Песец всегда прав

Глава 1

То ли Соблазнение по мне прилетело откатом, то ли младшая Беспалова слишком сильно меня задела, но эротические сны приснились и мне. Причем в них девушка выглядела куда более расположенной, чем в суровой действительности. Очень и очень расположенной. Настолько что позволяла испытывать на себе все теоретические знания, почерпнутые из злополучного модуля. Поднялся я в отвратительнейшем настроении, поэтому от души пожелал, чтобы Беспаловой досталось куда сильнее.

«Это потому, что ты не ведешь нормальную для твоего возраста жизнь», — авторитетно заявил Песец, когда я уже немного успокоился и занялся разминкой.

«Нормальная — это какая?»

«Это когда девушки не только в снах».

«Значит, возвращаюсь в Верейск, делаю торт и иду к Даше».

«Звучит как план. Но во-первых, тебе приоритетнее всю линию Оружия до третьего уровня добить, а во-вторых, снилась тебе не Даша».

«Потому что я разозлился».

«А чего злиться-то? Ее предложение — именно то, что ты хотел от помолвки».

«Но высказано всё было…» — я поморщился.

«Невежливо?»

«Именно. Ну и фиг с ней. Нужна она мне».

«Если не нужна, не смотри сны с ее участием».

«Можно подумать, это от меня зависит», — огрызнулся я, закончил разминку и отправился в душ. Холодный. Именно такой мне и был нужен. Песец же благоразумно замолчал и дал возможность успокоиться и выбросить все лишнее из головы.

Сегодня было очередное заседание княжеского Совета, на котором император озвучит предварительные выводы по расследованию. Сдается мне, все шишки свалят на удачно «сбежавшего» Эрнеста Арсеньевича, а все остальные, начиная с императора и заканчивая родом целителей, окажутся белыми и пушистыми, не имеющими никакого отношения к чужим злодейским замыслам.

Когда я высказал это предположение Шелагину-младшему, с которым мы поехали после завтрака на участок, он со мной согласился.

— У нас были неопровержимые доказательства, что напали на тебя и меня, поэтому императору пришлось это признать. А по остальным пунктам неоднократно было выражено сомнение, что Живетьев не соврал, говоря на камеру под диктовку. Князьям пока удобнее делать вид, что они верят. Основное движение пойдет на следующем Совете.

— А оно точно пойдет?

— Точно. Пока никто не понимает, на кого можно опереться. Многие рода находятся в состоянии давней вражды.

И он принялся объяснять, почему нужно не просто заручиться обещание поддержки, а получить что-то, что эту поддержку гарантирует. Той же Беспаловой теперь выгодно лоббировать наши интересы.

— У меня с ее дочерью разговора не получилось.

— А при чем тут это? Беспалова получила передышку, во время которой может осмотреться и подобрать более подходящего жениха для дочери. Или остановиться на тебе, если признают.

— В таких договорах две стороны, — заметил я. — Я могу отказаться.

— Можешь, — согласился Шелагин. — Но сейчас нам выгодней держаться вместе. Союз из трех-четырех князей император проигнорировать не сможет.

— Поэтому ему выгодно, чтобы они находились в состоянии постоянной вражды.

— Это так. Поэтому за нападения на поселения на границах смотрят сквозь пальцы. Мол, это не княжеская дружина была, а непонятные преступники. Границы, они же условные, ничем физически не разгорожены.

— Только на бумаге нарисованы, — скептически добавил я.

— Не только. Еще и реликвией ограничены. Если Прохоровы согласятся отдать кусок своей земли, это будет закреплено через реликвии, их и нашу.

Внезапно Песец не просто проявился, а проявил живейшую заинтересованность, вытянувшись в сторону Шелагина.

— Что еще делает реликвия? — спросил я, сообразив, что Песец заинтересовался этим вопросом не просто так.

— Много чего. Фиксирует применение боевой магии на территории, усиливает владельца, позволяет ему телепортироваться в любое место на своей территории, захватив при этом группу, позволяет связаться с другим князем. Но отец конкретно эту функцию не любит, говорит, она отдается очень неприятной вибрацией, поэтому князья обычно предпочитают общаться по телефону, а через реликвию — только в том случае, когда разговор должен гарантированно остаться между ними двумя. Такой разговор ни подслушать нельзя, ни записать, даже участнику.

«Твою мать! — Песец задрал хвост и принялся возбужденно носиться по видимому мне пространству. — Это же… Это же… А энергию они аккумулируют?»

— Энергию они аккумулируют? — продублировал я вопрос Песца вслух.

— Скорее всего, да, — ответил Шелагин, — потому что отец никогда не говорил, что реликвию надо как-то подзаряжать.

«Они даже не в курсе, что часть энергии отправляется в главный артефакт. Тоже мне, реликвия. Система военных артефактов, закамуфлированных красивой оберткой».

«Точно военных?» — удивился я.

«Точно. Из времени моего создания она. Причем не просто из времени, а мой создатель к этому руку приложил. Там куда больше функций, чем сейчас известно. Впрочем, чего удивляться? Про Полигон вы тоже ничего не знали. Смотрю, ничего стоящего ваши артефакторы так и не смогли сделать за это время».

Он выглядел слишком довольным, чтобы я не захотел сбить с него спесь.

«Зато ваши столько стоящего сделали, что чуть все живое не уничтожили».

«Так вопрос стоял: мы или нас, — возмутился Песец. — И потом это явно не артефакторы, это что-то измененное из магии Жизни. И еще неизвестно, кто именно запустил».

«Может вас как раз и выбили?»

«Э нет, — активно замотал он головой. — Не нас. Иначе реликвии бы не отзывались. Она на кровь завязаны, их бы просто не смогли использовать».

«Первоначальная кровь уже была на сто раз разбавлена», — скептически сказал я.

«На определенный уникальный фактор, который передается по наследству. По мужской линии. Как бы ни хотелось княгине Беспаловой передачу по женской — не выйдет».

«То есть вариант с объединением княжеств Прохоровых и Шелагиных не сработал бы?»

«А вот в этом я не уверен. Не зря же Живетьева что-то там мухлевала с реликвиями. Она умеет любую информацию оборачивать на свою пользу, по картинкам разобралась с целительскими записями, по картинкам могла разобраться и с артефакторскими».

«Но дом твоего создателя только недавно вскрыли, — напомнил я. — Кстати, на раскопках при нас никакого сейфа не извлекали».

«Его и без вас не извлекали. Потому что сейф был в основном доме. А в тот дом, что мы раскапывали, Зырянов приходил, когда ему нужно было побыть в одиночестве или заняться любимым делом без посторонних».

«Ты же говорил, что не помнишь, была ли у него семья?»

«Я почти ничего личного не помню, — согласился Песец. — Но желание побыть в одиночестве, понаслаждаться тишиной и подумать в полном спокойствии — это особенности характера, который мне передали».

«То есть ты думаешь, что Живетьева добралась до его записей?»

«До его или до военных. Там тоже наверняка было все расписано в схемах. Те оболочки, которые на реликвиях сейчас, — новодел. Изначальные были куда проще на внешний вид. Это я на основании того, что в императорской сокровищнице видел. Возможно, у других они без украшений, но я сомневаюсь. И кстати, с основного артефакта любой из тех, что к нему цепляется, можно отключить, а можно и перепривязать. Если бы императорская семья это знала, ни одна княжеская реликвия больше не работала бы».

Но император этого не знал, иначе действующих князей не осталось бы. А что касается внешнего вида — так у князей ничего простого и быть не могло…

«А главный артефакт отключить можно?»

«Отключить нельзя — перепривязать можно, — сказал Песец, ненадолго задумавшись. — Теоретически. Потому что нужна кровь либо императора, либо потомков моего создателя».

«То есть Зырянова?»

«Точно не скажу. Ты воспринимаешь фамилию, как Зырянов, но в реальности она может быть другой. А если она окажется другой, то потомка будет найти очень и очень сложно. Но чисто теоретически можно попробовать с кровью того Зырянова, что тебе известен. Не исключаю, что подойдет. В любом случае он из тебя столько крови выпил, что ты из него пару миллилитров сцедить для проверки можешь. А если не подойдет, будем пробовать всех попадающихся Зыряновых. Но осторожно. Потому что испортить легко, а исправить — не с твоими нынешними умениями».

Ага, и сделать Дашкиного отца императором. Интересный вариант вырисовывается. Но не слишком правдоподобный, потому что Зырянов даже с императорской реликвией не выстоит против государственной машины. Тем не менее проверить хотелось. Доступ к императорской так называемой реликвии у меня фактически есть, охрана там так себе, так почему бы и не поэкспериментировать. Если император увидит, что реликвия ему не подчиняется, скорее всего, обвинит в этом Живетьеву…

Додумать эту мысль я не успел, потому что мы доехали до участка и нужно было приступать к его очистке. Маг при использовании заклинаний посторонних мыслей не допускает, а если допускает, то очень часто на выходе получается совсем не то, чего хотел маг изначально. Поэтому я сосредоточился на том, что делаю.

После нашего с Шелагиным-младшим вчерашнего ударного труда неочищенной территории оставалось примерно треть, причем часть из нее занимал котлован под будущий пруд, так что я рассчитывал до обеда все закончить.

И расчеты полностью оправдались. Подготовительные работы завершились даже раньше, и теперь Строительный Туман закрывал огромную пустыню с провалом на месте бывшего дома. Смотрелось это не воодушевляюще, несмотря на то, что работа по расчистке была сделана прекрасно. Причем по большей части — Шелагиным, потому что я вначале подзарядил нуждающиеся в этом контейнеры. Работа предстояла масштабная, стоило подстраховаться.

— И что теперь? — спросил Шелагин.

— Теперь нам нужно убрать лишние кирпичи за ограду.

— Мы же ограду снесли?

— Я имею в виду за то место, где будет ограда, — пояснил я. — Или просто за Строительный Туман. Так даже лучше — гарантированно не захватятся.

— Какие тут лишние?

Лишних набралось прилично, так что, когда мы их переместили к удивившимся ожидающим нас охранникам, количество «Кирпичей Древних» значительно уменьшилось.

Я проверил, что все ненужное мы вынесли и ничего из нужного при этом не захватили, после чего запустил Планирование артефактное, которое уже использовал для строительства дома в Философском Камне.

Активированное заклинание сразу обнаружило рядом контейнеры. В отличие от прошлого раза, теперь весь всплывающий текст мне был понятен: там шло полное описание содержимого контейнеров, так что я еще раз мог убедиться: ничего не забыл. После подтверждения включения в общую систему планирования, все контейнеры связались в видимую единую схему, которую Шелагин отметил удивленным возгласом. Но спрашивать ничего не стал — похоже, побоялся помешать.

Первым был опять вопрос о размере дома. В этот раз выбор был между тремя вариантами, без всяких промежуточных. Между максимальным и минимальным размерами разница была в три раза: в три раза больше полезной площади, в том числе и в подвале, в котором в случае максимального размера была запланирована еще и персональная темница на десяток камер, а не только винный и продуктовый отсеки, как было рассчитано для минимального. Причем если в основную часть подвала вход был свободный, то в тюремную могли войти только владелец и одобренные им лица, прочие же даже не могли видеть вход.

В минимальном варианте и стены оказались не столь укреплены и вообще создавалось впечатление, что он больше декоративный, чем функциональный в отличие от максимального, где и стены были потолще, и набор защитных плетений был побольше. Так что я даже не раздумывал, на чем остановиться. Как оказалось, цвет тоже можно было выбирать, но при замене на любой, кроме белого, терялся ряд защитных заклинаний. Признаться, даже Песец не смог внятно объяснить, почему так происходит, предположил, что на перекрашивание уйдет энергия, которой не хватит на защиту. Я прикинул, что при желании перекрасить смогу и сам (в моем алхимическом арсенале была куча красителей, мертво ложащихся на любую основу) поэтому оставил исходный цвет.

После этого появился вопрос, подключается ли дом к городским системам или будет автономным. Этот вопрос тоже не вызвал вопросов: в моей ситуации от муниципальных служб лучше не зависеть, а проблем с энергией у меня больше нет, на всё хватит, тем более что на поддержание действующих заклинаний нужно будет ее не так уж и много.

После выбора автономности передо мной высветились уже все остальные элементы проекта, которые требовалось раздвинуть по местам. Первым делом я ограничил участок и установил реперные точки для ограды. А потом принялся двигать остальные детали пазла, которые должны были сложиться в единую картину.

Пока точно было определено место для дома, к которому примыкала оранжерея, и место для пруда, а также сторожевой пункт при воротах. Все остальное пришлось расставлять вручную. Честно сказать, без Песца я бы не справился, потому что хотя надписи стали понятными, последовательность действий от этого понятней не становилась. Наверное, дому к десятому, я буду выполнять ее уже на полном автоматизме, но пока с благодарностью принимал советы как от Песца, так и от заклинания, которое постоянно вмешивалось в расстановку и сообщало либо о конфликте наборов, либо о конфликте проектирования ландшафта. Зато подсыпать уровень пруда согласилось без всяких упоминаний о конфликте. Можно сказать, с радостным одобрением.

Продолжалось это долго. За время настройки звонил мой телефон и пару раз — шелагинский. Но я не отвлекался ни на звонок, ни на подслушивание, о чем идет разговор Шелагина. Постепенно картина вырисовывалась, красных областей больше не было, а желтые стремительно зеленели после подправки параметров. Наконец зазеленело всё, кроме нас с Шелагиным: мы оставались красными инородными точками в структуре работающего заклинания, хотя к нам и протянулись зеленые линии как к будущим хозяевам. Приоритет был у меня, но и Шелагин сможет сюда свободно проходить, если я не перекрою доступ.

Я еще раз проверил всё, убедился, что ничего не забыл, учел все, что только можно было, и пора приступать у к завершению работы. Я нажал на участок схемы, отвечающий за активацию, и повернулся к Шелагину:

— Нам нужно выйти за пределы области действия заклинания.

— А это? — он кивнул на висящую в воздухе панель, кнопка на которой мигала.

— Это останется здесь.

Мы вышли из Тумана, Шелагин поставил заклинание от прослушки и спросил:

— Что это вообще было?

— Работа комплексного строительного заклинания, использующего кирпичи Древних.

— А эти ты почему оставил? — Он указал на те, что мы вынесли.

— А эти не нужны. Они не лишние, просто для других целей, — пояснил я. — Тех, что внутри, достаточно.

— Достаточно для чего?

— Увидите.

С участка не доносилось ни единого звука. В этот раз никаких посадок за забором не предполагалось — только полоса отчуждения без деревьев и кустарников, поэтому никаких вылетающих саженцев и самопроизвольно выкапывающихся ям не наблюдалось. К счастью, потому что охранники хотя и не могли слышать, о чем мы с Шелагиным говорим, посматривали в нашу сторону с явным любопытством. Которое усилилось на порядок, когда передо мной выскочила давешняя панелька. Хорошо хоть наше заклинание заглушило радостное сообщение о том, что работа закончено. Конечно, язык Древних никто, кроме меня, не понял бы, но само его звучание уже подозрительно.

— Что теперь? — спросил Шелагин.

— Теперь мы заносим то, что вынесли, — сообщил я и, подхватив ближайший контейнер, направился к месту, где должна была быть калитка.

Шелагин неопределенно хмыкнул и последовал моему примеру. До калитки я дошел первым, и она открылась при моем приближении. Возможно, поэтому Шелагин не обратил на нее внимания. Или обратил, но спросить ничего не успел, потому что увидел, что сотворило заклинанием Древних с недавней пустыней.

Он застыл на месте и неверяще смотрел на раскинувшуюся перед глазами картину.

— Однако… Это вообще как возможно?

— Технологии Древних. Поэтому показывать пока дом нежелательно.

— Лучше потом вообще объявить иллюзией, — согласился Шелагин. — Если те контейнеры были со строительным наполнением, то эти?..

— Так, по мелочам. Кстати. нужно пару проверить, чтобы понять, стоит их еще покупать или нет.

Я сейчас говорил про контейнеры для перевозок, до которых руки так и не дошли. Как оказалось, зря. Один действительно оказался пустым, зато в двух остальных обнаружилась мебель для гостиной и кабинета. С учетом того, что стены и пол можно было менять без проблем, две комнаты приобрели вид завершенный и неприлично богатый. Как сказал Песец, простую мебель те предприятия не делали, только дорогую и очень дорогую — из редчайших пород дерева, с инкрустацией другими не менее редкими породами, и полудрагоценными камнями. Все наборы делались только под заказ и существовали в единственном экземпляре. Сколько такое будет стоить сейчас, затруднялся ответить даже Шелагин. А ведь речь не шла о вещах Древних, лишь о современной копии.

— Жалко, что только две комнаты заполнены, — сказал Шелагин. — Такие контейнеры встречаются редко?

— Там, где я взял эти, еще оставались…

— Нужно брать все, — уверенно сказал Шелагин.

«Наш человек, — обрадовался Песец и потер лапы. — Этот не будет страдать, что мы купили вилки вместо кресел. Он просто скажет купить еще».

Глава 2

Контейнеры транспортной конторы мы скупили все. Обрадованный продавец нам даже оптовую скидку сделал за покупку, он наверняка за этот день сделал годовую норму продаж. Но, как и говорил Песец, покупка таких контейнеров — лотерея. Почти треть их оказалась пустыми, а в остальных нашлись еще две гостиных, кабинет, малая и большая столовые, музыкальная комната (укомплектованная не только набором музыкальных инструментов, самым большим из которых был рояль, но и проигрывающим устройством для всех типов носителей, а также небольшой сценой с прилагающимися к ней занавесом и осветительными приборами с пультом. При желании тут можно было устраивать небольшие концерты для избранной публики…), две спальни и три детских комнаты. Последние явно выполнялись на заказ для одного семейства с разновозрастными детьми: и детские, и отдельные спальни для родителей — все было выполнено в одном стиле. Не моём. Возможно, матрас там был и удобным, но все остальное — слишком пафосно-вычурным. Поэтому использовал я только столовые и музыкальную комнату. Гостиную и кабинет менять не стал. Теоретически содержимое этих контейнеров можно было бы продать. Но только теоретически — непонятно, как рынок отреагирует на продажу столь нестандартного набора мебели Древних. А главное — не начнется ли охота за тем, кто его выставил. Так что лучше пусть полежит в складских помещениях подвала: места там много, а защита дополнительная выставляется на любые помещения, я проверил. Тем не менее вопрос с личными и гостевыми комнатами оставался открытым. Это не считая других помещений, которые я пока не придумал, чем занять. Комнат было слишком много, и если часть уже имели встроенный функционал (как, например, несколько помещений, выходящих к бассейну, были оборудованы под сауну и массажный кабинет), то большинство стояли пустыми. В том числе одно очень большое, рассчитанное на зал для больших приемов. Так что пусть пока стоит — оно мне точно нескоро потребуется.

Шелагин-младший предлагал набрать еще контейнеров, но я был против: ничего интересного там не было. Контейнеров транспортных фирм хватало, но не тех, что перевозили предметы роскоши. Если есть выбор, стоит тратить деньги либо на полезное, либо на дорогое. А там ни того, ни другого после наших закупок не оставалось. Нет, в любом случае содержимое контейнеров было дороже, чем сумма за него оплаченная (если, разумеется, он не оказывался пустым), но количество денег у Шелагиных было конечным, а значит, следовало выбирать только самое вкусное.

— Очень много пустых комнат осталось, — сказал Шелагин, когда содержимое подходящих нам контейнеров было расставлено по местам.

— Дом пока все равно не используется, — ответил я.

— Это пока.

— Мы не торопимся. В том магазине действительно ничего стоящего не осталось. Будем потихоньку скупать контейнеры определенного типа, — предложил я. — Это будет дешевле, чем заказывать сюда мебель. К сожалению, на содержимое в магазинах не посмотреть — они активируются очень уж шумно, а без активации не узнать, что внутри. Но зато нет разницы, где покупать: в обычных или интернет-магазинах. Просто нужно постоянно мониторить нужные. Но это я и так делаю.

И мы полезли на сайты с вещами Древних. Первым делом я проверил модули и выцепил магию Жизни пятого уровня, а потом алхимию шестого. На этом мои успехи закончились, но с учетом того, что почти всё основное мной было уже найдено, это было неплохо. По алхимии вообще только один ненайденный модуль оставался — пятый, по магии Жизни — шестой и седьмой. Из важных не хватало еще трех по артефакторике. Итого — семь, причем все ненайденные мне понадобятся очень и очень нескоро. Можно будет оставить заказ на них в магазине Верейска или в любом другом, где есть такие услуги, и просто ждать — рано или поздно найдутся.

Перейдя в раздел с кирпичами Древних, принялся их просматривать, начиная с самых больших. Контейнеров транспортных предприятий хватало, причем самой разной направленности. По совету симбионта я отложил два, предположительно, с посудой для будущих приемов. Как он сказал: «Не будешь же ты использовать для этого родовую?», подразумевая добытый контейнер с посудой, отмеченной знаком Песца. Мебельные мы тоже нашли. Насколько и чем они будут заполненными, проверить удастся только после прибытия в Верейск. А вот сейфов, увы, ни одного не оказалось. Ни родовых, ни военных, ни каких бы то ни было других. На моем счету, конечно, пока только один открытый, но нужно же мне на чем-то тренироваться? Автомобильных тоже не нашлось.

До просмотра дисков дойти не успел, потому что у Шелагина зазвонил телефон, княжич коротко переговорил, потом встревоженно сказал мне:

— Отец привез потенциального покупателя.

— Какого еще покупателя?

— На этот участок. Говорит, что тебе все равно построить ничего не дадут, а предлагают очень хорошие деньги.

— Вот черт… Неужели сложно было сначала обсудить со мной?

— Говорит, слишком неожиданно предложили, а сумма там хорошая. Как за участок с домом.

— С таким?

Я обвел рукой вокруг себя.

— Вот мы сейчас и спросим.

Шелагин-младший сам был недоволен самоуправством старшего, но его недовольство было несравнимо с моим. Какого черта что-то опять пытаются решить за меня?

Когда мы вышли из Тумана, Шелагин-старший сразу отметил мое недовольство словами:

— Илья, я ни в коем случае не пытаюсь что-то решать за тебя. Но Андрей Игоревич был настолько настойчив, что я волей-неволей был вынужден привезти его сюда. Он хотел осмотреть и сразу купить. Поскольку этот актив нынче для тебя и не актив вовсе, то я взял на себя смелость приехать без предупреждения. Но с удивлением понял, что не могу попасть на территорию.

— Павел Тимофеевич, я вам бесконечно признателен за вашу заботу, — не скрывая своего отношения к происходящему, ответил я, — но впускать посторонних на свою территорию не собираюсь, как и продавать ее.

— Илья, вам больше никто таких условий не предложит, — уверенно заявил потенциальный покупатель. — За вашу-то свалку. Я видел и фотографии, и видео с этого места, поэтому говорю с полной ответственностью: денег только на расчистку у вас уйдет куда больше, чем вам выплачено в качестве компенсации.

— Мне перечислена хорошая компенсация, достаточная для того, чтобы выстроить новый дом. Зря, что ли, мы с Александром Павловичем занимались расчисткой участка? К тому же отдельные куски стен хорошо сохранились и могут быть использованы при построении нового дома.

— Неужели? — саркастически спросил этот тип.

— С использованием заклинаний из археологии, которые я получил от дяди, — очень даже возможно, просто медленно.

— Павел Тимофеевич, вы же разумный человек, — воззвал к Шелагину-старшему Андрей Игоревич. — Объясните внуку все минусы владения заброшенным участком. Отстроиться вам не дадут.

— Илья, за предложенные деньги ты сможешь купить очень неплохое поместье в любом месте, — заметил Шелагин-старший. — И еще много останется.

— Отец, я предлагаю тебе посмотреть, насколько мы продвинулись в расчистке, а потом решать, уговаривать ли Илью дальше.

— Не думаю, что вы меня чем-то удивите, — недовольно буркнул Шелагин-старший и сделал шаг к Туману. Пришлось быстро вводить поправку, чтобы его пропустило охранное заклинание. Андрей Игоревич тоже двинулся за ним с живейшим интересом на наглой физиономии, но был остановлен княжичем:

— Простите, но вам там пока делать нечего. Не Шелагиным там опасно: особенности защитных заклинаний.

Князь прошел через Туман, не заметив приветственно распахнувшуюся калитку, и замер прямо в проеме.

— Павел Тимофеевич, не могли бы вы пройти немного вперед, — попросил я. — Мы с вашим сыном не можем попасть в поместье.

Он отмер, сделал пару шагов вперед и спросил:

— Это иллюзия? Качественная.

— Это не иллюзия, — ответил ему Шелагин-младший. — Это дом, в который можно хоть сейчас заселяться. Правда, спальные комнаты не оборудованы, но это — легко исправимые мелочи.

Шелагин-старший подошел к ближайшему кусту, сорвал лист и растер в пальцах. Поднес пальцы к носу, убедился, что запах растертого листа наличествует, и растерянно повернулся к нам.

— Но как?

— Вы же помните, Павел Тимофеевич, как объяснялся взрыв в этом месте? Мол, дом был построен на месте жилища Древнего мага и взрыв произошел, потому что отсюда ушли люди?

— Разумеется. Такую забористую дичь нескоро забудешь.

— Ну вот. Мы когда с Александром Павловичем чистили участок, нашли артефакт. У меня есть некоторые способности интуита, поэтому удалось его активировать — и вот результат.

Шелагин-старщий с сомнением осмотрелся.

— Из одного артефакта — вот это вот все?

— Александр Павлович, зная о моей любви к археологии, подарил мне некоторое количество кирпичей Древних, которые в результате действия артефакта уничтожились, наверняка встроившись в здание.

Он вздохнул. Посмотрел на меня, потом на сына, покрутил головой с явной укоризной и спросил:

— То есть это — официальная версия?

— Вы можете предложить другую?

— То, что вы вдвоем надумали, — это полная дичь, — уверенно бросил Шелагин-старший, — потому что эта версия ставит под удар Илью. Кроме того, Живетьевы могут затребовать компенсацию уже с нас, заявив, что случайно оставили ценную вещь в доме. А поскольку передача была одного лишь дома, без содержимого, император может пойти им навстречу в этом вопросе. Тем более что Живетьевы активно интересуются вещами от Древних, а значит, такой артефакт у них действительно мог быть и не разрушиться при взрыве. Сколько стоит подобный особняк, вы прекрасно понимаете. Компенсация будет не меньше, а скорее больше, потому что сюда приплюсуют упущенную выгоду от строительства в другом месте. Так что я предлагаю следующее: мы тайком провезли сюда строительную бригаду. А что никто из строительных компаний не признаётся — боятся гнева императора.

Информация о том, что Живетьевы увлекаются вещами Древних, пожалуй, не оказалась неожиданной если вспомнить, сколько секретов из прошлого известно главе Рода. Вставал вопрос, чем именно они интересуются и что именно могут использовать? И еще: был ли поврежден сейф древнего целителя или Живетьевы его вскрыли?

Опасное заблуждение — считать себя уникальным, когда вокруг хватает конкурентов по всем направлениям.

— Думаешь, кто-то поверит, что строительная бригада возвела это за несколько суток? — скептически спросил Шелагин-младший.

— Почему за несколько суток? За три недели. Главное, чтобы защита непрозрачная не слетела, — Шелагин-старший обеспокоенно на меня посмотрел. — Не слетит?

— Не слетит, — подтвердил я.

— Замечательно, — расплылся он в улыбке. — Здание для охранников есть. Можно сразу посадить верных людей, чтобы били на поражение, если кто полезет. Потому что любой свидетель для нас опасен.

— Через Строительный Туман никто не пройдет, — ответил я. — Ещё я планирую дополнительную защиту ставить.

Я прикинул объем будущей работы и загрустил. Но это — насущная необходимость, не стоит надеяться, что Туман задержит по-настоящему серьезных взломщиков. Может, тот, от Зырянова, был не слишком умелым? Тренировка, опять же, по защитным заклинаниям приличная выйдет — глядишь и модуль второго уровня изучить можно будет.

— Э, Илья, не скажи, умельцы разные бывают. Так, вы мне непременно все расскажете, но сначала я должен спровадить типа, с которым приехал. Твой Туман меня выпустит?

— Разумеется, я вам доступ дал на вход и выход.

— Благодарю. — Он развернулся и подошел к калитке, которую на этот раз заметил, потому что она распахнулась перед ним. — О даже как…

Задерживаться он не стал, храбро нырнул в Туман, а мы с Шелагиным-младшим — за ним.

— Андрей Игоревич, к моему глубокому сожалению, сделки не будет, потому что мои дети уже вложили слишком много сил в эту землю.

— Но как же… — растерялся тот. — Вы же ничего приличного не построите на ту сумму.

— У Шелагиных нет необходимости ограничивать себя в тратах, — высокомерно бросил Шелагин-старший. — Сколько нужно, столько и добавим. В конце концов, внук у меня один. Так что не обессудьте, предложение ваше не примем.

Андрей Игоревич страдальчески скривился, но сообразил, что уговорами ничего не добьется, поэтому сказал:

— Очень жаль, Павел Тимофеевич, что вы пошли на поводу у блажи внука. Когда он убедится, что никто не согласится на него работать, пусть со мной свяжется. Мое предложение будет в силе еще долго. И поверьте, оно очень щедрое. Больше вам никто не даст.

Шелагин-старший покивал, показывая смирение с судьбой, и сказал:

— Разумеется, Андрей Игоревич, когда Илья соберется продавать участок, я ему про вас напомню.

Андрей Игоревич, натянув на физиономию вселенскую скорбь, попрощался и уехал. А я спросил Шелагина-старшего:

— Павел Тимофеевич, кто он вообще такой? Не князь же.

— Не князь, но персона довольно значимая и очень богатая. У его сына в невестах княжна тоже не из самого захудалого рода. Для них и хотел брать. В списках на запрет строительства его нет, поскольку на власть не претендует. А вот на хорошее место для резиденции — очень даже.

Мы вернулись на участок, и Шелагин-старший продолжил разговор, который прервал, чтобы спровадить ненужного покупателя.

— Илья, финансовую помощь по оборудованию дома мы тебе окажем, вне зависимости от того, согласишься ли ты принимать нас в гостях. Сразу подчеркиваю: хозяин здесь ты. А если я и привез покупателя, то только потому, что был уверен: заинтересуешься. Очень уж хорошую цену тот предлагал. Таких участков можно было два купить.

— Такие участки очень редко продаются, Павел Тимофеевич.

Я вкладывал в свой ответ куда больше, чем мог услышать собеседник. Но не говорить же прямо, что от этого участка до дома в Верейске я могу добраться за считаные минуты через Проколы?

— Не надо к нам так официально, Илья, — поморщился он. — Чай, не чужие. Ты мне внук, тебе я дед, а Саша — отец. Так к чему на вы?

— Это родство слишком неожиданно вылезло на всеобщее обозрение, — ответил я.

— Пока не на всеобщее, а в тесном кругу. Официально хочу объявить, когда ты сможешь принять нашу фамилию.

— А если я хочу остаться при своей? Она мне слишком дорога.

«Вилки, опять же, с гербами приобрели», — грустно сказал Песец.

— Шелагины — древний род. Нам есть чем гордиться, — сказал новоявленный дедушка. — Песцовым ты не так давно стал, до этого был Вьюгиным.

— Со сменой фамилии ко мне пришла удача, — намекнул я.

— А представляешь, какая огромная удача придет со сменой на нашу? — Шелагин-старший подмигнул и приобнял меня за плечи. — Ладно, пойдем, покажешь свое имущество.

Мы двигались по подъездной дороге к дому, Шелагин-старший восхищался видимым участком парка, но посетовал, что для него такое расстояние пешком преодолевать тяжеловато.

— Тогда подождите здесь, подвезу, — предложил я.

И побежал в гараж, куда запихнул контейнеры со всеми машинами, когда разносил не пригодившиеся контейнеры по местам хранения. Строго говоря, я так и планировал: один вскрыть здесь, остальные два — в Верейске, причем представительскую подарить Шелагиным (все же они на мои прихоти по покупке кирпичей Древних спустили столько денег), а попроще взять себе. Ну и оформление на них будет.

Признаться, мне самому было интересно, как выглядит машина из контейнера, так что я только воспользовался подходящим поводом, чтобы один вскрыть. Контейнер рассыпался, освободив огромную хищную черную машину с непривычным значком на капоте.

Кресла, обтянутые изнаночной кожей, подстраивались под того, кто в них садился, даже не по приказу — по желанию. Управление оказалось в точности таким же, как и у военного транспорта. Управляющая пластина привязывалась к хозяину, стоило ее взять в руки. С нее можно было дать доступ другим людям на временное управление, а можно было перепривязать, если мне вдруг в голову придет продать эту машину. Но я же не идиот, чтобы такое продавать? Еще бы что-нибудь летающее найти — было бы совсем прекрасно. С этими мыслями я и выехал из гаража.

Глава 3

Шелагин-старший убедил меня, что при участке непременно должна находиться охрана, хотя бы для имитации постоянного движения вокруг, но поскольку это было неудобно уже мне, то я решил вопрос по-своему.

В домике охраны было все, что нужно для проживания, поэтому я его окружил дополнительным Строительным Туманом, а основной сдвинул за него так, чтобы новый накрывал ту часть ограды, где была калитка и ворота. Таким образом, въехать на территорию машина могла, но проехать подальше от ворот — уже нет. И увидеть, что происходит на территории поместья из домика охраны тоже было невозможно.

Шелагин-старший признал, что этого достаточно, чтобы поддерживать видимость активности вокруг участка, хотя и удивился, к чему такие сложности, но потом сам и придумал ответ на свой вопрос: решил, что я переживаю, что в мое отсутствие охрана начнет шляться по особняку и купаться в бассейне.

Я нехотя согласился с ним, хотя причиной, разумеется, было совсем другое: желание пользоваться переходом так, чтобы этого никто не заметил даже случайно.

Продолжение Совета на этой неделе не планировалось, поэтому мы заехали в гостиницу за оставшимися вещами, после чего отправились в аэропорт. Пожалуй, я был этому даже рад, потому что иначе Шелагины рисковали остаться вообще без денег после закупок контейнеров — очень уж увлекся княжич. Когда я сказал, что не вижу смысла покупать что-то еще, он предложил порыться в их хранилище на предмет чего-нибудь полезного. Разумеется, я согласился не раздумывая.

Во время полета разговоры главным образом крутились вокруг грядущих соревнований. Старший Шелагин решил, что приемы его рода будет уместно передать уже сейчас, до моего признания, чтобы я мог использовать их в схватках. Правда, сам этим решил не заниматься, перевалил почетную обязанность на княжича. Но тот даже доволен остался этим решением.

В Верейск мы прилетели довольно поздно. Встречал меня дядя, как мы и договаривались, поэтому с Шелагиными я попрощался, пообещав княжичу, что завтра вечером появлюсь на Полигоне.

— Что там у Вьюгиных? — спросил я, когда сел в машину.

— Лебедев уехал, посчитав, что в его присутствии больше нет необходимости, — отрапортовал Олег. — Хотя Володя предлагал ему остаться и деньги сулил неплохие, но целитель сказал, что, кроме возрастных проблем, у отца больше ничего по его профилю не осталось. Да и то, омолаживающий курс Лебедев от скуки провел, а больше ничем помочь не может.

— Это уже хорошо. А в остальном?

— В остальном, как я понял, все повесят на Алку, — вздохнул Олег. — Гниду Владика, скорее всего, признают слабоумным и отпустят.

— Чтобы он опять кого-нибудь попытался отравить? — удивился я.

— Лебедев отцу сказал, что возможен вариант, когда со временем у Владислава все придет в норму: и физическое состояние, и мозги. Потому что давление чужой магией прекратилось и организм начал восстанавливаться. Гением разума он, разумеется, не станет, будет просто дураком. То есть вполне вероятно, что его тоже признают пострадавшим.

Конечно, это было недалеко от истины: Владик от действия матери пострадал серьезно. И все же гниловатость его натуры со слабоумием никак не была связана. Признают его пострадавшим или нет — одно точно: общаться с ним не хочу и не буду.

— Меня Шелагины попросили выйти от Вьюгиных с концами, — вспомнил я. — Во избежание определенных проблем с императором. Правда, мне все равно кажется, что он меня не признает при любой возможности.

— Я с Вовкой переговорю, — решил Олег. — Чтобы он деда подготовил. Объяснил, что не по своей прихоти выходим и не из желания оскорбить, а по необходимости. Это же не горит? Проведем предварительную обработку, потом выйдем. Нам это и самим нужно. Мы набираем силу и значимость, и ходить нам под кем-то, пусть и формально, — несолидно. Цифры на счету приятно радуют, кстати сказать. Куда вкладывать будем?

— Думать надо. Пока одно точно: в этот дом нужно купить мебель. Тот частично обставили, но сюда вариант из контейнеров не подойдет — не тот масштаб и разм помещений. В принципе, та же гостиная запасная лежит — завтра через Изнанку съездишь, глянешь — но нам сюда нужно что-то поскромней. С косметикой есть какая-то движуха?

— Шалеева говорит, что даже заказы уже есть на определенные продукты, но все упирается в сертификаты, которые должны вот-вот выдать. Ольга полна энтузиазма, а мне кажется, что для тебя это уже немного мелковато.

— Мы будем наборы продавать очень дорого. Можно пробники покупателям шуб дарить. Зря я об этом не подумал, когда Беспаловой передавал покупку.

— С невестой-то познакомился? — живо поинтересовался Олег.

— Да. Мы друг другу не понравились.

— Ничего. У вас еще три года впереди, — оптимистично сказал Олег.

— Чтобы не понравиться друг другу еще больше? — хмыкнул я. — Олег, эта помолвка не для того. Наш князь уже озадачил Прохоровых пересмотром договора. Поскольку император объявил, что никакой смены жениха не будет, а Николай им ни с какой стороны не интересен, с ним в комплекте идет много проблем и дурная репутация.

— Думаешь, обменяют разрыв помолвки на кусок земли? — недоверчиво спросил Олег. — Я на их месте лучше бы подождал, пока Николай станет совершеннолетним и согласится расторгнуть по обоюдному согласию. Дешевле выйдет.

— Ты не на их месте, и император намекнул, что за Николая дальше придется отвечать Прохоровым, поэтому возможны варианты.

— С чего вдруг Прохоровым? Вообще нелогично, — непонятно почему возмутился Олег.

— Его Живетьева попросила пристроить мальчика. Судя по всему, история там будет похожей на тети-Аллину: все повесят на Эрнеста, а его сын выйдет сухим из воды.

— Слабоумным его вряд ли признают.

— Вряд ли, — согласился я. — Парень не дурак, к сожалению.

А это значит, что гадости от него еще будут — не простит он Шелагиным, да и мне потерю статуса. А если учесть его выдающиеся актерские способности, то даже те, кого он жестко будет использовать, уверятся, что просто помогают хорошему мальчику. Как это сделал тот, кто отправил письмо императору.

Когда мы приехали в Философский Камень, Олег предложил зайти к Елизавете Николаевне, поздравить и вручить подарок от нас. Песец внутри меня его радостно поддержал, поскольку все также считал, что от шуб нужно избавляться как можно быстрее.

— Если только быстро, — сдался я под двойным напором. — У меня еще планы на сегодня.

— Сдурел? — возмутился Олег. — Планы у него. В такое время план должнен быть один: спать лечь пораньше.

— Может, Елизавета Николаевна как раз уже легла?

— Не легла. Свет у нее в доме горит, — запротестовал Олег. — Нужно закрыть этот вопрос побыстрее, чтобы она не обиделась.

— И все же позвони сначала, чтобы не вваливаться без приглашения.

— Действительно… Может, она в ванне с маской на лице лежит, а тут мы припремся, — спохватился Олег и тут же набрал соседку.

Ответила она сразу и хоть удивилась, но согласилась с нами поговорить прямо сейчас, поэтому я пошел за шубой. Подходящего пакета больше не было, пришлось нести в руках, хотя это и не совсем прилично для подарка. Нужно будет под кожевенные изделия заказать чехлы с нашим логотипом. Но пока я свернул шубу мехом внутрь, подкладкой наружу и смотал в рулончик. Он получился совсем небольшой и удобный для переноса…

Елизавета Николаевна выглядела уставшей, расслабляющая ванная ей бы точно не помешала. Олег наверняка тоже так подумал, потому что сказал:

— Лиза, ты извини, что так поздно, но мы ненадолго. Поздравим — и к себе. Поскольку нормальной свадьбы тебе не досталось…

— Ой, кому она нужна, — махнула замдеканша рукой. — Я до сих пор не уверена, что мне вообще нужно было выходить за Володю.

— Как это не уверена? — забеспокоился Олег. — Володя — прекрасный человек, только слишком мягкий. И мы с Ильей очень рады, что вы вместе. Отец, конечно, сложный человек, но тварь Алка всем нам психику подпортила.

При упоминании бывшей жены дяди Володи лицо Елизаветы Николаевны приняло настолько страдающее выражение, что я решил: лучше времени для вручения подарка не будет.

— Елизавета Николаевна, примите небольшой подарок от Песцовых, — сказал я и расправил шубу перед ахнувшей замдеканшей.

— Мальчики, да вы с ума сошли, — запротестовала она. — Она же бешеных денег стоит. Мы недавно обсуждали с подругами подобную шубу, пришли к выводу, что втроем на одну за всю жизнь не заработаем. Я вообще таких шуб только одну видела, у княгини Беспаловой.

— Их всего две, — ответил я. — Одна — у княгини Беспаловой, а вторая — у вас.

После этого мы быстро распрощались, пока Елизавета Николаевна не собрала все мужество и не вручила нам подарок обратно. А то с нее станется проявить ненужное благородство и отказаться от того, что она считает слишком дорогим. Правда, шубу она к себе прижимала крепко и смотрела на нее затуманенным взором, каким обычно смотрят на лиц противоположного пола, от которых без ума.

— Не нравятся мне эти разговоры о неуверенности, — проворчал на обратном пути Олег. — Володе сейчас поддержка нужна, а не чужие сомнения.

— От нас ничего не зависит. Мы сделали все, что могли. Дальше они только сами, — ответил я.

Вернувшись домой, я пошел в музыкальную комнату, куда, оказывается, собирался и Олег. Пришлось нам заниматься по очереди с большими перерывами — вторую-то гитару я оставил в Дальграде. На удивление, у дяди получалось уже вполне прилично, даже без помощи подсказывающего изображения, а уж с ним он вообще играл бойко и почти без ошибок. Я ему пока сильно уступал. Ну так я и не тренировался в Дальграде, не до этого было.

— Перевод бы еще этой песни… — намекнул Олег.

— Перевод я сделаю, но он на музыку не ляжет, нужно будет адаптировать.

Олег понял уже мой намек и загрустил. Склонностью к стихосложению никто из нас не обладал, и, я подозревал, что модулей для обучения этому не существует. Но сама песня была красивой, вряд ли удастся сохранить ее красоту в переводе. А если еще и смысл пытаться передать… Нет, все это совместить получится вряд ли.

В результате я провел в музыкальной комнате не полчаса, как собирался, а больше часа, но ничуть об этом не жалел. Несмотря на то что мы с Олегом оба были гитаристы так себе, посиделки получились душевными: мы не только играли, но и разговаривали под струнный перебор.

«Сюда бы еще сидра пару бутылочек для полного счастья, — намекнул Песец. — И музыка душевней станет, и спать лучше будешь».

«Я и без сидра неплохо сплю».

«А с сидром будешь спать вообще отлично».

«Сидра у нас мало, прибережем его для хорошей компании».

«Разве что…» — Песец грустно вздохнул, хотя вряд ли чувствовал вкус, когда я пил сидр, но разочарование посчитал нужным показать.

На ночь я опять выбрал оружейный модуль: если уж предстоят соревнования, нужно к ним по максимуму подготовиться. И если по магии Шелагины что-то подбросят, то в плане оружия, боюсь, полагаться на них нельзя: вряд ли они научат меня приему, который я еще не знаю. И даже если научат, лишними знания из модуля не будут.

Утро в академии неожиданно началось с выражении мне сочувствия как со стороны одногруппников, так и почти незнакомых мне студентов. Я уж было решил, что речь идет о непризнании меня наследником Шелагиных, но путем осторожных расспросов выяснил, что общественности подали новость очень дозированно, и только в части попытки захвата Живетьевыми рода Вьюгиных не совсем законными способами. Как я и предполагал, всех собак повесили на тетю Аллу и Эрнеста Арсеньевича.

— Мне компенсировали, — попытался снизить я градус жалости.

— Ага, компенсировали помойкой в Дальграде, — хохотнул Бизунов, который внезапно решил, что с такой собственностью я буду очень интересен Фурсовой, за которой он продолжал ухаживать, но теперь уже совершенно безответно. Поэтому мою собственность в глазах девушки он пытался представить как можно менее значимой.

— Не только, еще небольшой фабрикой.

— В соседнем княжестве, — Бизунов показал, что мои приобретения он знает лучше меня. — Толку он нее? Прохоровы тебя придавят так, что будешь вынужден продать куда ниже рыночной цены. Ты — не Живетьев, это их опасались, а Песцовы — пф.

Он скорчил презрительную гримасу и покосился на Фурсову, чтобы понять, насколько сильное впечатление на нее произвел.

— В любом случае она досталась мне бесплатно, а за участок мне уже предложили очень хорошие деньги, — остудил я его самолюбование. — И для меня главное не деньги, а справедливость.

— Можно подумать, ты ее получил, — проворчал Бизунов.

Но на него, увы, никто не обращал внимания.

— Илья, а ты действительно видел императора? — с придыханием в голосе спросила Фурсова. — Пишут, он был настолько возмущен Живетьевыми, что пригласил тебя на личную аудиенцию.

— Не совсем личную. Свидетелей там хватало.

— Но все же пригласил? Боже, я так тебе завидую! Увидеть вживую самого императора… — мечтательно сказала она и прижала руки к груди. — Говорят, он по силе магии превосходит всех ныне живущих.

«Нагло врут», — хотелось мне ответить, но я промолчал, потому что иначе последовали бы вопросы, с чего я это взял, а еще все присутствующие поняли бы, что я немного нелоялен к императорской власти. Я не был уверен, что кто-то из моих одногруппников, преследуя свои цели, не сольет этот разговор в сеть со своими комментариями, поэтому старался быть очень осторожным.

— Маш, как ты понимаешь, мне было совсем не до вопросов о силе магии императора, — попытался я отшутиться.

— Прекрасно понимаю, — согласилась она. — Я, наверное, вообще сло́ва при нем выдавить не смогла бы. Говорят, там такая сильная подавляющая аура, да?

— Император справедлив, — я попытался отделаться общими словами. — И его решения исполняются тут же.

Сказал внести мой участок в список, где запрещено строительство и куда нельзя доставлять стройматериалы, — и это тут же сделали. А вот участок передали только после того, как Живетьева там лично установила бомбу, переживая от того, что приходится уничтожать такой ценный материал, как я.

Бизунов скривился, но против императора благоразумно ничего говорить не стал, промолчал, зато одногруппницы на меня насели, прося поделиться впечатлениями от первого лица страны. Говорить мне ничего не пришлось, все додумали за меня: что он и самый сильный, и самый красивый, и самый умный и справедливый. Если кто-то в настоящий момент делал запись этого разговора, то я там выгляжу выглядеть таким верноподданным, которого еще поискать нужно. Для этого пришлось всего лишь, кивать и делать глубокомысленное лицо. Всё остальное девушки сделали за меня.

Когда от меня отстали женская половина группы, насела мужская. Так, Темников начал расспрашивать, что там за мутная история с Николаем Шелагиным, который так и находился под домашним арестом.

— Паш, не знаю, — ответил я.

— Да откуда ему знать? — буркнул Бизунов. — Можно подумать, Шелагины перед ним отчитываются.

— Он на их самолете летал.

— О делах они не говорили, — сразу пояснил я. — И о Николае, пока мы летели, речь не заходила.

— Ходят слухи, что он действовал в пользу Живетьевых, — сказал Темников, пристально на меня глядя.

— Да чушь же, — возмутился Бизунов. — Николай Шелагин — наследник, с чего вдруг он будет участвовать в делах, наносящих княжеству урон?

— Ром, ну что ты как маленький, — повернулся к нему Темников. — Князем он когда еще станет, а карманные деньги нужны уже сейчас. Мать его той еще транжирой была и не гнушалась лоббировать интересы тех, кто ей давал взятку. Тех же Шмаковых вспомни. Хотя по факту действовала против интересов княжества. Может, он в мать пошел?

— Не хотелось бы, — ответил Бизунов. — Но он же князь будущий, он в первую очередь должен думать об интересах княжества.

Кто-то из парней неприлично громко хохотнул, намекая на несостоятельность мнения Бизунова, тот оскорбился и принялся доказывать свою правоту, после чего от меня окончательно все отстали. А я вспомнил, что обещал сообщить артефактору, когда появлюсь в Верейске. Звонить сейчас не стоило, но сообщение я отправил. Если заинтересован — перезвонит сам. Хотя мне, признаться, в ближайшее время будет не до дополнительных заказов по алхимии. Даже хорошо, что Власов с Зыряновым отпали.

Глава 4

Поскольку у Олега сегодня занятия заканчивались немного позже моих, то я решил подождать с обедом до прихода родственника, а пока заняться кожевничеством. А именно: наметить жилеты для Шелагина и Грекова. Их можно носить незаметно, а защитный эффект будет разве что чуть хуже, чем у куртки. Из минусов, руки останутся незащищенными. Но, во-первых, у меня все равно не было материала на две куртки, а во-вторых, куртка делается куда дольше. Впрочем, совсем уж простенький вариант я тоже делать не хотел. Мои изделия должны быть и красивыми, и функциональными. И это в дополнение к защите, которая все же была основной причиной, почему я взялся за это дело.

Больших кусков кожи не осталось, пришлось компоновать из кусков, раскладывая их так, чтобы обрезков получалось как можно меньше. Теоретически кожу я мог сращивать так, что соединение визуально будет не обнаружить, но в готовом изделии такая склейка оказывалась слабым местом, в отличие от обычного шва.

Я практически уже все подобрал, когда зазвонил мой телефон. Нужен я оказался Соколову.

— Говорить можешь? — уточнил он. — Не занят?

— Занят, но говорить могу, если недолго.

— Я быстро. Только время встречи обговорить. Завтра сможешь поближе к вечеру?

— Если не совсем поздно, у меня вечером тренировка.

— Часов в шесть норм?

— В шесть норм.

В результате договорились, что я приеду к гостинице, в которой остановится глава Соколовского рода. И приеду вместе с флаконом покрытия, который глава рода был готов купить сразу, если цена окажется разумной. Что подразумевается под разумностью цены, сам Соколов пояснить не смог, сказал, что такие вопросы не решает, а значит, спрашивать у него бесполезно.

Мы распрощались, но продолжить заниматься жилетами я не смог: вернулся Олег, вымотанный после занятий, как будто не вел одну лекцию и два семинара, а занимался в тренажерном зале без перерыва все это время.

— Алхимики, что с них взять… — возмущался Олег. — Никакого уважения к археологии. Таких тупых вопросов мне давно не задавали. И ведь спрашивают, просто чтобы что-то спросить. Никакого другого смысла вопрос не имеет. И ответа на него нормального дать тоже нельзя.

Я думал, он еще долго будет злиться, но за время обеда Олег успокоился, и на Изнанку пошел уже в прекрасном настроении. И даже не забыл мне напомнить, запас каких ингредиентов нужно срочно пополнить. Хорошо хоть, только растительных — львиная доля их сейчас уходила к Шалеевым, предприятие которых неожиданно быстро стало восстанавливать свои позиции, вернув почти всех клиентов. Для их продукции нужны были как раз изнаночные ингредиенты, которые им регулярно отвозил Олег. И за которые нам хорошо платили, грех жаловаться.

Нужные места у меня были отмечены, сбор много времени не занял, и мы перешли через Прокол в Дальград. Вышли в оранжерее, и Олег сразу раскашлялся, зажал нос и постарался дышать ртом. Миазмы проникали и через рот, вызывая тошноту, поэтому оранжерею мы покинули быстро и ничего не разглядывая.

— Ужас какой… — простонал Олег, прислонившись спиной к двери оранжереи. — Это что там сдохло?

«Вовсе не сдохло, — возмутился Песец. — Это мы с тобой запрограммировали на непрерывное цветение одно прекрасное растение».

«Мы с тобой?» — саркастически переспросил я.

«Скажи спасибо, что я позаботился, чтобы никому постороннему в голову не пришло тут шляться! — возмутился симбионт. — Плохой запах как-нибудь перетерпишь».

«Перетерпишь? Да тут нужен полный костюм алхимической защиты, чтобы не задохнуться».

Песец оскорбленно дернул хвостом и повернулся ко мне задницей, толстой и пушистой, показывая, что не намерен больше со мной спорить.

— Это не сдохло. Это цветение особого растения специально посаженного, чтобы посторонние не шлялись по оранжерее.

— А не посторонние умирали от отравления? Это слишком радикальное решение, не находишь?

Из оранжереи запах наружу не проникал, поэтому Олег скоро успокоился и принялся внимательно осматривать доставшееся нам имущество. В основном изнутри, парк был прекрасно виден и из окон, а погода для прогулки не располагала: снаружи шел мелкий и противный дождь.

— Пустых комнат много, — огорченно сказал Олег.

— Пока заполненных хватит, — возразил я. — Мы же не собираемся проводить экскурсии по всему замку, поэтому только спальни нужно заказать.

— Штук шесть, — сразу подсчитал Олег. — Если меблировать их в таком же стиле, как уже обставленные комнаты, то компенсация вся только на спальни уйдет. В кабинет сейф нужен. Кстати, Шелагины на кабинет не покушались?

— Нет, князь сразу сказал, что на мое имущество не претендует и если я не приглашу, то сами они сюда не приедут. Но не приглашать неправильно.

— Неправильно, — согласился Олег. — Я поэтому шесть спален и насчитал: для нас, для них и две гостевых на всякий случай. Спален, конечно, здесь куда больше запланировано, если судить по ванным комнатам. Ванные, конечно, куда лучше наших, в Философском Камне.

Последнее он сказал с грустью в голосе.

— Ты еще бассейн вспомни. У нас очень хорошие ванные, у Вьюгиных даже близко не такие.

— Все познается в сравнении, — грустно ответил Олег. — Вот походил тут, и дом в Философском Камне уже кажется нищенским.

— Это ты загнул. У нас там очень хороший дом. Мне, наоборот, кажется, что этот получился слишком выпендрежным как внутри, так и снаружи.

— Да ты что, — возразил Олег, — для княжеской резиденции это еще скромненько.

В подвал он тоже спустился, посмотрел на винный погреб, большой и совершенно пустой, и заинтересованно уточнил:

— Здесь слишком грустно. В контейнерах коллекционные вина встречаются?

«Кто бы держал свое вино в контейнерах, — хмыкнул Песец. — Разве что для перевозки… Перевозка предметов роскоши? Хм… Кто-то этим наверняка занимался. Может, увижу соответствующий контейнер — и озарит? А может, и нет».

— Песец говорит, что он не в курсе. Нужно проверять контейнеры тех предприятий, которые занимались перевозкой предметов роскоши. А какие это, он не помнит.

— Обидно. Придется забивать современным. Но придется, потому что такой дом просто обязан иметь хороший винный погреб. А во второе помещение для продуктов, нужны стазисные лари. Только их придется как-то закамуфлировать, чтобы непонятно было, что это — «ящики Древних».

— У нас их и так не хватает! — возмутился я. — Ни одного сюда нельзя выделить хотя бы потому, что тот дом — основной.

— Я и не предлагаю из тех, что уже есть. Нужно новые присматривать, — ответил Олег. — Здесь тоже нужно обживаться. Пока дом не производит впечатление жилого. Скорее, какого-то музея.

Он опробовал оба лифта — грузовой и пассажирский — и пришел к выводу, что они быстрые и удобные.

— Шелагиным тоже понравился лифт. Правда, они только пассажирский использовали.

— Еще бы не понравился, — фыркнул Олег. — А грузовым, разумеется, они вряд ли будут пользоваться. Это для персонала.

Лестницы тоже были как парадные, так и незаметные, для обслуги. А из кабинета вообще шел завязанный на меня потайной ход в гараж, где мы и завершили экскурсию. Стояла там одна-единственная машина. Зато какая… У Олега сразу загорелись глаза, хотя для его археологических целей такая совершенно не подходила. Да и простому преподавателю непрофильного предмета в алхимической академии тоже не слишком соответствовала. Олег это понимал, поэтому вокруг машины походил, внутри посидел, но намекать, что ему такую нужно, не стал.

— Еще здесь есть карта, на которой отмечены все значимые места, — сообщил я. — Я себе зарезервировал машину попроще, там тоже есть карта, распакуем в Верейске и определимся с местом будущих раскопок.

Контейнер я взял сразу, чтобы не забыть. К сожалению, его размеры не позволяли засунуть к тому, что уже был в пространственном кармане. Слишком маленьким было мое хранилище. Я собирался контейнеры в самолет взять, но старший Шелагин меня настолько заговорил, что я напрочь забыл про своё желание. Даже тот, что с их машиной тоже тут пока остался.

— Гениально! — обрадовался Олег. — А какие еще варианты машин были?

— На магии работающих только три нашлось. Две представительские, одна попроще. Одна представительская останется здесь, вторую я Шелагиным подарил. Я и без того собирался, но, когда они увидели эту, вариантов не осталось. Старший пришел в такой восторг… Он ведь еще на ней проехался. Самое смешное, что князь хотел мне подарить машину, а получилось наоборот. Он как раз остановился, начал с намека, что расстояния большие, а я решил, что он устал, и побежал за машиной. Видел бы ты их лица, когда я подъехал.

И вариант, когда я не был нищим мальчиком, одариваемым богатыми родственниками, мне понравился куда больше, чем запланированный ими. В конце концов, я мог покупать не за счет Шелагиных, а попросить Олега перевести деньги со счета Рода, к которому имел доступ только опекун. Сейчас я мог дать Шелагиным едва ли не больше, чем они мне.

Олег рассмеялся, но все же заметил:

— Дорогой подарок вышел.

— Контейнеры княжич покупал. Кстати, и для строительства дома тоже. И мебельные.

— Тогда еще ничего, — неохотно признал Олег. — А то мало нам проблем от Шелагиных, так еще и деньги на них уходят.

— Не деньги, а вещи, купленные за их же деньги, кстати.

— Эх, какую вечеринку здесь можно устроить… — Олег вышел из гаража и обвел мечтательным взором пространство перед собой, впрочем, не отходя далеко, чтобы не промокнуть. — И устроим, когда все это закончится. Эх, жалко, что пока не легализовать.

— Князь предложил легенду о тайной стройке. Она за несколько дней не может закончиться. Возвращаемся?

— Через тот вонизм?

— Зато посторонние не полезут, — предъявил я главный аргумент Песца.

— Мне тоже лезть не хочется. Можно как-то градус запаха понизить?

«Да там всего один цветок расцвел, — возмутился Песец. — Просто они очень ароматные».

«Правильно говорить: вонючие».

— Это минимальная концентрация.

— Тогда нужен костюм с противогазом, потому что при такой газовой атаке можно напрочь забыть про необходимость закрывать прокол, — проворчал Олег.

Перед входом в оранжерею мы задержали дыхание и бросились в Прокол, лишь только тот открылся, напрочь забыв о безопасности. Хорошо, что на Изнанке не налетели твари, а то в попытке убежать от одной опасности бесславно легли бы в другой. Поэтому, забравшись в транспорт и отдышавшись, я принялся допрашивать Песца.

«Этот цветок можно как-то изъять? Он для нас сейчас так же опасен, как твари на Изнанке».

«Для этого специально фильтры придумали», — закапризничал он.

«Не поверю, что во времена твоего создания такую пакость выращивали во всех оранжереях».

«Там плоды вкусные. Попробуешь — поймешь, — продолжал упорствовать Песец. — Запах — это побочный положительный эффект».

Положительным он мог быть только для того, у кого не было носа, и то не факт: мне казалось, что этот «аромат» просачивался внутрь даже через поры кожи.

«Для меня он отрицательный. Стоит убрать».

«Если убрать, оранжерею точно облюбует кто-то для посиделок. При посторонних незаметно не пройдешь и не выйдешь».

«А если какую-нибудь рабочую комнату там сделать? Выдавать за дополнительное алхимическую лабораторию. Я туда все из малого алхимического контейнера выставлю. Занятия алхимией куда менее подозрительны, чем длительные прогулки в столь вонючем месте».

«Возможно, ты прав, — неохотно признал Песец. — Убирать цветок необязательно. Можно выставить фильтр уже вокруг него. Устройство оранжереи это позволяет: вызываешь меню управления — и вперед».

Сразу захотелось вернуться и поправить этот небольшой побочный эффект, остановило только то, что не было желания без минимального фильтра туда соваться. Изменения-то не мгновенно произойдут, успею и нанюхаться, и провоняться. Кстати, на случай незапланированных гостей фильтр можно и отключать, Песец в этом прав.

Когда вернулись, Олег меня сразу потащил в гараж — распаковывать мой «бюджетный» вариант. Вариант, ради исключения, действительно оказался бюджетным: небольшая машина, пусть и имевшая те же возможности, что и представительская. Сиденья были закрыты материей, на первый взгляд, неприметной. Как раз такой, на которой грязь будет почти не. Но простого в машине для мага точно ничего нет — подозреваю, что грязь на эту ткань даже не прилипнет. А та, что случайно задержится в салоне, уберется системой самоочистки автомобиля. Радовало, что вид у машины не такой, чтобы на нее все оборачивались и удивлялись. Среди современных она затеряется. Разве что фанатики автомобилестроения, определяющие любую модель со ста метров, задумаются о происхождении моего транспорта. Но сколько таких?

Правда, когда я активировал машину, выяснилось, что цвет кузова и салона меняется на любой вкус, качество при этом, разумеется, не страдало. Странно, для представительских такое не предусмотрели. Или в то время был запрет на определенные цвета? Я адресовал вопрос Песцу, он стандартно ответил, что не помнит. Мол, эта уже совсем неважная ерунда в его слепок личности не влезла, о чем он сам совершенно не жалеет — нашлось место для более нужного. И вообще, мы машины активировали не для определения того, что Песец помнит, а что навсегда осталось в прошлом.

Я с ним согласился и включил карту, на которой яркой точкой отобразилась моя машина. Приятный женский голос сразу напомнил, что карту надо обновить, а потом с грустью в голосе сообщил, что не может связаться ни с одной базой. Для нас отсутствие обновлений было благом, потому что теперь мы с Олегом могли в точности определить, где что было во времена создания Песца. Правда, требовалось привязать карту эту к карте современной, но Олег шустро сбегал за ноутом и открыл карту на нем.

— Так, вот раскопки у Щукиных, вот военная база, вот Портал, — определил я. — Портал маркирован как нестабильный.

— Это что значит? — заволновался Олег.

Вопрос я переадресовал единственному знатоку в нашей компании.

«Это значит, что он открывался самопроизвольно, — пояснил Песец. — Проколы высокого уровня этим часто грешат. Иначе к настоящему времени у вас вообще вряд ли бы остались Проколы».

Это я и передал Олегу.

— Ага, именно поэтому вокруг Прокола были военные части: чтобы успеть среагировать, — обрадовался он. — Так, посмотрим. Щукина мы вскрыли, а вот это уже не на его земле. — Олег скривился и с сожалением сказал: — Туда нас не пустят: конфликт с Вьюгиными, а мы хоть не они, но для того Рода разницы нет.

— Обидно.

— И не говори.

Олег проверил остальные ближайшие к Проколу военные части, все они находились на землях недружественных родов, а одно место так вообще к этому времени успели вскрыть и распродать всё, что извлекли. Наверняка по дешевке, потому что даже близко не представляли истинную стоимость.

— Нам нужно что-то либо на вьюгинских землях, либо на нейтральных.

— А то я сам этого не понял, — возмутился Олег. — На вьюгинских вообще ничего не вижу. Тот участок, что я вскрывал давным-давно, похоже, действительно взрывом откуда-то перенесло. А на нейтральных я тебе как аргументировать буду? Мол, точно знаю, у вас тут хорошее место для раскопок? Слухи пойдут, нам ненужные совершенно.

— Остаются княжеские земли. Можно глянуть, нет ли чего интересного рядом с раскопанной нами школой.

— Что может быть интересного рядом со школой, от которой все более-менее опасное должно быть удалено? — проворчал Олег, но тем не менее проверил все поблизости.

Когда-то там была довольно плотная застройка, от которой, похоже, осталась только школа. С учетом того, что сама школа находилась внутри довольно приличного города, пару перспективных мест удалось наметить — главным образом, связанных со складами и пунктами выдачи, поскольку Песец сказал, что там могли быть контейнеры.

Несколько отмеченных поместий крупных магов были уже вскрыты, а значит, все ценное оттуда лежит на шелагинских складах, куда нам дан полный доступ. Когда я сказал об этом Олегу, он так обрадовался, что собрался туда ехать немедленно. Пришлось напомнить, что все развлечения — после поездки на Полигон.

На самом краю шелагинских земель обнаружилось еще неразработанное перспективное поместье. Проблема была в том, что краем оно точно заходило на прохоровсие земли. Причем тем краем, на котором стоял дом.

Глава 5

До поездки в Полигон мы занимались изучением карт, сравнивали древнюю с современной. По всему выходило, что самое интересное было в окрестностях Дальграда, потому что древняя столица находилась практически на том же месте, а большие поместья древних магов — почти по тем же координатам, что и нынешние. Поневоле задумаешься, не нашли ли и остальные при строительстве что-то подобное тому, что вытащили Живетьевы. Кстати, при изучении их владений выяснилось, что собачий питомник расположен на месте дома артефактора, очень известного во времена Древних. Но никакой информации о том, что там было что-то найдено, мы не нашли. А ведь было очень похоже, что свои изыскания по реликвиям Живетьева делала, на что-то опираясь.

— Понимаешь, Илья, проблема в том, что у Живетьевых в клане есть целый археологический род, — пояснял Олег, когда мы уже ехали в Полигон к назначенному времени. — На частные изыскания отчет в Гильдию присылают, только если клиент на это даст разрешение. В противном случае о проводимых где-то раскопках можно узнать только случайно. Но странно, что именно на этом месте поставили собачий питомник…

— Возможно, как раз не странно, — возразил я. — Если, к примеру, выкопали полностью артефакторную лабораторию, которая сохранилась, потому что на ней была защита. И Живетьева приезжает туда работать. Прикрытие идеальное — такие собаки требуют контроля. Да что там контроль, у них импринтинг на первого, кого увидят при рождении, — значит ни у кого не возникнет вопросов, что там Живетьева забыла.

«Проверить надо, — вмешался в разговор Песец, — чтобы сомнений не оставалось».

— Проверить бы как-нибудь, — вторил ему Олег.

— У меня на следующей неделе соревнования в Дальграде, — вздохнул я. — Тогда и проверю.

— Не горит же, — неуверенно сказал Олег. — Ты и без того на себя слишком много взвалил.

— В нашей ситуации не знаешь, когда загорится, — возразил я. — К собакам лезть я не собирался, но, если там есть хоть что-то, что поможет понять, чем владеет Живетьева, — лезть надо однозначно.

И лишить ее всех имеющихся козырей. Начиная с записей древних магов и заканчивая запасами металла Изнанки, который у меня набирался такими темпами, что надеяться сделать из него клинок я мог только в старости. Спасибо Эрнесту Арсеньевичу за «подарок» в виде «кинжала», который резко увеличил мой запас изнаночного металла. И все равно металла пока было слишком мало.

В Полигоне Греков с Шелагиным нас уже ждали, поэтому мы без особых разговоров направились в зарезервированный за Шелагиными зал, где порядка двух часов я отзанимался очень плотно, применяя все новые умения и оттачивая и их, и старые. Остальные участвовали в тренировке попеременно. Олег так вообще сдулся через полчаса и сказал, что с него на сегодня хватит, поэтому только следил за действием, изредка комментируя. Или беседовал с тем, кто брал в тренировке паузу.

— Илья, хватит, — наконец сказал Греков. — Перетренируешься еще, это тоже вредно.

— Я на воскресенье полный отдых запланировал, — возразил я.

Но новую партию фантомных противников вызывать не стал, устало опустился на скамейку при входе. Кажется, Греков прав, и мне действительно хватит. В ближайшие минут двадцать — точно. Я достал из сумки бутылку с водой и сделал пару глотков.

— Отдых он запланировал, — проворчал Олег. — Это значит, ты упор на алхимию или артефакторику сделаешь?

— На кожевничество, — огрызнулся я. — Физическая нагрузка будет минимальной. За воскресенье восстановлюсь.

— Если будешь так выкладываться, за воскресенье не восстановишься, — заявил Греков.

— Восстановлюсь. У меня нужной алхимии хватает.

Греков посмотрел на Шелагина.

— Саш, ты его не предупредил, что ли? Илья, нежелательна тебе сейчас никакая алхимия, чтобы при проверке не нашли даже ее следов, а проверять будут так, что при подозрении могут отстранить. На фехтовальных соревнованиях алхимия запрещена. Павел Тимофеевич, конечно, с Зиминым договорился, что целитель с тобой на соревнования будет, но при явных нарушениях с твоей стороны толку от этого не будет. Вот чтобы уже сегодня — ничего, даже если планировал.

— У меня такая регенерация, что выйдет все за день-два.

— Может — выйдет, может — нет, но рисковать не надо. У тебя и без того хорошие шансы, а перерабатываясь ты их уменьшаешь.

— Вот-вот, — поддержал его Олег. — Я племяннику тоже говорю, что нужен своевременный отдых, а он упирается.

— Потому что пока мы отдыхаем, нас уже могут обкладывать со всех сторон. Если Живетьева отступилась от своего участка, это не значит, что у нее не появилось желание нам отомстить.

— Нам-то за что? — вытаращился на меня Греков. — Мы ее внучка́ даже пальцем не тронули.

Я выразительно хмыкнул, напоминая, как он обошелся с пленным. Нет, пальцем не тронул, но пнул хорошо так. Никогда не думал, что Живетьев мог так высоко взлететь. Ненадолго, правда…

— Нос ты ему вправил, значит, не считается, — не смутился Греков. — Мы его допросили и отпустили. И даже в Дальграде он успел засветиться. Это ты, кстати, хорошо придумал и исполнил. Если бы не это, то Живетьева заподозрила бы неладное сразу. Она и так заподозрит, слишком умная старуха.

— И слишком умелая…

— Если ты намекаешь на покушение уже на нее, то…

— Я похож на идиота? — удивился я. — Я знаю, что обычными способами целителя высоких уровней не взять. Так, как мы подловили Эрнеста Арсеньевича, подловить ее не получится. И убить ее только Изнаночным металлом можно. Причем не такой ковырялкой, как на мое убийство выделили. От такой она отмахнется, прихлопнув покушающегося.

— Вот-вот, — вздохнул Греков. — Если бы не это, я бы сам сказал, что старуху надо валить. Без нее все посыпется.

А из нее может выпасть после смерти очень много всего интересного. В частности — бомба и записи артефактора. Если, разумеется, они не лежат в другом месте. Например, в сейфе при собачьем питомнике. Проверить хотелось уже сейчас.

— Алексей, чего ты несешь! — возмутился Шелагин. — Ты сейчас на полном серьезе рассуждаешь об убийстве главы рода.

— Эта глава рода на полном серьезе обсуждала ваши с Ильей убийства, — отрезал Греков. — Так что от своих слов и не подумаю отказываться. Были бы шансы — не раздумывая завалил бы.

— Я тоже, — признал я.

— Вот, бери пример с сына. Он точно не собирается ничего и никому прощать.

Шелагин недовольно зыркнул на Грекова и решил перевести разговор на тему понейтральней:

— Вы в хранилище вещей Древних не передумали сегодня идти?

— Разумеется, нет, — ответил Олег, я даже рта не успел открыть. — Это же отдых чистой воды, правда, Илья?

— Правда, — согласился я. Со скамейки я встал и спортивную сумку поднял. На сегодня точно все. — Я в душ. А потом — хоть на край света.

— Так и мы с тобой, — заявил Греков.

Душ, по мнению Песца, здесь был уже современный, но наверняка была возможность использовать и древний, просто к этому времени благополучно забылось, как это делать. Но особой необходимости в этом не было: меня устраивал и современный вариант. Я не Олег, от отсутствия дополнительных удобств страдать не буду.

Олег от современного душа в Полигоне тоже не стал увиливать, как и Шелагин с Грековым. Всё же мы прилично все выложились на тренировке и хорошо пропотели. Просто возможности у всех разные, возраст опять же. Конечно, что Шелагину, что Грекову до дряхлости еще далеко, но и моей выносливости у них тоже нет.

Когда уже расселись по машинам, причем Олег чуть ли не приплясывал от радости, что попадет в святую святых, внезапно позвонил Федя.

— Привет. Правда, что ты помолвку заключил с княжной?

Вопрос мне не понравился. Не для того я консультировался со Степаном, чтобы он понес эту информацию дальше. Кажется, юриста нужно срочно менять. Но ругаться не стал, просто уточнил:

— Тебе Степан сказал?

— Степан? Ты у него договор заказывал, что ли? Нет, он такие вещи не разглашает. Агеев сказал Дашке, а она — мне.

Осталось только, чтобы Зырянов показал-таки дочери видео со мной и Грабиной… Я уже начал жалеть, что между мной и целительницей ничего не случилось — все равно огребаю как за полноценный секс, так хоть бы узнал, что это.

— Агеев-то откуда узнал?

— У них связи какие-то в канцелярии. Все, что имеет отношение к нашему княжеству, они узнаю́т чуть ли не первыми. Выходит, правда? А я Дашке ответил, что уж нам бы ты точно рассказал.

— Федь, не о чем там рассказывать. Во-первых, там договор не о помолвке, а о намерениях, а во-вторых, он был нужен не для того, чтобы застолбить перспективную невесту. Там расторжение через три года прописано.

— То есть помолвка фиктивная?

— По факту — да. Но это я тебе говорю, а для остальных она должна считаться настоящей, иначе у меня будут неприятности. Да и у Беспаловых — тоже.

— Понятно… — протянул Федя. — С императором, похоже, проблемы.

— С ним в том числе, — намекнул я, что разговор действительно нетелефонный. — Федь, разгребусь с соревнованиями, подойду сам и все вам обоим расскажу. Не додумывайте ничего, пожалуйста. Меня и без того сейчас так завалило, что ни вздохнуть ни охнуть.

— Я думал, что основная проблема решилась…

— Увы, нет.

— Хотя если бы решилась, то, как минимум, было бы объявление… Так, разговор точно не телефонный, завязываем.

Мы еще немного поговорили об учебе, поспорили, кому сложней учиться. Причем каждому казалось, что основные сложности — у другого. Алхимия — наука точная, там если что новое и появляется, то редко, а вот юристам приходится постоянно нос по ветру держать, отслеживая все изменения в законодательстве как имперском, так и местном. Не расслабишься. За разговором дорога пролетела незаметно — попрощались мы, когда я был уже на территории Шелагиных. Я попросил Федю передать привет Дашке и вздохнул. С того памятного дня мы с ней даже не переписывались, хотя раньше хотя бы парой фраз обменивались ежедневно. Но перепиской все равно ничего не решишь. Эх…

Под вещи Древних у Шелагиных была отведена половина подвального помещения особняка. И этого места было очень и очень мало для того обилия предметов, которое там складировалось. Полки стояли так близко, что между ними с трудом протискивались те, кто был габаритами хоть немного больше меня. О каком-то порядке и речи не шло: всё втискивалось туда, где находилось место. Хотя минимальная регистрация поступлений и велась, но Олег, когда ее увидел, побледнел, начал хвататься за область сердца и заявил, что ответственному нужно руки оборвать. В описании просто указывался тип предмета: большой, средний или маленький. Модули же просто ссыпались в ящик, который Грехов с кряхтением выдвинул из-под конторского стола.

— Изучать будете все сразу? — не без ехидства спросил он.

— Вы бы их хоть по кляссерам разложили, — поморщился от столь явного варварства Олег.

— Вы место под кляссеры видите? И я нет.

— Можно рассортировать и продать ненужное, — предложил я.

— Такое количество сразу на рынок выбросить? Ты что! — возмутился Олег. — Запомни, если оно не нужно сейчас, то не факт, что не понадобится потом. Вот что, вы нам монеток отсыпьте, мы их отсортируем дома. Такой бардак возмутителен для княжеской сокровищницы.

— Разве это сокровищница? — удивился Греков. — Это свалка ненужных вещей, которые потенциально могут стать ценными, а могут и не стать.

— Да они в любом случае ценные. Хотя бы как история.

Они продолжили переругиваться, а я направился изучать «свалку ненужных вещей», среди которых могли найтись очень даже нужные мне. Шелагины вполне определенно сказали, что я могу брать все, что захочу. Хотел я в первую очередь транспортные контейнеры, но и от других занимательных вещей отказываться не собирался.

«О, вот это нам надо», — неожиданно оживился Песец, когда мы проходили мимо одной из полок.

«Вот это?» — Я взял с полки артефакт в виде довольно большой коробки.

«Именно. Это штамповочный артефакт для изготовления артефактов. Есть емкости для покрытий и лоток для заготовок. Этот вариант работает при ручной зарядке».

«А у Зырянова такой был?» — спросил я, прикинув, не оставили ли мы сокровище Волкову. Хотя артефакт он бы все равно не отдал, жадный и нехороший человек.

«Ему зачем? Он конвейерным производством не занимался. Он выполнял частные заказы на уникальные вещи».

«А мне ты предлагаешь заняться конвейерным производством?»

«Тебе понадобится множество артефактов для княжеской дружины. Ты их вручную клепать будешь?»

«Почему нет? Артефакторику заодно прокачаю…», — проворчал я, но артефакт взял и отнес на стол, около которого Олег, Шелагин и Греков уже почти мирно беседовали.

— Прохоровы почти согласились, — как раз пояснял Шелагин. — Осталось обсудить размер отчуждаемой в нашу пользу земли.

Мы с Олегом переглянулись.

— А глянуть на карте можно? — спросил он.

— Зачем?

— У нас с Ильей есть предложение по отчуждению. Там от этого городка чуть правее есть кусок, который нам нужен.

Шелагин развернул карту на своем телефоне, и Олег приблизительно ограничил нужный нам участок. Понятно, что он еще немного пойдет вглубь, но главное — чтобы всё здание полностью было в шелагинском княжестве. Во избежание претензий.

— Может получиться, — сказал Шелагин. — Прохоровым как раз принципиальна земля слева. Они не уточняют почему, но упираются. Нам же нужен только сам город с окрестностями. Если сдвинем участок вправо, то Прохоровы сочтут это уступкой, в результате соглашения мы достигнем. Предложу отцу. А что справа вам нужно?

— Перспективные раскопки должны быть, — пояснил Олег.

Греков закатил глаза к потолку и обвел руками подвал.

— Вам этого мало?

— Здесь много хлама, даже на первый взгляд, — возразил Олег. — А там — жилище древнего мага, в котором могло сохраниться много интересного.

— И откуда такая уверенность?

— Карту нашли, на которой все расписано, — ответил Олег. — Еще вопросы будут?

— Разумеется. Что там может быть расписано, если языка Древних никто не знает? — скептически спросил Греков. — Не расшифровали его.

— Неужели? — гордо спросил Олег и посмотрел на меня, предлагая вместе с ним посмеяться.

Но я смеяться не стал, отправился дальше изучать стеллажи на предмет чего-нибудь для меня нужного. Вещей здесь было столько, что можно было изучать месяцами, которых у меня не было. Если бы велись хоть какие-то записи, было бы намного проще найти что-нибудь стоящее.

Пока я обращал внимания только на большие контейнеры. Транспортные нашлись сразу, и я их начал просматривать по очереди. На первом стеллаже пустыми оказались все, и второй я начал проверять, уже ничего не ожидая. Первые три контейнера тоже ничем не порадовали, зато в четвертом обнаружились десять наборов мебели для люксовых гостиничных номеров.

«Можно разместить в спальнях, — оживился Песец. — Две или три оставить в Философском Камне, остальное — в Дальград».

Предложение было дельным: наполнение выглядело богатым, но не вычурным. Поэтому контейнер я выдвинул в основной проход и принялся исследовать следующий. Он оказался из той же серии и содержал гостиничный текстиль, поэтому тоже был признан годным и отодвинут к первому. Остальные большие контейнеры на этом стеллаже оказались либо пустыми, либо с гостиничной посудой. Последних было штуки три, я подумал и все же взял один.

Эти три контейнера я выдвинул в проход, чтобы не возвращаться к троице, которая активно обсуждала, что и как будут отчуждать у Прохоровых. Причем Греков был уверен, что тот кусок, за который бьются Прохоровы, куда ценней, чем тот, на который мы нацелились. Мол, не просто так упирается соседний князь, а потому что не хочет упускать большую выгоду. Шелагин ему возражал, что тот кусок Прохоровы отдавать настолько не хотят, что, возможно, предпочтут не расторгать договор, чем лишиться этой земли. Спор казался бесконечным: аргументы пошли уже на второй круг.

Я прошел несколько стеллажей с артефактами и завернул в проход с контейнерами.

«О, — внезапно экзальтированно прижал к груди лапы Песец, — сейф Рода. Да еще какого!»

«Какого?»

«Владевшего весьма специфической магией. Судя по всему, сейчас она вообще утеряна».

«Что за магия?».

«Магия проклятий. Они баловались еще магией крови. Оба направления запрещенные, но из тех, где очень сложно доказать применение. Ну начали сыпаться на человека неудачи — не каждый пойдет проверять ауру и не каждый маг в ней увидит отпечаток проклятья. Виртуозы были, что говорить. Хорошо, что вменяемые: не сыпали проклятьями направо-налево. Сейф надо брать и, однозначно, вскрывать. Это не просто козырь в борьбе с Живетьевыми. Это козырный туз. Нет, четыре козырных туза».

Столько козырных тузов бывает только у шулеров, да и то не в одной игре. Но и нам противостоит игрок, не отличающийся честностью. Сколько козырных тузов в рукаве у Живетьевой, знает только она. И очень может быть, что ее козырные тузы побьют моих и количеством, и качеством.

Глава 6

Остаток недели пролетел в один миг, хотя я успел сделать очень и очень много. В запасники Шелагиных мы с Олегом решили пока не ходить, потому что работа там требуется вдумчивая и долгая: и перебрать всё, и каталог составить. При поверхностной проверке из полезного нашелся только еще один сейф рода, Песцу неизвестного, поэтому, насколько окажется полезной его начинка, предсказать было невозможно.

Что касается транспортных контейнеров, то их хватало, но ни один не относился к нужным мне предприятиям по перевозке предметов роскоши, более того, большинство вообще оказались пустыми. Те, с гостиничным наполнением, стали единственной приличной добычей. В остальном там был, как сказал даже Песец, хлам, не стоящий вытаскивания. Если бы у нас стояла цель вывалить это на аукцион — другое дело, но цели такой не было, поэтому контейнеры открывать я не стал.

В поисках других интересных вещиц нужно было провести в запасниках слишком много времени, а жесткой необходимости в этом не было, поэтому решили разбор отложить до более спокойных времен.

Поиск в интернете контейнеров с предметами роскоши казался более перспективным вариантом: благодаря контейнерам, полученным на пункте выдачи, удалось решить проблему с меблировкой еще двух комнат замка. К сожалению, одна из них была библиотекой, чьи пустые шкафы укоризненно глядели на всех, кто туда входил. Причем библиотека была двухсекционная: первая секция — общего пользования, а вторая, особо защищенная, — только по допуску. Как пояснил Песец, в закрытых секциях обычно хранятся такие книги по магии, которые существуют всего лишь в нескольких экземплярах, а то и одном. Надеяться, что я встречу такое на раскопках жилищ Древних магов, было можно, но только в случае, если такую книгу хранили не в библиотеке, а в сейфе. Потому что от бумаги за это время не осталось ничего. Даже от специально обработанной.

В принципе, библиотека прекрасно подходила Олегу для работы удобными столами, креслами и заклинаниями, обеспечивающими тишину, так что он зарезервировал за собой один стол и стоящий рядом книжный шкаф, который решил заполнить спецлитературой и даже поставил туда толстенький томик, смотревшийся несолидно из-за отсутствия соседей. Еще Олег запланировал в библиотеку мощный компьютер и принтер со сканером и даже что-то приглядел, но не решился покупать до момента вселения.

Но это были так, мелочи, не стоящие внимания. Оставалось еще множество пустых помещений, с которыми я не знал, что делать, потому что проживание на таких площадях — тоже подвид искусства, которому учатся с детства. Нет, Вьюгины никогда не бедствовали, но такие площади им даже не снились.

Песец внял моим страданиям и внес предложение организовать картинную галерею — мол, туда вообще ничего, кроме картин, не нужно. В крайнем случае можно поставить в промежутках диванчики и кресла для отдыха в перерывах между осмотром экспозиции. На вопрос, что он предлагает туда вешать, скромно потупился и заявил; «Тебе стоит начать коллекционировать картины с песцами», а когда я показал, сколько стоит нормальная рисованная красками картина, выдал идею, что это может стать моим хобби, для чего всего-навсего нужно изучить модули по рисованию, которые довольно часто встречаются. Поскольку рисование меня не привлекало в целом и песцов — в частности, идею я отверг, сославшись на загруженность, но чтобы симбионт не слишком расстраивался, предложил компромиссные варианты: либо учить Олега, когда найдем целую змейку (в этом плане я очень надеялся на изнаночную базу, куда планировал наведаться на следующей неделе), либо начать коллекционировать изображения песцов позже, когда разбогатеем. В принципе не такая плохая коллекция, даже в чем-то оригинальная. Кроме того, к картинам можно добавить статуэтки: они оживят экспозицию и придадут ей еще более оригинальный вид. Пришлось симбионту этим ограничиться.

Под свои нужды я полностью отвел одну из башен, где можно было вообще жить автономно от остального здания, даже отдельный вход предусматривался. Туда прекрасно вписались все необходимые мне рабочие помещения, контейнеры для которых я заказывал и часть предметов из них даже расставил, и еще оставалось место под те помещения, которые мне понадобятся. Также я выставил в башне один из гостиничных комплектов, в котором оказалась мебель для спальни и личной гостиной. Небольшой, конечно, но я приемы устраивать не собирался. В целом, внутри этой башни вид получился относительно жилой — хоть сейчас оставайся на ночь, а работающие бытовые артефакты позволяли надеяться, что все так и будет дальше.

Кстати о бытовых артефактах. Встреча с главой рода Соколовых прошла прекрасно. Он оказался весьма увлеченным своим делом человеком и цену за покрытие предложил хорошую. Правда, сначала предложил расплачиваться бытовыми артефактами собственного изготовления. Другой бы на моем месте за это предложение ухватился сразу: соколовские артефакты славились качеством, а отдавал он их по себестоимости. Но у меня необходимости в бытовых артефактах не было, поэтому мы сговорились на деньги и разошлись довольные друг другом. Причем на прощание он отвесил комплимент моему артефакту — мол, сделан прекрасно, недостатков нет.

Составлю ли я ему конкуренцию когда-нибудь? Вряд ли: делать из этого занятия конвейер я не видел смысла, скорее всего, как и создатель Песца, буду заниматься тем, что интересно, но для этого следовало сначала развить артефакторику до нужного уровня.

Пока до артефакторики руки не доходили: я занимался жилетами и вскрытием сейфов. Точнее, одного вполне конкретного сейфа — второго военного. К родовым сейфам Песец посоветовал пока не лезть, а к сейфу рода проклятийников — вообще лезть в последнюю очередь, потому что там могла сохраниться защита, несовместимая с жизнью открывающего сейф. Он предложил сначала набраться опыта по выставлению защиты и открыванию сейфов, а уже потом заниматься столь рискованным мероприятием.

В результате жилеты я доделал и отдал Шелагину и Грекову, а вот с сейфом намертво завис. Даже удивлялся, что удалось первый вскрыть так легко — наверное, часть заклинаний с него попросту слетела за тысячелетия хранения в земле. Требовались тренировки на чем-то попроще — например, на еще одном живетьевском сейфе. Том, что в питомнике. На время соревнований я решил туда все же не лезть, потому что мог перенапрячься, туда прорываясь, и это отразилось бы на поединках. Рисковать я права не имел: мой проигрыш — тень не только на меня, но и на Шелагиных, которых сразу обвинят в подтасовке результатов на соревнованиях княжества.

Но вот после окончания соревнований нужно будет пройтись по всем местам, где Живетьева может хранить что-то важное, и проверить сейфы. Тот вариант, что стоял у нас на Изнанке, я уже мог открывать и закрывать с закрытыми глазами и практически на спинном мозге без участия головного. Но у разных сейфов — разный принцип открывания. Не думаю, что другой живетьевский сейф дастся мне столь же легко, как и первый, а похищать еще один все же не стоит. Буду пытаться вскрывать на месте, поддастся — просмотрю содержимое и сразу закрою, чтобы никто не догадался о взломе. Или о краже — это уж как получится. Оставлять Живетьевой что-то стратегически важное я не собирался. Это противоречило моим моральным принципам, но на войне (а противостояние с Живетьевыми было именно войной) о них следовало забыть до достижения нужного результата. Вот тогда я вспомню, что воровать нехорошо, и буду придерживаться этого правила.

Короче говоря, неделя получилась весьма насыщенной, и я испытал облегчение, когда она закончилась и вечером воскресенья мы вылетели в Дальград. Мы — это участники соревнований с тренерами. Летели на княжеском самолете, поскольку Шелагин-старший заявил, что ему нужно в Дальград и он возьмет с собой и участников соревнований.

В этот раз я находился не в княжеском салоне, а в отсеке для сопровождающих лиц, намного менее комфортном, чем княжеское. Но поскольку о моем происхождении мало кто знал, Шелагин решил не выпячивать особого ко мне отношения.

Честно говоря, было довольно забавно осознавать, что не так давно я был в Дальграде, а вернулся оттуда, чтобы официально улететь туда же. Участников соревнований, со мной вместе, было трое, остальные двое — из военного училища. Их сопровождал тот самый преподаватель, что вел занятия по дуэльному кодексу и предлагал мне срочно поменять место учебы. Правда, сначала он мне предлагал сдаться на соревнованиях без боя. И то, что я не оправдал его надежд, заставляло военного посматривать в мою сторону с некоторым напряжением. Тем не менее советы он раздавал своим курсантам громко, ничуть не переживая, что я могу их услышать. Наверное, рассчитывал, что я проникнусь тем, насколько он хорош, и передумаю хранить верность алхимии.

Мой же тренер, Богданов, выглядел совершенно пришибленным свалившейся ответственностью. Он был бы рад ее на кого-нибудь перевалить, но официально считался моим наставником. Богданова даже не утешало то, что ректор нашей академии настолько вдохновился моими успехами, что решил вложиться в оборудование спортивного зала, где проходили фехтовальные тренировки. Там сейчас все поражало новизной и ассортиментом. По словам одногруппников, разумеется, — сам я в этом зале не появлялся, мне хватало собственных тренировок как дома, так и в Полигоне.

— Ничего лишнего с собой не берете, — продолжал разглагольствовать военный. — Если что-то ценное — оставляете в гостиничном сейфе. Лучше бы, конечно, все это было оставить дома, но, если забыли, единственный вариант — сейф. С собой не брать ни при каких условиях, чтобы не прикопались. Имперские соревнования славятся тем, что с них снимают за сущую ерунду.

Номера для нас были зарезервированы в гостинице попроще, чем та, в которой снимали апартаменты Шелагины. Когда я заикнулся о том, что могу ночевать у себя, оба Шелагина возразили, что этого делать не стоит. И потому, что дорогу легко перекрыть (я не стал их разубеждать, хотя этот аргумент мне показался смехотворным, с моими-то навыками), и потому, что не стоит пока показывать наличие на участке строения, где можно жить. Второй аргумент показался куда более значимым, поэтому я нехотя согласился, хотя находиться под постоянным присмотром не хотелось. Да и на своей территории я чувствовал себя куда защищенней.

Послушав еще пару сентенций тренера из училища и порадовавшись, что мой собственный молчит, я занялся медитацией, которая была полезна куда больше, чем общеизвестная информация от военных: на соревнования я ездил часто, правила на всех были одинаковыми плюс-минус какой-нибудь не самый важный пункт. Судя по мрачному виду курсантов, они тоже слушали это не в первый раз.

Правда, надолго военного не хватило: примерно через полчаса он угомонился и остаток полета продрых, громко похрапывая. Курсанты тихо переговаривались, Богданов мирно читал книжку с телефона, я медитировал — благодать.

По прилете мы на двух такси доехали до гостиницы, которая была расположена относительно недалеко от зала, где пройдут соревнования, поэтому была битком набита другими участниками. И если тренеры получили по номеру, то нам с курсантами достался один на троих. Хорошо хоть с личным санузлом. Номер был не слишком велик. Как в нем делать утреннюю разминку — задача та еще.

— Вы утром бегаете? — уточнил я у курсантов, бросив сумку на одну из коек.

— Вообще бегаем, — ответил Вернигоров, который считался основным моим соперником на княжеских соревнованиях. — Но тут не будем и тебе не советуем. Я второй раз участвую. Подставы бывают жесткие, а ты основной участник от нас. Не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось.

— А вам разве не лучше? Одним соперником меньше.

— Шутишь? — ответил Вернигоров. — В прошлом году я в первый день вылетел. В этом, надеюсь, до второго продержаться. Но выиграть…. Об этом даже не мечтаю. А у тебя шансы есть. Поэтому между вариантами расправиться с соперником чужими руками или получить выигрыш соревнований для всего княжества — я выбираю второй.

— От нас подставы можешь не ждать, — поддержал его второй курсант. — Нам хоть и не нравится, что выиграл соревнования по фехтованию алхимик, но твоя победа — заслуженная. Ты нас с Максом выше на голову. Мы ставим на тебя.

— Спасибо, конечно, — удивленно сказал я.

— Чего тебя вообще в алхимию занесло? — спросил Макс. — Ты же явно готовился к поступлению в наше училище. Навыки-то все боевые.

— Семейные обстоятельства. Решил, что вам двоюродного брата хватит.

— Это Вьюгина, что ли? То, что у него проблемы с головой, было понятно всем еще до того, как это выплыло. С тобой обошлись по-свински. Он, кстати и не особо скрывал что тебя подставил: болтал о своих успехах в интригах внутри Рода постоянно.

— На самом деле, я от этого выиграл.

— Появился стимул всем доказать, что ты чего-то стоишь? — спросил Макс, не дождался ответа и спросил опять: — А правду говорят, что тебя на Изнанке пытались убить, а ты всех положил?

— Врут, — ответил я. — Как ты понимаешь, положить подготовленную группу из пяти человек при всех моих талантах — дело гиблое.

— Но убить-то пытались? — спросил второй курсант.

— Пытались, — признал я, недоумевая, откуда они знают. Потому что этой информации в газетах не было. Вообще ничего, касающегося Живетьевых, там не появлялось. Все было представлено, как личная инициатива тети Аллы. — Но я им фантом вместо себя подложил и снял на телефон результат.

— За что на тебя княгиня вообще взъелась? — спросил опять Макс.

— Давняя история, у нее с моей мамой были нелады, — совсем неохотно ответил я.

Парни поняли, что разговор мне неприятен, и перешли на тему самих соревнований. Макс напирал на отличия от наших. Насколько я понял, основное отличие имперских — повышенные придирки. Хорошо, что с нами будет Зимин, чей авторитет был незыблем в вопросах целительства, так что с одной стороны мы были застрахованы. Конечно, Иннокентию Петровичу пришлось отменить прием на эти дни, но Шелагины это ему компенсировали. Правда, я не уверен, согласился бы Зимин в принципе, если бы не считал себя обязанным мне.

— То есть подсуживают дальградскому военному училищу, — резюмировал я. — Ничего нового. Я это уже проходил на наших соревнованиях.

— Проходил-то проходил, но твой тренер не сказать, чтобы бойцом был, — заметил Макс. — Если что, промолчит, как мне кажется. А то и встанет на сторону противника, как в ситуации с нашим боем было.

— Парни, я понимаю, что меня попытаются загрызть и здесь, поэтому подстраховался.

Знал я даже больше, чем эти двое, и в том, что меня попытаются подставить и отстранить, был уверен. Как и в том, что сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Да ты, поди, вообще единственный алхимик на этих соревнованиях, — сказал второй курсант. — Очень мирная профессия. Иногда еще с горнодобывающих вузов прорываются, но редко, а с остальных выступают для проформы. И то сказать, ни воевать, ни бегать по Изнанке им не приходится.

— А с горнодобывающих приходится?

— Металл Изнанки же, — удивился Макс. — Очень немногие из родов умеют его искать. Сам-то только случайно наткнешься. Я о таких везунчиках и не слышал, но ходят слухи, что бывает. У родов с направленностью на поиск минералов есть специальные заклинания. Поскольку они используются на Изнанке, то нужно уметь защищаться. Потому что охрана охраной, но и сам должен понимать, с какой стороны за клинок браться.

— И много с Изнанки они выносят? — заинтересовался я.

— Где же много? В год пару граммов, в хороший год — десяток.

— Это сколько же на клинок набирать? — невольно спросил я.

— Долго. Но нам с тобой он все равно не светит. Это княжеский уровень, вся скупка через них и императора идет.

Дверь в номер распахнулась без стука, и вошел тренер курсантов.

— Орлы! — сказал он. — Дружно идем все на ужин. Песцов, тебя это тоже касается. Разрешение от твоего тренера получено.

— Мне он не говорил…

— Бдительность — это правильно, но не пойдешь с нами — останешься без ужина.

От ужина я решил не отказываться, но уходя поставил защиту на номер, чтобы никто в наше отсутствие туда не забрался. Конечно, все ценное у меня при себе в пространственном кармане, но при проникновении можно не только что-то изъять, но и что-то добавить — вот это для нас поопасней будет.

Глава 7

Питание иногородним участникам соревнований оплачивалось императорской казной, и, надо признать, на нас не экономили: выбор блюд предлагался большой и качественный. Конечно, сам я готовил вкусней, но, с учетом моих навыков, глупо было бы требовать моего уровня от поваров данного заведения. Да и, признаться, готовили они намного лучше, чем в том пафосном ресторанчике, куда приглашал меня Зимин пробовать блюда с изнаночными ингредиентами.

Наш сопровождающий, которого звали Евгений Петрович (для меня, для своих курсантов он оставался «господином полковником»), решил и во время еды продолжить инструктаж, повторяя одно и то же на десять раз. Это если и омрачило ужин, то совсем немного. Куда сильнее омрачило то, что в наш номер попытались проникнуть, как только мы оттуда ушли. Защитное заклинание о попытках сигнализировало сразу. Но поскольку прорваться внутрь никому не удалось, я не стал срываться и бежать проверять. Пусть себе ковыряются потихоньку, заодно и надежность своих заклинаний проверю — вряд ли ко мне отправили бы кого попало.

Попытки прекратились незадолго до окончания ужина, но, когда мы вернулись в номер, обнаружили перед ним наряд полиции. Я сразу включил запись на артефакте, который так из куртки и не убрал. И, похоже, он там и останется, чтобы у меня всегда имелся нужный аргумент для противника.

Старший наряда представился, показал удостоверение и уверенно заявил, что у них имеется точная информация о хранении в нашем номере наркотиков. Похоже, тот, кто должен был их подбросить, не успел доложить о неудаче. Или как вариант — полицейские решили сами подбросить и сами найти.

Сопровождающий нас военный возмутился, но от обыска отбрехаться не сумел, пришлось мне снимать защиту и пропускать всех в номер.

— Я буду снимать, — предупредил я сразу и включил запись на телефоне. — Чтобы вам не удалось сделать то, чего не смог ваш товарищ.

— Песцов, ты о чем? — нахмурился Евгений Петрович.

— Пока мы ужинали, в номер пытались залезть, но не смогли обойти мою защиту, — пояснил я. — А поскольку искать наркотики все же пришли, то я не исключаю, что подбрасывать их будут уже стражи порядка.

Старший наряда побелел от злости, но сказать ничего не успел.

— Так, — скомандовал военный курсантам. — Вернигоров, ты снимаешь действия вот этого полицейского, а ты — вот этого. Не отвлекаться на разговоры, руки проверяющего все время должны быть в кадре.

— Что вы себе позволяете! — вспылил старший наряда.

— Имеем право.

Обыск прошел совсем не так, как планировалось. Если нам действительно хотели что-то подкинуть, то возможности такой мы не дали. Полицейские перебирали наши вещи без энтузиазма, ничего не нашли и быстро ретировались. Даже извинились на прощанье, но с таким видом, как будто делали это через силу.

— Это что-то новенькое, — сказал после их ухода Евгений Петрович. — Такого безобразия в прошлом году не было. И больше не будет — сегодня же отправлю жалобу.

— Не поможет. Кажется, мне стоит переселиться на свой участок, — заметил я. — Куплю палатку с подогревом — и устроюсь со всеми удобствами. Туда никто не пройдет и ничего не подбросит. И вам будет спокойнее, и мне.

И тут же подумал, что, если внезапно поступит донос о складе наркотиков уже у меня на участке, придется запускать полицейских внутрь, где они увидят много чего не предназначенного пока для чужих. К сожалению, на меня княжеская неприкосновенность не распространялась. Так что этот вариант отпадал, разве что Шелагин-старший выразит желание проживать со мной «в палатке».

— Как же, — раздраженно бросил военный. — Если это подстава конкретно под тебя, то тебе просто дорогу перекроют. Но это хороший признак. Боятся нас, сволочи. В этом году первое место будет нашим, а Дальградское императорское училище обломается. Парни, запомните, бдительность превыше всего. Никуда не выхо́дите без меня, ни с кем не разговариваете, де́ржитесь все время вместе. Защиту на номер я поставлю сам. Не хочу умалять твоих способностей, Песцов, но на себя я надеюсь больше.

— Я на себя тоже надеюсь больше, — не удержался я, — поэтому предлагаю компромисс: ставите и вы, и я. Двойная защита всяко надежней выйдет.

Евгений Петрович упираться не стал, пытаясь доказать, что военный сделать все лучше, чем гражданский. Защитные плетения на гостиничном номере появились от нас двоих и пропускали только нашу четверку, Богданов в допуск не попал. Как и горничные для уборки номера — мы решили, что три дня как-нибудь обойдемся без наведения порядка от посторонних, не насвинячим так, чтобы за нами потребовалась генеральная уборка.

— Вообще странно, — сказал Вернигоров, когда взбудораженный Евгений Петрович нас покинул, отправившись ругаться выше по инстанции и еще раз на прощанье предупредив нас, чтобы без него никого в номер не впускали. — В Дальградском училище раньше до такого не опускались. Максимум — запрещенные вещества диагностировали целители. Причем в тех случаях вполне возможно, что они были, эти запрещенные вещества. К нам в прошлом году вообще никто не лез, так что это точно из-за тебя, Илья. Признавайся, кому ты дорогу перешел?

Я только рукой махнул. Рассказывать посторонним даже часть правды желания не было никакого. Да и не поверят они в желание императора извалять в грязи наследника, чтобы не дать возможности его признать. Я и сам бы год назад не поверил, так как что в гимназии, что в семье всегда говорили об императоре с уважением, причем подчеркивали, что он — основа законности в нашей стране. А тут такое…

— Вам это не надо, парни. Скажу только одно: подставлять будут меня, вас разве что только случайно заденет. У меня слишком высокостоящий недоброжелатель завелся.

— С княгиней связано? — продолжил допытываться Вернигоров. — Кто-то из ее семьи?

— Повторю: вас это задеть не должно. Хотя… — Я задумался: а что, если ронять авторитет будут не только мне, но и всему княжеству? — Не исключаю вероятности, что будут валить всех представителей княжества.

И чтобы не отвечать больше на вопросы, уткнулся в телефон, потому что разминку после столь плотного ужина лучше не делать. Вот где-нибудь через часик — уже можно будет. Приставать с вопросами не перестали, но я ограничивался односложными ответами, а потом и вовсе перестал отвечать, увлеченный поисками интересных вещичек. Обнаружил подходящий контейнер и приблизил фотографию с символами, чтобы понять, нужен он мне или нет.

— А правду говорят, что ты кирпичи Древних покупаешь в промышленных масштабах? — не унимался Вернигоров, который увидел, что я рассматриваю.

— Не совсем в промышленных, но покупаю. Еще монеты Древних, подешевле которые. Дядя — археолог, вот и я увлекся.

— Но зачем? — недоумевал он. — Ладно монеты — один из моих друзей тоже этим увлекается, но он коллекционирует все зеленые…

Я сразу заинтересовался, так как зеленых Модулей с магией Жизни шестого и седьмого уровня у меня нет, а эта магия показала свою полезность. Но Вернигоров сразу же съехал с этой темы, вернувшись к изначальной:

— Но кирпичи? Они дорогущие и бесполезные. Зачем они тебе?

— Мне в их окружении хорошо медитируется, — сохраняя серьезное выражение лица, ответил я. — Хочу на целую беседку набрать, рассчитал нужное количество каждого типоразмера, теперь подбираю варианты.

— Врешь же, — недовольно пробурчал Вернигоров, ничуть не удовлетворенный моим ответом.

— А ты пробовал медитировать рядом с кирпичами Древних? В принципе четырех штук хватает, если разместить их по сторонам света.

— Даже для проверки не буду эту ерунду покупать, — буркнул он. — Я понимаю — артефакты, они могут заработать. Редко, но могут. Но тратить деньги на всякую фигню…

Я уверился, что рассматриваемый контейнер не тот, и закрыл картинку. Чтобы открыть следующий лот.

— У каждого свои причуды, — ответил Вернигорову. — Если меня успокаивает рассматривание таких вещей, то почему я должен от этого отказываться? Может, были бы у твоего друга финансовые возможности посерьезней, он бы не только монеты собирал, но и кирпичи, а то и вообще артефакты.

— Это да. Денег вообще никому не хватает… — принял мой аргумент Вернигоров и наконец отстал.

Но информацию про коллекционера зеленых модулей в памяти я отложил: это не только магия Жизни, но и всяческие военные умения. Одно плохо — коллекционер вряд ли согласится поделиться чем-то из коллекции и также вряд ли согласится выдавать по монете для «изучения». Вообще изучение — так себе прикрытие, если не можешь одновременно впитать несколько модулей. Вот если бы можно было их копировать…

«Можно, конечно, — ответил Песец на мой прямой вопрос. — А как, по-твоему, они создавались? Это промышленное копирование. Есть копировальный артефакт, есть образец, есть болванка — на выходе получаем точную копию».

«А?..»

«Четвертый уровень артефакторики, в модуле должна быть схема».

«То есть на очень далекую перспективу…»

«А чего ты хотел? Артефакторы быстро не делаются».

«Такой артефакт можно где-то найти?»

«Чисто теоретически можно, но мне в продаже не встречался. А если бы встречался — цены на артефакты неадекватные, так что я бы на твоем месте делал ставку на модули».

Модуля Артефакторики четвертого уровня у меня не было, как не было пятого и седьмого, поэтому я после просмотра раздела с «кирпичами» перешел в раздел «монет», но сегодня новых находок на этом сайте не случилось. Вообще, новые находки случались все реже — археологический сезон закрылся относительно давно, и все, кто хотел, уже сдали выкопанные вещи. Я больше рассчитывал на модули от Шелагиных, но их нужно было конкретно разбирать и раскладывать, очень уж их там много.

Вспомнив, что давно не заглядывал на зарубежные сайты, я исправил эту ошибку. И был вознагражден на первом же, где сразу обнаружил три транспортных контейнера нужного мне типа. На этом успехи закончились, и, полазив без толку какое-то время, я решил, что на сегодня довольно: стоит сделать разминку и отправляться спать.

К моей разминке присоединились оба курсанта, и хотя места было маловато, но проработали мы все, что нужно было, затем по очереди сходили в душ и уже собирались на боковую, как пришел Евгений Петрович.

— Фигня какая-та с этими наркотиками, — сказал он. — Только у нас такое было, на других не наезжали. Знакомых я предупредил, хотя повторят вряд ли. Вводная та же: идете спать, утром никуда не выходите до моего появления. Если кто-то будет ломиться и требовать открыть — звоните мне и, опять же ждете моего прихода. Усекли? Тебя, Песцов, это тоже касается.

— За меня Богданов отвечает.

— Черта с два он за кого-то может отвечать, кроме совсем мелких детишек. Не по плечу ему эта роль, понял? Так что слушаешь меня — и будет тебе счастье.

С определением Богданова вояка был полностью прав — тот даже не появился, когда узнал о визите полиции. Похоже, его полностью устраивало подчинение представителю военного училища. Непонятно только, зачем он вообще поехал. Без него было бы куда проще. А толку от него действительно мало: пока не пнешь — своими прямыми обязанностями не займется.

Утром мы честно отсидели в номере до прихода Евгения Петровича и вместе с ним отправились на завтрак. Защиту в этот раз никто не пытался проверить на прочность. Да и смысл повторять провалившуюся тактику? Позавтракали мы спокойно, а потом так же спокойно отправились на соревнования. Богданов в этот раз к нам присоединился, и не сказать чтобы он хоть немного стыдился своего поведения. Все, что присутствовало в его эмоциях, — страх. Он бы с радостью вообще свалил все обязанности на военного и слинял. В чем-то я его понимал — его учеником я не был, поэтому тренеру не хотелось принимать ни незаслуженных похвал, ни незаслуженных проблем. Увы, вариантов для него не было.

У входа в здание пришлось подождать Зимина. Без него я отказался даже близко подходить к проверяющим целителям. Да и с ним, прежде чем отправиться на проверку, включил телефон на запись. Но сам вид Зимина значительно остудил желание проверяющих найти у нас что-то неправильное. Хотя и хотели. Особенно у меня. Парней тоже проверили по полной, но меня изучали так, как будто просматривали каждую клеточку, желая найти в ней хоть что-то, к чему можно прицепиться. Пару раз целитель порывался что-то вякнуть, но натыкался на непоколебимую уверенность Зимина в том, что со мной все в порядке, и сразу давал заднюю. Все же иметь в группе поддержки столь маститого целителя — очень серьезное подспорье. Единственное, что у меня потребовали: снимать на поединки куртку. Справедливое требование, поскольку на этих соревнованиях собственные артефакты запрещались, использовались только выдаваемые организаторами: эти артефакты имели функции защиты и регистрации повреждений, которые случились бы, не будь на бойце артефакта.

— Неужели прошли? — проворчал Евгений Петрович. — В этом году организаторы белены объелись, что ли? Дурдом какой-то. Так, парни, инструкции те же: не расходимся, на провокации не отвечаем. Вообще слушаем только меня и объявления, чтобы не пропустить свой поединок. Остальное игнорируем. Павел Валентинович, Песцов будет в зоне моей ответственности как самый проблемный участник, а вы зарегистрированы как мой помощник.

Он не спрашивал, а ставил в известность, но Богданов все равно радостно закивал.

— Если кого-то из моих курсантов вызовут на ринг одновременно с Песцовым, вы идете с курсантом, понятно?

— Да, — выдохнул Богданов.

— Теперь с вами, Иннокентий Петрович…

— Я отвечаю только за Песцова, — прервал его Зимин. — Простите, но остальные ваши участники… Как вы сказали? А! Не в зоне моей ответственности. Но к ним придираться и не будут.

— Проблемный ты тип, Песцов, — буркнул Евгений Петрович. — Но князь уверен, что ты составишь конкуренцию фавориту, почему тебя и попытаются устранить. И я с ним полностью согласен. В этом году кубок уедет в Верейск, каких бы нервов мне это не стоило.

Главным фаворитом был курсант выпускного курса Дальградского военного училища, Виктор Фадеев, представитель крупного рода из уже взятого под руку императора княжества. Причин вывести курсанта в топ был две: показать, что Дальградское училище лучшее и что княжества под прямым управлением императора дадут сто очков форы тем, что управляются князьями.

Видео с прошлых соревнований я, разумеется, смотрел и пришел к выводу, что Фадееву чемпиона дали не за красивые глаза, а еще — что если судейство будет хоть относительно честным, то мне он проиграет. Потому что его движения мне казались слишком медленными и я предугадывал каждый применяемый им прием за несколько секунд до того, как этот прием начинал использоваться. В принципе, Фадеев был техничен, но предсказуем.

Я огляделся, но никого из князей, обещавших свое присутствие, не заметил. Это было ожидаемо. Даже если появятся, то в общем зале сидеть не будут — скорее всего, пройдут в комнату жюри через другой вход, как это сделали Шелагины на соревнованиях в нашем княжестве. Что ж, будут они или нет — я сделаю все, чтобы стать победителем этих соревнований.

Внезапно женские ладошки закрыли мне глаза, намекая, что я должен угадать владелицу. Знакомые аура и духи вариантов не оставили.

— Дарина? — удивился я и тут же повернулся, чтобы убедиться в своей правоте. — Что ты тут делаешь?

— В Дальград вызвали аж на две недели, — ответила она с ликующей улыбкой. — Ты рад?

— Я просто счастлив, — ответил я почти искренне.

Где бы только взять лишнюю метку для слежки еще и за этой особой? Потому что Живетьева не делает ничего просто так, и, если прислала сюда свою агентессу, то, значит, планы на меня просто видоизменились, а не исчезли вовсе.

Глава 8

Как выяснилось, Дарину привлекли к работе на имперских соревнованиях, где требование к целителям было жестким: низкоуровневые не допускались. Грабинские десять кругов очень выигрышно смотрелись на этом фоне, но вряд ли были единственной причиной нахождения здесь девушки, что она сразу и подтвердила, сказав:

— Может быть, вечером куда-нибудь сходим?

Вернигоров завистливо вздохнул: что ни говори, Грабина девушкой была красивой, такая незамеченной нигде не останется. А если к этому добавить еще и вызывающую одежду, то вид у Дарины был просто сногсшибательный. Думаю, не всякий пациент увидел бы целительский значок на общем ослепительном фоне.

— Увы, Дарина, у нас режим, — грустно сказал я. Наверное, перестарался, потому что она решила, что сможет меня дожать.

— Илья, мы же просто поужинаем. — Она придвинулась совсем близко и мурлыкала свои слова прямо мне в ухо. — За мной остался долг, который я планирую закрыть.

Вот только она не уточнила перед кем долг, и, сдается мне, имела в виду как раз долг перед Живетьевыми, позволять закрывать который — не в моих интересах.

— Ужин в любом месте по твоему выбору — но только после соревнований.

Я чуть-чуть даванул умениями, и Грабина поплыла, не в силах больше меня уговаривать. Она чувствовала, что происходит что-то не то, но не понимала причин, поэтому решила удрать. Сделала она это технично: чмокнула меня в щеку и хрипло прошептала: «Ты обещал», после чего шустро побежала к целительской тусовке.

— Ну ты и кремень, — с оттенком осуждения сказал Вернигоров. — Такая девушка зовет на свидание и явно с продолжением, а ты — режим, режим…

— И он совершенно прав, Вернигоров, — заметил Евгений Петрович, который в наш разговор с Грабиной не вмешивался, хотя слушал с напряженным вниманием. — На таких соревнованиях подставы от красивых девушек происходят сплошь и рядом. Так что бери пример с Песцова, курсант, усек?

— Так точно, господин полковник. Но они же знакомы и мне показалось, что девушка к Песцову неравнодушна.

— Иным особам личные чувства только помогают лучше выполнять поручения, — влез в разговор Зимин. — Дарину я знаю, целительница она неплохая, но она из клана Живетьевой, а значит, полностью им подчинена. Что скажет Арина Ивановна — то и будет делать. Поскольку главную резиденцию Живетьевых пришлось отдать Илье, то у Арины Ивановны большой такой зуб на него имеется. А значит, интересы Дарины могут совпадать с интересами Живетьевых и полностью не совпадать с интересами Ильи.

— Эко вы все разложили по полочкам, Иннокентий Петрович, — одобрил военный. — Лучше и не скажешь.

Зимин ответил чуть снисходительной улыбкой, но дальше они беседовали уже вполне мирно. Больше от скуки, конечно, потому что развлечений других пока не было. Богданов в их беседе не участвовал — он как выбрал для себя роль подчиненного Евгения Петровича, так и не собирался из нее выходить, поэтому равным себя не считал даже представителю училища, не говоря уж о такой знаменитости, как Зимин.

Участники соревнований все прибывали и прибывали, а поскольку у каждого было право провести с собой одного зрителя — и это не считая тренеров и целителей, то народу в зале становилось очень много. И хоть рингов обустроено было пять, первичный отбор грозил затянуться: каждый участник либо проходил на следующий этап после трех выигранных поединков, либо выбывал после трех проигранных. И проигрыши, и выигрыши необязательно должны были идти подряд.

Наконец, когда зал оказался забит под завязку, с речью выступил градоначальник Дальграда, что ознаменовало старт соревнований. Ни о какой сетке речи пока не шло, противников назначали случайным образом, так что нужно было следить за постоянными объявлениями: как голосовыми, так и на огромных мониторах под потолком, где указывался номер ринга и фамилии участников с обозначением их княжества.

Участники и их группы поддержки постоянно перемещались по залу, а ор стоял такой, что хотелось заткнуть уши. На Изнанке и то спокойнее. Там тебя всего лишь хотят сожрать, а не лишить слуха.

А вот целители были строго прикреплены к рингам. Около каждого было ровно пять человек. На мой взгляд, многовато, поэтому я уточнил у Вернигорова:

— В прошлом году тоже так много целителей было?

— Нет, по два только.

— На эти соревнования несколько княжеств прислали независимых целителей, — пояснил Зимин, услышавший как мой вопрос, так и ответ Вернигорова. — От Гильдии всё так же, по два на ринг. Но во главе Гильдии Арина Ивановна, а к ней назрел ряд вопросов. Серьезных вопросов.

Вернигоров хотел что-то спросить, но как раз пришла его очередь на поединок и мы всей толпой мигрировали к нужному рингу. Там участников опять проверили как целители, так и судьи, чтобы быть уверенными: ничего постороннего на поединок не пронесено. Проверка прошла быстро, и буквально через минуту Вернигоров уже довольно успешно нападал на соперника, даже в угол того загнал, поэтому победа закономерно оказалась за нами.

Потом вызвали второго курсанта. Он, увы, проиграл. Противнику он существенно уступал, хотя тот не был представителем Дальграда, которые из года в год забирали почти все призовые места.

— Ничего. — Хлопнул его Вернигоров по плечу. — Отыграешься еще.

— А куда деваться — отыграюсь, — буркнул тот. — В моих планах не было вылететь в первый же день.

— Много сильных соперников, отыгрываться будет сложно, — зачем-то сказал Богданов.

Евгений Петрович к нему повернулся, наверняка чтобы сказать, что он думает о таких вдохновляющих речах. Но тут вызвали меня, и мы заторопились к нужному рингу. Куртку и артефакты я отдал Евгению Петровичу, после чего пошел на проверку. Осмотрели меня и заклинаниями, и артефактами, ничего запрещенного не нашли, вручили артефакт от организаторов соревнований и позволили пройти на помост, где уже стоял противник. Бой долго не продлился и закончился за моим явным преимуществом. Когда объявили победителем меня, я даже удивился. Вот так сразу? Даже не попытавшись что-то подтасовать или подбросить? Хотя, конечно, это может быть частью хитрого плана, чтобы я расслабился и решил, что дальше все пойдет как по маслу.

К обеду стали известны все, кто прошел на следующий этап. Увы, нашему второму курсанту не повезло. Не знаю уж, что было тому причиной — личная неготовность или вдохновляющие богдановские речи, но парню не удалось выиграть ни одного поединка.

— Тебе просто не повезло, — утешал его Вернигоров. — Слишком сильные противники попались. Не уверен, что я тоже им не проиграл бы.

Сам он допустил всего один проигрыш, причем парню из Дальградского училища, но не одному из прошлогодних победителей, а новому претенденту, курсанту первого курса.

— Да ладно, Макс, не надо этого, — ответил курсант. — Мне есть над чем работать, я это четко понял. Вон, Илья даже без наших ежедневных тренировок какие результаты показывает.

— Тренер был хороший, — пояснил я. — И я сам постоянно занимался. И сейчас занимаюсь.

— Да, Власов нам хорошие кадры поставляет… Гм… Поставлял, — сказал Евгений Петрович, сразу вспомнив, что Власова со товарищи арестовали. — Так, парни, выдвигаемся в гостиницу на обед. Иннокентий Петрович, вы с нами? Думаю, что смогу договориться, чтобы покормили и вас.

Военный явно намекал, что все только начинается и потеря такого ценного сторонника, как независимый целитель, может очень дорого нам обойтись.

— Вот еще, буду я объедать участников, — усмехнулся Зимин. — Я пообедаю дома. Предложил бы Илье поехать со мной, но понимаю, что вам всем лучше не разделяться. Через час я буду на месте.

По дороге в гостиницу проигравший курсант вообще расклеился и предложил отправить его домой. Сначала аргументировал тем, что из участников выбыл, а значит, его просто не пропустят, но Вернигоров сразу заявил, что друг пройдет как его приглашенный. Тогда проигравший курсант сменил пластинку и воззвал уже к начальству, сказав, что «господину полковнику» будет проще. Тот подумал и скомандовал Богданову после обеда отвезти курсанта в аэропорт и проследить за отлетом.

— Да я сам могу, господин полковник. Не маленький.

— Успенский. Разговорчики! — рявкнул Евгений Петрович. — Сказал, едешь в аэропорт с Богдановым — значит, едешь с ним. Сразу после обеда выдвигаетесь.

— Но самолет только вечером, господин полковник.

— Успенский, — угрожающе прищурился вояка. — Я тебе дал четкие указания. Что непонятно?

— Слушаюсь, господин полковник.

Успенский вытянулся во фрунт и, похоже, уже сто раз пожалел и что вообще завел этот разговор, и что решил препираться с начальством. Взял бы пример с Богданова — тот только обрадовался возможности прогулять всю вторую половину дня. Такое поведение показалось немного подозрительным.

Сразу после обеда курсант с Богдановым отправились в аэропорт, а я спросил у Евгения Петровича:

— Мне показалось или вы специально удаляете Богданова?

— Не показалось. Причины есть, Песцов. Была бы возможность — вообще бы его в Верейск отправил, но он официально — твой тренер, который будет принимать грамоту за воспитание победителя турнира. Вот только надавить на него — раз плюнуть, и рычагов давления достаточно.

— Кто-то уже давит?

— Именно так, Песцов, именно так. Князь меня предупредил, поэтому на самотек не пустим, не переживай. И все же зря ты к нам не пошел, было бы куда проще. Так-то Богданов подписал документ, что все решения по участникам нашего княжества принимаю только я, но от всего этой бумажкой не закроешься. Так что повнимательней будь.

— Куда уж внимательней, — вздохнул я. — И без того постоянно запись веду.

— Не думаю, что Дальградское училище так уж сильно боится Илью, — скептически сказал Вернигоров.

— Не они боятся, — пояснил я. — Точнее, вообще не боятся, им просто нужно снять меня с соревнований. Желательно со скандалом.

— Политика, — недовольно проворчал вояка. — Как же они задрали…

На этом разговор завершился, хотя у Вернигорова точно остались вопросы. Он на меня посматривал с явным недоумением: какие могут быть претензии к главе крошечного, недавно образованного рода, чьи активы столь мизерны, что о них даже говорить не стоит.

Зимина все-таки пришлось немного подождать перед входом, но именно что немного — надолго целитель не задержался. Да и было бы странно, если бы он ожидал нас, а не мы — его.

Вторая половина соревнований этого дня началась, к счастью, просто по времени, а не с очередного выступления. Народу убавилось, но не сказать, чтобы намного, потому что появились новые лица среди болельщиков. Так, я с удивлением заметил свою «невесту» под ручку с курсантом Дальградского военного училища, физиономия которого мне показалась знакомой. И не только мне.

— Фадеев-то какую деваху отхватил, — восхищенно бросил Вернигоров. — Ну это понятно: к чемпионам всегда девицы липнут. Но эта-то реально — экстракласс.

Беспалова смотрела на кавалера влюбленными глазами. Интересно, чем этот парень Калерии Кирилловне не угодил настолько, что она предпочла состряпать договор на скорую руку? Но и дочь неплохо было бы предупредить, что при таком поведении семью ждут серьезные финансовые проблемы. Нет, ревности я не чувствовал, хотя и ощутил, что рога начали расти задолго до запланированного Беспаловой-старшей брака. Этак оглядишься и поймешь, что единственной бескорыстно влюбленной и верной особой оказывается Грабина, которой это чувство только проблемы доставляет.

Беспалова-младшая заметила мой взгляд и насмешливо улыбнулась. Мол, а что ты сделаешь, жених недоделанный. Я делать ничего не собирался, поэтому отвернулся. Предъявлять какие-то претензии? А смысл, если мы оба считаем помолвку фиктивной?

Вторая половина отборочного дня выглядела в точности как первая: три победы или три проигрыша необязательно подряд приводили либо к переходу на следующий этап, либо к выбыванию из участников. Фадеев мне попался на втором бое. Рановато, конечно, но что теперь поделаешь.

Что будет непросто, я понял, когда увидел у ринга Грабину, но с ее стороны подлянки не случилось. А вот когда мне выдали защитный артефакт…

— Он нерабочий, — сразу сказал я представителю организаторов.

— С чего вы взяли? — возмутился тот.

— Он просто ссыт и тянет время, — презрительно сказал Фадеев.

Его болельщики поддержали кумира хохотом. Беспалова тоже засмеялась.

Я не стал опускаться до его уровня, промолчал, но зарубку в памяти сделал.

— Замените артефакт, — приказным тоном сказал я распорядителю. — Вы считаете, у вашего чемпиона иначе не будет шансов?

— Че несешь? — рявкнул Фадеев. — Я тебя тремя ударами размажу, сопляк.

— Покажи ему, Виктор! — восторженно крикнула Беспалова-младшая.

— Все для тебя, любимая, — отправил он воздушный поцелуй в сторону моей невесты.

Нет, парень, ты конкретно нарываешься.

Мой артефакт проверили, вынужденно согласились, что он нерабочий, и заменили, после чего я поднялся на ринг.

— Посвящаю этот бой самой красивой девушке в этом зале — Таисии! — завопил Фадеев.

Его поддержали овациями, а Беспалова-младшая закатила глаза, показав себя во всей красе той, кем она была: глупенькой малолеткой. И всё же я не отказал себе в удовольствии дать ответку:

— И я хочу посвятить этот бой самой красивой девушке в этом зале. Дарина, этот бой в твою честь.

И отвесил поклон в сторону изрядно опешившей целительницы.

— Не повезло девушке, — притворно вздохнул Фадеев.

— Твоей? Смотрю, ты только языком болтать горазд. Это у тебя отработанная техника запугивания противника? На мне не сработает.

Фадеев скривился, но поскольку дали старт поединка, ответить он ничего не успел, сразу рванул в бой. От его выпада я увернулся и плашмя стукнул клинком по подставленной заднице. Мог бы и ткнуть — все равно повреждения бы не было, артефакт отработал бы. Но так мне показалось правильней и уместней.

— Языком ты работаешь лучше, чем оружием, — заметил я, увернувшись от очередного выпада и опять стукнув противника по тому же месту.

Поклонники Фадеева, которых было довольно много, возмущенно загудели. Голоса Беспаловой-младшей я не слышал, но не отвлекаться же от поединка, чтобы посмотреть на ее реакцию? Меня громко поддерживал только Вернигоров, который регулярно орал:

— Песцов, вперед! Илья — жги! Верейск — лучшие!

Фадеев разозлился, тяжело задышал, сузил глаза, наверняка в красках представляя, что он со мной сделает, если достанет. Вот только достать у него не получилось ни разу — как я и отметил при просмотре видео с его боями, для меня он был слишком медленным, слишком неповоротливым, поэтому и получал раз за разом удары в одно и то же место. Порка иной раз полезна: мозги ставит на место. Те, которые опустились в задницу, начинают резко подниматься в голову, как более защищенное место.

В этот раз поединок останавливать не стали. Хотя мое преимущество было явным, но такая причина была слишком обидной для прошлогоднего чемпиона, который представлял фактически императора. В поддержку Фадеева возгласы еще раздавались, но они были уже наполнены недоумением: чего это вдруг случилось с нашим фаворитом?

Наконец объявили окончание поединка, и судья сообщил о моей победе. Если бы не радостный вопль Вернигорова, можно было бы сказать, что объявление встретили мертвой тишиной. Я воспользовался моментом и сказал:

— Итак, самой красивой девушкой в этом зале объявляется Дарина. Дарина, ты приносишь мне удачу!

Я спустился с ринга и подошел к целительнице, которая неожиданно смутилась, потупила глаза и порозовела, как школьница.

— Да она ему подсуживала! — зло выкрикнул Фадеев. — Парень наверняка под допингом! Требую дополнительную проверку.

— Проигрывать не умеешь? — повернулся я к нему. — Впрочем, фехтуешь ты тоже так себе, если проиграл обыкновенному алхимику.

Беспалову-младшую я наконец увидел. Ее глаза горели праведным возмущением: как я мог прилюдно унизить ее кумира? Похоже, она тоже была уверена, что меня пропустили под запрещенными зельями, потому что присоединилась к воплям тех, кто затребовал дополнительную проверку.

Пришлось целителями еще раз подтверждать, что я ничего не употреблял. Возможно, кто-то хотел признать версию с допингом, но само присутствие Зимина сильно ограничивало в таких вопросах. Поэтому результат поединка не поменялся, а я удостоился поцелуя от «самой красивой девушки в этом зале». Правда, Дарина всего лишь чмокнула меня в щеку, но взгляд у нее был очень и очень многообещающим.

Глава 9

С Фадеевым мы больше не пересекались, но и один бой имел последствия. Ко мне стали подходить представители других и высказывать отношение к поединку. Весьма и весьма положительное. По-видимому, Фадеев, оскорблявший противников, своими победами вызывал только раздражение, а когда его прилюдно посадили в лужу, удовольствие получили многие. А еще многие заметили, что мне пытались подсунуть неработающий защитный артефакт, чьей функцией была еще и регистрация ударов по противнику. По залу поползли шепотки: так ли реально был хорош Фадеев или ему постоянно подсуживали таким вот некрасивым образом. Следствием этого стало то, что следующие противники Фадеева требовали проверку артефактов. У одного тот действительно оказался нерабочим. Стоило ли говорить, что тот поединок Фадеев тоже проиграл? Но в конечном счете три поединка он выиграл и отбор пройти сумел.

Как и Вернигоров, весьма довольный тем, что сумел пробиться на второй день. Дальше он не загадывал, хотя выступил очень неплохо, не проиграв на втором этапе ни одного поединка. Вот что отсутствие Боданова делает. Тот вроде желал добра, повторяя как мантру: «Главное — не победа, главное — участие» и «Проиграть сильному противнику не стыдно», но такие слова не подбадривали, а показывали, что в нас не верят, поэтому действовали деморализующе. Возможно, с детьми такие методы показывают себя хорошо, не дают разочаровываться при первых же проигрышах. Но мы — не дети и настроены на победу.

— Знаешь, — сказал Вернигоров, — если бы не твой пример, я бы так и думал, что Дальградское училище нам не переплюнуть, а ты не только их чемпиона сделал, но и показал, что они нечестно играют.

— То, что они будут нечестно играть, было ясно с самого начала, поэтому и подстраховываюсь. На наших соревнованиях меня тоже хотели слить, так что опыт у меня есть.

— Никогда бы не подумал, что княгиня Шелагина имеет такие знакомства, что даже после ее смерти на тебя продолжат катить бочку.

— А это и не она, — вздохнул я. — И не из-за нее.

— У тебя такие высокопоставленные враги?

— Сложно объяснить. Против меня как такового они ничего не имеют, но я для них — помеха планам, если меня не снять с этих соревнований.

— Сложновато теперь будет снять. За тобой многие стали следить. Если что — и в сеть выложат, как твой бой с Фадеевым. Комментарии там — огонь. И про девушку твою пишут, что в честь такой только и надо побеждать. А я сразу сказал, что она экстра-класс. Эх… Где вы только таких находите?

Беспалова, поди, тоже читает, и вот ей такое мнение должно быть весьма обидным. В той ситуации я не мог поступить иначе, хотя понимал, что прилетит по ней в том числе. Но вообще, если со стороны девушки пойдут постоянные подставы, поговорю с князем о разрыве помолвки сразу, как решится вопрос с Прохоровыми. При всем уважении к Калерии Кирилловне, разгребать еще проблемы, вызванные ее дочерью, я не потяну. У меня своих столько, что как бы не треснуть под их грузом.

Когда объявили окончание этого дня соревнований, в гостиницу мы пошли не сразу — Евгений Петрович скомандовал подождать князя. Тот подошел быстро — видимо, действительно наблюдал за соревнованиями в комнате жюри. После обмена приветствиями он сообщил:

— Илью я забираю к себе, раз пошли такие страсти. Под княжеской защитой будет надежнее.

— То есть он будет жить в ваших гостиничных апартаментах? — недоверчиво уточнил вояка, который явно посчитал, что для меня это слишком жирно.

— Именно так. К началу завтрашних соревнований я его привезу.

— А ужин? — внезапно спросил Вернигоров.

— Молодой человек, вы считаете, что я заставлю голодать моего… будущего чемпиона? — после короткой заминки в середине фразы сказал Шелагин, чуть было не назвав меня внуком при свидетелях. — Завтраком я его тоже накормлю, не волнуйтесь.

Евгений Петрович так зыркнул на курсанта, что у того если и были вопросы, вмиг закончились.

— И правильно, Павел Тимофеевич, — поддержал его Зимин. — Слишком много нехороших шевелений вокруг Ильи. Целее будет при вас.

— Мне бы тогда вещи из гостиницы забрать… — напомнил я о себе.

— Заедем прямо сейчас, — веско бросил Шелагин.

— Илья, только, пожалуйста, защиту с номера не снимай, — спохватился Евгений Петрович. — Пусть она до нашего выселения пробудет. И я туда переберусь, во избежание, так сказать, эксцессов.

Вид у Вернигорова стал необычайно кислым. Не думаю, что он собирался пуститься во все тяжкие при отсутствии свидетелей, просто находиться под постоянным присмотром — то еще испытание.

До гостиницы мы добрались раньше курсанта с куратором, защиту я трогать не стал — в подновлении она не нуждалась, а оставить меня попросили по вполне уважительной причине: сегодняшний результат Вернигорова однозначно ставил под удар и его.

Забрав сумку, я вернулся в машину, Шелагин дал знак трогать и поставил защиту от прослушивания.

— Илья, сегодняшнее происшествие с княжной Беспаловой…

— Вы считаете, что я поступил неправильно? — возмутился я, даже не дав ему договорить.

— Что? Разумеется, нет, — с раздражением ответил он, сразу напомнив мне деда, который ужасно не любил, когда его перебивали. Князю тоже не понравилась моя торопливость. — Ты поступил единственно верным образом в той ситуации. Я могу только похвалить тебя за находчивость. Речь идет о поведении девушки. Оно недопустимо. Калерия Кирилловна собирается заставить ее извиниться. Так вот, нужно, чтобы ты ее простил не сразу и даже намекнул на разрыв помолвки по вине Беспаловых.

— Может действительно ее разорвать? — осторожно предложил я. — С этой девушкой проблемы еще будут.

— К сожалению, сейчас это нежелательно, — ответил Шелагин. — Мы не в том положении, чтобы разбрасываться союзниками. Если ты разорвешь помолвку — а ты в этом вопросе в своем праве, я согласен — Беспаловы автоматически переходят из рядов союзников в ряды врагов. Кроме того, не закрыт вопрос с Прохоровыми. Не уверен, что это не их интрига в попытке сбагрить нам Юлианну. Поэтому простить нужно, но так, чтобы девушка поняла — до первого косяка с ее стороны. Разрыв по такой причине отразится и на репутации Таисии, и на финансовом положении Беспаловых.

Для меня эта задача казалась довольно сложной: я привык умалчивать что-то, а не виртуозно бросаться словами, позволяя собеседникам додумывать нужное, напрямую не сообщая это. Был бы на моем месте князь, он бы точно добился нужного результата. А так… Я не был уверен, что справлюсь.

— Просто подыграй мне, — сказал Шелагин, понявший мое затруднение. — Я понимаю, что тебе хочется заявить о разрыве, но придется немного потерпеть.

— На самом деле, княжна Беспалова мне сейчас кажется самой незначительной из наших проблем.

— Именно, поэтому вопрос по ней отложим. В конце концов, у нее неплохая наследственность. Может, и перебесится.

Но сказал это Шелагин с таким видом, как будто очень сомневался в своих словах.

— Вы в курсе, что апартаменты прослушиваются?

— Да, Саша меня предупредил. Но мы ни о чем таком с Беспаловой ни в ее, ни в нашей гостиных не говорим.

— Мне нужно будет уйти по делам. Заметят мой приход-уход вряд ли. Сообщаю на случай, если вы вдруг решите меня искать.

— И когда ты уйдешь?

— Сразу после разговора с Беспаловыми. Боюсь пропустить другой разговор.

Я собирался и раньше сбегать ко дворцу, послушать императора. Его планы сегодня знатно подпортили, вряд ли он будет держать это в себе. Первоначально я собирался просить прикрыть меня Вернигорова, но княжеское прикрытие — куда надежнее.

Шелагин испытующее на меня посмотрел, но спрашивать ничего не стал, лишь сказал:

— Хорошо. Разговор попытаюсь свернуть побыстрее. А ты, когда вернешься, зайди ко мне, чтобы я понял, что все закончилось благополучно.

Из-за того, что мы заезжали за моими вещами, Беспаловы оказались на месте раньше и уже ждали в гостиной шелагинских апартаментов. Мы обменялись вежливыми словами приветствия, после чего младшая Беспалова срывающимся голосом сказала:

— Мне очень стыдно за мое сегодняшнее поведение. Я приношу извинения и обещаю, что больше такого не повторится.

При этом она ни на кого не смотрела, но и глаза не прятала. Просто смотрела вперед. Ровная спина, спокойное лицо, на котором не отражаются эмоции вообще — если бы не голос, можно было бы сказать, что княжна полностью владеет собой.

— Милая Таисия, в вашем возрасте уже прекрасно понимают, что хорошо и что плохо, — холодно заметил Шелагин. — Ваше поведение бросило тень не только на вашу семью, но и на нашу.

— Я об этом не думала… — Она опустила голову и уставилась на носки собственных туфель.

— А о чем вы думали, когда пришли в зал для соревнований с основным соперником Ильи под ручку?

— А о чем думал Илья, когда любезничал с этой… целительницей? — выпалила Таисия, вскинув голову и посмотрев на меня чуть ли не с ненавистью.

— Э нет, дорогая, стрелки перевести не удастся. Я любезничал, как ты выразилась, с целительницей после того, как твой кавалер прилюдно посвятил бой тебе, — усмехнулся я.

— Да неужели? — фыркнула она. — А утром? Утром она тебя тоже целовала. Я видела.

— Таисия, это был дружеский поцелуй. Мы с Дариной знакомы по академии, где она работала в целительском отделении. А еще она подруга моей одногруппницы.

— Не очень это было похоже на разговор друзей, — бросила младшая Беспалова и открыла на телефоне запись «дружеской встречи», ткнув мне ею почти в нос.

Запись сделали издалека, но эмоции Дарины были очень хорошо видны, и действительно, они ничуть не напоминали дружеские.

— Тем не менее мы с ней просто поговорили и попрощались. Мне бы и в голову не пришло объявлять ее своей «дамой сердца», если бы не выступление Фадеева, — спокойно ответил я.

— А мне бы и в голову не пришло соглашаться на предложение Фадеева стать его гостьей, если бы я не увидела это видео, — заявила Беспалова-младшая. — Как ты мог? Да она вообще старая!

Выпалив это, она подскочила и унеслась из номера, оставив нас в совершеннейшем обалдении. Это что, была сцена ревности? Или она пыталась если не переложить вину на меня, то разделить ее со мной? И почему вдруг Дарина старая?

— Что там за видео такое? — полюбопытствовал Шелагин-старший.

— Не знаю, — не менее ошарашенно выдохнула Беспалова. — Мне Таисия ничего не показывала.

Пришлось запустить поиск. Первый же по простейшим ключевым словам «Песцов, соревнования» принес нужное видео. Не на первом месте, разумеется (на первом был мой бой с Фадеевым с разных ракурсов), но в первой десятке. Дарина выглядела слишком эффектно, чтобы на нее не обратили внимание.

— А девушка-то точно неравнодушна… — подняла на меня Беспалова задумчивый взгляд.

Пришлось ставить защиту от прослушки и пояснять.

— Девушка из клана Живетьевых, направлена ко мне с определенной целью.

— Не похоже, чтобы она притворялась…

— И? Это можно как-то вменить мне в вину?

Я говорил и вспоминал про видео от Зырянова: такое видео для Беспаловых бесценно, если у них в плане расторгнуть помолвку с обвинением меня в неверности. Правда, дата там стоит пораньше, чем случилась помолвка.

— Она достаточно взрослая, чтобы уметь хорошо притворяться, — заметил Шелагин. — Сам факт видео наводит на мысль, что оно сделано неслучайно и что Фадеевы и Живетьевы в сговоре. Это же Фадеев сватался к вашей дочери?

— Фадеев, — неохотно признала Беспалова. — Она его всерьез рассматривала как возможного жениха.

— А вы почему не рассматривали? — заинтересовался Шелагин-старший, опередив меня буквально на миг.

— Люблю собирать слухи, — невозмутимо сказала Беспалова. — По прошлым соревнованиям они были очень интересные. Запугивание противников и покупка победы. Странные решения жюри. Сомнения в работоспособности фиксирующей части защитных артефактов. Говорили даже о магическом вмешательстве в действия противников.

— Скорее всего, целительском? — предположил я. — Обычные через защитный артефакт не должны были проходить.

Она кивнула и улыбнулась.

— Личная жизнь у молодого человека очень активная, хотя и не выставляется на всеобщее обозрение. Вообще, для Фадеевых свойственно пытаться представить себя более успешными и правильными, чем они есть на самом деле. С Живетьевыми, кстати, активно контактируют. Поэтому я склонна согласиться с Павлом Тимофеевичем: сцена была срежиссирована, записана и показана моей дочери именно потому, что Фадеев знал о помолвке.

Мне все же казалось, что встреча срежиссирована не была и Дарина действительно обрадовалась, когда меня увидела. Слишком яркими были ее эмоции при встрече. Невольно возник вопрос, а не подсела ли она на использование Соблазнения с моей стороны?

«Очень может быть, — подтвердил Песец. — Эмоции выходят ярче, а получает она их только с тобой. Но клятва Живетьевым для нее все равно приоритетнее, имей в виду».

Известие было неприятным, но сейчас нужно было решать, что делать с Таисией. И с помолвкой.

— Если правда, что она не собиралась принимать его приглашение до просмотра видео…

— Не собиралась. Мы с ней обговаривали этот вопрос. И Таисия четко понимала, что она может быть только твоей гостьей. Я дочь на такие мероприятия брать не могу.

— Мой гость — Зимин, — пояснил я, как бы оправдываясь, хотя, если честно, у меня и в мыслях не было приглашать Таисию куда-либо после нашего знакомства.

— Зимина могу провести я, — предложил Шелагин, как бы намекая, что тогда я смогу пригласить Беспалову-младшую.

— Что вы! — возмутилась Беспалова-старшая. — После сегодняшнего скандала, если Таисия придет на соревнования с Ильей, чего только не начнут болтать. Все же прекрасно помнят, что сегодня она была с чемпионом прошлого года. Никто же не знает подоплеки случившегося. Она даже мне про видео не сказала, хотя должна была. Столько проблем с девочками ее возраста, если бы вы только знали. Не зря не хотела я ее сюда отправлять, но статус обязывал. Мое глубокое убеждение: девочки должны быть под присмотром лет до восемнадцати, только к этому возрасту они четко понимают, от кого стоит держаться подальше.

Беспалова сетовала на то, как ей сложно воспитывать младшую дочь и сына. Разговор о разрыве помолвки даже не зашел — княгиня технично его избежала. Я уже настолько запутался в женских хитростях, что не мог исключить даже то, что нынешняя сцена срежиссирована именно Беспаловыми, чтобы избежать неприятных последствий. Я бы с интересом послушал разговор матери и дочери, но возможности не было. Хотя… Почему не было? Это через метку я не мог, а пройти вместе с Беспаловой-старшей и послушать — вполне. Что я и сделал по окончании разговора, сигнализировав об уходе Шелагину. Он кивнул и громко сказал, что предлагает ужин отложить на час-два.

Беспалова-младшая ждала мать в гостиной их апартаментов, просматривая что-то на телефоне.

— Тася, ты почему не сказала про видео?

— Что бы это изменило?

— Да все. Разговор бы перестроили. Такую информацию нельзя скрывать. А еще ты раскрылась, показав ревность. Это недопустимо.

— А чего он целуется с кем попало? — вскинулась Беспалова-младшая.

— Он не целуется. Его поцеловали. По-твоему, он должен отбиваться от красивой девушки?

— Ничего она не красивая, — надулась Беспалова-младшая, — И старая.

Я решил, что дальше слушать их не буду: и тема слишком личная пошла, не для посторонних слушателей, и меня ожидали куда более интересные разговоры, которые хотелось зацепить хоть краем.

Когда я под невидимостью выходил из гостиницы, обнаружил, что метка Живетьевой начала двигаться по направлению к метке императора. Конечно, можно было предположить, что старушка решила просто проветриться, но я подозревал, что она едет на встречу с главным лицом страны.

Глава 10

К дворцу я подошел чуть раньше, чем подъехала Живетьева: как я и подумал, двигалась она на свидание с императором. Они так часто встречались, что будь Живетьева помоложе, многие заподозрили бы любовную связь. Но на самом деле, они хоть и являлись союзниками, но друг друга ненавидели и сцепятся между собой сразу, как интересы окончательно разойдутся. Я поставил бы на Живетьеву: она и умней, и опытней.

Водитель Живетьевой не торопился, поэтому я успел не только заскучать, но и перебраться на территорию дворца, где на меня никто не мог случайно наткнуться, а я прокачивал навыки ДРД и мог спокойно изучить сайты с нужными мне товарами, а заодно просмотреть ссылки Олега и согласовать выбранную им мебель для нашего дома в Верейске.

Вообще, парк при дворце оказался не только уютным местом, но и малопосещаемым: в ту беседку, что я облюбовал, не только никто не заглядывал, там даже мимо никто не проходил. Погода тоже не слишком способствовала отдыху на свежем воздухе: некомфортно низкая температура и реденький неприятный дождик, раздумывающий не перейти ли ему в такой же реденький и неприятный колючий снежок.

На погодные условия я не отвлекался — с тем, с чем не справлялась куртка, справлялись заклинания, так что никакого дискомфорта я не ощущал и мог спокойно заниматься своими делами в ожидании Живетьевой.

Просмотреть я успел только ссылки Олега, их оказалось неожиданно много — дядя решил закрыть вообще все проблемные места в нашем доме. Выбранные им варианты меня устроили полностью, так что я дал добро на покупку — пусть дом станет выглядеть жилым, а не временным убежищем.

Наконец Живетьева прибыла. Ее почему-то привезли не к главному входу, а к черному, и повели какими-то загогулистыми путями, причем она непрерывно зло ворчала себе под нос, но безадресно. Притянуть ее ругательства к самому императору или его семье не удалось бы при всем желании. Все-таки опыт — великое дело. Есть чему поучиться. Или талант? Этого тоже исключить нельзя.

Она дошла и начала разговор с наезда:

— Костенька, к чему такая конспирация? Мои старые кости таких длинных переходов не выдерживают.

— Арина Ивановна, дорогая, твоей бодрости могут позавидовать иные молодые особы, — ответил тяжеловесным комплиментом император. — А мне нужно срочно с тобой посоветоваться.

— Приехал бы ко мне в загородное поместье. Ой, о чём это я? Твоими руками оно было у меня отобрано, а потом вообще уничтожено, — сварливо сказала Живетьева.

— Постой, Арина Ивановна, уничтожила ты его сама.

— Я не просто так собиралась уничтожить, а с толком. А твой криворукий исполнитель все испортил. И осталась я и без недвижимости, и без источника целительской энергии. И все — из-за тебя, — она обиженно засопела. — А сейчас тебе, Костенька, видите ли, моя консультация потребовалась — и мне приходится все бросать и срываться из питомника.

— Почему из питомника?

— Там сейчас самые нормальные условия, — ответила Живетьева. — Я там почти столько же жила, как и здесь, вот и озаботилась и удобствами, и защитой. Хочешь меня вот так сдергивать — выделяй участок для строительства. В следующий раз — вообще не приеду.

— Может, удастся уговорить Песцова продать?

— Смысла нет. Там только на ликвидацию последствий взрыва уйдет в два раза больше денег, чем на само строительство. Да и не факт, что там до сих пор ничего не взрывается.

— До сих пор? — недоуменно переспросил император.

— А что ты хотел, Костенька? Древние делали качественные вещи. Когда я с Илюшей в свое бывшее пристанище ездила, там продолжало все гореть и взрываться. Так что нет, мне другое что-то нужно. Можно не участок, можно поместье из выморочных.

И она зачастила фамилиями, которые мне ничего не говорили, зато говорили императору. Он вздыхал, поругивался, всячески уворачивался от обещаний и прямо говорил, что приглашал собеседницу не для этого. Живетьева была непреклонна, утверждая, что сообщник ее с жильем подставил и теперь должен хоть как-то решить эту проблему. Наконец император сдался и предложил свой вариант, который не устроил Живетьеву из-за небольшого размера участка, удаленности от Дальграда и плохих дорог, к нему ведущих. Из этого я сделал вывод, что она пришла, уже вооруженная информацией обо всех близлежащих участках, со строениями и без. Император не сдавался, но Живетьева по разным причинам забраковала и остальные предложенные им варианты.

— Ну пойми, Арина Ивановна, — взмолился император, — ты слишком дорогие варианты хочешь. Меня не поймут, если я тебе такое подарю.

— Оформи как продажу, велика проблема, Костенька? Любопытствующим отвечать, что сумма сделки не разглашается. Ладно, бывшее поместье Извольских, оно в аренду сдано и срок там не скоро подойдет, но Пашниных-то вообще пустым стоит, а за ним требуется уход и присмотр. Скажешь, не сплошные убытки для казны?

— Подарить не подарю, продать — могу, — сдался император и назвал сумму.

— Костенька, да где же такие деньги берут за полуразвалившиеся здания? — возмущенно охнула Живетьева.

В реальности со зданием вряд ли что-то случилось, потому что дальше пошел торг, завершившийся победой Живетьевой, которая сбила цену вдвое. Судя по ее довольному голосу, на такой успех она не рассчитывала, хотя так выразительно перечисляла недостатки будущей покупки, как будто облазила ее вдоль и поперек.

— Все, Арина Ивановна, этот вопрос закрыли, пора и к моему перейти.

— Ты секретарю-то распорядись документики подготовить… — намекнула Живетьева. — Чтобы мне уж совсем успокоиться и ни о чем постороннем не думать в разговоре с тобой. А то, бывает, мысли совсем не туда улетают. Стара я уже стала, голова ой как плохо работает.

— Прибедняешься, Арина Ивановна. У меня бы так голова работала, а я куда моложе.

Наступило выразительное молчание, и император опять сдался — вызвал секретаря и приказал ему приготовить документы на передачу имения под Дальградом.

— Теперь все, Арина Ивановна? Давай тогда к делу перейдем. Твои целители напортачили, а ты им укорот не даешь.

— Э нет, Костенька, всё они правильно делают. Им же было сказано: при возможности. А возможности такой нет, чтобы тебя не подставить. Ты же в курсе, что княжества прислали своих целителей для контроля, а Шелагины вообще Зимина наняли?

— Про Зимина не знал. Нужно его срочно куда-нибудь с миссией отправить.

— Да поздно уже, — мрачно сказала Живетьева. — Илюша Фадеева в пух и прах разнес, и видео их боя в сети просматриваются очень активно. Убрав шелагинского внука с соревнований, ты окажешься в грязи по уши. Зачем тебе это? Нужно гибче действовать. Так, чтобы все уверились, что ты действуешь не в своих интересах, а в интересах страны.

— Я и так в интересах страны действую, Арина Ивановна, — возмутился император.

— Костенька, уж со мной-то ты можешь быть откровенен. Действуешь ты в своих интересах, собирая всю власть под себя. При этом кучу родов, сильных магически, множишь на ноль.

— С твоей подачи, Арина Ивановна.

— А я разве отрицаю? — удивилась она. — Заодно мы, Костенька, хотя ты об этом постоянно забываешь и пытаешься обвинить меня черт-те в чем. И еще украл мою экспериментальную реликвию.

— Да я в глаза ее не видел! — рявкнул император.

— А зачем тебе ее видеть? Отдал приказ — и все, — обиженно буркнула Живетьева. — Одного понять не могу: зачем ты мебель всю из кабинета приказал вынести? Показать, насколько ты силен? Так я разве сомневалась?

Императору надоело оправдываться, и он зло выпалил:

— Арина Ивановна, зубы мне не заговаривай. У нас на кону целое княжество, а по твоей вине самый простой способ вот-вот окажется недоступен. В неофициальном рейтинге, который мне принесли, Песцов — на первом месте.

— Именно, Костенька. Сам подумай, как ты будешь выглядеть, если его снимут с соревнований под надуманным предлогом. Пусть уж выигрывает. Мы пойдем другим путем.

Я аж умилился от щедрого разрешения дать мне возможность честно выиграть.

— И каким же? — скептически спросил император.

— Тебе принципиален выход Фадеева в финал, Костенька?

— Пожалуй, нет. Папаша его наглеть начал. Он нам, конечно, помог в свое время, и мы ему благодарны. Но у любой благодарности есть предел, так что укорот этому типу не помешает. А что такое?

— Я предвидела княжеский контроль и запустила резервный вариант, который уже раскручивается. Фадеева-младшего разыграла втемную, он сам по себе туповат, только на роль пешки годится. Он пытается за Беспаловой-младшей ухаживать, но не знает про ее помолвку с Песцовым. А я Дариночку попросила поиграть сегодня на камеру в разговоре с Песцовым, и запись Беспаловой отправила. В классе Беспаловой учится моя девочка с даром убеждения, она и подтолкнула княжну ту в правильном направлении. Беспалова девочка вспыльчивая, отреагировала предсказуемо: с Фадеевым пошла на соревнования, как его гостья.

После чего Живетьева замолчала. Судя по звукам, она что-то неторопливо пила. А я прикидывал, не подарить ли «невесте» защитный артефакт — там и противоментальные заклинания вложены. С таким окружением лишними никакие предосторожности не будут. Значит, она все-таки не сама решила пойти с Фадеевым, а под ментальным влиянием извне. Почему-то это порадовало, хотя сам поступок, похоже, мне еще аукнется.

— И? — подтолкнул сообщницу император.

— Фадеев с Песцовым прилюдно поругались. Фадеев посвятил бой Беспаловой, а Песцов — Дарине, — Живетьева противно хихикнула. — Я была уверена, что на одну из моих девочек он западет, лично обеих подбирала. Правда, я ставила на ту, что помоложе, но у Дарины — опыт…

— Арина Ивановна, не интересно мне сравнение твоих девочек, — прервал ее император. — Я уже понял, что ты что-то придумала. Давай поконкретней.

— Поконкретней тебе, — проворчала Живетьва, которая очень любила поболтать, накручивая тонны словес вокруг выдаваемой по каплям информации. — Поконкретней завтра Фадеев вызовет Песцова на дуэль за оскорбление Беспаловой.

— Постой, Арина Ивановна, Фадеев же Песцову проиграл. И дуэль проиграет. Он же не идиот, чтобы этого не понимать?

— У него с магией все хорошо. В Дальградском училище крепко готовят и натаскивают как раз на дуэли. При гибридном варианте у Фадеева есть шансы.

— А если Фадеев Песцову проиграет?

— Поэтому я и спрашивала, насколько тебе принципиально, останется он живым или нет, — Живетьева была сама невозмутимость.

— Ты меня спрашивала о выигрыше соревнований, а не о смерти одного из претендентов.

— Да какой он претендент при честной игре? А на дуэли мы немного подкрутим в его пользу.

— Он все равно может проиграть.

— И что? — удивилась Живетьева. — Если проиграет, я первая спрошу, не слишком ли много получают преподаватели в Дальградском военном училище, если их лучшего бойца уделывает заштатный алхимик-малолетка.

— Это-то я непременно спрошу, Арина Ивановна — буркнул император.

— А Шелагины после смерти Фадеева-младшего заполучат во враги Фадеева-старшего, который очень умел в организации проблем врагам.

— Смерть Фадеева ничуть не приблизит меня к цели.

— Еще как приблизит. Да и не так уж нужна нам любая смерть в итоге. Тебе Песцова нужно либо убить, либо опозорить. Дуэль пройдет из-за оскорбления его невесты, причем вызывающая сторона — это не он. Сам подумай, что останется от его репутации даже если он выиграет?

Похоже, подстава куда серьезней, чем мне показалось поначалу. Фадеева ни в коем случае нельзя ни убивать, ни ранить так, чтобы кто-то потом его смерть мог повесить на меня. Иначе с Живетьевой станется: прикажет убить Фадеева и скажет, что тот умер в результате моих действий.

— Арина Ивановна! — восхищенно выдохнул император.

— Не первый день на свете живу, Костенька. У меня на каждое развитие событий есть свой вариант, и не один.

— А на случай, если Песцов вывернется без потерь? Очень уж он ушлый тип, — буркнул император. — Как тогда на соревнованиях по магии валить собираешься? Эти-то ты ему уже сдала.

— Костенька, ну что ты как маленький? — притворно вздохнула она. — Тогда его признаешь наследником, а на обратной дороге у шелагинского самолета заглохнет мотор примерно на середине пути. Там как раз такие удобные скалы, что никто не выживет при любой посадке. Потому что такие противники нам опасны. Если Песцов в своем нынешнем возрасте умудрится нас обыграть с прибылью, то что будет лет через двадцать? Вот то-то же. А так — несчастный случай, зато все умрут счастливыми. Главное, чтобы Шелагин-младший тоже прилетел. Вместе и похороним. Траур на всю страну.

Она даже всхлипнула. То ли от жалости ко мне, то ли от восторга, вызванного своим хорошо продуманным планом. Одного она не учла: меня падением самолета не уничтожить — я владею заклинаниями в достаточной степени, чтобы пролевитировать не только себя, но и самолет, если уменьшить вес. И самолета, и всего, что в нем. Вообще у Живетьевой какая-то нездоровая тяга к моему убийству. У меня, правда, тоже — к ее, но у меня хотя бы веская причина есть: пока старушка жива, я в опасности.

— Кроме того, — продолжила Живетьенва, — Основным подозреваемым окажется старший Фадеев, потерявший любимого сына. Сам говоришь, он в последнее время зарывается, вот и накажем публично.

— Продумано прекрасно, но признавать Песцова не хочу, — внезапно уперся император. — Может, самолет заглохнет по пути сюда, а, Арина Ивановна?

— Никак не может, Костенька, — жестко сказала она. — Потому что среди князей пошли слухи, что ты слово не держишь и вертишься как уж на сковороде. И что ты планируешь решать, признавать парня или нет, после соревнований профессионалов, а не студенческих. Поэтому намеки на то, что ты заинтересован, чтобы шелагинское княжество осталось без наследников, звучат все чаще, и их надо погасить. Если уж тебе так хочется напоследок насолить Шелагиным, признай Песцова их наследником, но фамилию оставь ту, что есть. Мол, заботишься о репутации матери. Это придется делать, только если он выживет на дуэли и вывернется из скандала. Поверь, это будет не так просто сделать. Скандал можно раздуть очень хорошо. Все зададутся вопросом, почему о репутации невесты беспокоится не жених.

— Умеешь ты уговаривать, Арина Ивановна, — признал император.

— Если бы умела, реликвию ты давно вернул бы.

— Зачем она теперь тебе? Все равно княжество отходит мне.

— Вот ты и признался! — торжествующе сказала Живетьева. — А то все ни при чем, ни при чем. А теперь спрашиваешь зачем. Затем, что я эксперимент хотела провести, делала сложный артефакт для встраивания в сеть вместо шелагинского, а ты все мои труды пустил на ветер. Да ладно реликвия, там же ценные записи были. Очень ценные, тебе не нужные. Верни хоть их.

— Арина Ивановна, опять ты за старое. Не брал я ничего и приказа брать не отдавал.

Их спор прервал секретарь, принесший заполненные документы на владение имением. Живетьева закряхтела, показывая, как тяжело ей подниматься, и сказала:

— Поеду я смотреть, что там надо восстанавливать, чтобы заселиться. Там, поди, только стены и остались. А содрал ты, Костенька, с меня как за полноценное имение.

— Деньги переведешь в течение недели, иначе сделку аннулирую, — не поддался на шантаж император.

Настроение его после очередного обвинения в краже стало еще хуже, чем после того, как Живетьева объяснила, почему придется меня признать.

Сама она уходила тоже не слишком довольная, бурча себе под нос: и «Жмот», и «Мог бы быть и поблагодарней», и уже привычное «Кругом одни идиоты».

Император без сообщницы тоже разошелся, сорвался на ни в чем не повинном секретаре, отдавая распоряжение, что на соревнованиях должен победить тот, кто сильнее.

Но это было не столь важно, как грядущая дуэль с Фадеевым, в которой я в любом случае проиграю репутационно, если чего-нибудь не придумаю.

Глава 11

«С Фадеевым надо что-то делать», — сообщил мне Песец, как будто я сам этого не понимал.

«Предлагаешь превентивно убить? Так ведь при Беспаловой другой Фадеев появится, к гадалке не ходи».

«Теперь ты понимаешь, почему мой создатель предпочитал уединение? И делал выбор в пользу сидра. Сам видишь, насколько сидр лучше женщин — от него никогда не бывает проблем, только радость», — нелогично продолжил разговор симбионт.

«К сожалению, эту проблему сидром можно решить, только стукнув нужного человека бутылкой по голове».

Желательно императора, и тогда, когда с ним будет Живетьева. Пусть потом целительница доказывает, что ни при чем. Император ей многое мог бы простить, но не покушение на себя.

«Беспалова тебе свинью подложила, пусть она и решает, как сделать из нее отбивную».

Предложение было дельным, но напрямую к Беспаловой я пойти не мог, придется сначала поговорить с Шелагиным. Слушать что императора, что Живетьеву смысла больше не было, поэтому я решил вернуться в гостиницу.

Вошел я туда так же незаметно, как и вышел, используя в основном Перенос, который позволял свободно перемещаться через стены. Этим я не злоупотреблял, потому что энергии уходило много даже на короткие расстояния. Куда больше, чем если просто пройтись или даже пробежаться.

Поэтому в гостиную, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в мою спальню, я вошел через распахнутые двери и сразу обнаружил, что она занята компанией из Шелагина и Беспаловой. Княгиня сильно нервничала, и, когда я вошел, она как раз говорила:

— Павел Тимофеевич, может, в виде исключения, потревожите Илью?

— Калерия Кирилловна, это невозможно. Прерванная медитация опасна для самого Ильи, — вдохновенно сочинял Шелагин, тревожно посматривая на мою комнату. Наверное, гостья уже давно хотела со мной пообщаться, а я всё никак не заканчивал медитировать.

Пришлось зайти к себе, сбросить куртку и выйти в гостиную через дверь.

— Илья, ну наконец-то! — обрадованно воскликнула Беспалова. — Что у тебя за медитация такая, что ее ни в коем случае нельзя прерывать?

— Семейные наработки очень эффективные, — ответил я и сразу быстренько сменил тему: — Калерия Кирилловна, что-то случилось, что вы меня ждете?

— Да вот, мы никак не можем решить с Павлом Тимофеевичем, как минимизировать последствия. Я не отрицаю, что случилось это по вине нашей стороны, хотя Таисия уверяет, что сама не может понять, почему согласилась на предложение Фадеева…

Я вздохнул и поставил защиту от прослушивания.

— Потому что в ее окружении есть девочка с даром убеждения, которая выполняет приказы Живетьевой.

— То есть по ней отработали менталом? Ты уверен? Это серьезное обвинение по отношению к Фадеевым… — нахмурилась Беспалова.

— Информация точная, из надежного источника. Но без имени исполнительницы. Знаю только то, что она рядом и принадлежит к клану Живетьевых. Если другая фамилия — скорее всего, под клятвой. Фадеева тоже сыграли втемную. Более того, планируют сыграть и завтра. Он собирается вызвать меня на дуэль за оскорбление чести княжны Беспаловой.

— Зачем? — недоумевающе спросил Шелагин.

— Чтобы появился повод не признавать меня наследником, — пояснил я. — Это все интриги императора и Живетьевой. С соревнованиями не получается, пытаются зайти с другой стороны. Мол, даже за честь его невесты бьется другой.

Я посмотрел на Беспалову, она смутилась и начала постукивать ногтями по подлокотнику. Другой реакции от нее не последовало, поэтому я продолжил:

— Я вижу только одно решение: вызвать Фадеева на дуэль самому, но подозреваю, что он после нее скончается от целительской помощи, потому что император хочет стравить Фадеевых и Шелагиных.

— Ах, он старый козел! — с чувством сказала Беспалова. — Павел Тимофеевич, нам нужен опережающий ход.

Шелагин кивнул.

— Калерия Кирилловна, вам следует немедленно зафиксировать ментальное вмешательство. Вот прямо сейчас хватайте дочь и получайте свидетельство.

— Так. — Она приподнялась над стулом, но опять села. — А потом?

— А потом будем действовать в зависимости от результата. Если времени прошло мало и можно будет выйти на конкретного человека — то один вариант, а если нельзя — то второй. Нам предпочтительнее, чтобы было нельзя.

— Почему? — удивился я.

— Потому что тогда мы имеем право обвинить Фадеева. Подозреваю, что, если выйдем на подругу дочери, она скажет, что действовала из лучших побуждений: из симпатии к Таисии.

— А как же источник Ильи?.. — повернулась ко мне Беспалова.

— В суде его предъявить будет нельзя. Официально мы ничего не знаем.

— Понятно. То есть это я что-то заподозрила и поехала с дочерью на проверку. Но директору Лицея я на ушко скажу, что у него там менталом балуются. И артефакт нужно Таисии найти подходящий, если уж такое дело пошло. Хорошо, что я ее у себя сегодня задержала. Так, мы поехали проверяться.

Она подскочила и направилась к выходу.

— После проверки сразу возвращайтесь, — крикнул Шелагин ей в спину, пока она не вышла из зоны действия заклинания.

Беспалова, не оборачиваясь, кивнула и исчезла за дверью, перестав слышать наши разговоры, поэтому я добавил для Шелагина:

— А еще в планах императора если не удастся избежать признания меня наследником, грохнуть всех нас.

— Грохолка не выросла, — мрачно сказал Шелагин. — Вот ведь, скотина, пользуется тем, что имеет двадцать кругов Силы…

— Двенадцать, — поправил я. — Своих у него двенадцать. Я это точно могу сказать, потому что видел сам. Остальное добавляет реликвия. Подозреваю, она же заставляет княжеские реликвии перекачивать силу к императору.

— Почему так думаешь?

— Потому что тренированный маг с пятнадцатью кругами может если не справится, то противостоять какое-то время магу с двадцатью кругами Силы, — пояснил я. — А если принудительно их снижают — то без шансов.

— Хм… Слухи ходили, что у императора кругов больше двадцати, и намного, а оно вон как поворачивается. О такой возможности реликвии не знал. А ты откуда знаешь? — спохватился он.

— Я предполагаю, исходя из того, что мне известно об артефактах Древних, — увернулся я от ответа. — Все реликвии — сеть из того времени.

— Верно, — одобрительно сказал Шелагин. — Как ты догадался? Это держится в секрете.

«Тоже мне секрет, — фыркнул Песец. — Об этом мог не догадаться разве что тот, кто ни разу не видел реликвию вживую».

— Внимательно изучаю вещи Древних.

— Это, конечно, хорошо, но ничуть не приближает нас к решению проблемы с императором, — вздохнул Шелагин. — Если реликвия тянет бесконтрольно силу у того, кто с ней связан, то шансов победить императора в прямом противостоянии у нас нет.

— Если не убрать у него доступ к реликвии.

— Шутишь? — невесело усмехнулся Шелагин. — Императорская сокровищница — самое защищенное место. Похитить реликвию невозможно.

«Тем не менее один раз реликвию мы сперли, сопрем и второй, — жизнерадостно сказал Песец. — Только это слишком грубо. Тоньше надо работать. Лишить императора доступа — и все».

«Кровь же нужна», — напомнил я.

Шелагин молчал и о чем-то думал. Возможно, о том, как обойти защиту императорской реликвии. Ведь, как выяснилось, реликвия — палка о двух концах: с одной стороны усиливает и дает большие возможности по управлению княжеством, с другой — делает тебя очень зависимым от императорской реликвии, которая не просто обходит усиления всех подчиненных реликвий, но и перенаправляет их на себя.

«Зырянов тебе здорово задолжал, у него и сцедишь. Мелкое стазисное хранилище тебе как раз Шелагины подарили призом. Его можно будет в пространственном кармане хранить».

«А если предположение не подтвердится?»

«Если не подтвердится, тогда придумаем что-то другое. Там должно быть резервное отключение. Проблема в том, что это-то я помню, а вот как его активировать — уже нет».

Песец грустно вздохнул и развел лапами.

— Император очень уж подвержен влиянию Живетьевой, — внезапно ожил Шелагин. — С его наследником мы бы договорились, а вот с Константином Николаевичем — навряд ли. Мне кажется, у него не все в порядке с головой. — Он спохватился и добавил: — Чтобы не вздумал нигде повторять, Илья.

— Разумеется, Павел Тимофеевич. Я понимаю всю опасность таких разговоров. Могу я пока съездить на свой участок?

В планах у меня было сгонять в Верейск и забрать артефакт для Таисии. Если на нее перестанут влиять, останутся только личные взбрыки, и тогда будет куда проще.

— Разумеется, нет, Илья, — отрезал Шелагин. — Вероятность того, что ты сейчас столкнешься с Фадеевым, ненулевая.

— Я незаметно схожу, как я это сделал чуть раньше.

— Давай сначала закроем вопрос с Фадеевыми, — предложил Шелагин. — Потом съездим вместе.

— Поздно будет.

— Калерия Кирилловна не станет затягивать с результатами.

Объяснять, что в темноте по Изнанке перемещаться куда сложнее, чем при свете, я, разумеется, не стал. И что свидетели мне не нужны — тоже. Ладно, посмотрю, как повернется вопрос с Фадеевыми, а потом буду решать. Торопиться тоже не стоит.

Шелагин предложил поужинать в номере, чтобы никуда не выходить, я возражать не стал, и вскоре нам доставили из ресторана еду. Так что пока Беспаловы бегали по менталистам, мы спокойно поели. Поскольку защита от прослушивания была снята, Шелагин-старший деликатных вопросов не поднимал, говорили практически только про соревнования. Он моими боями был очень доволен, сообщил, что в жюри были приятно удивлены уровнем моей подготовки.

— Признаться я тоже удивлен, — добавил Шелагин в конце. — Я узнавал про твоего тренера. Он хорош, конечно, но и для него этот уровень — запределен.

— Мне очень много дали тренировки с вашим сыном.

— Да, Александр прекрасно обращается с любым оружием, — с гордостью подтвердил Шелагин. — У него талант. В этом вопросе ты явно в него пошел. Жаль, что все так получилось и ты не рос в нормальной полной семье…

— Вы доверяли Живетьевым.

— Увы. В том числе этому поганцу Эрнесту. Еще и головная боль с Николаем, — поморщился Шелагин. — Его точно объявят невиновным, раз уж император спустил такое требование. И что с ним делать?

— Выставить? — предложил я. — Вы же сами слышали, что он о вас думает.

— Думаешь, размяк старик из сентиментальных побуждений? Скандала хочу избежать. Не та ситуация, чтобы вываливать на широкую публику. Князья знают — и достаточно. А вот отвечать за него не хочу. Родители Маргариты согласны его забрать, но требуют отступные.

— Именно требуют? — поразился я. — Им же самим скандал не нужен. Их дочь замешана.

— Они и аргументируют тем, что если я не буду выдавать деньги на содержание Николая, то все поймут, в чем причина.

— Они могут всем говорить, что деньги вы переводите, — возразил я. — Кроме того, информация о том, что Коля — сын Живетьева, рано или поздно все равно просочится. И тогда ваша плата родителям покойной супруги сыграет не в вашу пользу.

— Как и то, что я выставил без всякой поддержки парня, которого семнадцать лет считал сыном, — сказал Шелагин, задумчиво меня разглядывая.

— Для того, чтобы все заткнулись, достаточно слить видео с его признанием.

— Это опять же скандал. Ты же понимаешь, как я буду выглядеть в чужих глазах? Князю такое невместно.

А держать при себе «хорошего мальчика Колю» — вместно? Я прям поразился логике собеседника. Впрочем, очень может быть, что это — результат многолетней обработки как Живетьевым, так и самим Колей, когда последний понял, какую власть ему дает над людьми не только фамилия, но и магия.

Разговор закончился сам собой, потому что вернулась Беспалова, и не одна, а с дочерью.

— Я же говорила, что не могла Таисия устроить это просто так! — радостно воскликнула Беспалова-старшая. Я тут же поставил защиту от прослушивания, что княгиня отметила благодарным кивком, прежде чем продолжить: — Нашли ментальное влияние. Причем неоднократное.

— Чье, вычислили? — сразу задал ключевой вопрос Шелагин.

— Увы, слишком мягкое было влияние и короткими сеансами. От человека, которому доверяла Таисия.

— С этим уже можно работать, — обрадовался Шелагин. — Дамы, вы ужинали?

— Нет, сейчас не до этого, — отмахнулась Беспалова. — Нужно решать проблему с Фадеевым. Вас она, конечно, больше затрагивает, но и нас касается.

Шелагин все же настоял на заказе блюд из ресторана для гостий, и, прежде чем перешел к вопросу Фадеевых, созвонился с рестораном. Пока он это делал, Беспалова-старшая расхаживала по гостиной, сетуя на ненужную задержку, младшая же осторожно пристроилась на диване рядом со мной. Чувствовала она себя ужасно неловко.

— Мне нужно извиниться за нашу первую встречу, — прошептала она. — Все получилось наперекосяк. Я почему-то решила, что речь идет о Николае, которого я терпеть не могу, а когда выяснилось, что это не так, злость пропасть не успела. Мне кажется, это была не моя злость. Мне вообще сегодня у менталиста так мозги взболтали, что я сама пока не разобралась, что мое, а что — нет.

Она беспомощно улыбнулась, я же не торопился улыбаться в ответ. Удобная позиция — списывать все косяки на ментальное влияние.

— Давай просто попробуем прожить эти три года, не создавая друг другу проблем, — предложил я. — А потом тихо разбежимся.

— Не создавая проблем — я только за. А тихо не получится. Потому что мама считает, что теперь мы должны о помолвке объявить.

— Это уж как она с Шелагиным решит.

— Почему Шелагин? Он же твой дед?

— А то ты не понимаешь? — усмехнулся я.

Она смущенно отвернулась.

Тем временем Шелагин наконец согласовал заказ и перевел свое внимание на бегающую Беспалову-старшую.

— Калерия Кирилловна, успокойтесь и покажите мне результаты проверки.

Та остановилась и извлекла из сумочки сложенную вчетверо бумагу, которая, стоило ее раскрыть, сразу распрямилась, загладив сгибы до полного исчезновения. Бланк был не простой, как и печать, подделать, помять или уничтожить такие свидетельства было невозможно.

— «Неоднократное ментальное влияние неустановленным магом, последний случай — сегодняшним утром. Влияние по типу „приворот“ производилось в пользу неустановленного лица», — прочитал Шелагин вслух. — Для нас это прямо-таки идеальный вариант. Всё можно будет повесить на Фадеева-младшего. Вы говорите с Фадеевым-старшим или я?

— Давайте вы, Павел Тимофеевич. Я слишком волнуюсь. А когда я волнуюсь, могу наделать глупостей. И наговорить лишнего, — честно призналась Беспалова. — Кроме того, у вас уже есть четкий план, в который вы меня посвятили только частично. Я вам полностью доверяю переговоры.

Как мне показалось, она всего лишь хотела снять с себя ответственность на случай, если что-то пойдет не так. Шелагин же ответственности не боялся.

Отец Фадеева действительно был крупной шишкой, потому что его контакт не пришлось разыскивать — он оказался у Шелагина в телефоне.

— Павел Леонидович? Ну здравствуй. Хочу узнать, когда между нами случился конфликт и почему я об этом не знаю.… И ты не знаешь?.. А он есть. Твой сын, уже не знаю, сам ли или с помощью кого, оказывал ментальное влияние на невесту моего внука.… Да, есть внук и у него есть невеста, Таисия Беспалова.… Да, договор официальный, не объявляли, но видно, придется, потому что это ни в какие рамки не лезет. Твой сын проиграл моему внуку с позорным результатом…… Не перебивай. Да, Илья Песцов — мой внук.… Это наше внутреннее дело, когда его объявлять, понятно? Ты с разговора-то не съезжай. Калерия Кирилловна весьма зла, и я еле уговорил её не писать жалобу в Магический надзор. Пока уговорил. Справка на руках. И Илья тоже зол. Он как завтра твоего сына увидит — вызовет сразу, и я не буду его осуждать, если убьет. Потому что такое не прощается.

Всё, собеседник с другой стороны уже точно поплыл, судя по уверенному шелагинскому напору. Сейчас его дожмут до нужной кондиции, после чего пойдет торг. Сдается мне, Фадеев завтра на соревнованиях не появится, потому что внезапно заболеет, на что и будут упирать его сторонники в разговорах про проигрыш на этих соревнованиях.

— Правда, что ты сам сделал ту шубу, которую купила мама? — заинтересованно прошептала Беспалова-младшая.

— Правда, — ответил я, уже внутренне настраиваясь на то, что придется отказывать еще и этой. — А что? Такую же хочешь в подарок?

— Не вздумай! — возмутилась она. — Это слишком дорого. Помолвка у нас не совсем настоящая, через три года она закончится. Я не смогу ни вернуть шубу, потому что возвращать ношеное неприлично, ни отдать тебе за нее деньги, потому что она очень дорогая. Так что если вздумаешь что-то дарить, то только такое, что можно вернуть, ничего не нарушив, понял?

Я кивнул, сообразив, что действительно должен делать невесте какие-то подарки. Желания что-то дарить не было, но положение обязывало. Вот еще проблема на пустом месте. Нет, Песец прав: в выборе между сидром и женщинами сидр побеждает с разгромным счетом.

Глава 12

От поездки на участок под присмотром Шелагина я отказался. С артефактом решил вопрос проще: позвонил Олегу и попросил срочно отправить скоростной почтой, поэтому утром посылка ждала у портье гостиницы. Я ее вскрыл и за завтраком вручил артефакт Беспаловой-младшей, которая провела ночь в апартаментах матери, не возвращаясь в общежитие при лицее. Причин на то было несколько, основная — Беспалова-старшая опасалась повторного ментального влияния, а хороший артефакт купить было не так просто, даже с учетом их немаленькой цены.

Именно про цену сразу заговорила Беспалова-старшая, когда увидела то, что я хочу передать ее дочери.

— Илья, это очень дорого.

— Считайте, что я дал Таисии поносить на время нашей помолвки. Мне будет спокойнее, если я буду уверен, что через нее не попытаются надавить на нас.

— Фадеев звонил, уверяет, что его сын никаких ментальных техник на Таисии не использовал си ни с кем на это не договаривался, — сообщил Шелагин. — Я допускаю, что их тоже могли использовать втемную. Но осадок все равно остался.

У меня тоже. Даже если допустить, что менталист засек мое воздействие, то речь все равно шла о воздействиях неоднократных. О таких, которые заставили Беспалову-младшую обратить внимание на Фадеева и не видеть в нем недостатков. Возможно, это тоже было каким-то планом со стороны Живетьевой, не зря же мне показалось, что она в курсе этой истории. Или просто старается держать руку на пульсе жизни в лицее, отмечая всё более-менее значимое. Одно радовало: если и были у Таисии наведенные чувства ко мне, сейчас они точно закончились. А вот с Дариной не все так просто. Можно ли вообще выявить результат действия заклинания из блока Соблазнения и соотнести его со мной? Ни Песец, ни тем более я этого не знали, поэтому в будущем я решил ограничиться только пассивной защитой этого направления, а от активного использования по возможности отказаться.

— Фадеевы — гниловатая семья, — признала Беспалова-старшая. — Фактически глава семьи сейчас выполняет обязанности князя тех земель, и дали ему это место не просто так. Поговаривают, что он поспособствовал уничтожению правившей там семьи и перехода княжеских земель под руку императора.

— Мама, — шокированно выдохнула Беспалова-младшая.

— Такова жизнь, Тася. Рыцари в сверкающих доспехах перевелись еще до моего рождения, — мрачно бросила Беспалова-старшая, явно намекая на какие-то семейные скелеты.

— Моральный облик Фадеевых нас не касается. Нам главное — не допустить скандал в ближайшие две недели, — сказал Шелагин. — А это Фадеев обещал решить. Ему самому невыгодно. Виктор снимется по состоянию здоровья.

— Хорошая отмазка, — хмыкнул я. — Без поддержки административного ресурса ему ни одно из призовых мест не светит.

— Илья, — дернулась Беспалова-старшая, — пересечетесь вы с ним в ближайшее время вряд ли, но, если пересечетесь, пожалуйста, сделай вид, что ты его не видишь, не лезь выяснять отношения. От этого зависит и репутация Таисии.

Не видеть противника, которого даже на соревнованиях не будет? Проще простого. Обещание Беспаловой-старшей я дал, но только на ближайшие две недели и только по этому поводу. По моим наблюдениям младший Фадеев отличается повышенной говнистостью, а значит, всегда может дать повод для другой дуэли.

— Что мы решаем с артефактом? — спросил Шелагин, потому что Беспалова-младшая так и вертела его в руках, не решаясь надеть.

— Пусть остается у Таисии на все время помолвки, — предложил я. — Подарком считать не будем.

— Помолвка у нее с тобой, а артефакт — княжеский, — неожиданно сказала Беспалова-старшая.

— Артефакт мой. Был бы он Павла Тимофеевича, он бы и вел сейчас разговор.

Дамы продолжали сомневаться, пришлось встать из-за стола, взять артефакт из рук Беспаловой-младшей, повесить ей на шею и активировать, установив сразу подпитывание при необходимости от ее личной энергии.

— Всё, — сказал я, — вопрос закрыт. Это нужно и вам, и мне.

— Только на время помолвки, — решительно сказала Беспалова-старшая, тем самым подтвердив мое предположение, что в случае отказа императора будет искать дочери более подходящего жениха.

Выехали мы после завтрака на двух машинах: Беспаловы ехали на своей. Приехали практически одновременно. Курсант с наставником и даже Зимин нас уже ждали.

— Иннокентий Петрович, сегодня вы будете моим гостем — сказал Шелагин после того, как все обменялись приветствиями. — А Илья сегодня с невестой, княжной Беспаловой.

Беспалова-младшая подошла ко мне и улыбнулась дежурной улыбкой. Да уж, положение у неё сегодня будет — не позавидуешь. Наверняка и в лицее найдутся недоброжелатели. Но по ней не было заметно, что ее беспокоит хоть что-то.

Вернигоров, который узнал вчерашнюю подругу Фадеева, вытаращился на меня так, что мне стало смешно, хотя я и заподозрил, что он сейчас ляпнет что-нибудь в духе: «Увел вчера у Фадеева победу, а сегодня — девушку». Он мужественно сдержался и промолчал. Не зря учится в военном училище: пригодилась военная выдержка, основы которой им наверняка давали.

Проверка на входе в этот раз прошла не в пример быстрее, меня осматривали в точности с таким же тщанием, как и прочих участников, не пытаясь найти причин для отстранения. Значит, император за ночь решение не изменил, не захотел позориться и притворился смирившимся.

На мониторах вывесили списки подгрупп для дальнейших соревнований. Было их четыре и четыре победителя в каждой завтра будут бороться за призовые места, поэтому завтра день будет короткий и формальный: больше болтовни, чем собственно боев. Разбили на группы еще вчера, а сегодня только подсвечивали появившихся и прошедших контроль. Напротив фамилии Фадеева значилось: «Болезнь»

Подгадить нам все равно подгадили, потому что мы с Вернигоровым оказались приписаны не просто к разным группам, а к группам, максимально удаленным друг от друга. Решили это просто: с курсантом пошел Богданов с наказом в случае проблем сразу сообщать, а не сливать подопечного.

Народу было сегодня существенно меньше, чем вчера, так что удалось занять удобные места, с которых наш ринг был хорошо виден. Радовало, что Дарина дежурит не у нас. Я старался в ту сторону не смотреть, хотя и чувствовал с ее стороны обиду. Достаточно было того, что на нее посматривала Беспалова, с большой неприязнью посматривала. А я с удивлением обнаружил, что чувствую эмоции, если концентрируюсь на человеке, для чего мне не нужна никакая магии.

«Это оттого, что ты часто используешь магию Жизни, — пояснил Песец, когда я обратился к нему с вопросом. — Пока ты чувствуешь только поверхностные и сильные эмоции, и только у тех, кто рядом. Дальше расстояние увеличится, как и спектр эмоций».

«Мысли я читать не начну, часом?»

«Разумеется, нет. Это уже ментал, и для использования такого умения нужно прикладывать и силы, и заклинания».

Я успокоился. Не хотелось бы случайно влезть кому-нибудь в голову. Неслучайно можно: я бы не отказался от возможности узнать, что на самом деле думают император или Живетьева. Пока для меня это невозможно. Разве что выживу в их интригах, доживу до нужного возраста и начну учить Ментальную магию.

Пока нужно пользоваться тем, что есть. Внимание я ощущал не только от Дарины. Похоже, слишком многие обратили внимание на то, с кем я сегодня пришел. Или с кем пришла сегодня Беспалова. К нам не лезли, но обсуждать обсуждали. Мы же упорно делали вид, что ничего не происходит. Заниматься этим придется не столь долго — до обеда, скорее всего, закончится и этот отборочный тур. Не похоже, что его будут затягивать.

— Я когда пойду на бой, оставлю тебе куртку и артефакты, — сообщил я Беспаловой.

— Почему куртку тоже? — спросила она. — Я заметила, тебя и при проверке на входе попросили её снять.

— Её причислили к артефактам, — пояснил я. — Она обработана алхимией, и теперь ее ни прорезать, ни прожечь.

— А почему алхимия? — спросила она. — В смысле, почему ты решил выбрать именно алхимию? С твоими данными — тебе прямой путь был в военное училище. Ты вон как Фадеева отделал.

Она вспомнила, что этому предшествовало, и смутилась, наигранно или нет, я бы не взялся определить. Хотя нет, в эмоциях действительно было смущение.

— Алхимия — интересное занятие, — пояснил я. — Оно дает много возможностей как боевых, так и бытовых. И у меня хорошо получается. А боевку можно и без военки получить. А ты куда хочешь после лицея?

— Хочу в одно место, пойду в другое, — вздохнула Беспалова-младшая.

— Почему так? Мама против?

— И мама против, и сама понимаю, что ничему меня на целительстве не научат. Нужно иметь знания в роду или иметь договор с целительским родом. Последнее в моем положении, как понимаешь, не вариант. Ах да, еще клятва императорскому роду тоже дает возможность получить нужные знания. Но это тоже не для меня.

«Неплохо так целителей прижали, — возмутился Песец. — Это сколько перспективных целителей не смогли развиться только потому, что кучка жлобов подгребла все к себе. Даешь целительство в массы!»

«Предлагаешь подарить Беспаловой пакет целительских заклинаний?»

«Я категорически против. Подарок не ценится. Вообще никогда и никем. Только платой».

«Платой за что?»

«Смотреть надо и думать. Пока даже не заикайся, что знаешь. Конечно, можешь попробовать вариант с клятвой или договором…»

— А не была бы княжной, пошла бы на договор? — заинтересовался я.

— Откуда мне знать, что было бы, родись я в другой семье? — удивилась она. — Может, и договора не потребовалось бы. Но целители свои тайны посторонним не выдают. Так что придется мне на экономику идти. Цифры я неплохо складываю.

Разговор с Беспаловой-младшей навел меня на размышление о том, что мне пригодился бы хороший доверенный целитель. Именно мне, не Шелагиным. Хотя и у них была такая необходимость. Шелагины на должность княжеского пригласили Лебедева, а он из таких людей, которым рамки скучны. Возможно, пробудет какое-то время в Верейске, а потом все равно уедет. Была бы помолвка настоящей, можно было бы рассмотреть вариант подготовки Беспаловой-младшей по целительскому профилю. А так передача фиктивной невесте знаний будет чистой благотворительностью, которую, как не так давно сказал Песец, никто и никогда не ценит. Олегу, что ли, намекнуть, чтобы искал будущую супругу среди целительниц? Такой блок знаний пропадает…

Начался первый бой, и разговор мы прекратили, увлеченные зрелищем. Все слабые участники отсеялись еще вчера и сегодня остались только те, кто мог чем-то удивить противника. Поэтому я следил с интересом, даже один незнакомый прием заметил. Выкладывались оба противника полностью, но один все же уступил. По очкам, не за полным преимуществом второго.

Потом настала моя очередь. Я вручил Таисии куртку и артефакты и пошел к целителям у ринга. Проверка опять оказалась формальной, а выданный артефакт — рабочим. Хотел бы я быть уверенным, что это так будет и дальше, но зная пакостную живетьевскую натуру, не могу исключить, что стоит расслабиться — и проблема вылезет именно с той стороны, с которой я уже уверился, что ее не будет.

Не расслаблялся я и по поводу противников: у каждого из них мог оказаться козырь, который будет вытащен в самый неподходящий момент. На отборочных соревнованиях обычно стараются такое скрывать, чтобы иметь преимущество внезапности использования. При этом даже если человек участвует не первый год, от него все равно можно ждать неприятного сюрприза в виде приема, который раньше нигде не светился.

Видео с боями прошлых лет я просматривал еще в Верейске, особо уделяя внимание победителям. И похоже зря, потому что в прошлом году победителей выводили вручную, используя не совсем законные методы. Наверняка отклоняли опасных для победителей участников и по придуманным причинам в виде следов запрещенных веществ. Меня бы тоже не допустили, не будь со мной Зимина.

До начала моего первого боя успел просмотреть два чужих. И если в первом я был уверен, что оба поединщика выкладываются на все сто, то во втором один явно сдерживался, чтобы не показать лишнего. Бережет сюрприз, не иначе как для меня. Переживать по его поводу я не стал. Все равно, когда я входил в состояние разгона, все окружающие двигались для меня, как будто в замедленной съемке. И за то время, что противник замахивался, я мог бы нанести пару ударов или уколов. Мог бы, но не наносил. Потому что это вызовет ненужные вопросы. Я быстр, я техничен — и этого достаточно.

Когда я вернулся, Беспалова смотрела на меня с восхищением и почему-то с обидой. Неужели рассчитывала, что я посвящу бой ей? Должна же понимать, что нам нужно, чтобы события вчерашнего дня как можно скорее забылись, а не напоминались похожими действиями. Да и посвящать рядовой бой девушке — обесценивать ее.

Пару раз ее пытались зацепить, натыкались на мой взгляд и передумывали задавать неудобные вопросы. Разговаривали мы с Беспаловой мало, отвлекались на бои, потому что они оказались интересными не только мне, но и ей. Неожиданно обнаружилось, что у меня появились болельщики и среди участников, и среди приглашенных гостей. Подбадривающие вопли я слышал во время всех боев. Насколько же не любили Фадеева, что так обрадовались, когда он позорно проиграл?

Неожиданностей этот день не принес. Никому из противников не удалось меня ничем удивить. Это не было чем-то странным, поскольку уровень чисто студенческий. Возможно, соревнования Золотой Лиги показались бы куда серьезнее, но идти туда желания не было: я больше не хотел никому ничего доказывать. Мне было достаточно первого места в своей подгруппе. Во всяком случае, сегодня.

Результаты боев отражались на табло, вселяя в меня уверенность, что первое место на сегодня я уже застолбил: проигрышей не было только у меня. И я был уверен, что и дальше не будет. Временами я посматривал на мониторы других рингов, поэтому знал, что у Вернигоров дела шли неплохо. Правда, везения ему не хватило и в своей подгруппе на первое место он не вышел, зато второе было по праву его.

Когда мы перед обедом встретились, от счастья сиял не только Вернигоров, но и его наставник. Ни Шелагин, ни Беспалова-старшая пока не появились из комнаты жюри.

— Видел, да? — гордо сказал Вернигоров. — Мне самой малости не хватило, чтобы завтра с тобой встретиться.

— В следующем году точно выйдешь в финал, Макс, — одобрительно бросил Евгений Петрович. — И только попробуй не выйти.

— Без увольнительных оставите? — хмыкнул я.

— А что? Очень эффективный метод, — заявил вояка. — Попробуй месяц без увольнительной — поймешь.

— Вот поэтому я и предпочел алхимию военному делу.

— Передумать никогда не поздно.

— Мне не хочется оставаться без увольнительных.

— Не будешь филонить — не останешься.

— Евгений Петрович, мне это неинтересно. Мне интересна алхимия и археология. Фехтование — лишь дополнение.

— К алхимии или археологии? — хохотнул Вернигоров, который почему-то постоянно косился на Беспалову-младшую. Не иначе как пытался понять, производит ли на нее нужное впечатление.

— К обеим дисциплинам. И там, и там нужно умение владеть и клинком, и магией.

— В археологии-то зачем? — удивился Вернигоров.

— Как зачем? Отбиваться от тех, кто хочет использовать мои способности интуита.

— Ты еще и интуит? — раздался за спиной удивленный голос Беспаловой-старшей.

— У меня хватает достоинств, Калерия Кирилловна, — заметил я. — Конкретно способности интуита слабые. Иногда работают, иногда — нет. Это всегда непредсказуемо.

Говорилось это для слушателей, которых уже собралось вокруг куда больше, чем надо.

— Обидно, — сказала она — а я уже загорелась желанием пригласить тебя посмотреть наши запасники. У нас очень хорошая коллекция вещей Древних.

— Боюсь, что в ближайшее время мне будет совсем не до того, Калерия Кирилловна. Даже после соревнований.

Потому что в запасниках Шелагиных вещей Древних хватит очень и очень надолго. А еще этими запасниками можно объяснять появление у меня различных предметов из того времени.

Глава 13

Победа в соревнованиях почему-то не принесла удовлетворения. Как будто я победил не сам, а мне всего лишь позволили это сделать. Мне казалось, что я подготовился к любой неожиданности, и когда на меня перестали давить, не обрадовался, а начал усиленно высматривать очередную подлянку. Нет, умом я понимал, что действительно лучший, но подсознательно все равно ожидал какой-то пакости от императора. Ему все равно опасаются прямо высказывать претензии, а значит, пока его не отключат от реликвии, он представляет из себя серьезную угрозу. А еще мне показалось, что избыток чужой силы влияет на него так же, как и на Владика, пусть устойчивость к влиянию была повыше, так как собственной силы у императора хватало. И всё же на мозги ему точно давит. Такой правитель — залог будущих проблем в стране.

Знала ли об этом Живетьева? Наверняка. Но ей это было удобно, потому что император становился хорошо управляемым, если знать, куда давить. Если даже кража императорской реликвии не удержала Живетьеву под стражей надолго, то я даже не мог придумать, чем можно было разрушить императорскую зависимость от главы целительского рода.

Шелагин говорил, что наследник вменяемее, но не будет ли ему так же давить на мозги реликвия и не превратится ли он со временем в подобие отца? Потому что аргументы из серии «Не хочу», которые так любит император, — это не аргументы для правителя.

«Вот поэтому и были требования по силе для владельцев реликвий, что слабого она задавит и сделает зависимым, — сообщил Песец. — А не потому, что кто сильнее — тот и имеет право».

«Короче говоря, эта ваша сеть имеет кучу подводных камней, о которых мало кто догадывается».

«С чего ты взял? — удивился он. — Реликвии используются очень редко, если ты не обратил внимание. Не на постоянной основе. Значит, подозревают об опасностях. А те, кто не подозревал… Сам понимаешь, что с ними случилось».

Я вспомнил историю про свихнувшегося князя, которого удалось убить с огромным трудом и то только благодаря слаженным действиям соседей. Про его наследников не было сказано ничего, а реликвия, если не разрушена, то хранится сейчас в сокровищнице. Беседа с симбионтом, конечно, оказалась познавательной, но ни на шаг не приблизила меня к вопросу, что делать с императором. Предположим, реликвию удастся рано или поздно отключить, но вернет ли это императору мозги? И не затронет ли это обороноспособность страны?

«Ты сначала убедись, что отключить в принципе возможно, — проворчал Песец. — Нацеди крови у Зырянова, проверь. И если она подойдет, тогда и будем думать, отключать или не отключать. Возможно, просто отключить на время, чтобы попугать».

«Просто пугать особого смысла нет. Тогда испугавшийся не знает, кто пугает».

«Учить тебя и учить, — осуждающе фыркнул Песец. — Это же самое страшное, когда не знаешь, ни от кого прилетит, ни что».

Он воинственно распушил хвост, хотя опаснее от этого выглядеть не стал. Возможно, конечно, что он прав, но я не мог исключить того, что отрезание от реликвии окончательно свернет императорские мозги набекрень. Невосстановимо свернет.

Обдумывал варианты и разговаривал с Песцом я в самолете, в княжеском салоне — Шелагин перестал шифроваться, сообразив, что другого внука у него все равно не будет, а отстранять меня от себя в такой ситуации со всех сторон неправильно.

На обратной дороге он спал, потому что эти три дня вымотали не только меня, но и его. Ожидание неприятностей иногда тяжелее воспринимается, чем сами неприятности, когда не знаешь, откуда прилетит, ждешь со всех сторон и готовишься ко всему сразу.

Беспаловы вымотались за эти дни не меньше, поэтому попрощались в гостинице мы с взаимным облегчением. С их стороны все договоренности выполнялись в полной мере и, кроме единственной подставы с Фадеевым, больше ничего в вину поставить было нельзя. Беспалова-младшая вообще эти два дня держалась так, как я от нее не мог ожидать после нашего неудачного знакомства. Мы с ней даже разговаривали нормально, хотя и не очень много.

Успокаиваться я начал, только когда мы уже подлетали к Верейску. Появилось чувство, что еще немного — и я окажусь дома. Песец тоже стал выглядеть поспокойнее и внезапно обрадовал:

«Можно брать следующий уровень магии Пространства. Сегодня используешь?»

«Завтра, — решил я. — После него наверняка придется брать перерыв в пару дней».

«От четырех. По состоянию посмотрим. А сегодня тогда что?»

«Кулинарный, с тортами. Нужно закрыть долг перед Дашкой».

«Как бы у тебя новый не появился, — фыркнул он. — Она на тебя сразу за все обидится — и вперед, отыгрываться».

«Федей прикроюсь».

«Федей-то ты прикроешься только от Даши, но не от Зырянова».

«Нам же нужно с ним поговорить? Вот он сам и появится».

«Да ты начинаешь думать, как настоящий князь, — съехидничал Песец. — Одним действием сразу двух зайцев убиваешь. Не будет Зырянов кровью расплачиваться. Надавишь, он скорее дочери видео покажет».

«Не покажет. Он работает на свою репутацию. А слив видео с клиентом — это реально серьезный прокол».

«Он не сольет, а один раз покажет дочери. Вряд ли она об этом с кем-то, кроме тебя, переговорит».

«Я хочу встретиться одновременно и с ней, и с Федей».

А возможно, еще и с Агеевым — кажется, он рядом с Дашкой прописался очень плотно. Это устраивает Зырянова, но не факт, что устраивает родителей парня: сын второй, но семья куда весомей зыряновской. Григорий Савельевич, конечно, немного подгреб под себя все, до чего дотянулся, но возможность грести у него не бесконечная.

«Твою семью она точно не устроит, — нагло вмешался в мои „громкие“ размышления Песец. — Илья, пора подростковые страдания оставить в прошлом».

В чем-то я был с симбионтом согласен: у меня и без Дашки проблем хватало. Но вот то, что она перестала со мной общаться, — как занозой засело в сердце. И это тоже надо было как-то решать, хотя бы для себя.

В аэропорту меня уже ждал Олег. И хотя Шелагин-старший предлагал отпраздновать мою победу в тесном семейном кругу из князя, княжича и меня, я сказал, что расслабляться рано — впереди еще соревнования и Совет, поэтому попрощался со всеми и поехал домой под пересказ Олегом увиденных на видео соревнований.

Он так увлекательно делился своими впечатлениями, что я чуть не забыл забрать заказанные контейнеры, спохватился, когда уже проехали, пришлось возвращаться к пункту выдачи, куда успели перед самым закрытием.

Все три контейнера выглядели одинаково, но содержал внутри мебель только один — там оказался набор для комнаты отдыха, в описании которого я даже разбираться не стал. Выставлю в замке — там и посмотрим, что под этим понимали Древние. Два остальных контейнера оказались пустыми и вполне пригодными для перевозки больших объемов груза.

Не успел я разобраться с контейнерами, как позвонил Шелагин-младщий.

— Илья, я согласен с отцом, нужно бы как-нибудь отпраздновать твой успех.

— Предлагаю в субботу у нас. Сразу, как мы с Олегом вернемся с Изнанки.

Он хмыкнул.

— Опасно вас вдвоем туда отпускать. Может, все же согласишься на мою компанию? Я все равно уже много чего видел.

Но не базу Древних на Изнанке. Это я сначала хочу осмотреть сам.

— Извините, Александр Павлович, есть вещи, которые относятся только к нашему Роду.

— Кстати, когда вы отсоединитесь от Вьюгиных?

— С дедом переговорить надо, — вздохнул я. — У него и без того удар за ударом. Дядя Володя обещал его подготовить…

— Переговорил он уже, — вмешался в разговор Олег, который внимательно прислушивался и понял, о чем речь. — Отец, конечно, обиделся, но понял. Я только твоего приезда ждал, чтобы уточнить, ничего ли не изменилось.

— Понял, — сказал Шелагин. — Слышал, что Олег Васильевич говорил.

— Завтра с утра и начнем процедуру, — ответил я. — Так как, пропустят нас в Прокол в субботу?

— Пропустят, — решил Шелагин. — Времени вам сколько нужно?

— Часа два, не больше, — прикинул я. — Должны сделать все что нужно, и не устать сильно. Воскресенье — на отдых уйдет.

Договорившись с Шелагиным завтра встретиться в Полигоне, я разговор закончил и отправился на второй этаж в музыкальную комнату, где взял в руки гитару. Если уж начал, нужно заниматься, а не филонить. Хотя я пропустил три дня, получалось лучше, чем до поездки в Дальград. Руки уже запомнили и двигались сами по себе, лишь изредка спотыкаясь на тех пассажах, которые были немного посложнее.

— Грех это, держать такое при себе, — внезапно высказался Олег. — Что скажешь по поводу того, чтобы выступить на следующей конференции с музыкой Древних?

Я невольно расхохотался.

— Олег, это не перебор? Я только-только струны научился перебирать. И как ты собираешься объяснять наличие как инструмента, так и музыки?

— Как, как, в запасниках у Шелагиных нашли, — Олег отвечал столь уверенно, что было понятно: размышлял по этому поводу. — И инструмент, и обучающее видео.

— Влетим. Сразу свяжут с нашим интересом к кирпичам и монетам. Слухи и без того пошли. Меня Вернигоров пытал, зачем мне столько кирпичей.

— Вернигоров — это кто?

— Курсант, второе место в Верейске по фехтованию занял. Мы одной командой в Дальград летали.

— И что ты ответил?

— Раскладываю фигуры и медитирую.

— Поверил?

— Не особо.

— Может, тебе на самом деле видео с медитацией снять на фоне кирпичей Древних? Мол, археология вдохновляет? — оживился Олег.

— А если и вправду решат, что они как-то воздействуют? Тогда цены взлетят, а количество в продаже упадет.

— Ненадолго. Как только поймут, что не действует ничего, так опять перестанут покупать. А может, и не перестанут…

Олег задумался и замолчал, а я опять сосредоточился на музыке. Действовала она успокаивающе. Все тревоги и проблемы уходили куда-то далеко, становясь чем-то совершенно незначительным. А еще приходила уверенность, что я все делаю правильно.

Перед сном я использовал выбранный заранее модуль и рухнул в кровать, чувствуя, что никуда идти завтра не хочу.

Прогуливать я права не имел, поэтому утром после зарядки и завтрака отправился в академию, где понял, что значит стать звездой местного разлива. Со мной пообщаться хотели все, и даже преподаватели, поэтому после звонка расспросы не прекратились. Как философски заметил Песец, требовалось просто пережить несколько дней и все схлынет. Ага, чтобы потом нахлынуть после соревнований по магии?

Я впервые задумался, может, стоит их проиграть? Не показывать своего настоящего уровня? Или это даст недоброжелателям возможность утверждать, что уж тут-то наверняка был Шелагиными использован административный ресурс? Скорее всего, да, а значит, проигрывать нельзя. Нужно будет попристальней изучить видео участников прошлых соревнований, чтобы понять, что я могу засветить, а чего делать в принципе нельзя. Так, нельзя показывать ни невидимость, ни телепортацию — это и не страшно, бой все равно, как правило, идет дистанционно. Щиты у меня на уровне, а если поставить еще стену из песка, то противник меня попросту не будет видеть, в то время как я всегда его найду магией Жизни. Артефакты регистрируют лишь тип магии, а не конкретное использованное заклинание, хотя заклинания из модулей ДРД использовать всё равно не стоит, потому что они отобразятся непонятно как. Сам я с ходу даже и не определю, к какой стихии их могут приписать.

После занятий пришлось задержаться с группой, от меня потребовали полный пересказ соревнований в Дальграде, причем если парней больше интересовали бой и мои противники, то девушек — княжна Беспалова, которая возникла рядом со мной из ниоткуда на второй день. Как ни странно, никто из допрашивающих меня не заметил, что в первый день она была рядом с Фадеевым. Что интересно, информация об этом была подчищена везде, как будто они и не приходили вместе. Не знаю уж, как этого добился Фадеев-старший, но это было одним из требований Беспаловых. Собственно, это и в его интересах было, потому что вкупе с заключением менталиста такие видео- и фотоматериалы наводили на определенные выводы.

К сожалению, память тем, кто был на соревнованиях, так не подчистишь. К счастью, большинство все же интересовалось боями, а не гостьями, даже такими красивыми. Так что скандала не случилось, как бы ни хотелось этого Живетьевой. Или императору? Скорее второе: Живетьева могла бы разыграть карту Грабиной, но не стала. Дарина держалась со мной подчеркнуто отстраненно, даже на обещанном мной ужине не настаивала. И это меня тоже беспокоило: насколько я успел понять, в характере Дарины было добиваться намеченной цели. И если она отступилась, то значит, получила четкие инструкции от Живетьевой. Опять остро встал вопрос недостатка информации и необходимости прокачки артефакторики до уровня, достаточного для изготовления подслушивающих устройств.

От жаждущих ответов одногруппников я еле вырвался, сославшись на то, что мне необходимо готовиться к следующим соревнованиям, рванул домой, а там занялся кулинарией. Нет, за торт я взялся не сразу, для разминки сделал пару блюд, уже привычных, чтобы пополнить запасы стазисного ларя, а то там уже не хватало разнообразия.

А уже после этого принялся прикидывать, что смогу сделать из имеющегося у меня набора рецептов. Всякие муссовые и желейные отпадали, потому что у них может не хватить времени нормально застыть, пришлось выбрать бисквитный с пропиткой из вишневого сиропа и коньяка. Пропитка мне удалась, это я понял сразу, когда попробовал. С шоколадными бисквитными коржами проблем тоже не было: я сделал тесто и отправил в разогревшуюся до нужной температуры духовку.

Пока выпекался бисквит, закрыл пару позиций по алхимии, в том числе сделал банку противоожоговой мази, которую обещал поставлять в больницу. Нужно будет завезти сегодня.

Вернулся на кухню, вытащил коржи, разрезал и оставил их остывать. Из кухни теперь уже не стал уходить, приготовил еще пару блюд для отправки в стазисный ларь. После чего, убедившись, что бисквит остыл, начал взбивать сливки с сахарной пудрой.

Оставалось только собрать торт, точнее — два торта, потому что я решил, что мы с Олегом имеем право на собственный. Разложил коржи, полил сиропом с коньяком, разложил вишню и принялся собирать коржи в две стопки, промазывая взбитыми сливками.

Торты получились высокими и, на мой взгляд, красивыми. Нет, в голове была информация о том, как на них сделать еще дополнительные украшения, но я заниматься этим не стал. Во-первых, это время, во-вторых, Дашка может не поверить, что я сделал сам, а в-третьих, вкуснее от этого они не станут. Так что смысл делать лишнюю работу?

Торты я запихнул в холодильник, а не в стазисный ларь, потому что пропитаться им все же надо будет, а уже после этого позвонил Феде.

— О, привет, — жизнерадостно бросил он. — Поздравляю, чемпион ты наш! Я думал, после победы возгордишься, вообще не станешь с нами общаться.

— Наоборот, хочу вечером к вам подъехать. Я Дашке тортик задолжал лично сделанный, хочу сразу и победу отпраздновать и долг закрыть. Реально с ней пересечься?

— Даже не знаю. Ты же в курсе, что за ней Агеев ухлестывает? Серьезно так.

— В курсе, — ответил я и, кажется, скрипнул зубами при ответе, потому что Федя сурово сказал:

— Илья, не дури. Не порть Дашке жизнь. Лучше, если мы все останемся просто друзьями.

— Я не собираюсь дурить. Я хочу приехать сегодня к вам в гости, как к друзьям, и отметить мою победу. С кем мне еще отмечать, сам подумай? Я часам к восьми подъеду. К тебе или Дашке? Она на меня обиделась, не отвечает.

— Ладно, обговорю с ней и перезвоню, — предложил Федя и отключился.

А я сообразил, что если праздновать, то одного торта мало будет, нужно еще всяких деликатесов набрать. И чего-нибудь запить…

«Сидр не бери, — заволновался песец. — Сидра нам самим мало. И вообще, идти к девушке с алкоголем — намекать на продолжение встречи».

Сидр у нас еще оставался, пара бутылок ситуацию бы особо не ухудшила, но я поразмыслил и пришел к выводу, что алкоголь сейчас не стоит употреблять уже мне: впереди соревнования по магии, и еще неизвестно, чем могут посчитать следы алкоголя подконтрольные Живетьевой целители. Так что только чай и травяные сборы, среди которых у меня встречались очень вкусные варианты.

Глава 14

В Полигоне сегодня занимались исключительно магией, причем Шелагин-младший делал упор именно на семейные техники. К сожалению, неизвестных приемов среди них не нашлолось, зато я обнаружил, что у Шелагиных были в активе заклинания из всех Стихий, пусть некоторые присутствовали в довольно урезанном виде. Для меня эта новость оказалась весьма кстати: не придется ломать голову, как строить бой, чтобы избежать заклинаний, которые не могли мне достаться ни от Шелагиных, ни от Вьюгиных. Использовать могу всё. А что никто не показывал раньше — так хранилось в секрете внутри рода.

После отработанного в зале часа я так устал, что идти никуда не хотелось, но увы, с Федей мы уже договорились и он предупредил Дашку. Даже встреча была назначена не у него, а у нее.

До дома, где друзья снимали квартиры, меня подвез Олег, по дороге я немного пришел в себя и почему-то вспомнил про Федорову, желание навестить которую у меня то появлялось, то пропадало. То казалось, что она ничего нового не сможет добавить в уже сложившуюся картину, то, напротив, возникала уверенность, что у нее есть что-то важное. Не натравить ли на нее Грекова? Или там есть что-то нежелательное для показа Шелагиным и лучше сначала просмотреть имеющиеся у нее документы самому? Для последнего придется караулить часами, а то и днями, пока Федорова не выйдет из квартиры, на что времени пока не было. Конечно, если столько лет терпело, то пару недель еще потерпит, но всё же вопрос хотелось закрыть. Или забить на него окончательно?

До Дашкиного дома мы доехали, а я так и не решил, что делать с этой бабкой, жаждущей моих денег. Теоретически ей даже можно было заплатить, если она запросит разумную сумму, в чем я сомневался. Лучше обыскать квартиру, когда там никого не будет. Возможно, в конце следующей недели, после соревнований? Или лучше после княжеского Совета?

Выбросив Федорову из головы, я вылез из машины, открыл багажник и забрал всё, приготовленное для сегодняшнего празднования с друзьями. Набралось прилично, хотя я ничего спиртного решил не брать, два пакета с закусками и контейнер с тортом и места занимали много, и весили хорошо.

С Олегом я попрощался, сказал, что доберусь сам, и нырнул в подъезд, торопясь на встречу.

Открыл мне Агеев. То ли заметил, что я приехал, то ли случайно проходил мимо, но факт остается фактом: в Дашкиной квартире он себя чувствовал если не как дома, то близко к этому. И меня ничуть не порадовало, что Федя тоже выглянул из комнаты.

— Вообще, на посторонних я не рассчитывал, — сразу определил я свою позицию, — потому что речь пойдет о секретных вопросах.

— Секретных? Это о том, что ты сын старшего княжича, что ли? — хмыкнул Агеев. — Так это давно уже не секрет. И то, что младший на пару с княгиней хотели тебя прибить — тоже. Об этом, конечно, известно не всем, но тайной это не является. Или ты про помолвку с княжной Беспаловой? Так после того, как вы с ней на соревнованиях как два голубка сидели, это тоже не секрет.

Он усмехнулся. Подошедшая Дашка нахмурилась.

— С Беспаловыми у меня договор всего лишь о намерениях, — буркнул я в ответ. — А причина, по которой ей пришлось появиться на соревнованиях, тебя не касается. Даш, куда продукты нести?

— Резать что-то надо? — спросила она, пытаясь сделать вид, что ничего не случилось.

— Надо, — признал я. — И хлеб, и колбасу, и мясо. Разве что вяленое не надо — оно уже порезано.

— Тогда на кухню неси, там разберемся, — скомандовала она.

На кухню мы отправились всей толпой: я — с пакетами, Дашка — как хозяйка, Агеев — чтобы мы не оставались вдвоем, и Федя — чтобы попытаться урегулировать конфликт, если он начнется.

Я конфликт инициировать не собирался. Если Дашка пригласила Агеева на наши посиделки, которые предполагались быть встречей одноклассников, то тем самым подруга показывала, что Агеев для неё уже свой. Вообще, чувствовалась некая скованность в общении между всеми. И кто знает, не потому ли, что здесь был посторонний в лице Агеева…

— О, — оживилась Даша, запустившая руки в первый же пакет, — глаза меня не обманывают? Это же то самое мясо, которое ты уже привозил?

— Оно, — согласился я. — Я запомнил, оно тебе понравилось. Но главное блюдо сегодняшнего вечера — торт. Помнишь же, что я тебе обещал собственноручно сделанный?

Жестом фокусника я вытащил контейнер с тортом и снял с него крышку.

— Мы этим не отравимся? — скептически спросил Агеев.

Его сомнения имели под собой основания: торт при транспортировке немного перекосило. Хорошо еще, что я не стал его украшать, всё равно получилось бы месиво на месте любых кремовых декораций.

— Можешь не есть, — предложил я. — Тем более что это не тебе, а Даше.

— Я буду, — сразу определилась она. — Попробую точно. Ты правда сам делал?

— Достаточно посмотреть на этот торт, чтобы получить ответ, — хохотнул Агеев.

А ведь в кулинарии у меня есть заклинание жесткой фиксации блюда, которое не вспомнилось в нужный момент. Ничего, в следующий раз не забуду.

— Главное — вкус, а не вид, — дипломатично сказал Федя. — Готовит Илья классно. Я лично в этом убедился.

— Когда это? — удивилась Дашка.

— На раскопках с Песцовыми немного пробыл, — пояснил Федя. — Илья из простого набора продуктов такой шедевр может сделать, что язык проглотишь.

У Агеева физиономия стала такой кислой, как будто он собирался сказать: «Зато я на гитаре играю». Не сказал, и правильно, потому что теперь я тоже играю.

«В тебе чувство собственности говорит, — проворчал Песец. — Потому что раньше ее внимание принадлежало только тебе, а сейчас она отвлекается на Агеева».

Я проигнорировал его мудрую сентенцию и предложил заварить чай, пока все принесенное мной режется и раскладывается по тарелкам. Чтобы потом больше ни на что не отвлекаться, сидеть себе и болтать.

Правда, расспрашивать меня начали задолго до того, как мы переместились в Дашкину гостиную. На удивление, Агеев почти нормально интересовался именно тем, как проходили соревнования: ему-то посмотреть такие соревнования изнутри не грозило. Пришлось разочаровать отсутствием принципиальных отличий: если в местные могла вмешаться княжеская семья, то в имперские — императорская. Вот и вся разница.

— А по уровню участников?

— Да по-всякому. Были княжества, все представители которых слились в первую половину первого дня.

— А Дальградское военное училище?

— Разумеется, они посильнее. Так там и отбор.

— Отбор там приличный, согласен. Фадеева ты разделал, конечно, — заметил он, — но пишут, что он по болезни снялся. То есть на соревнованиях плохо себя чувствовал. Поэтому и проиграл.

Зря я все-таки посчитал Агеева нормальным — так и норовит подколоть.

— Фадеев снялся, потому что знатно накосячил и рисковал нарваться от меня на вызов со смертельным исходом, — резко бросил я. — Подробностей не будет, но он и в прошлом году обманом получил первое место. Сняли несколько человек из тех, кто посильнее, под надуманными предлогами. Это я так предполагаю, если что. Со мной тоже пытались пару финтов провернуть.

— Соревнования такого уровня не всегда бывают честными, — признал Агеев. — Перемещаемся в гостиную?

Он подхватил две тарелки с закусками и понес в комнату.

— Она красивая, — сказала Дашка.

Я подумал, что она говорит про Грабину, удивился и уточнил:

— Кто?

— Княжна Беспалова. Хороший выбор.

— Это не выбор, это временная необходимость, потому что на меня решили перебросить обязательство Прохоровы. Юлианна — тоже красивая, но смотреть на нее лучше издалека.

— А то ты вблизи смотрел, — фыркнула Дашка и взяла вазочку с вяленым мясом клювоголовой змеи. Даже к себе прижала — настолько ей оно понравилось.

— И смотрел, и разговаривал. Разговаривал еще и по телефону, — ответил я. — Она вблизи кажется куда менее привлекательной, чем издалека. И менталом балуется, чтобы получить желаемое.

Агеев вернулся на кухню, поэтому наш разговор о Прохоровой слышал и вмешался:

— Смысл ей Николая на тебя менять? Николай — будущий князь, а ты — незаконнорожденный сын старшего княжича.

— Видишь ли, Антон, проблема в том, что Прохоровых я устраиваю больше Николая, — ответил я, досадуя, что не могу рассказать о том, что Николай — не Шелагин по крови, а значит, его не признает реликвия. Если Шелагины не хотят скандала, то не мне запускать слухи.

— Неужели у него кругов мало? — продолжил допытываться Агеев.

— Дался тебе Николай, — не выдержал я. — Я пришел сюда отпраздновать свою победу с друзьями, а не обсуждать всякую ерунду.

— Там точно не ерунда, — заметил Федя, — если он до сих пор под домашним арестом.

— Это вы так пытаетесь уйти от дегустации торта? Уверяю вас, он съедобный, просто немного помялся.

Разговор удалось перевести не только на другую тему, но и в гостиную, где мы устроились вокруг журнального столика — ничего крупнее там не было. Хорошо хоть столик был не слишком мелкий и, хоть с трудом, но поместилось все.

Дашка предложила вывести на экран большого телевизора мои бои, но я ее отговорил: не было никакого желания опять погружаться в ту атмосферу, хотелось как можно скорее отстраниться от тех соревнований. И настроиться на новые.

Разговор не клеился. Агеев в нашей кампании казался лишним, но только мне и Феде, по Даше было видно, что с тортом я безнадежно опоздал. Понемногу мы все же разговорились, но тут в дверь позвонили и в квартиру ввалился запыхавшийся Зырянов. Следит за дочерью, не иначе.

— О, Илья, надо же, и ты тут, — обрадовался он. — Не ожидал тебя встретить, но рад. У меня как раз к тебе есть деловой разговор.

Не ожидал он, как же. Специально ради меня подорвался и приехал — по нему видно.

— Какие у меня могут быть с вами дела, Григорий Савельевич? — усмехнулся я. — Вы сами разорвали договор.

«Эй, не торопись ругаться, — заволновался Песец. — Нам с него еще кровь цедить».

— На то у меня была веская причина, — ответил Зырянов. — И она никуда не делась, Илья.

Намек в его голосе не услышал бы только глухой.

— Пап, ты опять за свое! — возмутилась Дашка. — Илья — мой друг, прекрати требовать, чтобы мы с ним не встречались.

Агеев удивленно дернул бровью и посмотрел на Зырянова с большой приязнью, чего тот даже не заметил, потому что глядел на дочь.

— Дарья, да при чем тут ты? Ты, прости, не пуп земли, чтобы всё вокруг тебя вертелось. Мои дела с Ильей к тебе никакого отношения не имеют. Во всяком случае сейчас. У нас с ним был договор, в котором ты даже не упоминалась.

Письменно — да, а устно Зырянов постоянно твердил, что я должен держаться от Дашки подальше. Но теперь-то что? Почти все разрешилось, на взгляд постороннего человека. Или Зырянов знает что-то еще?

Поэтому я не стал возражать, когда он предложил уединиться на кухне. И даже защиту поставил, чтобы слишком любопытные уши не услышали им не предназначенного.

— Илья, я тебя о чем просил? — начал он с наезда.

— Сейчас рядом со мной безопасно, — напомнил я.

— Ты меня разочаровываешь, — выдал он. — С чего ты взял такую глупость? Ты здорово потоптался на Живетьевых, из-за тебя Эрнесту пришлось сбежать…

— И обнаружилось, что Николай Шелагин — его сын. И что?

— Ты совсем идиот? — разозлился Зырянов. — Живетьева — не из тех, кто прощает. Она, как ядовитая змея, затаится, а потом укусит тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь. И я не хочу, чтобы на тот момент рядом с тобой оказалась Дарья. Она у меня одна. Усек?

— Зато вы хотите, чтобы рядом с ней оказался Агеев.

— Не то что бы я этого хотел, но он всяко лучше, чем ты, — недовольно бросил Зырянов.

«Теоретически ему можно дать по голове и нацедить крови с бессознательного тела, — зло ощерился Песец. — Ранку залечишь — он даже не заметит, что его использовали. Ишь ты, Агеев лучше тебя. Такое оскорбление смывается только кровью».

Зырянов не подозревал о кровожадных планах, которые зрели внутри меня, и к которым я имел лишь косвенное отношение. Он понял, что я отвечать не собираюсь, и продолжил:

— Илья, ты извини, если что не так. Человек я прямой, политесам не обучен. Ты мне всегда нравился, честно скажу. Но в нынешней ситуации тебя либо убьют, либо ты станешь князем в перспективе, поэтому Дарья тебе не пара. Вот княжна, с которой ты помолвку заключил — самое оно. Не морочь Дарье голову, по-хорошему прошу. Как её отец прошу.

В этот раз он шантажировать даже не пытался.

— Просто по-дружески встречаться мы не можем, по-вашему?

— Да какое по-дружески? — досадливо сказал он. — Будешь перед ней маячить, она так и не определится, кто ей нужен.

— По-моему, она уже определилась.

— Близко к этому, согласен. Но я Дарью слишком хорошо знаю, чтобы не опасаться последствий даже ваших сегодняшних посиделок.

Я тоже хорошо знал Дашку, поэтому был уверен, что нынешние посиделки ничего не изменят. Она если что-то решила, то с концами. Только терять ее как друга не хотелось. Да и благодарен я ей был за всё. Объяснять это паникующему Дашкиному отцу смысла не было, все равно не воспримет сейчас. Он примчался, как только узнал, что я пришел к его дочери, а значит, присматривает и часто бывает в Верейске.

— Григорий Савельевич, я ваше беспокойство понимаю…

— А если понимаешь, то давай я тебя сейчас в Философский Камень подброшу? — предложил Зырянов. — Дарье скажем, что мне срочно нужны зелья, по которым у нас договор. Мне они действительно нужны, у меня и список при себе.

Я чуть не рассмеялся прямо ему в лицо. Вот ведь жук, везде ищет выгоду, и, даже убирая меня от дочери, хочет добиться еще одной цели.

— Вы его расторгли, Григорий Савельевич, — опять напомнил я. — Так что придется вам закупаться в другом месте. Нет у меня времени заниматься вашими заказами. Разве что…

Я посмотрел на него с сомнением. Согласится или нет поделиться кровью? Вариант Песца я не отвергал, но опыта по точечным кровопусканиям у меня не было. Могу накосячить.

— Разве что что? — поторопил меня Зырянов.

— Разве что согласитесь поделиться образцом своей крови.

— В смысле? — опешил он.

— В смысле нацедите миллилитров пятьдесят. Нужно для проверки одного артефакта Древних.

И пузырек, и стазисный контейнер были при мне, так что при согласии было куда отправлять на хранение.

— Именно моя кровь? — деловито уточнил Зырянов. — Или набор из разных источников?

— Именно ваша, — подтвердил я. — Есть основания полагать, что на вашу он может сработать. Правда, совпадает всего один фактор, так что тоже без гарантии. Но у других и он не совпадает.

— И какой именно фактор?

— Это для вас лишнее, Григорий Савельевич.

— С Дарьи кровь ты сцедить не пытался? — подозрительно прищурился он.

— Её не подходит.

Он задумался, надолго. Я не мешал, смотрел в окно, где в отражении увидел, как на кухню заглянула Дашка, убедилась, что мы не ругаемся, и ушла.

— Не вижу своей выгоды, — наконец сказал Зырянов. — Чую, какую-то серьезную штуку планируешь пробудить и очень полезную. Давай так. Ты проверяешь артефакт, и если он срабатывает на мою кровь, то один раз даешь доступ?

«Ха, — сказал Песец. — Раскатал губу на Императорскую реликвию. Кто ж его к ней допустит?»

— Григорий Савельевич, вы не знаете, о чем идет речь, — заметил я. — Выгоды от выполнения этой вашей просьбы вы не получите вообще. Могу в обмен выдать бесплатно один ваш стандартный набор, который вы у меня раньше забирали раз в неделю.

— Один? — он недовольно насупился. — Понимаешь, Илья, после твоих зелий остальные кажутся дерьмом.

— Договор разорвали вы, — пришлось напомнить еще раз.

— Илья, ну не разорвал бы и оказался с нарушенным контрактом, — с обезоруживающей прямотой ответил он. — Я трезво оцениваю свои возможности. Я не смог бы ни тебя защитить, ни отомстить за твою смерть. Не мой уровень. Да, каюсь, воспользовался тогда ситуацией с Дарьей, чтобы разорвать договор, который бы отразился на репутации моего охранного предприятия, если бы ты умер. Что ты сделал бы на моем месте?

— Не знаю, Григорий Савельевич. Я и на своем месте не всегда знаю, что делать.

— Вот-вот. Был бы я один — другое дело. Самому тогда было противно, веришь, нет? — он вздохнул. — Ладушки, договорились, кровопивец. Мой долг перед тобой огромный, что ни говори. Пятьдесят тебе не много будет?

— Кто знает? Может, и не хватит.

— Тогда поехали прямо сейчас. — Он поднялся с табуретки. — Я тебе кровь, ты мне — зелья. И может, новый договор составим. С другими ценами, повыше?

Отказываться я сразу не стал, сказал, что подумаю. В самом деле, если кровь Зырянова подойдет, то возможен вариант, когда за ней придется обратиться еще не раз. Стоит выяснить, нет ли у него брата. Но это если кровь подойдет, в чем я сомневался. Слишком зыбкие основания были для проверки.

В гостиную я зашел, но лишь затем, чтобы сообщить, что торт они будут пробовать без меня.

Глава 15

К сожалению, интерес к моей персоне в академии не падал и уход оттуда постоянно сопровождался сложностями. Мне даже показалось, что информация о моем родстве с Шелагиными медленно, но верно начала просачиваться и сюда. В этом не было ничего удивительного — если Агеев знал, то почему бы этого не знать другим. Кстати, по поводу торта Даша прислала сообщение, что тот ей очень понравился. Было оно довольно формальным, и сообщение — не звонок. С Федей же мы созванивались, и то, что он сказал, что ушел одновременно с Агеевым, меня не утешило. Как и то, что Зырянов мне действительно отдал пятьдесят миллилитров собственной крови, для чего мы заехали к его знакомой медсестре. Пузырек лежал в стазисном хранилище, но все равно жег руки — так хотелось поскорее понять, подходит кровь или нет.

До конца недели я не расслаблялся. Тренировки, алхимия и артефакторика, которую я надеялся довести до возможности изучения второго уровня. Конечно, второго мне было недостаточно, потому что модули военной артефакторики смогу усвоить только на третьем. Мне дико надоело штамповать одно и то же, причем на выброс. У Соколова я интересовался, нельзя ли продавать через них. Он спросил, что именно я могу предложить, и когда я ответил: «Зажигалки и фонарики», разочаровал сразу, сказав, что те артефакты, что рассчитаны на магов, спросом пользоваться не будут, а если в них добавить накопители, то цена сразу взлетит и обычным людям дешевле выйдет купить неартефактный вариант. Потом добавил, что хотя по качеству мои артефакты очень хороши, но на предмет роскоши не тянут из-за оформления. Тут он на меня вопросительно глянул, но я покрутил головой: любое украшательство для меня сейчас задержка в развитии артефакторики, да и не умел я пока украшать, максимум — гравировку сделаю, а этого точно не хватит. Украшение артефакта — это отдельное искусство, как мне объяснил Песец. Иной раз неправильное размещение украшения ведет к сбою в работе или ухудшению качества. Так что пока мой потолок — простые формы с хорошим покрытием и гравировкой.

Занимался артефакторикой в уверенности, что почти всё пойдет на выброс. Разве что добавлять подарком покупателям курток и шуб? Но кожаных изделий я произвожу куда меньше, чем артефактов. Не два же вкладывать? И тут мне пришло в голову, что могу совместить оба артефакта в одной основе. Песец ехидно хмыкнул, но промолчал, и я лишь позже понял почему: совмещение разного типа артефактов на одной основе относилось ко второму уровню артефакторики. Но поскольку опыт, как неохотно признал симбионт, мне идет и за испорченные артефакты, я решил поэкспериментировать. И через некоторое время Песец удивленно сообщил, что опыта при этом приобретается куда больше, чем если я тупо штампую одно и то же.

Я приободрился и продолжил портить заготовки в попытках выяснить, как же все-таки должны располагаться руны на основе, чтобы работали обе половины артефакта. Работающие наполовину у меня уже получались, но закономерность, почему так происходит, уловить до субботы не удалось. Казалось, что я уже буквально на пороге, но увы, порог оказался слишком высоким и перешагнуть его не удавалось. Пока не удавалось…

В субботу мы приехали к Проколу в точно назначенное время. Нас ждал Шелагин-младший, который опять предложил свою помощь на Изнанке. Пришлось опять ему отказывать. Выглядел он достаточно упертым, чтобы отказаться нас пропустить, если не согласимся. Тем не менее он всего лишь буркнул, что если не вернемся через два часа — отправит спасательную группу, поэтому я должен указать направление.

— Тогда три часа, — предложил я. — Не уверен, что за два управлюсь.

— Толку от спасательной группы? — проворчал Греков. — Куски костей для погребения набрать? Саш, дурная идея. Успокойся. Все с Ильей будет норм. Дождемся его — и на обещанный шашлычок поедем.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, что нельзя над сыном квохтать, потому что слизняком вырастет.

— Он уже вырос.

— И замечательно. Теперь его перинками укутывать, что ли? Над тобой никогда так не тряслись. Павел Тимофеевич понимал, как нужно парней выращивать. Тебе достался готовый самостоятельный сын — вот и прими его таким, какой он есть. Он уже взрослый и может за себя постоять. Его на Изнанке подготовленной группе не удалось убить, да еще и нас с тобой вытащил. И после этого ты за него боишься? Ты вообще понимаешь, что тем самым его оскорбляешь?

Пока Греков отвлекал своего друга, мы с дядей быстро пошли к шлюзу и вскоре уже оказались на Изнанке. На случай, если кто нас стережет (хотя я магией Жизни никого не чувствовал), до того, как вызывать транспорт, я накрыл невидимостью и себя, и дядю, и место, куда встанет машина. Это, конечно, послужило маячком для изнаночных тварей, но пока они до нас добрались, мы уже сидели внутри транспорта под включенной защитой, так что как прилетели, так и улетели, не попробовав нас на зуб.

Поехали мы прямиком к базе, хотя я и поиск изнаночного металла не забывал делать. Успешный, поскольку пришлось один раз остановиться и подобрать с десяток дробинок, которые я радостно отправил в контейнер к остальным.

— Эх, здесь бы пару недель поездить — и набрал бы на клинок, — вздохнул я.

— А может, и не набрал, может, земля этот металл с какой-то периодичностью выдавливает, — возразил Олег. — И там, где кто-то прошелся, мы ничего не найдем. О, камнеплюи…

— Нет, — сразу понял я его намек. — Не будем еще одну шубу пока делать. Нам деньги не нужны.

— Деньги нужны всегда, — разочарованный Олег проводил взглядом уплывающих за окном камнеплюев. — Другое дело, что у нас закрыты базовые потребности. Но экономить все равно приходится.

— Пока мы покупаем все, что необходимо, — возразил я. — Слишком много шуб на рынке приведёт к падению цен. Оно нам надо?

Я опять затормозил, потому что увидел травку, необходимую для зелий третьего уровня. Ее как раз у меня маловато оставалось. Пару взмахов лопаточкой — и все три кустика отправились в контейнер, а я — обратно в машину. Олег тут же вернулся к разговору:

— Но стратегический запас шкур нам бы не помешал.

— Песец говорит, что эти меха хорошо жрет моль, поэтому наш стратегический запас пусть хранится на носителе этого самого меха. Будет необходимость — сдерем.

— Ненадежное место хранения, — грустно сказал Олег. — Слишком шустро перемещающееся. А те как раз подходящие были: толстые, с хорошим мехом, наверное, эх…

— Других хранителей потом найдем, еще толще.

У меня не было желания ни возвращаться, ни влезать в бой с камнеплюями — неизвестно, сколько придется потратить времени на всё, включая сдирание шкуры, а нас ждут. И не только вещи в базе, но и Шелагин с Грековым, которым мы обещали хороший вечер. А Шелагин еще и нервничать будет, пока не появлюсь.

Подъехали мы к нужному месту чуть позже запланированного — но планировал я перемещение без остановок, так что, можно сказать, и не задержались вовсе.

— Так, Олег, вертишь головой во все стороны, чтобы ко мне никто не успел подобраться, — скомандовал я, примеряясь к крышке люка.

Энергия из меня потекла, медленно заполняя накопитель внутри базы. Интересно как долго придется этим заниматься чтобы хватило открыть и закрыть двери?

«Минут пятнадцать будет достаточно, потом изнутри сможешь заряжать», — предложил Песец.

Кто бы нам только дал эти пятнадцать минут. Уже через пять Олег встревоженно выкрикнул:

— Слева бархатницы!

Бархатницы — не самые сложные противники, но не тогда, когда их штук пятнадцать в стае и летят они с такой скоростью, как будто им в задницы вставили реактивные двигатели. Пришлось прекращать зарядку и возвращаться под защитный контур машины, после чего бархатницы резко потеряли к нам интерес, но с курса не свернули, просто стали лететь медленней и чуть вбок. Пришлось минут пятнадцать просто ждать, пока они исчезнут с горизонта, и только после этого я опять вышел и продолжил заряжать. Олег опять заволновался при появлении пучеглазов, но их было всего три и летели они медленно, поэтому я не рванул к машине, а отдавал энергию, посматривая на противника лишь краем глаза. За что и был вознагражден.

— Энергии достаточно, чтобы открыть проход. Открываем?

— Открывай. Олег, возвращаешься в машину и включаешь защиту.

— Но…

— Я могу не успеть закрыть.

Люк отодвигался очень медленно, хотя и без скрежета. Куда медленней, чем приближались пучеглазы, поэтому Олег спорить не стал, вернулся в машину, а я подошел к открывающемуся люку, увидел скобы для спуска, спустился на высоту своего роста и скомандовал:

— Люк можно закрывать.

— Принято.

Люк поехал обратно, а я продолжил заряжать теперь уже изнутри. Сидел я в полной темноте, потому что глупо тратить энергию на освещение, когда все равно смотреть нечего. Время тянулось и тянулось, я понятия не имел, сколько так просидел, когда голос сообщил:

— Аккумулятор заполнен на пять процентов. Основные функции доступны.

— Тогда включи свет.

Сразу пришлось зажмуриться, потому что после сидения в темноте яркий свет подействовал на глаза весьма раздражающе.

— Здесь есть запасные аккумуляторы?

— Есть. Они пустые.

— Покажи где, возьму с собой на зарядку.

— Внизу шкаф у подножия лестницы.

Теперь проявился не только голос, но и изображение. Слабое и почти прозрачное. За образец была выбрана красивая девушка в форме, которая военной могла считаться только условно — слишком уж обтягивающая, да и декольте скорее подходило вечерним нарядам, чем таким. Но смотрелось все органично, не поспоришь. И девушка была красивой.

— У тебя есть имя?

— Последний выживший называл меня Майя. Говорил, что я похожа на его девушку.

Ага, воображаемую, не иначе.

— Майя, что здесь случилось?

— Все умерли.

Было бы странно, если бы кому-то удалось прожить две тысячи лет…

— От чего?

— От старости. Только аспирантка лишила себя жизни сама.

— Почему лишила?

— Нет сведений.

— Она не оставила записку?

— Нет сведений.

За время разговора я спустился до шкафчика, о котором говорила Майя. В нем действительно оказались несколько десятков аккумуляторов. Я вытащил штук пять, чтобы забрать с собой.

— Что случилось на базе? Почему отсюда не ушли?

— Здесь проводились исследования профессором Синициным и его аспирантами. Магия была только у одного, но слабая и небоевая. Их должны были забрать, но не забрали. Причин они не знали.

Понятно, значит, они были без транспорта и без шансов добраться до Прокола. Возможно, про них даже помнили там, снаружи, но забрать не смогли.

Дверь, ведущая дальше, была закрыта, но я не торопился открывать: нужно было понять, насколько там безопасно.

— Как они хоронили своих умерших?

— Утилизатор.

Майя говорила с такой счастливой улыбкой, как будто речь шла не про похороны, а про свадьбу.

— Утилизатор — это?

— Это устройство для уничтожения отходов.

Наверное, в ситуации, когда люди оказались заперты на базе, это было самым разумным решением, но все же отправлять своих товарищей в утилизатор…

— Насколько безопасно внутри базы сейчас?

— Очистка воздуха была проведена полностью еще при прошлом напитывании энергией.

— А других опасностей здесь нет? Магических?

— Нет, база является полностью безопасной для функционирования людей.

Успокоенный, я приложил руку к панели и открыл дверь. Первое, что я увидел, — это скелет, на котором не сохранилось следов ни одежды, ни плоти, а вот артефакты были. Один — на металлическом ремешке на руке. Ремешок поблескивал, как будто был совершенно новым. Новым и чистым.

— Почему здесь нет пыли?

— Функционировали бытовые артефакты. Когда перестало хватать энергии, база была законсервирована. Сейчас артефакты опять работают.

Скелет требовалось похоронить. Но как? Разве что тоже отправить в утилизатор, поскольку, если он попадет в руки уже нашим ученым, то его выставят на всеобщее обозрение. Никогда не понимал этого стремления показывать чужие кости. Чем они принципиально отличаются от наших? Вряд ли этот человек хотел стать учебным пособием.

— Утилизатор тоже работает?

— Да.

— Покажи, где он расположен.

Майя указана на неприметную дверцу рядом, с панелью прямо на ней.

— Что нужно сделать, чтобы правильно похоронить этого человека?

— Что значит правильно похоронить?

— Что делали его коллеги, отправляя труп в утилизатор?

— Говорили: «Что ж ты тяжелый такой», «Профессор, может, все-таки по частям».

— То есть первым умер аспирант? От чего?

— Сердце не выдержало. Целительские навыки последнего аспиранта оказались недостаточными, — пояснила Майя.

Значит, все умерли по естественным причинам и даже если за это время здесь завелось что-то опасное, система циркуляции воздуха все это уничтожила. Это немного успокоило, но первым делом я решил все же захоронить кости, пусть немного и отступив от правил захоронения Древних. Потому что одни кости были не столь тяжелыми, чтобы кряхтеть и страдать от их веса. С другой стороны, относил в утилизатор я их все-таки по частям, потому что рядом не было никаких подходящих емкостей, а проходить дальше, пока не уберу останки, казалось неправильным.

Наконец все кости оказались за дверцей, где располагался довольно-таки приличный отсек, и по указаниям Майи я включил утилизатор. Он коротко тренькнул, после чего замок щелкнул и отщелкнулся только после второго тренька, ознаменовавшего окончание работы. Я приоткрыл дверцу, за ней не обнаружилось ничего. Вряд ли похоронные традиции Древних были такими, но выбирать не приходилось. Не тащить же кости наверх, чтобы закопать? Их бы извлекли наружу твари и растащили не хуже наших ученых.

«Во времена моего создателя утилизатор был частой практикой, — заметил Песец. — Считалось, что память вечна, остальное — тлен. Так что это не оскорбление памяти, как ты подумал. И не безысходность».

Я принял это к сведению и принялся осторожно изучать базу. Оказалась она довольно большой, с кучей помещений. При входе рядом с утилизатором находилась кладовка. Понять, что это именно она, мне помогла Майя, потому что там ничего не было.

Рядом с ней обнаружился кухонный отсек, в котором сохранилось множество артефактов. Возможно, они даже заработают, если зарядить. Все они были крупными и стационарными — наверное, чтобы у посетителей базы не случилось соблазна прихватить что-то с собой, когда их работа здесь закончится. Как объяснила Майя, последние годы обитатели базы использовали только синтезатор, для остального продуктов не было.

За кухней находился довольно большой зал — общая комната. Из мебели там сохранились только металлические детали, остальное, видно, со временем превратилось в пыль и было убрано бытовым артефактом. А вот напольное покрытие сохранилось — наверное, чем-то было обработано таким, что позволило ему просуществовать так долго. Но это не плитка — на ощупь покрытие казалось шершавым и теплым и немного пружинило. В кухне, кстати, тоже было что-то аналогичное на полу, только другого цвета.

Душевой отсек был небольшим, но вода полилась, стоило открыть кран. Дальше шел отсек с тренажерами, направленность работы которых я с ходу понять не смог, а у Майи спрашивать не стал.

За ним находились пять лабораторий с кучей артефактов и алхимическим оборудованием, которое выглядело чистым, но явно использовалось больше одного раза. Столы и шкафы там были металлическими, поэтому сохранились, а вот химия и алхимия в баночках — только на выброс.

Последний блок был жилым. Комнат там обнаружилось десять, мебель за это время везде превратилась частично в труху, но в некоторых комнатах нашлись личные устройства. Правда, проверить, работают ли артефакты и для чего они, я не мог — все было разряжено в ноль. Майя тенью следовала за мной и поясняла все непонятные моменты, а я чувствовал себя мародером. Нет, нужно было взять сюда Олега — вот он бы такими мыслями не заморачивался, как исследователь цивилизации Древних расхищением Древних жилищ он занимается давно и успешно.

Последняя комната оказалась оборудована под мастерскую художника, и там нашлось не только несколько картин, обработанных неизвестной мне алхимией, но и браслет-змейка с набором обучающих модулей по рисованию.

Глава 16

С базы я забрал картины, браслет-змейку с набором модулей и личные артефакты последнего выжившего, которые собрал сразу при входе. Песец утверждал. что там коммуникатор с кучей функций, в том числе записей. Записи наверняка велись и на других устройствах, но все они были с разряженными в ноль аккумуляторами и не факт, что с целой начинкой, так как устройства относились к маго-техническим, а значит, сохранности такой, как у артефактов, у них могло не быть.

— Картины? — восторженно выдохнул Олег, когда увидел, что я вынес. — Настоящие картины работы Древних?

— Древнего, — поправил я. — И не слишком талантливого.

Нет, все рисунки были выполнены старательно, но именно старательно, как выполняет свое задание всего лишь хороший ученик. Не было в них той искры, которая делает автора гениальным.

Олегу чужая гениальность и не была нужна. Он вертелся вокруг картин, сдувал с них никому не видимые пылинки и приговаривал:

— Продавать не будем. Что там Песец говорил? Хочет картинную галерею? Вот это и будет его основой.

Предложением симбионта с Олегом я поделился — чем черт не шутит, может, и впрямь начнем коллекционировать изображения песцов. Чего только люди не коллекционируют. Мы на этом фоне даже достойно будем выглядеть.

— Он, вообще-то, говорил про картины с песцами, — напомнил я.

— Где ж мы ему столько песцов на картинах найдем? — удивился Олег. — Вот мог бы я использовать модули, купил бы тот, что отвечает за рисование, и тогда — хоть песец, хоть лисец.

Песец проявился тут же. И с такой довольной мордой, как будто Олег уже повесил первую картину в галерею.

«Заметь, он сам вызвался. За язык его никто не тянул».

— Олег, Песец посчитал это обещанием с твоей стороны. Артефакт-змейка и модули по рисованию у меня в кармане.

— А толку? Змейки все выгоревшие.

— Этот артефакт пролежал на Изнанке, его только зарядить нужно.

Глаза Олега зажглись фанатичным блеском, он подскочил ко мне и потребовал:

— Дай!

Я выложил в его протянутую ладонь артефакт. Модули пока решил не передавать, а то с Олега станется потерять их где-то по дороге и не найти в продаже аналогичных. Но дяде пока был интересен только сам браслет. К картинам он охладел и теперь пытался понять, как извлечь из змейки накопитель для зарядки. На помощь пришел Песец, сообщивший, что извлекать не надо, достаточно зажать определенным образом в определенном месте браслет.

По всей видимости, Олег почувствовал, что зарядка пошла, так как на его лице появилось выражение блаженства, а сам он начал строить планы.

— Что бы взять первым? Язык или гитару.

«Рисование!» — возмутился Песец.

— В первую очередь тебе придется взять рисование, — продублировал я вслух. — Ты сам обещал наваять песцов полную галерею.

— Это я так в шутку.

Симбионт раздулся от возмущения, встопорщив шерсть.

— Боюсь, Песец таких шуток не понимает и откажется тебе помогать.

«Откажусь», — подтвердил он.

— Но знание языка мне очень нужно, — страдальчески сморщился Олег. — Рисование я могу потом взять.

«Никаких потом. Сначала рисование и садоводство, — категорично заявил Песец. — И только после того, как я заручусь обещанием, что все это будет выучено в первую очередь, поясню, как правильно пользоваться артефактом».

— Если бы тебе было так важно знание языка, ты бы не выбирал между ним и гитарой.

— Ты не понимаешь. Это задержка всего на день, — возмутился Олег. — А игра на гитаре у меня уже начала получаться.

— Песец сказал, что помощь от него будет, только если пообещаешь в первую очередь взять рисование и садоводство.

— Ненавижу, когда меня шантажируют, — гордо заявил Олег. — Поэтому последовательность модулей я должен определять сам. У меня не будет вдохновения для рисунка.

«Пусть вдохновляется тем, сколько получит знаний после использования артефакта».

Олег с Песцом через меня ругались всю обратную дорогу до Прокола. Никто не хотел уступать. Песец твердил, что раз уж Олег пообещал, должен держать слово. А Олег говорил, что он натура творческая, ранимая, зависимая от вдохновения. И лишь в самом конце пришли к компромиссу. Первым пойдет модуль с рисованием, а садоводство — только четвертым. Успокоились они оба, а я понял, что Олег и не сильно против рисования, поскольку ругался исключительно из духа противоречия. Сейчас, наверное, уже представляет мировое признание и персональные выставки. Не будет же он только одних песцов рисовать? Да и потренироваться стоит для начала, чтобы заказчик не оскорбился от того, что морда перекошена, а мех недостаточно пышный или не того оттенка.

Так что из Прокола Олег вышел с такой сияющей физиономией, что Шелагин, карауливший нас у шлюза, спросил:

— Добыли что-то ценное?

— Вы, Александр Павлович, даже не представляете насколько, — ответил Олег.

— Изнаночный металл нашли, не иначе, — хмыкнул Греков. — Только он очень ценен при небольшом объеме.

— Ценнее всего — знания, — пафосно бросил Олег. — Мы обещали вам вечер шашлыков, так что поедем. Не будем тянуть.

Ехали мы на двух машинах, причем за руль нашей пришлось сесть мне, потому что Олег занимался очень важным делом: прикидывал, как будет вести свое обучение с учетом отсутствия у него такого полезного симбионта, как Песец. Последний предупредил, что вряд ли сможет определить в чужом теле, пусть и близкородственном, как встают знания из модулей и можно ли брать следующий.

«Разве что по времени ориентироваться? — с видимым сомнением предложил Песец. — Проблема в том, что я не уверен, что твой дядя будет прилагать столько же усилий, как и ты. Поэтому временной период придется брать год для первых трех модулей каждого курса и полтора — для последующих».

«Многовато».

«А что поделать? Иначе непременно что-нибудь упустится, если не отработать».

«Раньше с пропущенными при модульном изучении заклинаниями что делали?»

«Учили отдельно. Говорил же: были наставники, которые контролировали процесс, — обиженно фыркнул Песец. — Но у вас наставников нет, только я. А я Олегу через тебя не смогу все объяснить. И проверить не смогу. Наверное».

Он развел лапами, показывая всю глубину своего огорчения. Лукавил: его точно устраивало, что основной удар в ругани с Олегом принимаю на себя я.

«Ты говорил, что теоретически сможешь размножиться», — напомнил я.

«Если ты докачаешь артефакторику до нужного уровня и сможешь подсадить мою копию в передающий артефакт».

«Вроде речь о другом шла».

«Ну, простите, мы, симбионты, по-другому размножаться не умеем. У нас даже разделения по полам нет».

«А разделиться делением?»

«Я ж тебе про копию и толкую. Ее создать могу, а чтобы подсадить другому — нужно вспомогательное устройство».

А вспомогательное устройство — это артефакторика высоких уровней, так что придется Олегу пока по старинке модули изучать. По очень глубокой старинке.

Доехали мы быстро, нигде не задерживались, потому что в машине нашего сопровождения нынче были второе и четвертое лицо княжества. Официально, причем третьим до сих пор считался Николай, который так и находился под домашним арестом. Правильней его препроводить в тюрьму после суда, но Шелагины опасаются, что вылезет их грязное белье. Зря опасаются: грязное белье не их, а Живетьевых.

В этот раз мы обе машины — свою и шелагинскую — поставили в гараж. Греков покрутился вокруг моей новой машины, той, что появилась из контейнера Древних, потом стукнул себя по голове и вытащил из той, на которой прибыл, два пакета. В одном оказались номера и документы на мою новую машину здесь, во втором — на ту, что стояла в гараже Дальграда. В графе, где указывалась марка, значилось «Экспериментальная модель». И никаких технологий Древних даже намеком.

— Спасибо.

— Ерунда, — отмахнулся Греков. — Как только крепить будешь? Место под номера не предусмотрено.

— На клей. У меня есть такой — держит всё.

— Разве что.

«Не надо клей! Крепление есть, просто скрыто, — всполошился Песец. — Разберешься, там ничего сложного нет, регулируется из кабины».

Долго гостей в гараже мурыжить не стали, провели сразу в беседку, где Олег наконец вспомнил, что у нас гости, и принялся заниматься углями, чтобы выложить на решетку подготовленное мясо. Гарниром я озаботился раньше и поместил в стазисный ларь на кухне. Теоретически туда же можно было отправлять и мясо, жареное здесь, но это уже будет совсем не то: есть некая магия именно в самом процессе.

Погода нас не волновала — климатический артефакт исправно отрабатывал, и температура около бассейна держалась комфортная для отдыха. Теоретически на зиму можно было все законсервировать, но Олег решил, что энергии это место требует не так много, чтобы два мага не справились. Точнее, один, так как обязанности следить за зарядкой накопителей при доме и теплице, дядя взял на себя, решив, что мне нагрузок и без того хватает.

— Помнится, у вас был вкусный сидр, — намекнул Греков.

«Ишь ты, сидр ему подавай, — проворчал Песец. — Много вас таких желающих. А сидра — мало. Пивом обойдется».

Но я принес три бутылки: для гостей и Олега. И ящик пива, бутылки из которого перекочевали в холодильник беседки, а те, что там были, я переставил поближе, чтобы пошли после сидра первыми.

— А себе? — спросил Шелагин.

— Меня в понедельник проверять будут. Не нужно давать повод к чему-нибудь придраться.

— Алкоголь допингом не считается, — возразил Греков.

— Докажут, что это алкоголь, аккурат к концу соревнований. Извинятся, конечно.

— Ты уже по фехтованию выиграл. Для признания этого достаточно.

— Нужно опровергнуть обвинение о подтасовке в мою пользу результатов на соревнованиях в Верейске, — пояснил я.

— А оно было? — поразился Греков.

— Император вполне определенно на это намекал.

— М-да. Кажется, кто-то не хочет признавать тебя наследником, — мрачно сказал Греков. — Как бы Николая нам не подсунули.

Шелагин возмущенно дернулся.

— После видео с его признанием на Совете князей? Это будет плевком в их сторону.

— Утрутся, — уверенно бросил Греков. — Нынешнее поколение князей слишком зависимо от императора. Думаю, если бы он посильнее надавил, то они бы и княжества свои сдали, согласившись на губернаторство.

Шелагин с ним заспорил, мы с Олегом не вмешивались. Я — потому что подозревал, что высказывание Грекова очень близко к истине, а Олег — потому что выкладывал на одну решетку — мясо, на вторую — колбаски. И если мясо было чисто свиным, но в хитром маринаде, то колбаски имели хороший такой процент мяса с Изнанки. Наделал я их не так давно и попробовать не успел.

— Да потому что он реально самый сильный маг в империи! — зло выкрикнул Шелагин.

— Он не сильный, — поправил я. — Он зависимый от реликвии.

— В смысле? — повернулся ко мне Греков.

— В смысле у него 12 кругов силы, остальное тянет с князей через реликвии. Из-за того, что тянет много, у него крыша поехала. Примерно, как у моего кузена, который захлебывался моей энергией. Если учесть, что реликвии накрыты оболочками, выполненными не по правилам артефакторики, то урон может быть еще сильнее.

— Ой-ёй, — присвистнул Греков. — Это мы сейчас не в противоправительственный заговор влезаем? И с чего ты взял, что у него так мало кругов? Мало для императора, разумеется.

— Я круги вижу, — пояснил я. — Теоретически император может их маскировать, но зачем, если все уверены, что он размажет любого?

— Пессимистичненько звучит, — заметил Греков. — От реликвий никто не откажется, а с ними…

— А с ними император наверняка может влиять на привязанного к реликвии князя. Например, перекрывать ему доступ к части энергии.

Я на автомате создал себе порцию газированной минеральной воды и отпил. Холодная, бодрит. Может, и зря я это рассказываю, но один против государства не вывезу, а старший Шелагин придержал информацию при себе. Возможно, решил, что не следует подчиненным знать о том, откуда могут прийти к князю проблемы? Желание выглядеть безукоризненным сильно вредит в вопросах безопасности.

Шелагин с Грековым переглянулись и Греков спросил:

— То есть на князей реликвия тоже влияет?

— Влияет, — признал я. — Это артефакты Древних. Но их изменили, и теперь они работают не так, как было предназначено. Наверняка там стояла защита от бесконтрольного перекачивания энергии туда-сюда. Ее сломали, случайно или намеренно — вот в чем вопрос. Потому что Живетьева доступ к императорской реликвии имела, делала свою и хотела ею заместить шелагинскую. Опиралась она на заметки Древнего артефактора. Даже скорее схемы, а не заметки. Насколько я понял, расшифровать язык ей не удалось.

— Нужно у нее эти схемы изъять… — протянул Греков.

— Алексей, — с нажимом сказал Шелагин.

— Что Алексей? Мы тихонечко. Она и не заметит. Зачем целителю труды артефактора? Вредно ей. И нам тоже. И вредно, и опасно.

— Она их при себе в пространственном кармане носит, — усмехнулся я. — Так что незаметненько не получится. Чтобы забрать, её придется убить.

Греков загрустил, но, как выяснилось, не потому, что считал убийство для себя неприемлемым.

— Ходят слухи, что её уже несколько раз пытались убить, — сообщил он. — Никому после этого не удавалось выжить. У нее чудовищная регенерация. Я, признаться, после того как узнал, какую роль эта милая старушенция у нас сыграла, принялся информацию собирать. Она невеселая. На неё не действует ни магия, ни железо, ни яды.

С ядами интересная идея. Это нынешние не действуют, а вот те, что шли в комплекте с ДРД, требуют проверки. Но есть способ, проверки не требующий.

— Изнаночный металл действует. Только нужно сразу рубить голову.

Греков повернулся к Шелагину.

— Слыхал? Вот оно, правильное воспитание. Парень четко знает, что нужно делать, чтобы получить результат. И никаких терзаний. И не говори мне, что князья не мстят.

— Почему не мстят, мстят, — признал Шелагин. — Но мстят, так чтобы их нельзя было обвинить. В глазах обычных людей князь и его семья должны выглядеть абсолютно честными и справедливыми. «Полный сил маг убил беззащитную старушку» — именно так будет интерпретироваться, если кто-то попадется. И тогда даже признание Ильи наследником не поможет — против нас выступят все и шелагинское княжество будет уничтожено.

— Оно и так будет уничтожено, если вы будете сопли на кулак мотать, — не выдержал я. — Император с Живетьевой строят планы, как нас всех грохнуть. Пока склоняются к тому, что самолет, на котором мы все будем возвращаться со следующего Совета, рухнет на скалы.

Оставив народ переваривать сказанное, я пошел на кухню за дополнением к мясу. Таскать порциями я не захотел, взял весь ларь, благо там все равно облегчение веса работало. Так и принес, поместил ларь рядом со входом в беседку и достал для начала овощную нарезку.

— Никогда не думал, что спрошу такое у пацана, — сказал Греков, — но вариантов нет. Илья, ты смог бы убить Живетьеву?

— Без изнаночного клинка — нет. С ним можно попробовать.

— Только попробовать?

— Без гарантий, — признал я. — Я никогда никому не рубил голову. Рука может дрогнуть. А если не получится с одного замаха — только удирать и делать вторую попытку через какое-то время.

И удирать быстро, потому что я был уверен: у Живетьевой есть куча наработанных приемов на такой случай и, если ее не убить одним ударом, она применит что-нибудь, не оставляющее шансов неудачливому убийце. А с магией Пространства второго уровня имелась вероятность удрать до того, как сработают уже навыки старушки. Собственно, план и был таким: рубануть — и в портал.

— Где мы тебе клинок возьмем? У князя только кинжал.

— Такой же как был у Живетьева? — хмыкнул я. — Он разве что в переплавку. Но даже с ним будет очень мало. Подойдет и изнаночный металл россыпью, в количестве, достаточном для изготовления клинка. Немного у меня есть, в том числе спица от Живетьева. Но набирается очень медленно.

— Он у всех набирается медленно.

— У Власова может быть. Я ему сдуру первую находку продал, — вспомнил я. — Может, и кроме меня ему кто-то приносил.

— Увы, он не для себя собирал, — мрачно сообщил Греков. — И его Изнаночный металл уже даже не в нашем княжестве.

— Если мы начнем скупку металла, то после смерти Живетьевой будем первыми, к кому придут с вопросами, — подал голос Шелагин.

— Значит, только собирать. — вздохнул я. — Придется мне почаще выбираться на Изнанку.

«Чем выше уровень Изнанки, тем больше там можно найти металла», — сообщил Песец.

Информация для меня была почти бесполезной, потому что прокол рядом с Горинском пока был моим потолком. В еще один официальный Прокол, существующий в нашей стране, я бы так нагло не полез: судя по видео в сети, твари там посерьезней, чем в том, что соединяет шелагинское княжество и Дальград.

Глава 17

Разговор по большей части вертелся вокруг соревнований, императора и Живетьевой. Но больше, разумеется, обсуждалась первая тема. Советы сыпались со всех сторон. Греков вообще предложил, чтобы по возможности я брал хорошей реакцией, а не редкими заклинаниями.

— Ничего лишнего не свети, — сказал он с таким видом, как будто не сомневался, что я показал им с Шелагиным не все свои возможности. — В твоей ситуации лучше проиграть, чем повесить на себя табличку «У меня есть доступ к заклинаниям Древних».

— Мой проигрыш — удар по репутации Шелагиных. Я и без того ничего лишнего не показываю.

— А алхимия? Ты в курсе, что у Прохоровых носом землю роют, пытаются выяснить, у кого ты базу по алхимии купил. Самый вероятный продавец, к твоему счастью, успел умереть и даже наследников не оставил, но поскольку прохоровские его контактов с тобой не зафиксировали, поиск продолжается. Глядишь, дороются до предположения, что вы что-то выкопали у Волкова и утаили.

— Пусть дорываются, — фыркнул Олег, пребывающий в полной гармонии с собой. Хорошая компания сегодня и ожидание чуда завтра — залог прекрасного настроения. Почему-то дядя даже не сомневался, что артефакт рабочий и у него всё получится. — Нас несколько камер снимало. Что мы оттуда взяли? Кирпич да ящик Древних. Пустой ящик. Это на камеру было видно. Илье захотелось что-то на память получить из недорогого.

— Вы тоже ящик взяли, Олег Васильевич, — проявил нездоровую осведомленность Греков.

— Да разозлил меня этот придурок, — хмыкнул Олег. — Алексей Дмитриевич, сами посудите, продал бы вам Волков запись, если бы не был уверен, что там ничего нет?

— С чего вы взяли, что я у него что-то покупал? — фальшиво удивился Греков.

— Вы лично — нет, но по вашей указке — точно. Потому что Волков — не из тех, кто что-то отдаст просто так, он на всем пытается поиметь выгоду.

Греков заржал.

— А вот и ошибаетесь, Олег Васильевич. Бесплатно он нам записи предоставил, когда жалобу подавал, с требованием, чтобы вы к нему на раскопки вернулись.

Олег развел руками, в одной из которых был запотевший бокал с пивом, в другой — вилка с колбаской по новому рецепту. Блюдо оказалось настолько вкусным, что колбаска была уже последней, утащенной Олегом прямо из-под носа Грекова, который даже немного расстроился от такой несправедливости и намекнул, что лучшее угощение должно доставаться гостям. На намёк дядя внимания не обратил. Колбаска в Олега уже не лезла, потому что обожрались мы просто-таки неприлично, но оставить такую вкуснятину он не мог. Мучился, страдал, откусывая по небольшому кусочку. Но поскольку после каждого укуса по дядиному лицу разливалось блаженство, сомнений не было: последней колбаске суждено быть полностью съеденной.

— Значит, сам дурак, что выдал вам бесплатно, — резюмировал Олег. — Я же с ним вообще не хотел работать, только по просьбе Лихолетова согласился. Мутный, противный, жадный тип. Мы ему сейчас вообще непозволительно много времени уделяем. Прохоровским-то он наверняка продал. Они, выходит, ничего подозрительного не нашли, иначе не алхимика бы искали, а приставали к нам с требованием вернуть артефакт княжеской важности. А что контактов не зафиксировали, так мы же вне раскопок были не под наблюдением.

— Так-то версия рабочая, — признал Греков. — Проблема в том, что части рецептов, которыми владеет Илья, у того алхимика не было. Потому и продолжают рыть. Да и в принципе выглядит сомнительным выучить всё за одно посещение.

— А записи? — влез уже я. — А дневники и разработки?

— Короче, Илья, шутки шутками, но когда вокруг человека выявляется слишком много странностей, им начинает интересоваться уже не княжеская СБ, — серьезно сказал Греков. — Кирпичи эти ваши Прохоровы принялись закупать, причем в таких количествах, как будто собрались строить из них летний домик для отдыха.

— Если нет ума и есть лишние деньги — пусть покупают. Нам-то что за них переживать? Кстати, как там дела продвигаются с расторжением договора? А то я так и не съездил на свою фабрику.

— Почти согласовали, — сказал Шелагин. — Возможно, к концу этой недели определятся окончательно, тогда и договор составят, и границы утвердят.

Он почему-то поморщился. Греков, глядя на него, опять засмеялся.

— Что, переживаешь, что Юлианну уже на тебя повесят?

— Так-то логично, — заметил Олег. — Они же с Шелагиными хотели породниться.

— Где ж логично-то? — вспылил княжич. — Никакой логики не вижу в том, чтобы мне на ней жениться. Раньше речь шла об объединении княжеств. А сейчас что?

— Юлианна завела моду ему названивать, — хохотнул Греков. — Мол, ей старший княжич всегда больше нравился, а наше княжество — почти как родное, и если уж она освобождается, то почему бы и не соединить их судьбы.

— Она навязчивая, — согласился я. — Ко мне липла, пока не поняла, что это бессмысленно.

— Прохоровым ее теперь будет сложно пристроить в хорошие руки, — заметил Греков. — С ней княжество теперь в комплекте не идет, а содержание хорошо так урезали, так что…

Если я мог о чем-то пожалеть в сложившейся ситуации, то только о потере потенциальной покупательницы. Не очень надежной покупательницы, которая стремилась получить себе желаемое даром и соглашалась платить, только когда не оставалось других вариантов. А с урезанным содержанием ей придется урезать и свои хотелки — мои изделия ей сразу становятся не по карману.

Переживал ли я из-за этого? Вот еще. В этом мире есть куча особ женского пола, которые готовы платить огромные деньги за то, чего нет у других. И большинство из них куда воспитаннее Юлианны.

Короче говоря, за разговорами мы засиделись допоздна. И сидели бы дольше, если бы Греков не напомнил, что у меня должен быть режим, пока не закончатся соревнования. Мол, пить я не пью, но недосып тоже вреден. После этого гости засобирались, я вручил каждому по флакону отрезвляющего зелья, хотя к этому времени хмель почти у всех вышел.

Олег попросил себе тоже, намекнув, что не хотел бы посторонних влияний при первом испытании артефакта-змейки. Ему я выдал флакон, как только проводил гостей, после чего мы разошлись по спальням.

Утром, когда я пришел на кухню после полной разминки и душа, обнаружил от дяди только записку. Мол, отъеду по делам обеспечения рисовальных принадлежностей, но в аэропорт отвезу. Значит, артефакт сработал и Олег получил набор знаний.

«Прилично рисовать он всё равно начнёт нескоро, — намекнул Песец. — Конечно, с модулем он много чего получил, но это много и отрабатывать придется. Но первый шаг в правильном направлении сделан».

Мне казалось, что Олег доволен, что получил из знаний Древних что-то персональное, чего нет у меня. Да, у меня ситуация получилась уникальной, но всё же на одного меня слишком много всего свалилось. А так груз даров уже разделился на нас двоих. Если Олег еще добьется успехов на новом поприще, то он будет полностью счастлив, а я не буду испытывать перед ним чувство вины: он столько лет занимался археологией — а Песец достался мне.

Размышлял я опять слишком громко.

«Ерунда это все, — авторитетно заявил Песец. — Не распорядился бы Олег мной так, как ты. Сам подумай. Фехтование и магия ему неинтересны. Алхимией и кулинарией заниматься он не стал бы. Кожевничество? Так и там требуется алхимия. Нет, я попал к тому, кто возможностью распорядился лучше, так что все правильно. Сейчас твой дядя сможет выбирать, что ему нужно, и учить это. И, подозреваю, полезного там будет немного. Если бы я не настоял на рисовании и садоводстве, запланировал бы он себе к изучению всякой ерунды еще вчера».

Песец гордо встряхнулся и уселся, довольный своей речью.

«Твои советы бесценны», — признал я.

«Я не всегда вписываюсь в реалии вашего времени, — признал он. — Дурное оно. Многие вещи извращены до неузнаваемости. То же целительство — с таким отношением к делу странно, что ваши целители вообще что-то исцеляют. Знания раздерганы по направлениям, а ведь они все взаимосвязаны. Нельзя полноценно изучить одно направление, если игнорируешь другое».

Он вздохнул и исчез из моего восприятия, а я решил заняться тем, чего хотелось именно сейчас, и пошел в музыкальную комнату, где и провел все время, пока Олег носился по городу, закупая товары для своего нового увлечения. Как оказалось, тихий гитарный перебор помогает мне размышлять. Строить планы как близкого действия, так и весьма отдаленные. На перспективу. Интересный факт, выявившийся при прокачивании артефакторики — увеличение опыта при экспериментировании, не давал мне покоя. Потому что, по всему получается, это — ключ к магическому конструированию. Так же как разные блоки в Ледяном Лезвии, которые удалось вычленить и которые влияли на итоговые размеры конструкта. Чтобы со всем разобраться, требуется время, которое для меня критично. Да его сейчас вообще ни на что не хватает…

Заклинания магии Пространства, полученные с очередным Модулем, я почти не отрабатывал, хотя набор там оказался полезным. И очень перспективным.

Пространственный карман. Эту возможность я, признаться, использовал сразу, потому что мне надоело перебирать вещи в уже имеющемся, чтобы решить, что мне в ближайшее время не понадобится, и заменять это тем, без чего я не смогу обойтись. Теперь такого жесткого выбора не было. Второй пространственный карман оказался куда больше первого, а значит, в него можно хранить намного больше полезных вещей.

Портал. Тот самый портал, позволяющий прыгать по Меткам и Маякам. Трата энергии от расстояния зависела, но не сильно, бо́льшая часть уходила на открытие и закрытие прокола в пространстве. Порталом следовало пользоваться с осторожностью, потому что поправка на случай, если выход окажется в неподходящем месте, придет только со следующим модулем. Но в пределах видимости работал прекрасно, не было ограничений, характерных для Переноса. И опять же, необходимость прокачивания магии Жизни для получения большего числа Меток вставала во весь рост.

Пространственный щит первого типа. Позволял рассеивать направляемые на меня заклинания. Почти в любом магическом противостоянии — очень и очень полезная штука. Но с целительскими заклинаниями не работал, к сожалению.

Пространственный щит второго типа. Позволял перемещать вражеские заклинания в нужную точку. Вплоть до возврата к отправителю. Очень удобная штука — проверил в Полигоне.

Расширенная карта. Прекрасное дополнение к уже имеющейся — не статичная и не привязанная ко мне, масштабируемая и сдвигаемая. При этом расстояние от выбранной точки можно было определять как от меня, так и от любой Метки или Маяка.

Все эти заклинания были прекрасны, но ни одно из них нельзя было светить на соревнованиях. У меня и магия Жизни была под вопросом. Скорее всего, артефакты ее не засекут, если она не будет направлена на противника (а я собирался только Поиск точек Жизни использовать, хотя там были прекрасные дезориентирующие заклинания Лоза и Рой, которые хорошо себя показали в Полигоне).

Ворвался воодушевленный Олег с кучей пакетов и мольбертом под мышкой.

— Илья, не возражаешь, если я займу соседнюю комнату под свою мастерскую?

— Нет, конечно, с чего бы мне возражать?

— Мало ли. Вдруг ты её уже под что-то запланировал…

— Мне хватит того, что уже есть. Еще одну мастерскую я физически не вынесу.

— Тогда я пошел разбирать покупки, а через полчаса выезжаем.

Я кинул взгляд на часы и удивился, когда понял, сколько времени здесь просидел. Как будто пытался наиграть мелодии впрок. Увы, это так не работало. Купить, что ли, себе обычную гитару, чтобы возить за собой в таких случаях? На ней тоже можно все прекрасно отрабатывать.

Собрался я еще утром. Сумку брал для отвлечения внимания: всё необходимое находилось в пространственных карманах. Причем в большом ещё и место осталось даже после того, как я на всякий случай засунул туда пустой транспортный контейнер. Это было немного непривычно, но приятно.

Олега пришлось вытаскивать чуть ли не силой, потому что он уже с увлечением что-то рисовал, пока обычным простым карандашом. Или не обычным? Я в этом деле теперь точно разбирался куда хуже дяди.

Я уже решил заказать себе такси, но Олег возмутился и заявил, что хочет отвезти меня лично, тем более что есть разговор. Говорить он начал сразу, как мы выехали.

— Утром забыл тебе написать. У меня с модулем алхимические рецепты добавились. Тебе они точно на пользу пойдут.

«Очередное подтверждение, что магам с таких модулей достаётся больше. Там простенькие первоуровневые рецепты должны быть. Да и дальше максимум на третий. Три уровня алхимии — та основа, которую брали все. Но Олег, да, не потянет».

— Понятно. Запишешь их в файлик и мне отправишь, — предложил я. — И сразу отметишь, какие тебе нужны.

— Что за вопрос? Конечно, все, — обрадовался Олег. — Рецепты, вроде, не сложные, но я вряд ли потяну с моей нелюбовью к готовке. А ты, опять же, пополнишь свои алхимические записки и прокачаешься.

— Главное, чтобы ты при записи ничего не перепутал.

— Обижаешь? Что-что, а записи я всегда веду аккуратно и никогда не забываю ничего полезного. Кстати, когда можно будет изучить следующий модуль? Я все же язык решил взять.

«Пусть лучше подождет твоего возвращения. Там большой пласт должен сначала усвоиться. А я попытаюсь глянуть, готов ли он к новому модулю. Гарантию не дам, конечно».

— Песец предлагает до моего приезда в том направлении не смотреть. Объем большой — риск высокий. Приеду, он посмотрит, в каком ты состоянии.

— Обидно, — выдохнул Олег. — Но у меня пока есть чем заняться. Я тебе буду результаты присылать. Может, те картины продадим? Они действительно художественной ценности не имеют, только археологическую.

Один модуль — и уже сколько знаний в этой области. Страшно представить, что будет, когда Олег изучит все. А было их там прилично: Олегу надолго хватит.

— Пусть лежат. Все равно деньги пока не нужны.

— Краски дорого стоят. А у меня основы по всем направлениям.

— Еще одну шубу продадим. Или зелий пачку. Вон Зырянов…

— Вот ему ты точно зря продал, — бросил Олег, прервав меня. — Послать надо было.

— Это разовая акция, и обмен был не на деньги. Я с него кое-что важное получил.

И это кое-что нужно будет испытать на этой неделе, но не во время соревнований, чтобы в нашу сторону даже не подумали. А вот когда закончатся, из Верейска по Изнанке вернусь в Дальград и смогу поэкспериментировать. И заодно глянуть, что там есть в императорской сокровищнице, а то я в прошлый раз и не рассмотрел толком. Вдруг там найдётся что-то, позволяющее стравить императора и Живетьеву? Пригодится, если императорский артефакт не признает зыряновскую кровь и придётся искать другой вариант на замену.

В аэропорту пришлось подождать Шелагина-старшего. Остальные участники от нашего княжества прибыли даже раньше меня и опять под командованием того же полковника. Жаль, что оба были курсантами — я бы с бо́льшим интересом пообщался с артефактором, но увы, ему не хватило самой малости, чтобы выйти в финал. С этими же парнями мы встречались на соревнованиях, но, судя по тому, как они на меня поглядывали, сейчас воспринимали только как соперника. С Вернигоровым хотя бы поговорить можно было нормально…

Приехал Шелагин, и нас отправили на посадку, причем меня князь сразу демонстративно забрал в салон, так что если у меня и были шансы установить с остальными участниками нормальные отношения, то об этом можно забыть.

Как я и думал, в аэропорту Дальграда Шелагин сообщил, что меня забирает и доставит к началу соревнований, так что прямо в аэропорту мы с остальными разделились и поехали по разным гостиницам. Для моих однокомандников, пожалуй, так даже лучше: если меня опять попытаются подставить, то это пройдет мимо них. И до меня в княжеских апартаментах будет сложнее добраться.

Глава 18

То, что расслабился я рано, стало понятно уже на завтраке, когда мы спустились в ресторан гостиницы. Блюда, поданные Шелагину, были нормальными, а вот блюда, поданные мне, — уже нет. Причем официант явно был в курсе подставы, потому что выглядел нервным и старательно на меня не смотрел. А ещё он боялся, поэтому улыбка казалась приклеенной.

— Илья что-то не так? — спросил Шелагин, стоило официанту отойти.

Я поставил защиту от прослушивания, после чего ответил:

— Мне в еду подмешали зелье с сильным седативным эффектом.

— То есть?

— То есть пока я отвечу на первый удар противника, он успеет сделать три-четыре. Это если я не засну сразу после завтрака.

Я немного сгустил краски, потому что бо́льшую часть моя регенерация успеет вывести до начала поединков, но даже меньшая часть может затормозить реакцию. И это я не говорю про слухи, которые непременно запустят целители. «Песцов так сильно нервничал перед соревнованиями, что перебрал с успокоительными».

— Так… — угрожающе протянул Шелагин. — Сейчас разберемся.

— Не надо, — предложил я. — Пусть считают, что провокация удалась. Пока в этом уверены, готовить новую не будут. Я сделаю вид, что часть еды съел, а позавтракаю в номере. У меня на такой случай с собой немного есть.

Небольшой такой стазисный ларь, который я решил переместить из военного транспорта в большой пространственный карман. Заполнен он, разумеется, был даже не наполовину, ну так и я здесь не собирался задерживаться.

— Ни в какие рамки не лезет, — пробурчал Шелагин. — Чем дальше, тем наглее.

— Отпора не получают.

Во время разговора я художественно размазывал еду по тарелке, испаряя заклинанием из кулинарии излишки и делая вид, что запиваю апельсиновым соком, в который тоже добавили всякой дряни от души.

— Пытались некоторые… — похоронным тоном сказал Шелагин. — Проблема в том, что не удается создать сильную коалицию, а одиночку император…

— Вызовет и размажет, — закончил я за него.

— Илья, у тебя есть очень нехорошая привычка перебивать. Это невежливо.

— Простите, Павел Тимофеевич, нервничаю перед соревнованиями.

Я действительно немного беспокоился, но не о схватках, а о том, что нам еще приготовили. Посмотрел на тарелку, решил, что для отчета официанту хватит, и сказал:

— Пойду в номер, буду ждать вас там. Только больше ничего не ешьте, если что принесут позже. Мало ли.

Он кивнул, показывая, что понял и прислушается, я пошел к себе. Самым сложным оказалось извлечь еду так, чтобы это не попало на камеры, как и процесс её употребления. Минералку из стакана я уже пил открыто, привычно проглядывая сайты с вещами Древних. За последнее время цены там неприятно подросли, особенно на «кирпичи». Похоже, сказался интерес Прохоровых. Ничего, скоро успокоятся, когда поймут, что в их руках эти вещи бесполезны. Я даже не расстроился, так как не нашел ничего, что захотел бы приобрести. В принципе, из необходимого у меня мало чего осталось не купленным. Самое важное — пятый уровень алхимии, но я на него, как и на недостающие модули магии Жизни и магии Пространства, оставил заявку в Верейске. Авось сработает.

Шелагин долго за завтраком не задержался, вскоре подошел. Перед уходом я с согласия князя поставил защиту на номер с доступом только для меня и него. Не хотелось бы, чтобы нам что-то подбросили пока отсутствуем.

— Может, и правда, лучше к тебе переселиться? — проворчал Шелагин уже в машине. — Там хоть не будешь постоянно ожидать гадостей со стороны обслуживающего персонала.

— Если не боитесь, что могут задержать транспорт по дороге, я только за. Сам я спокойно проберусь, если что.

— Княжеские машины задерживать права не имеют. — Он помолчал и мрачно продолжил: — Но это можно обойти, устроив на дороге затор.

— Тогда я буду добираться своим ходом, а вы выезжать позже, — предложил я, очень уж неприятно мне было находиться в месте, где за мной не только наблюдали, но и пытались подсыпать в еду всякой дряни. Я бы и один согласился пожить у себя, но тогда возникала вероятность провокации.

— К вечеру решу, — предложил Шелагин. — Но склоняюсь согласиться. Для конспирации нужно будет палатки разве что приобрести. Но с этим проблем точно не будет.

Соревнования проводились на той же базе, но по принципу, использовавшемуся и в военном училище нашего княжества: фехтовальные — в зале, магические — на специально оборудованных площадках. Зал ожидания остался прежний, даже мониторов не добавилось.

Когда мы подъехали, нас ждали не только участники от нашего княжества, но и Беспаловы с Зиминым. Причем княгиня была очень недовольна тем фактом, что не её ждали, а ей пришлось ожидать.

— Павел Тимофеевич, вы не торопились.

— Прошу нас извинить, Калерия Кирилловна, возникли непредвиденные обстоятельства, — не моргнув глазом соврал князь. — Я вам чуть позже наедине всё расскажу.

Беспалова-старшая чуть оттаяла, взяла князя под руку, и они направились к входу. За ними пошел Зимин, который сегодня опять был гостем князя, а потом уже все остальные.

Смотрели меня целители сегодня очень поверхностно, чтобы не заметить влияния подсыпанного препарата. Сканирование было настолько коротким, что Зимин приподнял брови и вопросительно на меня глянул. Я взглядом же дал понять, что всё нормально, ничего в отношении меня не изменилось. Целитель усомнился, потому что следующих за мной участников проверяли куда пристальней.

— Они уверены, что я принял препарат, подсыпанный в завтрак, — тихо пояснил я, когда мы отошли от проверяющих подальше. — Не хотят его обнаружить.

— Вот ведь скоты, — с чувством сказал Зимин. — Не успокоятся, пока не нагадят. Но я с вами и могу подтвердить, что всё в полном порядке.

Первичная жеребьевка уже была проведена — списки вывели на табло, и была она точно не случайной: своё имя я обнаружил в первой же строчке, и в соперники мне попался победитель прошлых соревнований. А это означает, что меня собрались вывести из игры сразу же. Причем по видео прошлого года, которые я активно изучал в редкое свободное время в Верейске, выходило, что противник достойный: и скорость реакции хорошая, и арсенал приличный, практически из всех стихийных направлений. Разве что Земля у него была в обрезанном варианте, но за год могло много чего измениться. Он и без Земли прекрасно комбинировал свои умения, демонстрировал красивые бои и раз за разом выходил победителем. Слабые стороны я тоже отметил, так что наметки по ведению боя у меня имелись, осталось их использовать на практике.

— Должна сказать спасибо за артефакт, — неожиданно прошептала Беспалова-младшая.

— Пригодился? — предположил я.

— Да. Он не только защищает, но и даёт знать, кто воздействует. А я считала ее подругой…

Она выглядела такой расстроенной, что захотелось утешить.

— Возможно, она тоже считает тебя подругой и действовала из лучших побуждений. С её точки зрения, Фадеев наверняка привлекательнее меня во многих отношениях.

— С её, но не с моей, — резко ответила она. — Заставлять меня менять отношение к человеку по чужой воле — это подло.

— Ещё может быть, — продолжил я, — что это требование главы клана. Твоя бывшая подруга не Живетьева же по фамилии? Значит, под клятвой. А это полная лояльность главе клана.

— Почему ты думаешь, что под клятвой?

— Иначе она вряд ли попала бы в ваш лицей, — пояснил я. — Живетьева должна быть уверена, что полученная из вашего лицея информация полная и что её поручения будут выполнены в точности. То есть, может, одноклассница к тебе относится хорошо, но никогда не пойдет против воли главы клана. Клятва не позволит. А может, всё это время только притворялась, выполняя в точности поручение втереться в доверие. У вас в классе с твоим статусом княжеского ребенка кто-то еще есть?

— Нет, только я и Шелагин. Но он теперь всё, как я понимаю?

— Вряд ли к вам вернётся, — согласился я. — И статус у него точно изменился.

Я опять посмотрел на табло, и Беспалова заметила:

— Смотрю, тебе сложный противник попался.

— Сложный, — признал я. — Могу проиграть.

— Он сильный. Я видео смотрела с прошлых соревнований. Не все, конечно, но победителей определить могу, — призналась она. — Ты у него должен выиграть.

— Почему? — удивился я.

— Для него это развлечение, для тебя — нет. Ты и на фехтовальных работал так, как будто эти навыки уже использовал в реальном бою. Наверняка с магией у тебя так же.

Она была уверена в моих силах, как и Дашка, но если последняя просто в меня верила, то Беспалова-младшая свою уверенность построила на наблюдениях.

— Ты же ни разу не видела, как я что-то делаю магией.

— У меня впереди целых три дня наблюдений, — улыбнулась она.

Эта спокойная уверенность была приятна, пусть даже я задумался, не выполняла ли сейчас дочь инструкции матери.

— Ты куртку опять оставишь мне? — продолжила Беспалова-младшая.

— Нет, она проходит как артефакт, а артефакты я беру с собой, — пояснил я.

— Артефакт?

— Она устойчива к магическим воздействиям. И к физическим.

— Тоже алхимия?

— Она.

Наконец появился начальник Дальградского училища, который был представителем принимающей стороны, поэтому прочитал приветственную речь, к счастью, короткую, и дал старт соревнованиям.

На экране высветились фамилии и номер купола, так что я поднялся и пошел к выходу, по дороге спохватился, обернулся и помахал Беспаловой, она тоже махнула пару раз ладошкой, улыбаясь при этом так, что я понял: не смогу проиграть. Просто не смогу проиграть, пока она на меня смотрит. Умру от стыда сразу после поединка.

Перед куполом нам коротко напомнили правила и опять проверили на наличие запрещенной алхимии. Я отказался от всякой, о чём сообщил сразу. Сканирующий целитель тоже был предупреждён, потому что прошёлся по мне только поверхностно. Возмутительно халтурно, как выразился Песец, возмущенный тем, что меня уже списали.

Списали организаторы, но не противник. Не знаю, сообщили ли ему, что я нынче легкая добыча, но выглядел он собранным и оскорблений себе не позволял, в отличие от Фадеева. Наверное, тоже изучал видео с региональных соревнований.

Начали мы осторожно. Можно сказать, прощупывали друг друга, отправив по паре заклинаний из разных стихий. Оба, что характерно, уклонились — реакция у парня оказалась хорошей. Дальше пошли связки. Моя Грязь-Землетрясение не дала такого эффекта, на который я рассчитывал: противник поскользнулся, но это не помешало ему отправить заклинание точно в цель. То есть не совсем в цель, а в место, где я только что находился. Лужа плюс Молния в неё мне тоже не помогли: курсант ловко подпрыгнул и завис в воздухе, уйдя из зоны поражения. Правда, стал при этом менее мобильным, поэтому я достал его каменным копьем.

Это уже было хорошо. Можно сказать, задел к будущей победе.

На лице противника не проявились никакие эмоции, он всё так же отслеживал меня и четко реагировал на каждое мое заклинание. Нужно было как-то ухудшать видимость противнику, но так, чтобы я видел, что именно он кастует. Для начала я попробовал отправить в него пылевой вихрь, который курсант сбил контрзаклинанием. К сожалению, я даже не понял, чем он это сделал, отбил прилетевшие от него ледяные лезвия и отправил в его сторону огненную спираль, которая хаотически меняла направление, а значит, от неё немного сложнее было уклониться.

Параллельно я всё-таки решил использовать Туман, чтобы противнику было сложнее целиться: все же упор я хотел сделать именно на заклинания из группы Вода-Лёд, а по остальным показывать лишь отдельные и низкоуровневые.

Купол сразу же заполнился мелкой взвесью, мешающей разглядеть противника обычным зрением. Но магия Жизни позволила четко идентифицировать цель, сразу после чего я отправил в неё ледяные оковы, а по площади лупанул ледяными кольями. Судя по короткой ругани, оковы сработали и колья цели достигли.

Он тоже ответил массовым, из стихии Огня, которое сразу высушило Туман и сделало обзор прежним. Я мог бы использовать Дым, Стену Песка или Пылевой Вихрь, но это опять же — показывать лишнее, поэтому я продолжил использовать Туман и под его прикрытием быстро кастовать все разнообразие заклинаний из магии Льда, на которые противник отвечал Огнем, успевая испарить бо́льшую часть моих чар на подлёте. Разумеется, Туман он тоже сушил очень быстро, но я успевал воспользоваться ухудшением видимости и пару раз уже достал противника при ухудшенной видимости.

Курсант больше защищался, но на сдавшегося он не походил, значит, подготавливает что-то особенное. Я оказался прав: внезапно мой противник распался на три совершенно одинаковые фигуры и одновременно атаковал меня со всех своих копий и основы. Причем копии использовали разные заклинания под разными углами. Однако, какое прекрасное владение иллюзиями. В прошлом году он такого не показывал. Новое? Или хорошо скрываемое старое? Я вон тоже не показываю в этом бою всё, что умею.

Поскольку оригинал я определил магией Жизни, по нему и ответил, а прилетевшее заклинание с копии оказалось фантомным и развеялось, стоило ему меня коснуться.

Сам я иллюзии не собирался использовать ни под каким соусом: Шелагины не обладали никакой разновидностью этого заклинания, а значит, взяться ему было неоткуда. Кроме того, у Живетьевой мог возникнуть закономерный вопрос: сам ли Эрнест Арсеньевич прилетел в Дальград или это сделала его копия?

От противника направились ко мне сразу три пылевых вихря, но я их разметал порывами Ветра. И одновременно отправил веер Молний и сразу же за ними — веер Ледяных Лезвий. И опять использовал связку Лужа-Молния. В этот раз противник не заметил и пропустил удар. Возможно, потому что ему приходилось контролировать еще и копии. Уровень контроля был очень высоким: не имей я магии Жизни, копии от оригинала не отличил бы. Разве что по прилетевшим фантомным заклинаниям? Но оригинал и копия постоянно двигались и перемешивались, пытаясь запутать соперника.

С его стороны посыпались массовые заклинания, в основном огненные, но я, как вошел в ускорение, мог даже не отбивать, а только уклоняться — иногда стоит поберечь энергию. Огненные заклинания — одни из самых медлительных, но и самых разрушительных, если им удается добраться до цели. Пока они долетали только до купола, защита которого выдержала бы удары и посерьёзней.

Со стороны наш бой наверняка смотрелся зрелищно: мой противник использовал главным образом огненную стихию, я — Лед. Все горело, сверкало, иногда взрывалось и дымилось. И тогда видимость ухудшалась и без моих усилий.

Сигнал окончания боя прозвучал неожиданно. Я чуть было рефлекторно не отправил в противника уже подготовленное заклинание, но успел остановиться и развеять чары. Под куполом запустилось заклинание очистки, и открылся он только после того, как все последствия нашего боя были удалены. С противником мы столкнулись на выходе, и он протянул руку, которую я не раздумывая пожал.

— Это было здорово, — сказал он. — Даже не жалко, что проиграл. Давно так не развлекался.

— Я тоже. Но у тебя будет шанс отыграться, — напомнил я, потому что для него проигрыш критичным не был: победители прошлого года автоматически переходили в следующий тур.

— Это да, — согласился он. — На вопрос по бою ответишь?

— Смотря какой.

— Как ты понимал, где я, а где иллюзии? Мне казалось, они у меня неразличимы. Ты точно понимал, где копии.

— Они у тебя действительно неразличимы. Очень высокий уровень владения иллюзиями.

— Для финала приберегал, — сообщил он. — Понял, что не вывожу, решил использовать. Не помогло. И все же, как ты вычислил?

— Извини, не отвечу. Но причина не в том, что твои иллюзии плохие.

— Да выйдите вы наконец из купола! — раздраженно рявкнул целитель. — И болтайте сколько угодно. Мне вас еще осмотреть нужно.

В этот раз он меня сканировал куда дольше, чем перед началом поединка. Искал, наверное, следы подсыпанного в завтрак препарата…

Глава 19

Обедали мы с Беспаловыми вместе. Выбрали случайный ресторан, чтобы с меньшей вероятностью попасть на отравителей. Не гарантия, конечно, поэтому проверять подаваемые блюда я не забывал, и не только себе, но и сотрапезникам. Пока ничего лишнего ни у кого в тарелках не находилось.

Результатами сегодняшнего утра князь был доволен так, что иногда это довольство проявлялось на лице, хотя обычно он собой владел прекрасно. Княгиня же оказалась более эмоциональной. Она не столько ела, сколько болтала.

— Илья, это было восхитительно. Даже я, далекая от всех этих боевых дел, пришла в восторг. А что говорить о тех, кто разбирается? Кто бы мог подумать, что в первом же поединке ты победишь Белова, чемпиона прошлого года? Считай, первое место у тебя уже в кармане. Можно дальше не смотреть бои: самое интересное мы уже видели.

Я покачал головой.

— Ошибаетесь, Калерия Кирилловна. Для него было непринципиально выиграть этот бой, поэтому он мог не показать чего-то, оставить как неприятный сюрприз на другой бой, более важный — за первое место. Это очень непростой противник. И интересный. Я думаю, к тому времени, когда мы с ним опять сойдемся, он найдет чем удивить.

Или если сойдемся. Попытка убрать меня с соревнований в первом же бою, где я должен был сразиться самым серьезным противником, находясь под ослабляющим действием алхимии, явно была инициативой императора: Живетьевой настолько было все равно, как проходят соревнования, что она сидела даже не в купленном поместье под Дальградом, а в собачьем питомнике. И судя по тому, что сидела спокойно, не нервничала и явно никуда не собиралась срываться, соревнования её не интересовали вовсе, как и их итоги. Она для себя уже решила, что нужно дать мне возможность их выиграть для усыпления бдительности Шелагиных, и перестала суетиться. По всему выходило, что дежурные целители выполняют распоряжения императорских структур.

Пришел сигнал от защитного заклинания на наших апартаментах в гостинице. Четвертое уже за этот день. И если первой была попытка прохода неодаренного, то начиная со второй к нам в номер ломились маги. Пока безуспешно. Я поднял руку и посмотрел на Шелагина.

— Что-то случилось, Илья? — забеспокоился он.

Я поставил защиту от прослушивания и ответил:

— Опять наш номер в гостинице пытаются вскрыть.

— За сегодня это уже четвертый раз, представляете, Калерия Кирилловна? — возмутился князь.

А уж как был возмущен я, потому что два сигнала пришли во время боев, что при желании можно засчитать за подыгрывание сопернику. На характере боя это не отразилось, разумеется, я если и отвлекся, то только на долю секунды. Но она своей роли не сыграла: после моего боя с Беловым меня опасались и осторожничали, поэтому бои проходили куда более уныло, чем первый.

— Может, горничная? — неуверенно предположила княгиня. — Номер же положено убирать ежедневно.

— Перед уходом я сказал, чтобы к нам в номер никто не входил, — возразил Шелагин.

Охрану в апартаментах оставлять было не принято, да и не было там ничего такого, ради чего стоило бы вскрывать защиту. Значит, планировали подложить, причем княжеское имя уже не останавливало. Всё наглее и наглее действуют.

— Первой, может, была и горничная, а вот дальше… У нас много магов горничными работают?

— Как же мне всё это надоело! — с чувством сказала княгиня. — Если к вам лезут подозрительные личности, то и про нас наверняка не забывают. Понятно, почему Константин Николаевич так резко против того, чтобы мы имели собственные дома в Дальграде: туда так просто не забраться. Поэтому и ваш взорвали наверняка.

— Скажу вам по большому секрету, Калерия Кирилловна, что мы его уже успешно восстанавливаем.

Она удивленно приоткрыла рот.

— Там же была куча лома…

— Уже нет. Но это тайна, Калерия Кирилловна. Не хочу портить сюрприз Константину Николаевичу.

Беспалова хихикнула. А я сообразил, что Шелагин ей рассказывает не для того, чтобы молчала, напротив — в его интересах, чтобы слухи запустились раньше снятия Строительного тумана. У княгини было множество достоинств, вот только молчаливость в их число не входила. Иной раз она пробалтывалась о чем-то, сама этого не замечая.

— Как вам только удалось незаметно провезти туда строителей и стройматериалы? — заинтересовалась она. — И главное — где вы вообще смогли найти людей, которые пошли против прямого приказа императора?

— Калерия Кирилловна… — укоризненно сказал Шелагин.

— Простите, я не должна была об этом спрашивать, — повинилась она. — Чем меньше человек в курсе, тем меньше вероятности, что эти выдающиеся строители пострадают.

— А можно будет посмотреть на участок? — внезапно спросила Беспалова-младшая. — Интересно, как он сейчас выглядит.

— Действительно, — оживилась Беспалова-старшая, — мы можем чего-нибудь вам посоветовать, пока не достроено. Женский взгляд, он очень важен, а у вас в роду — одни мужчины, Павел Тимофеевич. Некому подсказать, если забудете что-то важное.

— Мы пока не готовы принимать гостей, уж извините, Калерия Кирилловна. Договор со строителями не предусматривает посторонних лиц на площадке, — извиняющимся тоном сказал Шелагин. — Мы им, конечно, хорошо платим, но, сами понимаете, никакие деньги не стоят проблем с императором. Но как только основные рабочие моменты будут закончены, вы станете нашими первыми гостьями, обещаю.

— Когда это еще будет, — вздохнула Беспалова. — Боюсь, у вас еще и проблемы с регистрацией появятся, потому что достраивать княжеским семьям тоже нельзя.

— Как-нибудь решим и эту проблему. А вообще, — сообщил Шелагин, — я принял решение, что мы туда переедем сегодня же. Купим палатку и заночуем. Меня категорически не устраивает, когда в мое отсутствие кто-то хочет покопаться в моих вещах.

— Холодновато уже в палатке, энергии много уйдет на обогрев, — забеспокоилась Беспалова. — Вы какой фирмы хотите взять?

— Пока не думали. Возможно, вы что-то посоветуете, Калерия Кирилловна.

Беспалова принялась советовать с удовольствием, хотя я подозревал, что в палатках она разбирается еще хуже меня — я ими, во всяком случае, хотя бы пользовался, она же рассуждала умозрительно.

— Меня удивляет уверенность твоего деда в том, что удастся достроить дом, — тихо сказала Беспалова-младшая. — Я видела фотографии и видео с участка, там только мусор убирать пару месяцев.

— Мусор мы с Александром Павловичем за пару дней убрали. Его давно там нет. Магия и не такое позволяет.

— Правда? Удивительное дело. Жаль, что магией не построить дом.

— Почему не построить? Всё возможно.

Она рассмеялась, уверенная, что я шучу.

— Магией можно не только разрушать, но и создавать, — добавил я. — Почему-то про это многие забывают.

«Потому что сейчас магии учат как попало», — проворчал Песец.

«В твое время магии учили хорошо. И к чему это привело? Человечество отбросило чуть ли не до первобытного общества».

«Нет, осторожность должна быть, — согласился Песец. — И в использовании магии, и в экспериментировании с чем-то новым. Но совсем уж придавливать изучение магии тоже нельзя, просто нужно развивать ответственность».

— Жаль, что ничего приличного за это время нельзя построить, — вздохнула Беспалова-старшая. — С другой стороны, даже небольшой домик — это уже личная территория. Я бы не отказалась даже от однокомнатного, но в Дальграде.

Она обаятельно улыбнулась, показывая, что всего лишь пошутила. Однокомнатного дома для аппетитов княгини точно бы не хватило. В нем не поместились бы даже все ее шубы. Как я не так давно узнал, их она коллекционировала. Дорогое удовольствие, конечно, и всё же собрать хорошую коллекцию шуб ей было куда проще, чем мне — изображений песцов…

Телефонный звонок прозвучал неожиданно. А уж когда я глянул, кто звонит, вообще удивился. И сразу насторожился, потому что в разговоре с Живетьевой расслабляться нельзя. И зачем только я телефон включил, когда объявили перерыв? С Олегом хотел поделиться впечатлениями. Так поделился — выключил бы. Живетьева — та ещё змея, никогда не определишь, когда она атакует.

Я извинился перед сотрапезниками и поставил еще одну защиту от прослушки, потому что не стоило Беспаловым ни знать, с кем я говорю, ни слышать этого разговора.

— Добрый день, Арина Ивановна.

— Узнал старушку, Илюша? И тебе доброго денечка. Я у тебя времени много не займу, пару вопросов задам всего. Помню, что мальчик ты занятой, соревнования идут. Кстати, первый бой я твой посмотрела. Красивый.

— Спасибо, Арина Ивановна.

— И соперник тебе достался на славу. Как он иллюзиями владеет — любо-дорого посмотреть. Жаль, что ты так не умеешь.

Я насторожился: кажется, зрелище навело Живетьеву на мысль об использовании иллюзии в совсем другом месте и времени и сейчас разговор повернется к Эрнесту Арсеньевичу. Хотелось бы ошибиться, но в отношении Живетьевой нужно сразу настраиваться на худший вариант. Впрочем, в ее случае лучших нет, всегда выбор из худших.

— А уж мне как жаль, Арина Ивановна, — грустно согласился я. — Такое полезное умение, а я его только через артефакт могу использовать, да и то не слишком высокоуровневый. У моего противника иллюзии были куда лучше, чем у меня с артефактом получилось бы. Только все равно на соревнованиях нельзя выступать ни с какими артефактами, кроме защитных. Алхимия разрешена, но я решил её тоже не использовать. Уж очень меня пристально рассматривают перед каждым боем.

— Так и не успокоились? — удивилась она, выйдя из образа доброй бабушки, и я уверился, что провокации действительно были инициативой императора.

— Так и не успокоились. С утра меня пытались накормить какой-то дрянью, и в апартаменты гостиничные сегодня пытаются пробраться, пока нас нет, — пожаловался я, уверенный, что императору она перезвонит тоже. И пусть важные разговоры они предпочитают вести только под защитой артефактов, а значит — при личной встрече, но намекнуть, чтобы от меня отстали, Живетьева может.

— Если Шелагиным не признают, ко мне пойдешь? — неожиданно спросила она. — В основной род, не абы куда. Заклинанию иллюзии обучу, да и не только ему. И тебе польза, и нашему роду. В Дальград, опять же, переведешься.

Насколько я понимал, сейчас мне давали последний шанс остаться в живых. Для Живетьевой я был перспективным материалом, который нужно забрать или уничтожить, чтобы не достался другим.

— Спасибо за приглашение, но я не могу вот так, сразу, дать ответ.

— Приглашение распространяется и на твоего дядю, учти. Но поговорить я хотела не об этом, хотя сильные и умные маги нам очень нужны и только у нас получают достойное образование. Понимаешь, Илюша, сильно меня Эрни беспокоит. Он, конечно, тот еще засранец, но внук мне. Чай, не чужая кровь. И то, что он до сих пор никак не дал о себе знать — и это при заблокированном счете! — меня очень и очень беспокоит. Эрни — мальчик, привыкший к комфорту и деньгам.

Ничего себе мальчик. В его возрасте у некоторых уже внуки бывают.

— Я его с того дня не видел.

И его трупа тоже, потому что желание подъехать и посмотреть на останки у меня не появилось ни тогда, ни после. Впрочем, там, поди, уже к концу дня никаких останков не нашлось бы. А все приметные вещи, в том числе артефакты, мы изъяли сразу. И они не светились нигде, в этом я был уверен.

— Не подскажешь, Илюша, где вы его высадили? На каком километре?

— Там дороги не было. Мы уехали, как только он вышел из машины, и не видели, куда он направился. Но он вроде бы машину от Прокола забрал?

— Забрать-то забрал, — досадливо подтвердила Живетьева. — Но я не уверена, что сам.

— У него было много сообщников.

— Илюша, да не о том я, — бросила она. — Послушай, там, где вы его высадили, кто-нибудь еще был?

Был, да еще как был — там место просто кишело всякими тварями, которым Живетьев оказался на один зуб — даже минуты не продержался.

— Никого из людей рядом я не видел. Там место вообще не людное. Вы же понимаете, нам его нужно было допросить, и чтобы никто не помешал…

— Не понимаю, Илюша, — проворковала она. — Никак у меня картина не складывается. Такое чувство, что куски от разных картин.

— Извините, Арина Ивановна, кажется, я ничем не могу вам помочь, — я попытался вложить в голос максимум сожаления. — Я не видел Эрнеста Арсеньевича с того самого дня, когда мы высадили его из машины. Высадили мы его совершенно целого и живого, если вы на это намекаете.

— Не поверю, что не было желания ему отомстить, — неожиданно бросила она.

— Было, — признал я, сразу вспомнив, как вспылил, когда Греков сказал, что Живетьева надо будет отпустить. — Он сделал очень много плохого моей семье и для мне лично. Но меня убедили, что члена вашей семьи лучше оставить для императорского суда. Доказательства мы получили очень убедительные.

— Доказательства, полученные под зельями, ничего не стоят.

— Возможно. Но у нас есть не только записи его признаний. Если вы вдруг забыли, по его приказу хотели убить меня, а сам он покушался на княжича Шелагина.

— Ой, Илюша, прости бога ради, — медово запела она. — Куда-то не туда зашел наш разговор. Я не оправдываю внука, он поступил дурно. И все же я о нем переживаю, поскольку понимаю, что им двигало. Он хотел обеспечить будущее ребенка от любимой женщины. Возможно, Маргарита не была образцом порядочности, но когда вы, влюбленные мужчины, на это смотрели? — Она притворно вздохнула. — Нам, Живетьевым, всегда была важна собственная кровь.

От любимой женщины? Как же. По отношению к княгине Живетьев выразил радость при мне только тогда, когда получил разрешение от любимой бабушки убить надоедливую любовницу. И говорил он о княгине только с брезгливостью и отвращением.

— Почему же тогда вы не заберете Николая? — не удержался я.

— Илюша, но это бы испортило мальчику жизнь, как ты не понимаешь?

— Не понимаю. Этот мальчик убил собственную мать и планировал убить всех Шелагиных. Для него родственная кровь не значит ничего.

— Возможно, ты прав, — она вздохнула, наверняка припомнив взрыв алхимических гранат рядом с собой, который она приписала Николаю. — Кстати, Тасенька — приятная девочка и вы хорошо с ней смотритесь. Только учти, все Беспаловы себе на уме, выгоду везде ищут и находят, поосторожней с ними, как родного тебя предупреждаю. Не хочу, чтобы ты оказался на месте Эрни… Ой, что это я? Заболтала тебя совсем, Илюша. Успехов на соревнованиях.

Она отключилась так быстро, что я не успел ничего сказать. Нет, про себя я ей раз сто пожелал во время разговора провалиться под землю, но вслух надо было хотя бы попрощаться.

Разговор получился очень тревожным. Проблема Живетьевой вставала во весь рост слишком рано. Уверен: направленные ею сыщики изроют весь Верейск носами, чтобы найти хотя бы след Эрнеста Арсеньевича. Вроде бы мы нигде не наследили, но раз уж зашел разговор об иллюзиях, Живетьева проверит и это. И ведь не поймешь, поверила ли она, что ни Шелагины, ни я иллюзиями не владеем — слишком часто княжеские семьи держали полезные магические навыки в тайне.

Я снял защиту и еще раз извинился.

— Неприятный разговор? — участливо спросила Беспалова-старшая.

— Пожалуй, да, — согласился я, не конкретизируя.

— Пора возвращаться, — заметил Шелагин. — Нам лучше приехать пораньше.

Перед тем как встать, Шелагин созвонился с Зиминым. Обедать с нами целитель отказался, а его присутствие при моем повторном прохождении целителей было весьма желательно. Возвращались мы на двух машинах: Беспаловы — на своей, мы — на своей. Поэтому я коротко сообщил Шелагину, о чем был разговор.

— Подозревает что-то, карга старая, — зло бросил он. — Да когда это все закончится? То она, то император, черт бы побрал их обоих. Ничего она не найдет, пусть ищет, пока не лопнет от злобы.

Зимина все-таки пришлось немного подождать, но только мне и Беспаловой-младшей, потому что князь и княгиня сразу прошли, оставив нас вдвоем. Продлилось это недолго, мы даже поговорить толком не успели, как подъехала машина целителя, из которой он выбрался со всей возможной важностью, и мы пошли на новую проверку.

Глава 20

Наверное, это были самые раздражающие соревнования в моей практике, потому что организаторов по отношению ко мне постоянно швыряло в разные стороны: от полного игнора до придумывания очередной пакости. Защитный артефакт с фиксацией поражений, но с отключенной защитой мне пытались подсунуть еще один раз. В следующем бою, после того, как победу присудили моему противнику, хотя преимущество было явно на моей стороне, обнаружилось, что у него отключена фиксация. При примерно равных участниках это сработало бы, но в данном случае не прокатило, слишком много оказалось свидетелей. После этого я проверял оба артефакта перед началом боя. Всё это неимоверно злило. Скорее всего, если бы не Зимин и не присутствие наблюдателей от князей, меня бы выставили под любым предлогом, а теперь предлог приходилось тщательно подбирать.

Перед предпоследним боем что-то изменилось, и меня осматривали уже формально. Я даже заподозрил подставу с куполом, под которым проходил бой, но и с ним оказалось всё в порядке. Неужели Живетьева дозвонилась до подельника и намекнула, что не стоит позориться? Со стороны Метки императора тянуло злостью, которая могла быть вызвана как моими успехами, так и необходимостью отдать приказ, чтобы от меня отстали. Нет, если найдётся подходящий повод, его непременно используют — в этом даже сомнения не было. Но притягивать его за уши больше не будут.

В целом день получился очень тяжелым в моральном плане: постоянно приходилось все контролировать и отслеживать не только чужие бои, но и желающих мне напакостить.

Перед последним боем привязался назойливый репортер, которому срочно понадобилось интервью от того, «кто в первом же бою победил Белова». Пришлось ему удовлетвориться фотографиями, беседовать с ним я отказался категорически. Щелкал он нас с Таисией с таким мстительным удовольствием на лице, что я заподозрил: интервью было бы меньшим из зол. Но Зимин сказал, что я правильно отказался, так как в характере таких типчиков надергать цитат и извратить смысл сказанного. Мол, пусть лучше пишет от себя, тогда на него можно будет хотя бы подать в суд.

— Уже появляются заметки, что в княжестве Илья победил, используя родственные связи, — неожиданно сказала Беспалова-младшая. — Вряд ли придумают что-то хуже. Чтобы выяснить, что это ложь, достаточно посмотреть любой бой Ильи.

— Не все смотреть будут, — вздохнул Зимин. — Чем грязнее ложь, тем легче в неё верят.

— Как говорит моя мама… — на этих словах Беспалова замолчала, потому что на табло высветилась моя фамилия.

Так мне и не довелось узнать очередную житейскую мудрость от Беспаловой-старшей, потому что пришлось идти на последний за сегодня бой. Осмотр опять оказался формальным, оба артефакта — рабочими, а купол — целым. Зато противник заглотнул алхимии аж из трех флакончиков и чуть ли не пускал пар из ноздрей, намереваясь меня разнести в пух и прах.

Его надеждам сбыться было не суждено, поскольку, как только нас накрыло куполом, парень почти сразу схватился за живот и застонал, а потом вообще свалился на пол. Виной этому была алхимия: два флакона, выпитых моим противником, смешались в животе в отраву. И такие идиоты, оказывается, есть — уверенные в том, что чем больше усиливающих зелий выпьешь, тем лучше. Смотреть, что с чем сочетается или не сочетается, — это для слабаков.

Отравившегося откачали, но бой он вести оказался не в состоянии, поэтому с соревнований его сняли, а мне засчитали техническую победу. Перед этим целитель задумчиво смотрел, как будто прикидывал, не удастся ли обвинить меня в преднамеренном отравлении противника. Хорошо, что велась постоянная запись, на которой было видно, что выпил содержимое бутыльков участник, находясь от меня очень и очень далеко.

Из нашего княжества успехами, кроме меня, больше никто похвастаться не мог: один из курсантов вылетел еще в первой половине дня, второй — совсем недавно. Смотрели они на меня безо всякой приязни, как будто я победу вырвал зубами у каждого, хотя мы даже не пересекались в поединках. Вернигорову почему-то не позорно было проиграть алхимику, а эти…

Навязываться в друзья я не собирался, общался только с их преподавателем, который отвечал за нас всех, поскольку тренера по магии у меня не было. Нет, теоретически эту роль можно было попросить исполнить Олега или дядю Володю, а то и деда. Только зачем, если есть надежный человек, переживающий за победу своего княжества и разбирающийся во всех тонкостях подобных мероприятий?

Соревнования закончились еще одной речью от начальника Дальградского училища, который начал вещать о прекрасной подготовке всех участников и о том, что, если кому-то сегодня не повезло, это не значит, что не повезет через год. На этом первый день объявили закрытым, и толпа участников поторопилась покинуть помещение. Мы давиться не полезли. Одна-две минуты роли не сыграют, да и Шелагин с Беспаловой-старшей все равно выйдут не сразу, и нам их придется ждать.

Так и получилось. Когда мы наконец оказались на улице, ни князя, ни княгини еще не было. Зимин с нами попрощался, пообещав завтра появиться вовремя, а вот Евгений Петрович остался, потому что ему было что обсудить с князем. Тот себя долго ждать не заставил, появился под руку с Беспаловой. Подойдя к нам, они попрощались, Беспаловы пошли к своей машине, а Евгений Петрович совсем коротко переговорил с князем. Вскоре военный с подопечными бодрым шагом отправились в гостиницу, а Шелагин мне сказал:

— Должны были привезти заказанную палатку.

— По совету княгини Беспаловой выбирали? — хмыкнул я.

— Разумеется. Ей приятно, а мне всё равно что покупать — жить-то мы в ней не собираемся. Так что ужинаем — и едем в дом.

— Может, там и поужинаем? — предложил я. — Там есть и продукты, и готовые блюда.

— Даже так? Тогда едем без ужина — решил он. — Все равно еще рано.

В гостинице, забрав доставленный пакет, он заявил, что мы выселяемся, и объяснил причину. Портье сразу поплохело, ибо он в момент понял: с таким косяком про премию можно забыть, тут бы на месте удержаться. Он начал уверять, что мы что-то неправильно поняли и что в наш номер пыталась пройти только горничная для уборки.

Но Шелагин его слушать не стал, прошел в номер, с которого я снял защиту. Вещей князь с собой брал немного, я вообще — одну-единственную сумку, так что сборы много времени не заняли. Тем не менее управляющий гостиницей успел позвонить и принялся уговаривать не выселяться. Он, мол, разберется, виновные будут наказаны, а Шелагины получат хорошую скидку на проживание.

— Князья не продаются, — ответил Шелагин в трубку и сбросил звонок. — Поехали, Илья.

Добрались мы быстро, княжеское сопровождение оставили в доме охраны — там должно было хватить места для всех. Вещи, в том числе и палатку, пришлось тащить мне, поскольку для поддержания легенды пока мы никого на территорию поместья не пускали.

— Выбирайте спальню, Павел Тимофеевич, — предложил я.

— А ты?

— Я занял одну башню. Там и спальня, и мастерские. Как раз сегодня немного поработаю.

— До ужина? — хмыкнул он.

— И после, — ответил я.

«Тебе бы Шелагину про поиски Живетьевой сообщить. Это приоритетнее».

«Это и собираюсь сделать. Но не буду же я князю говорить: „Сейчас быстренько сгоняю по Изнанке до Верейска, пообщаюсь с вашим сыном — и назад?“ Вот и приходится придумывать предлоги. Может, Порталом? Намного быстрее выйдет».

«Пока лучше через Изнанку. Пока Поправку не получишь, Порталами лучше пользоваться только там, где видишь. И Маяка у тебя в доме нет».

«Поставлю».

«Лучше не торопись. Не самое безопасное перемещение».

«Можно подумать через Изнанку безопаснее».

«Это второго-то уровня? Конечно, да. Ты там сейчас ничем не рискуешь».

И хотя портал до Верейска хотелось испытать, я подумал и признал правоту Песца: лучше подождать и не подвергать себя дополнительной опасности, их и без того хватает. Но Маяк в своей комнате я поставлю. И буду ее запирать, чтобы Олег случайно там чего-нибудь не передвинул.

«А потом ты случайно что-нибудь передвинешь сам и забудешь», — проворчал Песец.

«Использую только в крайнем случае», — пообещал я.

— Павел Тимофеевич, если я вас на час покину? А потом поужинаем?

— Замечательно, — согласился он. — Я пока осмотрюсь. А то в прошлый раз не всё разглядел. Или не было чего?

Я счел вопрос риторическим и не стал отвечать, оставил Шелагина одного, а сам взялся за телефон. Сначала я позвонил Шелагину и экивоками сообщил, что ему нужно приехать к нам в дом, желательно с Грековым. Потом позвонил Олегу и для постороннего слушателя, ежели вдруг такой есть, сказал, что приедет княжич за документами. Употребил я при этом фразу, которая была сигналом, что скоро появлюсь через Изнанку. Олег ее заметил, но ответил, разумеется, что все понял и документы передаст.

После этого я бегом отправился в оранжерею. Запах мы отрегулировали, а вот строение для сокрытия Прокола пока не сделали. Телефон пришлось положить на ближайший бортик, потому что перемещаться с ним в Верейск при условии, что за мной наблюдают, — затея не слишком умная.

На Изнанке использование поиска металла у меня шло уже на автомате, хотя казалось, что на проверенной местности ничего не найдется, но поди ж ты — пришлось остановиться и подобрать две крошечные дробинки. Больше я ни на что и ни на кого не задерживался, хотя две бархатницы, пролетавшие неподалеку, очень заманчиво махали крыльями, запас которых мне не помешал бы. Но сейчас мне важнее было быстрее сообщить о проблеме Шелагину-младшему, чем пополнять ингредиенты.

Торопился я зря: Шелагин еще не приехал, так что мы с Олегом успели добавить еды в мой стазисный ларь в пространственном кармане и вволю поделиться впечатлениями от соревнований: я участвовал, а он смотрел в прямом эфире, так что для него очень многое осталось за кадром: и попытка подсыпать мне сильного успокоительного, и попытка подсунуть испорченные артефакты. Зато он мог рассказать, как всё выглядело со стороны. И речь шла не только про бой.

— С Таисией вы прямо как настоящие жених с невестой смотритесь, — обрадовал он меня. — Болтаете так мило, все время улыбаетесь. Может, и получится что-то из этой помолвки. Вариант неплохой.

Слова Живетьевой о Беспаловых все же меня не оставили равнодушным, поэтому я так радужно не смотрел в будущее, как дядя, которому бы про свой брак думать.

— Ты давай с собой вопрос реши. Начал говорить про увеличение Песцовых — и в кусты, — намекнул я.

— Я работаю над этим, — мрачно ответил он. — Не могу же я жениться на ком попало с нашими перспективами?

— Где ты работаешь? Ты дома сидишь и почти не выходишь.

— Вот выйду на люди с персональной выставкой — сами подтянутся, — уверенно сказал Олег. — Еще отбиваться придется. Пойдем покажу, что получается.

Посмотреть дядины ученические работы я не успел, потому что приехали Греков с Шелагиным. Меня они увидеть точно не рассчитывали.

— Что за срочность, что ты сорвался с соревнований? — напрягся Шелагин. — Это вообще разумно — гонять туда-сюда? Тебе отдых нужен.

— Вернусь и отдохну, — отмахнулся я. — Срочный нетелефонный разговор. Мне Живетьева звонила. Она подозревает, что внука в живых нет. Её люди сейчас ищут следы Эрнеста Арсеньевича здесь.

— Пусть ищут, — насмешливо бросил Греков. — Не найдут ничего. От нас он улетел — это на множестве видео видно. Но само то, что Живетьва начала думать в этом направлении, — плохо. Я рассчитывал, что у нас будет времени побольше.

— Ходу Живетьевым к нам больше нет, — сказал Шелагин.

— У них клан большой, там не только люди с фамилией Живетьевы, — напомнил я. — К примеру, в моей группе Фурсова — от них. Грабина тоже была от них.

— Это мелкие сошки.

— Мелкие-то мелкие, но неприятности от них могут быть крупными, — не согласился Греков. — Что конкретно Живетьева у тебя спрашивала? По возможности в тех же выражениях перескажи.

Я постарался удовлетворить их любопытство, опустив только фразу про Беспаловых и не забыв про предложение пойти к Живетьевым в основной род вместе с Олегом, если вдруг император решит, что я всё же наследник недостойный.

— Ничего конкретного она не знает. Пыталась тебя развести, — сделал вывод Греков. — Вел ты себя с ней совершенно правильно, и если она не перестала подозревать, то только потому, что она вообще никому не верит.

— К себе она зачем Илью звала? — спросил Шелагин.

— Губа у бабки не дура, — усмехнулся Греков. — Коленька ей, значит, не нужен, а Илью она хочет. Живетьевы и раньше пригребали к себе лучших, так что ничего удивительного.

— Странно, Николай — её правнук, — заметил Олег.

— Не беспокойся, она о нем позаботится, — усмехнулся я. — Всё, дальше вы без меня.

Показывать, как ухожу, я не собирался, поэтому ушел в невидимость.

— Илья, мы хотели про соревнования узнать, — запоздало спохватился Шелагин-младший.

— Олег расскажет все интересное, — ответил я, не выходя из невидимости, после чего рванул в сторону коптильни — задержался я больше, чем планировал, нужно поторопиться вернуться.

Ехал я уже по темноте, но обошлось без приключений, потому что всё я проделывал быстро и осторожно. Выйдя из оранжереи, я часть блюд отложил и отнес охранникам, потому что там количество едоков увеличилось, а продуктовый запас — нет.

Шелагина-старшего я нашел в комнате, которую он выбрал для себя. Дверь он оставил приоткрытой, что я счел за приглашение войти. Расположился князь там со всеми удобствами и уже что-то печатал на ноуте.

— Илья? — поднял он голову. — Странное чувство здесь возникает. Дом огромный, а людей нет. Непривычно.

— Здесь они особо и не нужны. Практически всё делается магией.

— Всё да не всё, — возразил он. — Постельное белье постелить нужно? Нужно.

— Совсем забыл, сейчас принесу, — спохватился я. — И полотенца.

— Ты и об этом позаботился? Похвально. Но перестилать кровати ни тебе, ни мне не по статусу. — заметил князь. — И следить за сменой белья — тоже. Нужна как минимум экономка.

— Может, будете привозить с собой горничную? — предложил я. — Потому что мне экономка не нужна. Мне вообще лишние лица здесь не нужны на постоянной основе.

— Интересный подход к жизни, — усмехнулся князь. — Не привык к прислуге?

— Почему? У Вьюгиных она была, — удивился я. — Не люблю лишних глаз, которые могут передавать информацию куда угодно.

И у Вьюгиных не любил. Пара горничных точно наушничали и Алле, и Владику, считая их самыми авторитетными членами Рода. Владик был наследником, а я так, не пойми кто. Поэтому меня обслуживали в последнюю очередь по остаточному принципу. Может, и правда не привык к прислуге?

— Не могут. Личные слуги — под клятвой.

— Кому-то из ваших личных слуг это не помешало переправить письмо Николая императору.

Шелагин еле заметно поморщился. Упоминание Николая ему было неприятно. Тем не менее последний так и находился под домашним арестом, хотя правильней его было бы сдать представителям императорской полиции, как злоумышлявшего на княжеский род. Или потому и не сдают, что опасаются: преступник выйдет на свободу в тот же день?

— Он убедил, что это в интересах Шелагиных.

— Тем самым обошел клятву, не так ли? Ужинать будете?

— Буду. И как ты с ужином обойдешься? — насмешливо спросил он. — Ни повара, ни лакея, ни горничной.

— Сам приготовил — сам подам. Внуку покормить деда не зазорно.

Шелагин-старший расхохотался.

— Уговорил, внук, пойдем ужинать. Посмотрю, чем ты там меня удивишь.

Ужинали мы как приличные люди — в малой столовой. Тишина действительно немного давила, поэтому я поставил музыкальный кристалл с тихой спокойной музыкой, которая не мешала разговаривать, но при этом создавала уютную атмосферу.

Но Шелагин больше не разговаривал, а ел, смакуя каждый кусок. Видно, пришлась ему моя готовка по душе настолько, что даже про подобающего случаю лакея забыл…

Глава 21

Телефонная беседа с Живетьевой всё же возымела эффект, и ко мне перестали цепляться, поэтому второй день прошел без приключений. Даже показалось, что мне подсовывали противников попроще, чтобы никто из значимых персон не вылетел из турнира раньше срока. Никто нужный и не вылетел, поэтому к последнему дню остались три курсанта Дальградского военного училища и я.

Выехали мы заранее, причем Шелагин излучал полное довольство: как он признался, спится в моем доме намного лучше: тишина, покой и на редкость удобный матрас. И это, не говоря о завтраках и ужинах, которые Шелагину тоже очень нравились. Как он сказал вчера вечером, начинает понимать, почему я против горничных в этом доме: я самодостаточен, а дом поддерживается сам. Тем не менее на минимуме прислуги все равно настаивал, объясняя это тем же, чем в своё время Олег: статусом.

Подъехали мы раньше, чем Беспаловы, и даже Зимина еще не наблюдалось. Один Евгений Петрович терпеливо дожидался нас у входа. Курсантов с ним не было. Наверное, тоже отправил домой ещё вчера, чтобы не отвлекаться. Но если Зимин появился минут через пять, то Беспаловых пришлось подождать. Если судить по внешнему виду, задержались они в салоне, где из красивых женщин делают ослепительно красивых.

— Калерия Кирилловна, выглядите волшебно, — с ходу начал с комплимента Шелагин.

— Вы тоже выглядите на удивление хорошо для человека, который ночует в палатке. Я ещё вчера это отметила, но сегодня вы словно помолодели на несколько лет.

Расточая друг другу комплименты, они вошли в здание, а следом за ними — и мы. Я спохватился, что не отметил старания Беспаловой-младшей, наклонился к ней и прошептал:

— Когда я тебя увидел, потерял дар речи. От тебя невозможно оторвать взгляд. Боюсь, сегодня я буду думать не о поединках.

— Не выдумывай. — Тем не менее улыбалась она довольно. — Имей в виду, мама сказала, что мы должны прекрасно выглядеть, когда будем поздравлять победителя. Так что думай про меня, только когда я рядом, а когда ты под куполом — думай о том, как победить.

Я ненадолго задержался у целителей, которые проверили меня тщательно, но ничего найти не смогли. Возможно, потому, что за моей спиной всё так же стоял Зимин, чьё мнение мало кто мог проигнорировать. А возможно, и потому, что прибавилось представителей прессы, которых в этот раз от нас отсекали охранники. Но отсекали недостаточно далеко, чтобы они не смогли заметить излишнюю придирчивость. Впрочем, по поводу этой братии иллюзий я не питал: по-настоящему независимых там нет.

По сравнению с предыдущими двумя днями людей в зале, можно сказать, что и не было: вылетевшие участники уже не допускались, а если у тренера вылетали все подопечные, то и он терял право на вход. Так что в зале фактически осталось две группы: наша и моих противников. Всего сегодня пройдёт минимум шесть боёв: каждый участник сразится с каждым из оставшихся. Дополнительные поединки запланированы на случай, если у двух участников окажется одинаковое количество побед или результаты поединка будут подвергнуты сомнению большинством жюри.

Без вступительной речи дело опять не обошлось, но я не стал слушать, ушел в медитацию, настраиваясь на поединок.

— Белов на тебя странно посматривает, — внезапно прошептал Евгений Петрович. — Чует мое сердце, что-то необычное приготовил. Из того, чего раньше нигде не светил.

— Думаете?

— Почти уверен.

«Согласен, у него слишком хитрая рожа», — внезапно выдал Песец.

«И что?»

«Он на тебя посматривает, как будто уже выиграл: с долей превосходства. Он точно что-то необычное приготовил».

«Может, он только думает, что приготовил?»

Песец меня полностью выбил из медитации, ничего нового при этом не сказав. Вчера мы пристально пересматривали бои моих сегодняшних соперников и искали информацию об умениях, доступных их семьям. Ничего необычного не нарыли.

«Нет, он уверен в красивом завершении поединка. Наверняка что-то типа Переноса и ближнего удара».

«Умение не рядовое. Вряд ли его разрешат родственники показать ради победы в студенческом соревновании».

Я засомневался, потому что не слышал, чтобы кто-то вообще использовал Порталы или Переносы. Если и были такие умельцы, то они держали свои секреты в тайне. И вдруг ради победы в студенческих соревнованиях вывалить такой козырь? Ерунда, ни один вменяемый род на такое не пошел бы. Чисто теоретически, у меня была защита от такого умения, которая требовала длительной подготовки и потребляла много энергии в активном состоянии. И сейчас Песец намекал, что стоит её начать устанавливать.

«Я просто больше ничего не могу представить из того, чем он может выиграть, — пояснил Песец. — По скорости ты его делаешь, на все его финты у тебя есть свои. Только на что-то незасвеченное. Очень уж он довольным выглядит».

«Думаешь, получил разрешение от родных на использование секретной техники? — засомневался я. — Маловероятно. Как только узнают, что они владеют портальной техникой, их просто превентивно грохнут — зачем кому-то иметь столь опасных соседей под боком?»

«Я все время забываю, насколько у вас примитивная магия… — проворчал Песец. — И примитивная защита. И всё же тебе стоит подумать».

«Свою защиту тоже не хочется показывать — боюсь, после нее Белова придется соскребать с пола».

Опять же, защита может показаться необычной, чего мне ни в коем случае не было нужно. Мне следовало показывать только стандарт и брать комбинированием и скоростью. Ничего непонятного, ничего нового — вот что было моим основным правилом на этих соревнованиях.

«Можно слабенький вариант. Только чтобы сбить перемещение. И потом, перед использованием таких заклинаний пространство начинает волноваться, тебе остается только отпрыгнуть подальше. Твоей реакции должно хватить. И тогда защита не сработает, и никто не задастся вопросом, что с ней не то».

Понять бы еще, что значит «пространство начинает волноваться». И почему я это не чувствовал, когда создавал переход?

«Потому что волнение идет от тебя, а не к тебе. Когда к тебе, должен почувствовать. Зря, что ли, ты магию Пространства уже второго уровня взял? Короче говоря, почувствуешь, что что-то не так — сразу прыгай в сторону».

И всё же мне казалось весьма маловероятным, что Белов использует что-то из магии Пространства. Это было бы откровенно глупо.

Отзвучала приветственная речь, и высветилась очередность поединков. Два купола использовать не стали, хотя это позволило бы существенно сэкономить время и поставить всех участников в одинаковое положение. Но задачей устроителей была отнюдь не справедливость. Мой поединок с Беловым предсказуемо оказался последним, причем стоял сразу же после моего поединка с другим курсантом. Надеются, что устану? Не дождутся. Но дополнительная защита однозначно отпадала: может не хватить энергии на второй бой, потому что на противостояние её уходило прилично.

Евгений Петрович тоже обратил внимание на несправедливую очерёдность поединков и пошел ругаться, но его отпнули с формулировкой, что бои назначались по жребию, да и не только у меня получились бои подряд. При этом скромно умолчали, что если такое выпадало, то делали перерыв. А вот Евгений Петрович молчать не стал, про это тоже напомнил. И зря: Вряд ли Шелагин спокойно отнесся к расписанию, да и другие князья не молчали, но если им ничего не удалось изменить, то приказ точно шел с верха. С самого что ни на есть высокого верха — от императора.

Вот и нашему военному заявили, что выполняют приказ сверху убрать перерыв между последними боями, потому что иначе не вписываемся в график. А что эти два боя мои, так это всего лишь случайность.

— Рожи кривили, глаза прятали, — бушевал вояка. — Хотел бы я знать, кто им спустил такой приказ. Я им даже прямо сказал, что они боятся, что их курсанты первое место упустят — и то не прониклись.

Кажется, кто-то вспомнил, как на соревнованиях в Верейске я ему как раз и высказался в таком же смысле: мол иначе не победите.

— А главное — бессмысленный теперь, — вздохнул я, — потому что условием было, что я займу одно из трех призовых мест, без указания какого именно. Ну не дадут мне занять первое место, моим будет второе — и что?

— Условием для чего? — ошарашенно спросил Евгений Петрович.

— Неважно, — ответил я. — Черт бы побрал эти ваши соревнования. Как они не вовремя все.

— Илья, — успокаивающе положила мне руку на локоть Беспалова-младшая. — Держи себя в руках.

— Я держу, но иногда просто зла не хватает. Трачу время на всякую ерунду.

— Соревнования — это не ерунда, — возразил Евгений Петрович. — Они показывают уровень подготовки нашей молодежи.

— Соревнования — это намного лучше, чем дуэли, которыми иной раз злоупотребляет молодежь, — наставительно сказал Зимин. — Это возможность практически безопасно показать, чего ты стоишь.

— Очень малому количеству человек удается это сделать.

— Так остальным оно и не нужно, — уверенно заявил Зимин.

Пока мы разговаривали, объявили первый бой. Разговоры сразу стихли, и все уставились на огромный монитор, на котором шла трансляция. Целитель привычно проверил обоих участников, распорядитель выдал им защитно-регистрирующие артефакты. Они заняли свои позиции, но обменялись первыми ударами только после того, как включился купол и прозвучал сигнал. Одним из них как раз был Белов. Из кожи вон он не лез, да в этом и не было необходимости, очень уж он превосходил соперника и по скорости, и по набору заклинаний. Вот ему график должен был казаться максимально комфортным: первый, третий и шестой бои. Даже если следующий соперник будет посложней, Белов полностью восстановится к нашему бою.

Смотреть на него все равно было интересно. Как мне казалось, он сейчас больше работает на публику, стараясь выступить как можно красочней, чему очень способствовали заклинания стихии Огня. Низкоуровневые, кстати сказать, а значит, требующие энергии по минимуму. Поэтому, когда бой закончился, Белов уставшим не выглядел, в отличие от его соперника. Тот выкладывался куда сильнее, и хотя действовал не так зрелищно, но пару раз Белова подловил, то есть был достаточно серьезным противником.

Следующим шел мой бой со вторым курсантом. Неожиданностей от него я не ждал, потому что вчера, изучая видео, заметил, что парень довольно предсказуем, хотя быстр и техничен. Неожиданностей и не было. Он как вышел, отстрелялся, можно сказать, быстро и четко, но безрезультатно, потому что победу присудили мне.

Дальше была техническая пауза, после которой бывший мой противник выступил уже против Белова, с вполне предсказуемым результатом. Самое забавное, что из-за того, что меня хотели подвести к бою с Беловым максимально уставшим, конкретно этому парню придется выдержать три боя подряд. С хорошими перерывами, конечно, но все же. И сделано это было намеренно: как я понимал, его уже определили на вылет, чтобы дать возможность восстановиться моему главному сопернику, и чтобы тот курсант, с которым я буду биться перед Беловым, тоже не сильно устал. Пусть ему и оставили время для отдыха.

— Нужно будет тебе немного потянуть время между последними боями, — начал инструктировать меня Евгений Петрович. — Мы тоже потянем со своей стороны, чтобы дать тебе возможность минимально восстановиться.

— Спасибо.

Говорить, что не стоит, разумеется, не стал — нужно использовать всё, что нам доступно, а доступно не так уж и много.

Четвертый бой мне показался чистым договорняком, потому что проводился поединок так, чтобы никто не утомился. Для тех, кто не разбирался в магии, со стороны бой тоже смотрелся зрелищно, но я видел, что они просто тянут время и не особо напрягаются.

После перерыва настала опять моя очередь. И вот тут противник залился алхимией и начал выкладываться по полной. Похоже, за этот бой он собирался слить свой резерв под ноль — с такой скоростью кастовал новые заклинания. Я этого позволить себе не мог, энергию тратил экономно, а от его заклинаний предпочитал уклоняться, а не отбивать. Часто использовал Туман, который требовал мало энергии, зато под его прикрытием удобно было поражать противника, да и он часто отправлял заклинание туда, где меня уже не было. Массовые я вообще не использовал, поражал точечно, и довольно успешно, потому что бой всё же остался за мной.

Противник вышел раздосадованный проигрышем, но ему на смену уже шел Белов.

— Позвольте, я должен обследовать своего подопечного, — заявил Зимин, раздвигая тех, кто преграждал ему путь.

— В этом нет необходимости. Артефакт поглотил весь урон.

— Я не спрашиваю вашего мнения, — холодно бросил Зимин. — Мне платят не за то, чтобы я вас слушал, а чтобы оказывал помощь Илье Песцову, если такая необходимость возникнет.

— На каком основании вы не пускаете целителя к Песцову? — включился в дело Евгений Петрович, проорав это так громко, чтобы услышали самые глухие репортеры. Они и услышали, заволновались и с интересом уставились на нас в ожидании скандала.

Пока скандал разгорался, я спокойно ушел в медитацию, восстанавливая потраченную энергию. Как говорится, в любой непонятной ситуации — медитируй, лишним не будет.

Но долго потянуть время не удалось, устроители быстро согласились пропустить ко мне Зимина, который провел полное обследование и прошелся Целительской волной, снимавшей усталость.

После чего меня опять отправили под купол с новым противником, который тоже опустошил склянку с алхимией. Вообще, я заметил, что на этих соревнованиях алхимическими усилениями участники почти не пользовались. Скорее всего, тоже из опасения, что признают употребленное чем-то запрещенным. Но курсантам этого бояться не стоило — им, поди, из рук в руки выдавали зелья и пообещали в любом случае засчитать за разрешенное.

Мы разошлись, купол активировался, и бой начался. Причем в этот раз Белов сразу использовал иллюзии. Подозреваю, что он их доработал и был уверен, что уж теперь я точно не распознаю. Но поскольку Поиск жизни показывал только одну точку, то своего противника я обломал тут же, отслеживая всего лишь одного вместо трех. И признаться, даже испытал разочарование: рассчитывал чуть ли не на портал, а на мне отрабатывают новую версию иллюзий.

Белов почти сразу заметил, что энергии на иллюзии уходит много, а толку от них нет, поэтому сбросил заклинание и принялся использовать более традиционные заклинания, но с хорошей частотой и изобретательно, постоянно меняя углы атаки. Приходилось смотреть, чтобы не прилетело рикошетом, потому что купол заклинание мог не погасить, а отразить.

Но как я ни был занят, момент, когда начало волноваться пространство, не пропустил. Резко отпрыгнул в сторону — и в тот же миг там, где я только что был, расцвел Огненный цветок. Белов не собирался телепортироваться, но отправил так заклинание. Интересный вариант, нужно будет потом разобраться, как это можно сделать.

Пока мне было не до того: я отбивался и отвечал. Пришлось покрутиться: пару раз так же спешно отпрыгивал в сторону, потому что в противном случае Огненные цветы срабатывали бы прямо подо мной. Странно, но Белов отправлял переносом только одно заклинание, поэтому я заподозрил, что ему выдали оба заклинания как раз связкой и он в точности не понимает, что делает. Скорее всего, принимает связку за одно полноценное заклинание. Но сам вариант интересный, нужно будет поэкспериментировать. В самом деле, если можно отправить предмет переносом, то почему нельзя отправить заклинание?

Мне показалось, что бой в этот раз длился куда дольше обычного. И кажется, не только мне: Белов, несмотря на алхимическую накачку, явно начал выдыхаться, когда наконец прозвучал сигнал окончания поединка.

— Ты какой-то неподбиваемый, — заявил мне Белов у выхода. — Как ты вообще чувствовал, что под тобой сработает заклинание?

Ага, то есть он это не считал переносом, а был уверен, что строит заклинание прямо подо мной?

— Интуиция, — коротко ответил я. — Встречный вопрос можно?

— Конечно.

— Тебе же совсем недавно передали это заклинание?

— Да, и под клятву, так что подробностей можешь не ждать, хотя передавали под тебя, как мне кажется, — усмехнулся он. — Что ж, хорошему сопернику проиграть не позорно. Спасибо за бой.

— Спасибо за бой — отзеркалил я.

Неужели вся эта бодяга с соревнованиями закончилась? Поверить не могу.

Глава 22

Возвращение получилось триумфальным. Ректор академии даже устроил торжественное мероприятие в честь моей двойной победы и лично повесил мой портрет в галерею тех, кем гордится академия. Уж не знаю, насколько долго придется гордиться, так как Шелагин мне прямым текстом сказал, что придется переводиться в Дальград. Если честно, в целесообразности данного шага я сомневался: нужные связи вряд ли удастся завести в алхимической академии, зато под боком оказываются сразу два лица, которые только и думают, как бы осложнить мне жизнь, — император и Живетьева. Поэтому я надеялся остаться в Верейске.

Из плюсов признания моего успеха в академии оказались только зачеты по всем пропущенным практическим занятиям. Теоретически сдать их мне не составило бы труда, но практически — всё это время, которого не хватало.

— У нас без тебя успеваемость упала, — шепнул Темников.

— В смысле?

— В смысле, что привозят все то же дерьмовое сырье на практику по алхимии и уверены, что мы сделаем из него конфетку. Выше удовлетворительно никто не получил, а некоторые вообще на пересдачу отправились.

— Ну извините, что некому было улучшать, — хмыкнул я.

— Да мы понимаем, что такие заклинания кому попало не передаются, но от этого я Шмаковым себя чувствовать не перестаю.

Он показушно вздохнул, и я задумался, не передать ли в самом деле это заклинание паре одногруппников. Конкуренцию они мне в любом случае не составят, потому что я работаю со свежим сырьем или с высушенным, если того требует технология. Но высушенным вполне определённым правильным образом, а не как попало. Такие ингредиенты улучшения не требовали. И если уж это княжество становится моим, то я заинтересован, чтобы производство алхимии здесь было качественным.

Говорить я, разумеется, ничего не стал, но решил всесторонне обдумать плюсы и минусы такого решения. Раньше-то это заклинание было общеупотребительным, это сейчас оно представляет огромную ценность, потому что либо его не знают, либо скрывают знание.

Темников сменил тему разговора с алхимии на Беспалову, которая теперь интересовала обе половины нашей группы. В центре внимания оказалась наша помолвка, потому что княжны кого попало женихом не называют. А историй про нас с Таисией каких только в сети уже не гуляло, и все они иллюстрировались фотографиями и видео с соревнований. Правда, пара была и с наших совместных обедов и ужинов, не столь популярные из-за присутствия княгини Беспаловой и князя Шелагина.

Отвечал я на расспросы с видимой неохотой и весьма обтекаемо, так как не исключал, что через три года договор будет расторгнут. Не хотелось строить планы, которым будет не суждено сбыться. И вообще никаких планов строить не хотелось — после двух соревнований подряд я чувствовал полнейшее опустошение. Даже мысли закрыть вопрос с Федоровой отложил на некоторое время. Разве что решил, что если в Дальграде появится Живетьева, то проберусь в императорскую сокровищницу. Чтобы, если что-то пойдет не так, император сразу подумал на сообщницу. Вариант с извлечением реликвии я тоже рассматривал, но тогда вставал вопрос, куда ее девать: при перемещении на Изнанку могла посыпаться общая сеть. Была ли она сейчас столь же актуальна, как в древности? Кто знает — какие-то функции наверняка не использовались, а какие-то функции заблокировало или исказило неуемное украшательство оболочки. И всё же лучше её не разрушать. Самым правильным пока мне казалось проводить эксперимент в самой сокровищнице.

— Нужно как-то отметить твою двойную победу, — ворвался в мои размышления уверенный голос Мацийовской. — После первой я этот вопрос не поднимала, потому что тебе нужно было готовиться к следующим соревнованиям. Но сейчас предлагаю собраться группой у нас.

— Лучше у нас, — предложил я, потому что дом пора было выводить из Тумана, а тут такой хороший повод.

И обсуждать долго не будут, потому что вскоре появится другой повод — дом в Дальграде. Мы буквально вчера с Олегом решили, что пора приглашать гостей. Как-никак, мы теперь род, полностью независимый. От Вьюгиных вышли, а Шелагины нас к себе пока еще не подгребли.

— У тебя же там помойка, — уверенно сказал Бизунов. — Тебе вообще с помойками везет: одна — здесь, одна — в Дальграде.

Фурсова на его слова только пренебрежительно усмехнулась. Пренебрежительно по отношению к нему, не ко мне. Бизунов сейчас ее не интересовал ни в какой роли. Я вообще подозревал, что из-за проваленного поручения начальства, пусть и не по своей вине, Фурсова от нас переведется после первого семестра. Хотя… Живетьева может ее и оставить, чтобы присматривала и докладывала, если меня не убьют.

— Вот и посмотрите на мою помойку, — усмехнулся я. — Уверяю тебя, там не так уж и страшно. Мы с дядей все разобрали, а из обломков возвели домик, используя археологические заклинания по восстановлению. Вполне прилично получилось. И беседка есть, где можно посидеть.

— Да-да-да, — захлопала в ладони Уфимцева. — Илья — ты лучший.

Парни тоже оживились, разве что Бизунов опять скривился, поэтому я добавил:

— Сидеть будем без алкоголя, у тебя, Рома, с ним сложные отношения.

— Совсем без алкоголя неинтересно, — заметил Темников. — Может, хотя бы ящик пива купим? Как раз расслабиться, но не напиться.

— И без пива хорошо, — встревожилась Мацийовская, старательно мимикой указывая на Бизунова. — Только на улице прохладно сидеть.

— У нас климатический артефакт работает. Можно заварить чай или кофе.

— Нас пропустит твоя защита? — заинтересованно уточнила Фурсова.

— Со мной — пропустит.

— Тогда я тоже за, — радостно сказала она. — Хочу посмотреть, так ли ты талантливо обращаешься с археологическими заклинаниями, как и с боевыми.

— Может, это дядя обращался, а не я?

— Ты говорил, что вы оба этим занимаетесь, — напомнила она. — Так что да, хочу посмотреть.

Бизунов ожег меня ненавидящим взглядом и выдавил:

— У него и без тебя есть кому смотреть. Целая княжна.

— Значит, в твоих глазах я хуже княжны? — повернулась к нему притворяющаяся разозленной Фурсова, явно довольная, что появился повод наехать на приставучего поклонника.

— Нет, ты что, — испугался Бизунов. — Я не про это.

Он принялся оправдываться, а Темников потянул меня за рукав в сторону и прошептал:

— Так что насчет пива? Покупаем?

— Выделю по бутылке из наших запасов, — предложил я. — Но не больше. А то Бизунова опять понесет. Он еще и перед Фурсовой пытается выпендриться.

— Ну так она его сначала привечала, а потом внезапно отшила.

— Для него там без шансов, — ответил я. — Видно же, что не прикидывается, а действительно с ним не хочет общаться. А он внезапно виноватым меня назначил, хотя я к ним никаким боком.

Договорились мы пойти к нам в Философский Камень сразу после занятий, благо оставалось их — одна последняя лекция. Ее пропускать желания не было: ботанику Штраубе преподавала увлекательно, при этом она обладала цепкой памятью и всегда отмечала, кто ее занятия игнорирует. Эти счастливчики на экзамене получали дополнительные вопросы как раз по тем темам, которые имели глупость пропустить.

Примерно в середине лекции на телефон пришло сообщение. Как оказалось, от Беспаловой-младшей.

«Чем занимаешься?»

«Лекцию слушаю. Интересную. А ты?»

«У нас уроки уже закончились. Не буду отвлекать».

Мне показалось, что писала она долго, но, видно, перед отправкой стерла бо́льшую часть написанного и отправила только это.

«Кажется, это сигнал», — важно сказал Песец.

«Какой еще сигнал?»

«Что она не против с тобой общаться».

«Ага, мама разрешение дала или даже настояла».

«Если бы это было так, то разговор о переписке зашел бы, когда ты еще был в Дальграде».

Я отмахнулся от его рассуждений и продолжил записывать лекцию, и без того отвлекся сначала на переписку, потом на разговор.

После занятий задерживаться не стали, пошли в Философский Камень. Даже Бизунов, презрительно крививший губы, и тот решил не отрываться от коллектива. Но его мотивом наверняка было выискивание недостатков в моей «помойке».

Дошли мы бодренько, все попытки завернуть за бутылками были пресечены бдительной Мацийовской. Это она не знает, что у нас в доме весьма приличный запас спиртного.

«Сидр не дадим!» — воинственно сказал Песец.

«Согласен, перебьются».

«Мы потом сами вечером с Олегом».

Когда я провел народ во двор, они замерли.

— Помойка? — нервно хихикнула Фурсова. — Илюш, да у тебя самый дорогой дом в поселке.

— Да это наверняка иллюзия, — решил Бизунов.

— Скорее, подарок Шелагиных, — предположил Темников. — Илья, я прав?

— Подарок, иллюзия — неважно, — ответил я. — Идите в беседку, сейчас принесу мясо для жарки и закуски.

Светить стазисные лари я не собирался, поэтому ни о каких горячих блюдах, кроме мяса и колбасок с решеток, речь не пойдет.

Прежде чем идти на кухню, я окликнул Олега, не получив ответа, запустил Поиск точек Жизни и обнаружил, что дяди дома вообще нет. Даже странно, он меня не предупреждал о том, что уйдет, а занятий сегодня никаких не ведет. Я был уверен, что он оттачивает умения, полученные с Модулем. Разве что бумага или карандаши закончились?

На кухне, кроме мяса и колбасок, я захватил мясное и овощное ассорти и хлеб. Последний был не нарезан — ну так надо же и моим одногруппникам чем-нибудь заняться.

Переживал я о том, что им нечем заняться, зря. Все они сгрудились вокруг бассейна и спорили с Бизуновым, который утверждал, что всё вокруг — иллюзия, не более.

— Сами подумайте! — орал он. — Можно за такое время вырастить такой сад⁈ Здесь пустырь был! И это тоже не бассейн, а видимость! Спорим?

И не дожидаясь, пока кто-то согласится с ним поспорить хоть на что-то, сиганул в бассейн прямо как есть — в куртке и ботинках. Сразу же же вынырнул, испуганно заколотил руками, имитируя плавание, но до бортика добрался, вылез и обиженно на нас посмотрел.

— Бизунов, ты не обнаглел? — возмутился я. — Я вас не для того приглашал, чтобы ты гадил в мой бассейн.

— Я думал, иллюзия.

— Ты думай чаще, — ехидно сказала Фурсова. — А то, похоже, тебе это в новинку, вот и путаешься.

Бизунов вылез, а очищающие артефакты зашумели, удаляя свалившуюся с него грязь. Пришлось по одногруппнику еще и подсушивающим заклинанием пройтись. Это не было альтруизмом с моей стороны: если он продолжит в том же духе, придется его выставлять за ограду. Выставлять мокрого — так он непременно простынет. Это здесь, в районе бассейна, продолжает держаться тепло, а стоило чуть от него отойти — и температура приближалась к нулю даже днем. Девушки это уже поняли, посбрасывали куртки, а Фурсова так вообще, похоже, прикидывала, не сбегать ли домой за купальником. Потом подняла голову к небу, обнаружила, что солнца нет и в ближайшее время не будет и со вздохом прошла в беседку.

— Лучше бы ты, Роман, угли разжигал, а не купался, — проворчала она. — Мы бы как раз уже мясо выкладывали.

— Я сейчас, — обрадовался он. — У меня и подходящая зажигалка при себе.

— А подходящей магии у тебя при себе нет? — коварно спросила она.

— Магией неудобно, — вывернулся он. — Сжечь можно все за одно применение. У меня очень сильное заклинание.

С углями он, похоже, раньше дела не имел, потому что высыпал их в емкость и принялся поджигать зажигалкой, она гасла, и он постоянно противно чиркал колесиком. Вот насколько лучше мой артефактный вариант. Пришлось мне незаметно помочь Бизунову уже магией, а то с его навыками нам придется обойтись только холодными закусками.

Вскоре над углями расположились две решетки, я достал прижившиеся здесь тарелки, на части которых девушки разложили закуску и уже порезанный хлеб. Следом пошли бокалы, и я спросил:

— Так что будете? Чай, кофе, сок, минералку?

— Ты пиво обещал, — мрачно напомнил Бизунов.

— Пиво пойдет к шашлыку.

— Илюш, — умильно сказала Фурсова, отчего глаза Бизунова опять зло блеснули, — ты же покажешь нам дом?

— Не покажу, — сразу пошел я в отказ. — Он не закончен, а местами там вообще хитрая защита, которую долго снимать и ставить.

— Можно подумать, тебе есть что охранять, — опять буркнул Бизунов.

— Ром, прекращай, — нахмурился Темников.

— А что, я не прав? — огрызнулся он.

— Не прав, — ответил я. — Мою лабораторию Шмаковы еще когда хотели уничтожить, а у меня там сейчас еще и мастерская по работе с кожей.

— Да… — простонала Фурсова. — Мы видели твою шубу на Одинцовой. Боже, она в жизни еще прекрасней, чем на видео. Я такую же хочу. Илья, что мне сделать, чтобы такую получить?

Бизунов, если бы мог, взглядом бы меня испепелил точно.

— Разве что тоже выйти замуж за моего дядю? — предложил я. — У меня есть еще один неженатый.

Одногруппники дружно засмеялись, и даже Бизунов немного оттаял. Одна Фурсова обиделась, потому что рассчитывала на другой ответ. Ну так я не Шмаков, платить непонятно за что не собираюсь. Не знаю, уж на что она рассчитывала. Разве что опять подразнить Бизунова?

От чая и кофе народ отказался, я принес морсы, соки и минералку, которую сделал сам, отлучившись в дом. За тем, чтобы решетки переворачивались вовремя, следил Юричев. С Бизуновым он дружил, но не поддерживал выпады в мою сторону, так что сейчас это был жест извинения за друга.

Не успело мясо дойти, как появился Олег. Да не один, а с Ольгой Шалеевой.

— Ого, сколько вас, — радостно сказал он. — Еще двух едоков примете?

— Конечно, — ответил я.

— Да я, собственно, ненадолго, — засмущалась Ольга. — Мы с Олегом забрали лицензии, и он настоял, чтобы я приехала лично с тобой поговорить, сказать, что упаковка у нас на складе уже есть, и напомнить, что фасовку мы берем на себя. Так что ждем чем наполнять.

Тем не менее уходить она не торопилась. Кажется, за время соревнований я что-то пропустил и Олегу удалось немного продвинуться в завоевании сердца неприступной дамы. Если уж она не распрощалась с ним на пороге организации, выдающей лицензии, то точно не потому, что ей это было неудобно делать.

— Оленька, да проходи, не стесняйся. — Олег приобнял ее и повел к беседке. — Племянник выиграл два самых важных студенческих соревнования, это непременно надо отметить. Где ты еще в такое время посидишь с комфортом на свежем воздухе? Солнца нет, а то бы вообще все было замечательно.

Они как раз проходили мимо бассейна, в котором продолжал работать артефакт очистки.

— Вы не перекрываете бассейн на зиму? — удивилась Шалеева.

— У нас климатический артефакт, пока его хватает, — похвастался Олег. — Если в холода поймем, что не справляется, то законсервируем. Сок? Минеральная вода? Морс? Рекомендую морс — у моего племянника он получается бесподобным.

Он вручил Шалеевой бокал с морсом и тарелку, на которую набросал всего понемногу. Та с интересом осматривалась. Тоже, наверное, ожидала обнаружить развалины, а увидела вполне себе ухоженный участок.

«Догадываюсь, кому Олег камнеплюев присматривал, — заметил Песец. — Кажется, у нас появилась еще одна кандидатура на шубу в подарок».

«Пока они поженятся, мы этих камнеплюев на десять шуб успеем набрать».

«Кто знает…»

Одногруппники, не рассчитывавшие на более взрослую компанию, притихли, и хотя Олег их пытался расшевелить, больше помалкивали и отвечали односложно. Но поскольку он сегодня собирался однозначно покорить даму своего сердца, сгонял за гитарой и принялся показывать свои успехи на музыкальном поприще. Судя по его виду, Олег жутко жалел, что не использовал модуль с Вокалом. Возможно, уже прикидывал, не взять ли его следующим. Язык Древних столько лет ждал — подождет еще немного.

Но и без пения играл он хорошо — тренировался, наверное, ежедневно, — и не зря: у женской половины нашей компании на лицах появилось мечтательное выражение. Даже Шалеева выглядела куда мягче, чем при прежних наших встречах. Музыка, она сближает…

Я сел чуть поодаль, достал телефон и отправил Таисии сообщение.

«Привет…»

Глава 23

В пятницу Живетьева прямо с утра отправилась в Дальград. Передвижение было относительно медленным, скорее всего на машине, поэтому я не стал срываться с занятий и бежать к Проколу. Хотя даже если бы она уже была в Дальграде, все равно бы не стал торопиться. Мне важно было только то, что любые проблемы с реликвией отнесут на пребывание в столице вполне определенного лица.

Ужасно не хватало устройств для подслушивания противников, но пока ничего подходящего не попадалось. Вообще, военные контейнеры практически отсутствовали в продаже. Правда, я подозревал, что в обычных военных частях таких устройств и не было, а те организации, что занимались шпионажем, вряд ли отмечались на картах.

Возможно, что-то найдется в модулях по военной артефакторике, но, чтобы мне начать их изучать, нужно было добраться хотя бы до третьего уровня артефакторики обычной (у некоторых моделей требования были и повыше), а я никак не мог добить первый, хотя Песец утверждал, что там осталось сущая ерунда. Возможно, осилю за выходные.

Слабо завибрировал телефон, сообщая о пришедшем сообщении. Я почему-то решил, что от Таисии, но нет — в магазине для меня отложили появившийся у них модуль четвертого уровня артефакторики. Занятие было последним, поэтому я прикинул, что успею забрать до того, как Живетьева доберется до Дальграда.

Сразу после звонка я быстро попрощался с одногруппниками и почти убежал, чтобы меня никто не задержал разговорами. Признаться, выросшая популярность меня сильно напрягала. Я не привык к такому вниманию. Более того, оно было мне очень неудобно как человеку, которому есть что скрывать. Сейчас я словно под прожекторами, нацеленными с разных сторон: всё, что я делаю, сразу фиксируется и начинает комментироваться. Поневоле задумаешься, не добираться ли до нужных мест в городе под невидимостью, чтобы никто не знал, куда я хожу и что делаю.

Информация о моей коллекции «монет Древних» всё равно уже была доступна, так что, когда я поехал за очередной, скрываться не стал. Правда, взял всё-таки не свою новую машину, а машину Олега — она казалась более неприметной, более привычной глазу.

В магазине обнаружились новые поступления, поэтому сразу после выкупа модуль я принялся просматривать другие. Неожиданно вытащил модуль с парфюмерией, и если бы я даже не собирался его брать, не получилось бы — Песец заверещал так, как будто его резали: «Он нам нужен, с него алхимия прет бешеными темпами!» Проворчав: «Лучше бы с него артефакторика перла», я модуль отложил. И тут же обнаружил еще несколько из той же серии: с декоративной косметикой и разнообразной уходовой. Уровень, как сказал Песец, там будет куда выше, чем в тех рецептах, что шли с алхимическими модулями. Поскольку мы уже начали производство косметики, эти я тоже отложил. Но на будущее, когда совсем нечего будет изучать, а имеющиеся варианты косметики приедятся потенциальным покупательницам. Туда же отправились несколько модулей по кулинарии и работе с деревом. Мне не нужно, но вдруг понадобится кому-нибудь из родственников? К тому же, как я выяснил, такие модули могут содержать полезные алхимические рецепты. Правда, от полного набора модулей по Животноводству я отказался — не мог себе представить никого из моих родных, выращивающих свиней или проводящих дни на пасеке. Хотя мед, конечно, — вещь хорошая…

Помотав головой, я все же отодвинул модуль с Пчеловодствам.

«Я бы на твоем месте всё полезное брал, пока деньги есть», — неожиданно предложил Песец.

«Зачем?»

«Затем, что где ты потом будешь это искать? Если вдруг внезапно понадобится?»

«Кур прекрасно выращивают и без знаний из этих модулей».

«Там еще знания по ветеринарии, например. И много чего полезного может найтись. Не для тебя, разумеется. Но как вклад в будущее — вполне».

В чем-то я был с ним согласен: большая часть модулей в продаже представляла из себя набор бесполезной фигни весьма узкого направления. А таких, как эти, с прикладными знаниями, попадалось очень мало. Поэтому я пчеловодство опять придвинул, а к нему добавил модулей по другим разделам сельского хозяйства, и не только: Ветеринария и Дрессировка относились к этому направлению только отчасти. Еще из полезного нашелся модуль по украшению артефактов, но он тоже был доступен только с третьего уровня артефакторики. Его я тоже, разумеется, взял, после чего решил глянуть, что там с контейнерами.

Дашкин звонок прозвучал неожиданно.

— Привет, Песцов, — бодро сказала она. — У нас возникла идея отпраздновать твою двойную победу.

— Привет. А у кого это у вас?

— У одноклассников же. Нас знаешь сколько в Верейске? Вот все и решили отметить.

— Даш, встретиться с тобой и Федей я бы не отказался, но остальные… Ты же в курсе, что они меня из друзей убрали, когда меня от Вьюгиных выставили? С чего вдруг я должен с ними чего-то отмечать вместе? То, что мы сидели в одном классе столько лет, не делает их близкими мне людьми.

— Все могут ошибаться, — философски сказала Дашка и мне послышался в ее словах намек на ее отношение ко мне. — Сейчас они гордятся тем, что учились с тобой, а если откажешься прийти, скажут, что зазнался.

— Даш, это шантаж чистой воды.

— Именно, — гордо ответила она. — Поэтому жду тебя в субботу в то же время. И тортик захвати, ладно? А то прошлый я не распробовала, его сожрали слишком быстро.

— То есть в результате торт я сделал Агееву, что ли? — возмутился я.

— Я не считала, кто из них больше съел: Антон или Федор. Или Феде тебе тоже жалко?

— Феде не жалко, — признал я.

— Тогда ждем тебя в эту субботу, — сообщила она и быстренько отключилась, пока я не успел отказаться.

Смотреть новинки археологических древностей желание пропало. Показалось, что я как старый дед копаюсь в этом мусоре, пока настоящая жизнь проходит мимо. Может, я и стану самым крутым магом, но к тому времени из радостей жизни мне только сидр и останется.

Я оплатил модули и поехал домой, где выложил купленные модули к остальным. Потом обедал вместе с Олегом, наблюдая как Точка Жизни Живетьевой неуклонно приближается к конечной точке ее путешествия.

— Олег, я в Дальград, — сообщил я в конце обеда непривычно молчаливому дяде.

— Давай я с тобой? — неожиданно предложил он. — Я вещи в контейнер набросал и для своей комнаты, и для библиотеки. По дороге будем останавливаться?

— На Изнанке? — уточнил я. — Вряд ли. Сырье пока есть, а время дорого. Но я надолго. Часа на два-три.

— У меня там дела найдутся.

— Хорошо. Телефон не забудь тогда здесь оставить. Вдруг отслеживают.

Олег свой выложил сразу на стол и отключил, после чего рванул за контейнером. Как оказалось, он использовал один из транспортировочных. Из тех, что мы купили пустыми. Действительно, чего он просто так валяется, если может работать?

— Пойдем в гараж, извлеку машину, сразу в нее загрузим, — предложил я.

— Да ладно, чего время тянуть, — отмахнулся Олег. — На Изнанке заброшу. Все равно ты первым выходишь, отмахаешься, если что.

Отношение к Изнанке у дяди очень изменилось, если сравнивать с первыми нашими походами. Чувствовал он себя куда уверенней. Разумеется, если находился за моей спиной. В одиночку он бы не рискнул выйти на Изнанку даже первого уровня.

— Кстати, волшебное ощущение, когда я могу прочитать все тексты Древних и понять, что говорится в видео, — как бы между прочим бросил дядя, намекнув, что рискнул использовать следующий модуль. Правда, Песец дал на это добро, так что самодеятельностью это не было.

— Замечательно. Значит, в твоих силах перевести песню, которую ты учишь.

— На такой подвиг я не способен, — ответил дядя. — И потом, она куда лучше звучит на родном языке. Не надо портить то, что уже идеально.

Мы дошли до коптильни, где я открыл Прокол и перешел на Изнанку. Тишина там стояла абсолютная. Никто нападать не торопился, и я спокойно извлек контейнер, а из него — транспорт, куда сразу метнулся дядя вместе с увесистой ношей в руках. Я же сел только после того, как закрыл Прокол. А то погуляем по Изнанке, вернемся — а у нас целый зоопарк Изнаночных тварей на участке. За пределы, разумеется, не выберутся, но внутри как минимум потопчут яблони и сломают теплицу… Песец мне этого не простит.

На Изнанке отслеживать Живетьеву я не мог, но когда мы вышли на той стороне в Дальграде, старушка как раз в него въезжала.

— Олег, я даже заходить в дом не буду, дальше ты сам.

— Я займу вторую башню? — внезапно поинтересовался Олег.

— Разумеется. Контейнеры с набором мебели знаешь, где стоят. Если захочешь, я потом защиту поставлю, чтобы туда никто не мог зайти, кроме тебя.

И кроме меня. Но это издержки данного типа заклинаний. Непроницаемой для себя я не могу сделать защиту, только сам Олег, а он вряд ли этим вообще заморочится когда-нибудь.

— Это было бы прекрасно, — радостно согласился Олег, ухватил поудобнее контейнер и добавил: — Сильно не задерживайся. И будь осторожней.

— Постараюсь, — коротко ответил я и выдвинулся к выходу.

В невидимость я ушел почти сразу, потому что нельзя было, чтобы меня видели охранники. Они, несмотря на полную закрытость их здания, не филонили, а честно несли службу, постоянно отслеживая по артефактам окружающую среду. Меня их артефакты не заметили, а через забор я прошел Переносом, запросто преодолев как забор, так и Строительный Туман. Но это только потому, что для охранных заклинаний я был своим.

До трассы я добирался легкой пробежкой, а там перенесся в первый же грузовик с открытым кузовом — в таком было удобнее всего ехать, если не хочешь привлекать внимания.

К сожалению, в самом Дальграде пришлось с грузовиком расстаться, потому что он в центр не поехал. Несколько раз пересев с одной автомобильной крыши на другую, я наконец добрался до императорского дворца, замерзший и злой. Попробуй долго держаться за холоднющую крышу — еще не так озвереешь. Параллельно я пытался слушать императора, раз уж оказался рядом, но он ничего интересного не говорил. Поэтому я отключился, чтобы не отвлекаться и не свалиться ненароком под машину.

В этот раз я решил пройти через черный ход, посмотреть, насколько велика уязвимость с этой стороны. Оказалась очень велика, потому что дверь была нараспашку и любой желающий мог пройти внутрь. Разумеется, если он будет в невидимости, потому что охрана, разумеется, была, но зубоскалила с грузчиками, таскавшими продукты на кухню.

Прошелся я до самых императорских покоев и пришел к выводу, что любой подготовленный диверсант легко и непринужденно обезглавит нашу страну, если у него будут подходящие для этого средства. У императора, кроме подпитки от реликвии, был еще неплохой набор артефактов. Взрыва, подобного тому, что устроила Живетьева на бывшем своем, а нынче моем участке, защита императора бы не выдержала, а вот что-то послабее, возможно, и не нанесло бы значительного урона. На такой случай остается оружие из металла Изнанки, которое преодолевает все эти защиты за один удар.

Побродив по дворцу и не потревожив ни одной охранной сигналки, я спустился в сокровищницу, добравшись до нее с такой же легкостью, как и в прошлый раз. Трогать реликвию я пока не стал, решил для начала глянуть, что здесь есть интересного еще. Помимо кучи ненужного мне хлама, обнаружились неплохой набор артефактов, к сожалению приметных, и довольно увесистый кинжал из Изнаночного металла, который я переправил в свой пространственный карман. Мне нужнее, а император его все равно никак не использует. Я уж было решил заняться реликвией, но глянул на метки императора и Живетьевой и обнаружил, что они приближаются ко мне. Пришлось заглушить исследовательскую жажду и отойти подальше от двери.

Буквально через пару минут дверь распахнулась и до меня донесся зычный императорский голос:

— Учти, Арина Ивановна, в этот раз глаз с тебя не спущу и пойдешь на выход первой.

— Да что ж ты такой недоверчивый, Костенька, — недовольно проскрипела она. — Я ж для тебя стараюсь, а ты мне никак помочь не хочешь.

Дверь за ними захлопнулась, и император сказал:

— Посмотрим, что у тебя получится.

Живетьева опять выглядела дряхлой и безобидной. Впечатление усиливала видавшая виды тряпичная сумка, с такими должны ходить пенсионерки за покупками, а никак не глава крупного клана — в императорскую сокровищницу. Неуместна такая сумка в этом месте.

— Пока я просто посмотрю. Мне понять надо, как работает. Тогда и сможем как цеплять новые княжеские реликвии, так и отцеплять старые. И делать это ты будешь сам, потому что меня она не послушает, ты же понимаешь.

Но сообщник пялился на нее столь же подозрительно, как будто опасался, что стоит ему моргнуть — и безобидная бабулька мигом обчистит если не всю сокровищницу, то половину.

— Ой, Арина Ивановна, с тобой ни в чем нельзя быть уверенным.

— Ты, Костенька, в последнее время так и норовишь обидеть старую больную женщину, — недовольно сказала Живетьева и достала из своей пенсионерской сумки два увесистых артефакта. — Вот. На твоих глазах сделаю замеры, потом проведу расчеты, а уже потом начнем экспериментировать. Возможно, уже в это воскресенье сможешь отключить Шелагина, тогда все его требования можно будет проигнорировать. Поставишь своих людей на его место и на пустые княжества. Сам же говорил, что трудно управляться. А так полная подконтрольность: сам выдал доступ, сам забрал, если что-то пошло не так. Это будет даже выигрышнее смотреться: князья тебе в рот станут заглядывать, когда поймут, насколько от тебя зависят. Ты сможешь как назначать новых князей — того же Фадеева, так и забирать княжеские возможности у старых.

— Красиво говоришь, но надежнее убрать.

— Костенька, нерационально терять такие ресурсы. Это сильные маги с семейными секретными техниками. Причем эти семейные техники могут теряться.

— Зато в казну пойдет целиком вся их собственность, — буркнул император.

— Да ты что? А как же Коленька? Официально он все также остается Шелагиным, а значит, наследует и после деда, и после племянника. Хм…

Живетьева задумалась над перспективами обогащения внука. Видно, пыталась решить, стоит ли это делать. С его-то криминальными наклонностями он может развернуться так, что рикошетом прилетит и в заботливую прабабушку.

Но сама мысль, что Николай может что-то после меня наследовать, показалась мне необыкновенно гадкой. Нужно всё же донести до Шелагиных, что пока они официально не пояснят причину, по которой Николай должен быть изгнан из семьи, они всегда будут находиться в опасности как лица, за которыми можно что-то унаследовать.

— Арина Ивановна, заканчивай болтать не по делу, — разозлился император. — Поговорить мы и в другом месте можем. А пока проверила — и на выход.

Живетьева скорбно поджала губы и заковыляла к футляру с реликвией. Распахнул футляр сам император. Наверное, переживал втайне, что сообщница под шумок опять свистнет столь важный предмет, а потом заявит, что в футляре ничего не было.

«Артефакты не ее изготовления, Древние, — заявил Песец. — Позволяют схему считать. Но то, что она с ними разобралась, — уже странно. Хотел бы я посмотреть на эти записи».

«Если она их постоянно с собой не носит — посмотрим. Да и если носит, то все равно их достает хотя бы иногда. Кстати, а пространственные карманы обворовывать можно?»

«Теоретически можно, — неожиданно ответил Песец. — То есть что-то такое припоминается, но за счет чего это делается, я не помню».

Живетьева достала блокнотик с карандашиком и начала водить над реликвией первым артефактом. Когда тот щелкал, она что-то у себя чиркала, потом попросила:

— Переверни-ка, Костенька, другой стороной.

После чего продолжила водить и записывать. Затем императору пришлось реликвию держать, а артефакт Живетьевой защелкал куда активней и радостней. Оживилась и она.

— Кажется, что-то подцепилось. Сейчас вторым пройдусь.

Со вторым последовательность действий была обратной, потому что император сначала держал реликвию в руках, а потом положил ее в футляр. Футляр он крепко держал в руках до тех пор, пока Живетьева не доковыляла до двери из сокровищницы, после чего император осторожно поставил футляр на полку и двинулся за сообщницей.

Стоял без движения я довольно долго. Лишь когда убедился, что эта парочка не собирается возвращаться за чем-то забытым, подошел к полке, откинул крышку и нанес каплю крови Зырянова на торчащий металлический шип.

Глава 24

Крошечной капли хватило, чтобы артефакт заработал. Это было настолько неожиданно, что я застыл не понимая, что делать дальше.

«Значит, не зря фамилия моего создателя звучала для тебя как Зырянов, — фыркнул Песец. — Я почувствовал кровь своего создателя».

«Если бы ты почувствовал, сказал бы об этом раньше», — засомневался я.

«Чувства и понимание — разные вещи, — возразил Песец. — Ты давай не отвлекайся, вызывай управление. Это-то я точно знаю, как делать».

Дальше я следовал указаниям потирающего лапы симбионта, потому что хотя язык Древних знал, все надписи были зашифрованы и понимал их только Песец. Почему именно это оставил Зырянов в слепке своей личности — загадка. Возможно, забыл, а возможно, посчитал страховкой. Сеть-то давала слишком много власти одному определенному человеку. Да, это нужно было для эффективности боевых действий, но Зырянов прекрасно понимал, что война закончится, а сеть — нет. Наверное, и оставил за собой возможность отключения. Только нужно ли нам отключение?

«Так, а что мы делаем?» — я застыл над очередной надписью, в которую, по уверениям Песца, мне нужно было срочно ткнуть пальцем.

Я вообще никуда тыкать не собирался. Так далеко мои планы не простирались: я хотел для начала проверить, сработает ли кровь Зырянова в принципе, а уже потом решать, что с этим делать. Потому что императорская реликвия была слишком важным предметом, чтобы к ней относиться без уважения.

«Перепривязываем на тебя», — невозмутимо пояснил Песец.

«Зачем?» — опешил я.

«Затем, что отключать нельзя, а оставлять доступ к основной реликвии этой парочке с криминальными наклонностями тоже нельзя».

«Почему на меня?»

«Ты видишь здесь еще кого-то подходящего? Не выпендривайся, работай давай, пока император не решил, что посещение Живетьевой сокровищницы — действие слишком опасное, чтобы после нее не проверить ценности. Припрется сюда и обнаружит, что с реликвией происходит нечто непонятное».

«Меня он все равно не увидит», — напомнил я, потому что и из невидимости не выходил и держал на себе множество заклинаний, позволяющих мне не оставить после себя ни одного следа.

Песец сел на пушистую задницу и недовольно фыркнул.

«И что? Предлагаешь затягивать время до бесконечности? Делай давай, что тебе говорят. У нас время ограничено. Нам еще до питомника добираться».

Зачем до питомника, я не спрашивал: если есть шанс, что Живетьева оставила там какие-то записи и артефакты Древних, нужно их изъять. Судя по тому, что артефакты она притаранила в руках, пространственный карман у нее небольшой, примерно как у меня первый. А это значит, туда все ценное не влезет. У нее же нет таких замечательных транспортировочных контейнеров, которые есть у меня. И один из которых лежал в моем пространственном хранилище как раз на такой случай: если много разных вещей придется быстро перенести из точки А в точку Б.

Для завершения процесса перепривязки пришлось шипом уколоть палец и оросить артефакт уже своей кровью. Изменения я обнаружил сразу: теперь реликвию я чувствовал и мог пользоваться всеми ее возможностями, некоторыми даже на расстоянии. А возможностей там оказалось куда больше, чем знал император, иначе не напялил бы на артефакт оболочку, блокирующую ряд функций. Если честно, я бы тоже о них не узнал, не сообщи мне Песец.

После перепривязки я уложил реликвию обратно. Зачищать аурные следы за собой не стал — должно хватить постоянно работающего заклинания. А ауры Живетьевой и самого императора не должны были исчезнуть. Так что любая проверка покажет: после императора и Живетьевой сюда никто не входил. Император, скорее всего, так и будет думать, но вдруг захочет проверить?

Привязка к реликвии оказалась взаимной: мне было ее физически больно оставлять в сокровищнице. Забрать я ее не мог по нескольким причинам, но обнаружить, где она находится, теперь я мог всегда. То есть, если ее внезапно решат перенести в другое место, я буду знать, где ее найти.

Давала ли мне привязка императорской реликвии какие-нибудь бонусы? Пожалуй, нет, если не учитывать подпитка энергией при необходимости. Но пользоваться этим я не собирался. У меня пока хватало своей, кроме того, я слишком хорошо помнил, как повлиял избыток энергии на кузена. И на императора — у того тоже явно что-то было не в порядке с психикой. Конечно, возможно, что причина этого — чехол на артефакте, но поскольку чехол там и остался, то негативные эффекты получу и я.

Хотелось подождать и услышать, что скажет и сделает император, когда обнаружит, что реликвия ему больше не подчиняется. Но ожидать этого можно было долго: метка Живетьевой давно уже покинула дворец, а метка императора все еще полыхала раздражением, которое он выливал на многострадального секретаря. Какая устойчивая психика у мужика — другой бы на его месте уже давно сорвался, а этот вежлив, невозмутим и исполнителен, даже в случаях, когда один приказ противоречит другому.

Дворец я покинул еще быстрее, чем в него забрался, и, прыгая с машины на машину, продвигался к нужному выезду из города. Питомник от Дальграда находился не так далеко, но погода совсем не располагала к поездкам в открытом транспорте. Я прикинул расстояние и решил перемещаться порталами на видимое расстояние. Это точно будет быстрее, теплее, безопасней и с прокачиванием магии Пространства. Короче говоря, все тридцать три удовольствия налицо.

Энергию под ноль я не сливал, время от времени заменяя порталы пробежкой. Причем портал я немного подстраховывал Воздухом, создавая при выходе Диск или Ступеньку под ногами, чтобы уж наверняка никуда не влипнуть. Хотя Песец ворчал, что я перемещаюсь на слишком длинные расстояния. Зато какая экономия времени выходила.

Чередуя траты физической и магической энергии, я добрался до живетьевского питомника и сразу установил там Маяк. Не в самом, разумеется, а на некотором отдалении. Охраняли это здание куда лучше, чем дворец. Во всяком случае с черного хода запросто проникнуть было куда проблематичнее. Въезд был один, и как раз сейчас я наблюдал, как разгружают машину прямо перед воротами, дальше таскали уже жители усадьбы. Пока они выставляли ящики и коробки сразу за забором, по всей видимости собираясь нести дальше, когда закроют калитку. Никакой болтовни, все при деле, а охранники еще и постоянно поводят артефактами, пытаясь засечь непрошеных гостей. Наверное, получили втык после моего грабежа живетьевского кабинета, когда из него вынесли все, а охрана даже не почесалась. Почему-то я был уверен, что Живетьева не стала держать в себе злость на подчиненных, а высказала сразу всё и всем.

Кроме охранников-людей, хватало еще охранников-собак, которые носились по всему участку. Охранный контур оказался весьма продуманным. Я даже предположил, что Живетьевой достались знания по защитным заклинаниям в комплекте с артефакторикой. Правда, на мою серию Переносов контур не сработал, поэтому я успешно преодолел все линии охраны и оказался прямо перед входом в дом. Убедившись, что за дверью никого нет, я опять использовал Перенос и попал уже внутрь Живетьевского логова. Теперь нужно понять, где находятся рабочие комнаты главы, потому что снаружи я заметил только вольеры и примыкающие к ним сараи. Вряд ли Арина Ивановна опустилась до того, чтобы заниматься артефакторикой где попало. И уж точно — не в сараях.

Перемещался я по дому быстро, но осторожно, стараясь ничего не трогать и ни с кем не сталкиваться. Дом оказался неожиданно большим и обжитым. В коридорах хватало как прислуги, так и родственников главы клана. То есть здесь жило намного больше людей, чем в резиденции под Дальградом. Впрочем, и дом был куда значительней. Явно основной для рода Живетьевых. Видно, не хотела Живетьева делиться «источником целительской энергии», вот и держала остальных от него подальше.

Вообще, как мне показалось, этот дом больше напоминал общежитие: у каждого была отдельная комната, но туалета с душем при них не было, эти удобства находились по обоим концам коридора на каждом этаже. А этажей здесь было четыре. Пока я просмотрел первый, общий, и второй, жилой. И не нашел ни одной спальни, которая могла бы принадлежать Живетьевой. Ни кабинета, ни лаборатории тоже не нашлось ни на первом, ни на втором этажах.

Почему — выяснилось, когда я добрался до третьего, входные двери оказались заперты и ключом, и заклинанием. Дефектным заклинанием, которое не помешало мне пройти сквозь дверь.

Этот этаж был полностью отведен под нужды главы клана. Здесь нашлись и личные покои, и кабинет, и лаборатории, и комнаты, отведенные под склады. Первым мне попался как раз кабинет, где обнаружилась еще одна линия обороны. Там находилось что-то типа открытого вольера с недавно ощенившейся собакой. Помет состоял всего из двух щенков, чьи глаза пока не открылись. Похоже, Живетьева собиралась привязать их к себе — ведь импринтинг у этих собак происходит при первом открывании глаз. Кого первым увидели — тот и хозяин. Нужды ни в чем у суки не было: корм и вода поступали автоматически и имелся артефактый туалет, уничтожающий все продукты жизнедеятельности и даже запахи. К сожалению, сейф находился с вольером совсем рядом…

Поэтому кабинет я отложил на потом и пошел изучать остальное.

Живетьева действительно активно занималась артефакторикой. Нашлись и артефакты Древних, и многочисленные записи, и собственные живетьевские поделки, отличавшиеся громоздкостью и вычурным оформлением. Во втором помещении с артефакторикой нашелся еще один сейф, причем он был накрепко приварен к торчащим из стены металлическим прутьям с вживленным заклинанием. Поскольку вокруг сейфа местами обои обгорели, я предположил, что «улучшение сейфа» сделано совсем недавно, даже косметический ремонт пока только в планах.

Этот сейф мне не понадобилось забирать с собой, чтобы вскрыть. Поддался он до отвращения легко. Я чуть пошерудил отмычками, поддерживая щупами запирающее заклинание, и сейф податливо распахнул передо мной дверцу, предлагая забирать все, что захочу.

А было там много чего: разнообразные дорогие металлы и минералы, накопители и драгоценные камни. Одного жемчуга стояло несколько поллитровых банок, в которых содержимое было рассортировано по цвету. Не зря Живетьева с пенсионерской сумкой ходит: у нее и привычки пенсионерские. Просто некоторые бабушки в банках хранят варенье, а эта — жемчуг.

Запас металла Изнанки тоже нашелся. Небольшой совсем, но мне сейчас каждая капля жизненно необходима, поэтому контейнер с ним я сразу отправил в свой пространственный карман.

«Остальное тоже забирай, — скомандовал Песец. — Нам все нужно. Будем считать это контрибуцией. Учиться артефакторике — дорогое удовольствие, а здесь тебе предлагают помощь».

«Зачем нам Живетьевские артефакты?»

«Затем, что ей придется делать их заново, а у нее не будет ни материалов, ни записей».

«Записей артефактора здесь нет».

«Я про ее собственные — их здесь тоже хватает».

Я достал контейнер и принялся все перегружать в него. В конце моей деятельности в комнате остались только пустые столы, шкафы и сейф. Тоже пустой, но этого не было видно, потому что я его аккуратно закрыл. Как сказал Песец, это тоже полезный опыт, идет в зачет взлома.

Дальше я решил не разбираться, а просто собирать все, а уже потом дома решать, нужно оно мне или нет. Неожиданно много оказалось личных записей Живетьевой — множество рабочих журналов обнаруживалось в каждой комнате. Как бы ее удар не хватил, когда домой вернется… Впрочем, если хватит, жалеть не буду.

В спальне обнаружился тайник, укрытый магией, а в нем такой же кинжал-спица из металла Изнанки, как был у Живетьева. Поди, по одному лекалу делались. Лежавшие там артефактные украшения я тоже прибрал — всё, что делает врага сильнее, нужно у него отобрать.

Наконец не ограбленной осталась только одна комната — кабинет. Там тоже поиском обнаружился тайник, укрытый магией, а в нем — пара тетрадок исписанных языком Древних.

«Кажется, нашли!», — обрадовался песец.

«Возможно, это не все».

«Мы еще не уходим. У нас целый сейф не осмотрен», — напомнил он.

Этот сейф тоже был приварен к стене и полу, причем металлические штыри тоже были дополнительно усилены магией — просто так их уже не перережешь. Но я перерезать не собирался, мне достаточно было открыть сейф.

Здесь замок был посложнее, чем у первого. Как мне показалось, Живетьева использовала свои артефактные наработки и дополнила систему замков чем-то своего изготовления. Для меня это выразилось в лишних пяти минутах, после чего сейф открылся с громким треском.

Сука в вольере заволновалась и рыкнула, но щенков не покинула, сдвинула их за спину и издалека наблюдала, как содержимое сейфа исчезает в пустоте. Контейнер, похоже, был бездонным — я туда мог добавить полный набор живетьевской мебели и еще место осталось бы. Останавливало то, что живетьевская мебель мне была без надобности, я и прошлую не знал, куда девать, потому что в домике на Изнанке она точно была не на своем месте. Но выносить наружу — однозначно подставляться.

Живетьевский компьютер я тоже убрал в контейнер, а контейнер — в пространственный карман, после чего аккуратно закрыл сейф и прошел еще раз по этажу, чтобы убедиться, что ничего не оставил.

«Можно вот эту пару ваз забрать, — предложил Песец. — Они старинные, а наследники Живетьевой все равно их не признают — слишком редко видели».

«Это Живетьеву не ослабит».

«Зато это усилит нас».

«Каким образом?»

«Оружие последнего шанса. Посмотри, какой здесь толстый металл — таким по голове заехать можно без всякой магии. И вообще, Живетьева точно расстроится».

«Ты еще собаку предложи забрать».

«Собака нам не нужна, а вот щенков — можно. Хотя нет, щенки тоже не нужны — это сильный демаскирующий фактор. Их постоянно в пространственном кармане держать не будешь. В отличие от ваз».

Вазы я забросил в пространственный карман просто так, не в контейнер, после чего открыл портал и вернулся в свой дом в Дальграде, где маяк был установлен посредине моей личной гостиной в башне. Туда хода никому нет, а значит, некому что-то перемещать в этом месте. И пусть Песец возмущался, но, на мой взгляд, риска не было никакого.

Вышел в башне я точно в том же месте, где собирался.

«Илья, потерпи с этими Порталами, — умоляюще сказал Песец. — Либо артефакт используй. Там поправки уже вписаны».

«Риска же не было».

«Риск всегда есть. Наша задача — его минимизировать».

Я запустил поиск точек Жизни и обнаружил Олега в «библиотеке». Правда, когда я туда пришел, оказалось, что теперь это действительно библиотека, без всяких кавычек: большинство полок были заставлены книгами, в основном художественными, но и целый шкаф с археологической литературой тоже был.

— Ого, — удивился я. — Где это ты набрал?

— Ну наконец-то, — обрадовался Олег. — У нас же есть средства связи на такой случай. И почему ни ты, ни я об этом не подумали?

— Используем еще. Срочного не было ничего.

— Дело не в срочности, а в том, что я сидел как на иголках все это время, не зная, что с тобой. В авантюру-то ты ввязался знатную.

— Ты даже не представляешь, в какую, — хмыкнул я. — И все же, книги откуда?

— Да ничего интересного. Купил полную старую библиотеку у наследников. Сейчас многие переходят на электронку и отказываются от бумажных книг, освобождают от них квартиры. Кто продает, а кто — сразу на помойку относит. Я по объявлениям прошелся, нашел подходящую и выкупил полностью. А у тебя как прошло?

Я посмотрел на Олега и понял, что некоторые вещи сообщать никому не стоит, даже если уверен, что человек на твоей стороне. Потому что даже к надежному человеку в голову может влезть менталист.

— Хорошо прошло, — ответил я. — Разговор интересный подслушал.

Глава 25

Контейнер с контрибуцией от Живетьевой и отдельно две вазы я оставил в изнаночном домике, чтобы как-нибудь потом разобраться. Даже рабочие дневники Живетьевой и записи древнего мага по артефкторике не стал вытаскивать — до них все равно руки дойдут не скоро, а искать сейчас придется долго, потому что я сбрасывал вещи в контейнер второпях и укладывал как придется. Вспомнить, где что лежит, — задача невыполнимая.

Мы еще съездили до леса, где я набрал листьев и насекомых для алхимических нужд, после чего порыбачили, и только потом вернулись домой.

Включив телефон, я обнаружил множество входящих от Шелагина, поэтому сразу же ему перезвонил:

— Александр Павлович, здравствуйте.

— Илья, ты почему не отвечал?

— Когда я работаю, я часто отключаю телефон.

— А твой дядя?

— Он тоже работает с выключенным телефоном. Что вы хотели-то?

— Я уже битый час стою возле вашего Тумана.

Только сейчас я сообразил проверить метки и действительно обнаружил Шелагина в районе нашей калитки. Метка передавала взвинченное состояние носителя, который, впрочем, уже начал успокаиваться. Следовало его успокоить окончательно. Поскольку я собирался заняться рыбой, уже лежавшей на столе, попросил Олега впустить гостя. Сам же быстренько составил смесь и натер рыбу. К тому времени, как подошел Шелагин, я уже выбирал режим копчения.

— Вот твой сын. Видишь, ничего с ним не случилось, — проворчал Олег.

— Илья, не делай так больше, — сразу наехал на меня Шелагин.

— Александр Павлович, та же алхимия требует полной концентрации на процессе. Любое отвлечение — и зелье можно выливать.

— Тогда хотя бы сделайте так, чтобы у вас был один из телефонов в доступе. Или дайте мне допуск в дом.

— С чего бы нам давать доступ посторонним? — возмутился Олег. — Отец вы, Александр Павлович, только биологически, никакими документами это не подтверждено.

Шелагин зло прищурился и посмотрел так, что дядя невольно сделал пару шагов назад.

— Александр Павлович, что с нами может случиться внутри дома? — попытался я разрядить возникшее напряжение.

— Не знаю. Но когда я не смог тебе дозвониться, встревожился. Начало казаться, что тебе что-то грозит.

Дядя сделал пару шагов вперед и заявил:

— В ваших силах угрозу уменьшить, объявив, что Николай — не Шелагин. Это вообще мина замедленного действия с его-то наследственностью и воспитанием.

— Кстати да, — согласился я. — Потому что в планах Живетьевой наследование им как после вас, так и после меня. Если наследовать будет только император, так активно нас не будут пытаться убить.

— Возможно…

— Думаю, нет смысла нам торчать в коптильне. Как процесс закончится, она сама пропикает.

Прошли мы внутрь дома. Погода была пасмурной, что забирало половину удовольствия от сидения в беседке. А в доме было тепло и уютно. Кухня опять же совсем рядом — я чувствовал сильное желание съесть хоть что-то, и поскорей.

— Завтра пройдет пересмотр границы с Прохоровыми, после этого отец запускает процедуру отказа от родства.

— Прямо завтра? — удивился я. — Мне казалось, что Прохоровы будут тянуть до последнего.

— Нарисовались родители Эрнеста и захотели забрать внука, — пояснил Шелагин. — Как только отец сообщил Прохоровым, что, если те потянут, дальше будут договариваться с Живетьевыми, соседи сразу согласились с предложенными границами.

Олег захохотал.

— Побоялись, что целители у них отхапают больше вас?

— Именно, — подтвердил Шелагин. — Потому что по договору с Живетьевыми с Колей они получат все его обязательства.

Это было разумно. Потому что Николай мог набрать обязательств как Шелегин, за которые бы потом расплачивалось наше княжество.

— Единственный минус этой ситуации, что Живетьевы просят оформить это как его желание выйти из Рода.

— Мне кажется, главная Живетьева об этом не знает.

— Скорее всего, да, — признал Шелагин. — Потому что просили сделать это как можно скорее до ее возвращения из Дальграда.

И если Николай окажется в особняке при питомнике раньше главы клана, кто знает, на кого она подумает, когда обнаружит пустоту на своем этаже… И даже если не подумает на правнука, две радости вместо одной — это всегда лучше.

Мы дошли до кухни, и я решил расположиться здесь. Таскать еду туда-сюда не было ни сил, ни желания.

— Будете есть со мной?

— Пожалуй, я тоже перекушу, — решил Олег.

Шелагин же почти отказался:

— Не голоден. Разве что кофе бы выпил.

К кофе я добавил кусок торта, который мы не доели. Выглядел он приличнее, чем тот, что я довез до Дашки. Но ошибку транспортировки я учел, в следующий раз доедет нормальный.

— Завтра с Прохоровыми точно всё решится?

— Отец с утра на границу княжеств поедет, иначе границу не перекроить. К обеду или чуть позже будет понятно, разорвем договор или нет. Но Прохоровы настроены серьезно. Считают этот кусок не такой уж потерей. Собственно, там несколько предприятий, вклад которых в налоговую базу не слишком большой.

«Вот запустим линию с изнаночным шелком, сразу все изменится», — мечтательно протянул Песец.

«Посмотреть сначала нужно, что там и как. А то вдруг там полностью развалившееся производство?».

«У Живетьевых-то? Ты что. Может, в выходные посмотрим?»

Я задумался. В субботу меня будут ждать у Дашки, куда я решил принести только торт. Если уж одноклассники решили отпраздновать и поставили меня в известность постфактум, то пусть об угощениях переживают сами. Ещё я планировал сгонять на Изнанку к базе, чтобы Олег мог там осмотреть всё, чего он страстно желал. Но и оставлять имущество без присмотра не стоило, нужно было совершить хотя бы один визит, осмотреть там всё, прежде чем перекладывать рутинные посещения на дядю.

«В выходные смысла нет, — сообразил я. — Нам же нужно, чтобы там кто-то был».

«Ты же не думаешь, что за выращиванием шелкопрядов никто не присматривает?»

«Это не те работники, кто мне нужен. Меня интересует только изготовление шелка».

«Тогда только после Княжеского совета», — грустно сказал Песец.

Шелагин уже успокоился. Чашка крепкого кофе и кусок торта сыграли свою роль. Мне же для спокойствия требовалось куда больше. И я сейчас не про еду.

— Чуть не забыл! — внезапно спохватился Шелагин. — Отец предлагает, чтобы Беспалова погостила у тебя на время Княжеского совета на следующей неделе. Это нужно, чтобы она подтвердила существование дома до твоего признания.

Судя по всему, ради этого Шелагин и приехал, поскольку считал разговор нетелефонным по ряду причин. Но когда не смог до меня дозвониться, занервничал и забыл, зачем вообще приезжал.

— Если только прислуга с вас, — неохотно согласился я. — И акция разовая для Беспаловой. А то она дама хитрая, не заметите, как на шею сядет. Вы с Павлом Тимофеевичем — без проблем, а вот посторонних видеть часто я бы не хотел.

— Еще предложение от отца — провести в твоем доме небольшой прием, строго для тех князей, кого отец рассчитывает вовлечь в коалицию против императора. Опять же, будет доказательство, что дом уже существовал.

Насколько я понимал, зашел бы об этом разговор, зависело от моей реакции на первое предложение. Выступи я резко против Беспаловой в своем доме — и вопрос с приемом бы не поднялся. Пока мы с Шелагиными присматривались, не всегда понимая друг друга.

— Теоретически можно, — согласился я. — Зал для приемов есть. Как и посуда. Но еда с вас, и прислуга тоже с вас.

По факту, мой дом в Дальграде будет столичной резиденцией нашего княжества, то есть все равно будет использоваться для таких целей. Туман придется снимать в понедельник, а охранные заклинания — усиливать, так как тех, что шли в комплекте с оградой, может не хватить против желающих сделать нам пакость.

«Можно взять следующий уровень защиты», — неожиданно предложил Песец.

«Не можно, а нужно».

Это известие, а также мысль о том, что после Княжеского совета наступит передышка, привели меня в отличное настроение. Когда Шелагин ушел (но только после того, как снял пробу с осетреца горячего копчения и одобрил), я сделал на завтра два муссовых торта с шоколадной основой (один останется нам с Олегом), поставил их застывать в холодильник (это можно было сделать и магией при нехватке времени, но тогда вкус был бы чуть хуже) и позвонил Феде.

— Привет. Что там Дашка затеяла?

— Да не сама она, — ответил Федя. — Наши одноклассники на нее наехали, она не смогла отговориться, потому что у нее уже отмечали твою первую победу в соревнованиях.

— Чтобы Дашка не смогла отговориться?

— Ну вот не смогла. Ей заявили, что возгордилась и ни с кем не хочет общаться. Я бы на ее месте с этим согласился. Но она просто разозлилась, что ее поставили в такое положение.

— На соревнованиях мне показалось, что курсанты меня не сильно жалуют.

— Так и есть, — хохотнул Федя. — Передавать, что они говорили, не буду. Сейчас они ищут с тобой общения, потому что курсируют вполне определенные слухи.

— Подождали бы до понедельника, — зло ответил я. — Может, они поторопились.

— Тогда они с такой же легкостью о тебе забудут. Дело-то не в них, а в том, что, если ты не приедешь, поставишь Дашку в некрасивое положение.

Это был запрещенный удар, хотя мне и захотелось позвонить Зырянову и намекнуть на новую встречу с его дочерью.

— Приеду, — сообщил я. — Стол с них, если уж так хотят отпраздновать мои победы. Я принесу только торт.

— Оправданное требование. Я передам, — согласился Федя. — Хотя я лично предпочел бы отметить втроем с тем же меню, что было прошлый раз. Признаться, это было офигительно.

— Соберемся, — пообещал я. — Если повод будет. И не у Дарьи, а у меня. Угощение тогда пойдет с меня.

— Заметано, — обрадовался Федя.

После этого мы почти сразу распрощались, и остаток вечера я провел, добивая клятую артефакторику, а в перерывах играл на гитаре. Артефакторика так и не добилась, на что я втайне рассчитывал, зато игра у меня выходила все лучше и лучше. Соревноваться в исполнении с признанными мастерами, разумеется, не буду, но в небольшой компании моя музыка пойдет на ура.

Утром, прежде чем отправляться на разминку, я проверил Метки как императора, так и Живетьевой. Император спокойно спал, а Живетьева уже бодрствовала, но была чем-то недовольна. Недостаточно сильно недовольна для человека, которого ограбили, поэтому я пришел к выводу, что она пока об этом не знает, а недовольство связано с тем, что ремонт в новом доме идет не такими темпами, как ей было нужно.

И только потом я изучил, что мне досталось с новым модулем. В активе у меня теперь было: набор более серьезных защитных заклинаний, оповещение на расстоянии всех подключенных к защите обитателей дома, возможность подключения реакции защитного заклинания на попытку взлома, возможность давать к изменению защиты допуск другому.

Давать допуск к изменению, разумеется, я не собирался, потому что тот же Олег мог так напортачить, что я потом не выправлю. Подключить же атакующие заклинания стоило. В идеале, разумеется, стазис, но я его пока не знал. А вот оглушение — очень даже возможно. В любом случае прямо сейчас я этим заниматься не буду, обдумаю в академии, а потом возьмусь за работу.

После разминки, за завтраком, я просмотрел новости, но все было спокойно: ни император, ни Живетьева пока не догадывались о неприятных сюрпризах, которые их ждут. Обидно — я хотел узнать об их реакции как можно скорее. Не писать же анонимки обоим? Это будет слишком подозрительно.

Пар у нас сегодня было только две, поэтому времени на перенастройку защиты у меня осталось прилично — в Полигон я сегодня решил не ездить, дать себе отдых перед завтрашним походом на Изнанку. И без того перенастройка охранной системы слишком много из меня вытянет.

Управился я до обеда: Песец предложил не улучшать защиту, а снести старую и на ее месте построить новую, пока участок закрыт Строительным туманом — все равно через него никто пробиться не может.

После обеда я раздумывал, чем бы заняться, и решил сделать рюкзачок для Таисии — без использования изнаночных материалов, но со всеми возможными улучшениями и фурнитурой. Кожу я как раз закупил, собираясь делать жилетку еще и для Шелагина-старшего, но заниматься ею сейчас не хотелось — отложил на вечер, тем более что осталось там не так много доделать.

Рюкзачок пришлось создавать с нуля, поэтому я чуть не пропустил время, когда следовало выезжать, настолько увлекся. Перед отъездом я всё же сыпанул вяленого мяса клювоголовой змеи персонально для Дашки, остальные обойдутся.

Приехал я последним, остальные меня уже ждали за накрытым столом, на который не поскупились. Но рожи у них при этом были странные — похоже, Федя провел работу и намекнул, что они поторопились. Разве что Лиза Ящикова пыталась строить глазки, но она этим занималась при любом удобном случае, оттачивая мастерство, с которым у нее было не очень: по стрельбе глазами зачет она бы ни у кого не получила, хотя и очень старалась.

Горшков, который ещё на первых соревнованиях сориентировался, взял поздравление в свои руки. Но проходило всё формально, народ просто хотел, чтобы я запомнил, что они со мной, тогда они могли рассчитывать на преференции от Шелагиных. Статус Коли для них был непонятен — по нему до сих пор не просочилась ни малейшей информации, поэтому одноклассники немного сомневались, не делают ли себе хуже, пытаясь сблизиться со мной.

Появление Зырянова все восприняли с облегчением. Сцена до отвращения напоминала прошлую.

— Илья? Неожиданно тебя здесь встретить, но очень вовремя это случилось. Хотел заехать к Дарье, а потом к тебе. Теперь можно и не заезжать. Разговор есть.

— Папа, это уже не смешно!

Отцовское вмешательство Дашку разозлило настолько, что она напрочь забыла о необходимости принимать красивые позы и стояла она сейчас, уперев руки в бока, как рыночная торговка. Впрочем, надо отметить, что это ей шло куда больше, чем нарочитая манерность.

— Какие шутки, Дарья? — картинно удивился Зырянов. — Дела родов нашего и Песцовых. Илья, пойдем быстренько переговорим.

Мы опять пошли на кухню, как и в прошлый раз, но Зырянову пришлось подождать, потому что мне пришлось ответить на звонок от Шелагина-младшего. Защиту от прослушивания я ставил так, чтобы наш разговор не слышал и Зырянов, а не только насторожившиеся одноклассники.

— Илья, все решилось, земли перешли к нам, а договор расторгнут, — сообщил Шелагин. — Единственная неприятность, что Николай полетит с нами. Мы его сразу передадим Живетьевым, еще в аэропорту.

Лететь вместе с человеком, который тебя планировал убить, — так себе удовольствие. Да даже если бы не планировал — Метка Николая постоянно наливалась такой концентрированной черной злобой, что сидеть рядом с ним будет настоящим испытанием. Говорит он одно, а чувствует при этом совершенно другое. Но говорить об этом при потенциально прослушиваемом телефоне не стоило.

— За ним нужен будет дополнительный присмотр, — лишь намекнул я. — Плюс он наверняка попытается воздействовать менталом, чтобы получить с вас хоть что-то. Моральных рамок там нет в принципе: он убил мать и хотел убить вас с Павлом Тимофеевичем. И не его вина, что ему не удалось этого сделать.

— Он будет с заблокированной магией на время полета.

— Даже с заблокированной магией можно использовать артефакты, — намекнул я.

— Проверим.

Хотелось намекнуть о возможном пространственном кармане у Николая — Живетьева относилась к нему достаточно хорошо, чтобы давать серьезные техники. Но, опять же, не по телефону же говорить о своих подозрениях? Поэтому я попрощался и пообещал приехать вовремя к отправке самолета.

— Илья… — прошипел Зырянов, стоило мне закончить разговор, — у меня такое чувство, что тебе десять лет и до тебя некоторые вещи просто не доходят.

— Это была даже не Дашина идея, а курсантов. Она не смогла отказать, — вяло огрызнулся я. — А я не мог ее подставить и не прийти.

— Смотрю, у них слишком много свободного времени. На первом курсе у курсантов должно быть только одно желание — доползти до кровати и уснуть. Намекну начальнику училища, что их недогружают.

Пока я отвечал на звонок и беседовал с Зыряновым, одноклассники потихоньку рассосались. Остались только Даша, Федя и Лиза, которая почему-то не теряла надежды, что хотя бы один выстрел прилетит в цель.

Пришлось их всех огорчить, заявив, что у меня появилось очень важное дело, и попрощаться. Зырянов увязался со мной, но я стоял как кремень в вопросах заключения нового договора. Так и сказал:

— Григорий Савельевич, вы ненадежный партнер. Договор разрываете, клиента шантажируете.

— Ты же прекрасно понимаешь, что я не использовал бы видео, — буркнул он. — Только постращать.

Но настаивать на дальнейшем разговоре он не стал, попрощался у подъезда и вернулся к дочери.

Глава 26

Жилет для Шелагина-старшего я успел доделать и передал Шелагину-младшему перед тем, как идти на Изнанку. Рюкзачок для Таисии я тоже закончил, но ей отдам сам, а вот жилет желательно надеть до того, как Шелагины окажутся рядом с «хорошим мальчиком Колей», так как что там в его активе, я не мог даже предположить.

К базе мы поехали немного кружным путем, чтобы по дороге набрать ингредиентов и поискать изнаночный металл. И то и другое было выполнено: ингредиентов я набрал с хорошим запасом и парой грамм нужного металла разжился. Его все равно, даже с учетом трех кинжалов, было ужасающе мало, но набрать требуемое количество больше не казалось невозможным.

Загруженной в первое посещение энергии хватило на то, чтобы полностью очистить базу от мусора, который состоял из рассыпавшихся в труху предметов, сделанных из относительно быстро разлагающихся материалов. Теперь, можно сказать, там наблюдалась стерильная чистота. Я пополнил запас заряженных накопителей, а разряженные, напротив, изъял, чтобы зарядить и их, хотя с этим можно было и не торопиться. Но нужно же мне было чем-то заниматься, пока Олег бегал по базе, ведя запись и с детским восторгом опрашивая Майю.

— Как жалко, что этим ни с кем нельзя поделиться, — после очередного открытия грустно сказал он.

— Почему нельзя? База исследовательская, не военная. Здесь внутри нет ничего стратегически значимого. Уверен, что любые артефакты отсюда уже имеют аналоги среди выкопанных раньше. И сделать акцент на пустых отсеках и кухне. Только звуковую дорожку не забудь убрать, на ней слышно, что ты общаешься с Майей.

— По-хорошему нужно как-то расшифровку языка тоже сделать, — внезапно сказал Олег. — Потому что мне плохо становится, когда я вспоминаю, как модули просверливают, а кристаллы стирают в порошок, возможно невосстановимо теряя при этом информацию.

— Тогда придется объяснять, что из себя представляют модули, иначе те, что с определенным текстом примут за юбилейные монеты.

— Думаешь? — засомневался дядя.

— А ты нет? — усмехнулся я.

— Да, ты прав, — вздохнул он. — С другой стороны, как это объяснить, не раскрывая нашей возможности их считывать? Показать работающий браслет? Да меня из-за него грохнут, когда поймут, что остальные ничего не считывают.

К этому времени была заряжена даже техника на кухне, поэтому Олег заснял еще и создание пищевого концентрата из ничего и даже пожевал его на камеру. Правда, когда камеру выключил, еду сплюнул в ладонь и сказал с отвращением:

— Ну и дерьмо. Как это вообще можно было есть?

— Здесь полный набор необходимых веществ для функционирования организма, — проинформировала Майя. — Все говорили, что невкусно, но если ничего другого не было, приходилось есть это, чтобы поддерживать функционирование организма.

— Разве что если совсем нечего есть… — с сомнением сказал Олег. — Неужели они не могли выйти и кого-нибудь подстрелить? Наверху куча мяса бегает.

— Магом был только один, — напомнил я. — И слабым. Ты бы пошел один на охоту?

— Я что, идиот?

— Вот и он не идиот. А остальные — тоже не бойцы. Ты бы с Лихолетовым пошел на добычу изнаночных тварей?

Олег загрустил. Я глянул на время и спохватился:

— Так, нам пора возвращаться. У меня сегодня еще самолет.

— Эх…

— Закончится всё, можно будет сюда на пару дней отправиться, — предложил я. — Чтобы досконально изучить и решить, что можно безбоязненно упоминать в твоем докладе.

— Разве что…

Выходили мы осторожно. Я первым — и сразу же ввязался в бой со стаей шакалов. Сами по себе они слабенькие, но это — задержка во времени. А самое обидное, что с них ровным счетом ничего не взять, даже мех противный и клочковатый. На всякий случай я уточнил у Песца, но он подтвердил, что не слышал ни про одну методику, способную превратить облезлый мех в пушистый. Не на чем там выращивать шерсть.

До Прокола мы доехали уже без остановок, поскольку я решил тормозить, только если найду поиском металл Изнанки. В запланированное время уложились, чем успокоили Шелагина-младшего, который вместо того, чтобы готовиться к поездке в Дальград, караулил меня на выходе.

— Нужно его в следующий раз с собой взять, — предложил Олег, когда мы уже в обычной машине ехали в Верейск. — Дорогу к базе без нас он не найдет, зато успокоится, когда поймет, что ты занимаешься научной работой, а не охотишься на изнаночных тварей.

— А если он заявит, что это дело княжеской важности и запретит тебе делать доклад?

— С чего бы? База даже не на княжеских землях.

— Но выход к ней от нас или с Дальграда. К нам ближе.

— Обдумать надо, — неохотно сказал Олег. — Стратегической важности база не представляет.

— Серьезно? Рабочая база посреди Изнанки с работающими бытовыми артефактами не представляет стратегической важности? Артефакты, да, не представляют, а вот сама база…

— Ну если только так рассматривать…

Пока возвращались домой, я проверил Метки императора и Живетьевой. Странно, но пока никто из них о потерях не догадывался. И если в Метке Живетьевой иногда проскальзывала злость, то Метка императора светилась полным довольством, чего я у него раньше не наблюдал. Создавалось впечатление, что он ни с кем не ругается и наконец-то получает от жизни удовольствие. Похоже, раньше его нужно было отключить от реликвии, а Шелагину стоит сказать, чтобы убрал со своей все украшения.

В аэропорт мы приехали вовремя, даже раньше Шелагиных, поэтому я мог наблюдать, как они подъехали и выходили из автомобиля вместе с Николаем. Последний был в официальном костюме, и антимагические браслеты закрывались рукавами, но что они там были, я видел по его ауре — такое от владеющего даже основами целительства не скрыть.

Как только он меня заметил, Метка полыхнула ненавистью и, к удивлению, каким-то довольством, сам же Николай приветливо улыбнулся и сказал:

— Илья, мне очень жаль, что в результате недоразумения ты считаешь меня врагом.

— Можешь не стараться, я чувствую, как ты ко мне относишься, — отрезал я.

— А как бы ты относился к человеку, который может забрать принадлежавшее тебе по праву?

— По праву чего?

Я не собирался вступать с ним в полемику, но почему-то не смог удержаться.

— По праву рождения, разумеется, — невозмутимо ответил он. — Если бы ты не появился, княжество перешло бы ко мне.

— Реликвия тебя не признала бы. Ты не Шелагин.

— В отличие от тебя я как раз Шелагин, — не без удовольствия заметил он.

— Реликвии наплевать на фамилию, она реагирует на кровь.

Кажется, он еще хотел что-то добавить, но заткнулся, сообразив, что может случайно выдать планы Живетьевой по перенастройке реликвии, о которых точно знал. И которые пока еще нигде не прозвучали, кроме как в частных разговорах.

— Мне он тоже пытался внушить, что всегда любил меня как родного отца, — проворчал Шелагин-старший. — И я бы ему поверил, если бы не слышал его признание под зельем.

— Ты уверен, что зелье заставило меня транслировать мои мысли, а не чужие? — повернулся к нему Николай. — Под зельем внушить можно много чего. О том, что ты не мой отец, я узнал не так давно, почему я должен тебя ненавидеть?

Он выглядел таким убедительным, что и я бы поверил, не передавай мне Метка его эмоций в точности. Вот и Шелагины засомневались, правда говорить ничего не стали, но по их лицам было заметно, что Николаю удалось поколебать их уверенность. Говорить он больше ничего не стал, отвернулся от нас и тяжело вздохнул.

Так же тихо сидел он и в самолете. Шелагины бросали на него виноватые взгляды: все же семнадцать лет они считали его близким человеком и одно короткое признание под зельем не могло резко оборвать это отношение. Поэтому и разместили его в княжеском салоне, а не вместе с охраной. Прислуги для замка была отправлена обычным рейсом и должна будет ожидать нас уже на месте.

Честно говоря, мне было спокойней от осознания доступности Николая в самолете: было нечто в его метке, вызывающее подозрение, что что-то с полетом пойдет не так. Но вот что именно? Вряд ли он решит угробиться вместе с нами. Если бы Шелагины официально объявили, в чем причина такого отношения к Николаю, всем было бы проще, но они решили держать лицо до последнего, а значит, у него оставалась надежда, что все вернется и он опять будет считаться наследником княжества.

Пока избавление от него представлялось как переход потенциально сильного мага в клан, сопоставимый по силе с Шелагиными: в подчинении Живетьевых было чуть ли не больше родов, чем во всем нашем княжестве. И выглядело все прилично: подвинутый в очереди наследников княжич решил заняться целительством. Можно сказать, всю сознательную жизнь об этом мечтал, а когда появилась возможность — не удержался. Немного попортит картину вывод его из Рода, после чего он наследовать княжество не сможет ни при каких условиях. Но кто будет об этом знать? Император может пойти на поводу у Живетьевой и объявить наследником вышедшего из рода парня. Против его решения князья выступить побоятся, не зная об утрате доступа к реликвии.

В самолете Николай демонстративно уставился в окно, еще более усиливая чувство вины Шелагиных. Правда, ни один, ни второй больше говорить с почти бывшим членом семьи не стали, но чувствовали перед ним неудобство. Мне казалось, что еще немного — и Николай дожал бы их на какие-нибудь преференции.

Но этого в его планах не было. Примерно на середине пути, когда все старательно притворялись спящими, Николай засуетился и отправился в туалет. Не думая о том, как может выглядеть мое поведение со стороны, я скастовал оглушение, как только его метка зажглась радостным предвкушением. После чего точечным заклинанием выбил замок на двери в туалет.

Николай успел открыть Пространственный карман и извлечь оттуда бомбу, аналогичную той, что пошла на взрыв усадьбы Живетьевой. При этом пространственный карман остался открытым и был он совсем не пустым.

«Какой замечательный телепортационный артефакт. А эти артефакты — точно шелагинские, им вернуть надо».

Не беспокоясь о целостности Николая, я поволок его по полу в княжеский салон. Ко мне уже спешили оба Шелагина.

— Что случилось? — спросил старший.

— Николай хотел нас взорвать, — ответил я и показал пронесенную им бомбу. — Достал из пространственного кармана.

— Как-то странно, он мне суицидником не казался…

— Он и не планировал умирать — у него в заначке есть телепортационный артефакт. Точнее, был, потому что я его изымаю в свою пользу, а вот эти изымаю в вашу.

Я принялся опустошать пространственный карман Николая, выкладывая перед Шелагиным артефакты.

— Н-да… — бросил Шелагин-старший. — Ведь я почти засомневался в правильности полного разрыва отношений. А он нас не только обманул, но и ограбил.

— Встает вопрос, откуда у него бомба… — сказал Шелагин-младший.

— От Живетьевой. Нас такой же планировали взорвать. Тогда на моем участке в Дальграде.

— Я к тому, что он вряд ли постоянно носил ее с собой, — пояснил княжич.

— У меня зелья с собой. Можно допросить.

— Действуй, — согласился князь.

Прежде чем приводить допрашиваемого в себя, я включил запись на телефоне (на куртке она велась постоянно, но почему бы не сделать дублирующую?) и влил в Николая зелье.

Бомба и телепортационный артефакт оказались подарком от любящих бабушки и дедушки — тех, кто со стороны отца. Передал посылку один из слуг в княжеском доме. Причем не за деньги, а за идею, так как был уверен, что бедного мальчика несправедливо оговорили и лишили законного места в пользу непонятно откуда вылезшего бастарда старшего княжича. О том, что именно передается Николаю, слуга не знал, но это вряд ли его извиняло.

— Потому что княжество должно быть моим! — вопил Николай, так торопясь выложить всё, как будто ему кто-то угрожал смертью, если задержит хоть на немного ответы на вопросы. — Я законный наследник! Почему я должен уступать свое место какому-то ублюдку? А так все прекрасно получилось бы: авиакатастрофа с единственным выжившим. Уверен, император не стал бы особо углубляться в расследование, спустил бы всё на тормозах. Он уважает Арину Ивановну и не будет против нее действовать. Да он вообще у нее с руки ест, она сама так говорила. Что проведем идиота, он и не заметит, как останется не только без моего княжества, но и без власти в стране.

На мой взгляд, это было прекрасно. Если император после этого вдрызг не разругается с сообщницей, то я уже и не знаю, что делать.

— С реликвией княжеской что собирались делать? Она тебя не приняла бы.

— Арина Ивановна ее перенастроила бы без проблем. Она любую реликвию может перенастроить.

Он говорил все медленнее и медленнее, а на лице проявлялось осознание грядущих проблем. Совсем скоро действие зелья прекратилось, и Николай высокомерно заявил:

— Признание, полученное под зельями, не может использоваться в суде. Более того, вы не имели права меня допрашивать ни под зельями, ни без них по причине моего несовершеннолетия. Это нарушение моих прав.

Я отключил запись и предложил:

— Давайте его ссадим с самолета.

— Это убийство, вы за это ответите. Мои родные этого просто так не оставят.

Николай опять принял высокомерный вид, как будто не он только что признавался в попытке нас убить.

— Интересующимся скажем, что он сам выпал в туалете, когда подготавливал взрыв. — продолжил я. — Что-то пошло не так — и Николай взорвался. Бомбу ему дефектную передали, пусть Живетьевы винят себя.

Конечно, придется пожертвовать полом туалета, но самолет потом я герметизирую и он больше никого не потеряет по дороге. Долетим.

— Интересное предложение, — согласился Шелагин-старший. — И я бы его поддержал, если бы не очень интересные вещи, которые Николай наговорил на камеру. Мы не сможем использовать эту запись, если займемся самосудом.

Скрепя сердце я с ним согласился, напомнив, что если причина изгнания из клана не будет озвучена, то покушения продолжатся, потому что Николай не оставит желания «вернуть свое княжество».

В аэропорту нас встречали родители Эрнеста Арсеньевича, и по их виду никто не сказал бы, что они рассчитывали встретить только внука, да и то не здесь, а там, куда был настроен телепортационный артефакт.

Отрекся от Николая Шелагин-старший еще в самолете. По причине отсутствия биологического родства и многочисленных попыток убить княжеское семейство — так и значилось в графе. Когда мы проходили мимо родителей Эрнеста Арсеньевича, Шелагины даже головы в их сторону не повернули, но Живетьевы их внимание привлекли сами.

— Павел Тимофеевич, куда вы? — засуетилась Живетьева. — Нам нужно осуществить переход мальчика из рода в род.

— От нас он выставлен, — холодно ответил князь. — Я не буду мешать вам принять его к себе.

Николай как раз спускался по трапу, повесив голову и ни на кого не глядя.

— Но позвольте, мы договаривались на другое! — возмутился Живетьев.

— Судя по тому, что ваш внук пытался нас убить переданной вами бомбой, вы с нами ни о чем договариваться не собирались.

— Мы? Что вы такое говорите? — возмутилась Живетьева. — Это оскорбление.

— У нас есть запись признания Николая, так что забирайте его и убирайтесь! — рявкнул князь. — И чтобы я не видел никого из вас!

— Идиот! — повернулся к внуку Живетьев. — Такой простой план — и тот умудрился испортить. Весь в мамашу пошел, она тоже была беспринципная дура.

Что там он говорил дальше, я не слышал, так как мы сели в подъехавшую машину. Одно точно — Живетьевы не бросили внука около самолета, хотя и высказали ему много чего.

— Надо же, — недовольно сказал князь. — Уже репортер «Дальградского Вестника» интересуется, за что так жестоко поступили с Николаем. Нужно будет ему отправить обе записи, с комментариями.

— Тогда не будет эффекта неожиданности у императора, — заметил я.

Последнее было очень важно. Кто знает, как он себя поведет, когда услышит признание Николая и поймет, что реликвия ему больше не подчиняется.

Глава 27

В особняк мы приехали раньше Беспаловой, поскольку наш самолет прилетел первым. Времени нам едва хватило для того, чтобы горничные, терпеливо дожидавшиеся нас перед Строительным туманом, ознакомились с домом и успели подготовить апартаменты для гостьи. Второй слой Строительного тумана, вокруг строения для охраны, я убрал, чтобы вид был с самого начала правильным. Реакция охраны была незабываемой: они вытаращились так, как будто все это было построено у них под носом, а они это дело наглым образом прошляпили. Причем таращились так, что, если у кого-то появилось бы желание сделать что-то незаметно — лучше времени бы не нашлось.

Я еле успел показать, что откуда брать и куда складывать, как сообщили о прибытии Беспаловой. Договаривались мы, что она пройдет внутрь одна, без сопровождающих лиц, за исключением личной горничной, поэтому, когда мы вышли, то княгиня уже покинула машину и стояла, кутаясь в шубку на холодном ветру. Шубку не мою, попроще — видно, Беспалова не считала таким уж важным посещение нашего дома. Стоящая за ней горничная придерживала три монструозных чемодана на колесиках и несколько дорожных сумок, из которых максимум одна принадлежала ей, а всё остальное — точно княгине. Поневоле закралось подозрение, не собралась ли Беспалова погостить у нас пару лет…

— Павел Тимофеевич, вы не торопитесь, — обвиняюще сказала она. — Надеюсь, нам не придется идти далеко.

— Бог с вами, Калерия Кирилловна, — ответил Шелагин. — Как только нам сообщили, мы сразу выдвинулись вам навстречу.

Он подал сигнал, и двое охранников освободили от вещей бедную горничную. Она лишь благодарно улыбнулась. Я добавил в допуск всю эту компанию, и мы прошли через Строительный туман.

— Ну знаете ли, Павел Тимофеевич, — возмутилась Беспалова. — Даже я понимаю, что это всего лишь иллюзия. А императорская служба будет проверять досконально, её вы тем паче не обманете.

— Дражайшая Калерия Кирилловна, с чего вы взяли, что мы собираемся кого-то обманывать?

— Хотите сказать, что все это настоящее? — с насмешкой спросила она. — Не поверю. Но сейчас мне все равно, иллюзия или нет, я хочу в тепло и уже жалею, что вызвалась прогуляться, а не потребовала машину. Проверять ваши иллюзии на прочность не буду.

— Как скажете, Калерия Кирилловна. Ваше право, — легко согласился Шелагин-старший.

Она бодро зацокала по дороге, потом остановилась, наклонилась, подхватив полы шубы, чтобы не испачкать, и потрогала дорожное полотно. Потом провела по нему рукой, чтобы удостовериться, что оно ровное и нигде не вспучивается. Оглянулась на нас с недоумением, подошла к краю дороги, протянула руку и сорвала веточку с кустарника.

— Калерия Кирилловна, попрошу не заниматься вандализмом, — недовольно сказал Шелагин-старший. — Если все будут таким образом проверять собственность Ильи на подлинность, ему в самом деле придется закрывать все иллюзиями.

— Не преувеличивайте, Павел Тимофеевич, — отмахнулась она. — Я не так уж повредила вашу растительность. Мне можно. Я ваш гарант.

Сломанную веточку она поднесла к носу и принюхалась, наверняка рассчитывая, что не уловит никакого запаха. Знала бы она, что моим самым первым заклинанием с модуля была как раз запаховая иллюзия. Уж если бы здесь действительно была необходимость прикрывать все иллюзией, то уж на ароматы я не поскупился бы — у меня их огромнейшая база.

Беспалова недоуменно покрутила головой и решила:

— Ладно, пойдемте в дом. Посмотрим, что там ваши строители соорудили.

— Калерия Кирилловна, на всякий случай предупреждаю, что оранжерея у меня тоже настоящая, и прошу вас ничего в ней не рвать и не ломать.

Она весело рассмеялась.

— Оранжерея? Нет, вы, Шелагины, — шутники, которых еще поискать.

На дороге она решила больше не задерживаться — целеустремленно рванула в тепло, и судя по предвкушающей улыбке на физиономии, собиралась разоблачать нас уже там. Мне наблюдать за этим представлением было неинтересно, поэтому я предложил Шелагиным показывать ей дом самостоятельно. Сам же я уйду в свою башню и появлюсь к ужину. Если что-то вдруг пойдет не так — меня всегда можно будет вызвонить.

Шелагин-старший с энтузиазмом согласился. Ему еще не приелось рассматривать залы в замке. Я же, как мне казалось, уже нарассказывал, напоказывал, а главное — нарасставлял мебель уже на всю жизнь вперед. Больше я на такое ни за что и никогда не подпишусь.

Я завернул в музыкальную комнату, взял оттуда гитару и засел у себя, тренируя навык расслабления и заодно присматривая за Метками тех лиц, которые представляли для меня сейчас наибольшую опасность. У императора и Живетьевой все было без изменений. Николая везли в питомник. Вряд ли для размножения — не такой уж там ценный генетический материал. Или рассчитывают, что собачки им подзакусят? Тогда бы ему не выдали телепортационный артефакт.

Смысла увозить его из Дальграда я не видел. Логичней было бы его отправить доучиваться в лицей — выпускной класс, как-никак, а оплата до конца года сделана. Возможно, конечно, что сам Николай решил отсидеться в лояльной ему обстановке, успокоиться, придумать что-то или воспользоваться идеями старших родственников. Я сомневался, что он смирится с поражением и не попытается отыграться. Или даже отомстить тем, кто непричастен к ситуации. Той же Таисии, к примеру.

До ужина Беспалова осмотрела все помещения, кроме тех, куда ей был закрыт доступ. Выглядела она обескураженной. Всё казалось настоящим, и тем не менее княгиня чувствовала подвох, потому что, с ее точки зрения, было невозможно возвести такое здание за несколько недель. Здесь бы в несколько лет уложиться. А здание не только достроено, но в нем проведена полная внутренняя отделка. И даже мебель расставлена.

За столом Беспалова прикидывала, с чего начать допрос, когда вдруг обнаружила, чем украшены столовые приборы. Песец там выглядел на редкость нахальным, в точности как мой, когда он особенно чем-то вдохновлен.

— Господа, этого не может быть, — твердо сказала она. — Всё, что я здесь вижу, не имеет права на существование.

— Калерия Кирилловна, что я слышу? — деланно удивился Шелагин-старший. — Вы тоже хотите взорвать принадлежащее Илье имущество?

— Не переворачивайте мои слова с ног на голову, Павел Тимофеевич, — нахмурилась она. — Вы не хуже меня понимаете, что обычными методами за такой короткий срок всё это возвести невозможно.

— А кто говорил про обычные методы? Калерия Кирилловна, дорогая, мы прекрасно понимали, что у нас весьма сжатые сроки строительства, поэтому подрядившаяся организация использовала очень много магии. Только не спрашивайте, во что нам это обошлось.

— Не буду, — согласилась она. — Мне заранее страшно от итоговой суммы. Стоило ли оно того?

— Стоило ли утереть нос императору? Однозначно. Мы не бедствуем. Могли себе позволить такое строительство.

Я еле удержал рвущуюся улыбку, настолько пафосно это прозвучало и настолько этот пафос не соответствовал итоговой цене поместья. Да, обошлось не в три копейки, разумеется, но куда дешевле, к примеру, чем покупка нового бюджетного автомобиля. И это я суммирую все затраты, начиная от самого здания и парка и закачивая наполнением комнат.

Наконец Беспалова удостоила взглядом замершего рядом с ней лакея и сделала выбор того, чем будет ужинать. Ела она осторожно, аккуратно промакивая салфеткой рот после каждого кусочка, и на ее лице проявлялось все больше и больше озадаченности.

— Господа Шелагины, — жалобно сказала она. — Мне кажется, вы меня дурите. Признайтесь, в чем подвох? Особняк с работающим бассейном, оранжереей и парком. И всё это выглядит, как будто стоит здесь вечно. А теперь еще и это. Не бывает еда такой вкусной.

— Калерия Кирилловна, мы вас не обманываем, — оскорбленно сказал Шелагин-старший.

— Заметьте, Павел Тимофеевич, ваши сын и внук молчат.

— Это что-то доказывает? — удивился княжич. — Калерия Кирилловна, признаться, у меня все мысли не о том, чтобы вас уверить в реальности дома, а о том, как все пройдет завтра. К тому же здесь наверняка не все идеально.

— Чувствуется, что нет женской руки, — подхватил Шелагин-старший. — Мы планируем завтра вечером устроить небольшой прием среди своих, если утром всё пройдёт как запланировано, поэтому нам требуется ваши советы и помощь.

— Завтра? — охнула она. — Да вы с ума сошли! Не делается подготовка за столь короткий срок.

— У нас фактически все готово. Нам нужно только общее руководство, чтобы ничего не упустить.

Беспалова посмотрела снисходительно, как это умеют делать только женщины, уверенные, что никто лучше них не разбирается в бытовых вопросах. Нужно будет взять на вооружение опыт Шелагина по переключению внимания с неудобных тем.

— Проверю, — решила она. — Сразу после бассейна. Мне должны доставить заказанный купальник. И я надеюсь, что там тоже настоящая вода, а не особо прочная иллюзия.

— Проверяйте, — оскорбился Шелагин-старший. — Но я, как уже неоднократно испытавший, могу сказать, что там все настоящее: и бассейн, и артефакты при нем.

— Артефакты? — Она отпила вина из бокала, чуть поморщилась и сказала: — Это вино не пойдет. Оно должно оттенять еду, а не портить. Сюда нужно что-то такое легкое, воздушное…

«Наш человек», — удовлетворенно сказал Песец.

— Сидр? — предположил Шелагин-младший.

— Разумеется, нет. Сидр даже близко не сравнится с шампанским.

«Пошли отсюда. Нам она не подходит, — мрачно сказал Песец. — Если человеку не нравится сидр, у нас с ним никогда не будет взаимопонимания».

«Мне взаимопонимание с ней и не нужно».

«В качестве возможной тещи она нам тоже не подходит. Потому что, как говорится, посмотри на мать — увидишь, какой будет дочь в ее возрасте. Мать не любит сидр, значит дочери тоже не понравится».

«Проверить нужно».

«Действительно. Может, за три года еще войдет во вкус, — с сомнением сказал Песец. — Но я бы на твоем месте сейчас отсюда ушел и забаррикадировался в башне. А то, сдается мне, Беспалова после бассейна войдет во вкус, но не сидра, а перестановки мебели в отдельно взятом замке, и начнет наводить здесь свои порядки. Поэтому предупреди, что все изменения должны согласовываться с тобой. Только не громко, а Шелагину старшему на ухо».

Я так и сделал. Шелагин понимающе усмехнулся и прошептал в ответ, что никто ничего менять не будет, сошлются на израсходованный бюджет. Максимум подвинут кресло слева направо и купят пару ящиков шампанского на выбор дамы. Всё же её голос будет нам завтра очень важен.

В результате Шелагин поступил еще хитрее: отправился с Беспаловой выявлять недостатки до приезда курьера с купальником, а после бассейна гостье было уже не до внесения изменений в расстановку мебели или подготовленное меню. После противотока, искусственных волн, пузырькового массажа, а потом и массажа артефактного в одной из комнат при бассейне, дама захотела только одного: спать. И сил ей хватило лишь на указания служанке, во сколько поднять хозяйку и какую одежду приготовить.

Завтрак каждому доставлялся лично в комнату, чтобы не терять времени на утренние разговоры. Поэтому Беспалова вынужденно молчала, копив в себе советы до концентрированной формы, а потом разом выплеснула их на нас по дороге до ворот. Главным, разумеется, была регистрация дома сразу, как только меня признают наследником.

— Пусть только Константин Николаевич попробует не признать, — заранее настраивалась она на бой. — Мы ему устроим веселую жизнь. Нельзя игнорировать права князей. Мы — последние носители древних секретов и никому мало не покажется, если мы решимся их использовать для убеждения императора.

Честно говоря, состояние императора внушало мне опасения, потому что, по всем моим прикидкам, он должен был давно заметить, что реликвия ему больше не подчиняется. Я невольно начал сомневаться, что смог ее полностью переключить на себя. Не может же такого быть, что император за все это время ни разу не обратился к реликвии? У него это должно происходить на уровне рефлексов. И вставал вопрос, должен ли я чувствовать, когда к реликвии обращается кто-то другой? Я старался лишний раз не трогать образовавшуюся связь, надеясь, что это помешает в случае чего определить виновника того, что артефакт перестал подчиняться императору.

Лимузин Беспаловой показывать не рискнули, поэтому каждый ехал на своем транспорте, но ее машину мы внутрь не запустили, чтобы не допустить преждевременной утечки информации. Горничная-то осталась в доме, а шофер может начать болтать.

До ворот Беспалова доехала в нашей машине, не захотела больше идти пешком, хотя шуба на ней была, можно сказать, как раз для парадных прогулок — моего изготовления. Даже интересно стало, сколько шуб княгиня привезла с собой. Там, поди, на все случаи жизни отложены меха, врасплох не застигнешь.

До дворца мы доехали безо всяких происшествий. Меня и Шелагина-младшего сразу нашли в сегодняшнем списке допуска во дворец. Князья там были автоматически. Строго говоря, по закону князь может прийти в любое время и потребовать встречу с императором. Но это по закону, в реальности не было последние лет тридцать таких идиотов, чтобы требовать что-то у императора. Очень уж это могло неоднозначно закончиться. Не любил Константин Николаевич, когда у него что-то требовали. Раздражался и мог вспылить с фатальными последствиями для требующего.

Засели мы с Шелагиным-младшим в той же комнате ожидания, что и в прошлый раз, только компании сегодня никакой не было, что даже и к лучшему — никто не отвлечет от подслушивания разговоров на Совете.

Тем более что император приближался бодрой походкой человека, пребывающего в прекрасном настроении. Боюсь, это ненадолго: ровно до того момента, когда Шелагин-старший покажет видео с Николаем и вопросит: «Доколе? Доколе Живетьевы будут пытаться извести род Шелагиных?»

— Что у нас сегодня на повестке дня? — поинтересовался император после приветствия.

— Хотелось бы решить вопрос с моим внуком, — осторожно сказал Шелагин-старший. — Он занял первое место в обоих соревнованиях, в то время как было условие: одно из призовых мест в любой дисциплине.

— Ай, молодец, — радостно сказал император. — Сразу два первых места? Герой. Как считаете, княгини и князья, достоин ли Илья Песцов считаться наследником княжеского рода Шелагиных?

Наступило молчание, которое разрушил тоненький голосок Беспаловой: «Достоин. Конечно, достоин». Не зря ее вчера Шелагин-старший по замку водил. Поняла, что, если промолчит, хороших отношений больше не увидит.

— А что так недружно? — удивился император. — Ну-ка давайте-ка хором: «До-сто-ин! До-сто-ин!»

Дружно получилось только со второго раза, зато рявкнули так, что у меня в ушах зазвенело, что уж говорить про императора.

— А достоин, значит, признаю его законным наследником княжеского рода Шелагиных.

Я аж удивился, что все прошло так легко, но император внезапно вспомнил:

— Постойте-ка, он же глава собственного рода? Как это я главу рода буду назначать наследником? Не дело это.

— Не дело, — пискнул кто-то.

Надеюсь, Шелагин запомнил, кто выступил против него. Один писк — это мало, но он говорит о том, что конкретный князь нам не друг.

— Но других-то все равно нет, — продолжил император свою мысль. — Поэтому повелеваю. Признать Илью Песцов законным наследником князей Шелагиных. Присвоить ему отчество Александрович, а его роду двойную фамилию Песцовых-Шелагиных и считать его княжеским родом с момента вступления Ильи Александровича Песцова-Шелагина на княжеский трон. Все слышали? Всех всё устраивает?

— А без двойной фамилии обойтись никак нельзя? — спросил Шелагин.

— Можно. Если он останется Песцовым, — предложил император. — Но мне кажется, Песцов-Шелагин звучит солиднее. Глядишь, найдет себя парень на дипломатическом поприще. Нам такие нужны. Он где учится?

— На алхимика.

— Точно же, на алхимика, — обрадовался император. — Как это я забыл? Зелья-шмелья, всё такое. Так как, оставляем Песцовым или делаем двойную фамилию Песцов-Шелагин, чтобы показать уважение к матери?

Кажется, после отключений от реликвии у императора просто поехала крыша…

Глава 28

После этого заседание Совета превратилось в сущий бардак: император никак не настраивался на серьезный лад, тупо шутил, сам смеялся над собственными шутками, неохотно поддерживаемый князьями. Шелагин с показом видео не торопился — насколько я понимал, ждал, когда император не только озвучит свое решение, но и вручит тщательно подготовленные документы, за которыми был уже отправлен секретарь.

Желание императора записать меня Песцовым-Шелагиным поколебать никому не удалось. Беспалова, не иначе как вспомнив про посуду с гербами в моем замке и решив, что таким разбрасываться нельзя, вообще радостно заявила, что это на редкость элегантное решение, позволяющее избежать многих проблем.

Нет, Шелагин-старший все же пытался вытребовать себе внука без двойной фамилии, но тут уж уперся император и заявил, не напрямую, разумеется, но это подразумевалось — что если кто-то будет наглеть, то аттракцион неслыханной щедрости закончится не начавшись. А еще намекнул, что может воспринимать это как личное оскорбление, которое смывается только кровью. Блефовал, не понял до сих пор, что доступ к реликвии утрачен, или все же мне там ничего не удалось изменить?

«Да точно тебе говорю: всё получилось! — возмутился Песец. — Зря, что ли, на меня слепок личности с такими важными деталями тратили? Просто этот идиот не пытался обращаться к реликвии — необходимости не было».

«Хочешь сказать, что наш император — личность несознательная?»

«А разве не так? Его должно беспокоить будущее страны, а он волнуется только о том, как бы побольше власти и денег захапать».

И даже не замечает, что часть власти больше ему не принадлежит…

Совет никак не удавалось вернуть на деловые рельсы. Император шел вразнос, радовался жизни сам и заставлял радоваться других. Форму он при этом выбрал самую неподходящую: набор древних анекдотов, знатоком которых «Костенька» неожиданно оказался. И сейчас император наслаждался вниманием к себе, как прекрасному декламатору. Усомниться в этом никто не рискнул бы — князья и княгини заливались несколько ненатуральным смехом, который иногда звучал раньше окончания анекдота.

Наконец секретарь принес папку подготовленных документов, и император скомандовал:

— Павел Тимофеевич, проверяйте. Чтобы все было сделано по закону и без нарушений.

— Разрешите, я тоже просмотрю, — предложила Беспалова. — Как заинтересованное лицо.

Кажется, в качестве будущего зятя я ей нравлюсь всё больше и больше. Можно сказать, каждый день она находит все новые и новые достоинства. И это скорее пугало, чем радовало.

Помочь в просмотре документов вызвались еще несколько князей — по голосу я смог опознать только Дорофеева. Прохоров же молчал. Пусть его княжество было соседним, но он тёплых чувств к нам не питал, несмотря на снятые с княжичей блоки после визита в Верейск. Мы же не согласились переписывать договор в их пользу, да еще оттяпали кусок территории, так что теперь враги навеки.

«Теоретически любое перекраивание можно сделать с помощью главной реликвии», — заметил Песец.

«То есть мы могли к шелагинскому княжеству приплюсовать одно из оставшихся бесхозных?» — заинтересовался я.

И свести это к проискам Живетьевой, которая собиралась княжество захватить, поэтому увеличивала его размеры, ни с чем не считаясь.

«Нагрузка на носителя артефакта вырастает, — ответил Песец. — Теоретически можно, но лучше, когда артефакт перекрывает свою область».

Шелагин-младший явно волновался, потому что уже не мог сидеть и прохаживался по комнате ожидания туда-сюда, чтобы заниматься хоть чем-то.

— Александр Павлович, не нервничайте.

— Попробуешь здесь не понервничать. Нас до сих пор не пригласили. Ни тебя, ни меня. Значит что-то пошло не так.

— Если бы что-то пошло не так, нас бы уже выставили, — ответил я. — Сейчас все согласуют и нас пригласят.

— Ты так уверен, что все пройдет нормально?

— Некоторые шероховатости будут, — согласился я, сразу вспомнив о двойной фамилии.

Здесь к одной не успеваешь привыкнуть — и она у тебя уже меняется. Хорошо хоть, подпись и печать не надо будет переделывать. А еще — товарный знак.

«Ага, всю красоту испортили, — мрачно согласился Песец. — Идеальную фамилию загадили неподобающим хвостом».

«Какой же песец без хвоста?»

«Разве что».

Шелагин продолжал нервно расхаживать по помещению, отвлекая меня от происходящего на Совете. Пришлось к нему подойти, поставить защиту от прослушивания и сообщить, что сейчас проверяют документы о признании меня наследником. Шелагина это не успокоило.

— Какие тогда шероховатости? — подозрительно спросил он.

— Император решил мне присвоить двойную фамилию Песцов-Шелагин.

— Это не самое страшное, — успокоился мой биологический родитель. — Главное — признание.

Тем временем толпе князей удалось выловить не в таком уж большом объеме документов фактические ошибки и секретарь торопливо отправился за исправленной версией. Надеюсь, она будет последней, потому что внезапно я обнаружил, что Живетьева из своего нового поместья под Дальградом выехала. И если она движется сюда, то лучше бы всю бумажную работу закончить до ее появления. Потому что после ее появления и просмотра видео императору будет не до подписаний документов.

Секретарю пришлось вносить изменения в распечатку еще раз, и лишь тогда все документы устроили проверяющих. Живетьева же, как оказалось, ехала вовсе не во дворец. Похоже, причиной того, что она сорвалась с места, в котором ей было очень удобно держать большинство процессов под контролем, была информация о Николае. Больше ничем такого резкого изменения ее планов я объяснить не мог. Потому что если бы она собиралась возвращаться, то сделала бы это куда раньше.

Наконец на Совет пригласили и нас с Шелагиным-младшим.

— Не зря, не зря за парня так бьются Шелагины, — столь довольно сказал Император, как будто обнаружил и свои корни в моей родословной. — Чемпион. Как считаешь, Илья, признал я тебя наследником князей Шелагиных?

— Конечно, Ваше императорское Величество, — ответил я. — Вы поставили условие, я его в точности выполнил, значит препятствий быть не должно.

— Препятствий при желании найти можно много.

— Это так, Ваше Императорское Величество. Но зачем? У вас главная цель — процветание страны, — польстил я ему. — Отсутствие надлежащего управления в княжестве не пойдет стране на пользу.

— Умён парень, да? — обратился к князьям император. — В хорошие руки передаю документы. В верные.

После этого он вспомнил, что за сегодня не произнес еще ни одной торжественной речи, и решил исправить эту вопиющую неправильность. Говорил он о долге князей, которые должны воспитывать достойных наследников, и о долге императора, который должен за всем этим надзирать. Короче, не сказал ничего нового или интересного. Прерывать его, разумеется, никто не стал, выслушали до конца. Но когда наконец нам с Шелагиным-младшим дали ознакомиться с документами и поставить свои подписи, на лицах невольных слушателей проступило явное облегчение.

— На этом заседание объявляю закрытым, — внезапно сказал император и хлопнул ладонью по столу.

— Как это закрытым? — всполошился кто-то. — Мы ничего важного не обсудили.

— Обороноспособность страны вам не важна? Преемственность поколений вам не важна? Как же так? — участливо поинтересовался император. — У вас есть время обдумать это до завтра и расставить приоритеты.

— У меня есть важное видео, которое срочно нужно посмотреть всем! — рявкнул Шелагин-старший.

— Опять касающееся Живетьевых? — проницательно уточнил император. — Павел Тимофеевич, что ж вас с ними не берет мир? Арина Ивановна — золотой человечек. Целитель с большой буквы. Она готова всегда прийти на помощь при первой же просьбе. Пересматривайте с ней отношения, это мой приказ.

И более никого не слушая, император вышел из зала заседаний. Тишина наступила оглушительная.

— Совет нынче странный, — осторожно сказала Беспалова. — Константин Николаевич совсем на себя не похож.

— Прибаливает? — участливо предположил кто-то. — Тогда да, лучше все отложить до завтра.

— Видео действительно важное, — недовольно сказал Шелагин-старший. — До завтра бы его не откладывать. Касается всех, а императора — в первую очередь.

— Константин Николаевич вряд ли сегодня вернется, — заметила Беспалова. — Запланируем просмотр видео на завтра. Мы можем отпустить ваших сына и внука, Павел Тимофеевич, а сами быстро набросаем план завтрашнего заседания.

Выставить она нас с Шелагиным-младшим хотела не просто так, а с вполне определенной целью: нам следовало поторопиться с регистрацией моего строения, пока не поступил приказ ставить палки в колеса.

Намек нами был понят совершенно правильно, поэтому мы с Шелагиным-младшим вежливо попрощались с князьями, которые пока никуда не собирались, и быстро покинули дворец. Реестр, в котором нам нужно было сегодня отметиться, а по возможности и все зарегистрировать, находился на той же площади.

— Я займусь, — сказал Шелагин. — Информация о твоем изменившемся статусе сюда вряд ли дошла. Я вообще удивлен, что все так быстро решилось.

— Главное, чтобы императора не признали недееспособным и не отменили его решения за этот период.

— Тебе тоже показалось, что он ведет себя странно?

— Теоретически он мог представлять, как он нас всех взрывает, — заметил я. — Этим тоже можно объяснить его довольную физиономию. Но боюсь, не все так просто.

В Реестре Шелагин развил бурную деятельность и даже договорился о выезде служащего с измерительными артефактами немедленно. Конверт, который был подсунут служащему, к этому никакого отношения не имел. У мужика просто внезапно проснулся трудовой энтузиазм. И желание заработать дополнительно — тоже, что он сразу и обозначил по дороге на участок.

— Можно провести по ускоренному оформлению, — многозначительно сказал он.

— Ускоренное насколько?

— В два-три дня уложимся и выдадим все документы.

— Годится, — согласился Шелагин. — Сколько?

Тот принялся за сложные расчеты, кому сколько нужно будет отстегнуть за подпись, Шелагин его прервал повторным вопросом о нужной сумме. Услышав ответ, сразу отсчитал наличку и сказал, что добавит столько же, если все пройдет за три дня.

— Плюс официальный сбор, — спохватился служащий. — Но это мы решим на месте.

Информация о том, что сумма для него неокончательная, увеличила его энтузиазм до невиданных высот. Но ровно до того времени, когда мы подъехали к участку, накрытому Строительным туманом.

— В таком виде даже смотреть не буду, — сразу заявил он. — Такая ограда не входит в список допустимых для Дальграда.

— Это не ограда, заклинание. Мы его собирались убрать сразу после завершения строительства, — пояснил я. — Замотались и забыли. Одну минуту.

Заклинание я снял, и служащий с озадаченным видом уставился в свой ноут.

— У нас указано «Остатки строений после взрыва».

— Пришлось восстанавливать быстрыми темпами, — сказал Шелагин. — Не поверите, даже мне пришлось поработать.

— Если у вас на участке иллюзия, сообщите сразу, — сэкономите время и деньги. Если начну работать, об уплаченной сумме можете забыть.

— На участке иллюзий нет, — оскорбился Шелагин. — Зачем бы нам заниматься обманом государственного аппарата?

— Мне перечислить зачем? — скептически спросил служащий. — Я вам причин могу на десяток листов набросать — и это только те, что вспомню с ходу. Но если вы утверждаете, что нет иллюзий, я приступаю к замерам.

Следующие два часа он бегал по участку и честно пытался найти хоть один признак того, что строения ненастоящие. Параллельно он заполнял все нужные бланки, коих оказалось множество. Хорошо хоть заполнялось все электронным образом.

— Не вижу разрешений на подключение от коммунальных служб, — поднял он на меня вопросительный взгляд.

— У нас нет подключений к коммунальным службам. Все работает на магии.

— Вот эта махина? — удивился он.

— Там очень много разнообразных артефактов.

На слово он не поверил, сделал у себя пометку с тем, чтобы представители коммунальных служб проверили незаконную врезку самостоятельно — в конце концов, для регистрации здания подключение воды или электричества не было необходимым.

В самом конце мне, как владельцу, пришлось заплатить еще и два официальных сбора, второй — за ускоренное оформление. Спрашивать, за что мы уже заплатили, было бесполезно. И без того понятно, что при желании эти службы могут даже ускоренную регистрацию затянуть до года.

Отправили назад служащего, который наотрез отказался выпить хотя бы чашку чая в доме, также на шелагинской машине — ей еще князя забирать. Шелагин-старший пока находился во дворце. Надеюсь, добровольно находился, а не потому, что арестовали за заговор против императора.

Время как раз было обеденное, поэтому мы решили перекусить, не дожидаясь князя. В малой столовой — той, что была совсем малая, на шесть персон. Можно даже сказать, не столовая, а буфетная. Я вообще бы предпочел забраться к себе в башню и есть без свидетелей, но пока здесь Шелагины, этого лучше избегать.

Спохватившись, я проверил Метку Живетьевой, о которой напрочь забыл, пока бегал по участку со служащим. Конечно, его можно было отправить с сопровождающим, но я опасался, что он сунет нос куда не надо, поэтому мы с Шелагиным стойко сопровождали мужика ко всем намеченным им точкам. Теперь же у меня часть внутреннего процессора высвободилась, и я ее задействовал в привычном режиме.

Живетьева возвращалась в Дальград, причем возвращалась куда быстрее, чем уезжала, а метка ее горела совершенно неприкрытой злобой. Получается, пока мы занимались домом, она доехала до своего и обнаружила небольшую недостачу? Прошлый раз она обвинила в этом императора, не думаю, что в этот раз что-то будет по-другому. Теперь бы услышать, как они будут беседовать.

С такой скоростью у дворца она будет уже минут через сорок — час. Значит, и мне неплохо было бы оказаться поблизости.

— Задерживается что-то Павел Тимофеевич, — заметил я. — Они с Беспаловой планировали сегодня прием.

— Пытаются распределить по важности темы на завтра, — предположил Шелагин-младший. — Сдерживающего фактора в лице императора нет, вот и затягивается. Но я не думаю, что прием отменят. Для него есть сразу несколько серьезных причин.

— Нам бы поблизости от дворца оказаться примерно через полчаса, — намекнул я.

— Выезжаем немедленно, — предложил Шелагин, сразу сообразивший, что я собираюсь туда не просто так. — Кто с кем встретится?

— Живетьева с императором. Во всяком случае постарается до него добраться.

— У нас есть шансы выступить спасителями императора? — хмыкнул Шелагин.

— Против Живетьевой? Пусть уж они сами как-нибудь спасаются, без нас.

Взяли мы одну из машин охраны, чтобы не сильно обращать на себя внимание. Охрана тоже, к сожалению, шла в комплекте, хотя мы прекрасно обошлись бы без нее. Нам даже на дворцовую площадь выезжать необязательно. Можно остановиться на одной из ближайших улочек — сигнал достигать будет. Но я все равно предложил проехать через площадь, очень уж интересно было, как Арина Ивановна попадет во дворец.

Ко дворцу наша и живетьевская машины приближались с противоположных сторон. Старушка подъехала к главным воротам и, когда их перед ней не распахнули, просто выбила их магией, после чего выскочила из машины и с прытью, более подходящей девчонке-подростку, чем возрастной главе клана, рванула внутрь дворца. Охранники ей не препятствовали, они даже сигнал подать не успели, перед тем как Живетьева их отключила. Вот и все противостояние подготовленного мага и опытного целителя

Глава 29

Живетьева пинком распахнула узорные двойные двери, от чего створки ненадолго покачались на перекошенных петлях, а потом все же полетели на пол с громким звоном. А ведь они были усилены магией: как двери, так и само здание и места их соединений. Живетьева невозмутимо прошлась по упавшим створкам и исчезла внутри дворца.

— Мы так и будем сидеть и ничего не делать? — занервничал Шелагин.

— Хотите прилечь рядом с охранниками? — повернулся я к нему. — Не уверен, что конкретно вас она не прибьет до смерти. Потом скажет — в состоянии аффекта, и ей за это ничего не будет. Берите пример с охраны. Они трезво оценивают свои силы и не рвутся спасать императора.

— Да я даже не понял, как она этих-то вынесла, — принялся оправдываться один из охранников. — А император — сильнейший маг нашей страны. Уж его наверняка такими приемчиками не взять.

— Отцу надо позвонить, — спохватился Шелагин. — А то выскочит прямо под удар.

— Позвоните, — согласился я, хотя уже понимал, что конечная цель Живетьевой не Совет, а сокровищница. Поди, рассчитывала найти свои вещи именно там.

Тем временем Шелагин-младший дозвонился до старшего.

— Отец, во дворец прошла Живетьева. Она явно не в себе. Выносит все по дороге: и двери, и охранников. Илья считает, что мы ничего ей не противопоставим.

— Спросите, на нем ли жилетка, — спохватился я. — С ней есть шансы не попасть под удар.

— Есть, — сообщил мне Шелагин-младший сразу же: видно, старший услышал мой вопрос и ответил на него. — Да не полезем мы во дворец не волнуйся. Главное, сам не подставься.

— Жилетка только от целительских заклинаний убережет, — напомнил я. — Двери старушка точно не ими вышибала.

Хотя кто ее знает? С такой изобретательностью она могла что угодно для уничтожения приспособить. Может, там какое-нибудь хитрое заклинание старения используется? В отношении Живетьевой лучше перебдеть, чем разгребать неучтенные последствия. Я спохватился и набрал Зимина:

— Иннокентий Петрович, мы находимся у дворца и сейчас были свидетелем сцены, позволяющей предположить, что у главы гильдии целителей что-то случилось с головой. Она ворвалась во дворец и все разрушает. Честно говоря, я не рискнул бы перед ней помаячить.

— Честно говоря, я тоже не рискнул бы, — невесело хохотнул Зимин. — Если вы, Илья, думаете, что у нас есть какая-то процедура по успокоению сошедшего с ума целителя, то я вас разочарую. Таковой нет.

— Жаль, я как раз на это рассчитывал. Очень уж устрашающе выглядела госпожа Живетьева. Я бы на поединок с ней не рискнул выйти.

— И правильно. Илья, отправьте мне видео, как госпожа Живетьева прорывалась во дворец, потому что процедура по смещению главы Гильдии у нас имеется.

На площади уже начали скапливаться зеваки, активно снимающие на телефон разрушения. Но делающие это издалека, чтобы успеть удрать, если опасность повернется к ним лицом. Наверняка уже на новостных сайтах появились первые короткие заметки. Но Живетьеву такой ерундой не пробить. Она если и обратит внимание, то лишь для того, чтобы внести репортеров в черный список, общий для всех целителей. Официально его, разумеется, не было, но я был уверен, что он существует. Чтобы Живетьева не заметила такого рычага давления? Быть того не может.

Продвижение Живетьевой замедлилось из-за необходимости преодолевать решетки и активные защитные заклинания. А императору наконец-то донесли, что ему бросили вызов в собственном дворце. Он удивился, но не испугался и пошел сам навстречу возможной опасности. Не иначе как рассчитывая, что реликвия его прикроет. Встретились сообщники быстро.

— Арина Ивановна, ты что творишь? — мягко посетовал император.

Так мягко, что удивился не только я, но и Живетьева. Впрочем, в себя она пришла быстро.

— Я творю? Константин Николаевич, ты обнаглел донельзя. Сколько раз я тебе спускала выверты? И не сосчитать. Но сегодня так не будет. Лично получу компенсацию за все. Вот скажи, сволочь, зачем тебе мои вазы?

— Какие вазы, Арина Ивановна, о чем ты? — опешил император.

— Памятные. А то ты не знаешь Костенька.

Мне даже неловко стало. Кажется, я лишил Живетьеву чего-то очень важного не в плане денег, а в плане эмоций.

— Арина Ивановна, давай-ка не говори загадками. Что за вазы?

— На память остались от первого уничтоженного нами княжеского семейства, — пробурчал она. — Я всегда на них смотрела и понимала, что нет для меня ничего невозможного. Любой цели могу достигнуть, если приложить достаточно усилий.

А нет, неловкость сама собой испарились. Вазы для нее оказались вариантом развешанных по стенам вражьих голов.

— Так, может, это намек на то, что в этот раз ты цель поставила неправильную, Арина Ивановна?

— Ах ты ж паразит! — возмутилась она. — Цель мы эту оба ставили. И что, скажешь, ты был против большей власти? Твоим потомкам бы вообще все принадлежало.

— Арина Ивановна, разве счастье во власти?

— Сдурел совсем, Костенька? В чем же еще? Сам говорил, что нет на свете ничего её слаще. Да только если ты эту власть направляешь против меня, не будет тебе удачи.

Судя по звуку, Живетьевой пустая болтовня надоела и она вынесла еще одну преграду на своем пути.

— Арина Ивановна, стой, старая дура! — рявкнул император. — Мне же убить тебя придется.

— А и убивай, — огрызнулась она. — Ограбил, унизил, обманул. Теперь и убить можешь несчастную использованную женщину.

— Это еще вопрос кто кого использовал.

— Вестимо, ты меня, — убежденно ответила она. — Я счет потеряла, сколько раз тебе помогала. А ты меня ограбил дважды. Причем каждый раз — особо унизительным способом, показав, что преград для тебя нет, и украв самое для меня ценное.

— Арина Ивановна, не брал я ничего твоего.

— Конечно, Костенька, ты же это уже своим считаешь. Но учти, — прошипела она совсем тихо, — в эту игру можно играть и вдвоем. Я тоже все, что найду в твоей сокровищнице, посчитаю своим.

— Арина Ивановна, твои вазы разве в сокровищнице стояли? Возьми ты что-нибудь из коридора и успокойся. Хочешь — забирай десяток ваз.

Живетьева потеряла дар речи. Не иначе как от щедрости императора.

— Десяток ваз? — наконец зло выдохнула она. — Да за то, что ты у меня спер, княжества будет мало.

— Княжества на уворованное не обмениваю.

— Поэтому верни мне вещи по-хорошему.

Опять звук разлетающегося металла. И быстро прекратившиеся крики охраны. Нужно было не орать: «Стой. Стрелять буду!», а сразу лупить на поражение. Сбрендивший маг — создание опасное и непредсказуемое. Для него что вопль, что выстрел — без разницы, реакция будет одинаковая. Но при использовании огнестрела или магии шанс остановить куда выше, чем просто проорав уставную фразу.

— Так, Арина Ивановна, если ты немедленно не прекращаешь громить дворец, то кроме оплаты ремонта выложишь еще и штраф, — уже с раздражением сказал император. — При всем моем уважении к тебе, как к многолетнему компаньону, я не намерен отвечать за все, что ты там себе выдумала в моем отношении. Ни меня, ни кого-то по моему приказу в твоем доме не было.

— Чтобы пройти в мои покои, посторонний должен был иметь не меньше двадцати кругов, иначе бы его спалило на месте.

«Да? — удивился я. — У меня же нет столько».

«Нет пока, — обнадеживающе сказал Песец. — Двадцать, конечно, будет, но не думаю, что тебя живетьевская защита пропустила авансом. Скорее, Живетьева что-то напутала, а сильных магов там рядом не пробегало».

— Чего молчишь, Костенька? Размышляешь, где спалился?

— Размышляю, кто это мог к тебе влезть. Нет у нас сейчас никого официально с такой силой. Может, ты еще на родственную кровь сделала закладку? Чтобы не убить любопытствующего правнука ненароком.

— Ох ты ж… — протянула совсем другим голосом Живетьева. — И как это мне в голову не пришло? Вещи же пропали только после появления Николая.

— Он многогранный юноша, — подтвердил император. — Получили вы с ним много проблем. Шелагины собрались на него сегодня опять жаловаться, да я слушать не стал.

— И правильно, Костенька. Выставили мальчика как приблудного щенка, да еще и пытаются его грязью поливать. А ответственность? Почему Шелагины не захотели взять на себя никакой ответственности за столько лет выращиваемого ими ребенка? И с формулировкой такой мерзкой выставили.

— Арина Ивановна, согласись, на то были у них веские причины. Я даже удивлен, что фамилии не лишили, хотя имели полное право.

— Вон ты как рассуждаешь… Право имели. А я вот имею право глянуть, что там в твоей сокровищнице. Мне далее пробиваться или добровольно покажешь?

— Покажу, Арина Ивановна. Мне скрывать нечего. Ничего там не изменилось с прошлого раза.

— Ты какой-то сегодня не такой, Костенька, — подозрительно сказала Живетьева. — Странно мягкий и на все согласный.

— Настроение хорошее… Не смотри на меня так. Не потому, что тебя безупречно обокрал. А может, и потому… А-ха-ха, смешная, ты поверила. Пойдем посмотришь, что у меня твоих вещей нет, и успокоишься.

Жаль, что вазы я никак не успеваю доставить и засунуть в сокровищницу. Но кто знал, что они окажутся столь дороги сердцу Живетьевой?

«Нерационально. Император сообразил бы, что в его сокровищницу свободно попадает кто-то еще. Сам он вазы не ставил? Не ставил. Но они там? Там. Значит, тот, кто обворовал Живетьеву, ходит по дворцу как у себя дома. И это точно не Николай».

Тем временем подельники дошли до сокровищницы, и император даже с небольшой ленцой сказал:

— Ну что, убедилась? Нет здесь ничего твоего.

У Живетьевой на этот счет наверняка было другое мнение, но она не стала говорить: «Всё твоё — моим будет», а тяжело вздохнула, судя по звукам, походила по сокровищнице и недовольно буркнула:

— Даже если украл, держишь в другом месте. Неужели всё-таки Коленька? Но один он бы не сориентировался так быстро. И вывозить, опять же… Эрни?

— Ну вот, Арина Ивановна, и нашла ты виновного, — довольно сказал император. — Что касается устроенного тобой разгрома, жду извинения. И счет я тебе выпишу. Никто не имеет права разносить мой дворец. Он мне дорог во всех смыслах.

— Да сколько я там разнесла, — завиляла Живетьева. — Не убила даже никого.

— Сколько бы ни разнесла — заплатишь за всё, — уже жестко сказал император. — И за представление, и за порчу имущества. Был бы кто другой — прибил бы сразу не глядя. Но тебя я уважаю, потому и решил поговорить сначала. Но, Арина Ивановна, это — последнее предупреждение. Если устроишь еще одно такое представление, жалеть не буду.

— Ладно, Костенька, поняла. Сорвалась. А как не сорваться, сам посуди? Проблема за проблемой. Целители вразнос пошли. На наглого Огонькова никакие угрозы не действуют. Возомнил себя богом, всё это плохо отражается на порядке в Гильдии. С Шелагиными мы оплошали со всех сторон: и убрать не удалось, и Эрни с Николаем себя выдали, и участок пришлось отдать. Мой участок, выстраданный потом и кровью, с очень важным источником целительской энергии. У меня, конечно, есть еще один, но он послабее, и если раньше мы могли продавать накопители на сторону, то сейчас только-только для личных нужд хватает. И всё из-за Шелагиных.

Неужели у Живетьевых есть еще где-то выход на Прокол? Причем, скорее всего, совсем низкоуровневый, если энергии от него идет меньше, чем от Прокола второго уровня.

— Ты мне еще здесь поплачь, чтобы я совсем размяк, — буркнул император. — Песцова я признал достойным наследником. Что там по второй части плана?

— Зачем мне тебе помогать? Выгоды ни мне, ни Коленьке. А заняться мне и без того есть чем.

— Поставлю твоего правнука губернатором. Оформим как передача князем княжества. То есть формально князем он станет.

— Денежки, Костенька, всем нужны денежки. Что толку от того, что он будет считаться князем Шелагиным, если повиснет на балансе Живетьевых? Ты меня этак вообще по миру пустишь. Аппетиты у Коленьки хорошие, их бы за твой счет утолять, а не за счет бедной ограбленной женщины.

— Я же сказал про губернаторство. И личная собственность Шелагиных тоже отойдет к нему, — сказал император, заставив меня остро пожалеть, что мы все же не отправили Николая в полет после его попытки нас взорвать. Любовь императора с Живетьевой, похоже, ничем не уничтожить. Не повлияет на нее просмотр видео. В идеале их бы в полет отправлять втроем. Глядишь, если высота будет хорошей, даже хваленая целительская регенерация не справится при приземлении.

— Слово? — недоверчиво уточнила Живетьева.

— Слово.

— Хорошо, решу вопрос с Шелагиными сама.

Она опять закряхтела, превратив голос в совершенно старушечий, и зашаркала на выход, возвращаясь той же дорогой, что и пришла. Когда расстояние между подельниками значительно увеличилось, император пробурчал себе под нос:

— Чтоб тебе шею на Шелагиных свернуть, карга старая. От тебя уже давно больше вреда чем пользы. Избавиться бы от тебя, да как?..

Но предупреждать князя Шелагина он не стал, не пошел в зал Совета, где ему наверняка принялись бы задавать неудобные вопросы про громкий визит Живетьевой.

Та из дворца вышла, огляделась, скромно засеменила к воротам, разбудила охранников, после чего спокойно села в автомобиль, который направился в ее новое поместье. Николая, видно, она пока решила не допрашивать — всё равно правды от него не дождешься. Вид старушка имела весьма задумчивый и не обращала внимания ни на что и ни на кого.

— Возвращаемся? — предложил я Шелагину-младшему. — Здесь все закончилось, и даже никто не умер.

Ехать подслушивать Живетьеву было бесполезно: она не станет ни с кем обсуждать, как ей ловчее убить Шелагиных, чтобы расчистить дорогу «Коленьке». И если займется нашим устранением, то только лично. А вот с императора станется поручить подбросить бомбу в самолет. Это не страшно, это можно будет выявить до взлета, если вдруг охранники прокараулят. Вариант похуже: взрывчатка будет доставлена, когда мы уже будем в воздухе. Но оба эти варианты предсказуемы, в отличие от того, что может придумать Живетьева.

Шелагин-старший и Беспалова вернулись почти сразу после нас. Князья на Совете приняли близко к сердцу информацию о нападении одинокой целительницы на дворец, но что-то противопоставить нападавшей не рискнули. И вообще отложили все обсуждения на завтра. А стоило только Живетьевой уехать, как и князья поторопились покинуть столь ненадежно охраняемое место.

Тем не менее Шелагин-старший решил прием не отменять, тем более что приглашены были только избранные. Человек десять, не более, с которыми разговор зайдет в том числе и об обнаглевших целителях.

Вскоре привезли заказанное вино, в количестве куда большем, чем потребуется на приеме. Не иначе как порадовать Олега, который переживал, что винный погреб пустует. Конечно, от такого количество он не наполнится, но здесь главное — начать. А там, глядишь, мы еще и коллекционных вин в каком-нибудь контейнере откопаем. Песец довольно потирал лапы, рассуждая, какие виды алкоголя и в каком количестве должны присутствовать в винном погребе настоящего замка.

Очень многое на себя взяла Беспалова — она проконтролировала все важные мелочи и уверяла, что мы не ударим в грязь лицом. Ударить в грязь лицом в малой гостиной, где мы решили проводить мероприятие, было сложновато. Там настолько все выглядело дорого и необычно, что, даже если бы мы забыли об угощении, гости могли бы этого не заметить. Очень уж пристально они изучали и мебель, и покрытие пола, и светильники. И задавали неудобные вопросы, на которые Шелагин-старший привычно отшучивался, говоря о том, что всё касающееся этого дома делалось в условиях высокой секретности.

Никаких серьезных разговоров не велось. Но это и не было целью: Шелагины хотели показать свою силу и значимость. И доказать, что они успешно выстояли в противостоянии с Живетьевыми. Вот только до конца этого противостояния было еще далеко.

Глава 30

Прием оказался совершенно бесполезным с политической точки зрения. Разве что мы заимели свидетелей существования нашего замка на момент моего признания: фотографировали гости много как снаружи, так и изнутри, активно высказывая своё восхищение. А вот в остальном жались, мялись и не говорили ничего, что могло быть использовано против них императором.

— Константин Николаевич остановил Живетьеву, даже не убивая, — прямо сказал один из них. — Кто из нас на такое способен? Я — точно нет. Да и не станет император с нами миндальничать, враз вынесет. Что вам неймется, Павел Тимофеевич? Компенсацию выплатили. Внука признали.

— Как признали, так и отберут, — мрачно ответил Шелагин, понимая, что в основной части планов потерпел безоговорочное поражение. — Думаете, всё это совершалось одними Живетьевыми, без поддержки императора? Если бы не мы, следующим мог оказаться кто-то из вас.

— Да с чего вы это взяли, Павел Тимофеевич? Живетьевы ополчились конкретно на вас, потому что собирались подмять ваше княжество, — уверенно сказал один, и остальные его поддержали.

Вели бы они себя так же трусливо, если бы знали, что император отрезан от реликвии? Это я и спросил у князя, когда все гости разошлись, а Беспалова решила опробовать все оставшиеся неопробованными режимы в бассейне.

— Они боятся умереть, Илья, — подтвердил Шелагин-старший. — Слишком зрелищной оказалась расправа над последним князем. И слишком быстрой.

— Реальная сила императора двенадцать кругов. Всё остальное при необходимости давала реликвия.

— Почему давала? Увы, и дает.

— У меня есть подозрение, что реликвия больше императору не подчиняется. С этим связано и его изменившееся состояние. Правда, убивать нас он не передумал.

— Подозрение? Не уверенность?

— Уверенности пока нет, — признал я. — Потому что у императора не было необходимости обращаться к реликвии.

Шелагин-старший задумался.

— Непохоже, чтобы сеть вышла из строя.

— Она и не вышла. Просто реликвия подчиняется теперь не императорской семье.

— Не императорской? Тогда какой же? Случайно, не нашей?

Я пожал плечами, отпираться было бы уже смешно. Да и как отпираться? Заявить, что не хотел, что оно само получилось? Под влиянием момента, в роли которого выступал Песец?

— Как бы это проверить? — тем временем продолжал размышлять Шелагин.

«Существует процедура настройки».

— Возможно, есть какие-нибудь процедуры, требующие императорскую реликвию в обязательном порядке?

— Были, но сейчас они не используются.

«Теоретически можно запустить процедуру проверки отклика от каждой реликвии».

«Князья их с собой не возят. Там же наверняка нужно присутствие на местах?»

«Да, вручную подтверждается».

«И не факт, что поймут, что нужно сделать, если процедура не использовалась давно. Императорская семья о ней забыла, почему бы не забыть княжеским семействам?»

— Запросить какую-нибудь основание найдется?

— Думать надо, как провернуть так, чтобы не попасть под подозрение. Но здесь уже без вариантов: либо мы, либо нас. Решением императора я не обманываюсь.

— Я сразу говорил, что у него в планах — убить нас всех.

— В наших планах нашей смерти нет, — хмыкнул Шелагин. — А по остальному мы подумаем. Кроме императора, нужно учесть еще Живетьевых. Там не только Арина опасна. Остальные тоже пауки еще те, хоть и помельче.

Это были только разговоры. Я чувствовал, что князь уязвлен нежеланием коллег поддержать. Хотя он был совершенно прав: если нас раздавят, в следующий раз целью будет кто-то них. А потом следующий. И так до тех пор, пока княжества не превратятся в губернаторства. Правда, я подозреваю, что при таком развитии событий на троне окажется если не сама Живетьева, то ее потомки. Судя по метке, в питомник она пока не вернулась и сидит у себя, полыхая злостью и генерируя новые планы. Жаль, что нельзя залезть к ней и императору в головы и прочитать всё, что они собрались делать.

Мне оставалось прокачивать доступные знания, чтобы играть с этими двумя наравне. Поэтому я пожелал Шелагину спокойной ночи, а сам отправился прокачивать артефакторику и до сна добил ее таки до возможности использования модуля следующего уровня. «Коллекцию монет» я всегда возил с собой, поэтому утром вставал с набором новых знаний, очень сейчас важных для меня.

Получил я кроме сочетаемости рун и совмещения разного типа артефакта на одной основе довольно много схем артефактов бытовой направленности. Но я уже понял, что прокачка идет куда интереснее и быстрее, когда не повторяешь то, что дано, а пытаешься создать нечто новое. Поэтому для себя я запланировал заняться вариантом защитного артефакта, благо время позволяло: в Верейск мы, пока идет Совет, не вернемся, а на Совет необходимости ехать у меня нет.

Разминку я делал в парке, порадовавшись, что наконец-то могу полноценно бегать, не наворачивая круги внутри совсем небольшого периметра, а чувствуя под ногами нормальное покрытие многочисленных аккуратных дорожек. Маршрут можно было варьировать хоть каждый день — размеры поместья это позволяли. И разминку можно было делать в разных частях огромного парка. Мне начинало нравиться мое новое приобретение не только как способ быстро переместиться между двумя важными точками.

Перед завтраком я даже успел поплавать, используя часть артефактов бассейна для большей отдачи от этого нехитрого действия. Ушел, когда появилась Беспалова, решившая тоже немного размяться с утра. Шелагиных же я встретил только в столовой.

Не успели мы приступить к завтраку, как позвонила охрана с сообщением о раннем визите.

— Живетьева, мать ее, — сказал Шелагин отключившись. — Лично приехала, паучиха старая. И ведь не принять не можем.

Судя по метке, это действительно оказалась Живетьева, причем в состоянии какого-то странного умиротворения. Пришла лично решать вопрос с Николаем?

— Калерия Кирилловна, я вам выдам набор артефактов на время визита Живетьевой, — предложил я. — Не нравится мне, что она к нам приперлась.

Беспалова возражать не стала. Она вообще взбледнула, когда услышала, кто пришел. За комплектом я сгонял очень быстро и столь же быстро после этого направился к воротам, впускать врагиню. Или не впускать. Вариант, что она хотела пообщаться только со мной, я не исключал. Запись я вел как на телефон, постаравшись пристроить его как можно незаметнее, так и на камеру Древних, прикрепленную к куртке. С Живетьевой никакая перестраховка не лишняя. Не нравилась мне ее Метка. Она отражала уверенность в своих силах. И это делало неуверенным уже меня.

— Илюша? Не торопишься меня встречать, — скорбно сказала она, лишь только я к ней подошел.

Из машины она вышла и явно не собиралась на ней добираться до парадного входа. Во всяком случае, к калитке она подошла сама, а не по требованию охранников. И сама хотела прогуляться.

— Здравствуйте, Арина Ивановна. Открывание ворот требует моего личного участия. Дистанционно я пока не могу сделать. А как я торопился вам навстречу, вы наверняка видели.

— Видела, Илюша. Я много чего видела. Участок мой, смотрю, преобразился. Или это иллюзия?

— Всего понемногу, — ответил я.

— Не зарегистрируют вашу иллюзию. Ты же теперь у нас княжеский наследник. Какая длинная подъездная дорога. Идти по ней и идти. Мог бы поближе дом установить.

— Если вы вернетесь в машину, я открою ворота.

— Да зачем эта суета? — она вздохнула. — Прогуляюсь я, Илюшенька. Посмотрю, что вы с моим участком натворили.

Она двинулась вперед, вертя головой по сторонам и чуть неодобрительно ею покачивая. Вид ей точно не нравился. Поди, уже решила, что совершенно напрасно отказалась от такого замечательного места в мою пользу. И прикидывала, как его отжать назад, да еще так, чтобы ей приплатили.

— С моим, Арина Ивановна, — поправил я. — Получил я его в качестве компенсации за действие ваших родственников.

— Несправедливо получил, — заявила она. — Натворил делов Эрни, а расплачиваться пришлось мне. Несправедливо это как-то.

На ней было темное пальто совершенно старушечьего бесформенного фасона, когда больше заботятся об удобстве, а не о внешнем виде. И толстый платок на голове был далек от элегантности, служил исключительно для тепла и казался если не возраста самой Живетьевой, то близко к этому. Если и была у посетительницы одежда получше, то ее явно не собирались использовать для визита к нам.

— Глава рода отвечает за всю семью, — напомнил я. — А вы не только глава Рода, но и глава многочисленного и сильного клана, за который тоже несете ответственность.

— Только не говори, что у тебя претензия еще к кому, — нехорошо прищурилась она. — Дарину ты сам при мне простил.

— Пока у меня ни к кому претензий нет, — ответил я. — Если появятся, мы же сможем решить это миром?

— Не знаю, Илюша, — ответила она. — Сможем ли мы вообще что-то решить миром. Вы слишком передо мной виноваты.

— Мы? — удивился я. — Вы ничего не перепутали, Арина Ивановна?

— Я никогда ничего не путаю и не забываю, — отрезала он. — Но этот разговор будет вестись не с тобой, а с князем. Ты уж прости, Илюша, хоть и хороший мальчик, но в наших делах не разбираешься.

Она перестала осматриваться и бодро шкандыбала по подъездной аллее, не обращая внимания на красоты вокруг. Видно, окончательно сочла иллюзией. У двери, которую распахнул перед ней швейцар, она затормозила и провела рукой по дверной створке, пытаясь хотя бы на ощупь понять, иллюзия это или нет. Недовольно помотала головой, как уставшая лошадь, и прошла внутрь, где сбросила пальто на руки подскочившему слуге.

— Как-то подозрительно плотно для иллюзии.

— Пойдемте, Арина Ивановна.

— Куда это?

— В гостиную.

— Ну хоть не в пыточную. А то начинает казаться, что меня здесь не уважают, — проворчала она совершенно непонятную мне претензию. — И совсем не рады видеть.

В гостиной были оба Шелагиных и Беспалова.

— Все в сборе, надо же, — расплылась в улыбке Живетьева. — Как славно. Никого отдельно искать не придется.

— Добрый день, Арина Ивановна, — холодно сказал Шелагин. — Если вы вдруг забыли, нам с Калерией Кирилловной еще на Совет сегодня ехать, так что хотелось бы побыстрее узнать причину, по которой вы сюда приехали.

— Сам-то не догадываешься?

— Ума не приложу, Арина Ивановна. Разве что решили еще в чем повиниться?

— Ну ты и нахал, Павел Тимофеевич. Мне виниться не в чем. А вот вы передо мной виноваты.

— В том, что не захотели идти под нож ради ваших планов? — ехидно спросил Шелагин-младший.

Живетьева недовольно на него глянула и пожевала губами, как будто собираясь с мыслями.

— И это тоже, — неожиданно признала она. — Вы нарушили мои планы, чего я жуть как не люблю. Планы, которые я долгие годы любовно воплощала в жизнь и которые уже были близки к завершению. Кроме того, вы послужили причиной того, что репутация моего внука пострадала, как и репутация моего правнука. Бедный Николенька выброшен на улицу. А ведь он вам сын, Павел Тимофеевич.

— Арина Ивановна, что вы несете? Он сын вашего внука.

— Он считается вашим сыном. А вы ради внука по крови от него отказались. Илюша, распорядись-ка о чашечке чая для бедной бабушки — у меня в горле пересохло.

Если она собиралась тем самым выставить меня из гостиной, то просчиталась. Я вызвал горничную и передал ей просьбу гостьи. Живетьева проводила служанку глазами и вернулась к обвинениям.

— Отобрали и разрушили мой дом. Я дама в возрасте, я привыкла к этому месту, другое мне неудобно. Оно хуже. И источник энергии местный пропал, а у меня на него были планы.

— Арина Ивановна, вы же сами взорвали дом, рассчитывая всех нас похоронить, — не выдержал я, показывая куда большую осведомленность, чем должен был.

— Откуда знаешь? — повернулась она ко мне.

— Вы вот только что подтвердили мое предположение. Не могло здесь ничего взорваться само.

— Неважно. Дом этот придется мне передать.

— Не придется, — отрезал я. — Этот дом — моя собственность. Вы ее не получите.

Она надулась и замолчала.

Дождалась, когда принесли чай, посмотрела, что никто не хочет к ней присоединиться, и едко спросила:

— Никак отравить решили бедную старушку? Чего сами-то не пьете?

— Мы только что позавтракали и собираемся ехать на Совет, — раздраженно сказал Шелагин-старший. — Поэтому хотелось бы побыстрее узнать, что вас сюда привело.

Живетьева отпила чай, поморщилась и сказала:

— Чай, конечно, дерьмо, но считать это отравлением не буду. Хорошо, что вы все вместе, сразу всем выскажу. Итак, голубчики, у меня к вам серьезные претензии, поэтому я хочу получить с вас компенсацию. Во-первых, денежную, сумму мы оговорим особо, во-вторых, вы возвращаете Коленьку в семью, разрываете помолвку Ильи с Таисией и заключаете помолвку Таисии и Николая.

— С чего вдруг вы решили приплести сюда еще и меня? — возмутилась Беспалова.

— А то ты не понимаешь, Лерочка? — злобно прищурилась Живетьева. — Вам, Беспаловым, очень хорошо показали, что бывает, если лезут в мои дела. А теперь, смотрю, ты сына и без матери хочешь оставить, не только без отца. Не с теми людьми связалась. Условия мои ты слышала. Соглашаешься, уезжаешь отсюда сейчас же — и у меня к тебе больше претензий не будет, разберемся без тебя.

Беспалова побледнела еще сильнее, но вытянулась в струнку и высокомерно бросила:

— Я не собираюсь выполнять ваши требования. Более того, я отправлю официальную жалобу императору о недопустимости ваших действий.

— На нет и суда нет, — пожала Живетьева плечами. — Ты свой выбор сделала, хотя я не могу его одобрить. Павел Тимофеевич, вы что скажете?

— Арина Ивановна, вы серьезно? Да вы у нас пожизненно должны просить прощения, а не требовать компенсации за то, что не удалось нас убить. Один недавний выкрутас Николая, которого подговорили его бабушка и дедушка, должен как минимум обойтись вам в еще одно поместье. Жалобу я подам, не думайте, что спущу.

Живетьева отставила чашку и вздохнула. Хоть она и назвала чай дерьмом, но выпила до последней капли. Наверное, это для нее было сродни получению компенсации. Подсчитала, сколько нужно выпить чашек, чтобы стоимость их равнялась стоимости поместья, и теперь не уйдет, пока не выпьет все. После чего заговорила. Громко, четко, вкладывая в слова именно тот смысл, который хотела донести до нас.

— Я подозревала, что вы глупые и жадные. И неспособны оценить то, что я вам предложу. Я хотела хотя бы попробовать, чтобы потом не говорили, что я не пыталась договориться. Для меня важнее обеспечить будущее правнуку, чем удовлетворить свое чувство мести. Но если вы отказываетесь…

Она сделала паузу и оглядела нас всех с недовольным видом.

— Разумеется, отказываемся, Арина Ивановна, — жестко ответил Шелагин-старший. — Все вопросы по обеспечению правнука Николая решайте внутри рода Живетьевых. К нам этот парень отношения не имеет. Как, впрочем, и вы.

— Что ж, я хотела по-хорошему. Но вы свой выбор сделали. Повторять предложение буду. Вы его недостойны.

— Я вас провожу, Арина Ивановна? — предложил я.

— Спасибо, я сама.

— Это будет невежливо — оставлять вас без присмотра.

Она усмехнулась.

— Поверь мне, Илюша, вежливость тебя не спасет.

Всего несколькими движениями она активировала телепорт и вытащила бомбу, аналогичную той, которой взорвала участок. Далее время стало медленным и вязким — только этим я могу объяснить, что все ее действия я видел до мелочей. Живетьева шагнула в телепорт и одновременно активировала оставленное взрывное устройство. Только к тому времени я его запулил Переносом по ходу ее движения. Портал схлопнулся, и взорвалось ли там что-то, мы не услышали.

Зато мы прекрасно слышали Беспалову. Она визжала, закрыв руками глаза, как будто это могло избавить ее от последствий взрыва.

— Калерия Кирилловна, успокойтесь! — рявкнул Шелагин.

Она замолчала и чуть приспустила одну руку, чтобы оглядеться одним глазом.

— Все выжили? — недоверчиво уточнила она.

— Не уверен, что все. Но мы выжили точно

Content

Песец всегда прав

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30