев) в британском Шанхае. Его сиятельству графу Игнатьеву было поручено эти дурацкие переговоры максимально затянуть, чтобы успеть достроить в Харбине аэродром с бетонными полосами для работы уже СИ-2б. Это уже действительно тяжёлые машины и с наспех подготовленных грунтовых полос они работать не способны, а ведь нам нужно будет чем-то напугать японский флот, кораблей то своих у нас нет, а по мобилизации япошки могут притащить на континент и миллион, и полтора. Против наших-то ста пятидесяти тысяч, включая «колхозников» маньчжуров, которые способны только экспроприировать экспроприаторов, а винтовки чистить им уже лень.

Глава 34

Великая война на Дальнем востоке до такого накала как Европе не дошла. Нет, опыт её японское командование, конечно, изучало, но это такой себе книжный опыт. Вот например — попробуй изучить битву при Гавгамелах, или осаду Алезии, а потом повторить достижения Александра Великого и Юлия Цезаря.

Окопной стадии Великой войны, а особенно Верденской мясорубки японцы практически не познали. Последняя их серьёзная война с настоящим противником случилась ещё в 1905-м, четверть века тому назад, а после они просто на этой войне кайфовали, заслуживая чины и награды. Никого из тех, кто сражался с русскими в той войне в строю уже не осталось.

Японцы шли карать обнаглевших лапотников-маньчжуров, а наёмников в качестве серьёзного противника они не воспринимали. Наёмники же не умирать нанимались, а деньги зарабатывать, так что разбегутся при свисте первых же снарядов, даже раньше их подрывов.

Наши позиции были оборудована по дуге с северо-востока до северо-запада от Чанчуня, с концентрацией основных сил именно на флангах. Эту орду нелюдей планировалось взять в котёл и уже никого из него не выпустить с оружием в руках.

Позицию в центре, на острие главного удара держал подполковник Свиридов всего с шестью полками своих «псов войны». Формально, центральным фронтом командовал сам китайский император Пуи, но Игорь Сергеевич ведь в эту войну пришёл не за славой, или орденами. Формально пусть командуют хоть инопланетные арахниды, если это в наших политических интересах лишь бы дело делать не мешали.

Свиридов подготовил три линии обороны — две для заманухи, а третью уже непрогрызаемой для этих крыс клеткой., а на флангах, Василевский и Рокоссовский готовились к удару в обход группировки главных сил японцев, с намерением захватить всю эту шестидесятитысячную орду в плен. Поэтому до начала сражения над продвигающейся на север колонной военных эшелонов даже самолёты не летали, хватало нам разведданных от организованной на месте сети. Те ещё твари, конечно, эти китайские информаторы, информацией с удовольствием торговали в обе стороны, но это нам помешать уже не могло.

В Чанчунь мы впустили всех и даже дали япошкам возможность совершить акт агрессии против нашей центральной позиции, прикрывающей путь на Харбин, а дальше «закрутило-понесло».

Свиридов оставлял линию обороны, как только японцы подтаскивали свою артиллерию, выманивая их из Чанчуня на север, на этот транспортный узел у русских были отдельные планы. Наконец на третьей линии, Свиридов упёрся. Это была уже не бутафорская линия траншей, а самая настоящая долговременная линия обороны, с пулемётными ДЗОТами, в том числе и с флангов, блиндажами штабов, узлов связи и полевых лазаретов. Прикрывалось всё артиллерией на закрытых позициях, с заранее пристрелянными квадратами, но работали наши артиллеристы редко, только в контрбатарейных пострелушках, когда япошки начинали слишком сильно наглеть и заслуживали возмездия нашего 'Бога войны, поэтому на третьей линии обороны японцам казалось, что не хватает им совсем чуть-чуть, всего-то ещё одного батальона, роты, или даже взвода (на некоторых направлениях), и они вскроют прямой железнодорожный путь на сам Харбин, никем уже не защищённый. Так, за сутки, в бой втянулись все шесть дивизий карательного корпуса японцев и даже их комендантский полк из Чанчуня привлекли до кучи. Важнейший железнодорожный узел ЮМЖД оставили охранять местным силам поддержания правопорядка. Китайцам, конечно.

Первого августа усиленные дивизии Василевского и Рокоссовского замкнули котёл в почти правильный круг и отрезали японцев от Чанчуня. Всё без спешки, с расписанным буквально по минутам планом оборудования позиций и дальнейшего продвижения. Так расчётливо и пунктуально до этого не воевали даже немцы.

Кольцо замкнулось, причём сразу с артиллерийскими позициями по фронту атаки и в тылу, со стороны Чанчуня, но стоит отдать должное японцам, веру в победу они в этом котле не потеряли.

Впрочем, их и никто и не старался заставить потерять эту веру, даже наоборот. Мы не допускали прорывов по железной дороге на север и юг, наша артиллерия работала только точечно в контрбатарейном режиме, а авиация до сих пор так себя и не продемонстрировала. Не мешали мы и связи штаба корпуса генерала Итиро Саточи со своим командованием.

И генерал-лейтенант Саточи нас не подвёл. Нет, конечно, он не трус и подкрепления вызывал не для спасения своей жизни. Ведь жизнь самурая тяжелее горы, а смерть легче пёрышка. Итиро Саточи действительно казалось, что для победы не хватает совсем немного. Уж пары-то дивизий, оставленных на Ляодуне, точно хватит, чтобы погнать всю эту погань до самого Урала.

Конечно, в Южной Маньчжурии возникнут проблемы, всякая сволочь и там беспредельничает, но ведь проблемы нужно решать по степени их важности, а самое важное сейчас — это Харбин и поганец Пуи, организовавший всё это безобразие. Главное сейчас — добить поганца, отобрать Харбин и КВЖД, а остальное разрулим после.

Стоит отметить, что в отличие от Российской империи, армия в Японии не находилась вне политики. Армия была одной из двух главных, влиятельнейших сил политики своей страны — Ямато. Второй такой главной силой был флот (но причём здесь и сейчас какой-то где-то там флот). А всякие дипломаты и промышленники-дзайбацу вообще в большой политике обычная прислуга, они должны только обеспечивать армию и флот всем необходимым, обладая, в лучшем случае, консультативным голосом, но конкретно здесь и сейчас их консультации вообще никому не требовались. Как и консультации флота. Оставалось всего чуть-чуть, всего пара дивизий, и мы навсегда вышвырнем русских из Маньчжурии, а то и вообще из всей Азии до самого до Урала.

В помощь генерал-лейтенанту Сатори, японское командование направило ещё две дивизии с Ляодуна и одну из Кореи. На Ляодунском полуострове это были последние армейские подразделения, поэтому под японским контролем там теперь оставались только порты Далянь (Дальний), Инкоу и Порт-Артур, где размещались стационеры Японского императорского флота, всю остальную Южную Маньчжурию охватила национально-освободительная война. Маньчжуры в этой войне были в явном меньшинстве, но они получили подкрепление отрядов, уже прошедших боевое слаживание на севере, и к тому же выступали силой, подчинённой единому командованию штаба императора Айсиньгьоро Пуи. Подчинялись эти засранцы весьма условно, но от них крупных военных побед никто и не ожидал. От них ожидали геноцида с насилием и грабежами, чтобы продемонстрировать местному населению полную импотентность японской колониальной администрации, которая чёртовы налоги собирает, а защитить никого не может. Нам нужен был хаос и этот хаос мы выпустили на просторы Маньчжурии, поэтому подкрепление к генерал-лейтенанту Сатори подходило крайне медленно, восстанавливая перед собой разобранные железнодорожные пути.

За это время подполковник Свиридов (то есть Национально-освободительная армия Маньчжурской Народной Республики, конечно) получила ещё две эскадрилии (шестнадцать самолётов) СИ-1ш и четыре машины СИ-2б (первых в этом мире бомбардировщиков дальней авиации). Это ещё не стратеги, но «рука» действительно длинная, дотянется и до Пусана, и до Порт-Артура, и до Циндао. А если и этого не хватит для принуждения к миру, до и до Фукуоки, или Кобе уже в японской метрополии.

СИ-2б поднимался до пяти с половиной тысяч метров и никакими современными средствами ПВО его не достанешь.

Конечно, это ненадолго. До зенитной артиллерии крупного калибра и заградительного огня все додумаются очень быстро, как и истребительную авиацию быстро поднимут на нужную высоту, но сейчас у нас есть возможность красиво разыграть свои карты технологического превосходства. Сейчас нам очень нужен Порт-Артур. Точнее, нам нужно смыть позор поражения в Первой Японской, и на фоне этой победы провести акт национального примирения. А технологии? Мы ведь тоже на месте не стоим. СИ-1 и СИ-2 — это ведь даже не военные самолёты. Они проектировались как гражданские машины и в качестве боевых единиц не слишком-то эффективны, всё можно сделать гораздо лучше, и мы обязательно это сделаем.

К моменту объединения двух «Ляодунских» и одной «Корейской» дивизий в Шаньяне, к нам тоже подошло подкрепление. С подразделением новых сотрудников частной охранной компании «Save Service AG» (ещё одной дивизии интернационалистов-добровольцев, под командованием комдива Семёна Константиновича Тимошенко, ещё одного легендарного маршала Победы), прибыл сам полковник Готуа.

Георгий Семёнович, командир нашего «Русского Легиона Чести», единственным из нас, выживших в Верденской мясорубке, а потом и Гражданской войне, хлебнул горечи унижения за позор «Первой Японской», поэтому отказать ему в праве поучаствовать реванше не смог бы даже сам Создатель.

Да и не имелось у нас сейчас более важного участка. Последние события в Германии здорово потрясли Европу, прежде всего британцев с французами, поэтому на особые проблемы в Аравии мы не рассчитывали. К тому-же, там всё было готово, чтобы как минимум держать круговую оборону пару лет. В худшем случае круговую оборону, а так-то ведь у нас имелась собственная «линия жизни» через персидский Мешхед к русскому Баку.

Командующий нашим Аравийским корпусом, генерал-лейтенант Кутепов, после пары задушевных бесед с бывшим великим князем и адмиралом Александром Михайловичем Романовым, добровольно пошёл на сотрудничество со следствием комиссии по «Национальному примирению», и ему этот факт безусловно зачтётся.

Уже понятно, что «списать» придётся многое — и «Белым», и «Красным», иначе никакого примирения добиться не удастся. Кутепов — не ангел. Он действовал в определённых обстоятельствах и действовал жёстко, только ангелов на таком уровне не служило ни с одной из сторон. Но Александр Павлович точно не маньяк-садист, на фоне тех же атамана (генерал-лейтенанта) Семёнова, который, кстати, сейчас служит япошкам, или генерал-лейтенанта, барона Романа Фёдоровича фон Унгерн-Штернберга, ныне покойного.

Кутепов действовал по обстоятельствам, в которые не дай Создатель каждому из нас угодить, поэтому на амнистию может рассчитывать вполне обоснованно. Для показательных процессов хватает зверей гораздо более лютых, причём с обеих сторон.

В общем, на Кутепова полковник Готуа оставил Аравию с чистой совестью, он не подведёт, если доведётся воевать, а сам отправился на Дальний Восток, на одном из СИ-2б. Решил наш командир поучаствовать а исполнении главной мечты своей жизни. В этом он своего рода шахид-фаталист, так что Иншалла, как говорят сами шахиды.

Вспомогательный карательный корпус нелюдей-японцев, которые планировали загнать нас за Урал, мы допустили в Сыпин, последнюю крупную узловую станцию перед Чанчунем, а там их задержали уже не охламоны-маньчжуры, а четыре разведывательно-диверсионные батальонные группы Сил специальных операций Игнатьева-второго.

Специально подготовленные для работы в глубоком тылу противника Силы специальных операций, которые умели не только взрывать мосты и воровать рельсы с насыпей, они ещё умели оборонять участки своих диверсий заданное командованием время. От Сипиня к Чанчуню японцам пришлось отправлять маршевые группы, чтобы взять под контроль хотя бы насыпь железной дороги, чтобы попытаться восстановить путь и продвинуть вспомогательные силы второго карательного корпуса, по крайней мере, да Чанчуня, то есть до соединения с окружённым корпусом генерал-лейтенанта Сатори.

Комдива Тимошенко, как новичка на этом театре военных действий, назначили командовать позицией между Чанчунем и окружённым корпусом генерала Сатори, штурмующим последнюю линию обороны Харбина, под командованием самого китайского императора Пуи.

То есть подполковника Свиридова, но кто здесь Свиридов? Какой-то наёмник, «пёс войны». Тимошенко передали отлично оборудованные позиции с чёткой постановкой задачи, так что «затупить» там не сможет даже дальневосточный новичок. К тому-же ему оставили очень эффективный штаб. Вперемешку самых сообразительных «Белых» офицеров и «Красных» краскомов. Все они теперь наёмники «Save Service AG», все носят одинаковую полевую форму с погонами-хлястиками и петлицами (принятыми в РККА). Погоны-хлястики ведь под форменной «разгрузкой» не видно, а её у нас носили даже генералы, то есть комдивы, а вот петлицы видно, поэтому возник у нас в этой войне вот такой «красно-белый» гибрид военной формы. Пока общей полевой формы, но со временем обсудим и парадную.

Тимошенко — точно не гений наступательных операций, но в обороне, в рамках нарезанных задач, равных ему военачальников мало. Если хохол упрётся, то это уже наглухо. Всю японскую вспомогательную орду он в Сыпине заблокировал. Шестнадцать разъездных станционных путей — шестнадцать эшелонов. Четырнадцать с личным составом трёх карательных дивизий и два с боеприпасами.

Нам Сыпинь был не нужен. Вся главная железнодорожная инфраструктура, включая локомотивные и вагонные депо размещались в Чанчуне, а через «лунный кратер» Сыпиня рабочую ветку на юг мы восстановим всего за пару дней.

Поэтому, когда подразделения сотрудников частной охранной компании «Save Service AG» (усиленных дивизий Рокоссовского и Василевского) доложили а выходе нелюдям в тыл, южнее Сыпиня, и гарантированном удержании этих тварей-нелюдей уже в большом котле — и со стороны Кореи, и со стороны Китая, по Сыпиню начала работать наша штурмовая авиация.

Сорок восемь машин, сменяющих друг друга как на конвейере Форда, чтобы только пополнить запас топлива и боеприпасов, устроили япошкам даже не бойню, а натуральный Ад на земле. «Apocalypse Now», да-да-с.

Через четыре часа, пылающий город захватила усиленная дивизия Рокоссовского, с задачей как можно скорее восстановить хоть одну нитку сообщения с Южной Маньчжурией. Паровозов и вагонов, захваченных в Чанчуне, нам хватало за глаза. Порт-Артур уже ждал нас голенький, раздвинувший ноги и сильно возбуждённый. Осталось только войти в него, да поглубже.

«Национально-освободительная Армия» «Маньчжурской Народной Республики» захватила Порт-Артур 26 июля 1929 года. Перед этим пришлось отбомбиться нашими СИ-2б по стационарным целям возле пирсов Даляня, Инкоу, Порт-Артура и Циндао, но неподвижные стационеры, нашим, управляемым по проводам корректируемым бомбам — цель уже учебная, гарантированно поражаемвя в палубу в девяноста с лишним процентов случаев.

Первым в город-крепость Порт-Артур (вот же позёр) вошёл полковник Георгий Семёнович Готуа, с одной своей обнажённой золотой Георгиевской шашкой в руке

Готуа не командовал взятием Порт-Артура. Командиром подразделения «красно-белой» усиленной дивизии (скорее почти корпуса) уже нашей общей русской армии, был «красный» комдив Константин Ксавьерьевич Рокоссовский, но запретить этого совершения такого глупого, позёрского, поступка, полковнику Готуа он не смог.

Конечно, Георгий Семёнович очень важный для нас человек. Он наш Военный министр. Слишком многое у нас от него лично зависимо и именно на нём лично держится. И убить ведь его могли, уж в тот-то момент запросто.

Всё это Рокоссовский понимал и даже был заранее проинструктирован пресечь глупость, но отказать такому человеку, который ради этого момента, можно сказать и жил всё это время, он попросту не смог. Не настолько ещё крут Рокоссовский, чтобы суметь остановить полковника Готуа в этом порыве.

И всё это вскоре оказалось в киножурналах (рекламных роликах перед демонстрацией фильмов) всего через неделю после события. Хемингуэй не только гениальный репортёр, он вообще по жизни гений. И в качестве руководства доверенных ему съёмочных групп, и в качестве монтажа-нужной подачи. Русские вернулись!

Готуа он очень романтично подал в образе почти сказочного русского витязя. Того самого легендарного, который сказал: «Иду на вы!», который это сказал и сделал. Пусть и в качестве наёмника.

И нет пред ними, перед такими людьми, преград в виде смерти, смерти такие люди не опасаются. Они точно знают, что на их место заступят другие, следующие поколения, не менее достойные.

Готуа — вошедший в Порт-Артур с обнажённой золотой «Георгиевской» шашкой — это уже считайте памятник. Пока этот памятник увековечился только на фото и киноплёнке, но и в граните мы его обязательно установим. На этом самом месте. Чтобы помнили!

Глава 35

Договора о взаимном признании СССР и Японской империи так до сих пор и не было подписано, а кроме того, Советский Союз не признал и Лигу Наций, установившую границы после окончания Великой войны, и разделившую мир на подмандатные территории для победителей, поэтому возможностей для политического манёвра у правительства Сталина оказалось достаточно.

Применение дальней авиации с корректируемыми авиабомбами, сбрасываемыми с недосягаемой для средств ПВО высоты, сделало слишком уязвимым военно-морской флот — главный козырь японцев, а штурмовая авиация поля боя теперь обязательно изменит саму доктрину войны сухопутной.

Появление этих боевых единиц вызовут в военном деле настоящую революцию, как, например, появление пороха. Причём сразу бездымного пороха в унитарных патронах и с многозарядными винтовками.

Понятно, что это технологическое преимущество не навсегда, и промышленно развитые страны (в том числе и Япония, конечно) и свои аналоги создадут, и средства противодействия разработают, но что делать той-же Японии прямо сейчас?

Одна из оккупационных континентальных армий наполовину уничтожена, а второй половиной сидит в котле под Чанчунем, без малейших шансов на прорыв. Южная Маньчжурия потеряна, Циндао на очереди, одними моряками такую огромную колонию не удержишь. Армия в Корее не в силах подавить вспыхнувшее восстание. Нужно срочно проводить мобилизацию и завозить на континент ещё пару-тройку армий, численностью от полумиллиона до миллиона штыков, но ведь это мешают сделать чёртовы самолёты, над которыми всё по началу потешались.

СИ-2б дотягиваются до самой метрополии, и хоть пока не бомбят порты на юго-западе, наблюдают за ними внимательно. Стоит только объявить мобилизацию и начать переброску войск — начнутся и бомбёжки, в этом сомнений у руководства Японского императорского флота не имелось.

Да, самолётов дальней авиации у большевиков пока мало, но ведь они производят их сами. Причём производят достаточно, чтобы продавать гражданские версии этих машин авиакомпаниям из Нью-Йорка и Гаваны, помимо своего собственного «Аэрофлота», а значит в случае необходимости смогут довольно быстро нарастить и Военно-воздушные силы. Хотя бы за счёт того самого собственного «Аэрофлота». Договоры с иностранными заказчиками Советы стараются исполнять очень пунктуально, зарабатывая репутацию надёжного поставщика машин и запасных частей, а своих запросто можно подвинуть в очереди.

Самолёты у русских действительно хороши. Хоть они и дороги, каждый стоит как миноносец водоизмещением под две тысячи тонн, но технологически — это широкий шаг в будущее. Чего стоят только гидравлически управляемые закрылки и убираемые шасси, которые позволяют совершать взлёт-посадку на скоростях сто пятьдесят километров в час, а крейсерская при этом получается выше трёх сотен. Всё это, в принципе, можно повторить-скопировать, но точно не завтра и даже не за один год.

Но и эти проклятые адские самолёты не главный козырь большевиков, не просто ведь так они продают их даже американцам. Есть ещё дьявольские трёхтонные бомбы, которые каким-то образом корректируются в полёте по проводам, а вот их русские не продают уже никому.

Принцип управления такой бомбой уже понятен — в головке наведения стоит миниатюрное устройство-целеуказатель, принципиально такое-же, которое используется для передачи изображений по фототелеграфу, а сам полёт корректируется электрическим приводом рулей-стабилизаторов самой бомбы, но попробуй это повтори. Лучшие из японских специалистов-учёных в этой области, оценивают отставание минимум в пять лет. А ведь «Красные» эти пять лет на месте стоять тоже не будут, и до чего они за это время додумаются?

В общем, нужно договариваться. И о взаимном признании, и о разделе сфер влияния, а в идеале и о взаимной торговле, в том числе и высокими технологиями. В области судостроения Японии-Ямато есть что предложить покупателям, так что стоит попробовать.

В том, что за спиной внезапно взбесившегося Айсиньгьоро Пуи, десятого императора династии Цин, стоят русские, не сомневались уже не только японцы, но и весь остальной мир. Другое дело — какие это русские? «Красные» и «Белые» заключили между собой нечто вроде пакта о ненападении, и в рамках этого пакта даже осуждали своих самых отмороженных ястребов, но Маньчжурия по-прежнему была «Белой».

Нет, в том, что «Красные» наёмники в «Save Service» привлекаются активно — это давно секрет Полишинеля, но в «Save Service» кто только не привлекается. В сотрудниках этой компании из швейцарского Берна числятся граждане-подданные со всего мира, если они подходят по своим профессиональным навыкам и имеют необходимый опыт. «Save Service» оказывает услуги не только в Маньчжурии и Китае, у него миллионные контракты в непонятно чьей северо-восточной Аравии, французской Кохинхине, бельгийском Конго, итальянской Эритрее и даже британской Родезии.

Даже САСШ рассматривали в Конгрессе вопрос о привлечении компании к охране своей южной границы. Решение в итоге не приняли, но ведь вопрос-то рассматривали. У «Save Service» заключены контракты даже с частными лицами — каким-то объединением-кооперативом землевладельцев в Южной Америке и синдикатом инвесторов на Кубе. И управляющий-исполнительный директор этой компании некий русский полковник.

То есть, теперь не некий, а известный всему миру, Георгий Семёнович Готуа. Герой Великой войны, кавалер Ордена Святого Георгия третьей степени и золотого «Георгиевского» оружия, командор французского Ордена Почётного легиона и французский гражданин. Безусловно выдающийся командир и организатор, сумевший со своим крохотным (меньше батальона списочным составом) «Русским Легионом Чести» взломать ту самую «Линию Гинденбурга» и захватить германский Майнц. Да-да, именно он провёл ту самую операцию, которая в итоге положила конец всей Великой войне, причём совершенно ничтожными силами.

Случайность? А всё дальнейшее тоже случайность? Полковник Готуа подчинил себе всё «Белое» движение, кроме откровенных и ни к чему не пригодных идиотов. Списочный состав сотрудников «Save Service» сейчас превышает все вооружённые силы той-же Польши, и уступают в этом компоненте только «Большой шестёрке»: Британии, Франции, САСШ, Японии, России и Германии.

Да и то, уступают они только по численности. В ряды сотрудников «Save Service» нанимают только профессионалов с опытом, а в армии призывают сопливый молодняк. Только у «Save Service» хватает военных лётчиков, чтобы устраивать «кровавые бани» целым армиям, а ведь у Японии-Ямато армия в этом мире точно не худшая. Значит, они где-то этих лётчиков готовят, а ведь это процесс небыстрый и очень затратный.

Кроме того, именно у них на вооружении состоят те самые управляемые-корректируемые по проводам дьявольские авиабомбы. Это кроме любых самолётов, которые этой организации, судя по всему, поступают вне очереди — и от «Юнкерса», и от «Крыльев Советов».

А ещё возня очень странного Триумвирата Морган-Рокфеллер-Форд, который, что уже абсолютно достоверно известно, целых трое суток вёл с полковником Готуа переговоры на Кубе. И не просто на Кубе, а в Гаване Руса, вотчине самого полковника, или тех, кого он представляет.

На мирные переговоры эти странные русские согласились довольно легко. Они потребовали возврата Южного Сахалина Российской Империи, то есть теперь Империи Советской, признания Маньчжурии Народной Республикой, субъектом мировой политики и признание Айсиньгьоро Пуи императором Китая.

Это при том, что и на Южном Сахалине, и в Маньчжурии, и вообще в Китае все права японцев (как частных инвесторов) полностью сохраняются. Частную собственность русские «Белые» признают, как и все нормальные люди. Конечно, японская оккупационная администрация больше не будет собирать налоги в Южной Маньчжурии и Южном Сахалине, но она по-прежнему продолжит управлять, например, Южно-Маньчжурской железной дорогой и всеми портовыми хозяйствами в Даляне (Дальнем), Инкоу, Порт-Артуре и Южно-Сахалинске, которые используются исключительно в коммерческих целях.

Конечно, Маньчжурская Народная Республика обложит эту коммерческую деятельность налогами, как и подобает любому субъекту международной политики, а не колонии, но налоги эти точно будут ниже, чем в самой-же метрополии Ямато. А кроме того…

За признание Айсиньгьоро Пуи императором Китая, Япония может получить существенные преференции в торговле с Поднебесной. Это вопрос уже двухсторонних отношений ваших стран, но посодействовать этому процессу мы можем. Второе — Маньчжурская Народная Республика признает мандат Лиги Наций на управление Японией-Ямато подмандатных территорий Кореи и Циндао. То есть, саму Лигу Наций мы признавать не собираемся, но некоторые её мандаты вполне можем признать справедливыми. Даже всякие никчёмности иногда излагают неглупые мысли. Бывает и такое, да-да-с. Третье — Маньчжурская Народная Республика обязуется заказывать строительство своих флотов военных кораблей (если возникнет в них нужда) и гражданских судов на Японских верфях, при примерном равенстве цен предложений на этом рынке. Примерном — значит даже немножко в пользу Японии. Мы ценим судостроительные технологии Страны Восходящего Солнца выше остальных. Четвёртое — Маньчжурская Народная Республика берётся обеспечить потребности Империи Ямато в жидком топливе, если у нас вдруг появится для этого собственный танкерный флот, способный обеспечить доставки из Персидского залива в Метрополию Ямато. Мы готовы заплатить за этот флот, но он должен быть только наш — это не обсуждается. И фрахтовый тоннаж должен быть нашим в контрольном пакете, и страхование. Особенно — страхование. Четвёртое: нам полностью наплевать на Океанию, поделённую между никчёмными европейскими державами, поэтому в отдельных случаях готовы обсуждать найм подразделений сотрудников «Save Service» для решения там определённых задач. Например, рассмотреть решение такого вопроса, как принадлежность какой-то Голландии целой Индонезии. Может и не целой, но как минимум в части острова Калимантан, богатого так нужными Японии ресурсами. Это, конечно, окончательно похоронит Лигу Наций, но она и без того уже на ладан дышит, после отказа Германии выполнять условия «Версальского мирного договора».

Какая той же Империи Японии-Ямато выгода от этой Лиги Наций? САСШ в неё так и не вошли, Конгресс, подписанный Вудро Вильсоном, договор не ратифицировал. СССР тоже не вошёл и не планирует этого. Германия — само-собой. Уже приостановили своё участие Аргентина, Бразилия и Уругвай. Всем уже понятно, что Лига Наций — это инструмент международной политики, созданный британцами в своих и только своих интересах. Даже французы там младшие партнёры, а Японии так вообще ничего не выделили, кроме Циндао, который она сама-же захватила силой оружия.

Где ваша доля от расчленения Османской империи? Появились ли у вас колонии в Африке? Почему по «Вашингтонскому соглашению об ограничении военно-морских сил» Японию ограничили в тоннаже военного флота больше, чем Британию и САСШ? Не вас ли наметили следующей целью? Вы теперь самый главный конкурент для англосаксонского мира, а ведь первое и главное правило любого бизнеса — устраняй конкурентов. Лучший бизнес — это монополия. В данном случае — монополия на мировую морскую торговлю.

Всё это нужно обсуждать и договариваться, причём без подлых посредников с проклятого острова. Советский Союз не имеет к Японии других претензий, кроме Южного Сахалина. Настолько ли ценен тот Южный Сахалин, чтобы продолжать из-за него войну на радость подлым джентльменам?

Да, за квоты вылова морепродуктов в Охотском море придётся платить, но ведь это совершенно смешные деньги, по сравнению с войной. Придётся выдать атамана (генерал-лейтенанта) Семёнова, но ведь всем известно, что он маньяк, садист и психопат. Покрывая такого урода, вы сами себе калечите карму.

Зато какой может получиться у нас мир в Азии! Почему бы нам не провозгласить собственный аналог «Доктрины Монро» /ссылка 32: Доктрина Монро (англ. Monroe Doctrine) — декларация (доктрина) принципов внешней политики США («Америка для американцев»), провозглашённая 2 декабря 1823 года в ежегодном послании президента США Джеймса Монро к Конгрессу США/? С какой стати в нашу Азию прут всякие европейские «саквояжники»?

Понятно, что это процесс не быстрый и не простой, но договориться точно возможно. В любом новом начинании важно сделать первый шаг. Сейчас такой шаг назрел — вы признаёте Айсиньгьоро Пуи императором Китая, а значит и его решение о предоставлении Маньчжурской Народной Республики, а мы отпускаем армию генерал-лейтенанта Итиро Саточи в Корею. Там вам армия эта сейчас сильно пригодится.

А после обсудим уже глобальные вопросы политики. Не торопясь, с прицелом в будущее. Мы отлично понимаем, что такой великой державе, какой является Япония-Ямато не хватает жизненного пространства, но зачем вам искать его на севере? Вы ведь не умеете жить на севере, в высоких широтах. Даже на Южный Сахалин переселились считанные единицы, а ведь он действительно южный, если сравнивать с той-же Сибирью.

Это ещё не переговоры, а всего лишь обмен мнениями, который провели в Кобе заместитель наркома Иностранных дел Алексей Алексеевич Игнатьев, полковник Георгий Семёнович Готуа (наш первый претендент на пост президента Маньчжурской Народной Республики), министр иностранных дел Японской империи Гиити Танака и контр-адмирал Исороко Ямамото (специальный представитель императора Хирохито).

Этот обмен мнениями продолжался неделю с тридцать первого июля по пятое августа 1929 года, и в процессе нам пришлось первым сделать шаг доброй воли, выпустив из «Маньчжурского котла» армию Саточи с оружием и знамёнами, то есть с сохранением лица, что очень важно для азиатов, а особенно японцев, но и ответный шаг последовал незамедлительно.

Японская империя признала императором Китая Айсиньгьоро Пуи, а с этим признанием и его решение об образовании Маньчжурской Народной Республики со столицей в Харбине. Желтороссия состоялась!

Помните?

«Инженер, расстёгнут ворот, фляга, карабин. Здесь построим русский город, назовём Харбин».

Быть в этой истории Харбину русским городом, а значит уже я здесь не зря оказался. Это уже серьёзное достижение, а ведь всё только начинается. Маньчжурскую кампанию мы вообще планировали в качестве отвлекающей, но Духи нам явно благоволят.

Глава 36

Правительство Чан Кайши бежало из Пекина седьмого августа 1929 года, сразу после объявления японцами о признании императора Пуи, десятого императора династии Цин. Девятого августа город, столицу Поднебесной империи, заняла новая Китайская императорская армия — восемь дивизий, сформированных из этнических маньчжуров, общим списочным составом в сто двадцать тысяч штыков, и сорокапятитысячный корпус подполковника Свиридова.

То есть теперь уже не Свиридова, а генерального штаба полковника Замятина. Мой бывший ротный своё отвоевал, теперь ему предстоит возглавить «Save Service AG» и стать нашим новым Военным министром. Георгий Семёнович Готуа у нас сейчас безальтернативный кандидат на пост первого президента Маньчжурской Народной Республики. Пятьдесят девятый год пошёл полковнику, самое время заняться большой политикой. Именно ему предстоит провести в Маньчжурии те реформы, которые позволят Республике Желтороссия вступить в состав СССР. Эта идея уже не вызывает отторжения у большинства русских эмигрантов, а особенно на фоне проводимого в Советском Союзе курса на национальное примирение.

Эйзенштейн сейчас как на конвейере снимает фильмы возвеличивающую историю Руси/Русского царства/Российской Империи. Сергей Михайлович человек теперь очень состоятельный и совершенно точно самый авторитетный режиссёр в мире, поэтому собственную киностудию он точно заслужил.

«Граналь Пикчерс» вложился в проект Эйзенштейна деньгами (на восемьдесят процентов, четыре миллиона долларов, между прочим), поделился техникой и специалистами, но в творческие планы Сергея не вмешивается. Нам хватает того, что творит этот гений под нашим брендом, а мы зарабатываем с проката его картин за пределами СССР. Не так много зарабатываем, тема эта для иностранцев не слишком интересная, но зритель всё равно есть и у этих фильмов.

Всё-таки дефицит кинопродукции в мире ещё сохраняется. Мы ведь сами его создали, когда обобрали Голливуд и разорили большую часть тамошних киностудий.

Эйзенштейн заручился личной поддержкой товарища Сталина и задумал снять целый цикл фильмов, прославляющих нашу историю — от похода князя Олега в Византию, с прибитым к вратам Царьграда щитом, далее князь Святослав Игоревич, с победой над Хазарией, Владимир Святославович, с присоединением к Руси Полоцкого княжества, Волыни и племён кривичей, Ярослав Мудрый, Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван Грозный… Все они, конечно, не ангелы, но свой цикл Эйзенштейн и не собирался снимать про ангелов. Он снимал свои фильмы про великих правителей, причём правителей-воинов, ну а положительные качества, чтобы зритель главному герою симпатизировал, можно найти у любого. В крайнем случае придумать их, оспорить то всё равно некому.

Как Серёга нашу историю снимет, так она у нас и будет. Это и сам Эйзенштейн понимает, а главное — это понимает товарищ Сталин. Страна должна гордиться своей историей, только тогда у неё будет светлое будущее.

В общем, процесс национального примирения запущен и набирает обороты. Уже обсуждается вопрос о возвращении в армии погонов. Причём без отмены красноармейских петлиц, а в дополнение. РККА тоже наша русская армия, так что умалять её заслуг никто не собирается. К тому-же, для полевой формы петлицы намного удобнее в распознавании, ведь погоны прикрыты форменными разгрузками, которые в зоне боевых действий обязаны носить даже комдивы, комкоры и командармы.

Ладно, погоны, они всё ещё обсуждаются, и по этому вопросу до достижения согласия ещё далеко, а вот ордена, награждённые проклятым реакционным царизмом, уже носят на парадной форме и очень ими гордятся. А чего стесняться-то? Особенно нижним чинам и «окопным» благородиям. Уж им-то кресты точно не по дружбе с царём перепадали, а за реальные подвиги. Тот-же Семён Михайлович Будённый, вахмистр во время Великой войны и командир взвода разведки — полный бантист знаков отличия Ордена Святого Георгия для нижних чинов. И этого он должен стесняться, должен скрывать это? Так что вернёмся мы и к золотым погонам. В той истории к этому вернулись в сорок третьем, а в этой точно на десяток лет пораньше всё восстановим.

Словом, процесс идёт, а Порт-Артурский реванш его значительно ускорит. В Маньчжурии мы хоть и воевали в юридическом статусе наёмников, но все эти статусы — продукция на экспорт. Русские «Белые» и русские «Красные» сражались в составах одних подразделений и работали в одних и тех-же штабах. Работали военные профессионалы очень высокого класса, и всё больше проникались мыслью, что самое страшное для нас — снова сцепиться в новой в братоубийственной войне. А всяких там япошек-бриташек сообща бить можно. Ничего такого особенного они из себя не представляют. Денег у них побольше, этого не оспорить, а так… Они тоже люди и точно также умирают.

Но вернёмся в Китай. Наконец-то наш «Save Service» будет зарабатывать реально достойные деньги. Контракт с императором Пуи подписан на десять лет, и кроме исполнения корпусом Замятина очень важной функции сохранения этого тела на троне, то есть самой натуральной императорской гвардии, нам ещё предстоит сделать из азиатов-маньчжуров, «с раскосыми и жадными глазами», настоящую армию. Ну, как настоящую… Собственного конкурента мы растить не собираемся.

Да и особый порядок в Китае наводить тоже не планируем. Нам хватит того, что по жизни обязанный нам Пуи (а ему ведь всего двадцать три года), просидел на престоле как можно дольше. В долгосрочной перспективе единый Китай нам не выгоден. В идеале, его бы вообще распустить на девятнадцать исторических-этнических провинций, которые гораздо больше времени воевали друг с другом, чем находились в составе одного государства (одного из, ведь их было множество).

Нам вполне хватит того, что маньчжуры будут «колбасить» китайцев, а уж это-то совсем не сложно. Пусть будет девятнадцать Китаев. Отличная ведь штука — Китай — пусть их будет много.

Бывший штабс-капитан Виктор Васильевич Измайлов занял пост министра Государственной безопасности Китайской империи Цин. Кутепов в его опеке больше не нуждается, Александр Павлович с «Красными» теперь контактирует напрямую, поэтому «няньку» мы у него изъяли. Вырос Кутепов, сам теперь способен за себя отвечать и к нам никаких претензий не возникнет. Виктор Измайлов занял пост (без преувеличения) второго человека в Китае. При этом всё в той-же штабс-капитанской форме Русской императорской армии, с одним белым крестиком Ордена Святого Георгия четвёртой степени (полученного от Георгиевской думы ещё в имперские времена). Даже кавалерственный Орден Почётного легиона, полученный за прорыв линии Гинденбурга, Игорь не носил, хотя чего уж тут стесняться. Награда действительно заслуженная, но уравнивать её с «Георгием» Игнатьев счёл настоящим святотатством.

Виктору Васильевичу поставлена задача не только сохранить такое важное для нас тело императора Пуи на троне Поднебесной, но и всячески нести всяческую демократию в девятнадцать провинций.

Виктор Васильевич — человек просвещённый, и саму суть власти понимает отлично. Демократия — это диктатура демократов. Нам нужно эти демократические диктатуры создать и возглавить, а по общечеловеческим ценностям пусть плачут неудачники, которых отодвинули от распределения этих самых ценностей.

Южная Маньчжурия для японцев — это производство почти четверти продовольствия, потребляемого метрополией. Все лучшие пахотные угодья южнее линии КВЖД принадлежали расовым японцам и нас это более чем устраивало. В этой ситуации они точно не будут вводить заградительных экспортных пошлин на продукцию сельского хозяйства, а значит будет где развернуться нашему «кооперативу Треугольник».

Нет, производство из Южной Америки в Северную Маньчжурию мы переносить не будем, хватит открытия офиса в Харбине и специальной маркировки на коробках-банках-упаковках. Тут уж мы договоримся без сомнений. Коррупция в Японии точно такая-же обыденность, как и во всех остальных странах, да и товар наш с местными производителями не конкурирует.

Далековат, конечно, рынок сбыта — через не самый ласковый пролив Дрейка и Мировой океан, который чисто по недоразумению назвали Тихим, но маршрут вполне себе рабочий, именно по нему устраивали свои «чайные гонки» на парусных клипперах.

Нам ведь не овёс насыпью по этому маршруту возить, а продукты глубокой переработки с высокой добавленной стоимостью, причём самого высокого качества — мясные консервы и сгущённое молоко в фунтовых банках, подсолнечное и оливковое масло, сухое молоко, яичный порошок и сухофрукты в вакуумных полимерных упаковках, плюс возможны сахар, табак и растворимый кофе с Кубы. Всё это с удовольствием будет закупаться не только флотом и армией, но и на гражданском рынке поимеет немалый спрос.

Мы оставили япошкам их поля, где выращивают всякую копеечную шнягу, вроде гаоляна, ячменя и соевых бобов, при том, что обложили этих аграрных бизнесменов налогами (пусть небольшими, но всё-таки в нашу пользу), а взамен получили возможность выйти на стомиллионный рынок сбыта со своей торговой маркой «Triangulum».

Всё очень реально. Привлечём в «банду-кооператив» родственников нескольких влиятельных фигур-лоббистов, да и бартер в части оплаты нас вполне устроит. Японцы производят отличное стрелковое оружие, если судить по соотношению цена-качество. Патрон у них лёгкий, дешёвый /ссылка 33: у винтовки Arisaka Type 38 калибр 6,5 мм/, а убивает ничуть не хуже. У нас ведь война за «Гран-Чако» буквально на подходе, да и вряд ли она в этой истории останется единственной для Латинской Америки.

Лига Наций практически развалилась, а ведь она действительно являлась сдерживающим фактором для всяких Парагваев и Боливий, Венесуэл и Колумбий, Гватемал и Гондурасов. Теперь политическая карта южнее Рио-Гранде может быть перекроена очень причудливо, с полным обнулением отдельных стран.

Самые острые вопросы мы (в том числе и СССР, конечно), с Японией закрыли, причём закрыли без потери лица для обеих сторон. В той же Южной Маньчжурии японцы сохранили все свои инвестиции и при этом избавились от необходимости содержать там целую армию. Армию, которая занималась полицейскими делами и неизбежно разлагалась, ведь невоюющая армия постепенно превращается сначала в бесполезную, а потом и опасную для государства бюрократическую организацию. В огромную банду рэкетиров, если называть вещи своими именами.

Действие законного правопорядка на своей территории мы обеспечим сотрудниками «Save Service» (желающих подписать контракт в очереди уже десятки тысяч), а японцы найдут своим военным достойное применение. В той-же Корее, для начала, не мешало бы навести, приемлемый порядок, а то там до сих пор творится непонятно что. Вроде и не гражданская война, но и бизнесом нормально заниматься невозможно.

А дальше будем посмотреть. В политике друзей не бывает, но взаимные долгосрочные интересы возникают нередко. И Япония, и Британия, и САСШ — по сути своей островные державы (просто у янки остров огромный), так что они обречены конкурировать между собой за обладание морем, то есть контролем за морской торговлей.

Япония в этой тройке самая слабая, откровенный аутсайдер, поэтому у нас сейчас имеется прямой интерес поддержать именно её. Вряд ли она кого-нибудь насмерть загрызёт, но покалечит запросто. С опорой-то на ресурсы одной шестой части суши, которые самому СССР всё равно только для себя не освоить ещё лет сто. Этих ресурсов точно хватит и Японии-Ямато, и Германии-Третьему Рейху.

Взаимные интересы на этом этапе у нас есть, а это самая надёжная скрепа в любом политическом союзе. И пусть нас назовут «осью зла», я этим названием только гордиться буду. Я-то точно знаю, куда завела человечество пресловутая «ось добра» и намерен ей всячески вредить. Даже финансировать это по мере возможностей. Мне карму нужно править, слишком уж я её своей прошлой жизнью изуродовал, а на это никаких денег не жалко. Ни моих, ни тем более Триумвирата.

Сам я в Маньчжурии так и не побывал. Близится наш «Дер Таг» и я вынужден находиться в нашем штабе в Гаване Руса, отслеживая мегабайты различных новостей. И это не только котировки Уолл-Стрит, но и целая гора дополнительной информации. Наши действия породили совсем другую историю, и я это отлично вижу, ведь в той жизни «Великая депрессия» мной изучалась очень подробно. Я даже диссертацию на эту тему писать начинал, но время уже было не то, чтобы заниматься научными изысканиями в политэкономии. Но запомнилось, конечно, многое.

Какие-то маркеры обязательно проявятся, например «плато» на пике котировок. Там это «плато» было трёхдневным, да и сразу после него обвал не начался. До «Чёрного четверга» вся эта система колебалась целую неделю.

Президент Герберт Гувер уже назвал вакханалию на фондовом рынке «безумной спекуляцией», но кто в Америке верит политикам? Тем более в вопросах экономики.

Помните ведь: «Я не халявщик, а партнёр, купил жене сапоги и шубу».

Времена другие, но люди-то те-же. Нашими усилиями изменилось многое, в том числе и количество долларов в обороте, привлечённых на новые рынки (прежде всего деривативов), пузырь от этого надувается больший, но итог для любого пузыря один — это очень громкий «чпок» и брызги во все стороны.

Сейчас мне нужно «поймать» плато, чтобы дать возможность доктору Зигберту Риппе заявить на страницах журнала «Экономист» (в присущей ему запредельно нудной форме подачи материала), о схлопывании «пузыря» фондового рынка САСШ, который неминуемо повлечёт за собой экономическую депрессию во всём мире. Кроме, разве что, СССР. Слишком уж адаптивную систему построили Советы. Они просто затеют строительство метро в крупных городах, и тем самым все избытки рабочей силы и производственных мощностей используют с толком. Не с такой выгодой, как экспортные поставки всяких «кубиков Форда», но точно не в убыток себе. Всё-таки, плановая экономика основных отраслей народного хозяйства, главным образом станкостроения, машиностроения и инфраструктуры — это та ещё сила. У большевиков «экономический пузырь» не лопнет. Ведь у них это не задраенный наглухо котёл, работающий только на повышении давления и температуры. У них уже умный механизм с перепускными клапанами. У них есть возможность выгодно вкладывать деньги даже в слишком долгоиграющие проекты, вроде развития образования и медицины. Это проекты на десятилетия, но большевики могут себе это позволить.

А я сижу практически под домашним арестом Триумвирата в отеле «Космос-Граналь» и отслеживаю наступление плато. Дело — это важное, но прямо скажем — очень утомительное и скучное. Скорее бы…

«Дер Таг» для нас настал двадцать четвёртого сентября 1929 года, ровно на неделю позже установленных в той исторической реальности сроков, но точно с теми же самыми маркерами. Величайший экономист современности, доктор Зигберт Риппе на половину полос журнала «Экономист» очень нудно прогундел об опасности, грозящей всей мировой-глобальной экономике, но ныть он начал ещё полгода назад, поэтому на этот очередной его плач никто особого внимания не обратил. Всё ведь ништяк!

Всё ништяк! В сорока двух брокерских конторах деривативного рынка пула «иудейских старых денег» мы уже вошли кэшем на восемьдесят миллионов долларов, готовых сыграть в «Большой шорт» /ссылка 34; игра на понижение ставок, когда продаются заёмные у брокерской компании акции, на всём фондовом рынке Уолл-Стрита/.

«Чёрный четверг» в этой истории наступил одиннадцатого сентября 1929 года. Причём, наступил он одновременно для всех банков «слишком талантливых», поэтому процесс запуска «Политики Больших денег» в этой истории Конгресс даже не стал рассматривать.

В этой истории «Политика больших денег» получилась бы самой настоящей гиперинфляцией, а на противодействие этому непотребству наших совокупных усилий в Конгрессе хватило.

«Старые деньги» угодили в серьёзный нокдаун, и хоть и поднялись на счёт «восемь», но «плыли» уже конкретно, а ведь раунд только начался.

Глава 37

Аналог ГКО мы создали и аналогом председателя ГКО (то есть товарища Сталина времён Второй Великой войны) избрали Джона Пирпонта Моргана-младшего, а Джек, вот ведь гад, запретил покидать мне Гавану Руса, и Игнатьева-второго назначил за это ответственным.

Причём поддержали Моргана в этом решении все остальные члены нашего ГКО, включая самого Игоря Андреевича. Так что я сидел на Кубе, лопатил мегабайты всякой информации и рисовал с Уолтером Диснеем «Звёздный десант».

Повезло мне с донором, прямо скажем. Мало того, что Малетин настоящий герой, умудрившийся со своим взводом, составом с отделение, прорваться через линию Гинденбурга в Майнц, так он ещё и классическую гимназию почти закончил. Гомера учил наизусть в оригинале на древнегреческом. На древних сказочников и их нелепые сказки мне наплевать, но у Андрюхи шикарный французский, немецкий гораздо лучше моего (ведь он готовился поступать в Санкт-Петербургский императорский университет на факультет романо-германской филологии), к тому же с раннего детства был обучен (розгами, кто бы сомневался) нотной грамоте и живописи.

Живописи, правда, в самом зачаточном виде карандашной графики, но для мультиков нам с Уолтом хватало и этого. Мои соратники-подельники вели войну со «старыми деньгами», а мы с Диснеем создавали мир возможного будущего: орбитальные города-производства-космические-верфи, космические корабли с геперпространственными двигателями, способными сворачивать само пространство, глобальную информационную сеть, к которой подключали всех граждан с определённым социальным статусом, роботов с искусственным интеллектом, медицинские капсулы, скафандры и оружие космодесантников, арахнидов и, конечно, людей. Всё-таки этот фильм прежде всего про людей, хоть и фантастическом мире. Это было действительно чертовски увлекательно, и я даже перестал дёргаться насчёт происходящих на Уолл-Стрите событий.

Дёргаться действительно уже поздно, в войну мы вписались, а на войне любые, даже самые тщательно продуманные, планы могут полететь к чертям из-за всего одной неучтённой вводной, в то время как учесть вообще всё просто нереально. На то она и война.

Однако, ввязались мы в это дело хорошо подготовившись, а главное — в самый удачный момент. «Ревущие двадцатые» и без нашего участия в той истории закончились катастрофой фондового рынка. Это действительно был классический биржевой пузырь, на котором кредитных средств обращалось на порядок больше, чем собственных сбережений.

Инвестор вкладывался в какой-то портфель ценных бумаг, эти бумаги постоянно росли в цене, портфель дорожал, и под его залог привлекались дополнительные кредиты, которые снова поступали на фондовый рынок, всё больше раздувая пузырь. Классический спиральный цикл. И инвесторы, а ведь здесь это не случайные люди, случайно проходившие мимо биржи и вдруг решившие сыграть (это реально крупные игроки, с большими деньгами, всякие инвестиционные фонды, чаще всего основанные серьёзными банками) давно перестали обращать внимание на выплачиваемые по акциям дивиденды, их интересовали только постоянно растущие котировки.

Уж чего-чего, а всяких банков к началу Великой депрессии в САСШ хватало. И крупнейших финансовых институтов (вроде наших «слишком талантливых» противников, соучредителей Федеральной Резервной Системы), и довольно крепких провинциальных американских банков, а ещё и инвестиционных отделений-филиалов всяких жадных до денег иностранцев понаехало со всего мира.

В эту игру на повышение вляпались почти все банки, и втянулись все мировые финансы, а мы вдруг первыми сыграли на понижение и вложили в «шорт» сразу восемьдесят миллионов долларов (примерно двенадцать миллиардов в конце двадцатых годов двадцать первого века той истории)…

«Шорт» — это тоже игра. Ты продаёшь акции, которые берёшь в долг у брокера. Конечно, брокер получает с тебя залог по текущей цене на момент продажи, но по мере падения рынка акций этот залог постепенно освобождается от обязательств и снова включается в игру. И снова на понижение, снова на продажу заёмных акций, в новый «шорт».

А теперь представьте, что всё это происходит в условиях панического обвала, когда твой шорт закрывается каждые две недели почти полным обнулением.

Ведь стоило только фондовому рынку чуть-чуть просесть, как самые «отмороженные» инвесторы-спекулянты попали на «марджин-коллы» по своим кредитам и запустили разрушительную лавину распродаж. Ведь закредитованы были все по самое «не балуй». Кто-то кредиты брал на фондовые «фантики» брал, кто-то их выдавал и в итоге остался с заложенными «фантиками», вместо денег, но угодили в этот «замес» все.

Кроме нас, конечно: триумвирата Морган-Рокфеллер-Форд, доктора Зигберта Риппе и нас с Жюлем Граналем.

Специальная комиссия Министерства финансов запретила заключать любые «шорт-контракты» семнадцатого ноября 1929 года. Для чиновников, сообразили они довольно быстро, стоит это отметить, но всё равно было уже слишком поздно. Кризис неплатежей по невозвратным кредитам преодолеть уже не удастся. Уже стремительно банкротилась вся Америка и так же стремительно она тянула за собой всю Европу, в том числе и банковские дома наших главных «богоизбранных» противников. Точнее сказать, все они уже обанкротились, просто суды не успевали выносить решения. К такому никто готов не был, в том числе и правосудие.

Нет, далеко не все в Америке были спекулянтами на фондовом рынке. Больше скажу — спекулянтов там было значительное меньшинство. Нормальная провинциальная Америка (те самые белые англосаксонские протестанты) в эти игры не вступала, в том числе и по морально-этическим соображениям, но втянули мы в этот блудняк всех без разбора.

Когда банкротится тот банк, в котором ты хранил свои сбережения, копившиеся, к примеру, на образование детей — значит ты тоже в эту игру сыграл, хоть и не по своей воле. А ведь сейчас нет никаких законов о страховании вкладов в банках, вся система работает исключительно на доверии к репутации, а тут такой чёртов шабаш…

Сложно сказать, сколько мы заработали на обвале Уолл-Стрита за эти три месяца до Рождества 1929 года. Собственно деньги считать стало уже просто неинтересно. Приросли от вложенного в первоначальные ставки капитала примерно втрое, но именно что примерно. Откровенно говоря, я рассчитывал на гораздо более солидный «выхлоп», но чиновники министерства Финансов оказались на удивление шустрыми парнями. Впрочем, игра на этом не закончилась. Играть ведь можно не только в «шорт-контракты».

Нам удалось заблокировать инициативу правительства президента Герберта Гувера, в части количественного смягчения, причём не столько благодаря нашему скромному лобби в Конгрессе, сколько доктору Зигберту Риппе, пользующегося ресурсами «Граналь Медиа».

Уже не только нашим совместным с ним «Экономистом», но и «Тайм» публиковал его нудные заметки в каждом номере, и самым рейтинговым каналом донесения информации до широких масс американских потребителей — нашей общенациональной радиостанцией «Говорит Нью-Йорк», с ежедневной аудиторией более пятидесяти миллионов слушателей, Риппе пользовался постоянно.

Мы не зря приложили столько сил, чтобы сделать из доктора Риппе настоящего Гуру современной экономики. Он предсказал всё про этот биржевой пузырь, в том числе и его «крах-чпок» с брызгами во все стороны, причём с почти точными датами начала этого «звездеца», так что его голос на радио слушали как божественное откровение. Как и читали в «Тайм». Не исключаю, что ему за это занудство ещё и Пулитцеровскую премию присудят.

А доктор Риппе вещал с возведённых для него трибунок. Он не скрывал, что и сам заработал на этом обвале, заработал довольно много, но ведь это честные деньги. Он ведь ничего не утаивал, предупреждал всех, а то, что его не желали слушать — проблема только самих слушателей.

При этом Америка до сих пор самая богатая в мире страна, производящая чуть ли не половину мирового внутреннего валового продукта, если считать средние цены. Америка всё равно остаётся самым интересным в мире рынком для инвесторов, поэтому лично сам Зигберт Риппе уходить с этого рынка никуда не планирует. Разве что частью своего капитала можно переложиться в рынок государственных дисконтных облигаций САСШ, СССР и Германии, обращаемые банком Моргана, но это уже не для бизнеса, а исключительно в качестве страховки. Вроде пенсии на старость.

Особых доходов от Моргана ждать не приходится, зато и надёжность этих «бумаг» «Bewertung Consulting Ltd» оценил на уровне «ААА -минус». Минус исключительно из-за риска новой Мировой войны. На государственный дефолт такие государства как САСШ, СССР, или Германия пойдут только в этом случае.

Но это вложение именно в пенсионный фонд, и только для тех, кому есть, из чего этот самый пенсионный фонд сейчас формировать. То есть для тех, у кого появились лишние деньги (ха-ха три раза).

Ну, а в качестве бизнес вложений — пока только Америка, несмотря на обваливающийся Уолл-Строит. Здесь альтернатив нет.

Конечно, кризис разразился действительно глобальный-мировой, и спрос сейчас падает практически на всё, но явление это точно временное, причём не такое уж и долговременное в исторических масштабах.

В Средневековье, а уж тем более в Каменный век наша цивилизация уже не откатится, а значит рост экономик развитого мира скоро продолжится и зарабатывать на этом росте мы продолжим.

Да, сама система Нью-Йоркского фондового рынка оказалась несовершенной, причём слишком уж несовершенной именно для мелких инвесторов, и даже имеются вполне обоснованные подозрения, что такой её специально создали некие интересанты из-за границы… но… доказательств тому нет, а подозрения без доказательств лучше не озвучивать, во избежание ненужных судебных исков.

Да сам по себе полностью свободный рынок, без каких-либо ограничений слишком уязвим. Особенно в части бессовестного использования банками частных вкладов, но его ведь можно улучшить. Нужно улучшить, причём законодательно, а не количественным смягчением, то есть тупым печатанием новых долларов, необеспеченных золотом.

Сейчас Европа, Азия и Южная Америка должны Америке порядка шестидесяти восьми миллиардов долларов, а количественным смягчением мы просто простим им довольно существенную часть долгов. Мы простим всем должникам, в том числе и устроившим нам этот подлый кризис, их долги, за счёт тех, кто вёл себя разумно и сумел сохранить какую-то часть своих капиталов. То есть, за счёт нормальных разумных американцев, за счёт большинства американских избирателей, в угоду «интернационалу» расово непонятных игроков-инвесторов в мегаполисах с их расово непонятными интересами за пределами нашей страны.

Тут уже не количественное смягчение обдумывать нужно, а уголовные дела против главных виновников-зачинщиков. Ведь эти события вполне можно рассматривать как диверсию даже не против Уолл-Стрит, а против самого государства.

А если нет, если правительство всё-таки одобрит политику количественного смягчения и дополнительную (необеспеченную) эмиссию — то это будет уже даже не коммунизм, джентльмены, это будет уже гораздо хуже. Такой ход ради спасения некоторых должников (по умолчанию учредителей Федеральной Резервной Системы) — только допусти, только один раз разреши им его произвести, а дальше нас и спрашивать больше никогда не будут. Сколько раз захотят, столько и поделят наши деньги.

Коммунисты хоть цели декларируют действительно достойные. Цели блаженные, вроде всеобщего бесплатного образования и медицинского обеспечения, но это хоть и утопические, но действительно достойные цели, вызывающие симпатию, а наше правительство похоже собирается спасать иностранных банкиров-кровососов, которые устроили нам эту вакханалию, и теперь собираются выехать из неё за наш счёт с немалой прибылью.

В общем, отжёг величайший экономист эпохи, кавалер «Почётной медали Конгресса», лауреат премии Нобеля-Моргана, доктор Зигберт Риппе реально по-взрослому.

А мы хоть и заработали поменьше, чем я планировал, причём меньше примерно вдвое, но только мы не просто заработали, а собрали в «закрома» кэш со всего мира, на который сейчас скупаем золото и не только в САСШ. Мы скупаем номинированные в золоте государственные долги банкам «богоизбранного пула», скупаем на самом дне акции компаний, которые точно переживут Великую депрессию (например Эй Ти энд Ти, Дюпон), вкрадываемся в патенты Парсонса и Роллс-Ройса. Да мало ли во что можно вложиться живыми деньгами, когда все остальные друг у друга «без соли отсасывают».

Мы серьёзно вложились в танкерный флот для Аравии, докупили земель в «Треугольнике», завезли в Асунсьон вооружений и боеприпасов на целую армию, а кроме того, нам сейчас принадлежат контрольные пакеты всех значимых мировых авиакомпаний и главных международных хабов. Ну, Гавана Руса то само собой, но к ней приложились Нью-Йорк (Мейфлауэр), Торонто, Мехико-сити, Сан-Пауло, Буэнос-Айрес, Монтевидео, Мадрид, Дублин и так далее. Всё это строилось и угодило под банкротство прямо на стадии строительства, и тут такие мы. Настоящие Чип и Дейл (снова ха-ха три раза).

Портить нам настроение пытались. Например, Британская Империя попыталась разместить заём государственных дисконтных облигаций через банковский Дом Ротшильдов, но эта затея обернулась самым настоящим позором.

Во-первых, всему миру стало понятно, что эта акция направлена на спасение конкретного финансового института братьев-Ротшильдов, причём за счёт интересов самих британцев, а во-вторых, десятилетние облигации в фунтах стерлингов в моменте котировались под семнадцать с половиной процентов годовых. Империи, над которой никогда не заходит солнце, в долг больше никто не верил. Только под золото и только предварительными поставками.

Кстати, с золотом у нас уже назревает реальная проблема. Как это дело не крути, но мы на международной арене не субъект политики, а просто очень удачливая и богатая банда. Владеть золотым запасом, соизмеримым с резервами в презренном металле, например, Франции нам никто не позволит. За такое любую Кубу угробят без каких-либо значимых претензий. Не положено такое Кубе и всё тут.

Да и Швейцарии такое пока не положено, там тоже не спрячешься. То есть, спрятаться-то можно даже в Харбине, но мы ведь не для прятаться этот капитал собирали, а для дела.

Я бы разместил его в каком-нибудь аналоге Форта-Нокса в России, но старшие «товарищи» этого не одобряют.

Нет, Россия/СССР клёвая, и армия у неё офигительная, и патентов для бизнеса навалом, но где гарантия, что свою политику она продолжит, Эндрю?

Нет у меня таких гарантий, коллеги. Более того, НЭП будет облагаться всё большими налогами. Большевики ведь обещали всеобщее бесплатное образование и медицину, а им в этом вопросе можно верить на сто процентов. И деньги они, на это народное счастье, изымут у НЭПманов. Правильно изымут, красиво и законно, через законодательное повышение налогов на сверхприбыли. И всё население (подавляющее большинство) эту инициативу поддержит.

В общем, с золотом нам нужно думать. Шестьсот тонн презренного металла — это слишком большой соблазн, чтобы наплевать на всякую цивилизованность и международные обязательства.

Перед самым Рождеством, двадцать второго декабря 1929 года, СССР, Третий Рейх, Империя Япония-Ямато и Маньчжурская Народная Республика объявили о создании общего рынка свободного перемещения капиталов с минимальными ставками таможенных пошлин, сформировав отдельный от общемирового рынок.

С этого самого мирового рынка разом устранилась почти четвёртая часть населения Планеты Земля. Причём далеко не самая бедная четверть, прямо скажем. Похуже прочих сейчас выглядит Германия/Третий рейх, но это явление точно временное. Платить грабительские репарации немцы прекратили, на все наложенные ограничения по производству наплевали, а работать дойчи умеют получше остальных.

И вот эта четверть потребителей мирового рынка вдруг от него отгородилась, в самом начале Великой депрессии. Под благовидным предлогом — это ваша депрессия, вы с ней и мучайтесь, к нам её последствия экспортировать не нужно.

Это пока не «Железный занавес», но уже конкретный намёк на его возведение. «Ось зла» решила отгородиться от мировой финансовой плутократии. В очень удачный момент, стоит это отметить. Как раз в самом начале передела рынков сбыта, прежде всего в Латинской Америке. Никакая «Доктрина Монро» этому помешать не сможет. Америка для американцев? Так мы ведь не возражаем. Колоний там захватывать не планируем, только взаимовыгодно торговать. Торговать ведь не только в ваших долларах-фунтах-франках можно, в такому «Доктрина Монро» никого не обязывает.

Глава 38

Рождество 1929 года уже традиционно встречали в Гаване Руса. Традиция сложилась счастливая, так к чему её менять? Все люди суеверны, и мы в этом плане не исключение.

Найти благовидный предлог для организации встречи совсем не трудно — парочка титульных боксёрских боёв, премьера нового мюзикла, презентация новой авиалинии Гавана Руса — Мадрид, и так далее.

Впрочем, благовидные предлоги теперь нужны только для обывателей, чтобы им было что обсуждать. «Слишком талантливых» дурачить смысла больше нет. Слишком уж слаженно действовали мы при обвале Уолл-Стрит, слишком очевидно обозначили главных противников — банковские Дома соучредители Федеральной Резервной Системы.

Дома Рокфеллера и Моргана в этот пул тоже входили, но их влияние в этой «банде» с каждым годом становилось всё меньше. Расово правильные банкиры роднились между собой и постепенно создавали семейный синдикат для управления финансами Америки. Юридически никак не оформленный синдикат, но от этого не менее реальный, евреи в такие игры умеют играть лучше всех.

Наш удар по позициям «богоизбранных финансистов» поставил под вопрос само дальнейшее существование ФРС. Слишком сильно проигрались эти «славные парни». Из двенадцати принадлежащих им банков «Высшей лиги» (учредителей ФРС в 1913 году) восемь уже признаны судами банкротами, а четыре ожидают своей очереди. А банкротство — это в том числе и конфискация их долей уставного фонда в Федеральной Резервной Системе.

Никто ничего прощать не собирается. Количественное смягчение нам заблокировать удалось, а перед вкладчиками (американскими избирателями) деньги которых сгорели при крахе фондовой биржи, отвечать придётся. Причём не только капиталами погоревших банков, с них многого уже не стрясёшь, но и личным имуществом. Следствие комиссии Конгресса по этому поводу уже началось, а мы изо всех сил подогреваем к нему интерес.

Тот-же доктор Зигберт Риппе задаётся вопросом — почему во всех цивилизованных странах выпуск денег монополия государства (Казначейства и Центрального банка) и только в Соединённых штатах это частный бизнес, доверенный непонятно кому и за какие заслуги?

Да, было время становления, когда собственные доллары мог печатать (чеканить) не только каждый штат, но и каждый крупный банк, но теперь то всё это архаичная дикость. Страна едина, деньги едины, почему не организовать всё как у людей? Чтобы за все безобразия по закону отвечали конкретные государственные служащие, а не какие-то клерки анонимных владельцев ФРС.

Рокфеллер и Морган против политики национализации финансовой системы не возражали. Они хоть и входили в число учредителей и главных интересантов, но уже успели понять, что своими в этой банде они никогда не станут и задвинут их в самый дальний угол при первой же возможности. А раз так — то не доставайся же ты никому. ФРС (как тот Карфаген) должен быть разрушен.

Обрушение фондового рынка Уолл-Стрит случившееся в предсказанные мной сроки, и последующая за ним Великая депрессия, тоже по предсказанному мной сценарию, повысили доверие этих людей ко мне практически до уровня Пророка.

Нет, Джон Пирпонт Морган-младший и раньше мне полностью доверял, в его банке «J. P. Morgan Co.» я при нужде кредитовался без всяких залогов и по нулевым ставкам, причём даже не согласовывая с Джеком проекты, хотя речь шла о многомиллионных инвестициях, особенно для «Zurich Technologies AG», но наши швейцарские проекты в Цюрихе, Женеве и Берне давно перестали быть «Чёрными финансовыми дырами» и возврат из них пошёл. Довольно существенный возврат, хотя в производство мы запустили пока едва десятую часть наших наработок, нашей интеллектуальной собственности, так что перспективы у нас имелись реально космические, и Джек это отлично видел.

Но даже весь совокупный инсайд по перспективным технологиям не шёл ни в какое сравнение с тем, что нам удалось изуродовать финансовую систему, обанкротив основные институты держателей «старых денег».

Нет, совсем мы их не разорили, конечно. «Старым деньгам» принадлежит половина мира, но управляющую структуру мы им изувечили очень основательно.

Если Дому Ротшильдов и удастся выжить после этой войны, то выживут они уже реальными калеками. Все остальные их подельники уже отправились христарадничать на паперть, или готовятся к этому.

Нашими усилиями, прежде всего «Граналь Медиа» и доктора Зигберта Риппе, Америка ничего этим тварям-беспредельщикам прощать не собирается. Разденут всех догола, вымажут в дёгте и обваляют в птичьих перьях. И поделом!

А ведь на этой войне мы не просто не потратились, но и не хило так заработали. Поменьше, чем я рассчитывал, но свои расчёты я не озвучивал даже Джеку, поэтому нашим «ГКО» всё это воспринималось настоящей магией.

Кроме того, мы, и только мы, вошли на рынок «Оси зла», причём (как теперь выяснилось) на самых выгодных условиях раздела продукции. Для остальных налоги будут повышать постоянно и довольно болезненно, а у нас по договорам и бизнеса то своего в России нет. Мы инвестировали в предприятия и даже целые отрасли, которыми рулят сами большевики, сами эксплуатируют своих пролетариев, устраивают им бесплатные образование и медицину, а нам выделяют оговорённую часть продукции, для реализации на внешних рынках.

Впрочем, теперь внешние рынки стали не такими уж интересными. Теперь, по некоторым позициям, нам выгоднее сбывать свою долю в СССР, несмотря на налог на добавочную стоимость. Прибыль меньше, но она всё равно есть, а где ещё сейчас можно найти прибыль?

А уж в межгосударственной структуре «Оси зла» мы единственная допущенная к серьёзному бизнесу Организация. Морган по-прежнему организует размещение займов государственных дисконтных облигаций и их оборот на вторичном рынке, геологоразведка «Стандарт Ойл» Рокфеллера ищет нефть и газ теперь в высоких широтах вечной мерзлоты, Форд увлёкся электрификацией железных дорог, а это ведь и создание принципиально новых локомотивов, в том числе, которые потом можно будет продавать по всему миру, а я, от имени «Граналь Медиа», развиваю в России спорт высоких достижений, прежде всего футбол, конечно. Это всё новые проекты, начатые нами уже сверх оговорённых инвестиций и заключенных договоров.

Не оставляем мы без внимания и благотворительность. Фонд Андрея Малетина, начинавшийся с копеечных сумм положенных мне за издательство в России гонораров, теперь имеет годовой бюджет больше двух миллионов долларов. Ежегодные пожертвования в этот фонд производит не только Триумвират, довольно серьёзные деньги жертвует весь коллектив «Граналь Медиа», причём не только звёзды уровня Сергея Эйзенштейна, Пола Робертса, Маргарет Митчелл и Уолтера Диснея, но и простые работяги «нашего цеха», и даже «левые» читатели-кинозрители, просто в благодарность за понравившееся произведение (фильм, или книгу).

Конечно, сейчас сумма «донатов» упадёт значительно, кризис, как-никак, но «ФАМ» и так уже добился многого. В стране победившего Социализма давно нет беспризорников, пополняющих по мере взросления армию криминала. На базе первых детских домов, созданных ВЧК ещё при Дзержинском, налажена подготовка кадров не только рабочих специальностей. Те самые первые детские дома выросли в очень солидные учебные учреждения-интернаты, выпускники которых составляют большую часть абитуриентов ВУЗов, в том числе и военных училищ. Высшее образование в СССР пока не бесплатно, но своим питомцам мы его оплачиваем, а некоторых даже премируем стипендией. И ведь отличные кадры растут, талантливых людей у нас хватает. Главное — правильно их замотивировать, чтобы они свои таланты не на криминал потратили, а на пользу нормальному, законопослушному обществу.

Кроме того, наша Организация сейчас занимается созданием структуры, координирующей действия добытчиков нефти и производителей нефтепродуктов. Того самого ОПЕКа /ссылка 35: The Organization of the Petroleum Exporting Countries/, только с немного расширенными полномочиями. Определение цен на нефть и нефтепродукты мы здесь каким-то засранцам отдавать не собираемся. Сами всё устроим-наладим.

Рынок этот сейчас снова на дне, но тем проще работать на будущее. Нам же проще, прямо сейчас никаких проблем с ликвидностью мы не испытываем, так что можем себе позволить и в пятилетние планы поиграть

.

В общем, я теперь Пророк. У меня по-прежнему нет «ни кола, ни двора», только номера в отелях и продающие своё тело женщины, это, кстати, довольно сильно смущает моих коллег-моралистов, но именно эту свою свободу я очень ценю и обязательно её сохраню.

Я согласился посидеть под домашним арестом в Гаване Руса во время горячей фазы финансовой войны, это действительно было необходимо для сплочения нашего «ГКО» и исключения из наших отношений излишней нервозности людей, поставивших на кон всё, в том числе и собственные жизни, но этот этап мы уже прошли. Прошли намного лучше, чем рассчитывал любой из членов нашего «ГКО», а мы с Диснеем ещё и очень творчески, в плане работы над совсем новым видом искусства — полнометражным анимационным фильмом.

«Десант» уже рисуется-снимается, а за ним Уолт замахнулся и на «Властелина колец». Я не против. До нормальной компьютерной графики нам ещё расти и расти, а мультики — вполне себе заменитель. Если потомкам сильно захочется — переснимут.

Я Пророк и от меня ждут новых откровений. А хороших откровений у меня для коллег нет. Вторая Великая война обязательно состоится, и на её фоне Первая будет смотреться довольно бледно. В том числе и моими усилиями. СИ-! и СИ-2 уже разбирают на винтики и готовятся к копированию, обязательно народ додумается и до создания управляемых авиабомб. Разве что «Манхэттенский проект» теперь не состоится, но и это вилами по воде писано. Нильса Бора и Роберта Оппенгеймера я «украл», но человечество порождает слишком много гениев, за всеми не уследишь, а технический прогресс я в этом мире пришпорил будь здоров. Как бы ещё и чего похуже не изобрели.

Да и начало Второй Великой я теперь предсказать не могу. Почти на четыре года раньше началось возрождение Германии, а вместо оси Берлин-Рим-Токио, уже возникла ось Москва-Токио-Берлин-Харбин, к которой не прочь примкнуть все, кого победители Первой Великой не только расчленили территориально, но и обложили репарациями. Та же Турция мечтает о реванше, хотя она теперь Республика, а не Османская империя.

Британцы с французами выращивают из Польши мощного возмутителя спокойствия, и бешеным полякам эта роль очень нравится. Теперь они мечтают уже не о Державе от моря до моря, но и о собственных колониях. Почему нет? Крохотной Бельгии принадлежит огромный и богатейший Конго, а таким же крохотным Нидерландам — Индонезия. И чем Польша хуже? В этом плане — ничем, так что определённая логика у таких претензий безусловно имеется.

Посредством Польши, Британия лезет в новые страны Прибалтики: Литву, Латвию и Эстонию. Пока не слишком успешно. Прибалты хоть и обрели свою государственность совсем недавно, люди они достаточно трезвые, чтобы понять, что в большой войне они годятся в лучшем случае на роль отвлекающих пешек, которыми пожертвуют в первую очередь, никого из них Британия и Франция в ферзи проводить точно не планирует. Польшу, за их счёт — может быть, только чем та Польша для них лучше Германии, или СССР? На Германии и СССР они хоть зарабатывают при транзите через «Данцигский коридор», а Польша даже в этом конкурент, причём конкурент очень наглый и жадный.

Плюс, в этой истории не состоялась Лига Наций. То есть, не состоялась как авторитетный и ответственный международный институт. Сначала Конгресс САСШ не ратифицировал подписанный Вудро Вильсоном договор, потом из состава вышла Империя Япония-Ямато (один из учредителей, между прочим), следом приостановили своё членство Аргентина, Бразилия, Уругвай и Парагвай (не без наших усилий, отмечу это без лишней скромности). Германия, само собой, при первой же возможности послала эту шайку беспредельщиков, не подбирая дипломатических выражений. СССР сразу никого из них признавать не планировал, все свои международные отношения строит исключительно на двухсторонней основе, без учёта мнения по этим вопросам остального мирового сообщества, ну а Маньчжурия готовится войти в состав России и свою политику проводить даже не планирует. Есть общий рынок: СССР, Империя Ямато и Третий рейх, есть приятель Айсиньгьоро Пуи, этнический Маньчжур на престоле Запретного города, а остальных мы не знаем и знать не хотим. Остальные — варвары.

Слабость нынешней Лиги Наций и распущенный Сталиным-Зиновьевым Третий Коммунистический Интернационал всё моё послезнание обесценили практически полностью.

Нет, какие-то события обязательно повторятся, например та же «Чакская война» между Парагваем и Боливией, скорее всего повторится Гражданская война в Испании, где собрались недорезанные Игнатьевым-вторым авторитеты Коминтерна, но чем всё это теперь закончится — можно только гадать. Духи ничего конкретного мне не подскажут. Духи о жизни «человейника» вообще общаться не любят им нравится обсуждать всякие кармические вопросы конкретных вопрошающих, а на принадлежность «Гран-Чако» им наплевать, как нам наплевать — какая из крысиных стай будет доминировать на очередной помойке.

Примерно так я своим соратникам-подельникам своё видение будущего и доложил — нихрена непонятно и теперь всё зависит только от нас самих.

Полковник Георгий Семёнович Готуа из нашего «ГКО» выбыл, в «связи с переводом на другую работу», заместил командира в нашем собрании мой бывший ротный, наш новый «Военный министр», подполковник Игорь Сергеевич Свиридов.

— Кое-что мы знаем, а это уже неплохо. Эпохальный переворот этой истории мы уже произвели, насколько я понимаю. «Слишком талантливых» задвинули и довольно далеко. Но не сидеть же нам без дела? Раз уж «Чакская война» всё равно неизбежна, значит нужно получить от неё максимальную пользу. Какая она для нас максимальная, Андрей? Нефти у нас и без «Гран-Чако» хватает, девать некуда, значит нужно ставить политические задачи.

— Это точно, — усмехнулся Рокфеллер, — пора нам объявлять собственную доктрину: Латинская Америка — для латиноамериканцев. Мне нравится Гавана Руса, и лично я не прочь поучаствовать в процессе превращения Южного континента в Большую Кубу.

Да, Кубу теперь сырьевым придатком САСШ назвать язык не повернётся. По паритету покупательной способности, Куба сейчас покруче Флориды и Луизианы. Производство в САСШ снизилось заметно, но без наших кубинских полимеров оно теперь обойтись не может ни в одной из отраслей, а много ли нужно Кубе, с менее чем двухмиллионным населением, чтобы жить «в шоколаде»?

Глава 39

Идея красивая, но в масштабах целого континента точно нереализуемая. Ещё одну Кубу в принципе можно сделать из нашего Треугольника, может быть ещё из Уругвая, но точно не из Бразилии, Аргентины и Чили, у которых имеются амбиции как минимум региональных сверхдержав.

Да и разные они слишком. Западный берег (Андские страны) этнически сильно отличаются от востока (Южного конуса). Запад индейский, хоть и говорит теперь по-испански. Аргентина, Парагвай и Уругвай населены европейцами, с соответствующим менталитетом, а Бразилия вообще наособицу. Там и язык португальский, и империей-монархией Бразилия провозглашала себя уже дважды, что для всего остального региона — самая настоящая дикость.

В Бразилию завезли из Африки в десять раз больше рабов, чем в САСШ, а рабство там отменили всего сорок один год назад (13 мая 1888 года). Отменили самыми последними в мире, да и то формально, прямо скажем. На аграрном севере страны, негры до сих пор не в курсе, что они теперь свободные граждане. Там и в двадцатые годы двадцать первого века другой истории наверняка не все об этом знали. Очень уж специфическая страна Бразилия.

Нет, большую Кубу из Латинской Америки нам точно не построить, да и не нужна она. Зачем создавать самим себе ещё одного мощного конкурента — и промышленного, и политического? А вот развитие-дополнение «Доктрины Монро» мы в свою пользу обратить сможем вполне. Колонии в Южной Америке и на Карибах до сих пор удерживают Британия, Франция и даже Голландия (в Суринаме).

Раз уж мы всё равно нацелились на полный слом колониальной системы, то почему бы и не начать это благородное дело с Белиза, Гайаны, Французской Гвианы и Суринама? Вот тут Бразилия нам может здорово пригодиться, а заодно отвлечётся от «Чакской войны». В той истории она поддерживала Боливию, а мы ведь сделали ставку на Парагвай. И зачем нам такой противник, который запросто перегородит наш главный маршрут снабжения по реке Уругвай? При том, что это сейчас наша монополия, наши деньги.

Всё вполне реально, работать можно.

— Идея перспективная. Нам пока не хватает влияния в Бразилии, но мы за него поборемся. А пока, джентльмены, главная для нас задача — обнуление Федеральной Резервной Системы и создание Государственного банка с казначейством в Вашингтоне.

— Почему именно в Вашингтоне? — поинтересовался Рокфеллер.

— Это реальный компромисс между Севером и Югом. Общая столица, практически на границе. Нам ведь не нужна новая Гражданская и отдельная финансовая система Конфедерации.

— Почему бы и нет? — хмыкнул Форд, — Если британцы снова поддержат Конфедерацию, на этот раз мы у них и Канаду отберём.

— Канаду мы и так отберём, — пресёк веселье Морган, — для этого нам пожар новой гражданской войны у себя дома устраивать не нужно. Эндрю прав. Он всегда прав, лично в этом я уже убедился, поэтому предлагаю именно его избрать главой нашего Комитета по преобразованию мира. Всё, что мог, я уже сделал. На большее моей компетенции не хватит, джентльмены. Дальше нас ждут уже не финансовые войны, а самые настоящие.

— Мне нравится это предложение, мистер Морган, — поддержал Джека Рокфеллер, — к тому-же, наша финансовая война ещё не закончена, и вам лучше сконцентрироваться на ней. Мистер Форд?

— Согласен. Как бы фантастически это не звучало всего полгода назад, но Федеральный резерв мы, похоже, добить сможем, а остальные «старые деньги» придётся обнулять уже настоящей войной, иначе они обязательно организуются заново и вернут свой статус. Причём довольно быстро, если мы оставим их в покое. Ситуацию нужно постоянно нагнетать, чтобы не давать этим тварям передышки. Мистер Малетин справится с этим лучше всех нас.

— Мистер Граналь? — Рокфеллер принял на себя роль спикера.

— Холдингом моего имени с самого начала руководит Эндрю, джентльмены. «Граналь Медиа» — это его творение. Естественно, я не против.

— Мистер Свиридов?

— Андрею я безусловно доверяю. Под его руководством мы уже победили в двух войнах.

Удивляюсь. Ладно, Маньчжурия, там действительно есть мои заслуги, прежде всего в заключении союза с большевиками, но две?

— Про какую войну я не знаю, Игорь Сергеевич?

— Про Гражданскую в России, Андрей Николаевич. Лично я считаю, что в ней мы тоже одержали победу и тоже благодаря вам.

— Согласен, — не стал дожидаться вопроса спикера Игнатьев-второй, — и по поводу нашей Гражданской в том числе. Плюс Германия. Да и с Японией получилось отлично. Это, наверное, первая война в истории человечества, в которой никто не проиграл, выиграли все. Как сказал мистер Форд — ещё полгода назад я бы ни за что не поверил, что такое вообще возможно.

— Единогласно, — подвёл итого Рокфеллер, — ваше слово, мистер Малетин.

— У меня есть два условия, джентльмены. Наш совет придётся расширить. Если на повестке теперь война, то нам в этом совете не хватает голосов главных союзников. Думаю, что смогу договориться о делегировании полномочий Григорию Зиновьеву и Хайнцу Хофманну. За них я ручаюсь полностью.

Кто такие Зиновьев и Хофманн никому объяснять не нужно. Пусть и неофициальными должностями, но они вторые люди в своих государствах. И почему я доверяю именно им — объяснять тоже не нужно. Моя биография известна всем, всем известно, что эти двое — мои личные друзья.

— Годится, — Рокфеллер не стал опрашивать каждого по второму кругу, — если уж мы выбираем Верховного главнокомандующего для новой Великой войны, то такие полномочия должны подразумеваться сами собой. Какое ваше второе условие, мистер Малетин?

— Джон Пирпонт Морган-младший освободит меня от обещания показать ему в феврале наступающего года нечто. Я по-прежнему считаю, что видеть этого ему не нужно. Это и ему самому на пользу не пойдёт, а следом за ним и всем нам.

Джека я подловил красиво. Незачем ему это. У меня имеются серьёзные опасения, что именно для него эта «экскурсия» станет дорогой в один конец. Раньше он рефлексировал, что живёт без цели в жизни, но теперь то ситуация поменялась. Морган здесь творит саму историю — спасает свою страну от ига «богоизбранных», а он ведь действительно настоящий патриот Америки. Той Америки, которая нравится и мне — провинциальной и вполне человечной. Той Америки, которая всё ещё ценит личные отношения не меньше бизнеса, по крайней мере подлость большинство американцев на бизнес ещё не списывают, не считают бизнес индульгенцией от любого греха.

У нас есть шанс такую Америку спасти и сохранить, а это ведь деяние воистину мессианского масштаба, вот пусть Джон Пирпонт Морган-младший этим и займётся. Для его кармы от этого будет куда большая польза, чем ради чистого любопытства пообщаться с потусторонними сущностями. Это ведь не в кино сходить, из этого «кинотеатра» запросто могут и не выпустить.

Авиакомпания «Космос Эйрлайнс» сейчас не просто крупнейшая в мире, она вдвое больше всех остальных авиакомпаний вместе взятых. Линию Ленинград — Дублин — Нью-Йорк мы «Аэрофлоту» и «USAir» уступили и даже помогли обеим компаниям состояться и наладить регулярные рейсы, но этот акт благотворительности с нашей стороны имел в своей глубинной основе исключительно политические мотивы. СССР и САСШ слишком мощные государства, чтобы отдать такой бизнес какой-то приблудной компании с какой-то Кубы, которую на глобусе без микроскопа и не разглядишь толком. Так что это нужно рассматривать не как благотворительность с нашей стороны, а как инвестицию в хорошие отношения.

Благодаря этому шагу, мы получили возможность работать из Гаваны по всему Восточному побережью Штатов — от Хьюстона до Бостона. Все главные городские агломерации востока САСШ сейчас связаны регулярными рейсами с нашим основным хабом в Гаване Руса. В Нью-Йорк, Вашингтон, Джексонвилл и Майами такие рейсы у нас теперь ежедневные, в Бостон еженедельные, да и прибыли всё это хозяйство нам пока не приносит, но это пока.

Авиаперевозки набирают всё большую популярность, несмотря на разразившуюся в мире Великую депрессию. Не все ведь попали «под раздачу». Любая война, в том числе и финансовая — это всегда для одних горе и разорение, а для других «мать родная» и кормилица. Вторых, конечно, на пару порядков меньше, чем первых, но и сервис авиаперевозок ведь пока не предназначен для всяких лохов. Это пока нечто элитарное для людей, которым время дороже денег.

Ничего, со временем дойдём с этим и до среднего обывателя, а пока мы инвестируем в узнаваемый бренд. Через Гавану идёт весь поток пассажиров между восточными побережьями Северной и Южной Америк, из Гаваны совершаются ежедневные рейсы в Мадрид, то есть на юг Европы, а вот из Мадрида мы уже развозим почтенную публику до Парижа, Берлина, Мюнхена, Рима, Цюриха, Женевы, Берна, Вены, Стамбула и даже Москвы. А если учесть вовлечённость в эту сеть уже Буэнос-Айреса, Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро, Монтевидео и Асунсьона, то несмотря на временные убытки, перспектива у «Космос Эйрлайнс» просто потрясающая.

Нет, конечно, когда-то придётся поделиться растущим пассажиропотоком с американцами и европейцами, но заделы мы основываем очень крепкие. Делиться обязательно придётся, но делиться мы с ними будем только «объедками». Разве что с Германией обсудим варианты. Десерт, конечно, и им не отдадим, но свиную рульку с квашеной капустой и брецель жалеть не стоит.

К чему это я вдруг про Германию? Да, просто к слову пришлось, продолжение мыслей, ведь я лечу именно в неё, точнее в Третий рейх, через Мадрид.

Точнее летим мы целой делегацией и с обширной бизнес-программой, которая Германией не исчерпывается. После Берлина нас ждут в Москве. Формально нашу делегацию возглавляет Джон Дэвисон Рокфеллер-младший, а я по-прежнему всего лишь журналист «Тайм». Самый известный журналист в этой исторической реальности, к тому-же очень популярный литератор, но пока не более того.

Нет, я нисколько не сомневаюсь, что моя легенда не идеальна, и уже очень скоро персона Андрея Малетина попадёт в тщательную разработку всех разведок мира, работающих в итоге на глобальный сионизм, и тогда моя безграничная свобода закончится, но пока я ей пользуюсь с большим удовольствием для себя лично и немалой пользой для общего дела.

Борт у нас, конечно, не рейсовый, случайных пассажиров здесь нет. Кроме Рокфеллера-младшего и меня, в «команду» вошли ещё два наследника — Генри Стерджис Морган и Эдсель Брайант Форд, наш «Военный министр», исполнительный директор «Save Service» Игорь Сергеевич Свиридов, и бывший великий князь, исполнительный директор «Космос Эйрлайнс», Александр Михайлович Романов.

Как очень прозорливо заметил Генри Форд, передышки этим тварям давать нельзя, иначе они снова организуются и отыграют всё назад. Теперь мы вынуждены постоянно нагнетать обстановку, вынуждая «старые деньги» делать рефлексирующие ходы, реагировать в ответ на наши ложные выпады.

Одним из таких ложных выпадов станет «Чакская война» между Боливией и Парагваем. Нам всем по большому счёту наплевать на Парагвай. Да, мы в него вложились, но в нынешних масштабах «Большой игры» эти вложения для нас даже не копейки. Это что-то вроде приманки в капкане на крупного зверя. Прежде всего на Лигу Наций и возглавляющую эту организацию Британскую Империю. Не сможет Британия игнорировать происходящий без её разрешения передел мира, а ведь мы планируем именно передел, с обнулением целого государства Боливия. Тоже, кстати, члена этой самой Лиги, в качестве верного британского лакея.

Посредством «Save Service» мы и сами могли собрать для Парагвая армию, способную решить поставленную задачу. Наша Бернская компания теперь не только имеет отличную репутацию, но и неплохо зарабатывает на контрактах по всему миру, в том числе и на контрактах с Британией (в Родезии) и Францией (в Кохинхине). Но в «Чакской войне» нас интересует совсем другое. В этом конфликте мы готовимся продемонстрировать решимость и возможности «Оси зла», поэтому привлечь планируется не только обычных наёмников, готовых рисковать жизнью за деньги, не только заскучавший в Аравии корпус Кутепова, не только русских «добровольцев-интернационалистов» (хотя товарищ Сталин не прочь выставить и целую армию, которая и денег заработает и бесценного опыта наберётся), в этом конфликте нам нужно продемонстрировать всех вовлечённых, в том числе и немцев с японцами.

Пусть они выставят всего лишь по одной дивизии, для демонстрации намерений этого хватит. Демонстрации прежде всего для Бразилии, страны совершенно сумасшедшей, в плане установления долгосрочных взаимовыгодных соглашений. Пусть увидят, что «Ось зла» — это не только экономический союз, хотя в условиях развивающейся «Великой депрессии» и это уже очень серьёзный аргумент, пусть увидят нашу общую армию. Пока армию наёмников одной частной охранной компании из Берна, но умные всё поймут, а откровенных дураков на уровне принятия решений в большой политике пока крайне мало. В другой исторической реальности специальных дураков-политиков начали выращивать уже в двадцать первом веке, здесь до этого ещё не дошло. Надеюсь, и не дойдёт.

Наступление нового, 1930 года празднуем над Атлантическим океаном. Уже где-то над островами Зелёного мыса, то есть почти над Африкой. До Мадрида с такой скоростью нам телепаться ещё часов семь-восемь, поэтому заказываю стюарду сто семьдесят «Талмор Дью». Выспать алкоголь успею. У Андрюхи в этом плане отличный метаболизм, гораздо лучший, чем был у меня там.

«Команда» у нас сплочённая. Кроме Свиридова в «Высший совет компании по переделу мира», наш аналог «ГКО» никто из этих джентльменов не допущен, но до всех них уже довели, что командую теперь я. И предстоящей войной, и подготовкой к ней. До всех, значит и до Александра Михайловича Романова в том числе, его инструктировал лично Игнатьев-второй.

— С вас тост, Андрей Николаевич. Негоже встречать Новый год без пожеланий. Если ничего не пожелаешь — ничего и не исполнится.

Романов летит с нами до Берлина, его ждут в Дессау. Нам в Парагвае нужны штурмовики СИ-1, да и собственные разработки «Юнкерсом» высотных истребителей нужно оценить. Александр Михайлович у нас теперь не только исполнительный директор коммерческой авиакомпании, но и начальник подготовки кадров наших ВВС.

— Желаю, чтобы на должности стюардесс «Космос Эйрлайнс» набирали симпатичных девушек!

Ржут как кони. Отсталые дремучие люди. Но я-то точно знаю, что это обязательно случится. Девочек сейчас сильно недооценивают, а между тем наша Марго (Маргарет Митчелл) уже ведущий лидер мнений в бывшей Конфедерации. Пока без претензий на личное и непосредственное руководство этими самцами лысых приматов, но её мнение уже никто не игнорирует. Такое им уже слабо, а то ли ещё будет.

В Берлине нас встречали как делегацию одной из Великих держав, причём держав дружественных, с самим президентом/премьер-министром во главе. Почётный караул, оркестр, ковровая дорожка и правительство Третьего рейха почти в полном составе.

Адольф Гитлер перестал выглядеть хулиганом. «Бешеных тараканов» в его голове хватает, но парень он действительно умный. Гражданские костюмы Ади презирает, поэтому одет в серый френч военного фасона, с железным крестом за военную доблесть на левой стороне груди. Ничего лишнего — никаких аксельбантов и золотого шитья. Единственное украшение его мундира — заслуженная в бою награда. Красавчик. Такое я уважаю.

Хайнц Хофманн в чёрной форме от Хуго Босс. Он Военный министр Третьего рейха, поэтому погоны ему положены генерал-фельдмаршальские, но всё равно исполнены они довольно скромно. Серебряное шитьё с имперским орлом Третьего рейха. Тоже никаких аксельбантов и прочих украшений для папуасов.

Глава 40

Автомобильный кортеж из ЗИЛов Ленинградского производства. ЗИЛ-27 не похож ни на один современный автомобиль. Ещё бы, ведь его дизайн я по памяти срисовывал с «Мерседеса» S-класса с удлинённой базой, конца двадцатого века той исторической реальности. Самого красивого автомобиля, на мой вкус автолюбителя. Вкус у меня на автомобили несовершенный, можно даже сказать — вкусовщина дилетанта, но сейчас эти машинки смотрятся действительно фантастически на общем фоне «Собачьих будок на колёсах».

Эти машины очень дороги. Перед началом Великой депрессии, когда ещё принадлежащие Форду заводы выпускали серийные модели «Т» с розничной ценой в 552 американских доллара, на ЗИЛ-27 (цифра здесь год начала выпуска и ничего больше) сразу поставили ценник больше пятидесяти тысяч рублей. Больше семи тысяч долларов.

Можно было продавать гораздо дешевле, себестоимость производства это позволяла, поэтому сам Форд предлагал торговать по вдвое меньшей цене. Он привык мыслить в парадигме агрессивного захвата рынка массовым производством, но я настоял и был поддержан Морганом, а ведь именно нам с Джеком, через «Цюрих Технолоджис» принадлежали все патенты, благодаря которым такой автомобиль вообще стал возможен.

Форда убедили, что как раз этот продукт не массовый. То есть, он тоже массовый, но исключительно в узком сегменте рынка — для правительственных чиновников высокого ранга и очень богатых бизнесменов. Какова масса покупателей в этом сегменте? Вот больше производить и не нужно. Конкурентов у этого автомобиля нет и не будет ещё очень долгое время, так зачем-же самим себе сбивать цену?

Для среднего класса выпустим свой автомобиль, дешевле ЗИЛа раза в два, но тоже симпатичный (нечто похожее на Тойоту Королла) и «нафаршированный», для этого авто отлично подойдёт название «Форд-Москвич», а самой массовой пусть станет модель «Форд-Нижний Новгород», но и она не должна продаваться почти по себестоимости.

И дело здесь не в жадности.

Двести тысяч автомобилей просто наглухо парализуют всё движение в Москве. Всё и наглухо — и кареты скорой помощи, и пожарные машины, и общественный транспорт. Ленинграду хватит ста тысяч, остальным городам и того меньше.

Нас с Морганом на том совещании поддержали Зиновьев, Молотов, Киров и Каганович. Обосновывалось ими всё просто — для миллионов автомобилей нужны миллионы километров дорог, миллионы парковочных мест, десятки тысяч заправочных и сервисных станций. И вообще, «товарищ Форд», очень странно, что вы не хотите продавать свою долю продукции подороже. Аналогов то ведь всё равно нет, наши патенты не обойти ещё лет десять, как минимум. За соблюдением своих патентных прав СССР будет пристально следить и строго наказывать всех нарушителей, так что за воровство нашей интеллектуальной собственности не переживайте. Это у вас при капитализме каждый вынужден сам защищать свои права на патенты, а мы создадим для этого специальную государственную структуру при дипломатических миссиях, так что никто ничего у нас безнаказанно не украдёт. Специальные люди будут за этим внимательно следить, а мы с них спрашивать за результат.

Массовость продукции и её цены у нас в стране определяет Госплан, а в поставках на экспорт небольшой дефицит нам даже выгоден. Пусть там возникнут очереди покупателей — это ведь лучшая реклама не только для автомобилей, но и для нашего первого в мире Социалистического государства.

Автомобили нам очень нужны, но только не в личном пользовании обывателей-мещан, всяких владельцев парикмахерских салонов для экзотических собачек. Нам очень нужны грузовики, в том числе и полноприводные для бездорожья (всё-таки у нас самая большая в мире страна и этот масштаб необходимо учитывать, асфальт мы ещё не скоро везде проложим), нам очень нужны самосвалы, в том числе и карьерные, нужна всякая погрузочная техника, которая будет всё это движение обеспечивать. Нам нужен лучший в мире общественный транспорт.

Нам нужна электрификация общественного транспорта и железных дорог. Нам нужно подземное метро в крупных городах. Вот это концерну Форда мы готовы доверить. А автомобили… На них свет клином не сошёлся. За них не волнуйтесь. Будут покупать по установленной нами цене. В том числе и вашу долю продукции. Это ведь рынок, а мы сейчас на нём монополисты, и намерены за эту монополию сражаться.

В общем, Генри Форд идею Госплана оценил и переключил основное внимание с массового производства легковых автомобилей на тяжёлую технику и электрификацию железных дорог. Полагающаяся ему (то есть нам) доля считается Госпланом и забирать мы её можем хоть теми же легковушками, хоть самолётами. Даже сырьём можем — медью, алюминием, или никелем. А ведь уже на подходе титан. И чем дороже большевики оценивают легковые автомобили, или другие изделия высокой степени переработки, тем больше наша доля в сырье, на него то цена установлена рыночная мировая, там добавочную стоимость волевым решением Госплана не накрутишь. В общем и целом — всё честно, всё справедливо. Интересы сторон учтены к обоюдному удовольствию.

Но вернёмся же в Берлин. Разрухи уже не наблюдается, по крайней мере на центральных улицах, по которым катится наш кортеж. Германия находится в экономической блокаде бенефициаров «Версальского мирного договора», но экономика её всё равно растёт стремительно. Полную блокаду торговых отношений держат только Франция и Британия с доминионами, остальные уже ищут лазейки для сотрудничества, и на этом неплохо наживаются посредники: Швеция и Финляндия. Причём, чем больше они на этом наживаются, тем больше портят свои отношения с «Проклятым островом».

Впрочем, всем на это уже наплевать. Британская Империя больше не в силах навязывать свои правила игры на «мировой шахматной доске». Русские за их интересы воевать не собираются, а как-бы не наоборот, то же самое демонстрирует Япония. В САСШ очень тяжёлый экономический кризис, в котором всё больше конгрессменов небезосновательно обвиняют Дом Ротшильдов и клику их подручных. С нашей подачи, конечно. «Граналь Медиа» ведёт расследование событий, предоставляя «трибунку» правильным лидерам мнений и термин «финансовая агрессия» уже озвучен. Пока без конкретики, но в целом это расценивается как попытка реванша Британии за поражение в войне за независимость с бывшей колонией.

Да и Франция суровую блокаду держит только на словах. Пресечь экономическую связь через Швейцарию она не способна. Собственные капиталисты такого своему правительству сделать не позволят. И без того в мире Великая депрессия, а Германия — это очень ёмкий рынок, который обязательно займут другие, если не подсуетиться.

Те же британцы и займут, у них ведь нет друзей — только интересы. А их интересы — чтобы Франция воевала с Германией, и они на этой войне наживались. Политэкономию современного мира озвучил ещё Ленин в «После Капитала», а он теперь очень уважаемый экономический Пророк даже в среде французских капиталистов.

В общем, Третий рейх возрождается стремительно и пришла его пора выходить на рынок государственных дисконтных облигаций. Именно это является основной легендой нашего визита.

Джон Рокфеллер-младший и Генри Морган представляют банковский пул, который решил вывести Германию в «Высшую лигу» мировых финансов. До таких условий при первичном размещении, как у СССР они Третий рейх вряд ли вытянут, но Францию на этом пьедестале потеснят запросто. В вопросе государственного кредитования главное ведь не совокупный объём экономики, а динамика. Огромная колониальная экономика Франции в моменте сокращается, а германская сейчас растёт, причём бешеными темпами. Заодно происходит переоценка рисков для инвесторов. Началось всё с Ленина, который оценил национально-освободительную борьбу колоний как главную угрозу Капиталу, продолжилось это размышлениями Генри Форда о реальной стоимости сырья в современной высокотехнологичной продукции, ну и конечно сыграл «наш козырный туз».

Доктор Зигберт Риппе, напророчил Германии светлое будущее, особенно в кооперации с СССР, которых к тому-же подпирает с востока Япония.

«О закате Западной Европы с её колониальной моделью экономики объявлять пока рано, всё-таки Британии, Франции, Португалии, Бельгии и Голландии по-прежнему принадлежит большая половина мира, но тенденция уже обозначилась очень отчётливо. Содержание колоний всё дороже (прежде всего в части военного контроля), а добываемые там ресурсы быстро падают в цене. По экспоненте растёт значимость „интеллектуальной переменной“ в науке экономика».

Помнится, тогда я спросил милейшего доктора (без сомнения одного из своих лучших друзей в этом мире):

«Точно ли, что экономика — это наука, если в ней нет ни одной постоянной, а только одни переменные, с сомнительными коэффициентами?»

Доктор мой юмор вообще не «вкурил». С тех пор я стараюсь не задавать «одержимым» вопросы юмора для. Риппе очень обрадовался распахнувшимся ушам и влил в них безусловные доказательства:

«Экономика — безусловно наука…»

Таким примирительным тоном — типа ты лучше 'мамку свою на кухне потролль, малыш. Типа — пацан ты, конечно, хваткий, инсайд приносишь конкретно бесценный, но даже тебе мы тут хохмить не позволим. Все в этом мире не любили мой юмор, но доктор не любил его сильнее всех, как-то очень особенно воспринимал, можно сказать: с личной обидой. И мой морально-этический облик сильнее всех осуждал именно Риппе. К тому-же он входил в список людей, которым я кармически должен. И нехило так должен. Доктор Риппе сделал здесь для меня гораздо больше, чем я для него. И ведь ни разу не обманул. Даже в пустых мелочах.

Помните итальянского ворюгу (то есть излишне предприимчивого уругвайского бизнесмена лет тринадцати), Даниэля Латорре. Он был нашим первым с Хайнцем знакомым в среде аборигенов Нового Света этого времени?

Так вот, он уже закончил Иезуитский колледж Монтевидео и сейчас очень успешно учится в Гарварде. Даниэль поучаствовал в нашей «Большой игре» на Уолл-Стрит в «Чёрный четверг», причём в качестве одного из самых ответственных трейдеров, и, разумеется, добился одного из лучших результатов. Кроме того, учится он действительно хорошо. Это именно его «тезисы» с удовольствием «втирал» мне Риппе целых полчаса прямого эфира, делая меня в этой передаче клоуном.

Имеет право, за такие-то подгоны. Доктор Зигберт Риппе сразу дал знать Даниэлю — кто его настоящий благодетель, а сам принял в его судьбе роль учителя и наставника. Сколько такое стоит в долларах? А в «кармических единицах»? Такое ваша псевдонаука экономика сосчитать возьмётся? У меня имелось чем «перетролить» доктора Риппе, но пришлось терпеть. А милейшего доктора «несло»:

«В настоящей науке не так уж важны условные опорные точки, вроде „силы тяжести/яблока Ньютона“. Всё вокруг нас условно, и описывается только математикой. А в математике всё условно по определению. Ноль не привязан ни к пространству, ни ко времени. Он просто ноль. Самый главный в математике. Куда он встанет — оттуда и начнётся точка отсчёта…»

Пауза в эфире. Театральная такая пауза. Такая пауза, чтобы все радиослушатели прониклись дуростью моего вопроса. Доктор красавчик, жаль, немолод уже, многого на него не нагрузишь. А ведь чего хочешь докажет, только намекни.

«Есть переменные, есть коэффициенты (не такие уж и ложные, кстати). Нужно постоянно уточнять коэффициенты и искать способ воздействия на переменные. Искать их идеальные сочетания. Так что экономика — это безусловно наука, и идеальную экономику для конкретных условий рассчитать возможно».

«Обтекай» малыш.

Рейхсканцелярия на Вильгельм-штрассе 77. Ещё одна ковровая дорожка, оркестр, и, конечно, съёмочная группа. Фуршет по-американски, с гамбургерами.

После перекуса «младший триумвират» Рокфеллер-Морган-Форд утащил к себе министр Экономики Третьего рейха и по совместительству председатель Рейхсбанка Ялмар Шахт, а свой «военный блок» Гитлер с банкета разослал с различными ответственными заданиями. Остались только те, кто в теме.

К панибратству не перехожу.

— Герр Фюрер, на самом деле мы приехали не за этим. Точнее, не только за этим.

— Брось, Эндрю. Твой статус уже обозначен достаточно отчётливо, чтобы мы продолжили общаться как близкие друзья. По крайней мере в узком кругу близких. Это ведь и есть твой узкий-близкий круг? Ты оставил здесь только русских военных. Триумфатора войны с японцами и, по всей видимости, начальника своего Люфтваффе, великого князя Романова. Хайнц мне многое поведал о природе «твоего юмора», так что давай сразу к делу. Надеюсь, твоих командующих я этим не шокировал.

— Хофманн всё-таки проболтался?

Ожидаемо. Даже удивительно, что Хайнц продержался так долго, а не «слил» всё корешу ещё во время отсидки

— Ты сам проболтался, Эндрю, ещё в Ландсберге. После Санкт-Морица мы это твоё провидение естественно обсудили. Если тебя это волнует, то в курсе только я.

— Да я в общем-то без претензий, если ты заметил. Только учти, что Хайнц Хофманн в этом отношении полный дикарь и рассуждать о «природе» таких явлений может исключительно по-дикарски. Вы и в тюрьму угодили как два хулигана, хоть Хофманн и был предупреждён.

— Он меня предупреждал, но швайнехунд Эрих Людендорф в ту пору оказался убедительнее. Не столько для меня лично, сколько для нашей партии. На Хайнца лишнего не вешай, он твой настоящий друг. На ошибках мы учимся, а наш тюремный опыт по-своему бесценен. К делу, Эндрю. Здесь остались только военные, значит говорить будем о войне. Где ты замыслил свою очередную пакость?

За «пакость» немного обидно, но это ведь просто слово, которое можно понимать по-разному. Для кого-то это, конечно, пакость.

Излагаю суть предстоящей «Большой игры» в Латинской Америке, которая начнётся с нашего хода в «Чакской войне».

— Масштабно, — оценил Адольф, — многое ты недоговариваешь, но замысел впечатляет.

— Я ведь к тебе не на исповедь напросился, чтобы изложить сразу всё и от души. Каждый должен знать ровно столько, чтобы лишние знания не мешали ему исполнить главное предназначения в конкретном деле. У вас не такая уж важная роль, Ади.

— В военном плане — так, Эндрю. Наша роль второстепенная, вспомогательная. Но с этой ролью мы привлекаем к себе основное внимание, — это уже Хофманн.

Теперь он считает себя большим специалистом в геополитике. Несколько самонадеянно, на мой взгляд.

— Главную роль ещё нужно заслужить, хулиганы. А внимание вы и так к себе привлекаете, нисколько никого не стесняясь. Я всего лишь предложил перевести фокус этого внимания в Южную Америку. Причём, самим вам не предлагается дразнить именно британцев, только поучаствовать в локальной заварушке двух местных «Папуасий» всего одной дивизией и при этом погромче говорить по-немецки.

— И погромче играть «Милый Августин» на губных гармошках, — усмехнулся бывший обер-лейтенант Хофманн.

— Лишним не будет, — усмехаюсь в ответ, — музыка довольно действенное средство воздействия в программировании неокрепших умов. Я пока одного не пойму. Считаете ли вы моё предложение достойным Третьего рейха и полезным ему, или решили, что без вашей помощи нам не обойтись?

— В Парагвае вы точно обойдётесь, — это уже Адольф, — но нам обидно, что ты скрываешь от нас перспективы, Эндрю. Хоть и называешь нас друзьями. Ты же знаешь наше главное устремление.

Знаю конечно. У вас свербит реванш. Сначала Франции, а потом Британии.

— Это уже деловой разговор, уважаю. Вам нужны в союзниках русские и японцы, чтобы взять Париж?

— Союзники лишними не бывают, Эндрю.

— Ещё как бывают, Ади, поверь мне на слово. В Париже они вам точно будут лишними. Это ваш личный позор, и смыть вы его сможете только своей кровью. Именно своей кровью вы сможете омыть свою карму. А вот Британию обсудим. Сейчас этот вопрос поднимать ещё рано, но гарантирую — что в той войне Третий рейх не останется в одиночестве.

— Многое омрачает Циндао.

Это в ваших отношениях с япошками. Понимаю, мне бы такое тоже сильно болело.

— Имеется такая проблема. Но у этой задачи есть решения. Ведь Шанхай и Гонконг гораздо богаче Циндао. Прошлое уже прошло, Ади. Начинайте думать о будущем. В Новом мире некоторые старые обиды придётся простить. Нужно начинать отношения с нуля. Иначе прекрасного Нового мира у нас просто не получится.

Глава 41

Берлинская опера. «Кольцо Нибелунга» Рихарда Вагнера. Сегодня уже третья часть: «Зигфрид». Я не фанат классической музыки, то есть я вообще не фанат никакой музыки, но мероприятие статусное, на котором присутствует всё руководство Третьего рейха.

К тому-же это любимое произведение Адольфа Гитлера и настраивает его на конструктивный позитив.

После окончания спектаклей обсуждали разное, не только предстоящую Великую войну и предшествующую ей серию локальных конфликтов, которые Гитлер и Хофманн называли моими пакостями. Обсуждали послевоенный постколониальный мир открытого рынка и свободной конкуренции. Обсуждали СССР и те заделы, в которые он вкладывается сейчас, с прицелом уже в отдалённое будущее. Спорили, конечно, многое мои друзья-приятели национал-социалисты считали проектами утопическими, например создание единой нации Советских людей, но в целом такой путь развития признавали очень интересным экспериментом, из которого можно многое позаимствовать и для Германии. Например: всеобщее бесплатное профессионально-техническое образование, всеобщее бесплатное медицинское обеспечение граждан, плановую экономику в критически важных для государства отраслях производства и монополию на капитал.

Советский Союз уже ввёл налог на капитал. Частные вклады обычных граждан в банках налогом пока не облагаются, но и никаких процентов по ним не начисляется, лежат в ноль, а вот для вкладов предпринимателей (юридических лиц) налог уже введён — полтора процента на сумму бездействующего капитала. Эта мера, естественно, не вызвала восторгов в стане НЭПманов (и доморощенных, и иностранных), но привлекла большие деньги на вторичный рынок государственных дисконтных облигаций. Там тоже доходность снижается стремительно, но это всё ещё доходность, так что во внешних заимствованиях СССР больше не нуждался. Сальдо торгового баланса у страны положительное, рубль вполне себе конвертируемая валюта, хоть и не обращается за рубежом. Незачем это, вполне хватает спроса на рубли внутри страны.

Ведь только Триумвират имеет право экспортировать свою долю продукции, в которую он инвестировал ещё на этапе котлованов под строительство промышленных предприятий, а остальным, для покупки автомобиля, самолёта, или патентов на право производства приходится сначала «переворачивать» свои национальные «тугрики» в рубли. Естественно, курс рубля к корзине мировых валют растёт.

СССР всё ещё интересует импорт некоторых производств, прежде всего станкостроения из САСШ, а на остальное активно скупается золото. Нет у твоего «тугрика» золотого обеспечения — давай, до свидания. Курс такой валюты обвалится моментально.

Зачем нужно золото? Есть у этого металла какое-то ещё не познанное человечеством полезное свойство. Да и привязаны сейчас к нему все, поэтому новый «велосипед» изобретать пока незачем, если старый вполне себе рабочий.

В общем, Ленинский «После Капитала» вполне успешно из экономической теории становится экономической практикой. Сможет ли Германия повторить этот путь? Почему бы и нет. Один Советский Союз высокими технологиями весь мир обеспечить не в состоянии. Найдётся у нас доля и для Третьего рейха. Уже находится. «Юнкерс» клепает очень востребованные в мире самолёты, «БАСФ» начал производство цветной кино и фотоплёнки, а «Байер» проводит клинические испытания пенициллина. В Россию эти технологии тоже переданы, но лишь для внутреннего рынка, а на массовом экспорте этих ништяков будет зарабатывать Третий рейх. Да и это ведь только начало. Уже на подходе аналоговое телевидение, а после полупроводники с персональными компьютерами и глобальной сетью. Всё это пока звучит фантастически, но Хайнц Хофманн в моих словах не сомневается, а ему безусловно доверяет Адольф Гитлер.

Всем известно, что в большей своей части люди грешны и порочны. К тому-же, интеллектуальное большинство особей племени Человечество реальные дурачки, поэтому Адольф Гитлер жизнью Хайнца Хофманна дорожил как минимум не меньше своей. Это и называется — настоящая дружба. Когда ты за своего друга реально готов и жизнь отдать. Это такая биохимия клеточных соединений гормонов-эндорфинов дофаминовой группы. Гитлер и так к этому очень восприимчив, а тут…

Хайнц и так по жизни не крыса, а тут ещё и я его дополнительно замотивировал.

Нет, конечно, никаких методичек на таком уровне быть не может, Хайнц действительно самый натуральный дикарь у нас там «за Кромкой», поэтому установки этому берсерку вставлять не особо трудно, хоть я и так себе шаман, прямо скажем. Клоун среди шаманов. Веселю Духов и иногда получаю за это «плюшки». Хайнца Хофманна мне сделали настоящим берсерком. Не помогло ему университетское образование и талант живописца (вполне реальный, кстати талант, в отличие от мазилы акварельными красками по бумаге Адольфа Гитлера).

Там, среди сущностей намного древнее, чем само непознанное нами электричество, всякие эти университетские филологические образования всего лишь незначительные коэффициенты, вот Хайнцу их почти и не зачли. Теперь он реально наполовину животное. Ровно пятьдесят на пятьдесят. И животное — не крыса. И даже не медведь, а само животное совершенство. Совершенный хищник — в том числе и подводный, и воздушный. При этом способен прокормиться травой и корой с деревьев.

Гитлер с этим монстром контактирует только с одной сущностью — человеческой. Пусть и сущностью одноглазого фанатика одержимого жаждой мести, но всё-таки человека, а вот я, хоть и так себе шаман, умею общаться с обоими сторонами-образами этой сущности. Мало того, я этого оборотня осторожно дрессирую.

То есть, учу, конечно, я ведь шаман. В мир Духов проник намного глубже, значит право на «свой юмор» имею, вот и учу я это существо, но очень-очень осторожно. Это «Суперживотное» действительно опасно, даже для меня.

— Завтра я в эту вашу дурацкую оперу не пойду, геноссе. Это уже не просто утомительно, а какая-то натуральная оргия мазохизма — слушать то, что и так наизусть знаешь…

Хайнц хмыкнул. Поймал зверюга кармическую прикормку.

— … Распорядитесь, чтобы мой борт был готов взлетать в ноль-шесть-ноль-ноль. Фельдмаршал Хоффман — ты летишь со мной. Духам не угодно, чтобы ты и дальше предавался таким изысканным извращениям.

— Куда летим?

— Если ты летишь со мной, то ты снова обер-лейтенант Хайнц Хофманн, перед взлётом я до тебя эту информацию доведу. И мундир этот вызывающий здесь оставь, оденься как нормальный человек, а не как машина для убийств, нас будут много снимать. Да, и, кстати, парни, про самое-то главное я ведь чуть не забыл. Нашей Организации угодно, чтобы сборная Германии по футболу приняла участие в Первом Мундиале в Уругвае, в июле этого года. Вакансии есть, нужно только заявиться. Это не обсуждается, это обязательное условие. Не буду вас обижать, предлагая за это деньги, предлагаю обсудить все финансы в рамках бюджета общей военной кампании. Но официального спонсора я вам найду, в этом не сомневайтесь.

— Мы привозим команду и дивизию болельщиков, — понимающе кивнул Хайнц Хофманн, — оружия натаскают япошки. А с Бразилией что?

— Ты уже испугался Бразилию?

— Не нужно так, Эндрю, — перехватывает Ади — мы лично никого не боимся, но на нас ответственность за Судьбу Нации, за сохранение памяти древних Богов.

— Можете чтить своих древних богов службами в операх и дальше, но я на этот мазохизм не подписывался однозначно. Не такие уж древние ваши боги, чтобы я ради них вытерпел больше трёх этих мучительных постановок. Сколько смог — столько уважил. Без обид. С Бразилией работаем, в этом не сомневайтесь. Без Бразилии настоящей фиесты устроить не получится.

Сначала летим в Ленинград. Ленинград сейчас футбольная столица мира, именно там теперь располагается штаб-квартира Международной Федерации Футбола (ФИФА). Именно там, президенту федерации футбола Германии, Хайнцу Хофманну, предстоит подать заявку на участии в первом Чемпионате мира.

Вакансии действительно есть. Почти вся Европа от участия в Мундиале отказалась, дорого для них сейчас это. Пока зарегистрировано всего четырнадцать участников, из них всего пять европейских: Франция, Бельгия, Югославия, Румыния и СССР, так что Германию в эту компанию примут с распростёртыми объятьями. А вот шестнадцатыми должны стать япошки.

Ленинградская «Астория». Тоже не «дом, милый дом», но и здесь в моё отсутствие мой номер больше никому не сдают. Сюда тоже водят экскурсии, поглазеть на мои иллюстрации к «Мясорубке», «Десанту» и «Властелину колец» на некоторые работы Уолтера Диснея, и раннее творчество испанского живописца Сальвадора Дали. Дали, кстати, в Ленинграде теперь и творит. У парня явно «дырявая крыша», но уж больно причудливые в ней дырки, очень интересно наблюдать за «игрой света на этом чердаке».

В Ленинграде у меня очень много проектов, причём лично моих проектов. Помимо штаб-квартиры ФИФА, в город готовится переезд Международного Олимпийского Комитета, в 1932 году Ленинград готовится принять летние Олимпийские игры, а к их открытию запустить первую в стране «Олимпийскую линию» метрополитена со станциями-дворцами.

Конечно, вернулся в Ленинград «Граналь Медиа». Это раньше пресс-центры в России содержали только маргиналы, теперь всё наоборот — только маргиналы их не содержат. «Граналь Медиа» в кооперации с «Форд Компани» строит в Ленинграде небоскрёб. Не сказать, чтобы он прямо небо скрёб, но всё-таки пятьдесят семь этажей, на четырнадцать метров выше, чем в Гаване Руса. В 1932-м это точно будет рекорд, всё высотное строительство в САСШ замерло из-за Великой депрессии, а «Эмпайр-Стейт Билдинг» и вовсе забаллотировали на стадии утверждения проекта не без моего деятельного участия.

Зачем строить всякое уродство, если уже можно строить красиво? Вопрос риторический. Нет денег — ну, так и не лезь лапотник в монументальное строительство, нехрен тебе там делать.

На Зиновьеве целая гора ответственных задач, но пока он всё тянет. А ведь «закон Каравана» гласит: кто везёт — на того и грузят.

Прилетели мы втроём: Игорь Сергеевич Свиридов, Хайнц Хофманн и я, как обычно корреспондентом «Тайм».

Александр Михайлович Романов остался в Германии, ему поставлена задача обеспечить работу наших ВВС в «Чакской войне», а если всё пойдёт успешно, то и в аннексии Бразилией: Суринама, Гайаны и Французской Гвианы.

Даже не так. К чёрту лишнее словоблудие ведь здесь все свои. Бразилия обязательно аннексирует европейские колонии в Южной Америке, пусть нам придётся очень постараться, чтобы сформировать там действительно патриотическое-антиколониальное правительство.

Если упрётся нынешний режим Рио-де-Жанейро, найдём этим ослам замену. У нас отличные взаимоотношения со штатом Минас-Жерайс, мы практически родня со штатом Рио-Гранди-ду-Сул, а охреневших «папуасьих» вождей, препятствующих рождению Нового мира, Игнатьев-второй очень быстро загонит в стойло. Или составит их в пирамиду гробов. Второе — хуже, ибо тогда нам придётся работать с аэродромов в Венесуэле, но жизнь — есть жизнь. Кто не с нами — тот против нас. Бразилии написана роль, и эта роль будет сыграна теми актёрами, которые пройдут кастинг у Игоря Андреевича.

Большевики меня поддержат, в этом я уверен на все сто. С моей подачи япошки выдали Советам атамана (генерал-лейтенанта) Семёнова, с главными подручными-палачами-беспредельщиками, включая атаманшу Машку. А ведь это даже не звери. Звери никогда не убивают ради удовольствия.

С моей подачи немецкие геноссе выкрали из Парижа и передали ВЧК генералов Врангеля и Краснова. Причём оставили в этой операции отчётливый и вызывающий тевтонский след.

Мои люди (люди Игнатьева-второго) притащили в Ленинград охреневших от счастья беспутной жизни военных представителей в Вашингтоне, Лондоне и Париже: Тухачевского, Якира и Уборевича, растративших реально миллионы народных рублей на своё беспутное окаянство. Возвращаться на родину они, скорее всего уже не планировали ведь сейчас приговор к высшей мере социальной защиты положен всего за хищение/растрату десяти тысяч рублей. То есть хватило бы и сотой части разворованного.

Плюс, продвижение враждебного СССР Троцкизма этими ишаками.

С таким «багажом» даже в дурку хрен закосишь, для этого нужно быть настоящим гением психиатрии, а гениев среди них нет. Охреневшие полевые командиры времён Гражданской, извините мне этот низкий стиль. Зверьё-с.

Причём зверьё бешеное — и «Белые» и «Красные».

Атаманша «Машка», например… сама ведь сука «отожгла», так, что даже барон фон Унгерн грозил Семёнову расстрелять эту тварь. А ведь Роман Фёдорович отнюдь не гуманист, он считал, что лить кровь за Великое дело — это Великое благо, однако кровавую Машку терпеть не мог.

Барон Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг тоже упырь адский, но он хоть идейный. Абсолютно бесстрашный бессребреник. Семёнов не такой. Семёнов — это классическая крыса, которую сам Унгерн при жизни презирал. Семёнов пытался торговать самой Россией. Пытался выторговать себе удельное княжество под японским протекторатом.

Доставленные из Франции Врангель и Краснов — это точно такие же крысы. Первый торговался с французами и британцами, а второй с немцами. Теперь все эти факты вскрываются, и ни у кого среди бывших «Белых» сочувствия эти иуды не вызывают.

В общем, в обществе сложилось мнение, что большевики расстреливают тех, кого любая власть в России расстрелять просто обязана — откровенных предателей.

Того-же Деникина, например, никто не трогает, хотя он вернулся в Россию без всяких условий об амнистии. Разрешили и вернулся, принял советской гражданство и сейчас преподаёт тактику в Академии Генерального штаба.

«Гвардейцы» Троцкого: Гамарник, Корк, Ефимов, Лапин, Меженинов, Роговский, Фельдман, Халепский и Эйдеман в СССР возвращаться отказались и теперь ведут откровенную антисоветскую агитацию на британские деньги. Их деятельность, как деятельность самого Троцкого и актива «Организации старых большевиков» пока не пресекается. Сталин и Вышинский решили выпотрошить «Троцкизм» сразу до самого дна, зачистить до белых костей, поэтому всякие вольности и шалости бывших товарищей ими пока вроде как не замечаются. Досье (будущие уголовные дела) пухнут, обвинения к фигурантам копятся, но пока никто ничего не предпринимает, не пресекает. В эту игру должны войти все без исключения и без шансов сбросить карты под стол.

Товарищ Сталин не стал возражать против наделения Зиновьева полномочиями говорить от имени СССР в нашем «Комитете». Григорий Евсеевич проявил себя действительно дельным человеком, которому можно поручить задание любой степени сложности, в том числе и взаимодействие с «Организацией».

От нашей «Организации» Советский Союз получал больше всех преференций и не отметить это Сталин не мог, но имелись у нас и другие бонусы. Например, Маньчжурия уже готова к вхождению в состав СССР, к этому не готов пока сам Советский Союз.

Общий рынок «Оси зла» из СССР, Японской империи и Третьего рейха — это не только экономическое сотрудничество. Благодаря нашей «Организации» оформился самый настоящий военно-политический союз, причём без подписания двухсторонних договоров, утаить которые просто невозможно. Мы приняли на себя обязанности модератора межгосударственных отношений и сейчас это всех более чем устраивает, в том числе и товарища Сталина.

— Вы не намереваетесь привлекать в этот «Комитет» японцев. Почему?

Товарищ Сталин умеет задавать неудобные вопросы.

— У нас имеются опасения, что между Японией и САСШ случится война. Опасения эти возникли не на пустом месте и вероятность такой войны мы оцениваем весьма высоко. Делать большие ставки на Японию сейчас просто неразумно. Особенно после того, как нам удалось подвинуть слишком талантливых на финансовом рынке. Теперь в Америке наших интересов значительно больше, чем в Японии. Но и на САСШ мы ставку не делаем.

— Это мы заметили. Триумвират Морган-Рокфеллер-Форд действует скорее в наших интересах, чем в собственно американских.

— Они действуют исключительно в своих собственных интересах, Иосиф Виссарионович. Деньги для таких людей не самоцель, а инструмент. Они теперь очень значимые персонажи в истории Человечества, вот и вписывают свои образы в учебники. Учебники напишут победители, а победителя они уже знают. На Японию мы имеем возможность воздействовать, без привлечения их представителя в «Комитет» с правом голоса. Теперь они слишком зависимы от поставок Арабской нефти. И как государство в целом, и отдельными корпорациями.

— И с такой зависимостью от поставок нефти, вы всё равно допускаете их войну с САСШ? Ведь можно просто прекратить поставки.

— Сложно. Это бизнес, и Япония наш основной покупатель. Сейчас мы бьёмся за их рынок с Royal Dutch Shell Petroleum Company, в том числе играя на понижении цены. Японцы этим пользуются и накапливают запасы, так что простым прекращением поставок мы войну не предотвратим. К тому-же «Организация» до сих пор не уверена, что «старые деньги» в Америке не возьмут у нас реванш. В этом отношении мы уверены только в СССР и Третьем рейхе. Именно в таком порядке. Наш главный союзник СССР. Поэтому голос советского представителя в «Комитете» для нас очень важен. Кандидатуру Зиновьева я предложил, но именно на ней не настаиваю. Примем любого, кого вы делегируете.

— Кандидатура Зиновьева нас устраивает. Кроме него, на это место подхожу только я, но у меня и без того хватает работы. Что даст нам война за Гран-Чако? Мы же поссоримся с половиной Латинской Америки.

— Мы не поссоримся, Иосиф Виссарионович. Мы наёмники, деньги таким образом зарабатываем, какой смысл кому-то с нами ссориться? Латинская Америка перессорится между собой, это — да, а её прогрессивная часть ещё и с Лигой Наций.

— Прогрессивная — это Бразилия?

— Если в Гран-Чако у нас всё получится как запланировано, то не только Бразилия, а весь «Южный конус». У Аргентины тоже имеются к британцам старые счёты. Есть возможность включить в число «прогрессистов» Колумбию, Венесуэлу и даже Перу. Развитие доктрины Монро вполне реально. Ведь Суринам, Гайана и Французская Гвиана до сих пор колонии европейцев, так что такое движение даже САСШ не сможет осудить, а это ещё один раскол мировой элиты в нашу пользу. Чем больше мы сможем организовать таких расколов, тем в лучшей конфигурации подойдём ко Второй Великой войне.

— Тактика булавочных уколов. Логика в этом есть, только ведь всё это может сработать вопреки вашим расчётам и настроить против нас весь мир.

— Можно подумать, весь этот мир сейчас за нас. Если ничего не предпринимать — он обязательно сплотится. Думаете, вам просто так подарят большую часть мирового рынка? А ведь вы замахнулись именно на большую его часть, причём самую вкусную, самую маржинальную — самую высокотехнологичную продукцию. Думаете, британцы с французами смирятся с ролью поставщиков сырья каким-то большевикам, обнуляющим их капитал?

— Не смирятся. Я не про это. Воевать мы обречены, но не хотелось бы воевать вдвоём против всего мира.

— Нам этого тем более не хотелось бы, Иосиф Виссарионович. Именно поэтому «Организация» предложила такие мягкие условия мирного договора с Японией. Империя Ямато тоже колониальная, но она по крайней мере сама за себя, действует исключительно в своих собственных интересах. Людьми они считают только себя, остальных — варварами.

— И мы теперь для них варвары полезные.

— Именно так. А остальные — враждебные и злобные.

Глава 42

Большевики лучше всех в этом мире понимали значение «длинной руки» авиации в войнах будущего, поэтому аэродромы с бетонными взлётно-посадочными полосами, причём сразу на вырост (под расчётные потребности машин уже с реактивными двигателями, то есть «стратегов»), строили очень бодро.

Аэропортов пока нет, но некий транзитный сервис, организованный, без сомнения ВЧК, уже наличествовал и в Челябинске, и в Красноярске, и в Харбине.

Харбин теперь столица самого настоящего независимого государства, поэтому приём нам организовали на высшем уровне. Гимны СССР и Третьего рейха, а Маньчжурским временно стал «Прощание славянки».

Отсюда нам до Кобе остался всего один «прыжок». Отсюда мы скоро сможем бомбить Шанхай, Гонконг и Сингапур.

СИ-3 уже на подходе. Сикорский выступал против конструирования машины с шестью поршневыми двигателями, но у него действующий контракт с «Цюрих Технолоджис», а у нас такой запрос-каприз возник

Реактивные двигатели по-прежнему печалили крайне низким ресурсом, хоть мы и начали понемногу экспериментировать с титаном и его сплавами. Некоторые положительные результаты мы уже получаем, и свет в конце тоннеля вроде начал проглядываться, но тоннель оказывается очень длинный и путь к этому свету (до серийно выпускаемых двигателей с заданными характеристиками) нам проходить ещё лет пять.

Консорциуму Триумвирата Морган-Рокфеллер-Форд удалось выкупить у «Vickers-Armstrong Limited» компанию «Rolls-Royce Motor Cars» и выделить её авиамоторное подразделение в отдельное юридическое лицо со штаб-квартирой в швейцарском Санкт-Галлене.

Сам Роллс-Ройс теперь специализируется только на автомобилях, причём дорогущих спорткарах. Для этого компании передали нужные патенты, организовали льготный кредит и даже оформили намерение организовать престижные автогонки, вроде Формулы-1, а всё её авиационные наработки (вместе с конструкторским бюро и интеллектуальной собственностью) признали бесперспективными и слили с «таким же бесперспективным» авиационным подразделением немецкой (то есть баварской) «Bayerische Motoren Werke AG» в Швейцарии. БМВ теперь тоже готовится к будущей Формуле-1, чемпионским титулам, громкой славе и спросу на спорткары, а унылый «Санкт-Галлен Механикс» балансирует на грани банкротства.

Разумеется, по официальной информации для широкой публики. На самом деле движки у «СГМ» получатся отличные. Весь доступный для поршневых моторов максимум мы выжмем, а это задел уже на очень длительную перспективу. Реактивная авиация винтовую полностью никогда не заменит — это ведь два параллельных (то есть непересекающихся) направления. Реактивная авиация быстрее и выше, но она очень капризна к условиям эксплуатации, а, следовательно, в целом намного дороже. Поршневые самолёты способны работать с любой наспех расчищенной от пеньков и бурелома лесной полянки — и это очень крупный козырь прежде всего во время войны. Да и после войны аэродромы с бетонными ВПП построят не везде и не сразу, так что и коммерческое использование таким машинам гарантировано на долгие годы.

В общем, «моторчик SGM» на замену «Даймлер-600» у нас уже на подходе, а с шестью такими мы получим в СИ-3 уже настоящего «стратега», способного отбомбиться по Сингапуру из Харбина восемнадцатью тоннами бомбовой нагрузки с высоты в семь с половиной тысяч метров.

Задача для средств ПВО всё усложняется и постепенно переходит в разряд нерешаемых для нынешней ствольной артиллерии с земли. Теперь пушку (именно пушку, хотя бы дюйма в полтора-два, а не какой-то трёхлинейный пулемёт) нужно устанавливать на истребители, при этом суметь добиться для этой конструкции такой-же скорости и высоты.

Лет пять им всем на это понадобится, как раз мы успеем реактивную авиацию в серийное производство запустить.

А пока вернёмся в Харбин. Маньчжурская Народная Республика сейчас главный раздражитель мирового (назовём его условно «Версальским») порядка. Совершенно непонятное моими здешними современниками государственное образование. А ведь стоит признать, что здешние мои современники люди очень умные, особенно достигшие определённых высот, особенно в большой политике.

Удивляться их непониманию не стоит. Я сам пока не знаю, как сложится судьба этого нашего политического создания.

Маньчжурию мы отбивали чтобы смыть позор 1905 года, чтобы этим достичь национального примирения русских, воюющих на одной стороне, а потом войти этой самой Маньчжурией в состав СССР (России). Две из трёх поставленных задач нам решить удалось — и позор мы смыли (при этом очень аккуратно, не оскорбляя японцев), и национального примирения добились, и даже братство по оружию ощутили, но товарищ Сталин в СССР Маньчжурию-Желтороссию не принял. Типа — сколько вас там русских в Харбине, и сколько маньчжурских граждан даже не понимают русский язык? Они ведь даже не понимают — за что проголосовали. Они вообще ничего про СССР не знают, а их двенадцать миллионов, у нас на весь Дальний Восток и Восточную Сибирь столько нет.

«Процесс скорейшего объединения больше всех выгоден японским капиталистам, ведущим свои дела в Маньчжурии. Интерес их прост и всем понятен — доступ к нашим технологиям, которые немедленно скопирует Японская Империя. С Японией-Ямато мы больше не враги, но пока и не настолько друзья. Они своими передовыми технологиями в судостроении с нами тоже делиться не планируют. Торопиться не нужно. И с Японской Империей мы договоримся, и маньчжуры русскому языку обучатся, но это процесс не быстрый. Это эпохальный исторический сдвиг, который не предвидел даже Ленин в „После Капитала“. Не уделил Владимир Ильич Дальнему Востоку должного внимания, не успел, к большому для всех для нас сожалению».

В общем, подвисла наша Маньчжурия в статусе «хрен пойми кого». Для СССР нечто вроде Доминиона, а для Японии огромного оффшора, ведь наши налоги действительно были значительно ниже имперских. Это мы обещали местным буржуям, это мы выполнили. «Пацан сказал — пацан сделал».

Плюс мы вместе контролировали десятого императора Цинь, Айсиньгьоро Пуи, а значит и совместно разруливали всякие ситуации в Китае. Китай огромен и многообразен и никакой единой страны сейчас не существует. Вернулась эпоха феодальной раздробленности времён ещё до правления Цинь Шихуанди. В каждом заштатном городишке имеется авторитетный полевой командир, со своей бандой рэкетиров-мародёров. Большинство этих тварей ориентировано на бизнес с британцами (прежде всего опиумный, конечно), но им же от этого хуже.

В подразделении «Save Service», нанятом императором Пуи, сейчас служат порядка пятидесяти тысяч человек, из них половина (две дивизии) японцев. Служат по найму сразу целыми подразделениями, причём из лучших во всей японской армии. Плюс дивизия большевиков, под командованием Тимошенко, плюс собственно русская-харбинская дивизия. Плюс шесть дивизий этнических маньчжуров и шестнадцать эскадрилий (больше ста машин) штурмовиков с наёмным персоналом из далёкой экзотической Кубы.

С такими вверенными силами, генерального штаба полковник Замятин готов был не только удерживать Пекин, но и наступать хоть до Сайгона, но подобных задач ему не ставилось.

Нахрен нам тот Сайгон пока не сдался. Ни собственно нам, ни большевикам, ни япошкам. Территория, признавшая Пуи императором, понемногу растёт, растёт налогооблагаемая база, вопрос с нашим финансированием успешно решается. Теперь уже наёмники зарабатывают для Пуи на масло с икрой. Причём далеко не всегда профессиональным душегубством, теперь уже одним своим присутствием.

Помните английское «Fleet in being» — так вот, армия в современном Китае значит не меньше. Тем более такая армия. Ей теперь (в большинстве случаев) достаточно только обозначить намерения, для получения нужного результата.

Такая армия нам сейчас в Китае явно избыточна, если думать не только о деньгах.

Нагибать местных британских агентов влияния можно и вдвое меньшим составом. Здесь мы считаем только серьёзный ресурс настоящих профессионалов, вроде дивизии Тимошенко и дивизии бывшего генерал-лейтенанта, а ныне полковника Итиро Саточи.

В праве на быстрое искупление (путём сеппуку) император Хирохито этому военному отказал и правильно сделал.

Император у японцев сейчас очень молод, но при этом очень неглуп. Разумеется, сам Божественный Тенно не снизошёл до переговоров с заместителем Советского НКИДа графом, гвардии генерал-майором Алексеем Алексеевичем Игнатьевым (которого я в этом тексте поминаю Игнатьевым-первым), а тем более до переговоров с полковником Готуа, представлявшим в Кобе интересы Пуи, но переговорщиков он нам тогда прислал знатных. С Игнатьевым и Готуа от имени божественного Тенно говорил сам Исороко Ямомото. Пока всего лишь контр-адмирал, но ведь эта история только начинается.

Японцы по жизни фаталисты, куда там тому Печорину. Всякие свои самурайские сказки они очень уважают, только в их сказках до сих пор не появлялись полковники Готуа и подполковники Свиридовы, способные бросить в бой до шести эскадрилий штурмовиков СИ-1. Такого даже сама их великая богиня Аматерасу не может. Не подчиняются ей местные демоны…

Уважения мы добились вполне искреннего, поэтому с Японией-Ямато у нас теперь складывались очень ровные, деловые отношения.

Настолько ровные, что из них можно строить настоящую «железную дорогу» (с колеёй 1520/+6−4, насколько я помню).

Помню-помню, в этом не сомневайтесь. Я ведь (в смысле не Малетин, а именно я) три курса проучился в ЛИИЖТе /ссылка 36: Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта/, а уж Советская власть умела вбивать студентам в головы знания, в том числе параметры нашей самой оптимальной в мире железнодорожной колеи.

Так вот, о железной дороге.

Я реальный железнодорожник, хоть и недоучка, поэтому могу вам ответственно заявить, что плюс-минус несколько сантиметров в этом параметре никакого особого влияния на движение по железной дороге, а тем более на её экономику не оказывают. Если шире колея и тяжелее рельсы, возрастает скорость движения и вес подвижного состава, но широкая колея стоит дороже при постройке. Сами прикиньте — насколько вырастет стоимость моста, например, через Обь, если его сделать шире всего на двадцать сантиметров? А тоннели? А перегрузка (смена тележек под вагонами) при пересечении границы?

Собственная ширина колеи Россией была принята не по экономическим соображениям, а вопреки им. Вряд ли Россия тогда опасалась нашествия орды вражеских бронепоездов, мотивы принятия такого решения были какими-то другими. Здесь я не исключаю даже банального самодурства, тут уж что выросло, то выросло, но теперь этот вопрос встал ребром. Русская колея (в том числе на КВЖД и ЮМЖД) не стыкуется с корейской и китайской на востоке и с германской на западе, и на этом теперь все теряют приличные деньги.

Принять общий стандарт уже невозможно, поэтому японцам мы везли другое предложение. Не думаете же вы, что мы такой делегацией отправились уговаривать японцев сыграть на Мундиале?

Нам нужны стандартные контейнеры, причём общий парк этих самых контейнеров, а значит и общая компания-оператор, которая обеспечит доставку «от двери до двери», включая морской фрахт, все страховки, перегрузки в портах и на погранпереходах.

Техника развивается стремительно и теперь нет никаких проблем с производством тех же вилочных погрузчиков для стандартного (привычного мне) железного ящика. С производством собственно контейнеров, в условиях Великой депрессии, проблем тем более не возникнет, за такой заказ ещё и драка начнётся.

Ну, а собственно футбол и дивизия футбольных болельщиков под командованием полковника Итиро Саточи — это нам уже в придачу.

Министр Иностранных дел империи Ямато сменился, генерала Гиити Танаку сменил адмирал Макото Сайто, а специальный представитель императора Хирохито остался прежним — контр-адмирал Исороко Ямамото — хороший знакомый президента Маньчжурской Народной Республики Георгия Семёновича Готуа и заместителя народного комиссара по Иностранным делам СССР, Алексея Алексеевича Игнатьева.

В японском политикуме флот потеснил армию и довольно существенно. Это, конечно, сугубо внутренние дела самих японцев, но смена вектора приложения основных усилий произошла откровенно в нашу пользу. С Японским Императорским флотом у нас гораздо больше общих интересов.

Флот нацелен во вне от наших берегов, прежде всего на Голландскую колонию Индонезия и дальше, на контроль всего Мирового океана, а значит нам он не враг. Во всяком случае в перспективе до Второй Великой войны. Японских моряков полностью устроил раздел сфер влияния на Дальнем Востоке. Маньчжурия хоть и обрела независимость, свои обязательства перед Империей Ямато исполнять продолжила, причём обязательства значительно повышенные.

Во-первых, мы пресекли контрабандные каналы поставок оружия и боеприпасов в Корею, и тем самым закончили вялотекущую Корейскую войну за независимость. Временно, конечно, но в моменте это здорово помогло японцам. Корея сейчас такой-же экономически стабильный регион, как сама Метрополия, а это ведь немалые деньги в Имперском бюджете, перераспределённые в пользу флота.

Во-вторых, десятый император династии Цин уже настроен поддержать доктрину «Азия — для азиатов» и в этом отношении с японцами сотрудничает очень продуктивно. Не только с японцами, но и с русскими, зато откровенно против европейских колонизаторов. Айсиньгьоро Пуи, человек хоть и молодой, но удивительно здравомыслящий, не строит планов по построению Великой Мировой Державы Единый Китай, Поднебесной Империи во главе с собой. Этот парень отлично понимает, что такого ему сделать никто не позволит, поэтому планирует проведение в Китае Маньчжурского варианта, то есть революции сверху. Планирует роспуск всей Поднебесной Империи на девятнадцать Народных республик. Такое и японцев более чем устраивает, и нас, так что и в этом плане мы связаны одной целью. Связаны именно с политикумом Японского флота, а не армии.

В-третьих, те промышленники (дзайбацу), которые поддерживают именно флот, имеют с нами намного больше общих интересов, чем армейские лоббисты. Наш танкерный флот строится в приоритетном порядке и теперь мы способны пободаться за этот рынок с «Шеллом», который свою нефть в Японию отгружает из Индонезии. У нас плечо доставки втрое длиннее, но и себестоимость добычи чёрной жижи в Аравии вдвое ниже. А флот строится именно наш, с контрольным пакетом у Маньчжурии (СССР), а главное — собственным страхованием рисков. Тоже Советско-Японской страховой компанией. В Суэцкий канал нас с такими страховками, конечно, не впустят, но с Японией торговать можно. Британцы попытались ввести ограничения на проход Малаккским проливом, но пролетели с этой инициативой, как фанера над Парижем. Это им ещё аукнется, когда мы потребуем покупать страховые сертификаты для захода в наши порты.

В-четвёртых, именно флоту смертельно угрожает обнаглевшая авиация. Не только японскому флоту, поэтому японцы старательно ищут возможности сотрудничества именно в этой сфере. Точнее в полусфере — верхней полусфере войны на море. Морская война из плоскости очень быстро перешла в объём, сначала подводными лодками, а теперь самолётами, и японские моряки увидели в этом свой шанс. «Вашингтонское соглашение» /ссылка 37: Вашингтонский военно-морской договор (Договор пяти держав) 1922 года — попытка поставить под ограничения гонку военно-морских вооружений, начавшуюся в годы Первой мировой войны/ ведь ограничивает только тоннаж бронированных кораблей (артиллерийских кораблей линии), а на всякие вспомогательные силы (в том числе и авианосцы), он не распространяется. Впрочем, это поняли уже все, поэтому «Вашингтонское соглашение» сейчас никому не мешает. Все разрабатывают проекты постройки «авиаматок». Небронированных и быстроходных, что полностью изменит всю концепцию войны на море. А в авиации мы сейчас безусловные лидеры — как раз СССР и Третий Рейх.

Ну, и в-пятых, именно с японским флотом мы делаем бизнес в «Треугольнике». Главным образом готовим войну за Гран-Чако. В Монтевидео теперь в качестве дипломатической миссии (плавучего посольства) стоит целый японский линейный крейсер, а это только списочного состава экипажа больше тысячи человек. И это не позволяет британцам и французам контролировать главный порт всего «Южного конуса» и отслеживать отгрузки в Асунсьон. Всё они уже знают, всё понимают, но сделать ничего не могут. Нет у них больше в этом регионе друзей, а на протесты-декларации Лиги Наций всем давно наплевать.

В Кобе мы летим вшестером: Георгий Семёнович Готуа (президент Маньчжурской Народной Республики), Григорий Евсеевич Зиновьев (ответственных должностей у него навалом, но сейчас он в статусе заместителя председателя Президиума Верховного Совета СССР, то есть второе должностное лицо Советского Союза), Хайнц Хофманн (Военный министр и министр Военной промышленности, тоже официально второе лицо Третьего рейха), Алексей Алексеевич Игнатьев (уже исполняющий должность народного комиссара Иностранных дел, в связи с тяжёлой болезнью наркома Чичерина), Игорь Сергеевич Свиридов (сейчас исполнительный директор «Save Service AG») и я, Андрей Малетин, литератор и журналист, снова репортёр «Тайм».

Этой компании, включая графа Игнатьева, мой статус известен, но раскрывать его в Японии я не собираюсь, поэтому прямо в полёте провожу политинформацию с инструктажем. Не только по поводу позитивных для нас сдвигов в японском политикуме, но и вообще, по жизни.

— Ты серьёзно? Эти мартышки считают себя людьми, а нас варварами?

Хайнц начал учить русский язык сразу после нашего знакомства, причём основательно и методично — дипломированный филолог всё-таки, ему мало языка повседневного общения, он лезет в самые его глубины. Например: он уже изучил «Повесть временных лет», а я так и не удосужился, литератор хренов.

— Более, чем серьёзно, геноссе. Но нам это только на руку, на самом деле. Такой статус сильно обязывает самих японцев. Обязывает их гораздо больше, чем унижает нас. Они начнут мировой замес Второй Великой соло, чтобы порадовать свою Великую Богиню. От нас они не потребуют большего, чем дружеский нейтралитет, то есть сохранения уже сложившегося в наших отношениях статус-кво. Разве это плохо? У нас будет время для проведения вдумчивого анализа, а кроме того, мы сами будем выбирать — где и когда в эту войну вступить, исключительно в собственных интересах, а не из обязательств перед союзниками. Мне нравится быть варваром. Нравится быть наёмником. В геополитике это очень выгодный статус. К тому-же, он совсем необидный. Очередное религиозное мракобесие, не более того.

Хайнца Хофманна бесит Циндао. Это понятно, меня точно также бесило поражение в Первой Русско-Японской. По своим последствиям, поражение катастрофическое для Российской Империи. Тогда мы потеряли не только флот, половину Сахалина и Ляодунский полуостров с ЮМЖД, тогда мы потеряли лицо. Подписались на унизительный «Портсмутский мирный договор» и превратили свой Дальний Восток в тупик, который просто нет смысла развивать. Слишком опасный получился тупик.

Циндао тоже болит, Хайнца я понимаю и даже сочувствую, но это и близко не такая травма, как у нас за 1905-й. Уж японцы-то, со своим Циндао, в очереди на тевтонскую месть даже в пятёрку фаворитов не входят. Теперь даже поляки гораздо виноватее, хоть они в Первой Великой и не рубились.

— То, что ты называешь мракобесием, на самом деле их самая глубинная сущность.

Хайнц умница, своё общение «за Кромкой» он воспринял в качестве чего-то вроде факультативной лекции в университете. Постоянно продолжает эту лекцию анализировать и переосмысливать. И это мне очень на руку.

— Конечно, геноссе! Самая глубинная сущность человеков — и есть сущее мракобесие. Уверяю тебя, Хайнц — это индивидуальное мракобесие очень лютое, и для нас оно намного опаснее коллективного японского. Эгоцентризм — вот реальный кошмар Человечества. А с япошками делать бизнес — одно удовольствие. И не вздумай этому бизнесу помешать, обер-лейтенант Хофманн!

Планов у нас громадьё, прежде всего планов на японское судостроение. Нам очень нужны дешёвые танкеры, а теперь ещё и контейнеровозы. Авианосцы пока не нужны, в атаку за моря мы идти не собираемся, успеть бы освоить то, что уже успели нахапать. Освоить хотя бы половину. Хотя бы в Аравии закрепиться намертво. И японское судостроение нам сейчас заменить действительно нечем. Все верфи в САСШ сейчас попросту несостоятельны. Все они находятся в состоянии банкротства и вынуждены вести до полусотни судебных процессов одновременно.

Нет, без внимания мы их не оставляем, выкупаем оборудование и переманиваем специалистов, это тоже бизнес, но он мародёрский. И «выстрелит» эта фигня не так быстро, как в кинематографе, точно не за пару лет. Хорошо бы за пару пятилеток успеть, поэтому Япония для нас сейчас просто незаменима.

И мы для неё в моменте незаменимы, кстати. Именно наш заказ сохранил Японской Империи положительное сальдо внешнеторгового баланса и уберёг от вступления в Великую депрессию. Рост японской экономики продолжается, хоть темпы и снизились. Снизились заметно, с пяти-шести процентов до двух-трёх, но ведь всё познаётся в сравнении. А в сравнении везде по кругу полная задница, извините за низкий стиль, но это действительно честная оценка творящегося сейчас в мире безобразия.

Про то, что Япония сейчас и крупнейший покупатель, напомнил Зиновьев. С Хайнцем они на ты с первой встречи в ленинградской «Астории».

— «Юнкерс» сейчас продаёт япошкам треть продукции, «Крылья Советов» четверть. Мне тоже нравится быть варваром, у которого эти «цивилизованные люди» покупают самолёты. Очнись, геноссе. В лицо называть тебя варваром никто не будет, а думают пусть — что хотят.

— Япошки — честные, — вставил свои пять копеек Свиридов — и работают как швейцарские часики. Они не скрывают, что считают нас варварами, в отличие от тех же британцев и французов. При этом они даже пунктуальнее немцев. У них всё ещё ценится такое чувство, как благородство. Я не в плане происхождения и наследного права, я про само стремление.

Последнее Свиридов добавил для Зиновьева. И для Хофманна, наверное. Они в нашей компании люди новые. В «Верденской мясорубке» и последующей Гражданской войне нас выжило всего пятеро.

Мы пятеро и организовали самую настоящую секту, цель которой — национальное единство. Готуа и Свиридов даже не адепты, они апостолы этого движения. Граф Алексей Алексеевич Игнатьев в секту вовлечён не был, но исключительно моим самодурским решением. Однако знал он всё с самого начала (ну, почти всё) и ему такая агитация точно не требовалась.

Впрочем, и Зиновьев уже тоже зашёл в тему гораздо глубже, чем того требовал кодекс строителя коммунизма. Например: «Опиум для народа» он теперь считал не абсолютным злом, а вполне себе пригодным инструментом. Скорее даже механизмом, вроде фрезерного станка.

— Стремление к благородству в поступках — я очень уважаю, Игорь Сергеевич. Мы и партию свою создавали именно на этом принципе. Не всё у нас пошло гладко, не все соответствовали главному стремлению, но результат ведь есть. Вы ведь и сами не прочь войти всей Маньчжурией в наш общий дом, значит видите это и цените. Хайнц Хофманн в нашу компанию тоже не с улицы попал, поэтому предлагаю оставить всю метафизику в сторонке и обсуждать чистую математику. Япошки нам пока очень нужны. Лично я готов к исполнению роли полезного им варвара.

Кобе — это исторические ворота Японии-Ямато для торговли с варварами-иноземцами, именно Кобе японцы открыли для торговли с европейцами для проведения «Реставрации Мейдзи» /ссылка 38: комплекс политических, военных и социально-экономических реформ в Японии 1868—1889 годов, превративший отсталую аграрную страну в одно из ведущих государств мира/, завершившуюся блистательным результатом, поэтому Кобе — ещё и символ, причём, как и все символы Ямато, с солидным мистическим наполнением.

Проект создания компании «Глобал Транс» (международной компании-оператора контейнерных перевозок) представили Зиновьев, Хофманн и Готуа. Здесь Георгий Семёнович представлял уже не Маньчжурскую Народную Республику, а интересы «Организации». Идея ведь наша, а значит мы в праве претендовать на блокирующий пакет (25% уставного капитала + золотая акция).

Конечно, про «Организацию» японцы знали. Масштаб нашей деятельности давно привлёк внимание всех разведок мира, и японские аналитики в числе прочих ломали головы — кто за всем этим стоит, какова его цель, и какие у него на самом деле под контролем ресурсы. Наше выступление на Уолл-Стрит впечатлило всех, без исключения.

Нет, Организации не ставили в вину крах фондового рынка. Обрушился этот самый рынок вполне естественно и закономерно, но только мы сумели на этом заработать действительно серьёзные деньги, а попутно разорили двенадцать банков-учредителей Федеральной Резервной Системы. В САСШ уже приняты законы о Центральном Банке и Федеральном Казначействе, и система эта уже начала работать.

Именно Организация предоставила СССР и Третьему Рейху те самые технологии, благодаря которым случился настоящий прорыв в самых разных отраслях промышленности. Это мы не афишировали, но это «шило в мешке», его от серьёзных разведок не утаишь.

Именно наша Организация приняла на себя роль модератора отношений между СССР, империей Япония-Ямато и Третьим рейхом-Германией, и пока эти отношения в равной степени устраивали все три стороны, а ведь это тоже настоящее чудо. Традиционной дипломатией такого результата добиться бы точно не удалось, а мы как-то умудряемся сглаживать углы и находить взаимовыгодные решения.

Плюс Маньчжурия, плюс Аравия, плюс наши Латиноамериканские заделы, включая Гавану Руса и Треугольник (на самом деле плацдарм для переформатирования всей Южной Америки, а не только вмешательства в войну за Гран-Чако).

Вполне естественно, что внимание к нам приковано пристальное, но зато и бизнес-предложения наши теперь рассматриваются в качестве приглашения на праздник жизни.

А ведь идея на самом деле отличная, в другой исторической реальности всё это было реализовано. Более восьмидесяти процентов транспортных услуг (если считать в денежном выражении) приходилось именно на контейнерные перевозки.

В этом мире всё, несомненно, повториться, а мы снова выходим на рынок первыми. Теперь уже в большой компании. Японцы предложение оценили довольно быстро. Кроме них сейчас контейнеровозы строить некому. Германия в перспективе свою судостроительную отрасль восстановит, но первым делом начнёт восстанавливать свою военно-морскую мощь. Для СССР — эта перспектива ещё более отдалённая, ведь русским предстоит создавать совсем новые верфи на Севере и Дальнем Востоке, а у Японии всё готово, хоть завтра можно начинать проектировать первые контейнеровозы, а месяца через три уже закладывать первые кили. Именно так быстро, ведь эта посудина намного проще нефтеналивного танкера.

«Ящиков» нам наклепают «левые» подрядчики, причём ещё передерутся за заказы.

Проблема одна — такой передел рынка международных перевозок (в моменте одну из главных кормушек Британской Империи) — это война. И в этой войне ни СССР, ни Германии Японию поддержать просто нечем.

Авиация, конечно, удивила всех, но СИ-1 — это штурмовик поля боя, а СИ-2 способен только охранять свои берега, да и они в грядущей войне безнаказанно действовать уже не будут. Авиацию теперь развивают все, а истребитель — машина маленькая, её с заданными параметрами построить гораздо проще, чем огромный бомбардировщик. И такие истребители вполне реально возить с собой на авиаматках.

Глава 43

Персона я в этом мире очень заметная. Не только литературными и журналистскими достижениями. Моя состоятельность в таинственной «Организации» всеми интересантами давно вычислена, им непонятен только мой статус. Для товарища Сталина я руководитель «Военного направления» приложения усилий, для геноссе Гитлера — кроме того, координатор взаимодействия с Третьим рейхом. Для Зиновьева и Хофманна — я шаман, проникший довольно глубоко «за Кромку», но точно не руководитель «Организации», собравшей под свои знамёна таких людей, как Рокфеллер, Морган и Форд. Такому раздолбаю, как я, подобные люди никогда бы не подчинились.

Ничего точно не знают даже мои сослуживцы по «Русскому Легиону Чести». Они, конечно, заметили, как сильно изменился подпоручик Андрей Николаевич Малетин после тяжёлого ранения под Майнцем, но и этого «к делу не пришьёшь». Изменился и изменился, и что? Малетин глава Организации? Не смешно. Тут как минимум воскресли Тамплиеры, а то и вообще какие-нибудь древние арии. Такая мистификация запускалась мной как раз для «Секты», и Игнатьева-второго в том числе.

Намного больше остальных про меня знает Джон Пирпонт Морган-младший, но он скорее поделится с кем-нибудь одной из своих почек, чем таким знанием.

— Мистер Малетин, Божественный Тенно приглашает вас посетить Токио и пообщаться.

Исороку Ямамото очевидно уделял моей скромной персоне повышенное внимание с самого начала нашего саммита, поэтому удивился я не слишком сильно.

— Он согласен дать интервью «Тайм»?

Рожи у японцев всегда предельно серьёзные, даже когда внутри у них всё хохочет.

— Через меня он такого согласия не передал. Только приглашение к общению. Он читает ваши книги.

Видимо, по мнению Ямомото это должно было мгновенно ввести меня в экстаз совершенно естественным образом, ведь Тенно Божественный, но у меня экстаз не случился.

— Я уже не все свои книги помню, мистер Ямомото. Перечитать их точно не успею. Я предлагаю вам согласовать с Божественным Тенно интервью для «Тайм» и фотографией для обложки, конечно.

Как не странно, но Ямомото не посмотрел на меня изумлённо, как на внезапно заговорившего человеческим голосом осла

— Запрошу немедленно. Это единственное ваше условие?

О-ляля. А ведь япошки знают обо мне уже намного больше, чем хотелось бы.

— Это не условие, Исороку-сан, а нижайшая просьба. Надеюсь, вы сможете передать её правильно.

— В этом не сомневайтесь, Эндрю-сан.

124-й император Японии Хирохито, принявший для своего правления девиз Сёва /ссылка 39: Просвещённый мир/ моложе меня на три года. На интервью он согласился, поэтому встреча у нас деловая. Личный кабинет у императора вполне европейский, только что огромный, под размещение огромной библиотеки. Похоже, сюда собирают вообще всё, что издаётся в этом мире, даже подшивки некоторых газет.

Представляюсь, копируя графа Игнатьева на встрече со Сталиным, только без рукопожатия, конечно. Получилось весьма похоже, но абсолютно неестественно. Император просто кивнул. То ли в ответ на моё представление, то ли на кресло напротив, в котором мне предстояло работать. Просто кивнул непойми чему, но получилось у него это действительно по-царски. Такому научиться невозможно, и я покорно занял своё место. В смысле кресло. Умение так кивать — это круто, но это не главное. Сталин тоже так не умеет, так что я в хорошей компании.

К моему огромному удивлению, контр-адмирал Ямомото остался в кабинете, а всякие адъютанты и секретари в количестве шести голов помещение покинули. Исороку Ямомото остался стоять по правую руку своего императора. Почти на линии, чтобы попадать в поле зрения, но всё-таки немного сзади. Идеальная геометрия, а ведь Исороку-сан не придворный, он самый настоящий моряк. Кстати, а ведь в его биографии не было упоминаний о должности при дворе японского императора. Сейчас он, по идее, должен собачиться со старыми флотскими пердунами, отстаивая свою концепцию авианосных ударных соединений.

Эта история уже настолько изменилась? Или это вообще другая история?

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — согласованный протоколом язык у нас английский, — в том числе и от «Граналь Медиа». Мы опубликуем только то, что вы одобрите.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, мистер Малетин. Полагаю, перед интервью нам стоит немного побеседовать.

— Интервью — это и есть беседа, ваше императорское величество. Потом эта беседа ложится на бумагу и согласовывается формулировкой каждой фразы.

— Это я знаю, мистер Малетин. Если вы захотите интервью для «Тайм», вы его получите, от своего слова я не отказываюсь, но сначала хотел бы побеседовать о вас. Я знаю, что вы «Странник», ищущий своего Дайме.

Интересный заход. На общение с Духами у меня монополии нет, да и шаман я, прямо скажем, так себе. Японцы практикуют и буддизм, и синтоизм, а эти духовные практики как раз заточены на общение с сущностями «за Кромкой». Называй это состояние хоть «дзеном», хоть «ци», хоть «сатори», всё это — просто термины. Суть у них — расширение сознания, для познавания «Пятого измерения». Наверняка у япошек имеются специалисты с квалификацией повыше моей. Суть вещей они могут понимать гораздо лучше, но у меня свои козыри. Мои козыри не претендуют на создание собственного религиозного учения, не претендуют даже на создание собственной духовной практики, в рамках существующих учений. Мои козыри в послезнании. «Не мир принёс я вам, но меч», ага. Точнее, пулемёт, с приличным таким боезапасом.

Меня больше удивило само определение моей природы. «Странник», ищущий своего Дайме… В этом что-то определённо есть. Умеют японцы в слова, этого не отнять, не поделить. Завис я примерно на минуту.

— Не исключено. Определение несколько неожиданное, но такое не исключено. Конечной своей цели я и сам пока не вижу, только промежуточные.

Отмазка так себе, но мы ведь и не в суде. «Я знаю, что вы знаете, что я знаю». Ну, и что с того, что дальше? Болтать вообще нужно как можно меньше, особенно о своих планах.

Прямо сейчас «мочить» меня япошки точно не намерены. Не стоило для этого тащить мою грешную тушку в императорский дворец

— Конечная ваша цель ещё не сформировалась, — просветил меня молодой монарх, в адмиральском мундире. Кстати, в адмиральском, а не фельдмаршальском, — но мы бы хотели принять более деятельное участие в достижении промежуточных целей. Вас не удивил контр-адмирал Ямомото в роли моего личного порученца?

— Удивил, конечно, но точно не шокировал. Ситуация уже другая, прежде всего авиация уже другая, его концепция подтверждается, это наверняка увидели даже самые замшелые пеньки из ваших адмиралов, так что его назначение могло быть и естественным процессом.

Неприятно говорить о человеке, тем более таком человеке, как о мебели в императорском кабинете, тем более, в его присутствии.

— Все процессы естественны, мистер Малетин. И ваше появление здесь вполне естественно, и назначение контр-адмирала Ямомото. Насколько нам известно, к своему пути вы приобщили пока только двоих. Я предлагаю вам третью кандидатуру. Мы его тоже назначим главным по футболу, если это важно, — усмехнулся мой венценосный собеседник.

— Это важно. Назначьте. Могу я считать, что по поводу «Чакской войны» мы договорились, ваше императорское величество?

— Не только о ней, но и обо всём, что будет предшествовать Второй Великой. Это всё промежуточные цели. Мы даже готовы частично компенсировать германцам Циндао. Своими силами им сейчас эту колонию не удержать, но мы готовы поделиться налогами. Принять их администрацию, которая будет высчитывать эту долю в налогах.

— Это очень красивый ход, ваше императорское величество. Пожалуй, читателям «Тайм» об этом рассказывать ещё рано, так что от интервью я воздержусь.

— Мы так и предполагали, — ещё раз усмехнулся японский самодержец, — контр-адмирал Ямомото…

Новый воин моего племени преломился в пояснице прямой, спиной, при этом и шея у него сработала отлично, преданного взгляда на своего обожаемого Божественного Тенно он не отвёл. Это точно люди, а не механизмы?

— … вы назначаетесь главным по футболу. Авианосцы по предложенной вами доктрине мы будем строить, но главное сейчас для Ямато — это футбол.

Исороку Ямомото совершил ещё одно виртуозное преломление поясницы. Мне такому никогда не обучиться. Да я и стараться не буду. У меня есть пулемёт, а это тоже серьёзный аргумент. «Главный по футболу в Японии…» Ха-ха. Местные мой юмор совсем не любят, а вот кому-то из Духов он точно нравится.

Судоходное сообщение с Японией-Ямато поддерживали все наши ключевые точки: Аравия, Маньчжурия, Треугольник (уже с Асунсьоном) и Куба. Это самые ценные наши активы, поэтому в них размещались основные силы «Save Service», которым предстояло участие в «Чакской» войне, в качестве наёмников правительства Парагвая.

Мы по-прежнему придерживались принципа, что армия не должна зарабатывать деньги, у неё другая задача. Прежде всего — быть готовой отразить агрессию на наши владения. Нет, если заработки с продажи нагибаторских услуг возникают, как в Китае, Кохинхине, Родезии и Конго — мы от них, разумеется, не отказываемся, но все эти деньги на саму армию и тратятся. В том числе и на ротацию личного состава в горячие точки.

Самый бездельный контингент у нас размещался в Аравии. Нет, совсем без происшествий и локальных стычек не обходилось и там, но это не идёт ни в какой сравнение с «маньчжурами», которые из зоны соприкосновения в Китае выходят всего на пару месяцев в году. По сравнению с корпусом генерального штаба полковника Замятина, корпус генерал-лейтенанта Кутепова боевого опыта, особенно опыта действий в составе крупных подразделений не получает. Там всё решается максимум батальоном.

А ведь именно у Кутепова Готуа и Свиридов собирали самых боеспособных офицеров и казаков из лагеря в Галиполли. Этот контингент мы очень ценим, и именно ему организуем практику в «Чакской» войне.

Плюс дивизия Итиро Саточи, плюс дивизия Тимошенко (исключительно потому, что она перевооружилась на японские девайсы и уже их освоила), плюс дивизия «истинных арийцев», которых Хайнц Хофманн намерен повести в бой лично.

Логистика нам предстояла непростая, особенно с дойчами, которых каким-то образом придётся отгружать из Гамбурга, но никто и не обещал, что будет легко, если очень постараться — то всё вполне решаемо.

В Кобе мы прожили до 18 февраля 1930 года. Согласовывали логистику и бюджет нашей первой совместной военной кампании. Сразу делили будущие Боливийские трофеи. Регион Гран-Чако, из-за которого и возник конфликт, действительно богат нефтью и газом, но залежи там глубокие и далеко не факт, что их будет выгодно разрабатывать в ближайшие лет двадцать. Эти запасы исключительно внутреннего пользования, а когда ещё в самом центре Южной Америки возникнет такой спрос на топливо? Про экспорт можно забыть сразу — тут и себестоимость добычи не способствует, а главное — логистика. Вывезти по реке нефть на экспорт просто нереально. В смысле, выйти с этой нефтью на мировой рынок нереально, соседи-то будут покупать с удовольствием, но что там тех соседей вокруг реки Уругвай? Слёзы ведь, реально, плотность населения ниже, чем в Сибири.

Все права на разработки в Гран-Чако, мы обязательно отдадим правительству Парагвая, Они никому не интересны, а вот остальную Боливию рассматриваем уже в качестве собственного трофея. То есть, формально-то она тоже станет частью Парагвая, но концессии на разработку ресурсов достанутся нам по оговорённому списку. Концессии лет на пятьдесят, война — это дорого.

А ведь нынешняя Боливия — это настоящая шкатулка с сокровищами для современной металлургии. Тоже в плане логистики та ещё задница, но ведь обогатительные комбинаты можно построить прямо на месте, чтобы не таскать пустую породу с двумя перегрузками. С Парагвайцами договоримся — в этом сомнений нет. Игнатьев-второй работает там давно и вдумчиво, деталей для создания лояльного нам правительственного механизма у него хватает, как и бюджета для сборки подходящей нам государственной машины, поэтому за Парагвай я не беспокоюсь. Лояльность этой страны практически гарантирована.

Игнатьев-второй, Игорь Андреевич, бывший капитан Русской императорской армии, бывший контрразведчик армии Деникина и корпуса Слащёва, самый непонятный для меня здесь человек. Духи заверяют меня, что Игнатьев-второй в доску свой, но я всё равно никак не могу понять его мотивацию. Деньги Игоря (а его личная доля после нашей успешной игры на обвале Уолл-Стрит превысила миллион долларов САСШ), тратятся на возглавляемую им-же Службу Безопасности. Живёт на одну зарплаты и пару раз в неделю остаётся ночевать в кабинете за бумагами.

Я это точно знаю, в том числе и про деньги. Через банкиров у меня налажена ещё одна разведсеть. Не моя личная, скорее Моргана, но Джек такой информацией делится в полном объёме. Игнатьев-второй всё до копейки тратит на вверенную ему Службу. В основном на закупку различных специальных средств и приспособлений для тренировки батальона сил специальных операций. Готовит из них натуральных ниндзя.

Мотивации я не понимаю, поэтому выглядит всё не просто загадочно, но и несколько враждебно, однако Духи считают, что всё ништяк. Им виднее, не принять такого я не могу. Если им угодно, чтобы меня сменил Игнатьев-второй, то так тому и быть.

Однако Боливия уже наша, в этом можно не сомневаться, значит можно и делить. Даже нужно. В хорошем бизнесе всё должно быть поделено заранее — и возможные убытки, и желаемые прибыли.

Хайнц, конечно, обалдел, от предложения прислать в Циндао колониальную администрацию Третьего рейха, чтобы взымать положенную германцам часть налогов, а особенно от того, что предложение это публичное и уже оглашено в «Тайм».

Никто не ожидал, а оно опять в «Тайм».

На следующий день, «Тайм», в моём лице потребовал от Третьего рейха оглашения ответной реакции на этот беспрецедентный акт доброй воли со стороны Японской Империи. Отвечать нужно немедленно, этого заявления уже ждёт специальный выпуск. Если не дождётся, то так и напишут:

«Немцы оттолкнули протянутую руку дружбы». И заодно зададутся вопросом: «А может они и правда невменяемые, эти тевтоны? Может они и правда бешеные психи, с которыми никакой нормальный бизнес заведомо невозможен?»

— Лично тебе, лично я такие заголовки обещаю, Хайнц. И фотография для обложки у меня уже есть. Офигенная картинка из вашей сраной Берлинской оперы. С такой-то рожей, да в этом зловещем чёрном мундире с серебряными погонами, в тебе всяк читатель без труда узнает посланца самого Сатаны.

— Ну ты и мерзавец, Эндрю.

— Хофманн, мне реально надоела твоя тупость. Насколько я мерзавец, тебе, дикарю, даже понять не дано. Я твой шаман и требую ответа. Требую этого ответа именно от тебя и именно за весь Третий рейх. Потому что именно ты самый отмороженный беспредельщик и конченный псих, а Ади вынужден учитывать твоё мнение. Если ты помешаешь моему бизнесу, я из тебя мигом вылеплю и самого Сатану, обер-лейтенант Хофманн. И мне обязательно поверят, в этом не сомневайся. И Ади поверит, и вся ваша партия. Тронулся бедняга Хайнц умом, дело житейское. Незаменимых у нас нет.

Ухмыляюсь как можно более глумливо. К драке я готов. Драка опять будет нечестной, я по-прежнему выше на пять сантиметров и килограмм на восемь тяжелее, к тому же у Хайнца всего один глаз. И сектор контроля вдвое меньше, и залепить его гематомой соответственно на порядок проще, чем пару. Именно на порядок, а не вдвое

Хофманн завис на перезагрузку. Я спокойно закурил сигару. Давно пересушенную и поэтому «кусачую», но именно такое воздействие табака мне сейчас и требуются

— Предложение по Циндао справедливое, выгодное для Германии и великодушное со стороны империи Япония-Ямато. Правительству Третьего рейха требуется время, чтобы по достоинству оценить этот шаг и достойно на него ответить. Это беспрецедентный акт доброй воли

Ага, перезагрузился. В добрый путь. Хотя, насчёт прецедентов врёт, не может он не помнить, что русские возвращали Фридриху Прусскому Берлин.

— Японию ограничили в закупках броневой стали, которую пока не может производить их промышленность. Именно этим аргументом их вынудили к подписанию «Вашингтонского соглашения» в нынешней редакции. Лучшую броневую сталь до сих пор производит Крупп. Концерн Круппа будет выполнять введённые Британией и САСШ ограничения?

— Никаких «Вашингтонских договоров» мы не признаём и не позволим их признавать «Круппу», или любому другому концерну в Третьем рейхе. Если такой заказ выгоден, отказ от него мы сочтём вмешательством во внешнюю политику, то есть государственной изменой.

Интервью блиц, оформлю как случайную встречу. Мне нужно, чтобы по этому вопросу первым выступил именно Хайнц. Беспрецедентный акт доброй воли японцев я хочу записать в его актив. То есть, подать так, чтобы это имелось в виду само собой, так-то мы никаких оценок не даём. «Граналь Медиа» — это новости без всякой предвзятости, а «Тайм» — флагман нашего холдинга.

Глава 44

16 февраля 1930 года, мир узнал о заказе Советским Союзом и Третьим рейхом военных кораблей. Два линейных крейсера из замороженных на стапелях «Вашингтонским соглашением», в состоянии наибольшей готовности, планировалось достроить и вооружить за два года. После зачисления в состав своих флотов они будут носить имена «Ленин» и «Зигфрид». Да, и согласно заявленным характеристикам, это будут суперсовременные корабли, гоняться за которыми придётся целыми флотами. Если они займутся прерыванием торговли, конечно. Но с чего бы им таким непотребством заниматься, если их к этому не вынудят?

Всё это являлось нарушением одного из пунктов «Вашингтонского соглашения», запрещающего строить корабли линии для третьих стран, но этим грехом уже пренебрегла Британия, заложившая крейсера для Чили и Перу. Нашлась в этой юридической казуистике какая-то лазейка, ну, а Япония просто воспользовалась правом прецедента. Вам так можно — значит и нам можно.

На самом деле всё обстояло ещё хуже для британцев. Оба крейсера достраивались (точнее перестраивались по новому проекту) самими японцами для войны за Индонезию. Презренную Голландию решено поставить в стойло первой из европейских колониальных держав. И не потому, что голландцы лакеи Британии, все они там в Европе лакеи, просто именно этим конкретно не повезло с колониальной географией. Индонезии и Суринаму с этим не повезло.

В той истории, Гитлеру безропотно скармливали Австрию и Чехословакию, а чем был тот Третий рейх по сравнению с этой империей Япония-Ямато? Да ничем, прямо скажем. Японцы сейчас владеют Кореей, Циндао, Тайванем и Хайнанем. Именно конкуренции со стороны японцев испугались американцы и британцы, инициировавшие Вашингтонские переговоры с последующим соглашением об ограничении военно-морских сил. «Кинули» сильнее всех, разумеется, тоже Японию.

В общем, нынешняя Ямато — это вам не тот Третий рейх, особенно с двумя новейшими авианесущими крейсерами. Проектируют их под «палубник» СИ-1, с моторами «СГМ», из которого можно соорудить и пикирующий бомбардировщик и торпедоносец просто заменой боеприпаса на подвеске. В Японии-Ямато хватает храбрых парней, чтобы доносить свои бомбы и торпеды да самых палуб и бортов, а не сбрасываться издалека, так что размен пойдёт сильно не в пользу британцев, а значит Вторую Великую они в тот же момент не объявят. Как скормили Гитлеру Чехословакию, также точно скормят японцам Индонезию., а Бразилии Суринам.

Впрочем, и про Австрию с Чехословакией никто не забыл, как и про Саар, Эльзас-Лотарингию, Рурскую демилитаризованную зону и переданный полякам (им-то за какие заслуги?) немецкий город Данциг, рвущий сейчас своим коридором напополам саму Пруссию, саму основу нынешнего германского Рейха. Мы всё помним и за всё обязательно взыщем, но это всё потом.

Сейчас нам нужны две пятилетки собственного научного и промышленного развития. Мирного планового развития совокупной экономики всей «Оси зла», при этом желательно, чтобы эти две пятилетки стали настоящим адом для Британии, Франции и их европейских лакеев.

С Америкой (в части САСШ) договориться можно. Непросто, но вполне реально. Канада — отличный приз. Это теперь не колония Британии, а Доминион, но всю эту фигню сами британцы и придумали, чтобы всем управлять и ни за что не отвечать.

В общем, Канада — приз не только законный, но и лакомый. Из Канады получатся отличные Северо-Американские Соединённые Штаты, Канада — это не Мексика.

С Америкой договориться можно, но можно и не договориться. В САСШ сейчас происходит масштабное перераспределение собственности, а мы, разумеется, не можем объять необъятное. Да и не пытаемся. «Старые деньги» создают себе новую банковскую сеть, скупая выживших провинциалов, а в них уже «вкачивается» золото, по 22,5 доллара за унцию. Невыгодно, всем уже понятно, что такой курс удержать не удастся, но «Старые деньги» торопятся, а золота у них много. Вполне может быть и половина всего мирового запаса.

Так и играем, «Старые деньги» золото завозят, а мы вывозим, «металлизируем» свои баксы. Второй раунд нашего боя состоится уже довольно скоро. Мы снова планируем победу по очкам и усиление наших позиций, а о нокауте даже не мечтаем.

В общем, с Америкой всё сложно и никаких гарантий, поэтому в неё мы почти не вкладываемся. Сунулись было в «Дженерал Электрик», но тот моментально нашёл кредит и выкупил свои акции с биржи с солидной премией, закрыв листинг. То же самое произошло с «Дюпоном» и «Ай-Ти-энд-Ти», а всякая биржевая шелуха нам не особо интересна.

В первом раунде мы «вырубили» ФРС — а это был основной пульт управления Америкой «Старыми деньгами», во втором раунде планируем «набрать очков» на обвале курса доллара к золоту и возрождении политической силы Юга. За правильную партию Конфедератов будет голосовать не только Юг, но и большинство провинциальных американцев. К выборам 1932 года нам со своим кандидатом точно не успеть, а вот к 1936-у нужно очень постараться. Как раз к третьему раунду.

За эти две пятилетки мы должны развиться экономически и технологически настолько, чтобы даже вступление в Великую войну САСШ на стороне колониальных европейских держав на общий итог повлиять не смогло. Война, конечно, затянется и крови будет пролито намного больше, но мы всё равно должны победить.

Естественно, я слил Хирохито информацию о давно взломанных американцами шифрах Японского императорского флота. Причём посоветовал эти шифры не менять, а гнать через этот канал дезинформацию. Всё действительно секретное (касающееся планов развития флота) перевести на дедовский бумагооборот, а бесполезные переговоры всяких штабов оперативных соединений пусть слушают. Сейчас Японии-Ямато это вреда не причинит, а вот пользу получить можно.

Любую крипту можно взломать, если есть достаточно вычислительных ресурсов, поэтому простая смена кода — не выход. Мы понимаем, что без радиосвязи не обойтись и работаем над этим. Мы обязательно найдём способ перейти на частоты, которые сейчас даже не прослушиваются, но пока и сами обходимся исключительно дедовскими методами.

В Кобе мы оставили графа Алексея Алексеевича Игнатьева, Георгия Семёновича Готуа и Игоря Сергеевича Свиридова.

Свиридов займётся логистикой «Чакской» войны, на этом этапе полностью завязанной на японцев, а Игнатьеву и Готуа предстоит поучаствовать в рождении нашего транспортного монстра.

После привлечения экспертов, идея получила развитие. Сначала компанию «Глобал Транс» предполагалось зарегистрировать в Кобе, но эксперты, а их к моменту нашего убытия собрался уже целый съезд от всех трёх заинтересованных сторон, предложили для этой компании юрисдикцию Маньчжурии.

Нет там пока никакой юрисдикции? Это же прекрасно! Юрисдикция сразу будет создаваться под потребности «Глобал Транс». Японские активы во время войны станут законной добычей, а вот Маньчжурия имеет возможность сохранить нейтральный статус. Особенно, если привлечь к бизнесу китайцев. Причём, обоих — и императора Пуи и Чан Кайши. Китай сейчас — это до трети грузопотока региона, и этот показатель будет расти, по мере проведения реформ. Соглашение между Пуи и Чан Кайши выгодно именно нам. Этому нужно всячески способствовать, в том числе и вовлечением в общий бизнес.

Экономика — это наука, а политика — её переменная. Это ведь давно не секрет, поэтому тупить в этом вопросе — настоящий грех. Эту инициативу я поддержал очень настойчиво. Поделимся копеечкой, все эти копеечки обязательно в дело пойдут. Против опиумной торговли Британии Пуи и Чан Кайши выступают солидарно. Да и намерение десятого императора Династии Цин даровать всем провинциям права республик, с собственными Конституциями, Гоминданом в целом поддерживалось.

А Маньчжурия и правда имеет шанс остаться над схваткой, как и Швейцария. И в Маньчжурии точно нет «Старых денег», так что наше там — это точно наше. Оговорим особый экономический статус Харбина, в случае принятия Маньчжурии в состав СССР и будем делать из неё Азиатскую Швейцарию с выходом к морю.

Нашу собственную Швейцарию. Да не одну, у нас и в Латинской Америке собственная Швейцария дозревает. Треугольник готовы признать своей столицей землевладельцы на сотни километров вокруг.

Муниципалитет Треугольника построен на искусственном острове в точке схождения трёх границ, поэтому юрисдикцией города признают все свою собственную, хоть и в очень широкой автономии. Нам никто не препятствует в заключении контрактов на оказание охранных услуг местным донам и сеньорам, так что мы и «перемычку» с Парагваем постепенно под себя подгребаем, и берега Уругвая между Аргентиной и Бразилией.

Если уж суждено нам создать Южноамериканскую Швейцарию, то пусть она и с Парагваем граничит. С Большим Парагваем.

Боливии тоже не повезло с географией. Со всякими природными ископаемыми, в том числе пока не оценёнными ещё здесь по достоинству (вроде лития) повезло, а вот с географией нет.

В Харбин возвращаемся вчетвером. Контр-адмирал Ямомото русским не владеет, поэтому общаемся по-английски.

Переговоры в Кобе завершились намного лучшим результатом, чем можно было надеяться, поэтому я заказал себе полный бокал Талмор Дью без льда. От сигары отказался. В первом классе «Космос Эйр» это не воспрещалось, но сейчас табак не нужен.

Отказался я, отказались и признавшие меня шаманом воины моего племени. Ямомото ещё не приобщён к общению с существами из «Пятого измерения», но личным приказом Божественного Тенно в войско «Странника» он уже зачислен. Древняя богиня Аматерасу сочла моё появление полезным.

То есть нет, не так. Иероглифы напрямую не переводятся ни на один язык. Именно у этого иероглифа, в зависимости от контекста могло появиться дополнительные значения: «интересный» и «опасный». Это мы ещё с Хирохито выяснили.

Пообщались мы с ним тогда очень продуктивно. Сам японский император «за Кромку» пока не заглядывал, но «эксперты» у него действительно имелись неплохие. Во всяком случае роль «Старых денег» Хирохито понимал отлично, как и то, что поодиночке никому из нас не выстоять. Со временем они сожрут всех. Искать общий цивилизационный стержень — это сейчас главная наша общая задача. Главная для всех нас, взбунтовавшихся против «Старых денег» («Мирового капитала»), наций.

На этом этапе исторического развития — все мы безоговорочные союзники. А дальше — посмотрим. Так далеко никто не заглядывает. Может мы станем единым Человечеством, а может разлетимся по разным Галактикам и продолжим нашу Древнюю войну.

Может быть и так. Учение для всего Человечества я создавать не собираюсь. Я ищу своего Дайме. Я для японцев обычный самурай-подпоручик, ронин-потеряшка, презирающий всякие цивилизационные ценности, моральные устои и даже сами деньги.

Деньги японцы умели считать не хуже других. При этом у них имелось понимание, что именно деньги, именно «Капитал» (с которым я бескомпромиссно сражаюсь) — сейчас самая большая опасность для древней японской самобытности. Так счёл Божественный Тенно Хирохито, в этом его полностью поддержал новый Тайный кабинет, с абсолютной флотской доминантой.

Причём флотских в новый «Гэнро» собрали не самых заслуженных-орденоносных, а с самыми прогрессивными взглядами на морскую войну (с учётом современной авиации и декларированных возможностей подводного флота) и/или с самыми перспективными связями среди промышленников-дзайбацу (прежде всего кланов Мицубиси и Митсуи).

Переход на плановую экономику Япония совершила императорским указом. Рядовым таким указом, между прочими императорскими указами, он даже не обсуждался особо. Жёлтая пресса «Оси добра» высказалась по поводу влияния коммунизма на новую политику Японии, но это только укрепило веру в неё инвесторов. И не понадобилось япошкам для этого устраивать Революции и Гражданской войны. Все лучшие социальные технологии «слизали» мгновенно, в том числе и систему подготовки кадров в интернатах ВЧК. Здесь, в Японии, это привилегия, пристроить своего отпрыска в императорский кабинет. Пусть и учеником нижайшего по своей должности чиновника, объясняющего сущность бытия исключительно на хох-дойче и штангенциркулем по голове. Это пусть и низшая ступень, но она на лестнице общей имперской иерархии. По этой лестнице можно взойти и в премьер-министры. Шансы на это ничтожны, но тем не менее они имеются.

А что учёбу у немцев придётся вытерпеть — так что тут поделаешь? Это испытание, которое способен пройти далеко не каждый. Немецкий учитель он теперь такой. Всякие философии Ницше ему объяснять некогда, за это ему не платят, да и сам он сраный пролетарий, который никакого Ницше никогда не читал. Мастер-оператор отвёртки и гаечного ключа, которыми отлично компенсирует недостаток педагогического навыка. Бисмарк наверняка мечтал не об этом, когда размышлял о роли учителя в Германии, но кто такой какой-то там проходной политик Бисмарк против науки экономики, диктующей свои требования, в том числе и к образованию?

Чтобы зарабатывать учителем, теперь вполне достаточно в полной мере овладеть каким-нибудь современным станком, а философию Ницше пусть оспаривают фанаты Канта, Гегеля и других философов, которым за эту фигню платят.

Востребованность на таких учителей сильно обескровила Германию, но никакого чувства нарушения равновесия Всеобщего я не испытываю. Мы забрали лучших специалистов, но ведь им всё равно тогда было негде работать.

Приток капитала в страну они обеспечили, как минимум денежным содержанием своих семей, а к тому же дали отличный шанс новому поколению. И своей возрождающейся промышленности, кстати. Качество рабочей силы в самой Германии восстановилось очень быстро, а вот зарплаты снизились довольно существенно. У молодых ведь и ставка ниже и бонусов нет.

Салютую бокалом.

— За футбол! Наконец-то можно поговорить не о проходящем и суетном, а о вечном и прекрасном.

Первый Мундиаль по футболу состоится в июле в Уругвае. А если точнее, то в Монтевидео, ведь других городов в Уругвае пока нет, не тянут на звания городов остальные населённые пункты. Носят такие гордые звания столицы департаментов, но в крупнейшей из этих столиц — Сальто — сейчас всего-то двадцать тысяч жителей. Мы же планируем собирать больше зрителей на каждом из матчей.

За футбол выпили, никто перечить шаману не стал, даже Хайнц Хофманн, хотя перечить мне — это его любимое развлечение. Даже такого отморозка как Хофманн впечатлил итог нашего бизнес-саммита в Кобе.

— Я понимаю, что просто так ты ничего не делаешь. Но почему именно футбол? Что в нём особенного, Андрей?

Это Зиновьев. Меня об этом спрашивает исполнительный вице-президент ФИФА. Впору возгордиться до полного забронзовения.

— Метафизика этого явления мне пока непонятна, но какой-то особо забористый изюм в этой булке точно есть. Индустрия футбола очень скоро будет стоить не меньше, чем «Глобал Транс». Это если только в деньгах считать. А если к этому добавить его рекламный потенциал — то это самый вкусный бизнес. Довольно скоро спортсмены, а особенно футболисты, станут лидерами мнений. Не в политике, а в повседневной жизни обычных людей. Футболисты будут задавать тренды — какую машину покупать, какую одежду носить и даже — какие книги читать.

— Футболисты мне будут рекомендовать книги? Ты серьёзно, Эндрю?

Не выдержал Хайнц. Не сдержал своё нутро отмороженного интеллигента.

— Я абсолютно серьёзно, обер-лейтенант Хофманн. Лично тебе они ничего рекомендовать не будут, так что не психуй. Да и лично от себя они ничего предлагать-советовать не будут. Это будем делать мы, а они только озвучивать. Ещё раз за футбол!

Глава 45

Кобе — Харбин — Красноярск — Челябинск — Ленинград.

В Красноярске задержались на трое суток. Товарищ Сталин разрешил Хофманну и Ямомото осмотреть Красноярскую ГРЭС, алюминиевый комбинат и авиационный завод, который уже готовится к выпуску СИ-3.

Самолёт опять коммерческий гражданский, поэтому его проектные характеристики не только не скрываются, но даже рекламируются. Что можно в такую машину впихнуть вместо пассажиров — пусть фантазируют сами и сами своих же фантазий пугаются.

Японская империя и Третий рейх участники общего рынка, поэтому в закупках различной гражданской продукции производства СССР у них приоритетное право.

Красноярск впечатлил даже меня. Почти дармовая бесконечная энергия Енисея, питающая два гигантских производства — таких шикарных подарков природы не получили ни немцы, ни японцы. Плюс к тому в Красноярск, а точнее в Красноярскую ГРЭС пошли самые первые наши инвестиции, тогда ещё не триумвирата, а одиночки Джона Пирпонта Моргана-младшего. В Красноярскую ГРЭС и разработку медно-никелевого месторождения и строительство металлургического комбината в Морганграде.

Кстати, в этой истории не произошло массового переименования населённых пунктов в честь большевистских вождей. Есть Ленинград, строится Дзержинск (Комсомольск-на-Амуре), а вот Сталинграда до сих пор нет. Как нет и Свердловска, зато есть Морганград. Только ведь Морганград строится с нуля в голой тундре именно благодаря Джеку, и большевикам с этого названия постоянно перепадают всякие ништяки, вроде стадионов, Домов культуры и творчества и кинотеатров, а какой прок в переименовании Екатеринбурга? К тому-же личность расового революционера Якова Свердлова очень активно работала на французскую разведку и самим большевикам больше вредила, чем приносила пользу.

Дзержинский город своего имени безусловно заслужил, но и в его честь не стали ничего переименовывать, а затеяли строительство нового города. Это солидный подход, это я уважаю

Дзержинск тоже входит в число опекаемых мной объектов. Не то чтобы я чувствовал себя в кармическом долгу перед «Железным» Феликсом, с ним мы по жизни разошлись по нулям. Он мне помогал, но и я ему помогал не меньше, однако человек он был кристально честный и помыслы имел благородные. Он действительно идейный борец за справедливость, а не чей-то агент. Давать определение справедливости я не собираюсь, как и оценивать методы Дзержинского. Время было смутное, страшное, а должность его обязывала. В том числе и отвечать террором на террор. Зато именно он озаботился проблемой беспризорщины и успешно её решил. В моём понимании, этот исторический персонаж однозначно заслуживает увековечивания своей памяти, пусть и на Амуре.

В Ленинграде дозаявили на Мундиаль Японию и сразу провели жеребьёвку. СССР по рейтингу ФИФА (считаем уже такой, а как-же) попал в число четырёх сеянных с Уругваем, Аргентиной и Бразилией. Нам в группу достались Румыния, Мексика и Перу. Немцам предстояло играть против Аргентины, США и Парагвая, а японцам выпали по жребию Бразилия, Франция и Боливия. В группу к хозяевам-уругвайцам, бесспорным фаворитам, «улетели» Бельгия, Югославия и Чили. Регламент современный мне: групповой турнир, заключительные матчи в группах играются одновременно, победители групп определяются в том числе и по дополнительным показателям, они встречаются в полуфиналах, а победители полуфиналов, соответственно, в финале 30 июля. В играх на вылет в случае ничейного результата в основное и дополнительное время пробивается серия пенальти. Никаких переигровок не предусмотрено.

Ещё разрешили проводить по две замены. Незачем заставлять футболистов усугублять травмы. Футболисты — это наш ресурс, его нужно беречь.

Все новшества исполкому ФИФА понравились и были приняты единогласно.

Процедуру жеребьёвки снимали на камеры с трёх точек, обязательно смонтируем ролик для киножурнала. Трансляция по радио, естественно, велась в прямом эфире всеми радиостанциями холдинга «Граналь Медиа». Трансляция не особо рейтинговая, но это наш вклад рекламой в развитие футбола. Как и любой новый продукт, Мундиаль нуждается в рекламе. Ведь это теперь тоже наш продукт. Мы получили эксклюзивные права на организацию трансляций с Мундиалей и организацию съёмок до 1970 года в обмен на довольно скромный спонсорский контракт. Телевидения ещё нет, но наши права на будущие телетрансляции оспорить невозможно. Нет, с футболом я обязательно буду делиться, но взамен потребую учитывать моё мнение. По крайней мере в выборе стран-организаторов турниров. Это самый минимум. Второй Мундиаль 1934 года я рассчитываю провести в СССР.

Жюлю на эти копейки плевать, даже Великая депрессия по нашему бизнесу сильно не ударила, а ведь мы ещё и на деривативах заработали целое состояние. Но определяют нашу стратегию развития теперь не деньги, мой энтузиазм и в Гранале пробудил искренний интерес, теперь он намерен лично посетить Мундиаль в Монтевидео.

В Ленинграде оставили Зиновьева. У Григория Евсеевича и помимо футбола забот навалом. Он так и председательствует в Ленсовете, а это очень ответственная должность. В этой истории Выборгский район финны вернули Советскому Союзу без войны, и это теперь тоже ответственность Зиновьева. Команда управленцев у него собралась неплохая, Жданов тянет многое, но ответственность-то всё равно на председателе.

К тому-же Григорию Евсеевичу предстоит личный доклад Сталину по итогам японского саммита. Радиосвязи, телеграфу и телефону мы доверяем далеко не всё. Для этого и нужны Организации представители с правом принятия решений. С Зиновьевым мы встретимся в Гаване Руса в начале июня. Там пройдёт наш саммит перед началом второго раунда этого боя.

В Берлин летим втроём. На этот раз всё пристойно, никаких почётных караулов, оркестров и ковровых дорожек, никаких опер и прочих извращений. Визит, не привлекающий внимание, но встреча получилась очень тёплой.

Ади цвёл. На новостях из Кобе подал в отставку рейхспрезидент, фельдмаршал Гинденбург, а рейхстаг этот пост и вовсе отменил, передав все властные полномочия рейхсканцлеру.

Адольфа Гитлера стали официально именовать фюрером Третьего рейха и Германия своего нового вождя (читай кайзера) реально боготворила.

Имелись, конечно, деструктивные асоциальные элементы, в семье не без урода, но подавляющее большинство рейхсбюргеров сейчас за своего фюрера реально готова глотки резать. Это называется культ личности.

Здесь он, с моей подачи, начался немного пораньше, но он ведь и там возник всего через каких-то четыре года. Есть личность — возникает и культ, так что с меня спрос маленький. Я делаю свой бизнес на послезнании и стараюсь влиять на определённые процессы, но любовь немцев Гитлер заслужил точно без моей помощи.

Экономика Германии растёт бешеными темпами. Выплаты репараций прекратились и всем уже понятно, что они никогда больше не возобновятся. Кредитный рейтинг Третьего рейха от агентства «Bewertung Consulting Ltd»: «Три А минус», то есть наивысший из возможных среди суверенных государственных рейтингов, а теперь ещё и Циндао. В плане финансовых доходов — Циндао теперь мелочь карманная, а вот политические дивиденды недооценить в этой ситуации очень трудно.

Япония, по сути, вернула Германии статус колониальной империи, то есть статус сверхдержавы в нынешней политической парадигме. Вопреки коллективному мнению прочих бенефициаров «Версальского мирного договора» и даже вызывающе назло этому самому мнению.

И Хайнц безусловно доложил, что его заслуги в этом договоре нет. Как и в договоре об учреждении «Глобал Транс», всё это подарки «Организации».

Предстоит сыграть в футбол и повоевать в Южной Америке, но и это стоит расценивать, как подарки. «Глобал Транс» откроет перед нами не только рынки Японии и Китая, но и всю Латинскую Америку, так что влияние там необходимо наращивать в любом случае.

Отлично пообщался Гитлер и с Ямомото. По дороге до Берлина мы не раз обсуждали новую доктрину войны на море, которая обрела объём, с верхней и нижней полусферами. Я не моряк, и командовать флотским соединением не смог бы точно, но почему бы дилетанту не позадавать толковому адмиралу вопросы? В присутствии Хайнца Хофманна, разумеется, поэтому от Гитлера скрывать Исороку-сан было уже нечего.

Ямомото очень толково изложил фюреру-кайзеру германцев концепцию войны ударными авианосными соединениями, которые уже скоро появятся у империи Ямато. Очень-очень скоро, всего-то года через три. Как раз к тому времени, когда придётся защищать «Глобал Транс» (наш общий актив). Божественный Тенно и его кабинет уверены, что защищать придётся, без боя нам мировую морскую торговлю не отдадут. Даже торговлю с Латинской Америкой.

— Когда война, Эндрю?

Прогуливается с Гитлером по набережной Шпрее. Март только начался, на фюрере-кайзере обычная солдатская шинель. Это результат уже моего воздействия и результат очень важный. Охрана, разумеется, есть, но в глаза она не бросается. Мы просто гуляем, общаемся и дышим — идиллия.

Прохожие нас узнают и создают зону комфорта для негромкой беседы двух старых друзей. О том, что мы с Адольфом друзья, вся Германия знает давным-давно. Ну и что? Я и Лениным другом был, а Ленин-то по любому сейчас злодей пострашнее Гитлера, так что мою репутацию уже ничто не испортит. В публичной жизни она изначально беспринципная — я лучший в этом бизнесе. Я умею находить общий язык с самыми разными людьми и при этом ни разу не попался на вранье.

Моя личная жизнь и нравственные нормы никого из вас задротов не касаются. Как мне нравится — так и живу, это не вашего скудного ума дело.

Вы меня на вранье поймайте. Никак не получается? Ну, тогда и завидуйте молча, неудачники.

— Ты про Вторую Великую?

— Ну, не про Парагвайскую-же, — усмехается Ади. Типа затроллил лоха и смайлик сделал, чтоб лоху понятнее было.

— Чем позже — тем лучше. Если оттянем года до сорокового, то нам всем можно будет ставить памятники. Тогда мы их точно заслужим. Сами нагнетать напряжение мы не будем.

— В чём тогда суть Парагвайской войны, если не в нагнетании?

— Я неправильно выразился, Ади. Извини, геноссе. Немецкий у меня самый слабый. Нагнетать мы, конечно, будем. Нам нужны две спокойные пятилетки у себя дома, и очень беспокойные там у них. Мы сохраним боливийские активы американским инвесторам, а остальные национализируем и постепенно снова их приватизируем, но уже в правильные руки. Скажем, в руки тех, кто предоставит кредиты для оплаты услуг армии наёмников. Недёшево, знаешь ли, целую армию на другой континент переправить, и уже там заново обеспечить её боеготовность. Суть «Чакской» войны для нас не в призах Боливии, хотя и ими мы поделимся честно. Мы рассчитываем запустить процесс принятия аналога Латиноамериканской «доктрины Монро». Мы сильно удивим этих тварей, Ади. Так сильно, что войну из-за Суринама, Гайаны, Французской Гвианы и Белиза они нам точно не объявят. Как раз наоборот — они бросят все средства на достижение технологического военного паритета. То есть, примутся копировать нашу технику, тактику и войсковую организацию. А это процесс очень небыстрый, сам понимаешь.

— Вы вскрываете мелкие козыри.

— Не такие уж они мелкие, Ади. Ради улучшения позиции на этой чёртовой шахматной доске, нам приходится вскрывать множество технологий, которые могут болезненно ударить по нам самим. Думаешь, только японцы сейчас примеривают СИ-1 на палубы своих авианосцев? Мы бы и рады были этот козырь припрятать, до поры не вскрывать, но обстоятельства вынуждают. Нам нужно время, но и этих гоблинов нам надо чем-то занять. Пусть им кажется, что догоняют. Что шанс есть.

— Но этого шанса у них нет…

— Это слишком самоуверенно, Ади. Им принадлежит две трети экономики и три четверти поверхности нашей планеты, а учитывая спорность Китая то и того больше. Себя представь с такими ресурсами. Представил?

— Да говори уже, хватит этих мизансцен, Эндрю.

— Ты меня операми мучил, так что я в полном праве. Шансов у них больше, но шанс и у нас есть. У них больше ресурсов, зато за нас древние Боги. Один, Тор, Аматерасу и Похуй. Последний — это самый древний русский Бог. Очень могущественный Бог, создавший русскую нацию и которого сумели пробудить большевики.

— Я знаю, что такое похуй, Эндрю.

— Ничего ты не знаешь, Ади. Тебе ведь всё это Хофманн объяснял? Нет, Хайнц умный парень, филолог с университетским образованием и всё такое, но он не способен докопаться до некоторых глубинных смыслов. Похуй — это ведь не глубина пруда, в глубинных единицах измерений глубин прудов этими самыми дикими русскими, это особое состояние их души. Это тот самый русский «дзен», «ци», или «сатори». Это самый крутой «дзен» человечества, массово порождающий героев, подобных Ахиллесу.

С Адольфом Гитлером мы тогда гуляли часа три. Ади торопился воспользоваться своей популярностью, чтобы присоединить отторгнутые у Германии территории через проведение плебисцитов, и такое сейчас вполне реально, но очень несвоевременно. Сейчас такой большой кусок запросто порвёт глотку всему Третьему рейху. И помельче его не нарежешь — нельзя ведь делить немцев на сорта, плебисциты придётся организовывать сразу везде: Австрии, Штирии, Силезии, Судетах, Данциге, Сааре, Эльзасе и Лотарингии и даже в Шлезвиг-Гольштейне. И почти наверняка все они поддержат идею о воссоединении немецкого народа в составе Третьего рейха, а дальше?

Миром никто оккупированные территории в Рейх не отпустит, начнутся политические репрессии с расстрелами активистов-реваншистов-сепаратистов и Германия вынуждена будет ответить военной силой, которой у неё сейчас просто нет.

Сейчас нам нужно копить силы и учиться новой войне. Учесть Маньчжурский опыт в Парагвае, потом Парагвайский к Суринаме и так далее. Если немцы за границами Рейха готовы голосовать за тебя прямо сейчас, то уже через пару-тройку лет они будут готовы за тебя драться и умирать. Таким соотечественникам помогать намного приятнее, согласись. К тому-же появится сама эта возможность — помогать. Сейчас же это выглядит тупой авантюрой, которая раскорячит Германию в заведомо проигрышную позицию и обнулит все наши общие достижения.

Пусть опасные ходы начинают делать латиноамериканцы и наёмники. Япония тоже долго терпеть не сможет. Им не нужно искать «законные» поводы для войны, достаточно просто получить перевес в силах и более-менее реальную возможность одержать победу — этого им вполне достаточно. Для них война — это просто война, никакие «справедливые» поводы для её начала им не нужны. Право сильного — это единственное законное право с их точки зрения. И ведь согласись — в логике им не откажешь.

Вызвались япошки быть шахидами добровольцами, так зачем им мешать?

Кто такие шахиды?

Отличные парни, на этом этапе в нашем бизнесе очень полезные. Они торопятся заслужить свою славу и отвалить с ней «за Кромку». Им кажется, что на всех подвигов и славы в этом мире не хватит, поэтому торопятся. Нам точно не стоит вступать в эту гонку безумно храбрых, пусть в ней победят японцы. Их подвиги мы воспоём, но повторять не будем. Мы пойдём другим путём.

Мы будем копить силы и искать общий цивилизационный код Севера. Все мы северяне и это точно неспроста. Какой-то общий стержень в нас присутствует, ты лучше его поиском займись — вот это будет реальное вундерваффе /ссылка 39: от нем. Wunderwaffe букв. «чудо-оружие»/, а остальное доверь профессиональным душегубам. Воевать мы и так умеем, мы не умеем получать законную прибыль со своих побед. Вот британцы умеют делать деньги даже на чужих войнах, а мы всё как тот дурачок из романа Дюма: «Я дерусь потому, что я дерусь». А это ведь полный идиотизм, если задуматься хотя бы на пару минут.

В общем — без теории — нам смерть. Мы должны понимать для чего живём и ради чего умираем. Такую тему даже Ленину оказалось слабо затащить. Вот тебе вызов, геноссе. Дерзай. Увековечь своё имя среди Пророков человечества.

Глава 46

Первого мая 1930 года в прокат вышел первый цветной фильм. Точнее мультфильм, полнометражный и даже двухсерийный «Звёздный десант».

Честно говоря, я не ожидал такого эффекта. Несмотря на Великую депрессию, за первый месяц проката наш мультик побил все рекорды — и по числу кинозрителей, и по кассовым сборам, и по упоминаниям в прессе. Правда и до этого все рекорды принадлежали «Граналь Медиа», но всё равно приятно. Успех нам сейчас очень нужен.

Слишком талантливые быстро сосчитали — какую мощь представляет из себя холдинг, который высказывает своё мнение уже реально «из каждого утюга», и начали нас конкретно прессовать. Пока только рыночной конкуренцией, но сразу по всем фронтам, включая и кино.

Деньги — есть деньги. Это патроны бизнеса. Мы в кино тоже заходили только с «кольтом-сценарием» «Мясорубки» и «деньгами-патронами». Нет, вру. Благодаря моему послезнанию, «кольт» мы сразу вручили действительно гениальному «стрелку» Сергею Эйзенштейну, но мало ли в мире «стрелков»? Найми десяток, если хватает «денег-патронов», хоть один да попадёт.

В общем, в кино мы давно не монополисты, и даже «Ленинские премии» у нас уже отбирают, но мы на кино зарабатываем, причём очень прилично, а вот слишком талантливые пока только тратятся. Не помог им выкуп киностудий с собственными сетями кинотеатров. Как только нас отлучили от этих сетей, моментально сработала частная инициатива предприимчивых граждан, которые начали зарабатывать на прокате наших фильмов деньги, оставляя конкурентов с пустыми залами и вполне конкретными убытками.

«Граналь» — это имя, это афиша, это касса, это знак качества. «Граналь» сам себя продаёт. На этот раз буквально. Предприимчивые инициативные граждане платят нам за право назвать свой кинотеатр «Граналь». Причём платят в зависимости от вместимости кинозалов, а это действительно приличные деньги.

Помните, я говорил Жюлю, что теперь сама по себе торговая марка «Граналь» стоит больше миллиона долларов. Давно это было, ещё до начала съёмок «Мясорубки», так вот теперь мы только с кинотеатров по всему миру за эту торговую марку получаем по миллиону в год. А сколько она сама теперь стоит? Надо бы этим вопросом озадачить доктора Риппе.

В совет директоров «Граналь Пикчерс» я не вхожу. С Жюлем мы решаем все вопросы в рамках материнской «Граналь Медиа», а в собраниях директоров дочек он говорит уже от имени нас обоих, но сегодня случай особый. Сегодня «Граналь Пикчерс» предстоит перераспределить доли акционерного капитала.

На этом настоял я. Мы собрали в команду слишком много чёртовых гениев, чтобы они «играли» у нас за одну зарплату. Конкуренты денег не жалеют, особенно на переманивание ключевых фигур. Пока из основных наших звёзд корпорацию никто не предал, они всё ещё очень ценят то, что дал им «Граналь Пикчерс» на старте, ценят ту романтику отношений, которая сложилась у нас в период становления, но деньги — есть деньги. Если мы сами не вознаградим верных сподвижников, то верность их обязательно утратим.

В итоге, Сергей Эйзенштейн, Пол Робертс, Маргарет Митчелл, Уолтер Дисней и Эллиот Джонсон получили пятнадцатипроцентные доли в «Граналь Пикчерс» и право на создание собственных фирменных заставок-роликов, представляющих фильм. По сути, мы разделились на пять киностудий, представляющих свою продукцию под общим брендом «Граналь» и сохранили над этим «колхозом» контроль, двадцатью пятью процентами капитала и «золотой» голосующей акцией, то есть получили блокирующий пакет.

Совсем это проблему атаки большими деньгами не сняло, но свои позиции мы укрепили серьёзно. Теперь, чтобы нас расшатать, потребуется на порядок больше баксов в золоте по 22,50 за унцию, а значит этого золота слишком талантливым где-нибудь обязательно не хватит, и это просто отлично. И для нас, и для кинематографа. Мы своё отобьём уже на телевидении, так что в добрый путь!

Это дело мы по-американски обмыли содовой, с растворённой в воде толикой виски, произнесли ритуальные речи с поздравлениями и благодарностями, а потом отпустили всех, кроме Марго.

Маргарет Митчелл мегера та ещё. Она даже не суфражистка, равноправия с мужчинами этой ведьме мало, ей хочется превосходства и доминирования. Все мужики — козлы, какое тут может быть равноправие? Козой Марго себя не признавала. Пастушкой, может быть, но противные козлы бодливы, а кнута у нашей пастушки не имелось. Не имелось, но иметь хотелось.

Маргарет действительно очень талантлива. За «Унесённых ветром» она получила Нобелевскую премию по литературе и «Ленина» за лучший сценарий, за интервью со Сталиным для «Тайм» Пулицеровскую премию, а кроме того, Марго оказалась отличным организатором-руководителем — создала практически собственную студию. Нашла свою киноаудиторию — женщин, и снимает для них романтические фильмы.

К тому-же, сейчас она самый востребованный спикер. Такой рейтинг «Граналь Медиа» уже считает. По опросам, её выступлений/публикаций ждут восемьдесят четыре процента избирателей южан и семьдесят девять процентов женщин во всей Америке. Женщины пока не избиратели, но это пока. К тому-же они и без избирательных прав на политические расклады влияют очень существенно.

Ибо царь Природы — мужчина (самец племени человеков), в подавляющем большинстве своём природный подкаблучник, даже не стремящийся стать «альфой». Бабы рулят!

Послезнание — это мой бизнес. Всё равно это случится, природу человеческую я изменить не смогу, так хоть заработаю на этом.

— Марго, нам нужен кандидат в президенты Соединённых Штатов…

Маргарет журналистка «Тайм» в том числе, поэтому сразу потянулась к сумочке с блокнотом.

— … нашим кандидатом должна быть женщина, южанка, по имени Маргарет. Такой на нас с Жюлем снизошёл Высший завет. Мы сначала сильно растерялись, а потом вспомнили про тебя. Натура ты склочная, но умная, вдруг да поможешь нам этот Завет правильно истолковать.

— Жюль, о чём новая реприза этого клоуна?

— Мы решили, что из тебя получится отличный президент Соединённых Штатов, Маргарет. Это не юмор.

— Это ты решил, Жюль, или Эндрю вложил тебе в голову? Нет, идея, с точки зрения шоу-бизнеса, действительно отличная, можно даже сказать — гениальная, но я хочу слышать лично твоё мнение, мистер Граналь. Ты сейчас не о бизнесе подумай, а о последствиях. Малетин — Бес. Искушающий тебя Мефистофель, он своей личины даже не скрывает. А ну как я и правда стану Президентом?

— Зря ты так на Эндрю, Марго. Шутки у него дурацкие, но настолько обострять не нужно. Ты не наш с ним кандидат. Ты — кандидат очень солидного синдиката, в который входят Рокфеллер, Морган и Форд.

— Тебе верю. Хоть все они ещё те шовинистические козлы… Жюль! А если я и правда стану Президентом?

— Мы на это очень рассчитываем, Маргарет. Точно не в 1932 году, но в тридцать шестой уже можно прицеливаться без ложной скромности. На этих выборах тебя и партию просто засветим, а на следующие уже сделаем серьёзную ставку.

— Какую ещё партию?

Граналь выразительно посмотрел на меня — типа какого хрена я здесь один отдуваюсь, при том, что ты падла, меня в этот блудняк и втянул?

Слабак. Нет, так-то Жюль кремень, в бизнесе такому можно доверять на все сто, против «Старых денег» он решительно настроен личной мотивацией, после «наездов» слишком талантливых, а вот с бабьём — слабак. А тут к тому-же не обычное бабьё наезжает, а самая-самая ведьма.

Ладно, подкаблучник, держи подмогу.

— Знаешь, Марго, а ведь мы могли и ошибиться. Запросто могли. Ты ведь на Юге не единственная Маргарет, мы с Жюлем с другими Марго просто не успели ещё познакомиться. Какого демона ты тут из себя корчишь? Жюля спрашивать начала, причём невежливо, в «верю-не верю» играть. Если не веришь — иди отсюда нахрен, вечеринка закончилась, все давно разошлись одна ты пристаёшь с непомерными дополнительными требованиями. Нам нужен кандидат в президенты Соединённых Штатов, а не в диктаторы Глобального Матриархата. Спустись со своих воображаемых небес на нашу грешную землю, красавица. Всё это несколько замедлит наши планы и обойдётся дороже, но «другую Марго» мы себе сделаем. Ты понимаешь, что я понимаю, что ты понимаешь. Не веришь мне — ступай своей дорогой, пастушка. И к мистеру Граналю обращайся поуважительнее. Он тебе по возрасту в отцы годится, между прочим, обнаглевшая ты коза.

Уломали конечно. Ритуал исполнили. Баба и сама хотела, но мы её всё равно уломали. Всем по кайфу. Все друг друга ментально изнасиловали и получили при этом должные дозы гормонов эндорфиновой группы. Микродозы не таких уж сложных в синтезе аминокислот, из соединения самых распространённых в природе атомов, которых в каждом помойном ведре содержится по несколько килограмм. Человек — удивительное создание.

Человек, а Марго тоже человек, хоть и самка, своим разумом слишком зависим от биохимии. Своей внутренней биохимии, на своих внутренних железах, со своими внутренними ресурсами, но слишком зависимых от внешних сигналов. Внешняя среда рулит, или, как говорят материалисты — бытие определяем сознание. Обычный человек синтез собственных гормонов контролировать не способен, он собой попросту не управляет, если называть вещи своими именами.

Воздействием на эти железы, в обычного человека можно заложить целую программу, но я таким трюкам не обучен. Точнее — я именно таким трюкам и обучен, воздействовать на хорошо знакомых способен, а вот программы для них писать — уже нет. Пока я с Марго рядом — синтезом нужных гормонов управлять могу, да и то если Граналь на себя основное внимание отвлекает, а вот сделать из Маргарет Митчелл «терминатора» мне слабо. Да и не нужно мне это. Слишком большая кармическая ответственность у таких умельцев. Я за свободу воли. Уломали, и ладно.

Пятое июня 1930 года. Куба, Гавана Руса.

Великая депрессия в САСШ здесь проходит по совсем другому сценарию. Это естественно, ведь главный пульт управления «Старыми деньгами» Америкой — ФРС, мы в первой же атаке уничтожили. Атака была подлой диверсией, но на войне свои этические нормы. На войне подло бросить без поддержки своих, а с врагами можно делать всё, что угодно.

Федеральная Резервная Система свою деятельность прекратила, активы её арестованы, в том числе и вклады вполне платёжеспособных Моргана и Рокфеллера, долларовая эмиссия передана в монополию Государственному банку (по сути, федеральному министерству/департаменту), с собственным Монетным двором и Казначейством.

Монополию на эмиссию долларов правительство получило, а золото у него нет. Арестовали в хранилище Федрезерва пятьсот шестьдесят тонн, но ведь это крохи. Этого не хватит чтобы покрыть наличную долларовую массу по заявленному курсу даже в одной восьмой части.

Это при том, что это золото ФРС сейчас нельзя использовать, оно арестовано, но ещё не конфисковано и не передано в Казначейство.

Другое дело, что предъявлять доллары к «металлизации» пока было некому. Почти весь кэш собрали мы, и нас такой текущий расклад устраивал более чем. «Старые деньги» ввозили золото, ибо свои баксы они нам проиграли, а новых напечатать уже не могли, а мы это золото вывозили.

По-честному вывозили — кредитами заёмщикам с рейтингом как минимум «Два А минус», то есть в СССР, Японскую империю, Третий рейх, Маньчжурскую республику и частным компаниям вроде «Женева Сервис», владелице ста процентов капитала частной охранной компании «Save Service» Все положенные налоги в Америке мы платили и даже публиковали отчёты в прессе. В никому неинтересных, конкурирующих нам, экономических изданиях, которые почти никто не читает. Мы это не рекламировали, но и не скрывали.

А чего тут скрывать? Например: «Альбервилль-севен-бразерс банк» вложил сто шестьдесят тысяч унций золота в облигации Советского Союза? И что в этом криминального? Самое надёжное вложение по нынешним смутным временам. Или вы вообще хотите запретить прибыль и, стало быть, сам бизнес?

Правительство Гувера, своим караваном, «растележилось» на половине пути со сломанной осью всего одной из телег, но именно эта поганая телега была нагружена золотом ФРС, до того обеспечивающим доллар

.

Золота в Штатах на руках очень много. Золото сейчас вполне законное платёжное средство, двадцать два пятьдесят за унцию. Не самородным «песком», с него нужно сначала уплатить налоги, то есть обменять в банке на слитки уже меньшего веса, а вот банковскими слитками рассчитывались уже в полный рост. Здесь и сейчас, золотой счёт в банке — это не какой-то договор-сертификат для лохов, а вполне конкретный физический металл в банковских хранилищах, который физически перемещался со счёта на счёт, из ячейки в ячейку. Или в грузовик, потом пароход и давай, до свидания Америка.

Всем уже давно понятно, что на двадцать два пятьдесят доллар удержать не удастся, но «Старые деньги» вынуждены вливать металл. Мы ведь в глухой обороне не сидим, провокации устраиваем и свои баксы «металлизируем».

Конфискация золота обязательно состоится, «Старые деньги» просто не способны выдержать такой темп.

Они, конечно, очень состоятельные господа, но в золотом вопросе даже им конкуренцию со всей Америкой (у которой только на расчётных (не инвестиционных) счетах держится под тысячу тонн «презренного металла»), не потянуть.

Весь кэш у нас, а у правительства нет золотого запаса для проведения эмиссии, поэтому все теперь рассчитываются золотом. Или инвестируют его.

Я хоть и изучал Великую депрессию, в том числе и историю конфискации золота в САСШ, нигде и никогда не встречал данных — сколько именно золота было конфисковано., но судя по тому, что курс 35 долларов за унцию удалось продержать аж до 1971 года — очень много. Пару тысяч тонн, как минимум. Примерно столько же соберут и в этот раз, только уже не в кубышку частного Федрезерва (Форт Нокс), а в государственное Казначейство.

Там это случилось в 1933 году, пятого апреля. Четвёртого марта Франклин Рузвельт сменил Герберта Гувера на посту президента, а уже пятого апреля он подписал указ о конфискации. Причём не скрывал, что автор документа не он, на этом настаивали некоторые неназванные эксперты.

Примерно на эту дату можно опираться и в нашей истории. Гувер на такое не пойдёт, его и так уже считают худшим президентом в истории, а после такого хода и вовсе проклинать начнут, а Рузвельта, судя по всему, ради этой акции в президенты и тянули. Мы не возражаем. Кто-то это грязное дело сделать должен, и нынешний губернатор Нью-Йорка, открытый ставленник «Старых денег» на эту роль подходит отлично, а вот переизбраться на второй срок мы ему будем мешать изо всех сил.

Идею создания новой партии «Высшей лиги» и кандидатуру Маргарет Митчелл, я обсуждал со всеми. Обсуждал, убеждал и даже настаивал. Женское избирательное право в САСШ — неизбежность. Уже в прошлом году это право официально признали восемь Штатов, так что принятие закона на Федеральном уровне назрело, вот с проведения этого закона и начнёт свою карьеру Маргарет Митчелл. Опора на электорат Южан у неё очень устойчивая, добавим ещё одну опору из гендерно угнетённой части американского социума и вуаля. Уж Марго-то точно к слишком талантливым не перекинется, в этом аспекте я за неё отвечаю.

Чудить, конечно, будет, но мы ведь к этому подготовимся заранее. Причём подготовимся только мы одни.

Партия — это сила. Даже президент САСШ имеет значительно меньше полномочий, чем Конгресс, а партию для Маргарет Митчелл кроме нас создать некому. Сама она всего лишь наше знамя, самой ей такое сотворить слабо.

Глава 47

В общем, идею создания из Марго президента в 1936 году признали настолько сумасшедшей, что это давало безумной идее отличные шансы на реализацию.

Тут всё складывается в очень удобную для нас лесенку. Эпические «обосратушки» двух основных конкурирующих партий — Республиканцев с Великой депрессией, а Демократов с конфискацией золота — это раз.

Звереющее в борьбе за свои права бабьё — это два. Звереют они по вполне естественным причинам, ведь бытие определяет сознание, а бытие сейчас ещё то. Осталось только назвать виновных и выразить уверенность, что женщина на посту президента САСШ такого непотребства бы точно не допустила. Типа — у неё есть положительный материнский инстинкт и всякое такое положительное.

Южане (недорезанные саквояжниками конфедераты) — это три. Чувство вины перед своим бабьём «Унесённые ветром» им уже внушили. /ссылка 40: здесь стоит отметить, что роман Маргарет после моего вмешательства гораздо сильнее воздействовал именно на это чувство. Здесь это роман о том, как мудаки играли в рыцарей и проиграли свой мир. В том числе и своих женщин/. Недорезанные Южане свою популяцию восстановили и даже размножились, а под воздействием «Унесённых ветром» популяция латентных конфедератов сейчас полностью управляемая сила.

Ну, и четвёртое — это политтехнологии. В Маргарет даже вкладываться не придётся, её «затащит» один «Граналь Медиа», да ещё и заработает на этом.

Нет, под властью бабья жить никто не планирует. Потом всем объясним, что Маргарет Митчелл — это феномен, и настаивать на каких-то гендерных квотах в политике не стоит. У нас ведь демократия и честная конкуренция, поэтому любые квоты противозаконны. Сначала сама чего-нибудь добейся — потом претендуй. «Я тоже баба» — здесь не прокатит. В этом меня полностью поддержит сама Марго. Она уникальна, и только она смогла добиться права пасти козлов с кнутом в руках. Одной из «тоже баб» она в историю войти точно не захочет — это я гарантирую на сто процентов. Так что всё вернётся на круги своя, просто в несколько изменённом формате.

У нас появится собственная партия «Высшей лиги», к тому-же присоединившая к Штатам Канаду. Марго эта роль осточертеет за два срока, а партия останется. Очень перспективная партия с опорой на здоровые общественные силы в Штатах. Провинциальные хозяева земли — это самые здоровые сейчас силы, а они нас поддержат по всей Америке.

Нет, насчёт Канады я тоже не сомневаюсь. Даже войны устраивать не понадобится. Максимум — аншлюс с мирным введением войск, бурно приветствуемых местными жителями. «По дорогам, устланным цветами».

Но ещё вероятнее, что Британия признает канадский плебисцит. Мы ведь планируем устроить этой Корове-Империи интенсивную дойку, так что молока на всех у неё точно не хватит.

В общем, убедил я всех. Дольше всех упирался, кстати, Жюль Граналь, которого сама Маргарет Митчелл считает лучшим другом. Нет, я для неё тоже не враг. Врун, болтун и хохотун — Бес-соблазнитель-искуситель, но чудище трусовато и самой Марго это существо не угрожает. Тоже козёл, конечно, но точно не самый бодливый.

Британская империя сейчас вынуждена делиться золотом «Старых денег» с САСШ, чтобы сохранить там хоть какое-то влияние, ещё даже не представляет, с какими проблемами ей придётся столкнуться в ближайшем будущем.

Игнатьев-второй и Вышинский не предпринимают резких действий, даже по отношению к старым большевикам-троцкистам, которые в своей риторике давно перешли все разумные нормы. «Троцкисты» не сомневаются в победе, поэтому достижения свои озвучивают, съезды рекламируют, а цели декларируют, никого не стесняясь.

Только вот желающих играть с британцами их колодой дураков больше не было. ИНО ВЧК и наше Первое Главное Управление тасовали собственные колоды. Северная Ирландия, Индия и Южно-Африканский Союз — само собой, но даже в Канаде и Австралии определённые закладки делались. Это помимо того, что им устроят японцы в Шанхае, Гонконге и Сингапуре

Ну а «Троцкистов» и вовсе пасли круглосуточно по всему миру. Не трогали. Даже «трибунку» предоставляли, ведь Троцкий снова один из лидеров мнений. Лев Давидович извиняться не стал, типа: да, случались у нас по бизнесу разногласия, но ведь это — дело житейское. Бизнес — есть бизнес, ничего личного.

Против такой формулировки самой сути наших отношений со «старыми большевиками» я не возражал. К тому-же, не жадничал. Лев Давидович Троцкий переехал в Большую Гавану на полный пансион, а за ним, под надзор Игнатьева-второго и сети кубинской ИНО ВЧК подтянулся и весь его штаб. Эти животные сами заняли места в стойлах, соблазнившись обильными кормушками.

Они и съезд Шестого Интернационала теперь планируют провести именно в Гаване. Нашёлся у Троцкого в местном правительстве идейный последователь, причём довольно высокопоставленный. Доверие к Кубе растёт.

Удивительные создания — эти человеки. Сами собой не управляют, но всё равно нагло лезут в должности богов.

Иншалла, как говорил мой хороший друг, учивший меня, что понты — это худший враг разума. Действительно — Иншалла.

Собрание у нас предвоенное, основная повестка дня соответствующая. Впервые присутствуют полномочные представители союзников.

Войска уже в движении, а корпус Кутепова и вовсе обживает лагеря в Парагвае. Такой массовый «туризм» людей определённой профессии скрыть невозможно, так что знают о нём уже все серьёзные интересанты, и соответствующие выводы делают. Большая дипломатическая игра в Южной Америке в самом разгаре. Очередная игра нашей колодой. Сейчас нам в союзниках нужны только Аргентина, Бразилия и Уругвай, на остальных мы время и прочие ресурсы не тратим. Остальные в этой игре — статисты. Обсуждать игру они могут, а воздействовать на неё — нет. Если не считать классического: «Лошадью ходи, век воли не видать».

Помимо того, что мы уже почти десятилетие работаем с форматированием местного политикума, экономика «Южного конуса» всё сильнее привязывается к экономике «Оси зла», и слушать британское «век воли не видать» здесь точно никто не будет.

Доли в бывшей (это я немного опережаю события) Боливии, обещаны всем причастным. Например, нефть из Гран-Чако с солидной премией от рыночной цены. Поделимся и прочими ископаемыми из боливийской кладовки, мы люди не жадные. Жадность в таком бизнесе — самое глупое из проявлений порочной человеческой натуры. Давно известно, что пороками люди в массе наслаждаются, но мы ведь не ради изнасилования и расчленения Боливии всё затеяли. Боливию мы нашинкуем на кусочки приманки для больших капканов на рептилоидов.

Для отвода глаз, мы на этот раз организовали первый в истории Кубок мира по гольфу. Спецслужбам «Старых денег» таким трюком глаза не отведёшь, а вот обывателям-избирателям вполне. Собирались некие джентльмены в июне тридцатого на Кубе на первом Кубке мира по гольфу и что с того? Зачем тут какая-то конспирология?

Средствам связи мы по-прежнему не доверяем, поэтому такие встречи нам пока необходимы.

Нет, уже возможно создать криптографическую службу, коды которой не вскроют ещё лет десять, но нам и этого недостаточно. Даже через десять лет о нашей Организации не должно всплыть никаких достоверных сведений. Мы ведь не за Боливию собрались повоевать, а за саму Историю. За своё почётное место в этой самой Истории Человечества.

Помимо саммита «Организации», решающего глобальные-стратегические задачи, мы провели в Гване Руса и военный совет. «Планёрку» работяг-тактиков перед начинающейся сменой.

Полной пятёркой выживших в «Верденской мясорубке» мы собрались впервые… чёрт возьми, уже и не помню… помню Рождество в Париже, помню, что обсуждали назначение подполковника Свиридова в Маньчжурию, а вот год уже не помню.

После нашего реванша в Порт-Артуре началась новая эра, а всё остальное перешло в разряд доисторического, в минус какие-то годы.

Полковник Готуа, Георгий Семёнович, командир нашего «Русского Легиона Чести», начинавшего свой славный путь в «Верденской мясорубке» составом пехотного батальона. Сейчас он президент Маньчжурской Народной Республики, нашей будущей Азиатской Швейцарии. Куба Маньчжурию пока не признала, потому что этого до сих пор не сделали САСШ, но этот вопрос должен решиться в самое ближайшее время. Готуа летит в Вашингтон, в Гаване у него очередная пересадка. Уже третья, после Москвы и Мадрида.

В Москве Георгий Семёнович лично познакомился с товарищем Сталиным. Со своим сюзереном, ведь Маньчжурию мы изначально планировали включить в состав СССР и этому плану продолжаем следовать, хоть и корректируя его при каждом шаге.

Сталин одобрил план на «швейцаризацию» Маньчжурии и включении её в рублёвую зону. Рубли и так были основным платёжным средством, а теперь станут единственным. Иметь валюту в праве каждый, открывать валютные счета — тоже пожалуйста, а вот рассчитываться — уже нет. Обменяй на рубли и наслаждайся, если тебя перед этим не сильно огорчит обменный курс.

На вклады в рублях для частных лиц не начисляется никаких процентов, а лежащий без движения капитал юридических лиц и вовсе облагается полуторапроцентным налогом, поэтому государственные облигации СССР теперь расходятся без дисконта на внутреннем рынке. Облигации получаются бездоходные, но курс рубля постепенно растёт ко всей корзине мировых валит. К тому-же, все они примут участие в лотерее с очень неплохим призовым фондом.

Сальдо внешнеторгового баланса плюс шестьдесят миллионов рублей в год, при том, что СССР старается держать паритет с Японской империей и Третьим рейхом в рамках общего рынка. Так что все эти шестьдесят миллионов рублей — торговый дефицит третьих стран, возмещаемый золотом. Шестьдесят два рубля за унцию. Тридцать тонн в год чистоганом. При том что положительный торговый баланс СССР постоянно растёт, даже во время Великой депрессии.

Доверие к рублю вполне естественно. Мировой рынок теперь изучается «Bewertung Consulting Ltd», что называется, под микроскопом, в том числе и валютный, так что обыватель в целом в курсе заданных трендов. В рубль, японскую йену и рейхсмарку выходят из фунта стерлингов и французского франка. Золотом выходят, бумажки никому больше не нужны.

Одобрил товарищ Сталин и инициативу Готуа по сохранению ордена «Георгия Победоносца». Причём не просто награды, а самого настоящего Ордена с Кавалерственной Думой, которая и будет награждать по представлениям правительства и командиров. Или не награждать — тут она в полном праве. Орденская Дума ещё не собралась, но её первым председателем точно станет полковник Готуа, кавалер ордена третьей степени и золотого Георгиевского оружия.

В общем, Сталину Готуа готов присягнуть и служить, о чём он нам и поведал. Развеял последние сомнения. Не то чтобы мне сослуживцы не верили, но я тип довольно мутный и аморальный, а вот Георгий Семёнович авторитет беспрекословный.

Подполковник Свиридов Игорь Сергеевич отчитался о проделанной работе. Японцами он остался очень доволен, все взятые на себя обязательства они выполняют безукоризненно. Вооружений и боеприпасов в Парагвай завезли с запасом, передислокация подразделений идёт по графику, в октябре можно будет начинать.

Капитан Лосев Сергей Юрьевич. Наш «премьер-министр» Треугольника. В том, что Треугольник обретёт государственность — никто давно не сомневается, даже политики в Аргентине, Бразилии и Уругвае. Не все этому обстоятельству рады, но слишком жадных, или идейных несговорчивых мы постепенно отодвигаем от власти всё дальше. Аргентина и Бразилия морально готовы к клинчу с Британией и её Лигой наций.

Аргентина ведёт столетнюю войну с Чили за южную оконечность континента и контроль над проливом Дрейка, а британцы хоть и исполняют роль независимого арбитра, в Чили имеют гораздо больше интересов. К тому же юрисдикцию Британии на Мальвинские (Фолклендские) острова так и не признала. Аргентина получает от нас свою толику инвестиций и ещё столько-же взятками. Наши ставки (взятки) перебить можно, но переход на сторону врага нескольких (пусть и ключевых) персон ничего уже не даст. Наша партия в Аргентине сама порвёт своих ренегатов. Они ведь занимают места у очень вкусных кормушек. Максимум, что нам угрожает — это мятеж нескольких воинских частей, который несомненно будет подавлен.

В Бразилии всё и сложнее и проще одновременно. Белых в стране абсолютное меньшинство. Негров раз в десять больше, а всяких индейцев и не считал никто. Белым требовалась модель государственного устройства, при которой они остались бы правящей расой. Рабство в Бразилии отменили вынужденно, под сильнейшим нажимом Лондона, Парижа и Вашингтона, и это уже «Белую» Бразилию бесит. Негры не пошли работать на фабрики, они собрались в фавелах вокруг крупных городов и занялись бизнесом. Криминальным, конечно, он ведь самый выгодный. Цветущие белые города попали в осаду вражеских сил. Негры организовали в фавелах фактически собственные государства, где белые объявлены вне закона. Точнее — вполне законной добычей. Бразилии и самой очень нужен конфликт со всем этим лицемерным Британским сообществом, чтобы мочить охреневших негров всеми средствами, то есть общая объединяющая цель имелась, но… Слишком сложная в Бразилии конфигурация власти. Бразилия ведь тоже — Соединённые Штаты. Бразилия началась с объединения независимых (от Португалии) государств: Рио-де-Жанейро, Сан-Пауло и Минас-Жерайс, их элитами и делились должности-кормушки, а мы впихнули в эту и так неустойчивую конструкцию ещё один штат, очень амбициозный Рио-Гранди-ду-Сул, где негры до сих пор экзотика. Рабства там и не было никогда, чисто белый штат, причём отлично развивающийся экономически, и очевидно не планирующим впускать к себе «свободных негров» с северных территорий. Вы эту погань породили, вы её и кормите-развлекайте, а к нам пусть не лезет. Правительство штата Рио-Гранди-ду-Сул объявило о создании Национальной Гвардии для охраны северной границы и переговорах с «Save Service» о найме подразделений со средствами усиления, для подстраховки своей «Гвардии». Ребром встал вопрос о независимости, поэтому «триумвирату штатов» поделиться властью пришлось, а дальше уже дело денег и политических технологий, которые позволяют эти деньги экономить Первое правительство «Южан» уже во власти и первые положительные сдвиги произошли. Полностью зачищен от фавелл Рио-де-Жанейро, столица Бразилии. Постреляли, конечно, даже из самолётных пушек, причём именно с этого и начали, сразу ударив по «штабам», зато до геноцида не дошло. Цель — оправдывает средства.

Уругвай и так за нас. От Уругвайской территории Треугольник отщипнул совсем чуть-чуть, в самом депрессивном департаменте, при этом превратив его в один из самых процветающих. В Уругвае все за нас. Уругваю больше всех выгодно создание Треугольника — третьей пограничной страны между Аргентиной и Бразилией, в Уругвай мы вливаем больше всего инвестиций (на душу населения), а ещё у нас есть доктор Зигберт Риппе, урождённый расовый уругваец с арийскими-германскими корнями. Нобелевский лауреат и общепризнанный гений.

Я тоже есть, и тоже Нобелевский лауреат, но я не урождённый «ориенталь» /ссылка 41: дословно «восточный», так называют свою национальную идентификацию сами уругвайцы/, а приблудный «сьюдадано легаль» /ссылка 42: легальный (натурализованный) гражданин, не в праве претендовать на некоторые государственные посты/. Я тоже здесь парень авторитетный, но выезжаем мы в Уругвае на связях доктора Риппе — это факт.

Глава 48

Уругваю нужна гарантия от притязаний огромных соседей, и доктор Зигберт Риппе такую гарантию ключевым фигурам дал. Точнее, передал от своего имени гарантии Организации. Уругвай крохотный, всех жителей сейчас едва миллион, но Уругвай — это порт Монтевидео. Ключевой морской порт для всего Южного конуса. Это морской порт двух очень полноводных и судоходных рек: Уругвая и Параны, а ведь водный транспорт оставался самым дешёвым до конца двадцатых годов двадцать первого века той исторической реальности. В общем по больнице, конечно. Газ-то выгоднее по трубам транспортировать, но никаких прорывных антигравитаторов там так и не придумали. По воде возить дешевле/экономически целесообразней.

Порт Монтевидео мы уже никому не отдадим. Уже сейчас его страхует японский линейный крейсер, пусть и старенький, построенный с учётом опыта Русско-Японской, ещё до Первой Великой. Далеко не самый крупный козырь японского императорского флота, но ему и не ставилось задачи выиграть войну у Британии, только заблокировать единственный порт, через который можно вмешаться в Парагвайско-Боливийский «замес».

Формально, японский крейсер — временное посольство, дипломатическая миссия в Парагвай, вынужденно тормознувшийся в Монтевидео, ведь по реке до Асунсьона он подняться не может, поэтому к Уругваю у Лиги наций (прежде всего у Британии) особых претензий не имелось. Что могут сделать в данной ситуации уругвайцы? Войну Японской империи объявить? Очень смешно.

Лосев тоже доложил о готовности начать в октябре. Если с войны за Гран-Чако не начнётся Вторая Великая, то Боливию мы упраздним за полгода. Для этого сил и средств у нас вполне достаточно.

Штабс-капитан Измайлов Виктор Васильевич. Теперь он от Организации курирует Китай. Прежде всего опекает императора Пуи, но и с Чан Кайши взаимодействует плотно. Из Китая мы отозвали две дивизии: Константина Тимошенко и Итиро Саточи, но нас там страхуют и большевики, и японцы, в уже обмятых полевых камуфляжах «Save Service». В Китае все это отлично знают, да и корпус генерального штаба полковника Замятина никуда не делся. Давить он теперь будет не так сильно, но и в оборону не уйдёт. Самых наглых и жадных прессовать продолжит.

А вообще ситуацию в Китае мы потихоньку под себя подминаем. Отношения между императором Пуи и лидером Гоминдана Чан Кайши сложились рабочие, а по каким-то направлениям даже союзнические. Обоих китайских лидеров бесил опиумный бизнес британцев, ведь чёртовы опиумные наркоманы уже не люди, а потребители чёртового британского опиума.

Разделить Китай они оба не против. Пуи не одержимый манией величия деспот, он реформатор, настроенный на дарование провинциям конституций, по примеру Маньчжурии. Силой загонять в свою конституционную монархию он никого не планирует, только лаской, только выгодой. Гоминдан — партия буржуазная, так что идеологических противоречий у основных противостоящих сторон нет.

Сейчас они оба настроены на искоренение британской торговли (прежде всего опиумом) в Китае и переформатирование Поднебесной империи в некое подобие Североамериканских Соединённых Штатов и Канады. Республики-федерации и конституционной монархии, а провинции должны будут сами выбрать в состав какого из государств им войти.

Сами-то сами, но… За руку будущих правителей независимых Штатов Китая мы, конечно, не водим и речи для них не пишем, но признание нашей Организации они ценят ничуть не меньше британского. Мы ведь говорим в том числе от СССР, Японской империи и стремительно набирающего силу Третьего рейха.

Американцы обеспокоены, но обязательства перед ними выполняются, и, кроме того, экономика Китая растёт, а с ней и торговое сальдо Вэйхайвэя. Этот аспект должны обсуждать уже политики, но в том, что американцы не поддержат Британию в Китае, у Виктора Измайлова сомнений не было

Измайлова поддержал капитан Игнатьев-второй Игорь Андреевич. САСШ сейчас просто не в состоянии поддержать Британию на Тихом океане. Содержание американских ВМФ сократилось почти на треть, и это коснулось прежде всего простой матросни. Сэры-офицеры получили нехлопотные должности во флотском резерве, а вот военно-морских пролетариев погнали на улицу поганой метлой, подыхать с голоду во время Великой депрессии.

Однако подыхать с голоду боевитые военные моряки не захотели, организовались (не без нашей помощи) и прибились к этническим общинам-землячествам, выживающим в непростых условиях сурового бизнеса современной Америки. В суровой реальности наши протеже военные моряки освоились очень быстро. Начинали они осваивать науку криминального бизнеса со «шнырей», но теперь флотские — это сила. Теперь это очень серьёзный мафиозный клан, промышляющий контрабандой. Прежде всего алкоголя, конечно. Морячки организовались в привычную флотскую военную структуру, только кооперативной собственности, и занялись любимым делом на Великих озёрах. Тупых бандюганов-конкурентов эти парни по-быстрому перетопили, и теперь зарабатывают вместо них. Неплохо зарабатывают, прямо скажем. Обратно призвать на службу никого из них уже не получится. Это уже состоятельные джентльмены с собственными адвокатами. Скорее они с флота что-нибудь через суд взыщут, чем их снова загонят в кубрики.

Чтобы возродить свой флот в приемлемой степени боеготовности, американцам теперь потребуется лет пять. Армия у них тоже дрянь. Не зря ведь они пытались «зафрахтовать» «Save Service» на охрану своей южной границы.

В Вест-Пойнте до сих пор не изучают опыт Маньчжурской (Второй Русско-Японской) войны. Всё осмысление идёт пока на уровне высших штабов, до сих пор не рассекречено даже применение управляемых бомб в Порт-Артуре, Даляне и Инкоу. Да и вообще по применению авиации в массы сливают слишком мало информации.

В общем — алаверды вам за Монтевидео, многоуважаемые японские сеньоры. Лет на пять шлюха-Британия своего главного бодигарда-сутенёра потеряла. Кораблики есть, а воевать на них некому. С флота САСШ сгинуло целое поколение. В плане опыта Первой Великой — самое ценное поколение американских моряков, и этот опыт они унесли с собой, так никому и не передав.

Александр Михайлович Романов доложил об успехах наших ВВС. СИ-1 производства «Юнкерс» нового поколения, с движками «СГМ» обзавелись бронёй из новых сплавов с использованием титана, а облегчение конструкции планера направили на усиление огневой мощи., соорудив универсальные консоли-крепления под крыльями. Можно бомбы подвешивать, а можно шестиствольные установки системы Гатлинга. Ими даже джунгли выкосить реально, если боеприпасов не жалко.

«Юнкерс» экспериментирует с одномоторным истребителем, но такие машины нам в этой войне не понадобятся. Это задел на будущее. Когда атакующие бомбардировщики и торпедоносцы придётся прикрывать от истребительной авиации противника.

«Юнкерс» в блокирующем пакете акций принадлежит нам и постановку задач на перспективные разработки осуществляет наш исполнительный директор из кадров «Цюрих Технолоджис». Точно так же, как и «Байер», «БАСФ» и «БМВ», так что, в общем и целом, я находился в курсе дел, но мнение бывшего великого князя было выслушать очень интересно.

По его мнению, «Юнкерс» планирует строить слишком дорогие машины, а ведь истребитель — это не гражданский самолёт, который строится на десятилетия эксплуатации. Истребителю всей жизни, три-четыре боя, и это по оптимистическим прикидкам, а реально — ешё меньше. Истребители нужно строить лёгкие, маневренные и главное дешёвые — из фанеры. Истребители — это пешки предстоящей войны за небо. Их должно быть много — не только самолётов, но и лётчиков.

В общем, в этой войне нам никаких истребителей не понадобится, а к следующей их нужно готовить сразу тысячи. Ибо нет никаких сомнений, что противник пойдёт этим путём.

Толково, если размышлять в нынешней парадигме, где самолёт до сих пор ценное имущество, а храбрых лётчиков бабы ещё нарожают. Не нарожают. Чтобы родился храбрый лётчик, нужен нормальный отец. Мне не нравится Гумилёвское определение пассионариев, но тут оно подходит. Нужен отец с определённым кодом ДНК, а если их всех на войне угробить, человечество выродится в то ещё поколение. Герои должны размножаться. Но это уже не Александра Михайловича забота. Авиацией нашей он рулит успешно, и гражданской, и военной, а о Вечных проблемах Человечества будут думать другие люди.

Завод «Крылья Советов» (Ленинградский «брат» «Юнкерса»), выпускающий четырёхмоторный СИ-2, за счёт новых движков «СГМ» поднял тягу машины почти в полтора раза, и вдвое увеличил очередь покупателей. Гражданских авиакомпаний, конечно. Всяких гражданских авиакомпаний в мире теперь три десятка, даже в Уругвае своя авиакомпания есть. Причём именно своя, местная предпринимательская инициатива. Начинали уругвайские авиа-бизнесмены с чартерных рейсов в Треугольник, а теперь имеют пять регулярных линий: ежедневные в Треугольник и Буэнос-Айрес, через день в Асунсьон и Рио-де-Жанейро и раз в неделю в Гавану.

Естественно, большая часть таких авиакомпаний создана на деньги слишком талантливых и закупаются наши самолёты для изучения и получения опыта эксплуатации, но это тоже наживка в капкане на главного рептилоида. Отставание в культуре производства нарастает. Мало ведь разобрать машину на винтики-заклёпки и всё это изучить. Это ведь ещё и повторить нужно, в том числе и в рецептуре сплавов различных конструкционных элементов. В лабораторных условиях повторить всё это не сложно, а вот создать индустрию, выпускающие СИ-2 на конвейере, как какие-то Форд-А — поди попробуй.

Дорогущее военное производство, финансируемое из казны, наладят все главные интересанты, а вот за гражданский рынок бороться с нами некому. Скоро в игру вступят СИ-3, способные совершать беспосадочные перелёты Токио — Берлин (например). И бомбить прямо из Токио Берлин, если (например) загрузить вместо пассажиров бомбы, но это опять приманка.

И опять — это ложная цель. СИ-3 слишком талантливые тоже несомненно скопируют, но это будет уже третье уникальное производство. Наши самолёты Сикорского производятся в разных вариантах планеров, но начинка у них общая. Общие двигатели, общая электрика (электроника-авионика), общая гидравлика. Виртуозов-механиков для обслуживания парка самолётов держать не требуется. Стандартные блоки, стандартные крепления, стандартные разъёмы соединений. Это на войну денег никому не жалко, а гражданская авиация — это бизнес, который экономит каждый цент. Сейчас все погонятся за высотностью, дальностью, вооружённостью и секретностью, так что об унификации ключевых узлов можно забыть, тем белее в гражданской авиации, если они в неё вообще полезут.

В таком бизнесе, как авиаперевозки, сервис стоит очень дорого. Сорвать рейс из Гаваны в Нью-Йорк — это гарантированное получение десятка судебных исков от очень состоятельных джентльменов. О сервисе для солидных джентльменов заботимся только мы. Только у «Космос Эйрлайнс» всегда в наличии резервный борт в основных аэропортах. Это помимо сервиса с ремонтом.

Запасных блоков у нас складские запасы во всех хабах, а чтобы починить самолёт годится механик Хосе. Обученный всего за полгода оператор гаечного ключа и отвёртки. Нужен ещё дон Хуан, который будет контролировать механиков Хосе, чтобы те не только крутили отвёртками и гаечными ключами, но и не забывали их под кожухами двигателей обслуженных самолётов.

В гражданскую авиацию мы вошли на десяток лет раньше конкурентов. Собственно говоря, мы её и создали, эту самую гражданскую авиацию, регулярной линией Майами — Гавана. Не для того мы столько времени вкладывались в этот бизнес, чтобы кому-то его просто так отдать. Монополию мы, конечно, не установим, но «контрольный пакет» на этот рынок сохранить должны. И в производстве-обслуживании самолётов, и в организации перевозок. Мне ведь точно известно, что со временем все пассажиры межконтинентальных линий пересядут в самолёты, да и в целом доля авиации в пассажирских перевозках составит в двадцать первом веке больше трети. Это с учётом железнодорожного и бурно развившегося автомобильного транспорта (всяких автобусов-дальнобоев). Именно за этот рынок мы и боремся, форсируя выпуск новинок.

Пусть копируют, для войны у нас козыри припрятаны, найдём, чем удивить. Уж реактивные то двигатели точно доведём до ума году к тридцать пятому — тридцать шестому, на тысячу часов моторесурса выйдем обязательно, а с таким «гарантированным пробегом» в армии их примут на ура. Самолёты во время войны столько не живут.

Немцы для Парагвайской войны сформировали первую дивизию Ваффен-СС, которой планирует командовать сам Хайнц Хофманн. Пусть «потренируется на кошках», опыт командования крупными соединениями ему очень нужен, ведь Хайнц мечтает возглавить армию, которая возьмёт Париж. Да и присутствие второго лица Третьего рейха в составе наёмников послужит причиной острой головной боли для аналитиков, работающих на «Старые деньги».

Дивизия Тимошенко уже прошла порт Монтевидео и растянулась по реке, следом за ней пойдут японцы Итиро Саточи, а немцев отправим последними, их отправим уже после Мундиаля. Они должны броситься в глаза. В следующем акте нашей постановки у Третьего рейха роли нет, вот и пусть отвлекут на себя внимание. «Собачиться» в публичной полемике Гитлер обожает, вот и подкину ему тем для троллинга.

«Германские футбольные болельщики захватили и упразднили Боливию» (смех за кадром).

Перед началом первого Мундиаля, в отеле «Космос Пунта Карретас» /ссылка 43: в то время крепость-тюрьма. После из этой тюрьмы устроили шоппинг, но здесь Малетину она пригодилась раньше/ исполком ФИФА провёл выборы «хозяина» второго Мундиаля. Желающими заявились СССР и Италия, и итальяшки пролетели с сокрушительно крупным счётом. Британия своё членство в ФИФА снова приостановила, Франция с Италией конфликтует по таможенным делам и прочим вопросам государственного бизнеса, то есть из-за денег, а футбол — это часть политики. Французам было выгоднее поддержать СССР, а за ними заявку поддержала и вся холопствующая Европа, представленная в ФИФА. За Италию проголосовал только её собственный представитель в исполкоме.

Всё это мы снимали. Мы с Жюлем отпустили гениев кинематографа на вольные хлеба за долю малую, а на основе материнской «Граналь Пикчерс» организовали мегастудию документальных фильмов. «Граналь Медиа» — это прежде всего достоверная журналистика. Мы должны записать всё, мы документируем саму историю. Только на Мундиале работает шесть съёмочных групп. Они не только снимают матчи (и события вроде исполкома ФИФА) с шести точек, но и рыскают по Монтевидео в поисках интересных кадров.

«Мы пишем саму историю, мсье Граналь», — отсалютовал я тогда Жюлю бокалом, — «а деньги для на теперь всего лишь чернила. Впрочем, в деньгах мы тоже не потеряем — в этом не сомневайся. Через пару лет „Граналь Медиа“ войдёт в тройку „голубых фишек“ на Уолл-Стрит».

Всё это мы продадим уже на телевидении, до которого осталось как раз лет пять-шесть. Естественно, на телевидении «Граналь Медиа» должен будет заявиться так-же триумфально, как в издательском бизнесе, печатной прессе и радио, поэтому нам нужен контент. Деньги есть, кино отвалило на самоокупаемость и даже приносит прибыль, рекламируя нашу торговую марку, так почему бы нам не вложиться в новое дело сразу по-взрослому? Того, что мы наснимали для киножурналов, не хватит и на неделю трансляций даже одному каналу, а нам нужны как минимум три, причём сразу сетевые, с большим охватом аудитории. И спорт будет кормить наш телевизионный холдинг, в этом я нисколько не сомневаюсь. На спортивный канал будет больше подписчиков, чем на какой-либо другой. Это я гарантирую, Жюль. А ведь футбол наш на целых сорок лет, поэтому стартовать он должен феерически.

Глава 49

Матч открытия, между хозяевами чемпионата — Уругваем и Югославией, на стадионе Сентенарио посетило девяносто тысяч зрителей. Это согласно официально купленным билетам, согласно официально объявленной вместимости. На самом деле зрители стояли во всех проходах и сидели друг у друга буквально «на головах». Эксперт «Граналь Медиа» на глазок оценил «загрузку» Сентенарио тысяч в сто двадцать.

Стоило нам начать скупать билеты для группы «германских футбольных фанатов» и сразу возник ажиотаж. А у нас ещё японцев целый линейный крейсер и не вся дивизия Итиро Саточи из Монтевидео отвалила, было из кого формировать армию фанатов сборной Уругвая. Эти люди обожали Уругвай. Их блиц-интервью с улиц и пляжей Монтевидео у нас в хронике/архиве уже под сотню часов. Сто часов на цветной немецкой киноплёнке «БАСФ». Сто часов на один матч открытия первого Мундиаля.

Прямая радиотрансляция активно рекламировалась и вышла в эфир в восемнадцати странах на шести языках.

Первый в истории матч чемпионата мира по футболу удался. Уругвайцы красиво «запинали» югославов пять — один. Уругвайцы на этом Мундиале рекламировали «Граналь Медиа», в этом времени реклама на футболках национальных сборных ещё не запрещена, так что это и наша победа.

Начало июля, в Уругвае самая зима. Время урожая цитрусовых: апельсинов, мандаринов, лимонов. Днём плюс 16–18, а на рассвете возможны и заморозки.

Монтевидео моими стараниями получил четвёртый стадион для этого Мундиаля в Серро-Портеньо. Примерно на этом месте в другой истории построили нефтеперерабатывающий завод АНКАП, навсегда испохабив центр города. Исторический центр, ведь город вырос именно из Серро-Портеньо.

Здесь старые портовые склады выкупил я, и вместо вонючего АНКАПа, Монтевидео получил ещё один современный стадион, отличную набережную и подорожание земли в историческом центре всего Уругвая в четыре раза. Здесь я построю Монтевидео Руса. Зачем?

А пусть будет.

Помните? — «они не пили, но у них с собой было…» Вот и у нас пусть будет Монтевидео Руса.

Старший возраст корпуса Кутепова пора определять в мирную жизнь. Многие наладили быт в Аравии и вернутся туда, часть осядет в Парагвае-Боливии. Там планируют закончить карьеры военных сам Кутепов и его начальник штаба генерал-майор Беляев, и многие «старики» останутся в Парагвае со своими «атаманами», но и для Монтевидео Руса население найдётся.

Здесь дорого, но господа офицеры и казаки в «Save Service» зарабатывали очень неплохо. В контрактном жаловании мы всех понизили на два чина, то есть полковник получал у нас содержание капитана, а капитан поручика, но мы не жалели премий за боевые заслуги, как и страховых выплат за ранения, так что наши ветераны выходили в отставку вполне обеспеченными людьми. Их только поселить кучно и поддержать на первых порах — получим ещё один настоящий русский город в Латинской Америке, который со временем сможет стать языковым (цивилизационным) очагом. В Гаване и Треугольнике сейчас большой спрос на учителей русского языка, такого же результата нужно добиться в Монтевидео и Асунсьоне, где осядут ветераны-кутеповцы. Нужно добиться, чтобы они учили своих детей русскому языку и после давали им образование на русском.

Всё вполне реально. Запросим квоты в ВУЗах Советского Союза и будем оплачивать высшее образование своим подопечным-выдвиженцам. Среднее образование на местах нужно только организовать, содержание его моментально подхватит совет попечителей, это мы уже проходили и в Гаване Руса, и в Харбине, и в Треугольнике.

Весь корпус Кутепова, включая самого генерал-лейтенанта, попал в СССР под амнистию. Всем бывшим «Белым» вернули, то есть удостоили гражданством Советского Союза (ведь раньше они являлись подданными Империи), но возвращаться доживать свой век под любимыми берёзками возле родных погостов никто особо не спешит. Разве что те, кому приспичило «под иконами умирать».

Военные (кому повезло) выходят в отставку в возрасте, когда самый бизнес у обывателей только начинается. В России сейчас конкуренция в бизнесе — мама не горюй, несмотря на все большевистские налоги. Зато у граждан СССР, проживающих за рубежом, появляются бонусные бизнес-возможности.

В дефиците сейчас всё советское: от самолётов и автомобилей, до стиральных машин и стирального порошка, от труб большого диаметра и компрессорных станций, до посудомоечных машин и электрических духовок. При этом в СССР принята программа поддержки предпринимателей-соотечественников за рубежом. Классовые «Белые» краснеют буквально на глазах, под воздействием «Красного» Внешторга.

У «Красных», если вы помните, капитализм не настоящий. У них монополия на внешнюю торговлю (экспорт-импорт) и налоги на капитал, но их продукция глубокой переработки пользуется таким спросом, что их несуразную и антинаучную плановую модель экономики уже перенимают Японская империя и Третий рейх.

Рейтинговое агентство доктора Зигберта Риппе, «Bewertung Consulting» этот феномен объясняло концентрацией усилий в научной и изобретательской сферах. При капитализме конкурирующие компании ведут исследования параллельно, не обмениваясь друг с другом информацией. Компания успевшая выпустить новый востребованный продукт первой — поглощает конкурентов. Это естественный отбор в мире капитала и технический прогресс двигается именно за счёт конкуренции. Сколько времени и ресурсов тратится при этом на невостребованные усилия проигравших — даже сосчитать невозможно, ведь такой информацией никто не делится, но счёт идёт на тысячи часов работы учёных и инженеров и миллионы долларов.

Большевики показали другой путь. Они проводят свои исследования планово, в двух-трёх исследовательских институтах, которые тоже конкурируют между собой, но информацией делятся. В итоге, внёсший наибольший вклад институт получает наибольшее поощрение, но и усилия остальных оценивается справедливо. В плановой социалистической экономике никто из исследователей-изобретателей не работает впустую, посильную пользу обществу приносят все.

Общество в СССР прогрессивное, спору нет, но на пятом десятке лет к прогрессу тянутся очень немногие. С возрастом люди становятся значительно консервативнее, а люди военные особенно. Учёными и изобретателями им уже не стать, нормальных работяг из них тоже не получится, а среди мелких буржуев-НЭПманов в Советской России конкуренция бешеная, вот и оседали наши ветераны по всему миру.

Их общины поддерживала и наша Организация, и Советское правительство. Сталин отлично понимал, что, вернувшись домой, такие матёрые «псы войны» обязательно станут проблемой, ведь что ни говори, а люди они уже на всю голову отмороженные. А вот их общины за границей — наоборот, будут надёжными плацдармами. Вот и наделяли бывших «Белых» полномочиями внешнеторговых партнёров. Кто-то же должен организовать розничные продажи и сервисное обслуживание техники на местах. С русскими, хоть и бывшими «Белыми», Внешторгу работать гораздо проще, чем учитывать всякий особый местный менталитет жуликов-аборигенов.

Но вернёмся же к футболу. Сборные Германии и Японии в спортивном плане ничего особенного не показали. Немцы выглядели получше и зацепились за ничьи с САСШ и Парагваем, а японцы свою сборную и вовсе составили из моряков крейсера-стационера. Лучших футболистов в империи Ямато не нашлось, эти хоть с уругвайскими пацанами на пляжах поиграть успели и правила знали.

Немцы запомнились своими многочисленными болельщиками, а японцы эпической дракой в матче со сборной Франции. Началось всё ещё на поле, сразу после финального свистка, а закончилось в раздевалке французов только после вмешательства полиции. Если бы Франция пробилась в полуфинал, она бы вряд ли смогла выставить полный состав, оттоптались на них япошки от души, никого не убили только чудом. Поделом. Не стоило французам шутить про жёлтых обезьян.

Но Франция в полуфинал не пробилась, и ход Мундиаля нарушен не был. В полуфиналах ожидаемо встретились фавориты групп. Уругвай обыграл СССР четыре-три, забив победный гол на исходе овертайма, а Аргентина одолела Бразилию только в серии послематчевых пенальти.

Финал Уругвай — Аргентина, 30 июля 1930 года, по самым скромным оценкам собрал на трибунах Сентенарио тысяч сто пятьдесят, а прямой радиорепортаж слушала стапятидесятимиллионная аудитория. Футбол, как продукт нашего с Жюлем бизнеса, стартовал феерически. Конечно, все сто пятьдесят миллионов на платный телевизионный канал не подпишутся, но даже если каждый десятый…

Финальный матч Мундиаля 1930 мы оформили цветным документальным фильмом, для проката в кинотеатрах «кооперативной сети» «Граналь». Своим «кооператорам» бесплатно. Пусть крутят на экономических дневных сеансах, копеечку зарабатывают и ценят заботу. Мы своё возьмём с рекламы. Ведь чемпион, Уругвай, играл в футболках с рекламой «Граналь Медиа», а финалист — Аргентина рекламировала «Космос Эйрлайнс».

А ещё в этом фильме мы ярко засветили Хайнца Хофманна. Президента футбольной федерации Третьего рейха, в том числе. Хайнц предоставленной «трибункой» воспользовался сполна, и высказался не только о футболе. Даже не столько о футболе, сколько по жизни.

Футбол что? Футбол гут, зер гут, а вот по жизни к нам стремительно приближается полная адского шайзе адская задница. К власти над нашим миром рвутся натуральные Бесы и они на одной Великой войне и одной Великой депрессии не остановятся. Готовьтесь к худшему!

Хайнц Хофманн, с чёрной повязкой, прикрывающей выбитый пулей левый глаз, в роли пророка стремительно приближающегося Рагнарёка выглядел чертовски убедительно. Да, фильм у нас про футбол. Футбол — гут, зер гут, а по поводу Бесов — это сугубо личное мнение одного из членов Исполкома ФИФА. Всяческие Бесы — вне нашей компетенции.

Хайнц не будет командовать нашими силами в Парагвайско-Боливийской войне. В военном ремесле он в иерархии профессионалов номер сто какой-то, пехотный обер-лейтенант окопной войны. Тот же Тимошенко дивизией командовал ещё в Маньчжурскую, а после из зоны соприкосновения выходил на пару месяцев в году. Подполковник Свиридов командовал в той войне корпусом, Итиро Саточи тоже, правда с проигравшей стороны, но опыта то это не отменяет. Кутепов командовал корпусом ещё в Гражданскую, а после удерживал Аравию. Между прочим, владение размером с Францию, и в очень недружественной окружающей среде Британской подмандатной территории, то есть, в тылу врага. Кутепов сейчас не только военный авторитет с подтверждёнными заслугами уровня выдающегося германского фельдмаршала, он реально самый продвинутый военачальник. Корпус Кутепова получил неоценимый опыт боёв ротными маневренными группами, он, как пчелиный улей, умел роиться и пребольно кусаться на огромной территории.

Ладно Кутепов, он всего лишь талантливый полевой командир, в чинах полковника до Великой Смуты. С нашей стороны «зажигал» командующий ВВС, полный адмирал Александр Михайлович Романов. В Александре Михайловиче сошлись Романов и авиация, поэтому к нему внимания привлекать не требовалось. В разработке всех спецслужб «слишком талантливых», он отвлекал на себя львиную долю внимания. Александр Михайлович сейчас самый востребованный «злодей» конспирологического фольклора.

В общем, злодеев у нас хватает на любой вкус, но сейчас бремя блистать для Хайнца Хофманна и Третьего рейха. Командовать Хайнц не будет, но победу мы запишем на него. После окончания Мундиаля, Хайнц отправился на «Боливийский фронт» с тремя съёмочными группами «Граналь Медиа».

Зиновьев и Ямомото рванули по домам, докладывать и исполнять основные обязанности, от которых их никто не освобождал, Жюль Граналь в Атланту, помогать Марго с учреждением новой партии «высшей лиги» американского политикума, а я, через Гавану и Мадрид в Москву, на Второй Всесоюзный съезд Советов.

Исторический съезд, который должен объявить Троцкизм враждебной идеологией, подрывающей сами основы Советского государства, а значит уголовным преступлением, сравнимым с государственной изменой.

Большевиков здесь мало, в этой истории никакого «ленинского призыва» в партию не произошло. Не понадобился здесь товарищу Сталину этот трюк. Власть он взял ещё при жизни Ленина и успел получить одобрение и высокую оценку от самого Владимира Ильича.

С началом построения первого в мире Социалистического государства, отпала нужда в любых революционных партиях, а особенно в большевиках, претендующих на монопольную власть в стране по праву победителей. Только вот Ленин никаких особых прав большевикам и революционным попутчикам не завещал. Завет вождь-пророк оставил конкретный: «Вся власть Советам!» Его Сталинская команда в жизнь и воплощала.

Всяких расовых революционеров (не только большевиков) оттёрли от власти очень технично. На первом съезде эта самая Власть Советов ещё побаивалась сплочённых организованных преступных групп ВКП(б), ПСДРП(м), Социалистов-революционеров и анархистов, но между съездами в сознании людей успели произойти положительные ментальные сдвиги.

Естественно, Сталин поддержал кандидатуры товарищей по партии на выборах в советы разных уровней, но при этом он создал комитет партийного контроля, во главе с Мехлисом, который надзирал за моральным обликом дорвавшихся до власти коммунистов и инициировал чистки партийных рядов. Моральных разложенцев из партии исключали, но репрессий по отношению к ним пока никто не применял. Исключённые из партии Сталина, избранные в Советы товарищи продолжали занимать ответственные должности, причисляя себя к большевикам партии Троцкого. Даже гордились тем, что продолжают находиться в арьергарде классовой борьбы. Троцкий ведь мировую революцию не предал, готовит её Лев Давидович, причём не где-то на отсталой периферии, вроде Венгрии, или Югославии, а сразу в САСШ.

Чушь, конечно, но людям хочется верить в сказки, а их Троцкий рассказывать мастер. Так и прожили пятилетку. Избранных в Советы заслуженных революционеров власть не трогала, и они постепенно «теряли берега» от ощущения своей исключительности. Теперь, после исключения из рядов ВКП(б), новые бояре не спешили всё бросать и отваливать в эмиграцию. У Сталина своя партия, у нас своя. Не посмеет!

Товарищ Сталин не торопился. Он не вёл полемики с Троцким и «старыми большевиками», он строил Власть Советов, и за пять лет построил довольно устойчивую конструкцию, надёжную опору в борьбе со всякими космополитами-олигофренами. Партия большевиков раскололась, но самая деятельная её часть стала партией уже самого Сталина, его личным кадровым резервом.

Выборы в Советы всех уровней прошли в мае 1930 года, и подавляющему большинству заслуженных расовых революционеров переизбраться на новые сроки не удалось. Не обошлось без применения политтехнологий, доступных любой власти, но и избиратель в Стране Советов был уже не тот, что пять лет назад.

Деятельность Сталина на посту главы Советского Союза одобряли более девяноста процентов граждан. Ведь гражданам нахрен не нужна мировая революция, им вообще никакая революция нахрен не нужна. Гражданам нужна стабильность в повышении уровня жизни, а первое Советское правительство со Сталиным во главе именно показатели уровня жизни считало своей главной заслугой.

Правительство Сталина очень красиво разрулило аграрный вопрос. Охреневшие было кормильцы, организовавшие собственную Аграрную партию, сами потом уговаривали Госплан включить их в систему, позволяющую стабильно зарабатывать. Не так много, как им хотелось бы, но зато стабильно. Политической партией, Аграрная так и не состоялась, получился скорее профсоюз, всецело поддерживающий действующее правительство.

Глава 50

Аграриям не выдали экспортных квот на зерно, хотя при государственной поддержке кредитами они могли замахнуться и на экспорт, не ставя под угрозу продовольственную безопасность страны. Вместо этого, им предложили взять пример с Треугольника. То есть экспортировать не зерно, а фирменные продукты глубокой переработки: макароны, мясные консервы, всяческие пармезаны-хамоны и так далее. А что в этом такого сложного? Треугольник смог. Частный кооператив смог, а вы что настолько глупее? Учитесь. Зерно мы за границу отправлять не будем, даже не мечтайте. Излишки будем скупать в качестве сырья для химической промышленности, а вот экспорт сельскохозяйственных продуктов с высокой добавочной стоимостью поддержим на государственном уровне. На том и договорились.

По такой-же схеме включили в систему Госплана почти всю промышленную частную собственность. Никто никого не принуждал. Хочешь всю жизнь выпускать фирменные дверные петли марки «Сидоров Иван»? Да на здоровье. Выпускай и продавай на ближайшем рынке хоть по сто рублей. Налоги только платить не забывай, Иван Сидоров, а в остальном ты свободный предприниматель. Можешь даже по тысяче рублей свои петли продавать, нам от этого только выгода будет. Но вот государственных заказов уже не жди, как и кредитов.

Мелкие заводики встраивались в цепочки поставщиков крупных предприятий, брали кредиты на расширение производства и обновление оборудования, а предприниматели становились советскими директорами, да к тому же ещё и лично материально ответственными за всё производство. Фирменные дверные петли «Сидоров Иван» тоже производили и иногда на таких поделках зарабатывались действительно хорошие деньги, но в целом — я владею заводом, чтобы работать на нём директором. И чем плохи такие красные директора?

Налоги в Советской России самые высокие в мире, и никто их снижения не обещает — наоборот. Советская власть намерена выполнить и перевыполнить заветы Ленина по бесплатному образованию и медицинскому обеспечению. Образование можно дополнить всякими спортивными секциями, техническими кружками и самодеятельными театрами, а медицину санаториями-профилакториями. Нет предела совершенству. И за всё это будет платить не только государство, но и частный предприниматель. Это всем известно, Сталин и его правительство таких планов не скрывают, а даже рекламируют их, но предпринимательская активность всё равно не снижается.

У каждого есть шанс вывести своё предприятие в категорию «А», передать его на баланс государства и получать свою долю по соглашению о разделе продукции. Нужно только «изобрести велосипед», который будет востребован на экспорт. Это непросто, но вполне реально, поэтому с новыми производствами в Россию заходит не только Триумвират, желающих реализовать свои идеи на таких условиях в мире хватает.

В общем, экономика бурно растёт, растут доходы государства, растут расходы на социальное обеспечение граждан. Граждане это ценят, за Сталина больше девяноста процентов без всяких накруток, так что пора Великой чистки настала. Тем более, что за пятилетку проявить себя успели все — и герои, и негодяи. А негодяи ещё и на высшую меру социальной защиты с конфискацией насобирали. Они ведь ни в чём себе не отказывали, эти новые бояре, никого не стеснялись. «Мы здесь власть!»

И вот власть сменилась. В новые Советы негодяи не избрались, теперь они простые обыватели, которые ответят по совокупности содеянного. ВЧК всё это время собирала не только материалы для уголовных дел, но и отслеживала, чтобы фигуранты ничего не укрыли при конфискации. Всю оформленную на родственников собственность учли, а заодно и выявили доверенных подельников. Их тоже ждёт суд. Обычный советский суд, без чрезвычайщины ускоренного производства. Здесь товарищу Сталину спешить некуда.

С Иосифом Виссарионовичем Сталиным мы контакты скрываем. Я много с кем открыто общаюсь, а с Зиновьевым мы и вовсе друзья, а вот со Сталиным мы встречаемся редко и всегда конспиративно. Об этих контактах знает только Вышинский и охрана вождя, а я за эти контакты не отчитываюсь ни перед кем.

Сегодня повод для личной встречи имеется. После Парагвайско-Боливийской войны, в исходе которой никто из нас не сомневается, нам предстоит форматировать целый континент. Одно государство упразднить, а другое создать. Точнее, Сталину предстоит признать уже созданное государство — наш Треугольник.

На карте наш Триангулум треугольником, естественно, не выглядел. Он выглядел Чудищем с маленьким круглым тельцем и огромной кривой клешнёй реки Уругвай до восточной границы Парагвая.

— Выглядит уродливо, — оценил Сталин, — но логика понятна. Такую конфигурацию могут поддержать даже Аргентина с Бразилией. В землях они теряют по чуть-чуть и поровну.

Именно так. Теряют они действительно немного, для таких огромных государств, и действительно примерно поровну. Бразилия больше, она на внешнем периметре кривой границы, но это жалкие и ничтожные квадратные километры в рамках грандиозного плана. И эти жалкие и ничтожные километры принадлежат штату Рио-Гранди-ду-Сул, представители которого, с нашей помощью, сформировали очень популярное действующее правительство Бразилии.

— Признание Треугольника Бразилией, Аргентиной, Уругваем и Парагваем Организация гарантирует. С Японской империей и Третьим рейхом мы этот вопрос ешё не согласовывали, но не думаю, что с этим возникнут проблемы.

С ними проблем точно не возникнет. Все получат в бывшей Боливии долю, которую можно вывозить только по реке. Конечно, Боливию мы расчленяем не ради наживы, ей просто сильно не повезло с политической географией, но трофеи — это ведь святое. Все готовы доверить вывоз трофеев Организации. Мутной Организации с непонятными целями, но друг другу они все не доверяют ещё сильнее. Мы — единственная скрепа в восстании против «старых денег».

— Я тоже так не думаю, — кивнул Сталин, — а что с остальными? Венесуэла, Колумбия, Перу, Чили, Эквадор?

Наконец-то вождь прекратил пережигать табак как не в себя, и с папирос перешёл к трубке. И образ его приобрёл классические для меня черты, и травить себя Иосиф Виссарионович стал намного реже.

Табак, по-хорошему, нужно курить несколько раз в год. Четыре, шесть, для некоторых уникумов восемь. Табак — он не для дыма, а для расширения сознания, а от дыма только вред.

— Чили точно против категорически, там позиции британцев очень сильны. В Перу мы с британцами конкурируем почти на равных. Перу мы предложим забрать исторические владения Империи Инков, в Боливии их не так много, в Эквадоре больше. Пусть делят с Колумбией Эквадор. Переговоры на этот счёт уже осторожно ведутся, поэтому резких демаршей с их стороны мы не ждём. Венесуэла жаждет национализации активов «Стандарт Ойл», и мы готовы рассмотреть такой вариант, за определённые взаимные услуги.

— Услуги в Гайане, Французской Гвиане и Суринаме?

— В том числе, товарищ Сталин, но не только. Белиз — это тоже Латинская Америка, как и принадлежащие европейцам Карибские острова. Мы намерены дополнить доктрину Монро, и в южной части Америки показать пример САСШ, как им следует поступить с Британским доминионом на своей северной границе

— Очень активный план действий. Вы не получили нужного результата от обрушения Уолл-Стрит?

— Наши достижения оценивать пока рано, Иосиф Виссарионович. Скажем так: мы не победили, и даже на ничью пока не наиграли, но счёт очень существенно сократили. Это была славная битва и по достоинству её смогут оценить только потомки. «Старые деньги» зародились в незапамятные времена, нанизали на себя целую кучу исторических цивилизаций, и им реально принадлежит большая половина мира в экономике, две трети площади мировой суши и девяносто процентов морской торговли. У них отлично работает система подготовки и отбора кадров, у нас такого ресурса нет. Мы всего десять лет назад начали его готовить и не подготовили даже первое поколение. Мы не проиграли первую битву, и готовы ко второму раунду — а это уже победа.

— Я ведь не оценивал, а спросил вашей оценки. В этой оценке мы вам верим, Андрей Николаевич. И ценим то, что вы не пытаетесь приукрашивать действительность. Вы, очевидно, двигаете мир ко Второй Великой войне, но при этом так же очевидно всерьёз озабочены развитием гражданских авиаперевозок, кино и прочими футболами. Вы уверены в своей победе, мы это видим, но мы не знаем, что для нас самих означает ваша победа. И чем для нас ваши «Новые деньги» будут лучше тех «Старых». Ваши возможности действительно пугают.

Понимаю. Меня и самого бы такие возможности пугали даже у союзника.

— В «Новые деньги» входит рубль, например. Не столько как платёжная единица, а как экономика рублёвой зоны. Через пару-тройку пятилеток эта экономика станет крупнейшей в мире

— Дадут нам эти три пятилетки спокойно прожить?

— Нет, конечно. Но ведь и у них спокойствия не будет. Япония обязательно начнёт войну за Индонезию, а Германия устроит реванш за Первую Великую. В Штатах депрессия, причём в начальной стадии. До дна, от которого можно оттолкнуться, там ещё далеко. Спокойно пожить — и не мечтайте. Только ведь экономику можно сделать крупнейшей не только наращивая собственную, но и обрушивая конкурентов. Кем станут европейцы без колоний?

— Германия и Япония растут очень быстро.

— Без них нам не обойтись, Иосиф Виссарионович. Без них нам и две пятилетки спокойно развиваться не дадут. Это наши «боевые слоны». Такие фигуры очень дороги, но в «Большой игре» они себя окупят, в этом я уверен.

На этот раз я уверен не по причине послезнания, но тем не менее уверен на все сто. Япония начнёт свою войну в тридцать четвёртом. Начнёт ударами сразу по Шанхаю и Гонконгу. Всё равно британцы вмешаются, поэтому нужно бить первыми. Японцы уже строят авианосцы, за которые и в конце двадцатого века не было бы стыдно. По шестьдесят с лишним тысяч тонн водоизмещением и всеми приблудами, которые придумали для применения тяжёлых самолётов с кораблей. СИ-1 действительно тяжеловат, ему и стартовая катапульта нужна, и посадочный трос, что значительно удорожает всю конструкцию, но это действительно самолёт-убийца, учитывая расовый менталитет японских лётчиков.

Ладно, согласен, одним самолётом-камикадзе современный линкор можно и не угробить, кораблики сейчас строят на удивление живучие-плавучие, но ведь каждый их японских авианосцев будет нести на своём борту по сорок восемь только ударных машин. Минимум по сорок восемь — это если крылья складывать не научимся, а мы этому обязательно научимся.

Сикорский запустил серийное производство СИ-3 в Красноярске и сейчас решает именно эту задачу. Все остальные проекты, в том числе и вертолёты — исключительно в личное время, в рабочее мы требуем от Игоря Ивановича оптимальный палубник. Морскому самолёту не нужно бронирование, ему нужны складные крылья и приличная боевая загрузка. Желательно такая, чтобы по два самолёта на корабль не тратить.

Германия вступит в игру примерно в эти же сроки, в тридцать третьем — тридцать четвёртом. Третий рейх готовит плебисциты на населённых немцами территориях вроде Австрии, Судет, Шлезвиг-Гольштейна, Эльзаса и Лотарингии, Саара и Данцига с Данцигским коридором.

В той исторической реальности, Вторая Мировая началась после вторжения Германии в Польшу, но это трактовка уже позднего времени. После захвата немцами Польши началась странная война, которую Британия и Франция объявили, но военных действий не начали. Странные дипломатические танцы продолжались ещё почти год. Воевать в том тридцать девятом никто не был готов, а в этом тридцать четвёртом тем более готов никто не будет, так что Польшу запросто могут и просто молча слить.

Агрессоры себя обозначат и мир будет искать возможность разрушить «Ось», перетянув СССР на свою сторону. В такие игры запросто можно играть целую пятилетку. Очень нужную нам пятилетку 1935–1939 годов.

Сталин всё это знает, но это всего лишь наши прогнозы. Они могут сбыться, а могут остаться благим пожеланием. Однажды я уже недооценил потенциал «Старых денег», в нокаут после обрушения Уолл-Стрит они не выпали, да и зависли ненадолго. Сейчас они собирают Америку заново, а мы можем только пакостить по мелочам.

«Старые деньги» — это четыре-пять тысяч тонн золота наличкой, и это по самым скромным оценкам. Это только резерв, отложенный на чёрный день, а ведь они ещё и каждый день зарабатывают. Британия только на китайском опиуме наживает тонну в месяц (если в золото пересчитать).

С таким баблом бизнес делать можно. Пожертвовать Голландской Индонезией в пользу Японии и вернуть Германии отторгнутые территории, чтобы потом всем вместе навалиться на Советский Союз. Реально такое? В теории всё реально, а вот реальная реальность зависит от людей, принимающих решения. Хирохито и Гитлера купить ненамного проще, чем самого Сталина. Пытаться будут, конечно, но шансов на это крайне мало.

Не оценил здесь ещё никто по достоинству исходящую от СССР опасность. Коминтерн распущен, Мировая Революция с повестки дня снята. Советский Союз вернулся на мировой рынок вменяемым партнёром. Проводят они у себя странный социальный эксперимент, но к другим не лезут. Не препятствовали Веймарской республике и Третьему рейху разгонять четвёртый и пятый коммунистические интернационалы и даже протеста не выразили, хотя там коммунистов реально уничтожали, как явление, то есть старались застрелить при аресте больше, чем арестовать и отдать под суд.

Зашёлся в антигерманской истерике Троцкий, а СССР промолчал. Советский Союз сейчас в мировой политике натуральная «Чёрная дыра». Сам Сталин вообще никаких событий, происходящих за пределами СССР не комментирует. Стреляли? Не слышал.

— «Большая игра». А ведь для вас это действительно игра, Андрей Николаевич.

Умеет наш император видеть суть, в этом ему не откажешь.

— Даже если так… мы ведь союзники, Иосиф Виссарионович. Только мы с вами настоящие союзники, остальные наши «Боевые слоны». Это ведь я задекларировал ещё в самом начале. Вся наша жизнь — игра. Ставки в ней делаются деньгами и кровью. Я стараюсь играть деньгами, кровью пусть ставят остальные. Нас пока слишком мало, чтобы делать такие ставки. Хорошо, что есть добровольцы.

— Кого нас, Андрей Николаевич?

— Русских, Иосиф Виссарионович. Тех, кто думает и разговаривает по-русски, носителей нашего цивилизационного кода.

— Думаете, язык определяет цивилизационный код? Во время Столетней войны Англия и Франция говорили на одном языке. Тридцатилетняя война в Германии. Наша гражданская растянулась на пятилетку.

— В итоге ведь все договорились, товарищ Сталин. Я считаю язык цивилизационным кодом. Больше всего мы проигрываем именно в этом аспекте. Нам нужен русскоговорящий Треугольник в Южной Америке. Войны мы тоже проигрывать не собираемся, но главное — это мир после войны. Если он изменится в нашу пользу — всё было не зря.

В целом товарищ Сталин Организацией был доволен. Только СССР получал от «Zurich Technologies» эксклюзивные технологии. Третьему рейху приходилось с Советским Союзом нашими подарками делиться, да ещё и организовывать производство на месте, как это уже произошло с «БАСФ», «Байером» и «Юнкерсом». На очереди японцы — «Мицубиси» и «Митсуи». На всё, что они захотят производить у себя (а список ништяков у нас длинный), должны будут наладить производство и в СССР. Или в Манчжурии, теперь это тоже страна нашенская.

Да, Организация мутная, да она втягивает СССР во Вторую великую войну и не скрывает этого, но при этом не жалеет сил и средств, чтобы Советский Союз к этой войне как следует подготовился.

Войны то всё равно не избежать, это Сталин понимает отлично. Планетка у нас оказывается очень маленькая и ничейных земель уже нет, значит передела не избежать, как не старайся. Россию расчленить на колонии уже пытались, обязательно попытаются и с СССР. Германия и Япония особого доверия не вызывают, но общие интересы на этом этапе у всех имеются. Политическая конфигурация «Оси зла» не самая мощная, но это всё равно лучше, чем воевать со всем миром в одиночку.

В общем, одобрил товарищ Сталин наши Латиноамериканские страны и Треугольник признать пообещал.

Глава 51

Обсудили мы с Иосифом Виссарионовичем и наши северные геополитические козыри. Самый короткий «Канал» из Европы в Азию — это Северный морской путь.

Да, канал этот будет доступен всего пару месяцев в году, да и то с ледокольной проводкой, но зато его невозможно заблокировать, в отличие от того же Суэцкого. Арктику всё равно нужно исследовать и обживать, нужно сразу столбить свой морской сектор, от Северного полюса до восточных и западных границ и всё это объявлять территориальными водами. Экономическую выгоду от Арктического шельфа СССР получит ещё не скоро, зато освоит в процессе свои высокие широты, а это ведь тоже настоящий сундук с драгоценностями.

А уж какие возможности Северный морской путь открывает перед военным флотом — мне даже оценить трудно, это должны сделать профессионалы. Уже ведь понятно, что Чёрное и Балтийское моря — это закрытые водоёмы. Они очень легко перекрываются минами и авиацией, поэтому «Ворота в мир» (по аналогии с «Окном в Европу») нужно прорубать на Севере и Дальнем востоке.

Прорубать мощными ледоколами новейшей постройки. У вас ведь довольно большой перекос сальдо торгового баланса на общем рынке, вот и озадачьте Германию с Японией. Они с радостью за это дело ухватятся, а поторговаться мы вам поможем.

Да, Германия сейчас не в лучшей форме, но инженерная школа у дойчей отличная, есть чему поучиться. Зачем же от этого отказываться? Пусть немцы с японцами конкурируют за наши заказы, а мы будем учиться в обеих школах и в обеих чему-нибудь полезному обязательно научимся. Да и на ценообразование конкуренция влияет положительно. Политическую выгоду оцените сами.

Второй съезд Советов завершил свою работу второго сентября 1930 года. В Верховный совет (единственную палату парламента в СССР), прошли коммунисты только Сталинской партии. Осуждение Троцкизма — это уже их задача в «парламенте», внимания всего съезда недостойная. Съезд оценил достижения, принял новый пятилетний план и провёл выборы. Большинство в новом Верховном совете оказалось беспартийным, а это сейчас самая надёжная опора товарища Сталина, которого поддерживает более девяноста процентов граждан и гражданок Советского Союза. Беспартийных, конечно, да ещё и откровенно побаивающихся всяких партий.

Граждане и гражданки видели, что Сталин не партийный вождь, а всеобщий, всенародный и инстинктивно жались под его «крышу». Культ личности здесь стартовал лет на пять раньше, и это хорошо. Культ такой личности русским только на пользу пойдёт, в плане национального здоровья.

Кстати, выборы делегатов Второго съезда Советов проводили и в Харбине, в котором теперь проживает более двухсот тысяч советских граждан, бывших «Белых». Так вот в Харбине у Сталина поддержка оказалась даже выше, чем в среднем по стране. Русские в Харбине получили не только советское гражданство, но и надежду на светлое будущее в составе Великой Империи. А ведь это жители фронтира, смертельно опасного Дальневосточного тупика, которых порожней пропагандой не «разведёшь».

Эти ценят только дела, ценят ту «крышу», которую поставил над Маньчжурией Сталин. Теперь всем им есть куда отступать, если ситуация к этому вынудит, есть куда эвакуировать семьи и есть уверенность, что Советская власть их семьи (советских граждан) с голоду помирать не бросит.

А ещё большая уверенность у жителей этого фронтира в том, что наступление русских только началось и Харбин теперь — вполне себе надёжный тыл. Бежать (отступать/эвакуироваться) никуда не придётся. Уже крепка Советская власть, а то ли ещё будет.

Ленинград. Здесь у меня есть собственный музей, в котором я и живу, когда навещаю город. В моё отсутствие в этот номер гостиницы Астория водят экскурсии, посмотреть на иллюстрации к «Властелину колец». Здесь можно увидеть и мои карандашные наброски, и Уолтера Диснея, и картины Сальвадора Дали. У Дали отлично получались эпические сцены битв и очень ярко подавались персонажи различной нежити, вроде Барлога, назгулов и армии мертвецов.

Любит Сальвадор это дело. Он нам и с образами арахнидов в «Десанте» здорово помог. Такой ужас нам с Уолтом и привидеться не мог, мы с Диснеем моделировали различных человеческих персонажей и всяческую технику будущего. А весь ужас для нас увидел и нарисовал Дали.

Мультфильму быть. «Звёздный десант» до сих пор в прокате и до сих пор не выпадает из десятки по показателю востребованности/посещаемости. Понятно, что это был первый цветной фильм, и этой новизной он привлёк к себе дополнительное внимание, но его долгожитие на экранах на одну цветную новизну не запишешь. В цвете сейчас снимают много, но никто не держится в десятке дольше полугода, а мы уже на второй год перешли.

Мы подняли мультипликацию на уровень настоящего и очень востребованного искусства, так что нашего «Властелина колец» сейчас ждут во всём мире, а в моём номере-студии-музее в ленинградской Астории уже можно заглянуть в будущий фильм. Номер у меня двухкомнатный, а картинами и картинками стены увешаны очень плотно так что от посетителей отбоя нет.

Ленинград приютил Международный олимпийский комитет (МОК) и Международную федерацию футбола (ФИФА), город готовится принять летние олимпийские игры 1932 года и часть матчей второго футбольного Мундиаля в 1934-м.

В Ленинграде уже ведётся строительство противопаводковой дамбы, по которой пройдёт кольцевая автомобильная дорога вокруг города, а остров Котлин с Кронштадтом станет полуостровом и городским районом. В Ленинграде осел со своей студией Сергей Эйзенштейн, он же основал здесь первый в мире институт кинематографии.

Финляндия добровольно уступила Ленинграду Выборгский район, а железнодорожную ветку Ленинград — Гельсингфорс электрифицировали первой в мире, даже раньше, чем дорогу между Москвой и Ленинградом. Президент Финляндии, шведский барон и русский генерал Карл-Густав Маннергейм свои выходные предпочитает проводить именно в Ленинграде, а сама Финляндия, хоть и считается независимым государством, сейчас фактический доминион Советской России. Необъявленный, конечно. Товарищ Сталин вообще не любит всяких объявлений, оглашений и деклараций. Тщеславие хвастунов — это тоже смертный грех. В рублёвую зону Финляндия вошла молча и так же молча финская промышленность интегрируется в плановую экономику, а ведь это рынок не только огромного Советского Союза, но и «Оси», а кроме того — безразмерный Китай, с населением под полмиллиарда потенциальных потребителей. Сейчас эти потребители репу за лакомство почитают, но Китай очень быстро развивается. Завтра им по карману будет уже морковка, а послезавтра захочется шоколадных конфет.

Финляндии тоже выделили малую долю уставного капитала «Глобал Транс», не столько для заработка, сколько для оценки открывающейся перспективы. Одних только палочек для еды Азия потребляет на миллион долларов в месяц, а ведь палочки из карельской берёзы гораздо вкуснее, чем из бамбука. Крутые палочки для состоятельных азиатских господ.

Британия и Франция в Финляндию тоже лезли, но делали это без уважения. Маннергейму навязывали комплот с Польшей как какому-то купеческому приказчику, за «откат» с кредитов. Такое даже расовому либеральному демократу предлагать нужно осторожно, а Маннергейм военный, генерал-лейтенант ещё императорского производства. Его такие предложения реально бесили.

Конечно, Маннергейм не абсолютный монарх Финляндии, а выборный президент-регент, и оппозиция его курсу имелась, но слишком уж очевидно эта оппозиция отстаивала интересы европейских колониальных держав в ущерб собственным финским, поэтому эту клику, с нашей подачи, теперь именуют Партией Национальных Предателей. Поддержка у «ПНП» меньше пятнадцати процентов и продолжает сокращаться. Всё их движение держится только на грантах Британии, Франции и Швеции.

В Финляндии всё больше распространяется русский язык. Здесь тоже осело немало наших эмигрантов, особенно в Гельсингфорсе, поэтому «Граналь Пикчерс» в Финской столице устроил ещё одну премьерную точку для своих фильмов. На русском языке, естественно. На финский и шведский мы переводы не делали, поэтому шведы смотрели картины с немецкой озвучкой, а финны с русской.

Прав был Ленин — Важнейшим из искусств для нас является кино. Именно к кино тянутся широкие массы, такова уж природа человека — зрение для людей главная сигнальная система, глазам люди доверяют больше всего. И больше всего «прутся» с визуальных образов. К кино потянулись, а оно на русском. И книги на русском, и самая популярная радиостанция «Говорит Ленинград» вещает по-русски.

Да и высшее образование дешевле всего получить на русском языке, причём образование очень качественное, а зачастую и уникальное. Например, единственный в мире институт кинематографии работает в Ленинграде, а единственный ВУЗ, готовящий авиационных конструкторов и инженеров — это московский МАИ.

Запрос на изучение русского возник, а дальше весь вопрос только в деньгах. Фонд Андрея Малетина первым начал финансировать правильный ход горячих финских парней, а потом и Советское правительство оценило долгосрочную выгоду от таких вложений. Общий язык — скрепа очень важная, а финны народ рассудительный, трудолюбивый и предприимчивый. Учить их выгодно, они ведь именно у нас и будут в итоге работать. Те же высокие широты осваивать за хорошую зарплату с северными надбавками.

В общем, Финляндия в этой истории против СССР воевать точно не будет, даже если Маннергейм у власти не удержится. Запросто может быть и такое. Физическое устранение ключевых фигур — метод древний и довольно эффективный, но Маннергейма устранять уже поздно. Слишком сильно уже связаны экономики, слишком много влиятельных людей потеряет бизнес в случае разрыва. Прорусская партия в Финляндии состоялась и поддерживается значительным большинством граждан. При этом партия позиционирует себя как националистическая, а это сейчас в тренде. Для националистической партии Финляндии национальный интерес страны заключается в развитии отношений с Советским Союзом. Финских нациков, разумеется, подкармливают, и в этого «коня» корм заходит правильно, это не охреневший Коминтерн. Жрёт гораздо меньше, а пользы приносит намного больше.

Националистическая идеология? Нет, нисколько не мешает. Нации существуют, а значит существуют и национальные интересы — это объективная реальность. Мировой интернационал пролетариев всех стран назвал утопией ещё Ленин. Национальное самосознание — часть человеческой природы, а природа сильнее любой агитации и пропаганды. Нации существуют и с этим придётся жить. С дружественными нациями дружить и постепенно ассимилироваться, а с враждебными — воевать, побеждать, денационализировать и ассимилировать принудительно.

Нам не нужен интернационал, нам нужна единая нация для всего человечества. Основа для неё уже заложена. СССР действительно строит Антиимперию, где все вошедшие в семью народы абсолютно равны в правах. Все они полноправные граждане одной огромной Метрополии, поэтому внутренний национализм в Советском Союзе называется сепаратизмом и является уголовно наказуемым. И правильно. Если все равны, то чего вы добиваетесь? Каких-то исключительных прав? Права продаться Британии, или Франции? Тяжёлая статья «Сепаратизм», за неё и к стенке можно встать, если занимался этим профессионально, да ещё и на деньги иностранных спонсоров.

Советская нация создаётся самим Сталиным, а значит дело в надёжных руках. Там у Иосифа Виссарионовича не получилось, но здесь у него и стартовые условия намного лучше, и поддержка имеется нехилая.

Мы успешно отвлекаем внимание хозяев «Старых денег» и не даём им сосредоточиться на главной угрозе — Сталинском СССР. Мы нашли общего врага и общие интересы для Советского Союза, Японской империи и Третьего рейха. Эти общие интересы ситуативны и временны, но они есть, и Сталин их использует с максимальной выгодой.

Впрочем, закончим сначала про Финляндию. С Маннергеймом мы знакомы уже пять лет, я делал с ним интервью для «Тайм» после Первого съезда Советов, а потом мы ужинали в Ленинграде на троих с Александром Михайловичем Романовым, перед презентацией первого Трансатлантического перелёта СИ-2.

Об Организации Маннергейм узнал от бывшего великого князя, одного из Романовых, и поскольку он являлся фанатичным ментальным монархистом, к Организации, к которой примкнул один из великих князей, относился очень уважительно. Мы понемножку в Финляндию инвестировали, не забывая интересы самого Густава Карловича, а в ответ просили поддержки наших инициатив.

Сущей мелочи, к тому-же идущей на пользу самой Финляндии. Например, принять участие в чемпионате СССР по футболу, или войти в состав учредителей «Глобал Транс».

Поужинали в Астории, вышли прогуляться до Дворцовой площади и обратно. На ходу точно никто не прослушает, направленных микрофонов пока не можем произвести даже мы.

Ленинград Маннергейм посещает в качестве частного лица, с ним всего два охранника, да и тех он от сопровождения прогулки отстранил. Криминала в центре Ленинграда нет, а от большего такая охрана не убережёт. Под охраной ВЧК надёжнее, а эти парни за нами безусловно присматривают.

— Густав Карлович, Организация, которую я представляю, очень заинтересована в найме сотрудников для швейцарской частной охранной компании «Save Service».

Про «Сэйв Сервис» давно известно любому обывателю, интересующемуся новостями, а Маннергейм — глава государства. Финляндия далеко не сверхдержава, но это европейская страна, с армией и разведкой. Наверняка он факты уже сопоставил, и сейчас я ему, по сути, представляюсь в новой должности. Нет, конечно, не главой таинственной Организации, но лицом уполномоченным говорить от её имени и принимать важные решения.

— Никто не запрещал «Save Service» проводить найм сотрудников в Финляндии. Никто не запрещал нашим гражданам наниматься на работу в иностранные компании.

— Граждане с улицы нас не интересуют, Густав Карлович. Нам нужны военные с опытом службы. У нас нет возможности обучать новобранцев ходить строем и жить по уставу, как нет и собственных военных училищ, для подготовки офицеров. Больше всего нам интересен найм уже боеготовых подразделений, но у вас лишних нет. Это мы понимаем. Мы хотели бы провести найм добровольцев в финской армии, а вы у себя их потом легко заместите.

Минут пять проходим молча, Маннергейм считает расклады. Война Финляндии в обозримом будущем не грозит, и заместить добровольцев-наёмников в мирное время финская армия сможет без проблем. Через год будут точно такие-же солдаты, да и офицеры освобождающимся должностям будут только рады.

Но этого не ведь утаишь. Нет, «Save Service» вербует персонал по всему миру, и они британцев нанимают, и французов, и американцев, не говоря уже про лизнувший крови сброд со всей Европы, но всех наёмников там подбирают именно с улицы, а от Маннергейма требуется разрешение на вербовку в частях действующей армии.

— Сколько вы планируете завербовать?

— Рассчитываем тысяч на двенадцать-пятнадцать.

Состав пехотной дивизии. Маннергейм, безусловно, в курсе найма дивизий Василевского, Рокоссовского и Тимошенко для Маньчжурской войны, а после дивизии Итиро Саточи для миротворческой операции в Китае. Ему очевидно, что дивизию финнов планируется нанять не для парадов и почётных караулов. Организация мутная, целей не декларирует, даже своё существование скрывает. Но ведь в неё почему-то поверили такие люди, как Сталин, Хирохито и Гитлер. Со Сталиным и Гитлером Густав Карлович был знаком лично. Они точно не наивны. Гитлер излишне азартен, но Сталин — сама рациональность. Как искусственный интеллект из книжки про «Звёздный десант».

— Где ждать новую войну, Андрей Николаевич?

— Теперь везде, Густав Карлович. Восемь лет мира — это слишком много для современного человечества. За эту роскошь нам скоро предстоит расплатиться сполна. Но ваши финны нам нужны не в качестве ударного подразделения. Старшие возраста в корпусах Кутепова и Замятина пора выпускать в отставку, там некоторые ещё с Первой Русско-Японской служат.

Про Первую Русско-Японскую заостряю специально. Барон понимает, благодаря кому русских в мире снова начали уважать, а русских генералов бояться. Президент он финский, барон шведский, по национальности немец, но генерал русский. И культурный код у него русский, думает он по-русски, мысли свои не переводит, а излагает, это я вижу.

— Старшие возраста… кто бы мог подумать, что о них кто-то будет заботиться. Почему вы хотите набрать замену именно из финнов, Андрей Николаевич?

Тоже в корень зрит, понимает, что неспроста.

— Есть мнение, что финны быстрее всех станут русскими, Густав Карлович. Пора нам начинать учиться воевать в одном строю.

— Удивлён, не скрою. Мне казалось, что ставку вы делаете на немцев. Признаться, именно поэтому я относился к Организации очень настороженно, несмотря на рекомендацию великого князя.

— Ставку на немцев мы тоже делаем. У них тоже очень важная миссия, но русскими они стать ещё не готовы. А вот финны готовы. И мы готовы вложиться в Финляндию, которая сможет контролировать «Балтийский коридор» /ссылка 44: здесь Эстония, Латвия и Литва/, от России до Пруссии. Вашей Финляндии мы бы это доверили и помогли реализовать.

— Я не вечен, Андрей Николаевич. В старшие возраста я вышел ещё до Гражданской.

— Мы знаем, кто вы, Густав Карлович. Мы составляем психологические портреты на всех заметных персон в этом мире, а вы настоящий Гранд, фигура тяжёлая, так что вниманием мы вас не обделили, вы и сами это отлично понимаете. Я говорю именно с вами, говорю не только от себя, и основания для этого у меня имеются, в этом не сомневайтесь.

Глава 52

О начале Парагвайско-Боливийской войны я узнал в Нью-Йорке 6 октября 1930 года.

До Нью-Йорка на этот раз добирался через Берлин и Дублин, оценил сервис «Люфтганзы» и «USAir». Симпатичные стюардессы появились и у них, обслуживание тоже вполне на уровне. В смысле, на уровне нашей «Космос Эйрлайнс», которая и задаёт все тренды и стандарты в гражданской авиации.

В Берлине обсудил с Гитлером возможность постройки мощного ледокола для СССР. Обещал же товарищу Сталину помочь поторговаться. Условия: привлечение советских специалистов от этапа проектирования, до покраски готового изделия, и цена ниже, чем предложат в Японии. В Японии хватает верфей, способных выполнить такой заказ, так что и там цену не заломят, но Германия должна дать ещё ниже. Иначе, какой смысл с ней связываться? Про то, что ледоколов планируется заказать сразу два, я не сказал.

Третий рейх грезит восстановлением своей военно-морской мощи, а этот заказ позволит им модернизировать верфи и повысить квалификацию специалистов. Давненько ведь они уже больших кораблей не строили. СССР понимает риски, но всё равно включил Германию в участники тендера. Это доверие, которое нужно оправдать.

Германия развивается стремительно. В стране больше нет безработицы, государственная программа строительства автомобильных и железных дорог обеспечила работой всех, да ещё и гастарбайтеров из Австрии пришлось привлекать. Программа очень затратная, но благодаря ей быстро растёт экономика, крепнет рейхсмарка и дешевеют кредиты по государственным дисконтным облигациям Третьего рейха.

Большевики подъём России начинали так же, поэтому пример у немцев имелся. С чего начинается экономика? С путей сообщения. Сейчас эти пути нужно приспособить для быстрого перемещения стандартных контейнеров «Глобал Транс», а дальше само попрёт.

Попрёт, никуда не денется. Быстрый оборот товаров — это быстрый оборот денег, возврат их к производителю с прибылью. Перепроизводство и падение спроса нам в обозримом будущем не грозит. Помимо огромного внутреннего рынка «Оси», под нашим контролем уже половина Китая. Плюс рынок Латинской Америки, открытый для честной конкуренции, а честных конкурентов мы не боимся. Если конкурент честный, он уже платит нам за какой-нибудь патент и зависит от поставок уникальных комплектующих и расходных материалов.

Насчёт ледокола договорились. Гитлер, пообещал распорядиться насчёт предпроектных изысканий и уверил, что немецкий гений уделает япошек по всем статьям. Да, не строили больших кораблей уже давно, но гений то никуда не делся, его ведь не пропьёшь.

Кстати, в этой истории Адольфа Гитлера все называют кайзером, а не фюрером. Титул неофициальный, но общеупотребимый, что называется народный. Запустил его в оборот я, поддержал Хайнц Хофманн, а следом и остальные подхватили, через газеты и радио ушло в народ и прижилось, как родное. Мне так комфортнее, фюрер всё-таки вызывает у меня негатив на уровне подсознания, да и самому Ади нравится.

Дублин — наш хаб, В смысле не только один из базовых аэропортов компании «Космос Эйрлайнс», которая через Дублин связывает Латинскую Америку с Северной Европой, он наш собственный. Построенный в чистом поле на выкупленной земле.

Ирландия обрела суверенитет совсем недавно, да и то не полностью. В смысле, не всей территорией. С севера острова англичане так и не ушли, так что война за независимость продолжается, хоть и перешла в вялотекущую фазу.

В Белфасте стреляют каждый день, и каждую неделю что-нибудь взрывается. Ирландская мафия в Америке прилично наживается на бутлегерстве, так что Игнатьеву-второму не составило труда убедить состоятельных бандюганов поддержать историческую родину в трудный момент. Не только деньгами, но и бойцами. Молодёжь ведь нельзя сразу подпускать к доходному бизнесу, сначала нужно проверить — кто на что способен, а Северная Ирландия в этом плане — офигенный полигон. Там и стрелять научат, и взрывать, а лишних умений, как известно, не бывает.

Ирландские мафиозные боссы в Америке прониклись мудростью русского капитана-контрразведчика и начали массово «обкатывать» свою молодёжь в боевых условиях. Заодно и снабжение организовали.

Ирландское правительство на словах не поддерживает повстанцев на севере, иногда даже осуждает, но идущие потоком через Дублин оружие и боеприпасы оно не замечает. Англичане это, естественно, знают, но пресечь пока не могут. Для этого ведь снова нужно захватить сам Дублин, то есть снова разворошить весь ирландский улей. Сейчас Британская империя такое просто не потянет. Британию, вместе с её опиумом, постепенно выдавливают из Китая. Довольно скоро их рынок сбыта сохранится только в пределах колоний Шанхай и Гонконг, сидящих в экономической блокаде. Британских агентов влияния активно истребляют и императорская армия, и Гоминдан, к власти в провинциях приводятся антибритански настроенные политики и как этому противодействовать пока не понятно.

Прошло то время, когда Китай нагибали парой дивизий и тремя пароходами. Сейчас даже вся британская армия, брошенная на Китай, победы не гарантирует. У Китая теперь надёжный тыл на севере и приличный кредит, на оплату наёмников, закупку вооружений и боеприпасов.

Начинается какая-то нездоровая фигня в Индии. Вооружённого противостояния там пока не возникло, но зато появилось множество отлично подготовленных групп, «заточенных» под индивидуальный террор. И опять же основной удар наносится не по самим британцам, а по их агентам влияния-коллаборационистам, то есть национальным предателям.

В Британии сейчас огромный бюджетный дефицит, покрываемый в основном эмиссией, курс фунта к корзине валют постоянно снижается, а «Старые деньги» вынуждены спасать САСШ. Да ещё и Япония, как выяснилось, строит себе два новейших линейных крейсера. Советы и Германия заказали «Ленина» и «Зигфрида» не для себя, они поставили дымовую завесу. Это британская разведка выяснила уже точно. Хуже того, просочилась информация, что строятся не классические артиллерийские линейные крейсеры, а огромные авианосцы, носители СИ-1 в военно-морской модификации. Пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев. Если это правда, а это скорее всего правда, то вся военно-морская мощь Британии превратится в жалкую немощь и размен пойдёт в соотношении один линейный корабль «Роял Нэви» на два-три японских самолёта.

Лига Наций очень быстро выродилась в клуб европейский колониальных держав, и никто резолюции этого клуба всерьёз не воспринимает. Германия не собирается больше выплачивать репараций, наплевала на все ограничения, наложенные по «Версальскому мирному договору», и очевидно готовит реванш.

Случилось самое страшное для Британской империи. Германия получила надёжный тыл на востоке, а кроме того поставки всех нужных ресурсов, которые невозможно пресечь. Морскую блокаду железных дорог организовать невозможно. Польша? Раздавят, как клопа.

Какая уж тут теперь Ирландия?

А я люблю Ирландию. Здесь производится мой любимый виски Талмор Дью. Ненависть к англичанам, здесь — уже основной инстинкт. Враг моего врага и с отличным виски в придачу — это ведь по определению мой друг.

Аэропорт Дублина хорош. Он сразу проектировался на вырост с большим потенциалом. Две ВПП, крестом, по четыре тысячи метров длиной и с частой ёлочкой рулёжек. Пассажирский сервис пока так себе, но это должны организовать уже местные предприниматели. Это их законная доля. Свою долю они будут защищать без всяких понуканий с нашей стороны. Своё — это лучший стимул. Никакой пропагандой этого не заменишь. Мы в Ирландии — тыл. Волонтёры без каких-либо обязательств. Если сможем — поможем, да и то только хорошим людям.

Мы не собираемся кормить политических бездельников, вроде Коминтерна. Мы даём заработать людям, которых считаем хорошими попутчиками. Пока нам с вами по пути — вы хорошие. На развилке обсудим дальнейший ход, может, нам и дальше будет по пути.

В Нью-Йорке у меня тоже номер-музей в Астории. Здесь он уже трёхкомнатный, администрация получает неплохой доход с организации экскурсий, поэтому на расширении моего жизненного пространства даже настаивает.

В моём Нью-Йоркском логове выставляются Адольф Гитлер и Хайнц Хофманн в спальне (моих изначальных апартаментах), плюс два смежных номера (теперь как бы мои гостиная и кабинет) увешаны картинами на тему «Звёздного десанта», авторства Сальвадора Дали, Уолтера Диснея и Андрея Малетина.

Ха-ха. В хорошей я оказался компании. Рисую я так себе, но технику будущего представляю лучше всех, а это, оказывается, больше всего интересует посетителей-обывателей, поэтому мои ремесленные поделки сейчас оценивают выше творений самого Сальвадора Дали. Именно что оцениваются, по конкретным поступающим предложениям на покупку экспонатов, а не мнением каких-то там «экспертов».

В Нью-Йорке у нас теперь имеются переговорные зоны, за которые Игнатьев-второй ручается. Особняк Жюля Граналя на Пятой авеню входит в число таких объектов. Жюль мне полностью доверяет, а через меня доверяет Игнатьеву-второму, поэтому ему чистят весь особняк. И охраняют, конечно.

У Жюля и собрались. Не только мы, ещё многочисленные звёзды эстрады, журналистики, радиоэфира и прочего околомузыкального гламура, которых собрали для обсуждения учреждения аналога премии Грэмми. Улучшенного аналога, конечно. Мы собираемся оценивать сразу мировой спрос на хит-парад и возможности для этого у нас теперь имеются.

Собрались узким кругом, чуть больше сотни гостей. Самые сливки, почти масло. К тому же основное внимание на себя отвлекала Марго. Маргарет Митчелл, которой поручили провести переговоры заинтересованных нашим «Грэмми» сторон, теперь лидер партии «Справедливость». Название нескромное, спорить не буду, но тем не менее я на нём настоял. Скромность — это самый короткий путь к забвению, а мы идём к власти.

Собственно говоря, собирались мы обсудить именно успехи Марго, партия которой выставила кандидатов на выборы в Конгресс от всех южных штатов исторической Конфедерации, плюс Техас, Нью-Мексико, Невада и Калифорния. В «плюсах» мы скорее всего «пролетим», но на Юге точно проведём в Конгресс значительный пул. Не большинство, конечно. Большинство точно возьмут демократы, но большинство не решающее. Принятие решений без нашей поддержки для них будет недостижимо. Либо им придётся объединяться с республиканцами, а это мы тоже сумеем подать в свою пользу.

Жюль Граналь поддерживает Марго открыто, он главный спонсор предвыборной кампании её партии, а мы просто гости. Морган, Рокфеллер, Форд и Риппе — все бизнес-партнёры Жюля, поэтому было бы странно, если бы они не посетили это мероприятие. Повод собраться имелся абсолютно благовидный. Не собраться по такому поводу — вызвать ещё большие подозрения.

А тут ещё и война очень кстати началась, чтоб два раза не вставать, как говорится.

Курительная комната у Жюля вместительная, в ней и разместились. Я председательствую в этом собрании.

— С чего начнём, джентльмены?

— С Чили, — предложил Морган, — я так понимаю, это британская подача. Их вмешательство может осложнить реализацию наших планов?

Чили в первый же день войны выставил Парагваю ультиматум: признать регион Гран-Чако боливийским и в течении недели вывести оттуда все свои вооружённые силы.

Современная история Латинской Америки началась чуть больше ста лет назад, когда бывшие Испанские колонии провозглашали независимость и объявляли себя суверенными государствами. Новые государства контролировали только ту часть территории, который успели освоить и включить в экономический оборот испанцы, а неисследованную сельву в центре континента, населённую немногочисленными дикарями, разделили от балды, проведя на картах условные линии. Естественно, никакой демаркации границ не проводилось, даже карты не сверялись, так что поводов для территориальных споров в регионе хватает. Один из таких — Гран-Чако, который своим считали и Боливия, и Парагвай.

Парагвай начал освоение диких земель первым, Парагвайцы обнаружили озеро Питиантута, построили военный форт на берегу и начали исследовать окрестности, на предмет всяких полезных ископаемых. Боливийцы ничего не имели против до тех пор, пока не выяснилось, что в Гран-Чако имеются богатые залежи нефти и газа.

Политическими и юридическими методами этот вопрос никак не решался по вполне объективным причинам, и дело неуклонно шло к войне. В той исторической реальности Парагвай победил и без нашей помощи, но там в конфликт двух сторон открыто никто не вмешивался, а здесь Чили угрожает именно войной. Естественно, с подачи Британии и при моральной поддержке Лиги Наций.

Грозит это нам чем-то?

— Достаточное снабжение по горным тропам они не организуют, здесь география — наш главный козырь, там ведь даже автомобильных дорог нет. Пехоту провести можно, но толку-то с неё, если не будет снабжения. Скорее всего, чилийцы отправят небольшой контингент, но это в большей степени моральная поддержка, чем реальная. Может, продлит агонию на пару недель, а может и сократит. Быстрее потратят боеприпасы, быстрее капитулируют. Пока мы держим Монтевидео и реку — шансов у Боливии нет. Так что в определённом смысле нам вмешательство Чили даже на пользу.

— В каком это смысле? — уточнил Джек.

— В смысле потери авторитета Британской империей в Латинской Америке. Чили потерпит поражение и будет заключать мирный договор с Парагваем в качестве проигравшей стороны. Мы не знаем, что пообещали чилийцам британцы, подбивая их на подобную авантюру, но своих обещаний Британия точно не исполнит. Нам станет гораздо легче работать в Перу, Колумбии и Венесуэле.

— А Перу в эту войну точно не вступит? — поинтересовался Джон Дэвисон Рокфеллер-младший, заменивший в нашем собрании своего отца. Старший Рокфеллер отошёл от бизнеса и решил потратить остаток своих дней на написание мемуаров. Очень интересно будет почитать.

— Гарантии не дам. С Перу работаем мы, работают и британцы. Но и Перу нам в Боливии мало чем может помешать, такую вероятность мы учитывали при планировании.

Глава 53

Учитывали мы и Перу, и Чили. Обе страны частично оплатили Британии строительство линейных крейсеров, а это суммы немалые. Да и сам факт заключения таких контрактов говорит об очень серьёзном влиянии британцев на местный политикум, а они большие мастера вести войны чужими руками.

Но и Перу сможет поддержать Боливию только пехотой, нормальных дорог через Анды нет и с севера. Южная Америка самой природой разделена на три субконтинента Андскими хребтами и Амазонкой, а Боливия хоть и наползла на горы, транспортную доступность имеет только со стороны субконтинента Южный конус, по рекам Парагвай и Уругвай. По карте она с Чили и Перу соседствует, но только что на карте. Через Лиму и Сантьяго снабжение двухсоттысячной армии организовать невозможно. Даже вынести двести тонн боливийского золотого запаса вряд ли получится. Для двухсот тонн понадобится четыре тысячи вьючных лам, или десять тысяч носильщиков.

Потолок у облегчённых СИ-1 с моторами «СГМ» шесть тысяч метров, так что активность в горных проходах мы будем пресекать, собираться в такие толпы не позволим.

В общем, насчёт войны я не сомневаюсь, в чём и заверил соратников. Враг будет разбит, победа будет за нами.

Шансы партии «Справедливость» обсуждали долго, в этом вопросе у нас все специалисты. Примерно восемь десятков в Палату представителей мы провести должны, а значит демократам придётся с нами дружить. Мы не против. Демократы в большинстве поддерживают идею предоставления женщинам избирательных прав, а от этого состава Конгресса большего нам и не нужно. Этого нам хватит, чтобы запустить Марго в президентскую гонку 1932 года.

Разумеется, выборы тридцать второго она не выиграет, но засветится очень ярко. Обойти того же Герберта Гувера, нынешнего президента-республиканца, который обязательно пойдёт на перевыборы, шанс есть и неплохой. Особенно если зацепимся за Калифорнию, что с нашими возможностями в медиапространстве Америки вполне реально. Калифорния — самый либеральный Штат, и там нашу борьбу за права женщин должны оценить очень высоко.

А потом Рузвельт устроит конфискацию золота и вдвое обвалит курс доллара, а мы зададимся вопросом — «кому это было выгодно?» и начнём рассуждать с позиции нейтрального наблюдателя. «Набрасывать на вентилятор» и без нас желающих хватит. И без нас ситуация накалится до предела, а вторую Гражданскую мы устраивать не планируем. Пугать этим призраком будем, а вот способствовать его возрождению — нет.

Мы не хотим разрушать Америку, только отбить её у «Старых денег» и, чего уж там греха таить — занять их место по праву победителей.

Именно поэтому мы и конфискации золота препятствовать не собираемся. Понимаем, что без этого хода экономику не перезапустить. Мы своё заныкали вне юрисдикции САСШ, а остальные пусть страдают. На их страданиях мы власть и перехватим, а потом конфискованным золотом сами воспользуемся.

В общем, план такой. С изрядной долей безумия, особенно в отношении нашего кандидата в президенты, но именно безумие сейчас наш главный козырь. Вся надежда на баб. Они сейчас никем не охваченный электорат. Только они могут дать нам большинство на выборах.

Обсудили и бизнес. Наша арабская нефть завоёвывает всё новые рынки, поставки теперь идут даже на Советский Дальний Восток, но для этого нам приходится торговать с приличной скидкой от и так невысокой цены, поэтому прибыль с Аравийского проекта пока небольшая. Хватает на содержание армии наёмников и развитие территории будущего государства, но и только. С началом Великой депрессии упал и спрос, но мы к этому готовились заранее, разрабатывали стратегию, так что здесь всё идёт по плану. Мы не получаем прибыли, а конкуренты в это время разоряются.

«Шелл» остановил геологоразведочные работы на юге Ирана и в Индонезии, и выживает только за счёт того, что британцы не пускают нас в Суэцкий канал. Не пускают потому, что не признают наши страховки. Это ещё один фронт, на котором мы не намерены делать ни шагу назад. Уступать слишком талантливым страховку морского фрахта мы не собираемся. И дело не только в деньгах. У нас уже стартовал «Глобал Транс», а что именно и кому перевозится в контейнерах — британцам знать не следует. В этом нас поддерживают Советский Союз, Японская империя и Третий рейх. Не добрым словом поддерживают, а делом. Страховки «Ллойда» теперь этими странами не признаются, так что бодание идёт на самом высоком уровне.

Мы не торопимся. Пока нам и без Суэцкого канала маршрутов хватает, в Южную Америку и вокруг Африки ходим нормально, а Германию, с прочей Европой, снабжают «Стандарт Ойл» из Техаса и Мексики и СССР из Новороссийска и по железной дороге. Естественно, без всяких скидок. Не повезло Германии с географией, с этим пока ничего не поделаешь

Основную прибыль мы сейчас получаем от реализации своей доли по соглашению о разделе продукции с СССР и наших активов в Германии (прежде всего «БАСФ», «Байер» и «Юнкерс»). Но не самолёты, автомобили, или антибиотики принесли нам в этом году наибольшую прибыль, а женский капроновые колготки и чулки, выпуск которых наладили на Кубе. Том самом заводе «Кубиков Форда» в Гаване Руса.

Завод предварительно расширили под выпуск миллиона изделий в месяц, но и этого оказалось недостаточно. Мы даже в рекламу особо не вкладывались, сняли один ролик для демонстрации в киножурналах, а ажиотаж возник совершенно аномальный.

По самым скромным оценкам, спрос на эту продукцию на порядок выше, чем мы приготовились производить. Мы планировали продавать изделия по 89 центов за колготки и 79 за чулки (при себестоимости производства девять и восемь центов), но рынок сломал наши планы. Дефицит вынудил оптовых покупателей играть на повышение, и теперь отпускная цена колеблется вокруг доллара семидесяти, а рознице доходит до трёх долларов. Понятно, что это дань моде и долго такое сумасшествие не продлится, но всё-таки. Если спрос уже на десяток миллионов только этих изделий в месяц, то нас и тридцать центов в опте устроят за глаза.

Патент мы никому не продаём, вместо этого расширяем производство ударными темпами. Сейчас Форд строит сразу пять заводов — в СССР, САСШ, Швейцарии, Маньчжурии и Бразилии, и эти заводы спроектированы на впятеро большую производительность капронового волокна, чем первенец в Гаване Руса. Из капрона ведь не только колготки с чулками делать можно, на те же верёвки и канаты спрос будет ещё больший, так что расширяемся мы сразу с запасом.

До самых выборов в Конгресс, 21 ноября 1930 года, я колесил по Штатам с агитационной программой. Не я один, к этому процессу подключили весь звёздный актив «Граналь Медиа», даже Эйзенштейна мобилизовали. Я отметился в Техасе, Нью-Мексико, Неваде и Калифорнии. В первых трёх Штатах нам пока ловить нечего, поэтому их я проскочил галопом, а вот в Калифорнии задержался до самых выборов.

Америка вообще очень разная, но Калифорния и в этом нестройном ряду стоит наособицу. Белые англосаксонские протестанты здесь изначально находились в меньшинстве, и свои ханжеские пуританские понятия навязать остальным не смогли. Калифорния — это сборная всей Европы, наполовину разбавленная мексиканцами и прочими латиносами. Это сейчас самый населённый Штат с большим количеством избирательных округов, по ним я и оттоптался.

Я не гражданин Соединённых Штатов, и сам голосовать не буду, но агитировать право имею. И основания имею, ведь мой работодатель, Жюль Граналь, главный спонсор партии Справедливость, так что никого мои потуги не удивили, и тщетными они не оказались. Я каждый день проводил трёхчасовые встречи с избирателями, а кроме того, пописывал заметки в местные газетёнки. Вымотался жутко, но оно того стоило.

Из одиннадцати избирательных округов штата Калифорния, за Справедливость проголосовали восемь. Два отдали голоса за кандидатов от Демократической партии, и всего один за Республиканцев. Это была реальная эпическая победа, которой я очень горжусь.

Кстати, из одиннадцати калифорнийских округов, Демократы с Республиканцами соперничали всего в двух. Если бы мы не вступили в эту кампанию, то девять кандидатов (пять демократических и четыре республиканских прошли бы в Конгресс безальтернативно. Такая вот офигенно честная избирательная система. И эти люди ещё критикуют СССР.

Всего, в нижнюю палату Конгресса (Палату представителей) нам удалось провести восемьдесят девять своих конгрессменов. Восемьдесят одного латентного конфедерата-южанина и восемь калифорнийцев.

Большинство, как и ожидалось, взяли Демократы, у них в новом составе сто девяносто одно место, но и для них эти выборы успехом не стали. Во-первых, для принятия решений нужно двести восемнадцать голосов, и им придётся договариваться с кем-то из политических конкурентов, а во-вторых, они получили на двадцать четыре места меньше, чем на прошлых выборах. Республиканцы же провалились с оглушительным треском, потеряв шестьдесят шесть голосов в Конгрессе. Теперь у них всего сто пятьдесят четыре места, из них двенадцать конгрессменов — это лобби кланов Рокфеллера и Форда. Одного конгрессмена избрали от Farmer-Labor Party из Миннесоты. Оказывается, есть и такая, почти Рабоче-Крестьянская.

/ссылка 45: от автора. Мопед не мой. Данные по выборам в Конгресс 1930 года любезно предоставил Генерал Фэйлор. Душевно его за это благодарю/

Наш законопроект о предоставлении женщинам избирательных прав начали рассматривать самым первым. В его принятии сомнений не было, вопрос давно назрел, так что приняли бы и без наших стараний, но женщины то этого не знали. Наша партия своё главное программное обещание выполнила, и все политические очки достанутся нам.

Начали мы красиво, а дальше будем посмотреть. Мы ведь и с Республиканцами по каким-то вопросам можем блокироваться в большинство, так что игра нам предстоит очень интересная.

В Парагвайско-Боливийской войне состоялось первое крупное сражение. Немногочисленные подразделения боливийской армии в Гран-Чако вытеснили, или пленили, весь спорный регион уже полностью находился под контролем армии Парагвая, которая в этой войне занималась исключительно тылом — контролировала захваченные территории, строила дороги, аэродромы и организовывала снабжение ударных частей — двух корпусов наёмников «Save Service», которые наступали, не снижая темпа. Корпус Кутепова на Санта-Крус-де-ля-Серра, а корпус Хофманна (дивизия японцев под командованием Саточи, дивизия Тимошенко и первая дивизия Ваффен-СС) на Тариху. Кутепов шёл быстрее, его и встретили первым.

Первая армия боливийцев, под командованием генерала Энрике Пеньяранда, почти втрое превосходила «кутеповцев» в личном составе (сто тысяч против тридцати шести), поэтому не стала заниматься строительством оборонительных сооружений вокруг города, а решила попытать счастья во встречном сражении. Опрометчивое решение, учитывая квалификацию наёмников и наличие у них ударной авиации поля боя (штурмовиков СИ-1). У боливийцев таких самолётов изначально не имелось, а все их деревянно-перкалевые этажерки времён Первой Великой посбивали ещё над Гран-Чако. К тому-же, весь радиообмен боливийской армии мы расшифровывали и читали даже раньше, чем сами боливийцы.

8 декабря 1930 года Первая Боливийская армия прекратила своё существование. Восемнадцать тысяч погибли, двадцать две получили тяжелые ранения, а пятьдесят четыре, вместе с генералом, сдались в плен. 10 декабря Кутепов занял город Санта-Крус-де-ля-Серра. Перед ним больше не было противника до самого Ла-Паса, но тылы отставали.

Парагвайцы тормозили войну, не успевали строить аэродромную инфраструктуру и подвозить боезапас, расходники и запасные части, а рваться вперёд без поддержки с воздуха никакой необходимости не имелось. Да и бойцам после двух месяцев наступления требовался отдых.

В САСШ Парагвайско-Боливийскую войну осуждали и требовали прекратить безобразие, но эта пустая болтовня, как и резолюции Лиги Наций, правительство Парагвая нисколько не беспокоила. Вмешаться в войну янки не смогут, от их кредитов и поставок ничего не зависит, а просто выражать своё мнение имеет право каждый. Мели, Емеля.

К тому-же, основной негатив нам удавалось направить в сторону Боливии, ведь именно она начала эту войну — и фактически, и юридически. Сначала подло атаковала парагвайский форт «Карлос Антонио Лопес», а потом выставила наглый ультиматум, при поддержке Чили и маячащей на заднем плане Британии.

Игнатьев-второй раздобыл немало копий очень интересных документов, и мы их понемногу вбрасывали в информационное поле. Например: план боливийцев об аннексии Парагвая и ликвидации этого государства.

В общем, войну Парагвай ведёт справедливую. Можно даже сказать — священную, за само своё существование. Хотите мира — давите на агрессоров, Боливию и Чили. И на их кукловодов с Проклятого острова, конечно. Все беды нашего мира исходят оттуда.

Рождество традиционно отпраздновали в Гаване Руса. К этому времени корпус Хайнца Хофманна разгромил Вторую Боливийскую армию и захватил Тариху. Здесь в плен сдалась целая дивизия чилийцев. Наша авиация теперь господствовала в небе над всем остатком недобитой Боливии и контролировала горные проходы в Чили и Перу. Капкан захлопнулся.

Боливия запросила мира, Парагвай потребовал полной и безоговорочной капитуляции. Лицемерный «цивилизованный» мир взвыл от бессилия. Какой-то занюханный Парагвай ведёт себя как мировая держава и с этим ничего невозможно поделать, даже если очень захотеть.

Три съёмочные группы «Граналь Медиа» регулярно поставляли в кинотеатры военную хронику, а она реально пугала даже военных, не то что политиков. Ещё бы, это ведь кадры уже будущей войны. Второй Великой войны, в которой Германия и Япония скорее всего выступят союзниками, при дружественном нейтралитете СССР, и выставят не два тридцатипятитысячных корпуса и полсотни самолётов, а многомиллионные армии, с тысячами единиц самой совершенной военной техники, производить которую никто из «цивилизованных» пока не способен.

Они очень стараются, но пока не могут повторить даже штурмовик СИ-1. Даже в единичных образцах ручной сборки. Их поделки хуже: медленнее, тяжелее и с меньшим ресурсом, чем серийно выпускаемые самолёты «Оси». К тому-же они точно получатся намного дороже. А ведь «Ось» на месте не стоит.

Раз Советы спокойно продают гражданские версии СИ-2 и СИ-3, значит это для них уже ширпотреб, производимый для зарабатывания денег. Какие-же они выложат козыри в случае войны? Об этом даже думать страшно.

В Гаване Руса проживает уже шестьдесят тысяч человек, в город продолжают стекаться русские со всего мира, причём не только беженцы от революции и гражданской войны, но и ранние эмигранты, точнее, их потомки, почти не владеющие русским языком. Съезжаются ото всюду: из САСШ, Европы, Канады, Южной Африки и даже Австралии. Оказывается, и туда наших заносило.

Великая депрессия развивается и пожирает экономики, закрываются производства и массово сокращаются рабочие места, и на общем фоне Гавана Руса выглядит настоящим раем. В городе строительный бум, а на стройках требуется много рабочих без всякой квалификации. В трёх русскоязычных школах обучают бесплатно, как и в двух реальных (профессионально-технических) училищах. Расширяют производства заводы Форда, расширяется базовый аэропорт «Космос Эйрлайнс», и всему этому требуется сфера обслуживания — от закусочных и парикмахерских, до общественного транспорта и культурно-спортивных объектов.

В Гаване Руса можно бесплатно пройти подготовку для контракта с «Save Service», нужно только соответствовать требованиям по здоровью. Шесть-восемь месяцев — и контракт практически в кармане. К тому-же, во время подготовки тебя и кормят, и одевают, и койку в казарме предоставляют. Подготовительный курс очень интенсивный, но если его вытерпеть и проявить себя — можно не только рядовым наёмником в пехоту попасть, но и получить направление в лётное училище, а после него подписать уже совсем другой контракт. Впрочем, и в пехоте вполне реально себя проявить и получить направление в офицерское училище в Харбине.

В общем, Гавана Руса открывает все дороги. Только университета у нас пока нет, но и он обязательно появится. Вот размножимся тысяч до ста и организуем.

Глава 54

7 января 1931 года Верховный Совет СССР признал «Троцкизм» враждебной идеологией, угрожающей самому существованию Советского государства, а партию Льва Троцкого (большевиков-раскольников) организацией, ведущей подрывную деятельность в интересах иностранных государств, организаций, или частных лиц.

В ночь с седьмого на восьмое января было арестовано четырнадцать тысяч фигурантов (идейных троцкистов и их пособников), и на каждого из них у ВЧК уже имелось готовое уголовное дело с неопровержимыми доказательствами. Не только на подрывную деятельность и пособничество, но и множество других преступлений: превышение полномочий, незаконное обогащение и так далее.

После Второго съезда Советов, троцкистов четыре месяца не трогали, даже будто бы не замечали, словно такого явления в природе не существует, так что они не таились. Отставленные от власти и исключённые из рядов ВКП(б), профессиональные революционеры объявили себя настоящей партией большевиков и занялись привычной деятельностью — начали готовить мировую революцию, которую предстояло начать с государственного переворота в СССР. Деятельность они развили бурную, поэтому всех своих подельников засветили очень быстро.

А чего стесняться? Троцкий ведь уверил, что Сталин не посмеет. Что Сталин способен только интриговать, потому как он ничтожество, не способное на поступок. Когда-то его поддерживал Дзержинский, а сейчас и того нет. Весь Сталинский ЦК — ничтожества, а партия пресмыкающаяся. Не посмеют!

Посмели. Восьмого января 1931 года, когда газета Правда опубликовала Указ Верховного Совета СССР, все фигуранты будущего процесса уже грели нары следственных изоляторов. Ну, почти все. На свободе остались только «старые большевики» в эмиграции. Шестьдесят два персонажа из ЦК партии Троцкого, включая самого Льва Давидовича.

На Кубе Троцкий со товарищи не прижились. Слишком враждебная для них среда — кругом недобитые злые «Белые», которые только и мечтают, что организовать несчастный случай пламенным мировым революционерам. В Лондоне климат хуже, кухня тоже, зато намного безопаснее, да и ближе к основной движухе. СССР ведь того и гляди взорвётся, после Второго съезда Советов начался обратный отсчёт.

Обратный отсчёт действительно начался, только не для Советского Союза, а для самих троцкистов. Возглавивший после Дзержинского ВЧК Андрей Януарьевич Вышинский — юрист с университетским образованием получил от товарища Сталина поручение организовать безупречный судебный процесс, и с этим делом он точно справится. Эту Великую чистку уже никто не назовёт незаконной расправой с неугодными. Все процессы пройдут в открытом режиме, с допуском прессы, в том числе и иностранной, и оценку им дадут современники, а не альтернативно одарённые историки.

А ЦК партии Троцкого и самого Льва Давидовича мы обязательно достанем даже в Лондоне. В Лондоне даже лучше — резонанса вызовет больше.

— Охраняют этих моральных уродов в Британии? — интересуюсь у Игнатьева-второго.

— Троцкого охраняют. Ничего особенного — пара наёмных телохранителей.

— Выяснил — кто оплачивает их содержание?

— Конечно. Гонконг-шанхайский банк. /ссылка 46: Hongkong and Shanghai Banking Corporation/

Кто бы сомневался, что «Мировая революция» — это инициатива слишком талантливых. Хозяева «Старых денег» ведь не только представители «богоизбранной» ближневосточной национальности, это синдикат, в который входят и королевский дом Англии, и Ватикан. Мировая революция — это ведь инструмент, с помощью которого можно перераспределить доли и внутри самого синдиката. Коварен враг, но мы ещё коварнее.

— Наращивай наше присутствие на Острове, Игорь. Избавить человечество от этих тварей должны именно мы.

— Уже занимаюсь. Нам бы плацдарм расширить.

В Англии мы пока владеем только компанией «Роллс-Ройс мотор кар». Компания крупная, бизнес-подрядчиков у неё много, но это всё равно всего лишь «одна корзина». Да и принадлежит «Роллс-Ройс» всей Организации, а это дело сугубо личное.

— Подумаю. Готовь людей, которые не смогут вывести на нас, даже если разговорятся. Спешить нам некуда, поэтому сделаем всё красиво.

— Сделаем. — кивнул Игнатьев-второй, — Ты слишком рискуешь, отказываясь от охраны, Андрей.

— Наоборот, друг мой, совсем наоборот. Охрана меня засветит, а мне намного удобнее работать в темноте. Самая надёжная охрана — это мой имидж плейбоя, разгильдяя и несерьёзного человека. Я — курьер, а какой смысл устранять курьера?

— Устранять смысла нет, а если похитят для вдумчивого допроса?

— О чём меня спрашивать? Все мои контакты и так на виду, а передаваемые сообщения я не читаю по умолчанию. Почтальон не читает писем, он их только разносит. За меня не волнуйся. Серьёзную опасность я почую заранее.

15 января 1931 года корпуса Кутепова и Хофманна продолжили наступление, первый на столицу Ла-Пас, второй на Сан-Кристобаль. Мы специально дали боливийцам время на проведение всеобщей мобилизации. Двести тысяч наспех вооружённых всяким старьём крестьян — нам не противник. Они нас даже задержать не смогут.

Пусть повстречаются с Ужасом войны и попадут в плен. Парагвайская армия давно не справляется с объёмом работ, так что рабочая сила нам очень пригодится. Война у нас священная и благородная, некомбатантов (будущих граждан Парагвая) мы не обижаем, а рабочая сила очень нужна. Нужны автомобильные дороги, нужны аэродромы, а ленивые парагвайцы с этим делом сильно тормозят.

Пленные — добыча законная. Взял в руки оружие — готовься отрабатывать. Нам нужна бетонная взлётка в Сан-Кристобале, откуда мы начнём нести справедливое возмездие уже в Чили. Вторгаться мы туда не планируем, а вот потренировать лётчиков уже на СИ-2 очень даже. Из Сан-Кристобаля можно будет и Сантьяго-де-Чили бомбить, если нас к этому вынудят. Хоть испытаем новое поколение управляемых бомб. Законные цели имеются — это и военные корабли в порту и президентский дворец. Президент — верховный главнокомандующий, дворец — его ставка и штаб, так что мы в полном праве.

В конце января 1931 года президент Северо-Американских Соединённых Штатов Герберт Кларк Гувер посетил с ответным визитом Советский Союз. Соглашение о максимальном благоприятствовании взаимной торговли, когда-то казавшееся американцам очень выгодным, теперь вымывало из страны по две тонны золота в месяц.

Советы уже скупили в САСШ всё интересующее их оборудование, а больше их ничего не интересовало, зато обратный поток товаров нарастал лавинообразно, не взирая на Великую депрессию и усугубляя её.

Просто расторгнуть договор с СССР американцы уже не могли себе позволить. Сталин точно сочтёт такой ход враждебным и обязательно устроит ответную пакость, а возможностей у него теперь очень много. Запретит поставлять запасные части к самолётам — и привет всей гражданской авиации. Нет, что-то можно будет произвести самим, наплевав на международное патентное право, но далеко не всё. Например, полупроводниковые блоки, которых в самолётах по два десятка. У большевиков они маленькие, со штатными местами и разъёмами, а у «Дженерал Электрик» блок с такими-же параметрами получается размером со шкаф, и энергии потребляет на порядок больше.

Эти самые полупроводники уже изучаются, но прогноз о возможности их производства пока неутешительный — минимум пять лет, при достаточном финансировании.

На международное право американцы бы наплевали без каких-либо угрызений совести, но в данном случае это не поможет. Сейчас бизнес просто не в состоянии обеспечить достаточное финансирование исследований.

Закупать эти блоки через третьи страны? Об этом станет известно очень быстро, а у Сталина хватит решимости перевести на голодный паёк любую страну — хоть Британию, хоть Францию. Все это понимают и вряд ли станут рисковать.

Приземлить гражданскую авиацию — это верный путь на плаху импичмента, а ведь и кроме авиации зависимость от поставок имеется. Все «живые» американские производства зависят от поставок каких-нибудь комплектующих, или расходников из СССР. Собственно говоря, именно благодаря этому они и выживают.

Разорвать договор сейчас — значит окончательно угробить экономику, поэтому нужно договариваться. Америке есть что предложить, то же судостроение у неё лучшее в мире, и этой отрасли не помешали бы заказы, за которые сейчас конкурируют Германия с Японией. Пусть с ледоколами уже опоздали, но на севере ведь и другие суда понадобятся. Ледоколы ведь не ради удовольствия будут колоть лёд в Арктике, а чтобы обеспечить судоходство по Северному морскому пути. Специалисты говорят, что суда там понадобятся специальной постройки, с укреплённым корпусом. Сейчас таких никто не строит, так почему бы не отдать этот заказ бизнесу Соединённых Штатов?

Товарищ Сталин в положение коллеги вошёл и соглашение о взаимной торговле дополнилось соглашением о допуске американского бизнеса ко всем тендерам Советского правительства, наравне с Германией и Японией. К честному конкурсу, где победителя определяет лучшее предложение по параметрам «цена-качество». Кроме того, на разницу в торговом балансе, СССР готов закупать медь, цинк, вольфрам, хром и молибден. То есть принимать оплату слитками этих металлов вместо золота. По разумной цене, разумеется, желательно со скидкой от рыночной.

Очень разумно. Стратегический запас этих металлов для промышленно развитой страны гораздо полезнее золота. Золото ликвидно, но в случае войны со всем миром (а такой вариант Сталин точно не исключает и правильно делает), оно станет бесполезным ресурсом, замороженным активом.

Итог визита Гувера в СССР в Америке триумфом не сочли, но сошлись во мнении, что это всё-таки локальный успех. И некоторые производители задышат поглубже, и сакральное золото утекать перестанет. Хотелось бы большего, но и это неплохо.

Сам Герберт Кларк Гувер избавился от угрозы импичмента и открыл себе дорогу на выборы 1932 года. А кроме того, он зажёгся идеей создания государственного резерва стратегических материалов, который послужит обеспечением доллара, наравне с золотом. Это у него не прокатит, отказаться от золотого стандарта ещё никто не готов, и в этом случае Гуверу грозит уже не импичмент, а пуля в голову, но идея интересная, есть что обсудить.

Начнём обсуждать обеспечение денег «корзиной металлов» и постепенно дойдём до исходного. Деньги должны обеспечиваться киловаттами производимой энергии. На мой взгляд это самая честная оценка покупательной способности валют.

Закон о предоставлении женщинам избирательных прав, Конгресс Соединённых Штатов принял восьмого марта 1931 года.

К этому времени Кутепов уже занял Ла-Пас и занялся привычным делом — наведением порядка на территории силами ротных маневренных групп. Бывшее правительство Боливии бежало в Перу, переодевшись в женские платья. Про платья — шутка юмора. Однако правительство именно бежало, причём мелкими группами. В большие собираться было опасно, по ним мог отработать шестиствольными «косилками» системы Гатлинга один из залётных СИ-1. Из двухсот задекларированных тонн золотого запаса Боливии, Кутепов захватил сто восемьдесят.

Хайнц Хофманн занял Сан-Кристобаль ещё раньше, передал командование корпусом Тимошенко и отправился в Асунсьон, кошмарить ленивых и безалаберных парагвайцев. В Сан-Кристобале срочно нужны цемент и арматура, а у этих латиноамериканских унтерменшей постоянно — то фиеста, то сиеста, чтобы от фиесты отдохнуть, и никакого орднунга. Хайнца это даже в Уругвае бесило, а ведь Уругвай, по сравнению с Парагваем, в этом отношении — самая настоящая Германия.

Боливии больше нет. На картах она всё ещё нарисована, наверняка где-нибудь в Лондоне образуется правительство в изгнании, но фактически это уже часть Парагвая. Дело осталось за малым — получить признание мирового сообщества, а для этого сначала нужно закончить войну с Чили.

Вторгнуться в Чили мы не можем, по той-же причине, по которой чилийцы не могли существенно помочь Боливии. Пехоту через горные проходы на высоте четыре тысячи метров провести ещё можно, да и то налегке, а вот снабжать её — уже увы и ах, поэтому принуждение к миру будет производить авиация.

В Сан-Кристобале срочно нужны цемент и арматура, а засранцы-унтерменши уже празднуют победу. Ничего, Хайнц наведёт у ленивых засранцев орднунг, для того он нам там и нужен в качестве командующего интернациональными добровольческими силами. Командовать то он как раз не смог бы, даже корпусом. Не по чину такое умение для обер-лейтенанта, а вот для взаимодействия с туземными вождями — он лучший. Здесь он вне конкуренции.

В общем, уже понятно, что война закончилась. Чили запросит мира после первой же атаки СИ-2 на Сантьяго. Мы не против мира — добро пожаловать на конференцию в Монтевидео, где посредниками-гарантами станут СССР, САСШ, Япония, Германия, Уругвай, Аргентина и Бразилия. Никакой Британии, никакой Лиги Наций, у нас теперь своя Лига.

На мирной конференции в Монтевидео мы планируем озвучить новую доктрину, развитие доктрины Монро — «Южная Америка для южноамериканцев». Европа давай, до свидания. Гайану, Суринам и Французскую Гвиану разделят Венесуэла и Бразилия, если признают наш Треугольник. Аргентина за это тоже что-нибудь получит. На Мальвинские (Фолклендские) острова зариться рано, а вот переделить самый юг континента сейчас, что называется, сам Создатель велел. Мира между Аргентиной и Чили нет, столетняя война встала на очередную паузу перемирия для накопления сил, но Аргентине уже обещан тот самый линейный крейсер японцев, что послужил нам брандвахтой в Монтевидео. Крейсер уже пожилой, двенадцатого года постройки, но очень добротно исполненный, как и всё японское. Кроме того, Аргентине, как и Бразилии с Венесуэлой мы сделаем скидку на услуги «Save Service».

Можем себе это позволить. Заработали мы в Боливии очень неплохо. Только золотого запаса захватили сто восемьдесят тонн, а ещё наша доля сидит в предприятиях (в основном горнодобывающих), которые будут конфискованы у граждан и организаций из недружественных стран, и, конечно, в контрибуции с Чили, которую мы намерены ободрать до белых костей. Мы не против мира, если этот мир будет выгоднее продолжения войны. Война — это бизнес, и мир тоже бизнес. Проход Панамским каналом слишком дорог, да и контролируется он чужими дядями, так что «приватизировать» пролив Дрейка нам очень интересно. Этот путь точно стоит того, чтобы за него немножко повоевать.

Ничего не достаётся Уругваю? Уругвай на этой войне заработал больше всех, а новые земли ему точно не нужны, свои ещё не заселил. В стране, размером больше, чем Бельгия, Голландия и Португалия вместе взятые проживает всего один миллион человек, из них больше половины в столице. Да и не прогадает Уругвай от учреждения Треугольника. Когда это государство станет нашим юридически, оно начнёт промышленное развитие, а уругвайцы получат свою долю с транспортных услуг. Перегружать контейнеры с морских судов на речные самоходные баржи можно только в Монтевидео, альтернативы ему нет. Повезло Уругваю с географией, это факт.

Перу и Колумбию мы планируем увлечь разделом Эквадора. Не нужен Эквадор. Это нелепое государство лучше сразу упразднить и разделить, всё равно оно перспектив не имеет. До конца двадцатых годов двадцать первого века той исторической реальности довольствовалось статусом банановой республики и ни к чему не стремилось. Буквально банановой, фактически, это не метафора. Ничего, кроме бананов не производит и не собирается. И нафиг нам такой Эквадор нужен?

Глава 55

14 апреля 1931 года произошла революция в Испании. Республиканцы (объединение всевозможных леваков, в основном социалистов-троцкистов и анархистов), победившие на выборах в подавляющем большинстве муниципальных округов, свергли короля Альфонсо Тринадцатого и учредили Вторую Испанскую Республику. Оказывается, уже вторую. Не знал. Никогда Испанией не интересовался.

Король подписал манифест, в котором признал свои ошибки и отказался возвращать свой статус путём насилия. При этом от короны он не отрёкся, однако и этого хватило, чтобы его отпустили с миром, вместе с семьёй и целым пароходом королевского имущества.

Временное правительство провозгласило курс на построение демократической республики трудящихся всех классов (основанной на началах свободы и справедливости), предоставление избирательных прав женщинам, отделение церкви от государства (прежде всего в образовании), лишение дворянства каких-либо привилегий, а также разрешение разводов. В общем, за всё хорошее против всего плохого. Благие намерения в самой нищей и отсталой стране Европы.

В Мадриде у нас один из хабов «Космос Эйрлайнс», но особой ценности он не представляет. Даже если его обобществят (экспроприируют), мы не сильно расстроимся. Во-первых, потеря эта будет временная, а во-вторых, на межконтинентальные линии уже вышел СИ-3, и надобность в промежуточных посадках отпала.

В самой Испании пассажиров очень мало, а Южная Европа (Франция, Италия и Португалия) и так предпочитала летать через Дублин. К Гражданской войне в Испании мы готовились и мадридский актив развивали по остаточному принципу. Основная его ценность в земельном участке, а этот участок мы обязательно вернём. Да ещё и неустойку стрясём, освобождением от налогов, так что в добрый путь: «До основанья, а затем…»

Собрание Организации в Гаване Руса мы устраивали дважды в год — на Рождество и Первомай. На Рождество собирались узким кругом, обсуждать общий бизнес и внутренние дела Соединённых Штатов, а на Первомай проводили большой сбор, для обсуждения глобальной повестки.

Первого мая 1931 года самым актуальным для нас вопросом стал Треугольник. Создание нашего собственного государства назрело.

Сергей Юрьевич Лосев провёл съезд-конгресс землевладельцев, чьи имения предполагалось принять в состав новой южноамериканской республики, и получил всеобщую единогласную поддержку. Желающих присоединиться было гораздо больше, но большинству пришлось отказать, чтобы не портить отношений с соседями.

Согласием о признании в обозначенных границах мы уже заручились у Советского Союза, Японской империи, Третьего рейха, Аргентины, Бразилии, Уругвая и Парагвая, а для успешного старта этого вполне достаточно. Основные торговые партнёры нас признают сразу, а со временем и остальные никуда не денутся.

Золотой запас накоплен очень солидный, сорок тысяч гектаров земли вокруг столицы в нашей собственности, армия и служба государственной безопасности имеются, так что пора начинать.

— И как мы назовёмся? — поинтересовался Генри Форд.

— Триангуло — название счастливое, приносит нам удачу, — заметил Морган, — предлагаю его и принять.

— Не только удачу, — поддержал я Джека, — но и деньги. Бренд «Триангуло» уже сам себя продаёт.

Это действительно так. Бренд у наших торговых партнёров раскрутился отлично. За товар под маркой «Triangulo» покупатели готовы платить больше, при прочих равных. Это уже тоже своего рода знак качества. Зачем что-то менять?

— Не эстетично.

— Непривычно, — согласился Джек, — ничего, привыкнем. Название, как название, ничем не хуже других.

Это точно. Ничем не хуже Гондураса.

Название приняли, приняли и план развития. Город у нас будет всего один, на нашей собственной земле, зато довольно большой — четыреста квадратных километров и начнём мы его развивать с переноса части предприятий из Швейцарии. Вместе с сотрудниками, разумеется. На наших швейцарских предприятиях работают в основном гастарбайтеры из Германии, Австрии, Франции и Италии, которых из страны, в случае потери работы, погонят сразу, так что с этим проблем не возникнет.

В Швейцарии у нас уже проблема с соблюдением режима секретности, соблюдать этот режим всё сложнее и дороже, поэтому срочно нужно переносить оттуда производства полупроводников, реактивных двигателей, вертолётных турбин и, главное, лабораторию теоретической физики Нильса Бора, который уже открыл возможность деления ядер атомов урана, с выделением колоссального количества энергии.

Нильс Бор и его команда (включая Оппенгеймера и Курчатова), подписали в контрактах обязательства неразглашения результатов своих исследований (которые стали интеллектуальной собственностью «Zurich Technologies AG») и получали за это огромные зарплаты, но подлый враг очень коварен, поэтому лучше спрятаться подальше, чтобы уберечь людей от греха предательства и последующего справедливого возмездия.

Города с нуля мы строить уже умеем, а тут даже не с нуля будем начинать — ядро уже сформировано. В наличии современный аэропорт, речной порт, отличный госпиталь, культурно-спортивные и образовательные объекты. Университета пока нет, но вложиться мы в него готовы. Что именно исследует команда Бора пока никто наших не понимает, но верят мне на слово, что на это не жалко никаких денег.

Верят, конечно, я ведь со своими провидениями ещё ни разу не пролетел. Да и не такие уж большие это теперь для нас деньги. Можем себе позволить строительство собственного Наукограда.

— Государству нужна Конституция, — напомнил Лосев.

Сергей Юрьевич будет нашим первым президентом, его кандидатура устраивает всех. Вполне естественно, что он об этом заботится. Вот только никто из нас конституции писать не умеет. Ни одного расового юриста в наших рядах нет. Придётся привлекать со стороны.

Нам нужна Конституция нейтрального государства с очень сильной государственной властью. Какой-то парламент нужен для обратной связи с народом, но именно для связи, а не для принятия популистских решений. Кто умеет писать такие конституции?

— Мы привлекали специалистов из России, — напомнил Георгий Семёнович Готуа.

Это он про Маньчжурию. Там тоже всё было непросто, тоже требовалось обозначить нейтральный статус, совместив его с Советскими законами, рублёвой зоной, да ещё и определением особого экономического статуса Харбина. Получилось, вроде, неплохо, пока всех всё устаивает.

Да, Конституция — это основной закон, но это не Заповеди Божьи. Конституцию можно править и менять.

— Их и привлечём. Организуешь, Григорий Евсеевич?

— Сделаю, — заверил собрание Зиновьев.

С Боливией всё понятно, война там закончилась, осталось принудить к миру Чили и можно проводить плебисцит. Подавляющему большинству населения всё равно — как будет называться их страна и где засядет правительство. В Асунсьоне — даже лучше. В этом случае все военнопленные боливийцы станут гражданами Парагвая и получат свободу. К тому-же им обещано снижение налогов. Возможность для этого имеется. Армия Парагваю больше не нужна, хватит Национальной гвардии, а это очень серьёзная экономия. Боливия содержала двухсоттысячную армию и стопятидесятитысячную Парагвай, и на что они сгодились? Даже стройбат из латиносов получается хреновенький, а про боеспособность и вспоминать неловко. В Национальной гвардии хватит пятидесяти тысяч служащих, остальное — чистая экономия.

Да и доходы государства в скором времени возрастут. Нефть и газ из Гран-Чако на мировом рынке не нужны, но они закроют собственные потребности немаленького региона. Регион, правда, почти не заселён, потребителей топлива меньше, чем в Буэнос-Айресе, или Рио-де-Жанейро, но и это «хлеб». Раньше топливо приходилось закупать, причём дорого, из-за сложной логистики, а теперь оно будет продаваться.

Кроме того, в бывшей Боливии крупнейшие запасы лития в мире. Это производство мы заберём себе, но ведь и зарплаты рабочим, и налоги платить будем. Появится ещё один новый источник дохода для парагвайской казны. В общем, не пропадёт Парагвай, ещё и процветать будет, за счёт одних только природных ресурсов.

Аэродром в Сан-Кристобале достраивается, Хайнц Хофманн заверил, что к концу мая СИ-2 начнут работать по Чили, а с тем и война закончится, так что можно начинать готовиться к мирной конференции и признанию Большого Парагвая.

Управляющий директор «Save Service», Игорь Сергеевич Свиридов доложил о заключении контрактов с четырнадцатью тысячами финских военнослужащих. Нанимались к нам с удовольствием, поэтому выбирали тех, кто по меньшей мере понимает русский язык, так что пополнение мы получим вполне управляемое, а за время службы оно и вовсе обрусеет. Качество пополнения Свиридов оценил высоко и высказал пожелание продолжать работу с финнами.

Будем продолжать. Маннергейм, после разрешения «Save Service» провести вербовку в действующей армии и отказа признавать страховку «Ллойда», совершенно разругался с британцами и французами, но это только упрочило его позиции в Финляндии, которая получила доступ на рынки «Оси» и Китая. Рынки, не впавшие в Великую депрессию, платёжеспособные и быстрорастущие. Финнам организовали выход на рынок государственных дисконтных облигаций, причём их долговые обязательства оценили выше французских. Сам рынок оценил, но не без нашей помощи. Высокую оценку Финляндии, как заёмщику, дал доктор Риппе, его агентство «Bewertung Consulting» присвоило бумагам рейтинг «АА плюс», а широко разрекламировал это дело «Граналь Медиа». Кроме того, мы передали финнам производство снегоходов и квадроциклов. Снегоходы очень востребованы в САСШ, откуда их массово реэкспортируют в Канаду, да и в СССР эти машины пока в дефиците, так что финские покупают с удовольствием, а за квадроциклами так вообще очередь во всём мире. Крохотной Финляндии, такое производство (которому требуется множество бизнес-подрядчиков) принесло полное избавление от безработицы и, соответственно, бурный рост экономики. В общем, солдаты у «Save Service» будут. Русский язык там сейчас учат с большим энтузиазмом.

Ещё мой бывший ротный посетовал на недостаток сил в Китае. Британцы заваливают регион оружием и боеприпасами, старьём, конечно, но китайцев очень много, и даже со старьём они становятся большой проблемой. В корпусе Замятина всего тридцать тысяч бойцов, а вооружений на юго-восток Китая поставлено уже на миллионную армию. И хуже всего то, что это не армия, которую можно разбить в сражении, а банды, промышляющие торговлей опиумом.

Виктор Васильевич Измайлов, наш человек в Китае, дополнил слова сослуживца. Наличными силами перекрыть полторы тысячи километров с британской зоной влияния на юго-востоке (от Гонконга до Шанхая) невозможно. Банды торговцев опиумом неплохо организованы и отлично осведомлены о действиях сил противника, то есть наших, поэтому условную границу пересекают без боя. В центральный Китай не только опиум идёт потоком, но и оружие, что доставляет уже массу проблем войскам императора Пуи и республиканцев Чан Кайши. Чёртовы опиумные наркоманы за очередную дозу готовы на всё, поэтому удерживать контроль над, казалось бы, уже нашими территориями Китая становится всё сложнее. Авиацией вопрос не решается, нужны люди.

Игорь Андреевич Игнатьев-второй добавил информации о массовых поставках оружия арабам в британской и французской подмандатных зонах. Туда везут не только стрелковку, но и артиллерию, поэтому и гарнизон в Аравии нужно увеличивать, причём как можно скорее. Двумя дивизиями (Василевского и Рокоссовского) нам эту орду не сдержать. Города отстоим, конечно, но нефтепромыслы нам порушат основательно.

Аравию нам отдавать нельзя ни в коем случае, она снабжает нефтью не только Японскую империю, но и Советский Дальний Восток, поэтому решение о развёртывании дивизий Василевского и Рокоссовского в армейские корпуса Зиновьев принял сразу. Полномочий у него для этого хватало. Товарищи Сталин и Фрунзе пользовались возможностью «обкатать» войска в боевых условиях, да ещё и заработать на этом, так что они это дело только поприветствуют.

Хофманн предложил привлечь Турцию. Мустафа Кемаль находится под большим влиянием Адольфа Гитлера, а «Майн Кампф» для него теперь вроде Корана. Он, конечно, конченный алкоголик, но это нам сейчас только на руку. Кемаль в бешенстве от планов создания независимого Курдского государства, а этнических турок (туркоманов) на подмандатных территориях хватает. В эту игру ведь можно играть вдвоём. Всякого старья от Первой Великой и у нас навалом, вот и подпалим подмандатные территории с севера, через Левант.

Игнатьев-второй напомнил про шиитов, которых мы уже давно понемногу прикармливаем. Если их вооружить, то получится запустить встречный пал с востока и юга на Мекку и Медину. Играть с огнём опасно, но если пожар уже начался и подступает, то этим стоит заняться. Да и британская нефтяная концессия на юге Персии очень уязвима. Вождей шиитам можно найти среди азербайджанцев, офицеров с боевым опытом среди них хватает. Два армейских корпуса для охраны своих концессий Британия выделить точно не сможет. Играть с огнём опасно для всех, вот пусть британцы с французами это на своей шкуре почувствуют, а то расслабились, победители хреновы. Возомнили себя Властелинами колец.

С Китаем всё сложнее и проще одновременно. С одной стороны, нам выгоден богатеющий Китай, как рынок сбыта, но это ведь не только наш рынок сбыта, он общий, так что ещё неизвестно — кто там больше потеряет.

Контингент, конечно, увеличить нужно, чтобы гарантированно удержать север от линии Циндао — Сиань, то есть империю Цин. Император Пуи наш человек и позаботиться о нём наш долг, а вот хитрозадый Чан Кайши, со своим Гоминданом, пусть хлебнёт гордой независимости полной ложкой, он тоже уже слишком много о себе возомнил. Столицу Нанкин мы ему удержать поможем, это в наших интересах, а вот делать красиво в независимой Китайской республике нам ни к чему. Её, как шлюху, сейчас пользуют все, вот и пусть покрутится.

Старья подбросим, его для хорошего дела не жалко. Пусть собирает миллионную армию и сам закрывает свою границу. Флаг ему в руки и барабан на шею. За свою гордую независимость пусть сам и сражается. Он нам не союзник, а временный попутчик. За всю помощь он теперь должен платить. Подарки у нас закончились.

На этом и договорились. Исороку Ямомото пообещал от имени Божественного Тенно придать «Save Service» ещё две дивизии, плюс дивизия Итиро Саточи, которую уже начали выводить из Парагвая, Саточи вернули звание генерал-лейтенанта, он это дело и возглавит. Военачальник он способный, Китай знает отлично, ему и карты (то есть армейский корпус) в руки.

Хайнц Хофманн пообещал прислать Вторую дивизию Ваффен-СС для охраны Нанкина. В столицу Гоминдана банды из Шанхая рвутся как ненормальные, сковывая там большую часть сил корпуса Замятина, так что польза будет. И немцы опыта наберутся, и опытные бойцы освободятся для решения серьёзных задач. Держать их в обороне от каких-то бандитов — всё равно что истреблять мух кувалдой. У нас в Китайской республике имеются и другие бизнес-интересы, которые нужно охранять. Контейнеры «Глобал Транс» по железным дорогам доходят до Уханя, Чанду и Чунцина, на этом Замятин и сосредоточится.

А южный Китай пусть полыхает. Мы не пожарная команда на общественных началах, чтобы бесплатно тушить разжигаемые британцами пожары. Благотворительность в политике — суть идиотизм. Пусть к этому делу и правительство Соединённых Штатов подключается, у них больше возможностей повлиять на Британскую империю. Нет — значит нет. Тогда «до основанья, а затем…» Нам наплевать.

Глава 56

23 мая 1931 года в Чили произошёл государственный переворот. Для вразумления агрессора хватило всего одного налёта эскадрильи СИ-2 на военные объекты в Сантьяго: здания Военного министерства, Генерального штаба, Главного штаба ВМС, казармы столичного гарнизона и топливного склада в порту Вальпараисо, главной базе Чилийского военного флота.

Пять бомбардировщиков, пять управляемых шеститонных бомб по неподвижным целям и война закончилась. Президента-диктатора Карлоса Ибаньеса дель Кампо буквально разорвала на куски ворвавшаяся в президентский дворец разъярённая толпа военных и гражданских активистов. Временным главой государства, Национальный Конгресс назначил председателя Сената Педро Опасо, а тот немедленно запросил перемирия и начала мирных переговоров.

Президент Парагвая Эусебио Айала выдвинул условия: конференция состоится при посредничестве Советского Союза, Соединённых Штатов, Японской империи, Третьего рейха, Аргентины, Бразилии и Уругвая в Монтевидео. На раздумья — неделя, через неделю перемирие закончится, и продолжатся налеты нашей славной и неуязвимой Парагвайской авиации на ваши военные объекты. У вас их ещё много, и мы о них знаем.

Неделю «цивилизованное» сообщество бессильно выло, требуя привлечь в число посредников на мирных переговорах хотя бы Британскую империю, угрожало объявить Айалу военным преступником, но президент Парагвая на это никак не реагировал сам и запретил реагировать министерству Иностранных дел.

Послу Соединённых Штатов довели, что собственности американских граждан и компаний в бывшей Боливии ничего не угрожает, а Британия — главный поджигатель этой войны и спрашивать её мнения по поводу мирного договора, как и мнения всей её клики под названием Лига Наций, никто не собирается. Вся собственность граждан и организаций недружественных стран будет национализирована. Горе побеждённым!

За неделю перемирия из Парагвая выслали шесть послов: Британии, Франции, Бельгии, Нидерландов, Португалии и Дании, чётко обозначив, что сдавать назад Парагвай не собирается. Если Чили не пойдёт на переговоры на выставленных условиях, то война продолжится, если Европа не прекратит бессмысленный вой — дипломатические отношения будут разорваны.

Единственное, чего удалось добиться чилийцам — это исключение из числа посредников-арбитров Аргентины. Это справедливо. Аргентина и Чили де-факто до сих пор находятся в состоянии войны. Войны, как таковой, нет, а состояние есть. Война встала на очередную паузу, но мирный договор между странами так и не заключен. Какой же из Аргентины посредник, если она очевидно заинтересованная сторона? Если по этой причине отстранили Британию, то чем Аргентина лучше? Требование справедливое, и Парагвай с ним согласился.

Аргентина не расстроилась. Продолжение войны с Чили за острова архипелага Огненная земля планировалось в самое ближайшее время, а тут ещё один дополнительный повод появился — прямо в кассу чилийцы это требование занесли.

В общем, договорились. Дату начала мирной конференции назначили на первое августа 1931 года. Как раз парагвайцы успеют провести плебисцит в бывшей Боливии. Чтоб два раза не вставать, ага.

На фоне этих новостей, в Британии случился очередной правительственный кризис. Король Георг Пятый отправил правительство Джеймса Макдональда в отставку и назначил новые выборы в Палату общин.

12 июня 1931 года заявил о своём банкротстве лондонский «Barings Bank», кредитовавший Боливию и Чили, и «цивилизованный» мир накрыло второй волной Великой депрессии.

Исполняющий должность премьер-министра, лейборист Клемент Эттли объявил в Британии «банковские каникулы» до первого июля, чем вызвал цепную реакцию банкротств в Европе и САСШ. Посыпались банки дружно и массово. Они и так на ладан дышали, а тут такое!

22 июня индекс Доу-Джонс опустился ниже сорока пунктов. Уже ниже, чем в той исторической реальности /ссылка 47: в реальной истории Доу-Джонс упал до 41, 81 восьмого июля 1932 года/ и на год раньше.

Наше вмешательство ход Великой депрессии усугубило значительно. Синдикат слишком талантливых потерял большую часть кэша через шорт-контракты на рынке деривативов во время обрушения Уолл-Стрит, а мы эту наличку тратили только на золото. Хотели кое-что выкупить, но войти в капитал «Дюпон», «Дженерал Электрик» и «Ай-Ти-энд-Ти» нам не позволили — эти компании закрыли листинг на бирже, выкупив свои акции, а больше нас на фондовом ранке САСШ ничего не интересовало. Так и получилось пробитие известной мне отметки дна. Самые интересные активы с торгов снялись (в том числе «Граналь Медиа» и «Стандарт Ойл»), и в тридцатку Доу-Джонс вместо них вошли изуродованные кризисом калеки с «мусорными» акциями.

Первого июля 1931 года «Bewertung Consulting» понизил кредитные рейтинги Британии, Франции, Бельгии и Нидерландов сразу на три позиции, оценив их «ВВ минус» (крайне рискованные вложения), и их облигации на вторичном рынке моментально рухнули до восемнадцати-двадцати процентов годовых. Про новые займы можно было забыть надолго.

Расчётный дефицит бюджета Британской империи составил сто пятьдесят миллионов фунтов стерлингов, и девятого июля исполняющий должность премьер-министра Клемент Эттли объявил об отказе от золотого обеспечения фунта. /ссылка 48: в реальной истории дефицит составил 120 миллионов, а отказ от золотого стандарта случился 20 сентября/

16 июля от золотого обеспечения отказалась Франция, а до первого августа вся «цивилизованная» Европа, она же Лига Наций, теперь Лига Банкротов.

Европейские банкроты включили печатные станки, чтобы покрывать бюджетные дефициты за счёт эмиссии и запустили процесс обесценивания накоплений граждан/подданных и юридических лиц. Этот процесс называется шоковая терапия экономики, и обычным людям он, естественно, очень не нравится. Люди вышли на улицы с протестами.

На этом фоне, новости про плебисцит в Боливии, учреждение Республики Триангуло и мирную конференцию в Монтевидео, в Европе уже никого не интересовали. То есть, никого из простых людей, политики то негодовали, но уже без ультиматумов. Из пяти стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие; две стадии Европа уже прошла и как раз дозрела до смены гнева на торг.

Мирный договор заключили быстро, подписание состоялось 22 августа 1931 года. Чили согласилась выплатить контрибуцией тридцать тонн золота (пятнадцатую часть своего золотого запаса), а кроме того, признала бывшую Боливию частью Парагвая и государственность Республики Триангуло.

Чилийцы ожидали худших условий, поэтому итогами остались довольны. Неприятно, конечно, выступать проигравшей стороной, но проиграли в итоге не так много, с этим вполне можно смириться. Тем более, что курс чилийского песо, несмотря на поражение в войне, быстро рос по отношению к британскому фунту стерлингов, а у Чили половина государственного долга приходилась именно на эти самые фунты. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и тридцать тонн золота контрибуции Парагваю скомпенсируются за счёт Британии. В общем, жить можно.

Из корпуса генерал-лейтенанта Кутепова мы уволили семь тысяч человек. Всех тех, кто начинал службу ещё во время Первой Русско-Японской — старшие возраста «сорок пять плюс». Две тысячи из них вернулись в Аравию, пять сотен решили поселиться в «Серро Портеньо», русском районе Монтевидео, полторы тысячи мы привлекли в Триангуло (государству ведь нужны чиновники, а набирать нам их больше негде), а ещё три тысячи решили осесть в Парагвае. Александр Павлович Кутепов занял пост губернатора провинции Западный Парагвай (бывшая Боливия), генерал-майор Иван Тимофеевич Беляев занялся созданием Национальной гвардии, в остальные наши «пенсионеры», желающие послужить ещё, получили должности под их началом. Все они теперь люди небедные, в жаловании не нуждаются, просто многие не мыслят себе жизни вне службы, вне общества сослуживцев. Псы войны, им с обычными людьми и поговорить то не о чем, нет общих интересов.

Корпус пополнился горячими финскими парнями и сохранил структуру из трёх дивизий. Возглавил его ротмистр Дмитрий Степанович Кулагин, до этого командовавший первой дивизией. Кулагин ротмистр ещё императорского производства, кавалер «Георгия» четвёртой степени и золотого георгиевского оружия, из оставшихся в строю, офицер самый опытный, заслуженный и уважаемый, к тому-же он один из тридцати двух адептов нашей секты — хребта всего движения.

Корпус Кулагина мы планируем задействовать в окончательном решении вопроса деколонизации Южной Америки — разделе Гайаны, Суринама и Французской Гвианы между Венесуэлой и Бразилией, а дальше видно будет. Если из-за этого не начнётся Вторая Великая, найдётся другая работа. Аргентина, Колумбия и Перу вполне платёжеспособны и наверняка будут не прочь оплатить очень качественные услуги компании «Save Service». Сами то они вояки те ещё, ничем не лучше парагвайцев.

Первая дивизия Ваффен-СС возвращалась в Рейх, где в скором времени намечались интересные события, возвращался домой и экипаж, переданного аргентинцам, линейного крейсера «Хиэй», теперь наша брандвахта в Монтевидео называется «Бельграно» и готовится к продолжению столетней войны с Чили за архипелаг Огненная земля.

Я отправил в «Тайм» заключительный репортаж о мирной конференции в Монтевидео, где все договорились быстро и ко всеобщему удовольствию (потому что англичанка не гадила, ага) и отправился навестить союзников. Пора нам синхронизировать дальнейшие планы. Всё ведь только начинается.

Своего самолёта у меня нет, как и охраны, я ведь журналист-публицист-писатель, хоть и очень известный, и точно не бедный, но парень простой, летаю рейсовыми первым классом. Наверняка Игнатьев-второй меня страхует, но я этого не замечаю, а значит не заметят и другие.

Монтевидео — Гавана — Дублин — Берлин. Пока на этой линии всё ещё работают СИ-2, для СИ-3 не хватает пассажиропотока. СИ-3 использует только «Аэрофлот» на рейсах Москва — Берлин и Москва — Харбин. Остальные самолёты, похоже, раскупили, чтобы разобрать на винтики-заклёпки. Пусть ковыряются. Сейчас, после бомбардировки Сантьяго-де-Чили и Вальпараисо, они готовы пустить по миру своё население, лишь бы такую вундервафлю себе на вооружение получить. Бунты в Европе уже разгоняют с привлечением армии, пока справляются, но ведь армия — это часть народа.

А у народа перед глазами успехи всяких национальных социализмов. Они довольно разные, в силу национальной специфики, но все успешные экономически. Безработицы нет ни в Советском Союзе, ни в Третьем рейхе, ни в Маньчжурии, ни в Финляндии. Впрочем, две последние страны строят социализм Ленина, с опорой на «После Капитала», своих учений у них нет. У них рублёвая зона и волшебный Советский Госплан, которому почему-то постоянно не хватает рабочей силы. Налоги там зверские, за автомобили в год — треть цены, зато у них общественный транспорт почти бесплатный. Больше половины прибыли предприниматели отдают государству, зато имеют гарантированный сбыт и гарантированные поставки сырья и комплектующих по фиксированным ценам.

В Третьем рейхе-Германии больший упор на частную инициативу, Госплана нет, имеется фондовый рынок и честные банки, однако у государства куча всяких монополий, оно доминирующий бизнесмен, с которым невозможно не считаться. Рынок в Германии регулируется мягче и другим способом, но он всё равно регулируется.

А на свободном рынке Великая депрессия, миллионы безработных, и инфляция под тридцать процентов в год. Пока под тридцать, а в Европе уже стреляют.

В САСШ тоже стреляют, только там не армия, а расплодившиеся мафиози, вассалы Игнатьева-второго делят мафиозные феоды в честной борьбе. Я бы даже сказал — в благородной рыцарской борьбе, Игорь за подлые приёмчики карает сразу. Очень интересная история мафии у нас здесь получается, обязательно о ней напишу

Не пишу я уже давно. Пробивало на писанину меня от безделия — в госпитальной палате и каютах пароходов на трансокеанских рейсах, в самолётах я сплю, а остальное время жаль на это тратить. Делать историю гораздо интереснее, чем писать.

Пишу только репортажи для «Тайм» и заметки для других наших изданий — не без успеха, стоит отметить. Пишу обо всём: о боксе, футболе, экономике, политике, морали, бабах и так далее. Пишу в режиме лёгкого ироничного троллинга и людям это отлично заходит. Я ни в чём не эксперт, но во всём интересный автор. Плейбой, разгильдяй и баловень Судьбы. Про баловня я вполне серьёзно. Например, Игорь Сикорский не страдает аэрофобией в моей компании. Говорит — как рукой снимает.

Андрей Малетин — очень обсуждаемая персона, меня с удовольствием выслеживают папарацци, чтобы подловить с очередной шлюхой, но именно они и создают нужную мне темноту, в которой я скрываюсь от хозяев «Старых денег». Все уже вынуждены обзавестись охраной, поссать с телохранителями выходят, а я всё ещё живу по-человечески. Аморально, но ничего выдающегося. Мне тридцать три, я богат и знаменит, поклонниц навалом. Близостью я их одариваю, делаю счастливыми. Только таких подружек я и выбираю — на одну ночь без каких-либо обязательств. Это всем известно и широко обсуждается в узких кругах моралистов-задротов.

Берлин становится каким-то нелепо-помпезно-монументальным, а чём я не преминул первым делом сообщить другу Кайзеру.

— Хреново у тебя с чувством меры, Ади. Получается так-же уныло, как музыка Рихарда Вагнера.

— Я рад, что получается похоже. У тебя плохой вкус, Эндрю, но хорошая наблюдательность, я ценю твоё мнение по всем вопросам. Спасибо за комплимент.

Адольф Гитлер в этой исторической реальности не пытается выделиться внешним видом. Нормальные усы и короткая стрижка, никаких чёлок. С какой из тюрьмы вышел, с такой и ходит. Военный китель без знаков различия, с единственной наградой — Железным крестом за Великую войну. Сейчас все фронтовики в Германии одеваются как кайзер и стригутся а-ля кайзер. Адольф Гитлер для них оживший Бог. Прежде всего с подачи Хайнца Хофманна, который что-то там «за Кромкой» подхватил, какую-то идею. Идеи из-за «Кромки» называются одержимостью, поэтому счастливым людям, таким, как Джек Морган, ходить туда противопоказано категорически.

— Я рад, что ты рад.

— Я рад, что ты рад, что я рад.

Ритуал исполнен, обнимаемся по-солдатски.

— Где Хофманн?

— В Гамбурге. Мы собираемся заложить линкор, Эндрю. Что не так?

— Всё не так, Ади. Линкоры — это прошлый век, прошлая война. Почему вы не хотите дождаться японских авианосцев и не оценить — что получится?

— Мы хотим и дождёмся, авианосцы начнём строить уже с учётом их опыта. Я тебе про линкор говорю. С шестнадцатидюймовым главным калибром и мощным ПВО. Восемь установок спаренных ахт-ахт, по две на каждую полусферу. Скорострелки, автоматы на три снаряда. Это будет лучший в мире линкор, охотник за целыми эскадрами. Что опять не так?

— Это опять Рихард Вагнер, только в военно-морском исполнении. Я не люблю Вагнера, ты же знаешь. Сколько эта «дура» потянет? Тысяч сто тонн водоизмещением?

— Сто двадцать. Крейсерская скорость двадцать два узла, максимальная тридцать два.

— Ужас то какой. Цена как у пяти ледоколов?

— Как у трёх… с небольшим.

— Наверняка не вложитесь. Впрочем, это ваши деньги и ваш бизнес, не моего ума дело. От моря я далёк, как одна из скал Памира. Я к тебе по другому делу заглянул.

— Конечно по-другому. Ты ведь не знал о наших планах. Опять какой-нибудь футбол?

— Вроде того. Ты про Шестой коммунистический Интернационал в курсе?

— В курсе. Недобитые русские жиды собирают в Мадриде всякое сумасшедшее отребье. Ты перелетел через океан, чтобы поговорить об этих унтерменшах и имбецилах?

— Именно так. Не только для этого, но это главная тема. Нам нужна помощь, чтобы кончать всю эту публику прямо там.

— Это что-то личное, Эндрю? Какое тебе дело до этих убогих?

— Считай, что личное. Ты нашёл парня по имени Отто Скорцени?

— Нашёл.

— И где он сейчас?

— Служит, — усмехнулся Адольф Гитлер, — говори, что нужно, Эндрю.

Деловой разговор, уважаю. Достаю из портфеля альпеншток.

— Вот этой хреновиной он должен убить Троцкого.

— Именно он и именно этой?

— Именно так, Ади.

— А остальных сумасшедших?

— На остальных Всеобщему наплевать, лишь бы сдохли. Найди толкового руководителя для этой операции, пусть навестит Игнатьева на Кубе.

— Найду. Когда вы будете готовы поддержать нас в вопросе объединения?

Кайзер Адольф с самого начала носится с идеей объединения германской нации: Австрии, Силезии, Саара, Рурской области, Эльзаса и Лотарингии, Шлезвиг-Гольштейна и Данцига, вместе с Данцигским коридором.

Европа сейчас в нокдауне, почему нет?

— Я лечу согласовать и этот вопрос, в том числе, детали обсудим на обратном пути. На обратном пути, я рассчитываю прихватить с собой Скорцени и руководителя операции с твоей стороны.

— Прихватишь. По пивку?

Глава 57

Ленинград готовится принять летние Олимпийские игры 1932 года, а «Граналь Медиа» к организации телевизионной трансляции этого мероприятия.

Самое высокое на данный момент здание в мире, пятидесятисемиэтажный небоскрёб «Башня Форда-Граналя» увенчана восьмидесятиметровым шпилем, с передающей антенной внутри и телевизионными студиями на верхних этажах, уже обжито, и специалисты тестируют оборудование. Особых трудностей возникнуть не должно. Всё уже испытано в Гаване Руса, всё что нужно доработано, усилено и дублировано.

Здание из стали, стекла и бетона, с шестнадцатью лифтами. Точно такие-же достраиваются в Москве, в Останкино, там башня называется «Рокфеллер-Граналь», и в Гельсингфорсе, «Морган-Граналь». Проект отличный. Современный, красивый и узнаваемый. Типовой, но зато дешевле и само строительство, и последующий монтаж оборудования.

Третий кабель протянули в Берлин, но там проект оригинальный. Там вся архитектура оригинальная, немцы любят блистать своей особенностью. Впрочем, это их дело, у каждого свои тараканы, не мне их осуждать.

Про телевидение в мире известно уже довольно широко. Гавана Руса — и так очень посещаемое место, так ещё и через аэропорт идёт пассажиропоток из Южной Америки в Северную, в Европу и обратно, а летают сейчас в основном бизнесмены, люди предприимчивые и инициативные — интересные идеи подхватывают на лету.

Местные телевизионные студии уже работают в Париже, Лондоне, Хьюстоне, Атланте и Чикаго. На нашем, естественно, оборудовании, других производителей пока нет. Мы не препятствуем конкурентам, а наоборот помогаем. Они ведь нам никакие не конкуренты, на самом деле.

Телевидение — это ведь не столько оборудование для передачи-приёма телевизионного сигнала, сколько контент, а где его брать остальным, если мы выкупили всю фильмотеку Голливуда? За гроши скупили, пользуясь случаем Великой депрессии. Немой кинематограф в прокате давно не востребован, но это ведь сама история, это классика первого этапа развития кино, и на телевидении его ждёт долгая вторая жизнь.

Кроме того, только мы способны организовать глобальное вещание, с прямыми трансляциями и телемостами. Только у нас имеются представительства по всему миру, идеи по заполнению эфира и люди, чтобы эти идеи реализовать. В «Граналь Медиа» до сих пор работают все лучшие.

Впрочем, глобальная телевизионная сеть — это дело отдалённого будущего, но образец, модель этого бизнеса, мы явим миру меньше, чем через год.

Олимпийский стадион, на котором пройдут торжественные церемонии открытия-закрытия и соревнования в лёгкой атлетике, станет уже третьим стадионом Ленинграда, ещё есть два футбольных, они тоже в олимпийской программе задействованы. Кроме того, задействованы стадионы «Динамо» в Москве и «ХИК» в Гельсингфорсе.

Города связаны электрифицированной железнодорожной магистралью с бесстыковым путём, по которому я доехал до Москвы. Бесстыковым этот путь только называется, стыки, конечно, есть, просто концы рельсов обрезаются под углом в сорок пять градусов, из-за этого не происходит привычный железнодорожный «тудух-тудух». Строить такие пути подороже, зато скорость движения увеличивается существенно, и головки рельсов не выкрашиваются от ударов колёс на стыках.

Скорость у «Красной стрелы» вполне приличная, до ста шестидесяти километров в час на отдельных участках и средняя выше сотни. Время в пути шесть часов сорок минут, остановок фирменный поезд не делает. Все места сидячие, пассажиры обслуживаются как на авиарейсах. Гостям олимпиады точно понравится. Не только железная дорога понравится, но и столицы Советского Союза (обе) и его доминиона Финляндии.

Официально такого статуса Финляндия не имеет, но заключенный между странами договор предполагает даже большую интеграцию. Военный союз и согласованная внешняя политика — само собой, общий рынок — тоже разумеется, свободное перемещение граждан, с правом на трудоустройство — естественно, так ведь ещё и общие управляющие структуры создаются.

Финский рабочий класс потребовал от Маннергейма сделать им так-же красиво, как пролетариям в России. В России нет профсоюзов, эти атавизмы отмерли в процессе социальной эволюции. В России, то есть в СССР, права трудящихся защищает наркомат (министерство) с серьёзными полномочиями. Не ВЧК, конечно, но тоже лучше не злить. Ещё в Советском Союзе есть наркоматы Образования и Здравоохранения, мы тоже такие хотим. Налоги нужно так же поднимать? Ну так поднимайте, раз нужно, дело-то хорошее.

В общем, пошло-поехало уже намного дальше, чем отношения метрополии и доминиона. Генеральный штаб вот планируется общий, а значит и Верховный главнокомандующий предусматривается единый.

Маннергейм только за. Мы с ним снова поужинали в Астории и прогулялись до Дворцовой. Густав Карлович очень впечатлился Парагвайско-Боливийской войной, о ходе которой информировался почти на уровне Сталина. Маннергейм военный профессионал очень высокой квалификации, и он отлично понимал, что в качестве самостоятельной силы, финская армия ничего из себя представлять не будет. Даже в качестве союзника, разве что в роли парагвайцев при корпусах «Save Service», а ведь это унизительная роль. Лучше уж стать одним из военных округов общей Советской армии, тем более что и Устав там теперь самый передовой, доработанный, с учётом опыта уже Гражданской и Маньчжурской войн, устав Русской Императорской армии, и погоны вернули, и право носить имперские ордена.

В моменте отношения Советского Союза и Финляндии гораздо более близкие, чем были у России с Финляндией, хотя тогда она формально входила в состав Империи.

Обсудили мы с Маннергеймом и «Балтийский коридор». Эстония уже готова к правильному волеизъявлению на плебисците за объединение с Финляндией, так что можно начинать ступенчатое восстановление Империи на западе. Ступенчатое, с суверенной независимой Финляндией, в качестве ступеньки. Начнём с Эстонии, Латвия в перспективной разработке, а вот Литву, скорее всего, придётся делить. Исторически-этнически, северо-запад с Мемелем-Клайпедой больше тяготеет к Третьему рейху, а юго-запад к Польше. И хрен с ними, нам востока с Вильно хватит.

Горки. Теперь здесь дача Сталина. В той исторической реальности здесь последние годы доживал Алексей Максимович Пешков (он же Максим Горький), но здесь этот самый «Максим» не стал иконой советской литературы, классиком-основателем соцреализма, здесь он очень активно поддерживал Троцкого и обличал контрреволюцию Сталина, был арестован в ночь «Большой чистки» и на третий день заключения под стражу скончался от обширного инфаркта. Лично я по нему ничуть не скорблю. Отвалил в Ад Максим, и хрен с ним.

Не понимаю я людей, которые восхищаются его творчеством. Лично меня читать его потоки сознания заставляли в школьной программе под угрозой плохих оценок. При том, что читать я очень любил с раннего детства, но на мой личный вкус, даже телефонный справочник читать интереснее, чем покойного «соцреалиста» Максима. Там хоть фамилии смешные встречаются.

Против моральной и дипломатической поддержки Германии (Третьего рейха), в процессе объединения земель, населённых расовыми немцами, товарищ Сталин в принципе не возражал. Момент действительно удачный — тут и Великая депрессия, и Южная Америка взбесилась, и Испания закипает, и Япония «вызывает огонь на себя», так что Вторая Великая из-за немцев не начнётся, но политика — это ведь бизнес. В политике любое движение должно приносить выгоду, а какая нам выгода от расширения Германии территориально?

Спора нет, сейчас они очень полезный партнёр, но ведь всё это благолепие держится всего на двух фигурах — Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна. Глубинная идеология национального превосходства немцев никуда не делась. «Майн Кампф», как программная установка развития Германии нас устраивает, но эта программа действующего лидера, которая вместе с ним и сойдёт в могилу, если что. Пришедший на смену Гитлеру и Хофманну, без труда развернёт вектор приложения сил с запада на восток, идеологически высшей арийской расе в этом ничего не препятствует. Одно удачное покушение, смена лидера на прозападно ориентированного, и Германия уже враг. Вполне реальный сценарий, слишком вероятный, чтобы не принимать его во внимание

Сценарий действительно вполне реальный. Среди «старых» наци, ветеранов движения, обладателей золотых партийных значков, англофилов хватало, несмотря на позицию Британии в Версале, где только она полностью поддержала людоедские инициативы французов. Двенадцать лет — это большой срок, а со временем забываются любые обиды, даже личные, а в политике тем более.

Нет, Францию прощать точно никто не собирается, но уже многие высокопоставленные нацики готовы удовлетвориться местью только ей, а с Британией договариваться. Реально такое? Конечно!

— Прямой выгоды от объединения Германии вы не получите, но ведь это объединение ещё сильнее осложнит взаимоотношения Третьего рейха с Западом.

— После отказа Германии выполнять условия Версальского договора, они уже настолько сложные, что ещё сильнее их осложнять не требуется. Лучшее — враг хорошего. Слишком большие сложности могут обнулить и начать отношения с чистого листа. Как с нами.

— Франции это не поможет, Иосиф Виссарионович. Даже если не станет Гитлера и Хофманна, начнёт Третий рейх всё равно с Франции. Это Организация гарантирует. Это если ещё раньше не начнётся. Поляки — народ бешеный, могут и не смириться с потерей Данцига.

— Эти могут, — согласился Сталин, — они скорее всего и плебисцит провести не позволят.

— Тогда государству Польша конец. «Юнкерс» выпускает по двадцать две машины в месяц, а СИ-1 в «парагвайской» модификации, с подвесными шестистволками — это настоящая мясорубка.

— Германия и Польшу себе заберёт?

— Этот вопрос вам нужно обсуждать напрямую, Иосиф Виссарионович, для нашей Организации никакой Польши не существует.

После обсудили Испанию. Никакой симпатии к республиканцам (троцкистам и анархистам) товарищ Сталин не испытывал и помогать им не собирался. Республика тухлорожденная и никаких перспектив не имеет, закончится там всё военной диктатурой, как в Латинской Америке. На этот счёт наши мнения сходились. Организация планирует заработать на наёмниках «Save Service», но не столько деньги, сколько новый опыт. Если будет работа, задействуем и дивизию Тимошенко. С этим товарищ Сталин согласился. Получаемый боевой опыт он тоже ценил выше денег. Хотя и денег в Боливии Советский Союз «поднял» немало. Уже немало, а ведь в пользу СССР пройдёт приватизация основных оловянных рудников. Через прокладки, конечно, но это теперь не проблема. Научились уже в эти игры играть, специалистов хватает.

Ледоколы строились, советские специалисты принимали активное участие и осваивали новые технологии в судостроении. В этом отношении, Германия оказалась даже интереснее. Изобретательный немцы народ, в этом отношении они японцев превосходят.

О планах прикончить Шестой Коммунистический Интернационал прямо в Мадридской колыбели, я товарищу Сталину не рассказал. Исполнителями там будут немцы, наши только оружие и спецсредства. Ещё финансирование, но это от меня лично, а не от Организации, а личные планы я ни с кем не собираюсь согласовывать.

Москва — Харбин. На этой линии «Аэрофлот» гоняет СИ-3. Видал я самолёты и побольше, но всё равно впечатлился. Серьёзная получилась машина, своё время опередила лет на двадцать. Это она ещё на винтовой тяге, а у нас уже реактивная на подходе.

Харбин уже миллионник. Здесь размещаются главные офисы «GlobalTrans» и «GlobalCargo Insurance», а они собрали вокруг себя кучу фирмочек-экспедиторов и страховых агентов. Весь мир здесь представлен, в том числе и британцы. А куда деваться, если без нашей страховки не пускают в порты Советского Союза, Японской империи, Третьего рейха, Финляндии и Маньчжурии? Вслед за фирмами-агентами, открыли свои представительства обслуживающие их банки, а концентрация банков привела к образованию валютной биржи. Естественно, нашей собственной биржи, в тех же долях, что и оба «Глобала». На биржу потянулись спекулянты, а банкинг в «зоне-франка» привлёк «грязные деньги», которыми управляли разные мутные юридические конторы. Для их обслуживания понадобились тысячи таксистов-официантов-парикмахеров и это нашествие породило строительный бум.

Производственная деятельность в Харбине налогами облагается, но такая концентрация финансов и сервиса в одном месте очень притягательна для любого бизнеса, производственного в том числе. Харбин сейчас мировая столица «стартапов». Харбин — это вход на рынок «Оси», а экспорт за её пределы освобождается от уплаты НДС (налога на добавочную стоимость). Новый Вавилон.

Наш бизнес в Китае понемногу расширяется, несмотря на британские пакости. Империю Цин (в моменте это северный Китай от линии Циндао — Сиань) уже можно считать рынком «Оси», на который не допускаются недружественные страны. Американцев допустили с условием прекращения поставок опиума в Вейхайвэй, на что те согласились без особых возражений. Ещё бы. На поставках опиума наживались немногие мутные личности, а рынок могли закрыть для всей Америки. Могли-могли, император Пуи этого бы не побоялся. Армию САСШ в Китай не пошлёт, а флот… торговать империя Цин может через японо-германский Циндао, или через Маньчжурию, там уже три отличных порта: Далянь, Инкоу и Порт-Артур.

В Китайской Республике (южнее линии Циндао — Сиань и северо-западнее линии Гонконг — Шанхай) Гоминдан собирает миллионную армию. Вооружается она всяким старьём времён Первой Великой, но этого старья у СССР, Японии и Германии очень много, хватит и на десять миллионов. Старые вооружения — это самый натуральный «чемодан без ручки». Хранение его стоит денег, утилизация тоже, а тут возможность избавиться бесплатно, да ещё и с косвенной выгодой. Республика Китай планирует запереть Британию вместе с её опиумом в пределах колоний Шанхай и Гонконг, и с миллионной армией это сделать вполне возможно. Дрянь, конечно, армия, китайцы они вообще не про войну, но зато миллионная, да и наёмники всегда готовы эту орду усилить.

Вторая дивизия Ваффен-СС охраняет подступы к столице Гоминдана Нанкину, корпус Итиро Саточи дислоцируется неподалёку от Ханчжоу (с нашей/гоминдановской стороны), а корпус генерального штаба полковника Замятина напротив Гуанчжоу. Естественно, люди на месте не сидят, в пунктах постоянной дислокации размещены штабы и отдыхающие подразделения, остальные в работе, то есть — на охоте за бандитами-контрабандистами.

Глава 58

Такая ситуация в центральном и южном Китае не устраивает прежде всего САСШ. Мы то ещё имеем возможность охранять там свой бизнес, а вот американцам нужен законный порядок, но такой порядок установить невозможно, пока британцы тоннами везут запрещённый в Китае опиум и для его реализации вооружают всякое отребье сотнями тысяч. Принудить китайцев разрешить торговлю опиумом невозможно, значит что?

Значит, что настала пора запретить наркоторговлю, как когда-то запретили работорговлю. Вы думаете, что работорговлю запретили в приступе человеколюбия к неграм-рабам? Ошибаетесь. Основательно укрепившись в Индии и Китае, Британская империя фактически получила сотни миллионов рабов, которые формально считались свободной наёмной рабочей силой, и рабство стало невыгодным институтом для джентльменов с Проклятого острова. Они не о неграх заботились, а о собственной прибыли и ослаблении конкурентов.

Имели возможность и сделали это. Политика — это искусство возможного. Теперь у американцев имеется возможность запретить невыгодную им наркоторговлю. Имеется не только возможность инициировать процесс, но и серьёзная поддержка стран «Оси» и, главное, финансовая заинтересованность.

Америка сейчас находится в глубоком кризисе, но доллар по-прежнему привязан к золоту по курсу 22,50 за унцию, при том, что европейские валюты обесцениваются со скоростью десять процентов в месяц. А ведь Европа уже должна Америке как земля колхозу. В долларах должна, так что их отказ от золотого обеспечения собственных денег бьёт только по тем, кто в этих валютах хранил свои сбережения, то есть, по собственным гражданам, компаниям и банкам. Доллар пока непоколебим, и это положение сохранится до конца президентского срока Герберта Кларка Гувера.

Гувер ищет путь ко второму сроку, ему и карты в руки. Опиумная торговля у себя дома Британией запрещена, она запрещена всем цивилизованным миром, значит поддержка этой инициативы пойдёт не только от стран «Оси» и её сателлитов, но и от Европы, которая очень завидует этому бизнесу британцев. Ещё бы. Опиумные наркоманы выращивают мак и перерабатывают его в товарную продукцию с совершенно сумасшедшей добавочной стоимостью, за дозу этой самой дури. Дурью оплачиваются и контрабандисты-дилеры, сбывающие отраву в Китае и на обратном ходу поставляющие британцам наркоманов на плантации и фабрики по производству товарного опиума. Формально — это свободный найм, формально — рабства нет, но фактически — это намного хуже. Даже у раба есть шанс, у наркомана никаких шансов нет.

Отношения между САСШ и Британской империей сейчас, после упразднения Боливии и образования Большого Парагвая, не самые любезные. Парагвай принял на себя внешний долг Боливии дружественным странам (в том числе Соединённым Штатам) и сохранил их предпринимателям собственность и концессии, а остальным (прежде всего Британии) долги «простил», а бизнес их резидентов национализировал.

Естественно, такая избирательность британцам и прочим недружественным европейцам очень не понравилась, зато против неё не возражали американские избиратели. Рейтинг президента Гувера даже подрос на пару процентных пунктов, а ведь Герберт Кларк Гувер всё ещё рассчитывает переизбраться на второй срок.

Меньше всего его сейчас волнуют британские интересы, поэтому «наехать» на наркоторговлю Гувер может запросто. Особенно если его по дипломатическим каналам простимулируют Советский Союз, Японская империя и Третий рейх — теперь очень важные торговые партнёры САСШ. Больше того, незаменимые на этом этапе партнёры, разрыв отношений с которыми приведёт к полному краху американскую экономику, и так едва живую.

До выборов президента ещё больше года, для организации и проведения конференции времени вполне достаточно, а положительный настрой участников мы обеспечим серией репортажей о наркоманах. Можем даже документальный фильм снять, для большей убедительности.

Опиум ведь и в Европу везут, и в Америку. Меньше, чем в Китай, контрабандой, но везут. И людей травят, и криминал на этом наживается. Неплохо наживается, стоить отметить, так что если ничего не предпринять, то число наркоманов будет постоянно возрастать, а это серьёзная угроза для любого государства.

Визит в Токио я залегендировал переговорами об организации в Японии телевизионного вещания. Теперь я официально младший партнёр Жюля Граналя, официально владею десятипроцентным пакетом акций «Граналь Медиа» и официально занимаю должность вице-президента компании. Статус пришлось поменять. Простому журналисту, пусть и знаменитому, высокооплачиваемому, но обычному наёмному работнику всякие такие переговоры проводить не по чину.

Нет, инвестировать в Японию мы не собираемся. «Граналь Медиа» — компания американская и, случись война, а такое вполне вероятно, все активы вражеских резидентов будут конфискованы, так что в телевидение будут вкладываться сами японцы. Нам достаточно съёмного офиса, который будет заниматься переводами и продавать контент.

На общем рынке «Оси», Япония сейчас занимает доминирующее положение в судостроении, но это счастье у неё ненадолго. Советский Союз достраивает верфи в Мурманске и Владивостоке и заканчивает модернизацию в Николаеве и Кронштадте. Оживает эта отрасль и в Третьем рейхе, очень быстро оживает, судя по тому, какой линкор немцы планируют заложить в Гамбурге. Так что фактически японская монополия на строительство танкеров для «Standard Oil Shipping» и контейнеровозов для «Global Trans» скоро закончится, а эксклюзивных патентов мы Японии (как и Германии) не передавали. Всё, что производят по нашим технологиям японцы (и немцы), производит и СССР. Ну, или готовится производить в следующей пятилетке.

Через пятилетку, Японии понадобятся рынки сбыта вне «Оси», причём эксклюзивные, а не общие, как Китай. Японии нужны колонии, а чем больше Юго-Восточной Азии она себе захапает, тем больше будет раздражать американцев. Не факт, что война обязательно случится, но риск очень велик, поэтому японцев мы воспринимаем как попутчиков до очередной развилки и вкладываем в них только то, что они и так бы у нас украли. Япошкам ведь плевать на патентное право, на самом деле — если что-то скопировать возможно, они обязательно этим займутся, поэтому мы и передаём технологии, которые они уже способны повторить сами — те же СИ-1, в том числе и в модификации палубника для авианосцев (со складными крыльями) и моторы «СГМ». Облегчаем им жизнь, но с условием, что производиться всё это будет только для собственной японской армии и военно-морского флота, а взамен мы рассчитываем на технологии стартовых катапульт и тормозных устройств для самолётов на авианосцах. Идея наша, но от идеи до производства — пропасть, через которую Япония прыгнула первой.

Могут не поделиться? Такое, конечно, не исключено, но сильно вряд ли. Первые два авианосца (те самые несостоявшиеся «Ленин» и «Зигфрид») вступят в строй в конце 1932 года, а зависимость от поставок нашей электроники сохранится года до тридцать шестого, как минимум. Столько ждать японцы точно не будут. Во-первых, к тому времени Великая депрессия может закончиться, и тогда война за Голландскую колонию Калимантан может обернуться войной против всего Запада, а во-вторых, им очевидно, что электронные блоки контроля и управления — не главный наш козырь, раз мы устанавливаем их на гражданские самолёты и поставляем всем желающим, лишь бы деньги платили

В общем, нас не кинут с вероятностью процентов девяносто, а вот насчёт возможной войны между Соединёнными Штатами и Японской империей — пятьдесят на пятьдесят. Как в том анекдоте — или будет, или нет, сейчас ничего спрогнозировать невозможно.

Инвестировать при таких раскладах мы не собираемся. В случае войны, все активы в Японии будут потеряны. Даже если не конфискуют японцы, нам самим придётся от них отречься, чтобы не попасть под преследование по закону «О торговле с врагами».

Император Хирохито снова принял меня в кабинете, но на этот раз я уже удостоился рукопожатия. Как я понимаю, это признание. Нет, не равным, конечно, у Божественного Тенно равных в этом мире не может быть по определению, но персоной достаточно влиятельной, с которой нужно считаться. Примерно, как с главой крупного и сильного государства, вроде СССР, САСШ, Третьего рейха, Британской империи, или Французской республики.

При разговоре снова присутствовал Исороку Ямомото, уже вице-адмирал с орденом Восходящего солнца первой степени. Второй по статусу наградой империи. Высоко оценил Хирохито нашу Боливийскую кампанию.

С неё мы и начали обмен мнениями. Конечно, армию бывшей Боливии нельзя считать серьёзным противником, но ведь мы «укатали» четыреста с лишним тысяч всего семьюдесятью, даже не сбив дыхания. Останавливались только в ожидании пополнения боезапаса, который ленивые парагвайцы, в количестве ста пятидесяти тысяч голов, не успевали подвозить. Не успевали строить дороги и полевые аэродромы.

Такой армии нужно соответствующее тыловое обеспечение. Нужны специальные инженерно-строительные подразделения, примерно равные по численности боевым частям и оснащённые современной техникой. Это только в анекдоте — два солдата из стройбата заменяют экскаватор, а на деле его и целая рота не заменяет.

Свою долю за крейсер-брандвахту и дивизию Итиро Саточи, Япония получила трофейным презренным металлом из золотого запаса бывшей Боливии. Добыча ископаемых ресурсов с восточной стороны Анд японцам неинтересна, слишком далеко и дорого в доставке. По рекам до Монтевидео, там перегрузка и путь вокруг Южной Америки, через весь Тихий (Мировой) океан. Так можно возить продукцию с высокой добавочной стоимостью, вроде автомобилей, или консервированных продуктов из Треугольника, но точно не промышленное рудное сырьё. Строить обогатительные предприятия в бывшей Боливии японцы не пожелали, поэтому свою долю они взяли наличкой.

Тридцать тонн из двухсот восьмидесяти, да ещё и старый линейный крейсер «Хиэй» Аргентине продали. Недорого, конечно, но он всё равно по Вашингтонскому договору должен был пойти на металлолом, а тут и денежка какая-никакая капнула, и с Аргентиной завязались очень перспективные отношения.

Аргентина теперь знает — к кому нужно обращаться за хорошими и недорогими военными кораблями, а Япония за всякое такое старьё может получить стратегически ценную военно-морскую базу, контролирующую пролив Дрейка. Не Панамский канал, конечно, но тоже очень важный путь сообщения. Жили ведь и до постройки канала, значит жить можно.

Против объединения Германии Хирохито ничего не имел, пообещал морально (дипломатически) поддержать этот процесс без всяких условий. Германия где-то там, далеко, создаст дополнительный очаг напряжённости, и Японии в ближайшей перспективе от этого только польза. Слишком окрепнет Третий рейх? От этого пусть у британцев с французами голова болит, меньше будут в Восточной Азии пакостить — уже хорошо.

Согласился Божественный Тенно и с моим планом выставить Соединённые Штаты зачинщиком в борьбе с наркотиками вообще и с конкретной торговлей опиумом в Китае, в частности. Пусть будет ещё одно «Вашингтонское соглашение», пусть американцы считают себя лидерами-вождями в борьбе за всё хорошее, лишь бы это шло на пользу Империи Ямато, а опиум — это действительно Зло с большой буквы. Даже японские офицеры, потомки древних самурайских родов со славной историей, случается, попадают в зависимость от этой дряни, про солдатню и говорить нечего. Опиумных наркоманов в Японской императорской армии казнят, но и это проникновение Зла не останавливает, только замедляет. Если Организация считает, что борьбу с этой дрянью должны возглавить Соединённые Штаты, что так получится эффективнее — так тому и быть. Своего плана у Хирохито не имелось, а тут хоть кто-то этой проблемой озаботился для общей пользы.

На Олимпиаду в Ленинграде, Япония обязательно пришлёт большую команду и множество болельщиков. Польза от подобных мероприятий, после футбольного Мундиаля в Уругвае уже очевидна. В футбол японцы всем крупно проиграли, но после памятного матча с Францией стали главными героями новостей во всём мире. Это, кстати, очень помогло адмиралу Ямомото в переговорах с аргентинцами. Он ведь ещё и главный в Японии по футболу, а для южноамериканских варваров — это оказывается даже значимее, чем чин контр-адмирала Японского императорского флота.

На обратном пути, я предложил Готуа переименовать Харбин в Сталинград. Сейчас это можно сделать запросто, город совсем молодой и имя своё ещё ничем не прославил. К тому-же, населён он в основном русскими, так что русское название напрашивается само собой, а из русских, Сталинград — самое выгодное. Именно выгодное, хоть это и звучит слишком цинично. Восточная (Азиатская) столица России нужна, а с новым названием, Харбин станет ей практически гарантированно.

Статус Восточной столицы — это финансирование инфраструктурного развития на уровне Ленинграда. Это и метро, и дорожное строительство, и всякие социальные объекты: высшие учебные заведения, музеи, театры, стадионы и так далее. Это шанс построить действительно великий город. Имени Сталина, но ведь и имя Георгия Семёновича Готуа попадёт, в связи с этим, в историю, как основателя этого самого Сталинграда.

Войны со временем забудутся, забудутся военные подвиги, а города — это памятники на века. Сейчас ведь уже никто не помнит, чем был славен князь Юрий Владимирович Рюрикович по прозвищу Долгорукий, кроме основания им Москвы. А ведь князь воевал немало и очень успешно.

Сразу ни да, ни нет, Готуа не ответил, но идея ему точно зашла. Сталинграду в Маньчжурии быть!

В Москве я узнал о новом британском правительстве, во главе с консерватором Невиллом Чемберленом, и об отказе этого правительства продолжать выплаты за Пешавар и заморозку проекта строительства железной дороги до Кабула. Не по карману это теперь Британской империи. Слишком возросли у неё расходы на поддержание порядка в колониях и на подмандатных территориях, слишком быстро сокращается рынок сбыта для товаров британского производства. Золота Британия по-прежнему добывает больше всех, но на одном золоте экономику не вытянешь. Его не хватило даже для обеспечения стабильного курса фунта стерлингов.

Товарищ Сталин по этому поводу нисколько не расстроился. Пешавар нам тогда всё равно было не удержать, а железную дорогу до Кабула Советский Союз теперь построит быстрее и дешевле — через Ашхабад, Мешхед и Герат. Теперь СССР в полном праве, а всё, что уже выплатили британцы — всё зря. Полтора миллиона ещё «золотых» фунтов (почти пять миллионов долларов) вылетели у них «в трубу». Семь тонн золота — этого хватит на железную дорогу и ещё останется.

Идею проведения конференции по запрещению торговли опиумом Иосиф Виссарионович поддержал. Если президент САСШ проявит такую инициативу, будет ему от Советской власти полный одобрямс. Пусть Герберт Кларк Гувер зарабатывает политические очки, человек он вменяемый и договороспособный, если переизберётся на второй срок — нам же лучше. Не переизберётся? Жаль. Но отношения между Соединёнными Штатами и Британской империей всё равно ухудшатся, а это уже польза. Тем более, что для СССР это ровным счётом ничего не стоит. Третий рейх? Переговоры с Германией уже начались. Польский вопрос не такой простой, он поднимает множество вопросов по всей Восточной Европе, но немцам ведь не обязательно начинать своё объединение с Данцига и Прусского коридора.

О ходе переговоров с Советской Россией меня информировал Адольф Гитлер. Если из-за Данцига начнётся война Третьего рейха с Польшей, если эта война закончится (а это несомненно так и будет) победой Рейха, то русские рассчитывают получить ту часть, которая когда-то входила в Российскую империю.

— Это справедливо, Ади.

— Это ещё не всё, Эндрю. Они хотят, чтобы мы выселили с этой территории как можно больше поляков. Планируют эти земли полностью русифицировать.

— И что тебя смущает?

— Куда мне этих поляков девать? Их только в Варшаве под миллион.

— Расселишь, Рейх ведь почти вдвое увеличится. Твоим бауэрам наверняка нужны батраки. Поляки ведь не граждане, прав у них никаких, кроме тех, что ты сам им определишь. Кильский канал ведь придётся расширять-углублять, под ваш новый линкор.

— Визгу то будет… они ведь некомбатанты.

— Визги врагов ласкают слух. Горе побеждённым. Британцы буров в концентрационных лагерях голодом морили, так что расселение под надзор — это довольно гуманно, по нынешним временам.

— Тоже верно. Да и не факт, что поляки начнут войну.

— Я бы на твоём месте на это не рассчитывал. Ты выбрал человека для нашего Мадридского дела?

— Выбрал. Точнее, Хайнц тебе его выбрал. Какого-то флотского лейтенанта, только что вступившего в СС. Говорит — очень толковый парень.

— Как зовут этого толкового лейтенанта?

— Райнхард Гейдрих.

Глава 59

Хайнц Хофманн вернулся из Вены на следующий день и рассказал мне очень интересную историю.

Оказывается, с флота адмирал Редер уволил Гейдриха за аморалку. Не за наркоманию, пьянство, или содомию, как можно было бы подумать, а за разрыв помолвки. Встретил лейтенант Гейдрих другую девушку, прежнюю невесту разлюбил и расторг с ней помолвку — это оказывается здесь жуткая аморалка, и таким моральным уродам не место во флоте Третьего рейха.

Реально жесть. Меня бы, наверное, Редер сразу приказал утопить. Даже не знаю, как этот дремучий морализм оценить. Видимо поэтому немцы и не стали великой морской державой…

Хофманн толкового молодого офицера подобрал, обогрел, испытал и остался доволен. Рейнхард Гейдрих уже стал штандартенфюрером СС и получил должность руководителя одного из подразделений (штандартов). Не территориального штандарта, а специального назначения, в составе центрального аппарата, находящегося в прямом подчинении лично у Хофманна. Именно этот штандарт и проведёт акцию в Мадриде.

Гейдриху двадцать семь лет и у него блестящее будущее. Всего за год он вырос из лейтенанта флота в штандартенфюреры СС, а это звание соответствует армейскому полковнику. Карьера на новом месте стартовала стремительно, а учитывая личное покровительство рейхсфюрера СС Хайнца Хофманна — это только начало.

Помнится мне, Гейдрих и в той истории быстро вырос в очень значительную фигуру, значит парень действительно толковый. На роль руководителя этой операции подходит вполне.

— Годится. С планированием мы ему поможем, спецсредствами обеспечим, а людей он сам подберёт и подготовит. Что я вам буду за это должен?

— Ты, или Организация? — уточнил Кайзер.

— Организация здесь не при чём, Ади. Об этом никто не знает. Это моё личное дело.

— Лично тебе мы поможем по дружбе. Не считай нас неблагодарными тварями, Эндрю, добро мы помним и дружбу ценим.

— А как же Игнатьев?

Игнатьев-второй входит в Высший совет Организации, к расширенным совещаниям которого допущен и Хофманн.

— Он тоже помогает мне по дружбе, Хайнц. Это личное дело, не сомневайся.

— Я и не сомневаюсь, — ухмыльнулся Хофманн, — ледоруб для Троцкого — это точно твоё личное колдовство. Нормальным людям такие извращения не нужны. У вас с Игнатьевым проблем из-за этого не возникнет?

— Если ты не проболтаешься, то не возникнет. Есть ещё один вопрос, парни, над которым стоит хорошенько подумать.

Изложил нацикам опасения Сталина насчёт устойчивости курса Третьего рейха, в случае удачного покушения на них двоих.

— Организацию это тоже беспокоит, — добавляю в конце рассказа, — люди смертны и, что самое печальное, они внезапно смертны. Англофилов у вас навалом, и хозяева «Старых денег» наверняка занимаются их вербовкой.

— Мы знаем об этой проблеме, Эндрю. Работаем над её устранением, в этом не сомневайся, в этом мы сами заинтересованы не меньше Сталина и Организации.

Гейдрих и Скорцени вылетели через Мадрид на Кубу, к Игнатьеву-второму, я с ними даже знакомиться не стал. Незачем, делу это не поможет. Игорь Андреевич эту акцию готовит, ему и карты в руки.

Из Берлина я направился в Нью-Йорк через Дублин, на отчёт к шефу. Так должен действовать младший партнёр Граналя и курьер Организации, и мне из этого образа выпадать не стоит.

Жюль сам недавно вернулся из Атланты, где начиналась политическая карьера нашей политической бомбы Маргарет Митчелл. Других кандидатов у партии Справедливости не имелось, поэтому никаких праймериз проводить не пришлось. Съезд Justice Party выдвинул Марго на выборы президента 1932 года единогласно.

Начали поступать первые результаты социологических опросов.

— Округа, в которых прошли наши конгрессмены, должна выиграть и Марго. Там у неё поддержка уже на уровне сорока процентов. В остальных разбег от десяти до двадцати процентов. А вообще — это конечно, шок.

— Шок — это по-нашему, Жюль. Даже десять процентов — это уже много, ведь мы ещё свою пиар кампанию не начали, а она станет ещё одним шоком. Такого Америка ещё не видела.

— Думаешь, у Марго есть шанс?

— На этих выборах — точно нет. «Старые деньги» проведут в Белый дом Рузвельта. Но мы ведь сразу это знали и нацеливались на следующие выборы. В тридцать четвёртом проведём нашу девочку в Конгресс, во главу какой-нибудь комиссии, а то и всей оппозиции, а вот в тридцать шестом заявимся уже по-взрослому. К тому времени у нас будут полные руки козырей. На конфискации золота мы не только деньги заработаем, но и солидный политический капитал. Вот тогда и сыграем с крупными ставками.

— Всё бы тебе играть, — вздохнул Жюль, — тебе уже за тридцать, Эндрю. Когда ты остепенишься?

— Таким же унылым как ты, я стану в твоём возрасте. Вся наша жизнь — игра, друг мой. Карта прёт. Не понимаю — чем ты недоволен?

— Клоун, — ещё глубже и трагичнее вздохнут Граналь.

Хороший актёр Жюль, но я всё равно не верю. Всё это и ему самому очень нравится.

— Старый брюзга, — ухмыляюсь в ответ.

На традиционной Рождественской встрече в Гаване Руса подвели итоги года уходящего и наметили планы на наступающий.

В целом, итоги отличные, серьёзная проблема у нас только в Аравии. Британцы и французы там вооружают суннитов, мы шиитов, Третий рейх туркоманов Мустафы Кемаля, и во что весь этот замес выльется — можно только гадать. Корпуса Василевского и Рокоссовского удерживают города и пути сообщения между ними, но именно что удерживают, причём в глухой обороне. Семидесятитысячного контингента очевидно не хватает для удержания границ владения размером с Францию, всю добычу на окраинах нам уже разрушили-сожгли.

Наш встречный пал осложняет житие французам и британцам, но мало помогает нам самим. Добыча и отгрузка нефти сильно сократились, Наш Аравийский бизнес (с учётом оплаты двух корпусов наёмников) ушёл в приличный минус. Впрочем, в минус ушёл весь регион, так что и Британии с Францией радоваться нечему. К тому-же для нас эта единственная существенная неприятность, а для них — одна из великого множества. Тут, как говорится — «нам бы ночь простоять, да день продержаться».

Простоим, в этом сомнений ни у кого не возникло. Мы неплохо заработали на обвале европейских валют, и только этим покрыли все аравийские убытки. Мы вывезли почти сто пятьдесят тонн боливийского золотого запаса, и на эти деньги развиваем свой южноамериканский актив. Не только Треугольник. Уругвай и Большой Парагвай теперь тоже наши подопечные, а мы ведь в ответе за тех, кого приручили.

Затрат у нас сейчас очень много, и в целом в этом году мы ничего не заработаем, но это ведь инвестиции, причём инвестиции многообещающие, а не чистые потери, как у хозяев «Старых денег». Мы инвестируем в своё собственное государство с собственным Наукоградом, в лояльность его географических соседей и торговых партнёров, в новые технологии и бизнес-схемы, в собственную политическую силу, способную возглавить Соединённые Штаты, а слишком талантливые только тратятся, чтобы хоть как-то нам помешать. Мешают, конечно, на то она и война, но сами при этом теряют гораздо больше.

Что год грядущий нам готовит? Кайзер Адольф планирует организовать плебисциты в Австрии, Эльзасе и Лотарингии, Силезии и Шлезвиг-Гольштейне. Скорее всего, это у него получится, но даже если нет — сама попытка сильно накалит ситуацию в Европе. Японцы примут в состав флота два авианосца, которые потрясут мир. В этом сомнений нет — два этих корабля полностью изменят нынешнюю военно-морскую доктрину и обесценят флоты потенциальных противников.

Даже самым современным кораблям придётся вставать на модернизацию, для установки средств ПВО. Это очень дорого. На военный корабль не так просто добавить вооружений, тем более что ПВО потребуется в четырёх секторах верхней полусферы, серьёзного калибра и скорострельное, а значит установки получатся довольно тяжёлыми. Мало того, что их вес придётся за счёт чего-то скомпенсировать, так ещё и орудий таких у противника пока нет. В общем — та ещё головная боль.

Венесуэла и Бразилия уже стоят в позе низкого старта, в ожидании сигнала на раздел Гайаны, Суринама и Французской Гвианы. Британию, с её Лигой Наций, после Боливийской кампании они больше не боятся. Парагвай уже продемонстрировал, что если не ущемлять интересы САСШ и их бизнеса, то ничего страшного не случится. Повоют в этой Лиге Наций, потопают ножками и придут договариваться. Карательную армию точно не пришлют, да и флот возмездия через океан вряд ли отправят. Маневры авиацией береговой обороны совершаются гораздо быстрее, чем кораблями, нужно только построить достаточно аэродромов, чтобы было где маневрировать.

Кроме того, Венесуэла и Бразилия перед нами сейчас в долгу. Правительству Венесуэлы Рокфеллер передал активы, принадлежащие «Стандарт Ойл». Не бесплатно, конечно, а с расчётом по соглашению о разделе продукции и обязательством согласовывать рынки сбыта. У Бразилии мы выкупили излишки кофе, образовавшиеся из-за падения спроса. Великая депрессия и на кофе здорово экономит, а мы уже освоили производство растворимого и консервированного кофе с молоком.

Этот товар можно хранить очень долго, но вряд ли нам придётся его хранить. Японская военщина уже распробовала новый продукт и начала закупки. За остальными военщинами тоже не заржавеет, так что ещё и дефицит образуется, как уже образовался дефицит на мясные консервы, сгущённое и сухое молоко, консервированный яичный порошок, всякие пайковые консервы (каши с мясом) и лапшу быстрого приготовления. И для Бразилии получилась хорошая сделка, там ведь собирались излишки кофе просто уничтожить, во избежание обвала цен, и нам не в убыток — скупили всё дёшево, да ещё и не за деньги, а с расчётом услугами «Save Service».

Аргентина осваивает крейсер «Бельграно» и готовится прервать перемирие в Столетней войне за архипелаг Огненная земля, а Колумбия с Перу договариваются о справедливом разделе непутёвого Эквадора.

Всё это Британии известно, разведка у джентльменов с Проклятого острова отличная, но противодействовать всему они просто не в состоянии. Слишком тонкая их «Красная линия», слишком сильно они её растянули.

Плюс, мы вполне обоснованно рассчитываем на инициативу Герберта Гувера по запрету опиумной торговли и национально-освободительные движения в колониях и доминионах.

В Белфасте британцы сидят в осаде, как мы в Аравии, в Индии лютуют какие-то отморозки, истребляющие пособников колониалистов, в Южно-Африканском союзе подняли головы недорезанные Кирчнером буры, да и в Канаде с Австралией набирают силу националисты-сепаратисты.

Нам это стоит денег, немалых денег, но оно того стоит. Свои войска и флот на захват нашей Аравии британцы послать уже не могут. Слишком истончилась их «Красная линия». А если мы сохраним Аравию, то всё вернём с большой прибылью. И мы её сохраним, если продержимся ещё пару лет.

«Нам бы ночь простоять, да день продержаться».

Лично для меня, год грядущий готовит ещё и Олимпийские игры в Ленинграде, на которых мы явим миру модель глобального телевидения с прямыми трансляциями и телемостами, и удушение в мадридской колыбели Шестого Коммунистического Интернационала.

Олимпиада ладно, там работает весь аппарат «Граналь Медиа», во главе с самим Жюлем, а вот упокоение последнего Коминтерна — это личное. Точнее, двуличное.

Игнатьев-второй мне до сих пор не открылся. Его мотивации я не понимаю, но угрозы с его стороны не чувствую. Духи уверены, что он полностью на моей стороне, а причину мне знать не обязательно.

Игорь уже знает, где пройдёт съезд Шестого Коминтерна, хотя об этом пока не знает даже Троцкий. Троцкому республиканцы съезд в Мадриде провести разрешили, но от вмешательства в управление его отстранили, причём довольно резко. Льва (Демона) революции и автора «троцкизма», горячие испанские парни просто послали нах… то есть дальше заниматься теорией и начали строить «троцкизм» без его советов, с учётом своей национальной специфики. Строить «национал-троцкизм», как бы абсурдно это не звучало, другого определения я подобрать этой вакханалии не могу. Да-да, и «троцкизм» чудесным образом становится национализмом, когда поднимает голову сепаратизм.

А в Испании сейчас этот самый сепаратизм не только голову поднял, но винтовку, которая, как известно, рождает власть. Независимости от Мадрида алчут Галисия, Баскония и Каталония. В Галисии и Басконии рулят национал-социалисты, опирающиеся на программный труд «Майн Кампф», пера Кайзера Адольфа Гитлера, а в Каталонии власть взяли вообще натуральные отморозки-анархисты, которые и сами не понимают, чего они хотят в итоге построить. У них нет прошлого и будущего, есть только мгновения между ними, которыми они и живут.

У Игнатьева-второго нет своей партии в этом дурдоме, но зато полно влиятельных агентов во всех бандах этих буйных отморозков. Игнатьев-второй уже знает, где планируется провести учредительный съезд Шестого Коминтерна.

Мадридский дворец Санта-Крус, на одноимённой площади, лично я бы дворцом не назвал даже в сильном похмелье. Здание с виду напоминает вокзал в небольшом провинциальном городе. Не удивительно. Строили его как тюрьму, а в дворец переименовали через полторы сотни лет. Сейчас он пустует, типа находится на реставрации. Ленивые испанцы лениво штукатурят-белят-красят, не факт, что успеют закончить работы к первому мая 1932 года, но Коминтерну и так сойдёт. Не нобели ведь. Да и не звал их никто в Мадрид, сами напросились.

Игорь Андреевич выкупил одно из соседних зданий, самое близкое от «Дворца» и тоже затеял в нём ремонт, а заодно и строительство подземного хода в Санта-Крус. Тут стройка, там красят, подземную проходку никто не замечает. Долбятся строительные пролетарии, и хрен с ними, судьба у них такая. Пролетарии теперь тоже делятся на классы — взявших власть революционеров и лохов, которым суждено так и суждено жить с лопатой в руках до самой смерти. Передовики пролетарского класса сменили лопаты на винтовки и взяли власть, а на пролетарских лохов им наплевать. Зато на этих лохов не наплевать Игорю Игнатьеву. К Первомаю (открытию учредительного съезда Шестого Коминтерна) всё будет готово. Иншалла, как говорят взбесившиеся на Ближнем Востоке борцы за правильную Веру.

Глава 60

Самое сложное в нашей Мадридской операции не перебить интернационалистов-троцкистов, а вывести после неё исполнителей.

— Уйдут, — заверил меня Игорь, — если здание качественно зачистят, то испанцы хватятся далеко не сразу — от четырёх до шести часов у них будет. День праздничный, кругом будут проходить митинги и народные гуляния. В такой толпе растворятся без проблем. Гейдрих всё понимает, парень он толковый и аккуратный, людей подберёт правильных.

— Думаешь, не хватятся, что телефонная связь пропала?

— Она не пропадёт, Андрей, — улыбнулся Игнатьев-второй, — по телефонам будут отвечать, что вызываемый человек сейчас занят и просил не отвлекать, перезвонит вам после окончания заседания.

— У тебя и на телефонной станции свои люди?

— Зачем они там нужны? Во «дворце» всего три линии, три провода проложим, всех затрат — долларов на двадцать — двадцать пять. Но дело даже не в деньгах. Лишние агенты — это лишние риски.

Профессионал высокого класса, что тут ещё скажешь. Моих дилетантских советов ему точно не требуется.

— Понял. Впечатлён. Снимаю шляпу. Значит, теперь всё зависит от Гейдриха.

— Человеческий фактор никуда не делся. Тут гарантии дать невозможно. Гейдрих это отлично понимает и натаскивать своих боевиков будет очень ответственно. Планы этого дворца-сарая я ему передал, посоветовал построить макет и отработать всю операцию до автоматизма, чтобы ни одно из помещений не пропустить во время зачистки.

Серьёзный подход. Макет этого сарая из дерева и фанеры построить недолго и недорого. Оружие у нас с интегрированным глушителем, выстрел звучит как хлопок в ладоши, стрельба из четырёх сотен стволов — как бурные аплодисменты. Если на площади организовать пару оркестров, то снаружи точно никто ничего не услышит.

Ещё одним спецсредством, засвечиваемых нами в этой операции, будут лёгкие бронежилеты, с пластинами из титана, закрывающими грудь и живот. Пулю из М1911 (а это сейчас самый убойный короткоствольный девайс) держит с шести метров. Удар, конечно, получается как кувалдой, рёбра треснут запросто, но это всё равно намного лучше, чем проникающее ранение.

— Серьёзный подход. Впечатлился ещё сильнее. Вопросов больше не имею.

— У меня есть вопрос. Зачем убивать Троцкого именно ледорубом, Андрей?

— Сейчас я тебе не отвечу, но когда-нибудь обязательно. Хотя… Могу провести для тебя обряд посвящения — сам всё поймёшь.

— Когда?

— Если у Гейдриха всё пройдёт гладко, после нашей майской встречи навестим Треугольник. Это уже скоро.

В марте 1932 года я получил своего четвёртого «Ленина», на этот раз за сценарий «Властелина колец». К этому времени, со своими кандидатами в президенты определились Республиканцы и Демократы. Как и в той исторической реальности, ими стали Герберт Кларк Гувер и Франклин Делано Рузвельт. Выборная кампания в Соединённых Штатах перешла в финальную стадию, и ресурсы «Граналь Медиа», в том числе и только что начавший вещание телевизионный канал «GranahlTV New York City», начали пробу сил по вспашке политического поля на самом высшем уровне. Первого апреля, социологические опросы зафиксировали стартовые позиции кандидатов: за демократа Франклина Рузвельта были готовы отдать свои голоса пятьдесят восемь процентов избирателей, за Маргарет Митчелл двадцать два, а за действующего президента-республиканца Герберта Гувера всего двадцать. Это уже сенсация, а мы ведь ещё не начинали свою пиар-кампанию. Вот и проверим свои силы.

18 апреля 1932 года, в Нью-Йорке открылась международная конференция с довольно обширной повесткой, но главным был пункт о запрещении торговли опиумом. Британия, со всеми своими доминионами, от участия отказалась и заранее заявила — что легитимность этого сборища не признаёт, и решения его признавать не собирается. Поддержали Британию в этом демарше только Бельгия и Нидерланды.

Конференция получилась очень представительная в смысле уровня её участников. Главы десяти государств Южной Америки собрались в полном составе, здесь же, в Нью-Йорке, мы собирались озвучить развитие «Доктрины Монро». А чего тянуть? Площадка подходящая, внимание к ней приковано во всём мире, заявление прозвучит очень громко и получит большой резонанс. Делегацию Третьего рейха возглавил лично Адольф Гитлер (он правда только на открытие и первое заседание), Японская империя прислала премьер-министра Макото Сайто, а Советский Союз — заместителя председателя Совета Народных Комиссаров (фактического главу правительства) Сергея Мироновича Кирова. Кроме того, главы государств представляли Турцию (Мустафа Кемаль), Маньчжурию (Георгий Готуа), Империю Цин (Айсиньгьоро Пуи) и Китайскую республику Гоминдан (Чан Кайши). Европейские лакеи Британии (в число которых можно теперь смело включить и Францию) ограничились министрами иностранных дел.

Внутриполитическое поле Соединённых Штатов, в отношении конференции разделилось. Маргарет Митчелл и партия Справедливость инициативу президента Гувера поддержали, а демократы заявили о её очевидной несвоевременности. Нет, они не заявили, что опиум — это хорошо, вкусно и полезно, такое заявление, после наших репортажей и документального фильма о зависимых наркоманах, не поняли бы их собственные избиратели, но несвоевременно — и всё тут.

Герберт Гувер пытается набрать политические очки, и при этом ставит под угрозу отношения с Британией. В разгар Великой депрессии разве это разумно? Курили китайцы этот опиум сто лет, покурили бы ещё десяток, а из-за этой инициативы под угрозой оказывается и так переживающая депрессию американская экономика. Что если Британия объявит дефолт по долгам? Стоит ли так рисковать из-за каких-то китайцев?

Вечером (по кубинскому времени) первого мая 1932 года, мы получили сообщение из Мадрида — ликвидация очередной реинкарнации Коминтерна прошла успешно. Пока без подробностей, условный сигнал прислал один из агентов Игнатьева-второго.

Заседать мы к тому времени уже закончили, сидели с Хайнцем в шезлонгах на моём любимом месте — на пляже, с видом на казино и яхт-клуб, и любовались закатом. Вместе с очередным дайкири, официант принёс мне записку. По-русски, почерк Игоря — «Сработали чисто, подробности будут завтра».

Чисто — значит ушли все. Во всяком случае, от дворца-сарая Санта-Крус ушли.

— Аллес гут, — салютую Хофманну бокалом, — подробности узнаем завтра.

— Я и не сомневался, — лениво отзывается Хайнц, салютуя пивной кружкой в ответ. Пиво у нас в Гаване Руса баварское, производства местного, но варят его расовые баварцы, — Рейнхард — умница. Кайзер считает, что его нужно делать третьим человеком в Рейхе.

— А Геринга куда?

— Геринг — чёртов наркоман, каждый день начинает с кокаина, а заканчивает морфием. Наркоманам ничего нельзя доверять. Спишем его по здоровью. Пусть «торчит» у себя в Каринхалле и не позорит партию.

Интересно развиваются события. Здесь не стали влиятельными фигурами Генрих Гиммлер и Йозеф Геббельс. Пропагандой занимается сам Гитлер, а Хофманн совмещает посты главы СС, Военного министра и министра Военной промышленности. Хайнц — рейхсфюрер и генерал-фельдмаршал. Официально он командовал парагвайской армией и наёмниками в Боливийской войне, а эту войну сейчас изучают в военных академиях и училищах во всём мире. Сухопутные и морские военные Третьего рейха его искренне уважают, уважают дипломаты (после мирного возвращения Германии в Китайскую колонию Циндао), а бюргеры реально боготворят. Хайнц Хофманн — младший бог, но он тоже бог.

И еврейский вопрос ребром пока не встал. В НСДАП, СС и СА евреев не принимают, но больше пока ни в чём не ограничивают, всенародную ненависть к ним пока никто не возбуждает, во всех произошедших бедах их никто не обвиняет. Вильгельм Второй Гогенцоллерн — мудак, Альфред фон Шлиффен — мудак, именно их мудацкие просчёты довели Рейх до поражения в войне и настоящего бедствия, а немецкие евреи угодили под раздачу вместе с остальными немцами. За ними приглядывают, как за потенциальными агентами влияния хозяев «Старых денег», но всем кагалом во враги народа пока не записали. То ли рано ещё, то ли изменилось уже что-то. Будем посмотреть.

— Игнатьеву Гейдрих понравился…

Выступать адвокатом Геринга я не собираюсь, в той исторической реальности наци номер два с треском провалил все порученные ему дела — вверенный ему люфтваффе и битву за Британию проиграл, и ПВО самого Третьего рейха обеспечить не смог. Хороший (даже отличный) лётчик — не равно хороший руководитель. Геринг действительно наркоман, сибарит, гедонист и безответственный болтун. Случись чего — с ним Сталин точно не найдёт общего языка, они абсолютно разные.

— … только третий человек Рейха должен быть политиком, а не диверсантом, пусть и гениальным.

— Не считай нас идиотами, Эндрю. Будет политик, сделаем. Политиками не рождаются, политиками становятся. Начнёт с какого-нибудь посольства, после сменит тряпку-Риббентропа, вот тебе и политик.

— Почему Риббентроп тряпка?

— Мама этого засранца таким родила. Ничего этот говнюк не может, даже плебисцит в Австрии организовать, хотя, казалось бы — чего уж проще, если нас там поддерживает восемьдесят с лишним процентов населения. А заниматься этим пришлось мне, как будто у меня своих забот мало.

— Понял. Если Гейдриха планируете на место Риббентропа, пусть послужит послом в Москве.

— Там видно будет, может и послужит. Пойду немного поработаю. Гуте нахт, Эндрю!

Подробности из Мадрида, пришли уже утром второго мая. В испанской столице у «Граналь Медиа» собственный корпункт с телетайпом, поэтому получили мы и фотографии. Много фотографий множества трупов с несовместимыми с жизнью огнестрельными ранениями — каждому мировому революционеру произвели ещё и контрольный выстрел в голову. Труп Троцкого с ледорубом в черепе сидел на месте председателя президиума — очевидно, что усадили его туда уже мёртвого — значит, Гейдрих не торопился, раз хватило времени на такую шутку чёрного юмора.

Полиция отрабатывает версии, но ни одного подозреваемого пока не задержали. Администратор дворца Санта-Крус пропал, его семья ещё месяц назад уехала в Мексику. Мексиканской полиции отправлен запрос, но это скорее всего пустышка. Владелец здания, из которого пробили подземный ход к дворцу, тоже исчез. Что это за личность — установить пока не удалось, в Мадриде он жил с поддельными документами.

Патроны злоумышленники использовали американские 45 ACP /ссылка 49: Automatic Colt Pistol/, но эксперты, по нарезам извлечённых и трупов пуль, уже определили, что стреляли не из штатного оружия, а из какого — пока непонятно. Единственное очевидно, что использовались устройства для глушения звука выстрела.

Рабочие, пробивавшие тоннель нанимались беглым администратором дворца Санта-Крус, причём работу они начали ещё до того, как приняли решение провести съезд Шестого Коммунистического Интернационала именно в этом дворце. Решение принимали уважаемые люди муниципалитета Мадрида, но и здесь привязаться не к чему. Дворец Санта-Крус — единственное пустующие, подходящее для этой цели, здание, идея использовать именно его пришла в голову сразу многим. Кто именно озвучил её первым — уже никто не помнит. На этом пока всё.

— Ледоруб, значит… — наконец произнёс Зиновьев, откладывая фотографию, которую молча рассматривал минут пять, — мне, наверное, не стоит об этом докладывать?

— О чём об этом? Выражайся яснее, Григорий Евсеевич.

— О том, что ты меня предупреждал про ледоруб.

— Я тебя не предупреждал, а обещал. Сталину лично доложи обязательно, он должен знать всё. Но только он один, и только то, что знаешь ты. А ты точно знаешь только про моё обещание. Я ведь шаман, вполне мог озвучить тебе обещание из=за «Кромки».

— То есть, подробностей мы не узнаем?

— Подробностей я и сам не знаю, только отдельные детали — но и это не моя тайна. Так и доложи.

Решение по запрету торговли опиумом, на конференции в Нью-Йорке приняли 3 мая 1932 года. Приняли большинством, часть членов Лиги Наций (Франция, Дания, Швеция, Норвегия, Польша, Чехословакия, Румыния, Болгария и Греция) от голосования воздержались, остальные проголосовали за, против никто голоса не подал.

Но на этом конференция не завершилась. Президент Турецкой республики Мустафа Кемаль поднял вопрос о способности Британии и Франции исполнять мандат Лиги Наций на императивную опеку Ближнего Востока, да и вообще поставил под сомнение право Лиги Наций раздавать такие мандаты.

Ближний Восток полыхает, а Британия с Францией, вместо того чтобы наводить там порядок, сбывают всяким бандитам старое оружие. Доказательства? Конечно есть. Названия пароходов, порты разгрузки, номенклатура грузов — только в какой суд всё это предъявлять? В Гаагу, на суд самой Британии? Очень остроумно. Предложение, конечно, есть. Британии и Франции нужно срочно убраться с территорий бывшей Османской империи. Именно их опека принесла в регион кровавый хаос, без них мир наступит гораздо быстрее. Их мандат нужно передать более ответственным державам, например Соединённым Штатам и Советскому Союзу.

Инициативу Кемаля поддержали все южноамериканцы, Японская империя, Третий рейх, Финляндия, Маньчжурия, Республика Гоминдан и Империя Цин; против солидарно проголосовала остальная Европа, она-же Лига Наций; а СССР и САСШ воздержались. Решение не прошло, но раскол между Европой и остальным миром обозначился очень отчётливо.

Южноамериканцы не стали выносить свою антиколониальную доктрину на обсуждение и голосование, они о ней просто объявили. Озвучил солидарное мнение президент Республики Триангуло Сергей Юрьевич Лосев — государства Южной Америки поддерживают коренные народы Гайаны, Суринама и Французской Гвианы в борьбе за независимость от колониального гнёта.

Нет там никакой борьбы? Читайте между строк. Борьбы нет, потому что её до сих пор никто не поддерживал, а теперь обязательно будет. Наше дело правое — «Либертэ, эгалитэ, фратернитэ» — это общечеловеческие ценности, они должны быть доступны всем, а не только избранным.

Наш традиционный майский саммит Высшего совета Организации и союзников завершился седьмого мая. На этот раз, большую часть времени мы обсуждали бизнес — согласовывали рынки сбыта и возможность их расширения за счёт нынешних колониальных владельцев.

Начать Вторую Великую войну мы ещё не готовы, поэтому действия друг друга пока будем поддерживать только морально, чтобы самим не спровоцировать военный союз между Соединёнными Штатами и колониальной Европой. Сначала нужно покончить со «Старыми деньгами», которые являются всеобщей скрепой этого миропорядка, сменить колоду и раздающего, и только после этого вскрывать карты. А пока каждый действует на свой страх и риск, в расчёте только на собственные силы — и Японская империя в Голландской Ост-Индии, и Третий рейх в Европе, и Организация в Аравии. Возможен маневр силами наёмников «Save Service», но в столкновениях Великих держав это такая мелочь, что делать на неё расчёт точно не стоит. Собственных у нас всего два корпуса, шесть дивизий, чуть больше семидесяти тысяч бойцов личного состава — капля в море, несмотря на весь их опыт.

В общем, все остались довольны. Дополнительных обязательств друг перед другом никто принимать не хотел — на общем рынке «Оси» и так можно закупить всё нужное — от сырья и топлива, до вооружений и боеприпасов, о моральной поддержке договорились, а большего никому и не нужно. Все уверены в собственных силах.

Глава 61

Треугольник (столица одноимённой республики) — место довольно оживлённое. В городе открыли свои представительства банки Моргана-Рокфеллера (оба, кредитный и инвестиционный), русский Внешторгбанк, немецкий Deutsche Bank, японский Mitsubishi Bank, швейцарский SBC и десяток крупнейших региональных. Открыли офисы «Global Trans» и «Global Cargo Insurance». Компания «Triangulo SA» сейчас крупнейший покупатель сельскохозяйственной продукции в Южной Америке — она и цены определяет (вместо биржи), и заказы кредитует.

Речной порт Треугольника — крупный логистический узел, с суточным оборотом больше тысячи контейнеров, в том числе и рефрижераторных. Здесь, в офисе «Triangulo Shipping SA» можно оформить отправку в САСШ, Советский Союз, Японскую империю, Третий рейх и другие страны, которые признают страховку «Глобал».

В общем, деловая активность на душу населения здесь сейчас наивысшая в мире. В городе уже проживает под сто тысяч человек, при том, что всех граждан в Республике Триангуло пока меньше пятидесяти тысяч.

Вся столичная земля (четыреста квадратных километров) принадлежит нам, поэтому город застраивается не стихийно, а планово, участки под строительство передаются в долгосрочную аренду, а проекты утверждаются архитектурным департаментом муниципалитета, который возглавляет мой старый знакомый Пауль Белау, построивший казино «Космос» и два десятка других зданий в Гаване Руса.

Сам Белау признанный классик стиля колониальный барокко, но и модерн ему не чужд. Его планы-эскизы будущего Треугольника мне очень нравятся. И красиво, и перспективно. Это первый в мире город, который застраивается с учётом развития транспорта. Сразу с учётом того, что личные автомобили будут доступны большей половине жителей. С учётом, что в Треугольнике будет проводиться один из этапов гонок «Формулы-1». Проводился же в той истории очень популярный Гран-при Монако, вот и у нас пусть будет свой Гран-при.

Из Швейцарии мы уже вывезли научно-исследовательский институт Нильса Бора, с собственным экспериментальным производством и на его базе разворачиваем свой аналог «Манхэттенского проекта».

Переехал в Треугольник и Йоханнес Штарк, с которым я познакомился на церемонии вручения Нобелевских премий. Штарк в своё время очень помог нам с кадрами для «Цюрих Технолоджис», он возглавлял исследования полупроводникового эффекта с самого начала, а теперь владеет двадцатью процентами акционерного капитала компании «Electronic Systems», монополиста на мировом рынке, с соответствующей прибылью. Штарка не нужно агитировать за секретность, он в доле с монополии и очень заинтересован в сохранении этого статус-кво.

В процессе переезда находится «Санкт-Галлен Механикс». Патенты на производство авиадвигателей мы передали СССР, Японии, Германии и Соединённым Штатам, а освободившиеся производственные мощности вывозим в Треугольник. На них будет отрабатываться технология массового изготовления реактивных двигателей.

Все эти предприятия, по сути, Научно-Производственные Объединения с полным циклом и наш самый охраняемый секрет. Стоимость доставки сырья в цене продукции ничтожна, его даже самолётами можно возить, так что лучше спрятать их как можно дальше.

Дороговата пока у нас электроэнергия, ГЭС на Куараи маломощная, мазут из Гран-Чако поступать ещё не начал, а уголь для ТЭС приходится завозить по реке с перегрузкой.

Проект ГЭС Итайпу на Паране уже рассматривается правительствами Бразилии и Парагвая. От нас это недалеко, так что в долю вложиться мы готовы, не готовы пока сами Парагвай и Бразилия. Нет у них пока потребителей для такой прорвы энергии.

Что ещё в Треугольнике интересного? Министр финансов и председатель Государственного банка в одном лице. Помните малолетнего ворюгу-итальяшку Даниэля Латорре, нашего с Хайнцем первого знакомого уругвайца? Воспитанник доктора Зигберта Риппе закончил Гарвард и сам уже доктор экономики. Даниэль был одним из наших основных трейдеров при обвале Уолл-Стрит в «Чёрный четверг», прилично на этом заработал, а главное — сохранил всё в тайне, так что доверять ему можно. Хорошего кадра Риппе воспитал, низкий ему за это поклон.

Даниэль Латорре через «J. P. Morgan Co.» привлекает займы в американских долларах, но при покупке государственных дисконтных облигаций Республики Триангуло за золото делает скидку. У нас в Треугольнике золото уже котируется по двадцать пять бумажных долларов за унцию. Финансовый продукт интересный, так что золотишко везут в приличных количествах, причём не только из САСШ. Долларов у нас ещё много, а до конфискации и девальвации времени осталось мало, вот и стараемся потратить как можно больше. Кроме золота нам больше ничего интересного не продают.

Бывшее здание первого муниципалитета на насыпном острове теперь гостевой дом правительства, в нём мы с Игнатьевым-вторым аяуаской и закинулись. Игорь «приторчал» на восемь часов, я даже беспокоиться начал, что его из-за «Кромки» уже не выпустят, но на этот раз повезло, вернули мне Духи бесценного кадра.

Как всегда попускаемся граппой. Игорь Игнатьев человек непьющий, но эту дозу пятидесятиградусной виноградной самогонки заглатывает без возражений. Ему сразу повторяю. Пытается отказаться.

— Больше не нужно.

— Ты в этом деле специалист?

— Нет.

— Тогда пей.

Выпивает. Минут десять сидим молча. Игорь приводит мысли в порядок.

— Что это было, Андрей?

— Пятое измерение. Загробный мир, если угодно. Вопрос про ледоруб снялся?

— Снялся.

— Вот и хорошо. Больше ничего не рассказывай.

— Да я и не смог бы рассказать. Словами точно не смог бы, а музыку сочинять не умею.

— А ты попробуй. Вполне возможно, что теперь умеешь.

Июнь 1932 года, стал первым месяцем (после обвала Уолл-Стрит), по итогам которого вырос индекс Доу-Джонса. Дно фондового рынка на этот раз зафиксировалось на отметке в 30,86 пункта, почти на одиннадцать пунктов глубже, чем в той исторической реальности, но примерно в то же время. В устойчивость бычьего (восходящего) тренда пока никто не верит, но я точно знаю, что теперь это всерьёз и надолго. В тех, кто выжил, уже можно вкладываться. Всё равно на весь кэш золото мы не купим. Да и не факт, что золото выгоднее в долгосрочной перспективе. Оно подорожает примерно вдвое, по моим прикидкам, но разово, а вот некоторые акции могут и в сто раз подорожать уже в обозримой перспективе. Эту информацию я довёл до Моргана

— Какие именно акции?

— Дорожать будут все отрасли, кроме железных дорог, а какие именно компании выйдут в топ — тебе лучше знать. Я за американским рынком не слежу.

Мы в Ленинграде, гуляем по Дворцовой площади. До открытия Олимпиады ещё две недели, но у нас и без неё хватает дел в СССР. Джек у нас ответственный за взаиморасчёты с Советским правительством, а расчёты эти очень непросты, учитывая, что вложились мы в пару сотен производств, а возврат инвестиций и свою долю прибыли получаем по договорам о разделе продукции. Джон Пирпонт Морган-младший полтора года назад передал управление семейным банковским бизнесом сыну, а сам сосредоточился на контроле наших инвестиций в «Ось». Работа адова, но Джек тянет.

— Я теперь тоже не слежу. Младшие разберутся.

Младшие — это Генри Стерджис Морган, Джон Дэвисон Рокфеллер-младший и Эдсель Брайант Форд. Банковский бизнес Домов Моргана и Рокфеллера прошёл процедуру серьёзной реорганизации. «J. P. Morgan Co.» сейчас занимается только размещением государственных дисконтных облигаций и их вторичным рынком, и это по-прежнему собственность Морганов. Остальной банкинг двух Домов разделили на кредитный и инвестиционный, а потом произвели слияние активов в «Morgan Rockefeller Invest» и «Morgan Rockefeller Finance». В «MRI» и «MRF» доли получили и мы с Генри Фордом. В собственности Рокфеллера остались американские и мексиканские активы «Стандарт Ойл», весь остальной его бизнес пошёл в общак. Генри Форд продал свои автомобильные производства на пике цен, ещё до начала Великой депрессии, и эти деньги сейчас вкладывает в девелоперский бизнес, строит пока мало, но перспективных участков скупил уже тысячи. У меня отдельный от Триумвирата бизнес с Жюлем Граналем и «домик в деревне», сиречь комплекс отелей с казино в Гаване Руса. Все остальные активы: компании «Цюрих Технолоджис», «Женева Сервис» (кроме наших инвестиций в «Ось», ей принадлежит «Save Service», то есть наша армия), «Космос Эйрлайнс» (со всеми хабами), «Standard Oil Shipping», наши доли в «Global Trans» и «Global Cargo Insurance», земли в Аравии, Треугольнике и Маньчжурии, активы в бывшей Боливии — всё это наша общая собственность на четверых. Ровно по двадцать пять процентов, ни один из пакетов не является блокирующим. Три голоса за — и решение принято.

Америкой у нас занимается младшие — Генри Стерджис Морган и Эдсель Брайант Форд. Младший Рокфеллер «тянет» Аравию и определяет мировую нефтяную политику. Да и какой из него теперь младший, в пятьдесят восемь лет, у него у самого уже пятеро взрослых сыновей, он теперь глава Дома и просто Рокфеллер.

— Разберутся, — соглашаюсь с Джеком, — торопиться некуда. Пока есть возможность вкладываться в золото по этому курсу — оно в приоритете. Остатки баксов нужно будет сбросить сразу после прихода к власти Рузвельта, так что пусть прицеливаются тщательнее.

Избирательная кампания в Соединённых Штатах проходит по вполне ожидаемому сценарию. Герберт Гувер «отгрыз» у Рузвельта три процента на Нью-Йоркской конференции, продемонстрировав американцам, как в мире уважают его лично, а Марго на пиаре от «Граналь Медиа» добавила себе четыре. Сейчас счёт: двадцать три — двадцать шесть — пятьдесят один. А ведь мы пока свой медиаресурс задействуем едва-едва, практически на холостом ходу катимся. Ниже пятидесяти мы Рузвельта точно опустим. Такая себе у него будет победа, на триумф совсем непохожая.

— Они в курсе.

Доходим до Эрмитажа. Там нас встречают Григорий Зиновьев и Сальвадор Дали. Завтра в одном из залов открывается выставка работ моего испанского приятеля-художника с замысловато «съехавшей крышей». Дали уже звезда, пора эту звезду оценить в деньгах, а не мнениях различных экспертов. В Эрмитаже выставляются в том числе и принадлежащие мне картины друга Сальвадора на темы «Звёздного десанта» и «Властелина колец» из нью-йоркского и ленинградского номеров Астории. Одна из картин моей коллекции будет продана. Та, за которою предложат лучшую цену к первому сентября.

Дали уже продаёт свои работы, но за сущие копейки — по две-три тысячи долларов/рублей, я же рассчитываю, причём вполне обоснованно, тысяч на сто.

Здороваемся, проходим в зал с экспозицией. Под четырьмя фаворитами из моей коллекции таблички с извещением, что картина может быть продана, а условия покупки можно узнать у администратора выставки. Администратор — один из адвокатов из конторы мсье Анри Контесона. Помните его? Граф Алексей Алексеевич Игнатьев мне его рекомендовал. Сейчас мсье Контесон администрирует все наши швейцарские активы, а в штате сотрудников его юридической компании в Женеве уже больше сотни только дипломированных адвокатов и нотариусов.

Не то чтобы я горел желанием «отжать» бизнес у Сотбис и Кристи, но раз уж представился случай, то почему бы не «пошатать трубу» у этой почти монополии? Случай действительно очень удачный — тут тебе и Олимпиада, и Эрмитаж, и раскрученный уже Сальвадор Дали.

Джек «завис у полотна 'Битва за Осгилиат», из моей ленинградской коллекции на тему «Властелина колец». Это одна из четырёх выставленных на конкурс лучшей цены картин. Я уже осмотрел и оценил все новые работы, а Морган всё не шевелился, стоял, как загипнотизированный.

— Всё в порядке, Джек?

— Всё в порядке, Эндрю. Это тоже твоя собственность? Я не видел её в Нью-Йорке.

— Это из ленинградской коллекции. В Нью-Йорке у меня «Звёздный десант». И чего тебя эта картинка так приморозила?

— Пока не пойму, но именно что приморозила. Аж мурашки по позвоночнику. Сколько ты рассчитываешь за неё выручить?

— Ничего заранее не рассчитываю. Сколько рынок определит, столько и будет. Может и вовсе не она продастся, я ведь четыре картины выставил на продажу, а продам только одну из них, за которую больше всего предложат. Это ведь не от нужды, сам понимаешь. Хочу оценить свою коллекцию, а этот метод самый честный. Да и Сальвадору не помешает узнать свою цену.

— Этот Сальвадор из той же копилки твоих чёртовых гениев, что и Эйзенштейн?

Улыбаюсь как можно более располагающе.

— Из той же моей чёртовой копилки гениев и ты, Джек.

— Польщён, честное слово, польщён, Эндрю. Где этот чёртов администратор? Он по-английски говорит?

— Выставка откроется завтра, Джек. Завтра и администратор придёт. По-английски он говорит.

— Завтра, так завтра. А свои работы ты продавать не собираешься?

— Нет. Оценка этих работ меня не интересует. Это не картины, а наброски-зарисовки сцен фильмов Диснея, живописцем я себя не считаю. Астория выделяет мне за их экспозицию приличные апартаменты, и этого пока вполне достаточно.

Несмотря на Великую депрессию, на десятые летние Олимпийские игры в Ленинграде заявилось больше стран и участников, чем на девятые в Амстердаме. Международный Олимпийский Комитет подписал спонсорские контракты с «Граналь Медиа», «Космос Эйрлайнс» и швейцарским производителем спортивной экипировки и аксессуаров «Триангуло Спортс Экипмент», на очень приличную сумму в четыре миллиона долларов, и на эти деньги обеспечил рекордное представительство.

Деньги и правда немалые (для двадцатых годов двадцать первого века это эквивалент полумиллиарда), но за них мы получили эксклюзивные права на организации трансляций Игр, с правом подачи рекламы в репортажах (для «Граналь Медиа»); статус официального Олимпийского перевозчика (для «Космос Эйрлайнс») и контракт-обязательство МОК об экипировке олимпийцев продукцией «Triangulo Sports Equipment», с правом использования олимпийских колец в фирменном логотипе компании.

Все контракты заключили до 1972 года включительно (на десять летних и девять зимних Олимпиад), то есть за каждые Игры заплатили чуть больше двухсот тысяч долларов. Это уже сущие гроши, но других спонсоров у МОК не нашлось.

Впрочем, Олимпийское движение в накладе не останется, теперь его популяризация — наша забота и эту заботу функционеры почувствовали уже на десятых летних Играх в Ленинграде.

Для начала нам удалось примирить МОК и ФИФА. Футбольный Олимпийский турнир состоится под двойной эгидой, он же станет первым Мундиалем для молодёжных команд (игроков не старше двадцати четырёх лет), то есть обретёт дополнительный статус и поддержку ФИФА. Футбольные матчи состоятся в трёх городах — Ленинграде, Москве и Гельсингфорсе, шестнадцать команд разыграют титул чемпиона по олимпийской системе, начиная с одной восьмой финала. Все переезды из города в город на скоростных электропоездах для олимпийцев оплачивает спонсор (здесь «Космос Эйрлайнс»).

«Граналь Медиа» взялся организовать фан-зоны для совместного просмотра телетрансляций в летних кафе (в том числе в биргартенах Берлина), а «Триангуло Спортс Экипмент» одел-обул-обеспечил инвентарём всех олимпийцев бесплатно.

Организованы Игры были на высшем уровне, Советское правительство во главе со Сталиным отлично понимало важность таких мероприятий для создания положительного имиджа самой прогрессивной страны в мире, они понимали, что положительный имидж — это ресурс, свободно конвертируемый и в политику, и в экономику, поэтому очень постарались.

Товарищ Сталин лично призвал жителей Ленинграда, Москвы и Гельсингфорса поддержать спортсменов, а руководителей предприятий предоставлять желающим поболеть работникам отгулы и отпуска.

Благодаря этому призыву, трибуны спортивных объектов заполнялись полностью, а МОК в итоге только с билетов заработал полтора миллиона рублей (миллион семьсот тысяч долларов по курсу на тот момент).

На церемонию открытия 30 июля 1932 года прибыли главы шести государств (Третьего рейха, Финляндии, Маньчжурии, Империи Цин, Китайской республики Гоминдан и Треугольника), что само по себе стало исключительным событием, вызвавшим широкий общественный резонанс во всём мире.

Глава 62

Общую победу в неофициальном зачёте одержала олимпийская команда СССР. Из ста восемнадцати комплектов наград, разыгранных в пятнадцати видах спорта, советские спортсмены завоевали тридцать девять золотых, тридцать три серебряных и тридцать одну бронзовую медаль. Вторыми стали немцы (тринадцать-одиннадцать-девятнадцать), третьими американцы (двенадцать-шестнадцать-девять).

Футбольный олимпийский турнир в третий раз подряд выиграла сборная Уругвая, она же получила титул первого чемпиона мира среди юниоров.

В Ленинграде я познакомился с Рейнхардом Гейдрихом. Штандартенфюрер Гейдрих победил в турнире пятиборцев и был знаменосцем олимпийской команды Третьего рейха на церемониях открытия и закрытия Игр, а я взял у него интервью для «Граналь ТВ». С прямой трансляцией в Берлин, конечно. Общались мы по-немецки, а для русскоязычной аудитории шёл синхронный перевод.

Олимпийский чемпион по пятиборью очень высоко оценил организацию Игр и восхитился Ленинградом. Самым современным и благоустроенным городом в мире, мировой культурной столицей и примером для развития всех городов, в том числе и Третьего рейха.

На закрытии Игр (по классике), в небо улетел на воздушных шариках олимпийский талисман медвежонок Мишка и прозвучала та самая песня Пахмутовой и Добронравова «До свиданья наш ласковый Миша». Как минимум половина зрителей пустила слезу.

Планка стандарта проведения Олимпиад задана. Посмотри, чем удивит нас Берлин в 1936 году. Если, конечно, к тому времени ещё не начнётся Вторая Великая война.

После окончания Олимпиады, значимые события понеслись бешеным галопом.

26 августа 1932 года в Суринаме (Голландской Гвиане) победила национально освободительная революция. Лидер революционеров, некий Хосе Рохас (до этого момента никому неизвестный люмпен-аграрий) стал главой Национального совета (Временного правительства) и первым делом распорядился строить полевой аэродром в предместье столицы Парамарибо.

Колониальную администрацию и воинский контингент голландцев (общей численностью личного состава меньше штатного пехотного батальона) интернировали вглубь страны, ближе к джунглям, в палаточный лагерь. Сезон дождей закончился, поживут в палатках. Долго их держать в плену не планировалось, даже если Нидерланды упрутся в вопросе признания независимости бывшей колонии, то людей своих они всё равно на что-нибудь обменяют.

Двадцать девятого августа пришло известие о революции во Французской Гвиане, а тридцатого в Британской Гайане. В Гайане не обошлось без стрельбы, но сопротивление колонизаторов подавили быстро. Революционеры оказались очень умелыми вояками, к тому-же им удалось каким-то образом взорвать у причала порта столичного Джорджтауна старый номерной эсминец Гранд Флит. У французов в этой южноамериканской дыре не имелось даже такой старой калоши, поэтому сдались они без боя.

Революционеры в Гайане и Французской Гвиане тоже первым делом затеяли строительство полевых аэродромов, с которых смогут работать штурмовики и торпедоносцы СИ-1, и назначили дату плебисцитов для определения своей дальнейшей судьбы на седьмое ноября 1932 года, а пока призвали великих соседей — Бразилию и Венесуэлу выступить гарантами их независимости — то есть ввести войска и поддержать завоёванную свободу материально.

Бразилия и Венесуэла в помощи братьям южноамериканцам, естественно, не отказали. Новые границы ими были согласованы заранее, оборонительный союз против европейских колонизаторов (если они вдруг решатся повоевать через океан) заключен, войсковые контингенты гарантов свободы подготовлены, поэтому ввод их начался уже тридцать первого августа. Вместе с войсковыми транспортами, из Каракаса и Белена в Джорджтаун, Парамарибо и Кайенну стартовали пароходы с материальной гуманитарной помощью (топливом, медикаментами, консервами и так далее). Чего там той помощи? Всех жителей в трёх бывших европейских колониях Южной Америки меньше двухсот тысяч — заселена только узкая прибрежная полоса, а в глубине непроходимые джунгли.

Первого сентября 1932 года Колумбия и Перу начали согласованную операцию по разделу Эквадора, а я продал картину Сальвадора Дали «Битва за Осгилиат» за сто тысяч рублей (сто одиннадцать тысяч нынешних американских долларов, или четырнадцать миллионов долларов двадцатых годов двадцать первого века той исторической реальности). Дали, из востребованного-живописца-современника, после этой сделки стал самым ценимым художником всех времён и народов. Может быть, эту цену и побили бы некоторые полотна старых мастеров, вроде Леонардо да Винчи, Рембрандта, или Рубенса, но они уже давно не продаются и публично не оцениваются — так что может быть да, а может и нет. Дали с одной сделки вошёл в узкий круг признанных мировых классиков, причём сразу взошёл на верхнюю ступень пьедестала.

Мы с Джеком тоже не прогадали. Деньги за продажу этого полотна я передал в «Фонд Малетина», но зато получил примерную оценку остальной коллекции, а «Битва за Осгилиат» точно будет дорожать гораздо быстрее инфляции, как и все остальные работы Сальвадора Дали. Через сто лет эта картина будет стоить не меньше сотни миллионов, это ведь теперь шедевр с историей. Конечно шедевр, Джон Пирпонт Морган ведь никогда не ошибается.

Шестого сентября 1932 года Японский императорский флот принял в состав два новых авианесущих крейсера: «Сёкаку» и «Дзуйкаку». Громадины водоизмещением более шестидесяти тысяч метрических тонн, с авиагруппой тяжёлых самолётов (СИ-1 в палубной версии, со складывающимися крыльями).

При этом японцы объявили о продаже двух линейных крейсеров типа «Конго» — по одному Бразилии («Кирисима») и Венесуэле («Харуна»). Чтобы соблюсти букву «Вашингтонского соглашения», ага. Японцы тоже умеют шутить чёрный юмор.

Британцы подняли вой, попытались давить на президента Гувера, обвиняя его в близорукой политике, которая полным ходом ведёт мир ко Второй Великой войне, их вой поддержала Демократическая партия и её кандидат Франклин Рузвельт, но на японцев это впечатления не произвело. Премьер-министр Макото Сайто (адмирал и бывший губернатор Кореи) в нарушении «Вашингтонского договора» обвинил самих британцев, которые оставили себе крейсера, строящиеся для Чили и Перу, а действия Империи Ямато назвал вынужденной реакцией, при этом не выходящей за рамки заключенного в Вашингтоне соглашения. Количественно Японский императорский флот не увеличился, а качественно… об этом судить ещё рано. «Сёкаку» и «Дзуйкаку» только-только прошли ходовые испытания, и на что они способны — пока не понятно даже самим японцам.

Восемнадцатого сентября 1932 года прошли плебисциты в Австрии и Силезии. В Эльзасе и Лотарингии, Данциге и Прусском коридоре и Шлезвиг-Гольштейне провести голосование не позволили оккупационные власти: французы, поляки и датчане. В этих регионах прошли массовые аресты активистов и началась стрельба. Ещё не гражданская война, но уже и не мир. Откуда-то взялись отлично организованные группы борцов за национальное воссоединение, избравшие методом борьбы террор, оккупанты ответили массовыми репрессиями в отношении расовых немцев, которых начали сгонять в концентрационные лагеря в качестве заложников. Особо отличились поляки, конечно.

Первого октября Адольф Гитлер выступил в Рейхстаге с заверением, что не допустит геноцида немцев всякими унтерменшами и за репрессии они обязательно ответят. Шестого октября Третий рейх разорвал дипломатические отношения с Францией, Данией и Польшей, а седьмого начал ввод войск в демилитаризованную по «Версальскому мирному договору» Рейнскую область. Призрак Великой Войны вылез из могилы и голодными глазами начал осматривать беспокойное человечество.

СССР, Империя Япония-Ямато, Маньчжурия, Империя Цин, Китайская республика Гоминдан, Финляндия, Бразилия, Аргентина, Венесуэла, Колумбия, Перу, Парагвай и Триангуло призвали Францию, Данию и Польшу уважать право немцев на самоопределение, разрешить проведение плебисцитов и признать их результаты. Лига Наций действия Германии осудила в очень резких выражениях, с большим трудом совместимых с дипломатическим протоколом. Соединённые Штаты от заявления по этому вопросу воздержались.

Оно и понятно — до выборов президента оставалось меньше двух недель, а у избирателей по этому вопросу единого мнения не было. Рузвельт и Демократы «топили» за осуждение агрессивных планов Третьего рейха, а Маргарет Митчелл и Солидарность призывали предоставить Европу самой себе, и не вмешиваться в чужие разборки, которые запросто могут привести ко Второй Великой войне. Социологические опросы показывали, что большинство американских избирателей поддерживает позицию кандидата от партии Справедливость, которая, к тому-же предложила свой план по выводу страны из экономической депрессии.

План популистский — в экономике должно быть меньше государства и больше бизнеса, а значит нужно снижать налоги, сосредоточиться на своих проблемах и не лезть в чужие дела. Такая внутренняя политика противоречила планам и Демократов и Республиканцев, но народ её поддерживал, электоральные рейтинги Рузвельта и Гувера снижались, причём у Рузвельта даже сильнее.

Гувер своего дна уже достиг и рассчитывал на поддержку избирателей Справедливости, в случае занятия солидарной позиции по внешней политике. Не верил он, что американцы отдадут свои голоса за бабу. Не может такого быть, в последний момент одумаются, закончится этот глупый праздник непослушания.

В общем, Герберт Кларк Гувер призвал Европу решать разногласия мирным путём и ни одну из сторон не поддержал. Невнятное — «давайте жить дружно» рейтинга ему не добавило.

На президентских выборах 8 ноября 1932 года ожидаемо победил демократ Франклин Делано Рузвельт, только вот общий результат оказался очень неожиданным и для Америки, и для всего мира. Рузвельт набрал сорок два процента голосов, Маргарет Митчелл тридцать восемь, а действующий президент Герберт Гувер всего двадцать.

Кроме того, кандидаты партии Справедливости победили на выборах губернаторов в семи штатах: Джорджии, Вирджинии, Кентукки, Теннесси, Миссури и Южной Каролине.

— «Граналь» — сила, — салютую Жюлю бокалом Талмор Дью.

— Да уж… не ожидал. И что дальше, Эндрю?

— Дальше — Make America greatagain, Жюль, — ухмыляюсь, — но сначала дождёмся конфискации золота и девальвации доллара.

— Хватит паясничать, Эндрю. Как мы «Make America great again»?

— Сделаем, не сомневайся. В тридцать четвёртом проведём ещё десяток губернаторов и получим большинство в Конгрессе. В тридцать шестом президентом станет Марго, так что все инструменты у нас будут.

— Если Рузвельт раньше в войну не влезет.

— Даже если влезет — это ему не поможет, но он не влезет. По этому вопросу мы блокируемся в Конгрессе с Республиканцами. А вот Франции придётся ответить за многое.

— Пусть отвечает. Я не злопамятный, но…

— Просто злой и память у тебя хорошая, — снова ухмыляюсь.

— А ты добрый?

— Смотря с кем сравнивать. Всё в этом мире относительно, друг мой.

Настроение отличное. Телевидение развивается стремительно, каждую неделю начинают вещание по две-три новые телекомпании и столько же разоряются, а мы скупаем их активы для «Граналь ТВ». По началу слишком талантливые предприниматели пытались создать нам конкуренцию, перехватили несколько банкротов, но разорились и они. Теперь мы эту делянку вспахиваем монопольно. Свой контент мы в Америке никому не продаём, только за границу, а какое без контента телевидение? А откуда возьмётся контент у новых компаний во время Великой депрессии, когда даже топам банки кредиты выдают очень неохотно? Денег нет, специалистов нет, идей тоже нет. То есть, их нет в нужных количествах и нужного качества, чтобы не только начать бизнес, но и развить его. В этом отношении нам Великая депрессия — мать родная. Не мы такие — жизнь такая.

— Сравнись со мной.

— Предлагаю считать, что мы с тобой одинаково злые. Согласен? — снова салютую бокалом.

— Согласен, — салютует в ответ Жюль и наконец улыбается.

В декабре 1932 года обстановка в мире продолжила накаляться. По результатам плебисцитов в бывших европейских колониях Южной Америки, Гайану, Суринам и Французскую Гвиану разделили Бразилия и Венесуэла. Гайана целиком отошла Венесуэле, Французская Гвиана — Бразилии, а Суринам разделили примерно пополам, по одноимённой реке. Как раз пополам разделились и месторождения бокситов. Часть этих месторождений уже разрабатывает Алкоа /ссылка 50: Aluminum Company of America/, но именно что часть. По боливийскому примеру, американцам бизнес сохранили, а вот у резидентов бывших колонизаторов отжали всё, даже городскую недвижимость. Сейчас это враждебные государства, так что Бразилия с Венесуэлой в полном праве. Все так делают. Горе побеждённым!

Герберт Кларк Гувер уже «хромая утка», не упустил возможности напоследок нагадить Рузвельту — признал и право бывших колоний на самоопределение, и законность итогов плебисцитов, и права Бразилии и Венесуэлы на владение новыми территориями. Поддержали Гувера страны «Оси» (теперь и далее «Большой Оси» с Маньчжурией и Финляндией), Южной Америки, а также Мексика, Куба, Империя Цин и Гоминдан. Этого вполне достаточно, чтобы остудить реваншистский пыл бывших владельцев колоний, тем более что у тех и без Южной Америки возникает всё больше проблем.

Организацию добывающий бизнес в Бразилии и Венесуэле не интересовал, поэтому расплатились с нами золотом — по семьдесят пять тонн. Это не только за устроенные революции, проведённые плебисциты и обеспечение мирного поглощения территорий, но и за шесть эскадрилий СИ-1 (сорок восемь машин с подвесными шестистволками системы Гатлинга). Самолёты изрядно повоевавшие, с остаточным ресурсом, но для подготовки собственных лётчиков годятся отлично, плюс они послужат дополнительным пугалом. Вместо шестистволок ведь можно подвесить торпеды, или бомбы, если что. Мало ли — вдруг найдётся в Британии сумасшедший реваншист.

Третий рейх уже ввёл войска в Рейнскую область, Австрию и Силезию и выставил ультиматумы Франции, Дании и Польше — обеспечить возможность проведения плебисцитов в Эльзасе и Лотарингии, Шлезвиг-Гольштейне и Данциге с Прусским коридором до первого марта 1933 года. Естественно, прекратить репрессии, освободить всех арестованных активистов, да ещё и компенсировать им моральный и материальный ущерб.

На Рождество 1932 года мы организовали в Гаване Руса автогонки. Некое подобие этапа Формулы-1 из той исторической реальности. Мы — это Хайнц Хофманн, Григорий Зиновьев, Исороку Ямомото, Генри Форд и я. По две команды каждый. Хофманн от Даймлера, Зиновьев от ЗИЛа, Ямамото от Митсубиси, Форд от Москвича, а я по одной от БМВ и Роллс-Ройс.

В мае 1933 года встретиться нам вряд ли суждено, слишком уж круто завариваются дела, до мая точно где-нибудь рванёт и будет уже не до собраний, а ведь мы к ним уже привыкли, поэтому и решили встретиться на Рождество.

Наш бизнес уже стабилен, текущие вопросы мы теперь спокойно обсуждаем в Нью-Йорке, проблемы у нас только в Аравии, а там их можно решить только политическими методами. Эти методы нужно согласовывать с союзниками, вот и обсудим. Британия начала вывод войск из подмандатной Месопотамии, там создаётся суверенное государство Ирак, а чем наша Аравия хуже? С нашей территории (частной собственности) даже выводить ничего не нужно.

Глава 63

Трассу для будущей Формулы-1 мы построили на юго-западной окраине Гаваны Руса, за промзонами. В плане эта трасса напоминает ботинок и похожа на автодром Монца в той истории, на котором проводились этапы Гран-при Италии и ставились рекорды скорости. Скорость в автогонках — это самое привлекательный показатель, поэтому с этих рекордов и начнём популяризацию нового зрелища.

Так уж повелось, что Гавана Руса стала столицей всяких зрелищных стартапов. Когда порочные богатые янки массово повадились у нас бухать, играть и трахаться, мы подтянули бокс. Самые рейтинговые квалификационные и все титульные бои стали устраивать здесь. Сначала прямо в казино, но отведённый для этих целей зал перестал вмещать желающих уже на третий год, и Пауль Белау построил нам «Космос-Колизей», многофункциональный спортивно-концертный комплекс на восемнадцать тысяч зрителей. Действительно многофункциональный — под ареной навалом места, где можно в любой момент смонтировать морозильное оборудование и устроить ледовую площадку для хоккея, или фигурного катания. Пока эти зрелища в массе не популярны, но мы ведь не на десять лет этот «Колизей» строили, а как минимум на пятьдесят, так что запасли в проекте и эту возможность.

За боксом к нам перебрались гольф и теннис. Турниры мы организуем с самыми высокими призовыми фондами, а значит — самые престижные и, как следствие — самые посещаемые. Народ попёр уже не только трахаться, бухать и играть, но и наслаждаться элитными зрелищами. На этой волне открылся ипподром, а потом мы выкупили право на проведение финала Национальной Футбольной Лиги (американского футбола), который назвали Супербоулом. На контракте с нами, НФЛ задавил конкурирующие лиги и подал пример остальным. На очереди у нас бейсбол, баскетбол и хоккей, пока они не слишком популярны, но как только — так сразу, а пока автогонки.

Мы с Фордом сжульничали. Заводские команды Хофманна, Зиновьева и Ямомото «изобретали велосипед», а я бессовестно пользовался инсайдом из той исторической реальности. Как следствие, болиды честных команд выглядели как алюминиевые огурцы, раскоряченные на рычажных подвесках широко расставленных колёс, со стандартной резиной от лимузинов, качественной, но для гонок слишком узкой и высокой. У нас же были выставлены изделия совсем другой эпохи — привычного мне вида, с мотором сзади, капсулой безопасности пилота, пластиковым кузовом, продутым в аэродинамической трубе, с антикрылом и воздухозаборниками, как у реактивного самолёта. Ну и резина, конечно. Низкопрофильная и широкая, да ещё и колесо крепилось одной гайкой. Я ведь помню, что одно из самых интересных зрелищ в Формуле-1 — это питстопы для дозаправки и смены стёршейся резины.

«Космос Трек». Длина трассы ровно шесть километров по средней линии, движение против часовой стрелки. Трибуны пока на сорок тысяч зрителей и «аэродромная» вышка для судей и ложами для вип-персон. Перед трибунами зоны старта-финиша и питстопа. Дозаправка потребуется всем, на одном баке тридцать семь кругов не пройти никому, но только наши с Фордом команды ещё и резину поменяют.

— Шайзе, — с чувством выругался Хайнц, когда увидел наши болиды, — ты жулик, Эндрю.

— Хуже, — заверил я рейхсфюрера и фельдмаршала, — намного хуже. Я шаман, и тебе не стоит об этом забывать ни на секунду. Ты обсудил с Кайзером обеспечение гарантии стабильности курса Третьего рейха?

С Хайнцем мы не общались по душам довольно давно. Он приезжал на Олимпиаду в Ленинграде, но там разговаривать о всяком таком можно только во время прогулок, а у нас для этого времени не нашлось.

— Обсуждали. Я представил Гейдриха к группенфюреру, а его подразделение теперь Лейб-штандарт.

— Лейб-штандарт «Викинг»?

— Угадал.

— Это не сложная загадка. Но для политика и третьего лица в Рейхе этого мало, Хайнц. Группенфюрер — всего лишь генерал, пусть и гвардейский.

— Кайзер не хочет тратить Рейнхарда на дипломатию. Важные вопросы мы обсуждаем напрямую, а чтобы общаться с унтерменшами вполне хватит и Риббентропа. Он так считает.

— Логика в этом есть.

— Я тоже так думаю. Гейдрих будет гауляйтером всех Восточных земель Рейха.

— Австрии и Силезии?

— Для начала. Потом добавится Данциг и вся территория восточнее Прусского коридора, с Кёнигсбергом.

— И Польша?

— Если унтерменши нас к этому вынудят, то и Польша, конечно, — усмехнулся Хайнц, — а дальше видно будет. Между нами и Россией хватает ублюдков, которые сейчас облизывают сапоги британцам. Риббентроп и Игнатьев уже почти не расстаются. Разве что туалет посещают и спят раздельно, а всё остальное время делят подлых унтерменшей на Балканах. Так что не сомневайся — будет у нас третий номер и верный продолжатель курса. Всех троих нас разом точно не прикончат.

Гонка удалась. Хоть наши с Фордом машины и оторвались от пятого места на десять кругов, между собой они соревновались упорно до самого финиша. Победил первый экипаж команды «Форд-Москвич», вторым стал «БМВ», третье место на подиуме занял «Роллс-Ройс».

Разумеется, «Граналь ТВ» транслировал зрелище в прямом эфире, и из-за него в аэропорту задержали вылет трёх рейсов. По просьбам пассажиров, которые не могли оторваться от экранов. Вот так делается востребованный телезрителем контент. Даже в записи это будут смотреть во всём мире, а про прямые репортажи и говорить нечего.

Собрание Организации и союзников затянулось на неделю, до самого Нового года. Наступивший 1933 год все мы планируем провести очень активно, и эта активность требовала согласований, чтобы как минимум не вредить друг другу.

Исороку Ямомото доложил о решимости Божественного Тенно и тайного совета Гэнро уже в этом году захватить остров Калимантан (Борнео) и обеспечить Империю Ямато собственной нефтью. На Калимантане не только огромные по объёму месторождения нефти, остров богат и другими природными ископаемыми ресурсами, в том числе и отличным углём, но вопрос нефти для Японии-Ямато сейчас самый актуальный. Поставки из Аравии сильно сократились, накопленные запасы быстро расходуются, и таким темпом они полностью израсходуются за год с небольшим. Ограничивать потребление топлива народным хозяйством — значит ударить по собственной экономике, и, следовательно, другого выхода просто нет.

Аравийская нефть, даже если удастся восстановить добычу в прежних объёмах, по пути в Японию огибает британские владения в Индии, Сингапуре и Китае, а с юга на этом маршруте тоже враждебная Голландская Ост-Индия. Естественно, они будут мешать торговать прямым конкурентам. Возможностей у них хватает — организуют пиратов и будут действовать чужими руками, а сопровождать танкеры военными кораблями, пусть даже эсминцами — это очень дорого, так что выхода действительно нет, воевать придётся.

Вступят ли в эту войну САСШ?

Такое, конечно, не исключено, но сильно вряд ли. В Конгрессе у Демократов не хватает голосов, а мы их не поддержим. Вариант их блокирования с Республиканцами тоже очень маловероятен, особенно после конфискации золота. Обстановка внутри Соединённых Штатов и так слишком напряжённая из-за Великой депрессии, а конфискация накалит обстановку до предела — этому мы поспособствуем. Доводить дело до Гражданской войны не будем, но «горячую сковородку» для Рузвельта и Демократов организуем обязательно.

Плюс исполнит соло в Европе Третий рейх. Франция и Дания, скорее всего, условия ультиматума выполнят, они воевать не готовы, а вот Польша точно упрётся. Польша тоже не готова, но это её не остановит, даже если Британия с Францией отзовут гарантии её независимости. Поляки — народ лихой до безумия.

Экономическое эмбарго против Японии тоже бессмысленно. Общий рынок «Оси» эту опцию обнуляет, а эмбарго против всей «Оси» — угробит и так едва живую американскую экономику. Мы держим слишком много критических технологий, которые нереально воспроизвести в приемлемые сроки, для этого недостаточно одного финансирования, нужно время. Три-четыре года минимум.

Так что в случае эмбарго, японские экспортёры будут отправлять продукцию в советской упаковке и производить расчёты через «Внешторгбанк». Американцы не хуже нас понимают, что в случае введения эмбарго накажут только самих себя — они просто потеряют прямой выход на очень важный рынок Японской империи. Им тоже придётся идти путём организации реэкспорта через посредников, то есть платить деньги третьему лишнему. Это при том, что Япония экспортирует продукцию глубокой переработки с высокой добавочной стоимостью, а Америка сырьё, конструкционные и строительные материалы.

В общем, исключать, конечно, ничего нельзя, Рузвельт — агент хозяев «Старых денег» и их приказ выполнит, в рамках своих президентских полномочий, но мы это переживём гораздо легче, чем сами американцы. Увеличить выпуск стали и цемента намного проще, чем с нуля организовать производство электронных систем.

Хайнц Хофманн высказался весьма радикально: Третьему рейху наплевать — вступит ли в войну САСШ. Если условия ультиматумов не будет выполнено — войну Рейх обязательно начнёт, пусть даже на три фронта. И вообще, если мы затеяли передел всего мира, то считать убытки от торговли сейчас незачем. Нужно думать о победе в войне, только победа покроет все убытки и принесёт прибыль. Момент сейчас очень удачный, Британия, Франция и Голландия унижены какими-то латиноамериканскими унтерменшами и авторитет победителей Великой войны утратили. Ну, почти утратили, так что собрать коалицию союзников им будет невероятно сложно. А наращивать выпуск стали, цемента и всего прочего в любом случае придётся, значит торговое эмбарго нам только на пользу пойдёт.

Зиновьев заверил собрание в выполнении всех принятых Советским Союзом обязательств, а кроме того, пообещал ускорить строительство железной дороги Ашхабад — Мешхед — Герат — Кабул. Такую угрозу Индии британцы игнорировать не смогут — вынуждены будут отвлекать ресурсы, по меньшей мере на строительство оборонительных линий перед Пешаваром.

Игнатьев-второй пообещал добавить жару в Северной Ирландии и Южной Африке. Командующий силами «Save Service», Игорь Сергеевич Свиридов пообещал навести в этом году порядок в Аравии и окрестностях. Наши «южноамериканцы»: корпус Кулагина и дивизия Тимошенко уже начали перебазирование, так что к марту они войдут в дело. Тогда британцы очень сильно пожалеют, что взбаламутили и вооружили дикарей-арабов, эта орда, когда мы её напугаем, к ним самим за добычей и попрёт — в Египет, Палестину, Ливан и Левант. Тогда и туркоманы Кемаля духом воспрянут. Слабость — грех, слабых рвут.

Наш человек в Китае, Виктор Васильевич Измайлов доложил о подготовки армии Гоминдана. Откровенно говоря, армия — полная дрянь, но зато очень большая, под ружьё поставили уже больше миллиона. Серьёзных боевых задач они решить не смогут, но войти в прорыв следом за корпусами Замятина и Саточи и зачистить территорию от таких-же китайцев уже способны. Да и тыловую службу они организуют гораздо лучше парагвайцев.

Кроме того, договорились об обмене технологиями. Япония передаст партнёрам технологии производства стартовых катапульт и тормозных устройств для самолётов на авианосцах, Германия зенитных установок двухстволок ахт-ахт автоматов, а СССР новых радаров и сонаров. Советский Союз передаст партнёрам наши технологии от своего имени, и это к обоюдной пользе. Главную ставку наша Организация сделала на Россию, там у нас ведётся основной бизнес, оттуда мы получаем самую существенную поддержку военными силами. Шесть дивизий в корпусах Рокоссовского и Василевского отстояли нашу Аравию, а дивизия Тимошенко отлично проявила себя в Южной Америке.

Договорились об обмене наблюдателями в войсках и на кораблях, в том числе новых японских авианосцах. Формально мы не союзники, но враги у нас общие, поэтому делиться боевым опытом в наших собственных интересах. Нам предстоит война с половиной мира, и она не будет ни лёгкой, ни быстрой. Мы пока официально не союзники, прежде всего потому, что не хотим спровоцировать заключение союза между САСШ и колониальной Европой, но фактический союз у нас уже состоялся. Нам не нужны официально оформленные дипломатические договоры, хватает слов.

В январе Британия попыталась склонить Лигу Наций к солидарной поддержке Франции, Дании и Польши против Германии, но добилась только выхода из этой рыхлой организации Швеции, Литвы, Латвии и Эстонии. Остальные согласились поддержать только морально, да и то в рамках дипломатического этикета — выразить озабоченность и сожаление, не более того.

Первой прогнулась Дания. Всех арестованных освободила и разрешила проведение плебисцита. Датчанам хватило пролёта над Копенгагеном трёх СИ-2, засыпавших город листовками.

Франция продержалась до середины февраля, но в итоге убедилась, что и Британия готова поддержать её только морально, а Соединённые Штаты и этого не пообещали. Рузвельт займёт Белый дом только четвёртого марта, а к тому времени боши уже разбомбят Париж, самолётов у них много. «Юнкерс» производит теперь и СИ-2. Русские передали бошам патент и карту технологического процесса, правда только на военные модификации и только для собственного Люфтваффе, но это даже хуже.

Французы не только выпустили всех арестованных и разрешили проведение плебисцита, но и сразу начали отвод войск из Эльзаса и Лотарингии. Столько лет без него жили, значит жить можно. Тем более, что регион проблемный, население там действительно тянет в Третий рейх, в городах то и дело постреливают и организуют теракты. Экономически — это сейчас «чёрная дыра», которую просто нечем затыкать.

А вот Польша, как и ожидалось, «упёрлась рогом». На угрозу британцев и французов отозвать гарантии независимости, Пилсудский ответил оскорбительными обвинениями в выступлении на радио, которое сразу растиражировали газеты по всему миру.

Первого марта 1933 года в ноль часов ноль минут по берлинскому времени с аэродрома под Штеттином взлетели шесть СИ-2 и взяли курс на Варшаву, Краков, Львов, Люблин, Лодзь и Вроцлав. Сбросили они тысячи листовок, в которых крупным шрифтом была напечатана одна фраза — «Wszyscy umrzecie!» /ссылка 51: «Вы все умрёте!»/

В ноль восемь часов ноль-ноль минут, когда по приграничным укреплениям и гарнизонам начали работать бомбардировщики и «мясорубки» СИ-1, в крупнейших польских городах уже началась паника. Робкие обыватели ломились из городов наперегонки, а предприимчивые занялись мародёрством брошенного имущества и грабежами проклятых жидов.

В восемнадцать часов ноль-ноль минут, когда по радио началась трансляция записи обращения польского президента к нации, первая дивизия Ваффен-СС, теперь первая механизированная дивизия СС «Лейбштандарт Рейх», уже «вязала» пленных поляков в Данциге. Сам Юзеф Пилсудский днём перебрался в Краков, поближе к границе с Чехословакией.

Четвёртого марта 1933 года, в день инаугурации президента Соединённых Штатов Франклина Делано Рузвельта, германские войска уже взяли Варшаву. Ни одного серьёзного сражения не состоялось — как только немцы встречали сопротивление, они сразу вызывали авиацию, а СИ-1, с двумя шестиствольными «мясорубками» на подвесках, всё равно — насколько ты лихой и отважный боец. Сдерживали продвижение Германской армии только взорванные мосты, да и то ненадолго. По итогам Боливийской кампании Хайнц Хофманн сделал правильные выводы и инженерно-строительные части «дрессировались» им даже больше строевых. Поляки же опыта современной войны вообще не имели, механизированных частей тоже, они до сих пор держали в строю крупные соединения кавалерии и тренировались в сабельной рубке. Дикари-с…

Глава 64

Четырнадцатого марта 1933 года, армия Третьего рейха заняла последний крупный польский город — Львов, поэтому эта война вошла в историю под названием «Двухнедельная». Для её окончания не понадобилась мирная конференция, даже полная и безоговорочная капитуляция не понадобилась. Немцы просто устроили откат истории польских территорий на четырнадцать лет назад, когда никакой независимой Польши на картах Европы не было.

Ход вызывающий, особенно если учесть, что четырнадцать лет назад на картах не было Чехословакии, Венгрии и королевства Югославии, а была Австро-Венгерская империя со столицей в Вене, которая теперь тоже входит в Третий рейх. Восточноевропейские и балканские владения Габсбургов, после поражения «Центральных держав» в Великой войне, от души покуражились над расовыми немцами и сейчас затаив дыхание наблюдали — как за такое-же паскудство огребает Польша, и примеривали явленную «Тевтонскую ярость» на себя.

Уже всем стало очевидно, что Лига Наций и её декларации являются для Третьего рейха лишь отягчающим вину обстоятельством, а в помощи эта самая Лига отказала даже Франции, несмотря на все усилия Британии. Они же сами и отказали, все эти чехи, словаки, словенцы, хорваты и мадьяры, в числе прочей Лиги Наций.

Польшу не спасли даже гарантии европейских гегемонов, победителей в Великой войне. Как только запахло порохом, гегемоны свои гарантии сразу отозвали. Да, Польша и сама затупила не по-детски, психанула, что гаранты давят не на Германию, а на неё, но у тех-же Чехословакии, Венгрии, Югославии, Румынии, Болгарии и Греции даже таких гарантий нет. Польше то ещё могла соскочить, если бы сама не психанула, а что делать остальным?

Остальных Рейху будут скармливать молча, в надежде, что он лопнет, а если и не лопнет, то будет долго переваривать такие крупные куски, что позволит европейским гегемонам хоть как-то подготовиться к защите себя любимых.

И что было самым печальным для всех этих восточноевропейских и балканских государств — с востока их поджимала злая Россия. Теперь Советская Россия, не монархическая, но всё та же огромная Империя, которая никому ничего прощать не собиралась. Ни болгарам вступление в Первую Великую на стороне Центральных держав, ни интервенцию румын, югославов и греков.

Русские договорились на обнуление взаимных претензий с Германией, САСШ, Японией, Британией и Францией, и начали строить с ними отношения с чистого листа, а вот балканцам и восточноевропейцам в такой опции было отказано категорически. Даже от заключения с ними дипломатических отношений СССР отказывался, требовал репараций и не только за интервенцию,

Болгарам предлагалось возместить расходы Российской империи в войне 1877–1878 годов, в результате которой Болгарское царство получило независимость от Османской империи, а после сразу предала Россию.

Чехам предъявляли к возмещению убытки, возникшие в результате мятежа Чехословацкого корпуса, а кроме того, требовали вернуть украденное золото — больше пятисот тонн, на тот момент половину золотого запаса России. Не важно, что украли они это золото у «Белых» Колчака, это русское золото, которое СССР намерен взыскать, причём с процентами.

Румыны до сих пор оккупируют Бессарабию — эти поганцы вообще ударили союзникам (Русской императорской армии) в спину, ещё в ходе Великой войны, а после откровенно злодействовали, переплюнув всех прочих интервентов. Возвратом одной Бессарабии такой долг не закроешь.

Сербы, из-за которых Россия вступила в Первую Великую, выполняя союзнические обязательства, подлые «братья-славяне» тоже в интервенции поучаствовали, в составе корпуса новообразованного королевства Югославии (Сербии, Хорватии и Словении). Какой штраф положен за подлость?

Греки? Эти себя особо не проявили, но и греки отметились в числе соучастников, а значит и они должны понести наказание.

В Советской России об этом пишут историки-исследователи и снимают документальные фильмы по заказу правительства. Уголовное дело в отношении интервентов ведёт лично Генеральный прокурор, а рассматривать его планируется в Верховном суде. В общем, всё очень серьёзно. Даже серьёзнее, чем в отношениях с Третьим рейхом.

Президент Рузвельт попытался взять на себя роль арбитра в польском вопросе, но Адольф Гитлер посоветовал ему заниматься своими проблемами и не выходить за рамки «Доктрины Монро». Если Америка для американцев, то и Европа для европейцев. Сами разберёмся.

Факты эноцида в отношении расовых немцев зафиксированы, их множество, в том числе и расстрелов заложников, ни в чём неповинных гражданских, так что Третий рейх в полном праве решить судьбу этой злобной нации. Не было никакой Польши и не будет, не нужна. Не все поляки преступники, но своих преступников они поддерживали дружно, а значит соучастники. Рейх принимает на себя ответственность за перевоспитание этих злобных тварей.

Право на самоопределение? Не тот случай. Права могут иметься только у цивилизованных людей, а поляки такими точно не являются.

5 апреля 1933 года, президент Франклин Рузвельт издал Указ № 6102, организующий конфискацию имевшегося на руках граждан и банков США золота. Указ обязывал всех граждан и банки (кроме уполномоченный правительством), в срок до 1 мая 1933 года включительно: обменять у уполномоченных правительством банков все золотые монеты, золотые слитки или золотые сертификаты, которыми они владели к настоящему времени, на бумажные доллары по курсу 20,66 за тройскую унцию.

Также объявлялись незаконными любые контракты и ценные бумаги, номинированные в золоте, выплаты по ним предписывалось производить бумажными деньгами в соответствии с указанным обменным курсом.

/ссылка 52: В этой истории произошёл развал ФРС, поэтому указом обязываются не только граждане, но и банки. По мнению автора — это логичный ход/

— Чёрт побери, — выругался Джек, откладывая газету, — а я ведь до последнего не верил, что такое возможно.

— Чего ты ругаешься? Неужели не рад? Мы ведь прилично заработали.

Уже заработали, только на обнулении золотых сертификатов, а ведь ещё предстоит девальвация доллара, причём не до тридцати пяти, как в той истории, а как бы не до пятидесяти с лишним.

— Рад, не рад — дело не в этом. Это Америка, Эндрю, нами должен править закон, а не какие-то указы агента Ротшильдов. «Уполномоченные банки»… Совсем обнаглели…

— Указ на основе закона, Джек.

— «Закона о торговле с врагами»? Это ведь натуральный абсурд. Если я не торгую с врагами, то за что меня наказывать?

— Брось. Ты то как раз торгуешь и тебя не наказали. Наоборот — дали заработать.

— Ладно, не я. Пусть будет условный Джон Доу. За что его наказывать?

— Не занудствуй, Джек. Мне наплевать на Джона Доу и тебе того же советую. Пусть этот Джон Доу сам идёт в суд и опротестует этот указ.

— Думаешь, есть шанс?

— Нет, конечно. Уверен, что и Конгресс его опротестовать не сможет. Большинство мы по этому вопросу не соберём. Наши слишком талантливые конкуренты к этому готовились и нужное число голосов купили заранее.

— Но мы ведь попытаемся?

— Обязательно. Именно потому, что у нас нет никаких шансов опротестовать этот замечательный указ — обязательно попытаемся. При голосовании по этому вопросу вскроются все агенты хозяев «Старых денег», в том числе и в нашей партии, этот маркер самый верный — такой шанс нам упускать нельзя. Ну, и политических очков заработаем, конечно.

— Хозяин у «Старых денег» теперь один — Дом Ротшильдов.

— Ошибаешься, Джек. Дом Ротшильдов — это управляющий, Ротшильды — наёмные работники. Доля у них, конечно, имеется, но точно не контрольный пакет и даже не блокирующий. Хозяева — это синдикат Ватикана и высшей аристократии, включая королевский Дом Англии. Осознай эпичность той битвы, в которую мы ввязались, и давай выпьем за здоровье благодетеля-Рузвельта.

— Чтоб он сдох!

В апреле 1933 года американцы осознали, что правит их страной не избранный президент, а непонятно кто. Рузвельт прямо заявил в Конгрессе, что автор документа — не он. Даже секретарь Казначейства заявил, что не был ознакомлен с документом, лишь добавив — «…это то, на чем настаивали эксперты». Кто такие эти «эксперты»?

Выяснить это не удалось. Рассмотрение этого вопроса в Конгрессе заблокировало большинство, собранное из всех трёх партий. В нашей партии тоже нашлись иуды — шесть конгрессменов от Справедливости проголосовали против инициативы собственной фракции. Из партии их исключили сразу же. Фракция у нас стала меньше, но лучше меньше, да лучше. Американские избиратели этот ход точно оценили и на выборах в тридцать четвёртом нам за это воздадут.

Граждане кинулись в суды, но оказалось, что таинственные «эксперты» и к этому готовы. Уже двадцать восьмого апреля 1933 года законность Указа № 6102 признал Верховный суд.

Обстановка накалилась до предела, во всех Штатах прошли массовые акции протеста, особо массовые в бывшей Конфедерации, страна снова встала на порог Гражданской войны, но ситуацию разрядила Маргарет Митчелл.

Тридцатого апреля Марго лично сдала в один из уполномоченных банков сто шесть унций золота и призвала всех американцев бороться за свои права исключительно законными методами — через выборы.

«Ситуация неприятная, но законность действий президента признал Верховный суд. Если хотите другие законы — голосуйте за конгрессменов Справедливости. Будь у нас в Конгрессе большинство — мы бы такого не допустили. Повторюсь — ситуация неприятная, но гражданские беспорядки — ещё хуже. Если Справедливость получит большинство в Конгрессе на следующих выборах — мы обязательно выясним — что за таинственные „эксперты“ готовят для президента Соединённых Штатов такие указы».

Весь этот спектакль прошёл в прямом эфире «Граналь ТВ Атланта», а на следующий день в записи по всем нашим каналам в САСШ.

Пятого мая 1933 года, социологические опросы показали, что, если бы выборы в Конгресс прошли завтра, за Справедливость отдали бы свои голоса шестьдесят три процента избирателей, двадцать за Республиканцев и всего семнадцать за Демократов. Это на неостывших эмоциях, но всё равно круто. «Граналь» — сила!

— Да уж, — оценил результаты опросов Жюль, — так мы сможем и импичмент Рузвельту организовать.

— Сможем, если захотим, но мы этого не захотим. Нам гораздо выгоднее, чтобы он пошёл на второй срок. Он — гарант победы Марго. Да и вообще — он наш благодетель. Не пойму — чего вы все на него злитесь. Он ведь для нас это золото собирает, чтобы нам было на что возвращать Америке величие.

Двадцать первого мая 1933 года войну Империи Япония-Ямато объявила Британская империя. Да, именно так, войну объявили сами британцы.

Вступивший в должность командующего Японским императорским флотом (уже полный адмирал) Исороку Ямомото, во исполнение воли международного сообщества о запрете торговли опиумом распорядился досматривать восточнее Сингапура британские трампы, следующие в Шанхай и Гонконг.

Пойманные с запрещённым грузом суда арестовывались и конвоировались в Кобе. На суды по японским законам, которые без лишних проволочек отправляли наркоторговцев капитанов и других причастных на виселицу, а суда и грузы конфисковывали в пользу казны. Нужно же хоть частично компенсировать расходы на борьбу Японского императорского флота со всемирно признанным злом.

Свою борьбу за здоровье всего человечества японцы не скрывали и даже рекламировали. Запись казни шести британских капитанов и их старших помощников, в присутствии британского же посла, предоставляли всем желающим. Стесняться здесь нечего, этим гордиться нужно. Посла, сразу после казни, объявили персоной нон-грата и из страны выслали, за поведение несоответствующее высокому дипломатическому статусу.

Естественно, такие вызывающе наглые действия Британия терпеть не стала и двадцать первого мая японскому послу в Лондоне было вручена нота с объявлением войны. Двадцать пятого, такая-же нота была вручена послу в Амстердаме.

Голландцы не поддерживали торговлю опиумом, на ней они не зарабатывали, но деваться им было некуда. В Юго-Восточной Азии они до сих пор сохраняли своё присутствие только милостью британцев, так что отказать не смогли, а вот французы соскочили.

Во Франции уже назрела очередная революция, и не происходила она до сих пор только потому, что прогрессивные силы общества не могли договориться — какой из социализмов Франции подходит больше — Ленинский, или Гитлеровский. Ленинский демонстрирует лучшую динамику развития экономики, а Гитлеровский вполне себе натягивается на колониальную модель. Половина французских социалистов не желала признавать «наполовину бесов» /ссылка 53: определение Киплинга в стихотворении «Бремя белых»/ равными себе. Впрочем, о Франции позже.

Британцы — архитекторы и строители существующего миропорядка. Больше века они определяли правила игры, карали и миловали, штрафовали и поощряли, взращивали агентов влияния во всём мире, поэтому разведка у них в моменте была безоговорочно лучшей, но главную цель японцев они так и не вычислили.

Японцы не вырабатывали планов захвата Калимантана (Борнео). Император Хирохито отлично понимал, что, если штабы армии и флота этим займутся — все планы моментально утекут на Проклятый остров, где на каждый обдуманный и выверенный ход будут искать противодействие, и обязательно какую-нибудь гадость придумают.

Плана у японцев не имелось, только намерение, которое Божественный Тенно поручил воплотить в жизнь своему самому доверенному самураю — Исороку Ямомото. Ямомото было поручено импровизировать самому, ничего не доверяя штабам. Искать состояния сатори (дзен) и в нём принимать решение.

Вот мой хороший приятель Исороку-сан и импровизировал. Устраивать неспровоцированную агрессию он счёл ходом неразумным, поэтому начал с борьбы за благо всего человечества — борьбы с опиумом. Рузвельт, конечно, тот ещё говнюк, но вот так сразу перевернуть игорный стол и выхватить кольт ему будет очень непросто. Решение о запрете торговли опиумом международное сообщество принимало в Нью-Йорке, по инициативе президента Соединённых Штатов, так что кушайте теперь то, что сами заварили. На той конференции приняли решение с этим злом бороться, вот вам борьба. Осудить её Рузвельт не мог, да и проблем у него без того хватало — американцы из-за указа о конфискации золота чуть было не устроили вторую гражданскую, в Америке и так подозревают в Рузвельте британского агента, причём небезосновательно. Да, Конгресс и Верховный суд хозяева «Старых денег» купили, но и так прошли по самому краешку, чтобы ещё и открыто поддерживать британцев, да ещё и в торговле опиумом.

В общем, адмиралу Исороку Ямомото удалось представить Империю Ямато в самом выгодном свете. Нелюди-британцы не пожелали смириться с потерей прибыли от наркоторговли и напали на страну, защищавшую всё человечество от этой дряни.

Ну, не сказать, чтобы прямо-таки напали-напали, напасть-то они как раз не успели, однако намерения свои обозначили ясно, и адмирал Ямомото с чистым сердцем и холодной головой ударил первым. Нет, не по Калимантану, Гонконгу, или Шанхаю, как от него скорее всего ожидали, он ударил сразу по Сингапуру.

Сингапур в этой истории стал аналогом Перл-Харбора в той. Точно так же, в режиме радиомолчания, японцы подкрались и ударили. Два ударных авианосца и сопровождающая их «челядь», как в эпоху до изобретения радио, управлялись флажными сигналами. Радиорубки на кораблях опечатали, а под телеграфные ключи подложили резину, чтобы не проскочила даже случайная искра. Такого средневекового коварства британцы не ожидали, и огребли за это по самое «не балуй».

Глава 65

Сингапурская стратегия британцев /ссылка 53: Военно-морская стратегия Британской империи на Дальнем Востоке в период между двумя мировыми войнами/ предполагала строительство в Сингапуре укреплений, которые, в случае нападения японцев, смогут продержаться до прибытия основных сил Royal Navy, но строительство это фактически только началось.

То есть, началось-то оно больше десяти лет назад, но и проект постоянно корректировался и финансирование выделялось явно недостаточное. Корректировки в проект внесло развитие авиации, а финансирование урезали более чем на две трети — сначала на треть после отказа Германии выплачивать репарации, а потом остаточный бюджет ополовинила Великая депрессия. В общем, к моменту подхода Японского императорского флота, никакой единой системы укреплений не имелось, только несколько разрозненных объектов, а ПВО обеспечивали старые морские трёхдюймовки, на старых же морских (немного модернизированных) станках, наводимые вручную.

Серьёзную силу из себя представляла Сингапурская эскадра, целый флот, с двумя новейшими линкорами «Нельсон» и «Родней» в основе, но их японцы подловили у пирсов, с частично отпущенной на берег командой. Уж чего-чего, а нападения целого флота на главную базу в Сингапуре, всего на восьмой день войны, британцы точно не ожидали. Шанхай — да, Гонконг — возможно, а Сингапур — точно нет. Корабли пополняли припасы, бункеровались и готовились к выходу третьего июня. Ямомото ударил двадцать девятого мая.

В другой истории, японцы так же подловили американцев в Перл-Харборе, но там они ограничились только разгромом флота, базу захватывать и удерживать не стали, а вот Сингапур такой участи не избежал. Первые японские транспорты с войсками подошли к острову тридцать первого мая, а уже двенадцатого июня гарнизон британцев капитулировал.

Японцы потеряли шестнадцать лётчиков (с самолётами) и до батальона пехоты, а британцы два новейших линкора, авианосец «Глориес», восемнадцать единиц всякой мелочи (лёгких крейсеров, эсминцев и эскадренных транспортов снабжения), почти восемь тысяч человек погибшими (из них пять тысяч моряков) и двенадцать тысяч пленными.

Развязанная британцами война началась для них с сокрушительной катастрофы. Захват японцами Сингапура, открыл им путь в Индию. Вторгаться они, конечно, не будут, но и рейдеры на британских торговых путях в Индийском океане — это самый настоящий кошмар. А ведь, кроме того, Британия потеряла Малаккский пролив, то есть теперь, для выхода в Тихий океан, им придётся огибать Суматру. Или мыс Горн, но это ещё дальше.

Британцы снова кинулись за подмогой к Рузвельту, но президенту Соединённых Штатов предложить было нечего, кроме посредничества на мирных переговорах. Мирные переговоры после Сингапурской катастрофы означали признание поражения в войне, а до такого хода Британская империя ещё не дозрела.

Рузвельт упрекнул Японию в нарушении «Вашингтонского соглашения» и на этом его поддержка Британии закончилась. Оно и понятно — самого бы кто поддержал. Свободная американская пресса ведёт расследование в отношении таинственных «экспертов», подготовивших Указ № 6102 и список уполномоченных банков, и это следствие уже обнаружило устойчивые связи уполномоченных банков с Домом Ротшильдов. Доказательств для суда они не накопали и вряд ли накопают, но и без всякого суда рейтинг доверия Франклина Делано Рузвельта опустился до шестнадцати процентов. Семьдесят пять процентов избирателей своему президенту не доверяли, а девять пока не определились. Рузвельту переставали доверять избиратели, стабильно голосовавшие за любых кандидатов от Демократов несколькими поколениями (так называемые избирательные династии), а это уже сильно нервировало конгрессменов, которым через полтора года предстояло переизбираться.

Теперь любая законодательная инициатива президента проходила через Конгресс с большим скрипом, если вообще проходила. Уже отклонены проекты создания Федеральной администрации чрезвычайной помощи и Управления общественных работ. Резкое повышение роли правительства в экономике, теперь рассматривалось Конгрессом как покушение на Конституцию США, и обсуждалось именно в этом ключе. Какая уж тут Британия, только заикнись о её поддержке — сожрут сразу, никакие Ротшильды не помогут.

Двадцать восьмого июня 1933 года аэродром в Сингапуре принял шесть эскадрилий СИ-2. Военные модификации этих самолётов теперь производили сами японцы, закупали они у нас только электронные блоки-контроллеры.

Точнее, нашу электронику они закупали у СССР, как и весь остальной мир (электронные блоки ведь одинаковые и для военных самолётов, и для гражданских). Само производство мы не передавали даже в Советский Союз. Как говорил группенфюрер Мюллер (точнее персонаж Юлиана Семёнова в «Семнадцати мгновениях весны») — «Знают двое, знает и свинья». Разведки всего мира сейчас ищут это производство в СССР — вот и пусть ищут. Пусть ищут, пусть тратят время в попытках скопировать эти технологии. Пока они это скопируют, мы уже уйдём далеко вперёд. Со Сталиным этот вопрос согласован, лично он полностью в курсе процесса развития этой отрасли через лично им отобранных специалистов, допущенных на наше производство, а остальным такого действительно лучше не знать.

Электронные блоки нашего производства СССР продавал всем — Британии, и Японии, Франции и Германии, Соединённым Штатам и Мексике, так что нейтралитет в этом отношении сохранял полнейший. Цены для всех разные, но это уже вопрос из другой области. Японская империя и Третий рейх в общий рынок входят, а остальные нет. В этом нет никакой политики — чистая экономика.

В общем, японцы сами строят себе самолёты, все патенты и лицензию на производство для внутреннего рынка они честно выкупили (или выменяли), так что имеют полное право. Хоть гражданские машины выпускать, хоть военные, но только для себя. Покупка такой лицензии с полным пакетом патентов — это вопрос, обсуждаемый с любой компанией из любой страны, это вопрос только цены. Дорого? Никто не навязывает, попробуйте сами сделать дешевле.

Шестнадцатого июля 1933 года, Японская империя начала аннексию Калимантана. Адмирал Ямомото привёл к острову конвой из более четырёх сотен различных судов, включая и крупные рыболовецкие, мобилизованные для перевозки стодвадцатитысячной армии. Воинские контингенты Британии и Голландии на Калимантане совокупно насчитывали менее тридцати тысяч человек личного состава, причём это были не крупные соединения уровня хотя бы дивизии с единым командованием, штабом и службой тыла, а отдельные гарнизоны максимум бригадного (двухполкового состава). И по ним уже две недели как методично отрабатывала бомбами авиация с Сингапура. Два древних, угольных (производства ещё до Первой Великой войны) голландских броненосца береговой охраны подняли белые флаги едва завидев противника.

Вместе с бомбами, японские СИ-2 сбрасывали листовки, в которых военнослужащие британской и голландской армий предупреждались об ответственности за разрушение инфраструктуры добывающей промышленности. За такое, по японским законам, к смертной казни через повешение, могли приговорить не только командира, отдавшего преступный приказ, но и исполнителя, даже рядового.

Новость о вторжении японцев на Калимантан я узнал в Париже. Третья Французская республика закончилась военным мятежом, и это историческое событие сейчас миру интереснее, чем война в далёких азиатских колониях Британии и Голландии, а я ведь журналист номер один. К тому-же Командор ордена Почётного легиона и лично знаком с главой мятежников, маршалом Филиппом Петеном.

Третья Республика давно дышала на ладан, и вопрос заключался только в том — что её сменит — социализм по Ленину, с построением Антиимперии, в которой всё население наделялось равными гражданскими правами; или социализм по Гитлеру — социализм для Метрополии за счёт колоний.

Оказалось, есть и третий путь. Отказ Германии выплачивать репарации и Великая депрессия вынудили правительство сократить военные расходы почти вдвое, поэтому, к моменту ультиматума Третьего рейха по Эльзасу и Лотарингии, французская армия влачила жалкое существование. Армию не только не перевооружали, хотя ещё после Маньчжурского инцидента стало понятно, что главной ударной силой в будущей войне будет авиация, армию сокращали, сокращали и жалование военнослужащим. Даже военные пенсии сократили.

В двадцать девятом, после прихода к власти в Веймарской республике партии национал-социалистов (партии реваншистов, ветеранов Великой войны), образования Третьего рейха и отказа этого самого Рейха выполнять условия Версальского мирного договора, во Франции была принята оборонительная военная доктрина, предполагавшая строительство неприступных укреплений на границе. Тогда маршала Петена назначили Генеральным инспектором вооружённых сил и поручили эту задачу ему, но в тридцать первом La Belle France накрыло второй волной Великой депрессии, начался масштабный банковский кризис, и первым под секвестр угодил военный бюджет.

Ещё больше сократить, и так уже сокращённое, жалование военным было невозможно, его и так обесценивала разогнавшаяся инфляция, поэтому сократили саму армию и практически прекратили финансирование строительства линии укреплений.

Уволенные военные пополнили армию безработных и влились в составы социалистических партий различного толка.

Шестнадцатого февраля 1933 года, президент Альбер Франсуа Лебрен принял к исполнению ультиматум Третьего рейха и разрешил проведение плебисцита о самоопределении в Эльзасе и Лотарингии. Результат народного волеизъявления был предопределён, поэтому Лебрен распорядился заранее вывести войска из региона.

Из чёртового Эльзаса и Лотарингии, того самого, из-за которого Франция сражалась в Великой войне, потеряла миллион убитыми, а экономика потерпела убыток в сто миллиардов франков (ещё тех франков, довоенных, которые весили по пять грамм серебра).

И что теперь? Британцы хоть избавились от конкуренции со стороны Флота открытого моря, а за что гибли и несли убытки французы? Этим вопросом задавались все, но громче всех его озвучил маршал Филипп Петен.

За это одного из главных героев Верденского сражения отстранили от должности Главного инспектора вооружённых сил и назначили послом в Мадрид. Сослали в европейскую задницу. То есть, попытались сослать.

Революция во Франции началась с первомайских митингов разнообразных леваков, на которых они призвали народ к новой революции, на этот раз социалистической, которая наконец установит власть настоящей народной демократии. У французских нациков на власть имелись свои планы, но кипеш они поддержали.

Общенациональная забастовка началась первого июня. Не пролетарско-голодранская, а именно общенациональная, всеобщая, поддержанная государственными служащими: полицией, пожарными и даже чиновниками. Забастовка очень быстро обернулась массовыми беспорядками, и, для подавления вспыхнувшего мятежа, президент Альбер Лебрен уже привычно привлёк армию. Только это была уже совсем другая армия, она очень сильно отличалась от той, которая подавляла мятежи в двадцатые.

Первым делом, генеральская хунта арестовала самого Лебрена, всё его правительство и большую часть депутатов Национального собрания и призвала маршала Филиппа Петена возглавить правительство национального спасения. Петен не отказался, возглавил и первым же указом ввёл во всей стране военное положение, запретил все политические партии, приостановил действие конституции, вместе со свободой слова, свободой собраний и прочими гражданскими свободами, а судопроизводство передал военно-полевым судам.

Я прилетел в Париж пятнадцатого июля 1933 года и к этому времени в столице Франции порядок уже навели. Армейский порядок. Нет больше у французов гражданских прав, теперь все они военнослужащие. Теперь все французы служат — банкирами, владельцами бизнеса, журналистами, рабочими, крестьянами, танцовщицами варьете и даже проститутками. Военное положение, военно-полевые суды и никаких адвокатов.

В Париже я прожил неделю, на интервью с Петеном так и не договорился, зато собрал материал для продолжения «Года Верденской мясорубки». Ремарк в той истории написал дилогию, и я напишу. Продолжение «Мясорубки» напрочь рассорит меня с маршалом Петеном и его хунтой, но да мы и сейчас не друзья. Пенсии лишат? Я её давно перечисляю в «Фонд помощи ветеранам». Орденок отберут? Если и отберут, то только статус, значок у меня останется, он хранится в Нью-Йоркском номере Астории, вместе с мундиром подпоручика Русской императорской армии. Больше меня французы никак наказать не смогут — руки коротки.

После Парижа я навестил мсье Анри Контесона, владельца юридической конторы в Женеве, которая администрировала наши швейцарские активы. К моему удивлению, кончину Третьей Французской республики мсье Анри приветствовал. По его мнению, La Belle France давно нуждалась в твёрдой руке, которая очистит её от расплодившихся крыс, вшей и глистов — банкиров, биржевых спекулянтов и рантье.

— Готов держать пари, что Петен национализирует банковскую систему и объявит дефолт по государственному долгу. Если у вас имеются облигации Франции, избавляйтесь от них как можно скорее, мсье Малетин.

Нет у меня таких облигаций, и у Организации их нет. С Францией всё было понятно и до военного путча. Не возьми власть Петен, её бы взяли какие-нибудь революционеры. И не важно кто — сборище леваков разного толка, как в Испании, или правые националисты, как в Германии, дефолт они бы всё равно объявили.

«J. P. Morgan Co.» государственные дисконтные облигации размещает и администрирует их вторичный рынок за небольшую комиссию, но сам в них не вкладывается. В этом «казино» во французские бумаги играют в основном сами французы. Французские банки, инвестиционные фонды и рантье. Те самые — крысы, вши и глисты, по определению мсье Анри.

— Обязательно избавлюсь. Благодарю за совет, мсье Контесон.

В Берлин я прибыл шестого августа 1933 года на поезде из Санкт-Галлена. «Санкт-Галлен Механикс» теперь специализируется на разработке стрелкового оружия и различных спецсредств военного назначения, вроде автоматов заряжания для танковых и зенитных орудий. Германская двухстволка «ахт-ахт» автоматом заряжания уже оснащена, но это установка годится только для больших кораблей и стационарных зенитных батарей. На шасси такую уже не поставишь — слишком тяжёлая. На тягаче с полуприцепом по хорошей дороге провезти можно, а вот для мобильной поддержки войск нужно что-то раза в два полегче. Да и калибр в восемьдесят восемь миллиметров явно великоват.

Войскам нужна «Шилка» /ссылка 54: советская зенитная самоходная установка, вооружённая счетверённой автоматической 23-мм пушкой/, или что-то в этом духе, вот ей «СГМ» сейчас и занимается. Не только пушками и автоматами заряжания, но и шасси. По техзаданию, машина должна быть гусеничной, на торсионной подвеске, чтобы сопровождать танки по бездорожью. Она должна сбивать штурмовики на поле боя. Нужна узко специализированная машина обеспечения ПВО наступающих подразделений.

Своих штурмовиков потенциальный противник ещё не производит, но начнёт уже довольно скоро. Колониальная Европа распоряжается ресурсами половины мира, а денег им пока не хватает только потому, что всякие «крысы, вши и глисты» живут слишком сытно, пожирая то, что могло быть потрачено на армию. Приземление запросов охреневшего населения высвободит колоссальные средства, так что денег на авиацию найдут все. Это обязательно произойдёт, и к этому готовимся заранее.

Глава 66

Третий рейх дымился. Дымился не развалинами после бомбёжек, а многочисленными трубами заводов и электростанций. Хорошо, что я поехал на поезде — оценил промышленный рост своими глазами. Такова уж природа человека, что зрение — главная для него сигнальная система, своим глазам люди верят больше всего. Я тоже человек, поэтому дымами очень впечатлился. Дым из труб — это след генерируемой энергии, след прежде всего промышленного производства, хребта реальной экономики. Германский хребет меня очень впечатлил.

Нет, если Россию сжать до размера Германии, дыма будет точно не меньше, а намного больше, но это «если» можно только вообразить, а Германию увидеть своими глазами. Круть!

Воссоединение немецких земель, на время отторгнутых после Первой Великой, плюс Австрия с Силезией и аннексированная Польша, увеличили лебенсраум изначального Третьего рейха почти втрое, и сейчас эти территории активно приводились к общему экономическому знаменателю.

В Германии меня охраняют. Ненавязчиво, но я замечаю. Мой сосед по купе представился фабрикантом мебели, но то, что этот мебельщик кадровый военный, всю сознательную жизнь носивший мундир, а не цивильный костюм — для меня очевидно. Теперь он, скорее всего штурмбанфюрер, или даже оберштурмбанфюрер, и командует группой, разместившейся в соседних с нашим купе. Их заняли такие-же «мебельщики», но меня это нисколько не напрягало.

Генрих Краузе (так представился мебельный фабрикант) попутчиком оказался тактичным и сразу завуалированно дал понять — почему он едет в моём купе. Попросил у меня автограф на фотографии и больше не приставал.

Кстати, интересная у него фотография — Адольф Гитлер, Хайнц Хофманн и я в пивнухе Ландсберга. Это в день выхода моих друзей-приятелей хулиганов на свободу, но я не помню, чтобы нас там кто-то фотографировал, точнее, не обращал на это внимание.

Времена тогда были голодные для немцев, и фотографы слонялись по пивнухам в поисках заработка, ведь там собиралось хоть сколько-то платёжеспособное общество. В общем, на вспышки магния я тогда внимание не обращал. Такой фотографии у меня нет, надо будет попросить у Хайнца.

Берлин мне категорически не нравился. У многих бывают нелюбимые города, и для меня это Берлин. Какой-то он слишком уж пафосно-монументальный на мой вкус, не живой город, а памятник. К тому-же здесь самый густой смог из взвеси угольной сажи и автомобильных выхлопов, даже в ясную погоду солнечный свет ощутимо фильтруется этой дымкой.

Южный вокзал. Встретил меня Хайнц Хофманн лично, в своём чёрном мундире от Хуго Босс, с погонами фельдмаршала, петлицами рейхсфюрера и «Голубым Максом» на ленте.

/ссылка 55: орден «Pour le Mérite», бывший высшей военной наградой Пруссии, в обиходе «Blauer Max»/.

В этой истории Адольф Гитлер — кайзер. Титул этот неофициальный, официально он совмещал посты рейхспрезидента и рейхсканцлера, но созданное им государство называлось Рейхом, а Рейхом должен управлять Кайзер.

Официально монархический титул Ади не принял, но… «Vox populi vox Dei». Положение (пусть и неофициальное) обязывает. «Голубой Макс» в этой истории сохранил статус высшей военной награды Рейха.

Кстати, бывший кайзер Вильгельм Второй Гогенцоллерн вернулся в Германию сам, вернулись его дети с семьями, и все они присягнули новому Кайзеру. Вильгельм Второй живёт себе в Потсдаме и пишет мемуары, а его сыновья служат Третьему рейху. Служат не только в армии. Например, второй сын бывшего Кайзера — Адальберт Фердинанд — сейчас исполняет должность рейхсминистра Торгового флота.

Резиденция Адольфа Гитлера в Зюдгеленде спроектирована и построена с учётом вполне вероятных атак авиации противника — довольно скромное на поверхности здание в стиле неоренессанса, с виду напоминающее Рейхстаг, только раза в четыре меньше — на самом деле всего лишь прихожая. На поверхности размещается секретариат, связисты и охрана, всё остальное упрятано на приличную глубину и надёжно перекрыто бронёй и железобетоном.

Очень предусмотрительно. Конечно, ПВО Берлина прорвать невероятно сложно, но не невозможно. Особенно если ударить массированно и без объявления войны, а на такое джентльмены с Проклятого острова способны, иллюзий в их отношении давно никто не питал.

Общались мы два полных дня, тем для обсуждения хватало и на большее, но меня ждали в Харбине пятнадцатого августа, а ведь ещё предстоит посещение Ленинграда и Москвы.

Петен уже встретился с Муссолини и, судя по декларациям после встречи, они отлично поладили. Намерения расширять и углублять сотрудничество до военного союза и общего рынка подтвердили оба. Вполне реальный получался политико-экономический альянс и довольно перспективный, учитывая его поддержку Ватиканом. Создание южной «Оси» от Рима до Лиссабона в этой исторической реальности станет очень логичным ходом. Франция давно не религиозна, но Ватикан ведь не только про религию, он ещё и про деньги. Огромные деньги, «старые деньги». Дом Ротшильдов не оправдал надежд в Соединённых Штатах, а Британская империя наполучала пинков даже от южноамериканцев, так что отдельный бизнес-проект Ватикана с опорой на Филиппа Петена, уже сформулировавшего свою программу в трёх словах: «Семья, Труд, Отечество», в моменте выглядел многообещающим.

В Португалии в этом году приняли новую конституцию, провозгласившую «Унитарную корпоративную республику», так что осталось только провести правых к власти в Испании — и «дело в шляпе».

Выборы в Испанские Кортесы назначены на 19 ноября, и их почти наверняка выиграет крайне правая «Испанская фаланга» Хосе-Антонио Примо де Риверы. И так бы выиграла, скорее всего, в этой истории сброд леваков в Испании не поддерживает Советский Союз, да и Коммунистический Интернационал в полном составе во главе с Троцким отправился в Ад, а уж с поддержкой Петена и Муссолини и финансированием из Ватикана — гарантия «сто сорок шесть процентов».

Япошки по-взрослому отжигают на Дальнем Востоке. В Сингапуре они не телятся со строительством укреплений, как британцы, там у них взят темп — пятилетку за полгода. «Роднея» они уже подняли, скоро достанут «Нельсона». На Калимантане уже взяты под контроль основные нефтедобывающие мощности, угольные шахты и различные рудники. Большая половина британских и голландских войск на острове уже подняла белые флаги, а до меньшей Японская армия, под командованием теперь генерал-полковника Итиро Саточи, просто ещё не добралась. Калимантан — огромный остров. Он в два с лишним раза больше всей метрополии Японии-Ямато.

Британские гарнизоны из Шанхая и Гонконга эвакуируются на торговых судах под флагами всяких нейтралов, и этому процессу японцы не препятствуют. Божественный Тенно повелел изгнать европейских варваров из Китая, не пробуждая в них священную ярость. Сингапур, Калимантан, Гонконг и Шанхай — очень вкусные куски Британской империи, их поглощением и перевариванием нужно наслаждаться, а война помешает этому процессу. Нужна пауза, причём довольно длительная, лет пять, как минимум.

Деньги на освоение новых территорий у японцев будут. Они сами предложили Советскому Союзу выкупить весь их бизнес в Маньчжурии и на Сахалине. Бизнес де-юре частный, но кто в такие времена спрашивает мнение каких-то частников. Тем более, что это не крупнейшие кланы дзайбацу, вроде Митсубиси, Митсуи, или Кавасаки, а всякая мелкота, которая сейчас нужна Империи Ямато на Калимантане.

К тому-же, порты Ляодуна и Циндао гораздо менее экономически привлекательны, чем Шанхай и Гонконг, поэтому продать их мощности Советскому Союзу и Третьему рейху, даже со скидкой — очень разумный ход. И живые деньги (такие ценные во время Великой депрессии) очень пригодятся, и связи с бизнес-партнёрами упрочатся.

Британцы, помимо проблем на Дальнем Востоке, сейчас «огребают» в Белфасте и Южно-Африканском союзе, где недорезанные ирландцы и буры затеяли свои национально-освободительные движения. Не получилось и создание на подмандатной территории Месопотамии марионеточного государства Ирак. Точнее, государство-то создать получилось, но марионеточным оно не стало. Те банды шиитов, которых мы вооружали в ответ на вооружение британцами суннитов, подмяли Ирак под себя, а банды суннитов нашли общий язык с русским принцем Александром Михайловичем Романовым и теперь ищут добычу попроще, чем наша Аравия — в Леванте, Палестине, Ливане и даже Египте. Они уже несколько раз прорывались к Суэцкому каналу и обстреливали проходящих по нему торгашей.

Теперь мы снабжаем эту Орду оружием и боеприпасами. Небесплатно, конечно. Совсем старьё, которое выгоднее бесплатно раздать, чем хранить, на складах, давно закончилось, мы ведь ещё и Гоминдан им вооружили, а это большая половина Китая. Южная половина Китая, самая предприимчивая половина, откуда налажены устойчивые контрабандные связи даже с террористами в Индии.

Теперь мы поставляем арабам-суннитам шахид-мобили (пикапы с крупнокалиберными пулемётами, или немецкими миномётами калибра 81,5 мм). Нас, со страховками «Global Cargo Insurance», в Суэцкий канал не пускают, а мы организуем проблемы тем, кто страхуется у «Ллойда». Нормальная конкурентная борьба, при том, что не мы её начали.

Арабы собирают дань со средиземноморских ближневосточников и закупают у нас всякие ништяки. Подмандатные подопечные Британии и Франции платят дань арабам и ищут себе «крышу» понадёжнее. Британцы и французы крутят корабельными башнями в Средиземном море, а Советский Союз строит железные дороги до Кабула и Эсфахана, с очевидным намерением продлить их до Джелалабада и Басры.

Лига Наций, своими заявлениями-осуждениями, теперь только смешит людей, и, в общем, у нас всё нищтяк, за исключением одного — нас слишком мало. Войну нужно заканчивать как можно скорее.

Это моё заявление-пожелание вызвало дискуссию.

— Если вам так сильно мешает жить Франция — не нужно было трогать Польшу. В Польше вы взяли на себя обязательства, если помните. Если вы их не выполните… нет, войну вам, конечно, Россия за это не объявит, но в ваших отношениях сильно снизится уровень доверия. И Организация в этом вопросе встанет на сторону Советов. Неужели вам до сих пор мало?

— Дело не в мало, Эндрю. Это вопрос чести.

— Не расчёсывайте этот вопрос, Ади — сразу полегчает. Да, сейчас Франция кажется вам лакомым куском, который можно насадить на вертел. Не спорю — это действительно возможно, это вполне реально, но далеко не всё, что возможно сделать, нужно обязательно делать. Знаете, что чаще всего губит умных людей?

— Что?

— Излишние злобность и жадность. Ваша месть Франции, особенно теперь, после мирного возвращения Эльзаса и Лотарингии, настроит против вас весь мир. Даже подлая Британия, на вашем фоне, будет выглядеть вполне прилично. Сейчас на нашей стороне симпатии подавляющего большинства граждан обеих Америк — а это очень ценный ресурс, которым Организация очень дорожит. Из-за вас мы им жертвовать не будем. Хотите поиграть в отмороженных викингов — Тор с Одином вам в помощь, а мы этот беспредел не поддержим.

— Но я ведь видел…видел наш парад на Елисейских полях…

— В каком году это случилось, Хайнц?

— Год не знаю.

— И я не знаю, что ты там видел. Каждый видит своё. Сейчас нас слишком мало, парни. Вы способны устроить этот парад и в следующем году, в этом я нисколько не сомневаюсь, но такой огромный кусок просто порвёт вам глотку. Колонии Франции вам подобрать нечем, их займут Британия и Соединённые Штаты. Вы растележите свои силы в Польше и Франции. Даже на это сил у вас будет не хватать, начнётся полоса неудач, поднимут голову ваши завистники. Неужели вы думаете, что в Третьем рейхе у вас нет завистников?

— Есть, конечно.

— Вот вам и первая цель. В тылу должен быть наведён идеальный порядок. В Польше должен быть наведён идеальный порядок и выполнены все обязательства, принятые вами перед союзником. А Франция никуда с этого континента не убежит.

— С Петеном во главе она станет гораздо сильнее.

— Мы тоже слабее не станем, Ади. Нам как минимум нужно дождаться смещения Рузвельта, и только после этого выходить на следующий раунд. Нам нужно подготовиться к контролю мировой морской торговли, а вы, вместо трёх отличных авианосцев японского образца, затеяли строительство одного линкора, который способна потопить подводная лодка, по стоимости сравнимая с ценой краски, которой ваш «Зигфрид» будет покрашен. Война — это бизнес, парни. Это математика, а не творчество. Вы мои друзья, но истина дороже.

В Ленинград я тоже поехал по железной дороге. Эстония уже слилась с Финляндией, Польша в очередной раз утратила государственность, в «Балтийском коридоре» остались две формально независимые страны, вот через них я и прокатился. Литва и Латвия отлично понимали, что их независимость сохранится ровно до тех пор, пока она никому из Великих соседей не мешает. То есть до тех пор, пока эти гордые и независимые оказывают соседям услуги по цене, ниже, чем те смогут организовать сами.

Обеспечение всяких прав пролетариев в СССР и Германии стоит приличных денег, особенно в таких высокотехнологичных отраслях народного хозяйства, как железнодорожный транспорт, поэтому на ценах транзитных тарифов можно было жить независимо, но что это за жизнь? Своих специалистов Литва и Латвия не готовили. Ладно железнодорожного люмпена путейца, или осмотрщика-вагонника ещё можно натаскать методом — повторяй за мной, но в этой отрасли ведь нужны специалисты высокой квалификации — диспетчеры-движенцы, организующее ритмичный оборот, без заторов на станциях, нужны локомотивные бригады, умеющие водить поезда, локомотивным бригадам нужны контролёры-инструкторы и нарядчики, обеспечивающие график смен, а локомотивам нужны техническое обслуживание, текущий и капитальный ремонт, через каждые сколько-то тысяч километров пробега.

Специалистов приходилось нанимать в России и Германии, а там, как назло, железные дороги тоже активно строились и безработных не имелось. Алчные специалисты соблазнялись посулами высокого жалования, но они в итоге пожирали весь доход. Даже на текущий ремонт путей ничего не оставалось, не то что на развитие отрасли.

А Эстонцы, между тем, побросали в свинарниках совковые лопаты, которыми они убирали навоз, и рванули на заработки в Россию. Они теперь финские граждане, право на трудоустройство по советским законам имеют. Не только на трудоустройство, но и на профессионально техническое образование и медицинское обеспечение. В общем, эстонцы из своей Эстонии активно разбегаются, а латыши и литовцы им завидуют. Плебисциты назрели и там, и там. И там, и там уже понимают, что Швеций из них не получится, а сама Швеция в свой состав принимать какую-то голозадую Латвию желанием не горит — и это ещё мягко сказано.

Швеция вышла из Лиги Наций и наживается на логистике в Балтийском море. Для страны с трёхмиллионным населением — конфликт страховых компаний — настоящий Эльдорадо. Стокгольм сейчас — один крупнейших контейнерных хабов в мире. И нахрена ему эта сраная Латвия со своим сраным Вентспилсом на том берегу?

— Купи яичек, сынок. Не варёные, калёные в печи в чугунке.

— И чем они лучше?

— Гораздо вкуснее. И хранятся намного дольше.

— Ты где по-русски говорить научилась, мать?

— У нас село русское, сынок. С детства все говорим.

— Уважаю. Ладно, давай. Сколько там у тебя этих вкусных яиц продаётся?

— Двадцать восемь осталось, сынок.

Протягиваю десять рейхсмарок.

— Со службы в армии варёных яиц не ел. Помню, что на вкус та ещё дрянь, но сытная. Одно кулинарное изделие возьму, на пробу, остальные пацанам голодным раздай.

— У меня столько сдачи нет, господин хороший.

— Должна будешь. На обратном пути спрошу.

Глава 67

Зиновьев находился в командировке, возглавлял правительственную комиссию, разбиравшую ситуацию в Закавказье, где некоторые альтернативно одарённые представители национальных меньшинств продолжали заниматься антисоветской сепаратистской деятельностью.

Эксцессы в Закавказской области возникали, пусть и незначительные в масштабах огромной страны, но регулярно, то есть носили системный характер, а системные проблемы и решать нужно системно.

Григорий Евсеевич Зиновьев, помимо прочих должностей, занимал пост заместителя председателя Президиума Верховного Совета СССР, то есть являлся вторым лицом во властной иерархии Советского Союза, и раз товарищ Сталин отправил во главе комиссии именно его, да ещё и с Кировым в заместителях, значит Закавказскую область решено переформатировать весьма основательно.

Со Ждановым мы почти ровесники, но сближению это не поспособствовало. Алексей Александрович тот ещё моралист, а я с моралистами предпочитаю не сближаться. Мне и так приходится терпеть укоризны от Моргана и Граналя, но они мои друзья, причём старшие, а Жданов обычный чиновник. Впрочем, человек он ответственный и в качестве бизнес-партнёра меня полностью устраивает.

В Ленинград я привёз полотна Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна из своей нью-йоркской Астории, и мне для их выставки нужен был зал в Эрмитаже. Это мне Жданов организовал уже в день приезда, так что экспозицию я успел осмотреть ещё до отъезда в Москву. В компании с Эйзенштейном. Вот Серёга настоящий друг, мою личную жизнь не комментирует — сложившимися отношениями дорожит.

— Так себе живопись, — оценил классик мирового кинематографа, обладатель уже трёх «Ленинов» за лучшую режиссуру.

— Живопись так себе, — согласился я, — но шедеврами эти картинки признают обязательно. Готов поспорить, что их оценят дороже, чем Дали.

— Нет, спорить я с тобой не буду, тебе нечистая сила помогает.

— Чего это она вдруг нечистая? Ты поаккуратнее словами играй. Сила — она и есть сила, она как электричество, к ней грязь не липнет. Помнится мне, ты и сам хотел с этой силой познакомиться.

— И ты мне отказал.

— Не отказал, а отложил. Тогда ты был слишком мал и глуп.

— А сейчас?

— Сейчас ты уже не так глуп, но всё равно ещё не дорос, чтобы заглянуть в эту замочную скважину. Я помню, что обещал. Как только — так сразу.

— Договорились. Буду расти. Пишешь что-нибудь? Давненько ты нас не баловал.

— Как раз начал. В Париже навеяло продолжение «Мясорубки».

— Класс! Экранизировать будем?

— Там видно будет. Сначала пусть читатели оценят. Если текст взлетит, то экранизируем обязательно.

— Твой, да не взлетит?

— Всякое случается. Всё когда-то происходит впервые. Драмы без хеппи-энда я ещё не подавал.

С товарищем Сталиным мы совещались с обеда одиннадцатого августа до утра двенадцатого.

Как раз подоспела новость о революции на Кубе. То есть, сторонники генерала Фульхенсио Батисты, свергшие диктатора генерала Херардо Мачадо, назвали этот процесс модным теперь словом «революция», но по сути — это обычный путч. Военный переворот — любимая забава латиноамериканских генералов.

Началось всё первого августа, с расстрела в Гаване одной из демонстраций, пытавшейся прорваться к президентскому дворцу, четвёртого августа на Кубе объявили всеобщую забастовку — эти новости я узнал ещё в Берлине, и там же, через посольство Республики Триангуло получил доклад Игнатьева-второго. Вкратце — процесс он контролировал, и какой бы из сукиных сынов не пришёл к власти — это будет наш сукин сын.

Батиста, так Батиста. Ничем не хуже прочих обормотов в генеральских мундирах. У Гаваны Руса и прочих наших владений на Кубе и так был статус широкой автономии, а теперь появилась реальная возможность преобразовать эту автономию в полную независимость Западной Кубы, да ещё и остров Хувентуд прихватить. Всю Кубу? Нет, спасибо, слишком беспокойная страна, а у нас не так много сил, чтобы отвлекать их на поддержание порядка на огромном острове. Аравия для нас гораздо важнее.

Аравию мы тоже рассчитываем сделать независимым государством, причём в самое ближайшее время — на мирных переговорах Японии с Британией и Голландией. Организация уверена, что их война закончится в этом году. Возвращать Сингапур, Калимантан, Гонконг и Шанхай европейцам нечем, Соединённые Штаты их не поддержали, так что другого выхода нет. Япония уже достигла предела возможного, все поставленные задачи выполнила, так что и с её стороны имеется стремление поставить эту войну на паузу. Лет на пять-шесть.

Эти пять-шесть лет нужны и Германии, а вот после начнётся уже Вторая Великая. Тридцать девятый — сороковой год. Мы изначально ориентировались на эти сроки, так что всё идёт по плану. Вашингтонское соглашение больше не актуально, мир вступает в новую фазу гонки вооружений, прежде всего военно-морских — и это отлично. Военные флоты — это очень дорого, так что развитие сухопутных сил у всех пойдёт по остаточному принципу. Кроме Советского Союза.

— Считаете, что нам не нужен флот?

— Флот нужен. Нужно учиться строить корабли, создавать собственную школу судостроения, готовить кадры, то есть закладывать фундамент на послевоенное время. Для грядущей Второй Великой флот вам не нужен. Вся Евразия доступна вам по сухопутью, железные дороги гораздо нужнее.

Железные дороги СССР строил бешеными темпами. Не только строил, но и готовил специалистов для их эксплуатации. В дополнение к двум столичным, открылись железнодорожные ВУЗы в Минске, Киеве, Нижнем Новгороде, Казани, Челябинске, Екатеринбурге, Омске, Новониколаевске, Красноярске и Хабаровске. /ссылка 56: в этой истории переименовали только Петроград в Ленинград, а вместо Комсомольска-на-Амуре основали Дзержинск. Все остальные названия городов сохранились дореволюционные/ Техникумы открывались сотнями, а реальные (профессионально-технические) училища тысячами. Дублёр Великого Сибирского пути протянулся через Среднюю Азию, Северную Уйгурию и Центральную Монголию. Пока это однопутка, большей частью времянка без насыпи, но стройке присвоен приоритетный статус, так что до войны она в эксплуатацию войдёт полной мощностью.

Строятся дороги в Афганистане и Персии — теперь они для Советского Союза вроде доминионов, как и Уйгурия (Синьцзян), Монголия и Китайская империя Цин. Никаких прав на эти владения СССР пока не заявлял, всё это по-прежнему независимые государства и территории с открытыми для всех рынками, но эти открытые рынки теперь охраняет Советская армия.

И зачем при таком счастье дорогущий военный флот, который через десять лет безнадёжно устареет? Желающих повоевать на море хватает — вот и пусть друг друга развлекают.

— Фрунзе тоже считает, что наступательных задач у нашего флота нет, а оборону лучше держать береговыми укреплениями и авиацией.

— Ещё подводными лодками. Дёшево и сердито.

— И лодками, — согласился Сталин, — наш Генеральный штаб тоже высказывается за эту стратегию. Есть там, конечно, уникумы-баламуты, но их значительное меньшинство. Значит, прогнозируете ещё пять-шесть лет мира…

— Для колониальных держав — пять-шесть. Вы можете и дольше в стороне постоять. Вы и Северо-Американские Соединённые Штаты. Война ведь начнётся далеко — в Западной Европе и Юго-Восточной Азии. Для вас — это чужая война и отличный бизнес.

— Цинично. Впрочем, ваш цинизм мне уже привычен, — усмехнулся Сталин, — везде у вас бизнес… и откуда вы только такой взялись, Андрей Николаевич?

— Неужели Зиновьев вам не рассказал?

— Пытался рассказывать, но он и сам ничего не понял. Глуповат Гриша.

— Это вы зря, Иосиф Виссарионович, Зиновьев умница. Если угодно — он заглянул в замочную скважину. А многое ли можно через замочную скважину рассмотреть?

— Не многое, — согласился Сталин, — ладно, Андрей Николаевич, кем-бы вы ни были, Бесом, или Ангелом, но пока вы очевидно за нас. Кстати — это ваша идея переименовать Харбин?

— Это инициатива Организации, Иосиф Виссарионович, — ловко уклонился я от ответа.

Сталину лучше не врать даже в мелочах. Имеется у него дар распознавать ложь. Я и есть Организация, но это сейчас кажется слишком невероятным. Я живу слишком легкомысленно, чтобы возглавлять такую силу. Насмотрелся Андрюха Малетин в «замочную скважину» и чудит напоказ, отвлекает внимание, прикрывает собой настоящего Демиурга.

Обсудили мы и бизнес Организации в Советском Союзе. Первоначально поставленная цель — создание в СССР индустриальной автаркии достигнута, советская промышленность производит всё — от средств производства (станкостроения) до бытовой мелочёвки и даже предметов роскоши. Сырьё тоже добывается на месте. Что-то приходится докупать, но счастье полным не бывает. Чего-то всегда не хватает, а чего-то наоборот излишки. Излишки прежде всего деловой древесины — всякого бруса, досок, фанеры и ДСП, а не хватает меди, олова, никеля, вольфрама, молибдена, ванадия, цинка и бокситов.

Но худа без добра никогда не бывает. Металлами покрывают дефицит во внешней торговле Соединённые Штаты и эти торговые связи всё крепче связывают экономики, а значит и политику. Даже «эксперты» Рузвельта против отношений с СССР ничего не имеют. Не нравится им общий рынок «Оси», но в «Оси» Советский Союз ведёт себя приличнее всех. Такое большое и травоядное геополитическое существо, занимается у себя какими-то нелепыми социальными экспериментами, но в целом жить никому не мешает.

Излишки производства лесоматериалов с аппетитом поглощаются Японией и обоими Китаями, а у Японии теперь во владении богатый бокситами Калимантан. Самим японцам столько не переработать, нет у них дешёвой электроэнергии крупных ГЭС, так что и здесь возникнет крепкая торговая связь.

С сельским хозяйством тоже полный порядок. Производственная безопасность страны обеспечена. Здесь и механизация землепашцев свой вклад внесла, и минеральные удобрения в достаточном количестве, и селекция семян, и расширение посевных площадей за счёт Маньчжурии. Что-то приходится закупать (например: хлопок и рис), а что-то уже идёт на продажу. Внешняя торговля по-прежнему монополия государства, поэтому продаётся зерно, у которого истекает срок хранения в элеваторах. Сами аграрии на экспорт давно не стремятся. Зачем? Там у буржуев то экономический кризис, то военный переворот. Контракт заключишь, а твоего буржуинского партнёра разорят, или вообще расстреляют, и привет. Самый надёжный партнёр — это родное государство, а рубль — самая надёжная валюта.

В общем, в новый бизнес с Советским Союзом войти сейчас очень непросто. Не было там больше нужды в инвестициях, даже на условиях раздела продукции, но одна перспективная идея у меня имелась. Помнится, в той исторической реальности, после развала СССР, «Гленкор» занимался переработкой своего сырья на русском электричестве, так и мы ведь можем эту схему повторить.

Половина мировых запасов бокситов залегает в Гвинее, сейчас части колонии Французской Западной Африки. Ничего там пока не добывается, и даже геологоразведка не ведётся — дыра-дырой, так что концессию можно выкупить за копейки. Она, конечно, далековато, эта самая Западная Африка, но если возить не ископаемые бокситы, а продукт первичной переработки (глинозём), то должно получиться очень интересно.

Потенциально, самый большой неисчерпаемый источник электроэнергии на планете — это Пенжинская губа, самый северный залив Охотского моря. В той истории этот проект так и оставался нереализованным до конца двадцатых годов двадцать первого века. И не потому, что это технически невозможно, этот проект вполне возможно реализовать даже сейчас, просто электроэнергию там девать некуда.

Тем СССР, после Сталина, управляли люди, которым для реализации таких проектов не хватало воли и ума. Особенно ума — они предпочитали строить Асуанские ГЭС и прочие радости для африканских негров, а не развивать свой собственный Дальний Восток. А может и специально вредили, троцкисты недорезанные, не исключается и такая версия.

Товарищу Сталину хватает и ума, и воли. Приливно-отливная ГЭС мощностью под девяносто гигаватт его очень сильно заинтересовала. Пообещал немедленно организовать научную экспедицию для изучения вопроса на месте. Если действительно всё так — то городу в устье Пенжины быть. С такой-то прорвой энергии там можно построить локальный коммунизм — бананы и ананасы в оранжереях выращивать., да ещё и останется на переработку глинозёма со всего мира. Сейчас столько алюминия мир не потребляет, но это ведь не скоропортящийся продукт — скирдуй себе прямо под открытым небом до востребования, ничего с ним не сделается.

«Аэрофлот», рейс Москва — Харбин. Расстояние шесть тысяч километров, время в пути от двенадцати до пятнадцати часов, в зависимости от направления ветра. Времени хватает и поспать, и пописать. Пишу продолжение «Мясорубки», под рабочим названием «Три товарища». Первого класса на рейсах «Аэрофлота» нет, точнее, нет бизнес-класса. Бизнес здесь называется первым, а первый — салон для отдыха сменного экипажа. Да, экипажей теперь на длинных рейсах два. Один самолёт «Аэрофлот» потерял из-за ошибки уставшего пилота и регламент они сразу изменили. Из шести мест в бывшем первом классе, три теперь занимают пилоты отдыхающей смены, а ещё три — пассажиры по правительственной брони. Я в их числе. Описываю жизненные разочарования трёх друзей, переживших «Верденскую мясорубку», после Великой войны.

Всю неделю, проведённую в Париже, я только и занимался, что общением с такими людьми. И знакомых братьев по оружию у меня там хватало, и незнакомые не отказывались излить мне душу — я ведь знаменитость. К тому-же свой, из тех-же окопов вышел, так что на роль исповедника для этих парней годился вполне.

Историй наслушался — мама не горюй. Гранитный памятник можно до слёз разжалобить.

Объявление по салону — «пристегните ремни безопасности, наш самолёт совершает посадку в аэропорту города Харбин».

Ха! А ведь рейс-то исторический. Завтрашний будет совершать посадку уже в Сталинграде. Снова я влип в историю. В незначительной роли пассажира, но тем не менее. Поздравляю с этим оба экипажа, благодарю за доставку и раздаю автографы. Во время полёта ко мне никто с этим не приставал — ценю. Пожимаю руки мужчинам, целую девочек, салон покидаю последним.

Встречают меня сам президент Республики Маньчжурия Георгий Семёнович Готуа (он теперь ещё и председатель Кавалерственной Георгиевской Думы, и попечитель бывшего храма Христа-Спасителя, сейчас храма Доблести Русской Армии, где Георгиевская Дума и проводит свои заседания) и Виктор Васильевич Измайлов — наш человек в Китае. В обоих Китаях, и в Империи Цин, и в Республике Гоминдан.

Обнимаемся по-братски. Эти люди мне самые родные. Пятеро нас осталось, сослуживцев по «Русскому Легиону Чести». Ещё подполковник Игорь Сергеевич Свиридов (сейчас он управляющий директор «Save Service», то есть наш Военный министр) и капитан Сергей Юрьевич Лосев (президент Республики Триангуло).

Наши дела на Дальнем Востоке, прямо скажем, идут очень неплохо. Корпус Генерального штаба подполковника Замятина уже начал передислокацию в Аравию. В Китае для него задач больше нет. Японцы заняли Шанхай и Гонконг, а Гоминдан территории проклятых китайских коллаборационистов, британских лакеев, бандитов и наркоторговцев. Гоминдановцы с ними не церемонятся, пленные китайцам не нужны, хватает наёмной рабочей силы, готовой вкалывать за паёк — так зачем скармливать эти пайки пленным негодяям? В Китае народу много, а пайков мало. Вольнонаёмную рабочую силу и охранять не нужно — только задачи ставить. Гуманизм? Нет, не слыхали про такой «изм». А если кто и слыхал, то к врагам его не относил. Пленных британских прислужников даже не расстреливали — они сами себе копали могилы, а потом их закалывали штыками, чтобы ценные патроны не тратить.

Глава 68

Харбин, который завтра станет называться Сталинградом, здесь и сейчас один из самых дорогих городов мира. Это самый быстрорастущий город на планете.

В Маньчжурию стремятся эмигранты не только из Азии, но и из Европы и обеих Америк. Хорошо хоть Китайская империя Цин обеспечивает буферную зону от Республики Гоминдан. Она и сдерживает большую часть мигрантов, и нам есть куда высылать лишних «понаехов».

Гоминдан декларировал победу национально-освободительного движения во всем Южном Китае, но по мнению Измайлова — всё самое интересное там только начинается.

/ссылка 57: в 1933 году этой АИ Маньчжурия — независимая республика; Внутренняя Монголия, Синьцзян-Уйгурия — независимые развивающиеся территории под опекой СССР; Тибет — независимое государство под опекой Британской империи; в Китайскую империю Цин входят провинции: Хэбэй, Шаньдун, Шэньси, Ганьсу, Цинхай и Хэнань; на весь остальной Китай претендует Гоминдан/

— Британцы ведь не успокоятся, Андрей Николаевич. Они сто лет взращивали лояльную англофильскую элиту. Для Китая — это пять поколений. Сейчас их, конечно, здорово япошки унизили, но влияние у них всё равно огромное. А Чан Кайши даже для Гоминдана не безоговорочный авторитет. Он профессиональный военный, а в Китае это, мягко говоря, занятие не слишком уважаемое. При вступлении в Гоминдан он клялся бороться с Маньчжурской династией, но заключил союз с Пуи. В общем, у власти Чан продержится до ссоры с японцами.

— Зачем ему ссориться с японцами, Виктор Васильевич?

— Незачем. Больше того — ему это категорически противопоказано, но у Чана уже начинается головокружение от успехов. Мания величия быстро прогрессирует. Этот недуг обязательно себя проявит дерзостью-строптивостью и сильно не понравится япошкам. Мне последнее общение с ним очень не понравилось.

— То есть, Чану конец?

— Гарантии не дам, но всё идёт именно к этому. Год… максимум — два.

— И тогда национально-освободительная война продолжится гражданской?

— Она уже продолжается. Шесть провинций юго-запада гоминдановских комиссаров уже закопали. В остальных провинциях, власть Чана держится только на штыках, а их у него хоть и много, на весь Китай точно не хватит. Китай тлеет и полыхнёт уже скоро. В каждой провинции теперь крепнет свой национализм. «Разделяй и властвуй» — в эти игры британцы умеют играть лучше всех.

— Англичанка гадила, гадит и будет гадить — это нормально. Пусть гадит. Чан Кайши нам не друг. Было нам с ним по пути, а теперь дорожки расходятся. Проблемы индейцев шерифа больше не волнуют. Пуи сидит крепко?

— Крепко. У него и армия из маньчжуров, и Советы в любой момент поддержат, и немцы в Циндао всем довольны, тоже при необходимости помощь окажут. Да и нет на севере такого влияния британцев, нет опоры для организации масштабных безобразий. Конституция Пуи подавляющее большинство северян устраивает, и порядок они очень ценят. Живут ведь теперь лучше, чем южане. Все это знают, все видят беженцев с юга, все с ними общаются.

— Что-ж, Виктор Васильевич, свою миссию в Китае вы исполнили выше всяких похвал. Пора вам возвращаться в Аравию.

— Там вроде всё успокоилось. Или я чего-то не знаю?

— Успокоилось. Именно поэтому вам и пора возвращаться. Пора нам создавать ещё одну независимую республику.

— Признают её британцы?

— А куда им деваться? Поторгуются, конечно, но запредельных требований не выставят. Не в той они сейчас позиции, чтобы ещё и в Аравии гадить. Россия, Германия и Япония нас сразу поддержат, а это теперь половина Великих держав. С корпусом Замятина у нас там будет тринадцать дивизий и железная дорога от Басры до Джелалабада. До Пешавара всего неделя пути, включая пешие марши. Так что поторгуемся, аргументы у нас весомые.

— Да уж… кто бы мог подумать, что мы с британцами будем с позиции силы переговоры вести.

— С позиции силы не нужно — это точно лишнее. Мы предложим позиции взаимной выгоды. Великий князь линию переговоров уже прорабатывает, вы ему поможете. А потом смените во главе Республики. Александру Михайловичу уже шестьдесят семь, так что входите там в курс дел побыстрее Виктор Васильевич.

— Мне тоже уже шестьдесят три, Андрей, — напомнил Готуа.

— В январе исполнится, Георгий Семёнович. И шестьдесят три — это далеко не шестьдесят семь.

— Не так уж и далеко.

— Менять вас некем, Георгий Семёнович. Договаривайтесь со Сталиным. Мы ведь Маньчжурию не для себя создавали, а для России.

— Он уже один раз отказал.

— Ситуация изменилась. Пора делать вторую попытку. Я постараюсь через Зиновьева организовать обсуждение этого вопроса Верховным Советом, а вы, на всякий случай, проведите повторный плебисцит. Думаю, его результат будет близок к ста процентам.

Сталинград — Токио. Человеком 1933 года «Тайм» признает Хирохито Сёва, императора Японии-Ямато, и я получил его согласие на интервью для итогового выпуска. До конца года ещё больше четырёх месяцев, но уже понятно, что значимее события, чем победа Японии над Британией и Голландией, в этом году не произойдёт.

Да, объединение Третьим рейхом германских земель и аннексия Польши — тоже очень крутое достижение, но, во-первых, Адольф Гитлер уже был у нас человеком года в 1930 году, когда отказался выполнять условия Версальского мирного договора и победители в Великой войне с этим демаршем безропотно смирились, а во-вторых, Британия и Голландия — это не Польша. К тому же войну объявили именно они, Японская империя стала жертвой агрессии.

Эта война уже закончилась. Мирный договор ещё не подписан и даже не обсуждался, но перемирие уже заключено. Произошло это в Москве, шестнадцатого августа 1933 года (на следующий день, после переименования Харбина в Сталинград). При посредничестве народного комиссара Иностранных дел, графа Алексея Алексеевича Игнатьева, соглашение о заключении перемирия на три месяца подписали уполномоченные на это послы. Граф Игнатьев принимал их верительные грамоты от МИДов воюющих держав по каналам НКИД и выступал гарантом их подлинности.

На посредничестве именно Советского Союза настояла Япония. Это задержало заключение перемирия примерно на две недели, но вышедшие на британские торговые пути в Индийском океане японские рейдеры, и налёт палубных бомбардировщиков с «Сёкаку» и «Дзуйкаку» на Калькутту, стали серьёзным аргументом в скорейшем выборе посредника. Ну, а кто посредничал при заключении перемирия, тот и принимает у себя мирную конференцию — такова сложившаяся практика.

Москва к приёму делегаций уже готовится, а Рузвельт получил ещё одну чувствительную оплеуху. Ему японцы прислали извещение о своём выходе из «Вашингтонского соглашения об ограничении военно-морских сил», в связи с предвзятой позицией американского президента в оценке исполнения сторонами этого соглашения. Британия построила себе сверх лимита два линейных крейсера, и за это осуждена не была, а Японскую империю, формально не нарушившую букву договора, Рузвельт осудил.

Это действительно так, японцы де-факто ничего не нарушили. Согласно «Вашингтонскому соглашению», «Сёкаку» и «Дзуйкаку» авианосцами не являлись. Это невооружённые авианесущие транспорты. Да, транспорты довольно большие, но ни одной пушки на них не установлено, даже зенитной. В общем, японцы признали президента САСШ заинтересованным лицом на Британской стороне и от его посредничества отказались категорически.

На Рузвельте мы теперь оттопчемся от души. Теперь нам даже главный калибр «Граналь Медиа» применять не придётся. Наш холдинг очень бережно относится к своей репутации и всяких неудачников по мелочи не троллит. Теперь у нас на подхвате целая свора изданий, принадлежащих симпатизантам Справедливости и Республиканцев, готовых азартно набрасываться на «агента Ротшильдов» по любому поводу.

Насчёт «агента», Америка уже в подавляющем большинстве не сомневается. После инициации Рузвельтом расследований в отношении банков «Морган-Рокфеллер Инвест» и «Морган-Рокфеллер Финанс», поддерживающих как раз Справедливость (Морган) и Республиканцев (Рокфеллер), свободная американская пресса, симпатизирующая двум этим партиям, пришла в ярость.

Банки «Моргана-Рокфеллера», по мнению администрации президента Рузвельта (уже по умолчанию управляемой некими таинственными «экспертами») сдали уполномоченным слишком мало золота. Бесконечно мало, ничтожное количество от расчётного, поэтому подозревать их в махинациях основания имелись вполне обоснованные, но само расследование власти организовали в духе дремучей инквизиции.

Обычно, в таких случаях, создаются совместные комиссии Конгресса и Министерства финансов, проверяющих бухгалтерскую отчётность. Обычно это даже в отношении небольших региональных банков, а «Морган-Рокфеллер» общенациональные. Они хранят сбережения трети американцев и проводят почти половину трансакций. И все их отделения закрыли на три дня, для проведения обыска в хранилищах., с санкции генерального прокурора Гомера Каммингса. Все отделения по всей стране. Разом.

Ничего, разумеется, не нашли.

Порядка двух тысяч тонн «презренного металла», вложенных американцами в золотые сертификаты и примерно столько же собственных резервов этих банков были вполне законно (ещё до Указа) вывезены в Германию, Швейцарию, Маньчжурию, Парагвай, Триангуло и на Кубу, и размещены там на депозиты по 22,5–25 долларов за унцию. Выгодно же. Даже теперь, после конфискационного перевода золотых сертификатов в бумажные доллары, вкладчикам «Моргана-Рокфеллера» всё равно достанется больше, пусть и в бумажках, пусть и ненамного, но всё равно ведь больше.

А за что банки продержали три дня практически под арестом? Сколько убытков понесли сами банки и их вкладчики? Кто будет всё это возмещать? Засранца Каммингса в отставку отправили и всё?

Джек Морган ситуацию прокомментировал словами: «Сейчас наша демократия — это диктатура демократов», а Джон Рокфеллер-младший оценил эту акцию так: «Правительство самой свободной страны в мире занялось охотой на ведьм, по шаблонам средневековых инквизиторов. Презумпции невиновности у нас больше нет. Наша конституция для этой власти — не закон».

В общем, подыграл нам Божественный Тенно, шикарную «голевую передачу» сделал, и отдариться ему за это пиаром — наш долг.

Интервью с Хирохито прошло всё в том-же кабинете-библиотеке и беседовали мы с ним четыре часа. Именно беседовали. Стенографировал всё императорский секретарь, он и пришлёт текст для итогового номера «Тайм». К тому времени ведь будут идти, а может уже и закончатся мирные переговоры в Москве, так что будет, чем дополнить нашу беседу. Я не против.

Секретарю Божественного Тенно виднее, как правильно пиарить своего повелителя на Западе. Этот секретарь учился сначала в Кембридже, а потом в Принстоне, он доктор филологии и социологии, ему и карты в руки, а мне меньше ответственности. Всё-таки Хирохито не просто монарх, подданные реально считают его божеством, так что в этой подаче очень важна каждая буква, каждый знак препинания, её ведь и японцы читать будут.

После интервью мы вышли прогуляться в дворцовый парк. Даже самому доверенному секретарю очень многого слышать не нужно. Я ведь не считаю Хирохито божественным. Он для меня очень важный бизнес-партнёр, но точно не объект религиозного поклонения. И не потому, что я варвар. Я и сам не от мира сего, я «Странник, ищущий своего Дайме».

С Японией мы тоже попутчики. Хирохито это знает, и это его вполне устраивает. Пути наши разойдутся ещё не скоро, и за это время произойдёт множество событий — испытаний, которым народы подвергаются божественной волей. Чем всё закончится — загадывать бессмысленно. Сейчас у нас интересы общие, так что сотрудничать можно и нужно.

Мы, конечно, не друзья, но уже вполне себе приятели. С Хирохито мне даже легче, чем со Сталиным. Японский император уверен, что я и есть Организация, у него свои методы познания сути и моих признаний ему не требуется.

— Меня очень впечатлило то, что вы сотворили с адмиралом Ямомото.

— Думаете, это моя заслуга? Исороку Ямомото гениальный флотоводец, он бы и без меня свои таланты раскрыл.

— Может быть… свои таланты он бы, наверное, раскрыл, но я не про таланты. Он теперь просветлённый. В нужный момент на него нисходит сатори, и он слышит подсказки богов. Сами боги теперь его направляют.

— Сатори нисходит на него не в нужный момент, а когда он реализует возможности своего гения. Он гениальный флотоводец и всё. Буддой он становится только в этой ипостаси.

— Буддой?

— Это условно. В других религиях нет целостного определения такому состоянию. Ямомото просветлённый гений-флотоводец, но это не моя заслуга, а его собственная. Возможно, я чуть ускорил, процесс его просветления, но именно что чуть.

— И тем не менее, это «чуть» произошло очень вовремя и теперь я ваш должник. Орден вы, конечно, не примете?

— За эту заслугу — не приму. Она не моя. Я сделал то, что обязан делать любой шаман. Когда действительно заслужу — почту за честь. Ваша поддержка в признании независимости нашей части Аравии — покроет все мои хлопоты с лихвой.

— Создание независимой Аравии в наших собственных интересах.

— И тем не менее — этого вполне достаточно. Наши интересы совпадают, но получим мы от этого признания намного больше.

Токио — Сталинград — Москва. Начало мирных переговоров между Японией и союзом Британии и Голландии уже назначено на четырнадцатое ноября 1933 года и параллельно с ними пройдёт международная конференция о разграничении сфер влияния в Евразии. Логично, что тут скажешь. Ситуация за этот год изменилась слишком сильно и в прежние рамки уже не влезает.

Британцы, получив по наглой рыжей морде в Юго-Восточной Азии, обязательно попытаются хоть частично отыграться через дипломатию. Им обязательно нужно зафиксировать позицию, пусть и ценой признания территориальных потерь. Им нужно выиграть время для мобилизации общества и экономики и подготовки в следующему раунду. Нужно оклематься после нокдауна и уколоться допингом.

Населению Британии (и Метрополии, и Доминионов) предстоит пережить период значительного повышения налогов и ограничения личных свобод. А куда деваться? Родина в опасности.

Впрочем, это предстоит пережить всей Европе, все теперь в опасности, так что личные свободы теперь не базовые ценности. Теперь они вообще не ценности, ведь Родины в опасности, в том числе и из-за этих самых свобод. Даже не так, не в том числе, а в первую очередь из-за них.

Новые европейские ценности очень удачно сформулировал французский диктатор, маршал Филипп Петен — «Семья, Труд, Отечество». На платформе этих ценностей уже формируется «Южная Ось» из Франции, Италии, Испании и Португалии. Испания пока управляется всякими ненормальными леваками всех мастей, но этот праздник непослушания закончится уже на выборах девятнадцатого ноября. «Испанская фаланга» Хосе-Антонио Примо де Риверы уже точно получит значительное большинство мест в Кортесах. Примо де Риверу поддерживают три участника формирующейся «Южной Оси», Ватикан и Британия.

Да, и Британия тоже. Для джентльменов с Проклятого острова остался открытым всего один путь в Китай — через Португальский Макао. А где Британия, там и Голландия с Бельгией. Испанских леваков в этой истории не поддерживает никто, даже собственные испанские люмпены. Ничего эта кучка безответственных болтунов для этих самых люмпенов не сделала, и кредит доверия им исчерпался.

Ещё один военно-политически-экономический союз формируется на Балканах. Королевства Югославии, Румынии, Болгарии и Греции договариваются о создании «Балканской Антанты». Этот процесс тоже вдохновляется Францией, а Британией даже немного спонсируется.

/ссылка 58: в этой АИ вместо Турции в «Балканскую Антанту» втягивают Болгарию. Турция конфликтует с Францией из-за Леванта и Курдистана и поэтому сближается с Третьим рейхом/

Глава 69

Остаток Восточной Европы для Запада уже потерян. В полную экономическую зависимость от СССР и Третьего рейха попали, не имеющие выхода к морю: Чехословакия и Венгрия, а имеющие такой выход, независимые Литва и Латвия находятся в тисках и выживают только за счёт железнодорожного транзита. Пока выживают. До аннексии Германией Польши — это была пуповина, связывающая Россию и Германию, её берегли, в неё инвестировали, но сейчас надобность в ней отпала. Что-то там ещё по инерции возится-катается, но эта инерция быстро затухает и очень скоро перед независимыми встанет выбор — к кому из великих соседей присоединиться. Третьего не дано. На этом по Европе вкратце всё. Передел сфер влияния назрел, и если его не инициировать, всё случится само собой, без какого-либо участия Британии в процессе.

Про Азию и упоминать излишне, там меняется вообще всё. Монгольская Народная Республика, территории Внутренней Монголии и Синьцзян-Уйгурии хоть и считаются независимыми, а значит открытыми рынками, но только что считаются. Непреодолимая сила географии делает их недоступными для всех, кроме Советского Союза. Рынки так себе, прямо скажем, покупательная способность населения там почти никакая, да и мало его, этого самого населения, но территории-то ведь огромные, на карте смотрятся очень внушительно, а значит это предмет для торга.

Плюс Маньчжурия, пока независимая республика, но стремящаяся войти в состав СССР. Однажды они уже выходили на Сталина с такой инициативой, но «Русский Бонапарт» тогда счёл её несвоевременной. Тогда счёл, но ситуация за пять лет изменилась очень сильно. И сама Советская Россия теперь совсем другая — это единственная в мире страна, которая имеет положительное сальдо внешнеторгового баланса. В смысле единственная, которая имеет положительное сальдо в торговле со всеми своими зарубежными партнёрами без исключения, а не в целом со всем миром. В целом-то в плюсе и Третий рейх с Японской империей, и троица Парагвай/Триангуло/Уругвай, и нейтралы — Швейцария со Швецией, но СССР в этом аспекте уникален. Может себе позволить выкупить японские активы в Маньчжурии за живые деньги и уже их выкупает, а значит вопрос их слияния скоро снимется. И Маньчжурия стала другой, в целом заговорила по-русски. Харбин уже переименован в Сталинград, а это говорит о многом.

На Маньчжурию тоже в качестве открытого рынка давно никто давно не рассчитывал, никто там с внутренними производителями таможенного союза «Оси» конкурировать был не способен, но и это предмет для торга.

Русские закрепились в северном Афганистане, северном Иране и недавно созданной Исламской Республике Ирак — они везде получили концессии и строят свои железные дороги, а значит и эти рынки они скоро полностью сожрут. Фактически сожрут формально общие рынки. Ну, кто сможет там конкурировать с их железными дорогами? Этот вопрос тоже нужно обсуждать. Нужно обсуждать подмандатные территории Британии и Франции на Ближнем Востоке, бывшие владения Османской империи — взбесившуюся Аравию, Ливан, Курдистан, Палестину и Левант. Нужно международно-законодательно зафиксировать позиции в Юго-Восточной Азии, чтобы хоть туда не лезли Советский Союз и Третий рейх. В общем, пора организовывать новую Лигу Наций, которая даст всем время подготовиться ко Второй Великой войне. К этой войне прямо сейчас никто не готов, поэтому Московская конференция по разделу сфер влияния в Евразии точно соберёт всех и на самом высшем уровне. Всем это нужно, все в этом заинтересованы.

В СССР я решил задержаться до конференции, пописать «Три товарища», покататься по городам, готовящемся к приёму матчей второго Мундиаля по футболу в будущем году (Ленинград, Харьков, Киев, Нижний Новгород и Казань), повстречаться с читателями и оценить жизнь в русской провинции, но человек планирует, а боги смеются над его планами.

«Хрустальная ночь» (еврейский погром) в этой истории случилась не в Германии, а во Франции, в Париже, с двадцать четвёртого на двадцать пятое сентября 1933 года.

Какое именно событие послужило детонатором для этого взрыва пока непонятно, но шло всё к этому довольно давно.

После Великой войны и революции в России, из Германии, бывшей Австро-Венгрии и получившей независимость Польши, состоятельных евреев потянуло во Францию. Не только во Францию, во все страны-победительницы, но во Францию главным образом и большинство, естественно в Париж. Эта первая волна «большого переселения евреев в новейшей истории» переезжала с капиталами, и в целом воспринималась французами благожелательно. Вторая волна нахлынула после двадцать седьмого года, когда национал-социалисты пришли к власти в Германии, преобразовали Веймарскую республику в Третий рейх и провели ряд законов, ограничивающих права евреев — им запрещалось заниматься ростовщичеством (в том числе и легальным банкингом), еврейским предпринимателям запретили получать государственные подряды (в том числе и через третьих лиц), владеть и управлять средствами массовой информации и, конечно, занимать должности в аппарате госуправления всех уровней.

Вторая волна была уже массовой (больше ста тысяч переселенцев) и гораздо менее состоятельной. Оно и понятно, например — запрет на занятие ростовщичеством распространялся и на взыскание ранее выданных ссуд, да и производственные предприятия, лишившиеся главного потребителя, массово разорялись и сбывались за копейки.

В общем, народ во второй волне прибывал не совсем нищим, но подавляющем большинстве не способный прожить на сбережения в качестве рантье, или открыть новый бизнес. Прибывала масса, нуждающаяся в заработке, а к двадцать седьмому году проблема с рабочими местами уже была актуальной. Французская промышленность лишилась военных заказав и очень сильно сократила производство, да ещё и Советская Россия неожиданно быстро восстановилась и модернизировалась. Русские полезли на общие рынки, причём не с сырьём и зерном, а с продукцией глубокой переработки, при этом очень качественной. Те же автомобили французского производства стали никому не нужны. Плюс, русские отказались выплачивать все займы царских правительств — и военные, и полученные через выпуск облигаций для строительства Транссиба.

В тридцать первом пошла третья волна. Великая депрессия накрыла Европу настоящим цунами массовых банкротств, Третий рейх наотрез отказался выплачивать репарации и вообще выполнять условия «Версальского мирного договора», странам-победительницам пришлось финансировать дефицит экономик через эмиссию, инфляция выросла почти до ста процентов годовых, и на этом фоне прекратилась поддержка всяких восточноевропейских клиентов, главным образом Польши.

У поляков имелся богатый опыт борьбы с проклятым жидовством, и, в ответ на падение уровня жизни, они занялись экспроприацией. Стихийно, мелкими бандами, но очень эффективно. Из Польши рванула уже до нитки ободранная голытьба. Тоже большей частью во Францию и в основном в Париж.

И чем заниматься такой толпе, если ей негде честно заработать на жизнь? В Европе организовалась самая настоящая этническая мафия, не брезговавшая никакими заработками.

Военный путч и последующую диктатуру маршала Филиппа Петена громче всех осудили отстранённые от власти Ротшильды. Власть во Франции к них была неявная, через подставные фигуры — это очень удобно, все выгоды в наличии, а ответственности никакой. Вся вина ложилась на подставных публичных политиков, которых специально для этого и вскармливали. Работа у них такая. И конечно этот слишком талантливый клан имел огромное влияние на мировое еврейство. Умели Ротшильды приобретать влияние незадорого.

В общем, к сентябрю 1933 года только в Париже и предместьях проживало больше двухсот тысяч этнических мафиози, опять неявно, но уверенно управляемых «донами Ротшильдами». Париж взорвался в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое сентября, а двадцать шестого я был уже на месте, в самой гуще исторических событий.

Оказывается, началось всё, как это обычно и бывает, с весьма незначительного происшествия. Сущая мелочь — банда из пяти богоизбранных «люмпенов-понаехов» последней волны пыталась организовать экспроприацию ценностей расового гоя французской национальности, но при этом довольно состоятельного ювелира.

Лавку этого, занимающегося не своим гойским делом, недоразумения «пасли» давно и акт экспроприации спланировали неплохо, но в таких делах любой план, даже самый продуманный, может пойти к чертям всего от одной неучтённой детали.

Так и произошло. Богоизбранные экспроприаторы учли вооружённого гойского охранника и наличие ствола у гойского ювелира, но оказались не готовы к действиям третьего гоя, которого приняли за богатенького покупателя. Покупателя побогаче богоизбранные гопники ждали, чтобы заодно экспроприировать и его, но дождались себе на беду. На беду не только себе, а всем богоизбранным понаехам в Париж и прочую Францию.

Богатенький гойский покупатель оказался отпускником-офицером. Так-то наличие у него оружия экспроприаторами учитывалось, в нынешние неспокойные времена с деньгами и без пистолета по Парижу никто не ходил, но не учли они подготовку намеченной жертвы.

Майор Огюст Бетенель во время Великой войны командовал взводом разведки, а после победы принял роту в Иностранном легионе. Повоевал он много и с удовольствием — именно таких типов обычно называют «псами войны». Бетенель обожал оружие и острые ощущения, в общем, был профессиональным душегубом очень высокой квалификации и самым натуральным адреналиновым наркоманом.

Гойского охранника гопники завалили сразу, без разговоров, гойский ювелир успел достать из-под прилавка свой М1911 и даже разок выстрелить куда-то туда, но тоже схлопотал пулю в грудь, а вот майор Бетенель из своей маленькой Беретты (калибром 7,65 мм) уложил наповал троих. Четвёртый успел выскочить, а пятый оставался снаружи на стрёме. Майор Огюст Бетенель словил приличную дозу адреналина, «вштырился» и бросился в погоню за добавкой. На бегу он ранил в спину ещё одного, а вот пятый, на беду всех расово-богоизбранных, успел заскочить в синагогу.

Дальше подоспел военный патруль, который попытался взломать входную дверь, и с этого начался уже настоящий бой. В синагоге держали оборону человек двадцать, причём не только с короткоствольными девайсами. Одного из патрульных убили, ещё одного ранили, военные вызвали подмогу.

Пока эту подмогу ждали, собралась толпа человек пятьсот. В синагоге видимо решили продать свои жизни подороже и начали стрелять по слишком приблизившейся толпе зевак. Ну, а дальше всё понятно и закономерно. Толпе не хватало только этого. Парижу не хватало только этого. Всей Франции не хватало только этого.

К моему прибытию в Париж, в городе уже сожгли все синагоги и ограбили всех евреев, у которых было что грабить, а погромы и «очищение огнём» уже шли по всей La Belle France. Народ и армия, впервые за пятнадцать лет, сплотились против общего врага — тихих оккупантов и виновников всех постигших Францию несчастий.

Я сделал интервью с майором Огюстом Бетенелем. Он меня заочно знал и уважал прежде всего как коллегу душегуба, прорвавшего со свои взводом «Линию Гинденбурга», а только во вторую очередь в качестве литератора. Бетенель. — по фактуре просто шикарный прототип для персонажа второго плана в пишущихся «Трёх товарищах», да и событие произошло, без преувеличения, эпохальное.

Это не «плюшевая» «Хрустальная ночь» из той истории, где, по большому счёту, только витрины побили. Это даже не «Варфоломеевская ночь», когда французы-католики резали французов-гугенотов. Она хоть и вошла в историю жуткой резнёй, но в той ночи в Париже замочили всего три тысячи человек, а в этой счёт уже идёт на десятки тысяч только в столице. И опять ведь ночь накануне католического праздника — Успения Пресвятой Богородицы. «Успенская ночь» — именно так я назвал отосланный в «Тайм» репортаж.

Стоит отдать евреям должное — как агнцы на заклание они не пошли. Бои местного значения прошли во всех французских городах.

По Франции я катался целую неделю — Орлеан, Тулуза, Марсель, Авиньон, Лион. В Лионе узнал новость о высылке из Франции американского посла, с клеймом «персона нон грата». Петен наотрез отказался принимать каких-то уполномоченных американских наблюдателей, надоевшего ему нытьём и завуалированными угрозами посла распорядился вышвырнуть из страны, и заявил, что все процессы, касаемые этого мятежа, проведут военно-полевые суды. По законам военного времени, то есть максимально быстро и сурово.

У меня нет сомнений, что участниками мятежа признают всех французских богоизбранных, а не только «понаехов» после Великой войны. Все они посещали одни и те же синагоги, которые на поверку оказались штабами и оружейными схронами. Переворот во Франции «доны Ротшильды» готовили, и французские раввины в этом деле служили их комиссарами.

Если бы они успели как следует подготовиться, то… даже предположить сложно — как бы развивались события в этом случае. Что бы случилось, если бы накануне дня «Успения Пресвятой Богородицы» майор Огюст Бетенель не решил побаловать свою очередную любовницу недорогим ювелирным подарком.

Кстати, денег у него с собой было всего пятьсот франков, примерно одиннадцать американских долларов, или девять русских рублей по текущему курсу. Едва хватало на самые скромные серёжки с микроскопическими камушками. Иначе, как Чудом — это не назовёшь при всём желании.

В Москву я вернулся восьмого октября 1933 года. Впечатлений набрался — мама не горюй. Заодно и название для продолжения «Мясорубки» придумал. Всё-таки, «Три товарища» — слишком уныло звучит. У меня роман будет называться «Лишние герои» («Héros supplémentaires») и даже сюжет теперь частично поменяется. Последнего из моих героев убьют злобные евреи во время мятежа, прямо в «Успенскую ночь» в Париже. Хеппи-энда не случится, но экшна добавится прилично, будет что экранизировать Эйзенштейну.

Французские военно-полевые суды разбирали дела мятежников и соучастников как на конвейере — мятежников приговаривали «к стенке», соучастников к каторге в колониях, в колонии же депортировали членов их семей, предварительно конфисковав всё имущество.

Американское еврейство давило на Рузвельта, но что тот мог поделать, чтобы не нарваться на открытый «посыл» с разрывом дипломатических отношений? Ладно бы Америка была должна Франции пятнадцать миллиардов долларов, это был бы выгодный дипломатический демарш под благовидным предлогом, но ведь обстояло всё наоборот — пятнадцать миллиардов должна была как раз Франция Америке. Должна была американским банкам, под гарантии американской казны. Если Франция «простит» этот долг, то правительство Рузвельта никак не сможет избежать дефолта по своим долговым обязательствам, которые правительство занимало на внутреннем рынке — у собственных граждан и юридических лиц-резидентов. За такое запросто могут не только импичмент устроить, но и Суд Линча.

Глава 70

До начала «Международной конференции по разделу сфер влияния в Евразии» я успел скататься в Нижний Новгород, Казань, Харьков и Киев. Впечатления остались отличные. Железные дороги хоть и не высокоскоростные, как от Москвы до Ленинграда и Гельсингфорса, но электрифицированные и средняя скорость поездов тоже вполне приличная — фирменные «Москва — Киев» и «Москва — Казань» в пути по двенадцать часов, «Москва — Харьков» десять, а «Москва — Нижний Новгород» семь. Болельщикам будет удобно сопровождать свои команды, тем более что для них планируется запустить специальные поезда.

Стадионы достраиваются и отделываются. Шикарные стадионы по нынешним временам. Чисто футбольные, с крытыми трибунами и пластиковыми креслами. Отличные условия для работы телевизионщиков и прочей прессы. Второй футбольный Мундиаль «Граналь Медиа» уже рекламирует и аудиторию телезрителей мы планируем в районе ста миллионов. Конечно, далеко не всем будут доступны прямые трансляции — слишком дорого пока обходится передача сигнала — что по кабелю, что по сети наземных ретрансляторов, но и в записи матчи чемпионата планируют посмотреть больше ста миллионов человек. Радиослушателей ожидается втрое больше.

Четыреста миллионов потребителей рекламного контента — каждый шестой житель планеты, считая женщин, стариков и детей. А если ещё учесть, что эти потребители проживают в основном в экономически развитых странах, то открывшийся потенциал бизнеса на футболе впечатлил даже триумвират Моргана — Рокфеллера — Форда, богатейших людей в мире. А ведь смеялись, когда я предлагал им развивать этот бизнес совместно.

В провинции мне понравилось. Города развиваются бурно, застраиваются быстро и довольно симпатично, никаких «хрущёвок» и прочих «панелек». Проекты тоже типовые, но их больше двух десятков, поэтому унылого однообразия не возникает. Мне, во всяком случае, в глаза не бросилось.

Набережные, парки, детские площадки в каждом дворе. Полным ходом идёт реставрация исторических центров — объектов культурного наследия. Советское правительство серьёзно вкладывается в развитие туристической отрасли, оценили её потенциал после Ленинградской Олимпиады. В общем — класс! Уровень вполне себе столичный. Понятно, что это не глубинка, а административные центры экономически развитых областей, но и по ним судить можно о многом.

Двадцать девятого октября 1933 года, в нашей Аравии прошёл плебисцит, по итогам которого, седьмого ноября была провозглашена Русская Аравийская Республика. Первыми гражданами новой независимой республики стали контрактники «Save Service», семьдесят восемь тысяч человек, личный состав корпусов Замятина и Кулагина. Первым президентом выбрали бывшего великого князя Александра Михайловича Романова, а вице-президентом и по совместительству главой правительства — Виктора Васильевича Измайлова.

Восьмого ноября Русскую Аравийскую Республику признал Советский Союз и сразу пригласил руководство нового независимого государства принять участие в предстоящей «Международной конференции». Девятого нас признали Японская империя, Третий рейх, Маньчжурия и Финляндия, десятого — девять стран Южной Америки, Швейцарская Конфедерация, Китайская империя Цин, Республика Гоминдан, Исламская республика Ирак, Турецкая республика, Шахиншахство Иран и Королевство Афганистан.

Запад это событие прокомментировал сдержанно, категорически против никто не выступил, даже Британия. Невилл Чемберлен заявил, что вопрос непростой и согласовать нужно очень много деталей.

Будем согласовывать, поторгуемся. В чём-то уступим, в чём-то упрёмся. Британский мандат на императивную опеку этих территорий признаёт только выдавшая его Лига Наций, а это уже отжившая своё, разлагающаяся организация, которая, скорее всего, будет распущена уже в ходе предстоящей конференции. Так что Британия слишком много у нас не выторгует. На нейтральный внеблоковый статус мы и так согласны, на открытый рынок тоже, а больше то чего им требовать? Ограничений по тоннажу военно-морского флота? С удовольствием согласимся и на такое ограничение, если джентльменам это в голову придёт. Весь наш берег (от несостоявшегося Кувейта до несостоявшихся Объединённых Арабских Эмиратов) в Персидском заливе, его мы легко защитим авиацией.

Нам важен собственный морской регистр для торговых судов, чтобы после присоединения Маньчжурии к СССР, перерегистрировать в новой нейтральной юрисдикции принадлежащие нам контейнеровозы «Global Trans» и танкеры «Standard Oil Shipping». Да и вообще, «продажа флагов» для торговых судов (регистр) — довольно выгодный бизнес. В той исторической реальности на этом неплохо поднялась Греция.

Нам (в смысле Русской Аравии) от Британии не нужно ничего. Всё, что нам нужно, потребуют СССР, Третий рейх и Японская империя, а Европа их требования (в части, касающейся нас) обязательно поддержит. Европе очень интересна дешёвая нефть, которую мы можем предложить. Европа сама будет настаивать на взаимном признании страховок «Ллойда» и «Global Cargo Insurance» как минимум в части пользования Суэцким каналом.

А дальше уже дело техники. Никто, кроме Сталина, пока не в курсе — сколько мы на самом деле захапали нефти, до какого уровня сможем опустить цены и сколько времени этот уровень удерживать. Советский Союз готов нас в этом демпинге поддержать. Наш будущий нефтяной картель всё окупит не только деньгами, но и политическим влиянием. Диктат цен на нефть — это очень серьёзный геополитический козырь, и на пару мы его разыграть сможем, особенно, если подберём концессии в Южном Иране и Ираке.

Посольство, консульство и резиденция посла Республики Триангуло в Москве размещались в большом особняке на Тверском бульваре. /ссылка 59: Особняк П. П. Смирнова — сейчас жилой дом в стиле модерн/ Довольно вызывающе для крохотной Южноамериканской республики, но скромничать нам больше ни к чему. Для мира давно не секрет, что в нашу таинственную Организацию, основавшую эту самую крохотную республику, входят такие люди, как бывший великий князь Александр Михайлович Романов, Джон Пирпонт Морган-младший, Джон Дэвисон Рокфеллер-второй, Генри Форд и Жюль Граналь. Таинственны цели этой Организации, никому неизвестно имя её создателя и главы, но влияние и богатство нам скрывать уже бессмысленно. Так что можем себе позволить разместиться в Москве с комфортом. Особняк большой, штат дипломатов Республики Триангуло маленький, так что большая часть здания отведена под гостевые апартаменты для своих.

Своих на эту конференцию собралось много: президент Триангуло Сергей Юрьевич Лосев, президент Маньчжурии Георгий Семёнович Готуа, президент Русской Аравии Александр Михайлович Романов, вице-президент и премьер-министр Русской Аравии Виктор Васильевич Измайлов, управляющий директор «Save Service» Игорь Сергеевич Свиридов, Джек Морган, Жюль Граналь и я.

Разговаривать здесь можно вполне свободно на любые темы, «фирма» Игнатьева-второго конфиденциальность гарантирует. Он лично отбирал персонал в это посольство — от посла до дворника. Да и технически наша контрразведка превосходит всех желающих подслушать на пару поколений развития шпионских технологий.

Обсуждаем, разумеется, вопрос мирового признания Русской Аравии.

— Гарнер нас точно поддержит, — заверил Джек, — ему нужны только гарантии внеблокового статуса и открытого рынка.

Джон Пирпонт Морган, до создания Justice Party, поддерживал Демократов не только морально, но и финансово, поэтому хорошие отношения у него сохранились со многими, в том числе и с нынешним вице-президентом САСШ Джоном Гарнером, возглавляющим американскую делегацию на конференции в Москве.

— Гарантии дадим…

Внеблоковый нейтральный статус Русской Аравии мы собираемся прописать даже в Конституции, а открытый рынок… ну, во-первых, он открывается в обе стороны, а во-вторых, открытый — не значит беспошлинный. Открытый — значит, что на нём равные условия для всех конкурентов

— … а что он думает по поводу «Евразийской лиги»?

Америка в Азии представлена Филиппинами и Вэйхайвэйем в Китайской империи Цин, поэтому голос имеет. Очень важный голос, несмотря на Великую депрессию и экономическую стагнацию.

— Лично ему проект нравится, но за Конгресс он не ручается.

Конгресс не ратифицировал вступление САСШ в Лигу Наций, хотя тогдашний президент Вудро Вильсон был одним из учредителей этой организации. Конгресс счёл, что членство в этой Лиге ограничивает суверенитет, а значит противоречит конституции. Глупость, конечно. Членство в организации не подразумевает обязательное исполнение её решений, зато позволяет влиять на принятие этих самых решений. Все это отлично понимали, и «прокатили» ратификацию по внутриполитическим мотивам. Для Америки внутренняя политика намного важнее внешней.

На этот раз мы Конгресс убедить сможем. Даже если нынешний состав снова упрётся, после выборов 1934 года мы точно получим большинство. Поддержка партии Справедливости уже выше пятидесяти процентов, а ведь Рузвельт ещё не девальвировал доллар. Золото он конфисковал, но «бумажки» ещё не обесценил. Сейчас народ возмущается произволом, нарушившим их права, причём с подачи каких-то таинственных «экспертов», но «ограбление века» ещё не произошло. Свои права американцы очень ценят, но свои доллары они ценят гораздо выше. Если мы поднялись выше пятидесяти процентов на одних правах, то после девальвации точно взлетим к семидесяти — семидесяти пяти.

Да и сейчас шанс на ратификацию имеется. В стане демократов раскол, причём на самом высшем уровне. Рузвельт и Гарнер конфликтуют по многим вопросам и это проецируется на их фракцию в Конгрессе. Республиканцы тоже не монолитны, у Рокфеллера и Форда в Палате представителей лобби серьёзное. Если сильно постараться, то можно провести ратификацию и этим составом, а Марго получит уже наследство. Отвечать она за него не будет, а вот если получится выгода — запишет себе в актив.

В Евразийской Лиге предполагается создание Совета Безопасности, в который войдут шесть великих держав: Советский Союз, Соединённые Штаты, Британская Империя, Французская… (кто она сейчас, кстати, эта французская?) пусть будет тоже империя, Третий рейх и Империя Япония-Ямато. То есть, договариваться придётся только вшестером, а остальных строить и указывать им — что делать.

В этой конфигурации две явно противоборствующие стороны — Германия и Япония против Британии и Франции; и два условных нейтрала — Советский Союз и Соединённые Штаты. Британию положение равной в Совете Безопасности не очень порадует, но в моменте — это для неё не такой уж плохой вариант, поле ощутимых оплеух в Южной Америке и Юго-Восточной Азии. Это шанс на новую игру. Мир британцам сейчас очень нужен, а потом… Джентльмены ведь хозяева своего слова — когда выгодно дают, когда перестаёт быть выгодно — отзывают.

Сталин уже провёл переговоры с Чемберленом и проявил интерес к расширению сотрудничества, вплоть до вхождения Британской Империи в общий рынок «Оси». Пообещал поддержать условия заключения мирного договора на позициях статус-кво, без контрибуций и репараций. С Японией эта игра согласована, её это полностью устраивает, а британцам типа подмога.

В общий рынок «Оси» Британия, конечно, не войдёт, а вот в Евразийскую Лигу запросто. Для Франции это тоже интересный проект. Во-первых, произойдёт признание её нынешнего статуса (Империи? Диктатуры Петена? Да неважно) на высшем международном уровне, а значит всякие Ротшильды пойдут нахрен со своими претензиями за конфискацию активов у них самих и их своры расово богоизбранных, во-вторых, этот статус (одной из шести равных великих держав) для Франции не унизителен, а напротив — делает её безусловно старшей в формируемой «Южной Оси», что вынужден будет признать и Муссолини, а в-третьих, это мир лет на… да хоть на сколько лет — все они пойдут на пользу.

В общем, голос Джона Гарнера от имени Соединённых Штатов сейчас очень важен, он придаст этой конструкции гармонично завершённую форму.

— С Конгрессом потом решим, главное, чтобы на конференции он эту идею поддержал.

— Поддержит. Войти в состав Совета Безопасности Евразийской Лиги за счёт ничтожных Филиппин — это достижение. В Америке это оценят, если мы поспособствуем.

— Мы поспособствуем. Лично его роль оценим очень высоко, можешь ему это обещать.

На «Международную конференцию по разграничению сфер влияния в Евразии» собрался самый высокопоставленный состав за всю известную человечеству историю дипломатии. Главами были представлены тринадцать государств: Советский Союз (Иосиф Сталин), Третий рейх (Адольф Гитлер), Франция, кем бы она сейчас не была (Филипп Петен), Италия (Бенито Муссолини), Финляндия (Карл-Густав Маннергейм), Маньчжурия (Георгий Готуа), Русская Аравия (Александр Романов), Китайская империя Цин (Айсиньгьоро Пуи), Китайская республика Гоминдан (Чан Кайши), Иран (Резе Пехлеви), Афганистан (Мухаммед Надир-шах), Турция (Мустафа Кемаль) и Таиланд (Прачадипок, он-же Рама Седьмой). Все остальные прислали глав правительств (САСШ вице-президента), министрами иностранных дел, а тем более уполномоченными посланниками не ограничился никто.

Знатная получилась тусовка. Такого накала интриг этот мир ещё не видел. Сильные мира сего отлично понимали, что Вторая Великая война неизбежна, но все старались оттянуть её начало как можно дальше в будущее, а заодно искали конфигурации самых выгодных союзов. Учреждение Евразийской Лиги отложилось до подписания мирного договора между Японией и союзом Британии и Нидерландов, но участники будущей учредительной конференции не скучали. На пару часов каждый день собирались вместе, в Большом Георгиевском зале Кремля на фуршет с обменом мнений и чёрной икрой вприкуску, а остальное время занимались плетением геополитических паутин в своих углах.

Республику Русская Аравия всем миром признали двадцать второго ноября 1933 года, не дожидаясь Японо-Британо-Голландского мирного договора. Ход логичный. Не важно, на каких условиях будет заключен тот мир, и будет ли он заключен вообще, а ещё один крупный и ответственный (нейтральный) поставщик нефти на мировой рынок не помешает никому. В том числе и воюющим державам (если они вдруг почему-то не договорятся).

Двадцать четвёртого произошла замена испанского делегата-учредителя — премьер-министра Второй республики Мануэля Асанья заменил Хосе-Антонио Примо де Ривера. Как и ожидалось, выборы в Испанские Кортесы импотентные балаболы-леваки с треском проиграли «Испанской Фаланге», крайне правой националистической партии. Нацики поднимали флаги по всему миру и готовились к войне за обладание званием самых расово чистых арийцев.

Граф Алексей Алексеевич Игнатьев (кстати, графом его называет сам Сталин) и Леонид Борисович Красин, в кулуарах «впаривали» истинным арийцам передовые технологии производств, которые уже устарели в Советском Союзе, а мы (усилиями Джека Моргана) договаривались о концессиях с диктатором/императором Франции маршалом Филиппом Петеном (на Гвинею с бокситами) и премьер-министром королевства Бельгия, графом

Шарлем де Броквиль на Катангу, часть Бельгийского Конго.

В Катанге нам больше всего интересен уже разрабатываемый урановый рудник, хотя там и других сокровищ полные недра — где не копни, какой-нибудь стоящий ништяк обязательно найдётся. Правительство Бельгии колонией не распоряжается, это личная собственность монарха, но предложение Джека граф своему королю обязательно передаст. Договоримся, у нас сейчас два корпуса наёмников ждут контрактов. Таких наёмников, которые если берутся за дело, то со стасорокашестипроцентной гарантией. В Конго у бельгийского короля проблем хватает, и рассчитаться за их разруливание Катангой — реально выгодный бизнес. В дикой Катанге только дурацкий урано-радиевый рудник, девяносто девять процентов добычи которого идёт в отвалы, как низко содержащая порода, а один процент востребован учёными, которые ни разу не миллионеры.

Глава 71

Однако моя информация оказалась неточной. Африка, в части колоний европейской мелкоты, нас до сих пор не интересовала и Игнатьева-второго я туда не ориентировал. Игорю Андреевичу и так приходится пару раз в неделю ночевать на диване в рабочем кабинете, да и возглавляемая им Служба Безопасности в первую очередь — наша контрразведка, охрана секретов и ключевых персон, во вторую — обеспечение нашего влияния на «соседей» в обеих Америках, в третью — поддержка всяких движений, которые «гадят Англичанке» (в Северной Ирландии, Южно-Африканском Союзе и на Ближнем Востоке) и организация спецопераций, и только в четвёртую — всё остальное.

И даже из всего остального, Бельгийский Конго до сих пор представлял для нас минимальный интерес. Копошатся себе эльфы в дикой Африке, для научных экспериментов команды Нильса Бора материал поставляют с избытком, и до сих пор нас всё устраивало как есть.

Но теперь делящегося материала нам требуется намного больше, наши ядерщики уже готовы строить реактор, а такое увеличение закупок не только взвинтит цены на порядок, но и привлечёт всеобщее внимание. Настала пора наложить лапу на единственный пока разработанный источник урана и засекретить всю цепочку — от добычи до потребителя, однако всё оказалось не так просто, как я думал.

Катанга теперь самая развитая часть Конго, и концессией на разработку её недр владеет синдикат банкиров и промышленников «Union Minière du Haut-Katanga» (UMHK).

/ссылка 60: Горнодобывающий союз Верхней Катанги/

— Без согласия короля нам никак не обойтись, но только его согласия теперь мало. Придётся договариваться ещё и с синдикатом.

— Это реально?

— Если ты про свои первоначальные планы — наложить лапу на всю Катангу — то точно нет. Эти парни там отлично развернулись. В первую очередь на добыче меди, но там и олово, и кобальт, и вроде даже алмазы имеются. Эти поганцы информацией ни с кем не делятся.

— Джек, нам очень нужен этот радиевый рудник, но и интерес именно к нему светить не хочется.

— Значит, интерес нужно проявить к чему-то другому, а этот твой рудник включить в сделку на сдачу. Такое вполне реально, на радии бельгийцы почти ничего не зарабатывают. Что запросим? Олово? Алмазы?

— Тогда уж лучше кобальт. Он не особо востребован, да и тот рынок канадцы сожрали. Я, например, ничего не знаю про бельгийский кобальт, а ведь информацию отслеживаю. Значит, по мелочи ковыряют и сбывают по ценам ниже рыночных. Потом взвинтим цены на кобальт и отвлечём внимание от главной цели.

Как взвинтить цену, Моргану объяснять не нужно. Ну что там того кобальта? Складируем полугодовое производство прямо в Канаде, и привет. Для пущей убедительности выкупим металлургический заводик где-нибудь на Великих озёрах, где электроэнергия самая дешёвая и начнём его переоборудовать на «электротягу». Про радиевый рудник и не вспомнит никто. Учёным поставлять продолжим на старых условиях, а больше это никому неинтересно.

— Пусть будет кобальт, — согласился Морган.

— Джек, это должна быть только наша с тобой тайна. Это мой личный бизнес и в долю я беру только тебя. Лично тебя, а не Дом Морганов. Согласен?

— Мне можно узнать почему именно так? Значит ты уверен, что я сам никому не захочу этого рассказывать, а тем более завещать.

— Уверен. Я покажу тебе то, что ты давно просил.

— Почему именно сейчас?

— Сейчас ты занимаешься ерундой. Нет, это огромные деньги, и, наверное, очень приятно видеть их на счетах, но для тебя это мелко. Да и замена тебе есть, Джейн такую работу потянет. Но главное, что теперь я уверен — ты не останешься «за Кромкой». Теперь у тебя здесь надёжный якорь — твой долг перед человечеством. Ты его осознаешь. Если не передумал, конечно.

— Не передумал. Когда?

— После «Рождественской встречи» слетаем в Треугольник. И Эйзенштейна заодно прихватим, ему я тоже обещал показать. С королём тоже решишь?

— Договоримся. «Сосьете Женераль» не чужой мне банк. Через «Кредит Лионе» мы родственники. Возьмём его в долю по кобальту. Или и это только наш бизнес?

— Это общий. В таком бизнесе, король в доле — это всегда хорошо. Ярче засияет.

— Почему Джейн, а не Генри, Эндрю?

С дочерью Джек не ладит. Джейн живёт вопреки его моральным ценностям, развелась с мужем и переехала в Морганград работать принцессой. Советское гражданство она не приняла, чтобы продолжать заниматься американской политикой, а выбор места жительства объяснила просто — американское общество очевидно отсталое, застрявшее в каких-то нелепых моральных догмах, его нужно тянуть в будущее, а для этого требуется изучить передовой опыт. У Джейн роман с Хайнцем Хофманном, который она и не думает скрывать. Именно роман, великосветский, напоказ, от заключения нового брака Джейн категорически отказалась. Замужество — это ужасно. Мужья очень быстро становятся невыносимы. Принцессе сейчас сорок лет, и она уверена, что Хофманн не последний её мужчина. Джейн летает в Берлин на собственном СИ-2, собственной авиакомпании, совершающей чартерные рейсы Морганград — Берлин и щедро занимается благотворительностью. Привлекает и оплачивает зрелища. Стоит ли упоминать, что морганградцы свою принцессу обожают?

— Она потянет. Да и подальше от политики, ну её нахрен. Ещё и правда в президенты заявится. Отожмёт у нас всю партию. А так — работает себе принцессой, и пусть работает, а заодно пользу приносит. Наш бизнес с «Осью» сейчас ведь, по сути, одна бухгалтерия. Так?

— В общем, так, — вздохнул Джек.

— Вот! А для Генри — бухгалтерия — это мелко. Нам с ним ещё Америке былое величие возвращать предстоит.

Ночь «Длинных ножей», ликвидацию руководства штурмовых отрядов СА, Хайнц Хофманн провёл двадцать седьмого ноября 1933 года. Типа взял на себя ответственность за судьбу Третьего рейха, пока Кайзер занимался вопросами глобальной политики.

/ссылка 61: Штурмовые отряды (нем. Sturmabteilung), сокращённо SА, штурмовики́; также «коричневорубашечники» (по аналогии с итальянскими «чернорубашечниками») — боевая организация Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) в Германии/

СА, создававшиеся в самом начале национал-социалистического движения в качестве боевого крыла партии, для силового захвата власти, после прихода НСДАП к власти легальным путём, стали ненужными и даже опасными. Почти четыре миллиона боевиков возглавлялись очень амбициозными лидерами, которым в иерархии Третьего рейха не нашлось достойных (по их мнению) постов.

Лидеры СА сформировали левое крыло НСДАП, и к перехвату власти без сомнений готовились. Эрнст Рэм, Георг Штрассер и другие высокопоставленные фюреры движения настаивали на подчинении СА всего Вермахта и пограничной стражи, на национализации крупных промышленных концернов, вроде Круппа, Тиссена и Маннесманна, и презрительно называли кайзера Адольфа ефрейтором. В общем, нарывались они давно, и вот нарвались. В этой истории даже раньше, чем в той. В ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое ноября все высшие руководители СА были арестованы, а по утру расстреляны. Без суда и следствия. Юридические формальности рейхсфюрер СС Хайнц Хофманн в этом деле счёл опасными излишествами. Дело сугубо внутрипартийное, поэтому и на суд обывателей его выносить незачем.

К этому времени, мирный договор между Японией и союзом Британии и Нидерландов был уже заключен, и все с увлечением обсуждали раздел сфер влияния в Евразии. Мирный договор зафиксировал владение Империей Японией-Ямато Сингапура, Гонконга, Шанхая и Калимантана и на этом всё. Никаких контрибуций и репараций. «Роял Датч Шелл» потерял свои активы на Дальнем Востоке, но зато ему подтвердили права на нефтедобывающие концессии в Исламской республике Ирак и всей остальной подмандатной территории, кроме Русской Аравии.

Русская Аравия — узкая (до трёхсот километров) полоса побережья Персидского залива, от правого берега устья Щатт-эль-Араб до Ормузского пролива (от несостоявшегося здесь Кувейта до несостоявшихся Объединённых Арабских Эмиратов), то есть территория, ранее населённая в основном шиитами, но владели ей арабские шейхи-сунниты. Сейчас это территория, за копейки выкупленная у аборигенов суннитов-шиитов некой «Организацией», через подставные швейцарские компании и которой подчиняется бывшая «Белая» армия русских.

Тех «Белых» в армии уже заменяют их потомки, но русскости своей армия не утрачивает. Если и принимает пополнение со стороны, то только от расово близких русским финнов, таких же идейно «Белых», и действительно близких. Русифицируются финны очень быстро. Причём не только в «Белой» армии, теперь частной военной компании из швейцарского Берна, но и в целом всей своей Финляндией.

В составе Российской Империи, на Финляндию действовала центробежная сила, а теперь действует центростремительная. Культ «Русского Бонапарта» Сталина в Маньчжурии и Финляндии сейчас даже более почитаем, чем в самой России, то есть, теперь Советском Союзе.

Культ Сталина почитают в Китайской империи Цин, южноамериканской Республике Треугольник, а теперь к ним добавится ещё и Русская Аравия, в которой эти русские «Белые» охраняют владения таинственной «Организации».

Русские «Белые» присягнули «Русскому Бонапарту». Русскую Аравию уже можно списывать с активов в пользу СССР, несмотря на все её конституции, внеблоковые статусы и открытые рынки. Русские — самый странный в мире народ. Они с удовольствием бегут от своих царей-императоров в казаки, эти беглые казаки заселяются на новый территориях, постепенно там всех «нагибают», а потом просятся обратно под руку батюшки-государя. Не любого государя, но Сталин очевидно из таких. Новых «казаков» «Белое» движение породило-засеяло множество по всему миру — и вот поспевают плоды этого посева.

Но Русская Аравия — действительно узкая полоска берега Персидского залива. Да, там нашли нефть, причём осень удачно расположенную — можно прямо из скважин закачивать в танкеры, но нефть уже нашли и на другом берегу Персидского залива, и в Исламской республике Ирак, и на юге, в подмандатном Британии Аравийском Омане, так что хрен с ними, с русскими-сталинистами. Если они признают право первой руки концессий «Шелл» на территории всех подмандатных территорий Ближнего Востока, то пусть это русское «казачество» в Аравии живёт. Хватает там всяких унтерменшей, так что эти не помешают.

Они, по крайней мере, с виду похожи на белых людей. С такими варварами договариваться даже проще, чем с «Аллах-Акбарами» двух основных противоборствующих течений Ислама. Русские варвары лучше покупаются на всякие западные ценности, и, при этом, они находят общие корни и интересы и с шиитами, и с суннитами. Мусульманами обоих основных течений Ислама Россия богата ещё с имперских времён. Их курс на построение утопической всемирной Антиимперии ничего не изменил.

Свою декларированную Антиимперию они строят вполне себе цивилизованными имперскими методами — сначала заселяются «казаки», потом всех в округе «строят», или «нагибают», учат париться в бане и после первой не закусывать, но договариваться, несмотря на всю эту дикость, с ними всё равно гораздо проще.

Тем более, что Сталин немного «крышей двинутый» император. Он не стремится к расширению границ своей империи. Маньчжурии он в принятии уже отказывал, хотя та Маньчжурия в состав Русских Советов просилась сама. Очень просилась. Нет, теперь-то, конечно, примет. Центростремительная сила слишком велика, этот вопрос уже поднял в Верховном Совете заместитель Сталина Зиновьев, а против воли масс не может идти даже такой культовый император, но опасаться агрессивной имперской экспансии с его стороны точно не стоит. Его Антиимперия хоть и провозгласила принцип всеобщего равенства, всяких негров и азиатов принимать в свой состав равными явно не спешит.

Слишком много благ полагается подданным Сталина. По конституции полагается, а значит — эти русские сами себе создали проблему. Впрочем, любая проблема варваров джентльменам идёт только на пользу. Да, нефть в Русской Аравии нашли, но Аравия огромна, а там «Шелл» везде играет первым темпом, всё самое вкусное заберёт себе. «Шелл» — очень важный актив тех хозяев «Старых денег», которые выросли из европейской аристократии, в том числе правящего Дома Виндзоров (королевской династии Саксен-Кобург-Готских).

Кроме Маньчжурии и Финляндии, приличную центростремительную тягу уже испытывают обе Монголии — независимая Народная Республика и бывшая провинция империи Цин — Внутренняя Монголия, и ещё одна провинция бывшей Великой Китайской Империи Маньчжуров — Синьцзян-Уйгурия. Огромные территории. Когда-то богатейшие логистические центры «Великого шёлкового пути». Почти незаселённые, но стратегически очень важные земли — по ним уже проложили дублёра Великого Сибирского пути. Ещё одну трансконтинентальную железную дорогу от Европы до Китая, от Атлантического океана до Тихого.

Свои чёртовы железные дороги русские строят в Иране, Афганистане и Исламской республике Ирак. Строят там, где для них сейчас нет ни грузов, ни пассажиров. Зачем? Хороший вопрос. Ходят слухи, что программный труд Ленина «После Капитала» опубликован не полностью. Есть вторая часть, с пророчествами покойного Вождя большевиков и всё непонятное, что делают Советы — это воплощение засекреченной части Ленинской программы. Звучит невероятно, но других объяснений такого невероятного экономического и технологического рывка Советской России просто нет.

Учреждение Евразийской Лиги состоялось одиннадцатого декабря 1933 года. Лига Наций самораспустилась, но мандаты императивной опеки Британии (в Трансиордании, Восточной Аравии, Йеменской Аравии, Оманской Аравии и Палестине) и Франции (в Леванте и Ливане) продлили на два года уже Советом Безопасности Евразийской Лиги. Турецкая республика вернула суверенитет над Курдистаном. Страны «Балканской Антанты» (королевства Югославии, Румынии, Болгарии и Греции), и Чехословакия наконец-то получили возможность прямого общения с СССР. От заключения двусторонних дипломатических отношений Советский Союз отказался, но на площадке Евразийской Лиги в Москве различные вопросы обсуждать уже можно.

Швейцария и Швеция подтвердили свой нейтральный внеблоковый статус, а Русская Аравия его обрела. Литва и Латвия попали в зону исключительного политического и экономического влияния «Оси» и утратили право проводить самостоятельную внешнюю политику. Впрочем, для них ничего не изменилось, просто фактически сложившуюся ситуацию зафиксировали юридически.

Китайская империя Цин, Китайская республика Гоминдан, Монгольская Народная Республика, Королевство Таиланд, развивающиеся территории Уйгурии/Синьцзяна и Внутренней Монголии остались открытыми рынками.

Британская империя присоединилась к запрету торговли наркотиками и признала страховки «Global Cargo Insurance» в части пользования Суэцким каналом, а кроме того, заключила контракт с «Save Service» на предоставление охранных услуг на подмандатных территориях Ближнего Востока.

Франции никто не предъявил претензий за слишком суровое обращение с собственными гражданами и «понаехами» еврейской национальности, все согласились, что это внутреннее дело, и французы в полном праве вводить у себя дома военное положение и передавать судопроизводство военным трибуналам.

Начало Второй Великой войны сдвинулась в будущее на неопределённый срок и в целом все остались довольны.

Глава 72

На нашу «Рождественскую встречу» по итогам 1933 года не прилетел никто из союзников. Встреча у нас, конечно, традиционная, но собираться только ради соблюдения традиции такие высокопоставленные и занятые люди, как Зиновьев, Хофманн и Ямамото позволить себе не могут, а все вопросы взаимодействия мы успели обсудить в Москве, в параллель ходу «Международной конференции по разделу сфер влияния в Евразии». Если что и забыли, то обсудим в ходе второго футбольного Мундиаля опять же в Москве, ведь и Зиновьев, и Хофманн и Ямамото президенты Национальных футбольных федераций своих стран. Не прилетели Георгий Семёнович Готуа, Александр Михайлович Романов, Виктор Васильевич Измайлов, Игорь Сергеевич Свиридов и Сергей Юрьевич Лосев. В общем, собрались мы узким кругом тех, кто имеет голос при принятии решений по деятельности Организации во внутренней политике Соединённых Штатов: Джон Пирпонт Морган-младший, Джон Дэвисон Рокфеллер-второй, Генри Форд, Жюль Граналь, доктор Зигберт Риппе, Игорь Андреевич Игнатьев-второй и я. «Политбюро ЦК партии Справедливости», если угодно.

Правда, открыто Справедливость у нас поддерживают только Морган и Граналь, Рокфеллер и Форд продолжают считаться сторонниками Республиканцев, а доктор Риппе и вовсе «топит» за Демократов вообще и президента Франклина Делано Рузвельта в частности. Мы с Игнатьевым-вторым даже не граждане Соединённых Штатов, но отсутствие прав избирать и быть избранными в САСШ, не лишают нас права голоса в «Политбюро Справедливости».

В наступающем 1934 году нам предстоят выборы в Палату представителей и больше двух десятков губернаторов, и мы твёрдо намерены взять большинство в обеих палатах Конгресса, а в спикеры нижней провести Марго. Отличный пост, чтобы показать себя в качестве состоявшегося политика перед выходом на президентские выборы 1936 года.

Обсудили критерии отбора кандидатов в конгрессмены и губернаторы. Конечно, выдвигать их будет съезд Справедливости, который состоится в конце марта наступающего года, но критерии отбора зададим мы. Лояльность — само собой, но никакая лояльность не бывает бесконечной. Если начинает проводиться политика, которая идёт вразрез с базовыми установками, ломает мировоззренческий шаблон — возникает риск, что шаблон окажется крепче лояльности. Сейчас нам нужны сторонники изоляционизма и снижения роли государства в экономике. Этому составу Конгресса предстоит провести перезапуск экономики, то есть создать именно нам благоприятные условия для инвестиций. Внешняя политика и гонка вооружений, в том числе и военно-морских, в приоритете будут для конгрессменов следующего созыва.

Среди нас нет упоротых пацифистов, для нас война — это тоже бизнес, но каждому бизнесу свой срок. Пять-шесть лет мира мы в уходящем году себе обеспечили. Не мира во всём мире — уже накаляются отношения Аргентины и Чили, Венесуэлы и Бразилии, Колумбии и Перу, которым Империя Япония-Ямато сбывает своё и трофейное военно-морское старьё — очень недорого, но за наличное золото. Обязательно взорвётся Южный Китай, продолжатся «тёрки» итальяшек с эфиопами и ливийцами, а испано-французов с марокканцами и мавританцами, но всё это мелочи. Вторую Великую мы отсрочили, Дом Ротшильдов «с хвоста» почти сняли, так что пора нам начинать «Make America Great Again». Строить новую экономику теперь нашей Америки с нового фундамента.

Мы уже прилично вложились остатками долларов в американские активы и потихоньку разгоняем фондовый рынок вверх.

Разгоняется Уолл-Стрит пока тяжело, но уже скоро, в январе-феврале 1934 года, Рузвельт будет вынужден пойти на девальвацию доллара к золоту, да не до тридцати пяти долларов за унцию презренного металла (как в той исторической реальности), а минимум до полусотни. Доктор Риппе вообще прогнозирует фиксацию нового курса выше шестидесяти. Причём прогнозирует научно, исходя из наличного золотого запаса Казначейства, закона об обеспечении наличных долларов в обороте золотом на сорок процентов и потребного для исполнения бюджета количества баксов.

В долг этому правительству под разумный процент никто давать не хочет, так что выход у команды Рузвельта всего один — ограбить американцев через девальвацию и эмиссию доллара.

Это «Ограбление века» нам на руку. Во-первых, самих нас не ограбят, а во-вторых, награбленным будем распоряжаться уже мы. Рузвельт только бюджетные дыры заткнёт, никаких федеральных программ ему даже этот состав Конгресса организовать не позволит. Ротшильды «слили» Францию и на покупку голосов для поддержки своих инициатив в САСШ теперь им средств будет не хватать. Тут ведь не один закон провести нужно, как указ о конфискации золота, а целую пачку, причём не одним пакетом, а каждую бумажку отдельно. И за каждую заплати каждому продажному конгрессмену за их продажные голоса.

Всё в этом мире продаётся и покупается, в том числе и голоса выборных американских законодателей, но любая торговля подчиняется законам рынка. Оптом здесь больше не торгуют, благодаря нашему вмешательству, а цена в розницу растёт с каждой новой инициативой. Мы ведь тоже в эту игру играем на повышение ставок. Это затраты, причём приличные, но убытком они станут только для проигравшего. Победитель получит «Джекпот» — саму Америку.

Очень порадовала гонка «Гран-при Гаваны». Японцы к «Митсубиси» добавили команду «Кавасаки», Эдсель Форд организовал команду «Форд НН» (третью команду из Советской России), сам Генри Форд, кроме «Москвича» выставил команду барселонской «Испано-Суизы», ЗИЛ Зиновьева привлёк к проектированию своего болида инженеров-конструкторов Игоря Сикорского, плюс, в эту увлекательную игру включились Джек Морган (с Феррари) и Джон Рокфеллер (с Бугатти).

Формула-Один состоялась и заявки на организацию собственных «Гран-при» в рамках общего чемпионата «Ф-1» уже получены от Ленинграда, Москвы, Харбина, Берлина, Токио, Детройта, Парижа, Рима и Триангуло. Как раз получится десять гонок и два месяца отпуска.

Британцы опять инициативу проигнорировали, как и участие в футбольном Мундиале, но им-же хуже. Про футбол уже бытует мнение, что англичане боятся, такое же мнение возникнет и про автогонки. «Роллс-Ройс»? Это теперь швейцарская компания из города Санкт-Галлена, близкородственная (сводные братья) мюнхенскому БМВ, под моим личным патронажем. «СГМ» нужно прикрытие основных разработок, и автогоночные команды для этого прикрытия отлично подходят. Мне реально в кайф на этом зарабатывать. Пусть это теперь сущие гроши в общем объёме, но это ведь прикрытие, на которое обычно тратят немалые средства, а мне, пусть и копеечки, но капают. Кап-кап. Это действительно высокий класс — зарабатывать даже на проектах прикрытия основного бизнеса.

Сухой закон в Соединённых штатах уже отменили, но на Гаване Руса это никак не отразилось. К моменту отмены Сухого закона, мафия устроила прямо в САСШ тысячи притонов с бухлом на любой вкус и кошелёк, так что чисто посинячить алкашня могла и дома. Да и рулетку с Блэкджеком «птенцы гнезда» Игнатьева-второго, доны Корлеоне, О’Лири и Рабиновичи в этих притонах организовали, так что к нам публика ехала за развлечениями и зрелищами совсем другого уровня.

Причём зрелища мы равномерно распределили на весь год, и целый год получали приток зрителей-клиентов. Кто-то прилетал на бокс, кто-то на гольф, кто-то на Супербоул. В Гаване Руса проходили церемонии вручения ежегодных премий «Граналь» (аналог тамошнего «Грэмми») за достижения в шоу-бизнесе, с гала-концертами, естественно. Свои премьеры у нас устраивали Бродвейские театры — теперь успехи их постановок зависели от оценки, полученной у нас, в Гаване Руса.

На Кубу вообще, а в Гавану Руса особенно, мафия вывозила бабло на отмывку в специально созданные банки-прачечные. Этими деньгами мы поднимали экономику. На отмываемые деньги скупали государственные дисконтные облигации Треугольника –бездоходные для самой мафии, но очень надёжные. «Фирма» гарантирует.

В Гаване Руса главный хаб «Космос Эйрлайнс», откуда проще всего добраться в любую точку мира, «Космос Эйрлайнс» владеет самым большим парком самолётов и участвует в партнёрской программе «Стар Альянс» с «USAir», «Air Japan», «Lufthansa» и Аэрофлотом. То есть, это они участвуют в нашей партнёрской программе, мы её организовали, мы и управляем.

В общем, бухло и казино, которыми мы на начальном этапе привлекали порочных богатеньких янки, давно уже просто дополнительный сервис, и мы ничего не потеряем, даже когда некоторые Штаты легализуют игорный бизнес. У Гаваны Руса уже своя публика. Можно сказать, своё светское общество с запросами на изысканные зрелища, а не просто побухать, потрахаться и в рулетку поиграть.

Сейчас нам представилась возможность основать в Западной Кубе и на острове Хувентуд ещё одно независимое государство. Нужно нам это? Игнатьев-второй считает, что нет. Зачем обосабливаться и привлекать лишнее внимание, когда вся Большая Куба и так наша. Гавана признаёт автономию наших владений, принимает нужные нам законы и несёт всю ответственность — и за защиту бизнеса инвесторов от притязаний всяких экспроприаторов, и за банко-прачечную деятельность.

И налоги собирает, и голодранцев своих принуждает соблюдать законы. Зачем нам все эти проблемы? Одно дело — начинать на пустом месте, на своей собственной земле, как в Треугольнике, или Аравии, и совсем другое — Куба, со всеми её заморочками. Гавана Руса развивается, растёт, граничащие с нами земли дорожают и сейчас нами все довольны. Мы здесь уже, по сути, город-государство, вроде древнегреческого полиса, или вольных городов Средневековья. Сейчас мы на своей земле и сами решаем — кого здесь допускать к муниципальным выборам, а кого считать туристом, или гастарбайтером.

Был диктатором Мачадо, теперь Батиста. Батисту сменит ещё какой-нибудь генерал — нам всё равно, все они наши «сукины сыны». Заняты делом — делят места у собственной кормушки. Пока мы не наложили лапу на эту их кормушку — они за нас. Чего-же боле?

В принципе, всё логично. Даже если Батисту сменит не очередной наш «сукин сын», а Кастро и Че Гевара, Гавану Руса мы им не сдадим, как янки в той исторической реальности не сдали Гуантанамо. Будет у нас тут подобие Западного Берлина, только с выходом к морю.

Да и вряд ли здесь такие Че Гевары появятся. Не взлетает здесь левая идея, на марше нацики, в том числе и в Латинской Америке. Нет там наций? Пока нет, но ведь национализм порождает нации, а не наоборот. Раньше и в Европе никаких наций не было. Национализм сейчас очень популярен. Государство Антиимперию, как в Советском Союзе, строить всем слабо, а вот национал-социализм Третьего рейха, или имперский национализм Японии-Ямато повторить хотят многие. Свою состоятельность они уже продемонстрировали.

Диктатуры уже установились во Франции, Италии и Португалии, причём диктатуры жёсткие, тиранические, с запретом всех партий, кроме партии правящего Тирана, с ограничением личных свобод. «Семья, Труд, Отечество» — всё остальное от Лукавого. Следующая в этой очереди Испания, а там передовой опыт и до Латинской Америки дойдёт.

Ватикан здесь, в Латинской Америке, всё ещё в большом авторитете, хоть боливарианские антиколониальные революции и отделили церковь от государств, народ всё ещё верующий, так что «Католическое знамя» своё ещё не отжило. Против всяких леваков-сатанистов оно ещё послужит.

Здешний Че Гевара до Кубы не доберётся, нацики-мракобесы его ещё в Аргентине замочат. Да и с чего бы ему леветь в этой исторической реальности, как и братьям Кастро? Никто здесь левые идеи не экспортирует и не финансирует таких идеологов на местах. Никто не спонсирует интернационализмы-троцкизмы. Здесь даже про Мао пока ничего не слышно.

В общем — нахрен эту Кубу. Свою Антиимперию нам построить слабо, а Кубинский национализм для нас — слишком мелко.

В Треугольник мы с Джеком Морганом и Сергеем Эйзенштейном прилетели седьмого января 1934 года. В городе уже хватает отелей на любой вкус и кошелёк, но мы заселяемся в скромный гостевой дом правительства — наш первый муниципалитет на насыпном острове. Когда-то в этой точке сходились границы трёх стран — Аргентины, Бразилии и Уругвая, именно отсюда начиналась история нашей независимости и государственности.

Треугольник сейчас — один из важнейших мировых финансовых центров. Презренный металл конфисковали у граждан Северо-Американских Соединённых Штатов, но в остальном мире его тоже скопилось немало. Государственный Банк Республики Триангуло привлекает всё больше долларов под свои дисконтные облигации и скупает на них золото. Благодаря притоку мафиозных денег из банко-прачечных Кубы, дисконт по облигациям Треугольника совсем небольшой. Мафии ведь доходность не положена, так что мы могли и вообще без дисконта облигации размещать, но это был бы уже слишком наглый ход.

Незачем нам себя так вызывающе вести, поэтому дисконт сделали на уровне Германии и Японии. Два процента годовых на пятилетние займы и три на десятилетние. Так и мафии не обидно, и другие инвесторы понемногу вкладываются.

Коммерческие банки предлагают вдвое-втрое большую доходность, но не все теперь доверяют коммерческим банкам. Волна банкротств, после краха «Барингса», накрыла весь мир, так что спрос на надёжные инвестиционные инструменты имеется и немалый. Советский Союз на внешних рынках больше не занимает, Германия и Япония далеко, а там, далеко, того и гляди очередная Великая война начнётся, а Треугольник вот он, рядышком, свой.

Экономика Республики Триангуло растёт даже быстрее Германской и Японской, да и золотой запас постоянно пополняется. Государственный Банк активно скупает золото в очень приличных объёмах — на всю привлечённую долларовую наличку. Начинали мы с двадцати двух с половиной долларов за унцию, а после конфискации в САСШ подняли цену до двадцати пяти. В общем, и золото к нам везут с удовольствием, и государственные облигации спросом пользуются — так что все основные банки и инвестиционные фонды у нас свои представительства уже открыли. Так в Треугольнике сформировался рынок золота. Всем уже понятно, что девальвация доллара не за горами, поэтому покупаем презренный металл теперь не только мы. Кто продаёт? Кого нужда заставляет. Приходит пора расплачиваться по обязательствам, или просто контракт в САСШ оплатить. Депрессия-депрессией, а жизнь продолжается. Такой деловой активности для крохотного Треугольника хватает выше крыши.

Начали мы с Джеком с осмотра наших самых секретных производств, чтобы он проникся и понял — о чём именно нужно спрашивать Духов.

Эйзенштейна отправили осматривать водопад Игуасу. Серёга художник, ему это нужнее. Ему за «Кромкой» ничего конкретного узнавать не нужно. Просто расширить сознание за счёт «Пятого измерения», а вот Джону Пирпонту Моргану-младшему предстоит осознать свой долг перед Человечеством. Ему дано больше, а значит с него больше и спросится — это он должен осознать сам.

Неделю мы с ним слушали наших гениальных учёных и конструкторов — Нильса Бора, Игоря Васильевича Курчатова, Роберта Оппенгеймера, Вернера фон Брауна, Сергея Павловича Королёва, Йоханнеса Штарка и многих других. Учёные — они люди такие, слишком увлечённые и картины различных сюжетов Апокалипсиса рисуют гораздо достовернее любых писателей и художников. Сначала Джеку нужно понять этих людей — их надежды и опасения, а потом, уже с эти пониманием, идти за советом к Духам за «Кромку».

Глава 73

Шестнадцатое января 1934 года. Гостевой дом правительства Республики Триангуло.

Забодяживаю аяуаску. Морган сосредоточен и даже напряжён, с ним мы уже всё обсудили, а Эйзенштейн раскован и легкомыслен. Всерьёз он ритуал посвящения не воспринимает. Серёга вернулся из Парагвая сегодня, а ждали мы только его.

— Это какой-то дурман? Вроде мухоморного отвара, что принимали перед боем викинги?

— Вроде того. Только у меня дурман позабористее. Причём изрядно.

— Мы не передерёмся?

— Нет. Вы умрёте.

— Хорошая шутка. Очень смешно.

— Это не шутка, Серж. Для того, чтобы выйти из четырёх измерений за «Кромку», нужно умереть. Вот вы и умрёте.

— Андрей, а ведь ты это серьёзно… даже страшновато стало… мы умрём, а ты?

— За меня не переживай, я давно мёртвый. У меня там свои дела. Заодно пригляжу за вами. Подстрахую, чтобы вы там не заблудились и нашли дорогу обратно. Для этого и нужен шаман. Обратно я вас вытащу, но уже совсем другими людьми. У вас начнётся новая жизнь, совсем другая. Ещё не поздно отказаться, Серж. Подумай ещё раз.

— Нет уж, назад я теперь не сдам. Какие-то инструкции будут? Как себя вести «на том свете»?

— Будь собой, там тебя все знают, как облупленного. Тебе покажут то, что сочтут нужным. Постарайся запомнить как можно больше, у тебя всего один заход.

— Кто покажет?

— Вечные многомерные. Те, кто древнее нашей Вселенной. Я называю их Духами.

— Если они древнее Вселенной, значит один из них Создатель?

— Если сильно упрощать — то да. Один из них.

— А если не упрощать?

— Время тянешь? Если не упрощать, то это единый Высший разум. Во всяком случае, так мне объяснял тот шаман, который посвящал меня самого. Он был погружен за «Кромку» куда глубже меня, так что не мне это оспаривать. Пей, или сходи погуляй часиков на восемь.

— Давай!

Эйзенштейн очухался через пять с половиной часов, только зыркнул на меня очумелым взглядом, и сразу снова погрузился в себя. Ушёл на перезагрузку шаблона. Я ведь не шутил насчёт новой жизни, а для новой жизни и мировоззренческий шаблон нужен новый. Себя помню после первого захода. Я тогда старался даже не моргать, чтобы не спугнуть мысль и не упустить что-то очень важное. Ничего важного не уйдёт, не забудется, информация, полученная за «Кромкой», записывается на «жёсткий диск», который никогда не глючит. Теперь я это знаю, но Эйзенштейна не отвлекаю.

Морган «провисел» почти семь часов. Ещё часик я ему дал на «отвисание» и разлил по сто семьдесят граппы на брата.

— Вздрогнули!

Пятидесятиградусная виноградная самогонка «залетает» в организм, как родниковая вода, измученным многодневной жаждой. Джеку и Серёге сразу повторяю и молча киваю на дозы, типа — «По второй!». Не перечат, заглатывают по второй. Молчат. Пусть помолчат, им сейчас есть — о чём помолчать. Раскуриваю сигару. Первым, к моему удивлению, оживает Джек.

— Значит, «Кольцо Всевластия»… ты Фродо, тогда получается, что я Сэм Гэмджи?

— Это сказка, Джек. Причём не моя, я её украл и немного переделал. На самом деле, то, что мы с тобой сейчас несём, невозможно растворить ни в каком вулкане. Но аналогия у тебя возникла интересная. «Кольцо Всевластия»… похоже, очень похоже.

— И ты выбрал Властелином Сталина?

— Как видишь — пока я выбрал тебя, в качестве одного из Хранителей. Властелином этого кольца можешь стать и ты. Все возможности у тебя есть.

— А ты не можешь?

— Я — нет. Это не мой мир, Джек. Я теперь — «Странник». Мимо прохожу. Следы оставляю, но стараюсь не следить так, чтобы это вредило моей кармической сущности. Теперь ведь ты понимаешь, что есть высшие ценности — и это не власть здесь, а тем более не деньги.

— Понимаю… Пусть будет Сталин. Я с ним почти незнаком, но не зря ведь ты выбрал именно его.

— Не зря. У тебя уже хватает информации, чтобы в этом убедиться. Это «Кольцо Всевластия» нам с тобой всё равно придётся кому-то вручить. Кому-то из людей, из местных. Но торопиться с этим мы не будем. Посмотрим, как в эту игру вступит наша Марго… Я ведь не противник Матриархата, Джек. Девочки тоже должны получить шанс.

— Такими следами, ты свою карму напрочь угробишь, Эндрю.

— Как знать, мой друг, как знать. Всё может быть с точностью до наоборот… Но в любом случае — торопиться мы с тобой не будем, а решение примем только единогласно. Эй, Серж, ты живой?

— Сложно сказать, Андрей. Вроде живой, но то ли мир сошёл с ума, то ли я. Ненормально всё.

— Это-то как раз нормально. У тебя появилось пятое измерение, возникла новая система координат, всё это требует глубокого переосмысления.

— Я правда умирал?

— Ты это знаешь.

— Да, знаю… а почему нельзя пойти на второй заход?

— Ты и это знаешь. Не торопись задавать вопросы. Сначала осмысли то — что уже знаешь. Расходимся, джентльмены, мне тоже нужно подумать. Вылетаем завтра на Кубу и за работу. Иншалла, как говорил один очень уважаемый мной Пророк.

Девальвацию доллара правительство Франклина Делано Рузвельта устроило двадцать девятого января 1934 года. Как и предсказывал доктор Зигберт Риппе, новый курс зафиксировали выше шестидесяти — по шестьдесят два доллара за унцию. По официальному курсу, доллар обесценился в три раза (с двадцати долларов шестидесяти шести центов) и эту акцию сразу «окрестили» «Ограблением века». Не мы, конечно, не мы — свободная американская пресса. Холдинг «Граналь» то как раз на эту тему выступил с нейтральной оценкой. Через интервью доктора Риппе для «The Economist».

Вкратце: «Ситуация неприятная, но альтернативой ей был только дефолт правительства, а это ещё хуже. Это уже реальная угроза единству страны и, как следствие — гражданской войны. Рузвельт принимает непопулярные решения, но эти его решения вынужденные, и они — единственно верные. Другого способа сохранить единую страну и перезапустить экономику просто нет».

Единственное, на что посетовал лауреат премии Нобеля-Моргана по экономике — что доллар совсем не отвязали от золота: «Золото — это товар. Именно привязка к золоту сдерживает рост экономики. Экономика может расти гораздо быстрее, чем добыча золота, так зачем её искусственно тормозить? Отказ от золотого стандарта всё равно неизбежен. Просто в силу того, что всё доступное золото когда-нибудь будет добыто. Нужно было отказываться от этого стандарта прямо сейчас».

«Тайм» тоже выдал по этой теме материалы со сдержанной подачей. Нейтрально высказались Джон Пирпонт Морган, Джон Дэвисон Рокфеллер и Генри Форд. Все они выразили мнение, что Рузвельту просто не повезло оказаться президентом именно в такое время. Доллар пришлось бы обвалить любому на его месте, поэтому козла отпущения из него делать не стоит.

Президент Франклин Делано Рузвельт нам сейчас очень дорог. Нам очень нужно, чтобы именно он пошёл на выборы 1936 года от Демократов, поэтому «Граналь» не только не принял участия в травле, но и прилично потроллил самых ретивых хейтеров на радио и телевидении, организовав хит-парад самых злобных подач, с разбором содержания, адекватности и мотивации. Самые злобные и неадекватные «шедевры» высмеивались, причём вполне заслуженно, а раз начали смеяться над самыми лютыми, то и весь тренд утратил накал. Всего-то через пару недель… «Опять срач про Рузвельта? Надоело!»

— Да уж… так его скоро ещё и жалеть начнут, — оценил итоги проведения нашего хит-парада и вообще кампании поддержки президента Рузвельта Жюль Граналь.

— Если мы постараемся, то начнут. А если сильно постараемся — могут и канонизировать. Граналь — сила!

«Граналь» — мощь! Если мы сейчас вернёмся на биржу — гарантированно станем самой дорогой компанией Доу-Джонса. Причём без каких-либо манипуляций — просто опубликуем финансовые отчёты за период с 1929-го по 1933-й год, то есть после закрытия нашего листинга на Уолл-Стрит. Но в обозримом будущем мы на биржу не вернёмся. Незачем возбуждать всеобщую зависть. И так уже высказываются идеи о возбуждении против нас дела через Антимонопольный комитет. Отобьёмся, конечно, однако «ложечки найдутся, но осадок останется».

«Лишние герои» («Héros supplémentaires») уже пошли в печать, но тираж пока идёт на склады. Жюль разослал экземпляры «бета-ридерам» и рецензентам и обсуждение романа уже идёт на страницах журнала «Литература», причём довольно бодрое. Как всегда, оценки неоднозначные, но я и не претендую на всеобщее признание этого текста шедевром. История трёх друзей требовала завершения, и она его получила. Умерли все. Последний — Фабьен, от ранения полученного при ограблении ювелира. Он у меня работал тем самым гойским охранником, которого первым завалили расово слишком талантливые экспроприаторы.

Планировал я показать французам подлую сущность управляющих ими демократически избранных правительств и тем самым демотивировать от службы этой власти, но опоздал.

Подлые власти ставленников Ротшильдов успели разоблачить и свергнуть раньше, а мой текст, очень неожиданно стал рекламой французского национал-синдикализма вообще и диктатора маршала Филиппа Петена в частности. А ещё он оказался антисемитским, по мнению некоторых семитских критиков, хотя евреи в романе появились только под занавес, практически в финальной сцене, которую я описал документально, без каких либо фантазий. Впрочем, такие мнения литераторов-семитов и криптосемитов сейчас — лучшая реклама.

Подписка на «Лишних героев» началась недавно, но уже понятно, что это будет очередной рекорд. Так что не отберут у меня ни орденок, ни пенсию, а как раз наоборот. У власти во Франции теперь военные, которые Андрюху Малетина ценят и уважают ещё за прорыв «Линии Гинденбурга» и «Год Верденской Мясорубки», который я не только лично прошёл, но ещё и воспел на Нобелевскую премию по литературе.

Запросто представят меня к награждению знаком «Великих офицеров» («Grands officiers»), четвёртой степенью Ордена Почётного легиона. Всего этих степеней пять, высшая, пятая, в единственном экземпляре у текущего правителя Франции, типа Короны. Такие дела…

«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется».

Двадцать шестого февраля 1934 года, постановлением Верховного Совета СССР, в состав Советского Союза приняли Республику Маньчжурия. Сталинград (бывший Большой Харбин) сохранил статус зоны-франка, главные офисы «Global Trans» и «Global Cargo Insurance», а с ними и всю, сопровождающую глобальные компании, «свиту», из отделений основных банков и фирм-подрядчиков (логистов-экспедиторов) со всего мира. И правильно.

Во-первых, все эти «свитские» свои филиалы-отделения зарегистрировали в юрисдикции Маньчжурии, а значит они по наследству перешли к СССР и будут платить налоги, которые не обнулила зона-франка, то есть все муниципальные, а они в Сталинграде (Большом Харбине) даже выше, чем в Москве и Ленинграде. Во-вторых, под контролем Советского Союза сохранилась главная площадка валютной биржи (торги в Сталинграде начинаются и заканчиваются раньше всех, и остальные ориентируются уже на них, поэтому основной объём средств валютные спекулянты оборачивают именно здесь). А в-третьих, в Сталинграде имеются консульства всех политически-состоятельных государств, а при них, соответственно, шпионские сети. Всем удобно — шпионам кажется, что в такой толпе коммерсантов и дипломатов их незаметно, а ВЧК уже создал систему, которая шпионов не замечает, но всё о них знает. И работает с ними, прокладывает каналы подачи дезинформации.

Пока есть зона-франка — все в куче. И глобальный бизнес, которому (в том числе и Третьему рейху с Империей Япония-Ямато) очень удобна эта юрисдикция — ведь СССР их фактический союзник, при том что формально он полностью нейтрален и «политически травояден», то есть дольше всех останется невоюющей стороной, через которую удобно делать выгодный бизнес с остальными нейтралами (например Русской Аравией, Латинской Америкой, а может быть даже и с САСШ). И бизнес-подрядчики со всего мира в куче, а ведь через доступ к информации о конкретном заказчике и номенклатуре груза можно узнать очень многое, без всяких шпионов. Это уже не просто порт доставки Нью.-Йорк, Саутгемптон, или Марсель, а конкретные «Икс-корпорейшн-лимитед». И иностранные жулики-спекулянты всех мастей (очень перспективные в плане вербовки клиенты) здесь же, и дипломаты-шпионы.

А что особый налоговый режим — то не беда. Внутренние жулики, конечно, тоже стремятся «руки погреть», но Сталинград — совсем не то место, где это можно делать долго и безнаказанно. Это не Гавана Руса, где Игнатьев-второй взращивает, «ставит на крыло» и окормляет своих «птенцов» — криминальных князей, графьёв и баронов — Рабиновичей, О’Лири и Корлеоне. В Сталинграде таких маркируют крысами и мочат безжалостно. С конфискацией имущества, разумеется.

В Советском Союзе — десять тысяч рублей — это уже «вышка», даже для жулика-бухгалтера. Отягощающее — создание банды (под вывеской коммерческой организации, конечно), за это на «вышак» можно и одни намерения натянуть. В самом гуманном Советском Суде семь присяжных, с самого общественного дна — люмпенского слоя. Не учёных же от дела отвлекать ради всякого жулья?

Люмпены никуда не делись, человеки — это ведь такие создания, что в плоскости взаимоотношений жить не могут. Им нужен объём, обязательно нужны социальные верх и низ, так что дно возникло само собой и заселилось люмпенами, которым подняться вверх мешали глупость, лень, криворукость, или пристрастие к веществу, расширяющему сознание в сторону синей ямы.

Им потусоваться в присяжных — это неплохо заработать, нихрена не делая. Платили присяжным почти как шахтёрам и металлургам, так что за хлебные места возникла донная конкуренция. На выборы присяжных собирались сотни человек и все они классово ненавидели финансово более успешных советских граждан, сиречь НЭПманов, очевидных и естественных классовых врагов для этого, самого политически активного и бескомпромиссного, социального слоя.

Это и есть квинтэссенция демократии. Никто ведь не запрещает учёным и инженерам в присяжные идти, они сами этого не хотят. Заставлять их что ли? Не можно у нас никого заставлять. У нас в Конституции такая свобода прописана, что даже в демократических выборах участие добровольное.

И для ВЧК так даже сподручнее выводить из социального организма паразитов: «крыс, вшей и глистов», которые в племени Человечество тоже полностью неистребимы. Запускать это дело нельзя. Чтобы каждое следующее поколение становилось немного чище. Сталинизм будет об этом. Культ Сталина обязывает его сформулировать учение-продолжение Ленинизма.

Ведь поставленных Лениным целей мы уже, считай, достигли. Маньчжурия вон аж дважды к нам просилась, хотя и сама жила неплохо. Электрификация, индустриализация, научный прорыв, всеобщие занятость, бесплатные образование и медицинское обеспечение уже доступны. Нет, понятно, что улучшать всё это можно бесконечно, нет предела совершенству, но дальше-то к чему стремиться, следующая-то какая цель?

Весь объём Советского общества нужно тянуть вверх. Нужно и дно поднимать, и потолок пробивать, чтобы не сплющиваться в противоестественную форму. Природу обмануть невозможно. Объём должен сохраняться и этой формой стремиться вверх. Нужно переводить Человечество (в части его авангарда — Советского народа) в следующее измерение, а для этого нужно ускорять положительный естественный отбор. Чтобы было кому потолки пробивать, а не дно.

Глава 74

Шестнадцатое марта 1934 года. Берлин, резиденция кайзера в Зюдгеленде.

Хофманн опять в командировке — контролирует начавшееся переселение поляков из Привисленской области /ссылка: 62: входившее в Российскую империю Царство Польское с городами: Варшава, Лодзь, Калиш, Ченстохова, Люблин, Сувалки и Белосток/ и передачи территорий под управление Советского правительства.

Кампания проводится грандиозная — с площади сто двадцать восемь с половиной тысяч квадратных километров выселяются восемь миллионов этнических поляков /ссылка 63: 9 402 253 по переписи 1897 года, списываю полтора миллиона на потери в Великой войне и эпидемию Испанского гриппа/ и вместо них сразу заселяются четыре миллиона советских граждан.

Расовые поляки вывозились в Рейх и мелкими группами (по три-четыре семьи) расселялись в сельской местности. Без гражданства, без права самовольно менять место жительства и даже без права переписки, а из имущества — только несколько чемоданов на семью. Деваться им теперь некуда — будут зарабатывать на жизнь батраками-подёнщиками у местных бауэров, а у тех не забалуешь. Так переселяли смирившихся, а всех буйных, пытавшихся помогать организовавшейся партизанщине, арестовывали и направляли на принудительные работы. Не сказать, что на каторгу, но где-то близко к этому — кирка, тачка, лопата — бери больше, кидай дальше. Кильский канал требуется прилично так расширить и углубить, да и потом работа найдётся. За партизанами же организованно охотились и в плен их не брали.

Сувалки, Белосток и Люблин уже обживаются переселенцами из внутренних районов Советского Союза. Не все, разумеется, переселялись добровольно, примерно половину к этому переселению приговорил самый справедливый суд в мире — за сочувствие идеям национального сепаратизма, например (такие граждане частично поражались в правах). Ещё переселяли народ из намечаемых зон затопления при строительстве плотин для электростанций, да и добровольцев хватало. Не на пустое место ведь ехали, а в города и посёлки, с улучшением жилищных условий. Каждому по отдельной полнометражной квартире в Советском Союзе ещё не построили, так что и дополнительные квадратные метры жилплощади привлекали многих.

Потребных для нормального советского хозяйства специалистов обеспечили планово — через распределение выпускников высших и средних-специальных учебных заведений, переводами на новое место службы/работы и командировочными. Плановая экономика умеет планировать не только производство товаров, но заселение территорий.

Поражённые в правах граждане, сочувствующие дома национальным сепаратистам (в основном уроженцы Закавказской и Среднеазиатской областей), перемешивались между собой и рассеивались по огромной территории. Между собой эти потенциальные враги народа об общем сепаратизме в Привисленской области точно не договорятся, так что растворятся в русскоязычном большинстве советских граждан уже через поколение.

В общем, процесс запущен действительно грандиозный, и у немцев проблем возникает намного больше. У них по всей бывшей Польше партизанщина в полный рост. Гейдрих увлечённо воюет с партизанскими унтерменшами и отвлекаться на административные вопросы не имеет возможности — делегировал их решение заместителям, поэтому Хофманн его «команду» страхует в самые ответственные моменты. Сейчас как раз такой момент — начинается передача русским Варшавы. «Принимает» Варшаву у Хайнца Зиновьев, так что уровень соответствующий. Да и знакомые они давние, можно сказать — приятели, друг другу доверяют, что значительно облегчает взаимодействие сторон.

Весь цивилизованный мир уже начал подготовку ко Второй Великой. После «Московской конференции по разделу сфер влияния в Евразии», в Британии снова сменилось правительство. Невилла Чемберлена на посту премьер-министра сменил Уинстон Черчилль, когда-то исполнявший должность Первого лорда Адмиралтейства.

Курс своего правительства Черчилль обозначил кратко, но ёмко — «Пушки вместо масла». Впервые эту фразу озвучил кто-то из американских конгрессменов, во время обсуждения бюджета при подготовке к вступлению САСШ в Первую Великую, а Уинстон Черчилль сделал её «крылатой».

Британская империя уже начала перевод своей экономики на военные рельсы. Налоги в целом повысили больше чем вдвое, причём не только в Метрополии и колониях, но и в Доминионах (Канада, Ньюфаундленд, Южно-Африканский Союз, Австралия и Новая Зеландия). Родина в опасности, поэтому Доминионы урезались в правах почти до уровня колоний. Их вооружённые силы теперь напрямую подчинялись британским штабам армии и флота, военный бюджет для всех общий, и он в приоритете, поэтому секвестру не подлежит. Зато налоги теперь в Метрополии и Доминионах одинаковые и валюта единая. Фунт, разумеется, с единым эмиссионным центром в Лондоне, так что можете считать себя тоже Метрополией в этом отношении. «Единый фунт, единый фронт!» и «Пушки вместо масла!»

Такая мобилизация в экономике в идеале должна дать удвоение за пятилетку, но мы живём не в идеале, а в мире, полном подлых завистников, например меня. У меня таких ресурсов нет, поэтому игра изначально нечестная. Нечестно играть в нечестную игру — это честно, моей карме это точно не повредит. Лондон — не Брюссель, на него Игнатьев-второй был ориентирован изначально, а для организации охоты на Троцкого и его кагал мы в этот сектор интересов прилично вложились. Таких возможностей работы в Лондоне, как у Игнатьева-второго, сейчас нет ни у кого. Даже у Советского Союза таких возможностей нет, куда там Третьему рейху.

Первым обсудили предстоящий Мундиаль. Важнейшее из предстоящих в мире событий в этом году, с точки зрения шамана, то есть меня. Для кайзера это всё ещё плебейская забава, но важность зрелищ для плебса он уже сечёт отлично. Я шаман, глубоко погрузившийся за «Кромку», а Адольф мистик, так что мнение моё ценит. Я ведь ни олимпиады, ни футбол никому не навязывал, просто обозначал свой личный интерес. Это Духи открыли только мне, это важно. Поэтому футбол в первую очередь.

Второй пошла Польша. В Польше меня интересовало одно — чтобы из-за неё не снизился уровень доверия Советского Союза и Третьего рейха. Кайзер заверил, что такого не произойдёт. Гейдрих обязательно истребит взявшихся за оружие унтерменшей и это всем только на пользу пойдёт. Конечно, Зиновьев расово тоже слишком талантлив и претензий может насобирать целую гору, но ведь и кампания у нас проводится беспрецедентная в мировой истории. Никто ещё так десятки миллионов жителей не тасовал. В целом — всё идёт по плану и одно это достижение сумрачного тевтонского гения уже нужно ценить. Хайнц Зиновьеву это объяснит, так что не сомневайся. Договорятся. Ключ у них общий — футбол.

Сечёт Адольф, уважаю. Из уважения сливаю ему текущую информацию об обсуждении нового «Закона о флоте» в Британской империи. Обсуждение идёт в закрытом формате группой советников короля Георга Пятого — некого подобия Сталинского ГКО из времён Второй Великой в той исторической реальности.

Такой масштаб военно-морского строительства Третьему рейху точно не потянуть. У «Проклятого острова» всего больше — производственных мощностей, специалистов, ресурсов и финансов. Они ведь до сих пор контролируют добычу трети полезных ископаемых и половину морской торговли. Они способны строить по шесть больших военных кораблей в год и уже готовы начать эту способность реализовывать.

«Пушки вместо масла!»

По их планам, «Роял Нэви» должен вернуться к «Двухдержавному стандарту» /ссылка 64: Доктрина 1889 года — согласно этому стандарту британский флот должен был быть сильнее, чем два любых других флота в мире вместе взятые/ и не только количественно, но и качественно. Например, свой новый флагман британцы проектируют мощнее «Зигфрида»: сто тридцать тысяч тонн водоизмещением, с четырьмя трёхорудийными башнями пушек восемнадцатидюймового калибра. Системы ПВО планируются из спаренных длинноствольных морских стодвадцатимиллиметровок, тоже с автоматами заряжания на три снаряда. Это при том, что сопровождать этого монстра будет целый флот, с двумя авианосцами «японского» типа. Даже специальные корабли разрабатывать начали: корветы-носители дополнительных систем ПВО для прикрытия флагмана и фрегаты-охотники за подводными лодками.

Но ещё хуже то, что британцы намерены серьёзно вложиться в подводный флот, причём в строительство дальних подводных рейдеров — прерывателей торговли и охотников за германскими и японскими надводными рейдерами. В том числе и авианосными.

С авиацией и так всё понятно — через три-четыре года британцы будут массово производить модернизированные реплики наших самолётов СИ. Никакое патентное право их не сдержит. Чужие права они признают только до тех пор, пока это не мешает их собственным планам. В общем, Британская империя начинает игру «Ва-банк». Победа для них всё спишет, победителей не судят.

Франция с Британией сейчас слегка не в ладах, из-за слишком радикальных методов решения вопроса с расово богоизбранными гражданами и «понаехами», но это у них семейная кухонная ссора.

Филипп Петен очень далёк от симпатии Дому Ротшильдов, но он рукопожат «Старой аристократией» и чувствителен к мнению Ватикана, так что с Англичанкой обязательно договорится.

Ротшильды не оправдывают надежд. Их влияние в Соединённых Штатах стремительно снижается, и даже более того — теперь американцы этот слишком талантливый клан в большинстве воспринимают враждебно. Конспирология на марше — вся цепочка событий от «Чёрного четверга» (краха Уолл-Стрит и начала Великой депрессии), через конфискацию золота, до «Чёрного понедельника» (девальвации доллара), то есть трёхходовка «Ограбления века» ставится в вину именно Ротшильдам. А кому они будут нужны без влияния в САСШ, но с претензиями на ведущую роль сионизма в глобальной политике? Никому они такие не нужны, а вот Петен уже нужен всем. Так что в лучшем для Ротшильдов варианте развития событий их просто спишут, а худшем ещё и ограбят. Горе побеждённым! В этом жестоком мире неудачникам не дают второго шанса. Это не сказка про Маугли. Если Акелла промахнулся — ему конец.

За Францией — «Южная ось»: Италия, Испания и Португалия, скрепляемая Ватиканом. С колониями в половину Африки и с соответствующим влиянием в Латинской Америке. «Южная ось» — это полный контроль над Средиземноморьем, от Гибралтара до Дарданелл и Порт-Саида. Это тотальное влияние на «Балканскую Антанту»: союз королевств Югославии, Румынии, Болгарии и Греции. Да и Турция теперь подвисает.

За Британией — Бельгия, Голландия, Дания и Норвегия — это ещё без учёта САСШ, где пока неизвестно, чем всё закончится.

И все они уже начали мобилизацию экономик. «Пушки вместо масла» — это их последний шанс. Они уже отлично понимают, что производственную конкуренцию проигрывают, поэтому делают ставку на военное решение проблемы. В общем, долгожданный Рагнарёк уже близок.

— Но футбол для тебя всё равно важнее.

— Не только футбол, Ади, а вообще мягкая сила. Это наша борьба за обе Америки. Если мы удержим их в состоянии благожелательного нейтралитета — шанс на победу у нас будет вполне реальный. Нас меньше, у нас намного меньше ресурсов, поэтому от войны нам нужно уклоняться как можно дольше. Пусть мобилизационная экономика утомит вражеского обывателя. Пусть их обыватель завидует нашему и ругает своё правительство. Общественное доверие — очень важный фактор, может быть он даже самый важный. По нему мы мягкой силой и бьём. В том числе и футболом.

— Ладно, Эндрю. Особых надежд на твою мягкую силу не питаю, но она почти ничего не стоит. Однако вопрос Чехословакии придётся решать жёсткой силой оружия, старыми проверенными методами наших славных предков. Сталин не возражает.

Это я знаю. Чехословакия «чешется» и у Советского Союза. СССР не собирается прощать мятеж Чехословацкого корпуса и украденное им золото, а Третий рейх готов принять этот долг на себя. Сейчас это тысяча тонн презренного металла — как раз весь золотой запас этих подлейших «братьев-славян».

Чехословакию Рейху скормили по «Мюнхенскому сговору» в той исторической реальности, скормят и в этой. Эта бывшая часть Австро-Венгрии сильно провинилась перед расовыми немцами после распада империи. Фактов этноцида навалом, и они обсуждаются в публичном пространстве. Пока вяло обсуждаются, но накал всегда можно усилить. Да и нет у Запада интереса в Центральной Европе, никакой выгоды они из неё извлечь не могут. Чехословакию сдадут, из-за неё свои планы ломать никто не станет. Срач британцы, конечно, затеют, но это мы точно переживём.

— Насчёт Чехословакии мы тоже не возражаем, Ади.

На второй футбольный Мундиаль заявилось больше сорока национальных сборных команд, поэтому пришлось проводить отборочные турниры в Европе и обеих Америках. Без отбора в финальную часть попали: СССР (хозяин чемпионата), Уругвай (действующий чемпион мира), Египет (единственная заявившаяся от Африки страна), Япония империя и Китайская империя Цин (на два места для Азии больше никто не претендовал).

Через отборочные турниры пробились Соединённые Штаты от Северной Америки и Карибского региона; Аргентина, Бразилия и Парагвай от Южной Америки; Италия, Испания, Франция, Швейцария, Югославия, Германия и Чехословакия от Европы.

Всего восемь европейцев (включая СССР), четверо южноамериканцев, двое азиатов, африканец и североамериканец. Для большей интриги, жеребьёвку провели не совсем слепую. Четвёрка сеянных (имеющих самый высокий рейтинг): СССР, Уругвай, Италия и Аргентина возглавила группы, а остальных разделили на три корзины: европейскую, южноамериканскую и прочую.

В группу «A» с Советским Союзом попали Испания, Парагвай и Египет; в «B» Уругвай, Франция, Швейцария и Япония; в «C» Италия, Бразилия, Югославия и САСШ; в «D» Аргентина, Германия, Чехословакия и Китай. Группы «A» и «B» играли в Москве и Ленинграде (по три групповых матча в каждом из городов), «C» в Харькове и Киеве, «D» в Нижнем Новгороде и Казани.

На втором Мундиале регламент турнира изменился — из групп выходили по две сборные, поэтому добавилась стадия четвертьфиналов, их провели в Киеве, Харькове, Казани и Нижнем Новгороде, а полуфиналы, матч за третье место и финал в Ленинграде и Москве, так что болельщики из групп поддержки попутешествовали по самой лучшей в мире стране немало, а мы их восторженные впечатления подавали в телевизоры. Американцам восторги американцев, европейцам — европейцев. Своим верят больше, на этом и сыграли.

В день полуфинального матча между Уругваем и Германией, в зале Эрмитажа, где выставлялись работы Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна прошли торги. Из двадцати восьми картин, продавалась одна, за которую предложат наибольшую цену. Победил кайзер Адольф, с одним из ранних «Венских пейзажей», эту акварель выкупил Генри Форд за сто пятьдесят тысяч рублей (больше пятисот тысяч нынешних девальвированных долларов САСШ, текущая стоимость четверти тонны золота). Деньги я опять передал в «Фонд Малетина», из которого финансировались образовательные программы для подмандатных СССР окраин — Монгольской Народной Республики и территорий Внутренней Монголии и Уйгурии-Синьцзяна. Это уже русские земли, а значит их населяют будущие русские люди, которых нужно учить общаться по-русски. Это в первую очередь.

Язык очень важен, язык задаёт цивилизационный код. Если этот мир заговорит по-русски — значит мы победили. С таким подходом согласен и Сталин, поэтому финансирую этот процесс не только я, но и Советское правительство.

Матчи второго футбольного Мундиаля (только из глав государств) посетили: Иосиф Сталин, Адольф Гитлер, Филипп Петен, Бенито Муссолини, Хосе-Антонио Примо де Ривера, Айсиньгьоро Пуи, Карл-Густав Маннергейм, Александр Романов и Сергей Лосев, так что и с этой стороны турнир удался. И Советский Союз набрал на этом представительстве прилично вистов, и футбол.

Глава 75

Чемпионом снова стал Уругвай, обыгравший в финале (на семидесятипятитысячном стадионе «Форд-Москвич») сборную СССР со счётом пять-три, в матче за третье место (на шестидесятишеститысячном «Ленинградце») Германия победила Францию четыре-один.

Гитлер и Хофманн этим достижением остались очень довольны. Они сочли это знаком богов.

Ещё этот чемпионат запомнился двумя массовыми драками: уже традиционной японо-французской и германо-чехословацкой. На этот раз обошлось без серьёзных травм и переноса боевых действий в раздевалки, но всё равно получилось очень зрелищно и весело.

Прямую трансляцию матчей Мундиаля 1934 года смотрели тридцать миллионов телезрителей и ещё девяносто миллионов в записи. Аудитория радиослушателей составила триста двадцать миллионов. Понятно, что они частично пересеклись — те девяносто миллионов, которые смотрели матчи в записи, слушали и радиорепортажи в прямом эфире, но всё равно такой охват очень впечатляет.

Продукт футбол, в прикуску с рекламой, уже потребляют как минимум триста пятьдесят миллионов потенциальных покупателей всякой хрени. Не самых бедных покупателей, стоит отметить. Даже недорогой радиоприёмник сейчас по карману далеко не каждому, что уж говорить о владельцах телевизоров — это уже покупательская элита, самые сливки, почти масло. Потребительская аристократия, если угодно.

И это только наш с Жюлем актив, остальные в спорт вообще и в футбол в частности вкладываться отказались. Вежливо, но с ехидными ухмылками.

Следующий Мундиаль, в 1938 году, доверили провести Соединённым Штатам. Президент Национальной федерации соккера САСШ Дуглас Пратчетт — наш человек. Дуг начинал карьеру в «Граналь Медиа» шесть лет назад редактором «Soccer Magazine», проявил себя отлично, сейчас он активный сторонник Justice Party, поэтому на нашу поддержку может рассчитывать вполне обоснованно. Мы и поддержали.

Именно «Граналь Медиа» теперь решает — где будут организовываться футбольные Мундиали и Олимпийские игры. Не только «Граналь», ещё «CosmosAirlines» и «Triangulo Sports Equipment», они тоже титульные спонсоры, но и они наши.

Мы заинтересованы в американском Мундиале. В той исторической реальности, европейский (английский) футбол (соккер) заходил в Америку с большими издержками. Бизнесмены от спорта уже понимали коммерческий потенциал самой популярной игры в мире, вкладывались большими деньгами — организовывали Лиги и скупали звёзд, но янки это упорно не хотели вкуривать. У них были очень популярные бейсбол, баскетбол, хоккей и свой американский футбол, а соккер они считали зрелищем для латиносов.

В этой истории мы зайдём гораздо раньше. Вложиться придётся тоже прилично, но пока у нашего футбола и конкурентов особых нет — ещё не организовались те мощные Лиги: «MLB», «NBA», «NHL» и «NFL», так что будущий потребитель зрелищ пока ничейный, вот мы его и увлечём. Не в ущерб остальным Лигам, а в дополнение. Спортивные болельщики в большинстве всеядны, а самое интересное в спорте — это деньги. Если звёзды зарабатывают миллионы, обсуждать их игру интересно. А нам очень интересен американский рынок спортивных зрелищ, так что деньги мы в нём закрутим сразу немалые. И ничего, что Великая депрессия в разгаре. Этот разгар мы очень скоро начнём тушить.

К тридцать восьмому это будет уже наша страна, с «королевой» Марго в Белом доме и нашим Конгрессом. Это уже можно прогнозировать вполне уверенно. Поддержка партии Справедливости в целом по стране сейчас на уровне шестьдесят семь — шестьдесят восемь процентов, причём учитывались в этих социологических опросах только те избиратели, которые твёрдо намерены участвовать в выборах. Республиканцы держат свои «железобетонные» двадцать процентов, а Демократы откатились к двенадцати — тринадцати. Людям сейчас стыдно признаваться в симпатии к Демократической партии, так что может таких и больше, но точно, что их не больше, чем у Республиканцев. Конгресс мы на этих выборах подбираем уверенно и с хорошим запасом, как и большинство губернаторов, а следом сразу начнём перезапуск экономики.

Процесс перезапуска мы планируем в лучших традициях Советского Госплана. Нет, плановой всю американскую экономику мы делать не собираемся. Мы по-прежнему сторонники минимального вмешательства государства в бизнес и свободную конкуренцию. Планируем мы только своё участие. Планируем промышленные (градообразующие) центры, планируем их подрядчиков, планируем пути сообщений и рынки сбыта. Планируем с учётом того, что мы сами будем устанавливать цены на золото (курсы валют), на нефть (через неё на всю энергию) и на ископаемые ресурсы. Мы небезосновательно рассчитываем контролировать до трети всего американского производства (ВВП), а потому и цены на ресурсы будем диктовать именно мы.

Мы планируем управлять Америкой через экономику вместо расовых сионистов, старой аристократии и Ватикана. Вместо них и так же неявно. Всё для этого у нас теперь есть — и деньги в достаточном количестве, и промышленные технологии, позволяющие производить востребованную в мире продукцию, и политтехнологии, обеспечивающие нам поддержку электората, и стремление вернуть Америке былое величие.

Сейчас для большинства американцев «Былое величие» — это каждый день курица в супе, индейка по праздникам, телевизор, автомобиль и желательно налоги пониже, а не навязывание всему остальному миру своих правил игры. Такое величие лично меня вполне устраивает.

Мирная конкуренция разных общественных устройств и принципиально разных экономик Человечеству только на пользу пойдёт. У свободной рыночной экономики есть свои козыри. Она жестока в своей конкуренции и слабаков, занявшихся не своим делом, отправляет на дно, но зато наверх поднимаются настоящие волки. Такие как Морган-старший, Рокфеллер-первый и Генри Форд. У таких людей, как правило, и идеи интересные.

В общем, мы готовы, ждём только итогов выборов. Те Штаты, в которых губернаторами станут кандидаты от Справедливости, получат лучшие куски нашего инвестиционного пирога — это справедливо. А дальше уже дело техники. Останется распиарить реальные экономические достижения Справедливости, в 1936 году провести в Белый дом «королеву Марго» и увеличить пул наших губернаторов.

Вторая Великая начнётся примерно в 1938–1939 году, дальше её уже не оттянешь. К этому времени все успеют подготовиться, а общество, сильно уставшее от мобилизационной экономики, нужно будет развлечь военными победами — типа не зря старались, гордитесь собой. Конечно победами, а как-же иначе? В эту игру никто не вступает без надежды на победу. Пусть и в компании союзников, но всё равно все рассчитывают именно на победу.

Флаги им всем в руки и попутного ветра в сутулые спины. Советский Союз и Соединённые Штаты во Вторую Великую ввяжутся далеко не сразу. Ввяжутся обязательно, втянутся, никуда не денутся, такие державы — это не Швейцария, Швеция, Триангуло, или Русская Аравия, которые имеют шанс остаться в стороне от большого замеса. СССР и САСШ — это сверхдержавы, без них переделить мир просто невозможно, так что воевать им обязательно придётся. Здесь главное — не воевать друг с другом, а это вполне реально.

Разрушение колониальной системы выгодно и русским и американцам. Новые свободные рынки в Азии, Африке и Океании — это общий интерес, а раз есть общий интерес, то вполне возможен и военный союз. В этом направлении и будем прилагать усилия.

После второго футбольного Мундиаля я направился в Нью-Йорк. На поддержку Справедливости в выборах 1934 года Граналь мобилизовал всех своих звёзд — и кинозвёзд, и звёзд спорта, эстрады, радио, телевидения и журналистики. И литераторов, до кучи, из этой категории — нас с Эрнестом Хемингуэйем.

Хемингуэй тоже Нобелевский лауреат по литературе. Первый среди американцев. Свою премию он получил в 1930 году за «Прощай, оружие!» («A Farewell to Arms») /ссылка 65: в нашей истории первым американским писателем лауреатом в том-же 1930 году стал Синклер Льюис — за мощное и выразительное искусство повествования и за редкое умение с сатирой и юмором создавать новые типы и характеры/, получил благодаря именно Граналю. Нет, роман у него получился отличный, спора нет, только конкуренция среди литераторов в этой истории намного жёстче (видимо, благодаря моему вмешательству), а без Граналя даже издаться приличным тиражом невозможно, не то что на Нобеля замахиваться.

В Эрни мы вложились и не пожалели. Он и человеком оказался благодарным, и репортёром неугомонным и отчаянным. В 1932 году стал ещё и лауреатом Пулитцеровской премии за серию репортажей с Японо-британско-голландской войны, которую прошёл вместе со штабом адмирала Исороку Ямомото. Кстати, с Ямомото они сошлись довольно близко, можно сказать — сдружились, и не исключено, что теперь один из своих романов Хем посвятит этому великому японскому флотоводцу.

Эрни дружен с Маргарет Митчелл и Солидарность поддерживал с самого начала, но просто поддерживать и работать в предвыборной кампании — большая разница. Три месяца мотаться по всей стране с агитацией и пропагандой — это довольно утомительно. К тому-же, на три месяца пришлось отложить и все свои дела, но Граналю Эрни не отказал. Никто из наших не отказал. Граналь — сила!

Упахались мы все перед этими выборами будь здоров, но результат того стоил. Выиграли мы разгромно, в Палату представителей избрались двести семьдесят девять наших кандидатов (из четыреста тридцати пяти), то есть шестьдесят четыре процента. Теперь, чтобы помешать нам принять какую-либо поправку, придётся не только блокировать восемьдесят восемь Республиканцев с шестьюдесятью восемью Демократами, но и найти в наших рядах шестьдесят одну продажную крысу. В теории такое не исключается, но в теории вообще ничего не исключается. Не практике же это — реально невозможно.

В довыборах в Верхнюю палату Конгресса (Сенат) мы выступили ещё круче — двадцать девять мест из тридцати трёх и в итоге сенатское большинство теперь тоже наше. Пока незначительное — сорок два голоса (из ста), ещё двадцать три у Республиканцев и тридцать пять осталось у Демократов, но Сенат и нужен нам меньше. /ссылка 66: сенаторы избираются на шесть лет, состав сменяется на треть каждые два года, поэтому логикой автора у Демократов в Сенате ещё приличное представительство/ Импичмент Рузвельту мы организовывать не собираемся, войну объявлять тоже, а для надзора за исполнительной властью нам и такого большинства хватит, в Сенате нас точно будут поддерживать Республиканцы.

Из тридцати шести выборов губернаторов, мы выиграли в двадцати пяти Штатах, включая Калифорнию, Техас, Нью-Йорк и Пенсильванию — самые важные для нас в плане перезапуска экономики. В марте 1935 года все заступят на свои посты, и начнём, помолясь, «Мейк Америка Грейт Эгейн».

Перед Рождеством 1934 года Нобелевский комитет по литературе снова выбрал лауреатом меня. Не только за «Héros supplémentaires» («Лишних героев»), а за большой вклад в развитие и популяризацию различных литературных жанров. «Лишние герои» драма, «Пророк» биографический роман, «Звёздный десант» космическая фантастика и «Властелин колец» фэнтези. Вообще-то Нобелевскую премию вручают только один раз, но исключение в этой истории уже было — Мария Склодовская-Кюри, а я стал вторым таким. Объёмом производства взял. Все мои подачи становились бестселлерами и били рекорды друг друга по продажам, все они экранизированы (пока кроме «Лишних героев»), и за сценарии к мультфильмам Уолта Диснея по «Десанту» и «Властелину» меня награждали «Лениными», так что такой литературный мой опт игнорировать стало просто невозможно.

Лауреатом премии Нобеля-Моргана по экономике выбрали министра финансов и председателя Центрального банка Республики Триангуло Даниэля Латорре — за выдающиеся достижения в реальном секторе. Спора нет, достижения действительно выдающиеся. Идею Даниэль реализовал не свою, но реализовал её виртуозно, так что заслужил. Я вон уже второго Нобеля за чужие идеи/сюжеты получать буду, так что и мне своими идеями делиться нужно, чтобы карму не портить.

Даниэлю сейчас двадцать восемь лет, он доктор экономики с защитой в Гарварде. Бывший малолетний ворюга-итальяшка из портового района Монтевидео женат на одной из внучек доктора Зигберта Риппе и унаследует его рейтинговое агентство «Bewertung Consulting Ltd», так что у меня на него большие планы, а премия Нобеля-Моргана этим планам отлично поспособствует. В добрый путь!

На Рождество 1934 года снова собрались составом «Политбюро Справедливости», все вопросы с союзниками порешали во время Мундиаля в Москве.

Заняты сейчас союзники. Гонку военно-морских вооружений, затеянную Британской империей, с энтузиазмом поддержали Империя Япония-Ямато и Третий рейх, так что Хайнцу Хофманну и Исороку Ямомото сейчас не до наших традиционных празднований. Ресурсов в их распоряжении намного меньше, чем у потенциального противника, поэтому крутиться им приходится — «мама не горюй!»

Советский Союз тоже начал военно-морское строительство, но гораздо более скромное, можно сказать экспериментальное, и ведает им не Зиновьев, а народный комиссар Обороны Михаил Васильевич Фрунзе, но у Григория Евсеевича и без военных забав забот хватает. Ленинградом Зиновьев не управляет уже больше года, хоть и по-прежнему числится председателем Ленсовета. Зиновьев второе лицо во властной иерархии Советского Союза и задачи ему товарищ Сталин нарезает соответственно статусу — истребить национал-сепаратизм в Закавказье и Средней Азии, принять у немцев Привисленскую область (бывшее Царство Польское), заселить её и сделать преуспевающим Советским регионом, а теперь ему ещё и Дальневосточный кластер поручено развивать. В том числе и строить город в устье реки Пенжи и морскую плотину перекрывающую Пенжинскую губу, для приливно-отливной ГЭС.

Товарищ Сталин время не тянет. Как только учёные и инженеры подтвердили ему мои данные, тут-же Госплан получил задание включить этот проект в план Третьей пятилетки. Вот такой подход я очень уважаю. Здесь СССР ни копейки не тратит на поддержку различных интернационалов, негров и прочих дармоедов. Товарищ Сталин делает бизнес — строит корпорацию Антиимперия.

Корпорацию, акционерами-бенефициарами которой являются все советские граждане. Нужна такой бизнес корпорации приливно-отливная электростанция мощностью в восемьдесят пять гигаватт? Конечно! В другом месте эту электростанцию не построишь, значит нужно заселять земли вокруг неё. Такую прорву энергии грех не использовать, она ведь возобновляемая, а значит бесконечная. Закончатся на планете бокситы — можно будет производить водород. Газ взрывоопасный, но ведь производство его не завтра начинать. Технологии развиваются, разовьются и до использования водорода в качестве топлива. Бесконечного топлива, если кто-то с первого раза не понял.

А уж какую можно построить жизнь возле такого источника энергии — любой фантазии будет мало. Тропики под куполами устроить? Да запросто. Энергия — наше всё.

На третий Гран-при Гаваны Руса прилетели посмотреть президент Республики Испания (уже не Второй, а просто республики) Хосе-Антонио Примо де Ривера и Дуче Итальянской республики Бенито Муссолини. Повод отличный — в гонках принимают участие команды «Испано-Суиза», «Феррари» и «Бугатти», а интерес понятен. Разгромная победа партии Справедливость над конкурентами на промежуточных выборах, да над какими конкурентами — ещё буквально вчера незыблемым дуумвиратом Демократов и Республиканцев, сделала нашу «Кубинскую тусовку» очень интересной для хозяев «Старых денег», одним из которых, причём очень влиятельным, является Ватикан.

Ватикану мы ничего плохого пока не сделали.

Глава 76

Мы не сделали ничего плохого Ватикану, Испании и Италии, а также их прямым союзникам — Франции и Португалии. Мы вообще пока никому, кроме Дома Ротшильдов и их слишком талантливых подельников, ничего плохого не делали. Даже интернационалистов-троцкистов вырезали не мы, а боевики Гейдриха из Третьего рейха.

То есть плохое то мы, конечно, делаем, готовим слом всего колониального мироустройства в целом, но здесь имеется в виду конкретно плохое, то есть прямой адресный вред, поэтому парни вряд ли прилетели предъявлять нам претензии. Точнее будет сказать — сто сорок шесть процентов, что не за этим. Они прилетели о чём-то договариваться, но точно не с Батистой, или его карманным президентом Республики Куба.

Тогда с кем? Хороший вопрос. Кому из нас с ними общаться? Знаком с ними обоими только я один. Только я один заранее знаю — с кем здесь нужно знакомиться и устанавливать отношения. С Муссолини знакомы ещё и Морган с Фордом, а вот с герцогом Примо де Риверой только я. Я даже немножко поддерживал его «Испанскую фалангу» в самый материально тяжёлый период, когда до власти в Мадриде дорвались оголтелые троцкисты, которым сам Троцкий был недостаточно Троцким.

Тогда у герцога экспроприировали почти всё имущество, а я копеечками спонсировал его философский кружок. Не от себя, конечно. По легенде я находил герцогу спонсоров в Германии, Швейцарии и Латинской Америке, но это по легенде.

Герцог Хосе Антонио Примо де Ривера в такие фуфлыжные легенды не верит, парень он очень толковый. К тому-же, он упоротый католик, как бы противоречиво это не звучало в паре с толковый. Ещё один уникум, везёт мне здесь на них. Дружище герцог уверен, что раз он истинный католик, то все ништяки нисходят ему от Отца Небесного, Сына Его и Святого Духа, что бы это самое «Духа» не значило. В том числе и мои копеечки, полученные им от правящих язычников Третьего рейха — Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна, и еретиков-протестантов-швейцарских банкиров. Сам Господь послал меня помочь милейшему герцогу Хосе-Антонио.

— Говорить нужно, — высказал мнение Джек, — сейчас они нам как минимум не враги. За Дом Ротшильдов эти двое адвокатами точно не выступят. Сейчас для нас — это самое главное. Чтобы не мешали нам добить поганцев

— Договориться о нейтралитете с Ватиканом было бы неплохо, — согласился Рокфеллер, — католики те ещё фанатики-мракобесы, особенно в Латинской Америке, а у нас на неё довольно много завязано.

Это точно. В Южной Америке у нас уже выкуплены все основные месторождения лития. Я специально их уточнял во время крайнего похода за «Кромку», когда страховал Моргана и Эйзенштейна. Литий мы взяли под контроль не только в бывшей Боливии, а теперь Большом Парагвае, но и в Аргентине, Чили и Перу. Даже к концу двадцатых годов двадцать первого века той исторической реальности — это было восемьдесят процентов всех разведанных источников. Да и кроме лития у нас в регионе интересов хватает. Отжать их у нас Ватикан не сможет, но через мобилизацию «фанатиков-мракобесов» бизнес нам попортит запросто.

— Говорить нужно, — согласился с предыдущими спикерами Генри Форд, — только кому из нас? Насколько мы готовы вскрыть этим мракобесам суть своей Организации? Чего ты молчишь, Эндрю?

— Я всё ещё думаю. Кого бы мы на переговоры не выставили — это частично нас раскроет, а дальше — дело техники. Следят за нами давно, все контакты отслеживают, поэтому, с поступлением новой вводной, аналитики сделают много неприятных для нас выводов. И добро бы только в Ватикане, но только там это точно не удержится. Нам придётся частично вскрыться. Нам придётся задекларировать какие-то цели, либо отказаться от переговоров вообще. Второе, как вы понимаете, настроит против нас всех хозяев «Старых денег», а вот какие нам лучше задекларировать цели — я пока не решил.

— Антисионизм? — предложил Форд.

— Этим мы не откупимся. Ротшильдов они уже наверняка списали, или этот процесс находится в процессе подготовки списания с конфискацией их активов. Муссолини и Примо де Ривера вместе — это запрос намного глубже. Запрос в самую суть.

— Готовы ли мы заменить собой Ротшильдов и продолжать игру по старым правилам?

Джек теперь крут. Он один из «Хранителей кольца Всевластия» и мыслит соответственно. После похода за «Кромку» он сильно изменился. Все при этом меняются, но у Джона Пирпонта Моргана изменение произошло слишком полярное. Он был нашим самым упорным сторонником поиска компромиссов, а стал самым лютым радикалом. И зрит в самую суть. «Кольцо Всевластия» воздействует.

— Вроде того. Узнать это, конечно, хотят все, но не всем интересны «новые Ротшильды» по старым правилам. Думаю, Ватикану такое как раз не интересно. Это ведь не их правила. Этой каретой «Старых денег» они не управляли. Тянули её лошадью, причём пристяжной. Для такой древней и влиятельной организации — это унизительная роль. Думаю, Ватикан ищет возможность повышения своего статуса. Они ведь не идиоты и прекрасно сознают, что их религия как бизнес чахнет слишком быстро. Ватикану нужны новые правила в новой игре.

— А нам это невыгодно? — спросил Морган.

— Не знаю пока, Джек. Не успел ещё всё обдумать посчитать. Слишком много вводных-переменных. Любой договор — это компромисс, то есть положение, в равной степени не устраивающее обе стороны. При договоре, обязательства придётся принимать и Ватикану и нам. Если мы примем на себя меньше обязательств, чем другая сторона, то выгодно.

— Что нам нужно от Ватикана, если Ротшильды и так в процессе списания? — поинтересовался Рокфеллер.

— Например информация о третьем хозяине «Старых денег». Мы ведь ничего не знаем об этой группе очень опасных тварей.

— Думаешь, третий — не Королевский Дом?

— Виндзоры, безусловно, в доле, но они не единоличные хозяева, и даже не владельцы контрольного пакета. Думаю, что в тени от нас надёжно скрыты очень влиятельные акционеры. Ватикан о них наверняка знает. Ладно, гонка уже завтра, общаться нам с этими послами по любому придётся. Это форс-мажор, а в таком случае вступает в силу закон здравого смысла — если никак не можешь что-то предотвратить — постарайся эту хрень возглавить. Мистер Форд у нас владелец «Испано-Суизы», пусть он возьмёт под опеку герцога Примо де Риверу, а мистер Рокфеллер, в качестве владельца «Бугатти», будет опекать сеньора Муссолини. Именно мы должны возглавить этот переговорный процесс, джентльмены. Мы здесь хозяева. Именно мы должны спросить — какого хрена вы сюда, на нашу деляну, припёрлись, чего хотите от нас и что готовы предложить взамен. Именно вы, мистер Рокфеллер и мистер Форд завтра об этом спросите. Нам сильно повезло, что именно вы, наши флагманы борьбы с сионизмом, официально владеете командами из стран этих мракобесов-крестоносцев. Тяните из этих рабов божьих как можно больше информации для размышлений. Завтра, после гонки, мы всё обсудим ещё раз, а там и решим — какой состав выставить на официальные переговоры. Мы с мистером Морганом будем перемещаться между вами

— Я не участвую? — уточнил Жюль Граналь.

— Ещё как участвуешь. Завтра ты должен сыграть роль главного в нашей компании. Эта роль без слов, но она очень важная. Только не переиграй, Жюль. Ты не Великий Магистр воскресшего Ордена Тамплиеров, а, скажем, Прецептор Америки.

Жюль Граналь свою роль сыграл безупречно. Он старался скрыть своё главенство в нашей компании и прикинуться ветошью, но несколько раз по мелочи «прокололся». Муссолини и Примо де Ривера эти «проколы» точно заметили и выводы сделали. Оба они не стали скрывать от Форда и Рокфеллера что на свою миссию уполномочены Святым Престолом, и представляют интересы всей «Южной Оси». Что за миссия? Установить доверительный контакт с очень таинственной и очень влиятельной Организацией и поискать взаимные интересы.

Контакт с нашей стороны взялись устанавливать Джон Пирпонт Морган-младший, Джон Дэвисон Рокфеллер-второй и Генри Форд. Меня назначили переводчиком — Муссолини и Примо де Ривера французским владели гораздо лучше, чем английским. В принципе, переводчик им не требовался и меня наверняка восприняли в качестве «смотрящего» от Граналя, оставшегося в тени. Мне в эту игру войти обязательно нужно, причём так, чтобы не разрушить уже сложившейся стереотип в отношении своей персоны. Роль «смотрящего» от Граналя (кем бы он на самом деле не был — Магистром Ордена, или Прецептором Америки) отлично в мой образ вписывается. Послом с обширными полномочиями, когда пойдёт уже детализация и конкретизация нашего договора, меня воспримут. То, что нужно.

Сеньоры первым делом обозначили позицию своей стороны как радикально антисионистскую. Наша сторона ответила, что в целом на сионистов нам плевать, лишь бы не лезли на наши деляны и не мешали делать бизнес. Сионизм пусть строят у себя на «Проклятом острове», против этого мы в принципе ничего не имеем.

Увязка Сионизма с «Проклятым островом» возражений у «крестоносцев» не вызвала. Обсудили Остров. Сеньоры союз Франции и Британии не приветствовали, тем более что Британская империя, никого не стесняясь, готовит Вторую Великую войну, но этот союз сдерживает агрессию «Тевтонской Орды», которая, тоже никого не стесняясь, возрождает проклятое язычество.

Наши ответили, что на язычество тоже наплевать. Нам на все мракобесия одинаково наплевать, если они не мешают бизнесу. С Третьим рейхом у нас солидный бизнес, а с Францией и «Проклятым островом» ничего не получается. От золота они отвязались, нашу интеллектуальную собственность воруют, так что оба хуже. На Великую Войну нам тоже наплевать. Мы в ней участия принимать не планируем, а японцы с британцами и германцы с французами пусть себе воюют, раз им этого так сильно хочется. Мы на этом будем зарабатывать.

Сеньоры поинтересовались — касается ли нейтралитет Организации и Северо-Американских Соединённых Штатов? Наши ответили уклончиво — работа в этом направлении ведётся, но гарантировать результат пока невозможно. Сионисты в Америке не сдаются, да ещё и очевидно поддерживаются с «Проклятого острова». Если эту поддержку прекратить, то нам будет намного легче одолеть охреневший сионизм и «Мейк Америка Грейт Эгейн». Мы надеемся с этим справиться и сами, но помощь примем с благодарностью. Прежде всего нам нужны доказательства, что Ротшильды действуют в интересах иностранного правительства. Причём такие доказательства, которые примет суд. Америка — страна закона. Французские метод решения этой проблемы нам не подходит. Сионизм должен запретить суд, как враждебную идеологию, подрывающую наш суверенитет.

Сеньоров возможность резкого охлаждения отношений между Соединёнными Штатами и Британской империей, очевидно, порадовала. Нет, они не заулыбались и не захлопали в ладоши, но всё равно это было заметно.

Сеньоры спросили — какой бизнес интересует Организацию в их владениях? Сеньорам ответили — готовы строить современные промышленные предприятия и организовывать производство на местах, в том числе и вооружений, но только при оплате золотом. Русские платили золотом, немцы и японцы платят золотом, американский доллар, хоть и девальвировался, но от золота не отвязался, а у вас вместо денег в ходу ничем не обеспеченная бумага. Ваши бумажки не котируются ни в Сталинграде, ни в Нью-Йорке, ни в Триангуло. Попробуйте хотя бы свою золотовалютную биржу организовать, чтобы хоть какая-то система оценки денег возникла. В Европе таких площадок пока нет. Через рейхсмарку и швейцарский франк пойдёт привязка к остальным мировым валютам, тогда и станет понятно — во что у вас интересно инвестировать. А пока только заводы под ключ за наличное золото.

Сеньоры сочли идею создания собственной золотовалютной биржи интересной. Пообещали в кратчайшие сроки обсудить её с остальными сеньорами и Его Святейшеством.

В общем, ни о чём не договорились, но первым прямым контактом с Организацией сеньоры остались довольны.

— А ведь Муссолини не смирился с первенством Петена в «Южной Оси», — отметил Игнатьев-второй.

Муссолини здесь не набрал того политического веса, что имелся у него в другой исторической реальности. Здесь гораздо раньше «выстрелил» Адольф Гитлер, а его здешнюю редакцию «Майн Кампф» «Граналь» растиражировал по миру десятками миллионов экземпляров, с соответствующей рекламой. Уже продано двадцать пять миллионов, а новые заказы от книготорговцев продолжают поступать после каждого успеха Третьего рейха. В этом отношении, Гитлер уже превзошёл Ленина, с его «После Капитала». Нет, Советский Союз, построенный по Ленинским заветам безмерно крут, но рецепты Гитлера для масс вкуснее. В СССР налоги адские, так что за этот Рай для всех платят те, кто зарабатывает. Они оплачивают инфраструктуру, образование и медицинское обеспечение для всех, без исключения, а в Германии Гитлера есть возможность строить собственный Рай, и не делиться им со всякой тупой и рукожопой сволочью.

К тому-же Советский Союз Ленина-Сталина получил в наследство от Российской империи одну пятую часть мировой суши, а Третий рейх от Второго — долги за Великую войну, расчленённую территорию, которая и до того размером не поражала, так что сравнивать успехи производных от Ленинизма и Гитлеризма ещё рано. В динамике развития Третий рейх выглядит как минимум не хуже.

В общем, как идеолог Муссолини оказался невостребован, да и на борьбе с леваками-троцкистами особо вистов не набрал, а потому вынужден был заключить союз с Ватиканом. Да и не союз это, между нами говоря. Муссолини Ватикан нанял в качестве охранника и проводника своих интересов. А ведь парень он очень талантливый и очень амбициозный.

— Конечно нет. Он и с Ватиканом договорился с фигой в кармане, я в этом уверен. Католик он липовый. У Муссолини амбиции Цезаря. Он только себя считает истинным арийцем, достойным повелевать, остальных — попутчиками-унтерменшами. Он себя ещё обязательно проявит. У Петена намного больше ресурсов, а у Муссолини энергии.

— Увеличить наше присутствие в Риме?

— Всё увеличивай планово, приоритетов не меняй. Лондон и Париж нам интереснее. В Риме, всё самое интересное спряталось в Ватикане, а туда ты вряд ли проникнешь. В Ватикан я постараюсь зайти сам. Наживку на крючок мы насадили очень вкусную, мракобесов она обязательно заинтересует. Они ведь сейчас на золоте сидят и не знают — что с этим замороженным активом теперь делать. Именно поэтому Ватикан ищет с нами прямого контакта, и он его найдёт. А Муссолини пусть увеличивает энтропию в Европе. Против сионистов и аристократов он играет от души, по зову сердца. Пусть играет свое соло, не мешай ему.

— И не помогать?

— Смотри по обстоятельствам, Игорь. Если и будешь помогать этому засранцу, то ни в коем случае не засветись. Наш нейтралитет никто не должен поставить под сомнение. «Только бизнес и ничего личного».

Глава 77

Из Гаваны Руса я отправился в Швейцарию. Цюрих — Женева — Лозанна — Берн — Санкт-Галлен.

Все самые секретные производства (полупроводников, реактивных, турбинных и ракетных двигателей и ядерного синтеза) мы вывезли из Швейцарии в Треугольник, но и не слишком сильно секретного нам хватает, чтобы обеспечивать в этой стране десятки тысяч рабочих мест. Очень хорошо оплачиваемых рабочих мест, что на фоне Великой депрессии выглядит настоящим чудом.

В Швейцарии мы сейчас производим всю рыночную бытовую номенклатуру высшей ценовой категории: оборудование для бизнеса теле и радиокомпаний и товары для потребителей этих сигналов: телевизоры и радиоприёмники. Все производства в этой отрасли сборочные, из деталей поставляемых «Triangulo Electronic Systems», но девяносто процентов этой продукции идёт на экспорт, поэтому импортные пошлины за поставки комплектующих из Треугольника мы не платим. Не только за электронику, а вообще. Между Республикой Триангуло и Швейцарской Конфедерацией заключен договор о беспошлинной торговле и избежание двойного налогообложения. Теперь это тоже общий рынок. В смысле, общий для двух стран. Пользоваться им, по понятным причинам, никто кроме нас не может. Никому это не запрещается, но… и на Луну сейчас тоже никому не запрещается летать.

Швейцария производит больше половины всего европейского пластика: от очень востребованных лёгкой промышленностью материалов — нейлона и капрона, до комплектующих к высокотехнологичным производствам: автомобилей, самолётов и морских судов.

В швейцарской Лозанне разместилось основное производство «Triangulo Sports Equipment», в Берне фабрика детских игрушек «Lego» (не только конструкторов, но и самых разнообразных кукол, игрушечных танков, автомобилей и так далее). В Цюрихе у нас самая современная в мире аэродинамическая труба, с возможностью исследовать обтекание моделей разреженным газом, то есть имитировать полёты на большой высоте и быстрее скорости звука, поэтому к этой трубе очередь испытателей расписана на пару лет вперёд. В Цюрихе же, кроме аэродинамической трубы и теле-радио, наш завод бытовой техники — уже электронно-программируемых стиральных и посудомоечных машин. В Санкт-Галлене точное машиностроение и производство спорткаров «Роллс-Ройс» и «БМВ». Всё вышеперечисленное — товары и услуги общего потребления, а ведь каждое предприятие занимается ещё и разработками всякого военного. Например, «St. Gallen Mechanics» различных боевых машин на едином шасси среднего танка, а «Zurich Technologies» средств связи и управления огнём с наведением на цель по радару.

Всё это общедоступное товарное великолепие уже обеспечивает Швейцарии положительное сальдо внешнеторгового баланса в двести пятьдесят-триста тонн золота в год, но и это ещё не всё — мы вошли в попечительские советы пяти университетов и оплачиваем образование почти двух тысяч студентов; мы платим налоги частной военной компании «Save Service» с штатом в сотню тысяч сотрудников-душегубов, но главное — мы не лезем в швейцарский банкинг. Даже государственные дисконтные облигации Швейцарии размещает не «J. P. Morgan Co.», а «SBC», поэтому швейцарские банкиры — главные лоббисты интересов Организации в своей стране. Этого вполне достаточно, чтобы демократически избранные власти относились к нам с исключительным дружелюбием.

Курируем наши швейцарские активы мы с Джеком Морганом, а администрирует их юридическая фирма мсье Анри Контесона. Уже целое министерство управления имуществом, со штатом в три сотни только дипломированных нотариусов, адвокатов и бухгалтеров-аудиторов.

Естественно, мсье Контесон очень уважаемый в Швейцарии человек. Достаточно отметить, что почётным гражданином его признали в Лозанне, Женеве, Берне, Цюрихе и Санкт-Галлене. В Швейцарии нет государственных наград, а звание почётного гражданина — высшие награды кантонов. Анри Контесон первым в истории собрал пять таких званий.

— Чудесно, — оценил я, ознакомившись с отчётом, — а скажите, мсье Контесон, — способна ли Швейцарская Конфедерация отразить военную агрессию Третьего рейха, или, скажем, союза государств «Южной Оси», да ещё и при поддержке Британской империи?

— Нет, конечно, мсье Малетин. Силы сторон несопоставимы.

— Вот и я так думаю. А ведь угроза вполне реальная.

— Но ведь нейтралитет Швейцарии признали все. Подписаны и двухсторонние договоры и декларация «Евразийской Лиги»…

— Это я помню. А кроме того знаю, что любые договоры когда-то нарушаются. Ту же Британию никакие договоры никогда не останавливали. Швейцария сейчас слишком богата, чтобы позволить себе надеяться только на какие-то там договоры. Мы очень заинтересованы в мощной и боеспособной Швейцарской армии. Слишком много мы уже в эту страну вложили, жалко будет всё потерять. Если Швейцарская Конфедерация продолжит экономить на вооружённых силах — мы вынуждены будем переносить свои производства в более спокойные и лучше защищённые страны. Прошу вас донести это до всех заинтересованных лиц. Швейцарская экономическая сказка может закончиться уже скоро.

— Обязательно донесу в самое ближайшее время. Но ведь кроме опасений у вас и предложение наверняка есть?

— Есть и предложение. Одними деньгами боеспособную армию не создашь, хорошей армии нужен командный состав с боевым опытом. «Save Service» может заключить контракт с правительством Конфедерации. Это не будет противоречить никаким международным договорам. Расценки наши они знают, а потребные для надёжной обороны силы им посчитает мсье Свиридов. Армия всё равно понадобится, но становой хребет мы ей обеспечить готовы.

— Такое предложение от швейцарской же компании правительство должно заинтересовать.

— Я тоже так думаю. А в комплексе с угрозой переноса из страны производств — заинтересует обязательно. Нам понадобятся полигоны. У армии они есть, но никаких учений там не проводится, насколько мне известно.

— Вы претендуете на командование всеми вооружёнными силами?

— Мы претендуем, мсье Контесон, вы ведь тоже в нашем числе. Командующего, опытнее, чем подполковник Свиридов, в Швейцарии нет. Руководство министерством Обороны нас не интересует, только оперативное командование.

— Свиридов гражданин Франции?

— Франции, Русской Аравии и Триангуло. От французского гражданства он откажется без проблем, если оно кого-то будет смущать.

— Наверняка будет, раз Франция рассматривается в числе вероятных потенциальных противников.

— Вопрос решаемый. Откажется от французского, в обмен на швейцарское.

В той исторической реальности Швейцарию никто не тронул, но наши реальности уже слишком разные, чтобы просто надеяться, ничего не предпринимая. Слишком лакомая сейчас добыча — Швейцария. Уже слишком лакомая, с самыми современными производствами и огромным золотым запасом, а то ли ещё будет. До войны ещё лет пять, и с такими темпами роста сальдо внешнеторгового баланса, Швейцария успеет вычерпать из Западной Европы всё золото до донышка.

Точнее сказать — мы успеем вычерпать. В принципе, можем успеть и вывезти, если не будем скирдовать «презренный металл» в самой Швейцарии, а сразу еженедельно грузить в самолёты и отправлять в хранилища Треугольника. Так и придётся делать, если предложение Анри Контесона не примут, но хотелось бы сохранить не только золото, так что будем этот план продавливать. Лобби у нас серьёзное, у швейцарских банкиров своего Треугольника нет, бежать им некуда, вот и пусть стараются. Им это нужно даже больше, чем нам. Для них это вопрос даже не состоятельности и сбережения нажитого непосильным трудом, а реально — жизни и смерти.

В феврале 1935 года обрушились цены на нефть. Они и так из-за Великой депрессии были не особо высокими, а в феврале упали «ниже плинтуса», то есть рентабельности добычи большинства разрабатываемых месторождений. Процесс обрушения рынка нефти мы провели управляемо. Здесь мы — это мы вместе с Советским Союзом, наш нефтяной картель, существующий только в устной договорённости, но при этом вполне себе дееспособный.

Начало разработки крупного месторождения в Гран-Чако на рынок почти не повлияло. Слишком далеко оно от мирового рынка, в глубине континента, с одним единственным транспортным маршрутом по реке Уругвай, так что закрыло только потребности сельскохозяйственного региона, который потреблял совсем немного и одного города — Буэнос-Айреса. Даже в Монтевидео нефть из Русской Аравии получалась дешевле. Буэнос-Айрес — город крупный, но в общем объёме он потреблял каплю. Первая капля капнула.

Второй каплей стало начало разработки Дацинского месторождения в Сталинградской области (бывшей Маньчжурии). Вроде ерунда на общем фоне нефтяного изобилия Советского Союза, но очень уж удачно оно оказалось расположено — совсем рядом со Сталинградом (бывшим Харбином) и полностью закрыло потребности русского Дальнего Востока, куда раньше было выгоднее закупать нефть в Аравии, чем везти свою по железной дороге. Империя Япония-Ямато от закупок отказалась ещё раньше, японцам хватало своей, с месторождений на Калимантане.

Решающей третьей каплей, приведшей к обрушению мирового рынка, стало обнародование результатов геологоразведочных работ в Русской Аравии. Нефти там оказалось столько, что при нынешнем уровне потребления человечеству хватит на несколько веков. Причём нефть эта неглубокого залегания, легко и дёшево извлекаемая, к тому-же прямо на берегу Персидского залива — можно прямо из скважин в танкеры заливать.

А куда её теперь девать, если Дальний Восток от закупок отказался? Кроме Европы больше некуда, в САСШ и остальной Америке и своей хватает с избытком — в Техасе, Мексике, Венесуэле и Канаде. При такой низкой цене их доходность упадёт до уровня рентабельности, но за счёт короткого плеча доставки свой рынок они удержат, а вот «Роял Датч Шелл» со своими активами в Исламской Республике Ирак и Южном Иране попал в очень неприятную ситуацию. С Русской Аравией за рынок Европы они конкурировать были не способны.

У «Шелл» ведь концессия. Заключенная на льготных условиях по праву сильного, но что-то за неё платить всё равно нужно. Причём фиксированную сумму, не зависящую от рыночных цен, а цены упали уже ниже уровня их рентабельности. И Суэцкий канал для «Standard Oil Shipping» теперь не перекроешь. Дело не в подписанных международных договорах, на которые британцы бы по своему обыкновению наплевали, раз уж они перестали быть выгодными. Дело теперь в Европе, которая слишком сильно заинтересована в поставках дешёвой нефти.

«Шелл», конечно, очень важный актив, но создавать из-за него «Казус Белли» британцы не будут. Да и важность этого актива подлежит переоценке, по вновь открывшимся обстоятельствам. Раз уж нефти везде-кругом навалом, то не такой уж и интересный получается этот бизнес.

И уж точно он не стоит того, чтобы портить отношения (и так не самые тёплые) с «Южной Осью», а через неё с «Балканской Антантой». К тому-же, в преддверии грядущей Великой войны можно будет сэкономить приличные деньги. Запасти ведь предстоит очень много. Запланированный флот «Двухдержавного стандарта» эту самую нефть будет потреблять как не в себя, поэтому даже снижение цены на пенс с барреля даст ощутимую экономию, а тут не один сэкономленный пенс отсвечивает, а почти фунт. А потом война всё спишет. Победители разделят всё заново. Победителей не судят и горе побеждённым.

Советский Союз падение цен на нефть и производное топливо запланировал в Третьей пятилетке в графе «Стратегические резервы», поэтому объём добычи нефти, производства нефтепродуктов и розничные цены на них снижать не придётся. Придётся строить современные хранилища государственного резерва, но это советской экономике только на пользу пойдёт. И в хранилища сейчас зальют за копейки, и строительную отрасль дополнительно подгрузят. В строителях очень много частников-НЭПманов, а они главные покупатели выигрышных облигаций различных займов. Остатки на банковских счетах через год облагаются налогом в полтора процента, а облигации, в зависимости от срока погашения, котировались с дисконтом от одного процента. В период перед погашением/розыгрышем призов (в призовой фонд направлялся один процент) доходность по облигациям уходила даже в небольшой минус.

Всё очень скромно, всего один процент на кону, реально заработать можно всего полпроцента, но заработать, даже мало — это не потерять. Причём, заработать со ста сорока шестипроцентной гарантией.

В облигации государственного займа СССР вкладывались не только НЭПманы, спрос на них и на внешнем рынке имелся. Достаточно отметить, что эти облигации в свой инвестиционный пакет включили «HSBC» и «The Royal Bank of Scotland».

«Старые деньги» ищут новую лошадь, вместо запалённого Дома Ротшильдов, который вот-вот падёт. Заходят они пока небольшими средствами, но это уже не диверсионно-разведовательные капиталы, а скорее капиталы миссионеры, просвещать глупых варваров. Флаг им в руки. Пусть попробуют доказать товарищу Сталину, что пристяжной лошадью быть почётно.

В общем, мы со Сталиным заключили на словах картельный сговор, а Советский Союз наш нефтяной демпинг поддержал на деле, снизив цены до рыночных на Новороссийской раздаче по трубе из Баку. Мог и сократить объём отгрузки, только до части Франко-Бельгийской доли по договору о разделе продукции, но вместо этого объявил премию за закупки в Новороссийске. Типа, даже ниже себестоимости продавать выгодно, чтобы окупить трубу из Баку. Цены низкие, но оплачивается нефть золотом, а золото хранить гораздо легче.

В марте нефтяная труба от Ухтинского месторождения дотянулась до Мурманска. Это труба строилось для снабжения населённых пунктов на Серморпути, но и экспортный объём был запланирован. Немного, всего двадцать процентов, а для мирового рынка это и вовсе один процент. Планов менять не стали. Советская экономика устроена таким образом, что планы им менять дороже, чем продавать пятую часть Ухтинской нефти ниже себестоимости. Рынок просел ещё на десять процентов.

«Шелл» тут же прекратил строительство своих трубопроводов из районов добычи к Басре и Бандер-Аббасу. Остановил стройку, законченную почти на две трети. Всю геологоразведку они свернули раньше.

В марте 1935 года мы с Даниэлем Латорре получили по Нобелевской премии, и вместе из Стокгольма вылетели в Берн. Министр Финансов и председатель Центрального банка Республики Триангуло и я, кем бы меня не считали. Официально я младший партнёр Жюля Граналя и исполнительный директор «Граналь Медиа».

Швейцарские гномы думали недолго. Игорь Сергеевич Свиридов уже неделю как инспектирует состояние Швейцарской армии. В Берне у нас посольства Триангуло и Русской Аравии, поэтому переговоры гномам мы назначили там. Не с демократически выбранными властями, а с фактическими. Нынешними главами древних Кланов, реальными владельцами этой горной Конфедерации.

В Берне, к нам с Даниэлем и подполковником Свиридовым присоединятся Джон Пирпонт Морган и полный генерал Георгий Семёнович Готуа, бывший президент независимой Республики Маньчжурия, а теперь просто председатель Георгиевской Кавалерственной Думы. Наш бывший командир повышение в чинах от Сталина принял. От «Временных» не принимал, от «Белых» не принимал, а от товарища Сталина принял с почтением. Готуа теперь ещё один Сталинский смотрящий при Организации. У Зиновьева других дел хватает, да и обсуждаться будут военные вопросы. Не только со швейцарцами в Берне, но и в узком кругу в Санкт-Галлене. Мне уже есть что показать бывшим командирам.

Глава 78

Наше видение геополитической обстановки гномам довёл Морган. Внушительно так довёл, как и подобает Хранителю «Кольца Всевластия». Сокровища гномов — слишком большой соблазн для «Проклятого Острова-Мордора» и его эльфийских сообщников. Тварей алчных, подлых и вороватых. Организации интересно делать бизнес с гномами, но этот бизнес нужно защищать.

Нейтралитет должен быть вооружённым. Армия гномов — единственный гарант их независимости. В вашей армии мы заинтересованы, поэтому готовы оказать всякую помощь. В том числе и разведкой. Вы можете не только услуги «Save Service» получить, но и расширение территорий, после отражения неспровоцированной, подлой и вероломной агрессии. Нашей Организации интересен вход в Швейцарскую Конфедерацию с новым кантоном «Савойя и Лазурный берег». Легитимность, с одобрением такого захода на плебисците туземных эльфов, мы организуем.

Как вам идея выхода Гномьей Конфедерации к морю, между Францией и Италией? В ответ на вероломную агрессию, с полной поддержкой аборигенов и одобрением большинством Совета Безопасности Евразийской Лиги? Организация готова стать одним из Гномьих кланов в части Савойи и Лазурного берега и даже готова вложиться в общую армию уже сейчас, в качестве одного из кланов, наравне с остальными. На этом политическая повестка исчерпалась и к докладу приступил подполковник Игорь Сергеевич Свиридов.

Мой бывший ротный заверил собрание, что призывной материал в Конфедерации очень высокого качества, поэтому создать из швейцарцев современную боеспособную армию, способную защитить страну, он берётся. Придётся на время сдать Женеву и Базель, исключительно чтобы не причинять ущерб своим же городам, во время уличных боёв. Противника будем принимать в горах, а города потом вернём целёхонькими, да ещё и неустойку стребуем. К сдаче городов следует подготовиться заранее, самые ценные, легко разворовываемые активы перевезти вглубь страны. Заранее следует озаботиться организацией приёма беженцев из захваченных вероломным врагом городов.

За Санкт-Галлен Цюрих и Берн, если полезут германцы, придётся драться, активы там размещены слишком ценные и в разумные сроки они не эвакуируются, так что перед ними придётся строить линию долговременной обороны.

Готовить специалистов и частично закупать вооружения будем в Советском Союзе. Компетентного «Ваньку-взводного» за три года подготовить вполне реально, как и лётчика. Денег это будет стоить — «мама не горюй!», но кто не хочет кормить свою армию, всегда принуждается кормить чужую.

Насчёт денег выступил новоиспечённый лауреат премии Нобеля-Моргана, ещё один экономический гений, личный ученик великого доктора Зигберта Риппе. Свою премию Даниэль Латорре получил в признание достижений в реальной экономике, то есть за накрячивание в пользу Треугольника всех остальных экономик. Крохотное новообразованное государство в латиноамериканской глуши умудрилось привлечь кучу долларовых займов, которых хватило на выкуп пяти тысяч тонн золота, а с девальвацией «Чёрного понедельника» заработало на этом три с половиной тысячи тонн «презренного металла» чистоганом. Стоит такого типа послушать? Ну, ещё бы, слушали очень внимательно.

Золото — не самоцель. Золото — инструмент. Ценность золота заключается исключительно в негласном общественном договоре считать его ценностью. Практическое потребление этого металла, если ювелирку вообще можно считать практическим потреблением — ничтожно. Всё остальное — это склады слитков, которые приносят только убытки, если лежат без движения, то есть не обеспечивают валюты.

В Риме планируется организация золотовалютной биржи, и мы все можем на этом отлично заработать, если правильно войдём. В Риме у нас позиций нет, а у вас они есть. Ватикан нам не враг и совместный бизнес со Святым Престолом мы делать готовы.

Что за бизнес? Для начала золото в обороте покрутим, а дальше видно будет. Сработаемся — замахнёмся и на большее. Негласный общественный договор насчёт золота свою магическую силу ещё не утратил. Золото — это инструмент управления всеми мировыми финансами на этом этапе. Вариантов заработать — множество, но сначала нужно сработаться и притереться друг к другу. В том числе и к Ватикану. У Святого Престола имеются давние политические интересы и взятые обязательства, о которых мы пока ничего не знаем, поэтому и планировать что-то конкретное сейчас невозможно. Пока Ватикан чётко не обозначит свои позиции и вектор приложения усилий. Бизнес мы в любом случае организуем, а вот его масштаб и доходность зависят от множества факторов. В общем — не ссыте, хоть что-нибудь да заработаем в любом случае.

Вожди гномов дураками не были. Они были жадными и консервативными, но отлично понимали, что сохранить свою «консерву» смогут только прилично потратившись, поэтому условия наши приняли. Признали Организацию одним из кланов, причём, на этом этапе (подготовки к войне и самой войны) кланом руководящим.

Мсье Контесон стал кем-то вроде спикера Сената. Общего парламента в Конфедерации нет, всё законодательное принимается кантонами по раздельности, но процесс этот вполне управляемый, как раз этими самыми гномьими вождями. Гномьим Сенатом.

Руководящий клан и долю в общий котёл должен вносить большую, но для нас это всё равно выгоднее, чем переносить действующие производства, приносящие приличную прибыль каждый день. Вложим всё, что должно, и даже больше. На хорошее дело не жалко.

— Не думал, что они так легко согласятся. Неужели поверили в кантон Савойя и выход к морю? — спросил Георгий Семёнович Готуа, когда главы швейцарских кланов разъехались из посольства Республики Триангуло в Берне.

— Согласились они раньше, — ответил генералу Анри Контесон, — угроза ведь действительно имеется, это они и без нас отлично сознавали. Мы предложили помощь в решении актуальной проблемы, да ещё и мотивировали собственным финансовым участием. Кто мы такие — они отлично знают. В новый кантон с выходом к морю, они, конечно, не поверили, но считать нас одним из кланов им сейчас выгодно.

— Напрасно не поверили, — вступил в беседу Джек Морган, — ничего такого невероятного в нашем плане нет. Если Франция нападёт, то всё это реализуемо. Вполне реально. Даже проще, чем с Аравией и Треугольником. Местные жители будут не против, а остальное — дело техники.

— Техника у нас будет, — заверил я собрание, — лишь бы Франция на нашу наживку клюнула.

— Должна клюнуть, — предположил Свиридов, — если мы оставим западную границу неприкрытой, соблазн у французов будет слишком велик. Благовидный повод для грабежа они придумают — вроде защиты «братьев-швейцарцев» от угрозы германского вторжения. Им наша линия обороны на северной границе для Великой войны очень пригодится. Захватить её с тыла, наскоком… лично я бы на месте Петена от такого соблазна вряд ли удержался.

— И наша линия обороны на севере им будет нужна, — согласился я с бывшим ротным, — и производственные мощности, и золото. Не спугнуть бы только…

— Не спугнём, — заверил Игорь Сергеевич, — они ведь с германцами воевать настроились, что им Швейцария, при таких-то амбициях?

— И британцы в этой кампании наверняка поучаствовать захотят, — добавил Морган, — слишком уж быстро от них золото утекает, а будет ещё быстрее. «Пушки вместо масла» — та ещё затея. Совсем без «масла» люди жить не могут, а большую часть всякого «масла» в Европе уже производит Швейцария.

— Всё так, — согласился я, — шансы у нас хорошие. «Масла» добавим, нам есть что дополнительно предложить от имени Швейцарии. Да и с Британией поработаем, подкинем подлым джентльменам информацию — где и что лежит почти беззащитное. Поиграем в Женеве и Базеле в имитацию деловой активности…

Подполковника Игоря Сергеевича Свиридова приняли в швейцарское гражданство, присвоили ему звание дивизионного генерала (генерал-лейтенанта) и назначили для начала главным инспектором Вооружённых Сил Швейцарской Конфедерации. Военным бюджетом страны будет распоряжаться министр Обороны, назначенный по согласованию остальных кланов, на этот пост мы не претендовали.

Нам этот назначенец никаких проблем не создаст. Просто нет сейчас на рынке современных сухопутных вооружений у нас достойных конкурентов. Все в первую очередь вкладываются во флот, даже «Южная Ось», спасибо «Зигфриду». Неизвестно, как он будет воевать, этот военно-морской монстр сумрачного тевтонского гения, но гонку вооружений он организовал в правильном направлении и на полное истощение участников этого «забега».

В общем, нет сомнений, что бюджет будет тратиться правильно, а министр Обороны, по сути, только отвечать за бухгалтерию. В этом отношении нас всё устроило без каких-либо оговорок. У нас и своих бухгалтерий хватает, чтобы за другими ухаживать.

Сговора всех кланов против нас мы не боимся. Система политического устройства Конфедерации сговор всех без исключения делает невозможным. Система у них за полтора века создана равновесная, и это равновесие не допускает перемещение всех интересов на одну чашу весов. Если возникнет во внутренней политике сила, направленная против нас, ей обязательно начнётся противодействие. Нам обязательно настучат, а нашим стукачам мы поможем заработать побольше. В Америке в долю пригласим, там у нас интересных проектов хватает. Мы теперь руководящий клан Швейцарской Конфедерации и это положение намерены сохранить. Не верят сейчас швейцарцы насчёт Савойи и выхода к морю, думают, что полноценным кланом с собственным кантоном мы не станем, а значит после войны нас постепенно задвинут обратно — подальше от политики, но на этот счёт они ошибаются. В Швейцарию мы вошли всерьёз и навсегда.

Сделаем Швейцарию впервые Великой? Пусть и не сверхдержавой, но великим независимым нейтралом, у которого есть свой путь развития? Шанс проявить себя у швейцарцев имеется. Они в той исторической реальности так до конца и не слились полностью перед глобалистами-сатанистами, а здесь мы на их основе организуем «Старым деньгам» локальный армагеддон и всеобщий угар. Великая нейтральная процветающая Швейцарская Конфедерация в самом центре Европы, вытягивающая из соседей золотые запасы со скоростью триста тонн в год — это самый настоящий ужас для всех соседских экономик. Избавиться от этого ужаса без войны не получится, а война со Швейцарией для Франции и Британии не выглядит нерешаемой задачей. Особенно если ударить неожиданно, да при этом огласить благие намерения — защиту от Германии.

Третий рейх нам подыграет своей агрессией против Чехословакии, организует окно возможностей для проведения аннексии. Чехословацкая кампания обязательно сплотит Британскую империю с «Южной Осью» и «Балканской Антантой», а такой мощный союз и задачи должен ставить соответствующие. Первая соответствующая цель — это почти беззащитная и очень богатая Швейцария.

Глупая Швейцария, которая строила свою линию обороны на севере. Эта добыча будет представляться очень лёгкой, и мы это представление постараемся ещё укрепить. На контрразведку и разведку мы не скупимся, особенно в направлениях Парижа и Лондона. В каналы слива «жирной» дезинформации вкладываемся очень серьёзно. Только деньгами на это тратится сумма, сравнимая со всей прибылью от Гавана Руса, включая налоги от «Космос Эйрлайнс». Эта сумма сейчас сравнима со всем бюджетом королевства Норвегия, например, и течёт она в Лондон и Париж, в липкие руки предателей, врагов своего народа. Такие есть везде, и слева враги, и справа тоже потенциальные враги народа, и Париж с Лондоном из этого ряда не исключение, так что наживку мы им поднесём к самому носу.

Из Берна Джек Морган и Даниэль Латорре отправились в Рим, договариваться о нашем участии в новой золотовалютной бирже «Южной Оси», а заодно наладить прямой контакт с Ватиканом. Что это за структура, мы знаем очень приблизительно. Формально главный там Папа и все беспрекословно ему подчиняются, но так не бывает. Конечно, в Ватикане имеются группы с конкурирующими интересами, а Папа только очередной гарант достигнутого между ними компромисса.

Об этом змеином кубле очень много знают наши новые союзники — вожди гномьих кланов, но с вождями мы пока не в таких доверительных отношениях. Мы этих вождей вчера узнали, пока ещё они нам ничем не обязаны, чтобы делиться такой информацией, да у нас и вопросов-то пока нет. Их же ещё сформулировать нужно, вопросы эти. Начинать нам в любом случае с Папы, а работать с тем, кого он назначит. Для бизнеса этого хватит, а плести интриги мы и не собирались. Пусть они плетут и нас вплести попытаются, тогда и появятся вопросы к нашим новым союзникам.

Первый контакт важен, поэтому Джек решил наладить его лично. Точнее, мы с ним решили, что его персона гораздо солиднее моей. Даниэль у нас католик, пусть его исповедуют. Наш новый финансовый гуру знает ровно столько, сколько необходимо знать. Для него Морган главнее Граналя, такая у него должность.

После них поеду я, с предложением от «Граналь Медиа» и полномочиями на детализацию и конкретизацию проекта нашего совместного с Ватиканом бизнеса, а пока мы, с генералами Готуа и Свиридовым приехали в Санкт-Галлен.

Прошлись по подземным цехам секретного производства «St. Gallen Mechanics», ознакомились с чертежами и характеристиками, потом осмотрели сами изделия. Пока это ручная сборка ценой реально на вес золота, по сорок пять тонн каждый, но станки и оснастка для массового производства уже спроектированы. Осталось воплотить их в металле где-нибудь в Челябинске, или Тагиле, и вуаля. Через два года мы эту технику получим, если телиться не будем.

Изделия впечатляли. Средний танк, широкий и приземистый, на широких гусеницах с развитыми грунтозацепами и репликой немецкой восьмидесяти восьмимиллиметровой пушки с дульным тормозом и автоматом заряжания, и на таком-же шасси установка противовоздушной обороны, очень похожая на «Шилку» из другой исторической реальности. Четыре скорострельные двадцати трёхмиллиметровые пушки, наводимые на цель радаром ближнего обзора.

— Серьёзные зверюги, — попинал гусеницу Георгий Семёнович Готуа, — дорогие в производстве получатся?

— Дорогие. Почти как штурмовики СИ-1. Но вам их много и не понадобится. Шесть, ну, восемь дивизий прорыва. На это же шасси можно поставить сто двадцатимиллиметровую гаубицу. Это на вскидку. Дальше вам, генералам-полководцам думать — как эти силы задействовать с наибольшей эффективностью.

— Учения проводить надо…

— Года три на всё у нас есть. Все материалы русские и германские, так что вложиться в этот срок вполне реально, нужно только постараться.

— Германцы тоже производство организуют?

— Обязательно. Только машины у них будут полегче. В двадцать восемь тонн впишемся. Нам в Швейцарии именно такие нужны, так ведь, Игорь Сергеевич?

— С языка снял, Андрей. Только хотел посетовать, что тяжеловаты зверюги. Атаки такими предсказуемы, в обход по хлипким мостикам не объедешь, а горные реки без бродов, придётся в лоб переть.

— Объедем. Германцы нам всё в первую очередь поставят, вместе с танкистами. Им британцы с французами на швейцарской границе не нужны, так что договоримся обязательно.

— Зачем тогда линию обороны на севере строить? — удивился Свиридов.

— Пригодится, Игорь Сергеевич. Мы и французов с британцами этой линией дополнительно соблазним, и новых швейцарских союзников делом займём, строить ведь они своих подрядят, да и вообще — пусть лучше будет. Сегодня мы с тем Рейхом союзники, а завтра что угодно случиться может. Надёжных союзников у нас там всего двое — кайзер Адольф и Хайнц Хофманн. Слишком мало, слишком слабая опора, чтобы расслабляться в этом направлении. В Третьем рейхе хватает альтернативно одарённых нацистов, чтобы крутануть руль в любую сторону, а Гитлер и Хофманн смертны, причём смертны внезапно, что самое неприятное. Всякое может случиться — полезут на нас свихнувшиеся нацики, а у нас тут линия обороны уже построена на всякий случай. Мы её всего на десять процентов оплачиваем, как раз цена надёжной страховки в случае высоких рисков.

Глава 79

Бронетехника будет не единственным нашим козырем в грядущей войне. Игорь Сикорский теперь народный комиссар Авиапромышленности Советского Союза (НКАП СССР) и время он не теряет. В Красноярске-2 уже заканчивается строительство такой-же аэродинамической трубы, как у нас под Цюрихом. Там-же начато строительство авиазавода, для производства исключительно военной (секретной) техники.

В чертежах машины уже готовы, так что реактивная авиация у нас ко Второй Великой точно появится, а вертолёты ещё раньше, они уже испытываются. До серийного производства пока далеко, по итогам испытаний вносятся изменения в конструкцию, но время у нас есть, даже в части Швейцарии.

Аншлюс Чехословакии Третьим рейхом запланирован на тридцать седьмой год, тогда же ударят и по нам. Совместят события, чтобы Германия не смогла вмешаться. Через два с половиной года, за этот срок и Сикорский успеет свои вертолёты «допилить», и мы подготовить экипажи. Готовить своих лётчиков, вертолётчиков и авиатехников мы будем в Сибири, так что противнику наши новые ВВС свалятся как снег на голову, когда будут захвачены Женева и Базель и карты под стол уже не сбросишь.

Из Швейцарии я отправился в Москву, на Третий Всесоюзный съезд Советов, в качестве репортёра «Тайм». Событие очень интересное для всего мира — подведение итогов Второй пятилетки и принятие плана на Третью.

Социальный эксперимент в России продолжается, а экономика растёт бешеным темпом, вопреки прогнозам скептиков, удваиваясь за каждую пятилетку. Частный бизнес — НЭПманы в плановую экономику вписались отлично, и деловая активность не снижается, несмотря на адские налоги.

Не такие уж они адские, между нами говоря, в той исторической реальности совокупные пятьдесят пять процентов налога на бизнес никого не удивляли, там это было в порядке вещей, и никто этого Адом не считал. Приспособились НЭПманы и здесь. Жалко, конечно, отдавать большую половину заработанного, но зато заработок стабильный — и сырьё поступит вовремя по установленной цене, и продукцию примут в запланированном количестве. Аграриев обеспечивают кредитами на закупку техники, топлива, семян, удобрений и кормов, строителей заказами, а всяких рестораторов, парикмахеров и розничных торговцев — платёжеспособными клиентами и покупателями. Советская система хозяйствования обеспечивала стабильное развитие частного бизнеса вместе со всей экономикой, и эту стабильность очень ценили.

Делегатами Третьего Всесоюзного съезда Советов (высшего органа власти в СССР) представителей бизнеса избралось довольно много, а их мнения нашим читателям будут очень интересны. Главным преимуществом Советской системы предприниматели считали отсутствие частного банкинга, то есть посредника. Все счета обслуживались в отраслевых государственных банках, сами банки вели расчёты по пятилетним контрактам, переводили пролетариям зарплаты на сберкнижки и удерживали налоги.

Собственно, банки в СССР были не банками, а огромными центрами расчётов, которые и взымали налоги. Кредитные ставки никогда не менялись, как установили один процент на заре Первой пятилетки, так один и стоит. Правда и на облигациях надёжно заработать можно всего полпроцента, но там может выпасть выигрыш, иногда приличный. В призовой фонд направляется опять-же один процент. Расчёт между предпринимателями наличными деньгами запрещён (уголовная статья с высшей мерой от десяти тысяч рублей), всю наличную выручку (у кого она есть) обязательно нужно было сдавать в банк, сами банки её и инкассировали. Зато и предпринимателям требовался только один бухгалтер, чтобы с банком взаимодействовать и у банка ошибки искать. Один бухгалтер и всё, больше никто не нужен, юристов такой бизнес тоже не кормит. Сказка ведь.

Мы в Швейцарии вынуждены целое министерство содержать, с тремя сотнями юристов-бухгалтеров, а в СССР всего десяток бухгалтеров, для каждого из отраслевых банков. Десятком бухгалтеров в Морганграде запросто командует принцесса Джейн. По соглашению о разделе продукции мы товаром забираем только то, что требуется нам самим, а остальное отдаём внутреннему рынку или советской внешней торговле. Нам никто не препятствует самим заниматься реализацией, но это оказывается для нас невыгодно. На внешнеторговой монополии СССР цена держится выше. Мы выходим в рубль и заказываем для своих нужд всё необходимое — от технологического оборудования и обеспечивающих его функционирование специалистов по контракту, до вооружений и наёмников целыми дивизиями. Впрочем, читателям «Тайм» об этом знать точно не нужно. Возвращаемся на съезд.

Бизнес в СССР не имел возможности зарабатывать на обороте финансов, поэтому всё, что не вмещалось в расширение действующего производства, или организацию нового, вкладывал в государственные выигрышные облигации. Почти бездоходные (если не выпадал выигрыш), но зато в рублях, которые на бирже в Сталинграде постоянно дорожают к корзине иностранных валют. К американскому доллару, например, не так давно рубли подорожали втрое. Британские фунты и французские франки обесцениваются вдвое каждый год, рейхсмарки и японские йены тоже дешевеют, хоть и не так быстро, но по пять процентов в год теряют и они. Вот и получается, что сидеть в рублях выгодно, даже при доходности в полпроцента.

НЭПманы финансировали растущий бюджет дешёвыми деньгами и ждали возможности вложиться в новый бизнес. В том, что такие возможности появятся — никто не сомневался. Технологии развивались стремительно, и для их воплощения в товарной продукции требовались всё новые производства. Например телевидение, которое ещё буквально вчера было диковиной, скоро придёт в каждый дом. Потом это телевидение станет цветным, потом ещё что-нибудь добавится. Допустим, возможность общаться, как по телефону, только с изображением.

Фантастика? Да как сказать. В тридцать втором и чёрно-белый телевизор в каждом доме считался фантастикой, а сейчас всё сдерживает только распространение сигнала вещания. Дороговато пока распространение, но уже нет никаких сомнений, что в СССР эту проблему решат. Все проблемы решат. Такая уж у нас страна. Любую сказку может сделать былью.

По понятным причинам (личный друг Ленина и весь из себя уникальный дважды Нобелевский лауреат), я в Советском Союзе вообще и на Третьем Всероссийском съезде Советов в частности персона довольно популярная. Сижу в уголочке, подписываю книжки, делегаты приносят каждый день и просят организовать автограф-сессию. Там я себе для бесед-интервью контингент и подбираю. Подходит Сталин. У него «Лишние герои». Если охрана и есть, а она наверняка есть, я её не вижу, некомпетентен её обнаружить. Народ расступается и создаёт дистанцию, чтобы всё видеть-слышать и при этом не мешать.

— Для кого подписать, Иосиф Виссарионович?

— Надежде от автора.

Надежда Сергеевна Аллилуева в этой истории живёт и здравствует уже на два года дольше, чем в той. Ей я точно уже помог, хоть мы даже незнакомы. «Надежде от автора: сильные не бывают лишними. Эта книга про слабых».

Товарищ Сталин прочёл и задумался примерно на полминуты.

— Согласен. Это главная идея в романе. Сильные лишними не бывают.

В план Третьей пятилетки, ожидаемо включили строительство плотины приливно-отливной ГЭС в Пенжинской губе и города в устье Пенжи. Рабочее название города (для документооборота) пока Усть-Пенжинск, но в обиходном общении причастных он уже Зиновьевск, или Зиновьевград.

Зиновьевск и плотину с электростанцией планируется сдать в эксплуатацию уже в сорок втором году, но вряд ли этим планам суждено сбыться. Если из-за войны бюджет строительства сократят (вместе с сокращением персонала, подлежащего призыву, а это сразу предусмотрено в долгосрочных планах), то открытие самой мощной в мире электростанции состоится в сорок четвёртом. Так даже лучше, это будет уже после окончания Второй Великой, или на самом её излёте, во время обдумывания или самого начала воплощения «плана Сталина», здешнего аналога тамошнего «плана Маршалла». Почти девяносто гигаватт электроэнергии — это не подвалы с никчёмным, по сути, золотом, это экономическая гаубица, способная точно отстреляться по любой точке на земном шарике и прибить любого конкурента. В Зиновьевске/Зиновьевграде всегда будет самая дешёвая в мире электроэнергия, место это уникальное — настоящий дар Божий. Город обречён быть лидером всякого хайтека. Даже в постиндустриальную эпоху цена на электроэнергию была существенным фактором для размещения различных дата-центров и офисов майнинг-корпорейшн.

Это ведь настоящий золотой ключик к волшебному миру бесконечно возобновляемой энергии. В долю на Зиновьевградской приливно-отливной ГЭС нас впустили, с самыми льготными условиями, но с погашением инвестиций электроэнергией прямо здесь, на месте. Вот вам розетка на сорок пять гигаватт, а куда энергию из этой розетки тратить — думайте сами.

В совместный ресурсодобывающий бизнес в Гвинее товарищ Сталин входить отказался категорически, не нужны ему никакие Гвинеи. В состав СССР уже вошла Маньчжурия, ждёт разрешения Финляндия, со своими подопечными — Латвией и Литвой. Хоть завтра они организуют у себя плебисциты. К плебисцитам готовы обе Монголии и Синьцзян-Уйгурия, все они со стопроцентной гарантией. Это территории: во-первых, смежные (стратегически важные), во-вторых, малонаселённые (легко советизируемые-русифицируемые) и, в-третьих, в них уже прилично вложились. Худо-бедно по-русски там уже разумеют.

Короче, нам, Советскому Союзу, не нужна никакая Гвинея, товарищ Малетин. Кто бы в этой Гвинее бокситы не откопал, глинозём на переработку он всё равно в Зиновьевск привезёт. И заводы сам построит. Так что давайте там в этой Гвинее вы как-нибудь сами. Не до негров нам пока, и долго ещё не до них будет.

С Гвинеей у нас всё непросто. Насчёт Катанги Джек договорился, месторождения кобальта и урановую шахту в придачу мы там выкупили, причём из американской юрисдикции, банком «Морган-Рокфеллер Инвест», а вот впускать американцев в Гвинею и вообще французские колонии Петен отказался на отрез. В этом отношении Ротшильды нам сильно подгадили, напрочь рассорив Петена с Рузвельтом.

Рулить Америкой Рузвельту осталось недолго, чуть больше полутора лет, но и после него отношения между странами наладятся далеко не сразу. Мало снять с повестки вопрос жестокого обращения с сионистами, противоречий хватает и без них. Например, старые долги. И нынешнее правительство САСШ считает их в золоте по старому курсу, и правительство Справедливости будет на том-же настаивать. Конечно, в поисках компромисса списать что-то придётся, но это процесс довольно длительный.

Не можем мы зайти во французские колонии и через Швейцарию. То есть можем, но этого мы уже сами не хотим. В этом случае, с началом войны нам придётся и Гвинею удерживать, а такое не представляется возможным. Советский Союз отказался участвовать в колониальной концессии, а зарубежные активы Русской Аравии и Треугольника с началом Франко-Швейцарской войны у нас тоже конфискуют. Конфисковали бы и саму Аравию, но там нас Советский Союз поддержит всей военной мощью, Русскую Аравию с Советским Союзом связывает железная дорога, а Гвинею нет.

В общем, через дверь нас впускать не захотели, значит придётся влезать через окно. С кого-то всё равно нужно начинать постколониальную историю Африки — с Гвинейской Народной Республики и начнём. Самим нам такое замутить пока слабо, но намечающееся сближение интересов с Ватиканом открывает большие возможности не только в финансах. Католическим миссиям в Африке работать никто не мешает, а нам бы только внутрь проникнуть да осмотреться на месте — там сообразим, как организовать негров на борьбу за народную демократию.

Третий Всесоюзный съезд Советов закончил свою работу семнадцатого мая 1935 года, к этому времени Народный Комиссариат Обороны выдал заключение по предложенной нами бронетехнике. Вкратце — всё избыточно: и цена, и массогабаритные параметры, и калибр. Для такой техники нет боевых задач.

— Пока нет, — соглашаюсь с доводами критиков, — но они обязательно появятся, если придётся воевать со всей Европой, включая Германию.

О моих полномочиях в СССР известно троим — Иосифу Виссарионовичу Сталину, Григорию Евсеевичу Зиновьеву и Георгию Семёновичу Готуа. Расширять этот список я не хочу, не хочет и товарищ Сталин, поэтому все вопросы обсуждаются только в этом узком круге.

Вот и сейчас сидим в Горках вчетвером. Насчёт Германии все в теме. Вся благость отношений Советского Союза и Третьего рейха с той стороны держится всего на двух фигурах — Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна. Сейчас их авторитет непререкаем, а влияние безгранично, но сними с доски эти две фигуры — и всё. Даже Гейдрих не стал надёжным последователем курса на дальнейшую интеграцию с СССР. Несмотря на декларацию равного партнёрства, на общем рынке «Оси» Советский Союз занимает ведущую позицию, причём роль его постоянно возрастает, а немцев роль ведомых, естественно, не устраивает. Особенно тех немцев, которые продолжают считать советский народ унтерменшами, а таких там больше половины.

— А придётся? — интересуется Сталин.

— Не знаю, Иосиф Виссарионович. Лучше сразу рассчитывать на худшее. Для пессимистов жизнь полна приятных сюрпризов, в то время как оптимистам она приносит сплошные разочарования. По моему мнению — Гитлер и Хофманн слишком сильно давят своим авторитетом. Ту же «Ночь длинных ножей» им не простят. Прежде всего Хофманну этого не простят, а без него Гитлер долго на этом свете не задержится. Интересантов в их устранении слишком много, чтобы надеяться только на удачу. Они ведут себя как конунги викингов и обязательно поплатятся за это.

— Ты предостерегал Хайнца? — спросил Зиновьев.

— Нет, конечно. Без толку это. Он живёт ради достижения одной цели, причём точно знает, что её достигнет. Всё остальное его нисколько не волнует. «После нас — хоть потоп». Война с Германией в числе прочей Европы очень реальна. Фрунзе и компания этого не учитывают.

— Да, войну с Германией наши стратеги сейчас не планируют, — согласился Сталин.

— Пусть начинают планировать. Для такой войны тяжёлая бронетехника им понадобится — вскрывать укрепрайоны, которые очень быстро построят на самых опасных участках. Самых опасных для германцев и самых интересных для нас. Пусть думают — чем дополнить танки. На это же шасси можно установить стопятимиллиметровую пушку, или стодвадцатимиллиметровую гаубицу. Пусть рассчитывают вскрывать «Линию Мажино», как она запланирована. Германцы укрепятся не хуже, когда до дела дойдёт. Для решения других задач, для глубинных прорывов, спроектируем технику полегче. Испытаем в Швейцарии немецкую, внесём по итогам поправки и запустим в производство. На это нам времени хватит.

— Про время вы говорите уверенно, Андрей Николаевич. На чём основываетесь?

— Швейцарию на зуб попробуют, когда Третий рейх начнёт завоевание Чехословакии. Этот срок известен и вам — лето тридцать седьмого. Тогда мы новую технику испытаем, плюс полгода понадобятся на внесение улучшений в конструкцию, значит в тридцать восьмом можно будет запускать производство. Вторая Великая раньше тридцать девятого не начнётся. Судя по Польше, на переваривание Чехословакии германцам понадобятся два года. Остальные будут проводить работу над ошибками в Швейцарской войне и крепить сухопутную оборону. После фиаско в Швейцарии, другой разумной военной стратегии у Британии и Франции просто не будет — только держать свои укрепрайоны и надеяться на истощение сил противника.

— Это если Хофманна раньше не убьют. Ведёт он себя и правда ненормально для человека в таком положении. Бравада у него наглая, как у подростка, — заметил Зиновьев.

— Хайнц не просто ярл викингов, он сам берсерк. За это не переживай. Раньше, чем он примет парад Победы в Париже, его не упокоят. Он видел этот парад. Вторую Великую начнёт Третий рейх и начнёт успешно. В этом я абсолютно уверен.

— Вы уверены насчёт фиаско Антанты в Швейцарии? Союза Франции и Британии?

— И в этом уверен абсолютно, Иосиф Виссарионович. Швейцарию мы этим поганцам не сдадим.

Глава 80

Из Москвы я перелетел в Берлин. Приятелей следовало предупредить, что наши интересы в Швейцарии теперь не просто союзнические, а кровные. Теперь Швейцария — это мы, поэтому согласовывать всё нужно с нами. То есть — со мной.

Для Третьего рейха так будет даже лучше. Сейчас внешнеторговый баланс со Швейцарией отрицательный, и из Рейха утекает золото, а мы этот вопрос закроем в ноль, закупками вооружений, боеприпасов и оплатой наёмников. Вся армия Рейху в Чехословакии не понадобится. В общем, не волнуйтесь насчёт строительства линии обороны и укрепрайонов, либе фройнде, это у нас вкусная приманка на двух жадных, наглых и подлых крыс. За подлость и наглость мы планируем отжать Савойю и Лазурный берег.

— Нет предела твоему коварству, Эндрю.

— Мою совесть это не тяготит, Хайнц. Кармически я в плюсе, моё коварство в охоте на крыс не только оправданно и приемлемо, но и идёт на пользу всему племени Человечество. О себе подумай.

— Хватит, — отрезал Адольф, — я понимаю, что эти пикировки доставляют вам удовольствие, но продолжите их наедине. Эндрю, ты уверен, что вы сможете удержать Швейцарию? Охотник ты, конечно, ловкий, спора нет, но только у французов армия будет в полтора миллиона, а всех вместе и пересчитать пока невозможно. Они способны собрать армию больше, чем в Швейцарии жителей.

— Способны, но не соберут. Моё коварство многогранно, уж армии то я им точно по горячим точкам раздёргаю, в этом не сомневайся. Нечестно играть в нечестную игру — это честно. Такие у меня причудливые моральные устои. Но я не злодействую, в отличие от некоторых.

— Про некоторых без меня продолжите. Ты можешь возразить что-то существенное, против швейцарских планов Эндрю, Хайнц?

— План неплох. Техника разработана отличная, лучше нашей нынешней, особенно эти самоходные установки ПВО, с радарами ближнего обзора, у нас и жалких подобий такой техники пока нет. Нужно немедленно всё запускать в производство и куда-то девать старые машины. То есть, новые машины, но уже устаревшие. Наши новейшие секретные танки уже устаревшие. Меня это реально бесит.

— Продайте всё в Латинскую Америку. Там желающих повоевать хватает. С реализацией могу помочь, ещё и заработаете. Продолжайте выпуск, скоро истекут мандаты Британии и Франции на Ближнем Востоке, там тоже возникнет спрос. Он уже есть. Та же Турция, например. Гоните бронетехнику в массы, — здесь я не смог удержаться от глумливой ухмылки в сторону Хофманна, — спрос на ваш ширпотреб имеется. Бизнес сделать можно. Я бы смог.

Берлинский визит закончился для меня награждением «Голубым Максом». В Третьем рейхе это орден высших заслуг, аналог нашего дореволюционного «Андрея Первозванного», или нынешнего советского «Ленина». Наградили меня по совокупности — за военные и литературные достижения. Учитывая, что признаваемые моей заслугой военные достижения Андрюхи Малетина свершались под Верденом против германцев, эта награда вызовет много споров, поэтому я её и принял. Принял от того, кто привёл Германию (то есть скоро приведёт) к вершине могущества за всю историю. Выведет эту звезду в зенит кайзер Адольф, который не скрывает, что моё творчество оказывает на него серьёзное влияние. В общении со мной, Адольф всегда находил полезные идеи, которые привели Третий рейх к нынешнему процветанию. Мне обязан каждый немец, ага. Это признал человек, достигший во главе Германии звёздного зенита. Он — легенда на века, и я с ним. Я близкий друг кайзера Адольфа и очень этим горжусь, награду принял с почтением.

Для награждения я построил себе мундир подпоручика Русской Императорской армии, с шевроном «Русского Легиона Чести» на левом рукаве. Теперь я имею полное право носить этот мундир не только во Франции, но и в Германии. И совершать в нём одиночные парады победы по Александрплац. По итогам Первой Великой по Берлину марширует только русская армия в моём лице, ха-ха.

Стоило мне принять одну награду, как они сразу пролились дождём. Английский король и Британский император Георг Пятый «приговорил» меня к награждению орденом Заслуг, причём тоже с мечами. Эту новость в Берлине до меня довёл британский посол в Германии. В газетах указ Георга ещё не опубликовали, решили начать с проверки моей реакции.

Так-то я человек открытый, коммуникабельный до полной аморальности в её нынешнем восприятии, и это ни для кого не секрет, но мало-ли. Если я правая рука Граналя, а Жюль Граналь, кем бы он сейчас не являлся, даже с родной Францией отношения заморозил до абсолютного нуля, то чего ждать от меня? В отношении Британской империи я публично высказывался сотни раз, как с признанием выдающихся достижений Величайшей (до сих пор) империи мира за всю историю, до очень неприятного для джентльменов рассуждения на тему их изоляции.

В общем, Британия — это Эпоха, но эта их Эпоха уже заканчивается. Изоляция — стратегия трусов.

Подавал я вполне нейтрально, больше с философским уклоном, чем военно-политическим анализом. Британскую империю создал флот, а британский флот основан на трёх началах: «Плеть, ром и содомия». Убрать из триединой основы плеть не получится без разрушения этой самой основы. Это как отпилить одну ножку у трёхногой табуретки. Без плети, ром и содомия разрушат Британский флот изнутри, а какая без флота может быть Империя? Вопросы философские, мировоззренческие, которые я анализировал с признанием и даже преувеличением заслуг отдельных личностей. Культ Черчилля в Британии создал именно я, через ресурсы «Граналь Медиа». Культ Черчилля уже популярен в Европе, от Норвегии до Турции, он даже в Германии котируется на одном уровне со Сталиным.

Разумеется, всё это мы устраивали в своих интересах и Черчилль, внутри наших интересов проходил важнейшей персоной в британской политике в нашу пользу. Иногда мы восторгались Черчиллем, иногда дружелюбно критиковали, но, судя по представлению к награждению от его лица, кое-чего нам добиться удалось. Принять кое-чего, или запросить большего? Что это за награда, если она даже на титулование права не даёт? Медалька для заслуженных лакеев?

Ладно, дарённому коню в зубы не смотрят. Черчилль тоже журналист и писатель, бывший военный. Кроме того, что он один из безусловных Титанов этой эпохи. Он свою империю сохранил, развалилось всё после него. Растёт моя коллекция значков, растёт коллекция знакомых Титанов. «Пушки вместо масла!» — это круто! В этом году никто круче сэра Уинстона на мир не воздействует. Он — «Человек года» по версии «Тайм».

Ставлю послу два условия — согласовать с Черчиллем интервью для «Тайм» и на награждение я пойду (если пойду) в мундире со всеми орденами, в том числе «Голубым Максом». Посол согласился сразу, этого британцы ожидали.

Награждение прошло по-английски уныло. Король Георг Пятый (двоюродный брат Николая Второго) тоже играл в унылой церемонии унылую роль. Пожилой человек, своей королевской ролью он уже, очевидно, тяготился, а я тем более. Всё по минутам, всё по регламенту, каждый шаг, каждое слово. И у меня, и у Георга Пятого. Ну, я-то ладно, один раз потерплю, а вот всю жизнь так прожить… Вы прикиньте, всю жизнь прожить по протоколу, всю жизнь играть унылую роль…

Врагу такого не пожелаешь, поэтому старику Георгу я даже посочувствовал про себя и все церемониальные па исполнил безукоризненно. Вечером представился в клубе Ордена. Познакомился со Стюартом Мензисом, генеральным директором МИ-6. Проявил дружелюбие. На британскую разведку мне злиться не за что. Меня «Джеймсы Бонды» по-прежнему считают фигурой вспомогательной, а их мнение очень авторитетно для остальных, что значительно облегчает мне жизнь. Стюарт Мензис меня поздравил, я в ответ взаимно поздравил весь Орден, в числе остальной Британской империи. Таких кавалеров, как я, в истории Ордена и Британии ещё не было. Я звезда, ага. Я младший партнёр самого Граналя, исполнительный директор «Граналь Медиа». Я готов сотрудничать с МИ-6, но только через личные контакты с сэром Уинстоном Черчиллем. Начнём с интервью для «Тайм», а дальше посмотрим — любой бизнес строится на взаимном интересе. Очень толсто, совсем не по-английски намекнул, что он мне не ровня, но милейший Стюарт обижаться и не подумал. Они умеют не обижаться на наглых варваров, которыми до сих пор считают и русских, и американцев. Когда им выгодно они и толстые намёки считают тонким юмором.

С Черчиллем мы беседовали четырнадцать часов. Именно беседовали, аккуратно касаясь самых разных тем, в которых я высказывал компетентность. Например, Третьего рейха. Гитлер и Хофманн мои близкие друзья — это общеизвестный факт. План аннексии Чехословакии был тайным только для широкой публики, кулуарно обмен мнениями уже шёл, у британцев с французами точно. О чехословацких планах Гитлера и Хофманна знает даже мой хороший приятель, милейший герцог Примо де Ривера, а я по умолчанию лицо более осведомлённое. Я выразил уверенность, что Третий рейх проглотит Чехословакию походя, а потом приляжет переваривать. Судя по Польше — года на два.

Ещё я слил информацию о переговорах Джека Моргана с Римским Папой. Нам интересно войти в бизнес, который оживит наличные золотые активы. В этом у нас с Ватиканом интерес общий. У них приличное состояние в «презренном металле» сейчас заморожено, а у нас и того больше. От золотого эквивалента почти все отказались, значит будем делать золото товаром. Американский доллар к золоту снова привязался, хоть и значительно ниже, так что точка отсчёта уже есть.

Римскую золотовалютную биржу будет рекламировать «Граналь Медиа», поэтому успех этому бизнесу обеспечен. Британия обречена играть в Риме, никакая изоляция не спасёт вас от чёрного рынка, в случае игнорирования курса фунта в Риме. Взаимные интересы мы готовы обсуждать в самых разных форматах, и учесть британские — в наших собственных интересах. Нам интересен фунт, обслуживающий четверть мирового финансового оборота, поэтому фунт обязательно будет представлен, как минимум в виде наличных. Торги зафиксируют рыночный курс, когда за ваши фунты начнут покупать наше с Ватиканом наличное золото.

Обсудить совместный бизнес мы не против, но начать придётся с обсуждения размера компенсации за украденную у нас интеллектуальную собственность. Третий рейх платит, Империя Япония-Ямато платит, даже Советский Союз платит.

Америка — само собой разумеется, там у нас уже большинство в Конгрессе и среди губернаторов. Уже очевидно, что Франклина Делано Рузвельта у штурвала государственного корабля «Америка», с самой большой концентрацией «британских крыс в трюме» сменит наша «королева Марго». Или того хуже — Джейн Морган, Морганградская принцесса тоже заявилась на праймериз от Справедливости.

Две бабы, ага. При том что сам Джек, сам Граналь и сам я поддерживаем Марго, результат далеко не гарантирован. «принцесса Джейн» ярко зажгла шальное бабьё во всей Америке, так что нам теперь приходится бороться за избирателей мужчин для «королевы Марго». Джейн для нас инфанта террибле. Нам, в Америке, ещё один Советский Союз Американских Штатов не нужен. Мы за снижение роли государства в пользу свободного бизнеса. Государством теперь могут управлять и бабы, лишь бы в бизнес не лезли.

Черчилль человек очень умный, но в рамках открытого ему кругозора. Если бы у Черчилля был круговой обзор-кругозор, как, например, у рыбы-лещ, то всё могло сложиться иначе. А уж если бы у него имелся сферический обзор, то… даже подумать о таком страшно — в какую сторону он развернул бы не только глобальную политику, но и физику с геометрией. Я к такому потенциалу отношусь с большим уважением, поэтому с Черчиллем мы поладили. И он меня завербовал, и я его, всё честно, всё взаимно. Нужда вынудила. Во Власть, высшую Власть, Власть над САСШ, Власть над миром лезут бабы. Лезут вопреки законам природы и моего декларируемого желания.

Лично я активно топил в Справедливости за Урла Уоррена, единственного гендерного самца на этих выборах, в рамках сценария — по причине шовинистической солидарности, чем только оттолкнул от него электорат солидарности феминистической. Уоррена мы разыгрываем в вице-президенты и сменщика «королевы Марго». Всё спланированно заранее, но ведь этих планов никто не знает, я ими ни с кем ещё не делился — ни с Гитлером, ни со Сталиным, и уж тем более не собираюсь делиться с Черчиллем.

Бабы прут в политику. Адские бабы из самого Ада. Эта хрень позабористее любого советского социализма. Ведьма Джейн — это настоящий ужас для нас самих, и в первую очередь её отца. Он не такую Америку мечтал построить. У богатых свои печали. Деньги ведь не приносят радости, сэр Уинстон, они лишь позволяют предаваться печали с комфортом.

Ещё всех нас очень печалит отношение Британии к нашей интеллектуальной собственности. Её у нас воруют, сэр Уинстон, пользуясь случаем, информирую вас об этом. Ваши предприниматели занимаются пиратством — мы их действия оцениваем именно так. «Geneve-Service», «Zurich Technologies» и «St. Gallen Mechanics» теряют миллионы фунтов. «Роял Датч Шелл» в одностороннем порядке расторг контракт с «Save Service» и не только неустойку платить отказался, но и за оказанные уже услуги не расплатился. Это уже какой-то позор, пятно на репутации всей Великой Британской империи.

Впрочем, вернёмся к интервью. «Пушки вместо масла!» и «Двухдержавный стандарт». Британской экономике под силу превзойти Германскую и Японскую вместе взятые? Ведь «Пушки вместо масла!» не эксклюзивное магическое заклятье, а всем доступный экономический курс. Это соревнование на терпеливость при обезжиривании. Считаете, что именно в этом преимущество британцев над германцами и японцами?

Хорошее получилось интервью, читателям «Тайм» понравится. В Лондоне меня известили о награждении степенью Великого офицера ордена Почётного легиона.

Диктатор Франции, маршал Филипп Петен своей информированности от меня скрывать не стал. Всё, что обсуждалось нами в Гаване Руса с сеньорами Муссолини и Примо де Ривера ему было известно. Очевидно, поделились с ним и размышлениями насчёт руководящей структуры Организации, где главную роль теневого руководителя у нас играет Жюль Граналь. По сценарию, у Жюля слишком талантливые отжали весь бизнес во Франции, причём нагло, по беспределу, но потери очень популярных тогда «Говорит Париж!» и «Каждый вечер» нашего гения только закалили.

Наш гений создал империю «Граналь Медиа Холдинг» в Новом Свете, с империей собственную партию, которая уже получила большинство в Конгрессе, но и совершенно получит президентский титул для своего кандидата. В предстоящих выборах в САСШ главная интрига на праймериз Justice Party Жюля Граналя, а не в конкуренции со старыми партиями. Граналь заморозил все контакты с Францией, но при этом его ресурсы комплиментарно высказались о военном путче и диктатуре самого Петена. Нейтрально, но всё-таки с небольшим знаком плюс. Типа — остальные ещё хуже.

Глава 81

Жюль Граналь сейчас политическая фигура калибром не меньше самого Петена, а я его доверенное лицо. Лицо, уполномоченное на переговоры со Сталиным, Гитлером и Черчиллем. Не просто уполномоченное, но и наделённое правом применять самые веские аргументы при отстаивании наших интересов.

Во Франции «кинули» самого Граналя, эта душевная травма будет беспокоить его всю жизнь, однако это личное чувство, и оно не помешало бы нам делать бизнес с Францией.

Не помешали бы и ваши конфликтные отношения с администрацией Рузвельта. Большинство в Конгрессе даёт нам много возможностей. Однако есть проблема. Как быть с нашей интеллектуальной собственностью? Её же нагло воруют, при том, что именно в Париже по международному договору размещается регистрационная палата и суд, полномочный выносить решения, обязывающие всех подписантов.

Вы у нас воруете, причём очень нагло воруете, изменив на ходу правила игры в свою пользу. Страна-гарант международно-уполномоченного суда первой нарушает его решения, вводит мораторий на признание решений Парижского-же суда. Этим вы даёте уже юридическое основание для остальных. В первую очередь для Британии, у которой очень удобная судебная система в плане прецендентов. Какие-то прецеденты они во внимание принимают, какие-то нет, а вот ваш приняли с удовольствием. В Британии нас нагло грабят с вашей подачи — именно вы выписали им каперские свидетельства.

Франция теперь ответственна за весь пиратский ход в отношении нашей интеллектуальной собственности. Все теперь ссылаются на Францию и несколько странных решений её военно-полевых судов, в отношении признания международного договора, который Франция подписалась гарантировать. Потери мы считаем и ни цента прощать не собираемся.

Орден для меня ничего не сгладит. И для Граналя не сгладит. Никто не полномочен заставить мсье Моргана, Рокфеллера и Форда снять законные претензии. В Америке они суд против Французского правительства без сомнений выиграют, а это напрочь испортит вам отношения не только с Рузвельтом, но и со следующим президентом. Вы рискуете потерять Америку навсегда, причём очень не вовремя, накануне Второй Великой войны.

С моей стороны было излишне нагло пугать Францию Америкой, но, во-первых, угроза вполне реальна, исходя из логики развития событий, а во-вторых, у нас и без Америки рычагов воздействия на Францию хватало.

Мы ведь и на отношения внутри «Южной Оси» теперь повлиять можем. Контакт с Ватиканом установлен, бизнесу Европейской золотовалютной биржи в Риме быть. Этот бизнес даст старт новой экономической сказке, на сей раз в Италии, и укрепит позиции Муссолини.

Муссолини выступает категорически против союза Франции с Британией, вполне обоснованно опасаясь, что через этот союз «Англичанка» втянет в войну с Рейхом «Южную ось», а сама, как обычно, отсидится на своём «Проклятом острове».

Муссолини ничего не имел против Третьего рейха. Не больше, чем против Британии — оба хуже, поэтому они должны воевать между собой, на радость всем хорошим людям. Италию тоже не устраивал колониальный раздел мира. Против самой системы Муссолини не возражал, но поделено всё нечестно. Слишком всё в пользу Британии и Франции. По итогам Первой Великой итальянцы уже убедились, как эта парочка «честно» делит трофеи.

Муссолини поддержал Петена в борьбе с сионизмом и леваками-троцкистами, но роль лидера «Южной Оси» он обязательно будет оспаривать. С нашей поддержкой, или без неё. С нашей поддержкой у него будет намного больше возможностей. Петен это отлично понимал, поэтому мы договорились. Франция восстановит деятельность международного суда по авторскому праву и первой начнёт это право соблюдать. Сама начнёт и остальных подписантов призовёт.

Мы будем строить/переоснащать французские заводы под ключ за золото. Заводы с полным пакетом патентов и фирменными технологиями производства. Это тоже стоит. Например, те же пиратские аналоги авиационных моторов «СГМ» сейчас и тягу выдают на четверть меньше, и ресурс у них меньше на треть, чем у наших серийных. Меньше, чем у Германии, которая гонит серию на «Юнкерсе» и «БМВ». «Рено» и «Ситроен» предлагают цену ниже, но эту разницу вам придётся доплатить лётчиками. Сколько стоит подготовка хорошего лётчика — вы и сами знаете. Даже если в формуле наших взаимоотношений учитывать только деньги, то и это вам выгодно. Даже если оценивать лётчиков только в деньгах, затраченных на их подготовку.

В общем, с маршалом Филиппом Петеном мы тоже друг друга завербовали. К взаимному полному удовольствию. У Петена куча проблем, помимо грядущей войны с Третьим рейхом. До той войны ещё дожить нужно. Нужно хоть что-то сохранить для себя из подмандатных территорий Ближнего Востока. Это уже очень горячий вопрос.

Нефти в Леванте французы нашли крохи, соотносительно к мировому рынку, да и нефть теперь не в цене, её, оказывается, везде навалом, и теперь выгоднее продавать даже в убыток себе, как получилось у русских с трубами Ухта — Романов-на-Мурмане и Баку — Новороссийск. Такая уж у русских экономическая модель, что планы развития им менять дороже, чем продавать часть продукции в убыток себе.

Нефть перестала быть вожделенным активом и цепляться за внутренний Левант французам стало неинтересно, но денег в подмандатные территории вбухано уже два государственных бюджета Французской Республики, и просто бросить такие деньги никак нельзя. Французы такого не поймут. Поговорили насчёт этого.

Если поделиться Левантом с Турцией и Ираком, использовав Исламскую Республику Ирак в качестве буфера, то большой Ливан с Дамаском и Бейрутом вполне возможно сохранить в качестве лебенсраума французской нации. Если поделиться Левантом с Турцией и Ираком, то они обязательно вступят в конфликт не с вашим Ливаном, а с расовыми арабами. Турция — потому что арабы для них предатели, а Ирак — потому что сунниты.

Война — это очень выгодный бизнес для Франции, если эта война ведётся на Ближнем Востоке и снабжается всем необходимым через французские Бейрут и Дамаск.

Война на Ближнем Востоке всё равно вспыхнет, как только выйдут войска Британии и Франции. У Турции ведь войско останется, у Исламской Республики Ирак тоже. Целых три арабских королевства на полуострове, помимо Русской Аравии. На Ближнем Востоке радикальные шииты призывают к джихаду за Священные города Мекку, Медину и Иерусалим, а сунниты готовятся отбивать свою святыню — Багдад. Столицу, построенную арабами посреди пустыни, олицетворение эпохи высшего могущества Халифата. Арабов-суннитов больше, но они не едины. И реваншисты-турки против всех. Они теперь светская по конституции республика, но с прежними имперскими амбициями османов.

Замес этот неизбежен, это опять форс-мажор, и нам сейчас выгодно втянуть в него Францию в Большом Ливане. Мы изначально поддерживали шиитов и обречены их поддерживать из-за железной дороги, связывающей Русскую Аравию с Советским Союзом, британцы обречены защищать свой Суэцкий канал, а значит поддерживать суннитов, так что третий в этой игре нам не помешает. Французы будут развлекать турков. Часть армии им в Большом Ливане держать придётся. Горячую точку на Ближнем Востоке мы организуем, скучно никому не будет.

В Риме я стал кавалером Ордена Золотой шпоры и потомственным дворянином. Папу Пия XI не смутили мои образ жизни и формальная принадлежность к православию. Папа старенький, семьдесят семь разменял, но своей ролью в этой жизни пока не тяготится, в отличие от английского Георга Пятого. Живчик такой, разум светлый, взгляд внимательный. Очень долго расспрашивал меня о Ленине. Почему я назвал книгу «Пророк»? Действительно ли считаю его Пророком, или это громкое название для привлечения внимания читателей?

Интересно поговорили. Наш нынешний Папа в теме всех современных политических философий и любит их обсуждать. Я тоже не прочь. Антиимперия — это социальный прорыв. Нет, люди в одночасье лучше не стали, но условия для проведения положительного социального отбора уже созданы. Наверх там поднимаются действительно заслуженные и полезные люди. Антиимперия по Ленину уже состоялась и демонстрирует свою конкурентоспособность. Так что Ленин настоящий Пророк.

Гитлер? Он величайший кайзер в истории Германии, он знает, как добиться успеха здесь и сейчас, поэтому его «Майн Кампф!» даже популярнее «После Капитала», но это учение не устремлено в будущее.

У Ленина социальная модель поинтереснее, по моему мнению. Потенциал к расширению у него намного больше. Германия уже достигла своих естественных пределов и дальше ей придётся вести завоевательные войны, как в Польше, в то время как к Советскому Союзу сами тянутся Финляндия с Прибалтикой, обе Монголии и Синьцзян-Уйгурия. Чехословакия с Венгрией к Рейху почему-то не тянутся, хотя столько лет с немцами в одном государстве прожили.

Нет, и Ленинская модель когда-нибудь упрётся в естественные границы, в Китае уже упёрлась в силу демографии, но на западе и юго-западе Ленинский потенциал не исчерпается ещё долго, до самой до чёрной Африки.

Кстати, про чёрную Африку. До Ленинского социализма она ещё не доросла, а вот для католического вполне. Китай для католического социализма дорос, а в Китае у нас отличные позиции, с которых миссионеры могут нехило так развернуться, если учтут наши интересы в чёрной Африке. Нам бы только внутрь попасть, да осмотреться — как сподручнее делать Африку свободной. Свободная католическая Африка ведь и Ватикану не помешает?

Не помешает, конечно. Католической церкви снова выпадает общечеловеческая цивилизационная миссия, помимо того, что в Риме мы запустили их золото в доходный оборот. Золото теперь товар, а валюты котируются в покупательной способности к этому товару. Не впервые, не ново, такие торги проходят в Сталинграде и Триангуло, но Рим — это Рим. У Рима для такого бизнеса география гораздо выгоднее. Римская биржа охватит всех европейцев, и на «Золотом картеле» мы обязательно заработаем.

Папа Пий Одиннадцатый завербовал меня, а я его. Взаимный интерес возник — чего же боле? «Старые деньги» Ватикана перешли на нашу сторону, вместе со всем своим мракобесием, по-прежнему очень ценным активом. В Европе его уже не впаришь, но перед нами ведь открылся весь Китай, да и Африка никуда не денется, а там этот опиум для народа — впаривай и впаривай, да при этом с нами в бизнес входи. Вместе — мы сила!

Шестнадцатого августа 1935 года мы похоронили бывшего великого князя, бывшего первого президента Республики Русская Аравия, Александра Михайловича Романова. Похоронили торжественно, в Петропавловском соборе, фамильной усыпальнице Романовых, а в последний путь одного из Романовых проводили главы четырёх государств: Иосиф Виссарионович Сталин, Карл-Густав Маннергейм, Сергей Юрьевич Лосев и Виктор Васильевич Измайлов.

Александр Михайлович прожил здесь на пару лет дольше, да не падшим небожителем, а признанным вождём. Первым президентом Республики Русская Аравия и беспрекословным авторитетом в области командования военно-воздушными силами. Человеком, создавшим гражданскую авиацию, ведь все авиакомпании сейчас реплики с нашей «Космос Эйрлайнс». Этот Романов ушёл Легендой. Он не изобрёл самолёт, он изобрёл авиацию и человечество это достижение запомнит. Ему я точно ничего не должен, покойся с миром, Сандро!

В ноябре мы после долгих и продолжительных торгов выкупили активы «Шелл» в Исламской Республике Ирак и на юге шахиншахства Иран. Торги с нашей стороны вёл Джон Дэвисон Рокфеллер-второй и забрал он концессии в американскую юрисдикцию «Морган-Рокфеллер Инвест». Также, тяжело дыша, попросилась обратно под крыло волшебника венесуэльская нефтянка. «Бритиш Петролеум», подогревающий ранее пыл венесуэльских нефтяных унтерменшей тоже позорно слил свои активы и обещания.

Венесуэла со своей нефтью поплакала и запросилась обратно к Рокфеллеру. Рокфеллер свои скважины не глушит, он строит хранилища и создаёт запасы в Техасе. Рокфеллер считает, что такая низкая цена на нефть вызовет скачкообразный рост потребления и инвестиции в хранилища себя обязательно окупят. Русские строят, а у них научные институты все планы научно планируют. Если им это выгодно, то и мы не прогадаем.

Сейчас мы с СССР контролируем восемьдесят процентов мирового рынка. Это уже монополия, позволяющая именно нам диктовать цены на нефть. Обосновать рост цен разгоном рынка нам будет не трудно. Ёмкости-хранилища нам пригодятся, с ними ценой управлять намного легче. Нефть хранить не дёшево, но если точно знаешь, что через год-другой это будет стоить вдвое дороже, то смысл имеется. А вдвое — это не предел.

Потребительский рынок на дешёвой нефти на самом деле разгоняется. Наши губернаторы в тридцати двух Штатах демонстрируют экономические чудеса. Америка уже вышла из рецессии, но Рузвельту и Ротшильдам в заслугу это не поставят. Америка «Грейт Эгейн» сейчас прёт исключительно на нашей Справедливой тяге. Только наши губернаторы в плюсе, и именно они затащили в плюс всю экономику. В тридцать пятом, впервые после «Чёрного четверга», ожидается экономический рост по итогам года. За счёт тех Штатов, которыми уже управляют губернаторы от Справедливости получился экономический рост почти в пять процентов в целом по стране. Наши губернаторы, наша власть уже на местах наглядно демонстрируют метод «Мейк Америка Грейт Эгейн». На этом этапе нам самим очень нужна дешёвая нефть. Экономику она разгонит, а дальше всё и на дорогой попрёт. Хранилища мы точно окупим и неплохо на них заработаем.

В декабре 1935 года истекли мандаты императивной опеки Британии и Франции. За шестнадцать лет права установления правил игры и права первой руки, британцы не получили ничего. Свои подмандатные территории они раздали трём Арабским королевствам: Оманскому, Йеменскому и Саудовскому (последнему передали и Палестину с Трансиорданией), а вот французы сыграли интересно. Большую часть Леванта они вернули туркам, а меньшую, но самую вкусную, с портами Тартус и Латакия передали Исламской Республике Ирак, народной демократии шиитских мракобесов.

Себе Франция оставила Большой Ливан, с Бейрутом и Дамаском, да не в качестве колонии, а одним из департаментов по итогам проведённого плебисцита.

Такие действия Франции взбесили администрацию Рузвельта и правительство Черчилля, но остальным такой заход Франции показался интересным. В Совете Безопасности Евразийской Лиги Францию поддержали Советский Союз, Империя Ямато-Япония и даже Третий рейх.

Британцы ушли, а мы остались — эта заслуга маршала Петена сейчас пиарилась по всей Франции. Петен вернул Франции владения крестоносцев. Франция сейчас не религиозна, но деньги она считать умеет отлично. Новость о присоединении Большого Ливана подняла французский франк на торгах в Риме почти вдвое к британскому фунту и итальянской лире. Франция — серьёзный игрок, и использовать мы её обязательно будем. Даже поможем построить ближневосточные Парижи в Бейруте и Дамаске, чтобы басмачи именно туда за добычей рвались.

Глава 82

На нашей традиционной Рождественской встрече в Гаване Руса снова не присутствовали союзники, но и это уже стало традицией. Союзники готовятся ко Второй Великой войне и забот у них хватает. В гонку военно-морских вооружений втянулась вся Европа, даже нищая «Балканская Антанта». Сами нищеброды ничего строить не умели, но общий ход поддержали, скупая всякое старьё у французов и британцев. У нищеты на Вторую Великую свои планы и свой противник на море — Турция, а у Турции сейчас всё тоже очень небогато, так что они друг друга стоят.

Британская империя с доминионами нацелилась на восстановление «Двухдержавного стандарта», «Южная Ось» планирует постройку флота равного Германскому, а Германия с Японией хотят совместно превзойти Британию.

Озаботились усилением военно-морского флота и Соединённые Штаты, в бюджете на 1936 год выделены средства для закладки четырёх крупных кораблей — одного линейного крейсера и трёх больших авианосцев. По сравнению с остальными Великими морскими державами довольно скромно, но американцы умеют строить очень быстро. Как только экономика полностью восстановится, уже при «королеве Марго» — догонят и перегонят.

Советский Союз модернизировал верфи в Кронштадте и Николаеве, построил в Романове-на-Мурмане и Владивостоке и тоже «прокачивает военно-морскую мышцу». Без натуги, без «Пушек вместо масла!», но процесс идёт. Кооперация с Третьим рейхом и Империей Япония-Ямато подняла отрасль на самый современный технологический уровень, так что на моря Россия ещё обязательно вернётся.

По военно-морским вопросам СССР, Германия и Япония отлично взаимодействуют без нашего участия, общий рынок «Оси» тоже замечательно работает без нас, поэтому мы теперь просто выходим в рубли и занимаемся своими делами. Контактов с союзниками требуется всё меньше и наши традиционные встречи в Гаване Руса потеряли актуальность.

Впрочем, так даже лучше для нас самих. Теперь мы не просто бизнесмены, которые с кем выгодно, с тем и работают. Мы вплотную подобрались к власти в одной из Сверхдержав, и теперь контакты наших публичных вождей — Моргана, Рокфеллера, Форда и Граналя, с иностранными лидерами привлекают очень много внимания. Для таких контактов у нас есть я. Аморальный, но обаятельный, способный установить приятельские отношения с Хирохито и Черчиллем, Петеном и Гитлером, Лениным и Римским Папой.

Я гражданин Уругвая и ужасно далёк от реальной политики САСШ. Граналь припахивает меня на работу в агитбригадах Справедливости, но для меня это чистый бизнес. У меня со всеми бизнес, я ведь исполнительный директор «Граналь Медиа». Телевидение сейчас интересно всем, а без Граналя его нечем наполнять. Весь контент у нас.

Я эпатажен и аморален, но для большинства из облика типичной «звезды» не выхожу. Все «звёзды» с каким-нибудь прибабахом, так что я ничем не хуже остальных. К тому-же, я умею не только книжки писать, но и телевидение строить — не зря ведь сам Граналь взял меня в долю.

В кругах более посвящённых — я «смотрящий» от Граналя с полномочиями вести всякие переговоры. Чрезвычайный и полномочный посол, а может быть даже министр Иностранных дел таинственной Организации, но всё равно сошка мелкая. Обслуживающий персонал, сам решений не принимаю.

Обсудили ситуацию в Америке. Джейн Морган, адова баба, внесла в наши планы корректировки, но на праймериз мы её прокатим сто процентов. Нет никаких сомнений и в том, что мы проведём в Белый дом Маргарет Митчелл, с вице-президентом Эрлом Уорнером, добавим в наш пул десяток губернаторов и пару десятков сенаторов. Подконтрольным хозяевам «Старых денег» останется только Верховный суд. Судьи в его состав избираются Конгрессом по представлению президента и избираются они пожизненно, так что обновление должно пройти естественным путём. Подождём. Дедушки в Верховном суде уже старенькие, недолго им осталось сионизм Ротшильдов крышевать.

В Швейцарии подготовка к войне началась. Никаких деклараций, никаких «Пушек вместо масла!», но военный бюджет приняли в шесть раз больший, чем в 1933 году. Вместо полутора процентов ВВП в него теперь направляется девять. Да не напрямую направляется, а кружными путями через остальные статьи бюджета Швейцарской Конфедерации. Запланировано строительство радарных станций с полным покрытием швейцарского неба, аэродромов и топливных хранилищ с их заполнением.

Небо точно будет нашим, а дальше дело техники. Наземная техника у нас тоже лучше намного — класса люкс от «БМВ» и «Даймлер-Бенц». Призывной контингент высокого качества, а командование самое опытное в мире, да ещё и наёмников из Третьего рейха привлечём сколько потребуется. Выстоит Швейцария, в этом сомнений нет. Может и Савойей прирастёт, с выходом к морю на Лазурном берегу. Принуждать к миру агрессоров мы в Чили научились. Если понадобится — дотянемся и до Парижа, и до Лондона.

На Ближнем Востоке заканчивается время относительного затишья. Совет Безопасности Евразийской Лиги большинством голосов (СССР, Японская империя, Третий рейх и Франция) принял план французов по созданию Большого Ливана и разделу прочих подмандатных территорий. Исламская Республика Ирак получила выход к Средиземному морю в Тартусе и Латакии и это донельзя взбесило турков. У проклятых иракских шиитов теперь выходы в два океана, кроме Тартуса и Латакии ещё Басра в Персидском заливе Индийского океана, а ещё есть проклятые иранские шииты (шахиншахство Иран), которые своих республиканских собратьев по ереси всячески поддерживают. Советская Ближневосточная железная дорога через Тегеран, Эсфахан и Басру дотянулась уже до Рокфеллер-Сити, самого южного города Русской Аравии (Абу-Даби). У проклятых еретиков-шиитов есть нефть, много нефти — и в Ираке, и в Иране. «Шелл» продал свои концессии «Стандарт Ойл», а Рокфеллер в нефть верит. Он и добычу сохранил, и трубопроводы строить продолжил, так что денежки проклятым еретикам капать продолжают, хоть рынок нефти и переживает плохие времена.

Арабов разделили на три королевства: Оманское, Йеменское и Саудовское. Кроме северо-востока Аравийского полуострова с Меккой и Мединой, саудиты получили Трансиорданию с Палестиной, ещё одним священным для мусульман городом — Иерусалимом и выходом к Средиземному морю. Арабы-сунниты недолюбливают друг друга, но при этом солидарно враждебны еретикам-шиитам и светским республиканцам туркам.

Большой замес на Ближнем Востоке нам гарантирован, но нет худа без добра. Ближневосточная заваруха обязательно положительно повлияет на рынок нефти. Примерно через годик наш нефтяной картель начнёт зарабатывать очень приличные деньги. Вымывать из Европы остатки золота.

Золотовалютная биржа в Риме стартовала успешно. «Морган-Рокфеллер Инвест» обеспечил участие доллара, «Внешэкономбанк» рубля, а через них шла привязка уже к биржам в Сталинграде и Треугольнике, так что за счёт Рима этот рынок стал глобальным. Золото теперь товар, но такой товар, в котором оцениваются все мировые финансы. Европейские валюты, отвязавшиеся от золотого обеспечения, в том же золоте начал оценивать уже рынок. И никуда они теперь с этого рынка не денутся до самой Второй Великой войны. Изолироваться, без риска получить чёрный рынок, может только СССР, но ему это как раз не нужно. Рублей на внешний рынок предлагается ровно столько, чтобы иностранцам хватило на оплату импортных контрактов. К золоту рубль не зафиксирован, но сыграть на его падении невозможно. Рублей в обороте дефицит, а золота наоборот. К золоту курс рубля потихоньку растёт, американский доллар и швейцарский франк привязаны по курсу шестьдесят два доллара/франка за унцию, а вот остальные падают.

Девальвация валюты — это не хорошо и не плохо. Хорошо внутреннему промышленнику, снижающему за счёт девальвации издержки и конечную цену продукции до конкурентной на рынке, но это если он не зависит от импорта, то есть сроит «Пушки вместо масла!» по правительственному заказу. А вот «масло» французские и британские лишенцы вынуждены закупать всё дороже, там, где его производят — для Европы прежде всего в Швейцарии. В Швейцарии же расположены штаб-квартиры главных бенефициариев по патентному праву: «Geneve-Service», «Zurich Technologies» и «St. GallenMechanics». Глупое масло совсем без пушек, так мы сейчас это дело представляем. Для чего вы тогда пушки строили? Масло-масло, фас-фас.

В Китае перманентная война, в которую нам периодически приходится вмешиваться. Свои корпуса мы из Китая вывели в Аравию ещё перед оглашением независимости, но охранные услуги Китайской империи Цин и лично милейшему Айсиньгьоро Пуи оказывать продолжаем.

Вся Дальневосточная русская-советская армия посменно подразделениями получает боевой опыт и зарабатывает «презренный металл», а мы это дело администрируем через «Save Service», давнего и надёжного партнёра обеих сторон. У нас и свои силы там постепенно накапливаются. Заработать в Китае на контрактах с «Save Service» желающих хватает. Мы принимаем всех: американцев, британцев, французов и даже расовых унтерменшей корейцев, мотострелковую дивизию уже накопили. Русских привлекаем только целыми подразделениями из Дальневосточной армии генерала Василевского, по своим контрактам и под своими флагами. Китайская империя Цин остаётся полностью независимой, немцам в Циндао и американцам в Вэйхайвэйе это нравится. Японцы, через Гонконг, Шанхай и Чан Кайши взялись за окучивание Юга Китая.

Неудачно взялись, по моему мнению. Флот в Японии-Ямато — это элита вооружённых сил, а значит и естественный отбор идёт в пользу флота. Армия вторична и отношение к ней примерно как к стройбату. Японская армия не получает достаточно техники, боеприпасов и пополнения, всё поглощает слишком быстро растущий флот, а флот обеспечивает контроль только над береговой зоной, надёжно (это если вышлют самолёты с авианосцев) до ста километров в глубину. Узкая полоска, отрезающая бизнес китайцев от самого лакомого юго-восточного берега.

Китайцы упёрлись. Одно дело — когда тебя жёлтой обезьяной считает обезьяна белая, и совсем другое — когда такая же жёлтая, но японская. Японцы вцепились за берег, а товарооборот пошёл через север, контролируемый белыми обезьянами из Советского Союза. Нет, там и другие обезьяны имеются — германцы в Циндао и американцы в Вэйхайвэйе, но правила игры в Китае устанавливает Советский Союз.

Японцы сами вышли из общего плана развития Китая, уступили Циндао и Ляодунский кластер в обмен на признание владения Шанхаем и Гонконгом. Владения британцев они получили, а доходов — нет. Китай развернулся на север, морских портов и там хватает, железные дороги вагоны с контейнерами катают, значит всё не так страшно. Белая обезьяна одним своим присутствием помогает победить другую жёлтую обезьяну.

Чан Кайши уже сбежал из Нанкина в Шанхай, чётко обозначив своего хозяина-гаранта. Гоминдан стремительно терял остатки влияния в Южном Китае, и его место занимали новые политические силы, ориентированные на создание независимых национальных государств в границах исторических провинций.

Создание множества независимых Китаев, «Китайская балканизация», соответствовала долгосрочным интересам Советского Союза, а в моменте этот процесс устраивал всех остальных членов Совета Безопасности Евразийской Лиги, кроме Японии-Ямато.

Японцы рассчитывали собрать в Южном Китае марионеточное государство Гоминдан, и ни с кем этим рынком впредь не делиться. Общий рынок «Оси» японцам на определённом этапе был очень выгоден, но сейчас им уже стало понятно, что конкуренцию Советскому Союзу они проигрывают без шансов, а значит нужно готовиться обосабливаться на своих личных делянах. Нужно делать из Южного Китая ещё одну колонию типа Кореи. Заодно и армию занять, чтобы опыта перед большими делами набиралась и не совало своё тупое жало в политику.

Естественно, такие планы вызвали всеобщее противодействие. Это ведь не отжим колоний в свою пользу, как произошло с Сингапуром, Гонконгом, Шанхаем и Калимантаном, где японцы переделили в свою пользу владения Британии и Голландии, это покушение на общий рынок, на ратифицированное всеми сторонами международное соглашение по Китаю.

Осудили японские планы в Южном Китае Британия, Франция и САСШ, а Советский Союз и Третий рейх воздержались. От осуждения в Совете Безопасности отказались, но и моральную поддержку не оказали. «Так мы не договаривались». Японцы публично обиду не высказали, но затаили точно. И хрен с ними. Было нам по пути, а теперь дорожки расходятся.

СССР декларировал полный нейтралитет во внешней политике, и подставляться из-за наглости и жадности временного попутчика нужным не посчитал. Третий рейх обосновано опасался, что поддержка Японии в китайском вопросе сблизит Британию и Францию с Соединёнными Штатами, в том числе и в Европе. САСШ уже вышел из Великой депрессии, по итогам 1935 года зафиксирован рост крупнейшей экономики на пять процентов, а такой нейтральный внешнеторговый партнёр гораздо ценнее какой-то неадекватной Японии с нездоровым аппетитом на общих рынках. В общем — не осудили, но и не поддержали. У Третьего рейха запланирована своя война, и её исход будет решаться не на Дальнем Востоке, а в Европе, где от Японии вообще ничего не зависит. В политике не бывает вечных союзников, с любыми союзниками интересы рано или поздно расходятся, а Япония и союзником то Германии не являлась. Бизнес-партнёром по «Global Trans» и «Global Cargo Insurance» она останется, беспошлинная торговля и обмен технологиями в странах «Оси» тоже продолжится, а вот Вторая Великая война будет у каждого своя.

Третьей горячей точкой на нашей маленькой планете становится Южная Америка. Аргентина и Чили уже перевели свою «Столетнюю войну» за архипелаг Огненная земля в новую горячую фазу, очень быстро накаляются отношения между Перу и Колумбией, не сумевших разделить Эквадор к обоюдному удовольствию, и у Бразилии с Венесуэлой — этим разделить бывшие европейские колонии: Гайану, Суринам и Французскую Гвиану удалось, им просто понравилось воевать.

Южную Америку умиротворить никто не пытается, даже наоборот. Все с удовольствием продают свои устаревшие корабли и прочие вооружения. Недорого, но всё равно выгоднее, чем отправлять всё это добро на металлолом. Чужая война — это очень выгодный бизнес, тем более что полыхнёт она на целом континенте. Ну, за исключением нашей зоны влияния: Парагвая, Уругвая и Треугольника.

В силу географии, наша Организация поддерживает партнёрство Аргентины и Бразилии, а в тени за нами Советский Союз и Третий рейх. Япония своё военно-морское старьё распродала всем желающим и интерес к Южной Америке временно потеряла. Соединённым Штатам и Британской империи выгодны успехи Чили и Перу, а «Южной Оси» и Ватикану достались Колумбия и Венесуэла — самый север континента, с перспективой расширения влияния на Мезо-Америку, Карибский регион и Мексику.

Деление на сферы влияния условное, бизнес все делают со всеми, но интересы в целом распределились именно так.

Южная Америка, как «Воронья слободка» из романа Ильфа и Петрова «Золотой телёнок» была обречена, всем было интересно её поджечь, в том числе и самим южноамериканским правителям. Война всё спишет.

Нам списывать было нечего, но интерес имелся. Если уж Южной Америке в этой реальности суждено вступить во Вторую Великую, то Аргентина и Бразилия для нас — лучшие союзники. И рынки у них самые ёмкие, и Треугольник, со всеми его секретами, мы таким образом дополнительно обезопасим. Аргентина и Бразилия с самого начала были для нас интереснее прочих, а теперь подавно. Бразилия — один из крупнейших покупателей нефти из Русской Аравии, а у Аргентины имеется отличный шанс взять под контроль Огненную землю и пролив Дрейка. Не такой ценный морской путь, как Панамский и Суэцкий каналы, или Малаккский пролив, но во время войны его ценность возрастёт кратно. Не Британии же его отдавать, а ведь Чили именно так и поступит.

Глава 83

После собрания меня озадачил вопросом Игорь Андреевич Игнатьев-второй.

— Что с мафией будем делать, Андрей?

Актуальный вопрос. За полтора десятилетия сотрудничества с американским криминалом у нас не только в деньгах приросло, но и кармические долги образовались. Игорь интересуется именно насчёт них.

Мафия — это только наш с ним бизнес. Мафия в таком организованном виде появилась благодаря именно нам. Нам были нужны крепкие кланы, способные и британцев в Белфасте в страхе держать, и коррупционные схемы на местах организовывать. И себе на пользу, и нам они дополнительное влияние обеспечивали. Мы это дело приветствовали, так что теперь «В ответе за тех, кого приручили».

Теперь они нам в качестве криминала не нужны, теперь мы готовимся к взятию законной власти во всей её полноте, а криминал из полезного инструмента превращается для нас в опасного противника. Лишённые бизнеса, они ломанутся во все тяжкие, а здесь они, нашими же стараниями, подготовлены намного лучше, лучше взаимодействуют на горизонтальном уровне, лучше контролируют местные власти и вполне способны засыпать Америку толстым слоем наркоты.

— Они способны выйти в легальный бизнес?

— Смотря в какой. На заводы они работать точно не пойдут.

Это понятно. Романтики с большой дороги производительным трудом заниматься не способны, только перераспределением результатов. Но это ведь тоже бизнес, особенно если его правильно организовать.

— Предложи им построить город в Неваде. Город игры, город греха, город порока. Занятие это не самое богоугодное, но в Неваде вполне законное. Казино, шоу-бизнес, букмекерские конторы. Помощь в организации всего этого мы окажем и сами в дело войдём. Гавана Руса все наши проекты всё равно уже не вмещает, есть чем поделиться. Построим собственный город для твоих вассалов. Ну, а тех, которые займутся торговлей наркотиками — придётся уничтожать. Если не внимут твоему предостережению — это уже бешеные псы.

— Городом будем мы управлять?

— Мы. На начальном этапе кроме нас некому. Но мы будем учитывать все мнения, и передадим руководство более способным, когда придёт время.

— То есть — никогда.

— Никогда не говори никогда. Всё когда-то случается впервые. Мы тоже растём и выходим на новые уровни. Один город мы теперь уступить можем, тем более что они сами его в большей части и построят. Если организуются в структуру наподобие швейцарских кланов — пусть хоть всей Невадой управляют. Но за распространение наркотиков — смерть. Даже смотреть в их сторону запрещается. Наркоторговцев ты будешь карать лично, так всем и объяви. Если найдутся настолько состоятельные доны, что и вся Невада им покажется маленькой, обсудим и их затруднения. Для состоятельных и договороспособных донов найдётся дополнительный бизнес. Шоу-бизнес нам интересен не только в Неваде, а это не на заводах работать. Но за наркотики — смерть, смерть, смерть!

В январе 1936 года Александр Павлович Кутепов стал президентом Парагвая. Абсолютно законно избранным президентом без всяких этих латиноамериканских штучек. Кутепов — легенда, герой прошедшей войны и для парагвайцев, которыми командовал, и для бывших боливийцев, которыми после войны управлял. Александр Павлович не хотел этой должности, его к ней вынудили, нам на радость.

Большой Парагвай — очень важная для нас страна. Это шкатулка с драгоценностями, которая сама себя охраняет. Не только себя, но и Уругвай, который является для Парагвая единственным выходом на мировые рынки и единственным входом с этих рынков. У Парагвая и Уругвая подписан договор о взаимопомощи в случае любой агрессии — хоть континентальных соседей, хоть заокеанских интервентов.

Благосостояние побеждённых боливийцев под управлением Кутепова росло быстрее, чем у победителей-парагвайцев, вот от него и потребовали сделать всем одинаково красиво. Пусть не как в Треугольнике, но хотя бы как в бывшей Боливии. В бывшей Боливии порядок военно-полевые суды наводили? Ну так и у нас пусть наведут. Честному человеку всё равно — какие суды, лишь бы справедливые. Чтоб всякую вороватую сволочь изводили, которая наши налоги разворовывает.

Вопрос социальной защищённости граждан Большого Парагвая встал ребром и решать его доверили национальному герою. Это в Германии думают, что войну с Боливией выиграл Хайнц Хофманн, а в Парагвае точно знают, что Хофманн командовал только тылами. Снабжением и стройбатом. Это тоже важно, без сомнения, но настоящие победители командуют войсками на поле боя. Как национальный герой Парагвая Александр Павлович Кутепов. Кутепов имеет опору из трёх тысяч преданных лично ему ветеранов-псов войны, в том числе генерала Беляева, создавшего новую современную парагвайскую армию. Малочисленную (сто пятьдесят тысяч вместе с Национальной гвардией), но отлично оснащённую, способную противостоять даже Бразилии, у которой под ружьём уже восемьсот тысяч. Только кадровой армией победить Бразилию, конечно, не удастся, но время для проведения всеобщей мобилизации, эта армия Парагваю точно обеспечит. А ещё вероятнее, что обеспечит благоразумие любых властей в Бразилии и Аргентине.

В конце января ушёл на долгожданный отдых донельзя истомлённый этой жизнью король Англии и император Британской Индии Георг Пятый. Тот самый двоюродный брат Николая Второго, отказавшийся принять последнего Российского императора с семьёй в Англии. Понятно, что оный Георг всю жизнь лишь играл роль короля, а не царствовал и правил, и в принятии своих решений был не самостоятелен, но вот так отдать на растерзание пусть и непутёвого, но двоюродного брата — это вполне реальное западло.

За такое западло Георг Пятый отправился в Ад, или переродился в земляного червяка — далеко не всё в этой жизни можно списать на бизнес.

Георг отказал Николаю с семьёй в убежище и конфисковал его вклады в британских банках. В том числе и вклады в сейфовые ячейки-хранилища фамильных драгоценностей, в том числе и всемирно известных. Николай Второй Романов был тряпкой, типичным подкаблучником, а его дура-баба искренне надеялась, что в Британии всё точно сохранится надёжно. Она ведь внучка королевы Виктории, а Николай двоюродный брат Георга.

Георг семью кузена принять отказался. Из Романовых он принял только кузину Ксению с детьми, но без мужа — Александра Михайловича Романова.

Впрочем, как раз за это ему спасибо. Сандро России послужил с немыслимой отдачей. Он и все наследные капиталы завещал использовать на расширение МАИ (Московского Авиационного Института, теперь в обиходе «Александровского»). В последний путь Сандро проводил сам Сталин, но это уже наши внутренние, русские, дела. Вернёмся же в Британию.

Виндзоры хоть и не владели контрольным пакетом клана старых аристократов, в преступном мафиозном сообществе «Старые деньги», но Дом их проклятый, Саксен-Кобург-Готский, очень влиятельный, поэтому наблюдали мы за ним пристально, не экономя на микроскопах и прочих наблюдательных приборах.

На престол Англии и Великобритании взошёл Эдуард Восьмой, совершенно для исполнения свой роли во Власти непригодный. Король Эдуард не скрывал своего романа с замужней американкой, как Джейн Морган не скрывала своей интимной связи с Хайнцем Хофманном. Но Лондон — это не наивный и романтичный Морганград, где свою принцессу обожают только за промоушен различных зрелищ, а на личную жизнь, как говорится — «завидуй молча». В Британии завидуют шумно, с обсуждениями в палатах Общин и Лордов и вынесением обсуждений на публику, через информационные сливные каналы вроде не чужой нам «The Sun».

Помойка с таким названием, к моему удивлению, ещё не издавалась, вот мы её и создали, и издали. Публикуем всё дерьмо с самыми жирными заголовками. У нас заголовки форматом на полгазеты, а цена в аккурат для английского люмпена научно рассчитана. «The Sun» — сейчас самое популярное издание во всей Британской империи, включая доминионы, мнение «The Sun» невозможно игнорировать даже сверхпопулярному пока Черчиллю. «The Sun» вцепилась в «королевский вопрос» мёртвой хваткой. Правда ли что ваше правительство готовится предъявить Эдуарду ультиматум об отречении в случае морганатического брака? А судьи кто? Кто там без греха? Каждого из них будем по косточкам разбирать и по шкафам в поисках скелетов шариться? Слухов про ваших министров, лордов и депутатов много всяких ходит, мы точно знаем — где можно поглубже покопать в поисках сенсаций.

Не то чтобы нам Эдуард Восьмой был сильно симпатичен, но фигура его в наших шахматах значимая, она сильно портит позицию британцев, поэтому просто втихаря заменить на доске этого короля мы не позволим. Что это ещё за ханжество в наше просвещённое время? Англия решила вернуться в Средневековье?

«The Sun» издание очень популярное, ультрапатриотичное и в целом комплиментарное к Уинстону Черчиллю лично, так что наехать по беспределу на владельцев газеты возможности не представлялось. Напрямую они с Игнатьевым-вторым никогда не взаимодействовали, и сами не представляли — на кого в итоге работают. То есть, были уверены, что работают исключительно на себя.

Игорь Андреевич просто подбирал в штат тех, чей психологический портрет соответствовал запросу. Нам требовались самые амбициозные, эгоистичные и в достаточной степени отмороженные, то есть потенциальные враги народа, которые, несмотря на весь патриотизм, центром мироздания считали именно себя и Родину любили в себе. Это расходный материал невеликой ценности, среди журналистов таких большинство. Игнатьев-второй собрал самых дерзких, а дальше мы эту свору просто выпустили на свободную охоту, периодически подбрасывая в топку перманентного скандала интересные материалы. Фас-фас. Компромата у нас навалом, и каналов для слива этого компромата навалом.

Эдуард Восьмой короновался королём Англии и Ирландии и императором Индии двадцать второго февраля 1936 года, уже после возвращения с Четвёртых зимних Олимпийских игр в Гармиш-Партенкирхене, во время которых он неоднократно встречался с Адольфом Гитлером. По официальной информации политику они не обсуждали, только социальную философию и олимпийское движение, обменивались мнениями в качестве частных лиц, но это такая себе отмазка. Всем стало очевидно, что играть роль церемониальной куклы Эдуард не собирается.

Интервью с новым английским королём для «Тайм», в том-же Гармиш-Партенкирхене сделал Жюль Граналь лично. Публично оказали друг другу честь. Именно так, Жюль Граналь у нас уже сопоставимая королю фигура. Граналь — отец-основатель Justice Party, которая уже точно получит всю полноту власти в Америке. Два основных претендента на Белый дом, точнее две претендентки, Маргарет Митчелл и Джейн Морган оспаривают этот пост исключительно между собой на праймериз Справедливости, демократы с республиканцами им уже не соперники.

По основной версии именно Жюль Граналь самый полномочный из управляющих таинственной и могущественной Организацией. Самый могущественный из засветившихся, а кто прячется за ним в тени — пока непонятно. Жюль Граналь личный друг Пророка Ленина, ещё одного очень таинственного персонажа, причём не менее эффективного. Успехи Советского Союза, построенного по Ленинскому проекту, впечатляют нисколько не меньше успехов Организации. Граналь и Ленин — одного гнезда птенцы? Не исключаются и такие версии. Кто тогда скрывается в тени? Кто Магистр воскресшего Ордена Тамплиеров? Это точно не Андрюха Малетин.

Интервью Эдуарда Восьмого самому Жюлю Граналю, со ссылкой на «Тайм» перепечатали все крупнейшие издания мира и светлый образ прогрессивно мыслящего короля-философа вкурили все очень глубоко. Жюль — журналист высочайшей квалификации, выпукло подавать умеет. Это книгоиздателем правильно работать я его научил, а как журналист он меня в профессионализме превосходит значительно. Мастер, ничего не скажешь.

В общем, в этой истории Эдуарда Восьмого короновали без всяких условий о разрыве отношений с замужней американкой Уоллис Симпсон. Наш боец на британском ринге Эдуард Саксен-Кобург-Готский выиграл первый раунд, и теперь твёрдо вознамерился выиграть весь бой. Успех ведь окрыляет, а Эдуард — человек очень амбициозный, для таких власть — сильнейший наркотик. Это внутренняя химия, и зависимость от неё стопроцентная. Для людей с такой биохимией, бороться за Власть — это основной инстинкт. Черчилль такой-же. Сейчас он Эдуарда поддержал, но в перспективе они обречены на схватку за доминирование. Иншалла, как говорят наши правоверные союзники шииты.

После Олимпиады в Гармиш-Партенкирхене, блистательно проведённой Адольфом Гитлером, в плане получения политических дивидендов, а советских спортсменов в плане побед и рекордов, до самой Олимпиады в Берлине, на сей раз уже летней, я метался по миру как «в задницу ужаленный». Даже до Токио слетать успел.

Русскую Аравию наконец-то посетил. Цена на нефть пала прилично, но для наших месторождений на западном берегу Персидского залива — это всё равно прибыльный бизнес. Ниже уровня нашей рентабельности рынок спуститься не может, так что по копеечке с каждой экспортированной «бочки» мы получаем. Мы первыми начали строить и заполнять свои хранилища по самым низким ценам. Мы и СССР. Мы это планировали заранее и запасаем нефтицу-кормилицу на самом ценовом дне, за самые что ни на есть копеечки. Остальные спохватились позже, причём стадно, так что с контрактов на заполнение хранилищ во всяких Британиях, Франциях и их свитских начнётся нефтяной бум. Уже скоро. В минус цены теперь не уходят даже на новости о достройке нефтепровода Дацин — Владивосток. Дно цены на нефть нащупали, дно твёрдое, надёжное, и теперь эти цены приседают, чтобы оттолкнуться и прыгнуть в ценовую стратосферу.

Сейчас любой повод может дать старт, если мы сами его не блокируем. У нас план, согласованный с Советским Госпланом — начнём только после того, как зальёмся сами. Зря что ли эти хранилища строили? Как только свои зальём — как раз и другие достроят, а там совокупно на миллионы тонн только запасов и вдвое возросшее потребление нефтепродуктов рынком. Мы сами сдерживаем цены на дне, вынуждая их приседать всё глубже, накапливая энергию для прыжка. Вместе с Советским Союзом мы сейчас контролируем до восьмидесяти процентов мировой добычи нефти, так что потенциал нашего нефтяного картеля обязательно реализуем.

Но и сейчас, на самом дне цен на нефтицу-кормилицу Русская Аравия внушает. Советская железнодорожная концессия до Басры, в Русской Аравии продолжена высокоскоростными магистралями класса Москва — Ленинград.

От Морган-Сити (несостоявшийся здесь Эль-Кувейт) до Рокфеллер-Сити (несостоявшийся здесь Абу-Даби) поезда «долетали» за шесть часов. Ладно, это комфортабельным пассажирским сообщением, но и «грузовики», которыми перевозят войска в теплушках с вооружением на платформах, на электрической тяге пёрли очень бодро. Электричества же у нас завались. Не такой электрический «джекпот», как у Советского Союза в Пенжинской губе, но тоже очень круто в плане снабжения сверхдешёвым природным газом. СССР, кстати, только на Пенжинскую губу тоже не рассчитывает. Весь нефтегазовый потенциал Заполярья до самого Ямала, планируется уже в Третьей пятилетке включить в энергетический оборот. Электростанции перейдут на газ, качаемый по трубам, а всякие лишние шахтёры с добычи невыгодного угля сменят специальности. Сварщик на строительстве трубы зарабатывает не меньше шахтёра, при том, что и работа не такая опасная, и профессии бесплатно обучают. В придачу и общага и столовка, в хорошей компании оптимистично настроенных людей. Людей, заряженных в будущее. Людей, которые искренне веруют в гении Ленина-Сталина.

Именно так, через дефис, трактовать и развивать учение Ленина дозволено только Сталину. Сталин здесь всё большее время уделяет развитию теории Ленинизма, всё больше мы с ним это развитие обсуждаем. Всё, что нужно сделать на планете Земля, Ленин Человечеству рассказал. Следующая цель — космос, а вот как устремить к ней Человечество — пока непонятно. Всеобщий рост благосостояния сделает это Человечество ленивым, жирным и инфантильным — и нафига ему какой-то там космос? Нужно запускать процесс эволюции человеческого сознания, выходить на следующий уровень развития разума, а как это сделать — я не представляю. Тут вся надежда только на Сталина.

Впрочем, это я отвлёкся. Вернемся в Русскую Аравию.

Глава 84

Ко Второй великой войне мы это владение готовим очень основательно. Артиллерийские форты, охраняющие Ормузский пролив, заглублены в скальный грунт на четыре уровня. Подземные четырёхэтажные сооружения, с перекрытием из железобетона и четырёхдюймовой брони, увенчанные трёхорудийными башнями — такие крепости только специальными противобункерными бомбами вскрывать, но до производства таких бомб пока никто не додумался.

Артиллерийские башни по мотивам башен «Зигфрида». Те же шестнадцатидюймовые пушки Круппа, те же приводы и лифты от Сименса, та же броня от Тиссена, но конструкция совсем другая. В наземных башнях нет необходимости экономить вес, а с ним и внутреннее пространство. Мы и не экономили. Башни получились довольно просторные, а форты-крепости весьма комфортабельные, со всеми удобствами и климат-контролем — настоящие дворцы, служить в таких одно удовольствие.

Два радара — артиллерийский и пост ПВО. Пост противолодочной обороны, получающий данные сонаров. Не корабли из «Звёздного десанта», но по нынешним временам и это фантастика.

Внушает. Два форта-крепости у нас, и два таких же строит шахиншахство Иран, на островах Хенгам и Лорак. Точнее, мы строим по заказу дружественного Ирана, так что к началу войны всё точно будет достроено и освоено. Ормузский пролив мы гарантированно перекроем наглухо, в том числе и для подводных лодок противника. В узости пролива мы всё контролируем до дна. Нам даже минировать свои воды не придётся — лодку засекут, вызовут и наведут самолёт, тот сбросит четыре глубинные бомбы и добро пожаловать в Ад. В общем, в Персидский залив мы точно никого не пустим, даже если по наши души пошлют целый флот. Нас из него, конечно, тоже не выпустят, но в полную блокаду мы не попадём.

Железная дорога через дружественные Басру, Эсфахан и Тегеран связывает Русскую Аравию с Советским Союзом, а её мы тоже никому не отдадим. С суши, с юго-запада, нас будет достать ещё труднее, а дорога у нас проложена в глубине, вдоль берега Персидского залива. Нефтью по этой «железке» мы торговать не сможем, никому там на севере наша нефть не нужна, там всем своей хватает, но помощь военной силой СССР нам окажет быстро и в нужном объёме.

В Русской Аравии сейчас шесть городов. Три «старых»: Морган-Сити (Эль-Кувейт), Форд-Сити (Дамам) и Рокфеллер-Сити (Абу-Даби), основанных ещё дивизиями корпуса Кутепова, и три совсем новых города, пока даже без названий: ППД корпусов Василевского (Доха/Катар), Рокоссовского (Дубай/Шаржа), и дивизии Тимошенко (Эр-Рияд) — укрепрайон на самом угрожающем направлении западной (сухопутной) границы. Все наши города-укрепрайоны сейчас накапливают запасы продовольствия, боеприпасов, запчастей и прочих расходников войны на целую армию. Русская Аравия — это ведь не только соблазнительная добыча для слишком наглых и жадных колониальных империй, это ещё и очень перспективный плацдарм. Например, для организации наступления к Суэцкому каналу. Впрочем, это уже не моё дело. Пусть стратеги думают — куда лучше бить, чтобы супостату побольнее было.

Русская Аравия — международно-признанная республика, но республика у нас самого первого архаичного образца — раннего Рима. Имеющие право голоса граждане республики прошли через службу в «Save Service», и это в основном бывшие «Белые» русские, которые пришли на эту землю с оружием в руках. Не оккупантами, эти земли мы у арабских шейхов честно выкупили с регистрацией сделок по британскому праву. Шейхи на эти деньги повысили боеспособность своих племён/банд и откочевали на запад, делить по-честному остальную Аравию, а нам оставили своих бесправных декхан, арендаторов и батраков, в основном шиитов.

Аборигены в Русской Аравии права голоса не получили, но они его никогда и не имели — ни при Арабском халифате, ни при Османской империи, так они жили всегда и ни на какие избирательные права не претендовали, тем более что уровень жизни у наших неграждан начал расти гораздо быстрее, чем у соседей.

Наши «плебеи» ценили социальные достижения правительства таинственной и могущественной Организации. Они получали всё больше хлеба и зрелищ, а кроме того, сами стали эксплуататорами всяких гастарбайтеров-«понаехов». Наши плебеи местные, уже состоявшиеся общины, поэтому совсем бесправных чужаков-голодранцев нагибали без труда. К тому-же, наши «плебеи» сами избавлялись от слишком резких правоверных, недовольных, что ими правят порочные и нечестивые гяуры. Нашим «плебеям» всё нравилось — и радио, и кино с бесстыжими гяурскими бабами, и то, что их на войну никто не гонит. Да, правят нечестивые русские, но зато они и воюют сами, а в благочестивой Исламской Республике Ирак любого правоверного в любой момент могли призвать на Джихад.

В общем, у нас остались самые светские шииты, а радикалы фанатики-шахиды отвалили на север. Там их пристроили к делу и потихоньку правильно тратили во Славу Аллаха.

Республика Русская Аравия по конституции нейтральное внеблоковое государство, но и у провозглашённых нейтралов отношения с разными странами строятся по-разному. С Исламской Республикой Ирак и шахиншахством Иран мы добрые приятели и такую религиозно-демографическую внутреннюю политику наши приятели одобряли. Такое мотивированное пушечное мясо, мечтающее поскорее сдохнуть во Славу Аллаха, им было где потратить с пользой. Только мы на всём Ближнем Востоке заявились нейтралами, остальные нашим приятелям правоверным шиитам исторические враги, с расхождением мнений по главному земельному вопросу. Тому самому — «кто кого в эту землю закопает».

Кроме того, с шиитскими государствами у нас совместный бизнес в нефтяных концессиях, а у Советского Союза в железнодорожных, а это уже интерес правительств и высокопоставленных групп влияния. Никакого союзного договора у нас не имеется, но нет сомнений, что во Второй Великой мы все будем воевать на одной стороне.

Нынешний президент Русской Аравии Виктор Васильевич Измайлов, один из пяти выживших офицеров «Русского Легиона Чести», теперь он наш Прокуратор всего Ближнего Востока.

— Круто мы развернулись. Слишком быстро и слишком богато. Драться придётся насмерть.

— Может кому и придётся, а я сам этой драки хочу. Жду-не дождусь, — усмехнулся Измайлов, — с флотами я ещё не воевал. Никто из моих предков не воевал, все сухопутные — пехота, кавалерия, артиллерия. Лишь бы не сдрейфила «Англичанка», — Виктор Васильевич нежно погладил замок шестнадцатидюймовой пушки, — и я впишу фамилию Измайлов в военно-морскую историю.

— Не сдрейфит, — заверил я сослуживца, — загнанные в угол крысы обязательно бросаются, а с нефтью мы этих крыс как раз в самый угол загнали. Не кличьте лиха, Виктор Васильевич. Всё Средиземноморье их. Высадят миллионную армию и что?

— Где они возьмут миллионную армию, Андрей Николаевич? Они свои мандаты на Ближнем Востоке побросали в страхе перед германцами, всё что было вывели, а тут по новой заходить, да целым миллионом?

— А если зайдут вместе с германцами, Виктор Васильевич? А ещё и с японцами, и американцами? Мы развернулись слишком круто, слишком быстро и слишком богато. И мы, и Советская Россия. Мы сейчас слишком очевидный враг для всех, хоть и декларируем ко всем дружелюбие. Умные люди уже понимают, что прикончить русский мир для них сейчас гораздо более актуальная задача, чем продолжение тысячелетних споров «за покос вон с того лужка». Против общего врага они сплотятся со всем энтузиазмом. Нынешняя политическая конфигурация держится на личных контактах немногих высокопоставленных лиц, но их массы хотят другого. Мы для них унтерменши, «скифы-азиаты, с раскосыми и жадными глазами», варвары, белые негры, и вдруг начали превосходить их всех вместе взятых в социальном и технологическом развитии. Они отлично видят, что проигрывают нам мир, так что войну не кличьте, она и так обязательно придёт. Для нас — чем позже, тем лучше. Развиваемся мы быстрее.

Летняя Олимпиада в Берлине запомнилась очень пафосными церемониями открытия и закрытия (и до олимпийского движения чёртов Вагнер дотянулся) и очередной, четвёртой подряд победой футбольной сборной Уругвая.

Право на проведение Двенадцатых летних Олимпийских игр получил Нью-Йорк. Вряд ли они состоятся в сороковом году из-за Второй Великой войны, но когда-нибудь да состоятся. Продукт «Олимпийские игры» сейчас принадлежит нам, и именно мы решаем — где будем его продавать. И что это будет за продукт — решаем тоже мы. На Олимпиаду в Нью-Йорке мы планируем допустить всяких профессионалов, а кроме того, перенести хоккейный турнир в программу Летних игр.

В хоккей с шайбой теперь играют под крышей на искусственном льду, так что лето не помеха. Это и самому хоккею с шайбой на пользу пойдёт — в олимпийских турнирах смогут принимать участие все лучшие профессионалы, как и баскетболисты, и хоккей с мячом получит шанс в качестве олимпийского вида спорта.

Экономическое чудо Германии продолжалось, теперь ещё и низкие цены на нефть чудесатости добавили, поэтому бюргеры по-прежнему боготворили своего мудрого кайзера Адольфа и его верного сподвижника Хайнца Хофманна. Других заслуживающих внимания персон в политикуме Третьего рейха не возникло. Даже обласканный Кайзером обергруппенфюрер СС и гауляйтер Восточных земель Рейнхард Гейдрих никого не интересовал, мелковат-с, в сравнении с Богами. Естественно, что такое положение дел не устраивало очень многих, особенно учитывая радикальные методы Хофманна в решении проблемы нелояльности.

Не только это. Хайнц вёл себя вызывающе в личной жизни, Хайнц Хофманн нарушал расовые законы Рейха, принимая на службу в СС евреев. «Я здесь решаю — кто еврей, а кто истинный ариец». Я здесь Бог, ага.

Кроме СС, неугомонный Хайнц Хофманн возглавлял/курировал три рейхсминистерства: Военное, Военно-морского флота и Военной промышленности, то есть основные финансовые потоки. Лично Хофманн возглавлял все комиссии, лично он определял — чем будет вооружаться Германия, и кто это будет производить. Разумеется, друзей ему всё это добавляло гораздо меньше, чем врагов. Это он и сам отлично понимает, но ему наплевать на мнения всяких «земляных червяков». «Мы здесь Боги».

Стоит отметить, что всем своим хозяйством Хайнц управлял довольно эффективно, но завистникам ведь всегда кажется, что они смогли бы лучше. Завистников всё больше, а с тем и всё больше шансов, что Третий рейх повернёт своё оружие против России. И Советской, и Арабской, и даже Треугольника.

Именно поэтому, с Третьим рейхом мы теперь делимся далеко не всеми новыми технологиями и разработками. Хайнцу это не поможет, Париж он и так возьмёт, а значит до того и Прагу с Братиславой.

С японцами тоже интенсивность контактов снижается. Все новейшие судостроительные технологии мы (здесь Советский Союз) у них уже получили, вместе с оборудованием и производственной практикой специалистов, а больше Империи Японии-Ямато предложить нам нечего. Японцы отлично понимали, что долгосрочное сотрудничество в рамках «Оси» приведёт всю экономику Империи в зависимость от Советского Госплана, и поэтому рвать отношения в любом случае рано или поздно придётся, а дальше уже дело и до войны обязательно дойдёт.

Армейцы в Японии сейчас задвинуты далеко на задний план, стараниями прежде всего адмирала Исороку Ямомото, но с этой своей второстепенной ролью, они, разумеется, не смирились. Они тоже славные и отмороженные самураи, причём с более древней традицией, чем флот. Всякие там «Fleet in being» — это гайдзинская ересь правильного самурайского хода. Флот нужен Империи, чтобы возить армию куда прикажут, а не чтобы политику Ямато определять в тайном императорском совете Гэнро.

В Японии тоже всё может быть. Император там властвует, но не правит, в этом отношении даже у Эдуарда Восьмого возможности для манёвра больше, чем у Хирохито Сёва. Традиции в Японии и древнее, и обязывают сильнее. Армейские самураи в полном праве оспаривать первенство моряков, а Южный Китай даёт армейцам немало аргументов. Зачем стремиться за моря-океаны во владения других мировых держав, если Китай вот он. Осталось только взять унтерменшей под своё управление.

Ни за какими морями-океанами вы не найдёте колонии лучше, чем Южный Китай. Это сейчас самый лакомый кусок, который сожрёт Россия, пока мы в гайдзинские военно-морские игры играем. Россия, кстати, свой флот строит по остаточному принципу, так что риск потерять весь Китай очень велик. Общий рынок в Китае сожрут Советская Россия и Северо-Американские Соединённые Штаты, а общий рынок «Оси» одна Россия. Сколько бы вы там островов не завоевали — вы их не для себя завоёвываете, а для «Global Trans», «Global Cargo Insurance» и русских товаров.

Южный Китай — ничей, общий. Все будут недовольны, но не настолько недовольны, чтобы начинать из-за этого войну. Начнутся переговоры, торговля за льготы и прочие дипломатические па, но это будет уже наша колония. Разумно? Очень даже. Бюджет следует перераспределить в пользу армии и её дзайбацу.

Флот должен держать Сингапур, раз уж вляпались, а морские офицеры кланяться армейским в равных чинах. Если я и утрирую, то совсем немного. Японская армия «в загоне» и жаждет реванша, а потенциал у неё — будь здоров. Гражданские войны не на море выигрываются, а в столицах. И Божественный Тенно возглавит новый курс, потому что — это воля Богов. Мы сразу знали, что наши пути рано или поздно разойдутся, и кармически друг другу ничего не задолжали. Во время нашей крайней встречи я принял орден Хризантемы (за выдающиеся заслуги в литературе), а взамен широкими мазками набросал приятелю императору пару сценариев.

В продолжение текущей политики общих интересов «Оси» СССР вы будете уступать, но уступать медленно, постепенно, уступать всего лишь долю в прибыли, но ведь и общая прибыль всей «Оси» будет расти, компенсируя потери вашей доли в процентах. У вас остаётся шанс на ответный научный прорыв, который поменяет долю рынка в вашу пользу. Японские учёные очень перспективные и замутить такой прорыв вполне способны.

В случае войны между вами и Советским Союзом, Организация будет вынуждена защищать большую часть своих инвестиций, а сейчас у СССР намного большая часть. В любом случае, мы заинтересованы сохранить конструктивный обмен мнениями. У Организации нет бизнес интересов в Южном Китае, кроме доли в наших общих «Global Trans», «Global Cargo Insurance», зато есть интерес в сохранении мира между СССР и Ямато, чтобы эти компании продолжали работать в режиме наибольшего благоприятствования. Для нас — это большая ценность, чем ресурсный и покупательский потенциал Южного Китая. И для вас — это большая ценность, только вы пока не видите всей перспективы. Ваша армия этой перспективы не видит. Беда Ямато в том, что сейчас главный противник для вашей армии — ваш же флот.

Я понимаю — священные древние традиции и всё такое, но мир вокруг нас меняется очень быстро, и далеко не все древние традиции следует хранить в архаичной первозданности. Нас беспокоят слишком амбициозные устремления Японской императорской армии. Меня лично беспокоит то, что это эгоистичные устремления узкой группы лиц к личному возвышению, прямиком ведут к конфликту в «Оси», и ладно бы на пользу самой Ямато. Британцы из Китая военной силой ушли, но они не попрощались и несомненно собираются вернуться. А для чего им иначе нужен флот «Двухдержавного стандарта»? Пока нет оснований говорить о предательстве интересов Ямато высшей армейской элитой, но эти интересы они понимают очень эгоистично, прежде всего во внутренней политике Империи.

Глава 85

Хирохито и без меня это отлично понимал, но принимал всё с полнейшим фатализмом — на всё воля Богов. Моряки угрозу своему курсу видят и реагируют вполне адекватно, уже формируется второй корпус морской пехоты. Правительство настроено на продолжение сотрудничества в «Оси», и не планирует закрытие рынка Южного Китая для России и Германии. Насчёт Соединённых Штатов вопрос обсуждаемый, а вот всех остальных, которые лезут в Китай через португальский Макао, пора гнать. Они снова везут опиум и мешают наводить порядок.

Порядок в Южном Китае нужен всем, кроме уже обозначившихся противников во Второй Великой войне. Японская армия займётся наведением порядка, заслуживанием чинов, орденов и прочих почестей, и отвлечётся от внутриполитической борьбы с флотом. К тому-же, армия — это не сплочённая политическая сила, а несколько групп с различными интересами у их дзайбацу, а с ними работают.

Понятно, что работают, но моя чуйка всё равно вопиет об опасности. Несмотря на Реставрацию Мейдзи с индустриализацией и выходом Империи Ямато в первый ряд промышленно развитых стран, Япония так и осталась феодальной, причём в эпохе ранней феодальной раздробленности. Божественный Тенно — не абсолютный монарх, хоть и почитается Божественным. Задача императора — рамсить с Богами, призывая на Ямато благодать их покровительства, а ничтожными людишками и их ничтожными делами есть кому заниматься, хватает в Японской империи честолюбивых дайме, и верных самураев у них хватает. В общем — так. Надеяться будем на лучшее, но рассчитывать сразу на худшее. Сценарий развития событий в отношении Империи Японии-Ямато предугадать невозможно.

Ладно, чему быть — того не миновать. Определённую пользу от сотрудничества с Японией мы уже получили. Без неё и наше выступление в Боливии получилось бы не столь триумфальным, и последующая поддержка признания Треугольника и Русской Аравии и прочих наших инициатив дорогого стоят. Да и информация о том, что я «Странник» из императорского дворца не вышла. Определённо, другу Хирохито я уже задолжал. Не Японской империи, а лично ему.

В агитбригаду на выборах 1936 года Жюль Граналь меня не привлёк. На праймериз я поддерживал кандидатуру Эрла Уорнера, а он удовольствовался должностью вице-президента. Да и не нужен я уже был, не такая уж я теперь звезда, спорт и шоу-бизнес литературу в Америке уже затмили. Блистали певички и актрисульки, боксёры и автогонщики — они сейчас мегазвёзды. Сверхновые, живущие недолго, но очень ярко и насыщенно, рекламные лица «Граналь Медиа», ими теперь восхищалась Америка, а я хоть и не вышел совсем в тираж, но на их фоне изрядно поблёк.

Выиграла Justice Party сокрушительно и без моей помощи. Маргарет Митчелл набрала шестьдесят девять процентов голосов выборщиков, ещё девятнадцать наших кандидатов прошли в Сенат и девять стали губернаторами.

Марго шла на выборы с программой снижения роли государства в экономике, снижения налогов и усиления борьбы с организованной преступностью и коррупцией, и все эти три предвыборные обещания она выполнит обязательно. К возрождению экономической мощи Америки мы начали готовиться загодя, а бюджет на 1937 год (последний рузвельтовский бюджет) в Конгрессе приняли очень экономный, так что начнёт наша «королева» своё «царствование» как раз со снижения налогов — благой вести для всех американцев. Хорошее получится начало, а хорошо начать — это уже половина дела.

«Королеве Марго» сейчас тридцать шесть лет (только что исполнилось восьмого ноября) и рейтинг доверия у неё даже выше, чем электоральный, ей в целом доверяют и те, кто голосовал против, и все эти люди не будут разочарованы. В наступающем четырёхлетии, первом сроке Маргарет Митчелл на посту президента, мы планируем устроить удвоение экономики.

Это вполне реально, учитывая тот факт, что стартовать нам повезёт с самого дна Великой депрессии. И снижение налогов нам в этом в помощь — начнёт расти спрос на товары промышленного производства, начнут расти цены на недвижимость, задышат полной грудью пережившие Депрессию корпорации, концерны и мелкие предприниматели.

Локомотив экономики мы построили, и он потихоньку разгоняется, на ходу прицепляя к себе всё больше вагонов. За четыре года как раз вдвое разгонимся.

Наш глобальный золотовалютный бизнес в Триангуло, Сталинграде и Риме донельзя упростил процедуру инвестиций в иностранные экономики. Теперь это не прерогатива банков, а всем доступный сервис. Всякие фунты, марки и лиры очень просто конвертировались в доллары и швейцарские франки, спасаясь от инфляции. Переход в доллар мы сделали самым интересным, предлагая всякие инвестиционные инструменты через «Морган Рокфеллер Инвест»: от номинированных в долларах государственных дисконтных облигаций на вторичном рынке, до облигаций ипотечных фондов и промышленных корпораций. Весь спектр финансовых инструментов в одном банке — от сверхнадёжных и малодоходных (сберегательных), до малонадёжных, но сверхдоходных (спекулятивных).

Копию нашего сервиса попытались создать французы с британцами, но франк и фунт привлекательными не выглядели, несмотря на более высокие ставки, бабло потекло в Америку. В золоте, конечно. К нашему с Ватиканом и швейцарскими гномами пулу вынуждены были подключиться все. Для стабилизации курсов своих валют, золото в Риме продавали все западные европейцы, и даже балканские голодранцы свои нищебродские запасы презренного металла переместили в Рим. На приманку быстрорастущей американской экономики (новое Поле Чудес), да ещё и вдали от всяких войн, да ещё и с зафиксированным в золоте долларом, массово ломанулись Буратины со всей Европы. И массово скандировали: «Крекс, пекс, фекс!»

Рейтинговое агентство «Bewertung Consulting» уверенно прогнозировало Америке новый золотой век, а рейтинг «ААА» открывал возможности для привлечения очень дешёвых денег. Ровно те же полтора процента годовых, что предлагают СССР и Швейцарская конфедерация, но ни русские, ни швейцарцы «Поле Чудес» у себя не организовали, у них в этом плане всё очень уныло и нет кайфа от азарта игры. «Морган Рокфеллер Инвест» организовал уже десяток интересных игровых финансовых площадок, где основные инвестиции можно страховать опционами, а при этом ещё поигрывая с фьючерсами и опционами на фьючерсы, в общем — бездонная финансовая бочка для долларов.

Долларов для экономического чуда требовалось намного больше, чем могло выпустить в оборот Казначейство при фиксированном курсе шестьдесят два доллара за унцию, но этот курс сейчас вытягивал в САСШ золотые запасы европейцев, а этот процесс очень важен.

Для преодоления кризиса ликвидности мы выпустили в оборот долговые обязательства Домов Моргана, Рокфеллера и Форда. Те же облигации со вторичным рынком, но исполненные в виде банкнот, очень быстро начали дублировать доллар во внутреннем контуре, что естественно — налички при таком бурном росте экономики не хватало всем без исключения.

Правительство Рузвельта пыталось всё это дело запретить, но под это дело пришлось бы запрещать весь чёртов капитализм. То, что наши облигации в обороте наравне с деньгами — нашей то вины нет. Ну, сделали их похожими на банкноты, так это ведь никому не запрещается, никто не патентовал дизайн банкнот, и не обязывал делать облигации отличными от них. Никто никого в заблуждение не вводит, форма одинаковая, но цвет то другой. А версия про Конфедератские доллары — полная чушь. Где мы, и где Конфедерация? На начальном этапе, при становлении Justice Party, лёгкий уклон в Южную сторону мы демонстрировали, но это был финт Граналя.

Жюль Граналь, личный друг, а скорее всего и «соавтор» Ленина, уже превзошёл своего друга в умении брать власть. Именно маневры Граналя предотвратили новую Гражданскую войну с САСШ. Все ведь помнят три этапа «Ограбления века», когда американский народ уже готов был «резать комиссаров», Граналь конкретно топил за национальное примирение. Граналь был способен организовать импичмент Рузвельту, но Справедливость встала на позицию, что злого умысла в действиях президента не усматривается. Граналь первым поднял тотемный столб перемирия и диалога, хотя наехать мог уже тогда, большинства в Конгрессе хватало для организации всяких пакостей, но Граналь до этого не снизошёл. Он призывал Америку объединяться.

Он декларировал, что нам не подходят ни «Майн Кампф», ни «После Капитала», что нужно создавать собственную философию-идеологию в рамках имеющихся у нации ресурсов.

Граналь декларировал, что без теории — «нам смерть, смерть, смерть». Нации в Европе состоялись, теперь у всякой Бельгии-Португалии имеются национальные интересы в глобальном (колониальном) масштабе и игнорировать это просто невозможно, Америке нужна своя политическая философия, которая задаст направление всему развитию. С этого нужно начинать — с определения цели и методов её достижения. Больше свободы и меньше государства? Меньше налогов и больше зрелищ? Мы с вами, граждане Америки! «Мейк Америка Грейт Эгейн!».

Предвыборный штаб партии Справедливость размещался в особняке Жюля Граналя на Пятой авеню, там мы и устроили вечеринку, после оглашения результатов.

— Поздравляю, миссис президент, — протягиваю Марго бокал шампанского. Во время соавторской работы над «Унесёнными ветром» мы были довольно близки, а близкие интимные отношения дают последствия на всю оставшуюся жизнь. Нет, мы друзья, но… с бывшими всегда сложно.

— Спасибо, мистер Малетин, — Марго принимает бокал и ставит на стойку. Маргарет Митчелл теперь знает, что именно я полномочно представляю интересы Организации и старший партнёр в «Граналь Медиа» тоже я. Всё это Жюль рассказал ей ещё в ходе праймериз, когда с дистанции сошёл Эрл Уорнер. Тогда Жюль поставил вопрос ребром — вот тебе все расклады и принимай решение — в этой командной игре у тебя будет очень важная и значимая роль, но всё равно — это роль. Впрочем, об этом никто не узнает, если ты сама не проболтаешься. Если не согласна, мы поддержим Джейн Морган. Марго согласилась.

— Не хочешь со мной выпить?

— Не хочу. Ты мне всю жизнь врал, Малетин, даже… И теперь я должна с тобой работать…

— Не ври, ничего я тебе не врал. Скрывал часть информации, это так, но это ведь разумно. Каждый человек в идеале должен знать ровно столько, сколько необходимо для достижения цели. Одной цели ты уже достигла, а значит я всё спланировал правильно. Теперь у тебя новая цель: «Мейк Америка Грейт Эгейн!», и в ходе её достижения ты узнаешь намного больше.

— А какие лично у тебя цели, Малетин?

— Мечтаю увидеть цветущие яблони на Марсе. Я тебе не враг, Марго, я твой самый лучший друг.

— Ну, да. Как Мефистофель у Фауста.

— Да хоть бы и так. Я помогу тебе войти в историю Величайшей. Ты затмишь и королеву Викторию, и Екатерину Великую, и всех американских президентов за все времена, даже отцов-основателей.

— Болтать ты умеешь, Бес. Ладно, давай выпьем, принеси мне скотч с содовой.

Бес, так Бес. С бабами спорить — себя не уважать. Для таких споров у нас имеется очень перспективный вице-президент, умница Эрл Уорнер. Уорнеру сейчас сорок пять лет, и он ориентирован на президентство после «Королевы Марго». В сорок четвёртом, или сорок восьмом, это уж как пойдёт, но и он свой приз получит.

Семья Эра Уорнера уже солидно заработала на инсайде, а то ли ещё будет. Эрл Уорнер юрист очень высокой квалификации, и этот юрист не прочь сопровождать интересы Организации на всех постах. Стоимость его услуг будет расти вместе с повышением статуса, но ведь и отдача пойдёт больше.

Эрл Уорнер согласен с этой ролью и пока ведёт себя очень вменяемо. Переговоры с американскими военными он начал проводить ещё до инаугурации Марго, в рамках частных консультаций. Вояки (и морские и сухопутные) получили заверения, что правительство Справедливости отлично сознаёт неизбежное приближение Второй Великой войны. Осознаёт и то, что в стороне отсидеться неудастся, глобальная Сверхдержава обречена принять участие в общем замесе, поэтому уже в бюджете будущего года запланировано серьёзное повышение трат на повышение боеспособности. Действительно серьёзное увеличение военного бюджета и пусть вас не пугает снижение налогов — деньги будут. У вас год на то, чтобы договориться между собой — как эти деньги разумнее потратить. Рассчитывайте на худшее, что воевать за свободу и величие Америки вам придётся со всем миром, но ищите варианты вступить в войну как можно позже и на стороне победителей.

Так уж сложилась к концу тридцать шестого года политическая конфигурация, что Соединённым Штатам непосредственно не угрожал только Советский Союз. Непосредственно — в смысле всякими военными действиями. У СССР кораблестроительная программа по тоннажу как у Италии, а единственная точка, где они реально могут совершить агрессию — это порт Вэйхайвэй в Китайской империи Цин. Не рассматривать же всерьёз сухопутное наступление через Чукотку и Аляску, с переправой через Берингов пролив. Для чего русским занюханный Вэйхайвэй, если у них своих портов навалом? Через Вэйхайвэй идёт всего полтора процента контейнеров «Global Trans». Русские на такое точно не позарятся, как и на германский Циндао.

У русских на повестке не расширение императивных владений, а как раз наоборот. Русские сами сдерживают процессы присоединения Финляндии, Прибалтики, Внутренней и Внешней Монголий и Синьцзян-Уйгурской провинции старой Маньчжурской империи. У русских научное планирование экономического развития, и раз уж мирное присоединение Финляндии в эти планы пока не вписывается, то войну за Вэйхайвэй можно отнести в разряд немыслимых. Советский Союз призывал Соединённые Штаты войти в рынок «Оси»

А вот с остальными геополитическими конкурентами разногласий хватало, что грозило возникновением разнообразных очагов конфликта — начиная от далёких Филиппин и Гавайев до Панамского канала, от Атлантического побережья до Тихоокеанского, от Канадской до Мексиканской границы. Этот «лебенсраум» требовалось отстоять и приумножить, а иначе для чего вообще вступать в войну? «Мейк Америка Грейт Эгейн» — это и про политическую географию в том числе. Предлагайте свои сценарии покорения мира — все ваши мнения будут тщательно изучаться и примутся во внимание.

А пока, господа генералы и адмиралы, военный бюджет у нас принят ещё при Ротшильдах, то есть Рузвельте, и выполнить его наша партия обязалась несмотря на снижение налогов. Мы всё это выполним, а при принятии бюджета 1938 года учтём голоса в первую очередь тех, кто наш курс на возвращение величия Америки поддерживал.

Глава 86

«Королева Марго» заняла «трон» Белого дома двадцатого января 1937 года.

Горячий предстоит год. На май планируется аншлюс Третьим рейхом Чехословакии. Это давно не секрет, план объединения в Третьем рейхе всех земель, принадлежащих Австро-Венгрии опубликован стазу после Берлинской олимпиады, а значит Чехословакию он касается только в первую очередь, дальше пойдёт королевство Югославия (в части Хорватии и Словении), следом Венгрия, а за Венгрией уже Румыния (в части Трансильвании). Неохваченными Рейхом на Балканах останутся королевства Греции и Болгарии, но их готовится развлечь Турция.

Британцы и французы пытались организовать союз Чехословакии с Венгрией, но добились прямо противоположного результата. Венгрия пошла на союз с Третьим рейхом и готовится пойти ещё дальше — добровольно войти в состав Рейха, с сохранением автономии, как при Габсбургах. Аншлюс Чехословакии этот процесс должен ускорить значительно. Милош Хорти, регент королевства без короля и адмирал без флота, к объединению стремится, так что вопрос теперь только в рамках запрашиваемой автономии. Демонстрация военной мощи Рейха в Чехословакии сделает мадьяр сговорчивыми, так что всё скоро.

Готовится к войне и Ататюрк Мустафа Кемаль. Турция с Третьим рейхом союза пока не заключила, но отношения у них давние и тёплые, фактически они уже союзники, а в бумажном договоре это формализуется в любой момент.

К Турции хоть и вернулась большая часть Леванта, реваншистских настроений это не сбило, а как бы не наоборот. На Францию и Британию за расчленение Ближнего Востока пока наезжать нечем, но есть ведь и другие мерзавцы, всякие мелкие шавки, вроде болгар и греков. Как раз подходящий противник, чтобы потренироваться перед главной войной.

Британия с Францией планируют аннексию Швейцарии, а мы планируем устраивать им ответные гадости во всех горячих точках. Балканы — далеко не единственная такая точка, хоть и потенциально самая горячая. Британцев ждёт серьёзное обострение обстановки в Северной Ирландии и Южно-Африканском Союзе, а французов и вовсе небывалое — национально-освободительная революция в Гвинее, в самой Чёрной Африке. Плюс тлеющий Ближний Восток, где под постоянной угрозой суннитских и шиитских басмачей находятся Суэцкий канал и Большой Ливан, теперь один из департаментов Франции.

В общем, силы самых опасных противников мы раздёргаем, а союзники Франции по «Южной Оси» вряд ли захотят поучаствовать в этом деле большими силами. Ну сколько могут выделить Италия (ведущая боевые действия в Эфиопии и Ливии), Испания (постоянно подавляющая мятежи в Марокко и Мавретании) и Португалия (которой добавилось прилично хлопот в Анголе, Мозамбике и Макао)? Сборную бригаду для демонстрации флагов — не более того.

В марте тридцать седьмого на мировые рынки поступили новые электронные товары: игровые приставки к телевизорам, пока с самыми примитивными тетрисом, диггером и змейкой, и программируемые калькуляторы. Товары производства Швейцарии, конечно, игрушки прямиком из города Базеля, а калькуляторы из Женевы. Новое «масло» пришлось европейцам по вкусу и ручеёк утекающего в Швейцарскую Конфедерацию золота превратился в речушку.

В апреле, в Суэцком канале, в результате миномётного обстрела диверсантами-террористами, загорелся, а после затонул на фарватере танкер-сорокатысячник «Standard Oil Shipping». Танкер наш, но в убытке мы не остались. На этой новости, цены на нефть подскочили сразу на пятнадцать процентов за одну торговую сессию, но и на следующий день рост продолжился, понижающей корректировки, обычной после резкого взлёта цены, не произошло. Фиксировать прибыль большинство трейдеров не захотело, а значит рынок в целом уже настроен на долгосрочный рост цен.

В общем, всё прогнозируемо. Хранилищ для нефти все понастроили с запасом на всю Вторую Великую и теперь их нужно чем-то заполнять. Миллионы тонн будут потреблять только флоты и армии, а ведь и население автомобилей под почти дармовой бензин прилично нахапало, да и сельскохозяйственное и промышленное производство без нефти и нефтепродуктов теперь немыслимо. Ручеёк золота в Русскую Аравию тоже превратился в речушку, причём довольно бурную.

Европейские валюты девальвировались и вкусное «масло» для европейских лишенцев становилось всё дороже. И от проклятого золота теперь никак не отвязаться, никаким принятием законов, указов, или эдиктов. Отвязывайся-не отвязывайся, а рыночный курс валюты через золото биржа определять продолжит.

Попытка Британии ввести внутренний контур обращения фунта (как у рубля в Советском Союзе) привела к резкому массовому переводу сбережений канадцев в американские доллары, а в самой Метрополии к появлению дефицита и чёрного рынка. Британцы переходили на наличные расчёты в швейцарских франках и тех же долларах. И ладно бы выходили только в зафиксированные к золоту доллары и франки, но даже облигации Моргана-Рокфеллера-Форда пользовались спросом. У них хоть и плавающий курс, но плавающий довольно уверенно, в отличие от тех же фунтов, французских франков и прочих европейских валют.

Уставать от экономической политики «Пушки вместо масла!» европейцы начали гораздо раньше ожидаемого срока. Маленькая победоносная война в Швейцарии становилась для колониальных гегемонов жизненной необходимостью.

В победе они не сомневались. Да, Швейцарская Конфедерация наняла-мобилизовала «Save Service», но это всего шесть дивизий, немногим больше семидесяти тысяч бойцов, в то время как антишвейцарская коалиция планировала выставить больше сорока дивизий, из них восемь механизированных. Хороший получится замес, после него все как минимум на пару лет на перезагрузку уйдут.

В апреле 1937 года в Треугольнике заработал оружейный ядерный реактор для синтеза плутония-239. Сразу большой и охлаждаемый реактор с попутной генерацией электрической энергии. Наше самое секретное производство, о котором из руководства знали только мы с Джеком.

Сделку в Катанге мы оформили красиво, цены на кобальт задрали втрое и неплохо на этом заработали, так что наш основной актив (ураново-радиевая шахта), который мы выкупили в довесок, внимания к себе не привлёк. К тому-же из низкообогащённого урана, которого в отвалах шахты скопилось уже сотни тысяч тонн, получался очень интересный металл. Немного радиоактивный, но это сейчас не проблема, главное, что он по ряду параметров превосходит, а значит может заменить дорогущий вольфрам. Например, для производства буровых труб, сердечников для бронебойных снарядов и даже брони. В общем, ураном заинтересовались металлурги, а это уже всем понятный бизнес, без учёных фантазий, которые сейчас воспринимаются очередной попыткой поиска философского камня. С нашей подачи, конечно.

Кроме реактора, в Треугольнике у нас размещается производство реактивных авиадвигателей. Пока упор делается на военные изделия: с форсажем и большей тягой, но при этом неэкономичные и с малым ресурсом, но и гражданские-транспортные к серийному производству, в принципе, уже готовы. Вполне можно начинать эру гражданской реактивной авиации, но с этим мы не торопимся, продолжаем доводить эти моторы до совершенства. Некуда нам спешить. И винтомоторные машины себя ещё не окупили, и перед войной не хочется давать такую подсказку. С реактивной тягой сейчас экспериментируют многие, а готовое изделие в качестве образца сильно облегчит жизнь конкурентам. Пусть подольше помучаются.

Здесь же производятся турбины для вертолётов и двигатели для ракет. Пока не космических, а тоже военного назначения — от малого калибра для реактивных систем залпового огня, до больших противокорабельных. Кое-какие мозги для наведения ракет мы создавать уже можем. Наведение на излучающий радар функционирует выше всяких похвал, а по баллистической траектории на заключительном участке ракета разгоняется до трёх скоростей звука, так что нынешние средства ПВО против этой вундервафли просто бессильны. Радары же теперь есть на всех военных кораблях.

В Треугольнике и вся наша электронная промышленность, производящая элементную базу для всего мира. В этой отрасли мы всех обгоняем ещё сильнее. Если примериваться к той исторической реальности, конечно. В ядерных делах мы впереди лет на восемь-десять, в двигателях примерно на пятнадцать, а в электронике на добрые четверть века, если не больше. К тому-же электроника и разгоняется быстрее остальных. С такими темпами мы к интернету придём уже в пятидесятые. Мы вместе с Советским Союзом, совладельцем «Triangulo Electronic Systems». СССР не разворачивает производство у себя, а вместо этого поддерживает наше общее своими специалистами. Промышленное «железо» и технологии мы разделим потом, а пока совместно трудимся над их совершенствованием. В этом отношении у нас с товарищем Сталиным полное доверие. Завод по производству реактивных авиадвигателей в Красноярске-2 уже строится, а электронный нет. Это слишком большой секрет, чтобы сейчас выносить его за пределы Треугольника. Да и нет смысла отделяться, архитектура электронных изделий меняется слишком быстро. Пока завод построишь, пока производство наладишь, продукт морально устареет, да и с отдельным, потенциально конкурирующим бизнесом уже не будет такого полного обмена информацией. Кто от кого отстанет — это вопрос открытый, но точно, что замедлятся в развитии оба.

И зачем нам это? Мы оба заинтересованы, чтобы язык программирования развивался на основе русского, чтобы именно в СССР появился аналог «Майкрософта». «Хард» — это большие деньги, но «софт» — ещё большие. К тому-же «софт» — это контроль. Тотальный контроль всех пользователей операционной системы, владельцем исходных кодов. Пока это игрушки, но в потенциале — весь мир окажется под колпаком. Мне такое точно не потянуть, а вот товарищ Сталин вывезти может.

К пятнадцатому мая 1937 года, дню начала аннексии Третьим рейхом Чехословакии, цены на нефть выросли вдвое с полутора до трёх долларов/швейцарских франков за баррель. Именно так, в долларах на старой Чикагской бирже и в швейцарских франках в Рокфеллер-Сити (Абу-Даби), где у нас начала работу новая биржа, на этот раз чисто нефтяная. Наша картельная с Советским Союзом торговая площадка. Три главных покупателя нефти сейчас САСШ, Британия и Германия, поэтому цена определялась для условной точки — геометрического центра треугольника Вашингтон — Лондон — Берлин, условной точки посреди океана, а доставка в конкретные порты, соответственно, с плюсом, или минусом расстояния от этой самой точки. По этой честной торговой схеме, предложенной самим гениальным доктором Зигбертом Риппе, и принятой в качестве самой совершенной, той же «Бритиш Петролеум», со своих месторождений в Мексике и Канаде было гораздо выгоднее торговать в Америках, чем везти свою жижу в Метрополию.

А ведь «Бритиш Петролеум» — это национальная корпорация, управляемая правительством Британии. «Роял Датч Шелл» Ротшильдов, со своими оставшимися активами на Яве и Суматре с рынка и вовсе выпал. Торгует себе в Индокитае и Австралии по договорным ценам и ни на что больше не влияет. Это нам уже не конкурент. «Шелл» ещё шевелится и кажется живым, но шевелят его теперь только опарыши, доедающие этот труп изнутри. Труп «Шелла», труп Дома Ротшильдов, труп всего сионизма.

Опарышей передавят уже японцы. На Яву и Суматру они прицеливаются в первую очередь. Нефти с Калимантана хватает для их Метрополии, флота и армии, а вот для развития Южного Китая уже не хватает, приходится покупать и шелловскую, и русскую из Дацина. А ведь можно не покупать, а продавать, нужно только отжать бизнес у продавца. С русскими такое не прокатит, а вот безродный сионизм-космополитизм вполне доступная добыча. Ява и Суматра сейчас голландские колонии, а разве всяким ничтожествам положены какие-то колонии? Они должны радоваться, что сами пока не колонии-гауляйтерства, вроде Польши.

Да, в Польше Хофманн и Гейдрих откровенно переусердствовали. Лебенсраум от унтерменшей они очищали без каких-либо тормозов. Сами провоцировали поляков уходить в партизаны, а для партизан, то есть бандитов, в условиях военного положения даже военно-полевой суд не полагался. Бери лопату и копай себе могилу, а то труп твой просто бросим собакам и воронам на корм. В партизаны ушла примерно десятая часть населения, то есть пятая часть мужского населения, то есть половина мужчин детородного возраста. Их потерю нации, тем более побеждённой и разрозненной нации восполнить уже не удастся.

Польский язык уже запрещён. За устное общение ещё не наказывают, но за вывески на польском — обязательно. Всё образование только на немецком, всё делопроизводство (в том числе и судебное) только на немецком, вся пресса только на немецком. Нарушителей сразу поражают в правах и переселяют для перевоспитания в немецкую глубинку.

Чехословакия для себя такой доли не хотела, поэтому решила драться. В партизанах переловят мелкими группами, или вообще по одному, поэтому лучше сразу объединиться и принять бой.

В Чехословакии на священную войну за национальную независимость удалось поднять всего сто тысяч добровольцев, в основном ветеранов Первой Великой. Молодёжь в этот блудняк влезать откровенно не хотела. Для молодёжи — любая власть одинаково противна, поэтому защищать она ничего не стремилась. Национальная идея в двунациональной Чехословакии возникнуть не смогла, поэтому «золотой телец» занял своё законное место в безыдейном обществе. Родина там — где выгодно. Космополиты-эгоцентристы, национал-предатели, враги народа, социальные паразиты имеются в любом обществе, а в Чехословакии их развелось слишком много.

Паникёр и саботажник — пособник врага. За мою науку — сеять хаос в умах врагов и собирать их после этого в Рейх, как грибы в лукошко, друг Кайзер отдарился четырьмя дивизиями наёмников. Четырьмя Лейб-штандартами ваффен-СС, которым в Чехословакии будет скучно, а вот я наверняка, даже совершенно точно, что-нибудь интересное для них придумаю. В числе четырёх Лейб-штандартов (дивизий) «Викинг». Тот самый, что создан с моей подачи для резни унтерменшей на съезде Коминтерна в Мадриде. Любимец Кайзера, штандартенфюрер «Викинга» Отто Скорцени осведомлён о моём участии в своей судьбе. Именно я увидел указавший на Скорцени знак Древних Богов, ага.

Скорцени потенциально мой человек. Он уже достаточно мистифицирован самим Кайзером, а Адольф указал на меня: «Служи ему, пёс!».

Никаких таких псов в наших отношениях и в помине не поминалось. Штандартенфюрер Отто Скорцени был представлен мной высшему обществу Конфедерации, конфедерация вождей гномьих кланов сочла Отто Скорцени человеком стоящим. «Крестником» самого кайзера Адольфа.

А четыре дивизии Ваффен СС, из них три механизированные и одна специального назначения, с диверсионно-разведовательной и горнострелковой подготовкой нам точно в кассу зайдут. Все парни Скорцени альпинисты высокого класса, нам таких подразделений подготовить просто не успеть. Как и крупные механизированные части такой боеспособности. Для этого мало закупить новейшую технику и мобилизовать храбрых швейцарских парней. В этой войне швейцарские парни обречены на роль храброго стройбата. И не потому, что мы считаем швейцарцев унтерменшами, просто за полтора года подготовки выше этого уровня не подняться. Но хороший отважный стройбат — это очень важная составляющая обороноспособности. Наступать без дорог, в том числе и железных дорог, без полевых аэродромов в современной войне невозможно, а наступать нас обязательно вынудят. Отбивать в лоб Базель и Женеву мы не будем, на Рим и Париж мы пойдём другим путём — через Ниццу и Канны. И самое смешное, что мы это и правда способны сделать. Если прихватим французов и итальянцев в горах, то защищать столицы им будет просто нечем. Два десантных батальона на вертолётах смогут захватить вражеские генеральные штабы и продиктовать условия капитуляции. А будет мало — добавим ударами по Лондону. По военным объектам, конечно, главными из которых являются Букингемский дворец и резиденция на Даунинг-Стрит — главные штабы неприятеля.

Глава 87

Одновременно с Третьим рейхом, наступление на Кошау (Кошице) начала венгерская армия, поэтому трепыхались чехословаки недолго, хоть и самоотверженно. Уже к двадцать второму мая Люфтваффе полностью истребило ВВС Чехословакии, ну а без прикрытия с воздуха какая может быть современная война. Уже к первому июня все неуничтоженные боеспособные части чехословацкой армии сидели в котлах вокруг Праги, Брно и Братиславы, и французам с британцами и прочими союзниками пришлось торопиться.

То есть торопиться пришлось французам, британские силы в Швейцарской кампании были представлены исключительно авиацией, а все прочие союзники (Италия, Испания и Португалия) этой войны не особо желали. Италия вполне обоснованно опасалась оголять границу с Рейхом, который слишком быстро сломил сопротивление очень неплохой чехословацкой армии и запросто мог выделить часть сил для ударов в направлении Больцано и Удине.

Испания с Португалией никаких трофеев от этой войны не ждали, французы с британцами и раньше были жлобами, а теперь они стали стремительно беднеющими жлобами. Технологиями поделятся? И куда их эти технологии совать, если собственного производства не имеется?

Торги насчёт всякого трофейного прервала насущная необходимость поторапливаться, пока чехословаки не капитулировали и продолжали сдерживать большую часть сил Третьего рейха. До запланированного на первое августа срока они точно не продержатся, поэтому планы пришлось менять на ходу. Точнее, ходить без всякого плана.

Французы собрали двадцать шесть дивизий необстрелянного мяса, одну дивизию выделили итальянцы и ещё одну на двоих Испания с Португалией. Всего двадцать восемь против наших одиннадцати, считая наёмников Ваффен-СС. Даже трёхкратного превосходства, минимально необходимого в наступлении, не собрали. А учитывая, что наступали «Силы Зла» на военных профессионалов с богатым боевым опытом, то для реального шанса на успех им требовалось десятикратное превосходство. Нам даже не пришлось объявлять всеобщую мобилизацию.

Базель и Женеву вероломные агрессоры захватили шестого июня 1937 года. Без ультиматумов, без объявления войны, просто по беспределу. Они думали, что получилось неожиданно и что застали нас врасплох, и мы даже имитировали растерянность, созвав заседание Совета Безопасности Евразийской Лиги, а сами начали переброску ВВС Швейцарской Конфедерации (пять авиаполков компании «Save Service») из родной Сибири на родную Швейцарщину.

Неделю на развёртывание нам дали. Мы не контратаковали в Женеве и Базеле и вообще затаились как мыши под веником. Охренение от произошедшего коллегам по Совету Безопасности Евразийской Лиги выразили СССР, САСШ, Германия и Япония. Швейцария всеми признана нейтральной и внеблоковой, агрессии не проявляла, а вы напали даже без объявления войны, как же так уважаемые коллеги? Вы ведь всю дипломатию этой выходкой полностью обесценили. Чего от вас ещё ждать, организации пиратства и прерывания морской торговли?

Неделю накал страстей в Москве не снижался, оккупанты французы расслаблялись в Женеве и Базеле, глупое пушечное мясо уже считало себя победителем и беззаботно бухало, надеясь на дипломатов, а мы спокойно заканчивали расстановку фигур и доразведку расстановки противника. Срач в Москве вынудил британцев, французов и их подельников из «Южной Оси» вскрыть все карты. Да, напали. А что поделаешь — не мы такие, жизнь такая. Карты вскрыты, в игру вступили все, под стол уже никто не сбросит.

Четырнадцатого июня 1937 года в ноль-три-ноль-ноль по швейцарскому времени с аэродромов под Берном и Цюрихом в воздух поднялись все пять полков ВВС Швейцарской Конфедерации. Первой их целью были военные аэродромы, радарные станции и топливные хранилища, уже помеченные радиомаяками.

Двадцать восемь СИ-2 несли сто двенадцать тонн бомбовой нагрузки, по четыре кассетные бомбы с площадью сплошного поражения наземных целей до пятидесяти гектаров, а пятьдесят четыре штурмовика СИ-1 отработали неуправляемыми ракетами по радиолокационным станциям и ослепшим батареям ПВО. Два полка истребителей — шестьдесят четыре машины, эту кампанию «крышевали» и под завершение тоже расстреляли свой боекомплект по наземным целям. Не везти же его домой.

Четырнадцатого июня закончилось участие в Швейцарской войне Британской империи. За шесть уничтоженных полков ВВС Британии (уничтожено сто процентов техники и восемьдесят процентов личного состава), Британия не получила ничего. В захваченных цехах «Electronic Systems» в Базеле и Женеве размещалось отвёрточная сборка с запасом комплектующих на неделю работы. Всей добычи даже по цене чёрного рынка на один самолёт и никаких технологий. Получали контейнеры с деталями, собирали изделия, упаковывали и отправляли. Цеха построили на вырост, а что планировалось в них производить — то нам неведомо.

В общем, повоевали британцы и коротко, и бесславно, и очень убыточно. И технику жалко, новьё ведь, так повоевать и не успело, а денег стоит — мама не горюй, а про личный состав и говорить нечего. Британцы ограничили своё участие в войне только ВВС, но прислали действительно лучших, а этим лучшим даже шанса проявить себя не дали. Забили на земле, как тупое окопное мясо. Добивали боеприпасами с истребителей, чтобы не тащить их обратно. Боеприпасы Швейцария производила в достаточном количестве всех потребных систем и калибров.

Четырнадцатого июня в Швейцарии заработала система «Полусфера». Шестнадцать радиолокационных станций, объединённых в сеть, не только контролировали своё небо, но и накрывали вражеские территории до трёх сотен километров в глубину. Небо стало нашим, а с неба так хорошо видно рождённых ползать ничтожеств. Ничтожества ещё не додумались до мобильных установок ПВО вроде нашей «Шилки», поэтому давили доблестные Швейцарские ВВС ползучих унтерменшей-агрессоров, как птички всяких червячков-жучков-паучков.

Французы уже попали в котёл — кольцо наземного окружения к западу от Базеля и Женевы ещё не замкнулось, но полоса отчуждения от их Большой земли уже возникла. Манёвры силами больше батальона каким-то образом засекались даже ночью, а дальше «подвешивались люстры» и по таким «проезжим-прохожим» отрабатывала истребительная авиация. Самая дешёвая, самая легкоподъёмная, но и её двадцатитрёхмиллиметровых пушек хватало, чтобы глушить сверху всю французскую бронетехнику. Охоту лётчики устраивали даже на одиночные машины. Некомбатанты в прифронтовой полосе перемещаться не должны, так что все цели законные.

Наши самолёты превосходили вражеские аналоги в тактико-технических характеристиках, а опыт ВВС «Save Service» начали копить ещё в Маньчжурии. К тому же мы воевали зряче, а французы тыкались вслепую. Наших наводили с земли в задний сектор верхней полусферы французов, а дальше те становились такой-же лёгкой добычей, как ползающие по земле ничтожества. Тоже ничтожества, только летающие. Залетать к нам авиация противника перестала уже к концу июня, и мы принялись за зачистку прифронтовой полосы на большую глубину — до Дижона и Лиона.

Ситуация для французов и их немногочисленных союзников сложилась так, что искать мира с Швейцарской Конфедерацией им пришлось в слепом (без разведки) наступлении на Лозанну и Берн, а нам только этого и было нужно. Жалко ведь в своих городах воевать, а новую технику опробовать хотелось. Не только ведь авиацию к войне готовили, но и наземную технику и средства радиоэлектронной борьбы.

Южную группу войск, наступающих их Женевы на Лозанну по единственной дороге вдоль берега озера, мы остановили уже за Ньоном, в двадцати километрах юго-западнее Лозанны. Две танковые дивизии Ваффен-СС и три мотострелковые дивизии корпуса Замятина разбили противника во встречном сражении, без особых тактических изысков. Пусть и на нами выбранной позиции, и при господстве в воздухе нашей авиации, и с более совершенной бронетехникой, но всё равно — пять дивизий разгромили пятнадцать во встречном полевом сражении, а не на заранее подготовленной долговременной линии обороны.

Разгромили очень качественно, Южная армия потеряла всю свою технику. При отступлении, больше похожем на бегство, оккупанты побросали даже целые машины — чтобы не привлекать особое внимание наших лётчиков. У нас тоже случились потери, но вполне приемлемые. Убыль личного состава (убитыми и ранеными) не превысила десяти процентов. Самой крутой вундервафлей военный совет признал мобильные установки РЭБ, полностью лишившие противника радиосвязи. А без связи какая теперь война? В Париже, наверное, из наших газет узнают, что их Южная армия уже разгромлена.

Северная группа войск оккупантов, наступавшая на Берн, упёрлась уже в построенные на подступах к Билю укрепления занявшего оборону корпуса Кулагина, а потом путь отхода им перекрыли ещё две механизированные дивизии лейб-штандарты Ваффен-СС, с приданными частями швейцарской пехоты…

Новый котёл, теперь настоящий, с полным окружением, уже в глубине территории, санаторием, как Базель, для оккупантов Северной армии не стал. Базель мы берегли и авиацией по нему не отрабатывали, а вот практически в чистом поле (население мы эвакуировали, а деревушки потом отстроим) нам ничего не препятствовало. Если враг не сдаётся — его уничтожают. Глушить связь Северной армии мы не стали.

Разбитая под Ньоном, Южная армия генерала Мориса Густава Гамелена, в составе которой воевали две дивизии союзников, обратно в Женеву отступить не смогла. Оставленные в Женеве силы (военной жандармерии и различных частей тылового обеспечения) удержать город не смогли. Вертолётный десант Лейб-штандарта «Викинг» захватил аэропорт, а следом, уже самолётами, доставили самые боеспособные подразделения расовых швейцарцев — егерские батальоны, обученные воевать в городах. Обученные в теории, пока без опыта, но горящие желанием бить вероломных французов и их подручных шавок. Тяжёлую технику самолётами не перевезёшь, но обескровленной армии генерала Гамелена даже такой хлипкий заслон с восьмидесяти двухмиллиметровыми миномётами и пулемётами оказался не по зубам. Гамелен приказал поднять белый флаг.

Шестнадцатого июля 1937 года началась Национально-освободительная революция в Гвинее. Ничего особенного нам в Гвинею доставить не удалось, но стрелковки и боеприпасов контрабандисты натаскали на пару лет интенсивной партизанщины. Ни про Ленина, ни про Гитлера неграм никто не рассказывал. Им просто «на пальцах» объяснили, что на самом деле законные хозяева Гвинеи именно они, и чужаки-французы должны им платить. Давно должны, задолжали много.

К этому времени мы уже вернули Базель, и развернули строительство долговременных укреплений для защиты подвергшегося агрессии города. Линию укреплений мы строили на французской территории, в ближних пригородах Мелюза, Бельфора и Деля. Петен бесновался, но поделать ничего не мог. Мы выжигали радиолокационные станции на всё большую глубину французской и итальянской территорий, проводя оккупацию с воздуха. Никакого маневра значимыми силами под нашим колпаком произвести было просто невозможно. Мосты уничтожались в первую очередь. Мосты — инфраструктура военного назначения, так что мы полностью правы и по-прежнему воюем в белых перчатках.

Восемнадцатого июля капитулировала Северная армия генерала Максима Вейгана. Точнее то, что от неё осталось за месяц, после постоянных попыток прорвать кольцо блокады под тщательным наблюдением наших доблестных авиаторов.

Все войска вторжения вероломных колонизаторов в Швейцарию капитулировали раньше чехословаков в котле вокруг Праги, которых прессовали всеми силами могучего Третьего рейха.

Но война на этом не закончилась. Как сказал президент Швейцарской Конфедерации: «Без контрибуции и репараций мира уже не получится. Посол Швейцарии в Москве обсуждает размер этой компенсации с британским послом, с учётом всех отягощающих факторов. В настоящий момент мы очень далеки от договорённости. С остальными агрессорами будем договариваться после Британской империи».

Естественно, это событие стало мейнстримом в мировых медиа. Естественно, с подачи Граналя.

Британцы специально втравили всех в этот блудняк, им это выгодно, даже ценой некоторых потерь. Британии выгодно отвлечь всех от военно-морского строительства и в Швейцарии у неё это получилось отлично.

Британии выгодно воевать со Швейцарией вечно, во время войны Британия ничего не платит за патенты и лицензии швейцарским компаниям. А сколько там сдохнет дураков-французов и прочих южноевропейских унтерменшей, британцам — чем больше, тем лучше. Меньше будет у них моряков. Учитесь делать реал-политик, джентльмены.

Граналь снял шляпу перед сэром Уинстоном Черчиллем, превознеся заслуги и выгоды, о которых даже сам сэр Уинстон не помышлял.

Я, кстати, теперь тоже сэр в качестве кавалера Ордена Золотой шпоры. Такой вот парадокс. Главой своей Церкви, англикане Папу Римского не признают, а вот жалованные им титулы очень даже. Видимо, это часть соглашения, заключённого при создании нынешнего союза хозяев «Старых денег».

Вопреки всеобщему заблуждению, сэр Уинстон Черчилль не любил армянский коньяк, предпочитал патриотичный скотч, да и то по чуть-чуть, чисто нёбо смачивать. А вот сигары он уважал наши, кубинские. Коробку лучших сигар «Habana Cosmos» я ему презентовал. Сейчас мы противники, но мы ведь джентльмены и даже сэры, а значит обсуждаем только бизнес, вступивший в конфликтную фазу в нескольких точках соприкосновения.

Британцы потрогали наши интересы за болевые точки. А ведь мы это с сэром Уинстоном обсуждали, причём я открыто обозначал «Geneve-Service», «ZurichTechnologies» и «St. Gallen Mechanics» нашими, со всей их интеллектуальной собственностью. Британия крута как Гималаи, но Швейцария-то в Альпах, и на ваши гималайские кручи, в виде военного флота «Двухдержавного стандарта», со своей горы презрительно поплёвывает.

В прошлую нашу встречу мы с сэром Уинстоном общую позицию согласовали, красные линии прочертили, и как-же так? Что это ещё за натиск европейских унтерменшей на наши бизнес-интересы с вашей подачи? Даже не с подачи, а активной организации.

После нашей прошлой беседы ситуация изменилась. Тогда у власти ещё находился Рузвельт и оставался шанс на его переизбрание, а сейчас «на троне» в Белом доме «Королева Марго», Justice Party имеет большинство в обеих палатах Конгресса и тридцать шесть из сорока восьми губернаторов Штатов. При определённых усилиях и должном старании мы ведь в защиту Швейцарии можем выступить и от имени Североамериканских Соединённых Штатов. Пусть и не военной силой, сейчас американцам не до войны, но всякие торгово-экономические эмбарго организуем запросто. Дом Ротшильдов свои позиции в американском политикуме потерял, так что теперь придётся договариваться с нами. Или не договариваться, и в этом случае рисковать остаться без нефти. Национализацию активов «Бритиш Петролеум» в Мексике мы организуем запросто, а из центра Канады, из-под Эдмонтона, нефть в Метрополии будет стоить раза в три дороже рынка.

Глава 88

В общем, ситуация очень сложная, своей неспровоцированной вероломной агрессией против нейтральной внеблоковой Швейцарии вы фактически начали Вторую Великую войну, сэр Уинстон. Внеблоковый статус Швейцарской Конфедерации в новых условиях запросто может измениться. Больше того, он наверняка изменится, если война затянется, ведь Швейцария сейчас на сто процентов зависит от транспортной системы Третьего рейха.

Мы заинтересованы в сохранении нейтрального статуса Швейцарии, но от нас зависит далеко не всё. Мы имеем определённое влияние на принятие решений, но в сложившейся ситуации нашего влияния будет недостаточно. Если война затянется до того момента, когда основные силы Третьего рейха решат все свои задачи в бывшей Австро-Венгрии, заключение военного союза единой Германо-Венгрии и Швейцарии предотвратить будет уже невозможно.

Сэру Уинстону Черчиллю было что предъявить нашей Организации — мы ведь активно поучаствовали в отжатии боливийских активов британцев, и в Гайане «Save Service» отметился на стороне Венесуэлы, но к чему сейчас вспоминать такие мелочи, если Вторая Великая уже началась? Началась по вине Британской империи, которая настроила против себя весь мир, даже своих союзников из «Южной Оси», уже потерявших двадцать восемь дивизий в войне с пока внеблоковой Швейцарией.

Британия решила в одиночку воевать со всем миром? Тогда «Двухдержавного стандарта» флота вам очевидно маловато будет. Угрозы я озвучил очень изящно — мы можем организовать вам войну со всем миром, но войны мы не хотим. Не видим в ней смысла, у нас нет военных целей. Покупать даже целые страны выгоднее, чем их завоёвывать. Нет, если нас вынудят, как в Швейцарии, то конечно. Тогда уже кроме выгоды в силу вступают дополнительные факторы. Например: обида расовых швейцарцев. Горячие альпийские горцы могут и нашим мнением пренебречь, если с заключением мира затянуть.

Ни о чём конкретном мы не договорились, но заинтересованность в недопущении разрастания Швейцарской войны во Вторую Великую сэр Уинстон проявил. Её, конечно, никак не миновать, эту самую Вторую Великую, но вот такое вот её начало Британскую империю совсем не устраивало. Теперь сама Британия пусть тушит этот пожар, а мы пока займёмся приватизацией Савойи и Лазурного берега.

Первого августа 1937 года началась аннексия Савойи вооружёнными силами Швейцарской Конфедерации. Только своими силами, наёмников из Третьего рейха мы к этой кампании не привлекли. Германцы вызывают у французов аллергию, а нам нужно не просто территорию захватить, но и население на свою сторону привлечь.

Савойя стала Францией меньше века назад, и историческая память о независимости у аборигенов ещё не стёрлась окончательно. Стоит отметить, что на пике могущества Савойское государство владело Лазурным берегом аж до Генуи и Пьемонтом вместе с городом Турином. Всё это савойским аборигенам мы настойчиво напоминали, а кроме того — рассказывали, как им классно будет житься в статусе одного из кантонов Швейцарской Конфедерации. Практически независимым государством (в Конфедерации ведь даже общего парламента нет) и в отличной компании. Савойю зовут в богатую и сильную компанию исключительно в силу географии, Сейчас вас в эту Конфедерацию готовы принять, так что не упустите свой шанс.

Швейцарские вооружённые силы входили в Савойю не оккупантами, а гарантами обеспечения свободного плебисцита савойским аборигенам. Брали под контроль туземные медиа средства и начинали вещание слегка завуалированной пропаганды за национальное определение савойцев в пользу родства с Швейцарией.

Быстро наладились горизонтальные связи. Комендантами гарнизонов «освобождённых» городов Савойи назначались командиры подразделений «Save Service», опекающих в атаке героических швейцарских срочников.

Именно так. Мобилизацию в Швейцарской Конфедерации мы так и не объявили, ограничились добровольцами, так что воевала практически армия мирного времени, только сроки срочной службы повысили на год.

Был год, стало два, но эта мера и до войны обсуждалась в качестве необходимой даже в мирное время. За год солдатик только-только начинает жить по уставу, а военной специальности его ещё минимум год нужно учить. Тупое окопное мясо с винтовками — это теперь не армия, хоть ты целый миллион вооружённого мяса собери, хоть два миллиона.

Швейцарские вооружённые силы возглавляли русские офицеры ещё императорского производства, а на высокие должности в руководстве (командовании) за четырнадцать лет очень бурной деятельности отобрались самые толковые. Самая золотая середина между храбрыми и умными.

Подпоручики, поручики и штабс-капитаны времён Великой войны, теперь подполковники, полковники и бригадные генералы победоносной Швейцарской армии. Им ставилась задача как можно шире налаживать горизонтальные связи. Хорошим людям помогать силовыми средствами, но стараться этого не афишировать. Желательно, чтобы сами свободолюбивые савойцы устроили суды Линча своим национал-предателям. Свободолюбивым и полезным будем помогать и после войны — так народ и мотивируйте.

Своих кадров на управление кантоном Савойя и Лазурный берег у нас нет. В Ландтаг придётся собирать местных и из местных формировать публичное правительство. Задача посложнее, чем устанавливать правила игры с нуля, как в Треугольнике и Русской Аравии, но мы к такому уже готовы.

Вот эти наши коменданты и станут голосами клана на местах. Подобные плебисциты в Гайане, Суринаме и Французской Гвиане мы уже организовывали, так что опыт есть, да и исходные условия в Савойе гораздо благоприятнее.

До Ниццы и Канн мы дошли за две недели, раздавая шоколадки и осыпаемые цветами. Восемнадцатого августа 1937 года у нас появилась возможность работать из аэропорта на Лазурном берегу, в основании мыса Антиб. Отсюда мы уже дотягивались и до Парижа, и до Рима даже истребителями. С меньшим боезапасом, но сопровождение для СИ-2 над вражескими столицами мы организовать уже могли.

А ещё нас обгоняла молва — бомбим мы без промаха. Если уж наметили разбомбить какое-нибудь нефтехранилище (а их мы выбивали особо тщательно в интересах бизнеса), штаб, или там, допустим, Эйфелеву башню, то точно не промахнёмся. Гражданам Франции и Италии рекомендовалось слушать «Радио Женева», которая оповещает об атаках заранее. Не за сутки, но время, чтобы покинуть опасное место, даётся всем.

Это очень унизительно для ВВС Франции и Италии, тем более что Эйфелеву башню мы действительно показательно завалили. ВВС Франции и Италии терпели унижение в защите своих Метрополий, а мы организовали десант на Корсику.

Четыре бронетанковых Лейб-штандарта мы Третьему рейху уже рассчитали, в найме у нас остался только «Викинг». Отто Скорцени едва исполнилось двадцать девять лет, а он уже получил бриллианты на свой крест, петлицы группенфюрера СС и погоны генерал-лейтенанта. Скорцени точно знает, что всё это с моей подачи.

Скорцени любимец Гитлера и много раз удостаивался бесед наедине с Кайзером на самые разные темы. Рейнхард Гейдрих в ближний круг Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна так и не вписался. Преданность этот пёс только имитирует, несмотря на все милости. Скорцени другой. Кармический счётчик внутреннего долга у него рабочий, поэтому, когда я предложил ему вместе со всем «Викингом» сдохнуть на Корсике за Правое дело, возражений не последовало. «Сдохнем как один за родную Корсиканщину!».

Флота у нас нет. Снова придётся устраивать вертолётный десант, как в Женеве, а вот дальше — как пойдёт. Если захватим, удержим, а это непросто, на Корсике мы сможем поддержать вас только авиацией, поэтому ищите дружбы с местными, чтобы организовали контрабандные поставки. Мы готовы платить серьёзным людям серьёзные деньги.

Дальше плебисцит, независимость, самоопределение. Хоть королевством пусть самоопределяются, с королём Отто Скорцени. Скорцени крещёный католик, так что и Ватикан против не будет, это помимо Третьего рейха и это как минимум. Теперь всё возможно, даже поддержка в этом вопросе Британии. Ну а если не получится с независимостью, то в любом случае вернём мы Корсику не бесплатно. Все неплохо на этом заработаем.

Корсика — это уже совсем не Франция, и на германцев там аллергии нет, там на французов больше аллергия. Если к местным сеньорам зайти с уважением и деньгами, то кипеш они поддержат, а дальше всё зависит от самого группенфюрера Отто Скорцени. Парень он очень талантливый и решительный. Именно такие становились королями в былые времена, так что я не исключаю и такого варианта. Шансов сдохнуть на Корсике гораздо больше, чем стать королём, но великим героем Скорцени станет точно. Скальды воспоют этот великий подвиг по всему миру, «Граналь Медиа» это гарантирует. Лично сценарий для фильма напишу.

Семнадцатого августа 1937 года Венгерское королевство, в котором не имелось короля, стало частью Третьего рейха. Никакой особой автономии мадьяры не добились, но статус полноценных граждан получили. Немецкий язык вернул себе в Венгрии статус второго государственного, но именно что второго. Основным остался венгерский. На этом вся автономия и закончилась.

Общие имперские законы обязательны к исполнению, общий имперский бюджет обязателен к исполнению. Вооружённые силы объединились под командованием единого Генерального штаба и начали приведение к общему знаменателю. С присоединением Чехословакии и Венгрии возникла нужда в дополнительной эмиссии рейхсмарки, вот в счёт этой эмиссии и приводили мадьяр в порядок. Вояки они хорошие — если перевооружить и переучить, то смогут контролировать все Балканы. В том, что Балканы придётся занимать все, сомнений у Гитлера и Хофманна уже не оставалось.

Часть бывшей Австро-Венгрии (Трансильвания) сейчас во владении королевства Румыния и часть (Словения и Хорватия) в составе королевства Югославия, то есть сербов. Без боя они вряд ли уступят, а там война обязательно разгорится до Белграда и Бухареста, с втягиванием «в мясорубку» всей «Балканской Антанты». Но это не сразу, сначала пройдёт новый круг танцев с организацией плебисцитов и согласований новых территориальных завоеваний с СССР. Все балканские унтерменши имели долги перед Советским Союзом (в качестве полного правопреемника Российской Империи), и долги эти Рейху предстояло принять на себя, как за Чехословакию. Какое-то время на это уйдёт, не вряд ли долгое. Гитлер и Хофманн не намерены терять темп, да и опыт аннексий копится. В Польше германцы возились с партизанщиной два года, а в Чехословакии её скорее всего даже не возникнет. Так что времени на улаживание отношений с Швейцарией у Британии, Франции и компании осталось не так много, при том, что проблем у них возникало всё больше.

Седьмого сентября 1937 года мы испытали свою противокорабельную ракету. Ручной сборки, то есть уникальную, но уже вполне пригодную для использования, нынешних истребителей ракета быстрее намного, больше, чем вдвое, а на заключительном этапе, на снижении, в зоне действия ствольных систем ПВО вообще выходит на сверхзвук. Сбить её нынешними средствами можно только случайно.

Запускалась ракета с СИ-2, и примитивные мозги наводили её на самый мощный излучающий радар, то есть, по задумке, на самый крупный корабль эскадры. Радары ведь «фонят» намного дальше, чем видят цели, этим и пользовались. СИ-2 поднялся с подвеской на максимальную высоту, и не доходя до зоны обнаружения ракету запустил. Уже в ту сторону и с начальной скоростью в пятьсот километров в час.

Самый мощный радар из кораблей Мальтийской эскадры британцев оказался на новейшем авианосце «Илластриес» головном корабле целой серии и флагмане эскадры. Швейцарский гном со своей горки оспорил крутость Гималаев. «Илластриес» сказал на прощание громкий буль и затонул вместе с адмиралом и штабом. Швейцария одержала первую и очень резонансную победу на море.

Британцам дали понять, что воевать только руками дураков-французов и прочих унтерменшей у них не получится. С Корсики мы и до Мальты дотянемся, и вообще в Средиземном море дружественных флотов нет, так что будем топить всё, что оснащено радарами ПВО.

А на Корсике, тем временем, группенфюрер Отто Скорцени получал снабжение прямиком из Третьего рейха. Лейб-штандарт «Викинг» расторг контракт с «Save Service» и заключил уже с другой частной охранной компанией под названием «Валькирия» из города Стокгольма, ещё одного нейтрального внеблокового государства Европы. Идея наша, но она уже зажила своей жизнью. Ничего не поделаешь, такое не запатентуешь. Впрочем, от «Save Service» мы и так получили намного больше ожидаемого, плакаться — грех.

Авиакоридор до Корсики мы Третьему рейху через Италию пробили, а дальше — в добрый путь. К Рейху Корсика точно не присоединится, а вот замутить там дружественную независимость можно запросто. Причём независимое королевство получалось организовать проще всего. Поддержать выбор короля корсиканцами уже пообещал Римский Папа.

Сколько у того Папы дивизий? А сколько наймёт, столько и будет. Рынок предложения наёмников полнится, а деньги у Ватикана имеются. Ватикан клиент с репутацией, такому клиенту даже скидку сделать можно. Ватикан борется за влияние на «Южную Ось» с Британией, а Петена перестал воспринимать в качестве вменяемого партнёра. Это победителей не судят, а Петен проигравший. Неудачников всегда судят очень строго. Ватикан сейчас отказывает Франции в посредничестве при заключении мирного договора. Франция ещё недостаточно наказана, как и Британия, впрочем. А Италию, Испанию и Португалию мы не трогаем. Даже их пленных офицеров по домам распустили. Люди они подневольные, обид никаких. Штрафы потом стребуем, но тоже не космические, с этой тройкой при посредничестве Ватикана уже можно начинать торговаться, а вот мир с Францией и Британией Швейцария будет заключать при посредничестве Советского Союза и Соединённых Штатов. Двух Супердержав-нейтралов. Только они сейчас могут выступить непредвзятыми и авторитетными арбитрами. Мы их авторитет признаём и вам признать советуем, а пока воюем дальше. Иншалла, как говорят правоверные шииты в Русской Аравии, когда их любимая футбольная команда забивает гол.

Восемнадцатого сентября, несмотря на продолжающиеся военные действия, во французской Савойе и Лазурном берегу от французского Сен-Тропе (в тридцати километрах восточнее Тулона, главной базы французских ВМС), до итальянского Вадо-Лигуре (в двадцати пяти километрах западнее Генуи) провели плебисциты о самоопределении. В запросе на побережье мы слишком широко растопырили щупальца, и за пределами узкого участка от Фрежюса до Сан Ремо нас точно «прокатят», ну так для того вся эта демократия и затевалась. Нам тоже придётся признавать свои поражения и признавать победы противника, чтобы все сохранили лицо.

Мы вообще-то не подписывались мочить британцев и французов вместо японцев и германцев. Мы вообще-то планировали на этом зарабатывать, а не терять. Мы так нагло растопырили «щупальца», чтобы послушно оттянуть их, если народная демократия в вопросе самоопределения такого запросит. И если вы свои щупальца против нашей народной демократии в ответ оттяните. Зона безопасности вокруг Базеля даже не обсуждается, Савойя тоже, там за нас девяносто процентов, а вот насчёт Лазурного берега давайте поторгуемся, при арбитраже СССР и САСШ.

Корсика? С Корсики мы все свои силы отозвали. Некоторое подразделения подчиниться отказались и были с позором уволены. Теперь они не наши — можете их убивать, мы это дело не осудим.

Глава 89

Итоги плебисцита о независимости Савойе и Лазурного берега подвели двадцать пятого сентября 1937 года. Самоопределилось новое независимое государство Республика Савойя с выходом к морю. Сто шесть километров морского берега от Фрежюса до Вентимильи. Вентимилья уже итальянская, но она очень удачно расположена для постройки нефтеналивного и грузового терминалов, не похабить же этим хозяйством Ниццу и Канны. Княжество Монако раньше пограничное между Францией и Италией, теперь граничит только с Савойей, а впоследствии будет с Швейцарской Конфедерацией, чему князь Луи Второй (Луи Оноре Шарль Антуан Гримальди) оказался искренне рад.

Князь Луи — человек очень информированный, и шансы Франции с союзной «Южной Осью» во Второй Великой оценивал весьма скептически. С германцами Луи повоевал, причём не в штабе, а на передовой, где честно выслужил чин бригадного генерала и кавалерственный знак Почётного легиона. Тогда в союзе с Францией были Россия, Соединённые Штаты и Британия, а не Италия, Испания и Португалия, да и то для спасения потребовалось «Чудо на Марне». Сейчас Третий рейх намного мощнее, Россия и Америка за Францию воевать не собираются, так что исход их столкновения предугадать не трудно. В окружении Швейцарской Конфедерации независимость и нейтралитет княжества Монако сохранить будет намного проще. Да и швейцарский франк против французского выглядел намного привлекательнее.

Двадцать шестого сентября 1937 года диктатор Франции Филипп Пенен объявил всеобщую мобилизацию и сразу получил ультиматум от Третьего рейха. Всеобщая мобилизация одной из Сверхдержав — это уже серьёзная угроза начала Второй Великой войны, и Германия будет вынуждена ответить.

Двадцать седьмого в Париже собрались Бенито Муссолини, Хосе-Антонио Примо де Ривера и Антонио Салазар. Они тоже выдвинули Петену свои ультиматумы: если Франция ввяжется в войну с Третьим рейхом, будет воевать в одиночку. Жалко Савойю, и Лазурный берег жалко, но как бы эта жадность не довела до совсем печального конца. Германцы в Париже, Риме, Мадриде и Лиссабоне — это вполне реальный сценарий той войны, которую затевает Петен. Если уж швейцарцы с германской техникой походя проглотили двадцать восемь дивизий, то самих германцев и триста дивизий не остановят. Это форменное самоубийство, и на такое мы не подписывались.

Осудили планы мобилизации во Франции, причём в очень жёсткой форме, Советский Союз, Соединённые Штаты и Японская империя и Филипп Петен вынужден был сдать назад.

К тому-же Францию собралась покинуть ещё и Корсика, в Гвинее вдруг взбесились негры, в Кохинхину из Южного Китая прут банды, на Ближнем Востоке осваивают старую германскую бронетехнику, которая, кстати, ничуть не хуже новой французской, да ещё и «подопечные» Колумбия и Венесуэла в Южной Америке «нехило огребают» от Перу и Бразилии. В общем, всё плохо и поражение от чёртовой Швейцарии признать придётся, как и потерю Савойи с Лазурным берегом и территории отчуждения вокруг Базеля.

От проведения мирной конференции Швейцарская Конфедерация отказалась, как и от любых гарантов. Любые гаранты нарушат принцип полной нейтральности, которого Швейцария придерживается во внешней политике. Сами договоримся, в прямых переговорах без всяких международных посредников и конференций.

Седьмого октября 1937 года, в Берне, мирный договор заключили Швейцария и Италия. Республика Италия уступила небольшую часть своей территории, чуть больше пятидесяти квадратных километров с населёнными пунктами Вентимилья, Кампороссо и Айроле, и больше никаких подробностей стороны не озвучили. Естественно, Италия признала итоги плебисцита и приветствовала Швейцарскую Конфедерацию в числе морских держав.

Девятого был заключен мир между Швейцарией и Португалией, а двенадцатого между Швейцарией и Испанией. Все переговоры проходили в Берне, никаких подробностей стороны не раскрывали. Мир, и всё тут. Радуйтесь.

Италию, Испанию и Португалию мы можно сказать простили. Кое-какие штрафы им назначили, но можно сказать — чисто символические. Чисто компенсацию потерянной за период прибыли и возмещение расходов на содержание пленных. На Лазурном берегу мы географически влезли в «Южную Ось», а нейтральный внеблоковый статус не подразумевает отказа от внешней политики. Португалия, Испания и Италия наши права на Савойю и побережье признали раньше всех. Сепаратно вышли из войны и признали территориальные потери Франции раньше Третьего рейха.

Девятнадцатого октября 1937 года состоялся плебисцит на Корсике. С Корсикой у группенфюрера Скорцени случилась настоящая любовь. Местные доны частью французской цивилизации себя не считали и кипеш были готовы поддержать в любом удобном случае, а сейчас именно такой. Какие-то дикие швейцарцы на пинках вынесли французов не только со своей территории, но и откусили приличный кусок от самой Франции.

Скорцени предложил местным Донам развить успех швейцарских дикарей и тоже попинать стремительно дряхлеющую шлюху. Мы сможем не только независимость завоевать, но ещё и на часть колоний претензии предъявим. «Вставай Корсика, наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!». Наконец-то появился настоящий буйный, корсиканским Донам только вождя и не доставало. Совет кланов признал Отто Скорцени военным вождём, а значит и королём Корсики в случае победы общего дела.

Дальше к делу подключились Гитлер и Хофманн, оформилась частная охранная компания «Валькирия», а по её контрактам королю Корсики начали поставлять вооружения, боеприпасы и наёмников. Всё в долг — свои люди, сочтёмся.

Первым делом король Отто распорядился строить аэродром для использования тяжёлых СИ-3. Своего военного флота у Корсики нет, нет его в Средиземном море и у Третьего рейха, а защищаться от алчных тварей-соседей чем-то нужно. СИ-3 — машина серьёзная, в ней и технику перевозить можно, и оборудование, и бомбовая нагрузка — мама не горюй.

Втихушку поддерживали короля Отто и мы. Тайно, но очень существенно, прежде всего в живых деньгах. Скорцени не пришлось никого на Корсике грабить, даже более того — он сам инвестировал во множество проектов самых влиятельных Донов, входил в бизнес с будущей аристократией Корсиканского королевства.

В Скорцени вкладываться можно и даже нужно. Этот парень — наша страховка на случай внезапной и несвоевременной гибели Адольфа Гитлера и Хайнца Хофманна. Кроме этих двух оживших арийских Богов, Отто Скорцени прислушивается только ко мне, так что это наш общий актив. Никого, после Гитлера и Хофманна Скорцени над собой не признает, тем более что если такое «после» действительно случится, вопросов к тому-же Гейдриху у короля Отто возникнет великое множество.

В этом я абсолютно уверен, поэтому Организация щедро инвестирует в строительство непотопляемого авианосца «Корсика», самой природой установленного, чтобы защищать наш Лазурный берег от всяких водоплавающих мерзавцев, которые сейчас полностью контролируют Средиземное море. Поддерживают Отто Скорцени Римский Папа и князь Монако Луи Второй, так что для местных Донов он сейчас Светоч, практически Мессия. Вся корсиканская молодёжь готова добровольно вступить в войско группенфюрера Отто Скорцени, а это серьёзный показатель обоснованности претензий на трон.

Двадцать шестого октября 1937 года, во время тяжело идущих мирных переговоров с Францией, мы ударили по Мальте, главной базе «Роял Нэви» в Средиземном море. Тяжёлому ракетоносцу СИ-3 под силу было «затащить» три ракеты, но три мы произвести не успели. Всё это пока ручная сборка, реально на вес золота, как космические корабли из той исторической реальности. Хотя, какие они корабли, если даже орбиту менять не могут, только немного корректировать. Космические плоты с космическим веслом. Вот и у нас такие-же «умные» ракеты. Одна навелась на наземный радар, а вторая бахнула по выходящему в море лёгкому крейсеру. Потом, правда, оказалось, что на крейсере нам под руку попался новый командующий Мальтийской эскадрой, но это уже действительно «чёрт ворожил».

СИ-3 хватает дальности, чтобы выходить на пусковые позиции у Мальты вокруг Сардинии и Сицилии, далеко над морем, а сколько стоят наши «золотые» ракеты враги ведь не знают.

Мир между Швейцарией и Францией заключили шестого ноября 1937 года в Берне. Тоже сепаратный мир, с Британией мы так и остались в состоянии войны. Франция признала утрату Савойи и Французской Ривьеры в пользу Швейцарской Конфедерации и всё. Даже за содержание пленных мы взыскивать не стали, хотя содержали этих засранцев практически в санаторно-курортных условиях. Из плена они возвращались нехотя, это было заметно.

В Париже резали на металлолом завалившуюся Эйфелеву башню. Сбылась мечта альтернативно одарённой творческой интеллигенции и прочих городских сумасшедших — уродливая башня перестала поганить облик французской столицы, «подобно огромной фабричной трубе».

К нашей Организации диктатор Франции, маршал Филипп Петен относился с недоверием, но примерно также он относился даже к своим союзникам по «Южной Оси», так что наши отношения вполне возможно охарактеризовать как рабочие. Обижаться на нас за Швейцарию было глупо — от этого шага мы предостерегали, хоть и не открытым текстом и при посредничестве Ватикана, но ведь предостерегали. А до этого мы помогли французам получить международное признание Большого Ливана в качестве одного из департаментов, и вообще на Ближнем Востоке мы почти союзники.

Русская Аравия нейтральная и внеблоковая, но ведь нейтралитет тоже бывает разный. Благодаря нам, у Франции наладились взаимовыгодные отношения с Исламской Республикой Ирак, а это очень серьёзная региональная держава, к тому-же главный враг всех суннитов — и арабов и турков. При такой конфигурации Большой Ливан не только оставался в стороне от местных конфликтов, но и делал неплохой бизнес. Третий рейх вооружал Турцию, Британская империя арабов (в первую очередь Саудовское королевство), а французам достался очень лакомый рынок шиитов. Шиитам было чем платить даже когда цены на нефть пробивали дно, а теперь они и вовсе самые состоятельные покупатели на всём Ближнем Востоке. И мы этот рынок добровольно уступили французам. Не конкурировали даже за железнодорожные и нефтепроводные концессии.

Плюс к тому, наша «Королева Марго», Маргарет Митчелл на посту президента САСШ закрыла все вопросы по не слишком гуманному обращению диктатуры Филиппа Петена с сионистами вообще и Домом Ротшильдов в частности.

Ещё один плюс — наше желание примерно наказать Британскую империю — подлую союзницу французов, которая всех на Швейцарскую кампанию подбила, а сама первой начала сепаратные переговоры.

Третий плюс — Германия перестанет зарабатывать на поставках в Швейцарию каждого контейнера, каждой цистерны с нефтью, или вагона с арматурой-цементом. Много ли это? В год около шестидесяти миллионов франков, или тридцать тонн золота.

В общем, не всё так плохо, мсье маршал, как выглядит на первый взгляд. Вторая Великая не началась — уже слава Богу. Сильная внеблоковая Швейцария, с собственным морским портом, прикроет значительную часть вашей границы, в том числе и от политической проститутки Италии. Что Муссолини скользкий и мутный тип — вы и сами отлично знаете. На Балканах Италия с Третьим рейхом ситуативные союзники, по меньшей мере в части королевства Югославия, а развиться эта ситуация вполне может и в антифранцузскую коалицию.

Общались мы с Петеном больше трёх часов и в целом поладили. Кое-какими технологиями с Францией мы поделиться могли. Всё равно исследования в области электроники ведут все промышленно развитые страны и собственное производство ими полупроводниковых деталей (всяких диодов и транзисторов) уже не за горами, так почему бы нам на этом не заработать.

Всё равно ведь сделают, да ещё и собственную школу исследователей и изобретателей создадут. Собственные школы потенциальных противников в этой отрасли нам не нужны, мало ли до чего они там додумаются, так что пусть лучше закупают у нас готовое оборудование и выпускают изделия по нашим технологиям. Всем желающим это предложим, но Франции раньше, чем Британии и остальной Западной Европе, и по эксклюзивной цене.

Корсика? Никакого интереса на Корсике у нас нет, это теперь игра Третьего рейха, и мы в ней не участвуем. Если все признают независимость, то признаем и мы, но «обгонять паровозы» (Совет Безопасности Евразийской Лиги) в этом вопросе не собираемся. Нас интересует бизнес, а какой может быть с Корсикой бизнес? Они там что-нибудь производят кроме козьего помёта?

Петена очень интересовали противокорабельные ракеты, которыми мы угробили уже двух командующих Мальтийской эскадры «Роял Нэви», но их я обсуждать отказался. Таких ракет ни у кого кроме Организации нет, и всем будет лучше, если так оно и останется. Вертолёты диктатора Франции не заинтересовали. Машины шумные и медленные, а значит уязвимые, вроде дирижаблей. Один раз их применить получилось, сработал фактор неожиданности, но в большой войне эти летающие головастики будут бесполезны. Хороший вывод, надеюсь, и остальные к такому-же придут.

Из Парижа я перелетел в Лондон. У правительства Британской империи конфликт с королём Эдуардом Восьмым, так что у сэра Уинстона Черчилля и без Швейцарии забот хватало.

Кстати, британцев наши ракеты не сильно напугали. По своим каналам Игнатьев-второй выяснил, что ракеты считают развитием концепции корректируемых бомб, которые мы применяли ещё во время Маньчжурского инцидента — бомбы стали мощнее и корректируются на большую дальность, но принцип понятен. Наводились они на установленные предателями маяки. Версия предательства разрабатывалась в качестве основной — ведь две «бомбы» точнёхонько поразили корабли, с командующими эскадрой на борту. Радар поразили тоже самый дальнозоркий, чтобы проще было к Мальте подбираться. Естественно — это предательство, поэтому первым делом нужно бороться с ним, с бомбами позже разберёмся. И с корректируемыми, и с кассетными.

Черчилль прагматик и циник, поэтому лично мне с ним довольно просто находить общий язык. Британцы руками дураков-французов попытались отжать наш швейцарский бизнес, но ведь в этом нет ничего личного. Это нормальная конкурентная борьба с задействованием всех возможных ресурсов, в том числе и разнообразных дураков. Дураки пусть плачут, а джентльмены-бизнесмены должны договариваться.

Давайте договариваться, мы только за. Нам нужны доказательства деятельности Дома Ротшильдов в ущерб Соединённым Штатам в пользу иностранного правительства. Необязательно вашего, можно и французского, только это должны быть доказательства, которые примет американский суд. Мы хотим запретить сионизм, как идеологию, угрожающую национальной безопасности Соединённых Штатов. Мы понимаем, что такая информация стоит немало, поэтому готовы посодействовать снижению запроса Швейцарской Конфедерации на размер компенсации ущерба, до чисто символических ста тонн золота.

Если, конечно, вы сначала признаете плебисциты в Савойе и Приморских Альпах, то есть выход Швейцарии к морю. Вам же больше рычагов влияния — сейчас Швейцария на вас отважно плюёт, а у моря будет уже опасаться за свои владения.

Чего вам вообще за Францию переживать, если она сама уже на это согласилась? Сепаратно согласилась, с вами не советуясь. Я бы, на вашем месте, в ответ на такое коварство и независимость Корсики признал, чтобы молодцу впредь неповадно было. Чтобы завис-зациклился на этой убогой Корсике и не лез в большие дела.

А после и производство всякое обсудим. В том числе и электронное. Полный цикл производства различных блоков-контроллеров для самолётов, все сто восемьдесят два изделия будете производить сами, правда только для собственных нужд. Общие рынки будем осваивать мы.

Глава 90

Мир Швейцария с Британией заключили восемнадцатого ноября 1937 года. Неопровержимых доказательств антигосударственной деятельности Дома Ротшильдов в Соединённых Штатах нам не предоставили, во всяком случае не для этого состава Верховного суда, но зацепок для вдумчивого расследования британцы слили много. Будет чем заняться и Гуверу, и Игнатьеву-второму. Да и старые пердуны из Верховного суда не вечны, «царствование» «Королевы Марго» они не переживут. Уже первый президентский срок многие не переживут, а во втором мы точно получим большинство в этом последнем оплоте сионизма.

С Британии стрясли двести тонн золота контрибуции, но это вместе с возмещением ущерба компаниям «Geneve Service», «Zurich Technologies» и «St. Gallen Mechanics», то есть с полным обнулением претензий ещё и Организацией. Мы не против. Все эти деньги пойдут на строительство инфраструктуры на новых территориях, об этом мы с вождями гномьих кланов заранее договорились. Нужны железная и автомобильная дороги к Вентимилье, нужен нефтепровод, нужен порт с грузовым и нефтяным терминалами, а это и дамбы, и тоннели, и эстакады, так что только контрибуции на всё не хватит, придётся и своих деньжат добавить, зато и цены существенно снизятся буквально на всё. За время войны Третий рейх поднял транзитные транспортные тарифы почти вдвое, так что в новых проектах в новом кантоне заинтересованы все гномьи кланы без исключения.

Британская империя признала плебисциты в Савойе и Приморских Альпах, и это всё, что вошло в открытую часть мирного договора. В закрытой части много чего было, в том числе и строительство «Виккерсом» верфи во Фрежюсе. Раз уж Швейцарская Конфедерация теперь морская держава, то и собственное судостроение должна иметь. В той исторической реальности на постройке всяких танкеров, контейнеровозов и прочих коммерческих плавсредств прилично поднялись сначала Греция, а потом Южная Корея, а они ведь эту отрасль тоже с нуля развивать начинали. Вот и мы потихоньку начнём.

В Европе снова установился мир, но всем было очевидно, что всего лишь до следующей весны. Как только сойдёт снег на Балканских перевалах, Третий рейх начнёт реконкисту Словении, Хорватии и Трансильвании. Никакой партизанщины в Чехословакии не состоялось, а к весне тридцать восьмого как раз к общему уровню подтянутся мадьяры.

Рейху нужны базы флота в Средиземном море, не помешают они и в Чёрном. Тем более, что через черноморскую румынскую Констанцу отгружается нефть из Плоешти. Отгружается румынскими унтерменшами потенциальным противникам Третьего рейха. Формально — это не казус белли, но фактически — именно он и есть. Нефть дорожает стремительно, всем уже понятно, что Вторая Великая на подходе и все стараются запасти как можно больше, а Румыния — это не просто запасы, но и добыча, тем более что Советский Союз эту дрянь списал незадорого. Дешевле, чем Чехословакию.

Перед Рождеством 1937 года я успел навестить Берлин и Москву. В Берлине Гитлер и Хофманн пытались прессануть меня насчёт ракет, но я отказал, ссылаясь на волю Духов. Если на Германию нападут Британия, Франция, Италия, Испания и Португалия одновременно, то такие ракеты Третий рейх получит в нужном количестве и совершенно бесплатно. Никаких патентов и лицензий на производство не будет, вы не умеете хранить свои тайны. Всю вашу-нашу наземную технику уже копируют, хотя в Швейцарии мы ни одного образца не потеряли. У вас слишком сильно «течёт» парни, у вас слишком много англофилов, поэтому — нет, нет и ещё раз нет. Больше нам Русскую Аравию и Лазурный берег защищать нечем, а если утечёт технология, появятся и средства противодействия. Это ведь не какое-то божественное вундерваффе, а просто новый тип снаряда. Сейчас он вам не нужен, так что от греха подальше.

Друзья-приятели нацики на моё недоверие не обиделись. Я ведь про их дырявую систему безопасности не выдумывал и не нагнетал. Все секреты улетают в Лондон со свистом, тем более громким, чем большее величие обретают Гитлер и Хофманн. Блистательная аннексия Чехословакии и мирное присоединение Венгрии их культ разжигают всё ярче, а ведь при этом очень болезненно припекает всех приближённых к «престолу». Остальные в этом эпическом действе просто статисты.

Да, Рейх прёт, да, подобным могуществом Германия никогда прежде не обладала, но статистов с амбициями это только расстраивает. Гейдрих? Он два года возился с партизанщиной в бывшей Польше, что в общем-то весьма посредственное достижение, учитывая вверенные ему полномочия и ресурсы. Ялмар Шахт? Ему, практически главе правительства, отдали только открытую часть бюджета, то есть назначили главным строителем всякой инфраструктуры, без какого-либо влияния на политику. Редер? Главнокомандующий кригсмарине адмирал Эрих Редер был вынужден проглотить создание Ваффен-марине СС, которая теперь определяла военно-морскую стратегию Германии. Хофманн не привлёк в Ваффен-марине булочников и колбасников, он переманивал к себе лучших офицеров Кригс-марине.

Петлицы СС на мундирах флотских и армейских офицеров теперь считались чем-то вроде знака «отличник боевой и политической подготовки, облечённый особым доверием самого Кайзера».

Помимо собственных подразделений всех родов войск, СС проникал внутрь старых военных структур: рейхсвера/вермахта и кайзермарине/кригсмарине. В командование проникал, в штабы. Кроме того, СС подменял собой министерство внутренних дел и государственную безопасность. Даже уголовный розыск (криминальная полиция) подчинялся СС.

Спора нет, такая централизация полномочий у эффективного руководства любому делу только на пользу, но люди вообще не склонны ценить общественную пользу выше собственной. Гитлеру и Хофманну сейчас ничего не остаётся, кроме как усиливать эту вертикаль власти, но в итоге её всё равно сломают.

Я бы уже слишком беспокоился за отношения с Третьим рейхом, если бы не знал точно, что Парад Победы в Париже Хайнц примет, а это случится не в будущем году, и даже не в тридцать девятом. Не успеют германцы раньше порешать Балканский вопрос, придётся им самим идти до Пелопоннеса и дальше до Крита. Турки на многое неспособны. Мадьяры лучше, но им предстоит заняться чёртовой Сербией, самым центром проклятых Балкан, так что придётся «бошам» воевать этот «геморрой Европы» самим. Два года у нас есть.

Товарищ Сталин считал так же. Раньше лета сорокового года германцам Париж не взять. СССР успеет закончить Третью пятилетку, а на Четвёртую уже запланировать все военные издержки. Даже военная пятилетка может отлично развить народное хозяйство, если её правильно спланировать. Неизбежность Второй Великой войны мы понимали изначально, к ней, на самом деле, СССР начал готовиться ещё в Первой пятилетке, и готов к ней уже очень неплохо.

Три пятилетних плана выполнены с удвоением валового внутреннего продукта. За пятнадцать лет экономика Антиимперии увеличилась в восемь раз. Если бы об этом знал остальной мир, то уже бы шло сплочение капиталистов в единую антисоветскую коалицию, но о настоящих достижениях мир не знал. Советский Союз считал свою экономику в рублях, причём хитро, например в ней не учитывалось военное производство, закрытые бюджетные статьи, а это уже четверть промышленности. Не по капиталистически считали и всякую социальную сферу. Образование и медицинское обеспечение для общего ВВП страны давали только снижение, они ведь бесплатные, а значит убыточные. Во внутреннем рублёвом контуре, снижение ВВП давали и дотируемые железные дороги, их тарифы устанавливались ниже себестоимости перевозок, причём на некоторые виды грузов (особенно самые массовых вроде угля-руды) существенно ниже. Железные дороги с Советском Союзе планово убыточные, как социальная сфера, или вооружённые силы.

Если всё пересчитать как считают буржуи — дотации железным дорогам и финансирование социалки государством зачесть в национальный валовый продукт, да ещё и по курсу рубля на внешнем контуре — получится очень страшная для капиталистов-рыночников картина, где экономика СССР уже превысила американскую, не говоря про все остальные-прочие.

Зачем пугать и так очень нервных потенциальных противников? Только чтобы похвастаться? Перед кем? Советский народ и так всем доволен. Народу не слишком интересны приросты всяких макроэкономических показателей, в этом вопросе мало кто компетентен, людям намного важнее, что очередь на улучшение жилищных условий стала продвигаться гораздо быстрее, всякая электроника дешевеет и футбол-хоккей у нас самый лучший.

Занижал показатели Советский Союз примерно вдвое, до уровня Третьего рейха и Британской империи, а кроме того, в этот ВВП уже вошли Маньчжурия, бывшее Царство Польское, Финляндия, Эстония, Литва и Латвия — это одноразовый экспансионистский прирост, поэтому не всё так страшно. СССР игрок крупный и значимый, но он травоядный, достойный флот не строит, ресурсы тратит на всякую ерунду, вроде освоения Арктики и строительство гигантской дамбы на Дальнем Востоке.

Советский Союз планирует переход на тридцатичасовую рабочую неделю для своих пролетариев, переселяет камчатских крабов в Баренцево море, а рыбу осетровых пород в Байкал, выводя мальков в притоках Селенги. Русские учёные уже изучают вопрос перекрытия дамбой Берингова пролива. Считают — насколько опреснится вода в Северном Ледовитом океане, как это повлияет на морские течения и вообще на климат всей планеты. Делать им больше нечего. Великая война на подходе, а они всякой хренью занимаются.

Отношения СССР и САСШ, основательно подмороженные администрацией Рузвельта, снова движутся в сторону наибольшего благоприятствования во взаимной торговле. Свои рубли из внутреннего контура мы тратили на заказ различного оборудования с числовым программным управлением и проводили новую индустриализацию Америки. Можно сказать — совершали технологическую революцию и под это дело брали промышленное производство целой страны под свой контроль.

Не явно, конечно, не явно. Никакого единого управляющего холдинга наша Организация не создала. В смысле — юридически не оформила. Сотнями фирм в разных странах управлять намного дороже, чем единым холдингом, но это плата за саму возможность контролировать такие ресурсы. Мы ведь всерьёз нацелились на треть всего американского производства, а это уже Корпорация-Сверхмонополия. Нас подозревают, но одних подозрений недостаточно. Мы заходим в Америку из Швейцарии (в компании богатых гномов), мы заходим из Русской Аравии (а куда ещё девать деньги при таких ценах на нефть?), мы заходим из Треугольника (в том числе и деньгами Ватикана), так что до корней докопаться практически невозможно.

Полным объёмом информации о наших активах владеем только я и доктор Даниэль Латорре, бывший министр Финансов и председатель Центрального банка Республики Триангуло, а теперь владелец и президент рейтингового агентства «Bewertung Consulting» (по совместительству бухгалтерии всей нашей Организации). Картины целиком не видел даже Джек Морган. Не хотел видеть, чтобы не пришлось лгать под присягой, если вдруг призовут к ответу. Этим же принципом руководствовались Рокфеллер, Форд и Граналь. Призвать их к ответу не так просто, но такое не исключается. Меня же вряд ли кто-то спросит, как и Даниэля. Штаб-квартира «Bewertung Consulting» теперь в Треугольнике, а по гражданству мы с Даниэлем уругвайцы. Нам, уругвайцам, соврать сионистам из Верховного суда САСШ — не западло, если они вдруг начнут о чём-то спрашивать.

Однако, вернёмся в Москву, точнее в Горки.

Про Швейцарскую войну товарищ Сталин знал всё, офицеры-наблюдатели Советской армии присутствовали во всех интересных точках, в том числе и генерал Готуа при штабе генерала Свиридова.

Знал Сталин и про ракеты. Знал, что хоть и получилось у нас применить их очень эффективно — такими примитивными изделиями войну у всего мира не выиграешь. Такие примитивные ракеты довольно быстро начнут производить все, да и средство противодействия придумают.

— Всё так, — согласился я, — ракеты на баллистической траектории научатся сбивать довольно быстро. Быстро додумаются до специальных кораблей ПРО для прикрытия флагманов. Безбронных, но шустрых, с мощным излучателем и скорострельной установкой, скажем, шестистволкой, калибром в двадцать три миллиметра, как пушки на «Шилках». Баллистические ракеты не для войны, они нужны для освоения космоса.

— То есть, для следующей войны? — уточнил Сталин.

— Если такая у Человечества Судьба — угробить себя прямо в колыбели, то — да. В следующей войне ближний космос станет ещё одной средой противостояния. Но спутники связи нам в любом случае нужны, так что в космос нужно поторапливаться, пока остальные думают только о предстоящей войне.

— Для этого вы им предложили построить собственное производство электроники?

Производство, которое я пообещал Петену и Черчиллю — это оборудование и технологии времён нашей работы ещё в Цюрихе, целиком наша интеллектуальная собственность, тогда Советский Союз ещё не входил в бизнес «Electronic Systems». В этом отношении мы в полном праве, но вопрос не о правах, а о целесообразности.

— И для этого в том числе. Получив возможность задёшево производить необходимую элементную базу, они свернут множество очень неприятных для нас исследований, и начнут совершенствовать архитектуру доступных элементов. Там есть куда расти, вот пусть и растут в этом направлении, как германцы с японцами, и не задумываются об интегральных микросхемах.

— Микросхемы всем продаются в игровых приставках.

— Именно поэтому мы и дарим старое производство элементной базы, Иосиф Виссарионович. С микросхемами им к грядущей войне никак не успеть, так что финансирование исследований в этой области урежут значительно. Главное для них сейчас — это война, а потом поздно будет.

— Для европейцев поздно, а для Соединённых Штатов?

— Вечный мир никто не гарантирует, Иосиф Виссарионович, но у нас не такая уж маленькая планета, чтобы на ней не ужились две мирно конкурирующие социальные системы. Конкуренция — очень важный фактор прогресса. Нам бы только научиться конкурировать мирно, тогда у Человечества будет шанс расселиться по космосу.

— Это реально по-вашему? Две конкурирующие социальные системы смогут обходиться без войны?

— Смогут, если будут уверены в неизбежности ответного удара и взаимного уничтожения. Человеки — существа агрессивные, но рациональные. Им нравится технический прогресс, и они не хотят возвращаться в каменный век, так что придётся выплёскивать эту агрессию во вне. В битвах за Марс, или систему Сириуса.

— Космос… Оживают сказки из ваших книг, Андрей Николаевич.

— Хорошо бы было, Иосиф Виссарионович, если бы они оживали. Хорошо бы нам дотянуть до войны с арахнидами и не угробить самих себя раньше.

— Хорошо бы, — согласился Сталин, — планы вашей Организации по-прежнему кажутся мне разумными. Мирной конкуренции мы не боимся. Договор перестраховки с Соединёнными Штатами во Второй Великой в наших интересах.

Такой договор двух нейтральных Сверхдержав в нынешней политической обстановке никого не удивит и ничего уже не изменит. Договор перестраховки — это оборонительный союз, причём оборонительный в случае агрессии двух и более великих держав, в настоящий момент не более чем приложение к торговому соглашению. СССР и САСШ готовятся к взаимной торговле в военное время, сами участвовать в войне они не собираются. Это сигнал всем. Очень однозначный сигнал — вы воюйте, а мы на вас, дураках, будем зарабатывать. В добрый путь!

Глава 91

На Рождественской встрече 1937 года подвели итоги первого года «Эпохи Новых денег». Первого года «царствования» «Королевы Марго».

Марго действительно умная девочка и очень быстро осознала, что в вопросах Большой политики и Великой экономики одной из мировых Сверхдержав она не просто «не вкуривает» нюансы, но и в азах пока «плавает» и собственные планы ей воплощать ещё рано. Да и не планы это вовсе, а «благие намерения», которыми, как известно «вымощена дорога в Ад». Администрацию первого президентского срока Маргарет Митчелл собирали мы, своей команды у Марго пока просто не имелось.

Очень дееспособное получилось правительство, руководимое Эрлом Уорнером и озарённое сиянием восходящей сверхновой звезды «Королевы Марго».

Первым делом, как и обещала, Маргарет Митчелл провела закон о снижении налогов, что вызвало всенародное ликование жадных американских обывателей. Законы (которые в Америке называются поправками к Конституции), мы теперь могли принимать любые, лишь бы они этой самой Священной Конституции Отцов-Основателей не противоречили.

Второй закон изменил золотое обеспечение доллара активами Казначейства с сорока до десяти процентов. Золото — это теперь общедоступный товар, и спрос на него не так уж велик, чтобы держать в резерве аж сорок процентов. В Треугольнике и Риме трейдеры уже охотнее вкладываются в доллары, чем в золото, ведь в долларах ещё можно заработать, а золото купил — и плати за его хранение.

Таким образом министерство Финансов получило возможность проведения эмиссии, а Конгресс финансирования дополнительных бюджетных расходов, которые незамедлительно последовали.

Уже в тридцать седьмом, несмотря на снижение налогов, прилично увеличились расходы на оборону, а военные расходы — это очень мощный локомотив промышленного развития. Военные, разумеется, хотели всё самое лучшее, а всё лучшее предлагали мы. Лучшую авиацию, лучшую наземную технику, лучшие системы радиолокации и связи. Не лезли мы пока только в производство корпусов кораблей, а вот во всей начинке, включая двигательные установки, без нас уже никуда. Всё лучшее запатентовано, а лицензии на производство вон у тех компаний, договаривайтесь с какой-нибудь из них.

За год индекс Доу-Джонса вырос почти на пятьдесят процентов, а ВВП, по предварительным расчётам, на тридцать. Динамика по нынешним временам сумасшедшая, да и этот круто восходящий тренд долгосрочный. Во всяком случае в обозримой перспективе, как минимум до Второй Великой войны.

Советский Союз в свой внутренний контур спекулятивные капиталы не допускал, принимал только долгосрочных инвесторов с собственными интересными проектами, поэтому большая часть этих блудных капиталов в моменте перекочёвывала на самый интересный рынок, в Соединённые Штаты. Утекали денежки в том числе и из Германии с Японией, про Британию (с Доминионами), Францию и остальную державно-колониальную Европу и упоминать излишне. Мы брали экономику Америки под контроль, привлекая половину капитала со стороны, а половину этой половины из-за границы, через быстро растущий Уолл-Стрит.

Денег в стране стало больше и закрутились они гораздо шустрее. В тридцать седьмом, впервые за восемь лет, выросла в цене недвижимость. Земельные участки больше, застройка меньше, но в целом получился рост и очень неплохой, под пять процентов. В недвижимость мы вложили очень много.

Объединение Организацией активов Триумвирата случилось ещё до начала Великой депрессии, когда стало понятно, что главное наше достояние — нефть Аравии, а главная цель — сделать из Аравии собственное государство. И из Треугольника тоже, конечно. Все земли в двух будущих государствах принадлежали Моргану и мне (в качестве представителя не пойми кого — то ли Ленина, то ли Сталина, то ли того, кто их назначил).

Тогда Джек и предложил условия объединения — сливаем всё и управляем всем совместно. У каждого ровно двадцать пять процентов общего бизнеса, никаких блокирующих пакетов, все решения принимаются большинством.

Это было очень щедрое предложение. На четверть капитала общего бизнеса не тянули даже активы Дома Рокфеллера, не говоря уже про Форда, но тогда кадры для нас были гораздо важнее денег. Мы готовились к Великой депрессии и войне за Америку со «Старыми деньгами».

Мы вкладывали деньги в золото, в промышленное производство Советского Союза, в разработки «Geneve Service», «Zurich Technologies» и «St. Gallen Mechanics», но все средства эти инвестиции не поглощали. Тогда мы были ещё далеки от провозглашения Треугольника и Русской Аравии независимыми государствами, и слишком много вкладывать в них опасались, поэтому практически все деньги, вырученные за продажи заводов Форда, мы вложили в земельные участки в Соединённых Штатах, и зависли с ними почти на пять лет.

Нет, всем было понятно, что эта сделка хоть и в долгую, но перспективная — ведь бизнес Форда продали на пике цен, а недвижку скупали на самом дне, но «замороженный» в таком объёме капитал уже не радовал только тем, что спасся, он теперь печалил тем, что лежит без движения. Всегда ведь хочется большего, а тут и цены не растут, и самим строить невыгодно. Депрессия ведь.

И вот, наконец, стало выгодно и то, и другое. Рост цен на наши недвижимые активы составил пятнадцать процентов. Рынок в целом на пять, а мы, внутри него, на пятнадцать. За один, первый, год.

Люди мы все очень небедные, но это событие порадовало независимо от капиталов на текущих счетах. До сих пор этот актив считался моим косяком. Единственным косяком, а тут и он оказался в кассу. Значит, мы точно на правильном пути. Магия денег в том, что людям в деньгах мыслить очень удобно и приятно. На мыслях о прибыли в деньгах работает дофаминовая биохимия человеческих организмов. Деньги — это не просто средство расчётов, но и увлекательнейшая игра.

Люди обожают играть и очень не любят проигрывать. Даже самые богатые люди не любят проигрывать даже по мелочи. Мы снова выиграли, а значит Андрюху Малетина удача не оставила.

Самое важное для вождя — это его удача. В моей удаче имелось одно незначительное сомнение и сейчас оно испарилось, оставив вместо себя вожделенный прирост капитала. Это — что касается Америки.

Все поставленные цели в Швейцарии тоже выполнены и даже перевыполнены (в части итальянского куска с Вентимильей и французского Фрежюса с новейшей верфью от «Виккерса»). Швейцария теперь наша с потрохами. Мы доказали вождям гномьих кланов силу «магии» своего клана и оспорить лидерство у нас теперь никому не по зубам. Всё, что нам может угрожать (если рассматривать даже самые фантастические сценарии) — это исключение Савойи и Ривьеры из состава Конфедерации.

Естественно, теперь это уже невозможно, такие идеи могут выдвигать только самоубийцы, а вожди гномьих кланов до сих пор являли себя здравомыслящими разумными существами. Рационально мыслящими. Трезвомыслящими, если угодно. Противоречия будут всегда, сейчас в Швейцарию полезут со своими интересами все Великие державы, но позиции у нас очень крепкие.

Мы победили Францию на суше и Британию на море. Мы дали очень перспективной стране выход к морю, а значит и возможность играть в политические игры с крупными ставками. Что гномьим вождям могут предложить наши конкуренты, чтобы хоть один из них нас предал? Разногласия имелись, причём разногласия чуть-ли не со времён Средневековья, но для того и придуманы деньги, чтобы разруливать всякие разногласия. А деньги Швейцарии теперь наши. Мы впускаем гномов-инвесторов в доходные проекты, вроде коммерческого порта Вентимилья и всей сопутствующей инфраструктуры, впускаем в САСШ, но в обмен на поддержку нашего клана другими вождями. А если все тебя поддерживают — решать проблемы, которые можно оценить в деньгах — вообще не проблема. Два клана что-либо оспаривают, остальные какую-то из сторон поддерживают, а мы оцениваем конфликтную ситуацию в чью-то пользу в деньгах. Оцениваем беспристрастно, а значит справедливо. Ни одно решение до сих пор не оспорено.

Теперь мы всех устраиваем и в качестве защитников общих интересов военным, или дипломатическим путём, и в качестве внутренних арбитров «Корпорации Швейцарская Конфедерация». Кому кроме нас в этой ситуации можно доверить проведение финансовой (монетарной) политики?

Могучий франк — это сейчас единственная надёжная скрепа швейцарской нации. Языки разные, традиции разные, религии разные, только франк общий, так что это «Нация Швейцарского франка». Эмиссией франка и кредитной политикой с 1907 года занимался Швейцарский Национальный банк, частное акционерное общество, что значительно упростило наш подход к управлению финансовой политикой. Доли перераспределили с выделением нам блокирующего пакета, то есть правом назначать председателя правления.

Только могучесть франка — это ведь палка о двух концах. Это Советский Союз способен на замкнутый валютный контур, у СССР полная экономическая автаркия, достаточно ёмкий внутренний рынок и государственная монополия на внешнюю торговлю. Для Советского Союза экспорт товаров — это скорее вопрос престижа, чем экономическая необходимость. СССР имеет возможность экспортировать продукцию ниже себестоимости, если считать в рублях внешнего контура. Если им было это интересно — как например в нашей игре на понижение цен на нефть с вытеснением «Роял Датч Шелл». На внешнем контуре заработали поменьше, поменьше золота складировали, но и только-то.

У Швейцарии совсем другая ситуация. Внутренний рынок крохотный, поэтому экспорт для развития промышленного производства жизненно необходим. Могучий франк делает доступнее импорт, но повышает издержки производства экспортных товаров. А ведь Швейцарии предстоит конкуренция с Америкой. Мы свои производства спланируем, но мы в самом благоприятном развитии событий будем контролировать треть, остальные две трети обречены на лютую конкуренцию — и с нами, и между собой. В этой конкуренции у двух третей швейцарского бизнеса не слишком много шансов на победу, а ведь «мы в ответе за тех, кого приручили». За европейский рынок нам придётся бороться на стороне швейцарских гномов.

Порт, а с ним и доступ к мировым сырьевым рынкам, у нас теперь есть, осталось удержать франк в хорошей спортивной форме, не допустить его превращения из здорового атлета в перекаченного культуриста, способного только позировать, но не драться.

— Вот мы и дожили до неразрешимых противоречий собственных интересов, — резюмировал Джек Морган.

— Многие об этом мечтали, а мы дожили, — ухмыльнулся Джон Дэвисон Рокфеллер-второй, — насколько я понимаю, в наших интересах сейчас ничья между долларом и франком. Паритет. Синхронный курс, с отвязкой от золота. Франк к доллару привязать в наших силах.

— Доллар привязан к золоту, — заметил Генри Форд.

— Пока привязан, — уточнил Рокфеллер, — но это даже к лучшему. Тем легче с таким маневром согласятся наши швейцарские партнёры. Со временем и доллар отвяжем. Рынок должен быть свободным.

— Согласен с мистером Рокфеллером, — вставил свои «пять копеек» я, — все жёсткие привязки нужно обрубать. Сейчас это взаимные якоря. Деньги не обеспечивают потребностей растущей экономики из-за нехватки золота, и сдерживают рост цен на золото как на один из товаров. И то, и другое невыгодно нам самим. Нам есть, чем поддержать доллар и франк помимо золота. Нужно только перевести в них международные расчёты. Определять цены на основные товары именно в этой паре валют. Франку хватит только нефти, всё остальное пусть котируется через доллар.

— И русские не будут против этого? — удивился Генри Форд.

— Не будут. На внешнем контуре им нравится играть рублём в азартные игры. К тому-же, в этой кампании мы действуем против общего противника. Интересы друг друга учитываем. После войны передоговоримся. Тогда будет — о чём поговорить. Больше половины мира станет свободным рынком.

— Если не передерёмся, — заметил Жюль Граналь.

Жюль в «Политбюро Организации» вошёл последним. Вошёл в общее дело с собственным активом «Граналь Медиа». Точнее, нашим с Жюлем совместным активом. Тогда казалось, что Граналь обречён на роль младшего партнёра, но актив «Граналь Медиа» Триумвират сильно недооценил. Прежде всего в плане магии воздействия на умы.

Именно «Граналь Медиа» оказался нашим вундерваффе в борьбе с сионизмом, представляющем в Америке «Старые деньги». Граналь создал Justice Party «из говна и палок» и с этой партией уже контролирует Америку. Да какой там контролирует… «Королева Марго» реально царствует, опираясь на семидесятипроцентное большинство в Палате представителей и Сенате и тридцать шесть губернаторов самых «жирных» Штатов.

И эту политическую «магию» Жюль Граналь сотворил на свои. И Маргарет Митчелл почитает его теперь превыше родного отца. Есть ещё я, но я для Марго — Бес. Мефистофель. Если бы не Жюль — это коза меня бы точно не слушалась.

От принятия Граналя пятым в общий бизнес Рокфеллер и Форд отказали, несмотря на рекомендации Джека Моргана и мои. Большинства не получилось, Жюля в «семью» не приняли, в «Политбюро Организации» зачислили «младшим чином», а теперь малые стали великими. Если «Граналь Медиа» сейчас вернётся на Уолл-Стрит, это «взорвёт мозги» всяким инвесторам-экспертам. У «Граналя» прибыль росла всё время Великой депрессии, после того как мы снялись с листинга на нью-йоркской бирже. «Граналь Медиа» не имеет долгов, зато имеет очень приличный наличный капитал, который инвестирует в создание и вывод на орбиту Земли спутников связи. У Граналя свой бизнес, свои финансы, и как минимум равный голос.

— И если Астероид за это время на Землю не упадёт, — согласился я, — гарантий, естественно, никаких не дам, но буду с этим работать. Я лично займусь Астероидом, а всем остальным — мы вместе, и ты в нашем числе, Жюль. С чего нам драться с Советами? Если мы сложившуюся ситуацию доведём до драки — то мы на самом деле не достойны большего, чем красиво сдохнуть в Рагнарёке. Такое бешеное Человечество во Вселенной никому не нужно. Мы сами должны стать разумными, как минимум не уничтожить самих себя. Советский Союз уверен в мирной победе своей системы и на конфронтацию не настроен. Сталин готов договариваться об общем курсе развития Человечества. С нами договариваться готов и даёт нам время всё обдумать. Общий курс мы должны будем сформировать уже после Второй Великой.

— Если выступим в ней союзниками и победим…

— Именно так. Победить мы можем только в союзе с русскими, а дальше этого я не провидеть не способен. Поэтому предлагаю решать насущные задачи по степени их актуальности. Швейцарию мы отстояли, значит пора гнать европейских Бесов из Латинской Америки. Это наш «Задний двор». В смысле — Американский. Год у нас ожидается относительно спокойный — самое подходящее время, чтобы навести порядок на собственном заднем дворе. И, конечно, построить блистательные фасады опережающего их в развитии общества. Те витрины, в отражении которых, наши враги разглядят своё убожество. Сначала нам нужно убить их «Национальный Дух», армии добьём после и походя. Без «Духа» — это будут уже не армии, а вооружённые формированиями с собственными интересами их командиров. Свои интересы они предложат купить и Швейцарии. Или деньги за проданные интересы принесут прятать к нам. И то, и другое — неплохо. Нам нужно устроить в Швейцарской Конфедерации инвестиционный рай для тех, кто не исключает войны с Советским Союзом и Соединёнными Штатами. Уже сейчас это немалые деньги Ватикана, а то ли ещё будет. Нам и недобитые сионисты свои остатки доверят, и прочие «Старые деньги» такую тихую гавань вниманием не обойдут. В Швейцарию мы вложились очень удачно, джентльмены, с чем вас всех и поздравляю. Мерри Кристмес!

Люди, в чью честь называли города, проспекты и площади, причём не только в Треугольнике и Русской Аравии, но и в Советском Союзе, салютовали своими бокалами мне в ответ: «Мерри Кристмес!»

Мы входим в Америку с технологиями производства на станках ЧПУ. Входим сразу очень широким фронтом, выстраивая вертикальные производственные схемы от гаек-заклёпок, до востребованного правительством (заказчиком/военными/военно-морскими) дорогостоящего девайса, вроде авианосца. Мы теперь контролируем базис — производство средств производства, то есть станкостроение нового технологического уклада.

Закон за нас. Закон мы ни разу нигде не нарушили, даже во время «Ограбления века» (Великая депрессия — конфискация золота — девальвация доллара ) мы эту хрень публично не одобряли, но законов Ротшильдов-Рузвельта не нарушали. Просто не успевали Рузвельты-Ротшильды со своими рефлексиями за нашим бизнесом и проигрались в итоге до исподнего.

Глава 92

В феврале 1938 года ушёл из жизни король Англии Эдуард Восьмой. Внезапно «оторвался тромб». У молодого (сорок три года) человека, находящегося в хорошей спортивной форме. У короля, который начал последовательно проводить собственную политику, направленную на сближение с Третьим рейхом, у любимого подданными монарха-мыслителя, который уже планировал создание собственной политической партии, то есть монархическую революцию, внезапно оторвался тромб. Халтурная работа, что тут ещё скажешь. В эту версию, разумеется, никто не поверил. Гитлер прямо назвал произошедшее убийством, а граф Алексей Алексеевич Игнатьев, народный комиссар Иностранных дел СССР, на просьбу прокомментировать, заявил кратко: «Советский Союз к этому не причастен. Комментировать нечего, это внутреннее дело Британской империи».

Средства «Граналь Медиа», тоже отреагировали сдержанно, для всяких провокационных набросов мы откормили «бешеного пса» «The Sun» в самую популярную ежедневную общеимперскую газету. «The Sun» издавался в столице, в метрополии, в доминионах и даже в колониях. Мы не влияли на редакционную политику издания, только на кадровую. В «The Sun» собирали самых талантливых отморозков, так что коллективчик получился ещё тот, самый настоящий «бешеный пёс», да ещё и на самоокупаемости.

Внутреннее дело Британской империи изнутри и раскачали. При жизни Эдуард Восьмой свою партию создать не успел, но народ к этому был уже готов, так что национальная Justice Party организовалась и в Британии. На «Проклятом острове» тупо сплагиатили наш раскрученный бренд, мы к этому непричастны.

Британская Справедливость возникла на общем требовании — провести эксгумацию останков, независимую экспертизу причин скоропостижной смерти короля и независимое расследование, если выяснится, что с оторвавшимся тромбом не всё так однозначно. А ведь выяснится именно это — тут к гадалке не ходи.

Естественно, что зародившуюся британскую Справедливость сложившаяся система власти восприняла в качестве угрозы и сходу принялась прессовать. Не очень умный ход. Властью к началу 1938 года в Британской империи было недовольно уже значительное большинство. «Пушки вместо масла!» прилично так понизили уровень жизни, а результата не дали даже в занюханной Швейцарии, где от масла в пользу пушек никто не отказывался. В общем, революционная ситуация назрела, не желающим жить по-старому массам не хватает пока только буйного вождя. Под прессом такой появится довольно быстро. На этот раз «Англичанка гадит» сама себе. Справедливость ведь не только быдлом востребована, немало состоятельных джентльменов «хунтой Черчилля» очень недовольны. Далеко не всех радует перспектива войны с Третьим рейхом, в этом вопросе у покойного Эдуарда Восьмого единомышленников хватало — и в армии, и во флоте.

В марте я получил своего очередного четвёртого «Ленина» за сценарий к «Лишним героям», а Эйзенштейн уже шестого за «Лучший фильм». А ведь Серёге всего сорок, и лучшие творческие годы у него ещё впереди. Уж он-то точно войдёт в историю величайшим деятелем кинематографа, и по заслугам будет признание. Развитие кино очень впечатляет, сейчас снимаются фильмы уровня семидесятых годов той исторической реальности, а планку в самых разных жанрах устанавливает как раз Эйзенштейн.

Он — эталон. Он — классик с непререкаемым авторитетом. Этому я очень рад, ведь именно Сергей экранизирует историю России. Нашу с ним историю, ту историю, которую видим мы. Эти фильмы нравятся товарищу Сталину, а значит такую историю Руси-России-СССР и будут изучать советские школьники и студенты. Такой историей они будут гордиться.

В апреле 1938 года, независимое Королевство Корсика признали Советский Союз и Соединённые Штаты, что послужило сигналом остальным. В течение месяца, короля Отто Скорцени признали все американские государства (даже воюющие между собой в Южной Америке), Китайская империя Цин, Русская Аравия, Королевство Таиланд, Шахиншахство Иран, Королевство Афганистан и Турецкая республика. В мае — Италия, Испания и Португалия. Швейцарская Конфедерация, как я и обещал Петену, независимость Корсики признала одной из последних, уже после французских союзников по «Южной Оси».

Впрочем, затягивание официального признания наших отношений с Корсикой на наши реальные отношения с королём Отто не влияли, лично с ним у меня все ходы были заранее согласованы. Отто Скорцени строил на острове непотопляемый авианосец, а мы финансировали часть строительства. Меньшую часть, разумеется, большую вкладывал Третий рейх. На Корсике нам, после государственного переворота в Рейхе, достанется всё. В качестве одного из кантонов, Корсика Швейцарской Конфедерации не нужна, а вот как зона обращения швейцарского франка — очень даже. Русская Аравия уже перешла на франк и перевела во франки торги нефтью, но и Корсика в этом ряду не помешает.

Это ведь очень мощная реклама валюты — её использование другими странами. Несмотря на старания Рейхсбанка, Корсика выбрала швейцарский франк. Корсиканские Доны выбрали. Короля они выбрали в Рейхе, а деньги швейцарские. Частью Третьего рейха Корсика становиться не собиралась — нация, порождающая Наполеонов Бонапартов достойна большего. Корсика достойна стать Метрополией новой великой империи, а швейцарские франки на этом пути просто выгоднее рейхсмарок. Да и надёжнее, чего уж там. С выходом к морю, Швейцария обрела транспортную/экономическую независимость от Германии, конвертировавшую эту зависимость в устойчивость курса своей рейхсмарки, а теперь эту устойчивость придётся поддерживать золотом, которого у Третьего рейха не сказать, чтобы много.

Рейх не объявлял политику «Пушки вместо масла!» в качестве экономической программы развития, но экспансия в Центральной Европе и на Балканах стоила ему очень недёшево. При том, что за всех этих центральноевропейских и балканских унтерменшей полагалось выплачивать долги Советскому Союзу, аж со «времён Очакова и покоренья Крыма», а сами они по жизни голодранцы.

Вооружённые силы Третьего рейха (считая влившихся мадьяр) уже больше четырёх миллионов, а это ведь не просто изъятые из экономики рабочие руки, теперь эти руки необходимо сытно кормить, благоустраивать в казармах, вооружать и обучать применению вооружений. А потом перевооружать и переобучать, если хочешь закрепиться на вершине «пищевой цепочки Человечества» своей любимой нацией.

Корсиканцы германцами себя не считали и сдохнуть как один в Рагнарёке не планировали, поэтому выбрали для себя швейцарский франк, а эмиссионным центром — Ниццу, где теперь размещается главный офис «Швейцарского Национального Банка». Единый офис, нет больше независимых эмиссионных центров в Берне и Цюрихе, теперь всё в Ницце и всё под контролем.

На открытие Третьего футбольного Мундиаля, в Нью-Йорк прибыл сам товарищ Сталин. Совместил свой визит с международным футбольным календарём.

С Марго Иосиф Виссарионович знаком давно, в своё время ещё совсем «зелёная» Маргарет Митчелл делала в Москве интервью со Сталиным, с «Человеком 1924 года» по версии журнала «Тайм», и тот материал американцы приняли очень благожелательно. Марго тогда представила Сталина человеком умным, решительным и настроенным на развитие отношений с Соединёнными Штатами.

Отношения действительно стали развиваться, и, заключенное уже при Герберте Гувере (в разгар Великой депрессии), торговое соглашение спасло от банкротства немалое количество американских компаний. При Рузвельте личного контакта глав двух Супердержав не произошло, но договор продолжал работать, а СССР стал для САСШ главным торговым партнёром. По итогам тридцать шестого года объём взаимной торговли двух стран вдвое превысил оборот между Соединёнными Штатами и Третьим рейхом и втрое с Британской империей.

Вполне естественно, что свой первый визит в качестве президента САСШ Маргарет Митчелл совершила в Москву в июне тридцать седьмого, а товарищ Сталин «вернул должок» ровно через год. Заодно и дополнительное внимание к Мундиалю привлёк, поприсутствовав на церемонии открытия и первом матче.

В тридцать седьмом мы начали переводить промышленность Соединённых Штатов на следующий технологический уровень, а большую часть нового оборудования производил Советский Союз, так что торговый баланс нарушился значительно. Примерно половину заказов мы оплачивали рублями, выходя из внутреннего контура советской экономики в доллары и все они шли в дело, а вот вторая половина пока копилась в советских «Внешторгбанке» и «Внешэкономбанке». Естественно, встал вопрос — что с этими долларами делать?

Экономика САСШ восстанавливалась стремительно и суверенный кредитный рейтинг снова «ААА», но интереса зарабатывать на долларах новые доллары у СССР не имелось. Кроме того, баланс в торговле с Соединёнными Штатами будет в пользу Советского Союза ещё очень долгое время, поэтому доллару нужно придумать дополнительное применение, кроме скупки золота в Риме.

Не выдержит этого доллар с фиксированным курсом, обязательно обвалится, а заодно обвалит и швейцарский франк, на радость общим врагам. Нужно нам такое? Нам, в смысле СССР, САСШ, Швейцарской Конфедерации, Русской Аравии и Треугольнику.

В экспансии рубля Советский Союз не заинтересован, для советской финансовой системы внешний контур вспомогательный и менять отлично работающую систему, неподверженную воздействию внешних рынков, никто не хочет. То есть, рублей, в объёме достаточном для международной торговли, мы не увидим, а ведь спрос на такие, всеми принимаемые расчётные единицы имеется.

Доллар и швейцарский франк готовы стать резервными валютами и средствами международных расчётов, если их поддержит СССР. Какая Советскому Союзу от этого выгода?

После разрушения колониальной системы мироустройства на какие-то деньги придётся строить новую систему. Строить сотни новых, формально независимых государств. Нам придётся это делать, не бросать же бедных негров на произвол судьбы практически в каменном веке. Рублём СССР рисковать не хочет, тогда чем этот наш кармический долг оплачивать? Колониальная система худо-бедно, но какой-то порядок поддерживает и по крайней мере откровенного людоедства не допускает. Нам понадобится международная структура управления колониальным наследием, а такой структуре в любом случае понадобятся деньги, так что лишние доллары и франки Советский Союз сможет вкладывать в постколониальную систему через, скажем, Международный Фонд Прогресса, не расшатывая свой внутренний контур.

Всё это мы с товарищем Сталиным обсуждали много раз, и бивалютную систему доллар-франк сочли наиболее соответствующей текущей обстановке и предстоящим задачам. Разворачивать внешний контур рубля Иосиф Виссарионович отказался категорически — для него безопасность внутреннего была намного важнее, особенно в преддверии Второй Великой, а начинать работу над постколониальной системой мироустройства нужно было начинать уже вчера, поэтому пока доллар с франком сгодятся, а там видно будет. Может и правда все деньги станут цифрами в компьютерах, а учитывать все расчёты будет искусственный интеллект, теперь и такое не исключается. Прогнозы Организации, которые озвучивает товарищ Малетин, имеют свойство сбываться, несмотря на всю, кажущуюся поначалу, абсурдность. Пусть пока будут доллары и франки, лучшей пары всё равно нет, а золото и правда уже не тянет.

Иосиф Виссарионович Сталин привёз «Королеве Марго» сказочный подарок. Советский Союз выходил на сырьевую биржу в Чикаго, как базис для определения цен. В следующей, четвёртой Пятилетке, «Внешторг» будет покупать-продавать сырьё (фиксировать цены) только в Чикаго за доллары. Кроме нефти, цены на неё продолжат определяться в Рокфеллер-Сити за швейцарские франки.

Такой ход слегка обострял отношения на внутреннем рынке «Оси», но действительно слегка. Сырьём «Ось» между собой почти не торговала, а если Третий рейх получит Румынию с нефтедобычей в Плоешти, а Япония Яву и Суматру, то и вовсе всё выйдет почти в ноль для них самих, но при этом серьёзно ослабят колониалистов. Соединённые Штаты — потенциальный противник? Потенциально — все противники, но Британия и Франция — противники уже вполне реальные. «Главная пара»: доллар и швейцарский франк — намного лучше, чем британский фунт и франк французский.

Русские не против, германцы не против, японцы не против, легендарный доктор Зигберт Риппе, уже очень пожилой, но по-прежнему здравомыслящий, предрёк Америке новый Золотой век. У русских отличная социально-экономическая модель для осаждённой крепости. Русским в ней уютно, и они не хотят наступать. Они даже Маньчжурию и Финляндию в свой состав не с первого запроса приняли.

Русские уже восстановились в своих естественных географических границах и теперь не знают — что им делать дальше. Не способна их система на быстрое расширение, не способно быстро переваривать толпы дикарей, а становится новыми колонизаторами не хотят сами русские.

Сталин просто оформил волю советского народа в международный договор. Матч открытия третьего футбольного Мундиаля в Нью-Йорке собрал весьма значительное представительство глав государств, или правительств со всего мира, а после торжественного открытия чемпионата они переехали всей компанией в Вашингтон и подписали там здешний аналог «Бреттон-Вудского соглашения». Вкратце: цены на золото теперь фиксируют Чикаго и Ницца в долларах и франках, цены на нефть Рокфеллер-Сити во франках, а всё остальное сырьё торгуется в Чикаго за доллары.

Доллар полностью отвязался от золота, но, как и швейцарский франк, стал одной из резервных валют для Советского Союза. Рынок «презренного металла» перешёл к «автономному плаванию» и начал плавное снижение котировок в главной валютной паре.

Глава 93

Чемпионом мира по футболу стала сборная СССР, в составе которой играли восемь ленинградцев. Ленинград сейчас безусловно футбольная столица мира, а самые рейтинговые матчи мирового футбола — дерби «Ленинграда» и «ЗИЛа». Это сейчас самые титулованные клубы в Европе. Клубную «Лигу Чемпионов» мы проводим ежегодно с 1932 года, и из шести титулов четыре выиграли ленинградцы: два мой «ФК Ленинград» и два «ФК ЗИЛ» Зиновьева.

Финальный матч между сборными Советского Союза и Соединённых Штатов в прямом эфире смотрели пятьдесят миллионов телезрителей и ещё сто пятьдесят в записи. Аудитория радиослушателей превысила отметку в триста миллионов. Можно констатировать: европейский футбол в Америке прижился и полюбился, а Америка — лучший рынок для всяких зрелищ.

В составе сборной США из двадцати двух заявленных футболистов — девятнадцать были натурализованными иностранцами, то есть эмигрантами в первом поколении, но американцев такое не смущало. Это ведь игроки в соккер, а не кандидаты в Конгресс. Игра американцам понравилась, шестнадцать профессиональных клубов уже организовали довольно интересную Лигу, а своих игроков пока нет, вот и приходится привлекать иностранных — даже из Англии едут с удовольствием, не говоря про остальную Европу и Латинскую Америку. Лучшим из них и доверили представлять Соединённые Штаты на домашнем Мундиале. Получилось неплохо, прямо скажем. Американцы выиграли все три матча в группе: у Италии, Голландии и Египта, а в четвертьфинале и полуфинале по пенальти «высадили» Венгрию и Германию, в футболе Венгрия свою автономию тоже сохранила.

В финале получилась довольно зрелищная и результативная игра, сборная Советского Союза выиграла пять — три, но и второе место — однозначно великолепный результат. Американский Мундиаль провели как настоящий праздник, по максимуму привлекая внимание пока равнодушных к нашему коммерческому продукту под названием «соккер».

«Национальная Лига Соккера» — одна из пяти национальных спортивных лиг в Соединённых Штатах, в состав учредителей которых вошёл «Граналь Медиа». Кроме «НЛС» (европейский футбол-соккер), мы главные акционеры в «НХЛ» (хоккей с шайбой), «НБА» (баскетбол), «МЛБ» (бейсбол) и «НФЛ» (американского футбола). Конкурентов в этом бизнесе у нас пока навалом, но именно что пока. В итоге всё решит телевидение, а с телевидением подсуетились только мы. Точнее, на фундаменте телевидения вся спортивная империя Граналя и строилась.

Право проведения следующего футбольного Мундиаля в 1942 году оспаривалось Третьим рейхом, Японской империей и Швейцарской Конфедерацией, поэтому голосование прошло в два тура с отсевом. В итоге выбор пал на Швейцарию. В сорок втором ничего организовать точно не получится, но право пусть будет. Как и у Нью-Йорка на Олимпиаду в сороковом. Проведут на четыре года позже, они в развалинах лежать не будут, а вот за остальных прогнозировать трудно.

На первом этапе Второй Великой сцепятся две «главные пары» противостояния: Британия — Япония и Германия — Франция, с этого Большой замес и начнётся, а куда это всех в итоге вывезет — пока мы можем только гадать. Та же Италия в союзе «Южной Оси» и одновременно ситуативный союзник Третьего рейха на Балканах, а Португалия ещё один участник союза «Южной Оси» обязательно угодит под удар японцев в Макао. Британия тоже союзница Франции, но от войны с Рейхом «закосить» может запросто, джентльмены — твари очень изобретательные на всякое такое западло. В общем — всё сложно, но в любом случае, подписав «Договор перестраховки», Советский Союз и Соединённые Штаты продлили свой нейтралитет года на два, а это уже приличная фора. За два года конфигурация противостояния точно определится.

«Договор перестраховки» СССР и САСШ в целом положительно оценили во всём мире. Конечно, лучше бы привлечь этих «монстров» на свою сторону, но и то, что они не окажутся на стороне противника — тоже неплохо. О том, что эта пара может в итоге выступить против всех — никто не думал.

Такой Альянс дал возможность САСШ продемонстрировать своё лидерство (главенство) в обеих Америках. Советский Союз наведение порядка приветствовал, в том числе и силовыми методами, а всем остальным уже давно было не до Южной Америки. Третий рейх втянулся в войну со всей «Балканской Антантой», Японская империя увязла своей армией в Южном Китае, а все остальные игроки пытались по возможности создавать им проблемы на местах, до трёх Южноамериканских войн сейчас действительно никому не было дела. Да и сами южноамериканцы воевать уже утомились. Аргентина взяла под контроль архипелаг Огненная земля и Магелланов пролив, а дальше что? Наступать на Сантьяго-де-Чили морскими десантами? Очень смешно. Бразилия отбила у Венесуэлы половину Суринама и тоже остановилась. Война получилась дорогущая, и разработки бокситов на захваченных территориях не окупят её никогда, а дальше вообще — дремучая Гайана, в которой и бокситов-то нет. Перу и Колумбия уже «провоевали» все свои эквадорские трофеи в пяти сражениях за Гуаякиль, и тоже успели осознать всю бессмысленность происходящего.

Шестнадцатого июля 1938 года Маргарет Митчелл практически в ультимативной форме потребовала заключения перемирий в трёх войнах и созыва Конференции Американских Государств для обсуждения мирных договоров, мирного сотрудничества, торговли и всего такого хорошего. Своё требование Марго озвучила прямо в Конгрессе, на совместном заседании обеих палат и сразу получила поддержку законодателей — полномочия на применение военной силы, если только добрым словом вразумить кого-то особо буйного не удастся.

Комитет начальников штабов получил задание рассмотреть все возможные сценарии и предложить варианты исправления самых плохих. Деньги? Деньги обсудим. В том числе и на создания контролируемой границы с Мексикой. Южные Штаты очень недовольны бесконтрольным наплывом эмигрантов, в том числе самых настоящих бандитов. Если нужно строить на границе крепостную стену — будем строить.

В ноябре нам предстояли перевыборы в Палату Представителей, довыборы в Сенат и двадцать шесть губернаторских «престолов» в Штатах, поэтому пора продемонстрировать электорату возросшую внешнеполитическую мощь Соединённых Штатов под руководством Justice Party в целом и Маргарет Митчелл в частности. Это в отношениях к Европе, от которой исходят все беды, американцы изоляционисты, а всю Америку до мыса Горн они считают своей. Изгнать оттуда европейских бесов, которые все эти войны и затеяли — самая насущная задача власти. Такая внешняя политика гражданами приветствовалась. Южные американцы должны покупать североамериканские товары, а не оружие в Европе и Японии.

В сущности, вся работа Игнатьевым-вторым была уже сделана, компромиссы найдены и даже компенсации согласованы, Марго осталось только провести саммит, с имитацией бурной деятельности — и дело в шляпе. Ничего сложного, учитывая полную поддержку Южноамериканских нейтралов — Парагвая, Уругвая и Треугольника.

Девятнадцатого августа 1938 года все войны в Америке прекратились, начала работу мирная конференция в Гаване Руса. С мирной конференции начнётся работа постоянно действующей международной организации «Содружество Американских Государств» и приютить у себя штаб-квартиру такой влиятельной конторы нам очень интересно, причём именно в Русской Гаване.

Гавана Руса по факту независимое государство. Из состава Кубы не вышли, но автономию имели полную, гораздо большую, чем княжество Монако раньше от Франции, а теперь от Швейцарии. У Монако собственных Вооружённых сил нет, а у нас есть. Официально — это не армия, а силы охраны внутреннего порядка, но эти силы укомплектованы авиацией, артиллерией и бронетехникой. Земли к западу мы скупать продолжаем, так что места для полигонов хватает, хватает и желающих послужить. Для негров с плантаций сахарного тростника — это ведь социальный лифт, причём довольно скоростной. Через нашу квазиармию открывается возможность заключения контракта с «Save Service», а там платят уже очень приличные деньги.

Естественно, у нас не действуют те кубинские законы, которые противоречат нашим внутренним. Гавана Руса — финансовый оффшор, со «сталинградским» налогообложением. Налогами не облагается прибыль компаний, полученная за рубежом, идеальное место для штаб-квартир транснациональных корпораций. Впрочем, таких корпораций пока немного, а оффшоров уже хватает, кроме Сталинграда и Гаваны Руса, ещё Треугольник, Русская Аравия и швейцарский кантон Савойя и Ривьера.

В Гаване Руса бесплатное (профессионально-техническое) образование на русском языке и бесплатное телевидение на русском языке, поэтому по-нашему местные заговорили быстро. Не только в Гаване Руса, но и в Большой Гаване. Складывается причудливый русско-испанский диалект с влиянием американского английского, но на основе русского, а значит русификация происходит.

Гавана Руса — столица американского шоу-бизнеса. Здесь представляют свои премьеры бродвейские театры, здесь проводится ежегодная церемония вручения премии «Граналь», с гала-концертом номинантов, здесь проходят финалы Супербоула, самые рейтинговые и все титульные боксёрские бои, Рождественская гонка Формулы-1 «Гран-при Гаваны Руса» — самая престижная гонка сезона, самый престижные турниры по гольфу и теннису, показы мод и презентации различных новинок в комплексе-аналоге ВДНХ. Клубы из Гаваны Руса участвуют во всех пяти национальных лигах Соединённых Штатов, а «Космос Эйрлайнс» самая крупная авиакомпания в мире, с самым загруженным хабом.

Гавана Руса достойна стать столицей обеих Америк, по крайней мере в части размещения офиса «Содружества Американских Государств», поэтому постройку необходимых зданий мы взяли на себя. И дополнительный престиж получим, и Игнатьеву-второму так проще будет работать.

После Американского Мундиаля я навестил Берлин. Хофманн воевал на Балканах, поэтому пообщаться удалось только с Кайзером Адольфом.

В результате нашего показательного выступления в Швейцарской войне, Третий рейх лишился ощутимого для бюджета дохода. Германцы без зазрения совести пользовались монополией на транспорт, задирая цены для швейцарского транзита совершенно безбожно, поэтому мы первым делом вложились в собственную инфраструктуру. Предъявлять мне по этому поводу Адольф, разумеется, не стал, но и радости он точно не испытывал.

Третий рейх строил огромный флот. Флот, который, по задумке военно-морского «гения» Хайнца Хофманна, будет превосходить «Роял Нэви». Не количественно, но качественно. Впрочем, и количественно далеко отставать не планировалось, поэтому пожирали эти «наполеоновские» планы рейхсмарки как не в себя.

Да, в Британии тоже, но у Британии пять доминионов и на армию они столько не тратят. К тому-же они сразу объявили курс на «Пушки вместо масла!», а Кайзер всё старался не допустить снижения уровня жизни своих бюргеров-юберменшей.

Польская война, несмотря на блистательную победу, подарившую этому миру термин «Блицкриг», в итоге оказалась убыточным бизнесом. Партизанщину в бывшей Польше давили целых два года, а за это время экономика завоёванных земель пришла в полный упадок. В Чехословакии обошлось без массового партизанского движения, но и там особо разжиться не удалось. Некогда передовая чехословацкая промышленность к тридцать седьмому году уже являлась устаревшим хламом, а весь золотой запас бывшей республики пришлось отдать Советскому Союзу. Необходимы инвестиции в Австрию и Венгрию, где тоже проживали полноценные граждане-юберменши и поэтому дополнительных налогов, как в бывших Польше и Чехословакии, там не введёшь. Они ведь тоже любимые бюргеры Кайзера Адольфа и тоже должны радоваться жизни.

Война на Балканах радует победами, но не добычей, нефть растёт в цене, швейцарский транзит «обломился», курс рейхсмарки довольно быстро падает по отношению к главной паре, инфляция прогнозируется уже выше двадцати процентов годовых, а дисконт при выпуске новых государственных облигаций увеличился до двадцати пяти, так что поводов для радости действительно меньше, чем для печали.

— Придумай что-нибудь, Эндрю. Ты насчёт денег большой затейник.

— Я не волшебник, Ади. Я не умею совмещать несовместимое. Такие армия и флот с доходным бюджетом при низких налогах никак не совмещаются. Тебе придётся «обжимать» своих бюргеров. Поставь перед ними выбор — повышение налогов, или финансирование бюджета через патриотические займы, с доходностью сильно ниже рыночной. Долго патриотизм эксплуатировать не получится, но при правильной пропаганде на пару лет его хватит.

— Думаешь? И сколько можно таким образом занять?

— Тебе лучше знать своих бюргеров. Сделай эти займы выигрышными, а выигрыши назначь поместьями на новых территориях. Это так, к примеру, на вскидку. Идея в том — что тебе верят, а Вера — умеючи конвертируется в любой ресурс. Дальше нужно всё считать — сколько у тебя в наличии «Веры» и какую-то часть конвертировать в рейхсмарки. Снова навскидку — двадцать процентов доходов бюргеры в облигации вкладывать согласятся, можно даже законом это провести. В какой-нибудь очередной День Победы. Толковых людей у тебя много, озадачь, пусть считают. Тут много факторов нужно учитывать. Войны на востоке убыточны в деньгах, но они укрепляют «Веру».

— Интересный ресурс: «Вера». Ты в своём духе — гениально циничен, но идею я понял.

— Идея стара как этот мир, Ади. Ты просто не рассматривал себя в качестве источника такого ресурса, а я открыл тебе глаза. Не благодари.

В принципе, Германия развивалась отлично, и если бы не такой угорелый милитаризм, в главной валютной паре вместо швейцарского франка была бы рейхсмарка, но если бы да кабы… Хофманн подхватил за «Кромкой» Беса и гонит-гонит-гонит. Он и себя в этой гонке сжигает беспощадно, а дурной пример заразителен. Тем более, что большую часть ресурса «Вера» обеспечивает Адольфу Гитлеру именно Хайнц. Фельдмаршал и рейхсфюрер, у которого ничего нет, кроме жалования. Хайнц Хофманн не только не берёт свою «законную» долю с распределения контролируемых финансовых потоков, он и часть своего жалования на дело тратит. Хофманн не просто верит, он точно знает, что примет в Париже Парад Победы и живёт только ради этого момента, а бюргерам это хоть и неизвестно, но Вера в Победу самого Хофманна, его личный пример сработают точно, патриоты ему последуют.

— Не благодарю. Отдарюсь, при случае.

— Вот тебе сразу и случай, Ади — поделись информацией, что там за хрень в Палестине начинается?

Про «хрень» в Палестине мы знали крайне мало, а моё послезнание «превратилось в тыкву». В этой истории мандаты на императивную опеку Османского наследия Британии и Франции продлили всего на год, так что поделили они Ближний Восток второпях и всё как следует заминировать не успели.

Ротшильды скупали земли в Палестине, как мы в Аравии. Точнее, если быть до конца честными, это мы использовали схему Ротшильдов, слишком талантливые её первыми работать начали. Единственное отличие — мы скупали почти безжизненные пустыни, где аул-кишлак в сто домов — уже Мегаполис типа Чикаго, или Детройта, а у Ротшильдов землица прилично стоила ещё со времён фараонов, шумеров, анунаков и прочих рептилоидов, да и мы этой стоимости по возможности подыгрывали вверх, так что обходилась им палестинская тоже пустыня раз в сто-пятьсот дороже.

После, Ротшильды слили инвестиции «Старых денег» в Соединённые Штаты и были до нитки обобраны во Франции, так что проблема расово-богоизбранной экспансии в Земле Обетованной отошла на задний план, в связи с форсмажором и дефолтом, Палестина стала частью Королевства Саудовская Аравия, а по богоизбранной частной собственности пошли пасти своих верблюдов, коз и овец правоверные сунниты.

Правоверные сунниты-саудиты в планах британских колонизаторов должны были охранять Суэцкий канал от дикарей с Востока, поэтому правоверных дикарей суннитов баловали от души, так что верблюдов, коз и овец у них становилось всё больше, а нечестивые сионисты мешали их пасти.

Начинали сионисты мешать со стрелковым вооружением времён Первой Великой, а сейчас там уже серьёзная армия с артиллерией и бронетехникой. Расово-богоизбранные сионисты даже Иерусалим захватили, а у нас в той среде совсем нет источников информации. По моей вине. Ведь именно я определял приоритеты для Игнатьева-второго.

Из Рейха в Палестину свалило немало сионистов, и наверняка часть из них продолжало служить своей исторической родине Дойчланду.

— Унтерменшей загнали в угол и они начали бросаться на охотников, таких-же унтерменшей. Всё снабжение из Франции и Британии, мы в этом не участвуем. Если там есть наши вооружения, то их украли у Турецкой армии и контрабандой доставили унтерменшам-повстанцам. Мы можем пресечь деятельность коррумпированных мерзавцев в Турции, если ты об этом.

— Нет, я не об этом, Ади. Это ваш бизнес, мне даже детали неинтересны. Только вопрос безопасности Русской Аравии.

— Не думаю, что у вашей Аравии возникнут проблемы, если евреи продадут свои жизни подороже.

— Я тоже так не думаю. Русской Аравии выгоден вечный спор арабов между собой, с евреями и шиитами. Мы могли бы координировать действия, Ади. Тогда твои евреи продадут свои жизни уже контролируя Суэцкий канал, например. Канал ведь французы построили, а владеют им почему-то британцы. Пусть немного повладеют евреи, в компенсацию за французские экспроприации.

— Насчёт компенсаций они уже поладили, можешь не сомневаться. Не навсегда, конечно. Со временем всё будет вспоминаться и скелеты из шкафов предъявляться, но сейчас французскую пилюлю евреи проглотили. Петен пообещал им признание Новой Иудеи и предложил весь свой арсенал на продажу прямо в Дамаске с очень хорошей скидкой. Как вы такое пропустили?

— Да вот так и пропустили. У нас своих проблем больше чем на двадцать четыре часа в сутки, а Новая Иудея — это совсем не наша проблема. Однако стыдно не знать того, что знают все цивилизованные люди. Отдарись мне анализом ситуации от вашего Генштаба и ведомства Шахта. На обратном пути я обязательно к тебе загляну.

Глава 94

В Москве мне дали почитать аналитические справки ИНО НКГБ под грифом «Совершенно секретно». В единственном экземпляре для товарища Сталина и тех, кого он сам решит ознакомить. Меня Иосиф Виссарионович к совершенно секретной папке допустил.

Заслуживающий уважения труд. В СССР нет евреев, только советские граждане, но это по Конституции, а в реале таки да — советские граждане ближневосточных корней ассимилироваться не собирались. Они мимикрировали и не занимались сепаратизмом, но идеологию сионизма уважали и втихаря исповедовали. Еврейская община не исчезла, она перешла на конспиративную подпольную работу. Естественно, НКГБ это подполье тщательно разрабатывал, а движение в Палестине с подпольным советским сионизмом оказалось связано довольно крепко.

По всему выходило, что в Палестине Дом Ротшильдов пошёл ва-банк. В смысле — не на последние деньги гуляют, об этом мечтать рано, а в том, что сионизм открыто выступил против интересов Британской империи и сотрудничает с Третьим рейхом и Францией. Очень причудливая политическая ситуация возникла у нас на Ближнем Востоке, замес покруче, чем на Балканах. Франция, которая у себя весь сионизм вырезала, а недорезанный отправила на каторги, или принудительно пересилила в колонии, оказалась главным интересантом создания Новой Иудеи в Палестине. Третий рейх евреев у себя не резал, но выдавил почти всех. Законно выдавил, через принятие дискриминационных расовых законов и «налогов на унтерменшей». Сионисты на Гитлера тогда сильно обиделись, но всё проходит, и эта обида прошла. Рейху выгодно вооружать евреев. Дважды выгодно — и золотишко зарабатывается, и проблема на Ближнем Востоке создаётся. Своих интересов у Третьего рейха там нет, поэтому проблема создаётся для Британии, или Франции. И то, и другое — неплохо. И унтерменши-ближневосточники могут принести пользу, будучи потраченными на Ближнем Востоке.

Евреев «зарядили» современными вооружениями, а те первым делом захватили Иерусалим и устроили резню нелюдям-гоям. Заодно и христианам — отыгрались за Париж. Сейчас сионисты всего мира собирают бабло и вербуют пушечное мясо, в том числе и в Советском Союзе.

Лично меня такой ва-банк Дома Ротшильдов очень порадовал. Это уже откровенное признание слива в Америке. Часть активов они, конечно, сохранят, но для влияния на политикум этого будет явно недостаточно, тем более что сионисты пошли на открытый конфликт с Британией, то есть с акционерами «Старых денег» от аристократии. Компромата у них друг на друга накопилось немало, так что ждём сенсационных вбросов. Особенно по поводу недавней скоропостижной кончины Эдуарда Восьмого, да и вообще… Это ведь мечта — вынудить «англичанку» и сионистов гадить друг на друга.

Русской Аравии этот блудняк ничем не угрожает, так что можно его и поддержать. Нам самим даже на контакт выходить не придётся, для этого хватит авторитета лидеров Исламской Республики Ирак. Этим мотивацию легендировать не нужно — они всегда против еретиков-суннитов, это у них уже врождённый рефлекс.

Само собой, доверили мне и осмотр новой техники в Челябинске-2 и Красноярске-2. В проектах всех новых машин мы принимали участие. Точнее даже будет сказать — это наши проекты «Zurich Technologies» и «St. Gallen Mechanics», которые русские воплотили в металле. Даже массогабаритные макеты новых истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков на реактивной тяге Сикорский «продувал» ещё в трубе под Цюрихом. Это — не говоря про реактивные двигатели, которые хоть и производят теперь на месте — всё по нашим технологиям и на спроектированном нами оборудовании. Опять-же вся авионика производства совместного предприятия «Triangulo Electronic Systems».

Наземная техника — на девяносто пять процентов наша разработка. Русские выкинули из танков слишком дорогой автомат заряжания и посадили заряжающего. Пришлось потесниться, но воевать можно. Танк военного времени рассчитан на два, ну, три боя. Это по прикидкам для Великой Войны между Великими державами, а к другой Советский Союз не готовился. Гонять по Африке негров эти танки посылать не будут.

На шасси танков выпустили машины огневой поддержки — самоходные стопятимиллиметровые пушки и стодвадцатимиллиметровые гаубицы. Против таких машин бетонные ДОТы уже не котируются, тут нужны укрепления вроде тех, что мы построили в Русской Аравии и Шахиншахстве Иран. Такие строятся не за пару месяцев, и даже не за полгода, а всё остальное новая тяжёлая техника расковыряет запросто.

В прорыв пойдёт уже «лёгкая кавалерия». На двадцативосьмитонной базе, оптимизированной с учётом опыта войн в Швейцарии и Чехословакии. Эти сразу ломанутся в дальние прорывы на главные логистические пункты противника. «Лучшее ПВО — это наши танки на ваших аэродромах», ага.

В СССР четыре военных округа, которые в случае войны предстанут в виде четырёх армий. Округа формируют корпуса и наполняются техникой, согласно поставленных задач — это уже не моего ума дело. Советская Армия поучаствовала своими подразделениями во всех войнах после Первой Великой, так что опыта ей не занимать.

Советская Армия самая маленькая в стае остальных Супердержав, но самая кусачая. Никаких блицкригов и котлов она не допустит, а дальше подключится мобилизационный резерв.

Обученный мобилизационный резерв у Советского Союза самый большой. На срочную службу советских граждан призывали в Трудовую армию, где их, заодно с приобщением к полезной народно-хозяйственной деятельности, учили ходить строем, жить по уставу и какой-нибудь профессии. После года службы лучшим предлагали перейти в войска, уже сверхсрочниками на пять лет. Отбирали действительно лучших, примерно одного из десяти — при мобилизации они станут младшим командным составом. Остальные служили-трудились два года и далее распределялись по потребностям плановой экономики. Не то чтобы принудительно, но отказаться от распределения — означало лишиться целого пакета бонусов, поэтому большая часть отслуживших ехала туда, куда направляли. Миксер Трудовой армии довольно быстро смешивал малые национальности, каждый год по два миллиона отслуживших разбавляли этнически преобладающую группу. Азиаты и кавказцы отправлялись обживаться в Финляндию и Прибалтику и наоборот. От Варшавы до Порт-Артура. Никто не забыт, ничто не забыто.

В общем, уже обученный жить по уставу и ходить строем мобилизационный контингент в СССР самый большой из всех Супердержав — больше четырнадцати миллионов. Контингент без военно-учётных специальностей, но зато со специальностями рабочими. Недостатка механиков-водителей и прочих «техников» у Советской Армии точно не возникнет, а всякую стрельбу народ освоит быстро. Полгода на обучение и слаживание, и это будет уже настоящая армия, а не мобилизованное ополчение.

Такого задела должно хватить, чтобы «уделать» всю Европу, с Британией и Третьим рейхом вместе, даже без помощи Соединённых Штатов, а помощь будет. Обеспечивать морскую торговлю придётся американцам — и в Атлантике, и в Тихом океане.

Реактивная авиация — один из главных военных секретов Советского Союза, но лётный состав «Save Service» уже проходит переподготовку на новые машины. Как показывает практика, опытного гражданского пилота переучить на военного лётчика уже реактивной авиации можно примерно за полгода. Сейчас мы готовим инструкторов для переобучения мобилизационного резерва.

В тех же Соединённых Штатах уже полтора десятка довольно крупных гражданских авиакомпаний и несколько тысяч частных самолётов. Большей частью не бизнес-джетов, а сельскохозяйственных тружеников, но в целом примерно пять тысяч опытных пилотов мобилизовать будет можно. Это помимо собственно военных лётчиков, которые переобучаются за три месяца. Сроки вполне приемлемые, было бы кому переобучать.

Вертолёты Советскую Армию не заинтересовали. Успехи Женевской и Корсиканской десантных операций Фрунзе и его штаб не впечатлили. Нет, машина интересная и польза от неё обязательно будет, когда война до Африки дойдёт, а в Европе нам всё это без надобности. Вам без надобности, а нам пригодится, будем производить в Санкт-Галлене. Вам только кажется, что до Африки дойдёт нескоро. Суэцкий канал уже на границе с Африкой, а это одна из главных целей после нашего вступления в войну.

У нас, Организации, нет своего военного флота, но имеются больше сотни танкеров и контейнеровозов, которые с началом Великой Войны останутся без работы. Переоборудовать их в авианосцы нереально, а вот в вертолётоносцы вполне. При этом дёшево и сердито. Ракеты у нас совершенствуются и двигателями, и мозгами, так что вертолёты своё слово в грядущей войне обязательно скажут не только в качестве десантных транспортов.

Кстати, про ракеты. Носитель первого искусственного спутника Земли, рукотворного космического объекта Человечества, в проекте уже готов и началась подготовка к его производству. Бывшая британская колония Гайана теперь независимое от Венесуэлы государство под опекой Содружества Американских Государств и первый космодром мы решили построить именно там. Место подходящее — и от экватора довольно близко, и запуски будут производиться в сторону океана. Когда-нибудь, мы научимся строить морские платформы для улавливания стартовых ступеней, а пока просто займём перспективную площадку в никому ненужной Гайане.

Сам спутник тоже готовится к производству. У нас это не просто «пищалка» о победе человеческого разума над силой притяжения планеты Земля, хотя праздник по этому поводу мы обязательно замутим, у нас на первом спутнике планируется настоящая необитаемая испытательная станция долговременного пользования, с возможностью пристыковки отсеков, в том числе и двигательных, и обитаемых ремонтных.

По задумке — эта станция должна летать вечно. То есть до тех пор, пока живо само Человечество. Этот спутник должен стать общей реликвией для всего нашего буйного и хищного человечества, стать самым тщательно оберегаемым артефактом.

Когда-нибудь он окажется окружён космическими отелями и человеки будут совершать хадж в это орбитальное поселение. Из других галактик будут к этой Святыне слетаться. Ну, а почему-бы не помечтать о лучшем будущем? Не я ли здесь основоположник жанра космической фантастики?

На космических планах наши ракетные достижения не ограничиваются. Совершенствуются двигатели и мозги и у малых калибров. А кроме того, совершенствуются их боевые части. Реактивные системы залпового огня мы к большой войне «допилим». Мы ведь не на примитивные «Катюши» замахнулись, а сразу на аналоги «Градов», да ещё и с термобарическими боевыми частями.

По предварительным прикидкам, батарея РСЗО (шесть машин, семьдесят две ракеты), должна реально выжигать площадь в пару квадратных километров из-за пределов вражеского контрбатарейного огня (ствольной артиллерии). Не всё пока гладко, не хватает пока нашим ракетам мозгов, чтобы срабатывать в заданной точке в заданное время, а от этого возникают проблемы для всех остальных, но работа идёт.

У нас нет и не будет аналога Джи-Пи-Эс, или Глонасс, но уже есть позиционная карта самых мощных излучателей теле и радиостанций, привязанных к определённым частотам. Всяких вещающих станций в Европе теперь множество, так что заранее планировать их в качестве маяков можно — все сразу не отключат, а головке наведения ракеты должно хватать всего трёх источников сигнала.

В идеале должно, на практике всё гораздо сложнее, но совершенствоваться мы продолжаем. В противокорабельные ракеты закладывается первый зачаток искусственного интеллекта, благо — они большие. Боевая часть больше пятисот килограмм, так что есть куда впихнуть и «глаз» (видеокамеру), и процессор для выбора цели по загруженным в память силуэтам. На излучение радаров эти ракеты только запускаются, а при визуальном контакте у них должны включаться мозги осознанного выбора и распределения целей. Должны, но с этим пока всё сложно.

С этим нужно выходить уже в нанометры, а мы от этого ещё очень далеки. В смысле, далеки от искусственного интеллекта для управления стаей ракет, но в целом тоже неплохо продвинулись. Наш электронный шахматист, компьютер «Космос-Чесс» уже обыграл и Алехина, и Капабланку в матчах с режимом «блиц». Классический шахматный титул наш «Космос-Чесс» оспаривать не стал, и так всем уже стало понятно, что в скорости вычислений в математике, а значит в шахматах, человеческий мозг кремниевому проигрывает разгромно. Общедоступный программируемый калькулятор за семьдесят пять швейцарских франков тому пример — попробуй-ка сосчитать сложную формулу быстрее, при изменении значений производных и коэффициентов.

Из Красноярска я перелетел в Сталинград (бывший Харбин). Сталинград — почти такой-же загруженный авиа-хаб, как Москва и Ленинград. А может и больше, Ленинград с Москвой за пассажиропоток конкурируют, а вот Сталинград в регионе монополист. Из Сталинграда совершаются рейсы в Лос-Анжелес, Сан-Франциско, Лиму и Сантьяго-де-Чили. Пока чартерные, но уже довольно интенсивные, особенно в сторону Северной Америки. Пять рейсов в сутки в Пекин и три в Токио. Три рейса и у «Джапан Эйр», пересаживаюсь на их борт.

Я, Андрей Малетин, теперь не только культовый литератор, не только исполнительный вице-президент «Граналь Медиа», но и личный друг императора Хирохито. Я — кавалер ордена Хризантемы, между прочим, то есть юридически полноценный дайме (князь), вот и решил проверить — как «Джапан Эйр» обслуживает японских князей. Сервис — моё почтение. Уважение совершенно искреннее. Командир корабля лично рапортовал мне о готовности к полёту и попросил разрешения на взлёт.

В Японии у «Граналь Медиа» серьёзный бизнес, поэтому формальный повод посетить страну у меня был всегда, а сейчас меня уполномочили выразить озабоченность действиями Империи Японии-Ямато в Южном Китае. Формально общем рынке, стоит отметить. Военщина-самурайщина, по общему мнению, занималась там не наведением порядка, а истреблением местного населения. То есть геноцидом, но этот термин в оборот ещё не вошёл.

Какой-либо бизнес в Южном Китае вести стало просто невозможно, так ещё и в Китайскую империю Цин ломанулись миллионы беженцев, а это проблема уже на границе Советской России, да и Соединённые Штаты с Третьим рейхом терпят убытки в Вэйхайвэйе и Циндао. Убытки — это деньги. Так понятно. Проповедовать Хирохито гуманизм я не собираюсь, у него свои Боги и свои ценности, а деньги создают для нас общую систему координат.

Глава 95

Претензий насчёт беженцев Хирохито не принял. Бежит рабочий скот, с чего бы на это жаловаться? Если они так мешают северным китайцам — пусть просто убивают их на границе. В Южном Китае наводится прогрессивный порядок японского образца, когда процесс закончится — все добрые соседи Ямато получат прибыль и в итоге останутся довольны.

Злокачественную опухоль в Макао придётся выжигать, слишком уж шустро она пускает метастазы, но добрым соседям это ведь только на пользу. Империя Япония-Ямато готова воевать не только с Британией и Голландией, но и со всей «Южной Осью», но добрым-то соседям от этого что за печаль? Всё это подразумевалось заранее, когда мы уходили из Маньчжурии и Цинского Китая. Южный Китай останется частью рынка «Оси», только в качестве нашей колонии, как сейчас Корея. Даже Америка через Вэйхайвэй свой кусок получит. В общем, все опасения беспочвенны, а претензии надуманы.

Резон у императора Хирохито имелся — японцы действительно уходили из Маньчжурии и северного Цинского Китая чтобы сосредоточиться на юге. Опять-же логика железная — добрые соседи получат доступ к огромному рынку, ведь Япония-Ямато входит в торговый союз «Оси» вместе со всеми своими колониями, а недобрые с позором «вылетят» из Макао и потеряют Южный Китай навсегда.

Разве не то же самое делают Советский Союз в обеих Монголиях и Уйгурии, а Третий рейх на Балканах? Методы разные, но цели-то у всех одинаковые — расширение границ жизненного пространства нации. А методы зависят от обстоятельств, тут уж ничего не поделаешь. В Южный Китай западная зараза проникла слишком глубоко, приходится выжигать, для блага самих же китайцев. Сил хватит, всё идёт по плану.

Так-то да. Силу Япония набирала очень быстро. И флот строился галопом, и армия совершенствовалась. Всё, что применялось в ходе Швейцарской и Чехословацкой войн, японцы уже копировали. Для военного производства никакие лицензии не требовались, никому и в голову не могло прийти требовать соблюдения патентного права в производстве вооружений, но нашей Организации самурайская военщина «отдарилась» заказом производственных линий. Впрочем, на эти деньги они купили самый важный предвоенный ресурс — время. За деньги, готовые изделия уже начали поступать в войска, а с «пиратским» производством года два бы провозились, и не факт, что в деньгах бы при этом прилично сэкономили.

Кстати, Империю Ямато-Япония вертолёты очень заинтересовали. Оно и понятно, Япония уже воевала в условной Африке, без линий фронта и средств ПВО, так что разгуляться вертолётам было где. Да и флоту такие машины очень пригодятся в качестве «адмиральских катеров». Посадочную площадку для вертолётов ведь можно оборудовать на каждом эсминце. Японцы, и флотские, и армейские, рассматривали вертолёты в качестве «военного такси». Дорогая, но быстрая доставка людей и посылок, средство эвакуации особо важных раненых, но при этом только по «хорошим дорогам», где не встретишь средств ПВО. В качестве боевой машины, японцы тоже приравнивали вертолёты к дирижаблям. Один раз удивить сумели, но больше такого не повторится. Ну-ну. Не зря говорят, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Конечно, операции в Женеве и на Корсике уже не повторятся, тогда мы действительно как на такси приехали, но ведь концепция-то очень интересная. Машины ведь будут совершенствоваться, их шкура обрастёт бронёй, а на внешние консоли подвесят «зубы» (вооружение) — это же самый очевидный шаг в развитии, но нет, не видят его генералы.

На их генеральский век промышленность всё равно таких машин не обеспечит, а значит и нехрен о них мечтать. Военные — они вообще ни разу не мечтатели, перед ними всегда стоят слишком конкретные задачи.

Экономика империи развивалась по собственной японской модели, в которой всё больше расовых японцев вместо производства добавочной стоимости брали в руки оружие, чтобы принуждать к производству покорённых унтерменшей. Динамика развития пока пониже, чем у Советского Союза, или восстанавливающихся после Великой депрессии Соединённых Штатов, но уже выше, чем у Британии и Франции, а с Третьим рейхом примерно наравне. Это притом, что Третий рейх захватывал наследие родственной цивилизованной Австро-Венгрии, с какой-никакой промышленностью, отличной инфраструктурой и грамотным населением, а Японии-Ямато приходилось создавать цивилизацию с нуля. По Киплингу — среди «наполовину бесов, наполовину людей».

Если видеть картину в панораме — всё очень неплохо. Сложностей, конечно, хватало, армия не желала смиряться с второстепенной ролью ни во внешней политике империи, ни во внутренней. Что вполне естественно — резоны у армии вполне обоснованные. Из Южного Китая имеется сухопутное сообщение с Французским Индокитаем и дальше с Британской Индией до самого Ирана/Афганистана.

В наличие сухопутные пути, ключи к огромным территориям, с колоссальными ресурсами и практически незащищённые от сухопутного наступления, а для чего Японии-Ямато нужен такой флот? Фиги «англичанке» издалека показывать? Австралию обстрелять-побомбить? На что такое бабло (флотский бюджет) сейчас тратится, и кто за всё это вредительство в итоге ответит?

Нет, у флота тоже позиция аргументированная — наступать-то можно и по суше, но снабжать ваше наступление придётся по морю, а значит море нужно надёжно зачистить до самых до Австралии, Новой Зеландии и Южной Африки. По сухопутью возможность снабжать вашу армию закончится ещё во Французском Индокитае. Или вы рассчитываете дойти до Ирана на подножном корму, редких сухпайках и стрелковых боеприпасах малых калибров, которые иногда будет доставлять авиация? Кто вы без флота?

Всем понятно, что флот и армия — это как две руки, но печаль в том, что руки, оспаривая верховенство между левой и правой, пытаются подменить собой мозг.

Хирохито по возможности «подсуживает» флотским, дал им право сформировать второй, а потом и третий корпус морской пехоты, но армия всё равно больше, в этой игре наглухо засудить невозможно. Даже существенно повлиять затруднительно, несмотря на божественный статус.

Да и не собирается он влиять. Хирохито — философ. Волей Богов, ему досталось правление во времена всеобщих перемен, а к чему в итоге эти перемены нас приведут — никто пока не знает.

Армия может запросто спровоцировать войну с Советским Союзом, а флот — с Соединёнными Штатами. В своих внутриполитических интересах они будут искать внешнеполитических авантюр, так что одну из войн обязательно найдут. Обе войны хуже, в обеих Япония, несомненно, проиграет, поэтому пусть выберут сами Боги — кому нам суждено проиграть и чем за это поплатиться.

Лично я не против Японии. Несмотря на их современную, отчасти людоедскую, мораль, это государственное образование технологически прогрессивно, да и многие японские традиции человечеству будущего не помешали бы в качестве обозначения «пацанского человеческого хода». Пацан сказал и не сделал? Режь себе брюхо, брехливая тварь, или опускайся на дно, ко всяким падальщикам-говноедам.

Хирохито я помогу, чем смогу. Все выжившие в тысячелетней борьбе японские кланы теперь опирались на своих дзайбацу, а экономическая опора во многом зависела от нас. Мы продолжали развивать сотрудничество с «флотскими» Митсубиси, Мицуи и Кавасаки, но и армейских промышленников прикармливать не забывали. Армейские дзайбацу в моменте производили всю японскую электронику, в том числе и для гражданского рынка (всякое теле-радио). Армейским достался и очень лакомый кусок производства наземного транспорта. Это ведь не только танки, самоходные артиллерийские установки, но и разнообразные машины снабжения, в подавляющем большинстве на колёсном шасси, а в итоге — весь авто-мотопром. В свою очередь, флоту мы подыгрываем в создании системы государственного резерва и сохранения контроля за ним.

В резервах «Большой шестёрки», тех стран, котором предстояло перекроить карту мира, теперь накапливалась не только нефть, но и все ресурсы, зависящие от импорта. Для Японии — это прежде всего продукты питания с длительным сроком хранения. Лицензию на вакуумную упаковку теперь мог купить каждый, но в пользу продукции из Треугольника играло слишком много решающих в бизнесе факторов. Треугольник первым начал экспансию именно торговой марки, своего бренда- знака качества, себя продающего.

Изначально ориентированный на привлечение в круг заговорщиков ближайших соседей, Сергей Юрьевич Лосев организовал переработку южноамериканской почти дармовой скотины в консервы, которые и у гражданских начали пользоваться спросом. Мы добавили этому явлению немного известности рекламными ресурсами и всякое такое попёрло.

Весь ассортимент консервированных продуктов «Triangulo» отлично раскупался в мире — от тушёнки и каш до персиков и ананасов, причём по высшей ценовой категории, а для японцев, на эти, по сути, деликатесы, мы держали цену по контракту, заключенному ещё во времена Боливийской войны, когда самого государства Треугольник даже не существовало. Его, собственно, Triangulo назвали в честь уже раскрученного бренда, сочтя это название счастливым.

В общем, таким образом мы в Японии распределяем экономический потенциал между флотом и армией примерно поровну, и своими половинами обе стороны слишком дорожили, чтобы не учитывать нашего мнения. И адмиралы, и генералы своих дзайбацу выслушивали очень внимательно, а у тех от Организации образовалась критическая зависимость по доброй сотне позиций.

Мы ведь своё производство уже перевели на следующий технологический уровень, а на станках с числовым программным управлением качество обработки возрастает значительно, что в свою очередь открывает новые горизонты возможного. Теперь, например, возможен массовый выпуск сложных деталей на электронно-управляемых «3D» фрезеровочных станках. Без электронных мозгов, дедовскими способами, производство замедлится, утратит качество, да ещё и подорожает при этом прилично, а «мозги» для станков делает только «Triangulo Electronic Systems».

Наше влияние, конечно, никакая не гарантия, но это ещё один существенный фактор, который игнорировать невозможно. Даже если армия «подвинет» флотских из правительства, через «красную линию» (границу с Китайской империей Цин) они не перейдут. Не в ближайшие пару лет точно. Актуальные для империи цели — Португальский Макао, Французский Индокитай и Голландские Суматра и Ява, а там, глядишь, и выдохнутся японцы. Даже акулы бывают сытыми и какое-то время просто плавают-отдыхают-переваривают.

Из Токио я перелетел в Лос-Анжелес. Калифорния — главная опора Justice Party в Соединённых Штатах, в Калифорнии у нас поддержка под девяносто процентов, поэтому в этот Штат распределяются самые перспективные проекты, с учётом интересов клана Уорренов.

Нынешний вице-президент САСШ Эрл Уоррен — один из основателей партии Справедливость и персона, допущенная к высшему совету Организации, если рассматривается вопрос, касаемый Соединённых Штатов напрямую. «Королева Марго» не допущена, ей пишет роль лично Жюль Граналь. Очень значимую и во всех смыслах блистательную роль этакой «Мэри Сью», но всё равно роль, а Эрл Уоррен (и выдвинувший его клан) вошёл с нами в бизнес. В младшую долю в бизнесе в Калифорнии, но для них и это — самый настоящий «Джекпот».

Великая Стена на границе с Мексикой начала строиться ещё в августе, что добавило и без того зашкаливающим рейтингам Justice Party по несколько процентов в каждом Штате. «Мейк Америка Грейт Эгейн» — лозунг партии Справедливости повсюду. Реально повсюду, даже на табличках, закреплённых под дорожными указателями.

Америка обожает свою «Королеву Марго», а Калифорния ещё и её «первого министра» Эрла Уоррена. Я топил за Эрла ещё на праймериз в тридцать шестом, причём топил довольно эффективно, но тогда бабьё, образно выражаясь, завалило нас «электоральным мясом».

Меня обожает Голливуд, ведь мои сценарии — пятидесятипроцентная гарантия обретения вожделенного «Ленина», а в качестве номинанта в лауреаты-соискатели — стопроцентная. То, что работаю я только со студиями Эйзенштейна и Диснея никого не отпугивает. Всё по-американски очень логично — лучший Малетин работает только с лучшими, а ведь и Эйзенштейн уже не тот, да и Дисней мог бы получше, при таких-то ресурсах. Уж они-то точно на вершине не навечно.

В Голливуде я безусловно звезда первого уровня. Я богат, знаменит, влиятелен, при этом в приличной спортивной форме и мне всего сорок лет, девочки стремятся познакомиться со мной поглубже, не только потому что я исполнительный директор «Граналь Медиа». Девочкам и моя героическая анатомия очень нравится. Я ведь тот самый подпоручик Малетин, который со своим взводом закончил ужасную Великую Войну. Мои шрамы девочек очень возбуждают. Ещё бы, Малетина тогда чудом на куски не разорвало, так что шрамы мне от него на память остались действительно героические.

В Калифорнии я расслаблялся до оглашения результатов промежуточных выборов 1938 года. За это время Третий рейх дошёл до Пелопоннеса, без особого труда нагнув «Балканскую Антанту» в позу «пьющего оленя».

Хофманн не только вернул великой нации германских юберменшей «законные» владения Австро-Венгерской империи в Словении и Хорватии, но и воспользовался, скажем так, предоставившимся случаем. Вся «Балканская Антанта» добровольно ввязалась в войну, исполняя союзнический долг, а какие из этих унтерменшей вояки?

Хайнц походя намотал на траки своих танков все Балканы и даже Крит на «шампур Рейха» насадил. Теперь Хофманн готовится к морскому сражению за Восточное Средиземноморье, вознамерившись перекрыть «артерию» Британской империи — Суэцкий канал.

На мой дилетантский военно-морской взгляд — план дурацкий. «Британскую артерию» отлично перекрывает авиация, а захватить её германцам мешают Британские владения Гибралтар, Мальта и добрые друзья — Египет и Саудовская Аравия. Да и почти весь флот «Южной Оси» здесь же тусоваться будет. С моря, от Порт-Саида, к каналу не пробиться всеми силами Ваффен-марине СС и Кригсмарине. Да и зачем? Во время войны никакого торгового трафика там не будет, даже собственного британского. Никакие страховки такой риск не покроют.

Как выяснилось, всё это отлично понимал и Хайнц Хофманн. Никаких значимых военно-морских сил Третий рейх в Средиземное море направлять не намеревался. Только рейдеров, для укрепления боевого духа союзников-турков, как «Гебена» и «Бреслау» в Первую Великую. Их и без оккупации Болгарии и Греции отправить было возможно, тем более что турки рады снова поиграть в эту игру, «приютив» германские рейдеры в самом Стамбуле. Турки бредили реваншем, но успешный реванш, как и любой успешный бизнес, начинается с первого правильного хода. Правильный ход туркам даже подсказывать было не нужно, в сложившейся конфигурации он слишком очевиден — это очень стратегически интересный британский Кипр. На интересы случайных союзников-унтерменшей Хайнцу было наплевать, для него вся эта движуха была затеяна в качестве отвлекающего маневра, предваряющего главный удар по Парижу.

Так нагло захапанный французами департамент Большой Ливан обязательно станет для них чемоданом без ручки, который придётся тащить целым армейским корпусом, а то и не одним. Поэтому контрабанда германских вооружений и боеприпасов в Новую Иудею теперь шла через Турцию и Исламскую Республику Ирак, которые друг друга ненавидели, а сионисты французам тоже ничего не простили. Все обиды сразу вспомнятся, как только возникнет подходящая для мести ситуация, как только появится выгода всё это вспоминать и предъявлять. Так что сионизм снова серьёзный фактор дестабилизации. Это помимо злющих на Францию Саудовских арабов. В общем, Большой Ливан теперь тот ещё геморрой, одного армейского корпуса на Ближнем Востоке французам точно не хватит.

Третий рейх получил очередную партизанщину, но планируется купировать её силами мадьяр (в Сербии) и союзных унтерменшей турков (в Болгарии и Греции). Все главные силы ваффен-СС и вермахта станут валентными уже через полгода, в мае-июне тридцать девятого. Как раз и японцы примерно в это время планируют «выжечь» скверну в Макао.

Глава 96

Бывшая колония Британской империи, а теперь независимая Республика Гайана свою независимость обрела нашей волей, в наших интересах. Причём обрела Гайана совершенно ненужную ей независимость дважды — сначала от Британской империи, а потом от Венесуэлы. Официально Гайана сейчас находится под опекой Содружества Американских Государств, но кармически всю ответственность за неё несём мы.

Британцы освоили в Гайане узкую прибрежную полосу, где завезённые негры, индусы и китайцы пытались заниматься земледелием и скотоводством, а в джунгли даже не совались. За время венесуэльского правления экономика Гайаны обнулилась полностью, а туземные негро-индусо-китайцы перешли на натуральный обмен. Тоже отчасти по нашей вине.

Выкупить интересующие нас земли для строительства космодрома и необходимой сопутствующей инфраструктуры труда не составило, так что строительство мы начали ещё в октябре, а расово причудливые гайанские туземцы получили возможность неплохо зарабатывать и даже повышать профессиональную квалификацию. Начальную школу и реальное училище мы открыли первым делом.

Настрадались бедолаги — наш грех. Но ведь не зря страдали, если Гайана станет первым в истории этой человеческой цивилизации космодромом? Это ведь тоже получится всеобщая святыня и место паломничества. Желающих поглазеть на космические запуски точно будет немало, об этом «Граналь Медиа» позаботится, а дальше знай себе на туристах-паломниках зарабатывай, только даже для ведения малого бизнеса, вроде кофейни, или сувенирной лавки, нужно быть грамотным, поэтому с начального образования мы и начали.

В Гайане всего «цивилизованного» населения меньше ста тысяч. Меньше, чем в Гаване Руса. Сколько-то совсем дикарей (автохтонных аборигенов) живут натуральным хозяйством в джунглях, но и их немного. Скорее всего, даже меньше, чем завезённых британцами «прибрежников», так что одним только космо-шоу мы всех своих подопечных гайанцев прокормим очень сытно. А кто кормит — тот и танцует местную суверенную демократию. Мы ещё индейских вождей из джунглей в республиканский политикум привлечём, а через них начнём борьбу за образование общечеловеческого заповедника Амазонского бассейна, частью которого являются джунгли теперь нашей Гайаны.

Заботиться о всякой экологии, в том числе Амазонской, я собираюсь, но это всё потом. Для начала нам нужно выйти в космос и уже из космоса вещать всякие откровения. Ну, и в войне победить, это — само собой разумеется.

Площадка в Гайане очень перспективная. И к экватору близко, и старты пойдут в сторону океана. Со временем, научимся возвращать стартовые ступени для повторного использования. Дорогущие ведь конструкции — чего их зря топить? Всё у нас будет — и джи-пи-эс, и специальные морские платформы, и экологические водородные двигатели.

Понятно, что всё это мы сможем осуществить не сразу, но лучше сразу получить такую возможность на перспективу, чем какой-нибудь абсолютно бесперспективный Байконур. То есть, у Байконура в той исторической реальности имелся свой понятный резон в плане обеспечения секретности, но мы-то сразу настроены на организацию космического мега-шоу, нам все эти секретности только во вред.

Рождество 1938 года — последнее предвоенное, поэтому на эту встречу прилетели союзники — Григорий Евсеевич Зиновьев, Хайнц Хофманн и Исороку Ямомото.

С началом Великой Войны прекратится морская торговля и мир останется без нефти из Персидского залива, а Европа рискует остаться ещё и без американской.

Япония приобрела в собственность месторождения на Калимантане, а первым же ходом в грядущей войне планирует захват Суматры и Явы, так что скомпенсировать потери импорта они планируют, только и ход ведь этот слишком очевидный, к нему уже готовятся и британцы с голландцами, так что лёгкой победы японцев, как на Сингапуре и Калимантане ожидать не приходится. Империя Япония-Ямато стала намного сильнее, но и противник времени не терял. Даже если Ямомото снова одурачит британский флот, на островах японскую морскую пехоту ждут долговременные линии обороны, многочисленная авиация и по две дивизии личного состава, с припасами на год войны, так что эта нефть для Японии пока под вопросом, а нашу мимо Индии Британия точно не пропустит.

У Третьего рейха ситуация лучше. Месторождения в Плоешти они захватили вместе со всем Балканским полуостровом, плюс им достаётся раздача в Новороссийске из Бакинской трубы, плюс развитое железнодорожное сообщение, которое никакими рейдерами прервать невозможно. Правда, часть нефти придётся транзитом отправлять в Швейцарию, но готовиться к этому стороны начали заранее. Свою трубу русские из Поволжья дотянули до границы в Ченстохове, и нефть заливают сразу в железнодорожные цистерны на «европейском ходу». Рейху, скорее всего, не придётся даже ограничивать потребление гражданскими. Цены, конечно, подрастут значительно, но на то она и война — это всем понятно и никому объяснять не нужно.

На случай затруднений на Яве и Суматре, Зиновьев пообещал Ямомото увеличить поставки по трубе Дацин — Владивосток. Линию Владивосток — Кобе от рейдеров защитить намного проще, чем линию с Калимантаном. Да и важнее она намного. Из Владивостока не только нефть получать можно, но и всю продукцию стран «Оси» и Швейцарии. У Советского Союза теперь две трансконтинентальные железные дороги, да ещё и с дублёрами на многих участках, так что сообщение будет довольно интенсивным.

У Европы таких козырей нет. От железных дорог Советского Союза Европа отрезана Третьим рейхом, а от Новороссийска Черноморскими проливами союзной Рейху Турции. Европе придётся держать морские пути с Америкой и Персидским заливом, а это очень проблематично. Про Суэцкий канал и Средиземное море придётся забыть, с Крита люфтваффе всю восточную половину этой «лужи» будут кошмарить со всем старанием, так что возить нефть придётся вокруг Африки, а дальних подводных рейдеров и у Германии с Японией хватает. Действительно дальних и очень опасных, заданное мною общее технологическое ускорение сказалось и на военном флоте. На мой взгляд, военно-морские флоты входят во Вторую Великую войну более совершенными, чем в той исторической реальности из неё выходили. Это касается всех, но Третий рейх и Японскую империю особенно. Про Советский Союз и Соединённые Штаты не упоминаю, они в эту войну пока вступать не собираются.

В общем и целом, к войне мы готовы, но и противник наш на сей раз готов намного лучше, чем в той исторической реальности. Здесь все готовятся к Рагнарёку, последней и решающей битве, поэтому на кон поставили всё, даже заначки на «чёрный день». Золото падает в цене к главной валютной паре и на рынок его вываливают всё больше.

Да, золото падает в цене, а с этим процессом теряет и свою магию. Теперь это просто товар, который будет дешеветь и дорожать, а не какая-то сакральная ценность на все времена.

Пятиграммовые золотые монеты по десять франков перестали накапливать в сейфах и вернули в оборот. Стоимость металла в них на десять франков уже не тянет, так что выгоднее положить на банковский счёт по номиналу, там хоть какой-то процент будет капать.

Зато нефть дорожала реально конскими темпами. На восьми франках за баррель стало выгодно даже перегружать в Монтевидео нефть из Гран-Чако, но цена всё равно не падала, все старались запасти как можно больше. Теперь миру не хватало собственных танкеров, чтобы опередить конкурентов в гонке за запасы. Самое время распродать наш танкерный флот за золото. Чего ему всю войну простаивать? Да и устареют эти сорокатысячные посудинки, сейчас их размеры ограничиваются Суэцким каналом, но я точно знаю, что сорок тысяч для нефтяного танкера — это очень мало.

После войны, когда промышленность лишится большей части военных заказов, наделаем новых, современных, отвечающих спросу своего времени, да ещё и незадорого.

— Организуем торги в Лондоне, — предложил я.

Это вопрос конкретного бизнеса Организации, поэтому обсуждали мы его в узком кругу акционеров: Джек Морган, Джон Рокфеллер, Генри Форд и я.

— Почему в Лондоне? — удивился Рокфеллер, — В Нью-Йорке больше заработаем. Наши танкеры могут работать на Великих озёрах до Онтарио.

— Не факт. То есть, в долларах-то может и побольше заработаем, но эти доллары и так уже наши, они в итоге работают на нас, а вот британское золото — нет.

— Золото дешевеет.

— Тем проще будет договариваться с Черчиллем. Золото своё ещё возьмёт, в этом не сомневайтесь.

На том и порешили. Вера — это ресурс, а мне верят. Раз Малетин сказал, что в золото выходить выгоднее, чем в доллар, значит так оно и есть.

Если за бывшую британскую колонию Гайану мы кармически отвечали всей Организацией, то за бывшую французскую Гвинею только на пару с Игнатьевым-вторым. Первую в истории этого мира национально-освободительную революцию расовых негров, мы с Игорем Андреевичем замутили на свои «карманные» деньги.

Наши интересы в бельгийской Катанге нуждались в охране значительными средствами, а раз уж в Африку влезли легально, да ещё и с авиацией, то грех не воспользоваться благоприятной ситуацией. Чудесный двухмоторный СИ-1 опередил своё время лет на двадцать. Из него получались не только отличные штурмовики, палубные бомбардировщики и торпедоносцы, но и очень удобный транспорт для всяких географических «задниц», вроде Западной Африки. Дороговата доставка, но наших с Игорем «карманных» на Гвинейскую революцию хватало вполне.

В Катангу мы завозим всё, что хотим, без каких-либо контролей-досмотров формальных бельгийских властей, а оттуда самое необходимое доставляется самолётами в Гвинею. Не только оружие, боеприпасы и военные инструкторы, но и ватиканские попы. То есть монахи Ордена Иезуитов.

С иезуитами мы неплохо сработались ещё в Южном Китае. Крестить Южный Китай у Ватикана не получилось, но не по нашей вине — мы все взятые на себя обязательства выполнили и даже перевыполнили. Католическая церковь «проект» не «вывезла», или сам христианский Бог-Иегова китайцами побрезговал — претензии в любом случае не к нам. Ватикан нам кармически задолжал и на новом совместном «Гвинейском проекте» не экономил.

Попы-монахи в Гвинее — наши комиссары. Для расовых негров в Гвинее и католическая церковь — прогрессивный институт. Не в социализм же их сразу тащить, неважно какой — по Ленину, или по Гитлеру, они ведь ещё даже не люди. Они сами не считают себя частью человечества. Люди для них — это собственное племя и несколько соседних союзных, а остальные — нелюди и бесы. И как им в этом мире жить? Пятью деревнями против целого мира бесов…

Мракобесие католиков для наших подопечных гвинейцев станет первой национальной скрепой. Возлюбят ли расовые негры Христа больше, чем родных отца и мать, мне всё равно. Христа ради, иезуитам придётся негров просвещать в плане истории, географии и политэкономии. Священные древние войны расовых гвинейцев, которые начались в незапамятные времена из-за украденного весла, или не менее важного повода для вечной вражды, должны прекратиться и начаться диалог. Любой бизнес начинается с диалога — и наш, по разработке бокситов, и мракобесный, по спасениям душ язычников, и расовых гвинейцев, которым предоставился шанс вступить с нами в диалог.

Иезуиты способны собрать вече вождей этих расовых законных хозяев Африки, а большего нам с Игнатьевым-вторым на этом этапе и не требуется. Наши предложения гвинейским вождям обязательно понравятся.

Африке предстоит сделать рывок в несколько веков за несколько пятилеток, а в этом рывке пройти через все исторические циклы развития общества, начиная с осознания себя единым народом, способным породить конкурентоспособную нацию. Как пруссаки, которые сначала нагнули все Германские княжества, а нынче доросли до Третьего рейха и затеяли глобальный передел мира. Это другое? Другое, конечно. Африка — не Европа, гвинейцы — не пруссаки, на мировое господство вряд ли когда-нибудь замахнутся, а вот повторить германский сценарий в региональном масштабе вполне смогут. Любой сможет, с нашей-то помощью…

— Форсировать события не нужно, Игорь. Пусть попы работают. До конца Второй Великой нам ресурсы Гвинеи будут не нужны. Да и после не сразу. За плацдарм закрепились — начинай строить столичную крепость. Пусть наши гвинейские бизнес-партнёры выявляют самого достойного короля.

— Мы даже подыгрывать не будем?

— Я на себя такой грех не возьму и тебе не советую. Кому бы ты не подыграл — это обязательно окажется тот ещё мерзавец. Пусть самый предприимчивый выяснится естественным путём, а с ним уже будем делать бизнес. В качестве младшего партнёра, конечно, так что ты их особо не балуй. Всем понемногу и всем поровну.

— Резня начнётся.

— А где без неё обходилось? У Африки-то как раз имеется шанс отойти малой кровью, благодаря нашему с тобой вмешательству. Вырежем откровенных нелюдей-людоедов и заживёт Африка. Ещё и поднимется, за счёт большого замеса в Европе. В сороковом-сорок первом всем станет уже не да Африки, тогда и начнём, помолясь. Пока всё скромно — попы свою долю пусть зарабатывают, а мы внимательно наблюдаем и вмешиваемся в самом конце.

— Не получится там малой кровью, Андрей.

— Всё в этом мире сравнительно, Игорь. В Европе счёт пойдёт на десятки миллионов упокоенных. Такого мы в Африке точно не допустим. Тысячи, ну, десятки тысяч, тоже жалко, родня ведь теперь нам эта Африка, но лучше варианта нет. То есть — я его не вижу. В этом — чем хочешь поклянусь.

— Ты можешь просто приказать.

— Могу. Но не хочу. Кармический долг за Африку примешь ты, я в этом бизнесе только деньгами участвую.

Не только деньгами на самом деле, но всегда приятно озадачить кармическим долгом кого-то ещё. Игорь Андреевич Игнатьев уже вписал себя в эту историческую реальность, так что пора и ему на себя ответственность брать. Уже не за отдельные тела и души, а конструкции из них в виде народов с амбициями на рождение наций.

Пусть думает. Игнатьев-второй — человек очень толковый. Он посвящённый воин и знает цену кармы. Он Гвинею точно вывезет, а прицепом, вагонами, и всю центральную тропическую Африку. В обеих Америках он своё дело сделал, пора ему замахнуться «на Уильяма, нашего, Шекспира», то есть на освобождение Африки.

В январе тридцать девятого армия пока никем непризнанной Новой Иудеи начала аннексию Синайского полуострова, а я навестил сэра Уинстона Черчилля. Очень уж мне хотелось посмотреть на его реакцию. Любопытно ведь, как породистые расовые джентльмены реагируют на такие обидные пинки — не дрожит ли к них при этом «жёсткая верхняя губа»

Сионизм начал «гадить Англичанке» в самую «аорту Империи». «Новые иудейцы» объявили Синай неотъемлемой частью своей «священной исторической Родины» и, соответственно, построенный на границе Египта и Новой Иудеи Суэцкий канал наполовину своим собственным. Граница ведь посредине Канала проходит, а значит траффик на север, от Суэца к Порт Саиду идёт в новоиудейских территориальных водах.

Новая Иудея своего военно-морского флота пока не имела, поэтому наступала на Исмаилию. На самый центр тонкой ниточки канала-пролива, где военный флот любой мощи просто бессилен.

На вооружении самопровозглашённых новоиудейцев оказалась очень совершенная техника производства Третьего рейха. Якобы контрабанда. Рейх отгружал продукцию своему официальному союзнику — Турции, а «коррумпированные турецкие военные» в пути продавали груз Исламской Республике Ирак, причём с доставкой во французский Бейрут. Бронетехника, артиллерия, авиация, все типы боеприпасов и расходников, топливо, жратва и пополнение «пушечного мяса» со всего мира.

Так уж сложилась ситуация, что британцам придётся воевать на суше самим, вместо себя им сейчас подставить некого. Саудовские Арабы — те ещё союзники, к тому-же у них и без Новой Иудеи проблем хватает. Саудовская династия «наложила лапу» на Мекку и Медину, а право наложения «лапы» всерьёз оспаривается правоверными шиитами, на острие главного удара которых находится Исламская Республика Ирак.

Суннитов почти в пять раз больше, но больше — не значит сильнее. Сунниты рассеяны от Мавретании на западе до островов Тихого океана на востоке, их только в одной британской Индии больше, чем всех шиитов вместе взятых, но на конкретном участке фронта войны за Исламские святыни шииты очевидно выглядели круче. Они собрали свои силы в кулак и готовились к удару. Наверняка сразу после успеха новоиудейцев в Исмаилии и бахнут.

С вопроса о безопасности судоходства в Канале я и начал. Способна ли Британская империя ответить «за базар» перед Организацией в сложившихся условиях? Через Суэцкий канал ведь даже в САСШ поставки ведутся, не говоря уже про Швейцарию и остальную Европу.

Сэр Уинстон радостным не выглядел, но и в уныние не впал. Проблема есть, но сионисты ещё сильно пожалеют, что укусили кормящую руку Империи. Меня обещание будущих страданий сионистам обнадёжили мало. Как скоро настанет это светлое будущее? До тех пор нам придётся возить нефть вокруг Африки? «Standard Oil Shipping» будет нести незапланированные расходы, да ещё нарываться на штрафы за срыв поставок по вашей вине.

Нет, это не форс-мажор. Не разрушительное землетрясение, не цунами, не падение астероида, это исключительно просчёты вашей стороны. То, что вы с сионистами внутри себя не поладили, от обязательств вас не освобождает. И то, что Франция поганит — тоже не довод. После Швейцарской войны было бы странно ожидать от Петена иного, но вы к этому не приготовились. Или это хитрый план, чтобы отжать «Standard Oil Shipping» от Суэцкого канала? Так ведь у нас найдётся чем ответить, сэр Уинстон, и очень болезненно.

А ну как мы прекратим отгрузки нефти Британской империи, чтобы не срывать поставки по остальным контрактам? За ваш счёт как раз получится петлю вокруг Африки скомпенсировать. Это ещё не говоря о сотрудничестве в других отраслях, которое тоже может пострадать.

В общем, торговались мы с сэром Уинстоном Черчиллем, сэр с сэром, как два чистокровных расовых сиониста целых три часа. Наш танкерный флот я пристроил оптом и без оптовых скидок, чисто из принципа, а в ответ пообещал повлиять на руководство Третьего рейха в плане дальнейшего вооружения новоиудейцев. Гитлер и Хофманн его и так уже подмораживают, на повестке у них теперь Франция, так что всё скоро свернётся и без моего влияния, но почему бы нам на этом чуть-чуть не заработать?

В найме дополнительных подразделений «Save Service» я сэру Уинстону отказал. Есть у нас контракт в Южной Африке, его мы выполнять продолжим, а все остальные при деле. Обстановка в Европе сложная, поэтому всех контрактует Швейцарская Конфедерация.

Сэр Уинстон попросил гарантий, что «Save Service» не будет заключать контракты с Великими державами, находящимися в состоянии войны и я такие гарантии с лёгким сердцем выдал. У нас «в рукаве» имеется невеликая Корсика. Независимое королевство, которое уже признала Британия. Королевство так себе, ничем, кроме региональной географии, интереса не представляющее, зато король там очень амбициозный. Мой «политический крестник» — его величество Отто Скорцени, всегда готовый ввязаться в любую предложенную мной авантюру, если она не направлена против Третьего рейха. Пока с такой оговоркой, но в случае устранения Гитлера и Хофманна и Третий рейх перестанет быть для него «священной коровой». Его величество Отто Первый вообще расовый австриец, католик, и верность он хранит своим конкретным вождям-полубогам, а не Рейху в целом.

Впрочем, и католик он тот ещё. Католический агностик — Рождество и Пасху празднует, а всё остальное — неважно. В старости как-нибудь отмолим, если делать больше нечего будет. Впрочем, Ватикан в целом и Папу в частности такой католический король устраивает вполне. Все они самоотверженно отложили спасение своих собственных душ на старость. Сначала нужно спасти весь мир, или хотя бы расширить плацдарм, а о себе заботиться — когда делать больше нечего. Сначала бизнес. Сначала Гвинея и прочая Африка, Корсика и прочая Европа. «Цель оправдывает средства». Макиавелли сформулировал идеологию любой экспансии гениально — ставьте цели как можно выше и любые средства оправдаются. Мощно задвинул, мне такое слабо. В смысле — изрекать слабо. Понимать-то понимаю…

Из Лондона я перелетел в Швейцарию. Аэропорт Ниццы в основании мыса Антиб, теперь один из хабов «Космос Эйрлайнс», и мы на этой линии работали, но я решил заценить сервис «British Airways». Автомобильное движение в Британии левостороннее, поэтому и от авиации можно было ожидать чего угодно, но ничего такого выдающегося. Вниз головой не летели. Стюардессы по британским меркам красавицы, но для меня их красота несколько лошадинообразна. Нет, лошади тоже очень красивые, но лучше эти красоты не смешивать. Впрочем, на роль арбитра изящества не претендую.

Я и межрасовых контактов близости не избегаю, если уж на то пошло — моралистических скандалов по этому поводу хватает, но вот из англичанок мне ни одна не понравилась, хоть убей. Хотя, наверняка ведь парочку специально зарядили чтобы нравиться и сближаться.

Мой бывший ротный, Игорь Сергеевич Свиридов, теперь генерал-адмирал Швейцарской Конфедерации, верховный главнокомандующий всем вооружёнными силами страны, в том числе и морскими. Нет в ВМС Швейцарии линкоров и авианосцев, военно-морская доктрина наступательных действий не предусматривает, а вот минные заградители имеются, целых четыре штуки. Под прикрытием береговой авиации, минные поля мы выставить сможем, в этом никаких сомнений нет. С моря к нам в закрома жадные и злобные колонизаторы не вломятся.

В горах на нас лезть бесполезно, это наши горы, где мы на заранее оборудованных позициях сможем батальонами сдерживать дивизии, так что главная головная боль Свиридова — это Лазурный берег, с железнодорожным и автомобильным сообщением между Францией и Италией. Если Рейх вступит с ними в войну, это сообщение нам придётся рвать. Сообщайтесь между собой по морю, вокруг наших минных полей, то есть, на всякий случай, южнее-вокруг Сардинии.

Мы — нейтралы, нас к этому обязывает Конституция Конфедерации. Естественно, мы получим от Франции и Италии совместный ультиматум и, естественно, откажемся его принимать. Наш Лазурный берег атакуют с двух сторон. Армии у «Южной Оси» хоть и не очень боеспособные, но очень многочисленные.

Только во Франции, только по мобилизации «первой очереди» (ещё не всеобщей, а военных специалистов), в строй планируется поставить пять миллионов, три миллиона в Италии, два с половиной в Испании и пятьсот тысяч в Португалии.

Естественно, большая часть из этих одиннадцати миллионов будет направляться на «Германский фронт», но и нам их внимания хватит. Всё население Швейцарской Конфедерации, включая новый кантон Савойя и Ривьера, в моменте не превышало пяти миллионов, а мобилизационный резерв, соответственно, как у Португалии.

На бумаге (в секретных планах командований) — всё так, поэтому пробитие коридора через наш Лазурный берег мы прогнозировали с очень высокой степенью вероятности.

Уровень опасности выше только в Русской Аравии, но там все необходимые средства обороны нам гарантировал сам товарищ Сталин. В Русскую Аравию и целую армию пришлют по необходимости, защищать наш общий нефтяной картель, а вот Швейцарии придётся обходиться только своими силами.

К этому мы и готовились — строили крепости. Развитие военной мысли совершило спиральный виток и снова вернулась к опоре на долговременные укрепления в оборонительной войне. Цитадели теперь строились подземные, наверху у них только бронированные башни огневых точек, но суть всё та же. Настоящие крепости, только подземные. И в Швейцарии, и в Русской Аравии. Всё это дорого, очень дорого, но зато надёжно. Такие укрепления только противобункерными бомбами большой мощности вскрывать, а такие боеприпасы, кроме нас и Советского Союза, никто пока не изобретал. Не открылись пока вражеским изобретателям такие горизонты.

— Выстоим, Андрей, не переживай так. Вот если бы на самом деле со всех сторон разом навалились — пришлось бы туго, а пока германцы воюют против всех — мы шутя отмашемся.

— Разом обязательно навалятся, Игорь Сергеевич. Не сразу, не в этом году, но все они обязательно выступят единым фронтом, как только не станет Гитлера и Хофманна. Предчувствия по этому поводу у меня самые поганые.

— Ты их предупреждал?

— Конечно. Но предчувствия никуда не делись. Так что готовьтесь держать круговую оборону до подхода Советской армии, Игорь Сергеевич.

— Тогда может нам стоит сократить линию фронта? Отойти к горам. Всё равно морем торговли не будет, зачем цепляться за берег? После войны всё вернём.

— Может и так, там видно будет. Сокращение линии фронта предусмотреть стоит, но нужно постараться удержать и Лазурный берег. Мы в ответе за тех, кого приручили. Если придётся отступать, придётся и эвакуацию населения организовывать. Это наши граждане, а французы на них обязательно отыграются за плебисцит. Да и не факт, что советские пароходы осмелятся разворачивать, так что порты нам ещё пригодятся.

— Да и Британия в европейскую свару вряд ли сразу полезет — согласился со мной первый генерал-адмирал вооружённых сил Швейцарской Конфедерации.

Специально для Свиридова это звание ввели. И должность — Верховный главнокомандующий.

— Это запросто. Вовремя предать — значит предвидеть.

— Хорошо сформулировал, уважаю, — усмехнулся мой бывший ротный, — книжки-то пишешь, или совсем закрутился?

— Сформулировал не я, это древняя мудрость. С книжками пока не успеваю. Черновики копятся, но нет настроя. Творить историю гораздо интереснее, чем сочинять.

В Швейцарии у меня всегда хлопот навалом, так что завис я там до самой Второй Великой.

В марте 1939 года новоиудейцы взяли Исмаилию и перекрыли движение по Суэцкому каналу, добиваясь признания мировой общественностью. Мы сразу объявили форс мажор по всем контрактам «Standard Oil Shipping» и о продаже танкерного флота «Бритиш Петролеум». Все контракты предлагалось перезаключить на условиях ФОБ, попросту — самовывоз. Кроме того, конференция стран Персидского залива — Русская Аравия, Исламская Республика Ирак и Шахиншахство Иран приняла решение объявить залив демилитаризованной зоной. Попытка любого корабля пройти Ормузским проливом будет считаться казусом белли. Цены на нефть с девяти швейцарских франков за баррель, за неделю выросли до шестнадцати.

Мировая общественность на новоиудейский демарш вынуждена была разворачивать пароходы от Суэца и Порт-Саида вокруг Африки и платить за бензин двойную цену, поэтому возбудились только рассеянные по всему миру сионисты. Самая большая концентрация «рассеянных» оказалась в Соединённых Штатах и оказались они силой довольно сплочённой — организовали по всей стране митинги с требованием к правительству — признать Новую Иудею. Разгонять бессрочные мирные митинги (с палаточными городками) запретил Верховный суд, сочтя их законными. Запретил уже не единогласно, а большинством голосов. Двоих верховных судей назначила уже «Королева Марго», двоих криптосионистов Кондратий уже хватил и вынес из Верховного суда вперёд ногами. В добрый путь!

Британцы ударили сурово. Всеми своими ВВС из Египта и с Кипра. Новая Иудея за неделю потеряла всю свою авиацию, а после этого начались ковровые бомбардировки. Джентльмены не пожалели даже «свою» Исмаилию, про Иерусалим и другие захваченные мятежниками города и говорить нечего. Нет больше тех городов, в щебёнку всё разнесли, в лунный пейзаж. Да ещё и отравляющими газами сверху «полили». Уже нервно-паралитическими, прогресс и в химии ускорился значительно. Конвенция? Британцы действовали по просьбе всеми признанного правительства Королевства Саудовская Аравия, то есть у себя дома, а дома никакие международные конвенции не действуют. У себя дома каждый имеет право проводить любую внутреннюю политику любыми доступными методами. Осуждать это можно только морально, юридически предъявлять нечего.

Сионисты в палаточных городках в Вашингтоне пришли в ярость и захватили Капитолий, на помощь полиции пришлось привлекать Национальную гвардию. Порядок навели, но число жертв получилось как в военном сражении средней интенсивности — больше тысячи человек, из них почти две сотни служащих правопорядка — полицейских и национальных гвардейцев. На этом фоне, запретить рассмотрение дела о спланированном и хорошо подготовленном мятеже не смог даже криптосионистский Верховный суд.

А дело только начни. Ни Гувер, ни Игнатьев-второй времени не теряли и по полученным от британцев «наводкам» продвинулись довольно далеко. Дело о мятеже позволило привлекать к допросам под присягой очень интересных фигурантов. Америкой ведь на самом деле управляет бюрократия. Правительства меняются, меняются президенты, губернаторы, сенаторы и конгрессмены, а канцелярские крысы в различных департаментах работают всю жизнь — они мимикрируют под очередную выигравшую выборы команду и от её имени управляют Соединёнными Штатами. Процесс будет долгим, с тысячами важных фигурантов, но нам торопиться некуда. Главного мы добились — закрутилось, началось, дальше само покатится.

Сионисты пытались выступить в Британии, но добились только запрещения местной партии Справедливости, которую сэр Уинстон Черчилль назвал партией «Врагов народа». Вся их конспирология — полная чушь, а с Третьим рейхом правительство консерваторов находится в постоянном контакте. Вопросы обсуждаются непростые, но они обсуждаются, диалог идёт и даже определённый прогресс имеется. Европейский нейтралитет Британской империи обсуждается, такое возможно. Возможен и передел колоний слабых держав в пользу сильных. Это естественный процесс. Горе побеждённым!

Вот так сэры умеют отвечать на полученные пинки.

Глава 97

В мае 1939 года, Третий рейх и Японская империя подписали союзный договор. Специально для этого, Токио лично почтил трёхдневным визитом Кайзер Адольф, так что договор подписали на самом высшем, можно сказать священном уровне божественных правителей.

Шоком для информированных это, конечно, не стало, но в массовом сознании сработал маркер — «Война!» Вторая Великая война, от которой никому в Европе уклониться не удастся. Не удастся Британии увильнуть от войны с Третьим рейхом, союз Германии и Японии не допускает возможности для такого развития событий.

Больше всех эта новость возбудила жителей британского Доминиона Канада, методично «зомбируемых» всеми ресурсами «Граналь Медиа». Нет, специально для канадцев мы ничего не вещали (печатали), канадцы читали нашу американскую прессу, слушали наше радио и смотрели наше телевидение, где мы доходчиво объясняли американцам — как же им повезло с Justice Party и «Королевой Марго». Налоги снизились прилично, экономика на подъёме, Великая Стена на границе с Мексикой достраивается — скоро заживём. Будем втридорога продавать Европе патроны и консервы, а бедных канадцев ещё раз ограбят и погонят на убой. И после войны снова ограбят, с каким бы результатом она не завершилась, ха-ха.

Первого июня 1939 года империя Япония-Ямато выставила Португалии ультиматум — в течении месяца покинуть Макао. То есть, передать свою китайскую колонию японской армии. Через Макао продолжается контрабанда опиума и вооружений для мятежников, которую португальская администрация пресечь неспособна, поэтому — «давай, до свидания», Португалия.

Кипеш поднялся знатный, Совет Безопасности Евразийской Лиги посвятил этому три экстренных заседания, но результата это дипломатическое кипение не дало. Советский Союз и Соединённые Штаты воздержались от оценок, Третий рейх Японию поддержал, а Британия с Францией осудили. Ничья: два-два. И ещё двое не скрывали, что рассчитывают сделать на грядущей Войне хороший бизнес.

Вместо осуждения агрессивных планов Японской империи, Советский Союз и Соединённые Штаты потребовали гарантий обеспечения торгового судоходства для невоюющих сторон. Понятно, что где попало нейтралы плавать не смогут, война есть война, но гарантии безопасной торговли на линиях Нью-Йорк — Романов-на-Мурмане (с базой в Рейкьявике) и Сан-Франциско — Владивосток (с базой в Гонолулу) будьте любезны обеспечить даже во время Великой войны.

Третий рейх и Японская империя красные линии приняли сразу, и Британии с Францией выбора не оставили. Впрочем, Франции до тех красных линий всё равно ничем не дотянуться, так что выбора не оставили только Британской империи, у французов его изначально не имелось.

Обсудили и снабжение Швейцарии из черноморских портов Советского Союза. Взаимная интеграция экономик делает это торговое сообщение исключительно важным, так что будьте любезны обеспечить. Договорились о безопасном проходе в Вентимилью вдоль западного берега Италии. За Италию между собой договорились, Муссолини в этот клуб так и не приняли.

Не состоялся в этой истории Муссолини как яркий лидер. Так уж получилось, что моё вмешательство гораздо раньше вознесло в зенит «звезду» Адольфа Гитлера с очень продуманной (в плане экономики) идеей национального социализма. Моими же стараниями прекратилось и левое движение, на борьбе с которым Муссолини набрал свой авторитет в той исторической реальности. По баблу он полностью зависел от Ватикана, а Ватикан был совсем не против предоставления гарантий безопасности морской торговой линии Советский Союз — Швейцарская Конфедерация.

Ватикан уже перестроил свою финансовую структуру под швейцарскую юрисдикцию и серьёзно вложился своим золотом в американское экономической чудо. Не шучу, действительно — чудо. Своим надёжным партнёрам мы сейчас обеспечиваем доходность в двадцать процентов годовых. Ватикан сейчас в числе надёжных, и во всём идёт нам навстречу — потом отмолим, сначала нужно выиграть войну. Такой логичный ход Бог-Иегова точно не осудит. А Христос?

Блаженны нищие духом, а мазохизм — их услада. Сам Сын Божий кайфанул на кресте и куда-то там «вознёсся», но за две тысячи лет изрядно измельчал весь канонический Христовый мазохизм. Пришло наконец понимание, что такими методами приличную и состоятельную Церковь Христову теперь не построишь. Приличную церковь можно создать только через большой бизнес.

Так Ватикан «опустился» до признания младшего партнёрства в нашем общем бизнесе и переместил центр своих интересов из Рима в Ниццу. Не впервой ведь — «зимовали» в Авиньоне и в Ницце как-нибудь «перезимуем». В смысле, золото перезимует, уйдёт-инвестируется в надёжный бизнес. В такие фонды, которые уже и в космос вкладываются, в будущее, а не только в растущую бешеными темпами экономику САСШ. Муссолини тот ещё психопат, но ему точно не хватит запала, чтобы «забычить» против решения всего Совета Безопасности Евразийской Лиги, да ещё и без денег Ватикана.

С аннексии японцами Макао Вторая Великая не началась. Португалия приняла ультиматум Империи Япония-Ямато и начала эвакуацию тридцатого июня.

Июль 1939 года запомнился выдающейся дипломатической активностью. В итоге, Британия, Франция, Италия, Испания, Португалия, Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия и Люксембург организовали «Великую Антанту» — коалицию противодействия агрессии против любого из участников союза. Мне это по форме напомнило договор НАТО из другой исторической реальности. Неважно, Япония атакует Голландию на Яве, или Германия Люксембург в Люксембурге, войну агрессору должны объявить все. «Один за всех и все за одного!», ага. Задекларировали грозно, посмотрим, что из этого в итоге получится.

Началось неплохо — Исландия разорвала унию с Данией и объявила о своём нейтралитете, попросив гарантий у Советского Союза и Соединённых Штатов. Гарантий — значит военные базы. Кроме Дании, никто таким политическим коварством исландцев особо не возмутился. Всё равно Исландия за красной линией, а мобилизовывать там некого и некому. Так-то оно так, но первые территориальные потери «Великая Антанта» понесла ещё до начала войны. Макао вроде как не в счёт, его раньше сдали. Такое начало — недобрый знак, но современное общество во всякие такие «знаки» больше не верит. Зато в них верят Хофманн и Ямомото, а значит Гитлер и Хирохито.

Ещё в июле Третий рейх образовал Средиземноморскую эскадру с базой в Стамбуле. Ничего выдающегося по нынешним временам — линейный крейсер «Дойчланд» и два авианосца «Нюрнберг» и «Аугсбург» с причитающейся «челядью» из фрегатов ПВО, ПРО, ПЛО и эсминцев, но в эту эскадру немцы собрали самые быстрые свои корабли. Даже мне понятно — что это не для обороны Черноморских проливов кораблики. В Проливы и так никто в здравом уме не полезет.

У Турецкой республики, кстати говоря, очень неплохая армия. Стараниями Хайнца Хофманна турки не только перевооружились, но и научились чтить Орднунг. Хайнц даже расовых парагвайцев в своё время этому научил, а турки в качестве вояк намного состоятельнее. На благодатной почве реваншизма (ведь это поколение родилось ещё в Великой Османской империи), из «семечка» «Майн Кампф», пророс добротный турецкий национал-социализм, непримиримый противник текущего мирового порядка.

Рейх уже показал пример, собрав не только все свои земли, он и Австро-Венгрию в себя включил в полном составе. Плюс, походя намотал на гусеницы бывшие королевства, а ныне протектораты Сербии, Румынии, Болгарии и Греции.

Вооружена трёхмиллионная Турецкая армия почти как вермахт и мотивирована не хуже, так что задачи ей можно ставить очень амбициозные, вроде десанта на Кипр, или удара по французскому департаменту Большой Ливан. Новый президент Турции, маршал Мустафа Февзи Чакмак отлично ладит с правоверными шиитами Исламской Республики Ирак, так что и их совместные действия не исключаются. «Великую Антанту» в восточном Средиземноморье планировалось развлечь от души.

Первого августа 1939 года Третий рейх выставил Британской империи, Франции и Бельгии ультиматум о возврате бывших колоний Германии, ныне подмандатных территорий этих стран в Африке и на островах Тихого океана, и возмещение ущерба за двадцать лет оккупации. Требования были выдвинуты заведомо невыполнимые, поэтому в странах «Великой Антанты» сразу объявили всеобщую мобилизацию.

В Канаде, конечно, тоже. Как же — на войну, да без Канады…

Семнадцатого августа 1939 года началась Канадская война за независимость. Сама началась, никакого кармического долга за канадцев мы на себя не приняли, организацией процесса не занимались, исключительно пропагандой своего образа жизни. Мы завоевали независимость и от Британии, и от Сионизма, поэтому так круто живём. А теперь заживём ещё круче, поставляя вам «еду и патроны». Вы там держитесь!

Классическая «Оранжевая революция» случилась сама, «Граналь Медиа» её не только не финансировал, он на ней ещё и зарабатывал. Немного зарабатывали «птенцы гнезда Игнатьева-второго», бывшие организованные преступники, а ныне почтенные джентльмены — фактические хозяева штата Невада и города Лас-Вегас, американской столицы всевозможного греха.

Современные люди в целом настолько порочны, что на их грехах можно отлично зарабатывать и законными методами. Мафиозные графы и бароны легализовались, но навыки-то остались, мастерство ведь не пропьёшь. Если ты организовывал контрабанду в эту сторону, то и в обратную этот канал сработает — это же очевидно. Это нелегальная, но благородная деятельность — помогать соседям обрести свободу. За неё, за эту деятельность, никого преследовать не будут, она патриотическая и вполне в духе «Мейк Америка Грейт Эгейн».

Если Канада обретёт независимость, а потом своими провинциями войдёт в состав Соединённых Штатов — вы ещё и героями станете, в историю войдёте. Так что образ свой старайтесь без нужды не порочить. Рейдерские захваты всяких активов в Канаде не возбраняются, но без лютости. Помните, что про вас будут писать книги и снимать фильмы, благородные доны.

Тридцать первого августа 1939 года Адольф Гитлер выступил с обращением к великой германской нации и братским арийским народам: датчанам с норвежцами. Кайзер Адольф предупредил своих любимых бюргеров и братские народы, что завтра начнётся война. Ноты с уведомлением уже вручены нашими послами всем правительствам враждебного блока «Великая Антанта». Сорокапятиминутную речь Кайзера в прямом эфире слушали почти полмиллиарда человек — «Граналь Медиа» эту речь анонсировал и в прямом эфире прогнал на всех своих каналах. Не только на радио. Даже на телевизионных каналах гнали эту радиотрансляцию под фотоколлаж.

Гитлер очень доступно, буквально на пальцах, довёл до аудитории, что агрессором Третий рейх не является. Не Германия объявила политику: «Пушки вместо масла!», не Германия заявила претензии на «Двухдержавный стандарт» и мировое господство, не Германия собрала агрессивно настроенную «Великую Антанту». Именно Британия всё это затеяла, а наш ультиматум всего лишь поставил точку в их подготовке ко Второй Великой войне. Завтра война начнётся — Вторая Великая война, устроенная британской плутократией, узурпировавшей законную власть. Они убили короля Эдуарда Восьмого, который старался эту войну предотвратить, они провели тотальные репрессии против гражданского движения Справедливость все истинные намерения британские плутократы обозначили слишком очевидно, мы всего лишь ставим точку в их подготовке. Арийские братья датчане и норвежцы не должны умирать за интересы расовых плутократов.

Первого сентября 1939 года, в ноль-ноль часов ноль-ноль минут по среднеевропейскому времени, диверсионно-разведовательные группы германцев начали проведение операции «Дер Таг». В час ночи пропала связь с аэропортами Осло и Копенгагена, но кто в час ночи по этому поводу переживает? Война ведь завтра начнётся. В два часа ночи в аэропортах Осло и Копенгагена начали приземляться чартерные рейсы «Люфтганзы».

«Люфтганза» хоть публичная коммерческая компания, с оборотом акций на Франкфуртской фондовой бирже, но в ней семьдесят пять процентов капитала принадлежало правительству, которое имело полное право вписать в любой блудняк всех прочих акционеров. По сути — это транспортное подразделение Люфтваффе на самоокупаемости.

Как «Аэрофлот» у Советского Союза и «Космос Эйрлайнс» у нас. У нас, в «Космосе», все пилоты и штурманы сотрудники «Save Service» с предусмотренной контрактом мобилизацией. То есть, переводом сотрудников на решение других задач в других машинах. Переучивание за наш счёт, конечно, да и боевые выплаты — это круто. Во много раз круче, чем попасть под сокращение штатов без выходных пособий — по подозрению в нелояльности нанимателю, то есть, с «волчьим билетом».

Про «Аэрофлот» и так понятно. И не в том дело, что в Советском Союзе все по гроб жизни военнообязанные, дело в том, что военным лётчиком быть реально круто. В мирное время «Аэрофлот» зарабатывал хорошие деньги, в качестве временно бездействующего «обоза» ВВС СССР и готовил будущих военных лётчиков.

В этой исторической реальности патриотизм советских граждан зашкаливал, и каждый гражданский пилот «Аэрофлота» мечтал о кабине собственного бомбардировщика, штурмовика, или истребителя. Они и о космосе уже мечтали, эти освобождённые дети рабочих и крестьян, дворян и разночинцев, русских и всех остальных народов. Теперь расовые советские граждане, выбравшие советским языком русский.

Первого сентября 1939 года, первый день Второй Великой войны, стал днём безоговорочной капитуляции королевств Дания и Норвегии. Какие могут быть оговорки, если лично сами монархи угодили к германцам в плен?

Мобилизованных к этому времени истинных арийцев: датчан и норвежцев, стали готовить к отправке на Балканы, подавлять партизанщину в Сербии и набираться боевого опыта, а взамен запланировали снять четыре лучшие дивизии ваффен-СС. Лучшие из тех, что этим делом на проклятых (значимых исключительно географически) Балканах занимались — из четырёх дивизий: две венгерские и одна турецкая. Высочайшей директивой Кайзера Адольфа Гитлера, границы расовой идентичности истинного арийства в интересах ведомства СС в своём хозяйстве устанавливал сам Хайнц Хофманн, а тот сразу заявил: «Только я решаю — кто здесь унтерменш, а кто истинный ариец».

Хофманн принимал в СС расовых мадьяр и турков, славян и евреев, лишь бы они при приёме прошли определённые тесты на верность. Продемонстрировали стремление развиваться над собой до уровня юберменшей, путём подвигов на поле боя. Здоровая инициатива интеграции в состав «Европейского Союза», под управлением Третьего рейха, всех этих балканских греко-румыно-славян.

Дискриминация, конечно, имелась, ну а как без неё в отношениях с побеждёнными, но стараниями Хофманна социальные лифты для всяких балканских унтерменшей не закрыли даже в частях ваффен-СС, а это уже очень серьёзные бонусы, в том числе и в плане личного бизнеса, поэтому недостатка в соискателях вакансий не имелось, в том числе среди высокопоставленных военных из побеждённых армий. А куда им деваться? Жить то как-то нужно, причём желательно в статусе полноправных граждан-юберменшей. Всё вполне реально, нужно только победить в начавшейся войне.

Первого сентября 1939 года Третий рейх в ультимативной форме потребовал от Швейцарской Конфедерации закрыть транспортный коридор через Лазурный берег. Требование вполне законное. Время военное, значит Швейцария обязана пресечь транзит между воюющими странами, если планирует сохранить свой нейтралитет.

Нейтралитет у нас скорее всего сохранить не получится, Франция с Италией перекрытию транспортного коридора точно не обрадуются и попытаются его отжать, но к этому ходу мы готовились. С наскока с Лазурного берега нас не выбить, и французы с итальянцами это отлично знают, так что сразу они не кинутся, а дальше всякое может случиться. Данию с Норвегией Хофманн вывел из войны виртуозно, так что и остальным скучать не придётся. Отмашемся, даже если полезут. Пока всё идёт по плану.

Первую неделю Второй Великой войны я провёл в Ницце. Кому война, а кому наконец-то полноценный отпуск. Торопиться некуда, предугадать развитие событий я не способен, а просто так метаться незачем. Поэтому я купался, загорал, наслаждался жизнью. Бархатный сезон, красотища.

Книжечку писать начал. Скоро нам предстоит разговор начистоту с товарищем Сталиным, вот я и решил его немного к этому разговору подготовить. И остальным читателям о себе напомнить, а то уже заговорили — исписался, мол, Малетин, задавили его массой молодые таланты.

Талантов открылось действительно много. Новые, совсем незнакомые мне имена развивали жанры космической фантастики и фэнтези — мир их неплохо читал, «Граналь» издавал и зарабатывал деньги, а я же вроде как весь вышел в бизнес.

Андрей Малетин — персона очень обсуждаемая, и благодаря гламурной составляющей моей жизни, и, конечно, из-за денег. Кто и сколько зарабатывает, интересует этот мир гораздо больше, чем кто и с кем сексуально сношается. Папарацци ко мне интерес давно потеряли, выбором девочек я больше никого не удивляю, в этом плане я абсолютно «всеяден», этого не стесняюсь и не скрываю. Девочек перед случкой я обязательно один вечер «выгуливаю» в «свете», так что выслеживать меня с блудными грехами необходимости нет, я ими хвастаюсь. Другое дело — деньги!

Общеизвестно, что я владею двадцатью процентами «Граналь Медиа», но сколько это в конкретных баксах — можно только гадать. Плюс моя коллекция живописи, плюс команда «БМВ-Роллс-Ройс» в Формуле-1, плюс рекламные контракты, плюс авторские за переиздания, а сколько ещё неизвестного? Кроме того, стоит учесть мои связи с сильными мира сего, а значит процент от сделок в «серых» схемах, заключаемых при посредничестве Малетина. Это уже не миллионы, джентльмены, а десятки миллионов, если не сотня.

На самом деле, гораздо больше. Даже учитывая только мою официально озвученную долю в «Гранале». В случае повторного листинга «Граналь Медиа» на Уолл-Стрит, его капитализация точно превысит миллиард и холдинг займёт первую строчку в рейтинге Доу-Джонса.

На биржу мы своими активами не выходим, она пока и без нас растёт довольно бодро. Будем выставляться по мере замедления роста и начнём отнюдь не с «Граналя». Взрывной рост фондового рынка нам не нужен, подъём нам нужен плавный, устойчивый и долговременный, и обеспечить его мы способны. По факту, сейчас на Уолл-Стрит оборачиваются акции компаний не из первой десятки, даже из второй меньше половины, так что поддерживать рост Доу-Джонс нам найдётся чем, даже в те смутные времена, когда Америка вступит во Вторую Великую войну.

Впрочем, до этого дойдёт ещё не скоро. После бурного начала в виде операции «Дер Таг» наступило затишье. Даже авиация противников активности не проявляла, занимаясь доразведкой средств ПВО противника.

Пленных королей Дании и Норвегии перевезли в Потсдам и подселили к Вильгельму Второму в Шарлоттенхоф, со всей возможной нежностью, как исчезающий вид заповедных животных. В комфортабельные вольеры с высшей степенью заботы персонала. Это афишируется, я бы даже сказал — рекламируется в Дании и Норвегии. Вернутся ваши короли, когда закончатся смутные времена, а пока пусть в Потсдаме поживут — целее будут.

На нейтральных площадках в Москве, Вашингтоне и Берне, тем временем, уточнялись границы допустимого (прежде всего в плане применения боевых отравляющих веществ) и допущение необходимого (воздушного сообщения между Швейцарской Конфедерацией, Советским Союзом и Соединёнными Штатами). В Ницце теперь главная площадка мировой золотовалютной биржи, в Ниццу всем нужно по бизнесу, так что будьте любезны — предоставьте такую возможность. Пусть и не по кратчайшим маршрутам, но чтобы всё было стабильно и безопасно.

Ах, да. Я же книжку начал писать. Про классического (для нас классического) попаданца в 1918 год. Из нашей исторической реальности, которая с местной разошлась как раз в восемнадцатом. Сюжет таков: в будущем победившего сатанизма (на описание мерзостей этого будущего я букв не пожалел) триллионеры продолжали умирать, несмотря на все достижения сатанинской медицины. Жили они подолгу, но в итоге всё равно дохли, вот и раскошелились слишком таланливые на создание «машины времени». Не как у Герберта Уэллса — материю эта «машина» не переносила, только матрицу сознания. К нам угодил триллионер Исаак Левит. Первый счастливчик, он же последний, исходный мир растворился в хаосе, сработала «бабочка Брэдбери». Про «бабочку» современникам тоже пришлось пояснять, так что на описание самого «попадалова» букв у меня осталось немного. Исаак Левит, в новой жизни Аарон Рабин, будет удивляться — на какой причудливый путь развития вступил этот мир, после «раздавленной им бабочки».

Работа в процессе, но «хребет» уже сформирован. Исаак-Аарон помечется, подёргается, поудивляется и угодит в Иерусалим, под бомбы британцев. Там его мучительно убьют нервно паралитическим газом, никакого хеппи-энда. Понять мой посыл сможет только товарищ Сталин, для него я специально вставлю эпизод-ключ, а для остальных получится довольно забавная история. В том числе и современная история. Аарон-Исаак многое успел повидать, а дядька он очень неглупый, хоть и с моральными ценностями из сатанинского будущего. «Ничего не западло», ага, зато какой кругозор, какие неожиданные ракурсы, должно получиться смешно. В общем, пишу, а пока пора в дорогу.

Третий рейх согласовал линию Ницца — Москва (над Австрией и Венгрией), а Франция отказала: — договорились о «красной линии» Романов-на-Мурмане — Рейкьявик — Нью-Йорк, вот там и летайте. Петен ведёт себя как обидчивый подросток. Странно, вроде серьёзный человек и руководитель небесталанный, при нём Франция зажила гораздо лучше, чем при ставленниках сионизма, а подросток из него так и лезет. Ему же хуже.

Девятого сентября 1939 года я вылетел «Аэрофлотом» в Москву.

Товарищ Сталин действием французов оказался очень доволен. Всё авиасообщение между Соединёнными Штатами и Швейцарской Конфедерацией теперь пойдёт с дозаправкой (а значит досмотром) через Москву, или Ленинград. Из Женевы до Нью-Йорка такой петлёй без посадки не долетит даже СИ-3. Тем более до Сан-Франциско, или Лос-Анжелеса. На том маршруте теперь только Сталинград. Россия — Центр Мира. И в Русскую Аравию теперь по расписанию добираться можно только через Россию. Не объедешь, не обплывёшь, не облетишь.

Так-то да, но есть нюансы. Всё это вызывает зависть всех остальных мировых держав. В Соединённых Штатах нам приходится прилагать серьёзные усилия для предотвращения полемики на тему — «Россия слишком много захапала». К сожалению, этот вопрос встал на повестку даже в дружественных Советскому Союзу Германии и Японии, несмотря на всё наше старание. Россия действительно слишком много захапала и скрыть это уже невозможно.

Россия продолжает хапать, на декабрь тридцать девятого назначены «ритуальные танцы» с присоединением к Советскому Союзу двух Монголий и Уйгурии. Россия (СССР) продолжает расширяться за счёт щупалец своих железных дорог. Китайская Империя Цин сейчас фактический доминион Советского Союза, несмотря на присутствие германской (в Циндао) и американской (в Вэйхайвэйе) военно-морских баз. Нефтью всех снабжает Дацин, так что тут — без вариантов.

Советский железные дороги добрались до Рокфеллер-Сити (Абу-Даби), Бендер-Аббаса, Багдада и Джелалабада. Дублёр Великого Сибирского пути (Транссиба) проложили через обе Монголии и Уйгурию. В Советском Союзе железные дороги не зарабатывают деньги, дороги прокладывают не для этого. Дороги — это скрепа, это ещё древние римляне отлично понимали, а советские железные дороги в этом плане переоценить трудно, особенно сейчас, когда морская торговля Европы и Азии вынужденно остановилась.

Теперь вот ещё СССР перепала монополия на авиасообщение. Аэропорт Рейкьявика — хаб «Аэрофлота», там американцев и подбирают. Туда же и сдают. В Рейкьявике я пересел на «USAir».

В Нью-Йорке я квартирую у Жюля Граналя. Мою «родную» «Асторию» всё-таки снесли, как и «Уолдорф», на их месте семья Уолдорфов планируется возведение очередного небоскрёба. Ничего личного — только бизнес. Нью-Йоркскую коллекцию картин я отправил в Эрмитаж, там культурное достояние человечества хранить умеют, а сам переселился в гостевой флигель особняка Граналя. Ну, то есть как переселился — живу там пару недель в году. Родственник из провинции, ага.

Ума не приложу, как Жюль со всем нашим «Граналевым» хозяйством справляется. В холдинг входят больше сотни компаний, а на контракте у него тысячи самых стервозных личностей современности — всяких там звёзд: шоу-бизнеса, кинематографа, спорта, литературы, журналистики и так далее. Это не говоря ещё про «политический обоз» Justice Party, который тоже тащит на себе Жюль. Конспирологи ищут в Организации корни тамплиеров, инопланетян, рептилоидов и прочих шумеров и даже не представляют себе, что всю Справедливость в Соединённых Штатах организовал один человек.

Нет, все мы ему конечно помогали — и идеями, и деньгами, и людьми Игнатьева-второго, но всё организовал и «вывез» бесспорно Жюль Граналь. А теперь он «вывозит» для нас Канаду.

С началом Второй Великой войны десанта орд колонизаторов ожидать не приходилось, поэтому Канадская война за независимость велась в основном языками. Английским и французским. Лояльных Лондону «метрополистов» в Канаде хватало, но всё-таки они находились в меньшинстве. Причём значительном таком меньшинстве — едва четверть от всех туземных канадцев. Три четверти туземцев уже «топили» за Национальную Канадскую Независимость и последующую интеграцию в Соединённые Штаты.

И ведь само так случилось, никто их к этому не призывал, никто за это не агитировал. «Граналь Медиа» не набрасывал на этот «вентилятор», он только реагировал на самые «жирные» набросы. Оценивал подачи коллег.

У Жюля Граналя я прожил неделю. Дал ему почитать наброски «Хроники жизней Исаака и Аарона». Повеселил старика, Жюлю ведь шестьдесят три исполнилось. В таком возрасте умные люди уже отлично понимают чёрный юмор.

— Ты видел этот сатанизм… — это не вопрос, а констатация, поэтому молча киваю в ответ.

Сатанизм я не просто видел, я внутри него выживал. Не триллионером Исааком Левитом, конечно, но и далеко не люмпеном, так что повидать успел многое, поэтому часть «Жизнь Исаака» мной почти не выдумывалась. Всё срисовывалось с натуры. Всё живое, никакой фальши. Жюль это почувствовал, значит почувствует и Сталин.

— Ты был старым, Эндрю?

— Таким, как ты сейчас — был. И женат был дважды, оба раза неудачно. Впрочем, неудачные браки при сатанизме — это норма.

— У нас ведь не сатанизм, Эндрю. Тебе уже сорок…

— Сорок один, Жюль. С половиной. Спасибо, что помнишь, можем отпраздновать это знаменательное событие. Только проповедника не включай. Мне сам Папа Римский на это не пеняет, так что не пытайся быть святее самого Его Святейшества. Моя аморальная мораль — далеко не самое худшее, что ждёт наше полуживотное человечество на пути к звёздам. Тем более, что я ничего не навязываю.

— Ты поставил себе достойную цель — улучшить человечество, но при этом сам же подаёшь дурной пример.

— Не такой уж он дурной, дружище, просто ты судишь со своей колокольни. Всё, что естественно — не безобразно, а полигамия вполне естественна. К тому же, мне так удобнее делать бизнес, так что можешь считать, что я играю эту роль в наших общих интересах. Но насчёт примера я обязательно подумаю

— Женишься?

— Вряд ли. Скорее — на войну пойду добровольцем, или вообще в космос улечу.

Кстати, про космос. Начавшаяся Вторая Великая война нашим планам нисколько не помешает. Точнее сказать — немного помешает, но в сороковом году мы первый искусственный спутник Земли всё равно запустим. Не в мае, как планировали, всё-таки транспортировка сейчас затруднена, а очень много различного оборудования для космодрома изготавливается в Советском Союзе и Швейцарской Конфедерации, но к августу-сентябрю должны успеть.

Наш космодром в Гайане — коммерческий, а его владелец и оператор, компания «Star Shipping» — акционерное общество, в котором двадцатью пятью процентами акционерного капитала владеет СССР через «Внешэкономбанк». И космодром у нас общий, и ракета, и спутник. Пока. Для начала. Даже если потом разделимся, в истории совместный след останется. Первый космический след Человечества. Это ли не скрепа?

Война, тем временем, постепенно набирала обороты. Японская армия начала сухопутное вторжение во Французский Индокитай, а флот организовал десантную операцию на Суматре. В Азии у «Великой Антанты» силы таяли довольно быстро. Колониальная Азия, как и Африка — сырьевой придаток Европы, там даже патроны не производили, не то что самолёты. Всё требовалось завозить из Метрополий, а вот с этим уже возникли большие проблемы.

Суэцкий канал британцы у сионистов отбили, но пользоваться им не могут. Как и всё Восточное Средиземноморье, канал теперь недоступен для судоходства, из-за господства в небе авиации Третьего рейха и союзной Рейху Турции.

Что там говорить про Французский Индокитай, если в блокаду попал целый департамент Франции Большой Ливан. Его теперь придётся снабжать вокруг Африки до того же Суэца, а далее «караванными тропами» через Саудовскую Аравию', железную дорогу Суэц — Бейрут построить никто не догадался. Можно ещё самолётами, петлёй над Северной Африкой, но это уже далеко за пределами любой разумной экономики, даже в военное время.

Вокруг Африки же теперь ходить очень опасно. Какой бы не был мощный у «Великой Антанты» военный флот, удержать под контролем такие растянутые коммуникации он оказался неспособен. Океанских рейдеров Третий рейх и Империя Япония-Ямато наделали не меньше, и главное — совершеннее. Это не моё мнения, во флоте я полный профан, это мнение настоящих моряков. У Игнатьева-второго в штате и такие имеются. Кроме того, у Германии и Японии гораздо лучшая позиция для атаки, неодолимой силой политической географии. Торговое судоходство немцев спряталось в закрытые акватории Балтийского и Чёрного морей, а до японских владений ещё поди-доберись. Да и где базироваться? Мало-мальски промышленность развита только в Австралии, только в Мельбурне можно организовать ремонт и обслуживание современных кораблей и подводных лодок. Организуют, конечно, даже вокруг мыса Горн организуют, расовые британцы — нация очень деятельная и мотивированная, но на всё это нужно время, а пока атакуют германцы в Атлантике и японцы в Индийском океане.

На сухопутном театре в Европе немцы захватили Люксембург и снова остановились. Как и в той исторической реальности, неприкрытым никакими укреплениями Франции и Бельгии осталось Арденнское нагорье, считающееся непроходимым. Там Рейх прошёл в другой истории, там же пройдёт и в этой. Хофманн через джунгли умеет армии водить, что ему родной европейский лес? Не тайга ведь бескрайняя, крохотное нагорье, холмистое, но и плоских участков там хватает. Крепостей французы с бельгийцами понастроили в три слоя, на глубину аж сорок километров, а про пограничный лес не подумали. «Забили» на него. Не помню кто сказал: «Военных всегда губят три „за“, „забил“, заснул, забыл». Погубят и на этот раз. Зимой удара от Хофманна никто не ждёт. Кроме меня, я-то как раз в нём уверен на сто сорок шесть процентов.

Авиация воюет очень активно, счёт сбитых идёт уже на сотни. Радары здесь гораздо совершеннее и мёртвых зон гораздо меньше, так что на чужую территорию залетать очень опасно, однако пробуют постоянно. Только над Люксембургом «антантовцы» угробили почти двести самолётов. С лётчиками, конечно. Кадровыми военными лётчиками ещё довоенной подготовки. Не все они погибли, но в этой войне своё отвоевали. Немцы и самолётов теряли меньше, и их лётчики, в случае критического повреждения машин, спрыгивали на свою территорию.

Первого октября 1939 года Франция попыталась атаковать наши оборонительные позиции во Фрежюсе, Вторая Великая война для Швейцарской Конфедерации началась. Французы снова напали вероломно, но подлое коварство им снова не помогло.

Глава 98

Наверняка у Петена имелись какие-то совместные с британцами хитрые планы, но только мудрый политик из Петена так и не сформировался. Способный военный, неплохой администратор и, несомненно, истинный патриот Франции, он так и не понял, что в этой игре La Belle France снова используют в качестве «болвана».

Британцам было необходимо как можно скорее втянуть в эту войну Советский Союз и Соединённые Штаты, пусть даже ценой жертвы Швейцарии Третьему рейху. Их хитрый план заключался именно в этом — вовлечь в войну всех временных уклонистов, несмотря на риск, что вместе со Швейцарией Третий рейх сожрёт ещё и Францию.

Петен этого так и не понял, однако и британцам никаких дивидендов этот жертвенный «болван» не принёс. Швейцарская Конфедерация объявила мобилизацию первой очереди (только самых ценных специалистов), на сближение с Рейхом демонстративно не пошла и о помощи к Гарантам не возопила. Война, так война. Били мы уже этих лягушатников, не впервой, но первый урок им впрок не пошёл, значит придётся повторить.

В связи с вопиющим нарушением международного права и всех заключенных договорённостей, Советский Союз и Соединённые Штаты разорвали с Францией дипломатические и торговые отношения, и на этом пока остановились

К удивлению многих, Италия не только не поддержала почин французов — Муссолини действия Петена осудил. Больше того, в Москве, Вашингтоне и Берне начались переговоры итальянцев с Третьим рейхом и Японской империей о заключении мирного договора. Доигрались джентльмены в свои «геополитические шахматы».

Муссолини британцы попытались подставить под удар Третьего рейха. Армия у итальянцев неплохая, третья по силе армия «Великой Антанты», с опорой на долговременные укрепления в Удине и Больцано, да ещё и с собственной нефтью в Албании. Итальянская армия, по задумке джентльменов, должна была отвлекать до трети наступательного потенциала Третьего рейха (считая Балканы), а значит и треть сил швейцарцев, но такая запредельно наглая провокация не сработала.

Бенито Муссолини не ладил с Гитлером, Кайзеру Адольфу он попросту завидовал, но с Черчиллем Муссолини не ладил ещё сильнее. Британцев итальянский Дуче ненавидел от всей души, а в очередной раз разыгранного в тёмную болвана Петена теперь презирал за откровенный идиотизм.

«Южная Ось» сломалась во Фрежюсе. Испания и Португалия тоже уклонились от объявления войны Швейцарской Конфедерации. Переговоры а выходе из войны в рамках «Великой Антанты» они не начали, для них такое действие было чревато очень серьёзными последствиями, вплоть до оккупации Британией и Францией, но от союза «Южной Оси» пиренейские государства отказались.

На германский фронт войска отправляются, в том числе и на линию Мажино, а со Швейцарией сами разбирайтесь — так мы не договаривались.

Внутри глобальной Второй Великой началась локальная война Франции и Швейцарии. Верховный главнокомандующий вооружённых сил Швейцарской Конфедерации, генерал-адмирал Свиридов распорядился заминировать территориальные воды — тридцать морских миль от нашего сто шестикилометрового берега.

Британцы попытались отыграть назад, представив произошедшее недоразумением, случившимся по вине самовольных действий исполнителей на местах, значительно превысивших свои полномочия, но выдать этих «перестаравшихся исполнителей» для следствия и суда отказалась.

На нет — и суда нет, будем воевать дальше. Для Швейцарии в послевоенном мире намечена очень важная роль, поэтому свою состоятельность ей придётся доказать военной силой. Морское сообщение французы прервали, зато у германского «Дойчебана» появился конкурент — Итальянские железные дороги заявили о готовности перехватить большую часть грузов на линию Равенна — Болонья — Генуя — Вентимилья. Доставка получится ещё немного дороже, но на то она и война. Утешимся тем, что у Франции в этом плане всё намного хуже, несмотря на декларируемый контроль над Западным Средиземноморьем. И обеспечение этого контроля стоит им немалых денег, и гарантий никаких, германские рейдеры всё равно лютуют. Даже на линии Марсель — Алжир французам приходится водить конвои, а доставка морем в Бейрут, после предательства Италии, оказалась попросту невозможна.

В Швейцарию, хоть и дороже, но всё потребное поступало в срок, а затраты скомпенсировали принятием военного налога. Никаких проблем с введением дополнительного побора не возникло, патриотизм граждан Конфедерации зашкаливал — резервисты буквально требовали отправить их на фронт. Что уж тут про какие-то деньги говорить, когда люди готовы жертвовать жизнями.

Свою реактивную авиацию производства Игоря Сикорского мы пока не светили, закупали новинки у Мессершмитта. /ссылка 67: в нашей истории Messerschmitt Me.262 начали производить в 1944 году, примерно такой самолёт получился и в АИ, только на пять лет раньше/ Такая себе получилась у немцев поделка, прямо скажем. Прямое крыло и слабенькие двигатели, но эта машина всё равно и быстрее, и высотнее французских Фарманов, Рено и Ситроенов, так что воздух и без новых «Сикорских» мы уверенно контролировали.

Торопиться нам некуда, все дополнительные аргументы нам пригодятся, когда во Вторую Великую войну вступят главные игроки.

На соблюдение секретности в Соединённых Штатах мы надежд не питали, поэтому весь военный хай-тек производился Советским Союзом, Швейцарской Конфедерацией и Республикой Треугольник. В частности, военные самолёты для всех союзников изготовят в СССР. На начало войны этого хватит, а в Штатах производство развернём уже в ходе. Лучше так, лучше доплатить потом за модернизацию авианосцев, чем через два года встретиться с такими самолётами у противника. К тому-же, мы никому не мешаем изобретать в этой области. Улучшать германские поделки можно и нужно.

Янки строили корабли. Самые совершенные, по мнению самих американских военных моряков, корабли, но сомневаться в их компетентности оснований нет. Программа строительства военно-морского флота в Соединённых Штатах принята очень амбициозная, и в жизнь она воплощается даже быстрее намеченного графика. К концу сорокового года, «US Navy» выйдут в паритет с британским флотом, а к сорок второму выбьют британцев во вторую лигу.

Строили американцы не только быстро, но и качественно, сразу под авианосную доктрину адмирала Ямомото — морские сражения теперь выигрываются палубной авиацией, а значит флагманами эскадр и соединений должны стать именно авианосцы. Быстрее чем у потенциальных противников и с большим количеством машин на борту.

Броня? Нет, броня ушла в прошлое, вслед за парусом. Артиллерийских морских сражений американцы вести больше не планировали. От них планировалось уклоняться, так что скорость теперь важнее.

Военно-морская мощь Соединённых Штатов стремительно нарастала без всяких деклараций о «Двухдержавном стандарте», без «Пушек вместо масла» и без распродажи золотого запаса. Экономика САСШ в 1939 году выросла на шестнадцать процентов, при прогнозируемых двенадцати, а в сороковом рост будет ещё больше. «Еда и патроны» нынче в цене, а сами европейцы с производством уже не справлялись. Война пожирала все ресурсы с бешеным аппетитом.

До нашей традиционной Рождественской встречи в Гаване Руса (её мы отменять не стали несмотря на начавшуюся войну), Италия успела помириться с Третьим рейхом и Японской империей, и у Хофманна нежданно-негаданно возник нехилый такой резерв. Почти треть всего военного потенциала Рейха отвлекала на себя Италия, а теперь это валентные силы. Похоже, не будет в этой истории никакой республики Виши, вся Франция станет протекторатом Рейха. Разве что мы немножечко для себя отщипнём — ещё кусочек Лазурного берега до Сан-Тропе. Увеличим глубину обороны, на всякий случай. Плохие предчувствия меня не оставляли, так что воевать мы готовились со всем миром.

Впрочем, моих коллег по опасному бизнесу это нисколько не смущало. Сейчас наше совместное предприятие уже не про деньги. Деньги, конечно, тоже никуда не делись, но теперь это не цель, а средство. Ближайшая цель у нас теперь на Луне, а на Земле только средства. Главное событие грядущего года для нас — это запуск первого искусственного спутника Земли, а война — дело житейское. Отмашемся, не впервой.

С первого января 1940 года «Граналь» начал рекламную кампанию и подписку на «Хроники жизней Исаака и Аарона». Не знаю, что тут сыграло больше — что читатели по мне соскучились, или что название получилось слишком кликбейтным, но за первые три дня на книжку подписались больше ста миллионов человек.

Четвёртого января Третий рейх начал наступление через Арденнское нагорье, как раз на границе между укрепрайонами Франции и Бельгии. К этому моменту, благодаря привлечённым с Балкан ресурсам, Люфтваффе тотально контролировал небо в полосе наступления, поэтому первым в атаку пошёл стройбат — специальные инженерные подразделения СС, нарезающие задачи вермахту. На карте путь уже был проложен, оставалось только с немецкой педантичностью привести местность в соответствие с картой Генерального штаба.

Одно плохо — заслуженных (поколениями) прусских фонов-генералов Хайнц ставит командовать, по сути, стройбатом. Это очень важные должности, если смотреть на армию, как на единый механизм, дорога через Арденнский лес намного важнее тупого лобового захвата хоть всей первой линии укреплений Мажино, будь он хоть сколько героическим. Беда в том, что фоны-генералы смотрят не на весь механизм, а на своё в нём место.

В популяции человеков не так уж много разумов способны осознать свою истинную значимость для Всеобщего, и трезво оценить свои амбиции, а среди генералов таких философов не встречается вовсе. Их отсеивают максимум на уровне обер-лейтенантов. В общем, трезво оценить свою роль и смириться с ней никто из высокопоставленных военных не может, механизма в целом тоже никто из них не видит, но очень многие имеют мнения, что командовать можно и получше. Они бы точно смогли лучше, ага.

Ещё одна проблема — почти четыре миллиона боевиков СА, после ночи «Длинных ножей», влившихся в состав СС. Их фюреров Хофманн без затей вырезал за одну ночь (всех фигурантов расстреляли на рассвете, без следствия, суда и возможности апелляции приговора). «Это внутрипартийное дело».

Кто-бы спорил, дело действительно внутреннее, а резню высшему руководству СА и в той истории устроили, значит это действительно наболело, но СС этот проглоченный шмат так и не переварил. Боевиков СА принимали в СС с понижением в чинах, и при этом заставляли благодарить, что не расстреляли вместе с Ремом, Штрассером и полутора тысячами прочих педерастов, и натуральных, и моральных.

Хофманн сейчас для германских бюргеров существо натурально божественное — победитель Боливии и Чили, создатель новых вооружённых сил (с опорой на ваффен-СС), покоритель Польши, Чехословакии, Югославии, Румынии, Болгарии и Греции (с Критом), а вот его заместителю Рейнхарду Гейдриху, которому приходилось идти следом за неугомонным шефом-рейхсфюрером, давить оставленную им в тылу партизанщину и запускать разрушенную войной экономику, Хайнц Хофманн выглядел излишне азартным игроком, постоянно удваивающим ставки. Пока ему везёт. Но Гейдрих точно страхуется на тот случай — когда везти Хайнцу перестанет.

СС — это государство в государстве. У СС собственные армия и флот: Ваффен-СС и Ваффен-Марине-СС, полный контроль внутреннего порядка — в подчинении СС состояли даже уголовный розыск (Крипо) и тайная полиция (Гестапо), в полномочиях СС распределение закрытых (военных) статей бюджета Третьего рейха, собственные военно-воздушные силы, научно-исследовательские учреждения (включая исследователей «Пятого измерения», службу «Аненербе»), экспериментальные производства и соответствующее политическое влияние внутри Рейха.

Хофманн увлёкся войнами, «свалив» тылы и внутреннюю политику на своего заместителя, а этот заместитель верен ему постольку-поскольку. А ведь Гейдрих сейчас фактически третий человек в Рейхе и продолжает оставаться любимцем Кайзера. Одним из любимцев, кроме Гейдриха, у «трона Рейха» надёжно укрепились ещё два потенциальных «врага народа»: заместитель Гитлера в НСДАП Рудольф Гесс, и Ялмар Шахт, формальный председатель совета рейхсминистров, но без каких-либо значимых полномочий. А ещё имеется отправленный в отставку по инвалидности Герман Геринг. Вполне реальный конкурент Хайнца за звание наци-номер-два и по понятным причинам на Хофманна очень злой.

Со всеми этими недовольными очень вдумчиво работали британцы, а мы вынуждены отстраниться от внутригерманских дел по этическим соображениям.

Этой Германии я уже дал всё, что мог. Эта Германия технологически развита намного лучше, чем в той исторической реальности, при этом гораздо сильнее интегрирована в экономику Советского Союза, а через него и всей «Оси». Разрыв этих отношений гораздо больнее ударит по самому Третьему рейху, но гарантий в таких случаях не бывает. Всё решает тот самый «человеческий фактор» — роль личности в истории. Иногда и не слишком значимая (в оценке современников) личность способна судьбоносно повлиять на ход этой самой истории человечества.

Пятнадцатого февраля 1940 года в Москве начал работу Четвёртый Всесоюзный съезд Советов.

К этому времени Третий рейх уже оккупировал Голландию и Бельгию и вторгся во Францию, в тыл укрепрайонам линии Мажино. В котёл угодили две французские армии генералов Мориса Гемелена и Максима Вейгана, а на хвосте у третьей французской армии генерала Гастона Бийота повисли два армейских корпуса Швейцарской Конфедерации.

Всего восемь дивизий, меньше ста тысяч человек личного состава, но они не давали Бийоту разблокировать котёл, в который угодили основные силы французов и союзников, угрожая Тулону — главной базе военно-морского флота Франции.

Британцы, как и в той исторической реальности, сумели эвакуировать свою армию из Дюнкерка, но за это им пришлось заплатить немалую цену своим флотом. Битву у Доггер-Банки выиграли германцы. По очкам, но с ощутимым перевесом. Континентальную армию упустили, но зато загнали половину британцев в Скапа-Флоу зализывать раны. Сил для сопровождения конвоев «Роял Нэви» стало не хватать (с учетом необходимости удерживать «Канал»/Ла-Манш), и к острову теперь прорывались поодиночке. Немецкие подводники зарабатывали награды, топя британское добро на десятки миллионов долларов.

Японские рейдеры лютовали в Индийском океане, а главные силы флота обеспечили высадку десанта на Яве. Бои на Суматре ещё продолжались, но исход их уже предрешён. Как и французы в Индокитае, британцы с голландцами на островах оказались отрезанными от снабжения, а на такую интенсивность работы авиации великоантантовцы не рассчитывали. Японцы овладели небом, а дальше уже дело техники.

На Съезде подвели итоги Третьей пятилетки и приняли план на Четвёртую. Гораздо менее амбициозный, по сравнению с предыдущим, план, с учётом сложной мировой обстановки, но всё равно с ростом экономики рублёвого контура на шестьдесят процентов. В состав СССР приняли Внутреннюю и Внешнюю Монголии и Уйгурию-Синьцзян. Населением советский народ прирос едва на один процент, зато Советский Союз территорией на десять. Уже неплохо изученной территорией, с отличной транспортной доступностью и богатыми недрами. Вся Великая степь от Карпат до Тихого океана вошла в состав СССР. Всё это пространство теперь говорило по-русски.

Благодаря в том числе «Фонду Малетина» (чем я очень горжусь), русский язык выплёскивается за границы локальных очагов. По-русски худо-бедно уже разумели в Исламской Республике Ирак, Шахиншахстве Иран и королевстве Афганистан, в Большой Гаване, в японской колонии Корея, в Парагвае, Уругвае и соседних с Треугольником провинциях Аргентины и Бразилии. Да и Лазурный берег швейцарского кантона Савойя и Ривьера уже неплохо говорил по-нашенски. Помаленьку начинали разуметь по-русски арабы во всех трёх Аравийских королевствах и негры в Гвинее и Катанге.

Впрочем, о неграх после поговорим, а пока вернёмся на Съезд. По его итогам, в состав Президиума Верховного Совета СССР (в военное время он станет Государственным Комитетом Труда и Обороны) вошли народные комиссары Михаил Васильевич Фрунзе (По Военно-морским делам) и граф Алексей Алексеевич Игнатьев (НКИД). Вышел на высокую орбиту и Лаврентий Павлович Берия, в этой реальности он в моменте исполнял должность народного комиссара Военной промышленности.

Зиновьев, конечно, тоже своё место в Президиуме Верховного Совета сохранил, как и пост первого заместителя руководителя страны. В качестве второго после Сталина, Григорий Евсеевич курирует развитие Дальневосточного края — от Енисея на западе, до границы с Тибетом на юге и Берингова пролива на северо-востоке.

Приличный такой по размеру получался у Зиновьева «край», больше континента Австралия вместе со всей Океанией. В него же вошли три новые области, поэтому Иосиф Виссарионович снова «бросил в прорыв» «старого коня». Всё правильно. Кто везёт — на того и грузят.

Умеет уже Зиновьев строить настоящую Советскую Власть, ещё с Выборгской области начинал, прошёл через Кавказ, Среднюю Азию и бывшее Царство Польское, теперь вот добрался до главного дела своей жизни — освоения и заселения Русского Дальнего Востока.

Кроме того, Григорий Евсеевич курировал строительство плотины в Пенжинской губе и города в устье Пенжи, он по-прежнему возглавлял Национальную футбольную федерацию Советского Союза, а теперь ещё и координировал от СССР международную космическую программу.

«Гвозди бы делать из этих людей» — лучше и не скажешь.

Из примечательного — в Четвёртой пятилетке запланировали начать газификацию СССР. Война-войной, а развитие останавливаться не должно. Всё, что нужно для газификации — от труб большого диаметра и сварочных автоматов, до компрессорных станций и прочего необходимого оборудования производил сам Советский Союз, из собственного сырья и по собственным технологиям, так что война на этот процесс сильно повлиять не должна. Коррективы внести наверняка придётся, но это учли, и план газификации приняли к воплощению.

Ещё очень примечательное — Съезд поручил правительству разработать закон о налоге на бездетных и малосемейных и пособиям для многодетных. Налог на бездетность я в той исторической реальности одно время платил, но там его в обиходе называли налогом «на яйца» и облагали исключительно мужчин, а здесь в этом плане полное гендерное равноправие. Одобряю. Женщины освобождены от воинской службы именно для того, чтобы иметь возможность рожать новых воинов.

Налоги с «чайлд-фри» планировалось направить на поддержку тех, кто улучшает демографию: увеличение декретных отпусков до девяти месяцев, развитие сети «молочных кухонь», яслей, детских садов, групп продлённого дня в младших классах, детских спортивных школ, технических кружков и тому подобное.

Прошли те времена, когда дети становились работниками едва научившись ходить. Такие работники народному хозяйству лучшей в мире страны больше не нужны. Заданный образовательный минимум для советских граждан обозначил ещё Ленин — всеобщее бесплатное среднее профессионально-техническое образование с бесплатными курсами повышения квалификации. Минимум обеспечили всем, учиться даже обязывали, но советский народ, обретя профессии, в массе переехав в города, перестал плодиться и размножаться. Пока не совсем, но три ребёнка в молодых семьях теперь редкость, а это уже очень тревожный сигнал.

В городах слишком много развлечений, а всякими развлечениями внутренняя биохимия стимулируется на синтез гормонов эндорфиновой группы. Жертвовать этим кайфом в пользу производства потомства со временем будут всё меньше и меньше людей.

Советский Союз первым столкнулся с этой проблемой, но не минует чаша сия и весь остальной «цивилизованный мир». С развитием экономики и повышения уровня жизни всё будет только усугубляться. Я не знаю — что с этим делать, в «Сатанинском будущем» никто этого не знал. В «Хрониках жизней Исаака и Аарона» я эту проблему «выделил жирным», так что пусть теперь о её решении думает сам товарищ Сталин.

Наш разговор начистоту растянулся на двенадцать часов — три четырёхчасовые прогулки по парку в Горках. Такое нельзя слышать даже самым доверенным людям. Люди, есть люди, даже самые доверенные ещё не доросли до таких тайн, это ведь обрушение основ всего научного материализма, то есть самого базиса. Даже Зиновьеву не всё нужно знать, только необходимый минимум в рамках его компетенции.

Двенадцать часов мы обсуждали «Мир Сатанизма Исаака Левита» — как он возник и как его возникновение можно предотвратить. Советский Союз находится на острие всяких социальных преобразований, которые в этой исторической реальности сопровождаются сменой технологического уклада и очень быстрым ростом экономики (а с ней и уровня жизни), поэтому столкнулся с этой проблемой первым.

Так я товарищу Сталину и сказал — теперь это его личное бремя, на мои подсказки с учётом послезнания рассчитывать не стоит. Там эту проблему так и не решили. Никакие материнские капиталы не помогали. В космос мы на моём послезнании выйдем почти на двадцать лет раньше, Вторую Великую войну выиграем намного красивее, но главную проблему это не снимет. Хуже того — мы её приближение своим опережающим развитием ускоряем и обречены ускорять ещё больше — отставать нельзя.

Сталин много спрашивал о моей личной прошлой жизни, даже больше, чем об итогах своего правления. Его правление уже совсем другое, как и мир тут совсем другой, а вот я что принёс оттуда, то и принёс.

Родился, рос, учился, служил, работал, потом снова учился уже после развала СССР, когда капиталистические свиньи устроили государственный переворот. Они разрушили страну вместе с экономикой и у инженеров не осталось возможности достойно зарабатывать, зато капиталистическим свиньям потребовалось огромное количество экономистов для обслуживания их прирастающих капиталов. Пристроился я вроде неплохо, но ненадолго. Наш «олигарх» поставил в политике не на ту лошадку и всем, кто успел, пришлось бежать. Я успел. В Уругвай. Не Исаак Левит, конечно, но и не люмпен-ипотечник, повидать успел всякого.

«Эффект бабочки»? Это вымысел, причём «мопед» не мой, я его одолжил «покататься». Может этот эффект работает, а может и нет. Вопрос из серии — есть ли Бог? Если Бога нет, то кто создал нашу материальную четырёхмерную Вселенную, а если есть, то кто создал Бога? Мы только начали познавать этот мир, и я знаю ненамного больше остальных. За «Кромкой» не справочное бюро и никто там человечеству подсказывать не собирается.

Нет, из «Сатанинского будущего» сюда больше никто не попадёт, у нас теперь своё будущее. Может быть тоже Сатанинское, но точно другое.

В общем, насколько смог, настолько довёл до товарища Сталина вызовы будущего, на которые Ленинизм нам не отвечает. Как ни странно, но старое-доброе, проверенное веками, мракобесие в плане соответствия «человеческому ходу» способствовало лучше всяких социальных и технологических прорывов. Другое дело, что и они постепенно сдавали позиции. Новая идеология (если угодно религия) должна совместить научно-технический прогресс и традиционные человеческие ценности.

Задел в виде Ленинизма у нас уже есть. Весь мир в курсе, что «После Капитала» — это только половина Ленинского наследия, вторая половина засекречена, так что наследие признанного Пророка у нас уже имеется, нужен только апостол, который создаст из разделённых частей пророчества Ленина новую общечеловеческую религию-идеологию. Лично у меня запрос к вам именно такой, товарищ Сталин. Запрос на идеологию, которая выведет человечество на следующую ступень развития разумного вида жизни.

Раньше я бы сказал, что запрос у нашей Организации, но теперь могу говорить от себя лично. Не воскрес могущественный Орден Тамплиеров, всё двигалось усилиями крайне малочисленной секты «Россия всегда права». Неоценимы заслуги Граналя, Моргана, Рокфеллера и Форда, но начинали это движение не они.

Рассказал я Сталину и про «чёрную дыру» в Треугольнике, куда так и не смогли проникнуть люди Берзина. /ссылка 68: в этой истории Ян Карлович Берзин народный комиссар Государственной Безопасности. ВЧК разделили на два комиссариата, НКВД возглавил Андрей Януарьевич Вышинский/ Термоядерную дубину из плутония-239 мы изготовим к концу сорок первого года, там нас больше производство дейтерия сдерживает, а вот изотопа-238 на ядерную батарейку для первого спутника мы уже наработали. Эта «чёрная дыра» не бизнес Организации, а наш с Джеком Морганом на двоих. Такую дубину мы пока никому доверить не можем. Товарищ Сталин уже однажды оставил после себя Хрущёва, так что погодим. Пусть пока только Треугольник будет ядерной державой, от греха подальше. Иосиф Виссарионович не обиделся. Договорились снова встретиться после покорения Рейхом Франции, и я перелетел в Ниццу. Аэрофлотом. Над Венгрией и Австрией в сопровождении истребителей люфтваффе.

Швейцарская армия вышла к Тулону. Французы объявили мобилизацию четвёртой очереди, то есть — всех способных держать в руках оружие, но «старпёрия» и «пионерия» от шестидесяти пяти до пятнадцати ни на что повлиять уже не могла, кроме послевоенной демографии Франции. «Пионерия» просто сдохнет, не оставив после себя потомства.

Военный флот Франции перебазировался на скорую руку в Алжир, а значит даже на удержание Марселя французы особых надежд не питали.

После выхода из Арденнского леса на оперативный простор, Хофманн, вопреки моему ожиданию не ударил по Парижу. Две трети сил он озадачил удержанием французов и союзников в котле, в районах укреплений линии Мажино, а треть направил в обход Парижа по Атлантическому берегу: через Руан, Ренн, Бордо, направлением на Тулузу, Монпелье и Марсель.

Продвигались германцы очень бодро, походя наматывая на гусеницы мясо ополченцев, мы удерживали Кюе и Йер, не отпуская армию генерала Гастона Бийота от Тулона, а его величество король Корсики Отто Скорцени высадился на континенте с армейским корпусом из трёх дивизий, обошёл армию Бийота севернее, через Гренобль и обозначил угрозу Лиону с юго-запада. Из мягкого подбрюшья, где у французов не имелось никаких долговременных укреплений. Откуда бы им взяться в центре страны?

Независимость Корсики французы так и не признали, продолжали считать её мятежным департаментом, поэтому действовал Скорцени в полном соответствии с международным правом. У него своя война. Для Франции эта война гражданская, но нам в этом отношении разницы никакой. «Враг моего врага — мой друг», а Скорцени не только ситуационный союзник в этой войне, на него у меня далеко идущие планы, поэтому армию Корсики мы не только пропустили через Гренобль к Лиону, но и организовали снабжение.

У Скорцени всего три дивизии, но это кадровые дивизии, обученные, укомплектованные и вполне боеспособные, учитывая, что хребет Корсиканской армии сформировался из Лейб-штандарта СС «Викинг», а навстречу этим волкам французы могли послать только овец-ополченцев, которые ещё даже строем ходить не научились.

Подлая «англичанка» вытащила свою континентальную европейскую армию из Дюнкерка на Проклятый остров и в настоящий момент, по-видимому, размышляла — какую из дыр затыкать первой. Людей-то вывезли, но без тяжёлого вооружения, техники, запасов боеприпасов, топлива и прочих расходников. Даже потратить ничего не успели. Что-то перед уходом повредили-сожгли-взорвали, но большую часть просто бросили. Эвакуацию британцы проводили в панике.

Хуже другое. Эти двенадцать дивизий ни одну из многочисленных дыр заткнуть были не способны. Про Францию и речи нет, ей больше ничем не поможешь. Но даже для Канады и Ньюфаундленда, уже интернировавших британские гарнизоны, заявивших о своей независимости и сформировавших единое Временное правительство, для подготовки плебисцита о самоопределении, двенадцать дивизий — не аргумент.

В принципе, возможностей для подавления сепаратизма у Британской империи хватало, но для этого пришлось бы применять боевые отравляющие вещества, как в Новой Иудее. Внутреннее применение боевой химии никакими международными договорами не ограничивалось, но это ведь Канада, у которой наибольшая плотность населения на границе с Соединёнными Штатами. Там обязательно под раздачу попадут десятки, если не сотни тысяч американцев.

Пригодились бы эти силы на Кипре, Яве и в Египте, но как их там снабжать? Отправить союзникам в Испанию? Но разве Испания сейчас подвергается большему риску, чем сама Британская метрополия? Пролив Ла-Манш, которые британцы называют «Каналом» в ширину всего сорок километров, а Третий рейх концентрирует на европейском берегу всё больше авиации. Рейх производит больше самолётов и готовит лётчиков, так что вопрос господства люфтваффе в воздухе над Ла-Маншем решится уже в обозримом будущем. Примерно к началу лета, когда капитулирует Франция.

Для британского обывателя ситуация катастрофичной пока не выглядела. Да, дуркует Канада, да, армию пришлось вывести с континента и сдать «гуннам» Голландию с Бельгией, но ведь их правительства в изгнании теперь работают в Лондоне, а колониями управляют британские чиновники. И французскими колониями будут управлять, и испанскими, и португальскими, если замириться с Рейхом и «напинать» обнаглевшим япошкам для начала хотя бы на Яве.

Замириться с Рейхом подлым джентльменам мешали всего две фигуры — Хайнца Хофманна и Адольфа Гитлера. Именно в такой последовательности. Дружков нациков-живописцев я об этом постоянно информирую, возможности Игнатьева-второго в Лондоне превосходят возможности всех остальных вместе взятых и не только из-за использования опережающих технологий, у нас самая влиятельная и многочисленная резидентура. Игорь Андреевич «присутствует» во всех клубах, где на самом деле и принимаются решения. Публичная политика в Британии — это театр.

Хофманна и Гитлера уже приговорили, но подписанных Георгом Шестым и Черчиллем приговоров в природе, разумеется, не существовало, поэтому предъявить их копии я не мог, а что свинские собаки с проклятого острова на любую подлость в любой момент способны — это и без меня давно известно.

«Мы не малые дети и все риски осознаём, меры принимаем. Арийские Боги нам помогут».

Иншалла, как говорят союзные Рейху турки, по конституции светские и республиканские

Турция уже получила плацдарм на Кипре, в зоне мятежа этнических турков и прочих мусульман, которых на острове проживало всего четверть населения, но зато компактно, на севере, всего в семидесяти километрах от побережья Малой Азии. Кипр очень важен. Кипр даже на карте смотрится как коготь, или клык, вонзившийся в плоть Ближнего Востока.

А ведь Кипр занят британцами в качестве территории императивной опеки ещё мандатом Лиги Наций, все полномочия давно утратившим. Впрочем, война и без того все мандаты обнулила, а Кипр очень мешает дальнейшему продвижению во французский Большой Ливан и дальше к Суэцкому каналу. К той самой аорте Империи, передавленной, но не до конца. Торговать там британцы больше не могли, но и возможность маневра военным флотом дорогого стоит.

В апреле 1940 года капитулировал британско-голландский гарнизон на Суматре. «Роял Нэви» пытался организовать эвакуацию и получил ещё одну звонкую плюху — на этот раз от японцев. Ямомото тоже победил по очкам, только разгромнее. Британцы и войска не смогли эвакуировать, и на ремонт отправились сразу в Кейптаун (считай домой, в Англию, на заводской капитальный ремонт). Не все дошли даже до Кейптауна, на подранков славно поохотились и японские и германские подводные лодки.

В мае, с помощью средиземноморской эскадры Кригс-марине, под командованием контр-адмирала Карла Дёница, турки высадили десант на севере Кипра, а Хофманн с группой армий «Запад» завершил свой рейд Руан — Ренн — Бордо — Тулуза — Монпелье — Марсель — Тулон. Тулон Швейцарская армия к тому времени уже заняла и занималась организацией вывоза трофейных ценностей. Очень мощный порт Тулон, много там всякого ценного оборудования, которое очень пригодится нам во Фрежюсе.

Время, чтобы вдумчиво пограбить закрома главной базы «лягушачьего» военно-морского флота у нас имелось. От Тулона Хофманн отвалил направлением на Авиньон, для него эта война ещё не закончилась и закончится только полной капитуляцией французов в Париже, тогда и придёт время передавать Третьему рейху Тулон. Не просто так, конечно, вопрос компенсации ещё будет обсуждаться, а пока мы вывозили всё, что теоретически может пригодиться в народном хозяйстве. Если времени хватит, и провода поснимаем — это уже шутка, конечно. Так позориться мы точно не будем, заберём только всякое портовое, а после победы обменяем город и порт на коллекцию Лувра. Почему нет? Горе побеждённым!

Двадцать седьмого мая армия французов под командованием Гастона Бийота угодила в котёл под Валансом, а группа армий «Запад» встретилась в Лионе с Корсиканской армией. Лион тоже богатый город, так что и славному королю Корсики Отто Первому было чем поживиться.

В Лионе Хофманн сделал оперативную паузу. Хайнц окружил всю Францию (в смысле французскую метрополию), но при этом распылил свои силы. Для наступления на Париж, где каждый горожанин-парижанин возьмёт в руки оружие, ему требовались хотя бы двадцать дивизий, а их еще нужно было собрать в кулак, кем-то заменив перед этим в зонах ответственности, и обеспечить припасами для наступления.

Впрочем, скучать рейхсфюреру и фельдмаршалу Хайнцу Хофманну было некогда, к концу мая сорокового года уже во всю шла битва за воздух над Ла-Маншем и юго-востоком Проклятого острова. Чтобы иметь возможность переправить войска на плацдарм возле Дувра и надёжно там закрепиться для подготовки наступления, требовалось превратить в «лунный пейзаж» весь юго-восток острова до Лондона и Портсмута. Желательно вместе с ними.

В июне 1940 года состоялся съезд Justice Party. В городе Лас-Вегас, Штат Невада. Абсолютно никчёмный в плане американской политики пустынный Штат, избирающий всего двух конгрессменов. По правде сказать, ещё двух сенаторов, насчёт отцов-сенаторов в Америке всё справедливо — у всех Штатов поровну, по два. Итого, четверо джентльменов представляли Неваду в высшем законодательном органе САСШ, плюс пост губернатора Штата, как раз на все пять кланов по одной должности в большой политике.

Кланов осталось всего пять. Слабые преклонили колени, приняли оммаж и влились в ряды сильных, а гордых, но при этом слишком слабых, чтобы защитить заявленные амбиции, сожрали ещё во времена «Сухого закона».

В «Круге Великих Кланов» остались пять объединений: ирландцы, сицилийцы, итальянцы (в основном южане из Каморры), евреи и клан военных моряков, не пригодившихся своей Родине в суровые времена Великой депрессии.

Мафия в этой истории служила народу Америки, истребляя наркоторговцев (в основном латиносов и негров) и иногда исполняла поручения Игнатьева-второго, а за это мы бывших организованных преступников вознаграждали различными ништяками. Например — организацией съезда Justice Party в Лас-Вегасе.

Я на этот съезд не полетел. Хватало у нас кому заниматься американскими делами, тем более что планы давно составлены, и пока ничего не мешало их пунктуальному воплощению в жизнь, зато в Евразии значимые вводные поступали чуть ли не ежедневно, поэтому вместо Лас-Вегаса я отправился в Русскую Аравию.

Война перевела сделки по продаже нефти на контракты ФОБ, свой танкерный флот «Standard Oil Shipping» мы продали британцам и из него, кстати, половину к этому времени немцы с японцами уже перетопили. Британская метрополия сидела на голодном пайке, гражданским потребителям уже ввели лимиты по сорок галлонов в месяц, зато Британская Индия реально купалась в почти дармовом топливе. Вот где промышленность нужно было развивать, но боржоми пить уже поздно.

Обстановка в регионе располагала к справедливому перераспределению богатств. То есть, по праву силы. Это ведь несправедливо, когда слабые живут богаче сильных. Я бы не сказал, что намного богаче, особенно теперь, но зато французы в Большом Ливане и британцы в зоне Суэцкого канала стали ещё слабее. Применить боевую химию в честной конвенциональной войне они не посмеют. А посмеют — так им же хуже, в Третьем рейхе такие снаряды и дешевле, и забористее, да и поставка их по железной дороге аж до Алеппо бесперебойная. Процесс перевозок немного сдерживают железнодорожные паромы в Стамбуле, но химии (если что) потребуется не так уж много. Это не хлор/иприт, это уже нервно-паралитическая органика.

Туркам нужен был доступ к телу «Прекрасной Франции» в Большом Ливане, то есть военный союз с Исламской Республикой Ирак, и такой союз вполне отвечал нашим текущим интересам. Если Суэцкий канал и Кипр будет контролировать Турция, то это даст нам возможность доходить с нефтью уже до восточной Италии. Восточнее Мальты великоантантовцам будет не удержаться. И восточнее Кейптауна, ха-ха.

Правоверным отцам-основателям Исламской Республики, законной наследницы истинной Уммы, основанной ещё самим Пророком, поводов для войны с еретиками-суннитами в Саудовском королевстве искать было не нужно. Джихад между правоверными шиитами и еретиками суннитами никогда не заканчивался, у него такая-же по продолжительности история, как у самого Ислама, так что проблема имелась только в доверии между правоверными шиитами и светскими турками.

Петен очень умно отдал шиитам Дейр-эз-Зор, Пальмиру, Хомс, Хаму, Тартус и Латакию из подмандатных территорий. В оборону этого узкого коридора со стороны Турции вложена чуть ли не половина всего военного бюджета за эти годы, и что теперь? Взять и впустить турецких волков себе в тыл? Ещё одну линию обороны строить?

Отказываться от выхода к Средиземному морю правоверные шииты Исламской Республики Ирак не собирались, даже в обмен на Мекку и Медину. Священные города никуда не денутся, а нефтепровод к Средиземному морю, как альтернатива Суэцкому каналу уже обсуждается. Сами отцы-основатели организовать такое строительство пока не способны, но у них имеется положительный опыт сотрудничества во всяких концессиях с Советским Союзом и Русской Аравией.

Мы с товарищем Сталиным считали правоверный шиитский ход «истинно пацанским», причём сразу в обоих государствах — республике и шахиншахстве. Мы не прониклись правотой учения шиитов, всё намного проще — так нам было выгоднее в плане геополитики, в которой именно география диктует политику.

У Советского Союза имелся железнодорожный доступ в закрытую акваторию Персидского залива: через Бендер-Аббас, Басру и порты Русской Аравии, поэтому в обиду он правоверных отцов-основателей точно не даст, так что согласовать гарантии представлялось мне вполне возможным.

Туркам ведь только транзитный коридор нужен, а современная инженерия уже способна воплощать такие проекты на местности. Понадобится ведь опыт. Как пить дать, ещё не раз понадобится. Именно этим вопросом я и занялся.

Тридцатого июня 1940 года в Лондоне состоялась конференция глав правительств «Великой Антанты», на которой «списали» Францию.

Списали джентльмены, остальных просто об этом известили. Списали, как обычно, очень подло — уже третьего июля Средиземноморская эскадра «Роял Нэви», без объявления войны, атаковала и перетопила не готовый к бою союзный французский флот в Мерс-эль-Кебире. /ссылка 69: это не выдумка автора, а полное повторение нашей истории/

«Первая победа британцев в этой войне одержана» — под таким заголовком я отправил материал в «Тайм».

Шестого июля капитулировал французский контингент в Индокитае. Новости теперь распространяются быстро и о «Победе» британцев в Мерс-эль-Кебире на Дальнем Востоке знали уже во всех подробностях — и французы и японцы. И зачем французам теперь умирать, сдерживая японцев на пути в Британскую Восточную Индию? Капитулировали французы (большей частью подразделения Иностранного легиона) с условием их интернирования в Советский Союз, который в свою очередь дал на это согласие. Пригодится товарищу Сталину французский иностранный легион в качестве вспомогательного вымпела. Да и новые граждане не помешают, все новые (иммигранты) ведь поражаются в правах на десять лет — сели их где хочешь и к посильной работе пристраивай. Военные профессионалы люди крепкие и в целом здравомыслящие. Дисциплина очень способствует развитию здравомыслия, таких людей главное в угол не загонять. Кстати, платило французское правительство своему Иностранному легиону не сказать, чтобы щедро. Мы за найм «Save Service» русских (то есть советских) подразделений платим больше, а своим, по прямым контрактам, ещё больше. Так что контингент действительно перспективный и нужно с ним работать. Для начала поселить в лагере-аналоге «Галиполли», а там уж пусть сами решают. Кто уйдёт в обыватели с поражением в правах — сделает это осознанно, а значит добровольно примет новый устав. Их, главное, большими группами не размещать и проблем не возникнет.

Девятого июля, уже вице-адмирал Карл Дёниц, взыскал с британцев кармический должок перед Всеобщим.

Про большой нефтяной конвой британцев всем заинтересованным разведкам было известно — это очень недорогая информация. Британцы это отлично понимали и готовились, но не ожидали появления на доске новой фигуры.

Прикиньте — во время игры, уже в миттельшпиле, ваш соперник выставляет на доску ладью. Да не на место проходной пешки, где её можно ожидать, а где ему в этот момент нужнее. Носитель шнелльботов для Ваффен-марине СС построили в Николаеве, вместе с самими шнелльботами, первыми управляемыми «беспилотниками» этой исторической реальности.

Одноразовая «вундервафля». Вся элементная база местного изготовления. Государственную программу развития электронной промышленности Советский Союз так и не принял, по известным только узкому кругу посвящённых причинам, но частное-то предпринимательство никуда не делось, а русские народ талантливый, насчёт всяких «автоматов Калашникова». Можно сказать, что проект «шнелльботоносца» создали энтузиасты, инициативой снизу. Проект предложили сумрачным тевтонским гениям и те пришли в восторг. Заказали головной корабль серии «Нибелунг» в Николаеве и выкупили все права на дальнейшее производство.

Товарищ Сталин не возражал, а Советский Союз имел полное право строить военные корабли хоть для Третьего рейха, хоть для Британской империи, хоть для Швейцарской Конфедерации. Кто заказывает и оплачивает золотом — для того и строим. Доросли наши НЭПманы до строительства военных кораблей, сами всё организовали — и контракт с верфью, и доставку материалов, и постройку. и оплату заказчиком.

Усиления НЭПманов товарищ Сталин не боялся. В этой исторической реальности НЭПманы очень боялись потерять товарища Сталина. Ведь ещё Ленин говорил, что НЭП не навсегда, так что ценили Иосифа Виссарионовича. Весь этот культ личности Сталина возник и поддерживался не потому, что его боялись, а потому что боялись его потерять. Главное, что советские НЭПманы не национальные предатели. В таком случае пусть хоть в новый «Виккерс» развиваются. Исключительно во внутреннем рублёвом контуре, конечно.

Вундервафли одноразовые, средства противодействия (радиоэлектронной борьбы) нами давно разработаны, разработают их и остальные, но до того успеют оплатить золотом лицензии на производство «шнелльботоносцев».

Золото не заржавеет, пусть лежит. Обладает этот металл каким-то свойством, кроме того, что красиво блестит, иначе не стал бы такой ценностью. Пусть золото будет. Вдруг кому-нибудь понадобится для дела, а у нас есть.

В общем, получил себе сумрачный тевтонский гений от русских предпринимателей вундервафлю и виртуозно её использовал в сражении при Александрии. Дёниц утопил линейный крейсер и авианосец «Роял Нэви», и полностью разгромил конвой, захватив шестнадцать военных транспортов, в том числе двенадцать бывших наших танкеров-сорокатысячников.

Учитывая изначально расчётный расклад сил в сражении — вдвое в пользу британцев, первый из серии «шнелльботоносцев» «Нибелунг» затраты на свою постройку окупил как минимум втрое в первом-же сражении.

Новая концепция в развитие военно-морских сил вброшена. На этот раз опережающей технологией торгует частный предприниматель Советского Союза. По всему миру торгует, на любой верфи можно производство организовать — торгуйтесь, заказывайте.

Двенадцатого и тринадцатого июля 1940 года состоялось последнее сражение Французской кампании 1940 года. В местечке Витри-сюр-Сен, наступающие на столицу Франции шестнадцать дивизий германской группы армий «Запад», три дивизии армии Швейцарской Конфедерации и дивизия корсиканцев встретились с силами самообороны Парижа. Необученными и плохо вооружёнными, но предельно мотивированными и многочисленными ополченцами, которых возглавлял лично маршал Филипп Петен.

В этой исторической реальности французы сражались отважно и самоотверженно на всех фронтах, а в Витри-сюр-Сен овцы остановили наступление волков аж на двое суток, но стоило им это катастрофических потерь в живой силе. Только в битве за Париж, потери французов, в основном парижан, составили триста тысяч убитыми, погиб в бою за столицу и восьмидесяти четырёхлетний маршал-диктатор.

Глупостей в этой истории, с подач британцев, Петен натворил достаточно, но в «Страну вечной охоты» ушёл красиво — этого не отнять. Как древний правитель из благородных времён, когда в атаки водили, а не посылали. Уважаю. Здесь ты ушёл красивее и в памяти останешься героем. Кармически я тебе точно ничего не должен, маршал Филипп Петен. Ни тебе, ни твоей Франции. Покойтесь с миром.

Воодушевлённые падением Парижа, активизировались турки и шииты.

Рамочный договор о коридоре от турецкого Тель Салаба, до пока французского Телль-Калаха согласовать с нашей помощью успели. Сорока двухкилометровый, почти прямой проход, шириной от пятисот метров до километра, через Масьяф, общей площадью всего двадцать восемь квадратных километров, на местности уже разметили и даже определили места для строительства путепроводов и тоннелей, чтобы не пересекаться в плоскости и не мешать друг другу, а в Масьяф прибыл контингент гарантов из Советского Союза — мотострелковая дивизия и двенадцать батальонов стройбата. Сущая мелочь на фоне трёхмиллионной турецкой армии, но это мелочь прибыла из СССР, который только попробуй задень, хоть бы и за мелочь.

В Масьяфе планируется строительство военной базы с аэродромом уже под реактивную авиацию, а кроме того, в планах проложить через город железную дорогу от Багдада до Латакии и нефтепровод от Персидского залива до Тартуса.

Хорошее место для контроля всего Ближнего Востока, самый «пупок», перекрёсток интересов. Пока всё в эскизах, сшито на живую нитку, но мне перспектива такого Ближнего Востока очень нравится, будем строить.

Турки стремились к Суэцкому каналу, через Большой Ливан, Саудовскую Палестину и Египетский Синай, а правоверные шииты к Медине и Мекке, поэтому разделить «шкуру неубитого медведя» договорились легко — по Иордану, Мёртвому морю и дальше по прямой до Акабы (Эйлата). Общее наступление турецких и иракских вооружённых сил началось двадцать первого июля 1940 года.

Хайнц Хофманн погиб тридцатого июля 1940 года. Произошла авиакатастрофа, в которой сразу обвинили недорезанных французских партизан, но какие к чёрту партизаны могли заложить взрывчатку под пилотской кабиной одного из бортов специального авиаотряда СС? Что тут скажешь, кроме того, что я предупреждал. Не факт, что крыса сам Рейнхард Гейдрих, устранение беспокойного фаталиста Хофманна вполне возможно было организовать и на гораздо более низком уровне, так что выводы делать было рано. Следствие покажет. Если оно отыщет французских партизан, или каких-нибудь сионистских террористов, то Гейдрих точно в теме. Так я Кайзеру и сказал.

Адольф Гитлер думал так же. Если следы «англичанки» не найдут, то Гейдрих — крыса. На похороны в Берлин меня доставили чартерным рейсом Люфтганзы, напрямую — от Рокфеллер-Сити (Абу-Даби) до Берлина, со сменяющимся эскортом истребителей. Кайзер находился в состоянии мрачнее тучи, уже искрящейся разрядами.

— Не переживай так, Ади. Хайнц позаимствовал за Кромкой такого Беса, которого в наш мир надолго не выпускают. Он и так успел дел натворить. Больше трёх миллионов упокоил, величайший полководец всех времён и народов. Бес из-за Кромки досыта напился кровушки и его отозвали.

— Сиротливо мне без него, Эндрю. Хайнц всегда точно знал — что делать. Хоть я его и старше, старшим братом у нас был он. А если ещё выяснится, что Гейдрих крыса…

Да, уж. Ситуация. СС — государство в государстве, власть в котором можно доверить только брату. Фактическую власть, формально-то Ади первым делом подчинил СС себе, как и всё прочее, чем командовал, или управлял Хайнц Хофманн.

— У тебя есть Скорцени.

— Уже не у меня, он теперь сам по себе король.

— Он король, а ты Кайзер. Тебе он послужить не откажется.

— А ты можешь его тоже, как Хайнца?

— Если он найдёт время слетать в Треугольник, то не вижу препятствий. Там моё место силы, в Европе ничего толкового не получится, только глюки бессистемные.

— Поговорю с ним после похорон.

— Я сразу после похорон улетаю в Москву. Если Скорцени согласится — присылай его туда, всё равно в Треугольник придётся лететь крюком через Рейкьявик. Что передать Сталину в плане устойчивости курса?

Следующим в плане Хофманна значился план «Шварц» — война уже на Проклятом острове. Только кто теперь вытянет такой план? Хайнц был не только чертовски талантлив и работоспособен, но ещё и чертовски удачлив. Его решения-назначения фонов-генералов-адмиралов порой изрядно бесили, но результат Хофманн давал всегда, а с ним награды, славу и почести для всех причастных. На это Хайнц никогда не скупился. Вскормил целую свору мегазаслуженных полководцев и флотоводцев, его самого они даже все вместе затмить не могли, а вот Адольф Гитлер для них по-прежнему ефрейтор-окопник Первой Великой войны. И это ведь на самом деле так.

— Курс прежний. Постарайся поскорее посвятить Скорцени, Эндрю.

Временный мавзолей Хайнца Хофманна воздвигли прямо на площади перед Рейхсканцелярией, туда мы саркофаг с останками погибшего Бога и проводили. Мир праху его. Хайнц ушёл счастливым, а его Бес сытым.

Прилетела на похороны Джейн Морган с годовалым сыном, Алексом Морганом (Хофманном-младшим). Их роман прекратился ещё до рождения ребёнка, но чей это сын знали все. Проводил Хайнца и Герман Геринг, уволенный в отставку инвалид предстал в довольно хорошей спортивной форме. Теперь он бесспорный наци номер два, и различными сильнодействующими препаратами, очевидно, злоупотреблять завязал. Из СССР проводить Хофманна прилетел народный комиссар Иностранных Дел, граф Алексей Алексеевич Игнатьев, а из Парагвая сам президент — Александр Павлович Кутепов, сослуживец и формальный подчинённый Хофманна в Боливийской войне.

Присутствовал и генерал-адмирал Швейцарской Конфедерации Игорь Сергеевич Свиридов. Мой бывший ротный Верховный главнокомандующий всеми швейцарскими вооружёнными силами и конституционный глава государства в военное время. Время всё ещё военное. Французские армии в котлах капитулировали, но на бумаге мирный договор пока не подписан. Пока непонятно, с кем этот договор нужно обсуждать и заключать, и нужно ли это вообще. Большой Ливан уже пожирают турки, а в колониях, без поддержки метрополии, французов очень быстро вырежут, как в Гвинее. Даже в Алжире, хотя Алжир не колония, а один из департаментов Франции.

Мы явочным порядком обживали берег до Сан-Тропе и вывозили коллекцию Лувра, которую обменяли на Тулон. Британцы потопили остатки французского флота и на том наша война пока встала на паузу. Свиридов уже распорядился снимать минное заграждение. На параде в Париже мы прошлись тремя дивизиями, а в войне поучаствовали шестнадцатью. Третий рейх ста двадцатью, но мы на лавры Хофманна и не претендуем, только на коллекцию Лувра и ещё небольшой кусочек Лазурного берега. В освобождённом от излишеств здании Лувра Хайнцем планировалось разместить канцелярию гауляйтера протектората Франция и главную военную комендатуру. Лувр — это очень важный символ. Король (диктатор-узурпатор) Филипп Петен умер, да здравствует Кайзер Адольф Гитлер.

В день похорон рейхсфюрера и фельдмаршала Хофманна, в Третьем рейхе объявили трёхдневный траур, и бюргеры реально рыдали, наблюдая за прохождением процессии. Хайнца в народе действительно обожали и его гибель все сочли очень недобрым предзнаменованием. И на самом деле — висело что-то такое в воздухе, какая-то всеобщая тревога, коллективная и бессознательная.

Третьего августа 1940 года я перелетел из Берлина в Москву. Обычный мирный рейс Аэрофлота, никаких истребителей.

Товарищ Сталин подготовку к вступлению в войну уже начал. Ещё в апреле наркоматом по Военным и морским делам была организована «химия». Так в народе прозвали трёхмесячные курсы переподготовки, на которых подлежащие мобилизации первой очереди осваивали новые общевойсковые защитные комплекты с противогазами замкнутого цикла.

Никаких надежд на честную конвенциональную войну с безоговорочным исполнением всех Женевских соглашений Иосиф Виссарионович не питал и правильно делал. Техника у нас заранее спроектирована для действий в условиях войны с применением боевой химии, дошла очередь и до пехоты. Заодно «химики» обновляли базы знаний по своим военно-учётным специальностям, техники приобщались к «практическому рукоделию», «портяночники» сжигали лишний накопленный жир.

Мобилизация первой очереди подлежали полтора миллиона резервистов, плюс почти миллионная кадровая армия, плюс четырёхмиллионная трудовая армия срочной службы, и этим составом в Генштабе СССР предполагалось ограничиться. Наверное да, наверное, этого хватит. Почти вдвое меньше мобилизованных, чем в той истории, но технологическое превосходство, особенно в авиации, должны численность скомпенсировать. Тем более, что «Второй фронт» на этот раз возникнет сразу — в Швейцарии, да и «Третий» со стороны Соединённых Штатов надолго не задержится.

Штаты, в расчётных единицах военно-морской мощи, силы «Роял Нэви» уже превосходили, при том, что Британия свои силы терять продолжала, а «ЮЭсНэви» продолжала наращивать. И не на какие договоры по ограничениям для флота «Королева Марго» не соглашалась. «Сколько наш военный бюджет тянет — столько и будем строить. Экономика растёт быстро, с ней растёт общий военный бюджет, а с ним и конкретная военно-морская мощь. Такой у нас в Америке закон о бюджете, и менять мы ничего не собираемся».

Федеральное правительство Соединённых Штатов заканчивало сооружение Великой Американской стены на границе с Мексикой и готовилось заключить контракт на охрану всей южной границы с частной охранной компанией. Для начала с «Save Service», а дальше пусть работает частная инициатива и рыночная конкуренция.

Так выгоднее. Наёмники на руки получают больше, но зато им ни государственных пенсий, ни социальных льгот не положено. Кроме того, своих генералов можно только поругать за «косяки», а наёмников ещё и оштрафовать.

Тандем Митчелл и Уоррена безальтернативно прошёл съезд в Лас-Вегасе, никаких праймериз партия Справедливости организовывать не стала, а старые партии — Республиканцы с Демократами нам сейчас не соперники. За стабильный курс САСШ на ближайший четырёхлетний срок я ручался.

Сколько, по моему мнению, осталось Гитлеру?

— Сложно сказать, Иосиф Виссарионович. Всё зависит от того — предал ли Кайзера Гейдрих.

— Предал.

У товарища Сталина разведка по Германии работала добросовестно, это у меня имелись сдерживающие этические факторы.

— Тогда обратный отсчёт уже идёт. Может месяц, может два, максимум полгода.

— Мы так же считаем. А дальше?

— А дальше, все эти истинно арийские импотенты поступят на службу к Британии. Им будут ставить задачи в Лондоне. Для энтузиазма, стимулируют обещанием передачи Третьему рейху колоний всех европейских неудачников. Классический «разделяй и властвуй».

— И здесь согласен. Нам тоже нужно постараться реализовать свои возможности по «разделяй и властвуй». Реально ли удержать Турцию в числе противников Британии?

— В этой войне вполне реально. Нужно только позволить туркам присосаться к «аорте империи» и помочь им закрепиться в этом статусе. С египтянами в доле, пятьдесят на пятьдесят. Борьба за право управления Суэцким каналом между ними — это будет вечный конфликт. У Египта ведь тоже амбиции имеются. Без вашей помощи, Турция за канал не зацепится. Вменяемые турки это отлично понимают — и что и не зацепятся, а тем более не удержат. С турками нужно работать. У них призывная армия в десять раз больше, чем в Русской Аравии.

— Больше — не значит, что лучше и сильнее.

— Не значит. Мы сильнее. Но турки на нашей стороне будут очень полезны. Нужно только решить вопрос с их снабжением, если Рейх замирится с Британией.

— Когда замирится, — поправил меня товарищ Сталин, — Решим.

Насчёт оставшегося Кайзеру Адольфу Гитлеру времени я был слишком оптимистичен. Своего побратима он пережил всего на восемнадцать дней.

Семнадцатого августа 1940 года я представил за Кромкой его величество Отто Первого, а когда тот пришёл в себя и попустился пятидесятиградусной виноградной самогонкой, сообщил:

— Мы опоздали, Эндрю. Кайзер уже там.

— Давно?

— Уже пару часов. Почему ты его не видел?

— Я шаман, у меня там свои дела. Опоздали, значит… Думаю, в Рейхе тебе лучше пока не появляться.

— Это точно, — мрачно кивнул его величество, — ты и про Муссолини не в курсе?

— Он тоже?

— Почти сутки, как преставился.

— Удачно ты сходил, Отто. Какой у вас теперь план, ваше величество?

— Повременю-ка я из Лиона свои дивизии выводить. Могу я рассчитывать на «Save Service»?

Вот и пригодятся французские «индокитайцы», если что. Кстати, и флотских нужно собрать, нет сейчас у Британии лютее врага, чем французские моряки. Пора Швейцарии становиться великой морской державой.

— Можешь. У тебя во Франции была своя война. Гражданская война, в которой ты победил, и Лион стал частью Корсиканского королевства. Швейцария это точно признает, Советский Союз и Соединённые Штаты — наверняка. Ты ещё и колонию потребуй. Гвинею.

— Зачем она нужна? Там же восстание негров. Или ты и про это не знаешь?

— Про это знаю. Борьбу за свободу гвинейских негров я поддерживал. Вот и дадим им свободу твоей волей. У них против французов восстание. Ты корсиканский король, их врага, Францию, победил. Негры тебе помогали, вот и подари им свободу как полезным и надёжным союзникам.

— Зачем мне союзники негры, Эндрю?

— Пригодятся, не сомневайся. В Гвинее мы замутим отличный бизнес. Обязательно запланируй визит в Гайану в ноябре.

— До ноября ещё дожить нужно, но я постараюсь.

Официальные новости о смерти Адольфа Гитлера и Бенито Муссолини мир узнал на следующий день, восемнадцатого августа, когда мы с Отто уже добрались до Гаваны Руса. Отсюда наши пути расходились, его величество вылетел в Рейкьявик, а я решил заскочить в Нью-Йорк.

Перед вылетом пообщался с Игнатьевым-вторым. По Германии он не работал, но Италии то мы внимание уделяли. Чего нам теперь от этой Италии ждать?

— Смуту. У фашистов большая партия, но общего лидера теперь нет. Савойская династия в политику вернётся, на юге у короля и принца крепкие позиции. Может и до раскола дойти — на республиканский фашистский север и монархический католический юг с островами.

— А может не дойти?

— Если мы очень постараемся, то может и не дойти. Ресурсы мы можем задействовать очень серьёзные. За Хофманна мстить будем?

— Обязательно. Но не сразу, а на холодную голову. Есть у нас в Италии перспективный кандидат в новые Дуче?

— Есть. Но я не хотел бы идти по этому пути. Не нужна Италии республиканская блажь, лучше сменить правящую династию. Кандидат тоже имеется. Князь Боргезе, моряк, сейчас капитан подводной лодки. Выходил к командованию с очень интересной идеей создания отряда морских диверсантов.

Ага, вспомнил, откуда мне эта фамилия известна. Диверсанты Боргезе взорвали в той исторической реальности советский линкор «Новороссийск».

— Идею отклонили?

— Итальянцы отклонили, а русские уже такой отряд создали. Даже два — диверсантов и борьбы с диверсантами. Толковый парень этот Боргезе.

— Пусть будет король Боргезе. И с Германией начинаем работать без каких-либо ограничений. Друзей у нас там больше нет.

— По Третьему рейху распоряжения уже отдал.

— Тогда начнём, помолясь. Мы к такому развитию событий готовились, хоть и произошло всё несколько раньше. Интересно, как они собираются замирять Японию?

— Обязательно что-нибудь придумают. Британцы на редкость изобретательны, а у германцев отличные связи на самом верху, в штабах. Мы сами помогали их создавать.

— Кому мы помогали — тех уже нет, так что это уже далеко не те связи. В сказки про оторвавшиеся тромбы японцы не поверят.

— Ты ведь сам всё время напоминаешь, что все мы внезапно смертны. В том числе и те, кто не верит в тромбы.

— Тоже верно. Но до Хирохито дотянуться не должны. Это уже святотатство.

— Гитлер и Хофманн почитались богами, Андрей.

— И всё-таки это другое. Для германцев это больше игра в потомков древних богов, а японцы действительно в это верят.

Олимпиады в сороковом году, разумеется, не состоялись — двенадцатые Летние Олимпийские Игры в Нью-Йорке и пятые Зимние в Давосе перенесли на послевоенное время, но торжественное открытие олимпийских объектов и «Игры Доброй Воли», которые сразу прозвали «Играми Граналя», мы организовали и там, и там. В Нью-Йорке в Играх поучаствовали уже независимые канадцы.

О своей независимости Республика Канада (в составе доминионов Канада и Ньюфаундленд) объявила ещё в конце июня 1940 года. Семьдесят восемь процентов участвовавших в референдуме проголосовали за независимость от Британии и последующее вхождение в состав Соединённых Штатов. Советский Союз первым признал итог канадского плебисцита законным и полномочным, а выбор дальнейшего пути развития разумным.

При таких раскладах вероятность победы в президентских выборах «Королевы Марго» составила уверенные сто сорок шесть процентов, и Республиканцы с Демократами начали «наигрывать» молодёжь. Всё равно без шансов, а так хоть опыт на будущее кто-то получит. Justice Party — это надолго, поэтому опыт пригодится только молодым.

Маргарет Митчелл шла на выборы с программой содействия интеграции Канады и Ньюфаундленда в состав Соединённых Штатов и проведения сопутствующей реформы избирательной системы. Штатов в Федерации добавится, так что всё равно какую-то реформу проводить придётся, тогда почему бы сразу не замахнуться на прямое народное волеизъявление, упразднив архаичный институт выборщиков?

Суть реформы Митчелл-Уоррена сводилась к упразднению округов для выдвижения и выбора кандидатов в Палату Представителей. Нижняя палата Американского Конгресса занимается законодательством федерального уровня, и какая-либо их зависимость от округов в конкретных Штатах на пользу общему делу не идёт. Конгрессменов в Палату Представителей следовало выбирать по партийным спискам прямым тайным голосованием по всей стране. Интересы отдельных Штатов в Конгрессе отстаивают Сенаторы, по два от каждого Штата — это и справедливо, и разумно. Тем более, что именно Сенату по Конституции надлежит контролировать деятельность федерального правительства. Возможно, что именно Сенату, для равновесия системы, стоит передать право на объявление импичмента президента, но это уже детали.

Реформа уже обсуждалась и признавалась разумной, в том числе и в Канаде, так что Соединённые Штаты в моменте являлись главным раздражителем для британского политикума. Тут и Канада, и строительство непомерно амбициозного военного флота, и растущая как на дрожжах экономика, и, главное, отсутствие горизонтальных связей с Justice Party. Решить свои проблемы как в Третьем рейхе, или Италии, расово подлые джентльмены в Америке не могли. Отбор в партию Справедливости проходили только британофобы, иногда оголтелые, так что «Королева Марго» ещё далеко не худший для «Проклятого острова» кандидат. Вся Америка относилась к Британии крайне неприязненно, особенно после удара в спину французам. Это событие «Граналь» во всех подробностях донёс до каждого американца. Такие вот подлые свиньи, эти британцы, с ними торгуйте только по предоплате.

Между тем в Третьем рейхе враги германского народа делили наследство Гитлера и Хофманна. Рейхспрезидентом (формальным главой государства) стал заместитель Адольфа Гитлера в НСДАП (единственной легальной политической партии Германии) Рудольф Гесс. Ялмар Шахт из председателя Совета рейхсминистров вырос в рейхсканцлеры, Рейнхард Гейдрих, ожидаемо, сохранил власть над государством в государстве. Правда, не такую власть, которая была у Хайнца, Гейдриху пришлось делиться очень серьёзными полномочиями.

Своей доли затребовали все — политики, промышленники-экономисты, военные, моряки и лётчики. В итоге сохранил Гейдрих власти намного меньше, чем имел в заместителях у Хофманна. У него забрали и флот (ваффен-марине СС), и оперативное командование сухопутными силами ваффен-СС, и люфтваффе СС, и, конечно, военный бюджет. Это при том, что внутри самой СС далеко не всё гладко. Вспомнили о своём праве «первородства» бывшие боевики СА, спохватились, что командуют ими набранные Хофманном унтерменши, некоторые из которых даже евреи, а ведь и у самого Гейдриха с еврейством в крови не всё чисто.

Кригсмарине подчинили себе весь флот, в том числе и Средиземноморскую (Стамбульскую) эскадру адмирала/обергруппенфюрера Карла Дёница. Из-за конфликта с гросс-адмиралом Редером, Дёниц подал в отставку. Естественно, такой уход с флота главного военно-морского героя Рейха в этой войне не добавил германским морякам ни сплочённости, ни подъёма духа.

Верховным главнокомандующим сухопутными силами назначили генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта, а командование люфтваффе доверили Герингу. Вернули любимую игрушку, но нынешнему бесспорному наци-номер-один одного только люфтваффе точно будет мало. Геринг обязательно продолжит расширять свои полномочия в промышленности и политике, а он хоть и враждовал с Хофманном, войну с британцами до победы всецело поддерживал. Геринг в этой системе несистемный элемент, поэтому нам он очень интересен. Бес, вселившийся за Кромкой в Хайнца Хофманна, избавил Геринга от зависимости к употреблению всяких вызывающих привыкание медицинских препаратов. Герман Геринг вполне компетентен в рамках заданного диапазона — спокойно жить этой национал-социалистически-предательской сволочи он не даст. Он теперь самый авторитетный толкователь «Майн Кампф». После меня, разумеется. Я «Майн Кампф» заказывал, редактировал, распространял по всему миру и заработал на нём миллионы. То есть, не я, а «Граналь Медиа», но в моём лице. Со мной Геринг точно не захочет вступать в публичную полемику,

Всплыли известные мне по истории мира Сатанизма Генрих Гиммлер и Йозеф Геббельс. Геббельса и здесь назначили рейхсминистром Связи и Средств массовой информации, а вот Гиммлер сменил Риббентропа на посту рейхсминистра Иностранных Дел. Они — партийные кадры, лояльные Гессу, так что расстановка сил в триумвирате Гесс-Шахт-Гейдрих получилась примерно равная, а гарантии этой стабильности, по задумке, должны были обеспечить армия и флот, то есть Рундштедт и Редер.

Капитуляцию Франции подписали маршалы Гамелен и Вейган, командующий третьей французской армией, маршал Гастон Бийот, предпочёл смерть позору и застрелился. Мир праху его. Особенно позорным для Гамелена и Вейгана был выбор места подписания — очищенный от излишеств Лувр, теперь главная военная комендатура Третьего рейха в протекторате Франция.

Капитуляцию не признал департамент Алжир, где власть захватил бригадный генерал Шарль де Голль, объявившей себя лидером «Сражающейся Франции», а Турция не обратила на это внимание, продолжив военные действия в Большом Ливане. Никакой другой мир, кроме полного покорения Большого Ливана турков не интересовал. Гиммлер пригрозил президенту Турецкой республики прекращением поставок, на что Мустафа Февзи Чакмак вызывающе демонстративно заявил о разрыве союза с Третьим рейхом, отказавшимся выполнять свои союзнические обязательства.

Возникли непонятки и у венгров. При Гитлере-Хофманне, Милош Хорти входил в Высший имперский совет, а после путча (ведь для Хорти и остальных мадьяр это был именно путч, как в банановой Латинской Америке), никаких полномочных Высших имперских советов не осталось. Новые правители Третьего рейха очевидно собирались Венгрии приказывать, как одному из своих протекторатов.

В общем, капитуляция Франции принесла дивиденды пока только Швейцарской Конфедерации и Королевству Корсика. Мы приросли Лазурным берегом до Сан-Тропе и разжились оборудованием Тулона, которое выведет наше судостроение во Фрежюсе на уровень примерно Италии, а король Отто Первый получил Лион, с «Лионским герцогством» в составе королевства Корсика, и французскую колонию Гвинея в Западной Африке.

Скорцени напрочь разругался со своим бывшим командиром Гейдрихом, а Гиммлера даже принимать отказался.

Корсику враги германского народа тоже сняли с довольствия, но мы и к этому оказались готовы. Ничего такого, что нельзя было бы заменить поставками из Советского Союза, или Швейцарской Конфедерации, Третий рейх не производил.

Первого сентября 1940 года, в первую годовщину Второй Великой войны, Третий рейх и Британская империя заключили сепаратное перемирие на три месяца. Японская империя отреагировала на это сдержанно, но это была сдержанная ярость. Союзники Британии (Испания и Португалия) высказались намного резче, но на этом возможности Примо-де-Риверы и Салазара закончились. Нет, против заключения мира они не возражали, но чёрт возьми, должны же соблюдаться хоть какие-то приличия. Испания и Португалия — европейские колониальные державы, а не британские доминионы. Над этим заблуждением от души посмеялись турки, продолжающие реконкисту Кипра и развивающие своё наступление уже в Палестине, территории союзного Британии Королевства Саудовская Аравия.

Турки, очевидно, нацелились на Суэцкий канал и именно их наступлению, по задумке подлых джентльменов, должно было помешать перемирие Британии с Германией.

Не помешало. Президент Турции Мустафа Февзи Чакмак союз с Третьим рейхом разорвал и Средиземноморскую эскадру из Стамбула попросил. Эскадра — часть общей договорённости, которую Германия нарушила, так что давай, до свидания. Сегодня вы с британцами сепаратно перемириваетесь, а завтра их в Стамбул приведёте, против Советского Союза воевать.

Турецкая республика уже нашла себе вменяемого и надёжного покровителя в СССР, поэтому вела себя довольно нахально.

Глядя на Турцию, прониклись сомнением и венгры. В СС начались чистки рядов от унтерменшей, первыми, как обычно, под раздачу попали евреи, но это ведь только начало. Следующими пойдут на выход славяне, а потом и до мадьяр очередь дойдёт. И не только в СС. Если дойдёт до понижения нации в статусе, то прав урежут очень много, только дай, а ведь именно к тому всё шло. При том, что Венгрия контролировала единственное месторождение нефти Третьего рейха — в Плоешти, протекторате Румыния. Да и вообще Балканы Рейх удерживал исключительно Венгерскими дивизиями. Партизанщина в горно-лесистой местности — очень непростой противник, а истинно арийских дивизий у Рейха всего сто шестьдесят, из них сто двадцать сейчас размазаны по Франции, где своих террористов-партизан хватает с избытком.

Рейх намного сильнее Венгрии и Турции, но объявив их врагами, Германия получит пылающие Балканы, а те, кто сегодня тушит там пожары, сами станут поджигателями. Активно партизанят французы, Испания с Португалией их по возможности снабжают и собирают свои войска на границу с бывшей Францией. Проходов через Пиренеи всего пять, и все пять защищены мощными укрепрайонами, которые «обживают» уже двадцать восемь дивизий. Да и прочие Бельгии, Голландии, Люксембурги, Дании и Норвегии только притворяются умиротворёнными, случись что — разом полыхнёт и там. А ведь и сам Третий рейх уже тлеет.

У Геринга открылось второе дыхание, и он с жадностью начал пить кровь из своих коллег по опасному бизнесу, особенно из Гейдриха. Командующий люфтваффе встретился в Лионе с его величеством Отто Первым и адмиралом/обергруппенфюрером в отставке Карлом Дёницем, и получил от них внушительный пакет информации о подготовке и проведении в Третьем рейхе августовского государственного переворота. Понятно, что информация из неназываемых источников не годится для предъявления в суд, но судиться с кем-либо Герман Геринг и не собирался. Он теперь наци-номер-один, и это уже признали два экс-обергруппенфюрера СС — Отто Скорцени и Карл Дёниц, оба кавалеры «Голубого Макса», фигуры в Рейхе очень значимые, пусть и временно выведенные из игры.

Геринг подчинился приказу верховного главнокомандующего о перемирии, но назвал это решение серьёзной ошибкой. Герман Геринг заявил, что по-прежнему считает Гесса и Шахта патриотами, поэтому говорит об ошибке, а не о предательстве. Про Гейдриха Геринг оговариваться не стал. На Гейдриха сразу потёк слив компромата о связи с сионистами. Естественно, Гейдрих много контактировал с эмиссарами Ротшильдов, когда шёл замес в Новой Иудее, так что факты публике предъявлялись достоверные, а выводы… Тут следствие нужно проводить, а это невозможно, пока Рейнхард Гейдрих рейхсфюрер СС.

В общем, Германия уже тоже тлела. Единство нации как корова языком слизнула. «Англичанка» гадить умеет, этого у неё не отнять.

Британцы предложили Рейху начать налаживать взаимопонимание с решения общего для всех злободневного вопроса — добивания сионизма. Окончательного решение вопроса. По всей Европе, всех и разом. После этого жизнь сразу наладится, возникнет доверие, справедливо переделим колонии французов, установим новый миропорядок и прочие тра-ляля про Новые Васюки. Нет, немцы идиотами не были, и про «тра-ля-ля» всё отлично понимали, только без этого «тра-ляля» нынешнему правительству у власти было не удержаться, несмотря на все усилия Геббельса.

Окончательное решение еврейского вопроса — действительно отличная идея, ведь именно евреев официально назначили виноватыми в убийстве Кайзера Адольфа.

Геринга, чтобы не мешал улаживать деликатные вопросы, «сплавили» добивать «Сражающуюся Францию» в Алжире, ему-же подчинили Средиземноморскую эскадру. Лишь бы отвалил, увлёкся чем-нибудь и не лез какое-то время в политику. Критически важное время. Потом — стерпится-слюбится, ага.

Геринг вернул в должность командующего эскадрой адмирала Дёница, а силы вторжения подчинил королю Корсики. Наглый, как обезьяна-бабуин, бригадный генерал Шарль Де Голль, узурпировавший власть в Алжире, даже независимость Корсики не признал, не то что права на «Лионское герцогство». Не нет — и суда нет. Отто Скорцени назначение Германа Геринга принял. Кроме того, он взялся выставить все необходимые для проведения кампании силы и средства.

С одной оговоркой. Третий рейх и Корсиканское королевство в союзе добивают «лягушатников» в Северной Африке, после чего Алжир достанется Рейху, а Тунис отойдёт Корсике. Такой договор действующее руководство Рейха Геринг заключить вынудил. Вот и пошли в дело наши «индокитайские» французы, тот самый недорезанный в Кохинхине Иностранный легион. Самое настоящее отребье, висельники со всего мира, подписавшиеся на кабальный контракт ради нового имени и нового шанса. Будут им новые имена. В Корсиканском Тунисе. Том самом Карфагене, который теперь должен быть восстановлен

Отребье из Иностранного легиона мы, по возможности, сплавляли по течению обратно, в самое пекло, они по контракту — дрова для этой войны, тем более что товарищ Сталин передавал нам уже тех, кто ему самому ни для чего не пригодился. Зверьё, одним словом. Никаких кармических санкций за их утилизацию я не жду, даже наоборот. Хоть сдохнут на пользу человеческому ходу, Всеобщее меня за это точно не осудит.

А вот французских моряков Игнатьев-второй собирал очень деликатно: «Со всем уважением просим пожаловать». Флота у Швейцарии до сих пор не имелось, но не потому, что он не нужен, или денег на это нет. Как и любой другой бизнес, военно-морской флот от кадров зависел гораздо больше, чем от железа.

Не сказать, чтобы это были кадры высшей категории компетентности, но у нас пока и таких нет имелось Плавучие аэродромы они вести куда приказано смогут, а командовать авианосцами будут уже лётчики. Два авианосца для Швейцарии сейчас достраивались в Николаеве, а ещё шесть контейнеровозов переоборудовались в вертолётоносцы — десантные транспорты. Шесть батальонов морской аэромобильной пехоты при господстве в небе своей авиации — это очень весомый аргумент в Средиземном море. Особенно учитывая вполне предсказуемое взаимодействие с итальянцами.

Ватикан «отрыв тромба» у Муссолини воспринял как объявление войны. Никаких демаршей, никаких публичных заявлений Святой престол, по поводу внезапной кончины Дуче, не сделал, только молитва за упокой Муссолини стала началом общенациональной дискуссии в Италии — каким итальянцы видят счастливое будущее своей великой Родины? Савойская династия упорно тащит Италию в очередную войну за интересы Британии. Фашисты склоняются воевать за интересы Третьего рейха. За чьи интересы вам будет приятнее умирать, дорогие итальянцы, прихожане-католики?

Глава 99

Умирать итальянцы вообще ни за кого не хотели, поэтому воззвали к Святому престолу призывом: «Спаси и сохрани».

Его святейшество Папа Пий Двенадцатый тиару принял в марте прошлого, тридцать девятого года, а до того исполнял должность Государственного секретаря Ватикана, то есть должность аналогичную министру иностранных дел. Именно он занимался международной политикой, в том числе и контактами с Организацией. Человек подготовленный и довольно решительный. Кроме того, Пий Двенадцатый самый настоящий философ, развивавший собственное учение католического социализма (или социального католицизма), уже довольно популярного в Бразилии и Мексике.

Свой бизнес в Италии мы вели с Ватиканом, а бизнес у нас очень серьёзный, особенно в сфере медиа. Пусть вас не вводит в заблуждение мракобесный статус наших партнёров. Их мракобесие — это тоже бизнес, а в Ватикане служили самые толковые торговцы опиумом для народа, так что работать там было с кем.

До сих пор Святой престол занимал лояльную Муссолини позицию, но именно Муссолини, а не фашистской партии, по своей сути республиканской и безбожной. Ничего значимого фашисты в этой истории не добились, и никакого безусловного приоритета в борьбе за власть над Италией не имели. Партия и партия. Общенациональной она так и не стала, в ней по-прежнему состояли в основном ветераны Первой Великой войны, а вся популярность исходила от харизматической личности Дуче.

Теперь Скрепы в лице Муссолини не стало, и влияние фашистов неизбежно должно было просесть, если этой партии вообще суждено сохраниться. Игнатьеву-второму фашисты не нравились, а это очень недоброе для них предзнаменование.

В общем, воззвали потомки грозных римлян и прочие итальянцы к правильному адресату. Не имелось в моменте другой объединяющей нацию организации. Только Ватикан, в качестве руководящей и направляющей силы, устраивал почти всех. Папа Пий Двенадцатый предложил провести плебисцит по выбору новой правящей династии. Из своих, из потомков грозных римлян, а не приблудных савойцев. Савойя теперь кантон Швейцарии, вот пусть они в своей Швейцарии и правят, если договорятся.

Новую династию Папа тоже предложил, нашёлся у него подходящий кандидат, тридцати четырёхлетний князь Юнио Валерио Боргезе, капитан второго ранга, командир подводной лодки.

Князь женат на русской графине Дарье Васильевне Олсуфьевой, да и сам он праправнук выдающегося русского военного и государственного деятеля Александра Христофоровича Бенкендорфа, так что с русскими наверняка поладит. Вот вам и третий путь — если Италии всё-таки придётся воевать, то в союзе с СССР и Соединёнными Штатами.

Плебисцит в Италии назначили на двенадцатое декабря, но «савойцы» не стали дожидаться гарантированного отстранения династии народным волеизъявлением итальянцев и отреклись от престола добровольно — и король Виктор-Эммануил Третий и принц Умберто.

Двадцать седьмого сентября 1940 года Третий рейх заключил перемирие с остальной недобитой Великой Антантой — Испанией и Португалией. Тоже до первого декабря, до этой даты все обязывались окончательно решить у себя еврейский вопрос, чтобы перейти к детальному обсуждению мирного договора. Статус-кво в Европе Третий рейх полностью устраивал, оставалось разделить колонии по справедливости.

Это перемирие вернуло возможность работать гражданской авиации над Атлантикой и повысило мою мобильность. В октябре я совершил турне Лондон — Берлин — Москва — Рокфеллер-Сити — Рим — Ницца.

Сэр Уинстон Черчилль былую браваду изрядно подрастерял. Германия и Япония сумели его по-настоящему удивить. Как выяснилось с началом войны, германцы с японцами научились хранить секреты и умело подавать дезинформацию. В ходе боевых действий выяснилось, что технологическое отставание Британии и её союзников довольно существенная, и вся военная техника у великоантантовцев значительно хуже аналогов у противника, даже корабли.

Черчилль уже точно понимал, что Канада и Ньюфаундленд потеряны Британской империей навсегда, и что самое печальное, возможность проведения плебисцитов начали обсуждать в остальных доминионах. Раз так можно — то почему бы не попробовать? Да и в Британской Индии власть белых сагибов держалась только на достаточно спорном убеждении туземцев, что японцы ещё хуже.

Это в то время, как Калимантан, под властью Хирохито, увеличивал свою экономику чуть ли не на пятьдесят процентов ежегодно. Да, Калимантану очень повезло с природными ресурсами, но ведь Южно-Африканскому Союзу повезло не меньше, а там такого не наблюдалось. Японцы адаптировали под свой цивилизационный код систему Советского Госплана и развивались на заимствованной и уже отлаженной в СССР экономической системе.

Как оказалось, советская система развития экономики, с небольшими поправками на национальный менталитет, Японской империи отлично подходит. Ничем японцы оказались не хуже, никто на оккупированных территориях не партизанил за британскую идею в Сингапуре и Малайзии, Суматре и Яве, Шанхае и Гонконге. Не всё у японцев гладко, но точно не хуже, чем в британских доминионах, не говоря уже про колонии в Индии и Африке.

Турки уже захватили и зачистили Кипр, Большой Ливан и Палестину и сейчас подавляли сопротивление британцев на Синайском полуострове, уже территории формально суверенного, но союзного Британии, а потому зависимого от неё Египта.

Правоверные шииты Исламской Республики Ирак взяли под контроль Мекку, Медину и воевали теперь больше с еретическими-суннитскими бандами, перманентно набегающими из королевств Йемен и Оман. Набегали эти банды не забесплатно, и вложения в себя, очевидно, не оправдывали. Правоверные шииты надвигались на Аравию неторопливо, но неотвратимо, как асфальтовый каток. Правящая королевская семья Саудитов добавилась в «клуб изгнанных монархов» в Лондоне.

В независимой Канаде национализировали активы «Бритиш Петролеум», так что нефтью Британская империя насыщалась теперь только с рынка, а этот самый рынок на семьдесят пять процентов зависел от Персидского залива. Это ведь очень простая математика — чем больше в мире всяких непоняток, особенно таких, как с Суэцким каналом, тем выше цена на нефть. Простая математика показывала, что уступить туркам Синай и долю контроля над Каналом (временно, конечно) было гораздо выгоднее, чем «колотить порожние понты» с жёсткой верхней губой. Жёсткость ваших верхних губ интересна только вам самим, нам интересен исключительно бизнес. Только стабильный и безопасный проход Суэцким каналом, Красным и Средиземным морями.

С Третьим рейхом, Италией и Турцией мы договоримся, костью в горле всеобщего благополучия и увеличения поставок и стабилизации цен на нефть в регионе Средиземного моря остаётся только ваша Мальта. Имеется авторитетное мнение, и не только моё, что танкеры из Персидского залива должны стать для всех неприкасаемыми, по крайней мере, до окончания вашего перемирия с Рейхом.

По правде говоря, мне давно было наплевать на цены на нефть и её реализацию. У нас тоже создано собственное подобие Госплана и развивается наш бизнес во всех отраслях сразу. Упадёт цена на нефть — возрастут доходы от продажи автомобилей, авиаперевозок и генерации электроэнергии. Флоты до сих пор использовали в качестве топлива сырую нефть, поэтому весь мазут от риформинга шёл на производство киловатт-часов, большей частью нами самими и потребляемых. В общем, всё как в СССР, только адаптировано под капиталистическую систему с её антимонопольным законодательством.

Вписался я в это дело под нефтяным предлогом, но с геополитическими интересами. Мы заинтересованы в передаче Суэцкого канала под управление Турции исключительно в военных целях. Нам нужно было закрепить турков на Синае и восточном берегу Канала, хоть бы и младшими партнёрами. За полгода мы проложим железную дорогу от Масьяфа до Исмаилии и привет «невежливые зелёные человечки». Египет наш, ага. А Черчилль пусть думает, что я за нефтяное бабло переживаю.

Сэр Уинстон Черчилль в этой исторической реальности самый лютый тиран-диктатор. Даже Петен, со своим путчем и ликвидацией сионизма во Франции военными трибуналами, на фоне злодейств Черчилля выглядел мелким хулиганом. Именно Черчилль приказал разбомбить в щебень десяток городов и залить сверху отравляющими боевыми веществами. Черчилль санкционировал применение боевой химии в доминионах и колониях, в случае угрозы потери управления. Всё это оформлялось в правовое поле сплочённым Британским парламентом и одобрялось королём, но так ведь и Петен в своём праве правосудие творил.

Жюль Граналь, после бойни в Мерс-эль-Кебире, лично, через свою колонку в «Тайм», назвал Черчилля величайшим из подлецов в истории человечества. Жюль в каждый номер давал свой комментарий с оценкой самых важных, по его мнению, событий за месяц, там он Черчилля и «давил глаголом». Всё абсолютно по делу, любые иски о клевете «Граналь Медиа» отобьёт даже в Лондоне. В судебную ветвь власти Британской империи Игнатьев второй инвестировал самую значительную часть нашего «британского бюджета», так что «пятая колонна» возникнет там, где её точно никто не ждёт. Судебная власть в Британии декларируется, но реализуется исключительно в интересах государства. Ну, так мы ведь не против. Система судебных прецедентов делала для нас эту игру очень интересной. Исключительно в государственных интересах создать некоторые прецеденты, а потом манипулировать ими в своих интересах, по прецедентному праву совпадающих с государственными на уровне базиса.

Войны на этом фронте от нас британцы не ожидали и за начало войны это пока не воспринимали. Мы мимикрировали в защитников государственных интересов с «The Sun» на острие копья. «The Sun» реорганизовал свой бизнес и штатных сотрудников распустил на вольные хлеба, в прикуску со щедрой компенсацией. От дальнейшего сотрудничества с мэтрами издания главный редактор не отказался, но исключительно в рамках контрактов на заказанные темы. Например, цикл репортажей о строительстве «Виккерсом» верфи во Фрежюсе, с передачей самых передовых технологий британского судостроения, или сделка правительства Черчилля со «Standard Oil Shipping». Интересных тем много — составляйте бизнес-планы и подписывайте контракты, джентльмены.

«The Sun» отныне — дайджест мнений. Площадка для лучших, хит-парад которых определит сам святой рынок — количеством репостов сторонними изданиями, с коэффициентом рыночной востребованности. — подтверждённой «Bewertung Consulting» аудиторией. И всё по закону. Сетевое издательство попадает вот в эти, эти и ещё эти прецеденты. Запретить «The Sun» — значит вообще запретить весь бизнес. Прецедентов такой суд даст нам достаточно.

Я не стесняясь шантажировал сэра Уинстона. Я — пешка, передающая «чёрную метку». Я посыльный Жюля Граналя, которого «Королева Марго» почитает больше, чем отца. И без Марго нечего не изменится, дело продолжит Эрл Уорнер, а за ним назначенный в новое правительство Государственный секретарь. Наверняка на этот пост назначат самого оголтелого британофоба, так что повторить трюк, реализованный в Третьем рейхе и Италии, в Соединённых Штатах не удастся. Сопротивление будет нарастать в геометрической прогрессии. Уже за Марго американцы потребуют — «Londinium delenda est». /ссылка 70: «Carthago delenda est», древнеримский флешмоб сенатора Катона, в описываемое автором время сносок не требует, это сама история и есть/

В общем, предъявил я сэру Уинстону вполне умеренное требование — дать туркам долю в Суэцком канале. Пусть младшую долю, но с полномочиями в управлении. Нефтица — наша кормилица, углеводородица, за неё мы встанем как за родную мать, и весь мир нас поддержит. Черчилль пообещал мне устроить консультации по этому вопросу, и я перелетел в Берлин. Тем же чартерным бортом «Космос Эйрлайнс», которому согласовали весь маршрут.

С Гессом я близко не сходился, но знакомы мы с ним ещё со времён до «Пивного путча», так что мы с ним на ты. Как и с Герингом, впрочем. Герман Геринг тоже мой знакомец с тех давних времён, хоть и шапочный. Это так, к слову. С Герингом я встречаться не планировал, он и так действовал в наших интересах, хоть и не знал об этом.

Я прилетел обсуждать нашу собственность в Третьем рейхе. Точнее, наш выход из совместного бизнеса с Германией. Довольно солидного бизнеса — нам принадлежали контрольные пакеты в «БАСФ», «Байер», «Юнкерс» и «БМВ», блокирующие в «Хорьх» и «Даймлер-Бенц», а это примерно текущий годовой бюджет Третьего рейха. Понятно, что разом изыскать такую сумму немцы не смогут, но варианты решения проблемы у меня имелись.

Германия претендовала на владение всеми французскими, голландскими и бельгийскими колониями и на одну из колоний мы все наши германские активы предложили обменять. На Бельгийский Конго, где мы укрепились уже довольно основательно. В моменте Конго столько не стоил, да и полстолько вряд ли, но всё уверенно шло к такому продолжению Второй Великой войны, при котором всю нашу собственность в Третьем рейхе всё равно национализируют, а вот Конго мы планировали удержать, как и Гвинею.

Гессу предложенная мной сделка понравилась, но…

— Это интересное предложение, Эндрю. Только ведь Швейцария по конституции нейтральное государство. Вы готовы изменить статус на колониальную державу?

Конституцию мы изменили бы без труда, но с какой стати нам дарить Швейцарии такие дорогие подарки?

— Я не от имени Швейцарии сделку предложил. В Republica Triangulo конституция подходящая, ничего менять не придётся.

— Шутишь? У этого недоразумения даже выхода к морю нет.

— Как показывает опыт, в случае войны, выход к морю — это только лишняя проблема. Я не пошутил. Устраивает тебя такая сделка, Руди?

— Лично меня устраивает, но сам понимаешь…

Понимаю, чего тут непонятного. Ты не Кайзер и такие решения единолично принимать не полномочен. Сначала тебе потребуется согласование правящего триумвирата, а после ещё с «англичанкой» договориться. С Британией договориться было вполне реально, ничего такого особенного колония Бельгийское Конго из себя не представляла — одна из типичных африканских задниц, но на это требовалось время.

— Понимаю, Руди. До конца года моё предложение в силе.

Погулял по Берлину, попил пивка, посмотрел на людей. В германском обществе царило уныние, несмотря на старания доктора Геббельса и победные сводки из Алжира. Люди ведь не идиоты, и в большинстве понимали, что Гитлера и Хофманна ликвидировали свои, те, кто пришёл к власти, а значит «Золотой век» Третьего рейха уже позади. Геринг вызывающе фрондировал, добиваясь отстранения Гейдриха и проведения независимого расследования, а Геринг не та фигура, которую можно долго не замечать.

Герман Геринг, несомненно, довольно скоро добьёт «Сражающуюся Францию» в Африке и вернётся в Берлин триумфатором. Наци номер один очень амбициозен, так что «шатать трубу» Рейха начнёт обязательно, раскол неизбежен. Тектоническая плита единства германского народа уже треснула, пока она не двигалась, но коллективное бессознательное грядущую катастрофу уже чуяло.

В Николаеве уже осваивались завербованные с подачи Игнатьева-второго Швейцарской Конфедерацией французские военные моряки, наши авианосцы планировалось спустить на воду в декабре. Шесть вертолётоносцев-десантных транспортов мы строили сами, во Фрежюсе, точнее, переделывали-милитаризировали мирные контейнеровозы-сорокатысячники. Сами мы строили и челядь для флота: фрегаты ПВО, ПРО и ПЛО и эсминцы.

Авианосцы в Советском Союзе обошлись нам ощутимо дороже, чем получилось бы в Соединённых Штатах, но зато их не придётся ставить на модернизацию при принятии на вооружение новых самолётов, а это не только деньги, но и драгоценное во время войны время. Лётчиков мы уже готовили, в том числе и палубных, на советских авианосцах «Москва» и «Ленинград» в Белом и Охотском морях, так что СССР свою почти пятидесятипроцентную надбавку точно заработал.

Я информировал товарища Сталина о нашем планируемом выходе из германских активов в Бельгийский Конго. В золото нам выйти точно не удалось бы, а тут хоть что-то. У нас и плацдарм в Катанге солидный, и бизнес там уже налажен. Так и пойдём по Африке гулять — от Гвинеи на юг, а от Конго на север. Попробуем создать африканскую цивилизацию. Для этого ватиканские попы нам очень пригодятся. Поверх католической прошивки установить новые этические ценности нам будет намного проще, чем поверх непойми чего — в каждой деревне свои Духи, а за деревней нелюди и демоны.

Не отжило своё христианское мракобесие, в Африке оно нам точно пригодится. Христианство — вроде временной узкоколейки, которая поможет нам завозить дальнейшее просвещение. Африке придётся пройти через все социальные эпохи, начиная с раннего феодализма. Иначе общий цивилизационный код у нас никогда не возникнет.

У нас православный код? Цивилизационная функция у христианских церквей общая — просветительская, а крестятся негры пусть хоть снизу вверх одним пальцем, это мне по барабану.

Ни на что не способна Русская Православная Церковь. Никто её в СССР не прессовал, никаких кампаний травли попам не устраивали, только уровняли РПЦ в правах с остальными предпринимателями-НЭПманами, и сдулось посконное берёзовое христианство. Привыкла РПЦ служить в Святейшем Синоде за жалование и содержание, а тут самоокупаемость и конкуренция, да ещё и налоги конские, особенно на объекты недвижимости коммерческого пользования. В общем, запрещать торговлю опиумом для народа Советское правительство не стало, но по закону и на общих основаниях. И всё. Сами попы отказались от девяноста процентов своих розничных точек и региональных офисов. А мусульмане как-то крутятся, хоть и их такими же налогами обложили. Так что альтернативы Ватикану на этом этапе у нас не имелось.

Если уж мы взяли на себя ответственность сломать колониальный миропорядок, то и ответственность за тех, кого колонизаторы приручили, их кармический долг Всеобщему достаётся тоже нам. Именно нам придётся создать систему неоколониализма. Более справедливую в плане распределения доходов, но всё равно с внешним, то есть нашим управлением.

Товарищ Сталин поинтересовался — как мы собираемся интернировать почти пятидесятитысячный бельгийский армейский корпус. В смысле — не готовить ли ещё один лагерь для интернированных?

Бельгийцы в Конго капитулировать со всей остальной Бельгией отказались и сейчас пребывали в статусе никем не признанного независимого государства. Мы их понемногу поддерживали, на это они и жили. После начала в войны в Пуэнт-Нуар приходили только наши и зафрахтованные нами суда, они и шевелили экономику непризнанного Конго. Рычаг воздействия у нас очень серьёзный, да и силы «Save Service» в Катанге довольно существенные. Если нас вынудят — интернируем силой, но, думаю, до этого не дойдёт. Если Германия и Британия договорятся, а Советский Союз и Соединённые Штаты передачу колонии признают, с бельгийцами мы договоримся полюбовно. Этот армейский корпус за нас ещё повоюет. Наверняка ведь союз Третьего рейха и Британской империи захочет у нас в закромах покопаться. Отобьёмся? Должны. И в Русской Аравии должны, даже если вместе с японцами полезут, в Персидский залив мы никого не впустим, а через пустыни пусть пробуют наступать. Безумству храбрых мы будем очень рады.

Теперь про Италию. Италия на нашей стороне лишней точно не будет. Князь Боргезе — креатура Игнатьева-второго за русские корни и русскую жену, и Ватикан всецело за такое породнение Италии и Советской России. Князю это довёл лично Папа Пий Двенадцатый, так что на него можно ставить. Даже нужно.

Советский Союз должен опередить в Италии всех — не только Британию с Германией, но и Соединённые Штаты. Соединённые Штаты наш союзник, наверное, даже долговременный союзник, но в Европе этому союзнику делать нечего. Европа — это «наша Канада». Наша, в смысле русская, теперь советская.

Швейцария если и расширится, то чуть. Максимум до Тулона и, может быть, прирастёт островным кантоном Мальта. На этом потенциал Швейцарии исчерпается, ввиду малочисленности воинственного племени расовых швейцарцев. Всё остальное придётся брать под контроль Советскому Союзу.

Янки гоу хоум! В Европе мы без них точно обойдёмся, а вот всё остальное колониальное наследство должно обсуждаться. И не только колониальное, доминионы тоже, а Европа наша, мы будем в Европе правильный цивилизационный код устанавливать, чтобы сатанизм из неё не пёр во все стороны.

Из Москвы я перелетел в Рокфеллер-Сити (Абу-Даби). Русская Аравия — одна из первоочередных целей для союза Третьего рейха и Британской империи, а дело уверенно идёт именно к заключению Европейского Союза. Всем хорош планируемый Евросоюз, только нефти у него нет. Несколько капель в Плоешти, на берегу внутреннего моря Советского Союза и Турции — это слёзы, да и защитить эти промыслы очень сложно.

Регион Персидского залива: Русская Аравия, Шахиншахство Иран и Исламская Республика Ирак — это сорок процентов мировой добычи, так что без внимания нас точно не оставят. Скорее всего, именно с нас и начнётся второй этап Второй Великой войны. И полезут, конечно, флотом.

Виктор Васильевич Измайлов обязательно впишет свою фамилию в военно-морскую историю. Четыре крепости, что мы построили, даже ядерными боеприпасами расковырять было бы затруднительно, а уж обычными хлопушками только краску царапать. Химия внутрь тоже не протечёт, так что главная наша задача — имитировать трудности и потерю боеспособности, чтобы заманить побольше жирных целей в мышеловку.

Виктор заверил меня, что спектакль организует на высшем уровне и своего шанса войти в историю не упустит. Именно он покончит с Британской военно-морской мощью. В этот прорыв евросоюзовцы должны бросить всю свою «броню». В военно-морской доктрине она теперь лишняя, все флоты переходят к японской тактике бесконтактных побед адмирала Ямомото, который не включал в состав ударных авианосных соединений тяжёлые и медленные линейные корабли, ради увеличения скорости своего «плавучего улья». «Броню» Исороко Ямомото тратил на подавление береговых батарей, тратил с несомненной выгодой, так что и британцы пойдут тем же путём. Их к этому даже подталкивать не нужно — это слишком очевидный ход. Без объявления войны вломиться всем флотом с десантом в Басру, отрезать нас в Русской Аравии от железной дороги и продиктовать новые джентльменские правила ведения бизнеса.

Осмотром Русской Аравии я остался очень доволен. Хоть и осмотрел укрепления бегом, но впечатлился. Наши укрепрайоны на юге и юго-западе не обойти, не объехать. Подземные крепости, автономные на полгода боёв в полном окружении. В смысле еды, боеприпасов и топлива хватит, я оценивал людей. Это уже новое поколение русских в Аравии, половина из них уже «метисы», дети от браков русских отцов и матерей арабок-персиянок. С детства двуязычные, но очевидно с русским цивилизационным кодом — все крещёные.

В Русской Аравии православному мракобесию пока жертвуют охотно, так что золотыми куполами и малиновым звоном наши Русско-Аравийские Сити богаты. Хоть на это сил у РПЦ хватает, и то хлеб. Это тоже скрепа — Рождество не как у всех, Пасха, и всякое такое, делающее нас особенными чуть ли не на уровне БИОСа. Такое нам в Аравии нужно, в такой агрессивно-мракобесной среде лучше опираться на своё, берёзовое. Тоже скрепа, как не крути. Глупо отрицать, что с православным Христом на Русь пришла такая благодать, что попёрла на казаках аж до самого Тихого океана. Та Благодать давно источилась, но вдруг нам удастся её возродить? В общем, берёзовая скрепа выглядит архаично, но служит надёжно. Щедро пожертвовал на православную скрепу и много крестился на золотые купола. Надеюсь, что это лицедейство тоже в помощь человеческому ходу и Всеобщее меня за такое лицемерие не осудит.

Из Рокфеллер-Сити я перелетел в Рим. Встретился с Папой и познакомился с кандидатом в основатели новой правящей итальянской династии. Князь Юнио Валерио Боргезе произвёл на меня очень положительное впечатление. Кадровый офицер, моряк, подводник, никакой итальянской расхлябанности в нём и в помине не было. Боргезе больше походил на ментального германца, превыше всего ценящего орднунг, и этим он напоминал мне Хофманна. С людьми такого типа мне нравится делать бизнес.

Результат итальянского плебисцита сомнений уже не вызывал, так что сотрудничество мы обсуждали уже предметно. Вторая Великая война встала на паузу, но пауза эта не будет продолжительной, в этом мне Боргезе убеждать не пришлось. Как и в том, что Италия в нейтралах точно не отсидится — не та у страны география. Впрочем, в стороне от этой войны никто не отсидится, так что обидно никому не будет.

Третий Рейх очень силён, а Рейх в Евросоюзе с Британской империей и вовсе кажется непобедимым, но только что кажется. Геринг уже никому не подчиняется, а его поддерживает как минимум половина германцев, в том числе почти все «старые наци». У Геринга имеются свои люди во всех без исключения министерствах, ведомствах и службах, а его борьба за власть только начинается.

Всё это Боргезе уже знал и твёрдо намеревался держаться подальше от любого союза, в котором участвует Британия. Уже допрыгались Польша, Балканские королевства, Дания, Норвегия, Люксембург, Бельгия, Голландия и Франция, а теперь в этой игре их решил заменить глупый Рейх. В то время, как имел отличные шансы добить «англичанку» прямо на «Проклятом острове». Если Господь решает кого-то наказать, то лишает его разума.

А какие могут быть отношения с безумцами? С Соединёнными Штатами и Советской Россией договор перестраховки желателен — такая позиция будущего короля меня полностью устраивала. Я пожелал князю Боргезе удачи и пообещал всемерную поддержку Организации, в том числе и со стороны Швейцарской Конфедерации. Швейцария продолжит декларировать нейтралитет, но с Италией этот нейтралитет будет максимально дружественным и взаимовыгодным.

В Ницце я узнал об окончании Алжирской войны, двадцать шестого октября 1940 года, остатки французских войск, общим числом около пятнадцати тысяч человек, во главе с бригадным генералом Шарлем Де Голлем, интернировались в испанской Сеуте. А шуму то было… Сражающаяся Франция предпочитает смерть позору, и всякий прочий пафосный ля-ля, а как до дела дошло — таки выбрали позор, тьфу. Вот и всё, прощай Ля Белль Франсе. Может быть ты и возродишься из небытия, но это небытие твою историю раскололо уже навсегда. Вдребезги.

Для победы Герингу/Скорцени хватило всего шести дивизий. Две парашютно-десантные дивизии Третьего рейха Герман Геринг привлёк в качестве командующего Люфтваффе, две корсиканские, гвардия короля Отто Первого, и две предоставил «Save Service».

Тех самых «волкоголовых» наёмников Французского Иностранного легиона, которые не пригодились товарищу Сталину. Французских офицеров русские оставили себе, приютили и гражданских беженцев из Индокитая, а всех отмороженных псов войны передали нам, на контракт «Save Service». Да, мы обещали британцам не предоставлять своих подразделений воюющим Великим державам, лично я это лично Черчиллю обещал, но Корсику при всём желании назвать Великой державой язык не повернётся, а договор мы заключили именно со Скорцени.

Обсудили со Свиридовым перспективы нашего флота. Если не экономить деньги и дрючить экипажи в режиме «выполнение боевой задачи», то к лету всё сплавается-слетается. Не крестьян ведь во флот набирали, моряки опытные.

Французских моряков на службу Швейцарской Конфедерации оформили тоже через контракты «Save Service», а премия за режим «выполнение боевой задачи» — сто процентов к ставке по контракту. Ничего страшного, это всего лишь деньги, теперь мы сами их печатаем. За швейцарские франки торгуются на мировых рынках нефть и золото, швейцарский франк в качестве национальной валюты используют Русская Аравия и Королевство Корсика, а эмитируем его мы. Нет, не злоупотребляем, на морячков нам и без того хватит, это так, к слову. Нужно ли торопиться?

Флот мы готовили в первую очередь для захвата Мальты. Турецкая армия уже вышла на берег Суэцкого канала, и сама Турция предложила перемирие и переговоры о новых реалиях на Ближнем Востоке. Перемирие уже заключено, а переговоры можно вести до ишачьей пасхи. Железная дорога от Масьяфа до Исмаилии уже строится, от Алеппо до Масьяфа построена, причём в русской колее, так что за Канал турки зацепились всерьёз и надолго. Железная дорога — это вам не пузыри винтами пускать, это — монументальная мощь!

Турки и русские, вне всяких сомнений, возьмут под контроль Суэцкий канал вместе с Египтом, у Третьего рейха в Восточном Средиземноморье только лёгкие силы на Крите, которые очень быстро источатся, а вот Мальта нам действительно мешает. Даже от Тулона мы Вентимилью прикрыть сможем, а вот мимо Мальты никак не пройдёшь. А это наша «дорога жизни». Не столько даже к Суэцкому каналу дорога, сколько в Чёрное море.

Сколько времени у нас осталось до старта нового этапа Второй Великой? Оптимистично — как раз полгода. Значит в эти полгода нужно вложиться по максимуму. Контроль над Восточным Средиземноморьем стоит любых денег. Так что весь флот отправляем на слаживание в Чёрное море, по мере ввода в строй. В режиме «ведение боевых действий».

В этот блудняк с морем и военным флотом Швейцарию втянули мы, так что нужно постараться блеснуть как можно ярче. Причём русскими фамилиями, ведь нашими авианосцами и вертолётоносцами в бою будут командовать лётчики и вертолётчики. Вся наша швейцарская военно-морская доктрина в моменте была заточена на захват Мальты, а собственно моряки в ней выступали в роли водителей и охранников, в части лёгких сил флота. Недальновидно? Зато актуально. Мальта позволит нам дышать полной грудью в плане получения любых ресурсов и сбыта продукции. Экономика после нашего вступления в войну не остановится и будет нуждаться в импорте и экспорте. Всё предельно дальновидно, экспансию дальше Мальты четырёхмиллионной Швейцарии не потянуть, а зачем тогда развивать военный флот? Вот и я думаю, что незачем. Потому и моряки у нас на контракте от «Save Service», и корабли швейцарским ВМС передавались в лизинг.

Мальта — вынужденный ход, а после мы этот флот куда-нибудь приспособим. Корсике в лизинг передадим, например. Король Отто Первый авантюрист-максималист, так что с ним, под его флагом, можно и дальше пойти. Например, к Гибралтару и Сеуте. Пока нам такое не по зубам, но это пока.

Двадцать восьмого ноября, в Ницце торжественно открылись памятники Адольфу Гитлеру и Хайнцу Хофманну, обоим на площадях их имён. Памятники получились отличные. Благодаря унаследованной у Малетина «матрице», я и сам здесь неплохой художник, а значит требовательный заказчик и строгий ценитель. Памятники обошлись мне недёшево, но получились, на мой взгляд, действительно культурные ценности.

На открытие памятников Гитлеру и Хофманну, в Ниццу прилетел его величество, король Корсики, Лиона, Гвинеи и Туниса Отто Первый Скорцени. Он свою войну закончил, так что моему приятелю монарху ничего не мешало слетать на запуск спутника. В моей компании, раз уж я так удачно подвернулся. Через Вашингтон? Ещё лучше, раньше там не бывал. Неловко получится, визиты на высшем уровне согласовываются заранее? А мы не на высшем. Туристами, проездом.

В пути до Вашингтона, Отто поделился со мной предчувствиями.

Геринг, после победы в Северной Африке не рванул за триумфом в Берлин, наци номер один призвал в Алжир добровольцев. Под благовидным предлогом — двумя дивизиями парашютистов-десантников контролировать такую территорию невозможно, а передать Алжир и Французский Марокко обычному гауляйтеру из СС Геринг не соглашался категорически, уже открыто и небезосновательно обвиняя Гейдриха в предательстве Рейха и организации убийств Гитлера и Хофманна.

По сути, Геринг объявил себя законным наследником Гитлера и попёр против всех разом, а это очень храбро, но очень глупо. Король Отто Первый после близкого знакомства с наци номер один остался разочарованным. Скорцени стоик, Гитлер и Хофманн были стоиками, а Герман Геринг сноб, сибарит и гедонист, любующийся своим отражением в зеркале. Короче, белые мундиры и парфюмерией смердит как французская шлюха, тьфу. В общем, шансов на успех, по мнению Скорцени, у Геринга имелось около ноля.

Отто блистательно исполнил взятые на себя перед Герингом (представлявшим Рейх) обязательства — он лично, с двумя дивизиями «волкоголовых», гнал Де Голля до Сеуты, и свой Тунис заслужил честно, исполнив каждую букву договора, а больше он ни с Рейхом, ни с Герингом бизнес делать не планировал. С Рейхом потому, что там у власти и правда самые настоящие предатели, а Геринг… король Отто Первый и сам теперь фигура слишком серьёзная, чтобы жертвовать собой ради какого-то Геринга, далеко не Гитлера и не Хофманна.

В Вашингтон мы прилетели седьмого ноября, накануне дня рождения Маргарет Митчелл (нашей королеве исполнялся сороковник) и оглашения результатов президентской кампании 1940 года. Своего посольства у Корсиканского королевства в Вашингтоне пока не имелось, так что остановились мы в посольстве Треугольника, роскошном не по статусу державы.

Результаты президентских выборов поставили вечный рекорд, почти девяноста два процента голосов избиратели отдали «Королеве Марго», а с ними и все сто процентов выборщиков. На свой второй срок Маргарет Митчелл избралась единогласно. Такое можно только повторить, но не превзойти.

На празднование победы и дня рождения «Королевы» нас с Отто в Белый дом пригласили. Скорцени в Америке находился с целью туризма, но игнорировать присутствие признанного главы государства, даже в статусе обычного туриста, просто невежливо, не говоря про то, что крайне недальновидно.

Его величество Отто Первого я только представить Марго и успел, а после его у нас увёл Эрл Уоррен. До самого конца банкета.

— Здравствуй, Бес.

— Моя королева как всегда восхитительна и безупречно тактична. Здравствуй, коза бодливая, деревенская.

— Бес — это уважительно, Малетин. Презабавную ты написал книжонку. Ты ведь видел тот мир, ты Бес оттуда.

С Марго мы были любовниками и соавторами, она знает меня как облупленного.

— Поздравляю, моя королева. Это восхитительно. Четыре года сплошного восхищения. Помнишь, я тебе пророчил восхождение на одну ступень с отцами-основателями? Сегодня я уже уверен, что ты поднимешься выше. Намного выше.

— Болтун ты непревзойдённый, Бес. Значит, не отрицаешь, что ты оттуда.

— Этого не отрицаю, но я не Бес, любовь моя. Я шаман. Японский император Хирохито Сёва определил мою сущность как «Странника, ищущего своего дайме», и мне это определение нравится больше Беса.

— Ладно, больше не буду. Извини. Ты правда меня любил, Малетин?

Говорим по-русски, русским, с моей подачи, Марго овладела в совершенстве. Она вообще баба совершенная. Не баба — машина, Терминатор. С личной жизнью у совершенства полный швах. После первого развода, когда я с Марго познакомился, она ходила с пистолетом /ссылка 71: подаётся как реальный факт биографии/, а второй брак распался уже в Белом доме, в самом начале первого срока. Статус у мужа президента и правда получался довольно унизительным. У Марго всего один ребёнок, довольно спорного возраста. Может быть и мой. Точнее, моя. Дочь Скарлетт Митчелл.

— Конечно. Я тебя и сейчас люблю, и до гроба любить буду.

— Ты правда веришь в любовь?

— Не сомневайся. Я не просто верю в любовь, я её знаю. Это такая женская магия, которая вызывает у мужчин психические отклонения. Психически отклонённые свои отклонения воспели, местами довольно талантливо, мейнстрим ненормальных со временем стал культовым. Этот феномен я специально изучал, смог бы даже на уровне биохимии обосновать, так что не сомневайся, в этом отношении — я твой до гроба. Я тебе никогда не врал и не собираюсь. Ты мою ложь почуешь сразу.

— Ты был женат, Андрей?

— Конечно. Честно сделал две попытки. Оба раза меня жёны за любовь без особых затей ограбили, родив якобы мне по ребёнку, а на самом деле себе по игрушке. Теперь я за любовь плачу заранее. Открылись, мне, знаешь-ли, некие горизонты, позволяющие получать от любви только удовольствие, а не последствия.

— И для меня твоей платой стали «Унесённые ветром»?

— Ты только что беспрецедентно блистательно переизбралась на второй президентский срок, Марго. На тебя скоро миллионы американцев молиться начнут. Что ты от меня ещё хочешь? «Мне скучно, Бес»? (прямая цитата доктора Фауста из произведения Гёте в русском переводе)

— Не скучно, нет. Любопытно — что ты задумал, и во что втянул меня.

— Задумал предотвратить пришествие Сатанизма — это же очевидно. Цель у меня благородная и, не побоюсь этого слова — эпическая. Кстати, себя тамошнюю в нашей исторической реальности ты уже на четыре года пережила. Там ты в тридцать шестом под машину попала. Не благодари. Это всего лишь мои слова. Продолжай обличать. Мне интересно мнение представителей человечества на местах, обратная связь приветствуется.

— Благородные намерения, да ещё и эпические, на меньшее ты не согласен, кто бы сомневался… Ты в курсе, что Скарлетт твоя дочь?

— Догадывался. Она знает?

— Нет.

Молчу. Нет, так нет. Биологического отца знать не обязательно. Разве что в плане прав на наследство.

— Молчишь…

— Ты в своём праве, Марго. Не разводи меня на эмоции. Я готов обсуждать деловые предложения, но заниматься самокопаниями не собираюсь.

— Да, наш Демиург холодный и бесчувственный разум, — вздохнула Марго, — у него стальная воля, эпическая и благородная цель. Ему не до мелочей… Ладно, потом об этом поговорим. Договорятся Британия с Германией?

— Принципиально уже договорились, согласовывают детали.

— А Япония?

В Империи Япония-Ямато сменился кабинет министров. Не без стрельбы, причём премьер-министра Кэйсукэ Окада три дня считали погибшим. Потом он нашёлся, но власть уже перешла к военным. /ссылка 72: в нашей истории, в 1936 году путчисты, ворвавшись в дом Окады, убили четырёх полицейских и полковника Дензо Мацуо, зятя Окады, приняв его за самого Окаду. Окада три дня просидел в чулане, а затем смешался с толпой плакальщиков, явившихся на похороны зятя, и ускользнул. Путч был подавлен, но Окаде пришлось уйти в отставку — уже было объявлено от имени императора о его смерти, а раз он оказался жив, то было заявлено, что он «обманул императора»/ Новым премьер-министром Японии стал министр Армии Хидэки Тодзё. Великий тринадцатилетний период правления флота, «Золотой век» развития Японии закончился.

— Рассчитывай на худшее.

— Вот это мы вляпались.

— Это они вляпались, Марго. Мы отмашемся, не сомневайся. Нам есть чем удивить этих предтеч Сатанизма.

— Может, для начала меня удивишь?

— Тебя не удивляет подготовка запуска космического спутника?

— Запуск уже год готовится и стоит как целая авианосная эскадра. Таким не повоюешь.

— Стоит намного дороже, на самом деле, но оно того действительно стоит. Конечно, баллистические ракеты никогда не будут так дёшевы, как артиллерийские снаряды, но и им выгодное применение найдётся. В Гайане я тебе расскажу больше.

— Я не собиралась в Гайану, Андрей.

— Тогда не расскажу. Мне так даже спокойней будет. Как говорил один умный человек: «Что знают двое — знает и свинья».

— Поди прочь, Малетин.

Спутник мы запустили семнадцатого ноября 1940 года. Не шарик с усиками и радиопищалкой, а первый модуль орбитальной станции, с собственными двигателями коррекции орбиты и стыковочным узлом, весом почти восемнадцать тонн. /ссылка 73: автор ориентировался на обитаемый пилотируемый модуль типа Алмаз/ Волновался я очень сильно, так что Марго ошибалась. Разум у меня может быть и холодный, но далеко не бесчувственный.

Ракету носитель Сергей Королёв и Вернер фон Браун соорудили трёхступенчатую, из четырнадцати двигателей «KvB»: восемь в первой ступени, четыре во второй и два в третьей. Каждый двигатель «KvB» — баллистическая ракета. По отдельности всё было много раз испытано, расчёты десятки раз перепроверены, но шансы на успех я оценивал в пятьдесят на пятьдесят — или повезёт, или нет. Нам повезло.

Было бы очень жалко потерять этот шанс. И даже не потому, что ракета со спутником обошлись нам в цену ста пятидесяти тонн золота, при сухой массе меньше шестидесяти тонн. Терять такие деньги неприятно, но ещё неприятнее начинать такое дело с неудачи в плане оценки наших усилий Всеобщим. Хорошее дело должно хорошо начинаться.

Это ещё не говоря про репутационные потери. Можно было запустить втихаря, не устраивая шоу в прямом эфире, а потом, в случае успеха, объявить о нём миру, но втихаря в присутствии Маргарет Митчелл спутник не запустишь, а ведь не она одна присутствовала на историческом для человечества событии. Кроме Соединённых Штатов, главами государств были представлены Швейцарская Конфедерация (Анри Контесон), Королевство Корсика (Отто Скорцени), Парагвай (Александр Кутепов), Треугольник (Сергей Лосев), Русская Аравия (Виктор Измайлов) и Турция (Мустафа Февзи Чакмак). От Советского Союза присутствовали Григорий Евсеевич Зиновьев, Георгий Семёнович Готуа, Игорь Иванович Сикорский и Сергей Михайлович Эйзенштейн, от нашей Организации Жюль Граналь, Джон Пирпонт Морган, Джон Дэвисон Рокфеллер и Генри Форд, два десятка министров и полсотни звёзд спорта, кинематографа, шоу бизнеса и прочих, включая меня.

Именно в такой компании должны засветиться наши гении: Сергей Королёв и Вернер фон Браун, Йоханнес Штарк и Этьен Шаброль, Нильс Бор, Роберт Оппенгеймер, Игорь Курчатов и многие другие. Они это заслужили. Ведь ракета со спутником — это вершина огромной пирамиды — самоусложняющейся структуры научно-технического прогресса, созданной ими в Треугольнике. Не все тайны мы пока раскрываем, но и того, что рассекретили, хватит на полсотни Нобелевских премий. Столько премий, конечно, не вручат, у одного Штарка десяток исследований потянули бы на Нобелевскую премию, но он уже лауреат. Впрочем, «Нобель» для наших — это почётный значок, в деньгах эта премия давно никого не впечатляет. Наши гении люди очень состоятельные. Деньги — это ещё один стимул подчиняться требованиям соблюдения секретности службой Игнатьева-второго.

Всеобщее нам благоволило — спутник встал на опорную орбиту, потратив топлива даже меньше расчётного. Триумф! Счастливые глаза Марго в кадре — именно она нажала на символическую кнопку «Старт».

В центр управления полётом начала поступать информация со спутника, на дисплеях появились картинки и люди застучали по клавишам. Всё в прямом эфире. Радио — на весь мир, а телевидение — до Майами, через Гавану Руса. В Граналь-Сити, новой столице Гайаны (Джорджтаун стал одним из столичных районов), мы тусовались ещё двое суток. Восемь часов я вкратце вводил Марго в курс дел, дважды по четыре часа перед сном, и мы дважды совершили случку. Снова без всяких обязательств, но снова в самые благоприятные для зачатия дни у «королевы».

С Марго мы успели обсудить не только грядущую войну и моё подлое этой войны провоцирование — нужно же вредной бабе к чему-то придраться, ведь в остальном я безупречен, но и собственно борьбу с пришествием Сатанизма.

Во всём виноваты бабы. Как только тот мир встал на путь: «Лишь бы не было войны», мейнстримом стал пацифизм-глобализм, а социальный и технологический уровень развития избавил женщин зависимости от мужчин, рожать они стали по одному ребёнку. По одной живой игрушке на всю жизнь. Я видел поколение тридцати и даже сорокалетних детей-мальчиков, живущих с мамами. Сорокапятилетние дети, кое где в сатанинском мире уже пришли к власти — такой ужас ты себе даже представить не можешь.

Именно бабы изуродовали человечество, так что давать им волю нельзя, а потому из Маргарет Митчелл я решил сделать Пророка. Не кусайся, Марго, ты же коза бодливая, а не кусачая. В общем, ты станешь Пророком и запретишь бабам сатанинский ход. Да, ты права, запретить это невозможно, тем более что ты сама такая, но ты всё равно запретишь. От себя лично объявишь харамом, а дальше уже моё дело, мой бизнес. Ты — Пророк, я — уполномоченный на толкование твоих пророчеств апостол.

Шансы у нас есть, любимая. Я в такие игры здесь умею играть лучше всех, а козыри давно коплю. Почему снова Бес? Дальновидный шаман. Ты убедилась, что моя любовь никуда не делась, вся биохимия у меня прежняя, а я в тебе и раньше не сомневался. Доживём до пенсии — может и поженимся. На пенсии я смогу себе позволить дрессировать бодливую козу. Даже змею смогу. Или черепаху. На пенсии я отдамся тебе полностью.

В ходе нашего глобально-космического шоу, восемнадцатого ноября 1940 года его величество Отто Первый даровал независимость Корсиканской колонии Гвинея. К тому времени, негров в Гвинейское правительство мы уже подобрали. Не коренных гвинейцев, но тоже чёрных — бразильцев, кубинцев и даже американцев, самых толковых чёрных сотрудников «Save Service». Получилось немного нечестно по отношению к туземцам, но действительно немного.

Правительство Гвинеи — это функция без власти. Наёмный менеджмент с ограниченными полномочиями. Даже таких специалистов из коренных гвинейцев мы подготовим ещё не скоро, а начинать сейчас самое время. Все негры из Африки родом, все они там родичи — стерпится, слюбится.

Гвинея не стала первым независимым государством в тропической чёрной Африке. Ещё в 1847 году чёрные американские поселенцы провозгласили независимость Республики Либерия, но с Либерией всё получилось неудачно, так что имена её отцов-основателей в историю не вошли. То есть вошли, конечно, но микроскопическими буквами, в отличие от Скорцени.

Отто Первый поощрил свободой своих подданных, храбро сражавшихся в общей войне с колонизаторами-французами. Война закончилась победой, так что по заслугам и награда. Да здравствует вечный союз Королевства Корсика и Гвинеи, кем бы она себя не провозгласила по итогам проведения плебисцита.

Гвинее предстояло догонять цивилизацию со стадии феодальной раздробленности, поэтому первая конституция провозгласит конфедерацию двенадцати штатов-кантонов. Именно столько вменяемых и авторитетных вождей определила в качестве оптимального количества для старта Римская католическая церковь. Им виднее. Для Ватикана — это очень важный проект, на Африку у католиков большие планы. В добрый путь.

Отлично провели время, пообщались со старыми знакомыми (Скорцени с Игнатьевым-вторым), познакомились с новыми людьми. Обсудили вступление в войну Парагвая и Треугольника с Кутеповым и Лосевым. По Конго у Британии и Германии договорённость уже имелась, а значит до войны нам колонию передать успеют. Естественно, что после возобновления боевых действий, колонию попытаются отжать обратно. Отжать назад Конго у них не получится, но нападение на Треугольник состоится. То есть, агрессия против союза Треугольника, Парагвая, Уругвая, Аргентины и Бразилии.

Вполне законные и реально достижимые цели для нас — это Британский Белиз, островные колонии европейцев в Карибском море. Дальше, если масть попрёт — Фолклендские и Южные Сандвичевы острова, остров Святой Елены, острова Зелёного мыса и Канары. Вся эта фигня нам не нужна, но вклад в общую победу обязательно зачтётся, потом всю фигню обменяем на что-нибудь полезное в народном хозяйстве. Например: на прилегающие к нам территории Аргентины и Бразилии.

В Парагвае кадровая профессиональная армия почти двести тысяч человек личного состава, при этом в высшей степени технологичная армия, примерно на уровне частей вермахта в Третьем рейхе. Вся пехота у нас моторизирована как минимум полноприводными грузовиками, а как максимум — вертолётами. Вертолётов Треугольник и Парагвай закупили больше всех. Конечно, по специальным ценам, но тем не менее. Убеждать Кутепова и Лосева в перспективности этих машин не пришлось, не пришлось навязывать в приказном порядке. Эти двое воевали в Боливии и замиряли Чили, поэтому вертолёты всецело приветствовали и тактику их применения совершенствовали, чем вызвали искреннее уважение его величества Отто Первого, увлекавшегося этой техникой.

Я специально познакомил Скорцени с Кутеповым и Лосевым. Чтобы не зазнавался, да. У нас в центре Южной Америке спрятана боеспособная и очень кусачая армия, которую в расчёт никто не принимал. Никогда ещё армии Южной Америки не покидали границ континента, так что чего их там считать. А ведь только эта наша неучтённая армия больше корсиканской втрое, вот и думай. Ты многого не знаешь. У нас и в Русской Аравии козыри припрятаны, и тем более в Швейцарской Конфедерации. Козырей полные рукава. Нечестно играть в нечестную игру — это честно.

Отто должен сразу позиционировать себя правильно. Мы с ним друзья — за ледоруб в черепе Троцкого я его по гроб жизни поить готов, но в бизнесе не должно быть ничего личного. Получил твоё величество Лион, получил Тунис, теперь переформировывай свои силы и жди дальнейшего приказа. Ты не Гитлер, а Скорцени, ты — наш младший партнёр. Если, конечно, желаешь продолжать с нами бизнес.

Никакого принуждения. Сугубо добровольно с включением здравого смысла. Он сам должен был принять правильное решение. А «Спутник» тем временем наматывал круги по орбите и передавал в ЦУП информацию по радиолокационному наблюдению за поверхностью планеты.

Отто меня и до этого почитал наравне с Гитлером и Хофманном, но добавить нужных впечатлений никогда не мешает. А то мало ли… Тунис завоевал, Сражающуюся Францию разгромил, могла и голова закружиться. У Гейдриха ведь закружилась, хотя он о возможностях Организации по долгу службы знал очень много. Он и сейчас о нас в Рейхе больше всех знает, но это не помешало оному Гейдриху нас сильно недооценить.

С Гейдрихом я знаком шапочно, помнится, брал у него интервью после Ленинградской Олимпиады и после несколько раз общался с ним в разных компаниях. Никакой кармической ответственности перед Всеобщим я за нынешнего рейхсфюрера не нёс. Рейнхарда Гейдриха выбрал сам Кайзер, а вот Отто Скорцени лично мой «крестник», потому я с ним так и хлопочу.

Первого декабря 1940 года, в Стокгольме было официально объявлено о заключении мира между Британией, Испанией и Португалией с одной стороны, и союзом Третьего рейха, Японской империи и Турецкой республики с другой. Торопились британцы, даже Турцию особо не прессовали, оставили ей и Кипр, и Большой Ливан, и Палестину с Синаем, да ещё и уступили долю в Суэцком канале.

Как позже выяснилось, так поспешать их заставил испуг от запуска «Спутника». Кстати, «Спутник» здесь имя собственное конкретного космического аппарата, первенца на орбите, и зарегистрированная торговая марка. «Спутник» — не оружие, но стартовал он на четырнадцати двигателях — баллистических ракетах, штатно отработавших во всех трёх ступенях. Технологическое отставание в Британии оценили уже в десяток лет — и это ещё оптимистично. Научное отставание даже оценивать никто не брался, оно ещё больше, а насколько — можно только гадать. Достоверных данных для анализа нет. В общем, торговаться стало некогда, отставание нарастало слишком стремительно, а шансы прекратить это безобразие военной силой утрачивались с каждым днём.

Германии отписали все колонии Франции, Бельгии и Нидерландов, кроме тех, что уже были захвачены Японской империей (Французский Индокитай, Голландские Калимантан, Суматра и Ява) и Корсиканским королевством (Тунис).

Свои колонии Третьему рейху ещё предстояло завоевать, никто там тевтонов с хлебом-солью встречать не собирался, а поэтому сильно проблемный Конго нам на германские промышленные активы обменяли. Именно на промышленные активы, торговые марки «БАСФ», «Байер», «Юнкерс» и «БМВ» мы оставили себе для собственных производств.

В Конго пятидесятитысячный армейский корпус расовых бельгийцев, которые Рейху сдаваться не собирались, а теперь — это наша проблема.

Решим. Такие граждане в Русской Аравии нам пригодятся. Обрусеют они очень быстро, как и французы в СССР. Военным бельгийцам в Конго лучше не оставаться. Колонию они в подчинении держали не числом, но звериной свирепостью, а это запомнится надолго. Негры очень быстро «вкуривают» политэкономию и бельгийцев выделяют особо. Все европейцы те ещё звери, но бельгийцы самые кровожадные из всех. Мы? Да какие-же мы европейцы? Мы южноамериканцы из Треугольника. Невелик Треугольник на карте, но в этом отношении и Бельгия ничего выдающегося из себя не представляла. Тем более, что нет уже ныне той Бельгии, теперь это протекторат Третьего рейха.

Возобновилось торговое судоходство в Суэцком канале, цена на нефть за неделю обвалилась вдвое, в порты Персидского залива ломанулись танкеры. Мы такой ход прогнозировали и в целом даже заработали на объёме, а вот всякая мелочь, копошащаяся на рынке геологоразведки, снова не выдержала честной рыночной конкуренции. Собственность неудачников мы опять скупили за копейки, в том числе и интеллектуальную. Горе побеждённым.

Восемнадцатого декабря 1940 года до мира довели результаты плебисцита в Италии. За новую королевскую династию Боргезе проголосовали восемьдесят шесть процентов итальянцев. Вместе с народным доверием, король Юнио Валерио Первый получил и широкие полномочия, в том числе — на приостановку действия различных статей конституции и формирование кабинета министров по собственному усмотрению. Глас народа — глас Божий. Боргезе получил Абсолютную власть. В чрезвычайной ситуации — это самая разумная форма правления. Фашистская партия уже раскололась на три вождистские и из большой политики вылетела.

Первый зарубежный визит, по совету Папы, новый король Италии совершил на Кубу, точнее в Гавану Руса. Прилетел на нашу традиционную Рождественскую неделю.

Гавана Руса — неофициальная столица Организации. Точнее сказать — официальная столица неофициальной и довольно мутной, но очень могущественной Организации. Гавана Руса теперь владеет всем западным хвостиком острова Куба и занимает площадь ненамного меньше Треугольника. Гавана Руса — мировая столица шоу-бизнеса, а конкуренция с Лас-Вегасом только добавила Гаване Руса статуса. Лас-Вегас копирует идеи, всё начиналось здесь, вокруг казино «Космос». Здесь история, здесь традиции, здесь соответствующая публика, а Лас-Вегас — это для непритязательных ковбоев со Среднего Запада. Ницца? Монте-Карло? Помилуйте. Да разве уместно сравнивать европейские провинции с мировой столицей?

Боргезе мы сходу посоветовали уходить с Африканского Рога, из Эфиопии, Эритреи и Сомали, сосредоточившись в Ливии, Албании и Черногории. Колониальная система подлежала обнулению, поэтому никаких колоний в Восточной Африке у итальянцев не будет, а вот часть Магриба и Балкан сохранить для Итальянского королевства вполне реально. Римляне владели этими землями задолго до того, как туда понабежали варвары, нынешние туземцы.

На обнуление колониального мироустройства кроме нас нацелены Советский Союз и Соединённые Штаты. Быстро из Африки хотя бы подобие Латинской Америки не построить, поэтому внешнее управление там будет поддерживаться, но уже не с помощью войск, а деньгами и отношениями.

Сейчас Италия ещё имеет шанс уйти с Африканского Рога красиво и завязать там немало полезных отношений для грядущего неоколониализма, да и войска обязательно пригодятся в горячей точке. Восточная Африка — гиря на ноге Италии и от этой гири нужно срочно избавляться. Именно она больше всего препятствует заключению договора перестраховки Италии с СССР и САСШ. В Восточной Африке никто из них интересов не имеет и войну из-за неё начинать не планирует. Средиземноморье — другое дело. В этом регионе союзники нам очень нужны.

У Италии почти миллионная кадровая армия и три миллиона резервистов. Флот теперь пятый по силам, после Соединённых Штатов, Британии, Германии и Японии. Ещё, конечно, Советский Союз скрывал свои истинные возможности, но пусть даже шестой флот. Зато он находился именно там, где нужно, в самой гуще событий нашего миттельшпиля и опирался на собственную промышленность.

При Муссолини военный флот итальянцы строили только сами. Вот за это ему точно памятник поставить нужно. Получилось не самое совершенное военно-морское творение, но зато быстро и дёшево ремонтируемое. Учитывая специфику — действия вблизи своих военных баз и зоне контроля своей береговой авиации, флот вполне годный. Пролив между Италией (Сицилией) и Тунисом в страхе держать способен, он и будет отвлекать на себя основные силы Евросоюза, что должно позволить нам вцепиться в загривок Мальте, а там… Даже малыми силами можно решать большие задачи. Закроем этот проход, и Балканы превратятся для Рейха в смертельно опасный тупик, куда всё нужно завозить по железной дороге. А там до сих пор партизанщина в горах не вывелась. Турки свои дивизии с этого фронта отозвали, а мадьяры перестали усердствовать. Милош Хорти завис в непонятном статусе и это толкнуло его на тайные переговоры с Москвой и Стамбулом.

Собственное министерство Иностранных Дел завёл и Герман Геринг. Точнее, учредил. Издал эдикт об учреждении — наше дело в белом мундире вами повелевать, а ваше исполнять, ага. Ещё Геринг учредил орден собственного имени, и разругался из-за этого с Дёницем, который наотрез отказался этот орден принимать. Как и прогнозировал мой друг Отто Первый, Геринг очень быстро превращался в опереточную фигуру. Фигляр и паяц, паразитирующий на ностальгии по славным временам Кайзера.

Геринг безнадёжно проигрывал Геббельсу войну за умы, к тому же Геббельс играл в сплочённой круговой порукой команде, а Геринг ходил с той ноги, с которой утром встал.

Тринадцатого января 1941 года во Франкфурте-на-Майне Рудольфом Гессом (Третий рейх), Уинстоном Черчиллем (Британская империя), Хосе-Антонио Примо-де-Риверой (Испания) и Антониу ди Салазаром (Португалия) был подписан договор создания Евросоюза. Примо-де-Ривера и Салазар подписываться на войну с остальным миром желанием не горели, но шансов отсидеться в стороне британцы с германцами им не оставили — не войдёте в Евросоюз по доброй воле — попадёте в него протекторатами. Вот и весь выбор.

Приглашали во Франкфурт представителей Италии, Турции и Корсики, но Юнио Валерио Боргезе, Мустафа Февзи Чакмак и Отто Скорцени отказались посылать даже наблюдателей. Садиться за один стол с британцами и вступать в игру за их постоянные интересы их же краплёной колодой дураков больше не имелось. Добровольцем вызвался только Рейх — вот и флаг ему в руки.

В Германии заключение договора о Вечном Европейском союзе встретили очень холодно, ведь с его подписанием закончил действие договор «Оси» об общем рынке, который по общему мнению немцев и принёс Третьему рейху нынешнее процветание. Геббельс, как мог, воодушевлял славных бюргеров, но коллективное германское бессознательное упорно не желало радоваться эпохальным переменам к лучшему. И так было всё хорошо, а лучшее, как всем известно — враг хорошего.

Евросоюз декларировал мирное развитие, но слишком очевидно лукавил. Для мирного развития не требовалось заключение военного союза, хватило бы договора о перестраховке, как у Советской России и Соединённых Штатов, а значит — войне быть, причём в самой ближайшей перспективе. Причём в самую топку этой войны — на Восточный фронт — отправятся именно немцы. Видать, судьба у них такая, ни к чему мои старания в отношении Германии не привели.

Двадцатого января 1941 года в Вашингтоне на второй президентский срок присягнула «Королева Марго». В своей инаугурационной речи Маргарет Митчелл отметила очевидную агрессивную направленность заключенного во Франкфурте Евросоюза, и заявила, что Америку этим не напугаешь. Курс прежний — интеграция бывших доминионов Канада и Ньюфаундленд в состав Соединённых Штатов и реформа избирательной системы. В следующих промежуточных выборах, в ноябре сорок второго, новые граждане уже должны принять участие. Война? Или будет, или нет, это не от нас зависит, мы войну начинать не планируем, Советский Союз тоже, русские — партнёры очень ответственные и надёжные. В общем — мы на верном пути и сворачивать с него не намерены.

Марго американцы доверяли безоговорочно, все сто процентов, даже те, кто голосовал на выборах за Республиканцев и Демократов. Экономика во время её первого срока росла в среднем на двадцать процентов в год, безработица снизилась до двух с половиной процентов (во многом благодаря Великой Мексиканской стене, перекрывшей поток мигрантам из Латинской Америки), да ещё и под занавес первого президентского срока состоялся прорыв в космос, который американцы тоже считали заслугой Маргарет Митчелл. А как же иначе, ведь именно она нажала на символическую кнопку «Пуск».

Эрл Уоррен отлично ладил с военными, а мы уже строили заводы для производства реактивных самолётов. Двадцать лет назад заводы в России строили американцы, а теперь мы уже привлекали в Америку специалистов из Советского Союза.

К русским отношение в Соединённых Штатах очень тёплое. После поддержки Сталина в вопросе о Канаде и Ньюфаундленде, снялась с повестки тема: «Русские слишком много захапали». Захапали они и правда немало, но ведь Канада — это самый настоящий Джекпот. Русский рынок очень технологичен и закупали русские в основном цветные металлы, зато закупали много, на всю разницу во взаимном торговом балансе. Благодаря этому доллар прилично окреп по отношению к золоту. После «рузвельтовского» обвала до шестидесяти двух долларов за унцию, «митчелловская» отвязка курса уже откатила золотой рынок к сорока шести.

Благодаря русским (а в Америке и Швейцарию считали русским проектом) система выстроилась довольно устойчивая и долговременно взаимовыгодная, и защищать её планировалось вместе. Русские не морская держава, зато у них отличная армия. Единственная армия, которая «напинала» япошкам после Великой войны, причём довольно скромными силами.

Россия огромна — это большая половина Европы от Вислы до Урала, даже не считая их азиатской части, которая больше европейской в несколько раз. Британия и Германия увязнут на этих бескрайних просторах, а американский флот в клочья порвёт вражеские коммуникации с колониями, чем внесёт решающий вклад в общую победу. О Второй Великой войне размышляли уже многие, и такое развитие событий представлялось большинству диванных аналитиков наиболее вероятным. Такую Россию американцы очень ценили.

Двадцать девятого января 1941 года начались переговоры между Евросоюзом (Британией и Германией) и Японией. Информаторов на этом саммите у нас хватало, так что информация мне от Игнатьева-второго поступала чуть ли не онлайн. Ради неё я в Гаване Руса и завис. Японцам предложили всю Океанию восточнее Суматры и севернее Австралии. Огромные владения, одна только Новая Гвинея в три раза больше Японской метрополии, а ещё Сулавеси, а ещё сотня островов помельче, а ещё в перспективе американские Филиппины.

Янки гоу хоум! Приняли у себя доктрину Монро, вот и сидите в свой доктрине. Азия — для азиатов, то есть для японцев. Евросоюз соглашался на очень крупную жертву ради приобретения ключевого союзника, причём жертвовал в основном Третий рейх бывшими голландскими колониями, но при этом Британия опозорилась, согласившись на переговоры в бывшем своём Сингапуре.

Делегацию Евросоюза в Сингапуре возглавлял рейхсканцлер Ялмар Шахт, имевший с японскими дзайбацу устойчивые связи ещё со времён Гитлера. Его слушали очень внимательно, а излагал Шахт довольно логично.

Главная проблема Евросоюза — это нефть. Ключ к нефтяному изобилию в Персидском заливе, где нефти добывают больше, чем в СССР и США вместе взятых. Задача простая, всего то и нужно — захватить десантом Басру и в недельный срок овладеть Багдадом. Столицей Исламской Республики Ирак и теперь самым важным логистическим центром всего Ближнего Востока. В Басре планировалось отрезать от железнодорожного сообщения с СССР Русскую Аравию, чтобы продиктовать ей новые правила игры с позиции силы, а в Багдаде просто сменить правительство на более лояльное.

От Японской империи требовалось всего лишь одобрение этих далеко идущих планов, но и участие японцев в походе на Басру и Багдад не исключалось. Не исключалось даже вхождение японцев колониями в Африку, где-нибудь в районе Африканского Рога, вместо предателей итальяшек.

Умных людей, а я считаю японцев людьми очень умными (на таком высоком уровне безусловно), чаще всего губят излишние жадность и злобность. Погубят и на этот раз, о чём я информировал Игнатьева-второго.

— Почему император этого не пресекает, Андрей?

Хороший вопрос. Хирохито действительно не реализовывает полномочия своего Божественного мандата. Уж ему то точно бы хватило народной поддержки для установления абсолютной власти, но Хирохито Сёва от этой борьбы демонстративно устранился.

— Он советуется со своими Богами, Игорь. Для него, конфликт армейцев и флотских — это конфликт двух стихий, которые сродни природным. Это воспринимается им как очередные неотвратимые землетрясения и цунами. К этим бедствиям японцы привычны. Стихии невозможно упорядочить, к ним нужно научиться по возможности приспосабливаться и выживать. Такая у Хирохито философия. Наше рацио там не работает, несмотря на мои личные отношения с императором.

— Работает. Пусть не наше рацио, но твоё влияние на императора японцы уже оценили. Ты больше не сможешь с ним связаться по официальным каналам. Хирохито от связи уже отрезали. Поэтому категорически советую тебе избегать хотя бы посещения недружественных территорий.

— Я и не собирался их посещать. Вернусь в Швейцарию и там осяду. Что стратеги Евросоюза планируют насчёт Лазурного берега?

— Конкретно пока ничего, но заранее понятно, что место очень горячее. Проход в Италию Евросоюз затребует первым делом.

Общая граница с Италией у Третьего рейха есть, но со той стороны Италия защищена довольно серьёзными укрепрайонами. Не линия Мажино, конечно, но тоже всё очень солидно. Наши (швейцарские) укрепления на границе с Рейхом (Германией, Австрией и Францией) ещё солиднее, но нас (швейцарцев) очень мало. Всё население Швейцарской Конфедерации меньше пяти миллионов, а у Рейха только регулярная армия шесть с половиной. Огромная армия, раскатавшая в тонкий блин почти всю Европу. По мнению Германского генерального штаба, мы должны были испугаться их рычания и забиться подальше в горы. Французов не испугались? Это другое. С французами мы не одни воевали, в той войне Рейх выступал нашим пусть и неофициальным, но фактическим союзником, а теперь он стал противником. Новый наезд на Швейцарию состоится обязательно.

— Я тоже так думаю. Поэтому лично в обороне Лазурного берега поучаствую. В Космос Человечество уже вышло, и на этом моя миссия вашего оракула-информатора закончилась. Могу себе позволить развлечься.

Мои базы данных уже освоены, или находятся в процессе освоения. Ретрансляторы связи на геостационарную орбиту в производстве, два сателлита планируется запустить уже в этом, 1941 году. Космос попал в руки гениальных специалистов, которым подсказки дилетанта Малетина больше не требовались.

Интернет? Опасность превращения глобальной сети в помойку анонимными онанистами я товарищу Сталину обозначил как очень серьёзную. Что я ещё могу сделать? Сценарии для игр писать? И без меня умельцы найдутся. Интернет мне нужен в качестве самой высокой трибунки, с которой меня всем будет хорошо слышно. Вот и погеройствуем, чтобы прислушивались внимательнее.

Время наступает такое, что гарантированно отсидеться мне можно будет только где-нибудь на «Ташкентском фронте», но это ведь позор для героя Великой войны подпоручика Андрея Малетина. Таким позорным пятном в биографии я сам перечеркну все прошлые достижения, так что выбора то и нет.

Хочется, конечно, пожить здесь подольше и посмотреть на развитие этого мира, но в этом я всецело полагаюсь на волю Всеобщего. Если я Всеобщему здесь больше не нужен, то у меня и на «Ташкентском фронте» тромб оторвётся, или кирпич на голову упадёт, поэтому включаю режим Печорина с фатализмом в степени.

Двенадцатого февраля закончился саммит Евросоюза и Японской империи в Сингапуре, об этом я узнал уже в Санкт-Галлене. Империалисты о совместных действиях договорились. Интересы у них действительно общие, а колониальное наследство Франции, Голландии и Бельгии на какое-то время расшило все их противоречия. Это наследство ещё нужно взять под контроль и интегрировать в экономику, а это процесс не быстрый. Пара десятилетий, а то и больше.

Угрозу они тоже сознавали общую. Ещё двадцать лет мирного развития союза Советской России и Соединённых Штатов остальным не оставят никаких шансов. Нас всех уже посадили на питание их технологическими объедками, а ведь всё только начинается. Почему они вдруг ушли в научный прорыв — очень интересно, но выяснить это можно будет только победив в войне. Альтернативы войне просто нет. Через год будет уже поздно.

На самом деле, дёргаться было поздно уже четыре года назад. С заселением в Белый дом «Королевы Марго», процесс развала колониальной системы вступил в необратимую фазу, но империалисты то ведь этого не знали. Их совместный флот в моменте превосходил американский вдвое, при том, что американцы не воевали больше двух десятилетий. Теперь это флот без боевого опыта, а опыт стоит очень многого. СССР за противника на море никто всерьёз не воспринимал. Ненормальные русские увлеклись изучением Арктики и строят суда специального проекта — вмерзающие без последствий в лёд дрейфующие полярные станции, а военный флот у них на уровне Италии. Локально напакостить может, но не более того. Армия тоже у империалистов грозная. Только кадровая одиннадцать с половиной миллионов, да вдвое больше резервистов. Советский Союз столько не соберёт даже при полной мобилизации, а американцы сухопутной армией в Евразию не полезут.

В целом, их глазами, с их информированностью, план выглядел довольно реальным. Первое: захватить контроль над Персидским заливом. Для этого даже войну никому объявлять не придётся — Исламская Республика Ирак мирный договор с Британской империей так и не заключила, поэтому Басра и Багдад — вполне законные цели. Второе: ударить сразу с четырёх направлений — Рейх с запада, Британия с севера через Романов-на-Мурмане и Архангельск, Япония с востока и общими усилиями с юга, от Багдада. Пока Советы проведут мобилизацию, всё уже будет закончено. Японцы соблазнились на эти лукавые посулы предтеч сатанистов. Для Японии я тоже сделал всё, что мог. Просто не в коня корм. Вы хотите войны — вы её получите.

Семнадцатого февраля из Японии пришло очень приятное для меня лично известие. Адмирал Исороку Ямомото подал в отставку и попросил у императора разрешение уйти из жизни. Отставку командующего флотом Хирохито принял, а вспарывать себе брюхо запретил, назначив Ямомото губернатором колонии Новая Гвинея (с прилегающими островами), которой тому ещё предстояло овладеть. По сути, Божественный Тенно выделил адмиралу собственные флот и фронт, подальше от столкновения стихий. Очень умный ход, мои аплодисменты.

Адмирал Ямомото категорически отказался участвовать в операции совместной с британцами, да ещё и под их командованием. Он бы и под своим командованием в Персидский залив никогда не полез, а такое вообще не обсуждается. Персидский залив — гарантированная могила для всех, кто в него войдёт. До Басры живым никто не доберётся, разве что пленные.

Вместе с Исороку Ямомото с Японского императорского флота ушла вся его штабная команда — их переводу на службу под командованием губернатора Новой Гвинеи никто не препятствовал, рапорты подписали всем и без проволочек. Отличный ведь шанс для карьеристов занять место повыше. Непризнанные при адмирале Ямомото гении дорвались до командования флотом и решили сразу себя проявить.

Двадцать седьмого февраля 1941 года на авиабазе в пустыне Невада началась переподготовка американских военных лётчиков на новые машины. В плане обеспечения секретности, совместными усилиями Гувера (ФБР) и Игнатьева-второго (Благородные доны), в Неваде мы вышли на уровень Красноярска-2 (который неофициально все давно называют Сикорском). Для Гувера Игнатьев-второй партнёр хоть и мутный, но очень надёжный, а главное — очень влиятельный. Гувер действительно многое знал о той роли, которую сыграли «птенцы гнезда Игнатьева» в Канаде, а это, несмотря на грязное прошлое «птенцов», действительно великая заслуга перед Америкой. Естественно, знал он и о борьбе благородных донов с наркотрафиком. Борьбе незаконными методами, а потому очень эффективной и опять же, несомненно, на благо Америке.

Заставить криминальное отребье служить обществу — это высший пилотаж, Игнатьева-второго Гувер совершенно искренне уважал как непревзойдённого профессионала и к его рекомендациям внимательно прислушивался, что и привело к значительному прогрессу в области контрразведки.

Первый поток из тысячи курсантов (лучших лётчиков армии и флота) приняли двести двадцать восемь инструкторов — сотрудников «Save Service». Первый поток предполагалось прогнать через переподготовку за три месяца, а из самых талантливых, ещё за три, подготовить уже местных инструкторов-наставников.

Естественно, от возможностей новых машин в восторг пришли и армия, и флот. Флот особенно, ведь авианосцы противника в качестве палубной авиации до сих пор используют СИ-1. Модернизированные, конечно, версии, доведённые практически до идеала, но принципиально это всё те же машины, проекта почти двадцатилетней давности. Реактивные самолёты Мессершмитта флотские забраковали из-за слишком низкого ресурса двигателей и высокой аварийности.

Мы предложили настоящие шедевры по нынешним временам. Изделия дорогущие, втрое дороже своих винтовых аналогов, но по возможностям превосходили их более чем втрое. Намного более. А ведь самое дорогое в авиации — это опытные лётчики. Этот ресурс мы и предложили беречь, а деньги… Живые продолжат их зарабатывать.

Да, и главное, реактивные палубники Сикорского умели складывать свои треугольные крылья, так что в ангары авианосца теперь влезало втрое больше боевой мощи. Модернизации тем авианосцам предстоит пройти самый минимум, лифты и ангары переделывать не придётся, так что переделку сочтут за очередное усовершенствование «детской» конструкции и особого внимания не обратят. Что-то узнают, что-то подметят, но это будет уже взгляд вслед уходящему поезду. Взгляд с перрона, который скоро начнут бомбить почти неуязвимые самолёты. Поначалу малочисленные, но ведь с каждым днём их будет всё больше, а неуязвимые «псы воздушной войны» «прокачаются» в асов. И малыми силами можно решать большие задачи, а у нас силы очень немалые. Просто мы в силу будем постепенно входить, с интенсивной разминкой и тренировками, как хорошие спортсмены.

Третьего апреля 1941 года, в Рейкьявике состоялось подписание договора перестраховки между Советским Союзом, Соединёнными Штатами и Итальянским королевством. Италия уже выводила войска с Африканского рога, признав независимость Эфиопии, Сомали и Эритреи, и расплатившись за причинённый ущерб тяжёлым вооружением и боеприпасами. По африканским меркам, ущерб возместили очень щедро, и итальянцы провожались из Восточной Африки хорошими друзьями. Влияние лично короля Италии на регион от этого только увеличилось. Новых друзей-партнёров Итальянского королевства пригласили посольствами в Рим, в уже благоустроенные специально для них особняки, а друзья-партнёры сами запросили себе инструкторов из братской Италии. Не только военных специалистов, но и гражданских различного профиля.

Экспедиционный корпус итальянцев в Восточной Африке включал в себя двенадцать пехотных дивизий, две танковые и одну авиационную (это если считать по-нашему, а не их бригадами-легионами), и теперь все эти силы будут воевать в Европе: в северо-восточной Италии и на Балканах. Четверть итальянской армии, между прочим, а учитывая боевой опыт «африканских» подразделений, эта четверть стоила доброй половины. Лётчиков сразу отправили на переподготовку и за новыми самолётами в СССР.

Семнадцатого апреля 1941 года Конгресс принял двадцать третью поправку к Конституции, признавшую территории провинций: Альберта, Британская Колумбия, Квебек, Манитоба, Новая Шотландия, Нью-Брансуик, Ньюфаундленд и Лабрадор, Онтарио, Остров Принца Эдуарда и Саскачеван, Нунавут, Северо-Западные территории и Юкон в Северной Америке и заморское владение Гавайи новыми Штатами США. Штатов стало шестьдесят два, состав Верхней палаты Конгресса увеличился на двадцать восемь сенаторов, соответственно столько же мест предстояло сократить в Палате Представителей к промежуточным выборам 1942 года.

Реформа избирательной системы Соединённых Штатов в первом чтении уже обсуждалась, для начала второго чтения не хватало только решения о расширении государства. В проекте реформы Митчелл-Уоррена, нижняя палата Конгресса должна была уменьшиться численно, «отвязаться» от избирательных округов, избираясь по партийным спискам, и оставить за собой только законодательные полномочия. Право объявления войны, военного положения, импичмента президенту, представления к награждениям и прочие непрофильные функции предполагалось передать Сенату. Ну, и отмена системы выборщиков, безусловно, намечалась. Президента тоже планировалось избирать прямым тайным голосованием, без всяких этих манипулятивных закладок.

Девятнадцатого апреля, на космодроме «Star Shipping» в Гайане началась сборка второй ракеты, которой предстояло вывести на геостационарную орбиту станцию связи. Почти в аккурат на меридиан Рейкьявика. Геостационарная орбита очень высокая, без малого тридцать восемь тысяч километров, что должно было позволить установить устойчивую связь над этой половиной планеты Земля. Не для всех, конечно. Спутниковые телефоны в свободной продаже появятся ещё не скоро, но правительства антиколониального блока мы услугой спутниковой связи обеспечим, вплоть до организации видеоконференций в различных форматах. Разумеется, основные мощности сателлита «Граналь-один» предназначались «Граналь Медиа». Телевизионный канал «Граналь Первый» будет общедоступен от европейской части Советского Союза до американского Среднего Запада на двух языках.

Жюль Граналь готовился к выходу на пенсию. Жюлю уже шестьдесят пять, у него три дочери одна другой умнее, с которыми он общается с большим трудом, а с их мужьями не общается вовсе. Внуки тоже имелись, но и внукам было очень выгодно, чтобы их великий-легендарный дедушка Граналь побыстрее сдох. Все наследники Жюля заранее расписались в неспособности сохранить «Империю Граналь», нацеливаясь хапнуть побольше на её развале. Жюль Граналь всё это отлично понимал — и сущности своих наследников, и их цели, поэтому форсированно погнал свои капиталы в космос. Погнал в космос свою долю в нашем «Граналь Медиа». Погнал свою долю в глобальную связь следующего технологического уклада. Естественно, с моего согласия, ведь мы равные акционеры и решения принимали только единогласно. Жюль брал огромные кредиты, рассчитывая расплатиться с банками-кредиторами после продажи своей доли «Граналь Медиа» на Уолл-Стрит. Внукам-внучкам бабло в каком-то количестве он оставит, а в бизнесе этим эгоцентричным обывателям делать нечего.

Одного Граналь-Сити, новой столицы Гайаны, исторической столицы Человечества в космической эре, Жюлю было уже мало. Теперь он мечтал основать Граналь-Сити-Луна. В добрый путь. И не потому, что я жажду единолично управлять ресурсами «Граналь Медиа».

Жюль то как раз отлично понимает, что если бы я этого действительно жаждал, то давно бы владел контрольным пакетом холдинга путём довольно несложных для меня манипуляций. Просто нет у него других достойных наследников, кроме меня, если что. То есть, когда это самое заключительное в жизни каждого человека «что» произойдёт. На меня Жюль в этом плане надеется, я младше его на двадцать два года. Я младше его старшей дочери, скорбной рассудком завистливой твари, уже планирующей организацию кидалова родных младших сестёр.

Со сменой поколений в Организации большая проблема. Конфликтуют между собой Генри и Джейн, наследники дома Моргана, конфликтуют публично, при живом отце. Напоказ Джек раздражение, разумеется, не демонстрирует, но внутри у него давно кипит натуральное бешенство.

Наш самый перспективный управленец промышленными активами — Эдсель Форд, единственный сын Генри Форда, скоропостижно скончался от рака, а из внуков что ещё вырастет и когда.

Наибольший потенциал в плане кадров имелся у Дома Рокфеллеров, но кадры ведь мало иметь, их ещё нужно где-то реализовать. Внутри своей доли (в четверть общего бизнеса Организации), в силу демографии своего клана Рокфеллерам становилось уже тесновато. Не в плане денег, но в плане власти. И Морган и Форд это отлично понимали, но у обоих имелись собственные проблемы, внутри своих кланов.

С Джеком мы на эту тему говорили регулярно. Я убедил его примириться с Джейн и забрать у этой бешеной ведьмы на воспитание Алекса Моргана, потомка Хайнца Хофманна. С детьми Джеку не повезло, он породил на этот свет классический дуэт кошки с собакой, а внучок то породистый щенок.

Сказать честно — к апрелю 1941 года, единая империя Организации держалась уже только на мне. Остальные были не прочь растащить общее наследие по собственным норам. Препятствовали началу крысиного хода только отцы-основатели кланов, уже очень пожилые джентльмены: Джон Пирпонт Морган, Джон Дэвисон Рокфеллер и Генри Форд.

Собственно говоря, единая промышленно-финансовая империя нашей Организации свою задачу уже выполнила, так что после войны активы можно будет и разделить. Задача непростая, но решаемая, если этим займутся сами патриархи. Джек Морган, Джон Рокфеллер и Генри Форд не просто соратники, но и друзья, к тому же они отлично помнят с чего начинали и очень ценят то, чего достигли совместными усилиями. Они победили мафию слишком талантливых и спасли Америку от власти сионистов, их именами названы города в Советском Союзе и Русской Аравии, а деньги… Деньги и другие активы разделить можно и даже нужно, чтобы не оставлять возникшую проблему потомкам-наследникам. Наша бизнес-империя огромна и отлично разделится на четыре части. После войны.

Двадцать третьего апреля 1941 года из Кейптауна вышел сборный флот Евросоюза, огибающий Африку. Построенные для войны друг с другом, линкоры гиганты «Кинг Джордж V» и «Зигфрид» со свитами шли завоёвывать нефть для Евросоюза. Колоссальная военно-морская мощь, а ведь их дополнит японский «Ямато». Он хоть и самый скромный из всех, но тоже шестьдесят три тысячи тонн водоизмещением. Сто тридцать четыре, сто восемнадцать и шестьдесят три — одной брони по нашу нефть послали больше трёхсот тысяч тонн. Уважают, ага.

Нападение на Советский Союз империалисты запланировали на начало июня, сразу после установления контроля над нефтью Персидского залива, поэтому в движение пришли не только флоты, передислокация войск тоже уже началась. Только на Восточный фронт передислоцировались сто тридцать дивизий — сто германских, девятнадцать испанских, восемь португальских, две датских и одна норвежская. Мадьяры от Великого похода на Восток устранились, они «тушили» Балканы. Сами поджигали, сами же и тушили, имитируя бурную деятельность. Немцы это, безусловно, понимали, но пока ничего не предпринимали. Японцы выдвигались к границам Китайской империи Цин, и даже британцы в кой-то веки решили выполнить взятые на себя обязательства — собрали двадцать восемь дивизий, из которых двадцать планировалось отправить на Русский Север четыре в Исландию и четыре уже отправили в Персидский залив

Жесть, вообще-то, между нами говоря. Несокрушим Советский Союз, но по началу и ему придётся очень туго. На первом этапе планировалось даже отступление из Привисленской области (бывшего Царства Польского), бывших Литвы и Латвии (теперь части Финляндской области). Планировалось и отступление на Дальнем Востоке до Сталинграда (бывшего Харбина). Американцам Филиппины было точно не удержать, они и сами это понимали, поэтому силы на Филиппинах даже сокращали, усиливая гарнизоны в Вэйхайвэйе и на Гавайях. Филиппины не жалко, Филиппины — колония, от которой всё равно придётся отказаться. Американцы уходили, тоже оставляя на месте вооружения и боеприпасы.

Швейцарии, Италии и Турции внимания империалистов тоже хватит, особенно, если Рейх возьмёт под контроль управление венгерской армией, но нам отступать некуда.

Двадцать девятого апреля 1941 года я прошёл аттестацию в должность командира батальона и принял командование гарнизоном в Кюэ, самой западной точке владений Швейцарской Конфедерации. Отсюда можно ствольной артиллерией по Тулону работать, так что мимо меня расовые истинные арийцы точно не проскочат.

Величайшее военно-морское сражение этой исторической реальности прошло девятого и десятого мая 1941 года. Точнее сказать, сражение флота с берегом, ведь собственно морские силы Измайлова были ничтожны, по тоннажу водоизмещения едва на сотую часть от империалистических тянули. Зато у Виктора Васильевича имелся нехилый такой тоннаж береговых укреплений и аэродромов в узости Ормузского пролива.

Измайлов проявил себя блестяще. Он очень умело имитировал потерю боеспособности своих крепостей после шести часов артиллерийского боя, и ближе к сумеркам впустил флот расовых империалистов в Персидский залив. Ночью с девятого на десятое мая заработали наши станции радиоэлектронной борьбы, не только искажавшие картинку с радаров, но и забившие шумом частоты связи противника, а потом ударила реактивная авиация. Ударили подводные лодки-малютки, носители «умных торпед». Нашим торпедам с парогазовым двигателем уже хватало мозгов для наведения в кильватерный след. Одна лодка — две торпеды, но зато и лодки практически бесшумные, и торпеды почти не промахивались. Почти не промахивались и авиабомбы, они наводились на отражённый сигнал радара самолёта-целеуказателя, с недосягаемой для палубных истребителей высоты подсвечивающего цели на театре сражения. Литиево-кобальтовые аккумуляторы позволили нам запитать гораздо большие мощности пока слишком энергопрожорливых электронных мозгов. Имеющимися у противника средствами радиоэлектронной борьбы даже такие примитивные мозги заморочить невозможно, а спущенные на воду шнелльботы империалистов сразу перешли под наш контроль и добавили жару в этот ночной Ад.

Десятого мая с рассветом, Виктор Васильевич Измайлов распорядился прекратить атаки и собирать пленных — бить только тех, кто отказывается спускать флаги. Не отказался никто. Ещё бы, после такого-то ночного кошмара, после потопления «Кинга Георга», «Зигфрида», «Ямато» и шести авианосцев, да и крепости в Ормузском проливе очень неожиданно быстро восстановили полную боеспособность. Обратно уже не вырваться, берега враждебные — или плен, или смерть. Все выбрали плен, с рассветом никто из военно-морской сборной империалистов сопротивления нам не оказывал.

А штабы вероломных супостатов, тем временем, продолжали оставаться в полном неведении. Прервалась девятого мая связь, и всё. Никаких подробностей мир не узнал, Виктор Васильевич Измайлов решил этот мир о своей победе не информировать. Пусть супостатские штабы помучаются, покопают в поисках подробностей. Так даже страшнее для агрессоров-империалистов получится. А пока — сгинул почему-то где-то ваш флот, нет его больше. Шёл к Басре и утонул по дороге. Играем дальше.

Семнадцатого мая 1941 года за призывы к мятежу был арестован Герман Геринг, через которого мы сливали разную интересную информацию, в том числе и о ночном сражении девятого-десятого мая. Прилетела в Алжир зондеркоманда СС с ордером и просто арестовала наци номер один, никто за него в бой не вступил.

Помимо подготовки мятежа, Геринга обвинили в государственной измене, саботаже и паникёрстве, и он, якобы под тяжестью предъявленных обвинений, покончил жизнь самоубийством. Выпил яду, ага. Якобы имелась у него ампула на всякий случай.

Своей деятельностью после возвращения в политику Геринг впечатлил меня не особо, зато его смерть запустила в Третьем рейхе маховик репрессий. Измена, оказывается, проникла уже повсюду. В самые высокие штабы, в правительственный аппарат, даже в партию. Начались массовые аресты. Мест в тюрьмах не хватило и арестованных пришлось размещать в концентрационных лагерях, то есть за «колючкой» под открытым небом.

А Карл Дёниц опять ускользнул. После ссоры с Герингом из-за отказа от ордена, адмирал-обергруппенфюрер снова подал в отставку, принял подданство Королевства Корсика и перебрался к Скорцени в Аяччо. Пригодится. Адмирал он действительно очень талантливый, и против «англичанки» повоевать наверняка не откажется.

Расследованием произошедшего империалисты-агрессоры занимались целый месяц. Отгрузка нефти в Персидском заливе не прекратилась, из «аномалии» возвращались танкеры, в составе экипажей которых обязательно имелись шпионы, но и они «туман войны» не рассеяли. Всю ночь что-то взрывалось и горело, а что конкретно и почему — рассмотреть никому не удалось.

Русская Аравия и Шахиншахство Иран как будто ничего и не заметили. Войну империалистической коалиции они объявлять не стали и даже претензий никаких никому не выдвинули. «Не заметили» инцидента в Ормузском проливе и Советский Союз с Соединёнными Штатами. Никто якобы не заметил крупнейшего военно-морского сражения в истории человечества, а это очень пугало. С первого июня начало операции «Немыслимое» перенесли на восьмое, потом на пятнадцатое и вот теперь на двадцать второе. Мистическая какая-то дата, не иначе. Притягивает к себе мрачные события.

Ещё неделю я дрючил личный состав вверенного подразделения. Я служил срочную в Советской армии, да и Малетин начинал службу с нижних чинов, так что никаких расслабонов. Бездельный военнослужащий — потенциальный преступник. Мои подчинённые сначала обрадовались новому командиру, теперь они типа и сами становились знаменитостями, но радовались они недолго.

В отличие от подчинённых, я точно знал, что мимо нас война не пройдёт и начнётся она уже вот-вот, поэтому сейчас дорог каждый час, чтобы привести гарнизон в оптимальную форму. И вообще — подчинённые нужны не для того, чтобы доставлять проблемы начальству, для этого у начальства имеется вышестоящее начальство. Подчинённые должны возникающие проблемы устранять.

Подразделение у меня опытное, большинство воевало с Францией, а треть, включая всех офицеров, дошла до Парижа и участвовала в Параде Победы, но теперь на нас попрёт германец, на пике своей военной мощи. Далеко не все свои дивизии Рейх отправил на Восточный фронт, треть сухопутных войск фон Рундштедт оставил по наши с Италией души. Второй фронт нам удалось создать ещё до начала войны, причём фронт с опорой на долговременные укрепления. Только наша позиция в Кюэ впереди основной линии обороны с опорой морского фланга на Фрежюс, и нас то точно прессанут по самое не балуй, мы на самом острие. Мы не столько часть обороны, сколько плацдарм для наступления, если удастся удержаться. Удержимся? Как всегда, шансы — пятьдесят на пятьдесят. Или удержимся, или нет. На расслабоне не удержимся точно.

Двадцать второго июня 1941 года, в четыре утра по московскому времени, без объявления войны, Третий рейх начал боевые действия против Советского Союза. Начал сразу с козырей — с попытки уничтожить военные аэродромы, причём не только конвенциональными боеприпасами, но и боевой химией.

С пяти утра по московскому времени, каждый час по всесоюзному радио начали повторять пятиминутное обращение народного комиссара Вооружённых сил Советского Союза Михаила Васильевича Фрунзе, очевидно записанное заранее. Фрунзе объявил о введении Чрезвычайного положения и призвал граждан не отвлекать военкомов от важного дела. Добровольцы без военно-учётных специальностей Советской армии не нужны. Советской армии нужен крепкий тыл, с быстро растущим промышленным производством. Для этого в стране вводится режим Чрезвычайного положения. В общем — все по рабочим местам и ждите повесток.

В полдень по берлинскому времени с обращением к истинно арийской нации выступил рейхсминистр Йозеф Геббельс. Очень талантливый оратор, доктор классической германской филологии и абсолютно беспринципный демагог, карьерист без каких-либо тормозов в виде совести. «Тормоза придумали трусы» — это как раз про Геббельса.

Доктор Йозеф Геббельс обвинил Советский Союз и Сталина лично в организации убийств Гитлера и Хофманна руками национал-предателя Германа Геринга. Советский проект — самая страшная угроза для цивилизованного человечества. Советский народ — это Голем, созданный русскими, евреями и прочими славяно-монгольскими унтерменшами. Этот Голем отрывает народы от корней, делает их безродными космополитами, а для истинных арийцев — это даже хуже, чем отменить семьи и обобществить жён с детьми. В общем — на Востоке снова собралась бесчисленная толпа алчных и кровожадных варваров, поэтому Рейх вынужден был ударить первым. Сразу всеми доступными аргументами, включая боевые отравляющие вещества. Это не конвенционная война, а цивилизационная, в таких войнах правил нет и быть не может.

Геббельс, очевидно, перебрал с аргументами, обосновывающими неспровоцированную агрессию. Если Гитлера и Хофманна действительно убили русские, то зачем все другие обоснования? Тем более такие нелепые. С русскими бюргеры очень много взаимодействовали по бизнесу до выхода из договора «Оси» и никаких алчных и кровожадных варваров среди них не встречали.

Зачем Советскому Союзу было устранять своих лучших друзей, перед самым началом операции «Шварц»? Гитлер и Хофманн считали русских истинными арийцами, а кто счёл их унтерменшами и почему? Только после Великой войны в Россию переехали три миллиона германцев, а всего не меньше десяти миллионов, они тоже унтерменши? Очень логичные вопросы, и мы их сразу задали через ресурсы «Граналь Медиа» в Швейцарии, Италии и Турции, уже в вечерних передачах и выпусках двадцать второго июня 1941 года. Эти передачи в Третьем рейхе не заглушили, а зря.

Двадцать третьего июня, в полдень по местному времени, ноту об объявлении войны послу Советского Союза вручили в Токио. Японцы решили соблюсти дипломатический ритуал, не опускаясь до полного беспредела. В полдень, каждый по своему времени, в войну на стороне СССР вступили Китайская империя Цин, Королевство Афганистан, Шахиншахство Иран, Русская Аравия, Исламская Республика Ирак, Турецкая Республика, Королевство Италия, Соединённые Штаты, Бразилия, Аргентина, Уругвай, Парагвай и Треугольник. Британская империя двадцать третьего июня промолчала, поэтому промолчал и король Корсики. Швейцария сохранила нейтралитет.

Двадцать четвёртого июня 1941 года к нации советских граждан обратился товарищ Сталин. Очень солидно обратился, в прямом телевизионном эфире, с параллельной трансляцией по радио, в том числе на союзников, с синхронным переводом.

Товарищ Сталин заявил о нелепости обвинений рейхсминистра Геббельса и назвал имена настоящих организаторов устранения Гитлера и Хофманна — Стюарта Мензиса и Рейнхарда Гейдриха. Государственный переворот в Третьем рейхе устроила Британская империя руками германских национал-предателей. Войну Третий рейх начал подло и вероломно, применив запрещённые Женевской конвенцией отравляющие газы. Советский Союз новые правители Германии посчитали нецивилизованным государством, а советских граждан расово неполноценными, сделав весь германский народ соучастником страшного преступления.

«Мы не собираемся мстить германскому народу, но теперь и ему обязательно достанется доля нашего возмездия. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».

Британцы вступили в войну двадцать пятого июня 1941 года, как всегда очень оригинально. После полумистического исчезновения в Персидском заливе самого мощного флота за всю историю человечества, соваться с десантом на Русский север они побоялись, поэтому на север решили идти через Швецию. Заодно и Швецию спасли от русских варваров, всё в классическом джентльменском духе.

Двадцать шестого июня 1941 года войска Третьего рейха атаковали оборонительные позиции Швейцарской Конфедерации перед Санкт-Галленом, Цюрихом и Фрежюсом (мой Кюэ в том числе), и Корсиканское королевство в Лионе.

Двадцать седьмого в войну вступили все до одного независимые государства, от участия во Второй Великой не воздержался никто.

Двадцать шестого июня Андрея Малетина закрутило в новую мясорубку войны, усовершенствованную мясорубку, моими же собственными стараниями усовершенствованную.

Мы постоянно чем-нибудь сильно удивляли напирающих тевтонов, но даже сильное удивление, которое у них вызвало, например, массированное применение реактивных систем залпового огня, в ступор их не вводило, германцы пёрли на наши позиции с мрачной решимостью обречённых. Как чёртовы зомби, из компьютерных игр сатанинской ветки истории человечества. Они просто не могли смириться с тем, что «пинает» их какая-то донельзя обнаглевшая занюханная Швейцария. Вместо того, чтобы забиться под лавку и жалобно скулить, Швейцария сама пребольно пинается. Это же почти святотатство для нынешнего поколения всех германцев, по обе стороны раскола.

Война пошла совсем не так, как предусматривалось планом «Немыслимое». На восточном фронте евросоюзников остановили на линии Рига — Вильно — Барановичи — Пинск — Винница — Умань — Одесса. Русские отступили организованно, проведя полную эвакуацию населения и в процессе огрызаясь очень чувствительными контрударами. В тылу у оккупантов остались автономные диверсионные группы — кадровые партизанские отряды, прошедшие специальную подготовку. Спецназ, в общем, а не народная партизанщина-мародёрщина.

Всё лето сорок первого шла «Война за Небо». Превосходство нашей реактивной авиации в боях было неоспоримым, но начинали мы эту войну в тотальном меньшинстве и просто не имели возможности парировать все возникающие угрозы. «Юниты» «Войны за Небо» у евросоюзников и японцев были гораздо слабее наших, но они брали своё численностью и опытом. Постепенно численность опытных у них будет сокращаться, а у нас расти, это неизбежно, но вступали мы в войну из очень сложной позиции.

Вынужденно, конечно. Раньше светить военным хай-теком было нельзя. В той-же Германии всё скопировали бы очень быстро, да и в Японии отстали бы ненамного. Притом, что опытных военных лётчиков у них намного больше. Сделали мы всё правильно, но летом сорок первого нам всем пришлось терпеть. Советский Союз не крысил, производимые машины распределял среди антиимперской коалиции честно, поэтому пока и сам сидел на голодном пайке, а антиимпериалистические союзники пережигали большую часть моторесурса своих самолётов в подготовку новых лётчиков. Вынуждены были пережигать, а мы вынуждены были стиснуть зубы и терпеть.

Впрочем, лично мне жаловаться грех. Наш Лазурный берег ВВС Швейцарии защищали большими силами, чем все остальные участки фронта. Там, на севере — горы, там держаться проще.

Держался Советский Союз, держались мы, держалась Италия, держался Отто Скорцени в Лионе и Тунисе. Потихоньку сдавала позиции японцам Китайская империя Цин, зато Венгрия объявила сначала о своей независимости, потом о союзе с Советской Россией и отрезала Рейх от нефти Плоешти, а Турция и вовсе начала наступление в Египте.

Соединённые Штаты ушли с Филиппин, предварительно организовав провозглашение независимой Филиппинской Народной Республики. Ушли янки умно, не только бесплатно передав новому правительству федеральное имущество (в основном вооружения и боеприпасы), но и заложив основы Филиппинской республиканской армии, которая, безусловно, станет основным источником кадров во власть в новой независимой банановой республике. Шикарная инвестиция в неоколониальную систему. Филиппинская армия и из японцев крови попьёт, и беспредела народной демократии не допустит.

Зато американцы надёжно удерживали Исландию и Гавайи и организовывали морские конвои Нью-Йорк — Романов-на-Мурмане и Сан-Франциско — Владивосток. После катастрофы империалистов-сатанистов в Персидском заливе, сил на это «ЮЭсНэви» уже хватало. Конвои, разумеется, атаковали — бросались на них и британцы, и германцы, и японцы, но потери при этом стороны несли примерно равные. Редкая подводная лодка, совершившая удачный пуск торпеды, уходила от возмездия, а ведь многих подлавливали ещё до атаки.

В августе началось наступление войск антиимпериалистической коалиции на юге. Южный фронт, ставка Государственного Комитета Обороны поручила возглавить Нестору Ивановичу Махно, генерал-губернатору Джелалабада и по совместительству военному министру Королевства Афганистан.

С Нестором Махно мы здесь хорошие приятели. Не без моей рекомендации он был включён со своими отморозками в конную армию Ворошилова, дошедшую до Пешавара, а сам Нестор Иванович проявил себя выше всяких похвал и обрёл новую стезю. С тех пор он осел в Джелалабаде, чтобы учить разуму неразумных пуштунов, изредка отлучаясь на променады в Москве и Рокфеллер-Сити (Абу-Даби), где мы с ним и пересекались.

Моими усилиями, Нестор Иванович стал в этом мире очень популярным поэтом. Писал он военную лирику, поэтому многие его стишки запели под гитары. Нужно отдать Нестору должное, неожиданно случившееся признание его творчества, поспособствовало повышению качества текстов. С тамошним Высоцким сравнивать тутошнего Махно неуместно, сам Нестор Иванович своих песен не пел, он служил генерал-губернатором Джелалабада и военным министром Королевства Афганистан, но песни на его стихи регулярно становились шлягерами в Советском Союзе. Стихи имеют размер и ложатся на различные мелодии, а шлягеров эпохи сатанизма я помнил очень много, поэтому почти весь литературный Махно благодаря мне вышел на большую эстраду, а это действительно народное признание поэзии.

Нестор Иванович Махно однажды уже брал Пешавар, так что выбор командующего Южным фронтом был практически предопределён, иного назначения не понял бы весь советский народ. Ведь Махно не только самый популярный русский поэт современности, но и признанный герой Первой Афганской кампании, да и служит он там, на месте. К тому-же, Нестор Иванович уже дозрел до уровня планирования наступления стратегического масштаба.

Тут тебе уже не «кинулась тачанка полем на Воронеж», это уже целая армия, из восьми дивизий. Больше ста тысяч человек личного состава, с бронёй и артиллерией, авиацией и ПВО, связью и медициной. Тут уже не остаётся времени на дурную молодецкую лихость, нужно успевать строить железные и автомобильные дороги, аэродромы и узлы связи, организовывать управление и просветительскую пропаганду на местах и ещё куча всякой скучной штабной движухи, которая держит как колея

Махно в эту колею попал. Он и сам теперь живёт с пользой для Отечества, и подельников своих к полезному делу приспособил. Небесталанные ведь люди. Отморозки, конечно, полные, но именно пуштунам лучше таких русских сразу и предъявлять. Там у них всё сурово — кто первым моргнул (запросил переговоров), тот и терпила. Нестор Махно ещё ни разу ни о чём никого не попросил. У него в регионе безусловный «пацанский» авторитет. Только он сможет договориться с пуштунами о тактическом союзе против британцев в Индии. Идеальный кандидат в командующие Южным фронтом. Северный фронт британцы не открыли и этим сами себя наказали. Часть сил с несостоявшегося фронта отправили к границе со Швецией, а из остальных сформировали первую армию для Южного фронта. Страшный сон подлых джентльменов — сухопутное вторжение русских в Индию началось уже третьего августа 1941 года, несмотря на непростую ситуацию на остальных фронтах.

Пятого августа 1941 года Маргарет Митчелл родила близнецов — мальчика и девочку. Выносила и родила практически без отрыва от управления огромной страной. Полномочия президента Эрл Уоррен перенимал всего на сутки. Отличный пример подала Марго. «Железная леди» лично доказала, что дети ничему не помеха, даже на таком уровне.

Седьмого августа с космодрома «Star Shipping» в Гайане произвели запуск аппарата связи на геостационарную орбиту, а девятого «Граналь-первый» уже принимали в Москве, Вашингтоне, Риме, Стамбуле, Ницце, Гаване Руса, Треугольнике и Рокфеллер-Сити. Первыми подключили столицы самых важных союзников прежде всего по военным соображениям. «Граналь-первый» не только телевизионный ретранслятор, но и уникальное средство связи. Телевидение у нас пока аналоговое, а вот связь уже цифровая.

Первой новую палубную авиацию применила Швейцария. Не зря мы морячков и лётчиков-вертолётчиков полгода дрючили, не напрасно платили двойные ставки за пролитый пот.

После перекрытия турками Суэцкого канала, Мальта стала передовой позицией «Роял Нэви» в Средиземном море и самой крупной базой ВВС Британии, так что выдернуть эту занозу, которая мешает сообщению с Чёрным морем, мечтали и итальянцы, поэтому операцию на Мальте провели совместно, а чтобы никому не было обидно, командовать назначили союзника — теперь корсиканского адмирала Карла Дёница.

В первом сражении военно-морского флота Швейцарии командовал им корсиканец германского происхождения, корабли вели французы, а самолёты и вертолёты русские, но это всё неважно. Десант расовых швейцарцев захватил Валетту и поднял Швейцарский флаг.

На этот раз сражение состоялось в светлое время, в безоблачную погоду, и связь британцам мы не глушили. Истребители-бомбардировщики СЛ-1рп /ссылка 74: авторским произволом самолёт Сикорского-Лавочкина первый реактивный палубный/ первым ударом погасили наземные радары и отбомбились по аэродромам. Почти безнаказанно, потеряли всего четыре машины. Не успевала ствольная артиллерия ПВО наводиться на такие быстрые цели, а без радаров они и вовсе ослепли. Мальта стала нашей двадцать шестого августа 1941 года, а с ней и всё Восточное Средиземноморье. На Крите у Третьего рейха базировались только подводные лодки и их количество сокращалось довольно быстро. Никакого судостроения на Балканах Рейху организовать так и не удалось, так что Крит для германцев сейчас больше обуза. Сами бросят этот «чемодан без ручки».

Двенадцатого сентября 1941 года немцы прорвали наш фронт в Йере и нам пришлось срочно «сматывать удочки», чтобы не угодить в окружение. На отходе из Кюэ, где-то на полдороги свет погас и меня перенесло за Кромку.

Глава 100

Вместо эпилога

18 сентября 1941 года. Военный госпиталь в Ницце, новой столице Швейцарской Конфедерации.

— Как вы себя чувствуете, мсье Малетин?

Полное дежавю. Такое уже происходило с Андреем Малетиным двадцать три года назад, только госпиталь находился в Майнце, а так и доктор похож, и даже голос.

Очнулся я вчера, но после пяти суток отключки не смог выдавить из себя ни слова. Да и не хотелось ничего выдавливать. Всеобщее вернуло меня обратно, значит угроза сатанизма этот мир ещё не миновала.

— Намного лучше, чем вчера, доктор. Не нужно смотреть на меня как на несчастного мокрого котёнка, которому отдавило телегой лапу.

— Очень образно, но мимо. Я смотрю на вас с искренним изумлением. Вы не должны были выжить, мсье Малетин. Это чудо. Насколько я знаю, это уже второе чудо произошедшее с вами.

Да, я довольно знаменит. Весь мир знает — кто прорвал «Линию Гинденбурга» после «Года Верденской мясорубки».

— То, что в первый раз чудо, во второй уже привычка, доктор. Что опять не так?

— Зачем вы на этой войне, мсье Малетин? Силюсь понять — что вами движет. Вы ведь наверняка понимали, что Кюэ попадёт под главный удар.

— Вы тоже лечите людей не только ради денег и славы, доктор. Вы исполняете своё предназначение, а я своё. Меня кто-нибудь домогался во время… хм… продолжительного сна?

— Проще перечислить тех, кто вас не домогался, мсье Малетин. Весь мир пребывал в шоке. Завтра я стану звездой медицины.

— Действительно рад за вас доктор. И за себя, конечно, тоже. Повезло нам обоим, поэтому когда-нибудь после войны вместе отпразднуем очередную годовщину этого события.

После разрешения доктором визитов, первым меня навестил лично глава Швейцарской Конфедерации (время опять военное), главнокомандующий Вооружёнными силами, генерал-адмирал Игорь Сергеевич Свиридов. Бывший ротный ввёл меня в курс дел.

Мой батальон отступил в полном порядке, хоть и под артиллерийским обстрелом. Вынесли всех — и живых раненых (в том числе меня), и тела погибших. На меня Игорь Сергеевич уже подал представление к ордену «Святого Георгия» третьей степени, в чинах я до этой награды уже дорос, а статус ордена предусматривал награждение отличившихся союзников. Приятно, что тут ещё скажешь.

Мы сдали «западный плацдарм» (кусочек Лазурного берега от Сан-Тропе до Фрежюса), завоёванный уже во Второй Швейцарско-французской войне, но зато на основной линии обороны «перекрутили в фарш» три дивизии воодушевившихся и слишком увлёкшихся тевтонов. Серьёзные дивизии, особенно Вторая («Ди Цвайте») механизированная дивизия Ваффен-СС, начинавшая с Хофманном ещё в Боливии. Таких громких военных побед пока даже у Советской России на счету не имелось. В этом отношении мы действительно ярко сверкнули. Мальту обживаем, а право завоевать Крит предоставили итальянцам, вместе с обязанностью водить мимо него конвои из Чёрного моря и обратно. «Дорога жизни» проложена, жизнь налаживается.

В госпитале я пролежал до первого Дня космонавтики (17 ноября 1941 года). Осенью сорок первого события развивались стремительно. Запасы нефти у евросоюзников заканчивались, и они вынуждены были начать переход к гидролизу каменного угля. Производство это дорогущее, а кроме того, очень уязвимое для атак реактивных четырёхмоторных дальних бомбардировщиков СТ-1рдб /ссылка 75: авторской волей самолет Сикорского-Туполева первый реактивный дальний бомбардировщик/. Русские очень быстро узнавали — где арийцы «гонят самогонку» и наводили на местности «Лунный пейзаж». Первым делом выжигали топливные производства, но и промышленные не забывали. Били русские пока не сказать, чтобы массированно, но и одной прилетевшей бомбы хватало, чтобы на неделю остановить всё производство. Так по одной в неделю и прилетало — по заводам, узловым станциям, мостам — только немцы успевали всё починить и привет, начинай по новой.

Британцы высадили десант в Пуэнт-Нуаре, но продвинуться в Конго не смогли. Они оказывается рассчитывали на поддержку бельгийского колониального корпуса. Странные люди эти британцы, между нами говоря. Предали бельгийцев дважды — сначала удрали из Дюнкерка, а потом и вовсе передали Конго Третьему рейху, и после всего этого они всерьёз рассчитывали привлечь себе на службу колониальный бельгийский армейский корпус. Который мы уже успели поставить на довольствие, ха-ха. Огребли, подлые джентльмены, конечно, да ещё и дали нам (Треугольнику) повод для нанесения удара возмездия за применение боевой химии.

Венгры уступали Рейху Словакию, но в упорной борьбе, а турки провели мобилизацию и наступали в Греции.

Американцы пока тренировались «на кошках»: в Белизе и на Карибских островах. В Штаты пошли первые победные сводки с этой войны. Победы пока одерживались не слишком значимые, но янки и таким были очень рады, накал патриотизма этому способствовал. Армейско-флотская группировка «Южного конуса» (Аргентина, Бразилия, Уругвай, Парагвай и Треугольник) заняла Фолклендские острова и архипелаг Южная Георгия, но при этом Аргентина потеряла Огненную землю, захваченную японским флотом и морской пехотой.

Японцы тоже провели мобилизацию уже второй очереди и серьёзно давили в Китайской империи Цин. Ничего с этим пока было не поделать, только отступать и терпеть, на Дальневосточном фронте у нас слишком мало сил. То есть, условно наших китайцев там хватало, вот только бойцы из китайцев не очень, мягко говоря, а у японцев боевого опыта ненамного меньше, чем у германцев, а боевой дух даже выше.

В Третьем рейхе затеяли мобилизацию резервистов уже третьего срока, а это выдавало отчаяние узурпаторов-национал-предателей. Они прекрасно понимали, что «мясом» ситуацию на фронтах не переломят, но промышленности перестало хватать энергоресурсов, а народ куда-то нужно было пристраивать, чтобы не взорвать расколотый Рейх изнутри.

В общем, к семнадцатому ноября стало очевидно, что мы выстояли. Японцы ещё пёрли, но и они не так быстро, как планировали. Планировали в ноябре брать Красноярск, а пока не взяли даже Пекин. Военные обещали и не сделали. В Японии за такое всегда наказывали, так что и там уже наступали смутные времена.

После лечения меня пытались комиссовать, но не преуспели. Ну, спишите вы меня со службы Швейцарии, я устроюсь на другую, например к королю Корсики, кому это на пользу пойдёт?

Семнадцатого ноября меня признали годным к строевой службе и отправили в месячный отпуск на реабилитацию. Дальний бомбардировщик СТ-1рдб у ВВС Швейцарии имелся всего один, но Свиридов мне его буквально навязал. В Америке натурально выли от разлуки со мной наши патриархи, да и Марго за моё здоровье переживала очень искренне, чем изрядно моего бывшего ротного напрягала. Игорь Сергеевич приказал мне слетать в отпуск.

СТ-1рдб не выходил на сверхзвук из-за геометрии крыла, но и близкой к сверхзвуку скорости хватало, чтобы оторваться от нынешней истребительной авиации евросоюзовцев. А после сброса бомбовой нагрузки он и вовсе поднимался почти в стратосферу — ни для ствольной ПВО, ни для винтомоторной авиации недосягаемую.

Так я возглавил Дальнюю бомбардировочную авиацию ВВС Швейцарской Конфедерации в количестве одного самолёта и приказал бомбить Лондон. Раз уж он нам оказался нам почти по пути.

Хулиганить мне Свиридов запретил — ни к чему «англичанку» раньше времени пугать, оказывается русские до сих пор специально не бомбили «Проклятый остров», чтобы сильнее злить немцев, так что такие действия теперь нужно согласовывать со Сталиным, а я и не знал. Отстал от жизни, пока воевал и лечился. Сталина я запрашивать, разумеется, не стал. Незачем выставлять себя инфантильным балбесом. Ничего, отложим развлечение. Слетаю с нашим «спецбоеприпасом», уже в качестве военного корреспондента.

Чем мне понравился военный самолёт, так это скоростью — до военной базы в Аннаполисе получилось всего шесть с половиной часов лёта. Так быстро мне даже при развитом сатанизме полетать не доводилось. Всё остальное понравилось не очень. Шумоизоляции как таковой нет, поэтому гермошлем здесь не только страховка на случай разгерметизации кабины, но и спасение от шума. Да и место для инструктора такое, что не заснёшь при всём желании.

Марго смотрела укоризненно, но до упрёков не опустилась. Детей она назвала Робертом и Юлей, по-американски Бобом и Джулией. Пойдёт. Имена давно утратили всякий смысл и ничего не значат, лишь служат одним из идентификаторов, но имена ближневосточного происхождения меня бы наверняка расстроили.

Я заверил Марго, что смерти не ищу, а моя так называемая «идиотская выходка» — это часть большого и важного плана старого и мудрого шамана. Всё было заранее запланировано — и подвиг в том числе. Я не за Швейцарию готов был отдать свою жизнь, а ради предотвращения пришествия сатанизма. Я выжил, а значит угроза всё ещё реальна и это меня очень мотивирует. На войну я обязательно вернусь, но в пекло больше не полезу.

Америка хоть и жила в режиме «неограниченного чрезвычайного положения», но до сих пор жила мирно. Диверсий на коммерческих авиалиниях пока никто не устраивал, поэтому гражданская авиация рыночный спрос по возможности удовлетворяла, никто этому бизнесу не препятствовал. Сначала я слетал в Гавану Руса, на встречу с Игнатьевым-вторым и Кутеповым, а оттуда в Нью-Йорк, повидаться с Жюлем Граналем и триумвиратом патриархов.

Игнатьев-второй и Кутепов запланировали немного-немало, а десант в Ирландию: «Зачем нам мусорные активы в виде никому ненужных островов в Атлантике, если сил хватает на Ирландию? Да, хватает пока только на бумаге, но ведь хватает. Это шанс на подвиг, и он нам очень нужен. Нужно только убедить американцев организовать нам морской конвой, а дальше…»

Дальше понятно, из Ирландии до «Проклятого острова» можно «валенком добросить». Ирландцы нас поддержат безоговорочно. Никто не имеет в Ирландии позиции лучше, чем Игнатьев-второй, даже Папа Римский, а ведь в этом и Папа за нас. У Ватикана не имелось своих дивизий, но его политические ресурсы недооценивать не стоило. Прежде всего кадровые и финансовые, но и католическое мракобесие себя ещё до конца не источило, в Ирландии-то точно. С американцами договориться было возможно даже без привлечения «главного калибра» «Королевы Марго». Всё можно было решить в узком кругу, через Эрла Уоррена и его связи с военными моряками, поэтому содействие соратникам я пообещал, и от имени «Save Service» в том числе. Кутепов лично повёл свою армию в бой, а значит своего шанса на эпический подвиг он точно достоин. Иншалла, как говорят пуштуны в захваченном Нестором Ивановичем Махно Пешаваре.

В Нью-Йорке я ожидаемо подвергся суровой критике патриархов. Им и так было непросто сдерживать свою молодёжь от корпоративного сепаратизма, а тут ещё я веду себя как подросток. В общем, молодёжь наша не стремилась в космос, она стремилась полностью выйти из рублёвого контура в американские активы. Полностью точно не получится, с инвестиций в Пенжинскую приливно-отливную электростанцию мы по договору имели только гигаватты производимой энергии, а ведь это больше миллиарда нынешних долларов, но молодёжь это не останавливало. Они завидовали достижениям отцов и мечтали себя проявить, для начала энергично встряхнув колбу нашего общего бизнеса. Дело это опасное — а ну как в колбе нитроглицерин, но подрастающее поколение этого не боялось. Про таких пассионариев отлично спел гениальный Владимир Семёнович Высоцкий в мире сатанизма:

'Ребятишкам хотелось под танки.

Не досталось им даже по пуле,

В ремеслухе живи да тужи.

Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули —

Из напильников делать ножи'.

Ребятишки не желали оставаться в тени своих великих отцов и настойчиво лезли на свет. Лианами, по стволам деревьев, высасывая жизненную силу из тех самых стволов. Это я до стариков донёс, но те только развели руками — ничего не поделаешь, это сама жизнь и есть. Это запрос поколения и лучше нам самим его удовлетворить. Я не против, только разделить всё нужно справедливо, банкуйте.

После общего собрания правления Организации, Джек Морган довёл до меня расстановку сил среди наших «комсомольцев». Хороводил молодёжью Джон Дэвисон Рокфеллер-третий. Это понятно, в этом поколении у Дома Рокфеллеров подавляющее численное преимущество, пятеро сыновей Рокфеллера-второго уже тянут лямку нашего бизнеса и имеют определённое влияние. Генри Морган хоть и старше годами Рокфеллера-третьего, роль лидера не потянул, он увлечённо конфликтует со старшей сестрой Джейн, которая опять собралась выставлять свою кандидатуру в президенты. Эдсель Брайант Форд подавал большие надежды, но его мы похоронили, а третье поколение Дома Форда ещё не вошло в авторитет, старшему из внуков Генри Форда всего двадцать три.

В общем, молодые Рокфеллеры опасаются лично меня. Точнее, Советского Союза, интересы которого в нашей Организации я якобы представляю. Джек Морган знает, что это не так, но только он один. Кстати, Джейн Морган наша молодёжь тоже считает моей «торпедой». Итого: с таким партнёром как я заниматься бизнесом очень опасно, ибо мотивация моя никому непонятна.

Что тут скажешь? «Развестись» я не прочь. Только при разводе стоит правильно оценить наши активы. Русская Аравия состоялась, сумела себя защитить, полив свою землю кровью, поэтому наивно надеяться, что там будут выполнять чьи-то приказы. Там нужно договариваться о справедливой доле в долгосрочном бизнесе и уже эту долю учитывать в качестве актива. Вывести деньги из внутреннего рублёвого контура не сложно, кроме Пенжинской электростанции, все вложения в неё мы просто потеряем, если выйдем из проекта. Мы потеряем кучу бабла уже вложенного в Гвинею и Конго, мы потеряем «Save Service», ибо по отдельности никому из нас такой актив не нужен. Всё это нужно учесть и взыскать неустойку с организаторов «развода». Так — справедливо. С этим Джек согласился. Раз Генри роль лидера не потянул, то единство Организации и Дому Моргана не очень-то интересно, но неустойку с виновников взыскать нужно обязательно.

При развале Организации мы лишимся прежде всего влияния, а ведь именно влияние наш основной актив в той же Швейцарии. Собственность в Швейцарии не пропадёт, а вот власти мы там почти наверняка лишимся.

Не всё так мрачно, конечно, но торговаться нужно начинать с верхней точки требований, вот мы с Джеком всё и считали. Это не подло. Только в СССР активы Организации увеличились в восемь раз, если считать в долларах. В золоте всего в пять, но и золотой запас у нас на зависть любому государству. Организация контролирует около трети американской экономики (теперь считая с Канадой и Ньюфаундлендом) в самых разных отраслях. По самым скромным оценкам, вложенный в общий бизнес Организации капитал увеличился в пятнадцать раз — спасибо нам с Джеком, так что мы в полном праве и остальных патриархов убедить в этом сумеем. Они отлично помнят с чего начинали.

Обсудили с Жюлем выход на биржу «Граналь Медиа». После запуска двух ретрансляторов на геостационарную орбиту, оценку при листинге на Уолл-Стрит можно было ожидать в районе двух-двух с половиной миллиардов, а стесняться нам больше нечего. Жюль решил обналичить на бирже всё свою долю, передав мне «золотую» акцию. Деньги ему между наследниками поделить намного проще, чем доли в бизнесе, поэтому я не возражал. Стесняться действительно больше нечего и некого. Мы уже в космосе, какие тут могут быть стеснения?

Двенадцатого декабря 1941 года над необитаемым островом Коронейшен (архипелаг Южные Оркнейские острова) провели испытание нашего термоядерного «спецбоеприпаса». Испытание прошло штатно, мощность взрыва составила четыреста килотонн тротилового эквивалента. Таких изделий мы могли производить по три штуки в год, по сто килотонн в месяц. Серьёзный аргумент, столько конвенциональной взрывчатки во всём мире не производилось.

Семнадцатого декабря я вернулся в Ниццу. В Аннаполисе нам загрузили шесть пятисоткилограммовых противобункерных бомб американского производства, которые мы отправили приветом «Англичанке» в Гибралтаре, последней позиции британцев в Средиземном море. Отбомбились удачно, внизу нехило что-то взрывалось, горело и тонуло, а мы после сброса трёх тонн взмыли на пару тысяч метров, прибавили скорости и ушли от пары Мессершмиттов как от стоячих.

В Рождественскую ночь, с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря 1941 года, советская армия пошла в наступление, началась операция «Кутузов». За ночь линию западного фронта прорвали четыре ударные армии, в районах Вильно, Барановичей, Ровно и Хмельницкого, к вечеру двадцать пятого оформились два котла, в которые угодили семьдесят две дивизии евросоюзников. Фелиз Навидад, как говорят мои земляки-уругвайцы.

Тяжелая бронетехника, оснащённая приборами ночного видения и инфракрасными прожекторами проявила себя блистательно. Прорывы от Вильно и Барановичей сошлись в Белостоке, а от Ровно и Хмельницкого в Лемберге (Львове), уже на довоенной территории Третьего рейха. Потери, конечно, имелись, случались и поломки, но проведённая операция показала, что такой броне противнику противопоставить нечего. Разве что начинать строить линии долговременных укреплений, но на это нужно время и колоссальные средства, а ни того ни другого у Германии уже не было.

Немцы затеяли лихорадочную перегруппировку своих сил и ослабили свой Южный фронт. Второго января 1942 года началось наступление Швейцарской армии и армейского корпуса Королевства Корсика от Лиона на Дижон, в которой принял участие и я, уже командиром мотострелкового полка. Чины на войне растут быстро, так что у меня имелся вполне себе реальный шанс дослужиться до генерала. Без военного образования, а тем более академического, но в военное время кадровый отбор ведётся по другим критериям, и матёрые фронтовые окопники-живодёры довольно востребованные командиры, особенно такие счастливчики, как я.

Наступали мы бодро, в оперативной пустоте, практически не встречая сопротивления, и вынудили германцев перебрасывать к Парижу части с других южных театров военных действий, все резервы они исчерпали ещё при создании новой линии Восточного фронта. Открылись возможности для союзников. Пятого января в контрнаступление в Словакии перешли мадьяры, а восьмого итальянцы в Словении.

В Третьем рейхе начали проведение мобилизации четвёртой очереди, в фольксштурм собирали даже поражённых в правах унтерменшей-поляков. Немецкие стратеги прекрасно понимали, что в современной войне этот сброд ни на что не годится, но ничего другого им не оставалось, только выставлять фольксштурм с винтовками и ручными гранатами и заградотряды с пулемётами позади него, в надежде, что мы завязнем гусеницами в этой грязи из земли, крови и фарша из человечины.

Семнадцатого января 1942 года на сторону Королевства Корсика перешла Алжирская эскадра Третьего рейха, бывшая Средиземноморская-Стамбульская. Отто Скорцени и Карл Дёниц, два обергруппенфюрера СС создали мощный полюс притяжения для германцев. Сначала королю Отто Первому присягнула дивизия Эрвина Роммеля, которую везли в Басру для наступления на Багдад, да так и сдали в плен прямо в трюмах транспортов, а теперь вот и морячки подсуетились вернуться под командование обожаемого Дёница. Серьёзные силы, хоть и требуют модернизации и перевооружения. Главное — опытные моряки и лётчики в наличии, а всё остальное просто стоит денег. После победы деньги мы вернём через контрибуцию и репарации, в победе мы не сомневаемся, поэтому банкуем ленд-лиз Швейцарской Конфедерации Королевству Корсика. Стамбульская эскадра собрана из кораблей, которые могли проходить Суэцким каналом, так что варианты её использования у нас имелись разные.

Второго февраля 1942 года на Нью-Йорской фондовой бирже состоялся повторный листинг «Граналь Медиа» (первый мы свернули в самом начале Великой Депрессии). Я серьёзно недооценил востребованность «голубых фишек» на рынке, к тому-же, в связи с войной, хай-тек набирал всё большую популярность у инвесторов, а «Граналь Медиа», безусловно, был самым высокотехнологичных холдингом. Оценили нас в два миллиарда восемьсот пятьдесят миллионов долларов (примерно двести восемьдесят пять миллиардов долларов эпохи развитого сатанизма той исторической реальности). На первой-же торговой сессии наши акции выросли почти вдвое.

В феврале советская армия вышла на довоенные границы на всей территории страны. На Западном фронте войска заняли всю Привисленскую область (бывшее Царство Польское) и часть Финляндской (Литву и половину Латвии), а на Южном армия Махно взяла Равалпинди (это уже Индия-Индия, за Гиндукушем, с дорогами во все стороны огромной страны). Восточный фронт Василевского пока отступал под напором японцев, но отступал он в Китайской империи Цин, державе хоть и союзной, но суверенной.

Мы в феврале обороняли Дижон, перемалывая в фарш мясо ополченцев фольксштурма с производительностью «Дижонской мясорубки» в несколько тысяч тушек ежесуточно, а они всё пёрли и пёрли. Пытались наступать даже бегом. Куда торопитесь, дураки?

Восьмого марта 1942 года вступил в эксплуатацию нефтепровод Морган-Сити (Эль-Кувейт) — Басра — Багдад — Масьяф — Тартус. Совместный проект Советского Союза, Русской Аравии, Исламской Республики Ирак и Шахиншахства Иран. Железные дороги Багдад — Масьяф — Латакия и Алеппо — Масьяф — Исмаилия исключительно советской железнодорожной концессии вступили в строй ещё раньше, но сначала про нефть. Нефть начали разливать уже в Средиземном море и удержание позиции на Крите утратило для Германии всякий смысл. Ход из Чёрного моря Люфтваффе с Крита кошмарили, хоть и немалой ценой, уплаченной своей кровью, но ход вдоль вражеского для Третьего рейха берега Северной Африки им перекрыть было просто нечем. Да и Турция уже в Салониках, готовится к повороту своего фронта на юг, мадьяры подготовили вполне приличные дивизии из мобилизованных резервистов и начали наступление в Хорватии на Загреб. После снижения давления на Северный фронт в Больцано и Удине значительно активизировались на Балканах итальянцы, они наступали в Словении и на юге Хорватии через Черногорию, двумя сходящимися ударами по берегу Адриатического моря, так что Крит всё равно скоро лишится всяческого снабжения и достанется итальянцам без боя.

В марте японцы прорвали Дальневосточный фронт в Калгане (нынешний Чжанцзякоу), наступление советских войск на Западном фронте пришлось остановить на рубеже Одера. Такой прорыв планами Генштаба Советской армии рассматривался как вполне вероятный вариант развития событий, не в Калгане, так на другом участке, поэтому Дальневосточный фронт организованно распался на две армии, которые отступили в укрепрайоны под Сталинградом и Пекином. На Сталинград японцы бросили главные силы, так что Сталинградская битва состоялась и в этой исторической реальности, а учитывая, что у Василевского изначально было в пять раз меньше сил (если считать в личном составе), получилось даже более славным-эпически-героическим.

Наступающую полуторамиллионную группу двух армий, которые планировали разделиться на два направления — Владивосток и Читу, остановила трёхсоттысячная армия русских. Со своих позиций японцы получили возможность долбить ствольной артиллерией по ориентирам небоскрёбов Сталинграда и городу прилично прилетело, пока Василевский накапливал силы, самую высокую башню Рокфеллер-Центра завалили, да и прочему Сталинградскому Сити теперь предстояло пойти под снос из-за полученных конструкционных увечий, но это всего лишь деньги, а вот тот факт, что Василевский в Сталинграде и Черняховский в Пекине не только отбились, но и окружили и принудили к капитуляции целую группу армий в какую сумму оценить можно? Стоило это разрушения Сталинградского Сити? Как по мне — так стоило. Сити отстроим заново, ещё и заработаем при этом, а вот для великой Империи Японии-Ямато, полученная под Сталинградом травма стала фатальным ущербом, сродни повреждению позвоночника.

Японский тиранозавр утратил прыткость и начал отползать, поскуливая и подволакивая задние лапы. Отползли японцы, и даже закрепились на довоенной границе в Южном Китае, прорывать которую Василевскому было просто нечем, учитывая угрозу Корейского фланга, но ведь вопрос накопления русскими сил на Дальнем Востоке — это всего лишь вопрос времени.

На фоне эпического (в плане потерь) поражения армии под Сталинградом, в Японской империи сменился кабинет министров (Тайный совет Гэнро). «Кабинет национального спасения» возглавил адмирал Исороку Ямомото, который совместил эту должность с возвращением к командованию Японским императорским флотом. Император Хирохито Сёва поручил своему безупречно верному самураю искать дорогу к миру. Из глубин Великой войны к миру без сражений не выйдешь, а ситуация, судя по Рейху, уже аховая, но путь к миру всё равно нужно искать самый выгодный. Император не самурай, он не идёт по кратчайшему пути к смерти, на нём лежит ответственность за сохранение всей нации, её многовековых традиций и культуры, а не только собственной чести. «Дворцовый переворот» в Японии на этот раз свершился личной императорской волей. В Большую игру вступил лично Божественный Тенно. Под свою ответственность и мои аплодисменты.

Прекращения войны желала не только Япония. Трагичность своего положения отлично сознавали Третий рейх и Британская империя, но у них шансов на заключение мирного договора не имелось — они и напали без объявления войны, и запрещённую конвенцией боевую химию применяли. В отличие от Японии, которая никаких правил ведения войны пока не нарушала. За мир японцам, конечно, придётся заплатить, агрессию они проявили, хоть и по правилам, но это всё равно намного лучше безоговорочной капитуляции и утраты значительной части суверенитета.

Двенадцатого апреля 1942 года Советская армия начала проведение операции «Суворов», предполагавшая взятие двух столиц — Берлина и Вены и выведение из войны Третьего рейха. Одновременно с этим, Швейцарская армия и армейский корпус Королевства Корсика закончили отдых в Орлеане и выступили на Париж, Венгрия от Загреба на Грац, Италия от Больцано на Инсбрук, а Турция от Лариссы к Афинам.

Двадцать первого апреля союзная армия Парагвая, Уругвая и Треугольника, под командованием Александра Павловича Кутепова, начала высаживаться в Ирландии, в Голуэйе. Британцам пришлось срочно возвращать свои дивизии из Швеции на Проклятый остров, хотя они уже были обещаны Рейху на Восточном фронте. Как всегда, вроде и хотели на этот раз подлые джентльмены честно союзнику помочь, но опять ничего не получилось.

По Белфасту Кутепов ударил «с колёс» и уже двадцать седьмого апреля контролировал весь остров, плацдарма в Северной Ирландии Британия лишилась. Наша, никем не принимаемая в расчёт, трёхсоттысячная латиноамериканская армия оказалась укомплектована на уровне подразделений Ваффен-СС Третьего рейха, только бронетехника полегче и в основном колёсная, зато вертолётов у Кутепова больше трёх сотен. Батальон десанта с миномётами за раз на шотландский берег переправить можно, а за сутки дивизию — пролив между островами всего двадцать километров шириной.

Ирландия начинала эту войну в компании Евросоюза, но в боевых действиях участия не принимала, поэтому никто не возражал против перехода ирландцев на сторону нашей коалиции антиколониалистов

В Париж мой полк вошёл первым, шестого мая 1942 года. К этому времени Рокоссовский окружил Берлин, а Тимошенко взял Вену. Немцы уже капитулировали в Алжире, да и в Европе никто особо не упирался — сдавались при первой возможности. Берлин, правда, сопротивлялся отчаянно, но это была уже рефлексия загнанной в угол крысы. Оно и понятно, в Берлине собрали всех упырей-отморозков и висельников, которым отчётливо светила высшая мера социальной защиты. Никто эту погань штурмовать не собирался. Слишком много чести — разменивать их конченые жизни на наших бойцов. Пусть хоть год в осаде под бомбёжками и артобстрелами страдают, пока с голода не передохнут.

Некомбатанты, невинные дети и прочий гуманизм? Их свои не жалеют, а нам-то чего переживать? Мы своих жалеем и бережём, это и есть настоящий гуманизм.

Третий рейх капитулировал седьмого июня 1942 года. Не сдался только Йозеф Геббельс, принявший яд. Выпила яду и его жена, а перед этим отравила своих детей. Вы от них ждали гуманизма?

Капитуляцию подписали рейхспрезидент Рудольф Гесс, рейхсканцлер Ялмар Шахт и рейхсфюрер Рейнхард Гейдрих, после чего все трое были арестованы. Принял капитуляцию командующий Западным фронтом Советского Союза генерал-фельдмаршал Константин Константинович Рокоссовский, в присутствии командующего вооружёнными силами Швейцарской Конфедерации (в военное время полномочного главы государства) генерал-адмирала Игоря Сергеевича Свиридова, королей Италии и Корсики (Юнио Валерио Боргезе и Отто Скорцени), регента Венгрии Милоша Хорти и президента Турции Мустафы Февзи Чакмака. Ну и я, конечно, в этот клуб попал, на этот раз представлял Русскую Аравию.

Соединённые Штаты представлял посол в Рейкьявике. Чисто для протокола, в Европейской континентальной войне Штаты участия не принимали и голоса не получили, только право фиксировать события и интриговать в кулуарах. Все их венно-морские заслуги зачтутся при капитуляции Британской империи. Европа — «наша Канада», остальное обсуждается.

После победы над Третьим рейхом я получил производство в бригадные генералы Швейцарской Конфедерации и очередной отпуск, в ходе которого я обязывался посетить саммит в Рейкьявике в начале июля. До саммита меня жаждали лицезреть патриархи-триумвиры в Нью-Йорке. Даже не патриархи, а их Дома в полном составе, пришло время «хоронить» нашу таинственную Организацию.

План расчленения совместно нажитых активов, предложенный «комсомольцами» Дома Рокфеллера, меня устраивал с самого начала (ведь я сам, с помощью Джека Моргана направлял его в это русло), так что торговался я исключительно ради повышения квалификации, прокачивал навык. Когда ещё с такими людьми доведётся так увлечённо поторговаться? Может быть и никогда. Нам предстояло разделить примерно десятую долю мировой экономики, при том, что именно наша доля стремительнее всего дорожала во время войны. Именно для нас война — мать родная, поэтому я и прошёл через неё от Кюэ до Парижа. Пока до Парижа. Я за эти деньги свою карму компенсирую служением.

Поторговался я с «комсомольцами» с большим удовольствием и небезрезультатно, хотя активы за пределами Соединённых Штатов и так оценили невысоко. Мне сразу предложили развод по линии «заграницы». Все активы Организации в САСШ для триумвирата Великих Домов, а все зарубежные для меня и тех, кого я представляю.

Предложения отличное, учитывая то, что Конго, Гвинею и «Save Service» оценили как убыточные активы, рублёвый контур в Советском Союзе предлагалось обнулить, хоть бы и через выход в золото. В Швейцарии сосчитали только ликвидные производственные и банковские активы, сразу со значительной скидкой, учитывающей потерю контроля исполнительной власти, то есть обесценивания до уровня денег в текущей позиции, когда Европа лежит в руинах, а Средиземное море по-прежнему запирает Британия в Гибралтаре. Такой себе уровень оценки, очень недальновидный. Русскую Аравию в пассив не списали, но и перспективы нефтяного бизнеса оценили не высоко. И доходность инвестиций в него постоянно падала, то война, то канал перекроют, то наоборот — цены обрушатся, а содержание Русской Аравии в такие периоды стоило недёшево, в том числе и в плане нервов. Нефть постоянно где-то находят, вполне может найтись месторождение богаче Персидского залива, которое обесценит все инвестиции в эту отрасль на порядок. Так что потенциал (учитывая мои личные связи в Русской Аравии) тоже оценили примерно в десять процентов от реальной стоимости.

Треугольник и Гавану Руса (с Гайаной) мне отписали без торгов. Должен же я хоть какие-то беспроблемные активы заиметь, чтобы потом на других с топором не бросаться. Космос в Гайане сам собой заглохнет, или перейдёт под контроль Великих Держав, вместе со всей научной школой Треугольника.

В то время, как в Америке (большой Америке, с Канадой и Ньюфаундлендом) капитализация активов ещё долго будет вырастать в среднем на двадцать процентов в год.

Согласен Малетин? Нет, конечно. Я разрывать отношения с Советским Союзом не собираюсь, поэтому финансирование проекта строительства Пенжинской электростанции мне проводить придётся. Это моё моральное обязательство, влекущее для меня прямой финансовый ущерб, который вам нужно чем-то компенсировать.

Мне неявно подыгрывал Джек Морган, а Генри Форд занял совершенно нейтральную позицию, так что «комсомольцев» Рокфеллера за сепаратизм мы наказали внушительной неустойкой. Нет мы не разделились совсем. На этом уровне так разделиться вообще невозможно, но всё-таки разделились по основным интересам.

Дом Моргана при разделе получил основные финансовые активы, Рокфеллера — сырьевые, а Форда — промышленного производства. В общем, откуда зашли, туда и вышли, только богаче раз в десять-пятнадцать-двадцать. Рокфеллер примерно в десять, Форд в пятнадцать, а Морган в двадцать.

На достройку Пенжинской приливно-отливной электростанции средства в рублёвом контуре оставили по моему требованию, так что с Советским Союзом Организация разойдётся без конфликтов и претензий. Молодёжи на это наплевать, а патриархи хорошие отношения с товарищем Сталиным очень ценили. Их именами названы советские города, в этой истории вместо Мончегорска построили Морганград, вместо Тольятти Фордград, а вместо Нового Уренгоя Рокфеллерград, их статус в Советском Союзе равен статусу глав государств, а вклад в построение первого в мире социалистического государства ценил весь советский народ. Разменять всё это на деньги, да ещё и во время войны?

Шестого июля 1942 года начался саммит в Рейкьявике. Четвёртая встреча Иосифа Сталина и Маргарет Митчелл. Победа во Второй Великой войне уже не вызывала сомнений, настала пора обсуждения послевоенного мира.

Восьмого июля мы получили весьма шокирующую новость. Японский императорский флот высадил десант в Панаме. Шлюзы «Miraflores» и «Pedro Miguel» взорваны, Панамский канал выведен из строя на неопределённое время. Японцы высадили две дивизии смертников и что они ещё успеют натворить — оставалось только гадать. Двадцать четыре тысячи фанатиков-диверсантов способны на многое.

Одурачил Ямомото американцев. Слил дезинформацию о строительстве хорошо укреплённой базы флота на архипелаге Огненная земля, оттянул на юг крупные силы янки и ударил по Панаме. Засекли японцев уже перед входом в Панамский залив и парировать удар не успели. Японцы понесли серьёзные потери, в том числе линейный крейсер «Микаса» и два авианосца, но людей большей частью спасли. Десант добровольцев-смертников высадили и ушли от удара возмездия. На Огненной земле «ЮЭсНэви» тоже никого не застали. Разменяли Панамский канал на Магелланов пролив без сдачи. Ай да Ямомото, ай да миротворец. Воевать вокруг Южной Америки янки придётся начинать с Австралии и Новой Зеландии. Вряд ли там окажут серьёзное сопротивление, но брать под контроль такие огромные территории — дело небыстрое. Япония после этого хода получила отсрочку на год, как минимум, а на войне время — ресурс бесценный. За год они запросто наладят производство аналогов наших «СЛ» и «СТ». Копировать технику японцы умели лучше всех.

В общем, не состоялся в Рейкьявике раздел мира, не то было настроение, зато согласовали термоядерный удар по Лондону. Не ведали Марго и товарищ Сталин, что творили — это мой, только мой грех. Это возмездие подлым джентльменам за их сатанизм в другом мире. Это моё возмездие и аз воздам. Я и бомбу лично собираюсь доставить. Из Ирландии это недалеко, за час обернёмся.

Марго злилась на своих моряков и на «шляпу» Уоррена, который недосмотрел, но я сумел её убедить, что нет худа без добра. «Само Всеобщее с помощью Ямомото указало тебе правильный путь — в Австралию и Новую Зеландию. Это ещё две „Канады“, ещё два личных трофея королевы Марго. А с японцами я договорюсь. Добьём „Проклятый остров“ и займусь. Не кипятись, Марго. Эрл Уоррен точно ни в чём не виноват. Это война, а Ямомото чёртов военный гений. Считай его указующим перстом Всеобщего. Я здесь в том числе и для того, чтобы растолковывать такие знамения непонимающим».

С товарищем Сталиным Японию обсуждали дольше. Организация распалась, но я теперь и без Великих Домов нехилая Организация, сам по себе. Сталин знал гораздо больше, и отписанные мне активы оценивал иначе. Особенно Треугольник, государство-мегаполис, государство-корпорацию, мегаполис-наукоград и безусловного мирового технологического лидера. Советский Союз в доле, поэтому Сталин владел полной информацией.

Мне отписали «Save Service» (включая взятый на довольствие армейский корпус бельгийцев) и тропическую Африку, как следствие этого шага. Некому больше Африку подбирать. А в Африке у нас бокситы для Пенжинской электростанции и настоящая шкатулка с драгоценностями в Конго. Колониальную систему мы собирались упразднить, но независимые Гвинею и Конго я удержу неоколониальными способами.

При мне осталась служба Игнатьева-второго (о которой даже Джек знал очень немногое), у меня доминирующее влияние в Швейцарии, Русской Аравии, да и в Корсиканском королевстве, его тоже списывать не стоит, именно Отто Скорцени сдались немецкие войска в Алжире и Марокко.

Эти «новые корсиканцы» уже захватили испанскую Сеуту и готовятся к штурму британского Гибралтара. Экономики у Корсики как таковой пока нет, зато армия уже будь здоров, а во время войны армия не только сама себя кормит, но и неплохо зарабатывает. Все заслуги учитываются, а контрибуции и репарации с побеждённых будут распределяться именно с учётом военных заслуг. Испания и Португалия пока не капитулировали, и мой друг король Отто Первый получил отличный шанс принять их капитуляцию.

Малолетние дурачки сбежали с корабля Организации, но теперь лично мой корабль и не думал тонуть. Я даже в американском политикуме назад не сдам. За меня Марго, тут планируется уже крепкий семейный союз двух уважающих друг друга состоявшихся личностей, а кем станет Марго для Америки, предсказать было не трудно. За меня Эрл Уоррен, мои Калифорния и Невада, у меня «главный калибр» — «Граналь Медиа».

Парагвайско-уругвайско-треугольная армия тоже теперь моя, а ведь она уже наращивает присутствие на плацдарме в Шотландии. Кутепов первым высадился на британский остров, ага. Так что молвить слово за Японию я полномочен не должностью, но реальным влиянием.

Японскую империю нужно сохранить. Сейчас это очень беспокойный субъект геополитики, но традиционный японский цивилизационный ход точно антисатанинский. Не зря его первым делом сатанисты обнулили в той истории. С континента: из Китая, Индокитая, Кореи, Таиланда и Сингапура мы этих «гопников» обязательно выставим, а Океанией пусть себе владеют. Империя Япония-Ямато островная, вот пусть острова и возделывает. Если янки осилят аннексию Австралии и Новой Зеландии, то уже в обозримой перспективе они снова начнут конфликтовать именно с японцами. Обязательно начнут, непреодолимой силой географии, лет через двадцать-тридцать, когда переварятся их новые рынки.

Да и континентальные туземцы Дальнего Востока, при живой и здравствующей Японской империи будут нам беззаветно верны. Русский язык будут учить не за страх, а за совесть.

Как минимум тридцать лет нам понадобятся, чтобы навести порядок у себя на заднем дворе (в Евразии и Африке) и создать военную ракетную базу на светлой стороне Луны, пока она ничейная и никто из-за неё воевать не планирует. С Луны по Земле можно камнями кидаться, физика это позволяет уже нашими технологиями. Это дёшево и сердито — корректировать траектории астероидов, достаточно крупных, чтобы не сгореть в атмосфере до соприкосновения с поверхностью.

Товарищ Сталин ничего личного против японцев не имел. Сегодня они противники, а американцы союзники, но в перспективе все они конкуренты, причём американцы опаснее.

Не получилось долговременное сотрудничество с Великими Домами, связь разорвалась при первой же смене поколений, то же самое произойдёт и с остальным американским истеблишментом. Причём не через тридцать лет — это я слишком оптимистично, столько лет Justice Party у власти точно не продержится. Да и партия Справедливости — не гарант. На Эрла Уоррена можно рассчитывать, а вот дальше всё может быть. Justice Party — не чья-то собственность, она уже живёт своей жизнью.

В общем, Япония пригодится в качестве геополитического противовеса, в этом я товарища Сталина убедить сумел. В Японии моё влияние гораздо весомее, а Хирохито Сёва не Эрл Уоррен, его через восемь лет не переизберут. С континента японцев выбить обязательно нужно, теперь есть чем, сил хватает, а дальше будем договариваться. Лондонский Армагеддон нам поспособствует.

Совет вождей кланов Швейцарской Конфедерации одобрил участие швейцарских вооружённых сил в Британской кампании. Всё, что сочтёт нужным применить генерал-адмирал Свиридов — армию, авиацию, флот — всё одобрили. Не ведали что творили. Игорь Сергеевич ведал, он о результатах испытаний изделия знал, но применение спецбоеприпаса по Лондону одобрил.

Швейцария больше не нейтральная страна. Ведущая региональная держава с выходом к морю и даже заморской территорией на Мальте просто не может быть нейтральной, а клановые вожди ни от чего отказываться не собирались — ни от моря, ни от флота, ни от регионального лидерства, завоёванного в трёх войнах за десять лет. В этих войнах родилась довольно амбициозная, хоть и малочисленная нация, которая уже планирует своё активное участие в проектах неоколониализма. Если такое по плечу Треугольнику и Корсике, то и Швейцария кусок Африки освоит запросто.

С выходом Великих Домов из Организации, влияние нашего клана в Швейцарии даже выросло. Развелись русские со слишком жадными и слишком шустрыми (читай наглыми) янки — и слава Богу! Обойдёмся без них — и в Европе, и в Африке.

Командовать экспедиционным корпусом в Британской кампании Игорь Сергеевич Свиридов назначил меня. У меня в корпусе десантная бригада двухполкового состава (новая вертолётная кавалерия), две эскадрильи многофункциональных истребителей «СЛ» и один бомбардировщик «СТ». Одного только технического персонала больше тысячи человек, но и штабы уже опытные, и люди, командовать такими одно удовольствие.

Академическое образование командующему нужно чтобы учить людей, а у меня все учёные и матёрые. Им нужны не мои гениальные приказы, а моя уже легендарная удача. Все знают, что я чертовски везучий дилетант. Удачу на войне очень ценят, удачливых командиров ведь гораздо меньше, чем образованных. Это ещё не говоря о том, что я знаменитость мирового уровня и наверняка напишу об этой войне очередной бестселлер.

В Ирландии у меня собственность — аэропорт Дублина. После начала войны этот актив у «Космос Эйрлайнс» отжали, но Кутепов уже отжал всё обратно, так что разместился мой экспедиционный корпус на своей территории. Отсюда мы бросимся на Ливерпуль и дальше на Манчестер. Александр Павлович Кутепов оттянул большую часть сил британцев к своему плацдарму в Шотландии, Константин Константинович Рокоссовский собрал полумиллионную десантную армию в Роттердаме и Антверпене и отвлекал на себя остальных. Мы пойдём в оперативной пустоте, через заслоны ополчения с охотничьими ружьями, а за нами пойдут расовые ирландцы. Они уже собрали орду добровольцев и начали учиться ходить строем.

Шестого августа 1942 года Отто Скорцени принял капитуляцию британского гарнизона Гибралтара. Крепость «Скала» познакомилась с объёмно детонирующими боеприпасами и быстро осознала свою уязвимость перед новыми военными технологиями. Двенадцатого августа, объединённый корсиканско-швейцарский флот, под командованием адмирала Карла Дёница обозначил угрозу Лиссабону, принудив к полной и безоговорочной капитуляции Португалию. Линейный крейсер, четыре авианосца и шесть вертолётоносцев с десантом никаких оговорок не допускали. Горе побеждённым!

Стабильно благоприятного прогноза погоды — движения воздушных масс, а с ними и радиоактивного облака на юго-запад, мы дождались девятого сентября 1942 года. К тому времени Японская императорская армия уже эвакуировалась из Кореи. Русские втихаря построили очень кусачие подводные лодки, практически бесшумные и вооружённые дальнобойными самонаводящимися на кильватерный след торпедами. Русские самолёты радиолокационной разведки (модификации СТ-1рдб) висели высоко в небе круглые сутки, у них глаза-радары, им темнота не помеха, и наводили свою стаю на все цели, которые заслуживали внимание.

Снабжение японской армии в Корее практически прекратилось, а к Александру Михайловичу Василевскому каждые три дня прибывала ещё одна дивизия с бывшего Западного фронта. Из Китая и Индокитая японцы пока не сплавлялись, но и там отступали по всей линии фронта. Иван Данилович Черняховский тоже давил в лоб, не пытаясь никого окружить и пленить, а отступающих не преследовал, посылая японцам очень толстые намёки — отваливайте, пока мы добрые. Самым лихим самураям бил в лоб кувалдой, возможностей теперь хватало и применять их самым эффективным образом уже научились.

Лондон не боялся воздушных тревог, жилые районы до сих пор никто не бомбил, мы били только по военным целям, складам топлива и ключевым производствам, да не ковровыми бомбардировками, а точечными ударами корректируемыми бомбами, поэтому наш пролёт и оставленная снижаться на парашюте бомба никого не всполошили.

Мы сбросили изделие и на форсаже с набором высоты пошли на восток. Далеко ушли, но тряхнуло всё равно прилично, да и «вспышка сзади» лично меня очень впечатлила. На вспышку я, разумеется, не смотрел, но её и по курсу было видно. Эта хрень реально затмила своими фотонами само Солнце. Пусть на мгновение, но впечатления у меня остались незабываемые. У экипажа тоже. Экипаж русский, а русский язык велик и могуч.

Мы не только сбросили изделие «Аз воздам!», но и запечатлели это событие для истории. На всякий случай на две камеры, подстраховались камерой с архаичной киноплёнкой и механическим приводом, эта предусмотрительность в итоге и сохранила бесценные кадры для человечества. Сняли Армагеддон и со «Спутника», к проходу которого над Британией мы подгадали.

Вспышка ярче Солнца над облаками полностью засветила две с половиной секунды киноплёнки, но ударную волну, расходящуюся от расплющенного центра Лондона и сминающую окраины видно было отлично. И огромная дыра в непрерывном облачном слое, отдаляющаяся от зрителей с максимальной дозвуковой скоростью. И как нас тряхнуло догоняющей взрывной волной зрители буквально ощущали. Выглядел наш рукотворный Армагеддон реально жутко. Надеюсь, ядерное оружие попадёт под запрет и этот взрыв так и останется единственным. В моменте возникла очень благоприятная среда для такого запрета — пока оружием чудовищной мощности владеет какая-то крохотная южноамериканская Республика Треугольник, а не одна из Великих Держав.

Радиоактивное облако утащило в центр Атлантики и слило в океан. Рыбы в океане наверняка пострадали, но развалины Лондона почти не фонили, превышение естественного уровня всего в двадцать раз можно было не считать. Если там не жить, конечно. Я заскочил только запечатлеться для истории. Первым, разумеется. Я первым произнёс: «Развалинами Лондона удовлетворён».

Мой Швейцарский корпус пробивал дорогу ополчению Ирландской народной армии, пока совершенно небоеспособной, но зато многочисленной и очень мотивированной. Ирландцы следом за нами вошли в Ливерпуль и Манчестер, их командующий отметился со мной на развалинах Лондона, а после мы явочным порядком заняли весь Уэльс.

К двадцать шестому сентября на развалинах Лондона нашли останки короля Георга Шестого, его дочери, премьер-министра Уинстона Черчилля, правительственный кабинет, парламентские Палаты Лордов и Общин почти в полном составе. Капитуляцию Британской империи оказалось некому подписывать. Всего одна бомба — и нет огромного города, столицы самой большой империи в истории человечества. Естественно, эта тема стала главной в обсуждениях мирового сообщества.

Шок — это по-нашему. Президент Треугольника Сергей Юрьевич Лосев сообщил журналистам, что приказ применить бомбу отдал после консультаций с лидерами Советского Союза, Соединённых Штатов и Швейцарской Конфедерации, в ответ на нарушение Британий правил конвенциональной войны. Изделия в серийном производстве, а остальные подробности — военная тайна.

Маргарет Митчелл подтвердила, что давала согласие на применение какой-то новой сверхмощной бомбы, но таких последствий даже представить себе не могла. Если в следующей войне у всех на вооружении будут находиться такие бомбы, то человеческой цивилизации точно конец. Мы сами себе устроим рукотворный Апокалипсис. Учёные заявляют об этом абсолютно уверенно. Больше того, мы рискуем угробить не только себя, но и вообще жизнь на Земле. Правительство проводит консультации с союзниками, в том числе и с Республикой Треугольник.

Треугольник в космосе, Треугольник серийно выпускает бомбы, уничтожающие города, Треугольник — карликовое государство, созданное «Белыми» русскими в Южной Америке на кредиты банка Моргана.

Джека, естественно, спросили — знал ли он об этой разработке? «Знал. Развитию способствовал. Технология расщепления и синтеза ядер атомов очень перспективна в мирной энергетике. Бомба — это побочный продукт. Надеюсь, что политики проявят мудрость и запретят только оружие, а не саму ядерную энергетику».

Дома Рокфеллера и Форда Моргану предъявили, но Джек отшил их без проблем, да ещё и потребовал поблагодарить за гарантированную зачистку хозяев «Старых денег». Нашим слишком дерзким и не очень умным потомкам таких врагов, даже сильно ослабленных, лучше не оставлять. Вашего согласия бы тоже спросили, но вы с этого корабля уже сошли. Вы же сами стремились к покою, мемуары пописать, вот и пишите. Всё под контролем, нервничать не нужно.

Начались консультации в Треугольнике, к ним заранее готовились и приняли комиссии союзников со всем уважением. Организовали брифинги не только ядерщиков, но и ракетчиков с электронщиками. Те авторитетно заверили «комиссаров», что «лондонская» бомба — далеко не единственный способ угробить человечество. Все новые технологии сулят невиданные ранее прорывы, а погубить всех могут даже самые гуманные устремления медицины, достижения которой в моменте покажутся панацеей, но в итоге приведут к всеобщему вырождению. Теперь всё очень опасно, но останавливаться уже нельзя. Поздно, «шкатулка Пандоры» уже открыта.

К ноябрю 1942 года мы подавили все очаги организованного сопротивления на Проклятом острове, и я передал Рокоссовскому командование над ирландскими оккупантами Уэльса, Ливерпуля, Манчестера и Бирмингема. Вклады в общую победу посчитаем после, а пока эту победу нужно приближать всеми способами. Продолжали сопротивление Британская Индия (от восточной границы Ирана до западной границы Таиланда), Южно-Африканский Союз и Африканские колонии Британии, Новая Зеландия и Австралия. Не признали капитуляцию Португалии в Анголе и Мозамбике, да и французы до сих пор держали поднятый флаг на Мадагаскаре, но это уже заботы военных профессионалов-ремесленников, ни к чему мне отбирать у них хлеб насущный, заработанный трудами кровавыми. Я ведь в душе совсем не живодёр-окопник и тратить на это свою карму не хочу.

Моя основная миссия теперь в Японии. После победы над Британской метрополией мне присвоили звание дивизионного генерала Швейцарской Конфедерации, а это уже перебор. Мундир я принял, но при этом сразу подал в отставку, без объяснения мотивации своего решения. Я воевал за Россию во Франции, потом за Францию против Германии (после февральской революции в России), потом за Швейцарию против Франции, Германии и Британии, всем виделось, что я «пёс войны», адреналиновый наркоман, но я со службы ушёл. Молча, ничего не комментируя. Как пришёл, так и ушёл, а зачем приходил — пока непонятно. Думайте сами, гадайте сами.

С адмиралом Исороку Ямомото я встретился шестнадцатого декабря 1942 на острове Цусима. Несмотря на войну, Игорь Андреевич Игнатьев-второй свои каналы связи с японцами сохранил, а его связи через Мицубиси и Кавасаки выходили как раз на флотскую верхушку.

Цусима пока оставалась японской, но флот, кроме самых лёгких сил уже ушёл в метрополию, так что встретились мы как бы на нейтральной территории, оба прилетели на вертолётах. У Ямомото уже реплика собственного производства.

Империя Япония-Ямато в этой истории ни на кого не нападала без объявления войны и не применяла запрещённых конвенцией средств, поэтому при разумном подходе заключение мира было вполне реальным. Агрессию Япония совершила — и против Советского Союза, и против Соединённых Штатов, поэтому заплатить придётся и немало — Сталинградский Сити в руинах, да и американцы на Филиппинах потеряли прилично, но это всего лишь золото. Раздевать Японию до нитки никто не планировал.

Придётся оставить Филиппины, придётся покинуть континент, включая острова, к которым можно построить мосты (Сингапур и Гонконг), а всё остальное Японской империи вполне реально сохранить. И даже воссоздать общий рынок с Советским Союзом, если император Хирохито Сёва лично прибудет в Сталинград и лично на себя возложит ответственность за будущее своей страны.

В моменте это виделось моему другу Исороку Ямомото невозможным, Божественный Тенно никогда не должен покидать своих владений, но по мне — эту, отжившую своё, средневековую архаику давно пора было отменить. Если такой шаг пойдёт на пользу нации, то он безусловно угоден Богам. Никакого унижения достоинства в этом нет. Сталину до Сталинграда добираться гораздо дальше, а Маргарет Митчелл тем более, так что и Сталинград вполне можно считать нейтральной территорией, ведь именно в Сталинградском Сити, в зоне Франка, работали наши общие активы «Global Trans» и «Global Cargo Insurance». Это я попросил Ямомото донести до императора лично и, по возможности, организовать нам встречу в Токио. Обсудить нам нужно многое.

В Токио я прилетел двенадцатого февраля 1943 года. Японская армия эвакуировалась с континента и заключенное пока на словах соглашение о прекращении огня сторонами соблюдалось. Японцам не мешали эвакуироваться, а те в свою очередь не мешали американцам аннексировать Австралию, Новую Зеландию и Тасманию и прекратили партизанскую диверсионную войну в Панаме. Пока затаились в схронах, но и это уже шаг к миру.

Хирохито я убедил и отнюдь не термоядерной дубиной. Вмешавшись лично в соперничество армейских и флотских кланов, традицию он уже нарушил и правильно сделал. Некоторые традиции своё давно отжили, и затворничество Божественного Тенно — одна из таких. Такое затворничество воспринимается Сталиным как зависимость от неких сил, которые держат императора, по сути, заложником и управляют страной в своих интересах и по своему разумению. Перевороты-путчи какие-то совершают, как банановые латиноамериканцы, а ведь Японская империя одна из Великих Держав. Чтобы сохранить этот статус, нужно дать остальным гарантии последовательного курса лет хотя-бы на тридцать. Лебенсраум японской нации теперь внушительный, основное сырьё своё, а трудолюбием и аккуратностью японцы превосходят, пожалуй, что всех, так что весомые козыри у страны имеются и в мирной конкуренции. Нужно только увеличить роль императора в политике до действительно Божественного уровня — явить его остальным мировым лидерам. Снизойти до варваров, ага. Лично их заверить. А иначе никак. Варвары очень злы, особенно американские и жаждут японской крови. Понять их можно, лично я понимаю. Пока американские варвары очень заняты варварским захватом Австралии, Новой Зеландии и Тасмании — самое время выходить из войны. Потом будет поздно и без всякой термоядерной дубины.

Двадцать третьего февраля 1943 года в Сталинграде начала работать трёхсторонняя мирная конференция Советского Союза, Соединённых Штатов и Японской империи, которая первым делом объявила перемирие на три месяца. Восьмого марта делегации возглавили министры иностранных дел и государственный секретарь США.

Седьмого мая в Сталинград прибыли Иосиф Виссарионович Сталин, Маргарет Митчелл и император Хирохито Сёва, восьмого они провели двенадцатичасовые переговоры, а девятого подписали мирный договор, закончивший Вторую Великую войну в этой исторической реальности.

Здесь девятое мая стало Днём Победы, праздничным выходным днём не только в Советском Союзе, но и в Соединённых Штатах. Совсем война не закончилась, боевые действия продолжались в Австралии, Южно-Африканском Союзе, Британской Индии и колониальной Африке, но это уже периферия, это локальные боевые операции, а Великая война закончилась. Аллаху Акбар, как говорит мой друг, Нестор Иванович Махно, который дошёл в союзе с братскими пуштунами уже до Дели.

Соединённые Штаты получили мандат на управление территориями Австралии, Новой Зеландии и Тасмании в течении тридцати лет и обязались либо инкорпорировать эти территории в свой состав, либо предоставить им независимость. На столько американцы в общем вкладе не навоевали, но пусть им. Такие же права получили мадьяры в Румынии, Словакии и северо-восточной Хорватии с Загребом; итальянцы в Словении, приморской Хорватии, на Крите, в Черногории, Албании и Ливии; турки в Греции, Болгарии, Большом Ливане, Палестине и Египте (включая Судан); иракские правоверные шииты в Йемене и Омане; корсиканцы в Тунисе, Алжире, Марокко и Гибралтаре; ирландцы в Уэльсе; а остальная Евразия попала под опеку Советского Союза. Японской империи сохранили владение Тайванем, Хайнанем и всей Голландской Ост-Индией и оставили за ней статус Великой Державы.

Японцы вошли в состав учредителей Организации Объединённого Человечества и в Совет Безопасности, вместе с СССР, США, Швейцарской Конфедерацией, Республикой Русская Аравия и Республикой Треугольник. Крохотный Треугольник угодил в этот клуб не только благодаря своим «спецбоеприпасам», отказ от производства которых готов был обсуждать, но и вполне реальным участием в боевых действиях, в составе армии Кутепова. Русская Аравия за самую крупную военно-морскую победу в истории человечества, переломившую хребет коалиции колониалистов и за треть мировых запасов нефти, которые, как не крути — фактор геополитического влияния через экономику. Швейцарская армия (в моём лице) первой вошла в Париж и на развалины Лондона. На швейцарский ленд-лиз развернулся король Корсики, с которым мы совместно воевали Францию и принудили к капитуляции Испанию с Португалией. Вполне себе адекватный Совет Безопасности, по нынешним временам, но мир немного напрягало, что в составе учредителей ООЧ и членов Совета Безопасности четыре государства, во главе которых стоят люди с русскими фамилиями: Сталин, Свиридов, Лосев и Измайлов. А штаб-квартира новому глобальному правительству предоставлена в Гаване Руса, которая даже называется Русская и управляется русским Игнатьевым. А ещё есть Парагвай, с русским Кутеповым, армия которого первой вступила на Британский остров и прошла парадом Победы в Бирмингеме. При этом Парагвай в Совет Безопасности не пригласили, а Кутепов этим не возмущался. Его всё устраивало в союзе с представленным в СБ Треугольником. Александр Павлович Кутепов создавал свою «волшебную» армию отнюдь не магией и парагвайской она только считалась, потому что готовилась Кутеповым в Парагвае. На самом деле это новая Русская армия, армия русских южноамериканцев, с русским языком и русским уставом.

Кутепов состав Совета Безопасности одобрил, следом согласился король Корсики Отто Первый, а военные заслуги Турции, Венгрии, или Италии ни в какой Совет Безопасности при всём желании не тянули. Хапнули мандатные территории — и жуйте не спеша. Тридцать лет эти куски никто не отнимет — покажите на что способны.

Ватикан очень ценил наше совместное движение в Африке и поддержку в Америке, посредством трёх Великих кланов Лас-Вегаса: сицилийцев, итальянцев и ирландцев.

У себя в Лас-Вегасе и прочей Неваде они с Папой властью и влиянием делиться не собирались, а в остальном — почему бы не пособить Матери-католической церкви? Дело это богоугодное и не в убыток себе.

Против такой деятельности своих «птенцов» Игнатьев-второй не возражал, поэтому способствовали католической конкисте в Африке и реконкисте Латинской Америки и Филиппин кланы «моряков» с евреями. Эти католическому мракобесию не поклонялись, но новые независимые рынки уступать конкурентам не хотели, поэтому в бизнес вошли.

Так уж получилось, что Еврейский клан Лас-Вегаса остался в этом мире единственной влиятельной расово-ближневосточной организацией. Две Великие войны пробудили в Европе людоедский ультранационализм, которому слишком талантливые, но малочисленные ничего не смогли противопоставить.

Нельзя сказать, что евреев прессовали ни за что. Устроенные Ротшильдами во Франции и Палестине вооружённые мятежи (организованные при активной поддержке Третьего рейха) взбесили европейцев и развязали руки Петену и Черчиллю для окончательного решения еврейского вопроса — в ответ на подлые удары в спину.

В Соединённых Штатах экстремистское общественно-религиозное движение «Сионизм» запретил Верховный суд, а в Советском Союзе любой национал-сепаратизм приравнивался к государственной измене, так что относительно вольно недорезанным евреям жилось только в Латинской Америке — регионе основных интересов Ватикана. Основные интересы пересеклись и евреям ничего не оставалось, кроме как входить в общий бизнес с Римской католической церковью, в качестве младших партнёров. Почему нет? Крыша довольно надёжная, а времена нынче неспокойные.

Клан «Моряков» зашёл на Филиппины ещё до войны, так что и на католических теперь независимых Филиппинах Ватикану было на кого опереться, благодаря стараниям Игоря Андреевича Игнатьева-второго.

Многообещающая возникла конструкция, особенно учитывая растущее влияние Святого престола в Италии, Корсике и Венгрии. Ещё одна скрепа общества против сатанизма. Америка ведь наверняка снова вступит на этот путь, просто потому что любые скрепы мешают зарабатывать деньги, так что союз с Ватиканом у нас может получиться долгосрочный, как и с Японской империей.

Рудольфа Гесса, Ялмара Шахта, Рейнхарда Гейдриха, Генриха Гиммлера, Эриха Редера, Герда фон Рундштедта и ещё сорок два фигуранта калибром помельче публично казнили в Берлине двенадцатого августа 1943 года. Повесили, под аплодисменты и приветственные выкрики бюргеров. Убийства Гитлера и Хофманна в вину обвиняемым не поставили, дела эти исключительно внутригерманские, но и их расследовали, а материалы следствия опубликовали.

Третий рейх распустили, но историческую Германию расчленять не стали, в её составе оставили даже земли бывшей западной Польши. Разумеется, Германию обязали выплатить очень солидные контрибуцию и репарации, но ведь за дело. Деньги огромные, но это всего лишь деньги. К тому же к выплатам приговорили все европейские страны, не входившие в коалицию победителей. Кого-то меньше, кого-то больше, но всех без исключения. Все они разжигатели Второй Великой войны, даже Люксембург.

Вооружённые силы всех пораженцев тоже распустили. Для поддержания порядка им разрешили создать аналоги Внутренних войск Советского Союза, или Национальной гвардии Соединённых Штатов — с лёгкой колёсной бронетехникой, вертолётами и стрелковым оружием. Стоит отметить, что большая часть населения на оккупированных территориях во всех странах этому только порадовалась. Их армии оказались несостоятельными дармоедами, хотя потребляли до десяти процентов валового национального продукта, а в итоге всё закончилось капитуляцией, оккупацией, контрибуцией и репарациями. Русские гарантируют мир всего за пять процентов, а им верить можно, в отличие от своих военных.

Военные в проигравшей Европе каким-либо уважением пользоваться перестали, что позволило «Save Service» вербовать опытные кадры со значительной скидкой. Нам эти «псы войны» были очень нужны в Африке, где колониальные гарнизоны поверженных европейцев не признавали никаких капитуляций своих метрополий.

Советскому Союзу было опять не до Африки, на него легла ответственность за огромную Евразию, но ведь и Африка огромна. Италия, Венгрия, Турция и Корсика уже получили мандаты на опеку таких территорий, что им бы своё как-нибудь переварить, без заворота кишок. Соединённые Штаты готовились инкорпорировать Австралию, Новую Зеландию и Тасманию в свой состав, отказавшись от каких-либо претензий на Африку, вот и достался тридцатилетний мандат на целый континент (южнее Сахары) трём Великим державам: Швейцарии, Русской Аравии и Треугольнику, с совокупным населением менее десяти миллионов человек.

Швейцария по итогам войны приросла Мальтой и Тулоном, в котором германцы успели построить новейшую верфь, круче, чем в самой Германии. Возможности судостроительного кластера Тулон-Фрежюс превысили совокупные итальянские. Остальную часть свой доли Швейцария взяла золотом из контрибуций и репараций с побеждённых европейцев — получилась очень существенная сумма, учитывая вклад в общую победу и минимальные территориальные приобретения.

Русская Аравия овладела берегом Оманского залива с Маскатом (и остатками Аравийской нефти), тоже прилично не добрала свой вклад новыми землями и тоже вышла в наличку.

Треугольник по итогам Второй Великой новыми владениями вообще не прирос, а его вклад в победу оценили значительно выше, чем вклады Швейцарии и Русской Аравии. «Лондонский Армагеддон» не только сломил сопротивление туземцев на «Проклятом острове», но и привёл к безропотной покорности остальную оккупированную Европу. Европейские страны лишили суверенитетов, а аборигенов серьёзно поразили в правах на тридцать лет, но никакой партизанщины при этом не возникло. Даже мирно никто публично не протестовал. Побеждённые смирились со своим горем.

Бухгалтерию Второй Великой посчитали очень аккуратно, так что Швейцария, Русская Аравия и Треугольник со товарищи (Парагваем и Уругваем) оказались государствами, весьма состоятельными финансово. Неплохо повоевали, прямо скажем, очень выгодно.

Нас мало, но мы богаты, а «псов войны» и «мясо» для Африки наймём. Контролировать этих упырей мы умели, а стоили они теперь совсем недорого.

На первую послевоенную Рождественскую неделю в Гаване Руса не прилетели патриархи Домов Рокфеллера и Форда, пробежала таки чёрная кошка между ними и Морганом. Джек свою личную долю из рублёвого контура забирать не стал, он решил разделить свой Великий Дом точно так же, как мы разделили Организацию — американские активы получил Генри, а зарубежные Джейн (за ней подразумевался Алекс Морган). Джейн и Генри жили как кошка с собакой, а для бизнеса такие взаимоотношения совладельцев — это гарантированная скоропостижная смерть. Как всегда мудро, снимаю шляпу.

Весь проект Организации в Пенжинской губе мы с Джеком вдвоём не вытянем, хватает у нас и других планов, так что «осетра» придётся прилично урезать, но приливную электростанцию и крупнейший в мире электрометаллургический комбинат мы точно осилим.

Джейн (Алексу) достанется и доля в реорганизованном нефтяном бизнесе Русской Аравии (включая наши добывающие концессии в Шахиншахстве Иран и Исламской Республике Ирак и нефтепровод до Тартуса). Не контрольный пакет и даже не блокирующий, но всё равно очень весомый, с гарантированным креслом в совете директоров. Пока зарубежная доля Джека Моргана вдвое дешевле американской, но это пока. Я-то точно знаю, что месторождений сопоставимых региону Персидского залива так и не нашли, а потребление нефти в сатанинском мире к концу века увеличилось на порядок. К тому же самому всё идёт и здесь, и опять в лидерах потребления Америка. Опять у американцев в моде автомобильный гигантизм, да ещё и полноприводный, с сумасшедшим расходом топлива.

Двадцать пятого декабря я стал владетельным герцогом Лиона. Владетелем-сувереном независимого герцогства-государства, вроде Люксембурга. Его величество Отто Скорцени, король Корсики, Туниса, Алжира, Марокко и Гибралтара жаловал мне титул, герцогство и первым признал его независимость. Жаловал истинно по-королевски, ничего не скажешь. Двадцать шестого новое независимое государства признали: Швейцария (Анри Контесон), Русская Аравия (Виктор Измайлов) и Треугольник (Сергей Лосев) — три из шести членов Совета Безопасности ООЧ. Ещё Италия, Ватикан, Парагвай, Уругвай и Куба до кучи, так что независимое герцогство Лион обрело широкое мировое признание сразу. Так закончился военный сорок третий год. Обсуждали мы уже мирный сорок четвёртый.

В сорок четвёртом нам предстояло добиться заключения международных договоров о запрещении производства химического и ядерного оружия, с утилизацией накопленных в арсеналах запасов, и договориться о взаимном контроле за исполнением этого договора. Пришла пора договариваться насчёт ближнего космоса. Чтобы никакое оружие размещать там даже не планировали. Об этом тоже нужно договориться заранее, ещё на Земле. Договор непростой, а в космос Соединённые Штаты и Японская империя рванут уже скоро. Путь им указан, тупиковые направления исследовать не придётся, а это сильно ускорит процесс, даже если мы не поделимся технологиями. Поэтому лучше договориться о космосе и чем-нибудь поделиться. Для всех это лучше, всем так выгоднее.

Кроме того, сорок четвёртый — это год выборов президента Соединённых Штатов и ввода в эксплуатацию Пенжинской приливной электростанции (ПЭС). Ещё начнётся конкиста Африки и пройдут две олимпиады.

Ах да, лично мне предстояло блеснуть уже в роли государственного деятеля. Подарок Скорцени никого сильно не удивит, Отто не раз и даже не десять подчёркивал — насколько он мне признателен и почитает в качестве крёстного отца, а его величество парень эксцентричный и очень лихой, от него всего можно ожидать.

С одной стороны, у меня появились проблемы-обременения всякими протоколами и дипломатическими этикетами, заботами о подданных, законах и бюджетах, а с другой — люди (кадры) у меня имелись, а кадры решают всё. Статус обременит не сильно. Я ведь абсолютный монарх с безусловными законодательными полномочиями (по наследству от Скорцени), и сам приму удобные протоколы для своего статуса. Аз есьм князь.

К Нобелевской Премии Мира меня приговорили по представлению всех шести Великих держав, членов Совета Безопасности ООЧ. Меня, «Лондонского палача», дважды контуженного (оба раза с комой на несколько дней) окопника.

Поначалу у меня возникла мысль устроить протестный демарш, но это была такая себе идея. Во-первых, выдвинули меня не абы кто, а очень уважаемые мной люди, во-вторых, Нобелевская премия себя ещё ничем не опорочила и считается действительно престижной наградой, мировым признанием заслуг, а ведь и я сам дважды лауреат, и команда у меня сплошь и рядом «нобелевские отличники», а в-третьих, миру в мире я действительно поспособствовал, особенно в отношении Японской империи.

Хороший ведь мир получился. При Эрле Уоррене Соединённые Штаты сохранят дружеские отношения с Советским Союзом, а шестнадцатилетняя эпоха Митчелл-Уоррена обязательно станет легендарным «Бриллиантовым веком» Америки, я этому поспособствую всеми возможностями. Что будет после Уоррена пока непонятно, но гарантированные девять лет дружеских отношений — это уже шанс.

В той истории Холодная война началась сразу после общей победы. Стараниями Черчилля, кстати, так что и «Лондонский Армагеддон» мне можно зачесть в качестве вклада в мир.

За шестнадцать лет процветания «Бриллиантового века» вырастет целое поколение, так что политика конфронтации и после Эрла Уоррена поддержку получит не сразу, поборемся ещё за умы. Альтернативу «Граналь Медиа» Ротшильды создавать уже начали, а они парни ушлые, быстро сообразят, что «Граналь» — это фактическая монополия и переведут конкурентную борьбу в юридическое поле. Важность медиа они прекрасно понимали, посредством «Граналя» мы вместе громили сионизм, так что борьба за умы ожидается упорная на всех фронтах, в том числе и юридическом — по закону о монополиях.

В Лионе меня встретили восторженно. Я сообщил подданным, что над конституцией Лионского герцогства работать уже начал и представил им премьер-министра — Даниэля Латорре, лауреата премии Нобеля-Моргана за достижения в реальной экономике на посту председателя Национального банка Треугольника. Сам я в Лионе жить пока не планировал.

Джек Морган передал мне права на торговую марку «Кредит Лионе», этот банк и возродили в качестве национального, с перспективой развить его в Европейский центральный банк — эмитент общей валюты, когда таковая будет востребована. Если будет. И если это будет в наших интересах. Пока хватает швейцарского франка, но экономика Европы пока на самом дне. Советский Союз свой рублёвый контур открывать не хочет, а один на один франк доллару безусловно проиграет.

Будем посмотреть, будем подумать.

В феврале 1944 года Маргарет Митчелл внесла в Конгресс законопроект об избирательных правах для женщин. Вкратце: права избирателей женщины получали после рождения первенца (женское совершеннолетие), а права избираться после рождения третьего (женская состоятельность).

Джейн Морган уже начала свою предвыборную кампанию и, в связи с этим, немедленно разгорелся скандал. Ведьмы-суфражистки из штаба Джейн Морган обвинили Марго в попытке узурпации власти.

Конституционной поправки, прямо запрещающей избираться на третий, четвёртый и так далее сроки в законодательстве ещё не было, а нарушить сложившуюся традицию Марго уже уговаривали многие. «Королеве Марго» к новым выборам исполнится всего сорок четыре, так что эту чемпионскую политическую лошадку' вполне можно было гнать и на третий срок, и на четвертый, и даже далее. Влиятельных интересантов в такой стабильности хватало.

Проект законодательного ограничения полномочий президента двумя сроками, Марго внесла через две недели после «бабьего». Примитивная двухходовка, но сработала отлично, к первому чтению оба законопроекта приняли. Шок — это по-нашему. Жюль Граналь лично воспел свою умницу-любимицу.

Зимние олимпийские игры в Давосе собрали очень представительный состав. Международный Олимпийский Комитет спонсировал спортсменов и целые команды на средства, полученные от «Граналь Медиа», «Космос Эйрлайнс» и «Триангуло Спортс Экипмент».

Игры в Давосе стали первым послевоенным крупным международным форумом, пусть и на уровне спортивных делегаций и первыми Олимпийскими играми, которые смотрело в прямом эфире всё заинтересованное человечество. Шведы, норвежцы и датчане пронесли на церемониях открытия и закрытия портреты Сталина, их за это оштрафовали. Спорт — вне политики.

Из Швеции Советская армия вышла уже в конце сорок третьего. Получили русские компенсацию за тысячу двести убитых, шесть тысяч триста раненых и ушли. Командовал советским армейским корпусом, освободившим Швецию, генерал-фельдмаршал Карл Густавович Маннергейм. Расовый швед и шведский барон, между прочим. Его сам Сталин бароном публично называл.

Русские ушли из Швеции и оставили её наедине с собой, свободной, независимой и никому не нужной. Из остальной Европы русские не вышли и делиться рынками с какой-то там Швецией не собирались. Продавали русские с удовольствием, а вот покупали очень неохотно. Они снова открыли рынок для Японии (взаимно, конечно), на этом же рынке толпятся Швейцария, Русская Аравия, Треугольник, Парагвай, Уругвай и Куба — и где тут место Швеции, которая даже от десанта британцев защитить себя не смогла? Эта занюханная Швеция даже значимого сопротивления занюханным британцам не оказала, какие теперь ей рынки? Освободили и радуйся, давай, до свидания.

Шведы народ толковый, поэтому первым делом они уволили с государственной службы королевскую династию Бернадотов. Своего третьего «Нобеля» я получил уже в столице Шведской Народной Социалистической Республике. Шведы уже обратились в Верховный Совет Советского Союза за «дорожной картой» полной интеграции.

Вместе со мной, премию по физике в сорок четвёртом году получил Этьен Шаброль, отец оптоволоконной связи в этой истории, мой первый знакомый учёный в этом мире, ещё со времён чтений «Года Верденской мясорубки» в Сорбонне. Шаброль уже пожилой человек, по нынешним временам сказочно богатый, но «нобелевской медальке» радовался от души, как ребёнок новой игрушке, аж глаза сверкали. Хорошо, что я не испортил ему праздник, а ведь был соблазн гордыню потешить.

В июле я провёл в Нью-Йорке переговоры с Джейн Морган, и она сама сняла свою кандидатуру с праймериз Justice Party. Безальтернативным кандидатом в президенты от партии Справедливость стал действующий вице-президент Эрл Уоррен. Мой хороший друг и представитель Дома Уорренов, с которым у меня был заключен стратегический союз в Калифорнии, с которым даже союзу Домов Рокфеллера и Форда потягаться слабо, а союза у них пока нет и вряд ли он возникнет. Старый Форд заинтересовался ядерной энергетикой и сближается с Морганом на тему развития совместного «Атоммаша». Спрос на электрическую энергию рос внушающими оптимизм темпами, не только производства, но и домохозяйства увеличивали потребление на двадцать процентов в год, соответственно росла и цена. Это в «среднем по больнице» на двадцать, а локально, в мегаполисах и до сорока доходило. Единой энергосистемы с едиными ценами в Штатах не было, создание такой монополии закон не допускал, поэтому проект строительства атомных электростанций в местах пикового спроса на энергию выглядел очень перспективным.

«Санкт-Галлен Механикс» и «Цюрих Технолоджис» уже представили широкой публике концепт электромобиля, и стратегическое развитие отрасли производства транспортных средств попало в «вилку» цен на потребляемый энергоресурс. Электричество получило шанс сожрать приличный кусок рынка нефтепродуктов и Форда эта перспектива очень заинтересовала.

Впрочем, о Джейн. Знаком я с ней был уже двадцать с лишним лет как, поэтому общались мы довольно доверительно. Как лучший друг её отца и одновременно лучший друг отца её единственного сына право слова я имел. Кроме того, я Duc de Lyon, трижды Нобелевский лауреат, окопная легенда, за четыре с небольшим года службы прошедшая карьерный путь от рядового до дивизионного генерала, кавалера высших орденов всех противостоящих сторон и прочая, и прочая. Главную ведьму-суфражистку я задавил личным авторитетом.

Договорились, в общем. Владей вот тут, тут и тут, этим, этим и ещё вот этим, и не зли серьёзных людей Джейн. Об этом прошу тебя я, лучший друг твоего отца, и лучший друг отца твоего сына. Фронт тебе нарезали приличный — работай. Докажи, что можешь больше. Не обидим полномочиями, ты ведь наша. Прояви себя полезными движениями и получишь всецелую поддержку крупным калибром и авиацией. Так уж устроен этот мир, ничего личного, дорогая. Хайнца в эту мясорубку уже затянуло, не тяни туда свои тонкие белые ручки.

На Нью-Йоркской Олимпиаде все делегации прошли с портретами Маргарет Митчелл и Иосифа Сталина, даже советская — и на открытии Игр, и на их закрытии, несмотря на первый штраф. В этих Играх впервые приняла участие команда Герцогства Лион и выиграла свой первый чемпионский олимпийский титул. Сразу шесть титулов. Кадры решают всё.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Русский реванш. Ледокол Сталина

Content

Русский реванш. Ледокол Сталина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100 Вместо эпилога

Nota bene